Том 1

«Начать с чистого листа» – гласит мудрая пословица. Отпустить прошлое, стать хорошим человеком – это правильное решение. Тем не менее было бы куда лучше, если бы не приходилось начинать всё с чистого листа. К сожалению, я оказался не в лучшем положении, поскольку жил как полный придурок.

Со времён средней школы меня начали отстранять от занятий за всевозможные проступки. В конечном итоге дошло до того, что я просто перестал посещать её, и спустя год меня решили исключить. Мать, растившая нас с братом в одиночку, уже отчаялась и даже не стала отчитывать меня за это.

Должно быть, она очень устала. Едва сводя концы с концами и работая в ресторане с утра до ночи, ей, вероятно, хотелось просто избавиться от проблемного сына. Прекратив ходить в школу, я почувствовал, что весь мир принадлежит мне. Словно жеребёнок без поводьев, делал всё, что приходило мне в голову.

Отнимал мелочь у школьников, воровал деньги у пьяниц и ежедневно употреблял алкоголь. Будучи свободным от чьего-либо вмешательства в свою жизнь, я выкуривал по две-три пачки сигарет в день, а позже начал баловаться всеми наркотиками, которые мне предлагали.

Сделал татуировку, чтобы покрасоваться, гонял на байке и зависал с парнями, похожими на меня. Время от времени ввязывался в потасовки. Вероятно, из-за того, что драки являлись единственной вещью, в которой я был хорош, мне сразу удалось занять позицию лидера в нашей компании. Глубокой ночью мы собирались и катались на мотоциклах, красуясь друг перед другом опасными трюками и наслаждаясь ночной жизнью.

Тогда мне казалось, что это круто. Я считал себя невероятным. Все меня боялись. Задроты, которые послушно торчали в школе, как стадо загнанных поросят, и не занимались ничем, кроме зубрёжки, даже не смели смотреть мне в глаза. Но тогда я и не подозревал, что всё это постепенно парализовало мой разум и тащило меня в бездонную пропасть.

Время от времени мне слышатся истории о людях, которые начали с чистого листа. Одна из них была о человеке, в один день поставившем под сомнение собственные ценности и сумевшем прийти в чувства. Было бы здорово, получись у меня сделать то же самое – если бы, взглянув в зеркало, я удивился белокурому ублюдку в отражении и начал приводить себя в порядок. Знаю, что сейчас бесполезно сожалеть, но, когда думаю о прошлом, чувство вины давит на моё сердце.

Пока мои сверстники вовсю готовились к вступительным экзаменам в университет, я начал работать в кредитной конторе. Другими словами, занимался выбиванием денег. Большинство должников, которые не возвращали деньги, жили на грани нищеты и не могли никуда убежать. Однако эта работа воспринималась мною лишь как простой способ покрыть свои карманные расходы.

Так что я не гнушался насилием, угрожал женщинам и детям, подстерегал людей по ночам с ножом и запугивал их – делал всё, лишь бы вернуть деньги. Полученные мною суммы оказались куда больше, чем я ожидал, и оттого меня переполняла невероятная гордость. Оказывается, зарабатывать деньги совершенно не сложно. Все боялись меня, и казалось, ничто не сможет это изменить.

Моя мать, которая проработала больше десяти лет в ресторане и по-прежнему не могла оплачивать ежемесячную аренду за одну комнату в подвале, казалась мне жалкой и раздражающей. Поэтому я никогда не приносил домой зарплату, а вместо этого спускал всё на развлечения: целыми днями распивал дорогой алкоголь, бродил по пабам и наслаждался тем, насколько я хорош.

Единственный, на кого я тратил деньги, – мой любовник Мёншин, который тоже бросил школу. Он был настолько симпатичным, что его легко можно было принять за девушку. Благодаря Мёншину я впервые понял, что могу спать с мужчинами. Он почти не разговаривал, а просто таскался за мной по пятам, как беспомощный щеночек, которого невольно хотелось оберегать.

Не было необходимости беспокоиться о беременности, и я мог удовлетворять свои потребности в любое время. Так было поначалу, но после отношений с ним в течение года, я начал считать Мёншина своим возлюбленным. Разумеется, позже ко мне пришло осознание, что это было моей собственной иллюзией.

Нет, сама жизнь в то время была для меня иллюзией, потому не думаю, что в нём было что-то особенное. Из-за своей выдающейся внешности он хотел стать знаменитостью и усердно посещал академию на деньги, которые я ему давал. Мёншин ходил и разнюхивал всё о развлекательных агентствах. Я сомневался в его актёрских способностях, но, честно говоря, это не имело значения. Моя задача состояла в том, чтобы ежедневно утешать подавленного Мёншина после того, как его обмануло очередное поддельное агентство.

Затем прошел год, а за ним ещё один, и вот, наконец, наступило лето. В то время как парни моего возраста поступили в колледж и уже второй год познавали прелести студенческой жизни, я продолжал зарабатывать деньги, угрожая людям. В тот день у меня выдалось странно плохое утро.

Мёншин, которого часто обманывали развлекательные компании, пришёл несколько дней назад и взволнованным голосом сообщил, что на этот раз кастинг был настоящим. Если так, то он снова стащит мои деньги. Одна только эта мысль вызывала у меня раздражение. После ночной пьянки, продлившейся до рассвета, я поздно проснулся и вышел из дома, чтобы отправиться в офис кредитной конторы, но поблизости меня кто-то ждал.

— Хён[1].

Обернувшись на знакомый голос, я увидел своего младшего брата, с которым встречался в последний раз около месяца назад. Он стоял в школьной форме, которая была ему явно велика.

— Что?

Почему он здесь, а не в школе? Нахмурившись, я подошёл к тощему мальчику.

— Наша мама заболела, — резко выпалил он.

— И?

— ...

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— …Деньги. Пожалуйста, оплати мамины больничные счета.

Судя по тому, как плотно сжались его губы, он, вероятно, переступал через себя, прося меня об этом. Так же не скрывая своего раздражения, я вытащил бумажник и начал пересчитывать купюры.

— Сколько?

— А сколько ты сможешь дать?

Я остановился и озвучил вопрос, который следовало задать в первую очередь:

— Что с ней?

— …Не знаю. Она внезапно потеряла сознание, и теперь ей нужна операция.

Раздражает. Я вынул деньги, которые заработал за выходные, и протянул ему.

— Бери.

Брат не спеша взял деньги, пересчитал их и резко спросил:

— Ты сможешь дать больше?

— А сколько стоит плата за лечение?

— 4,2 миллиона вон.

— …Что?

Насколько же она больна?..

Немой вопрос застрял в горле, стоило только взглянуть на него. Сложно сказать, когда он так вырос, но теперь мой брат выглядел как человек, который одалживал деньги у кого-то постороннего, а не у члена своей семьи. Будто мы превратились в чужаков.

— Ты сможешь дать их мне? Я верну тебе всё позже.

И каким же образом?

Я едва проглотил эти слова и опустил взгляд на наручные часы.

— Приходи во второй половине дня. Я соберу деньги сегодня. Может, не полную сумму, но хотя бы половину.

Мой брат молча кивнул, развернулся и медленно ушёл. Глядя ему в спину, я понял, что он прождал меня здесь несколько часов. Наверное, ему было ненавистно приходить сюда и просить меня об одолжении.

***

Плохое предчувствие не покидало меня на протяжении всего дня. Сегодня я должен был наведаться к паре, работающей в уличной забегаловке. Несмотря на то, что им обоим уже чуть за сорок, их ребёнку было всего лишь три года. Из-за каких-то проблем с ногой малыша им пришлось занять деньги на операцию. Отец и мать лелеяли его, ведь это был их единственный ребёнок, да ещё и в таком позднем возрасте. Но из-за него им приходилось тратить все свои ежемесячные доходы на оплату долгов.

В конце концов для них это оказалось непосильно, и вот уже три месяца они не выплачивали проценты. Это четвёртый раз, когда я навещаю их. Всё время уходил с пустыми руками, но сегодня никак не смогу себе этого позволить. Причина в том, что мне тоже нужны деньги. Поэтому не остаётся другого выбора, кроме как прибегнуть к методу, который я обычно не использую.

— Хы-ык! П-почему вы так поступаете?! — захлёбываясь слезами, женщина опустилась на колени.

— Ч-что вы делаете?! С-сейчас же уберите нож! — закричал её муж, стоя рядом с ней.

Казалось, он тоже был готов в любую секунду рухнуть на пол и зарыдать, но мужчина пытался держать себя в руках и сделал шаг вперёд. Однако я лишь сильнее прижал его сына к себе. Удерживая малыша одной рукой, другой я сжимал острый нож.

— Уа-а! Уа-а!

Голося во всё горло, он изо всех сил пытался вырваться, но я крепко держал его маленькое тельце, на котором уже появились красные следы. Когда лезвие в моей руке приблизилось к малышу, его отец опустился на колени.

— Умоляю, пожалуйста, отпустите ребёнка... Умоляю. Я всё отдам. Всё что угодно...

В ответ на рыдающий голос я ухмыльнулся и попросил:

— Принеси месячный контракт за этот дом.

— Н-но где мы тогда будем жить... — мужчина поднял свои удивлённые глаза.

— Уа-а-а!

Кончик холодного лезвия прижался к мягкой плоти ребёнка. Из-за низкой температуры металла он запаниковал и начал вырываться. Нож царапнул кожу, оставив похожий на красную нить порез. Тогда мужчина позвал сына по имени и протянул дрожащую руку.

— Я отдам его! Только, пожалуйста, не трогайте ребёнка!

Затем он поднялся на ноги и, пошатываясь, вытащил контракт, который до этого где-то спрятал. Они не платили аренду несколько месяцев, так что теперь осталась лишь половина задатка, но этого будет достаточно для моего брата.

Я взял контракт, закатил глаза и бросил мальчика на пол. Мать ребёнка подбежала к нему, стиснула малыша в своих объятьях и принялась рыдать. Я вошёл сюда, даже не снимая обуви, поэтому без промедления двинулся ко входной двери. Но не успел повернуть ручку, как меня окликнули:

— Ты...

Голос мужчины заглушал громкие всхлипы его жены, однако мои уши отчётливо уловили его слова. Я не мог оторвать взгляда от полных гнева глаз, прожигающих меня.

— Тебя настигнет божья кара.

— Божья кара? Хм, если бы она существовала, то все плохие парни уже давно бы померли, тупица, — я фыркнул и под непрекращающийся женский плач за моей спиной хлопнул дверью.

***

Покончив со всей работой, я медленно шёл в сторону своего дома. Если бы можно было вернуться в прошлое, больше всего мне бы хотелось попасть в этот момент. Но единственное, о чём я тогда думал, – как бы поскорее отдать деньги брату и вернуться к Мёншину. Лишь его приятное тело могло избавить меня от отвратительного чувства, что не покидало мой разум с самого утра. Поглощённый этими мыслями, я добрался до дома, у ворот которого уже стоял мой младший брат. Увидев меня, он буркнул:

— Хён, почему ты пришёл только сейчас?

Потянувшись за деньгами в карман, я нахмурился. Можно подумать, он так долго меня ждал. Вот же наглый пацан. Что за недовольное выражение лица? И что значит «почему пришёл только сейчас»? Как же бесит. Даже деньги отдавать не хочется. Обычно я бы отвесил ему подзатыльник, но, так как мне не терпелось поскорее пойти домой, просто достал конверт с деньгами из кармана и шагнул в его сторону.

— Пока только два миллиона вон. Завтра принесу ещё...

Я собирался добавить «это всё, что получилось собрать», но выражение его лица стало странным. Он уставился за мою спину испуганными глазами. Что там? Стоило мне повернуть голову, как что-то резко промелькнуло передо мной. Я понял, что это был человек, только когда раздался болезненный стон:

— Угх!..

Снова обернувшись назад, я увидел шокированное лицо младшего брата. Кто-то стоял перед ним. Одной рукой этот человек вонзил нож в его живот. Мужчина медленно обернулся, и я узнал в нём отца того мальчика. Полные ненависти глаза встретились с моими, и он прошептал:

— Это божья кара.

***

То, что произошло дальше, толком не сохранилось в моей памяти. Единственное, что не выходило из головы, – алая кровь моего брата. Когда я проснулся, уже стоял рассвет, а он был мертв. Даже не знаю, как образом мне удалось дойти до дома. Но, как известно, беда не приходит одна.

На следующее утро, когда я вернулся и открыл дверь, меня встретил полный хаос. Квартира выглядела так, будто внутри прошёл ураган. Десять миллионов вон, которые я должен был принести в офис, исчезли, а арендодатель, явившийся позднее, потребовал, чтобы я немедленно выселялся.

Только тогда я понял, что Мёншин предал меня. Однако на этом испытания не закончились. Осталось ещё одно дело. Причина, по которой моему младшему брату пришлось занимать деньги, – оплата больничных счетов мамы. Я приехал к ней спустя два дня после смерти брата, но там меня ждала лишь новость о том, что мама упустила шанс на операцию и ей диагностировали смерть мозга.

Тогда я не мог смириться с подобным развитием событий. Как такое могло произойти? Почему всё рухнуло в один момент? Эти вопросы не давали мне покоя, но внезапное заявление врача вывело меня из мыслей. Его голос звучал настолько отчётливо, что, казалось, это были единственные слова, которые я слышал за последние несколько дней.

— Ваша мать всё ещё жива только благодаря аппарату искусственного дыхания, но долго это не продлится. Если вы готовы отпустить её, то лучше всего сделать это сейчас...

— Вы хотите, чтобы я решил, убивать мою мать или нет?

Я уже убил своего брата, а теперь он хочет, чтобы я сделал то же самое и с ней? Какой бы дерьмовой ни была моя жизнь раньше, теперь, когда на моих глазах погиб младший брат, а мать медленно уходит на тот свет, не остаётся другого выбора, кроме как прийти в себя. Несмотря на слова доктора, что живо только тело моей мамы, я настоял на том, чтобы её не отключали от дорогостоящего оборудования, и покинул больницу. Следующим пунктом стала кредитная контора, до недавнего времени являющаяся местом моей работы. В надежде сохранить маме жизнь, я попросил у босса занять деньги.

— И каким способом ты планируешь со мной расплачиваться? — его вопрос был наполнен смехом.

— Я буду работать как собака и верну вам деньги.

Он не смог сдержать усмешку.

— Все так говорят и занимают деньги. Но ни один из них не выплатил долг полностью. Ты тоже так поступишь? Знаешь, ты ведь больше не можешь работать на меня. После твоей ошибки я не смогу доверить свои деньги такому парню, как ты.

— Я что-нибудь придумаю и обязательно верну вам всё до последней копейки.

— Да, это я уже слышал, — он достал из сейфа несколько пачек. — Ты ведь знаешь, что произойдёт, если не вернёшь мне долг?

— Да.

— Ну что за головная боль. С нетерпением жду дня, когда ты будешь стоять на коленях и рыдать, умоляя о помощи.

Оставив позади хихикающего начальника, я отправился в больницу, оплатил счёт и впервые за долгое время вернулся в свой настоящий дом. Промозглый подвал, всё так же лишённый солнечного света, наполнился застоявшимся воздухом всего за несколько дней отсутствия хозяев. Пройдя внутрь, я почувствовал ужасную тяжесть.

Постель была не застелена, а под напольной вешалкой лежало несколько вещей, словно кто-то покидал дом в спешке. Следы, оставленные людьми, которые здесь больше никогда не появятся, лишь усилили моё удушье. Я чувствовал себя незваным гостем посреди совершенной картины. Мой взгляд невольно переместился на мигающий монитор. Когда я подошёл к столу и передвинул мышку, экран включённого компьютера загорелся. Нахмурившись, я пробормотал:

— Пацан, ты ушёл, не выключив ком...

Недовольное ворчание резко оборвалось. Ах, да. Мой брат мёртв.

Я встал и медленно оглядел комнату. Повсюду остались следы моей семьи: сваленные в кучу на столе школьные учебники и справочники, лежащий перед ними наполовину стёртый ластик и написанное от руки расписание на стене. В нехарактерном для мальчишки стиле, оно было красиво разрисовано цветными карандашами. Если подумать, он говорил, что хорошо учится.

Отвернувшись от стола, я заметил небольшую пластиковую корзинку, полную маленьких образцов косметики. Сколько себя помню, у мамы была эта корзинка. Она экономила косметику и наносила её только по особым случаям. Пластиковая корзина, которую я видел с самого детства, теперь изношена и частично сломана. Я стоял посреди комнаты и долго не сводил с неё глаз. Всё вокруг словно замерло в ожидании своих хозяев. В доме моего покойного брата и погибающей матери я понял это.

Я единственный, кто остался в живых.

[1] Хён – корейское обращение, которое используется младшим братом по отношению к старшему брату или младшим мужчиной по отношению к старшему мужчине, с которым у него близкие, дружеские или братские отношения.

Люди, которых я считал своими друзьями, отвернулись от меня из-за моей ситуации. Но я не виню их. Да и сейчас не время беспокоиться о таких мелочах. У меня был огромный долг, и чтобы его выплатить, я, как и обещал боссу, начал работать как собака. Впервые за всю свою жизнь я зарабатывал честным трудом: на рассвете разносил газеты, с утра до вечера трудился на фабрике упаковщиком, а по ночам наряжался в нелепые костюмы и раздавал листовки на улицах развлекательных районов.

Я спал около трёх часов в сутки и ел два раза в день. Именно так всё и началось. После того дня моя мать смогла прожить ещё три месяца. Вопреки заявлению врача, что она не протянет и нескольких недель, мама продолжала бороться на протяжении всего этого времени. Должно быть, она до самого конца думала о своём ребёнке. Пыталась удержать меня от одиночества ещё на какое-то время.

В день, когда всё закончилось, я оплатил последний больничный счёт и убрался в её одноместной палате. В карманах было совсем пусто, поэтому мне пришлось выйти на работу. Одетый в душный костюм маскота, тёплой летней ночью я раздавал листовки с рекламой недавно открывшегося караоке-зала.

Ещё днём я развеял прах матери над рекой, но это не давало мне права на отдых. Я чувствовал, как за последние три месяца непрерывной работы что-то внутри притупилось, словно моё сердце покрылось коркой. Однако это дошло до меня не сразу. Развалившись на скамейке после рабочей смены, я погрузился в размышления.

Ради чего был весь этот труд? Я усердно работал три месяца, поддерживая жизнь своей матери, потому что действительно хотел этого? Но почему тогда мне сейчас совсем не грустно? Тем не менее вопросы, беспокоящие мой разум, были тут же подавлены усталостью. Поскольку мне ещё нужно было доставить газеты утром, я решил остановиться на складе проката костюмов и поспать на стуле хотя бы пару часов.

Уставшее тело, которое обычно не раздумывая отправилось бы на склад, по какой-то причине не слушалось меня. Некоторое время я тупо сидел на скамейке, даже не снимая маску, как вдруг услышал доносящиеся откуда-то звуки драки и замер. Потасовки в этом районе не редкость, но было удивительно, что голоса казались не пьяными, как обычно, а трезвыми. И всё же это не привлекло моё внимание. Однако слова, которые я внезапно услышал, заставили меня подняться.

— Тебя настигнет божья кара, ублюдок!

Вслед за суровым голосом послышался звук ударов. Люди сталкивались друг с другом, непрерывно раздавался звон бьющихся бутылок. Завернув за угол, я стал свидетелем неравной схватки: четверо мужчин, окружив одного человека, разом атаковали его.

Конечно, он оборонялся, но ситуация казалась тупиковой. Я подумал, что этот парень очень хорош, поскольку ему удавалось сражаться наравне с таким количеством людей одновременно. Им было около двадцати с небольшим, и выглядели они как типичные хулиганы, которые выбрались ночью в город.

С такими ребятами мог бы справиться и я. Но что меня поразило, так это то, что молодой человек сражался только одной рукой – на второй у него был гипс. Несмотря на это, он умудрялся бороться против четырёх противников с абсолютно равнодушным лицом.

Не знаю, что у них тут вообще происходит, но парень с гипсом, вероятно, одержит победу. Если бы не фраза, которая привлекла моё внимание, этот инцидент не вызвал бы во мне интереса, поэтому я развернулся и уже собирался уходить. Однако именно в этот момент боковым зрением я уловил, как один из нападавших вынул что-то из-за спины. Это оказался нож. Точно такой же, как тот, что был у меня в прошлом. Прежде чем я успел это осознать, ноги на автомате понесли меня в его сторону. И к тому времени, когда я пришёл в себя, моя рука уже двинулась.

— А-а-а! — отморозок уронил свой нож и завопил.

Возможно, из-за того, что я в одно мгновение остановил его и повредил ему кисть, драка моментально прекратилась, и все взгляды устремились в мою сторону. Их глаза раскрылись от удивления.

— Кто ты такой?! — воскликнул один из них.

Я взглянул на него, а затем снова ударил кричащего парня по лицу. Когда тот с грохотом повалился на землю, трое остальных быстро подбежали к своему другу и уставились на меня.

— Блять, ты заодно с этим козлом?

Даже не глядя в сторону парня, на которого они указывали, я отрицательно покачал головой. Но, словно не заметив этого, другой мужчина возмущённо выкрикнул:

— Ублюдки! Вы сговорились друг с другом, чтобы напасть на нас исподтишка?! Чёртовы трусы...

Упрекая нас в трусости, жалкие хулиганы подхватили своего товарища и убежали прочь. Вчетвером они не могли победить даже одного человека, так что, вероятно, побоялись столкнуться со мной лицом к лицу. Что ж, теперь мне пора идти спать. Поставив себе цель, я сделал шаг, как вдруг меня окликнули:

— Эй, кролик.

Кролик? Я удивлённо обернулся и с опозданием осознал, что по-прежнему одет в костюм маскота. Так вот почему те отморозки смотрели на меня с недоумением? Вспоминая, как быстро они убегали, я услышал тихий голос:

— Ты собираешься брать на себя ответственность?

Он бросил на меня безразличный взгляд и, сунув сигарету в рот, продолжил:

— Из-за тебя парни, с которыми я играл, сбежали.

— ...

— Я к тебе обращаюсь, караоке Чжихвачжа, — холодным тоном он прочитал название караоке, которое висело у меня на груди.

Если бы кто-то другой произнёс это слово, оно бы заставило рассмеяться любого, но из его уст это звучало как нечто злобное. Наконец, я полностью развернулся к нему и заглянул прямо в глаза.

— И чего ты от меня хочешь?

— Ты должен поиграть со мной.

Поиграть? Да сколько ему лет?

По этому парню было сложно сказать, но, кажется, около двадцати пяти. Такой взгляд, как у него, я видел только у своего бывшего начальника, славящегося особой жестокостью. Взгляд человека, который в случае чего не станет колебаться, несмотря ни на какие обстоятельства. Вместе с этим то, как непринуждённо звучал тон стоящего напротив меня незнакомца, заставлял по-настоящему нервничать.

Я тоже не слабак, но после работы в опасной отрасли ко мне пришло понимание: не стоит иметь дела с подобными людьми. Мои глаза опустились немного ниже, на его загипсованную руку. Он был довольно высоким и имел крепкое телосложение, однако я не раз одолевал парней и покрупнее. Встреться мы всего год назад, я бы без раздумий бросился на него и, вероятно, неслабо отхватил. Нет, сейчас-то он в гипсе и не может пользоваться одной рукой, так что, возможно, мне стоит попытать удачу?

Драться не сложно. Это единственное, что я умею делать. Но только не сегодня. В день, когда на сердце давит особая тяжесть, драка бы только ухудшила моё моральное состояние. Решая, как лучше поступить, я продолжал молчать. Возможно, мой оппонент воспринял это как знак того, что мне нечего ответить. Скривив губы, он бросил недокуренную сигарету на землю.

— Если тебе это не нравится, то у меня нет другого выбора, кроме как заставить тебя играть.

Наблюдая за тем, как он медленно приближается ко мне, неожиданно даже для самого себя, я выпалил:

— Ты можешь делать это с парнями?

Он резко остановился. Когда до него дошёл смысл сказанного, в его глазах впервые промелькнула улыбка. Спустя миг томный низкий голос произнёс:

— Только если я буду сверху.

***

Оставив на себе маску, я снял нижнюю часть костюма и взобрался на него сверху. Несмотря на то, как нелепо я выглядел с круглой головой кролика, по форме напоминающей Чупа-Чупс, ни мне, ни парню с гипсом не было смешно. Я не мог смеяться, когда, впервые в жизни приняв в себя член, с трудом подавил болезненный стон. Вход разрывался, а ноги дрожали. Тело никак не поддавалось. Однако вскоре он дал мне совет, произнеся серьёзным тоном: «Не торопись».

Это был странный секс. Никаких прелюдий – просто раздевание и проникновение без какой-либо подготовки. Я не чувствовал ничего, кроме боли, а мой член не стоял. Внизу уже шла кровь, но мне не хотелось просить его остановиться. Оставалось лишь надеяться на то, что это скоро закончится.

Потеряв все силы, я окончательно выдохся и больше не мог двигаться самостоятельно, но парень подо мной до сих пор оставался твёрдым. Не обращая внимания на кровь, одной рукой он крепко держал мою талию и довольно долго вбивался в меня, не позволяя сбежать. Усталость, растерянное состояние и боль затуманили рассудок, отчего время тянулось мучительно медленно.

Однако, когда он толкнулся в последний раз, я вдруг кое-что заметил. Это было сложно понять, потому что моё дыхание совсем сбилось, но я плакал. Глубоко вздохнув горячий воздух под маской, я почувствовал размазанные по лицу слезы и непрекращающийся насморк. Кажется, я довольно долго рыдал, вцепившись в парня, который перестал двигаться.

Наверное, мне нужно было почувствовать немного тепла. Но я, заслуживающий наказания, не имел на это права. Тем не менее это стоило той боли, которую я испытал за двадцать минут секса с незнакомцем. Значит, я плакал из-за этого? Пока по моим щекам текли солёные слёзы, его член продолжал находиться во мне. Наконец, я поднял голову и встретился с его равнодушным взглядом.

— Эй, если ты закончил плакать, то сними свою маску.

— …

Его повелительный тон, звучащий так естественно, обладал странной силой. Я мог бы снять маску, но вместо этого просто слез с него. Ощущение от потери инородного тела, заполняющего меня внутри, оказалось довольно сильным. Когда его член выскользнул из меня, следом потекла тёплая сперма. Проигнорировав это, я надел штаны. Он понял, что я собираюсь уходить, и резко приподнялся. Его тёмные глаза моментально наполнились холодом.

— Эй, кролик. Если хочешь, чтобы я оставался добрым, то будь послушным и внимательно выслушай меня.

Услышав голос, в котором сквозила угроза, я нацепил штаны и, подойдя к нему поближе, спросил:

— Как думаешь, существует ли в этом мире такая вещь, как божья кара?

— Нет.

Я медленно кивнул.

— Ты прав. Её не существует.

Реальность такова, что, даже если ты совершил нечто ужасное, наказания не последует. Жизнь просто будет идти своим чередом. Верно, я не получил по заслугам, а лишь столкнулся с последствиями своих ошибок. Божественная кара для меня – недоступная роскошь. Каким-то выдуманным наказанием я надеюсь оставить свои грехи позади. Но не стоит питать иллюзии, будто только мне одному не повезло, и я один такой несчастный.

— Однако есть возмездие[1], — внезапно добавил он.

— ...

— Именно поэтому наш мир так интересен.

Парень улыбнулся, и на его щеках появились маленькие ямочки. В этот момент я протянул руку, думая, что это было неподобающе мило, а затем...

— Агх!

Схватившись за гипс здоровой рукой, он тяжело вздохнул и слегка наклонился. Из-под трещины на гипсе виднелась опухшая кожа, покрытая тёмными кровоподтёками. Должно быть, он сломал руку совсем недавно, а после того, что я сделал, реабилитация продлится ещё дольше. Конечно, жаль этого парня, но у меня больше нет времени продолжать игру. Подняв с пола костюм кролика, я достал деньги из кармана. Это были двадцать тысяч вон, которые мне заплатили за сегодняшнюю ночную смену. Я бросил перед ним смятые купюры и произнёс:

— Это плата за то, что поиграл со мной.

[1] Это совсем незначительный момент, но мне всё-таки захотелось уточнить. И в манхве, и в новелле «незнакомец» отвечает, что есть возмездие. В русском языке возмездие – это понятие, которое означает наказание лишь за негативные действия и поступки, но в оригинале использовалось слово 인과응보.

Это термин, заимствованный из буддизма, который можно перевести как «принцип причинности и следствия». Данная концепция подразумевает, что то, что мы сеем в своей жизни, определяет то, что мы пожинаем в будущем. Другими словами, хорошие действия приводят к хорошим результатам, а плохие – к плохим. Думаю, это всё же ближе к карме, нежели к возмездию.

Последствия секса с парнем, которому я бросил двадцать тысяч вон, оказались куда серьёзнее, чем я ожидал. Помню, как мучился почти неделю. Из-за крови на кроличьем костюме – вероятно, это была кровь хулигана – на следующий день меня уволили, и больше не было необходимости носить этот костюм.

Вместо раздачи листовок я нашёл новую ночную подработку на строительной площадке, и мои дни вновь были заполнены зарабатыванием денег. Это оказалось довольно тяжело. Оглядываясь назад, могу сказать, что, пожалуй, это был самый долгий период в моей жизни, когда я стиснул зубы и трудился изо всех сил.

Так прошли ещё четыре года и шесть месяцев. В возрасте двадцати шести лет мне удалось погасить общий долг размером в триста пятьдесят три миллиона двести семьдесят семь тысяч триста шестьдесят вон, из которых первоначальная сумма составляла менее двадцати миллионов вон. Когда я в последний раз пришёл к боссу, чтобы окончательно расплатиться с ним, он криво улыбнулся и похвалил меня, сказав: «Будь все такими же, как ты, моя работа стала бы намного проще». Затем старик добавил:

— Если вдруг понадобятся деньги, сразу приходи ко мне.

— ...

— К слову, — внезапно начал он, словно только что вспомнил о чём-то. — Ты занимал деньги у кого-то ещё, помимо меня?

— Нет.

— Правда? Хм, я слышал, что в последнее время тебя кто-то ищет. Со мной связалось агентство по трудоустройству, в которое я тебя направил после того, как ты внёс первый платёж. У тебя никаких проблем на той работе не возникало?

Первый платёж я внёс ещё пять лет назад. А куда это он меня направлял? Единственная работа, которую мне тогда нашли, – раздача листовок в костюме плюшевого кролика.

— Ничего такого.

Услышав мой ответ, он наклонил голову вбок и протянул: «Хм-м».

— Я подумал, что, возможно, ты натворил каких-то глупостей, и не стал тебя выдавать. Сказал, что ничего не знаю.

Старик уставился на меня, будто ожидая благодарности, но я развернулся и шагнул в сторону выхода. Больше мне здесь делать нечего.

— Слушай, почему бы тебе не вернуться работать ко мне? — он вновь подозвал меня.

— Не хочу.

— …Ты правда изменился.

Затем последовал вопрос: «Значит, начнёшь с чистого листа?», однако, не желая тратить здесь больше ни секунды, я просто ушёл. Для курьера время имеет первостепенное значение. Если не побегу прямо сейчас, то не смогу разобраться со всеми сегодняшними заказами.

***

День казался невероятно удачным. Возможно, причина заключалась в том, что я наконец-то смог выплатить весь свой долг, но сегодня мне также удалось покончить с работой раньше обычного. Большинство заказов состояли из нескольких посылок, что значительно сэкономило моё время, и за весь день мне ни разу не пришлось подниматься с тяжёлыми коробками выше третьего этажа. Казалось, сегодня мне действительно благоволила удача. Но на этом она, похоже, иссякла. Как только я покончил со всеми заказами и сел в машину, поступил звонок от начальника.

[Слушай, тут у курьера в XX возникла небольшая проблема – машина заглохла посреди дороги. Будь другом, поезжай туда и помоги с доставкой.]

С громким треском из динамика звонок внезапно оборвался. Вероятно, начальник сейчас сам находился в дороге.

Район XX, о котором он говорил, представлял собой плотную застройку офисных зданий крупных компаний и различных учреждений. А поскольку посылки необходимо доставить до закрытия офиса, времени совсем в обрез. Я бросил взгляд на часы – половина шестого. Размышляя о том, что успеть не получится, даже если фургон превратится в самолёт, я резко повернул руль.

***

Последним пунктом назначения, куда я нёсся, обливаясь потом, был небоскрёб, возвышающийся в центре района, известного своими заоблачными ценами на землю. Единственная вывеска, находившаяся на верхней части здания, указывала на то, что оно принадлежало только одной компании. Я прибыл позже, чем рассчитывал, но парень, чья машина заглохла, заверил, что здешние работники обычно задерживаются до самой ночи.

И это оказалось правдой. Несмотря на то, что шёл уже восьмой час вечера, в здание продолжало входить и выходить множество людей. Мне стало интересно, что это за место, поскольку на данный адрес была заказана значительная часть посылок. Вопросы также вызывала толпа перед зданием, состоящая исключительно из молодых девушек, на первый взгляд казавшихся ученицами средней и старшей школы.

Я переложил коробки из грузовика в тележку и позвонил в звонок у входа. Охранник за закрытой стеклянной дверью заметил меня и мгновенно открыл её. В тот же момент девушки, стоявшие снаружи, высунули головы, чтобы заглянуть сквозь раскрытую дверь.

Увидев человека внутри, они разразились оглушительными восторженными визгами. Тем не менее ни охранник, ни люди, неторопливо бродившие по просторному холлу, не обращали на них внимания, будто это было чем-то обыденным. Лишь получив пропуск и толкнув тележку, я понял, что это за место.

— Интересно, знают ли родители, что творят их детки ради того, чтобы просто взглянуть на лицо своей любимой знаменитости, — тихо проворчал охранник.

Я перевёл взгляд на план этажей здания, висевший на стене. Первым, что бросилось в глаза, было название компании.

«ДРИМ ИНТЕРТЕЙМЕНТ» (DREAM ENTERTAINMENT)

В памяти промелькнули слова моего бывшего парня Мёншина. Лучшая развлекательная компания, в которую он всегда хотел попасть. Ах, вот оно что. Выходит, это то самое место. Всплывшее название навеяло воспоминания о прошлом, и я невольно улыбнулся.

А ведь я уже забыл об этом. Мой бывший предал меня. Медленно толкнув тележку, я вошёл с ней в лифт и уставился на цифровой дисплей, на котором цифры, обозначающие номер этажа, медленно сменялись одна другой. Две девушки, которые ехали со мной, оживлённо обсуждали какие-то рабочие моменты.

— …Думала, у меня случится сердечный приступ. Директор Юн нашёл ошибку, которую допустил наш отдел. Он созвал нас сразу после обеда, и это была полная катастрофа. До сих пор не могу успокоиться.

— Как он узнал?

— Без понятия. В любом случае ты же знаешь, какой он. От его улыбки у меня холодок по коже.

— Это точно. Когда два месяца назад он впервые прилетел сюда из Штатов, все обманулись его улыбкой и решили, что с ним будет просто. Но он уже стольких людей уволил за неформальное поведение. Жуткий человек, — она дёрнула плечами, словно действительно ужаснулась. — Директор Юн очень молод и успел проработать в зарубежном филиале, поэтому я ожидала, что с ним будет проще, но он – реинкарнация палача из династии Чосон...

Дзинь.

Когда железные створки раскрылись и я вышел, женские голоса за спиной стихли. Думая, как бы поскорее покончить с работой и пойти домой, я быстро вытолкнул тележку. И стоило мне отойти от лифта, как в него вошёл другой человек. Из-за низко натянутой кепки на моей голове я не смог рассмотреть его лицо, однако, услышав знакомый голос, моментально обернулся. Прошло пять лет, но он по-прежнему сохранился в моей памяти.

— Эй, давай скорее! Чего ты ползаешь вокруг, как грёбаный слизняк? Разве ты не знаешь, что я опаздываю на съёмку?

Я оглядел его с ног до головы. Ухоженные волосы, хорошая одежда и в меру мускулистое тело. Стоя в лифте со скрещёнными на груди руками, он раздражённо кричал на человека, который нёсся к нему из другого конца коридора.

— Ха-а, ха-а… Э-это то, что нужно?

Тяжело дыша, дяденька, которому на первый взгляд было сорок с небольшим, протянул ему газировку. На поверхности бутылки, будто только что извлечённой из торгового автомата, блестели капли воды. Однако напиток, который он так спешил принести, оказался бесполезным.

— Нет, — за холодным ответом последовала череда ругательств. — Блять, разве ты не знаешь, что мне нравится, старый кретин?

Лицо дяденьки выражало смущение, но все остальные никак не отреагировали. Никого не волновало, что молодой парень открыто грубил взрослому человеку. Только меня эта картина заставила остановиться и хмуро наблюдать за происходящим.

— Даю тебе пять минут. Принеси мне то, что я обычно пью. А если не справишься – будешь вышвырнут с работы, которую с таким трудом нашёл. Понял?

Прежде чем двери лифта закрылись, его взгляд быстро скользнул по мне. Это было совсем не долго, но мы установили зрительный контакт. Однако вскоре он переключил своё внимание на человека, стоящего рядом с ним. Я слышал, как лифт начал подниматься, но мои глаза ещё какое-то время продолжали смотреть на закрытые дверцы.

Это был Мёншин, который сбежал с моими деньгами пять лет назад. Его внешний вид претерпел значительные изменения, но это определённо был он. Тем не менее наша встреча нисколько меня не впечатлила. Я не испытывал ни гнева, ни разочарования из-за того, что он не узнал меня. Возможно, потому что у меня больше не осталось эмоций. Его предательство – лишь осколок прошлого. По крайней мере, это то, что я чувствую сейчас.

— Плата за обучение детей, плата за обучение детей...

Я повернул голову на звук чужого голоса. Словно пытаясь подавить свой гнев, дяденька крепко сжимал газировку в руке и едва слышно бормотал себе под нос. Затем он тяжело выдохнул, развернулся и со всех ног помчался обратно.

Решив тоже не терять времени, я вернулся к своей работе. После того, как все посылки были доставлены в нужные кабинеты, я направился к лифту, уже практически позабыв о неожиданной встрече с Мёншином. Однако тот, кто резко забежал в кабину следом за мной, снова напомнил о нём. Это был дяденька. Запыхавшись, он с трудом удерживал в руках кучу бутылок со всевозможными напитками. Вероятно, из-за того, что ему не было известно, какой из них предпочитает Мёншин, он просто скупил весь ассортимент торгового автомата.

Как ни странно, моих губ неосознанно коснулась горькая улыбка. В прошлом Мёншин был довольно молчаливым, но стоило ему выпить, и он начинал рассказывать истории о своём прошлом. Большинство из них были о времени, когда над ним издевались в школе. Он признавался, что больше всего ненавидел каждый день бегать за напитками.

Торговый автомат находился далеко от класса, поэтому было трудно добраться туда во время короткой перемены. Вдобавок ко всему, он постоянно покупал не то, что нужно. По его словам, ему приходилось снова и снова бегать к автомату, и в конечном итоге он был вынужден скупать всё, что там было.

Деньги, которые родители давали ему на карманные расходы, каждый раз спускались на покупку газировок. По итогу Мёншин больше не смог терпеть издевательства и просто сбежал из дома, но даже спустя несколько лет ему не удалось избавиться от мрачных воспоминаний. Зато теперь, получив незначительную власть, он делает ровно то же самое, что и хулиганы, которые в своё время мучили его.

Хлоп.

Бутылка газировки упала с груди дяденьки на пол. Я наклонился, поднял её и протянул ему, но его руки были и без того заняты.

— Извините, но не могли бы вы просто положить её сверху?

Как только он попросил об одолжении, ещё один напиток выскользнул из его рук и покатился по полу.

— Ой! — воскликнул дяденька, и я снова поднял бутылку.

— Я подержу.

— Спасибо, — поблагодарил он и, узнав во мне курьера, некоторое время назад ставшего свидетелем той сцены, печально улыбнулся. — В самом деле. Я выгляжу жалко, не так ли? Но у меня нет другого выбора, я едва свожу концы с концами. Это единственное место, в которое меня приняли после закрытия моей компании. Поэтому я благодарен, что, по крайней мере, могу зарабатывать на жизнь…

Внезапно осознав, что прямо сейчас поведал свою историю человеку, которого видит впервые в жизни, дяденька понизил голос:

— Ох, на всякий случай. Вам не следует рассказывать в интернете об инциденте с участием Сон Юхана, который вы только что наблюдали.

— Кто такой Сон Юхан?

— А? — он широко раскрыл глаза. — Разве вы не знаете, кто такой Сон Юхан? Это тот чёртов парень, который заставил меня купить ему напитки... Кхм, он знаменитость.

Знаменитость. Да, он стал знаменитостью, которой всегда хотел быть. Сменил имя, изменил лицо и отказался от своего прошлого образа. Если не присматриваться, я бы даже не узнал его.

— Пока он не ведущий актёр, но в последнее время начинает приобретать известность. Сон Юхан снялся в нескольких рекламных роликах, а пару месяцев назад поучаствовал в шоу, которое выходило в прайм-тайм, и…

Я слушал его вполуха, не проявляя интереса, однако голос дяденьки вдруг стих.

— Эм, простите, — он снова замолчал и уставился на меня.

Как только я начал чувствовать себя неловко под его пристальным взглядом, прозвучала странная просьба:

— А не могли бы вы снять свою кепку?

— Нет.

Мой резкий отказ смутил его.

— Ах, я не имею в виду ничего странного, просто у вас очень красивые глаза. Я всего лишь хочу получше рассмотреть ваше лицо...

Дзинь.

Когда раздался сигнал лифта, возвещающий о его прибытии, я понял, что забыл нажать кнопку первого этажа, на котором должен был выйти. Поэтому, взглянув на раскрытые двери, положил две бутылки с напитками в руки дяденьки, продолжающего засыпать меня бессмысленными вопросами.

— Сколько вам лет? Вы студент? Я правда не чудак какой-то, просто...

— Пять минут, — я указал в сторону подземной парковки за лифтом. — Думаю, время уже вышло.

Вспомнив о поручении, которое ему дал Мёншин, а ныне Сон Юхан, испуганный дяденька моментально выскочил из лифта. Тем не менее это не помешало ему снова обратиться ко мне.

— Подождите здесь! Никуда не уходите, одну минутку!

Он неуклюже бежал по парковке, едва не роняя очередную бутылку. На самом деле я уже собирался нажать кнопку закрытия лифта и отправиться наверх. Мне не было любопытно, почему дяденька попросил меня подождать, и я даже не удивился, когда Мёншин, с которым мы не виделись несколько лет, стал знаменитостью и не узнал меня.

Скорее я думал о том, как бы побыстрее вернуться в распределительный центр и завершить сортировку для ночной смены. Однако дверь аварийной лестницы, располагающаяся недалеко от лифта, внезапно открылась, и кто-то вышел из неё. Мёншин, которого я видел уже во второй раз за день, шёл на парковку в сопровождении одетого в деловой костюм мужчины примерно тридцати лет.

Они шагали в противоположном от дяденьки с напитками направлении. Самое смешное, что перед тем, как двинуться, Мёншин взглянул в ту сторону, где исчез дяденька. И хотя между машиной и столбом было трудно что-то разглядеть, он, вероятно, смог увидеть, куда тот бежал изо всех сил, но всё равно развернулся и пошёл другим путём. Его губы скривились в ухмылке.

И эта ухмылка заставила мои ноги двинуться вперёд. Мне было интересно. Просто интересно, действительно ли он превратился в совершенно другого человека. Всё это время я ничем не интересовался, так что, возможно, именно любопытство увидеть его после стольких лет подтолкнуло меня вперёд.

Нет, можно было проигнорировать это и вернуться обратно. Поступи я так, то спокойно вернулся бы к своей повседневной жизни: продолжил работать курьером и жил без лишних беспокойств. Но кто мог знать, что это маленькое любопытство изменит мою жизнь.

Скрип колёс моей тележки звучал слишком громко. Оставив её рядом с лифтом, я направился в сторону Мёншина. Вместе с тем мужчиной он скрылся за колонной в конце огромной подземной парковки. Я медленно следовал за ними, стараясь не издавать ни звука.

Никаких особенных ожиданий – мне просто интересно. Если уж говорить начистоту, то всё дело в ухмылке, которая не давала мне покоя. Действительно ли это тот самый Мёншин? Конечно, я и так знаю ответ. Должно быть, его образ из прошлого, который запечатлелся в моём сознании, являлся обычной иллюзией, и мне попросту не довелось познакомиться с ним настоящим. Это объясняет его предательство пять лет назад.

— Ну что, ты разузнал то, о чём я просил?

Когда удалось разобрать приглушённый голос, я остановился и спрятался за высоким фургоном. Вслед за Мёншином заговорил мужчина в костюме. Он смущённо произнёс:

— Не совсем. Я задал пару вопросов секретарю директора Юна, руководителю Паку, однако он отказался рассказывать о делах своего начальника.

— Но то, что директор Юн занялся чьим-то поиском сразу, как только вернулся в Корею, – правда?

— Да, это так, но...

— И кого он ищет? Мне нужно любым способом наладить отношения с директором Юном, чтобы получить главную роль в драме, которую он будет продюсировать в этом году. Если у меня всё получится, я позабочусь о том, чтобы ты получил хорошую долю. Ты же знаешь, я человек слова.

Судя по отсутствию ответа, мужчина в костюме, вероятно, дал знак, что всё понял.

— Кажется, он встретил этого человека около пяти лет назад. Я заглянул в заметки руководителя Пака, и там было имя…

— Какое?

— ...

— Какое имя?

— Чжихвачжа[1].

В тот же миг наступила гробовая тишина. Мне даже на секунду показалось, что мои уши меня подвели. Правильно ли я расслышал это имя? Родители, назвавшие так своего ребёнка, должно быть, крайне оптимистичные люди.

Пока я размышлял об этом, Мёншин недоверчиво переспросил:

— Чжи... хвачжа?

— Да, руководитель Пак никак не может найти этого человека, поэтому он продолжает проклинать имя «Чжихвачжа». Кроме того, у этого человека ещё есть прозвище.

— Какое прозвище?

— Кролик.

— ...

— У него дурацкое имя, но, наверное, очень милое лицо.

— Значит, директору Юну нравятся милашки? — пробормотал Мёншин.

Его собеседник отрицательно покачал головой.

— Возможно, дело не в этом.

— Но он ищет человека, с которым встретился пять лет назад. Похоже, это была любовь с первого взгляда или что-то в этом роде, разве нет?

— Сначала я тоже так подумал, но это же директор Юн.

— ...

Услышав «это же директор Юн», Мёншин молча согласился, будто это всё объясняло.

— Скорее, он хочет отомстить за то, что произошло пять лет назад. Ему это больше подходит.

— Действительно.

— Кроме того, я слышал от сотрудницы в офисе, что директор Юн улыбался, когда поручал эту работу. До такой степени, что можно было разглядеть ямочки на его щеках.

— …Этот парень определённо его враг.

Если человек заставляет тебя улыбаться так широко, что у тебя появляются ямочки на щеках, то как он может быть твоим врагом? Бессмыслица какая-то. Может, я упустил что-то в их разговоре?

— Но на всякий случай узнай больше и сообщи мне. Кто знает? Возможно, директор Юн действительно ищет свою первую любовь… …Хотя нет, это точно невозможно.

— Уверен, он его враг. В любом случае я буду держать тебя в курсе. Ты же собираешься ещё раз заглянуть сюда ночью? Но разве тогда ты не опоздаешь?

На беспокойный вопрос своего собеседника Мёншин неторопливо ответил:

— Опоздаю. Но я должен задержаться, чтобы моего менеджера уволили.

— Менеджера? А-а, генерального директора Чоя, который устроился сюда после того, как его компания развалилась?

— Какой из него директор? — с презрением фыркнул он.

Мужчина улыбнулся и мягко осадил его:

— Тем не менее он глава компании, в которой ты раньше работал. Прояви к нему немного уважения.

— Это благодаря мне ему удалось зайти так далеко. Знаешь, как я настрадался, пока был под его началом? Он даже не смог найти мне подходящего спонсора и каждый день твердил, что меня начнут звать в кино, если я улучшу свои актёрские навыки. Можно подумать, все парни, которым достались хорошие роли, – великие актёры. Так или иначе, я всегда знал, что этого ублюдка ждёт такой финал.

То, как естественно с его губ слетали уничижительные слова в адрес другого человека, показывало, насколько часто он позволяет себе подобное. Как бы сильно дяденька с напитками ни старался угодить Мёншину, его усилия тщетны. Мне больше не хотелось это слушать. В чём, чёрт возьми, я вообще хотел убедиться? Этот дурацкий разговор только вывел меня из себя.

Решение просто развернуться и вернуться обратно к своим повседневным делам было принято в ту же секунду, но последующие слова удержали меня. Кажется, парень в костюме спросил: «Если ты уедешь так поздно, твоему менеджеру придётся гнать со всей скорости. Не боишься несчастного случая?» Тогда Мёншин гордо ответил:

— Боюсь? Меня однажды чуть не зарезали. Я уже ничего не боюсь.

…Зарезали?

Воспоминания пятилетней давности пронеслись в моей голове, и я, сам того не осознавая, продолжил слушать. Однако, когда мужчина в костюме спросил: «Правда?», Мёншин дал очень странный ответ:

— Да. Кажется, это произошло около пяти лет назад. Я расскажу тебе об этом позже. Мне уже пора идти.

До меня донёсся звук его приближающихся шагов, и я спрятался за колонной. Шарканье подошвы раздавалось эхом по пустой парковке, но мне стало так плохо, что мои уши попросту не улавливали его. То, о чём говорил Мёншин, может оказаться пустяком. Возможно, он имел в виду какой-то другой случай. Но какие бы оправдания я ни придумывал в своей голове, отвратительное чувство начало расползаться внутри, словно туман.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы выйти из своего укрытия и направиться к лифту. Откуда-то издалека послышался тихий раздражённый возглас, и вскоре кто-то бросился ко мне. Запыхавшийся дяденька, такой же мокрый, как бутылка в его руке, ахнул и, протянув мне визитную карточку, извинился:

— Простите, сейчас я очень спешу. Вот моя визитка. Если у вас будет время, пожалуйста...

— Я свободен сегодня ночью.

Поражённый тем, как быстро я принял его предложение, он растерянно захлопал глазами.

— Ах, ну тогда...

— Я приду сюда. Ничего страшного, даже если это будет глубокая ночь. Во сколько вы освободитесь?

— Вы серьёзно? — переспросил он, но внезапно откуда-то раздался громкий шум, и выражение его лица резко изменилось.

Затем, обернувшись, дяденька рванул обратно в том направлении, откуда изначально прибежал. Его лицо раскраснелось и покрылось капельками пота, а единственное, о чём он сейчас думал, – это плата за обучение детей. Я засунул влажную визитку в карман и стал ожидать прибытия лифта. Теперь в моей голове была только одна мысль – нужно точно убедиться.

Странное чувство давило на меня, заставляя ощущать себя отвратительно.

[1] Чжихвачжа – весёлый возглас, произносимый под аккомпанемент песен или танцев.

После завершения вечерней смены в распределительном центре я вновь вернулся в «Dream Entertainment». На часах было уже почти 00:50 ночи. С кепкой на голове и в потной одежде, которую носил с самого утра, я вошёл в светлый вестибюль. К счастью, дяденька с напитками сообщил обо мне заранее, поэтому, когда я протянул полученную от него визитку охраннику, тот проверил её и выдал мне карту доступа.

— Он сказал подождать в конференц-зале 312, — с раздражением бросил мужчина.

Я кивнул ему, прошёл к лифту и, войдя внутрь, нажал на кнопку пятого этажа. На небольшом экране загорелись электронные цифры – маленькая кабина начала подниматься. Когда я доставлял сюда посылку, Мёншин находился на пятом этаже. Так что, если он вернётся, то, вероятнее всего, снова поднимется именно туда.

Благо, в столь позднее время здание пустовало и почти везде был выключен свет, что позволяло мне свободно передвигаться, не опасаясь привлечь к себе лишнее внимание. Старые кроссовки со стоптанной подошвой практически не издавали звука, пока я медленно осматривал пустые кабинеты. Но поиски быстро завершились: в конце коридора я заметил дверь, из-под которой просачивался свет. Очевидно, внутри кто-то был.

Я подошёл ближе и прислушался. Из-за двери доносились приглушённые голоса, но мне не удалось разобрать ни слова. Закинув жвачку в рот, я развернулся и пошёл обратно по коридору. Вскоре мой взгляд наткнулся на выключатель, находившийся возле лифта.

Щёлк.

С тихим звуком лампы на высоком потолке погасли. На мгновение я остановился, позволяя глазам привыкнуть к темноте, а затем направился обратно в сторону нужной комнаты. Спрятав в левой руке жвачку, которую уже успел прожевать, я постучал в дверь и, убедившись, что голоса стихли, потянулся к металлической ручке. Послышался тихий скрип – в глаза ударил льющийся из комнаты яркий свет.

— Кто это? — мужчина в деловом костюме нахмурился и поднялся с кресла. Его напряжённый вид выдавал, что я прервал их посреди какого-то секретного разговора.

Сидящий рядом с ним Мёншин недовольно взглянул на меня, однако я был спокоен, поскольку знал, что козырёк кепки прикрывает глаза и у них никак не выйдет разглядеть моё лицо.

— Извините. Кажется, я ошибся комнатой, — вежливо склонив голову, я сразу же закрыл дверь. Естественно, не забыв предварительно приклеить на неё жевательную резинку.

Когда она застрянет в защёлке, дверь не сможет закрыться до конца. Небольшой щели должно быть достаточно, чтобы услышать их. Я прислонился к стене рядом с дверью и попытался сосредоточиться. Главной темой их разговора была драма, съёмки которой начнутся в следующем году. Мёншин верил, что смог бы подняться на вершину, если бы ему досталась главная роль.

Судя по всему, сериал находился на ранней стадии планирования. Была определена лишь студия, которая возьмёт на себя производство, а инвесторы ещё не набраны. Однако ни у кого не было сомнений, что это лишь вопрос времени. Затем они начали сплетничать об актёрах, которые в настоящее время занимают лидирующие позиции, и постепенно их разговор перешёл к директору Юну.

— Так ты узнал то, о чём я просил? Насчёт директора Юна.

— Ах, Чжихвачжа!

Когда мужчина кивнул и назвал это имя, Мёншин залился смехом.

— До чего же забавное имя. Неужели директор Юн всё ещё помнит и ищет его из-за необычного имени?

— Не совсем так. Я кое-что узнал от руководителя Пака. Этот человек по имени Чжихвачжа... — мужчина внезапно перешёл на шёпот, словно раскрывал какую-то страшную тайну. — Пять лет назад он переспал с директором Юном, а затем сбежал, оставив деньги.

— Он сбежал с деньгами директора Юна?!

— Нет, он оставил их.

— …Что? — Мёншин изумлённо вытаращил глаза и снова переспросил. — Ч-что ты имеешь в виду? Что значит, «он оставил деньги»?

— То и значит.

Услышав хоть что-то интересное в середине их скучного разговора, я невольно склонил голову набок и задумался. Директор Юн – это тот улыбающийся тип, который хочет поймать своего врага, да? Тогда выходит, причина, по которой этот человек стал его врагом, заключается в том, что он оставил директору деньги?

— Он сказал, что это плата за секс. Там было около...

Затем мужчина назвал сумму, но его голос был слишком тихим, чтобы я мог что-то расслышать. Впрочем, как по мне, даже если это двести вон, нет причин так злиться на человека. Лично я бы на его месте был благодарен, но директор Юн, очевидно, сумасшедший. Пока я думал о том, сколько в этом мире людей, которых следовало бы перевоспитать, тема разговора внезапно изменилась.

— Если директор Юн когда-нибудь поймает его, то непременно захочет убить.

— Уверен, так и будет. Ах, к слову, разве ты не упоминал, что тебя однажды чуть не зарезали?

Когда наконец-то началась долгожданная история, я выпрямился и прислонился к стене.

— Да, лет пять назад кое-кто внезапно ворвался в мой дом с ножом... Разве я не рассказывал тебе? В то время я жил с одним придурком, — с ноткой гордости в голосе произнёс он.

— Точно, слышал что-то такое.

Ухмылка медленно сползла с лица Мёншина.

— В общем, какой-то псих, который выглядел так, словно совсем лишился рассудка, начал угрожать мне ножом и спрашивать, имею ли я какое-то отношение к этому подонку. И если да, то он убьет меня.

— Похоже, твой парень действительно довёл его, раз этот тип вломился в ваш дом.

— Даже не начинай. Он был всего на несколько сантиметров выше меня, но, несмотря на свой рост, всегда как-то умудрялся надирать задницы парням, на порядок превосходящим его в размерах. Характер у него был полное дерьмо, а ещё этот ублюдок постоянно притягивал к себе неприятности. С ним просто нельзя было нормально общаться.

— Тогда почему ты жил с этим парнем?

— Если я держал рот на замке и потакал ему, то мог получить довольно много денег. Достаточно было пустить слезинку, и этот идиот платил за всё, о чём я просил.

Теперь они обсуждали меня, но мне было так же скучно, как когда я был вынужден выслушивать их болтовню о новой драме. К счастью, Мёншин наконец-то направил фокус повествования в нужном для меня направлении.

— Я очень испугался, что из-за него меня могут убить. Тот сумасшедший мужик собирался взять меня в заложники, и я уже решил, что мне конец.

— А потом? — полным любопытства голосом спросил мужчина.

— Ну, по счастливой случайности младший брат подонка, которого он искал, как раз околачивался снаружи. Сперва пришёл утром, потом ещё раз вечером. Поэтому я сказал, что мы с этим парнем даже не родственники, и, если меня убить, он и глазом не моргнёт. В итоге мне удалось убедить этого поехавшего, что лучше убить брата.

— Ты серьёзно сказал убить его?

— А что ещё мне оставалось делать? Я не знал, как поступить. Он до последнего не хотел мне верить, поэтому пришлось перерыть весь дом, чтобы найти и показать совместную фотку того придурка с его младшим братом. Только после этого он убрал нож и ушёл. Серьёзно, я правда думал, что умру.

— Тогда что случилось с его братом?

— Не знаю. Мёртв он или нет – во всём виноват этот подонок.

— Но почему ты не сообщил о произошедшем в полицию?

Он рассмеялся.

— Хах. Ну, просто…

Смех Мёншина прозвучал ясно и отчетливо, словно мы находились совсем рядом друг с другом. Однако, когда он продолжил, я почувствовал, как его голос ворвался внутрь, пронзая каждую клетку моего тела.

— Я как раз собирался сбежать со всеми его деньгами. Как я мог позвонить в полицию? Ха-ха-ха.

***

«Начать с чистого листа». Действительно хорошая поговорка. Взять в качестве примера хотя бы меня: отбросил свою уродливую натуру и, по крайней мере, пытался вести себя как нормальный человек. Но действительно ли я изменился? Моё существование было определено чувством вины и осознанием собственных грехов, и, возможно, это дало свои плоды. Но смех, заполнивший мои мысли, показал, что внутри меня совершенно ничего не изменилось. Перевёртывание чистого листа закончилось. В тот момент ярость заглушила звук смеха.

***

Я спустился на третий этаж, хотя изначально это не входило в мои планы. У меня не было намерения идти к дяденьке с напитками, и мысль о том, чтобы стать знаменитостью, никогда не приходила в мою голову. Но теперь всё изменилось.

Скрип.

Как только я вошёл, дяденька, который до этого сидел за столом и беседовал с незнакомым мне молодым человеком, внезапно вскочил.

— Ах, наконец-то ты[1] здесь! Охранник внизу сказал, что ты пришёл, но, когда я поднялся, здесь никого не было. Уже начал переживать, что ты передумал. Но где ты был всё это время?

Бросив взгляд на часы, висевшие на стене, я понял, что пришёл на полчаса позже, чем мы договаривались.

— На пятом этаже.

— На пятом? Почему? Ах, видимо, ты неправильно запомнил номер этажа. Тогда ты наверняка, прямо как я, сидел там и проклинал меня за то, что я не появился, ха-ха-ха!

— Вы проклинали меня?

— ...

— ...

— Кхм-кхм. Кажется, к вечеру стало прохладнее.

Закончив нести чушь, он жестом пригласил меня, всё ещё стоявшего в дверях, сесть в кресло и указал на парня лет двадцати, который смотрел на меня сверкающими глазами.

— Это ребёнок, за которого я отвечаю. Давай, поздоровайся.

Когда я опустился на свободное кресло и повернулся к нему, мальчишка быстро заговорил:

— Здравствуйте. Вау, очень приятно с вами познакомиться! Директор Чой... Ой, нет. Сейчас он просто менеджер. Так или иначе, теперь вы тоже будете работать с ним. На самом деле, помимо меня есть ещё одна знаменитость, за которую отвечает директор Чой, но пока только временно. И... он плохой человек… Ну, в любом случае очень приятно с вами познакомиться! — склонив голову и едва не переходя на крик, поздоровался он.

Словно в ответ на слово «директор» в середине его речи, с губ дяденьки сорвался горький смешок, но вскоре он тепло улыбнулся и обратился к мальчишке:

— Ну, это пока не решено. Не торопи события.

Держа в руках лист бумаги, на котором крупными печатными буквами было написано «ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ КОНТРАКТ», он повернулся ко мне.

— Если ты пришёл сюда, значит, заинтересовался этой работой, верно? Мне предстоит ещё многое тебе объяснить, но сперва я хочу ещё раз уточнить: ты действительно хочешь заниматься этим делом?

— Да.

— Тогда, кепку... Кхм, не мог бы ты её снять? — осторожно поинтересовался дяденька, припоминая мой категорический отказ в лифте.

Под настойчивыми взглядами этих двоих я снял кепку, которую носил весь день. Волосы под ней успели сильно примяться, что, вероятно, придавало мне нелепый вид, но на их лицах не было и намёка на улыбку – они с серьёзным видом изучали меня. Так продолжалось некоторое время. И только когда моё терпение начало подходить к концу, мальчишка открыл рот:

— Точно так, как вы говорили, директор-ним.

— Правда ведь?

Без понятия, о чём они говорили, но, не отводя от меня глаз, дяденька кивнул.

— Он определённо не красавчик.

— ...

— И тем не менее мне очень нравится его взгляд.

Между нами установился зрительный контакт. Не спуская с меня глаз, он задумчиво проговорил:

— Актёр – это не только красивое лицо. Конечно, важна хорошая игра, но, прежде всего… Как бы это сказать?

Дяденька склонил голову набок, словно пытаясь подобрать нужные слова.

— У него должно быть обаяние. Я говорю это, опираясь на многолетний опыт в индустрии. Чтобы достичь успеха, важно иметь нечто особенное, способное притягивать людей. Например, взгляд... как у тебя.

— ...

— Я имею в виду, это хорошо. И чем дольше смотрю на тебя, тем сильнее мне хочется с тобой работать, — торопливо добавил он, будто желая сделать комплимент, но, честно говоря, мне было плевать, как я выгляжу.

Нет, меня в принципе не волновало всё происходящее. Тем не менее, похоже, они по-настоящему заинтересовались мной. Два человека с волнением в глазах взяли со стола «полароид». Подняв маленький фотоаппарат, дяденька с напитками направил его в мою сторону.

— Но, как известно, может быть значительная разница между твоим реальным внешним видом и тем, как ты выглядишь на экране. Кажется, это называется фотогеничностью, да? Я сделаю снимок, чтобы узнать наверняка.

Я кивнул, и на меня быстро навели «полароид».

— Кстати, у тебя небольшой шрам на лбу. Самое главное для актёра – его лицо. Поэтому впредь постарайся не портить его, — пробормотал он, нажимая на затвор.

Через некоторое время послышался щелчок, и из камеры вышла маленькая фотография. Спешно, словно боясь, что она пропадёт, дяденька вытащил её. Но как только он посмотрел на снимок, его лицо застыло.

— Ха!

— В чём дело? — испуганно поинтересовался мальчишка.

С побелевшим лицом дяденька протянул ему фотографию.

— Она вся чёрная.

— Что? Может, плёнка слишком старая?

— Не может быть... Ах! Подожди, картинка начала проявляться!

— О? И в правду. Точно, директор-ним! Полароидные снимки ведь изначально чёрные и только потом проявляются, ха-ха!

— Точно-точно. Какие же мы идиоты, ха-ха-ха!

Возможно ли, что они действительно умственно отсталые? Я с недоверием покосился на них. Как эти два идиота могут быть менеджером и актёром крупной развлекательной компании? Или это шоу для поднятия настроения? В то время как я оценивал их, они вдвоём оценивали меня.

— О! А на фотографии он кажется намного мягче!

— И в правду! В жизни выглядит как настоящий отморозок, ха-ха.

— Ага. Выражение лица у него очень недружелюбное. Ха-ха! Эй, тебе тоже стоит взглянуть...

— ...

— …Ты злишься?

— Да.

После моего честного ответа эти двое прекратили смеяться и на какое-то время даже стали походить на вменяемых людей. Однако судьба подарила мне это счастье лишь на мгновение: вскоре они достали мобильный телефон и, утверждая, что необходимо ещё раз убедиться в том, как я выгляжу на экране, начали снимать меня на видео, дурачась и ведя себя как пара душевнобольных. Я не мог не задаться вопросом, не лучше ли бы было, окажись они парой креативных мошенников, использующих кастинг, как приманку. В таком случае у меня хотя бы было основание избить их и отправить в полицейский участок.

Пока я раздумывал над тем, чтобы встать и воплотить свою идею в жизнь, они наконец-то закончили осыпать меня сомнительными комплиментами и вернулись к сути.

— Ты намного лучше, чем я думал. Лицо, которое на первый взгляд кажется самым обычным, но при более внимательном рассмотрении начинает раскрывать свою привлекательность и очаровывает, – это именно то, что я ищу. Конечно, нельзя оценивать человека только по внешним данным, но это всё равно важно. Кроме того, как мне показалось, ты совсем не боишься камеры. Что ж, может, у тебя есть какие-нибудь вопросы?

Да. Только один.

— Есть ли во мне коммерческая ценность?

Возможно, формулировка, которую я использовал, удивила дяденьку. Он на мгновение замер, а затем коротко кивнул.

— Да, поэтому я и пригласил тебя. Но размышлять о себе, как о товаре, немного...

— Как думаете, насколько высоко я могу подняться?

Смущённый моим бесстрастным вопросом, он растерянно пробормотал:

— Эм... Если ты пришёл сюда в надежде мгновенно стать звездой…

— Всё не так. Мне просто любопытно.

Дяденька недоверчиво посмотрел на меня, словно сомневаясь, действительно ли я говорю правду. Он неуверенно пожал плечами, и его лицо приняло серьёзный вид. После долгой паузы от него наконец-то последовал ответ:

— Если моё чутьё не подводит, думаю, у тебя есть всё, чтобы подняться на самый верх.

— И что для этого нужно?

Удивлённые моей прямотой, они обменялись взглядами, а затем снова посмотрели на меня.

— Подожди, ты забегаешь вперёд. Мы ещё не заключили контракт, и у тебя нет никакого опыта в этой отрасли… Нет ведь?

Я кивнул.

— В таком случае сперва тебе необходимо многому научиться. Затем, усовершенствовав свои навыки и заложив фундамент, сможешь начать пробоваться на небольшие роли. А через пару-тройку лет у тебя получится стать актёром второго плана, после чего ты постепенно начнёшь получать более серьёзные роли...

— Пожалуйста, расскажите мне какой-то более быстрый способ.

Молодой человек и дяденька снова озадаченно переглянулись. Последний хмуро поджал губы и, вероятно, придя к выводу, что ошибся в выборе человека, обратился ко мне:

— Слушай, мне жаль, но если ты пытаешься сделать это только для того, чтобы заработать денег и стать знаменитым...

— Меня не интересуют ни деньги, ни популярность. Я просто хочу пойти более быстрым путём.

— Если вам не нужны ни деньги, ни популярность, и вы желаете пойти более быстрым путем, то… ради чего вы вообще собираетесь стать актёром?

Я молча перевёл взгляд на неожиданно заговорившего мальчишку. Заметив это, он поспешил опустить глаза.

— Плохой человек, о котором ты говорил, – это Сон Юхан? За него ведь сейчас отвечает менеджер Чой?

Он быстро взглянул на дяденьку и ответил:

— А... Да.

— Почему ты сказал, что он плохой человек?

Мальчишка не ответил, поэтому я озвучил свою догадку:

— Сон Юхан принадлежал к компании твоего менеджера, а затем предал вас?

Он ошарашенно выпучил глаза.

— От-откуда вы это знаете? Юхан-хён забрал аванс и сбежал в другую компанию...

— Прекрати, — дяденька резко перебил его и бросил на меня серьёзный взгляд. — Тебе что-то известно о Юхане?

Я пристально посмотрел на него и ответил другим вопросом:

— Когда вы впервые встретили его, у вас было чувство, что он добьётся успеха?

— …Что?

— Вы оценили его так же высоко, как меня?

Секундная растерянность в его глазах сменилась настороженностью. По всей видимости, мой вопрос вызвал у него некоторое недовольство, но вместо того, чтобы выразить его прямо, он тяжело выдохнул.

— Нет. Не так высоко, как тебя.

— Значит, шанс есть.

— Какой ещё шанс?

Проигнорировав его слова, я ответил на вопрос, который он задал мне ранее:

— Я не знаю Сон Юхана.

— Но как...

— Я знаю Сон Мёншина.

Судя по тому, как исказилось лицо дяденьки, он был в курсе, что это настоящее имя Сон Юхана. Мальчишка с любопытством поочередно смотрел то на своего менеджера, то на меня, но, ощущая, как изменилась атмосфера, решил ничего не спрашивать.

— Значит, ты встретился со мной только из-за этого? Из-за Мёншина, который теперь Юхан?

Причина, по которой я медлил с ответом, заключалась в гневе, сквозившем в голосе дяденьки. Несмотря на наше краткое общение, у меня сложилось определённое представление о его личности. По всей видимости, это искренний и до глупости честный человек, который предан своей работе.

В таком случае он был для меня наихудшим из вариантов. Если я расскажу ему о своих истинных намерениях, есть большая вероятность, что он откажется работать со мной. Ну, даже без его помощи я всё равно могу попробовать войти в индустрию развлечений. Или же, вместо этого можно просто обмануть дяденьку и тихо заниматься своей местью у него за спиной.

Перебирая в уме разные варианты, я вдруг обратил внимание на его руку, лежащую на столе. На коже безымянного пальца левой руки виднелся тонкий белый след, словно раньше там было кольцо. Опустив взгляд немного ниже, я заметил изношенную манжету рубашки. Старая одежда и палец без обручального кольца.

— Менеджер, позвольте спросить. Что для вас важнее всего?

Получив в ответ вопросительный взгляд, я добавил:

— Для вас работа – это самое важное? Мечтаете ли вы, чтобы ваш актёр стал лучшим?

— Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?

— Просто хочу знать. Если вы скажете «да», я уйду без лишних вопросов.

Будто не понимая, о чём я говорю, он озадаченно моргнул.

— Разумеется, работа – это самое важное для меня...

— А как же семья?

— ...

— Разве вы терпите Мёншина не ради того, чтобы ваши дети могли получить хорошее образование?

— Эй, что, чёрт возьми, ты сейчас пытаешься сказать...

— Теперь вы должны жить ради своей семьи. Не знаю, как было раньше, но разве в нынешней ситуации, когда вам пришлось продать даже своё обручальное кольцо, не стоит ли поставить семью на первое место?

Я снова взглянул на его левую руку и спокойно продолжил:

— Актёр, которому вы доверяли, предал вас и привёл вашу компанию к краху. Уверен, вы и сами знаете: нельзя жить мечтами лишь потому, что жизнь несправедлива. Если хотите получить желаемое, вам нужно приспособиться к этой несправедливости. Так что просто используйте меня. Пускай это идёт вразрез с вашими убеждениями, но, если вы считаете, что я представляю коммерческую ценность, примите моё предложение.

— ...

— Если только вы не хотите отомстить и вернуть то, что потеряли.

— …У меня никогда не было мыслей о мести.

— Зато у меня были, — сказал я и поделился своими истинными намерениями. — Я собираюсь отомстить.

[1] Дяденька перешёл на более неформальный стиль и теперь обращается к нему на «ты».

После того как дяденька вышел, бросив, что ему нужно немного подумать, в комнате воцарилась тишина. Но меня это не очень беспокоило. Я опустил взгляд на полароидный снимок, который лежал на столе. Безэмоциональное лицо, смотрящее в камеру, казалось мне до жути нелепым. За последние пять лет я даже толком в зеркало не смотрелся, однако, похоже, отныне мне ещё неоднократно предстоит стоять перед объективом. Хотя пока это сложно осознать.

— Вы знали Юхан-хёна раньше?

Медленно подняв голову, я столкнулся с серьёзными глазами молодого человека. На первый взгляд ему было около двадцати одного или двадцати двух лет. Черты его лица выглядели скорее милыми, чем мужественными.

Я продолжал молча смотреть на него, чем, очевидно, смутил бедолагу.

— Эм, мне не следовало задавать этот вопрос?

— Нет. Ты волен спрашивать обо всём, о чём хочешь. Но буду ли я отвечать – уже другой вопрос. Потому что я пока тебе не доверяю.

— Мне можно доверять! — заверил он. — Я никому не скажу. Юхан-хён нас тоже не любит. А ведь директор Чой был так добр к нему...

Вспоминая прошлое, он опустил глаза в пол.

— В то время Юхан-хён являлся одним из немногих актёров нашей компании, у которого была хоть какая-то популярность. В прошлом мы с ним иногда пересекались, но не были близки. Я никак не ожидал, что по истечении контракта он решит предать нас. Да, компания была небольшой, но в этой индустрии редко можно встретить таких замечательных людей, как директор Чой. Он всегда уважал мнение своих актёров, безоговорочно поддерживал и следовал за ними до тех пор, пока они не достигали успеха. Но как только Юхан-хён добился значимых высот благодаря нему…

Мальчишка поднял глаза и подавленным голосом пробормотал:

— Когда пришло время продлевать контракт, он попросил аванс заранее. И директор Чой очень много работал, чтобы дать ему несколько сотен миллионов вон. Но оказалось, что на тот момент Юхан-хён уже подписал контракт с другой компанией. В самом деле… Стоит мне только вспомнить о том, что произошло тогда...

— Почему вы не вернули деньги?

С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Разумеется, нам бы хотелось их вернуть. Директор подал иск, но судебное разбирательство пришлось отложить. Сторона Юхан-хёна заявила, что это просто компенсация, поскольку мы не заплатили ни копейки за всё время, пока он работал в нашей компании. Но это ложь! Только спустя год с момента первого судебного разбирательства директор получил решение суда. Их адвокат был действительно настойчив… В конце концов нам вернули лишь одну пятую от первоначальной суммы, которую забрали. Это даже меньше, чем плата за услуги адвоката... Мы подавали на апелляцию, но нам отказали.

Его взгляд снова наполнился печалью, но он старался говорить спокойно.

— Этот инцидент нанёс компании очень большой ущерб. После потери такой крупной суммы директор Чой по-прежнему был вынужден оплачивать услуги адвоката. Инвесторы собрались вместе, чтобы вывести весь капитал, ведь артисты начали покидать компанию один за другим. В итоге пришлось остановить судебный процесс, потому что у нас закончились деньги. Когда дела стали совсем плохи, оставшиеся сотрудники тоже ушли. Компания, которая так долго строилась, развалилась в одно мгновение...

— Тем не менее ты остался.

— Ну, это… — мальчишка смущённо почесал затылок. — Я многим обязан директору. Со средней школы я учился актёрскому мастерству, но меня никуда не принимали. Просто... у меня боязнь камеры. Ха-ха… Наверное, это нелепо, да?

— Ага.

— ...

— ...

— Кхм, но он быстро пришёл в себя. Эта компания оказалась единственной, куда его приняли. Вот только они поставили директора Чоя на должность менеджера Юхан-хёна. Он сказал, что всё в порядке, но, впервые услышав об этом, я заплакал. Мне очень хотелось отомстить ему, но господин Чой сказал, что если я так поступлю, то стану таким же грязным человеком, как Юхан-хён. Честно говоря, я просто хочу, чтобы директор ушёл с этой работы. Он говорит, что кроме этого места его никуда не возьмут, но ему здесь очень трудно. Прибыль директора Чоя зависит от актёров, за которых он отвечает. И сейчас у него почти нет дохода...

Я не стал рассказывать ему о том, что доход менеджера скоро полностью исчезнет. Нет необходимости говорить заранее, ведь завтра они в любом случае узнают о его увольнении с поста менеджера Сон Юхана.

Я глянул на дверь, в которой скрылся дяденька, и спросил:

— У Сон Юхана есть спонсор?

Не получив ответа, я повернулся к мальчику и увидел, что он смотрит на меня растерянными глазами, плотно поджав губы.

— Спонсор – мужчина?

— О! Ка-как вы догадались?

— Я мало что знаю об этой индустрии, но разве спонсоры у актёров – это редкость?

— …Нет. Такое здесь сплошь и рядом.

В таком случае, если Сон Юхан популярен, его спонсор, должно быть, обладает определённой властью. Пока я размышлял об этом, послышался тихий шёпот, словно намеревающийся рассказать мне какой-то секрет:

— Добиться успеха только с помощью актёрских навыков очень сложно. Особенно на телевидении. Узнаваемость зависит от того, как часто твоё лицо мелькает на экранах. Вот почему все так одержимы этим. Но если вы хотите чаще светиться на телевидении, вам необходимо полагаться на деньги... Для этого и нужны спонсоры.

Поколебавшись ещё несколько секунд, он посмотрел мне прямо в глаза.

— Если вам нужен спонсор для быстрой славы, то лучше поищите другого менеджера. Господин Чой не станет искать вам спонсора или давать взятки, чтобы вас приглашали в развлекательные программы…

— Я и не ожидаю от него ничего такого.

— Но разве это не то, что вам нужно?

Конечно, нужно. Я кивнул, изучая только что возникший в голове план.

— Но об этом я позабочусь сам.

«Каким образом?» – читалось на его озадаченном лице, однако я проигнорировал немой вопрос и спросил:

— Как ты оценишь способности менеджера Чоя к обучению молодых актёров?

— О, он определённо лучший, — решительно ответил мальчишка и улыбнулся. — Знаете, вы были таким отстранённым и поначалу казались очень грубым, но чем дольше я с вами разговариваю, тем больше вы мне нравитесь.

Следом он пробормотал: «Директор Чой действительно разбирается в людях» и снова широко улыбнулся.

— Я вам столько всего рассказал, теперь-то вы мне верите? Ответьте, вы правда знакомы с Юхан-хёном?

Получив от меня утвердительный кивок, мальчишка перешёл к следующему вопросу:

— Как давно?

— Достаточно.

Казалось, мой ответ его не удовлетворил и ему бы хотелось услышать больше деталей, но вскоре он перешёл к другому вопросу:

— Вы сказали, что хотите отомстить, да? Но что он вам сделал? Вы тоже потеряли из-за него деньги?

Деньги. Если подумать, я действительно потерял деньги. Это совсем вылетело из моей головы. Я неосознанно улыбнулся.

Глаза мальчишки расширились от удивления.

— Вау, когда вы улыбаетесь, выглядите совершенно...

— Совершенно так же, — резко перебил я.

— …А? Ой. Так у вас отобрали деньги? Похоже, сумма крупная, раз вы хотите отомстить.

— Вовсе нет.

— ...

— ...

— Если это были не такие большие деньги, то почему вы мстите?.. — он опустил голову и едва слышно пробормотал себе под нос. — Директора, вот, лишили сотен миллионов вон…

Действительно. Я потерял всего лишь десять миллионов, да и моего брата убил вовсе не Мёншин. Как он и сказал, вина висит на мне.

«Не знаю. Мёртв он или нет – во всем виноват этот подонок».

Верно, это именно моя вина. Мёншин виноват лишь в том, что просто хотел жить. Так что я единственный, кому нужна месть. Ведь я такой же ублюдок, как он. Мир научил меня, что возмездие не придёт, если ты просто будешь ждать его. Оно настигнет тебя, когда ты встанешь и начнёшь действовать. Выбрав бездейственное ожидание и надеясь, что жизнь сама накажет меня, я ничего не дождусь. Рассчитывать на возмездие – всё равно что ждать, когда моего противника настигнет божья кара.

Скрип.

Отодвинув стул, я встал и попросил мальчишку позвонить мне, когда менеджер вернётся. И прежде, чем выйти из комнаты, обернулся, чтобы назвать истинную причину своей мести:

— Просто со вчерашнего дня я стал свободным.

***

Крыша здания была оформлена как сад: ряды деревьев высотой с человеческий рост, а между ними расставлены скамейки. Поскольку уже перевалило за час ночи, предназначенная для отдыха зона пустовала. В такое время уже должно клонить в сон, но в данный момент мой разум был слишком ясен.

Прислонившись к перилам, я опустил глаза вниз, на город, напоминающий мне красные разбросанные окурки. Меня переполняла решимость отомстить, однако была одна загвоздка. Это весьма глупое беспокойство, но что, если я увлекусь местью и забуду о своей вине?

До недавних пор возврат денег являлся для меня тревожным напоминанием: я расплачиваюсь за свои грехи. То, что раньше являлось моим ориентиром, исчезло, и теперь меня накрыла напрасная тревожность по поводу попыток взять на себя право судить других за их ошибки. Но нельзя забывать о самом главном. Я поступил неправильно, и мне предстоит пройти долгий путь, дабы искупить свою вину.

Затем меня вдруг осенило. Но разве я не всегда был таким? Мне с трудом удалось сдержать горький смешок. На миг показалось, что прежний я вырвался наружу, решив отомстить. Но, похоже, последние пять лет оказали слишком глубокое влияние на мою личность. И тут я понял: указатель, который никогда не позволит мне забыть о необходимости наказать самого себя, уже был в моей голове.

Воспоминание о том дне пять лет назад. Настолько ясное, что одного его более чем достаточно. Даже спустя столько лет кажется, будто это произошло только вчера. До сих пор помню, что испытал, когда вошёл в пустой дом. И эти холодные комнаты, которые когда-то были наполнены жизнью. Внезапно мне захотелось закурить. Я не выкурил ни одной сигареты за последние пять лет, но, судя по всему, вместе с ожившим мной пятилетней давности возродилась и эта вредная привычка.

А может, дело в слабом запахе табака. Смешанный с вечерним воздухом, он дал мне понять, что на крыше есть кто-то ещё. Я развернулся и шагнул вперёд. В центре, перед высоким деревом стоял человек и затягивался сигаретой. Из-за темноты не получалось рассмотреть его лицо. Не в силах сопротивляться внезапно вспыхнувшему желанию закурить, я подошёл к нему.

— Извините, можете одолжить сигарету?

Стоило мне заговорить, как он окинул меня быстрым взглядом, после чего отвернулся обратно и продолжил курить. Придя к заключению, что этот придурок откровенно игнорирует меня, я было решил просто сдаться и оставить его, но ноздрей вновь коснулся запах сигарет, принесённый ветром.

— Я не прошу бесплатно. Мне только одну…

Пуф.

Тлеющая сигарета упала к моим ногам. Было слишком очевидно, что он хотел до меня донести. «Возьми её и заткнись». Мой взгляд опустился на непотушенный окурок, и в этот момент послышался звук удаляющихся шагов.

Наклонившись, я подобрал сигарету. Она была слегка влажной от его слюны, и любой другой человек, вероятно, испытал бы брезгливость, но мне было всё равно. Я затянулся – сигаретный дым поплыл по моему горлу, растекаясь внутри. На секунду у меня закружилась голова. Должно быть, из-за того, что давно не курил. Однако это не помешало мне совершить задуманное.

— Подождите.

К счастью, сделав пару шагов, он остановился и развернулся в мою сторону. Его бесстрастное лицо предстало передо мной, так как теперь он стоял на свету. Я порылся в кармане и, найдя то, что мне нужно, швырнул это на землю. Наблюдая за тем, как по земле катятся две монетки по сто вон, я добавил:

— Сдачу оставь себе.

Я уже хотел развернуться и уйти, но вдруг остановился. То, как медленно он скривил губы в улыбке, смотря на деньги, привлекло моё внимание. А особенно две маленькие ямочки, которые появились в уголках его губ. Парень, чьи глаза естественно смягчались при улыбке, производил приятное впечатление. На мгновение у меня возникло чувство, будто я уже где-то его встречал, но нежный голос с нотками смеха прервал мои мысли:

— Ты просчитался, идиот.

Мягкий и низкий тон. Действительно очень приятный для слуха, но меня этим не обмануть. Человек с такой улыбкой и голосом был весьма привлекательным. Однако его стиль общения производил совершенно противоположное впечатление. Подобный контраст моментально привёл меня в чувства. И всё же этой манерой говорить гадости с улыбкой на лице он смутно кого-то мне напоминал. В голову вдруг пришла одна мысль. Этот парень просто псих.

— У тебя уши заложило? — всё таким же сладким голосом спросил он.

Я уставился на него и встретился с единственной не улыбающейся частью его лица – глазами. Возможно, дело в моём прошлом. Ввязываясь в драки и сталкиваясь со множеством опасных людей, я естественным образом научился понимать, насколько силён противник передо мной. И сейчас все чувства подсказывали мне, что если не подчиниться ему, то можно очень сильно пожалеть. Но проблема была не в нём, а во мне. Потому как, очевидно, я не собирался ему подчиняться.

— Верно. Я просчитался. Потому и сказал тебе оставить сдачу.

Уголки его глаз изогнулись, создавая два полумесяца, однако я не мог улыбнуться в ответ.

— Сдачу? Ах, это, — он разжал ладонь, демонстрируя мне двести вон, и любезно добавил. — Действительно. Сдача с двухсот миллионов будет примерно такая.

Двести миллионов за сигарету? Этот ублюдок хочет сделать состояние на использованном бычке?

— Ты сейчас шутишь?

На мой возмущённый вопрос незнакомец скучающе ответил:

— Рассказать тебе один мой секрет? Я никогда не шучу.

Вопреки сказанному, слова легко слетали с его губ, как шутка. Тем не менее от глаз, в которых не было ни тени улыбки, исходил пугающий холод.

— Продавец определяет цену. Тебе следовало подумать об этом до того, как попросил у меня сигарету.

Я взглянул на него, слегка нахмурившись.

— Кто ты такой?

С лица моего собеседника моментально слетела улыбка, словно этот вопрос оказался для него неожиданным. Но вскоре его губы вернулись к своему первоначальному изгибу.

— Скукота. Должно быть, ты услышал от кого-то об этом способе и решил ко мне подойти. Но я уже много раз сталкивался с такими, как ты.

Я насупил брови, пытаясь понять, о чём идёт речь. Какой способ? Кого это он встречал? Намереваясь сказать ему прекращать нести чушь, я уже открыл рот, но вдруг вспомнил, как впервые оказался здесь. Толпа старшеклассниц с горящими глазами ждала кого-то перед зданием. Ах, точно. Это ведь развлекательная компания.

Неужели он думает, что я похож на тех школьниц? Мой взгляд снова обратился к нему, и меня в очередной раз накрыло странное чувство. По какой-то причине он казался мне знакомым. Однако мы определённо никогда не встречались.

— Кажется, ты что-то не так понял. Не знаю, насколько ты известный актёр, но даже двести вон для меня много.

— ...Актёр?

— Или певец?

— …

Он перестал улыбаться и уставился на меня странным взглядом. Что, не угадал? Тогда, может, комик?

Гадая, я услышал немного неожиданный вопрос:

— Ты не принадлежишь к этой компании?

— Нет. ...Пока нет.

Тихо пробормотав: «Значит, пока нет», он сделал шаг ко мне. Мои кулаки непроизвольно сжались, но, остановившись, парень вдруг ухмыльнулся.

— Ладно, признаю. Ты весьма забавный. Поэтому сделаю тебе скидку. Но сперва ты должен пройти собеседование и повысить свою ценность. Тогда получишь скидку в один процент.

Какое ещё собеседование? Кроме того, я и так не собирался ему платить.

— Смешно.

— Я ведь сказал тебе, что не люблю шутить. Неужели уже забыл? Меня это очень расстраивает, — несмотря на эти слова, в его голосе чувствовались нотки смеха, но глаза оставались такими же холодными.

Не имеет значения, насколько привлекателен этот парень и какое впечатление он может производить – меня это больше не волновало. Поэтому, уставившись прямо на него, я выплюнул:

— Расстраивает? Да, похоже, ты действительно не шутишь. Зато очень хорошо лжёшь.

Взгляд тёмных глаз, направленный на меня, в одно мгновение похолодел, обратившись в лёд. От этого холода у меня волосы встали дыбом.

— Верно. Я действительно в этом хорош. Даже очень хорош, — бесстыдно согласился он, улыбнувшись, а затем тихо добавил. — Ты узнал уже два моих секрета.

Не знаю, почему, но у меня возникло ощущение, что этот псих прямо сейчас свернёт мне шею. То, что я узнал, даже нельзя было назвать секретом. Это ведь не пароль от его банковской карты, так к чему такая реакция? Я впился в него хмурым взглядом, пытаясь держать себя в руках.

— Ничего особенного. Это не секрет.

— Верно, ничего особенного. Потому что другие люди никогда этого не замечают. Но ты, — он сделал медленный шаг. Я внимательно наблюдал за его движениями, и следующая фраза заставила меня снова нахмуриться. — Ты, блять, заметил.

Слова лились мягко – настолько, что даже не воспринимались как ругательства. Но мне больше не хотелось иметь дело с этим сумасшедшим.

Я бросил перед ним недокуренную сигарету.

— Тогда делаю возврат. Верни мне мои деньги.

Вместо этого он сунул монеты в карман и подошёл ближе.

— Попробуй забрать, — за ухмылкой на его лице последовал скучающий голос. — Хотя я сомневаюсь, что у тебя силёнок хватит.

Это была явная провокация, и не успел я это осознать, как поднял сжатые кулаки. Но в тот же миг что-то щёлкнуло в моей голове – в памяти возникли слова дяденьки с напитками.

«Самое главное для актёра – его лицо. Поэтому впредь постарайся не портить его».

Чёрт. Щёлкнув языком, я отступил назад.

Мои действия вызвали разочарование в его глазах.

— Ты не похож на труса... Ах, неужели дело в этом? Боишься, что твоё лицо пострадает?

Он попал точно в цель, и на мгновение я ошеломлённо закрыл рот. Воспользовавшись ситуацией, парень быстро приблизился. Нет, первым был его кулак.

Бам!

Удар пришёлся точно в живот, который оказался открыт, пока я защищал своё лицо. На мгновение у меня перехватило дыхание, и боль распространилась изнутри, начиная с поражённого участка. Я отшатнулся, стиснул зубы и принял устойчивую стойку, готовясь к следующему удару.

Рассекая воздух, его рука пролетела над моей головой. Едва успев пригнуться, я смог избежать удара, однако ослабил бдительность и в тот же момент получил второй. В итоге парню, который настойчиво пытался повредить мне лицо, удалось выполнить задуманное – моя губа треснула. Казалось, он лишь слегка задел её, но вскоре я почувствовал жжение, и из уголка потекла струйка крови. Я продолжал судорожно закрывать своё лицо, но лёгкий металлический запах вывел меня из себя. Прежний я бросился бы на него, не заботясь о защите, однако теперь, похоже, во мне что-то изменилось.

Получая удары, я сохранял бесстрашное выражение, и, заметив это, он повалил меня на землю. Глухой стук разнёсся по крыше, когда моё тело ударилось о твёрдый цемент. Повезло, что до того, как упасть, я успел закрыть лицо руками и не поранился, но, оглядев своё тело, ощутил прилив злости. Чёрт возьми, как комик может так хорошо драться? Я попытался встать, но резкое головокружение не позволило мне это сделать.

— Агх... — я издал тихий стон, прежде чем поднять голову.

Приблизившись, он схватил меня за шею одной рукой и беззаботно спросил:

— Ты довольно хорош, не так ли?

Его похвала ещё сильнее задела мою гордость. Если бы я с самого начала был серьёзнее, может, всё вышло бы иначе? С раздражением размышляя об этом, внезапно я почувствовал что-то на своих губах.

Вскинув голову в изумлении, я взглянул на его ничего не выражающее лицо. Другой рукой – той, что не была прижата к моей шее, – он провёл пальцами по распухшей губе. Когда я скривил лицо от боли, парень ухмыльнулся, а затем сильно надавил на распухший и кровоточащий уголок моей губы.

— Ай! — я непроизвольно вскрикнул и уставился на него.

Повезло же наткнуться на этого пришибленного…

— Мне нравится этот взгляд, — его слова звучали непринуждённо, но холодные глаза с интересом смотрели на меня сверху вниз. — Кто тебя подослал?

— ...

— Как тебя зовут?

— ...

В ответ на моё молчание он снова улыбнулся. Хотя для меня это не было похоже на улыбку. Чем сильнее изгибались его губы, тем крепче становилась хватка на моей шее. У меня перехватило дыхание, и я попытался отцепить с себя его руку, однако этот ублюдок даже не шелохнулся. Словно наказывая меня за сопротивление, он ещё сильнее сомкнул пальцы.

— Угх!

Я начал задыхаться, а моё тело забилось, словно в припадке. Проклятье. В это время он смотрел на меня сверху вниз, забавляясь. В его взгляде читалось превосходство, словно демонстрирующее, кто имеет явное преимущество в силе.

— С какой целью подошёл ко мне?

На этот вопрос действительно нельзя было не ответить.

— Из-за сигареты. Блять, кто же знал, что ты такой, — выплюнул я охрипшим голосом.

На секунду мне показалось, что его глаза сузились, но затем он вновь улыбнулся.

— Выходит, ты действительно меня не знаешь.

— Я не смотрю телевизор.

Его взгляд смягчился. Затем рука вернулась к моим губам. Я рефлекторно вздрогнул, ожидая боли, однако на этот раз его большой палец лишь медленно очертил линию губ, едва касаясь их. Но это было ещё хуже.

— Отпусти, — раздражённо прошипел я.

Он не стал меня слушать и бесстрастно произнёс:

— Ты не похож на того, кто хочет стать артистом. Потому что не бывает такого, чтобы начинающая знаменитость не смотрела телевизор.

— …

— И тем не менее ты так отчаянно защищаешь своё лицо.

Палец, скользящий по моим губам, остановился, и выражение его лица изменилось. Окинув меня равнодушным взглядом, он спросил.

— В чём же тогда причина?

Я чувствовал, что начинаю задыхаться. Но не потому, что он давил мне на горло. Дело было в его глазах, которые, казалось, видели меня насквозь. По коже пробежали мурашки, однако я не стал отводить взгляд. И, не сдержавшись, огрызнулся:

— Тебя это не касается, так что не беспокойся.

Уголок его рта медленно приподнялся, а рядом с ним появилась небольшая ямочка. У меня снова возникло знакомое чувство. Ощущение, будто мы с ним когда-то встречались…

Дзинь-Дзинь.

Посторонний звук разорвал тихий воздух, но прежде, чем я успел понять, что он исходит от моего телефона, чужая рука быстро опередила меня. Выудив аппарат из моего кармана, он поднял его, чтобы я не мог дотянуться, и нажал на кнопку вызова.

Я всегда держу громкость на высоком уровне. В основном для того, чтобы клиенты могли связаться со мной насчёт доставки. Однако звук, который я всегда находил слабым, когда нёс предметы, мчась по узким переулкам, звучал как рупор на тихой крыше посреди ночи.

[Где вы? Директор, нет, менеджер Чой вернулся. Я уверен, что он уже решил работать с вами. На самом деле, ему не нравится, что ваша цель – месть, но…]

Телефон упал и покатился по земле, когда я оттолкнул парня, который отвлёкся на голос, раздающийся из трубки. К счастью, от удара телефон выключился, и больше не издавал никаких звуков. Я быстро встал и поднял его, мысленно извергая всевозможные проклятия.

Не хочу больше встречаться с этим ублюдком. Будь то двести миллионов или что-то ещё – мне плевать. Единственная проблема заключается в том, что он опять может попытаться остановить меня. Я уставился на него, в любой момент ожидая получить по лицу, но вместо того, чтобы возразить, он повернулся и отступил в сторону, пропуская меня.

Следом прозвучали ободряющие слова:

— Постарайся хорошо пройти собеседование. Тогда ты сможешь получить от меня скидку.

Незнакомец снова сунул сигарету в рот. Со щелчком крышка зажигалки открылась, и красное пламя вспыхнуло, на мгновение осветив его лицо. Мягкий голос выражал доброжелательность, и это заставило меня насторожиться.

Заметив мой взгляд, он заговорил с сигаретой во рту:

— Или я могу предложить тебе помощь вместо скидки.

— Помощь с чем?

— С местью. Ты ведь ради этого хочешь стать знаменитостью?

Можно было наплести ему о том, что тот звонок не имел ко мне никакого отношения, и спокойно уйти, однако, услышав его следующие слова, у меня не получилось этого сделать.

— Я мог бы стать твоим спонсором.

Я подозрительно покосился на него. Разве можно так легкомысленно предлагать подобные вещи человеку своего пола? Как будто ему уже известна моя ориентация. Нет, откуда ему знать о том, что я могу спать с парнями?

Выдержав паузу, я оглядел его с головы до ног и бросил:

— Ты мне не нужен.

— Раз ты не сказал «нет», значит, для тебя быть с мужчиной – не проблема?

— …

— Однако я тебя не устраиваю… В таком случае тебе нужен другой спонсор. Но кто?

Не было причин отвечать, поэтому я развернулся.

— Если ответишь, я уменьшу сумму за сигарету в два раза, — следующие слова заставили меня остановиться. На этот раз в холодном голосе не было ни намёка на смех. — А иначе всю оставшуюся жизнь будешь работать как собака, чтобы расплатиться со мной.

Разве этот парень не говорил, что никогда не шутит? Да и его убийственный тон звучал довольно убедительно, что делало ситуацию ещё более нелепой. Мне действительно угрожают деньгами, которые я должен вернуть? Забавно. Меня избили, но сейчас я был скорее удивлён, чем рассержен.

— Почему тебе это интересно?

— Просто.

— ...

— Не волнуйся. Обещаю, я сохраню это в секрете.

Хотя этот парень просто сумасшедший, который пытается разбогатеть, продавая сигареты, он не похож на того, кто не умеет держать своё слово. Как бы странно это ни было, но я правда чувствовал, что ему можно верить. Однако дело было не только в этом. Просто он раздражал. А ещё было ощущение, что если не отвечу, то он так и продолжит донимать меня. Так что я сдался и сказал ему, на кого нацелился:

— Это директор Юн из «Dream».

На мгновение мне показалось, что его взгляд изменился, но затем я вспомнил, что дяденька с напитками ждёт меня внизу, и, не говоря ни слова, быстро покинул крышу.

Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Стоило дяденьке с напитками увидеть меня, как он закричал:

— Боже! Почему твоё лицо в таком состоянии?!

— ...Из-за одного психа.

Разобрав моё тихое бормотание, он широко раскрыл глаза.

— Псих? В нашей компании? В такое время?!

Молодой человек, стоящий рядом с ним, тоже выглядел удивлённым и, казалось, вот-вот был готов обрушить на меня нескончаемый поток вопросов. В конечном итоге, находясь под давлением двух встревоженных взглядов, я поспешил сменить тему:

— Так вы решили подписать со мной контракт?

— Хм? Ну, у нас с тобой пока будет только устная договорённость. Окончательное решение о заключении контракта принимает компания, поэтому тебе придётся пройти собеседование… Нет, прежде всего я хочу, чтобы ты выслушал меня, а потом решил, действительно ли тебе это нужно.

После этого он начал меня пугать:

— Если у тебя нет внутреннего стержня – в этой индустрии тебе не протянуть. Будь готов к тому, что ради быстрого успеха придётся пойти на многое. Здесь выживают сильнейшие, поэтому даже за небольшую роль приходится совершать настолько грязные вещи, что сложно себе вообразить. Даже если ты проделаешь огромную работу и тебе вдруг посчастливится получить роль, есть вероятность, что в последний момент её просто отдадут другому актёру. Тем, кто боится неудач и легко впадает в уныние, лучше даже не начинать.

— Я понимаю.

— Дело не только в этом. Возможные предательства со стороны близких и прочие случаи несправедливости, с которыми ты точно столкнёшься, – это лишь полбеды… Если ты хочешь найти себе спонсора, допускай мысль, что тебе придётся сосать член семидесятилетнего старика. Ты уверен, что сможешь сделать это?

— Менеджер, — позвал я и встретился с его напряжённым взглядом. — Я не такой уж наивный или хороший человек.

— Но ты всё равно ничего не знаешь об этой индустрии.

— Мне просто нужно, чтобы вы помогали мне, как обычно делаете это с другими. Остальные грязные и отвратительные вещи оставьте на меня.

Он долго смотрел на меня, не говоря ни слова, и спустя какое-то время тихо спросил:

— Что, чёрт возьми, Мёншин сделал тебе?

Я на мгновение замешкался. Очевидно, что дяденька искренне беспокоится обо мне. Он действительно хороший человек. И я сам осознаю: месть не приведёт ни к чему хорошему и это неправильно, но у меня нет другого шанса. Подавляя чувство вины, я открыл рот.

— Практически то же самое, что и вам, — проговорил я безразличным тоном и добавил. — Мне просто хочется отплатить ему той же монетой.

Затем встал и указал на часы, висевшие на стене.

— Завтра я работаю, поэтому мне бы хотелось уже пойти домой и немного поспать.

Они оба резко подскочили со своих мест.

— Да, конечно! Извини, что задержали тебя. Нам стоило хотя бы заказать ночные закуски. Например, поссам с каштанами[1]. Ах, нет, в наши дни все заказывают «Макдональдс»!

Мой разум и тело были слишком измотаны, чтобы поддерживать разговор. К счастью, в этот момент зазвонил чей-то телефон. Наслаждаясь долгожданной тишиной, я стоял у дверей лифта и с нетерпением ожидал его прибытия. Но голос менеджера, поднявшего трубку, показался мне странным.

— Руководитель Пак? Ох, я просто не ожидал получить от вас личный звонок в такое позднее время! Что?.. Вы до сих пор на работе? О Боже! Сколько бы дел у вас ни было, работать в такое время – это слиш… А, это поручение директора Юна? Конечно, понимаю. Когда наваливается столько работы, сложно найти время, чтобы даже вздремнуть. …Вы что, плачете? Ах, нет? Простите, просто звучало так, будто вы правда плакали, ха-ха… Кхм, нет, я вовсе не смеялся! Так о чём вы хотели поговор… Что? Завтра? Но… А? Есть шанс, что появится даже ди-ди-директор Юн?! Ох, разумеется! — он кивнул и растерянно уставился на меня. — Я привезу его завтра.

Как только менеджер положил трубку, дверцы лифта с грохотом раскрылись. Но стоило мне попытаться войти внутрь, и он остановил меня, схватив за руку.

— К-как же теперь быть? У тебя завтра собеседование!

Ну серьёзно, какого чёрта?

***

Этот день был долгим. Утром я проснулся с первыми лучами солнца и сразу направился на работу, чтобы погрузиться в свою обычную рутину. Но, неожиданно для меня, прошедшие сутки выдались богатыми на события. Как будто за эти двадцать четыре часа произошло больше, чем за последние пять лет.

На часах перевалило за два, поэтому дорога перед зданием пустовала. Чёрный цементный материал и белые линии указывали на то, что эта трасса предназначена только для автомобилей. Но она манила меня: «Просто шагни вперёд».

Темнота и пустота ночи время от времени играют с восприятием, вызывая иллюзии. Всё останавливается. Ощущение застывшего момента такое же прохладное, как ночной воздух.

— Должно быть, вы очень устали.

Голос мальчишки вернул меня к реальности. Он тоже ждал, когда машина менеджера доставит меня к зданию. Ответив ему: «Не особо», я понял, что действительно не устал. Мне даже не хотелось спать.

— Кажется, вы говорили, что работаете курьером, да?

Я кивнул.

— Ого, а ведь совсем не похожи на курьера. Вы кажетесь довольно суровым, поэтому мы с менеджером даже решили, что, может, вы бывший преступник. Ха-ха-ха… Вы же не бандит?

— Нет.

— Разумеется…

— Но я занимался кое чем незаконным.

— ...

— ...Шучу, — соврал я, опасаясь, что резко побелевший мальчишка сейчас же рванёт от меня куда подальше. Однако после моего ответа его лицо моментально преобразилось.

— В-воу… А я испугался! Ха-ха, вы, оказывается, умеете ш-шутить. Ох, теперь даже чувствую, что мы с вами стали как-то ближе.

Может, не стоило говорить, что я шучу?

— Кстати, сколько вам лет? Вы выглядите старше меня.

— Двадцать шесть.

— Так и знал. Мне двадцать один, я учусь на втором курсе института театра и кино. А как вас зовут? — он было засуетился из-за того, что не спросил самого важного, но внезапный рокот поглотил его голос.

Неподалёку раздался громкий звук автомобильного двигателя – такой, что казалось, даже затряслась земля, – и из подземной парковки выехала спортивная иномарка. Было очевидно, что это не машина менеджера, которого мы ожидали.

Когда роскошное авто грубо проехало мимо нас, оставив после себя облако пыли, до меня донёсся слабый шёпот:

— Это машина Юхан-хёна.

Мальчишка посмотрел на меня и пожал плечами.

— У Юхан-хёна несколько нездоровая одержимость спорткарами. Ему кажется, что наличие автомобиля, превосходящего машины артистов, которым он пытается подражать, является огромным поводом для гордости. Юхан-хён купил эту иномарку, как только перешёл в другую компанию. Самое смешное, что её цена в точности совпадает с суммой, которую он выпросил у менеджера. Тц… Чем больше я думаю об этом, тем сильнее злюсь.

Он уставился в конец пустой дороги, где исчезла машина. Проследив за его взглядом, я спросил:

— Кто они?

— А?

— Те артисты, которым он подражает.

Паренёк задумчиво наклонил голову и перечислил несколько имён. Большинство из них я уже где-то слышал, так что они, очевидно, довольно известны. И последовавшее следом объяснение тут же подтвердило мои мысли:

— Все они – ведущие актёры страны. И все из «Dream». Специализация Юхан-хёна – использовать одного человека в качестве образца и создавать себе точно такой же имидж. Самое забавное, что не только в драмах, но и в обычных телепередачах он использует те же отрепетированные выражения лица и речь, выдавая их за свои. Это ведь так утомительно – быть актёром двадцать четыре часа в сутки. Я бы никогда не смог заниматься чем-то подобным, — он покачал головой, а затем, будто вдруг вспомнив о чём-то, воскликнул. — Точно, имя! Вы не сказали мне своё имя. Меня зовут Ли Хансу.

— ...

— А… вас?

— Ли Юхан.

— О, Юхан… Хм? Тогда, выходит, имя Юхан-хёна… — в замешательстве он указал на пустую дорогу. — Вы с ним тёзки. Ах, нет, Юхан – его псевдоним… Но, эм… Вы говорили, что давно с ним знакомы?

У меня не было желания давать ему какие-либо объяснения, однако, к счастью, к нам подъехала старенькая машина, которая явно принадлежала менеджеру.

Шумный двигатель с рёвом заглох. Высунувшись из водительского окна, дяденька махнул нам рукой.

— Давайте, ребята, садитесь.

— Менеджер-ним! — Хансу бросился к открытому окну, покосился в мою сторону и заговорил паническим голосом. — Знаете что?! Его зовут… Ли Юхан!

— Ах, правда? Это отличное имя... но…

Он какое-то время молча смотрел на меня, словно раздумывая, а затем прочистил горло.

— Что ж, не беда. Можно использовать псевдоним… Кхм, кстати, ты ведь старше Хансу? Думаю, тогда ему стоит называть тебя просто «хён», — ласково предложил менеджер Чой, как бы пытаясь разрядить обстановку.

Хансу тут же согласился:

— С радостью! Я ведь могу звать вас хёном?

— Нет.

— Что?

— Не можешь. Не называй меня так, — дав категоричный ответ, я подошёл к машине и открыл заднюю дверь.

Я чувствовал на себе их взгляды, но, намеренно избегая зрительного контакта, молча сел внутрь. Через какое-то время машина тронулась, и больше никто не пытался завести со мной разговор. Оставив всё как есть, я закрыл глаза. Усталость нахлынула на меня, будто желая поскорее завершить этот длинный день.

***

[Поскольку это большая развлекательная компания, к нам приходит огромное количество людей, желающих стать знаменитостями. Академии актёрского мастерства также отправляют анкеты каждый месяц. Другие менеджеры могут случайно заметить кого-нибудь интересного на улице, как я. Желающих так много, что невозможно встретиться с каждым лично. Сотрудники, принимающие окончательное решение о подписании контракта, физически не могут отсматривать всех по отдельности, поэтому два-три раза в месяц проводятся групповые кастинги. К ним допускаются только те, кого предварительно отобрали по фотографиям из портфолио. Разумеется, это не даёт гарантий, что их пропустят дальше – большая часть людей отсеивается на первом этапе, так как у компании высокие стандарты. Но ты, Юхан… Хм, это действительно странно, что ты миновал все промежуточные части и сразу получил приглашение на личное собеседование! Сам не понимаю, как это произошло. Если подумать, конечно, я предупреждал их, что нашёл нового актёра, но не ожидал, что они свяжутся со мной отдельно. Ох, и почему я так нервничаю? Возможно, компания так сильно доверяет моему чутью. Или это проверка…]

Менеджер, продолжительное время делившийся со мной своими переживаниями, завершил беседу, настоятельно рекомендуя порепетировать перед собеседованием. Затем, после долгого рабочего дня, мне предстояло снова встретиться с ним в полночь. Но в этом нет ничего сложного. Даже сегодня, проспав всего три часа и проведя весь день на ногах, я не почувствовал усталости, пока не завершил все доставки. Переживаний по поводу завтрашнего интервью тоже не было. Однако, к удивлению, утренняя беседа с руководителем филиала не давала мне покоя.

***

— Ты увольняешься?

Как только я ответил «да», он тут же выразил своё беспокойство:

— Айщ! Ты работал за двоих, поэтому теперь придётся искать новых людей. Впрочем, поиск – не проблема, но их ведь ещё нужно будет обучить…

Казалось странным, что в первую очередь он думал о найме новых работников, а не о том, как удержать меня. Разве обычно не пытаются сохранить старых сотрудников?

Мужчина перестал чесать голову и шумно выдохнул.

— Тем не менее ты должен остаться хотя бы до того, как мы найдём тебе замену, хорошо?

Я кивнул и, не удержавшись, спросил:

— Но почему вы не отговариваете меня?

Он на мгновение замолк, а затем дал неожиданный ответ:

— Просто мне всегда казалось, что в любой момент ты можешь уйти.

— …

— Юхан, мы ни разу это не обсуждали, но, как бы это сказать… Ты всегда работал на износ. С самого первого дня доставлял товары быстрее, чем остальные, ни разу не брал отпуск за те три года, как устроился сюда, и даже в праздничные дни выходил. Иногда люди идут на подобное из-за острой нужды в деньгах, но ты – особый случай.

— Почему особый?

— Ну… — руководитель почесал голову. — Просто было ощущение, будто работа служит для тебя самоцелью… А потом в какой-то момент всё закончится, и ты просто уйдёшь как ни в чём не бывало.

— …

— Но ты не казался слишком серьёзным. Так что, даже если бы ты не ушёл, я бы всё равно рано или поздно тебя уволил, — добавил он как бы в шутку и улыбнулся, а затем спросил. — Значит, ты нашёл новую работу?

— Да.

— Если у тебя появилось то, чем ты действительно желаешь заниматься, то это здорово. Ты будешь хорош в чём угодно, — мужчина добродушно улыбнулся и толкнул меня в спину, говоря, чтобы я поскорее принялся за работу.

Направляясь обратно к менеджеру в конце дня, я понял, почему разговор с руководителем так въелся мне в голову. Слова, которые он подобрал, смутили меня. «То, чего действительно желаю»… Я не могу позволить себе даже думать о подобном. Да и не имею права.

***

— Мы видимся только по ночам, — менеджер Чой, встретивший меня с улыбкой, спускался на цокольный этаж. С обеих сторон по коридору тянулись репетиционные залы. Мы направились к одному из них. Несмотря на поздний час, в других залах кто-то всё ещё практиковался: горел свет, и откуда-то доносилась приглушённая музыка. Как только мы вошли в помещение, стены которого были полностью покрыты зеркалами, менеджер подвёл меня к зеркалу.

— Собеседование состоится уже завтра, и несколько часов репетиции – это слишком мало для подготовки. Но, по крайней мере, мы должны сделать всё, чтобы твоя игра не была чересчур неуклюжей.

Встретившись с моим непонимающим взглядом, он сообразил, что мне требуется дополнительное объяснение относительно собеседования, и прибавил:

— Скорее всего, сперва тебя завалят вопросами. Ответишь неправильно или попадёшься на лжи – будешь сразу же выставлен за дверь. Если же тебе удастся успешно пройти первый этап, следом тебя попросят продемонстрировать свои актёрские навыки. Некоторые кандидаты начинают готовиться к собеседованию за несколько месяцев, чтобы раскрыть весь свой потенциал, но проваливаются на первых вопросах. Ну, как мне говорили, обычно достаточно нескольких минут, чтобы сразу понять, подходит ли человек нашей компании или нет...

Господин Чой сделал паузу и, опустив взгляд, понизил голос:

— Многие мечтают стать знаменитостями. Все они долго готовятся и усердно трудятся. Поэтому не думай, что сможешь с лёгкостью достичь успеха. Даже при наличии таланта и удачи, никогда нельзя расслабляться. Талант, не подкрепленный усилиями, всегда обречён на провал.

— Понимаю. Я покончу с этим прямо перед тем, как растеряю всю удачу и талант.

— Покончишь?.. Хочешь сказать, что уйдешь, когда свершишь свою месть?

— Да.

— …

— Менеджер. Позвольте мне ещё раз всё прояснить: я хочу отомстить и ничего больше.

«Так что, если вам это не нравится, лучше уходите прямо сейчас». Полагаю, он сам додумался до того, что я не стал говорить вслух. С удручённым видом менеджер опустил глаза на свои руки.

— Верно. В конце концов у меня тоже есть цель. Как ты и сказал, я должен обеспечить образование своих детей. К тому же… сегодня меня отстранили от работы менеджера Сон Юхана.

Это было ожидаемо, но я решил промолчать. Он смущённо улыбнулся, будто беспокоясь, что ставит меня в неловкое положение, и легонько похлопал по моему плечу.

— Так что теперь я в твоём полном распоряжении. Давай постараемся, и, кто знает, возможно, в процессе ты втянешься и захочешь связать свою жизнь с актёрством…

На последних словах с его лица вдруг слетела улыбка. Он моментально посерьёзнел и посмотрел на меня.

— Или есть дело, которым ты хочешь заниматься, помимо актёрства?

— Нет, ничего такого. Но в данный момент моя единственная цель – стать актёром.

— Правда? Это из-за того, что Юхан… то есть Мёншин – актёр?

Я коротко кивнул и спросил о том, что интересовало меня больше всего: новая драма, в которой так хочет сняться Мёншин. Услышав название, менеджер ответил, что она должна выйти в следующем году.

— Это большой проект. Книга, по которой он будет сниматься, уже стала бестселлером, а фильм, вышедший в прошлом году, сорвал кассу. Поэтому, если дело дойдёт до драмы, популярность гарантирована. Но почему ты спросил об этом?

— Мёншин нацелился на главную роль.

Господин Чой переменился в лице.

— У него пока недостаточно способностей, чтобы браться за такую роль. Мёншин обычно играет в лёгких драмах, поэтому его образ точно не подойдёт. Хотя, если подумать, в последнее время он пытается изменить свой публичный имидж… Неужели из-за этой драмы? — менеджер задумчиво почесал затылок. — Но откуда ты это узнал?

Вместо того чтобы ответить, я сменил тему:

— И, кажется, из-за этой драмы он хочет заполучить некого директора Юна в свои спонсоры. Только я не улавливаю, какая тут связь.

— Ди-ди-директора Юна?! — вытаращив глаза до такой степени, что стал напоминать мультяшного героя, он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а затем снова спросил. — Мёншин нацелился на директора Юна из нашей компании?!

— Да.

— Боже мой. Как бы сильно ему ни хотелось поскорее подняться за счёт спонсора, он должен понимать, что не стоит переступать черту. Директор Юн… — менеджер покачал головой. — Он из тех, кто в случае малейшего проступка может уничтожить даже топовую звезду. Ему всё равно, кто стоит перед ним.

По вине Мёншина менеджер потерял свою компанию и работу, и тем не менее он всё равно беспокоится, что этот придурок делает неправильный выбор.

Я молча смотрел на господина Чоя, гадая, как после всего, что произошло, ему не удалось избавиться от привязанности. Тот вздохнул и медленно поднял голову.

— Уверен, есть много причин, по которым Мёншин хочет, чтобы директор Юн стал его спонсором. Прежде всего, сейчас он фактически руководит компанией и пользуется полным доверием президента. Если Мёншин добьётся директора Юна, то сможет рассчитывать на большую поддержку со стороны компании. «Dream» – одни из немногих, кто способен оказывать давление на телеканалы, и, как говорят, даже вмешиваются в составление расписания трансляций драм. Из-за этого молодые таланты, мечтающие о славе, в первую очередь пытаются привлечь директора Юна. Но он…

Менеджер снова покачал головой.

— Ужасно, просто ужасно сложный человек. И в то же время чрезвычайно способный. Слышал, он владеет инвестиционной компанией в США, которая приносит ему огромные деньги. У него настоящий талант выявлять, какой проект станет кассовым. После того, как он пришёл в «Dream», произошла массовая смена актёров. Первый месяц был просто кошмарным. Ни у кого нет рычагов давления на директора Юна, поэтому он без колебаний разорвал контракты практически со всеми, кто получил их благодаря спонсорам. А без поддержки компании карьере актёров, как правило, приходит конец. Что касается Мёншина, вероятно, у него есть свои цели. Если он готов идти на такой риск и попытаться сблизиться с директором Юном, то причина должна быть в авторских правах.

— Авторских правах?

— «Dream» владеет правами на драму, о которой ты говорил. Так что все основные роли, включая главного героя, однозначно достанутся актёрам из нашей компании. Сейчас драма находится на стадии планирования, поэтому съёмки начнутся ближе к следующему году. Но раз ты поднял эту тему, полагаю…

— …

— Послушай, если ты хочешь забрать главную роль в драме, чтобы отомстить Мёншину, я просто посмеюсь и приму это. Однако если речь идёт о том, чтобы заполучить директора Юна в свои спонсоры, то я категорически против.

— И мысли такой не было. Хотя он мне понадобится.

Менеджер Чой приподнял бровь, как бы спрашивая, что я имею в виду, но мне было нечего ответить. У меня пока даже нет конкретного плана.

— Так что мне теперь делать?

Вспомнив, ради чего мы сюда пришли, он сразу оживился и подвёл меня ближе к зеркалу.

— Теперь нужно подготовиться к завтрашнему собеседованию. Я буду задавать вопросы, а ты отвечай и внимательно наблюдай за своим выражением в зеркале. Важно знать, как выглядит твоё лицо со стороны, понимаешь?

Последовав его совету, я взглянул на своё отражение. Несколько измождённое лицо, лишённое выражения. Припухшие и обветренные губы. Впервые за несколько лет я так пристально рассматривал себя. Это лицо казалось мне чужим, будто я смотрел на кого-то другого, а не на себя.

— Будь у нас больше времени, могли бы потренироваться в представлении твоих уникальных навыков. Но учитывая текущую ситуацию, предлагаю сосредоточиться на том, чтобы ты хотя бы не терялся, отвечая на вопросы, и выучить несколько простых реплик.

Реплик? То есть мне придётся играть?

Прочитав немой вопрос в моих глазах, он пожал плечами.

— Конечно, ты будешь волноваться, ведь актёрского опыта у тебя нет, но всё в порядке. Если что-то не получится, просто будь самим собой. Но в любом случае лучше подготовиться, согласен? Понимаю, что даже чтение простых реплик может даваться тебе с трудом, но…

— Я уже делал это.

— А? Что ты имеешь в виду? — спросил он, удивлённо вскинув брови.

— Говорю, мне уже доводилось читать сценарий.

***

Никогда бы не подумал, что опыт жизни с Мёншином может мне когда-нибудь пригодиться. Ну правда, разве не удивительно? Ведь именно он с самого начала мечтал стать актёром, а я всегда был тем, кто помогал ему в запоминании сценариев, читая реплики других персонажей. И делал это, говоря откровенно, без особого энтузиазма. Однако, когда дело касалось практики актёрского мастерства, Мёншин становился более живым и разговорчивым, поэтому не стеснялся проявлять недовольство по поводу моей халтуры.

«Эй, попробуй звучать естественнее. Когда я в роли, ты тоже должен реагировать и веселиться, как персонаж в этой сцене. Что? Стесняешься? Ха-ха, удивительно слышать это от парня, который славится тем, что совсем не имеет стыда. Оказывается, есть что-то, чего не можешь сделать даже ты».

Я был тронут его провокационными словами, поэтому начал намеренно читать диалоги ещё более нелепым образом. И чем глупее у меня это выходило, тем сильнее приободрялся и чувствовал себя уверенно Мёншин. То, что поначалу казалось просто утомительной и раздражающей забавой, со временем стало нашей ежедневной рутиной. Мы смеялись друг над другом, пили, и в конце концов всё превращалось в шутку.

Это было так давно, что теперь осталось в моей памяти далёким воспоминанием. Тем не менее, прочитав несколько строк из предоставленного господином Чоем сценария, я понял, что оно несомненно помогло мне. По крайней мере у меня не возникало чувства скованности.

Глубокой ночью я оставил изумлённого менеджера и направился в круглосуточное интернет-кафе. Там, открыв полученные материалы, я надел наушники.

По моей просьбе менеджер записал на флешку видеозаписи выступлений своего бывшего актёра. На экране монитора появился парень, шепчущий ласковые слова с улыбкой на лице. Я выбрал минутную сцену и смотрел её снова и снова до самого рассвета.

Покидая интернет-кафе, я чувствовал себя Мёншином.

[1] Поссам – корейское блюдо из отварной свинины.

В этот день не было необходимости выходить на работу, но я, как обычно, встал ранним утром. И вместо того, чтобы идти разносить посылки, направился в уже знакомое здание «Dream Entertainment», где меня ожидал менеджер Чой. К моему удивлению, он был не один. Когда я внимательно посмотрел на стоящего рядом Хансу, тот протянул мне небольшой бутылёк с таким же напряженным выражением лица, как у менеджера.

— Выпейте. Подумал, вам должно это пригодиться. Я специально пропустил занятия, чтобы успеть купить и принести его заранее, — серьёзным тоном произнёс он.

Я внимательно слушал Хансу, но никак не мог понять. Зачем он даёт мне чхонсимхван[1]?

В этот момент господин Чой сделал шаг вперёд и ещё сильнее озадачил меня:

— Я не знал, какая у тебя религия, поэтому принёс всё, — он протянул мне крест, католические и буддийские четки.

Поочерёдно взглянув на предложенные предметы, я ответил:

— Но мне не нужен реквизит.

Наверное, стоило предупредить их заранее? Я почувствовал вину из-за того, что Хансу даже пропустил занятия ради меня, однако реквизит, который мог бы мне пригодиться, уже был в моём кармане.

После моих слов лица этих двоих стали ещё более напряжёнными.

— …Ым? — спустя долгое время менеджер издал странный звук, а Хансу добавил:

— Вы что, психопат?

А это ещё что такое? Я уставился на него, потому что не понимал значения этого слова, но господин Чой тут же отреагировал и отругал его:

— О чём ты говоришь? Ха-ха, да он просто шутит, потому что ты вообще ни о чём не беспокоишься.

…Так это оскорбление. Я посмотрел на Хансу. Когда наши взгляды встретились, он вздрогнул и съёжился.

— П-простите…

Может, это какое-то английское ругательство? Прищурившись, я задумался, но внезапно менеджер воскликнул: «Ах!» и вытащил из кармана сложенный листок бумаги.

— Я придумал несколько псевдонимов.

На раскрытом листе, казалось, было не меньше ста имён. Господин Чой сиял от предвкушения. Вытянув руку с бумажкой перед собой, он, явно настроенный прочитать их все, раскрыл рот:

— Скажешь, какие понравятся больше всего. Итак, первое – Ли Тэмин...

— Да, вот это.

— А?

— Я выбираю это имя. Ли Тэмин.

Растерянное лицо менеджера выражало лёгкое разочарование, но, честно говоря, имя не имело большого значения. Желая отвлечь его, я напомнил о времени:

— Разве нам не пора идти?

К счастью, это сработало: выражение его лица тут же изменилось, и, поднеся руку к сердцу, он залпом выпил успокоительную настойку, которую принёс Хансу.

— Что ж, пошли!

***

Дверь со скрипом отворилась, и я последовал за менеджером внутрь, оставив в коридоре болеющего за меня Хансу с религиозным трио в руках. Господин Чой с порога поприветствовал присутствующих – двух мужчин лет тридцати и сорока, расположившихся за длинным столом.

Тот, что постарше, был в повседневной одежде, а второй – в костюме. Сорокалетний мужчина приветливо встретил менеджера, явно демонстрируя дружеское отношение, в то время как его коллега напряжённо нахмурился и будто нехотя пожал протянутую руку. Размер комнаты превзошёл мои ожидания, а за двумя сидящими напротив людьми располагалась дверь и большое зеркало.

Напоминало окно в полицейской комнате для допросов, которое часто показывали в сериалах. Впрочем, вряд ли в данный момент за ним кто-то находился. Пока я осматривался вокруг, менеджер закончил с приветствиями и отступил назад. После этого сорокалетний мужчина указал мне на определённое место, говоря встать там. Когда я оказался в центре комнаты напротив их стола, он включил камеру, установленную на штативе прямо перед ним.

— Посмотрите в камеру и представьтесь.

— Ли Тэмин. Двадцать шесть лет.

— …

— …

— Это всё? — спросил мужчина, глядя в маленький экранчик камеры.

Я кивнул, и тогда они переглянулись. Затем, протянув: «Хм-м», тридцатилетний мужчина, выглядевший порядком уставшим, бросил быстрый взгляд на зеркало позади себя и повернулся обратно.

— Господин Ли Тэмин, а что с вашим лицом? — строгим тоном поинтересовался он.

Прежде чем я понял, что речь о моей разодранной губе, раздался решительный голос:

— Для нас вы – продукт. Но если товар, который вы хотите приобрести, имеет дефекты, станете ли вы его покупать?

На этих словах смутившийся менеджер вышел вперёд.

— Эм, руководитель Пак. Дело в том, что эта рана...

Руководитель Пак? Ах, тот самый, который плакал из-за своего босса.

— Менеджер Чой, прошу, вернитесь на место, — попросил он. — Ли Тэмин. Вам есть что сказать? Стали бы вы покупать фрукт, в котором завелись черви?

— Нет.

Услышав мой ответ, он нахмурился и махнул рукой.

— Если вы всё поняли, можете уходить.

— …

— Вы что, не слышите? Ваше собеседование окончено, покиньте помещение.

Вместо того чтобы выполнить его указание, я задумался. Между тем господин Чой уже смирился с провалом и двинулся в мою сторону, готовясь покинуть комнату. Я вытянул руку, останавливая его. Кто бы мог подумать, что подготовленный реквизит действительно мне пригодится. Я сделал шаг вперёд, вспоминая слова менеджера.

«Просто будь самим собой».

— Нет.

— …Что?

Я взглянул на руководителя Пака, глаза которого расширились от удивления, и медленно достал из заднего кармана нужную вещь.

— Ты глухой? Я сказал нет.

В ту же секунду раздался короткий свист воздуха. И хотя звучал он едва слышно, из-за тишины, возникшей на этот короткий миг, ему удалось привлечь внимание всех в комнате.

Серебристое лезвие раскрылось всего за какое-то мгновение, но я знал, насколько эффектно это выглядит. «Балисонг» или, как его ещё называют, нож-бабочка – просто идеальная вещица для запугивания. Так было всегда. Стоило немного помахать ножом, и дрожащие от страха студенты без промедления вынимали свои кошельки. И хотя в данный момент передо мной находились не испуганные подростки, а взрослые люди, проводящие моё собеседование, на их лицах застыло точно такое же выражение.

— В-вы что, серьёзно принесли нож… — напряжённо пробормотал мужчина и откинулся назад. Когда я молча подошёл к нему, его глаза широко раскрылись. — Э-эй, господин Ли Тэмин…

— Какого чёрта? — перебив руководителя Пака, я медленно встал перед столом и покрутил нож. С каждым разворотом его брови поднимались всё выше и выше. Я мысленно ухмыльнулся и продолжил. — Честно говоря, это не то, чем мне бы хотелось сейчас заниматься. Но тот надоедливый парень сказал, что нужно пройти собеседование, вот я и пришёл. Специально для этого выкроил время, но чего ради? Только чтобы назвать своё имя и сразу уйти?

— Нет, я имел в виду...

Бам!

Как только кончик ножа резко вошёл в деревянный стол, тот затрясся.

— Хык! — испуганно вскрикнул Пак.

— Разве ты бы не чувствовал себя дерьмом на моём месте? — процедил я и наклонился к нему. Когда между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров, мужчина отодвинул свой стул назад и поспешно открыл рот:

— Т-ты мне угрожаешь? Это не поможет тебе пройти собеседование...

— Плевать мне на это собеседование. Я же сказал: из-за тебя у меня теперь дерьмовое настроение.

Я схватил его за воротник, не оставляя возможности отступить, и, уловив тяжелое дыхание руководителя, намеренно усилил хватку.

— Ты спросил, угрожаю ли я? Тогда ответь...

За спиной послышался взволнованный голос менеджера Чоя, окликнувшего меня, а мужчина с камерой, что сидел возле нас, резко вскочил со своего места. Однако всё моё внимание было направлено на напряжённое лицо руководителя Пака. Я снова пригнулся к нему поближе и прошептал так, чтобы мог услышать только он:

— Твоя жена красавица? — подняв вторую руку, я медленно скользнул пальцами вниз по его скулам и, глядя в широко открытые глаза, равнодушно прошептал. — Тогда скажи ей, чтобы не открывала дверь.

— ?

— Когда вам домой привезут посылку.

Мой тихий голос, пропитанный холодной усмешкой, заставил его замереть.

— Ч-что ты имеешь в виду... — промямлил руководитель Пак.

Я отстранился от него и скривил губы.

— А ты не в курсе? Я курьер.

— !

— Тэ-Тэмин-а! Что ты делаешь? — удивлённый менеджер подбежал и резко одёрнул мою руку, уводя меня подальше от стола.

Руководитель Пак тут же откинулся своим слабым телом на спинку стула и выдохнул. Затем он опустил глаза вниз, на стол. Заметив по-прежнему торчащую рукоять ножа, то ли от перепуга, то ли из-за внезапно пришедшего осознания, руководитель мгновенно оживился и направил на меня изумлённый взгляд.

— Э-эй, послушай. Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но если ты прикоснёшься к моей жене...

— Простите, — я склонил голову и вперил глаза в пол.

Слова, что так неожиданно сорвались с моих губ, заставили всех вокруг замолчать. Мужчина, поднявшийся, чтобы защитить руководителя Пака, и менеджер Чой с недоумением уставились на меня, будто не веря своим ушам. Я старался не поднимать голову и намеренно медленно изливал слова, которые повторял всю прошлую ночь, пересматривая минутный монолог Мёншина снова и снова. Сцена извинений теперь плотно засела в моей голове.

— Мне правда... очень жаль. Порой я, сам того не осознавая... Бывает, что я просто впадаю в ярость и начинаю кричать, словно это и не я вовсе. А когда прихожу в себя… даже мои близкие смотрят на меня с ужасом. Но это… Я хочу сказать, что никогда не желал поступать с кем-то подобным образом. Однако теперь все воспринимают меня таким, каким я показал себя в момент гнева... В действительности же я совершенно другой человек! Моё поведение и выражение гнева в вашу сторону были всего лишь проявлением того, кем я на самом деле не являюсь…

Лишь мой тихий голос прорезал мёртвую тишину комнаты. Я не поднимал голову, но не потому, что был в образе. Просто мне казалось, что как только они увидят мои глаза, то сразу поймут: я не играю, а просто бормочу заученные реплики. К счастью, внезапная смена атмосферы сбила их с толку, поэтому они с опозданием поняли, что произошло. Если бы я попытался сыграть это в самом начале собеседования, моя неуклюжая игра вызвала бы у всех лишь смех.

— Я не хотел никого пугать… Поэтому, прошу вас, не смотрите на меня так, — договорив последнюю фразу, я медленно поднял глаза.

Сорокалетний мужчина смотрел на меня пустыми глазами, а руководитель Пак по-прежнему выглядел несколько растеряно. В этот момент послышался голос стоящего рядом со мной менеджера:

— Этот эпизод вышел на прошлой неделе. Сцена извинений Сон Юхана.

Обернувшись, я встретился с его озадаченным взглядом. Вскоре он схватил меня за руку и, глянув на руководителя Пака, сделал шаг назад.

— Вы не видели?

— Ах, вот как, — ответил руководитель. Его тело всё ещё выглядело довольно напряжённым, однако, осознав сложившуюся ситуацию, он расслабился и прочистил горло. — Кхм, то есть... сейчас ты играл?

Вместо ответа на вопрос я направился в его сторону, чем заставил широкие плечи Пака вздрогнуть. Делая вид, будто не заметил этого, я вытащил нож из стола и отступил назад.

— Прошу прощения, если я напугал вас, — вежливым тоном произнёс я.

Избегая со мной зрительного контакта, мужчина нервно улыбнулся.

— Ну, конечно, я не испугался, — вопреки сказанному, его глаза предательски заблестели. — Но тебе следовало предупредить нас заранее…

Теперь руководитель Пак окончательно пришёл в себя и казался немного рассерженным. Он хотел было что-то добавить, как вдруг зазвонил его телефон. Мужчина вытащил аппарат из кармана и, увидев имя на экране, удивлённо вскинул брови. На миг он оглянулся назад и осторожно принял вызов.

— Да... Да... Да?

Вероятно, его собеседник обладал высоким статусом – он говорил с ним очень уважительно[2]. Затем вдруг повернул голову, чтобы взглянуть на меня, и удивленно произнёс:

— Эм, я тоже так думаю, но…

Пристальный взгляд руководителя Пака на моё лицо вызвал у меня подозрения, будто он сейчас говорит обо мне.

— Конечно, давайте попробуем так и посмотрим, что из этого выйдет.

Повесив трубку, он обратился к моему менеджеру:

— Менеджер Чой.

— Да?

— Пока начнём с одного месяца.

Я не понял, что он имел в виду, говоря об одном месяце, но на лице менеджера отразилось искреннее недоумение. Судя по его виду, это не было плохой новостью. Однако последующее объяснение Пака превзошло все мои ожидания.

— Позже менеджер Чой объяснит тебе всё более подробно. Пока лишь скажу, что мы согласны подписать с тобой контракт на один месяц. Это решение было принято после твоего выступления, но если через месяц не произойдёт заметного прогресса, то, конечно же, мы не станем продлевать контракт.

Следовало бы ответить, но я был слишком растерян. То есть это реально сработало?

Не заметив моего замешательства, руководитель Пак уставился в экран видеокамеры и быстро продолжил:

— Ты из тех, кто на экране выглядит лучше, чем в жизни. Хм, думаю, если тебя подстричь и привести в порядок, ты станешь намного привлекательнее... — пробормотал Пак и поднял глаза на нас с менеджером. — Эм, вы уже можете идти. И…

Прочистив горло, он с опаской глянул на нож в моей руке.

— Не мог бы ты убрать его?

Его слова привели меня в чувства, и я положил нож, который держал в руках впервые с тех пор, как был подростком, в задний карман. При заселении в кошивон[3] пять лет назад я обнаружил его среди тех немногих вещей, что у меня тогда были. В прошлом было достаточно просто немного помахать им, и парни моего возраста сразу отдавали все свои деньги.

Устроившись в кредитную контору, я перешёл на более тяжёлый нож, но теперь даже не вспомню, где он находится. Прежний же до недавних пор покоился во внутреннем кармане зимней куртки. У меня вечно не доходили руки, чтобы избавиться от этого ножа, поэтому я просто бросил его на дно своей единственной сумки. Однако за день до собеседования вдруг вспомнил о нём. Это было единственное сохранившееся доказательство моего прошлого, и я действительно не ожидал, что мне придётся использовать его ещё хоть раз.

— Сцена с извинениями из драмы, но откуда первая? — как бы из любопытства задал вопрос руководитель Пак. — Ты специально учил приёмы с ножом?

В момент, когда я открыл рот, намереваясь честно ответить «нет», менеджер шагнул вперёд и схватил меня за руку.

— Верно! Специально! Ради собеседования, не так ли, Тэмин-а?

— ...

— Ха, ха, ха... Н-ну, раз он так говорит.

Вообще-то я ничего не говорил, однако менеджер без всяких сомнений ответил: «Конечно!», и на лице Пака моментально расцвела облегчённая улыбка.

— В самом деле? Ах, ты так размахивал ножом, что я даже поверил... И, если это просто игра, выходит, все остальные слова тоже были частью сценария, верно?

Мы с господином Чоем вопросительно уставились на мужчину.

— Ну… то, что ты сказал про курьера. Ха-ха, это ведь неправда, да? — судорожно промямлил он.

— Это правда.

— ...

— Я работаю курьером.

Лицо руководителя Пака внезапно приобрело цвет мела. Казалось, он хотел ещё что-то спросить, но менеджер, не выпуская мою руку, быстро выскочил за дверь. Прежде чем она закрылась, я увидел, как Пак схватил свой телефон дрожащей рукой, после чего раздался плачущий голос:

— Алло?! Милая! Не открывай дверь курьерам!

***

«Контракт на один месяц»

Перед глазами лежал документ, ожидающий моей подписи, но я не был впечатлён. Скорее, испытывал раздражение из-за необходимости читать такой большой объём текста. Кроме того, практически всё содержание контракта – ограничения, которым я обязан следовать. Но, если подумать, наверное, это даже правильно. Человеку вроде меня, прежде даже не допускающему мысли о том, чтобы стать знаменитостью, такие правила пойдут только на пользу. Тем не менее, расписываясь на бумаге, я ничего не чувствовал. Зато менеджер и Хансу выглядели крайне взволнованно.

— Вау! Даже ребятам из актёрской академии трудно пройти это собеседование, а вам удалось сразу получить контракт! Это невероятно!

— Ха-ха, я тоже очень удивился! Ах, до сих пор чувствую, как бешено стучит моё сердце. Когда руководитель Пак сказал нам выйти, я подумал: всё кончено! Но ты даже не представляешь, что выдал Тэмин!

— Айщ, ну почему я не пошёл с вами?! Менеджер-ним, что он сделал? Скажите, что?

— О, это было невероятно. Тэмин внезапно вытащил нож и… — господин Чой вскочил со своего места и замахал руками, пытаясь воспроизвести ту сцену.

Осознав, что это закончится не скоро, я тоже встал, собираясь выйти из комнаты. Однако он тут же замолк и обратился ко мне:

— Ты куда?

— В туалет, — ответил я и уже повернулся, чтобы уйти.

— Ты отлично поработал сегодня, — прозвучал внезапный комплимент.

Я отвёл взгляд. Мне хотелось сказать, что это не так, но в конце концов я снова промолчал. Несмотря на его похвалу, выражение лица менеджера было каким-то странным. Таким же взглядом он смотрел на меня, когда я играл перед руководителем Паком.

— В первом акте, когда ты использовал нож, получилось действительно здорово. Я очень удивился.

Значит, проблема во втором. Я ожидал, что он укажет на это, но из его уст снова полилась лесть:

— Во втором ты тоже прекрасно справился.

— ...

— Отлично подражал.

«Подражал».

Я взглянул на менеджера, и он мягко добавил:

— Это твой первый раз, поэтому я всё понимаю. Но играть – не значит подражать другим людям.

— ...

— Если ты собираешься продолжать в том же духе, я не смогу работать с тобой.

— …

Да, вероятно, с этим человеком будет не так просто. Впрочем, я тоже не собираюсь идти по простому пути.

— У меня нет намерения подражать Мёншину. Поэтому я буду делать всё, что в моих силах, — ответил я.

— Вот! Вот это другое дело. Прекрасно! — глаза менеджера засияли. — Мне нравится твой настрой! Ха-ха-ха! А теперь, как насчёт того, чтобы пойти куда-нибудь поесть и отпраздновать это радостное событие, а? Устроим мини-корпоратив?

[1] Чхонсимхван – традиционная корейская лекарственная пилюля, широко известная в традиционной корейской и китайской медицине. Применяется при стрессах, тревожности, головокружении и сердцебиении. Бывает в форме пилюль или жидкой суспензии. В дальнейшем буду переводить просто как «успокоительное».

[2] В корейском языке есть несколько стилей вежливости. «Да», которое говорит руководитель Пак, является формальным и уважительным.

[3] Кошивон – маленькая комната, часто без интернета, еды и окон. Обычно сдаётся без залога.

Из-за предстоящей посиделки эти двое вновь приободрились и занялись поиском хорошего ресторанчика с таким энтузиазмом, будто намеревались перепробовать все блюда мира. Так миновало двадцать минут, и пока они были поглощены выбором, я тихо выскользнул в соседнюю комнату. Третий этаж был заполнен небольшими конференц-залами, которые, вероятно, использовались артистами и менеджерами для проведения встреч.

Опершись о стену, я рассеянно блуждал взглядом по пустому помещению. Мыслей не было. Я просто ждал, когда они наконец найдут подходящее заведение и позовут меня. Дверь приоткрыта, так что, если кто-то выйдет из соседней комнаты, будь то менеджер или Хансу, – я сразу это услышу. Однако неожиданно до меня донёсся голос совершенно другого человека:

— Какого чёрта? Что вы двое тут забыли?

За возмущённым криком Мёншина незамедлительно последовал ответ Хансу:

— Мы здесь, потому что имеем на это право! И вообще, разве вас это касается?

Я повернул голову и выглянул за дверь. Мёншин стоял ко мне спиной, холодно выплёвывая гадости в сторону повёрнутого к нему Хансу:

— А тебя ещё не вышвырнули отсюда? Я не понимаю, как идиота, который даже не может стоять перед камерой из-за своей фобии, так долго здесь терпят.

Менеджер Чой, вышедший, чтобы уладить ситуацию, нахмурился на этих словах.

— Юхан, что ты такое говоришь? Хансу…

— То же самое хочу спросить у тебя. Какого чёрта ты здесь делаешь, если у тебя больше не осталось ни одного действующего артиста? Вы два неудачника.

Хансу покраснел, словно оскорблённый внезапной вспышкой Мёншина.

— Это мы-то неудачники? Ха, думаете, кроме вас, хён, менеджеру больше не с кем работать? Менеджер-ним уже нашёл кое-кого. Этот человек прошёл сегодня личное собеседование и даже получил контракт!

То, что Хансу начал нести после, не позволило мне, ранее равнодушно наблюдающему за их разговором, оставаться безразличным.

— На собеседовании его игра была настолько хороша, что ему даже удалось довести руководителя Пака до слёз! Он гениальный актёр! Гениальный!

Речь точно идёт обо мне?

— Так что можете о нас больше не беспокоиться. Даже с небольшой поддержкой компании он станет таким выдающимся актёром, что вы, хён, ни за что не сможете с ним сравниться, — Хансу задрал подбородок, схватил смущённого менеджера и, потянув его обратно в кабинет, громко хлопнул за собой дверью.

Мёншин стоял неподвижно и продолжал смотреть на закрытую дверь. Я мог видеть только половину его лица, но этого было достаточно, чтобы с уверенностью сказать: он сейчас в ярости.

Став свидетелем подобной сцены, мне действительно захотелось рассмеяться. Ничего не изменилось. Мёншин всегда был таким. То, что другие сочли бы мелочью, не стоящей внимания, он долго вынашивал в себе и превращал в настоящую проблему.

Мёншин сменил имидж, стал популярным актёром, который может позволить себе разъезжать на дорогих спорткарах, однако внутри остался прежним. К примеру, сейчас было бы правильно просто проигнорировать бывшего товарища и директора компании, которая разрушилась по его вине, но он не может.

Простояв так ещё какое-то время, Мёншин выудил телефон из кармана и направился куда-то быстрым шагом. Я тихо последовал за ним. Он вошёл в пустой лифт и начал подниматься вверх. Убедившись, что лифт остановился на самом верхнем этаже, я без колебаний отправился сразу на крышу, ведь, насколько мне было известно, на верхнем этаже обычно находятся только технические помещения, доступ к которым требует отдельной карты.

Разумеется, Мёншин туда не пойдёт. Поэтому остаётся только одно место – терраса на крыше. Я поднялся по лестнице, на которой уже был несколько дней назад. Осторожно приблизился к открытой двери и, спрятавшись за деревом в центре террасы, прислушался. Оттуда до меня дошли сердитые крики Мёншина:

— …Блять, да просто это раздражает! Они же специально приходят сюда, чтобы следить за мной. И вот как мне узнать, что они там придумывают за моей спиной? Грёбанные пиявки, не могут оставить меня в покое… Серьёзно, мне аж дурно от этого. …Да, знаю. Но ты всё равно должен это выяснить. Он прошёл собеседование сегодня… Ага. Просто достань мне его график, а об остальном я позабочусь сам. Что? Ха, ещё бы. Растопчу его до того, как он начнёт что-то из себя представлять. Будет ему уроком, что работать с директором Чоем – равно обречь себя на провал.

Я нисколько не переживал, узнав, что являюсь объектом его гнева. Напротив, находил забавным то, как он засуетился из-за меня. Конечно, пока ему неизвестно, кто я. Это облегчит мою работу и гарантирует веселье в будущем. У меня даже поднялось настроение от того, как удачно всё складывается, но внезапно Мёншин резко повернул голову:

— Кто здесь?!

Его голос разлетелся по крыше.

От неожиданности я неосознанно присел. Практически опустившись на землю, склонил голову вниз и прислушался. Мне совсем не хотелось быть обнаруженным. Ещё слишком рано раскрывать свою личность – я пока даже не вошёл в эту индустрию.

Какой бы сильной ни была моя жажда мести, сейчас я всего лишь нищий курьер. Если выйду против популярного актёра, владеющего автомобилем за несколько сотен миллионов вон, то просто выставлю себя посмешищем. Поэтому, какой бы нелепый у меня сейчас ни был вид, я пригнулся, чтобы не привлекать к себе внимание, и старался не издавать ни звука.

Послышались приближающиеся шаги. Я огляделся в поисках нового укрытия, но поблизости не было ничего подходящего, а дверь находилась слишком далеко.

— Я спросил, кто там? — его голос становился всё громче. — Ты же прячешься, да?

Как мне поступить? Встать и встретиться с ним лицом к лицу?..

— Кто это прячется?

Хм? Неожиданно вмешавшийся голос заставил моё тело напрячься. Неужели всё это время здесь был кто-то ещё? Не раздумывая, я поднял голову, чтобы найти источник звука. Мёншин стоял недалеко от дерева, за которым я прятался, а с противоположной стороны к нему приближался мужчина.

У меня не было возможности рассмотреть его, так как он стоял ко мне спиной, но я мог спокойно наблюдать за лицом Мёншина в этот момент. Оно выражало даже большее удивление, чем моё. Я отчетливо уловил, как он задержал дыхание. Однако тем, что показалось мне ещё более странным, чем удивлённое выражение Мёншина, были слова, вырвавшиеся из его рта:

— Ох, п-прошу прощения.

Узнав человека перед собой, Мёншин поспешил извиниться. Он растерянно глядел на медленно приближающегося мужчину, словно только что совершил огромную ошибку.

— Я услышал шум, поэтому подумал, что кто-то подслушивает мой телефонный разговор. Не знал, что это были вы, господин Ю...

— Где, по-твоему, ты сейчас находишься? — мягкий голос прервал Мёншина.

Приятный и доброжелательный тон показался мне знакомым. Позабыв о том, что прячусь, я снова высунул голову.

— Разве это твоя личная территория?

— Н-нет, просто...

— К тому же разговор был не настолько интересным, чтобы его подслушивать.

И тем не менее он всё равно подслушал. Как бы подтверждая это, мужчина бесстыдно добавил:

— Обычная болтовня о том, как бы избавиться от новичка, не так ли?

Несмотря на противоположное содержание, сладким голосом он словно расточал похвалу. На лице Мёншина застыло каменное выражение. И тогда я наконец-то смог увидеть человека, способного одной своей улыбкой лишить собеседника дара речи. Это был тот сумасшедший, с которым я столкнулся ночью два дня назад. Он тихо хмыкнул и вынул сигарету.

— Я бы хотел покурить в одиночестве.

Оцепеневший Мёншин тут же пришёл в себя и раскрыл рот.

— П-прошу прощения. Думаю, вы неправильно поняли тот разговор. Я просто хотел разыграть своего приятеля, — он неловко улыбнулся. — Вы же не подумали, что это правда?

— Сигарета.

— Что? Ах, вы имеете в виду, что хотите покурить в одиночестве?

Понимая, что не имеет другого выбора, кроме как отступить, Мёншин поджал губы.

— Тогда в следующий раз, если это возможно, вы позволите мне составить вам компанию?

Глядя в его сверкающие глаза, мужчина расплылся в широкой улыбке и ответил:

— Нет.

— …

— Неужели у тебя вообще нет такта? Не думаешь, что пора уходить?

Рукой, в которой держал недокуренную сигарету, он указал в сторону выхода. Мёншину оставалось только печально взглянуть на него, прежде чем тихо попрощаться и скрыться в дверях.

Звук его шагов по лестнице постепенно отдалялся, но я не спешил подниматься с корточек. Пускай Мёншин ушёл, здесь ещё оставался человек, которого я не хотел видеть. Однако моему желанию не было суждено сбыться.

— Эй, Ли Бэквон[1]. Выходить не собираешься?

Блять.

Меня охватила отчаянная необходимость высказать свое негодование, но я ограничился мысленными проклятиями. Медленно поднявшись, я вышел из укрытия и увидел его, стоящего с сигаретой во рту. В ярком свете его улыбка приобрела ещё более пугающий вид, а надменное выражение на лице вызывало раздражение.

Но отношение Мёншина к нему было странным – он буквально пресмыкался перед этим психом. В таком случае можно полагать, что у него много власти, верно?

— Так это Сон Юхан? Ему ты собрался мстить?

Сейчас, встретившись с ним во второй раз, я ещё отчётливее ощутил, что он кажется мне знакомым. И не только его лицо – этот прямолинейный тон тоже кого-то напоминал.

— Я задал тебе вопрос, Ли Бэквон.

Меня больше бесило прозвище «Двести Вон», чем тот факт, что он узнал обо мне и Мёншине. А ещё его самодовольная ухмылка. На язык так и просилось слово на букву «с», но я не хотел быть банальным. Нужно что-то серьёзнее… Ах, вот оно. Мне неожиданно вспомнилось английское ругательство, которое я услышал от Хансу.

— Не твоего ума дело. Психопат.

Поскольку «псих» – это оскорбление, то «пат» на конце наверняка усиливало его. Я предположил, что это слово имело примерно такой же смысл, что и «сукин сын», поэтому говорил уверенно.

Реакция последовала незамедлительно. Всего на мгновение, но его глаза слегка сузились. И пускай он быстро принял прежний вид, было очевидно: мой выпад его удивил. Однако, когда он снова открыл рот, моё настроение окончательно испортилось.

— Что ж, я слышу это время от времени.

Не могу поверить, что он так легко это принял. Выходит, я не первый, кто его так назвал. Придя к заключению, что этот парень может быть ещё хуже, чем мне казалось, я поморщился.

— Так это Сон Юхан?

— …

— Поэтому ты сейчас гнался за ним? — вновь повторил он.

— Как ты об этом узнал?

— Просто в тот момент я гнался за тобой, — бесстыдно пробормотал он, затянувшись сигаретой и наклонив голову вбок. — Ты ведь прошёл собеседование? Ходят слухи, что ты запугал руководителя Пака ножом и едва не довел его до слёз.

Его прищуренные глаза устремились к моему карману, где был спрятан нож.

— А ещё я слышал, что ты угрожал ему, как какой-то мелкий хулиган, и играл на уровне пятилетнего ребёнка. Ситуация могла повернуться иначе, не будь руководитель Пак таким трусом.

Его мягкий голос пронзил меня, точно лезвие. На губах у этого психа играла улыбка, но глаза были холодны, как лёд.

Глядя на него, я неторопливо ответил.

— Ты прав. У меня почти не было шансов.

На мгновение его улыбка исчезла. Но вскоре, словно по привычке, уголки губ снова приподнялись.

— Ни выдающейся внешности, ни природного актёрского таланта. И тем не менее ты собираешься мстить?

— Тебя это не касается.

Собеседник не придал значения моим резким словам и только шире улыбнулся. Теперь он открыто наслаждался этой ситуацией.

— С такими навыками тебе и десяти лет не хватит, чтобы подняться до уровня Сон Юхана. Разве только если ты не найдёшь себе спонсора. А, точно. Ты ведь говорил, что нацелен на директора Юна? — он осмотрел меня с головы до ног. — С такими-то данными?

Как ни странно, меня это совсем не разозлило. Возможно, причина была в его сухом тоне. Или в том, что это было вполне справедливое замечание.

— Я осознаю свои возможности, — спокойно ответил я.

— Да, похоже на то.

Он снова затянулся и выпустил облачко белого дыма.

— Кажется, ты действительно осознаёшь, в каком положении находишься. Шансы у тебя нулевые. Знаешь, я нахожу тебя довольно разумным и рассудительным человеком. Поэтому не кажется ли тебе самому забавным, что, будучи таким безнадёжным актером, ты собрался мстить?

Нет, не кажется. Зато кажется, что я никогда не смогу найти общий язык с этим типом. И не только из-за его вечных провокаций. Просто подсознательно я воспринимал эту пугающую разницу между его улыбающимся лицом и безразличным тоном, как предупреждение о потенциальной опасности. И даже сейчас он с лёгкостью вытащил то, что я скрывал внутри. Как всегда, сохраняя улыбку на лице.

— Знаешь, ты в самом деле…

«В самом деле» что? Я пристально уставился на него, и он взглянул на меня в ответ.

— Для тебя месть – лишь инструмент, но истинная цель совсем иная, не так ли?

Я не мог произнести ни слова. Моё лицо ничего не выражало, но, глядя на его жестокую усмешку, я понял: он заметил моё волнение. Удерживая меня взглядом, он прошептал:

— Да, определённо. Ты очень забавный.

***

Я облажался.

Только эта мысль крутилась у меня в голове с тех пор, как я вернулся с крыши. Как я умудрился связаться с этим ненормальным парнем? Чёрт возьми, просить у него сигарету было огромной ошибкой. Он из тех людей, которые видят других насквозь. Станешь такому врагом – и он превратит твою жизнь в ад.

«Если планируешь остаться в этой компании, готовься к тому, что мы будем часто пересекаться. И, как я уже говорил, я нахожу тебя довольно интересным, поэтому планирую всячески вмешиваться во всё, что ты делаешь. Так что хорошенько подумай, что ты сможешь дать мне в ответ».

Я даже не знаю, кто этот парень, а он уже ставит мне условия. Он был так любезен, что оставил свой номер телефона и дал неделю на размышления. По правде, мне хотелось просто проигнорировать его предложение, но то, как Мёншин лебезил перед ним, заставило меня передумать. И всё же, насколько большое влияние он имеет в компании?

— Тэмин-а? — кто-то потряс меня за плечо.

Обернувшись, я увидел менеджера и Хансу.

— Что с тобой? Ты вдруг пропал, а теперь вернулся и выглядишь как-то странно.

— Менеджер.

— Да?

— Артист из нашей компании, всё время улыбается, на вид лет тридцать… Хотя нет, забудьте. О чём вы там говорили?

Нет смысла узнавать его имя. В любом случае он не тот, кто мне нужен.

— А, я хотел спросить, будет ли у тебя время сделать фотографии для портфолио на следующей неделе. Стоило бы заняться этим сразу после собеседования, но я решил отложить до тех пор, пока твоя губа полностью не заживёт. Это будет твоя первая фотосессия, и, как сказал руководитель Пак, после неё они примут решение, как поступать с тобой дальше. Так что стоит отнестись к этому серьёзнее. Большую роль играет фотограф, но, к счастью, наша компания сотрудничает с одной известной студией. Ты только не нервничай, ха-ха!

Я и не нервничал.

— Кроме того, нужно будет дополнить твоё портфолио. Указать информацию об образовании и прошлой ра… боте… — менеджер запнулся обеспокоенно глянул на карман, в котором лежал мой нож. — Кхм, слушай, спрашиваю просто на всякий случай. Тэмин-а, ты ведь не занимался ничем противозаконным в прошлом?..

— Не волнуйтесь. Я не сидел в тюрьме.

— Ха-ха, правда?

— Но меня пару раз забирали в полицейский участок.

Их лица внезапно застыли. Искренне недоумевая, почему они так отреагировали, я поинтересовался:

— А вас двоих что, никогда в полицейский участок не приводили?

— ...

— …

Я продолжал непонимающе смотреть на них, ожидая ответ. Спустя какое-то время Хансу наконец-то открыл рот:

— Эм, а старшая школа… Вы же её закончили?

— Нет. Меня исключили на первом году обучения.

Брови менеджера Чоя дёрнулись.

— В таком случае, полагаю, ты работал не покладая рук, чтобы оплатить лечение своей больной матери, и поэтому тебя исключили из школы за пропуски…

— Я просто гонял на байке и вымогал деньги у людей.

Почему-то их лица побелели. «Может, проголодались?» – подумал я и раскрыл им свой единственный недостаток:

— В общем, я немного необразован. Особенно в английском.

Когда лица этих двоих побелели до такой степени, что я начал серьёзно беспокоиться, менеджер прошептал:

— …Что ж. С этого момента мы оставим всё, что касается тебя, на Бога и будем надеяться на лучшее.

***

К счастью, новые курьеры нашлись почти сразу, поэтому мне пришлось отработать всего лишь неделю. Отдав ключи от машины в последний день, я тихо ушёл, ни с кем не попрощавшись. С завтрашнего дня мне предстоит выходить на работу в другое место, но я всё ещё не до конца осознаю это. Тем не менее у меня нет сомнений: я сделаю всё возможное, чтобы отомстить. С тем же упорством, с каким пять лет трудился, чтобы вернуть долг, я теперь направлю все свои силы на месть. Поэтому я оставался спокоен, даже когда проблемы начались уже на самом начальном этапе – съёмке для портфолио.

На мой взгляд, это элементарно: просто нажми на кнопку, и всё готово. Так что, когда меня привезли в студию с высокими потолками, напоминающую склад, я немного растерялся. Приборы, название и назначение которых мне неизвестны, были разбросаны по всему помещению, а в центре висел только огромный белый фон. И хотя я ничего не смыслил в этом, кое-что стало ясно даже мне. Здесь не было людей – тех, кто должен управлять всеми этими приборами и устройствами.

— Нет, разве я не звонил вам вчера? Даже дважды уточнил, во сколько нам приехать!

Менеджер, обычно не проявляющий недовольства, громко ругался с единственной девушкой, оставшейся в студии. Та была явно растеряна и без конца повторяла, что является обычным работником на полставки и ничего не знает.

— Сегодня утром все собрали оборудование и отправились на фотосессию. Они сказали, что будут где-то в сельской местности и сами не знают, когда вернутся.

— Абсолютно все? Включая фотографа Пака? Вы уверены?

Девушка кивнула.

— Да, все. В том числе команда стилистов и визажистов. Меня вызвали ранним утром и сказали, что в течение следующих нескольких дней мне придётся приглядывать за пустой студией, — едва не плача, она оправдывалась перед менеджером и настойчиво пыталась дозвониться до начальства. Однако на другом конце никто не отвечал на её звонок.

Господин Чой тоже достал телефон, чтобы кому-то позвонить, но, услышав следующие слова девушки, замер.

— Мне самой ничего не известно. Только мельком услышала, что господину Сон Юхану срочно потребовалось провести фотосессию на открытом воздухе.

— Кому?

— Хм? Вы его не знаете? Сон Юхан, известный актёр. О, секунду, мне перезвонили… Алло, босс! Тут из «Dream» пришли. Говорят, договаривались о съёмке для портфолио… — сотрудница поспешила объяснить ситуацию, но, когда настала очередь слушать ответ собеседника, на её лице возникло замешательство. Затем она оглянулась на нас с менеджером.

Вероятно, договорив по телефону, она скажет, что никто не сможет прийти, и извинится. Однако, вопреки моим ожиданиям, извинения прозвучали от другого человека.

— Мне жаль, — господин Чой виновато опустил голову и прошептал. — Похоже, Мёншин вмешивается в твою работу из-за меня…

Я уже слышал, как Мёншин обсуждал это по телефону на крыше, поэтому ни капли не удивился. Мне хотелось успокоить менеджера и уверить, что это вовсе не проблема, но в итоге я промолчал. К тому же, за что тут извиняться? Всего лишь какая-то фотосессия.

— Но мы же можем сделать фотографии в другом месте?

— А… Ну, просто у компании контракт с этой студией. Поэтому, если мы хотим сниматься в другом месте, сначала нужно уведомить руководство и получить на это разрешение. Либо заплатить из своего кармана. Вот только сейчас у меня немного тяжело с деньгами…

— …

— Ничего страшного! Конечно, ты подписал контракт всего на месяц и должен отправить снимки как можно скорее… Но не переживай! В компании есть люди, которые умеют фотографировать, так что в крайнем случае мы точно кого-нибудь найдём…

«Кого-нибудь»? Не он ли говорил, насколько большую роль играет выбор фотографа?

— Тэмин-а, пойдём обратно. Я попрошу перенести фотосессию на послезавтра. Послезавтра ведь получится? — спросил менеджер у девушки, которая в это время уже завершила звонок.

Держа в руках расписание, она снова выглядела растерянной.

— Эм… На ближайший месяц у нас всё забито, поэтому мне сказали больше никого не записывать.

— Что? Ха, но тогда мы… — господин Чой повысил голос, но затем, будто понимая, что девушка ни в чём не виновата, постарался успокоиться. — Тогда запишите нас на ближайшую свободную дату. Мы можем приехать даже на рассвете, если потребуется…

Он произнёс последние слова почти шепотом, чтобы я не услышал. Прежде чем покинуть студию, менеджер ещё несколько раз попросил связаться с ним, как только у них появится время. Очевидно, он винил во всём себя. Мне хотелось его утешить и сказать, что это не так, однако я снова не нашёл подходящих слов.

— Ты, наверное, удивлён? Ха-ха, в нашей индустрии то и дело происходит неразбериха и всё идёт не по плану!

Из-за вымученной улыбки мышцы на его лице неестественно подрагивали. Казалось, что бы я сейчас ни сказал, он не станет меня слушать. Так что я просто кивнул и сел в его старенькую машину.

— Вот, я составил расписание на ближайшее время.

Листы, которые он мне протянул, были заполнены практикой: вокала, сценической речи, танцев… В донельзя забитом графике были окошки на два-три часа в день, выделенные красным. Менеджер указал на них пальцем и объяснил:

— Это занятия, которые оплачивает компания. Большинство людей уже имеют опыт, поэтому тебе может быть немного трудно поспевать за ними. Но не волнуйся, ты справишься.

Я не волновался, однако и в этот раз у меня не было возможности сказать об этом. Поскольку теперь у нас освободилось время, менеджер предложил сразу посетить одно из занятий и позвонил в компанию. Но этот разговор прошёл по такому же сценарию, как предыдущий.

— …Что? Что значит, вы не примите актёра, за которого я отвечаю? Компания его уже одобрила… Из-за того, что он неопытен?! Так поэтому ему и нужно учиться! Конечно! К тому же, это прописано в контракте… — господин Чой вдруг резко замолчал. В тот момент, когда мне уже начало казаться, что он перестал дышать, раздался его тихий шёпот. — Это из-за Сон Юхана, да? Этот сопляк… Алло? Алло!

Он тупо уставился на телефон, когда человек на другом конце положил трубку. Хотя я не совсем понимал, что произошло, одно было ясно: сегодня на занятия мне не попасть. Мой взгляд опустился на листок с недельным графиком. Он был расписан по минутам. И таких листов четыре. Должно быть, менеджер Чой тщательно продумывал, как я проведу этот месяц, пока действует мой временный контракт.

— Тэмин-а, мне так жаль. Это... — он продолжал говорить о чём-то, но в тот момент я ничего не слышал.

Я бессилен. Это было ясно с самого начала, и я думал, как найти решение. Но ведь на самом деле оно само нашлось. Просто я подсознательно исключал этот вариант, потому как тот, кто может мне помочь, кажется очень проблемным человеком. Сумасшедший. Он был прав. На что я могу рассчитывать с такими данными? Без каких-либо дальнейших размышлений я должен воспользоваться этой возможностью, какой бы безумной она ни была.

— Давай сначала вернемся в компанию и...

Я прервал менеджера, схватив его за руку. Удивлённый, он повернулся ко мне и спросил, в чём дело.

— Он будет разочарован.

— Разочарован? Кто?

— Сон Мёншин.

— О чём ты говоришь?

— Что вы обо мне думаете?

— А? Что?

— Я кажусь забавным?

— Не сказал бы. Но иногда ты кажешься настоящей занозой в заднице.

Я ухмыльнулся от неожиданно серьёзного ответа и, достав телефон, нашёл нужный мне контакт.

«Сумасшедший».

Спустя мгновение в трубке раздался знакомый голос:

[Алло?]

— Я дам тебе то, что ты хочешь, — равнодушно произнёс я, чувствуя на себе озадаченный взгляд. Ответа не последовало, поэтому я добавил. — Но сначала мне нужен аванс.

Через некоторое время раздался тихий смешок.

[И какая мне от тебя польза?]

Польза? Ну...

— Обещаю время от времени быть для тебя занозой в заднице. О, и возврата не будет.

***

Хлоп.

Я сел и откинулся на спинку сиденья. Из-за того, что вторая часть разговора произошла не в машине, а менеджер услышал только первую, на его лице смешались беспокойство и любопытство.

— Кто это был? Что, в конце концов, ты собрался ему дать? И зачем тебе аванс?

Наверное, это немного грубо, но мне пришлось задать другой вопрос, чтобы не отвечать ему.

— Как считаете, кто самый лучший?

— Лучший в чём?

— Лучший фотограф.

Он непонимающе уставился на меня, поэтому пришлось объяснить:

— Кое-кто согласился помочь мне.

— Кто?

И тут я вспомнил, что до сих пор не спросил его имя.

— Не знаю, — честно ответил я.

Менеджер нахмурился.

— Не знаешь? Не шути так…

— Я правда не знаю. Но в одном уверен точно: у него больше власти, чем у Мёншина.

— ...

— Так кого бы вы назвали лучшим в индустрии?

— Если говорить о фотографах, то господин Ли – самый лучший. Он немного эксцентричный, и снимает только тех, кто ему нравится, поэтому с ним трудно сработаться. В общем, весьма сложный человек… Нет, и всё-таки скажи, кого ты попросил о помощи? Чем он занимается? И откуда ты знаешь, что у него больше власти, чем у Мёншина?

На этот раз сменить тему не получится. Но проблема в том, что мне правда почти ничего не известно.

— Я видел, как Мёншин пресмыкался перед ним.

Для меня это о многом говорило. На крыше я стал свидетелем его унизительных заискиваний. Подобное зрелище мне уже ни раз доводилось наблюдать, и я знаю, о чём говорю. В любой группе всегда найдётся тот, кто инстинктивно распознаёт лидера и спешит к нему подмазаться. Он может раздражать, но, в сущности, ничего серьёзного из себя не представляет.

Проблема только в тех, кто жаждет занять позицию лидера, используя для этого грязные методы. Я видел, как из-за жадности и хитрости одного человека вся группа в итоге разваливалась. Это был тип людей, которые, хотя внешне не кажутся сильными, на самом деле гораздо более опасны и коварны. Безусловно, нельзя равнять всех под одну гребёнку. Однако существуют определённые категории.

И Мёншин как раз входил в эту. Не обладая качествами настоящего лидера, он тем не менее жаждет власти и потому прибегает к низким методам. Это отчётливо проявляется в его поступках. Так что, если он склоняется перед кем-то, значит, этот человек сильнее его. По-моему, всё было очевидно, но менеджер нахмурился и спросил:

— То есть ты попросил помощи у человека, чьего имени даже не знаешь, только из-за этого?

— Да.

— …

Он посмотрел на меня и тихо пробормотал:

— Вижу, ты живёшь по наитию.

А разве не все так живут? Я уже открыл рот, чтобы возразить, однако следующие слова менеджера Чоя заставили меня заткнуться:

— Что, если этот человек опасен? И после того, как поможет, начнёт требовать от тебя что-нибудь странное? — он сделал небольшую паузу и откровенно сказал. — Я категорически против спонсорства. Но поскольку ты поступаешь так ради мести, я готов закрыть на это глаза. И всё же связываться с каким-то подозрительным человеком…

— Менеджер. Думаете, будет лучше, если я просто потеряю месяц из-за Мёншина?

— …

— И неужели я выгляжу как тот, кем легко воспользоваться?

Он почти перестал дышать и замер. Через некоторое время господин Чой вздохнул и ответил:

— Нет.

— Тогда просто оставьте это на меня. А теперь поехали.

— Хорошо... — согласился он и завёл машину. Затем повернулся ко мне и уточнил. — А куда?

***

Эта студия напоминала ту, в которую мы приезжали утром. Непонятное оборудование было разбросано по помещению без окон, напоминающему склад, а яркие лампы на потолках направлены на центральный белый фон. Студия фотографа, который, по словам менеджера Чоя, являлся самым успешным на данный момент, оказалась не менее унылой, чем предыдущее место.

— У господина Ли на сегодня не запланировано никаких съёмок. И из «Dream» с нами не связывались.

Перед компьютером в студии суетился молодой человек, лихорадочно перелистывая заполненный записями блокнот. В этот момент менеджер бросил на меня быстрый взгляд. Его глаза отражали ту же самоуверенность, что и перед нашим приходом сюда.

«Этот человек ведь сказал, что поможет тебе, да?», — всю дорогу повторял он, пока я не устал кивать в ответ.

— У нас не назначена встреча, но нам нужно сфотографироваться. Вы знаете, где господин Ли? Если он придёт, то сразу же всё поймёт.

— Он на втором этаже. Но сказал не беспокоить его сегодня…

— Ах, да всё уже улажено, так что не переживайте и скорее позвоните ему, — продолжал настаивать господин Чой.

С выражением сомнения на лице молодой человек набрал номер. Прошло какое-то время. После нескольких безуспешных попыток из трубки послышался голос. Довольный менеджер посмотрел на меня и объяснил:

— Как ты можешь понять, чтобы иметь такую студию в столь юном возрасте, нужно быть очень способным фотографом. Однако господин Ли ужасно упрям, он никогда не работает с теми, кто ему не нравится. Я пару раз был на его съёмках, поэтому немного переживаю. Но раз человек, с которым ты говорил по телефону, сказал, что поможет, то наверняка мы сегодня проведём фотосессию.

Дальше он ещё долго расхваливал этого фотографа, а потом, закончив разговор, повернулся к молодому человеку. Тот с хмурым видом выдавил из себя:

— Он сказал, что сейчас спустится. Но... он очень зол.

— А? Зол? — удивлённо переспросил менеджер. Он посмотрел на моё невозмутимое лицо и нервно улыбнулся. — Наверное, с господином Ли ещё не успели связаться.

— А кто должен был с ним связаться?

— Ну, это… — господин Чой снова покосился на меня и прошептал тихим голосом, чтобы молодой человек не мог его услышать. — Кхм, не то чтобы я в тебе сомневался, но ты уверен?

— Конечно, уверен. Фотограф Ли точно согласится.

Мой решительный ответ его обнадёжил.

— Ха-ха. В таком случае он вот-вот позвонит фотографу Ли.

— Кто?

— …Тот влиятельный человек?

— С чего вы взяли?

Молодой человек в недоумении раскрыл рот, готовясь что-то сказать, когда со стороны лестницы вдруг послышались тяжелые шаги. Звук становился всё громче, пока не раздался хлопок открывшейся двери, а за ним последовал недовольный голос:

— Какого хрена?! Кого сюда принесло?!

В открытую дверь вошёл молодой мужчина лет тридцати, одетый только в нижнее бельё.

[1] Ли Бэквон – 200 вон на корейском.

Должен сказать, нет ничего интереснее, чем стоять в стороне и наблюдать, как люди разрывают друг друга на части. Однако спустя время даже это начинает надоедать.

— Я, кажется, предупреждал, чтобы сегодня меня не беспокоили! Тебе жить надоело?

— Босс, я не хотел вас беспокоить, но эти люди из «Dream»… Эм, ну скажите же что-нибудь! Вы ведь говорили, что с фотографом Ли уже договорились!

— О, верно! Наверное, они просто ещё не успели всё согласовать. Бросьте, фотограф Ли, вы же хорошо меня знаете. Думаете, я стану вам врать?

— Как бы хорошо я вас ни знал, это не имеет значения! Со мной никто не связывался. А тебя я просил, чтобы меня сегодня ни при каких обстоятельствах не дёргали!

— Я так и хотел! Но они уверяли, что у вас с ними договорённость… Менеджер Чой, вы меня обманули!

— Ах, ну я же сказал, что с вами свяжутся! Фотограф Ли, мы так давно знакомы, а вы всё равно сомневаетесь. Неужели совсем мне не доверяете?

— Не так уж давно мы и знакомы. И дело не в доверии, директор Чой, просто мне никто не звонил. А ты! Что мешало тебе разобраться со всем самостоятельно, а не звонить мне и заставлять спускаться сюда? Или ты так нарываешься на увольнение?

— Угх! Босс, ну почему вы со мной так поступаете? Менеджер Чой убедил меня, что с вами связались…

Казалось, этому не будет конца. Три человека стояли напротив друг друга, образуя треугольник, и продолжали повторять одни и те же слова. Я даже на секунду задумался: а может, это у них развлечение такое? Но, не найдя ответа, сделал несколько шагов вперёд, к белому освещённому фону. Затем остановился прямо в центре и медленно оглядел устройства вокруг.

Теперь мне придётся привыкать к подобным вещам. Как ни странно, я не чувствовал ни страха, ни тревоги. Возможно, потому что мне не была присуща робость, но я всё не мог понять: какой смысл нервничать перед неодушевлёнными предметами?

Рассматривая оборудование, я внезапно заметил, что вокруг стало тихо. И, обернувшись, увидел, что все трое смотрят на меня с разными эмоциями на лицах: любопытством, раздражением и обеспокоенностью. Молодой человек с раздражённым видом вышел вперёд и обратился ко мне:

— Туда нельзя заходить без раз…

Он жестом велел мне выйти, но я перебил его, не дав договорить:

— Говорят, вы фотографируете только тех, кого выбираете сами.

Фотограф, которому был адресован мой вопрос, с любопытством оглянулся на меня. Вскинув бровь, он ответил:

— Да.

— Тогда какая разница, связывались с вами или нет?

Он с минуту разглядывал меня, а затем склонил голову набок и выпалил:

— Сними-ка футболку.

Это была странная просьба, однако мне ничего не стоило её исполнить. Скрестив руки, я взялся за низ футболки и потянул её вверх. Когда моя голова вынырнула, а руки выскользнули из рукавов, я бросил футболку на пол и предстал перед ним с обнажённым торсом. Прохладный воздух коснулся моей кожи, но это меня не беспокоило. Я хорошо переносил холод.

А ещё совершенно не испытывал смущения. Ведь человек передо мной был обнажён даже больше, чем я. Может, он ходит в таком откровенном виде, чтобы модели чувствовали себя комфортнее? Пока я размышлял об этом, фотограф Ли внимательно изучал моё тело.

— Ты трудился разнорабочим? Твои мышцы не выглядят так, будто их накачали в спортзале, — спросил он.

На его догадки быстро ответил стоявший рядом менеджер:

— Ха-ха, ну что вы. Тэмин просто был курьером. Наверное, иногда приходилось таскать тяжёлые коробки, поэтому…

— Я был и разнорабочим.

Он резко обернулся на меня.

— Что? Но ты же работал курьером! А по ночам на складе, ведь так?

— Верно. В будние дни.

— …

— А выходные я проводил на стройке.

— Когда же ты тогда отдыхал?

— Никогда.

Я отвёл взгляд от застывшего менеджера и снова посмотрел на фотографа Ли. На мгновение показалось, что на его лице мелькнула улыбка, однако она быстро исчезла, и он равнодушно бросил:

— Ну, ты всё равно слишком заурядный.

Тут в разговор попытался вмешаться менеджер, но фотограф остановил его жестом руки.

— Красавчиком тебя точно не назвать. Таких как ты полным-полно. Даже если в жизни тебе говорили, что ты хорошенький, здесь это ничего не значит. Будем объективны, ты даже не середнячок. Может, тебе удастся продержаться в этой индустрии год, максимум – два, но большой популярности ты не снищешь.

В его голосе сквозила насмешка. Господин Чой, разгневанный этими словами, уже хотел возмутиться, но тут же был прерван моим вопросом:

— То есть вы не хотите меня снимать?

— Этого я не говорил, — он ухмыльнулся.

— В таком случае мы можем провести съёмку.

Моё уверенное заключение заставило его губы растянуться ещё шире. Фотограф Ли вдруг повернулся к менеджеру.

— И где вы его откопали? Чем больше на него смотрю, тем больше он мне нравится.

От такой похвалы лицо господина Чоя тут же смягчилось, и он улыбнулся.

— В самом деле? Тогда вам, должно быть, уже не терпится сделать пару снимков? Ну же, скорее приступайте!

— Непременно. Однако в свою очередь я попрошу вас об одолжении.

— Конечно, мы с удовольствием выполним любую вашу просьбу, но… Нет, только не это!

Не знаю, что менеджер имел в виду под «этим», но он явно запаниковал. Фотограф Ли хмуро пробормотал: «Тц, да не буду я к нему приставать».

— Тогда о каком одолжении вы говорите?

— Я хочу снять его для своего личного проекта.

Услышав это, менеджер облегчённо кивнул.

— Конечно, без проблем. А что за проект?

— «Обнажённая натура».

— Ха-ха, обнажённая... Что? — сохраняя натянутую улыбку на лице, он пронзил фотографа суровым взглядом. Тот вздрогнул и поспешил объясниться:

— Ах, директор Чой, ну позвольте мне сделать это. Я всегда мечтал запечатлеть подлинную красоту жизни, а не гору мышц, созданных в спортзале!

— Абсолютно точно нет!

— Хорошо, — игнорируя возражения менеджера, я повторил. — Я позволю вам снять меня. Обнажённым.

***

Получив разрешение на участие в его личном проекте, довольный господин Ли спешно надел брюки и побежал готовиться к съёмке для моего портфолио. Вскоре его секретарь привёл людей для создания образа и макияжа, а сам занялся проверкой оборудования. Обстановка постепенно становилась всё более оживлённой. Не знаю, всегда ли фотограф Ли организовывает съёмки так спонтанно, но прибывший персонал не выглядел удивлённым и без жалоб приступил к работе.

Тем временем меня отвели в небольшую комнату, где помогли переодеться, сделали лёгкий макияж и привели в порядок мои волосы. Менее чем через час всё было готово, теперь оставалось только сделать снимки. После того, как команда гримёров покинула комнату, менеджер Чой закрыл дверь и подошёл ко мне с серьёзным лицом.

— Тэмин-а, давай поговорим.

— Давайте, — согласился я.

Он сел напротив, и на меня сразу посыпались вопросы:

— О чём ты вообще думал? Ты понимаешь, что значит сниматься обнажённым?! Тебе придётся снять с себя всё. Абсолютно всё! Ты правда способен на это? Уверен? В будущем это может принести тебе серьёзные проблемы… Нет, конечно, учитывая, что это работа господина Ли, она будет принята очень хорошо, но твой имидж определённо пострадает. И тем не менее ты всё равно хочешь согласиться?

— Да.

— Неужели тебе вообще не страшно? Тэмин-а, ты не обязан это делать. Просто откажись и сделай только снимки для портфолио. В конце концов человек, с которым ты говорил по телефону, обещал помочь…

— …

— Он ведь обещал?

Я кивнул.

— Обещал помочь договориться о фотосессии с господином Ли, так?

— Нет.

— Ну вот. На нет и суда нет… Подожди, что?! Нет?!!

Деревянный стул резко отшатнулся и упал назад, когда он вскочил с места. Однако громкие крики менеджера заглушили его стук.

— В каком смысле? Ты сказал, что этот человек согласился помочь тебе! Разве не поэтому мы сюда приехали?!

— Да. Но я не говорил, что он поможет мне именно с этим.

— Когда я тебя спрашивал, ты отвечал, что уверен! Что фотограф Ли точно сделает твои фотографии!

— Я действительно был уверен. В вас, менеджер Чой.

Его лицо покраснело от замешательства.

— Что? Уверен во мне?..

— Вы сказали, что он снимает только тех, кого хочет. Я решил: увидев меня, он сам захочет устроить фотосессию.

Столкнувшись с его непонимающим взглядом, я пояснил:

— Вы же первым заметили меня и выбрали. Сказали, что во мне есть обаяние, способное притягивать людей. Вот я и предположил, что и фотограф Ли увидит во мне то же самое.

— То есть ты просто доверился моему... чутью на людей?

— Да.

— А если бы он отказался тебя снимать?

Мне показалось, что его голос слегка дрожал.

— Этого бы не случилось. Ведь вы сказали, что он лучший.

«А вы не можете ошибаться». Я не стал добавлять это, но, кажется, он всё понял. Наступило недолгое молчание. За это время с лица менеджера исчезло волнение.

— Но почему ты позволил мне оставаться в заблуждении? К тому же перед тем, как войти сюда, ты кому-то звонил. Я решил, что ты договаривался с человеком, который обещал тебе помочь. Разве не так?

— Я звонил в банк. Хотел проверить баланс.

— Просто так, без всякой причины?

— Нет. Вы упомянули, что за фотосессии в других студиях придётся платить из своего кармана. Вот я и решил на всякий случай посмотреть, сколько у меня на счету.

— …

— А причина, по которой я не стал развеивать ваше заблуждение, заключается в том, что мне понравилось наблюдать за вами в этот момент.

— В какой момент? Когда я был одурачен? — менеджер нахмурился, и тогда я покачал головой.

— Когда вы уверенно и настойчиво добивались своего. Раньше вы принижали себя и всё время склоняли голову. Но, даже когда фотограф Ли выбежал в одном нижнем белье и начал возмущаться, вы достойно держались и стояли на своём. Отличная работа.

Он пристально посмотрел на меня, поднял упавший стул и сел на место.

— …Я всю жизнь был таким, — тихо пробормотал менеджер — Уверенным в себе и требовательным. Но теперь я выгляжу трусом?

Он не дождался ответа и горько усмехнулся.

— Да. Принижаю себя и склоняю голову…

Тук-тук.

Раздался стук в дверь, и из-за неё послышался голос: «Всё готово к съёмке, выходите». Я встал, и менеджер, поднявшись следом за мной, уже своим обычным голосом спокойно произнёс:

— Спасибо.

Когда я быстро оглянулся, он улыбнулся мне.

— За то, что веришь в меня.

«Не за что. Просто пока мне больше не в кого верить», — подумал я, но решил оставить свои мысли при себе. Уже держась за дверную ручку, чтобы выйти, я вдруг услышал вопрос менеджера:

— Но о чём ты попросил того человека?

— Да так, ничего особенного.

Да. Ничего особенного.

***

[И какая мне от тебя польза?]

«Обещаю время от времени быть для тебя занозой в заднице. О, и возврата не будет».

[Забавно, но я откажусь.]

«Почему?»

[Ну, потому что я могу быть куда большей занозой в заднице, чем ты.]

«...»

[Если это всё, что ты способен мне предложить, – клади трубку. Не раздражай меня.]

Будь я одним из тех тревожных людей, кто беспокоится из-за малейшей перемены настроения собеседника, то незамедлительно бы положил трубку, услышав его строгий тон. Но, к счастью, я таким не был.

«Если раздражён, клади трубку сам».

В ответ прозвучал короткий смешок.

[Ну и?]

Ну и… На сей раз ему удалось заставить меня замешкаться. К этому моменту я уже должен был поймать его. Но как это сделать? У меня за душой ни гроша, а выдающимся талантом, способным сразить его наповал, я не обладаю. Тем не менее мне хватает наглости, чтобы продолжать стоять на своём.

«Просто вложись в меня. Ты не пожалеешь, когда я стану чертовски впечатляющим».

[Или ещё более раздражающим.]

Суровый, режущий голос был достаточно холодным, чтобы вызвать у меня мурашки. Осознав, что моя попытка завершилась неудачей, я мысленно выругался на себя, однако вскоре он смягчился:

[Ладно. Дам тебе аванс.]

Что?

[Но ты должен пробудить во мне интерес и повысить свою ценность. Если, конечно, не хочешь остаться таким же раздражающим и бесполезным, чтобы в конечном итоге быть съеденным.]

«...»

[Так что ты хочешь получить в качестве аванса?]

«Насколько большое влияние у тебя в этой компании?»

[Оно куда больше, чем ты думаешь.]

«В таком случае я хочу, чтобы одного из сотрудников привлекли к дисциплинарной ответственности».

[Кого?]

«Моего менеджера».

***

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Звук затвора камеры гулко отражался от потолка. Яркий свет слепил глаза. Все взгляды были обращены в мою сторону. Вокруг раздавались перешёптывания, слышался шум перемещаемого оборудования, а щелчки камеры не прекращались. Всё это смешивалось с голосом фотографа Ли, дающего мне указания.

— Опусти подбородок!

Щёлк.

— Немного наклонись и посмотри на меня!

Щёлк.

— Не так, с нежностью. Представь, что смотришь на своего любимого человека!

Щёлк.

У меня кружилась голова. Я словно оказался в центре водоворота и не мог сосредоточиться. Единственное, что мне оставалось, – это полностью сконцентрироваться на его голосе и просто следовать советам. Не было времени думать о том, как я выгляжу или какое у меня выражение лица. Позировать перед камерой оказалось куда сложнее, чем я ожидал.

Возможно, я так нервничал из-за того, что не мог справиться с бесконечными требованиями фотографа Ли, который не замолкал, даже когда нажимал на кнопку затвора камеры. Он всё повторял, что мне нужно расслабить плечи, но тело меня не слушалось и оставалось скованным. Лишь спустя какое-то время разум начал проясняться. И стоило мне осознать, насколько я сейчас нелепо выгляжу, как господин Ли прекратил делать снимки и спросил:

— А ты, похоже, редко бываешь перед камерой, — он взглянул на маленький экранчик. — Сидишь как бревно, лицо кирпичом.

— …

— Однако всё равно не отводишь взгляд. Никакого смущения или растерянности, — с этими словами он поднял голову и улыбнулся.

На самом деле я был очень смущён и растерян, но решил, что не стоит это озвучивать. Возможно, восприняв моё молчание как признак раздражения, фотограф усмехнулся и пожал плечами.

— А, да я просто удивлён. Редко бывает, чтобы кто-то так уверенно смотрел в камеру и не заботился о том, что происходит вокруг. Ты всегда такой бесстрашный?

Его глаза выражали взволнованность. Не знаю, возможно, мне показалось, однако он выглядел так, будто пытался угадать, как же я отвечу. Я уже неоднократно получал подобные взгляды – от новичков в нашей байкерской банде или малолеток, которые с восторгом наблюдали за тем, как я выбивал из людей деньги. Это были взгляды, в которых читалась уверенность, что каждое моё слово оправдает их ожидания.

Тогда я нарочно раскидывался пустыми и надменными фразами, чтобы не разочаровывать их. Но сказать, что сейчас я не нервничаю, было бы ложью. «Я не боюсь», «Как видите, вот такой я необычный человек», — хотелось ответить так. Но фотограф Ли не похож на человека, который будет разочарован, если скажу ему правду. Поэтому, вопреки всем сомнениям, ответ легко слетел с моих губ:

— Нет, — я медленно оглядел людей вокруг, высокие потолки, оборудование и добавил. — Мне сейчас очень страшно. Просто я хорошо умею это скрывать.

Кто-то мог бы сказать, что такой ответ связан с тем, что я изменился, но на самом деле это не так. Просто теперь я понимаю, что представляю из себя на самом деле, и веду себя соответственно. К счастью, господин Ли выглядел удовлетворённым. На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Воу. Думал, ты просто пытаешься произвести впечатление, но чем больше на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься.

Он шагнул ближе ко мне.

— Слушай, Ли Тэмин, — начал фотограф, теперь уже с явным интересом. — Я могу помочь тебе развить потенциал. Если для тебя не проблема быть с муж…

— Кхм! — менеджер громко кашлянул и положил руку на его плечо. — Я позабочусь о Тэмине, так что не беспокойтесь и просто делайте свою работу.

На это заявление господин Ли удивлённо нахмурился и ответил:

— Но я мог бы позаботиться о нём лучше…

— Я позабочусь о нём ещё, ещё лучше, чем вы, — возразил менеджер.

— А если я сделаю это в тысячу, нет, в миллион раз лучше?

— Очень сомневаюсь. Я точно справлюсь намно-о-ого лучше вас.

— Директор Чой, так считаете только вы. Потому что я уверен, что смогу позаботиться о нём намного-много-много лучше вас…

Эти двое точно лучшие в своём деле? Пока я косился на них, подозревая, что меня обманули, подошла девушка, чтобы поправить мне макияж. Она улыбнулась и вдруг заговорила:

— Похоже, ты очень понравился фотографу Ли. Он уже давно даже в шутку никому не предлагал свою «помощь».

«Давно» означает, что раньше он так делал. Растопырив пальцы, я начал считать, сколько раз эти двое уже повторили слово «лучше», препираясь друг с другом.

— Но почему он давно этого не делал? — спросил я как бы между делом.

Она тихо ответила:

— Один актёр разбил ему сердце. После этого фотограф Ли заявил, что теперь будет заводить только короткие интрижки. Хотя, конечно, даже так не избежать сложностей. Ох, если что, я тебе ничего не рассказывала.

Я понимающе кивнул, однако на этом мои вопросы не закончились. Что-то в отношениях между фотографом Ли и менеджером, которые до сих пор продолжали свой идиотский спор, не давало мне покоя.

— Актёр, который разбил ему сердце, как-то связан с моим менеджером?

Господин Чой слишком бурно отреагировал, а фотограф выглядел немного смущённым. С самого начала было заметно, что между ними есть какое-то напряжение.

Так и не получив ответ, я перевёл взгляд на девушку. Она с любопытством наблюдала за разворачивающимся конфликтом, который теперь превратился в попытку решить арифметическую задачу: они запутались в том, кто из них произнёс слово «лучше» больше раз.

— Эм, мне не стоило об этом говорить, но так как ты в этой индустрии, то в любом случае рано или поздно узнаешь… Думаю, ты и сам уже догадался, кто это.

Я не смог сдержать улыбку, которая невольно появилась на моих губах.

Гей-объект любви господина Ли и бывший актёр менеджера Чоя, который не одобряет спонсорские отношения. Не так много людей подходят под это описание. Я тяжело вздохнул. Сон Мёншин, из-за тебя моё имя слышится повсюду, куда бы я ни пошёл.

— Это Сон Юхан, да?

Ответа не последовало, но и без того было очевидно. Её удивленные глаза сказали всё за неё.

***

После двух часов съёмки осталось только отретушировать фотографии. Поскольку моя часть работы была завершена, я направился на парковку, а менеджер остался в студии, чтобы выбрать снимки. Возможно, из-за того, что я впервые занимался чем-то подобным, на меня накатила усталость. Шагая к машине, чтобы немного отдохнуть, я вдруг услышал, как кто-то зовёт меня сзади:

— Кхм-кхм, Ли Тэмин.

Я остановился у входа на парковку и, обернувшись, увидел господина Ли. Он стремительно приближался ко мне, нервно оглядываясь вокруг, словно опасался, что его кто-то преследует.

— Кхм, а куда ты идешь?

— На парковку.

— Зачем?

— Хочу немного отдохнуть в машине менеджера.

Его глаза загорелись.

— Ты устал? Отлично! Если тебе нужно отдохнуть, можешь подняться в мой офис на втором этаже! Кстати, там мы можем обсудить мой проект…

Он с воодушевлением указал вверх.

— Не стоит, — ответил я.

— …Почему? Это из-за твоего менеджера, Тэмин?

— Нет.

— Точно? Тогда, может… просто я тебе не нравлюсь? Или тебя совсем не привлекают мужчины?

Судя по едва заметным морщинкам у глаз, фотографу было около тридцати двух-трёх лет. Но разочарованное выражение на его лице придавало ему наивный, почти детский вид. Мне вдруг подумалось, что без такого таланта ему бы пришлось тяжело в этом мире. Нет, возможно, именно благодаря таланту он сохранил такой характер. Поэтому, даже пережив большие неудачи в личной жизни, всё равно пытается найти утешение в новой любви.

Наверное, это характерно для большинства людей. После разочарования или предательства, как это случилось с фотографом Ли или менеджером, они не выбирают месть. Именно благодаря этому Мёншин смог оказаться там, где он сейчас. Но не все в мире такие. И он не учёл это. Вероятно, Мёншин не думал, что кто-то действительно потратит время и усилия, чтобы отомстить ему. Как я.

— Нет. Дело не в том, что меня не привлекают мужчины. Просто я не заинтересован в таких интрижках. Лучше найдите кого-то другого, кто сможет помочь вам справиться с разбитым сердцем.

Честно говоря, услышав, что Мёншин бросил его, я подумал, что этим можно воспользоваться. Однако мне не хотелось втягивать в это того, кто не желает мести. Достаточно и того, что у меня есть менеджер. Да и вряд ли фотограф Ли мог бы оказаться мне полезен. Поэтому я специально отвечал максимально холодно и безразлично, чтобы это оказало нужный эффект. В результате лицо моего собеседника застыло, и только спустя какое-то время он открыл рот:

— В… Вау! Что же делать? Кажется, я начинаю влюбляться в тебя!

Мне это послышалось? Я нахмурился, но его взволнованный голос подтвердил мои сомнения:

— Всё в порядке. Ничего страшного, если я тебе не нравлюсь! Просто давай развлечёмся, а я сделаю для тебя что угодно. М?

И как я мог поставить его в один ряд с менеджером? Этот мужик просто идиот.

— Чего бы ты хотел? У меня много связей, так что найти для тебя несколько рекламных предложений не будет проблемой. А ещё я дружу с одним режиссёром, он может предложить тебе роль в своём фильме…

— Не нужно! — к счастью, более громкий голос прервал фотографа. Запыхавшийся менеджер подбежал и встал передо мной. — Достаточно! Я в состоянии продвигать своих актёров. Так что оставьте его в покое, господин Ли.

— Но я могу дать Тэмину то, чего он хочет!

— Что? Откуда вы знаете, чего он хочет? Тэмин-а, ты же не говорил ему, что хочешь отомстить Мёншину?

Нет, но теперь вы рассказали. Мне следовало понять, что у менеджера слишком длинный язык, ещё когда он решил рассказать незнакомому курьеру о том, что с трудом оплачивает учёбу своих детей. К несчастью, господин Ли стоял рядом и всё услышал.

— Месть? Ты пришёл в эту индустрию, чтобы отомстить? Но кто такой Мёншин?

Менеджер облегчённо вздохнул, однако мозг фотографа уже работал на полных оборотах.

— Вспомнил! Мёншин – это настоящее имя Сон Юхана!

— О-откуда вы знаете?

Теперь у господина Ли не осталось сомнений. Широко раскрыв глаза, он уставился на меня.

— Ого, ты правда собрался мстить Юхану? Здорово!

Вместо того чтобы ответить, я посмотрел на менеджера. Встретившись со мной взглядом, он вздрогнул и отступил на шаг. Затем поспешно схватил радостного фотографа за руку.

— Господин Ли, о чём вы? Я же просто пошутил. Ха-ха, какая месть…

Менеджер пытался исправить ситуацию, но было бесполезно: даже этот идиот-фотограф ему не поверил.

— Чушь, у директора Чоя на лице всё написано. Выходит, это правда. Ах, я хочу с вами! Я тоже хочу отомстить!

Внезапно у меня пропало желание мстить.

После ужина с менеджером я был вынужден слушать его извинения всю дорогу до компании.

— …Не волнуйся, ха-ха… Я позову фотографа Ли выпить и запудрю ему мозги. Сделаю так, что он решит, будто это всё было шуткой. Можешь даже не сомневаться.

Было похоже на то, что он пытался запудрить мозги мне, а не фотографу Ли. Я хотел попросить его остановиться, поскольку это уже начинало раздражать, как вдруг откуда-то послышалась слабая вибрация.

— Господин Ли очень плохо пьёт, поэтому, если я буду повторять снова и снова, что просто пошутил...

— Вам звонят.

Я указал на автомобильный держатель, в котором находился его телефон. Замолкнув, он посмотрел на экран, затем улыбнулся, прижал автомобиль к обочине и быстро надел наушник. Мне стало интересно, чей звонок мог так его обрадовать. Переведя взгляд на телефон, я увидел имя контакта. «Руководитель Пак». Ах, этот плакса. Пока я вспоминал человека, который проводил моё собеседование, голос менеджера, сидевшего рядом со мной, внезапно стал тревожным.

— …Да? Руководитель Пак, о чём вы… За что меня привлекают к дисциплинарной ответственности?.. Да… Да, это правда. Но я не закатывал скандал, мне просто было интересно, почему все запланированные занятия неожиданно отменились… — он повысил голос, затем бросил на меня быстрый взгляд и продолжил чуть тише. — Разве не компания виновата в том, что без предупреждения отменила занятия, на которые мы записывались? …Я понимаю. Но, руководитель Пак, вы выясняли, по какой причине это произошло? Нет, я не пытаюсь сменить тему. Мне просто интересно, почему я должен нести наказание за то, что высказал возражения касательно этого случая. И если мне не позволяется даже такое, то как я вообще могу выполнять обязанности менеджера?.. Да, да. ...Я понял.

Менеджер повесил трубку и какое-то время смотрел на свой телефон с напряжённым выражением лица, прежде чем снова открыть рот.

— Тэмин-а, не хочешь спросить, что случилось?

— Что случилось?

В этот момент он поднял глаза. Выражение его лица не изменилось, но обычно дружелюбный взгляд помрачнел. Было очевидно: он сейчас зол.

— Помнишь, я разговаривал по телефону насчёт отмены твоих занятий? Поступила жалоба, что я якобы угрожал сотруднику, и теперь компания собирается принять меры. В течение месяца мне не будут выплачивать зарплату.

Менеджер выдавил из себя слабую улыбку, однако глаза остались такими же мрачными. Решив не отмалчиваться, я медленно заговорил:

— Ну, ничего не поделать. Придётся отказаться от занятий.

— ...

— Всё нормально, можно обойтись и без них.

Улыбка окончательно сползла с его лица.

— Нет, не нормально. Это абсурд. Очевидно, что к этому приложил руку Мёншин…

Он резко замолчал и поджал губы. Затем опустил голову, будто обдумывая что-то.

— Да. Во всём виноват Мёншин. Но почему я должен быть наказан? Чёртов ублюдок!

Впервые услышав, как менеджер Чой выругался, я неосознанно улыбнулся.

— И что вы теперь будете делать?

— Сперва отправлюсь в компанию. Я добьюсь справедливости, даже если придётся перевернуть там всё с ног на голову. Надо было с самого начала так сделать.

Выругавшись себе под нос, он грубо завёл машину и выехал. Как только машина тронулась, я откинулся на спинку сиденья и обратился к нему:

— Вместо того чтобы устраивать переполох в офисе, может, стоит сначала позвонить?

— Позвонить? Кому? — спросил он, обернувшись.

— Для начала договоритесь о встрече с руководителем Паком.

***

Офис руководителя Пака находился наверху. Большинство кабинетов на этом этаже принадлежали высшему руководству компании, поэтому попасть сюда можно было только пройдя проверку у охраны. Но благодаря тому, что менеджер кричал на весь коридор и звал господина Пака, нас быстро пропустили.

Мы бесшумно прошли по мягкому ковровому покрытию и оказались перед дверью одного из кабинетов, расположенного недалеко от входа. Руководитель Пак, сидевший в небольшой переговорной, встретил нас суровым взглядом. Зная, по какому поводу мы пожаловали, мужчина постарался принять максимально строгий вид, однако я уже знал, что он плакса, так что это не произвело на меня никакого впечатления.

— Менеджер Чой настойчиво требовал встречи, поэтому я согласился. Но предупреждаю: со мной бессмысленно разговаривать, — решительно начал он. — Я связался с сотрудником, с которым вы говорили утром. Он подтвердил, что ваши жалобы были не безосновательны. Очевидно, вы не виноваты, но…

— Вы ведь знаете, кто это подстроил.

Когда менеджер прервал его, руководитель Пак растерянно закрыл рот.

— Юхан. Это был Сон Юхан, да?

— Кхм, ну, об этом я не знаю. Но не стоит разбрасываться обвинениями, если у вас нет доказательств.

— Ха-ха, я с удовольствием их предоставлю.

С этими словами он достал свой телефон и отправил кому-то сообщение. Через некоторое время раздался звонок. Менеджер указал на звонящий телефон Паку, принял вызов и, включив громкую связь, с улыбкой сказал:

— Слушаю внимательно. Алло? Мёншин, это ты?

[И что ты хотел этим сказать? Что значит «спасибо, это всё благодаря тебе»?]

Раздраженный голос Мёншина донёсся из динамика телефона. На это менеджер лишь улыбнулся. Ему больше не нужно унижаться перед ним, как прежде.

— Ах, и спасибо, что беспокоишься о моём подопечном. Всё благодаря тебе. Из-за того, что ты забрал всех студийных фотографов из компании, фотограф Ли из студии XX сделал нам снимки.

Мёншин недоверчиво переспросил: «Фотограф Ли?», и улыбка менеджера стала ещё шире.

— Да, именно он. Ха-ха, а ещё по твоей милости его не допустили к занятиям для новичков. Я подал жалобу, и руководитель Пак выделил ему личного преподавателя! Всё благодаря твоим стараниям. Правда, большое тебе спасибо! Это преподаватель из престижной актёрской академии…

Ту-у, ту-у, ту-у.

Из динамика послышались гудки – Мёншин повесил трубку. Менеджер убрал телефон и взглянул на руководителя Пака.

— Я же правильно понимаю, что в следующий раз все жалобы будут проходить через вас?

Пак нервно вытер пот со лба.

— Менеджер Чой, я признаю, что обвинение в ваш адрес было несправедливым. Но зачем врать о том, что фотограф Ли сделал вам снимки? Вашу ложь ведь легко могут разоблачить…

— Это правда.

— Простите?

— Я только что привёз Тэмина из его студии, — самодовольным тоном ответил он.

Это был уже не тот человек, который бегал с кучей напитков в руках, обливаясь потом. Теперь он расправил плечи и уверенно смотрел собеседнику прямо в глаза. Руководитель Пак, должно быть, тоже удивился. Он моргнул и прочистил горло.

— Кхм, но что, если мне не позвонят?

— Позвонят.

— ...

— Так что, когда позвонят, пожалуйста, обеспечьте Тэмину доступ к занятиям в соответствии с контрактом. И плевать, если мне не выплатят зарплату.

Руководитель Пак молча выслушал его и кивнул.

— Хорошо, так и поступим. Я всё проконтролирую.

— Благодарю, господин Пак. Ах да, Тэмин сказал, что у него есть к вам один вопрос, — вспомнив о моей просьбе, добавил менеджер.

Пак настороженно посмотрел на меня. Должно быть, воспоминания о том, как я размахивал ножом перед ним, всё ещё свежи.

— Кхм, о чём ты хочешь спросить?

— Пожалуйста, скажите, кто это был.

— Что?..

— Тот, кто приказал наказать моего менеджера.

Было несколько причин, по которым я попросил Сумасшедшего сделать выговор менеджеру. Но основная заключалась в том, что я хотел узнать, кто он такой. Конечно, спросить его напрямую было бы проще, но перед этим мне требовалось получить подтверждение: действительно ли он такой влиятельный, как говорил, и сможет ли сделать то, о чём я его попрошу. И вот, мне наконец-то представилась такая возможность. Однако реакция руководителя Пака оказалась немного неожиданной.

— Э?

Он только удивленно расширил глаза, поэтому я продолжил:

— Честно говоря, это очень странно. Разве можно делать выговор за телефонный разговор? Ощущение, будто кто-то пытается его подставить.

Так и есть, ведь это я.

— Ах, н-ну…

Наблюдая за тем, как руководитель Пак растерянно открывал рот и выдавал бессмысленные звуки, я задумчиво прищурился. Почему он так занервничал? Это ведь простой вопрос.

— Неужели человек, который за этим стоит, – знаменитость?

В этот момент менеджер, стоящий рядом со мной, взволнованно закричал:

— Знаменитость? Это Сон Юхан?! Вот же паршивец…

— Ах, нет. Не Сон Юхан. И даже не знаменитость, — он отрицательно покачал головой.

На этот раз настала моя очередь удивляться. Что? Не знаменитость? Но тогда как он это провернул? Я нахмурился и попросил руководителя Пака подтвердить это ещё раз:

— Действительно не знаменитость?

Мужчина кивнул.

— Тогда почему вы так удивились? — не выдержав, спросил я.

Он тяжело сглотнул и ответил:

— Просто не ожидал, что ты действительно спросишь об этом.

Действительно спрошу?

— На самом деле, мне дали поручение.

— Что за… поручение?

— Если кто-то спросит меня о причине выговора менеджера Чоя, я должен ответить так, — он неловко посмотрел на меня и с трудом произнёс. — «Не лезь не в своё дело, Двести Вон, придурок». ...Вот.

Я с трудом сдержал ругательства и отвернулся. Да, признаю, он и впрямь гораздо большая заноза в заднице, чем я.

Менеджер и руководитель Пак задавались вопросом, что значит двести вон, поэтому мне потребовалось какое-то время, чтобы сменить тему и покинуть их. Отказавшись от предложения господина Чоя подвести меня, я направился к остановке и, сев в автобус, поехал в противоположном от моего дома направлении. Причина была проста: в тот же миг, как я вышел из здания компании, мне пришло сообщение. В нём был адрес и какие-то английские слова. А в самом конце короткое примечание:

<Приходи сюда сейчас же>.

Отправитель – Сумасшедший.

***

Яркие вывески ночных заведений, освещающие развлекательный район, слепили глаза. В то время как в других местах люди уже возвращались домой после трудового дня, здесь всё только начиналось. Толпы, заполнившие улицы, двигались, задевая друг друга плечами, уличные торговцы выстроились в длинные ряды, а машины медленно продвигались по узким дорогам. Смех, болтовня и возбуждённые голоса смешивались с поп-хитами, доносящимися из баров.

Все словно были загипнотизированы и поглощены атмосферой. Но это не имело ко мне никакого отношения. Музыка, шум и неоновый свет больше меня не впечатляли. Разумеется, я всё ещё помню, как было здорово веселиться, пить и проводить время в компании людей. Возможно, просто зачерствел за годы воздержания. Казалось, часть меня, которая могла наслаждаться жизнью, была вырезана ножом. С того самого момента пять лет назад.

И потому, сколько бы времени ни прошло, я не мог вернуться к прежнему себе. Точно так же, как не мог вернуться в тот день пять лет назад. Обратного пути уже нет.

Я остановился и взглянул на табличку, висевшую у входа. Название было на английском языке. Такое же, как и то, которое он отправил мне в СМС. Я шагнул к двери, но охранник в чёрном костюме и с гарнитурой в ушах остановил меня.

— Вам сюда нельзя.

Я посмотрел на вывеску, ещё раз проверил название и, проигнорировав его, двинулся дальше. Однако он продолжал настаивать:

— Это членский клуб. Если вы не являетесь участником, то не можете войти.

— А если я им являюсь?

Охранник поколебался, а затем немного отступил назад.

— Значит, вы член клуба? — настороженно спросил он, по всей видимости решив, что я не вписываюсь в подобное место.

— Нет, — глядя на его искаженное лицо, я решил внести ясность. — Но человек, который ждёт меня внизу, вероятно, да.

Я указал вниз, на лестницу. Охранник тут же извинился и обратился к кому-то через свою гарнитуру. Пока я стоял, злясь на Сумасшедшего, который заставил меня прийти сюда, мужчина в костюме неожиданно спросил:

— Как зовут вашего спутника?

Вот ведь…

— Могу я узнать его имя?

— ...

— Вы должны назвать мне его имя, чтобы я проверил...

— Посмотрите, есть ли там кто-то, похожий на психа.

— Что? — он нахмурился. И, кажется, был готов вышвырнуть меня отсюда, если я продолжу в том же духе. Поэтому я решил отступить. Достаточно. Я и так сделал всё, что мог. Если что, это будет моим оправданием. Уже развернувшись, чтобы уйти, я вдруг услышал, как кто-то бежит вверх по лестнице и зовёт меня по имени:

— Господин Ли Тэмин?

Поскольку это всё равно не моё настоящее имя, я на мгновение задумался, не сказать ли «нет» и просто уйти. Однако после следующего вопроса стало ясно, что мне уже не отвертеться.

— Ах, точно. Ли Тэмин – это просто сценический псевдоним. Настоящее имя – Ли Бэквон. Если это вы, то, пожалуйста…

Я обернулся. Охранник, удивлённый моим «настоящим именем», покраснел и с трудом сдерживал смех.

***

Менеджер этого заведения, который был уверен, что моё настоящее имя – Ли Бэквон, повёл меня за собой вниз, на цокольный этаж. Бар с длинным английским названием оказался неожиданно тихим и скорее напоминал дорогой ресторан. Внутри звучала классическая музыка, с потолка свисали массивные люстры, а в небольшом зале повсюду были развешаны картины. Из центра расходились три узких коридора, каждый из которых поворачивал в разные стороны, создавая ощущение лабиринта.

— Сюда, — мужчина тихо позвал меня и повёл в крайний левый проход. — Новичкам здесь легко заблудиться. Поэтому, пожалуйста, следуйте за мной.

Он не преувеличивал. Странный проход пересекался с другими коридорами и снова разветвлялся, так что без менеджера я действительно мог заблудиться. Единственным ориентиром здесь служили двери по обе стороны коридора. Все они были выполнены в разных стилях. Мужчина остановился перед одной из них.

— Не могли бы вы подождать здесь немного? — спросил он, заведя меня в небольшую комнату.

— Как долго?

Он уже собирался закрыть дверь, но остановился и с улыбкой ответил:

— Не больше тридцати минут.

Щёлк.

Я оглядел тихую комнату, сел на край длинного дивана и проверил время. 21:29. «Скорее бы», – пробормотал я, и тут дверь снова открылась.

— Здравствуйте.

Поприветствовав меня, внутрь вошла девушка. Лёгкий макияж подчёркивал её безупречную кожу, а лицо выглядело так, словно она сошла с картины. Собранные волосы открывали вид на изящную шею, которая казалось особенно бледной на фоне бордового платья. Если бы такая девушка прошла мимо где-нибудь на улице, невозможно было бы не обернуться ей вслед. В руках она держала поднос с бокалами и бутылку крепкого алкоголя.

Однако, очевидно, это не простая официантка, подающая напитки. Вопрос лишь в том, почему девушка, которая явно была хостес, вошла именно в эту комнату. Я не впервые в подобных местах, поэтому знаю, что спиртное и женщины не будут предлагаться просто так, если ты не постоянный клиент. Испытывая сомнение, я наблюдал за тем, как она осторожно садится рядом со мной. Она заметила мой взгляд и, улыбнувшись, придвинулась немного ближе.

— Позвольте составить вам компанию, пока вы ждёте.

— В этом нет необходимости.

— Ах, вы не любите, когда вас беспокоят? Тогда я...

— Мне ничего не нужно, — холодно бросил я.

На её красивом лице отразилось замешательство, но у меня не было выбора. По опыту я знал: даже если клиент отказывается, они не могут просто уйти. И так как простого «нет» будет недостаточно, нужно говорить прямо, даже если это прозвучит грубо.

— Забери это и уходи, — сказал я и указал на поднос в её руках.

Девушка на мгновение задержала дыхание, а затем неохотно изобразила улыбку.

— Я не в вашем вкусе? Или, может, вы хотите выпить что-то другое?

Она быстро вернулась к прежнему лёгкому тону. Не только прекрасна, но и обладает железным терпением. Похоже, меня не обманули – это членский клуб, причём явно очень дорогой. Наверное, стоимость одной только этой бутылки сопоставима с моей полугодовой зарплатой.

— Если есть предпочтения по напиткам – только скажите. Насчёт денег можете не беспокоиться – мне велели позаботиться о том, чтобы ваше ожидание было как можно более приятным.

Мягкий голос звучал как щебетание птицы. Предложение бесплатно насладиться дорогим алкоголем звучало заманчиво, но…

— Я не пью. Так что забирай это и уходи.

После второго отказа девушка наконец встала. Однако бутылку всё равно оставила на столе.

— Похоже, я вам не понравилась. Позову кого-нибудь другого.

Не успел я возразить, как она вышла. И спустя некоторое время появился другой человек. На этот раз парень. Настолько привлекательный, что легко мог бы стать звездой. Он вошёл в комнату и, заметив меня, улыбнулся.

— Вау, какой милый...

— Убирайся.

Почему-то у меня возникло неприятное ощущение, что сегодня эти слова ещё не раз будут слетать с моих губ.

***

21:59.

Как только стрелка часов достигла ровно десяти, я немедленно встал со своего места. За последние полчаса в комнату поочерёдно заходили женщины и мужчины, а я снова и снова прогонял их. Решив, что с меня хватит, я поспешил к двери, чтобы убраться отсюда. Однако не успел прикоснуться к ручке, как кто-то потянул её.

— Извините, что заставил ждать. Я пришёл вас проводить.

Увидев лицо менеджера, который привёл меня сюда, мне очень захотелось выругаться. Ещё бы чуть-чуть, ещё бы один шаг – и я бы ушёл. С трудом подавив досаду, я потащился вместе с ним по лабиринту коридоров. Поворот направо, затем налево и снова направо.

Мы шли достаточно долго, но мне совсем не было скучно. То, как одна дверь сменялась другой, меня немного восхищало. Кажется, я видел подобную сцену в какой-то сказке. Лабиринт коридоров с разными дверями. Девушка, которая то увеличивается до гигантских размеров, то уменьшается, и появившийся из ниоткуда кролик…

— Пройдёте внутрь?

Подняв глаза, я увидел, что он открыл железную дверь в конце коридора и указал внутрь. Ах, вспомнил. В сказке девушка вошла не в ту дверь и попала в беду. Так она и оказалась в Стране чудес. Почему-то мне казалось, что если я войду туда, то тоже окажусь в каком-то причудливом мире.

— Господин Ли Бэквон? — работник, которому было за сорок, вошёл первым и любезно объяснил. — Мы почти на месте, господин Ли Бэквон.

— …

— Господин Ли Бэквон, есть ли что-то, что доставляет вам неудобства?

— Нет, — коротко ответил я и пристально посмотрел на него, чтобы ещё раз убедиться. Ну нет, он явно делал это не специально. Тем не менее я задержал на нём настороженный взгляд, после чего вошёл следом.

Это был другой мир. Словно перенесясь из сказки в реальность, после роскошного, богато украшенного коридора мы оказались в каком-то складе, где по обе стороны были навалены груды вещей. Пройдя через это помещение, мужчина открыл незаметную дверь, которая сливалась со стенами.

Затем появился ещё один коридор, но он отличался от предыдущих: никаких декораций, никакой музыки – обычный проход, напоминающий те, которые обычно используют сотрудники. Мужчина пересёк его, подошёл к ближайшей двери, постучал и обернулся ко мне.

— Он ожидает вас внутри.

Затем он осторожно приоткрыл дверь и отступил в сторону. Прежде чем войти, я ещё раз огляделся вокруг. Если он ждёт меня здесь, а не в той красочной Стране чудес, то явно не является обычным гостем. В таком случае может ли он быть владельцем этого места?

— Кто этот человек? — попытался выяснить я.

Сотрудник слегка улыбнулся и ответил:

— Он тот, кто ждёт вас, господин Ли Бэквон.

Я в который раз пожалел, что в день, когда мы впервые встретились, у меня в кармане оказались эти двести вон.

Честно говоря, если бы он дрессировал в этой комнате зверя с кнутом, меня бы это даже не удивило. Поэтому, оказавшись в захламлённом помещении, напоминающем рабочий кабинет, я спокойно огляделся. Внутренняя отделка стен и тёмно-красный ковёр выглядели роскошно, но картину портила простая офисная мебель и диван, не вписывающиеся в интерьер. Сама комната была явно слишком большой для одного человека, однако каждая доступная поверхность, начиная от столов и шкафов, и заканчивая полом, была завалена стопками книг и толстыми папками.

Я закрыл дверь и остановился, когда взглянул на Сумасшедшего, сидящего за большим письменным столом. Он был в очках, а его глаза метались туда-сюда между двумя экранами и беспорядочно раскиданными на столе бумагами. Непроницаемое лицо за тонкой оправой, казалось, принадлежало совершенно другому человеку.

— Присаживайся.

Услышав его приказ, я не мог не нахмуриться. Куда мне присаживаться, если единственный в комнате диван завален кипами бумаг и каким-то хламом? Я взглянул на хозяина кабинета, который был поглощён работой и совершенно не обращал на меня внимания, а затем на диван и, грубо отодвинув бумаги в сторону, сел.

Для меня всё происходящее оказалось немного неожиданным. Я думал, что он будет развлекаться, медленно потягивая алкоголь, и раздражать меня. В худшем случае готовился к тому, что снова получу пару ударов в лицо. Но в конце концов… Это что ещё за напряжённая рабочая атмосфера? Покосившись на стопку документов, половина из которых была на английском языке, я поинтересовался:

— Кто ты такой?

Исходя из разговора с руководителем Паком было очевидно, что он не один из артистов компании.

На вопрос, который мне следовало задать ещё в нашу первую встречу, он ответил, даже не поднимая головы:

— Акционер.

Я не сразу понял значение слова, вылетевшего из его рта, поскольку ожидал, что этот парень не станет так просто отвечать мне и снова отшутится. К счастью, он быстро пояснил:

— Если точнее – один из основных акционеров.

Но где? Хотя можно не уточнять. Вероятно, в «Dream». Однако мне не совсем ясно, на какой позиции в компании находятся акционеры. Просто владея определённым количеством акций, он имеет достаточную власть, чтобы заставлять актёров склонять головы перед ним и делать сотрудникам выговоры… Если подумать, в нашу первую встречу на крыше он решил, что я подошёл попросить сигарету, чтобы соблазнить его. Но неужели акционеры обладают таким влиянием? Я немного сомневался, но всё же допускал, что это может быть правдой, поэтому перешёл к следующему вопросу:

— Как тебя зовут?

На этих словах он впервые поднял голову. После чего снял очки и молча уставился на меня. На его лице снова возникла эта неповторимая улыбка.

— Если хочешь узнать чьё-то имя, то следует для начала представиться самому. Или тебя устраивает Ли Бэквон?

— ...Ли Юхан.

Я ожидал, что он удивится, поскольку моё имя было похоже на псевдоним Мёншина, однако это не вызвало у него какой-то особой реакции. Сумасшедший надел свои очки и представился:

— Джей.

Что? Неосознанно нахмурившись, я уставился на него. Между тем его внимание снова переключилось на монитор. Но разве Джей – это не английское имя? Он ведь не сказал, что его фамилия «Дже», а имя «И»? Теперь я чувствовал себя опустошённым. Мне казалось, если выяснить его имя, то получится узнать о нём больше. Но теперь я только сильнее запутался.

Я отвернулся от него и откинулся на спинку дивана. Затем мой лениво блуждающий взгляд остановился на телевизоре, установленном на противоположной стене. Он явно выбивался из этой офисной обстановки. Хмуро вперившись в чёрный экран, я начал считать про себя. Когда отсчёт дошёл до девяти и я уже решил встать, что-то маленькое вдруг упало передо мной на стол. Это была USB-флэшка.

— Включи и посмотри, — приказал он и снова вернулся к своей работе.

По какой-то причине у меня возникло ощущение, что мне не стоит его беспокоить, поэтому я без лишних слов включил телевизор. Но что же удержало меня от того, чтобы сразу развернуться и уйти? Простое любопытство. Кабинет, скрытый в самой отдалённой части этого роскошного заведения, лицо за оправой очков, лишённое улыбки, когда он погружён в работу, и даже его имя – всё это оказалось для меня неожиданностью. Я вставил флэшку в разъём на телевизоре, и в следующий момент на экране появилась заставка.

***

Пять короткометражных фильмов продолжительностью около двадцати пяти минут каждый. Когда последний фильм подошёл к концу и появились финальные титры, за моей спиной вдруг прозвучал вопрос:

— Как тебе?

Я, полностью сосредоточенный на экране, вздрогнул от неожиданности и обернулся на голос. Не знаю, когда Сумасшедший умудрился так тихо подобраться, однако он стоял, прислонившись к стене позади меня и скрестив руки. Разгневавшись на себя за то, что не заметил его приближения, я грубо переспросил:

— Что именно?

— Фильмы.

Как человек, который ничего не смыслит в кино, я не понимал, что именно он хочет от меня услышать. И Сумасшедший, уловив мою озадаченность, изменил вопрос:

— Какой из них тебе понравился больше всего?

Я задумался. Честно говоря, они все оказались скучными. В них не было ничего увлекательного или интересного – обычные моменты из повседневной жизни, запечатлённые объективом камеры. А некоторые и вовсе показались бессмысленными. И тем не менее кое-что мне запомнилось.

— Первый и четвёртый.

В ответ он медленно приподнял один уголок губ. Его улыбка выглядела искренней, без тени насмешки, что, разумеется, только сильнее раздражало меня.

— Удивительно. Как ты узнал?

Что?

Я вопросительно посмотрел на него, и тогда он объяснил:

— Оба этих фильма снял один режиссёр.

И что? Я потратил два часа на просмотр скучных короткометражек, чтобы угадать, какие из них снял один режиссёр? Недоумевая, какого чёрта вообще здесь делаю, я начал подниматься с места, как снова раздался его расслабленный голос:

— Видишь ли, я должен выбрать фильм, в который можно вложить деньги. Начинающий режиссёр – это, конечно, большой риск, но, если сделать правильный выбор, отдача от инвестиций будет очень высокой. Нужно также учесть вкусы простых обывателей, вроде тебя.

Он лениво потёр шею одной рукой.

— Это часть моей работы – выбирать фильмы для инвестирования, собирать деньги и получать прибыль.

— …

— Ещё вопросы?

Я подозрительно уставился на него, не понимая, почему он так любезно мне всё объясняет. Что ж, если он в таком хорошем расположении духа, то почему бы не воспользоваться этим.

— Это заведение принадлежит тебе?

— Нет.

Тогда как он может использовать этот кабинет, не являясь владельцем? Словно прочитав этот вопрос на моём лице, он вновь улыбнулся.

— Но я владею его долей.

Этот парень вкладывает свои деньги то туда, то сюда...

— Кроме того, это место очень полезно. Ещё какие-нибудь вопросы?

— Зачем ты привёл меня сюда? Явно ведь не для того, чтобы кино смотреть?

— Почему нет? Как ещё я могу использовать такого бесполезного человека?

— ...

— Хотя ты прав, есть и другая причина.

— Какая?

— А чего ты ожидал?

Он убрал руку с шеи и поднял голову. Прищуренные в улыбке глаза встретились с моими, но в них не было и намёка на искренность. Потому я и не мог принять его слова за шутку.

— Неужто вообразил, что я внезапно наброшусь на тебя? Вставлю член внутрь и начну вбиваться?

Проклятый ублюдок, что он, блять, несёт?

Я признаю, что этот парень сильнее меня, но мне слишком сложно сдерживать свою злость. Поэтому, вместо того чтобы пропустить его слова мимо ушей, я поддался на провокацию.

— Верно, как ты догадался? Я именно это и представлял, — мои губы растянулись в улыбке. — То, как вхожу в тебя и трахаю.

Я опустил глаза и демонстративно осмотрел его тело снизу вверх. Чёрные брюки, подчёркивающие его ноги, такого же цвета ремень и аккуратно заправленная рубашка, обтягивающая плоский живот. Затем мой взгляд медленно поднялся по тонкой ткани, которая скрывала его крепкую грудь, и наконец встретился с чёрными глазами.

Он широко улыбался, но в глазах был лёд. По моей спине вдруг пробежал холодок. Сожаление овладело мной, но я быстро его подавил. Такова моя сущность – столкнувшись с тем, кто сильнее меня, я всегда хочу бросить ему вызов, даже если сердце замирает от страха.

— Что ж, так и быть. Думаю, я могу потерпеть один разок и вставить тебе.

Я намеренно произнёс это с равнодушным видом, дабы показать, что нисколько не растерян. В моих словах не было сарказма, но я знал: они спровоцируют его. Поэтому старался не давать заднюю и не разрывать зрительный контакт. Вскоре в его глазах загорелся странный огонёк, и он ответил:

— Всего один раз? Как грустно. Хотя, если подумать, для меня так даже лучше.

Что? Я невольно нахмурил брови. Между тем Сумасшедший наклонил голову в сторону и улыбнулся, словно находя в данной ситуации что-то забавное.

— Полагаю, в таком случае будет правильнее, если верхнюю позицию займёшь не ты, которому придётся пересиливать себя, чтобы разок меня трахнуть, а я, действительно желающий этого. Ты так не считаешь?

— Не смеши меня.

— Почему? Это же справедливо. Тот, кто хочет сделать это, должен быть сверху, — стерев с лица улыбку, он невыразительно добавил. — Уверен, мне не наскучит, даже если я трахну тебя несколько тысяч раз.

Я молча буравил его взглядом, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Нельзя позволять эмоциям взять вверх, ведь иначе я проиграю. По правде, это всё немного непривычно. За последние пять лет ещё никому не удавалось настолько вывести меня из себя. Так что меня удивляло, как я, способный сдерживать гнев после того, как узнал о поступке Мёншина, сейчас реагирую на каждое слово этого ненормального.

— Только ты так считаешь.

— Но я учёл твоё мнение. Ты сказал, что сможешь вытерпеть это только один раз. Так что тебе стоит быть благодарным за то, что я готов возложить всю работу на себя.

Что за абсурдный аргумент? С недоумением наблюдая за тем, как он несёт чушь, я вспомнил, что этот же человек пытался содрать с меня двести миллионов за один окурок. Да, точно. Я забыл, что имею дело с психом.

— Тогда учти ещё кое-что. У меня нет ни малейшего желания быть трахнутым тобой.

— Почему?

— Да потому, что я изначально не планировал связываться с тобой. К тому же... — выдержав небольшую паузу, я назвал самую важную причину. — Я всегда был сверху.

После моих слов его взгляд оживился, и он выпрямился.

— Как интересно. Всегда, значит? — пробормотал Сумасшедший и довольно усмехнулся. — То есть, хочешь сказать, что в тебя ещё никто ни разу не проникал?

Я почувствовал себя странно оскорблённым его недоверием, но понимал, что мне нужно дать чёткий ответ, дабы сохранить свою самооценку. Поэтому кивнул и открыл рот.

— Естественно. Никто, ни ра…

И прежде чем я успел договорить, кое-что пришло мне на ум. Точно цветной кадр посреди чёрно-белого фильма, в голове внезапно мелькнула яркая, отчётливая сцена. Это было воспоминание о том, как я сидел на чьём-то теле в тускло освещённом мотеле пять лет назад.

Кажется, в то время я ещё раздавал листовки. Не снимая костюм маскота, я отправился в мотель с незнакомым парнем. Это был первый раз в моей жизни, когда я уступил инициативу, но единственное, что сохранилось в моей памяти, – это давящая темнота внутри старой, запотевшей маски. Из-за маленького отверстия в голове кролика всё казалось размытым, и зрение постепенно затуманивалось.

Вероятно, это было из-за слёз. Они текли по моему лицу, смешиваясь с потом, и капали с подбородка, отчего я толком не мог ничего видеть. Поэтому мне совершенно не запомнился тот парень. А может, тогда я просто не хотел его запоминать.

— Продолжай.

Неожиданно прозвучавший голос заставил меня вздрогнуть и поднять голову. В его ледяном взгляде чувствовалась настойчивость.

— Никто? Продолжай.

— ...

— Не собираешься договаривать?

Строгий командный тон вынудил меня поспешно заговорить:

— Был… один человек.

И только один раз. Не произнеся продолжения, я задумался. И всё же, кто это был? Воспоминание о том, как я плакал, было настолько ярким, что оно перекрыло остальные события. Меня не покидало странное тревожное чувство, будто я знаю этого человека. Кажется, у него была какая-то выделяющаяся черта…

Невольно погрузившись в размышления, я вдруг почувствовал, что в комнате стало слишком тихо. Я снова перевёл на него взгляд и обнаружил, что он смотрит на меня с тем же бесстрастным выражением, как во время работы. Его молчание раздражало меня ещё сильнее, чем неуместные вопросы. Не знаю, было ли это из-за моего честного ответа, но, кажется, он потерял интерес. Тем не менее я открыл рот и твёрдо добавил:

— Но это был только один человек. Не считая этого, я всегда был активом, так что и с тобой тоже буду...

— Кто он?

Его голос был монотонным и безэмоциональным, но, как ни странно, он давил на меня, точно нож, врезающийся в плоть. Из-за этого, даже понимая, что он имеет в виду, я переспросил как идиот:

— Что?

— Кто тот человек, который трахнул тебя?

— Тебя это не касается.

— Почему? Ты так сильно любил этого парня, что даже сменил позицию ради него?

Раньше, услышав что-то подобное, я бы схватился за живот и рассмеялся. Однако сейчас, глядя на его серьёзное лицо, не мог не нахмуриться.

— Ты шутишь?

— Я же говорил тебе, что не шучу. Так что просто ответь на вопрос.

Гнев вскипел во мне с новой силой. Почему я вообще должен ему это рассказывать? Хотелось возразить, но, осознав, что он действительно хочет знать, я остановился. Этот парень не шутит – он абсолютно серьёзен. Но почему ему так интересно? Я был озадачен. И хотя мне не хотелось отвечать, было очевидно, что он не оставит меня, пока не добьётся желаемого.

— Это определённо была не любовь. Теперь я удовлетворил твоё любопытство?

— Тогда почему ты это сделал?

— ...

— Мне очень нравится этот взгляд, — он усмехнулся, приподняв уголок губ и заглянул в мои недовольные глаза. — Значит, ты пошёл на это не из-за партнёра, а по какой-то другой причине? Мне становится всё интереснее и интереснее. Но всё-таки кто это был? Кто лишил тебя девственности?

— Лучше займись своими делами.

— Нет, — лениво ответил Сумасшедший, делая шаг вперёд. — Раз уж я внёс залог за невозвратный товар, то, разумеется, мне следует обратить на это внимание.

Он вдруг развернулся и направился обратно к своему столу.

— Вполне естественно задаваться вопросом, кем был тот человек, ради которого ты подавил свой характер.

— Да что ты знаешь о моём характере?

— Знаю, что ты бы не стал мстить Сон Мёншину только из-за того, что пять лет назад он сбежал с твоими деньгами, — как бы невзначай бросил Сумасшедший и остановился перед компьютером.

Откуда он узнал? Хансу? Менеджер? Но ведь я не говорил никому из них о том, что это было именно пять лет назад. Пока я стоял как вкопанный, он добавил, монотонно постукивая по клавиатуре:

— Хотя, если ты всё ещё тот бездельник, который бросил среднюю школу, чтобы участвовать в гонках на байках и работать в кредитной конторе, то, безусловно, так бы и поступил.

— …

— Ах, но если ты спускал все деньги на ветер, постоянно ввязывался в драки и размахивал ножом, чтобы покрасоваться, то тебе следовало просто найти Мёншина и напасть на него, — закончив свою работу, он в последний раз громко щёлкнул клавишей и повернулся ко мне. — Но это как-то на тебя не похоже, да?

— ...Как ты узнал?

Моё прошлое нигде не задокументировано. Даже если я совершал ужасные поступки – об этом помню только я сам и те, кто меня знал. Пять лет назад я порвал все связи со своим прежним окружением, и они давно забыли обо мне. Поэтому найти кого-то, кто мог бы рассказать о моём прошлом, крайне сложно.

Кровь застыла в жилах, а по коже побежали мурашки. Такое чувство обычно возникает перед дракой, когда тело автоматически распознаёт противника. Его слова вызвали у меня не столько удивление, сколько осторожность. Но на мой вопрос он ответил так медленно, что у меня едва не начал дёргаться глаз.

— Твой трудовой стаж начался примерно пять лет назад. Значит, в то время произошло что-то, что изменило тебя. Я изучил твоё резюме и узнал о твоей семье.

Я открыл рот, чтобы остановить его. Ведь иначе могло прозвучать то, чего я не хотел слышать. Однако он оказался быстрее. Раздался скучающий голос:

— Смерть твоего брата и матери заставила тебя так измениться?

Когда я вскочил со своего места, стопка документов, сложенных рядом со мной, разлетелась по всему полу. Однако я этого не услышал. Бешеный стук сердца заполнил мои уши. Чёрные, лишённые эмоций глаза смотрели на меня так, словно знали обо мне всё. И хотя разум кричал, что это невозможно, я невольно затаил дыхание.

Иронично, но мне стало страшно. Возможно, все эти пять лет под внешним спокойствием внутри меня жила тьма – тяжёлый, плотный клубок вины. И чем сильнее я подавлял свои желания, сдерживал эмоции, изнурял тело и старался ни к чему не привязываться, тем больше росла эта тьма. И вскоре она снова меня накрыла, успокоив и притупив все чувства. Однако неожиданный страх, который я испытал в этот момент, прочно засел в моём сердце и не спешил исчезать.

— Честно говоря, в это слабо верится, — будто найдя ответ в моем молчании, он прищурился и продолжил. — Неужели семья для тебя так много значила, что ты настолько изменился после их смерти?

— ...Нет.

— ...

— Это не так, — я поднял на него свои глаза и спокойно пояснил. — Для меня они ничем не отличались от незнакомцев.

Я ожидал, что он спросит: «Тогда почему?», но вместо этого Сумасшедший поднял со стола пульт и перевёл взгляд на телевизор.

— Я позвал тебя сюда не только, чтобы ты посмотрел фильмы. Хотел дать тебе небольшое вознаграждение, — он положил пульт, предварительно выбрав какой-то файл, и с улыбкой спросил. — Слышал, тебя снимал фотограф Ли из студии XX?

От кого он это услышал? Сразу же в моей голове всплыло лицо руководителя Пака, но его следующие слова привлекли моё внимание:

— Не знаю, как ты убедил его, но в главном офисе «Dream» все очень удивились.

Ага, но взамен он выторговал у меня обнажённую фотосессию. Я решил, что было бы более хлопотно, если бы я назвал ему причину, поэтому просто задал вопрос:

— Так что за вознаграждение?

Одновременно с моим вопросом на экране открылся файл. Изображение небольшой комнаты было снято камерой, закреплённой где-то в углу на потолке. Приглядевшись, я нахмурился. В этой комнате сидел я. Причём в той же самой одежде, как сейчас. Вскоре до меня дошло – это комната ожидания, в которую меня привёл управляющий этого бара. Так там была скрытая камера?

Когда я метнул в его сторону возмущённый взгляд, он, не отрывая глаз от экрана, пояснил:

— Учитывая твой прошлый образ жизни, я ожидал увидеть что-нибудь поинтереснее.

Несмотря на разочарованный тон, Сумасшедший всё равно улыбался. В этот момент из динамиков как раз раздался мой голос: «Убирайся».

— Как это понимать? Ты меня проверял?

Я даже не пытался скрыть своё недовольство. Он со скучающим видом ускорил запись и, коротко глянув на меня, ответил:

— Ага.

— На основании чего?

— Я ведь вложился в безвозвратный товар, поэтому мне нужно знать, стоит ли оно вообще того.

Мне было нечего ответить этому наглому ублюдку. Я в очередной раз пожалел, что выбрал его. Однако внезапно в голову пришла мысль, что это явно было не то вознаграждение, о котором он говорил. В конце концов, оно должно было как минимум удивить меня, а не вывести из себя, как сейчас.

Я снова посмотрел на телевизор. На видео я уже вышел из комнаты, и ролик завершился. Теперь стало ясно, к чему он клонил. Если он снял меня, значит, мог снять кого-то ещё. Вероятно, в остальных комнатах установлены такие же камеры. Затем мне вспомнился вопрос, который я задал ему ранее.

«...Как ты узнал?»

В моём окружении нет никого, кто бы знал о моём прошлом. За исключением одного человека.

— Ты снимал Мёншина?

Он слегка прищурился и широко улыбнулся.

— Неплохо.

Каждый раз, когда этот парень хвалил меня, я чувствовал себя отвратительно. Раз собрался что-то показать, то не тяни и показывай. Подгоняя его взглядом, я заметил, как от улыбки на его щеках появились ямочки. В тот же момент изображение на экране сменилось. В комнате, вдвое больше той, в которой ждал я, сидели двое человек и прижимались друг к другу. Тем, что был ниже ростом, оказался Мёншин, а рядом с ним – сотрудник, которого я ранее выгнал из комнаты.

— Юхан – это ведь псевдоним? Почему вы выбрали именно его? — спросил молодой человек, медленно поглаживая его бедро.

То ли Мёншин был пьян, то ли чужие прикосновения сводили его с ума, но он прикрыл глаза и томно протянул:

— М-м-м... Ничего особенного. Просто имя человека, которого я когда-то знал.

— Вот как? Наверное, он вам очень нравился.

Лениво облокотившись на него, Мёншин засмеялся.

— Нравился? Ха-ха… Да, нравился. Когда я был помладше. Тогда он казался мне крутым.

— Что же в нём было такого крутого?

— Он был бездельником, который бросил школу. Гонял на байке и работал в кредитной конторе, — слова, которые я уже услышал от Сумасшедшего, слетали с его губ. — Все деньги спускал на развлечения, постоянно ввязывался в драки, любил размахивать ножом и выпендриваться. Сейчас понимаю, каким же он был ничтожеством, но тогда считал его очень крутым. Настоящий отморозок. Хоть и невысокий, но никогда не проигрывал даже тем, кто выше него.

Я ощущал на себе пристальный взгляд Сумасшедшего, но намеренно не отрывался от экрана. Молодой человек теперь дразнил Мёншина, поглаживая его чуть ниже живота.

— Хм, похоже, вы были близки. Говорите, он вам нравился? Может, вы и жили вместе?

Мёншин вздрогнул, когда чужая рука накрыла его пах.

— Да, мы жили вместе. И он очень хорошо ко мне относился… Ах, хватит спрашивать, просто сделай это уже, — он нетерпеливо подался бёдрами вперёд. Сотрудник озорно улыбнулся и начал массировать выпуклость на его брюках.

— Если он хорошо к вам относился, то почему вы с ним порвали? Или это он вас бросил? — хихикнув, прошептал он Мёншину на ухо. Голос звучал тихо, но даже я его услышал.

Мёншин, чьё лицо уже горело от ласк, ответил:

— Нет, я его бросил. Я украл все деньги у этого идиота и сбежал. Ух, ну поторопись! — раздражённо выкрикнул он.

Молодой человек умело расстегнул его брюки и просунул руку под нижнее бельё. Когда возбуждённый стон вырвался изо рта Мёншина, он быстрее задвигал рукой. Между тем вопросы не заканчивались.

— Вы украли его деньги, а он после этого ни разу не объявился? Наверняка он не раз видел вас по телевизору.

Стоны Мёншина резко оборвались. С пустым выражением он схватил своего спутника за запястье. Атмосфера вдруг изменилась. Мёншин будто превратился в другого человека.

Я прищурился и шагнул к экрану, чтобы рассмотреть поближе. Это выражение невозможно было увидеть на его лице пять лет назад. Нет, точнее сказать – он просто был не способен изобразить его. Ледяной взгляд Мёншина заставил сотрудника заметно напрячься.

— Почему ты задаёшь столько вопросов?

— Мне просто любопытно... Ах!

Выкрутив запястье, он поднял его высоко в воздух. На руках, которые уже не были худощавыми, как раньше, проступили вены.

— Просто любопытно? И только?

— Да.

Молодой человек был крупнее Мёншина, поэтому мог бы легко освободиться от его хватки, если бы захотел. Но вместо этого он широко улыбнулся.

— Если честно, я немного приревновал. Мне стало интересно, кто же этот крутой бывший, раз вы выбрали его имя в качестве своего псевдонима.

Мёншин всё так же холодно смотрел на него, крепко держа за запястье. Но вскоре, как и в прошлый раз, резко изменился в лице.

— Умеешь ты всё-таки зубы заговаривать…

Он наконец-то опустил его руку. Затем обхватил лицо и притянул к себе. Голос Мёншина понизился до шёпота, и, хотя я не смог как следует его расслышать, мне показалось, что он сказал: «В следующий раз я не закрою на такое глаза».

Как только молодой человек натянуто улыбнулся и кивнул, он надавил ему на плечо.

— Ты весь настрой сбил, так что теперь отсасывай.

Сотрудник без колебаний опустился между его ног и склонил голову. Лицо Мёншина тут же приняло возбуждённое выражение. Он закрыл глаза и откинул голову назад. Проведя рукой по волосам молодого человека, Мёншин застонал. Некоторое время раздавались хлюпающие звуки и тяжёлое дыхание.

Сцена, от которой уже клонило в сон, тянулась без перемотки, но я не жаловался. Должна была быть причина, по которой Сумасшедший всё ещё не выключил это видео. Как и ожидалось, вскоре Мёншин, вцепился в волосы сотрудника и пробормотал:

— Угх, соси сильнее. У меня сегодня, ха-а… настроение ни к чёрту из-за этого выродка Чоя. Жалкое ничтожество. Каким-то чудом договорился с фотографом Ли, а теперь ещё и жалуется на меня компании, а-ах!

Издав стон, он задрожал и кончил. Мёншин не отпускал его волосы, пока дрожь не прекратилась. И лишь когда возбуждение окончательно спало, он убрал свои руки. Пока молодой человек пытался откашляться, Мёншин ласково гладил его по лицу.

— Всё-таки в этом ты лучший.

На эти слова тот лишь усмехнулся и вытер рот тыльной стороной ладони. Мне показалось, что его взгляд быстро скользнул прямо на камеру, но вскоре он выпрямился и сел обратно к Мёншину. Затем нажал на какую-то кнопку на столе и поднёс бокал с вином к губам. Похоже, он действительно был хорошо обучен, потому что вёл себя так, будто ничего особенного не произошло.

— Слышал, менеджер Чой был отстранён? — непринуждённо спросил сотрудник.

— Был. И я ожидал, что его наконец выпрут из компании, а он где-то подцепил какого-то убогого типа. Теперь мне нервы треплет, — Мёншин поморщился, а затем вдруг рассмеялся. — Хотя пускай посещает занятия, которые оплачивает компания. Ему же хуже.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, я отправил туда своего человека. Сказал, чтобы как следует раздавил сопляка, которым сейчас занимается старик Чой. Кстати, он скоро придёт сюда.

Как только он договорил, кто-то постучал в дверь и сообщил, что к ним пришёл гость. Судя по всему, кнопка на столе, на которую тогда нажал сотрудник, предназначалась для подачи определённого сигнала. Вскоре дверь открылась, и в комнату шагнул человек. Запись закончилась прямо перед тем, как показалось его лицу.

— На этом твоё вознаграждение заканчивается.

Голос Психа вернул меня к реальности. Я отвёл взгляд от экрана и спросил:

— Когда ты успел это записать?

Это определённо произошло сегодня. Причём совсем недавно.

— Пока ты смотрел фильмы.

Только не говорите, что... Он намеренно пригласил меня посмотреть фильмы, а сам в это время копал под меня, используя Мёншина? Нет, это слишком невероятное совпадение. А если бы Мёншин не пришёл сюда? Однако ответ прозвучал раньше, чем я успел задать вопрос:

— Актёры из «Dream» постоянно здесь отдыхают. К тому же, сюда можно попасть только по брони. Думаешь, я просто так владею долей в этом месте?

Мне вдруг вспомнились его слова о том, что это заведение очень полезно. Так вот что он имел в виду: это возможность следить за актёрами. Чем больше я его узнавал, тем сильнее убеждался, насколько он невыносимый человек. Но сейчас была проблема поважнее. Я взглянул на выключенный экран и спросил:

— Почему ты остановил на этом моменте?

Человек, вошедший в комнату, мог быть тем, кого подослал Мёншин, чтобы «раздавить» меня. И с ним мне придётся посещать одни занятия. Сумасшедший сказал, что вознаграждение закончилось, а значит, для продолжения мне нужно отдать что-то взамен.

— Скажи мне, кто он.

«Он»? Я нахмурился, не понимая, что Сумасшедший имел в виду. Тогда он любезно пояснил:

— Парень, который тебя трахнул.

— ...

— Скажешь, и мы продолжим просмотр.

— Зачем тебе это?

— Ну, — пробормотал он и ухмыльнулся. — Чтобы найти и снести ему голову?

— Для чего сносить ему голову? Он ничего тебе не сделал.

— А причём тут «сделал»? Просто хочу и всё.

Его абсурдные желания – это одно, но меня зацепило другое. Почему эти слова прозвучали так жутко?

Сумасшедший заметил мой хмурый взгляд и непонимающе взглянул на меня.

— Ты сам-то избивал только тех, кто тебе что-то сделал?

Я замер. Ах, и ведь не поспоришь. Раньше я не искал повод, чтобы применить к кому-то насилие. На секунду сам забыл, каким отбросом был в прошлом. Словно прочитав что-то на моём растерянном лице, он со смешком спросил:

— Обидно это слышать, потому что теперь ты изменился?

— Нет, не обидно, — невольно пробормотал я. Затем поднял глаза и заметил, что он смотрит на меня ничего не выражающим лицом, с которого сползла улыбка. Мне стало не по себе от такой реакции. Лучше бы продолжал фальшиво улыбаться.

— И всё же, когда человек в твоём возрасте хочет без всякой причины снести кому-то голову, это выглядит жалко.

К счастью, моя провокация вернула на его лицо улыбку.

— Разве у меня нет причины? Я хочу сделать это, чтобы стереть его воспоминания.

— Какое тебе дело до воспоминаний незнакомца?

— Он ведь ясно помнит, как трахал тебя. Наверняка до сих пор каждый день думает об этом и дрочит. Нельзя оставлять это просто так.

— С чего ты взял, что он на меня…

Я уже хотел возразить, но вовремя вспомнил, что этот парень просто псих, и закрыл рот. Нельзя поддаваться на его уловки. И всё же мне не давало покоя, почему он так зациклился на этом. Я пристально смотрел на него и гадал: а может, у него есть какие-то скрытые мотивы? Что он задумал? В голову ничего не приходило, однако я точно мог сказать, что в глазах этого ублюдка, с интересом разглядывающего меня, отражалась жестокость.

— Забей, не на тебя же дрочат.

— Я не могу забить, — ласково произнёс Сумасшедший. От его интонации у меня по коже пробежал холодок. Не отрывая от меня взгляда, он любезно добавил. — Если кто-то пускает слюни на мою игрушку, я обязан с ним разобраться.

«Игрушку». Да, он определённо играет со мной. И всё равно это не объясняет его бурную реакцию.

— Но не переживай. Твою голову я трогать не буду.

Мои подозрения только росли. Что, чёрт возьми, у него на уме?

— Скажи. Это же просто.

От его мягкого и убедительного тона у меня снова побежали мурашки по коже.

— Если просто, то почему сам это не сделаешь? Найди парней, которые тебя трахали, и разнеси им голову.

— Думаешь, кто-то мог бы меня трахнуть?

Действительно. Я мысленно кивнул и пробормотал:

— Тогда иди и найди тех, кого ты трахал.

— Этим я как раз занимаюсь.

Решив, что это шутка, я поднял глаза, но при взгляде на него понял: он серьёзен. Его глаза оставались холодными, но губы скривились в подобие улыбки. Я снова почувствовал раздражение и, не удержавшись, съязвил:

— Сколько же их, раз ты до сих пор в поисках?

— Один.

— ...

— Удивлён?

Честно говоря, да. Если он правда не шутит, то это очень неожиданно. Однако ещё больше меня удивил его беззаботный тон.

— Он единственный мужчина, с которым я спал. И это было только однажды.

— …

Я не смог ответить, потому что теперь был не только удивлён, но и озадачен. Это не вязалось с образом, который я сформировал. Исходя из того, что он говорил раньше, мужчины ему не противны. Даже наоборот – складывалось ощущение, что только их он и предпочитает. Поэтому слово «однажды» ему совсем не подходило.

Может, он и не сторонник беспорядочных связей, но явно не похож на того, кто будет отказывать себе в удовольствии. Так что искать только одного человека, да ещё и того, с кем был лишь «однажды», совсем ему не подходит. Моё чутьё на людей очень редко меня подводило. Брови сами собой нахмурились, и я произнёс:

— Значит, тебя вообще не привлекают мужчины.

В таком случае причина может быть только одна – это был разовый эксперимент.

— Именно.

Его лёгкий ответ заставил меня усомниться. Насколько же привлекательным должен быть парень, чтобы натурал захотел с ним переспать? Ещё и не может выкинуть его из головы и продолжает искать. Неужели это была большая любовь? Я нахмурился.

— Тогда это тем более странно. Переспал с тем, кто тебя не привлекает, влюбился в него, а теперь пытаешься найти… — и тут мне в голову пришла мысль, что всё может быть как раз наоборот. — Или ты ищешь его не потому, что влюбился?

— Верно, — на его лице была всё та же улыбка, но последующие слова заставили меня вздрогнуть. — Я ищу его, потому что он чертовски меня разозлил.

Не знаю, что у них там произошло, но мне вдруг стало жаль этого парня. Если его найдут, лучше бы ему заранее вырыть себе могилу. Он явно разозлил не того человека. Неужели он настолько глуп, что не понял, что лучше не связываться с этим ненормальным? Хотя, глядя на улыбающееся лицо этого психа, сразу и не скажешь, что с ним что-то не так. С другой стороны, я и сам не лучше, раз связался с ним.

Размышляя об этом, я вдруг заметил кое-что странное. Если ему даже не нравятся мужчины, то какого чёрта он пристал ко мне? Ах, понял… Так он не хочет меня – ему просто нравится надо мной издеваться. От этого настроение стало ещё хуже.

— Тогда иди и найди его, а меня оставь в покое.

— Он – это он. А ты – это ты.

— А?

— Ты идиот? Я говорю, что ты второй. Второй мужчина, с которым я хочу переспать.

— …

— Я не могу оставить тебя в покое, ведь ты для меня так ценен.

Его голос был дружелюбным и ласковым, но у меня по спине пробежал холодок. Я едва сдержался, чтобы не отступить назад. Мне оставалось только наблюдать за тем, как с его лица постепенно сошла улыбка, и он сухо произнёс:

— Так что даже не думай прятаться. Потому что я не совершу одну и ту же ошибку дважды.

По дороге домой мне позвонил менеджер. В его голосе слышались победные нотки.

[Руководитель Пак поговорил с Мёншином. Теперь ты сможешь спокойно посещать занятия. Он не станет вмешиваться.]

Также он сообщил, что занятия начинаются на следующей неделе. Менеджер был безмятежен, поскольку не знал, что Мёншин уже подослал туда своего человека. Но мне не хотелось придавать этому большого значения. У меня и без того имелся повод для беспокойства. Слова Сумасшедшего по-прежнему звучали в моей голове.

«Даже не думай прятаться».

День, когда мне придётся прятаться, никогда не наступит. И я не настолько слаб, чтобы убегать. Однако в его словах было что-то пугающее. Нет, дело было даже не в словах. Скорее, в выражении его лица, жутких глазах и общей атмосфере в тот момент. Он напоминал мясника, держащего в руке нож. А я чувствовал себя куском мяса, которое ожидало разделки. Верно, этот парень определённо не из тех, кто совершит одну и ту же ошибку дважды.

Не успел я опомниться, как оказался у дверей тёмной подвальной комнаты, которую называл домом. Когда я вошёл в маленькую и тесную каморку без ванной, сон овладел мной, легко смывая беспокойство. В любом случае плевать. Этот псих не настолько одержимый, чтобы держаться за меня вечность.

***

К счастью, у господина Чоя и Хансу было много свободного времени, поэтому они потратили целую неделю на то, чтобы научить меня основам. В один из дней менеджер куда-то уехал, а когда вернулся, принёс мои фотографии для портфолио. Мне было немного неловко наблюдать за тем, как эти двое разглядывают их.

— Ух ты, совсем другой человек!

— Не так ли? Тэмин действительно очень фотогеничный!

— Без шуток! На фото глаза ещё выразительнее! И вправду фотогеничный... Здесь он точно выглядит в сто раз лучше, чем в жизни!

— Вот-вот. Если люди сначала взглянут на фото, а затем на него, они решат, что здесь какой-то обман, ха-ха! Что думаешь, Тэмин-а?

— …

Повисла неловкая пауза. Встретившись с моим ледяным взглядом, оба тут же притихли. А через секунду, как по сигналу, медленно отвели глаза.

— Кхм. Ну, если присмотреться, то в жизни ты намного лучше.

— Такое ощущение, что фотограф снимал это ногой.

— Нет, ногой он, конечно, не снимал. Но! То, что на снимках ты вышел хуже, чем выглядишь на самом деле, это... кхм, факт. Как бы фотограф Ли ни старался, но сделать тебя лучше, чем ты есть, ему не удалось, ха-ха…

— Верно, даже фотографу Ли это оказалось не по силам… Кстати, со вчерашнего дня он присылает мне странные аудиосообщения. Я сегодня выходил после занятий и решил послушать, а там его мерзкий голос: «Скорее бы ты обнажился передо мной»… Меня чуть не стошнило!

Гневный голос Хансу заставил менеджера вздрогнуть, и он прищурился.

— Вот же мерзавец, он и в сообщениях эту чушь нёс?

— Менеджер-ним, так это вы дали ему мой номер?

Получив упрёк от Хансу, господин Чой растерялся.

— Я не хотел делать этого, но он настаивал, чтобы я поделился с ним номером Тэмина. Даже пригрозил, что если я откажусь, то он не отдаст нам готовые фотографии. Поэтому я дал ему твой, сказав, что это номер моего актёра…

— Но почему именно мой? Неужели вы забыли, как ещё в начале моей карьеры в старшей школе мы с ним разругались?! Он прямо в лицо мне сказал, что отказывается снимать меня, потому что я ему не понравился! Я ведь даже накричал на него. Фотограф Ли тогда очень разозлился!

На возмущения Хансу менеджер недоумённо покачал головой.

— А, правда? Что же ты ему такого наговорил?

— …Сказал, что его всю жизнь будут отшивать.

— Как точно ты предсказал. Настоящий Нострадамус.

— Да откуда мне было знать, что всё так и сложится!

— Ну, значит, такова его судьба.

Пока они вдвоем обсуждали несчастную судьбу фотографа Ли, я решил получше рассмотреть фотографию. Опущенный подбородок и взгляд, направленный прямо в камеру под небольшим углом, – обычная фотография, без интересной позы или широкой улыбки. Но именно она зацепила меня больше всего. В отличие от других снимков, эта фотография действительно отражала меня. Я вспомнил, как её делали. Фотограф Ли постоянно требовал от меня разных эмоций и заставлял вспомнить что-то личное, чтобы добиться нужного выражения.

«Представь, что человек, которого ты больше всего ненавидишь, сейчас стоит перед тобой».

В тот же миг я перенёс знакомый образ на объектив, направленный на меня.

Щёлк. Щёлк.

Звук затвора сразу прогнал его из моего сознания, однако выражение лица фотографа Ли ясно давало понять, что я всё-таки выдал нужную эмоцию. Его глаза смотрели на меня с каким-то удивлением. Но вот что любопытно: на фотографии, которую он сделал, не было ни малейшего намёка на ненависть. Это и привлекло моё внимание. Несмотря на отсутствие явного выражения, казалось, что в кадре скрыта какая-то эмоция.

— Вам нравится?

Подняв глаза, я увидел, что Хансу, сидевший напротив меня, склонился над фотографией. Менеджер рядом с ним тоже с любопытством наклонился.

— О, эту фотографию выбрал господин Ли. Отлично получилось, правда? Здесь чувствуется какая-то глубина. Конечно, для портфолио лучше выбрать фотографию с улыбающимся лицом, но именно эта меня очень зацепила. Хансу, а ты что думаешь?

Хансу взял снимок в руки и задумчиво сощурил глаза.

— Хм, в этом есть что-то притягивающее, но в то же время... — он внимательно изучил его, а затем поднял глаза. — Вы выглядите очень грустно.

Он посмотрел на меня, словно ожидая моего мнения, а затем передал фотографию менеджеру. Тот согласно кивнул, и вскоре они снова начали что-то обсуждать, но я их не слушал. Мой взгляд вновь упал на снимок. Я заглянул в собственные глаза. Лицо, которое я представлял, думая о человеке, которого ненавижу больше всего, теперь не вызывало у меня таких сильных чувств.

***

За день до начала занятий мне пришло сообщение. Содержание было таким же, как и в прошлый раз.

<Приходи прямо сейчас>.

И хотя меня раздражало, что он постоянно писал мне ни с того ни с сего, я всё равно направился к нему. Стоило признать: рожа его радости во мне совершенно не вызывала, однако отвращения к нему я почему-то тоже не испытывал. Правда, иногда он действительно выводил меня из себя, уж ни без этого. Отбросив все сомнения, я подошёл ко входу, где меня сразу же узнал охранник.

— Господин Ли Бэквон, нас предупредили, что вы придёте.

— …

Я остановился и прикинул его рост. Если я взмахну ногой, удастся ли попасть ему по голове? Может, тогда он забудет это имя? Пока я размышлял об этом, он провёл меня к чёрному входу. Мы обошли длинный коридор на первом этаже и остановились у узкой лестницы.

— Когда спуститесь вниз, вас проведут дальше, — вежливо махнув головой, мужчина указал вниз по лестнице. — Приятного времяпрепровождения, господин Ли Бэквон.

Спустившись на цокольный этаж, я наткнулся на очередного проводника. Незнакомец поприветствовал меня, натянув на лицо широкую улыбку:

— Прошу, господин Ли Бэквон.

Я уже смирился с тем, что слишком поздно и проблематично объяснять каждому, что это не моё настоящее имя.

Он повёл меня не в то же место, что и в прошлый раз, хотя коридор был мне знаком. Комнату, в которой я встречался с Сумасшедшим, мы просто обошли, а через некоторое время мой сопровождающий постучал в одну из дверей. Затем отступил в сторону и жестом пригласил меня внутрь.

— Вас уже ждут.

Ситуация казалась до боли похожей на ту, что произошла неделю назад. Поэтому я повторил вопрос, который задал в тот день:

— Кто этот человек?

В этот раз мне дали менее абстрактный ответ:

— Наш босс.

Неужели его опекун? С этой нелепой мыслью я открыл дверь, и в тот же момент меня оглушил чей-то грубый голос:

— Ты и есть тот Ли Бэквон, который соблазнил нашего Джея?

Это был крепкий мужчина около сорока, который выглядел так, словно никогда не покидал спортзал. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня суровым взглядом. В самом деле, что ли, опекун? Мне стало смешно. Сумасшедший – последний человек в мире, кому нужна опека. Да и этот вопрос было бы логичнее услышать от того, кто влюблён в него и видит во мне соперника, но точно не от этого странного дядьки.

— Какого чёрта? Да в тебе же вообще ничего особенного, — недовольный мужчина шагнул в мою сторону. — И чем ты только зацепил его?

Этот вопрос раздражал, поэтому я небрежно ответил:

— Деньгами.

— Что?! — от шока он отпрянул назад. — Во сколько же тебе это обошлось?

— …В двести вон.

Его лицо исказилось. Какое-то время он молча прожигал меня взглядом, а потом внезапно сменил выражение лица и тихо произнёс:

— А ты хорош.

«Хорош»? Настала моя очередь удивляться.

— Двести вон – это не сумма, а твоё имя. Другими словами, ты завуалированно намекнул, как смог его соблазнить, да? Небось услышал, что я люблю каламбуры, и решил таким образом добиться моей благосклонности. Кстати, откуда ты вообще узнал обо мне?

Что за чушь? Да я впервые его видел. Но, как ни странно, было уже поздно что-то объяснять.

— Кхм, твои старания, конечно, похвальны, но этого недостаточно.

Похвалив меня за несуществующие старания, он скрестил руки на груди. Я не мог скрыть удивления и молча оглядел его. Этот человек производил впечатление лидера. И дело не только в его уверенной позе – об этом говорило его выражение лица и твёрдый взгляд.

— Раз Джей привёл тебя сюда, в тебе должно быть что-то особенное. За это время он не удостоил взглядом даже самых выдающихся гостей. А тем более – парней! Так что докажи мне, что ты лучше их.

— И с чего бы мне это делать? — моментально ответил я.

— Потому что иначе я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смог сюда войти.

Это было именно то, что я хотел услышать.

— Мне всё равно.

Его брови снова поползли вверх.

— Удивительно.

— Что? — вырвалось из меня, и я понял, как это было глупо. Но в данной ситуации я не мог придумать другого ответа. Наверное, моё лицо тоже выглядело глупо.

— Значит, говоришь, что тебе всё равно на мои запреты. Несмотря ни на что, ты продолжишь встречаться с Джеем.

— Нет, я имел в виду совсем не…

— Признаю. Да, ты настоящий мужчина!

Да к чёрту его признание, этот старпёр меня вообще слышит?

Но, как обычно, те, кто не умеет слушать, сами говорят без остановки. Поэтому и в этот раз я не успел даже вставить слово.

— Ладно, пока что буду просто наблюдать за тобой.

Этот «конфликт» закончился до смешного нелепо. Я внимательно смотрел в его глаза, пока он выносил свой вердикт уверенным голосом. Может, он под чем-то? С подозрением разглядывая его, я пришёл к неожиданному выводу: для невменяемого человека у него слишком ясный взгляд. Однако то, что он вёл себя так в трезвом уме, шокировало даже больше.

— Если тебе что-то интересно – спрашивай.

«Интересно»? Заметив мой озадаченный взгляд, он пояснил:

— Раз ты прошёл моё первое собеседование, я отвечу на любой твой вопрос.

Слова про «первое собеседование» привлекли моё внимание. То есть будет ещё второе? Подозревая, что это какая-то ловушка от Сумасшедшего, я с сомнением спросил:

— Как на самом деле зовут этого пси… Джея?

— А? Так и зовут, Джей.

— Разве это не английское имя? У него же должно быть настоящее имя.

Его реакция меня насторожила: я ожидал, что он опять начнёт нести какой-нибудь бред. Однако он долго смотрел на меня, словно что-то обдумывая, а потом тихо пробормотал:

— Настоящее имя... Я не ожидал, что ты задашь этот вопрос. Ты действительно совсем необычный. Джей – это его и английское имя, и корейское, — мужчина тяжело вздохнул. — А настоящее имя – Хан Джей.

Его лицо, устремлённое куда-то в пустоту, почему-то выглядело печальным. И что это за странная реакция на имя? Однако я быстро вспомнил о его склонности к преувеличениям, и моё волнение развеялось. Вряд ли это имеет какое-то значение. К тому же, раз фамилия Сумасшедшего – Хан, значит, он точно не директор Юн.

— Правда красивое? — внезапно оживившись, спросил мужчина.

— Что именно?

— Имя. Ха-ха, знаешь, в детстве Джей ненавидел своё имя. Но, переехав в Америку, был так рад, что не придётся придумывать отдельное иностранное. Конечно, не только имя, но и он сам по себе очень красивый и милый. А когда улыбается – так вообще ангел.

— Вы сейчас… о ком говорите?

— О Джее! Джее! Ты что, в облаках витаешь, пока я с тобой разговариваю?

— Нет. Просто…

— Предупреждаю заранее: врать мне бесполезно. Я всё вижу. И всё знаю, — он поочерёдно указал двумя пальцами сначала на свои глаза, а потом на мои. — Полагаю, из-за того, что я затронул тему с именами, ты вспомнил все грустные истории из детства, связанные с твоим именем, да? Тебе, наверное, говорили: «Эй, одолжи двести вон, хочу кофейку в автомате купить?»

Он издевается?

Я поджал губы и хмуро уставился на него, решив не отвечать. Однако он истолковал моё молчание по-своему.

— А, понял. Сейчас-то цены выросли, так что автоматами не подразнишь. Значит, теперь имя Бэквон не считается странным. Звучит современно, да? — он снова начал восхищённо нести чепуху, совершенно потеряв связь с реальностью.

У него явно были проблемы с головой, но не такие, как у Сумасшедшего. Может, это какое-то специализированное заведение только для умалишённых? Я снова задумался, точно ли он не принимает запрещённые вещества. К счастью, наш разговор наконец-то подходил к концу.

— Ладно. Джей ждёт тебя, так что иди, — поглядывая на часы, он подтолкнул меня к выходу.

Сдавшись под его напором, я повернулся и открыл дверь. Несмотря на то, что почти всё время говорил он, вымотанным почему-то чувствовал себя я. Честное слово, лучше бы просто встретился с Сумасшедшим. С этой мыслью я поспешил уйти, но не успел сделать и шага, как мужчина окликнул меня:

— Ах, да, Бэквон.

— ...

— М? Ты чего так удивился?

Ох, чёрт. Я обернулся на «Бэквон», словно это действительно было моим именем, поэтому правда удивился. Но ведь на лице это никак не отразилось, так как же он догадался? Сохраняя внешнее спокойствие, я спросил:

— Вы ещё что-то хотели?

— Да, забыл сказать. Пожалуйста, сохрани в секрете, что я назвал тебе настоящее имя Джея.

И в чём тут секрет? Самая обычная фамилия – Хан. Однако он выглядел так, будто это было чем-то чрезвычайно важным, и снова повторил:

— Джей ни в коем случае не должен узнать о том, что я рассказал тебе. Хорошо? Это должно остаться тайной…

— Что за тайна?

Внезапно раздавшийся голос прямо за моей спиной заставил меня обернуться. Незаметно появившийся Сумасшедший стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Что за тайна, о которой я не должен знать? — мягко спросил он, одарив нас улыбкой.

Атмосфера в комнате резко изменилось. Босс, как и я, не поддался на его улыбку и стоял с открытым ртом. Вскоре он прочистил горло и нахмурился.

— О чём ты? Какая ещё т-тайна? Нет никакой тайны. Я что, выгляжу как человек, который будет что-то скрывать?

Он именно так и выглядел. Сумасшедший, очевидно, всё понял, однако посмотрел на него с улыбкой и понимающе кивнул. Тот сразу расслабился и резко выпалил:

— Ну, раз мы всё прояснили, можете идти. А ты, Джей, прекращай тут постоянно торчать. Из-за того, что ты каждый день работаешь до самого утра, сотрудники вдохновляются и начинают брать с тебя пример, а мне приходится платить им больше. От тебя одни беспокойства! Сегодня же иди домой. Выпей эти никому не нужные тоники и настойку из женьшеня, а потом хорошенько выспись, понял? В общем, иди уже, глаза мозолишь.

Босс говорил раздражённым тоном, но посыл был каким-то странно противоположным. Кроме того, в обеих руках он держал коробки с тониками. Пробубнив: «Всё равно никто не пьёт, так что заберите», он протянул их мне. Жирным чёрным маркером на коробках было написано «Для Джея». Но, разумеется, Сумасшедший даже не думал их брать. Ничего не оставалось, поэтому я принял две коробки из рук босса и вышел в коридор. Прежде чем дверь полностью закрылась, из кабинета прозвучало мрачное предупреждение:

— Посмеешь выпить напитки Джея – ты покойник.

Я поставил две коробки с тониками на загромождённый стол. Его кабинет всё так же был забит книгами и кипами бумаг. Придя сюда в первый раз, я не стал обращать на них особого внимания, поскольку не знал, что это вообще такое, но теперь мне стало ясно: сложенными по разным углам комнаты стопкам сшитых между собой листов бумаги оказались сценарии. Точно такие же, которые на прошлой неделе принёс мой менеджер для ознакомления.

— Что тебе сказал босс?

Этот легкомысленный вопрос заставил меня поднять глаза от одной из стопок. Стоя перед своим столом, он проверял что-то на экране компьютера. Не беря во внимание эксцентричное поведение владельца этого заведения, его отношение к Сумасшедшему казалось мне немного странным. Под его властным тоном и суровым выражением лица скрывалось тёплое сердце, наполненное заботой.

Но почему он пытается это скрыть? Не похоже, что причина такой напускной грубости лежала в его своеобразном характере. По крайней мере, передо мной он своих искренних чувств не скрывал. А это значит, что ведёт он себя подобным образом лишь с этим психом. Прежде чем наконец-то ответить на заданный вопрос, я сделал краткий вывод: Сумасшедший отвергает его. Человека, который дорожит им, как своим родным.

— Он спросил, как мне удалось соблазнить тебя.

— И что ты ответил?

— Сказал, что использовал для этого двести вон.

Он медленно приподнял уголки губ и отвёл взгляд от экрана.

— Так и было. Что ещё?

Полагаю, вопрос заключался в том, какой секрет поведал мне босс, но меня просили ничего не рассказывать. Честно говоря, я не видел в этом большого секрета, однако и выдавать ему ничего не хотел.

— О чём ты? — холодно переспросил я, и его ухмылка стала шире.

— Слушай, если расскажешь, я сокращу объём твоей работы на сегодня вдвое.

Стоило мне подумать: «Какой ещё работы?», как он отошёл от своего стола и бросил что-то передо мной. Это была USB-флешка. Опять. Я поднял глаза, мучительно вспоминая эти безвкусные короткометражки. Сумасшедший криво улыбнулся и добавил:

— Их десять. Как всё посмотришь – приступай к чтению сценариев.

— ...

— Если необходимо, возьми тоники из коробок, которые принёс. Выпьешь и продолжишь работать.

Стоя у двери, он указал на коробки, которые дал босс. В голове пронеслись его слова о том, что мне не жить, если я их выпью.

— Как долго я должен буду это делать?

— Разумеется, пока не закончишь.

Мой взгляд заметался по кабинету. Да сколько тут книг? Даже если исключить тот факт, что половина из них на английском, у меня уйдет минимум месяц, чтобы прочитать всё остальное.

— О, завтра принесу ещё столько же.

— ...

— Если тебе есть что сказать – говори. Напоминаю, работу можно сократить вдвое.

Расслабленная интонация в сочетании с приятным голосом имели странную способность манипулировать собеседником. И эта улыбка. Не думаю, что найдётся много людей, способных сказать «нет» ему в лицо. Если бы не моя привычка быть начеку двадцать четыре часа в сутки, вероятно, я бы сдался и выдал всё, чего он хотел.

— Мне нечего тебе сказать. Как долго я должен этим заниматься?

Фальшивая улыбка исчезла. По крайней мере, из его взгляда. Но почему теперь он казался мне более довольным, чем был до этого?

— До тех пор, пока я не скажу, что ты свободен.

Ёбанный ублюдок.

— И каждый день перед тем, как уйти, ты должен будешь получать моё разрешение.

Увидев, что он потянулся к дверной ручке, намереваясь выйти из кабинета, я быстро открыл рот:

— Тогда дай мне разрешение на сегодняшний день.

Я настоял на этом, поскольку, встав из-за стола, Сумасшедший выключил свой компьютер. Это означало, что в ближайшее время он не вернётся, а я не горел желанием звонить ему по телефону. Однако он схватился за ручку полуоткрытой двери, обернулся и с яркой улыбкой произнёс:

— Нет.

***

Как и ожидалось, фильмы оказались ужасно скучными. Изо всех сил стараясь не уснуть, я глянул на часы. Два часа ночи. Я медленно поднял с дивана своё окоченевшее тело. Прошло слишком много времени, пора уходить. Завтра первый учебный день, и менеджер Чой просил прийти пораньше, чтобы передать мне что-то.

Думаю, если отправлюсь домой прямо сейчас, то смогу поспать хотя бы пару часов. Но проблема заключалась в том, что сначала я должен был получить разрешение этого ненормального. Вытащив из кармана телефон с разбитым экраном, я открыл список контактов, выбрал «Сумасшедший» и нажал на кнопку вызова. После нескольких гудков знакомый женский голос любезно сообщил, что телефон абонента сейчас выключен.

Ублюдок, он ведь нарочно это сделал? Пытаясь сдержать своё раздражение, я сунул телефон обратно в карман и посмотрел на его стол. Взгляд наткнулся на чёрную сумку. Если она здесь, то, возможно, её владелец всё ещё где-то в здании. Я вышел за дверь и как раз в этот момент столкнулся с проходящим мимо сотрудником. Остановив его, я указал на комнату, из которой только что вышел.

— Вы не знаете, где хозяин этой комнаты?

— В настоящее время директор находится в комнате с гостями.

Директор? Если подумать, он упоминал, что имеет долю в этом месте. Тогда, выходит, что его должность – директор? Не знаю, почему, но больше всего мне не понравилось слово «комната». Мысль о том, что он сейчас с кем-то пьёт, была неприятной. Но следующее объяснение мужчины заставило меня задуматься.

— Зачастую он заботится о вещах, связанных с работой, здесь.

Так это связано с работой… Вот почему он проводит здесь столько времени. Внезапно я вспомнил слова босса. На первый взгляд преувеличенное утверждение, что сотрудники этого заведения вдохновляются его работоспособностью и начинают подражать ему, оказалось правдивым. И он работает в подобном режиме каждый день? Либо торчит в офисе, либо устраивает рабочие встречи здесь?

Невероятно. Этот парень казался таким высокомерным и самоуверенным. Он производил впечатление человека, который просто сидит и раздаёт поручения другим, а по ночам спускает деньги на дорогую выпивку. Архетипичный сын богатых родителей, что никогда не терпел неудач и поднялся на вершину благодаря своей семье.

Но кипа сценариев, книг о фильмопроизводстве и флешки с авторскими фильмами дали мне понять, что всё это являлось не более чем моими предубеждениями. Тогда кто он, чёрт возьми, такой? Самоуверенный богатый наследник, старающийся изо всех сил? Я отказываюсь принимать такой простой ответ.

— Но не так давно я проходил мимо и заметил, что директора там уже нет.

— Куда он пошёл?

— Ну, очевидно…

Уверенно сказав «очевидно», мужчина вдруг остановился. Кажется, он знает, где сейчас находится Сумасшедший, но у меня нет времени выяснять причину его колебания. Самое важное сейчас то, что я устал и хочу спать.

— Так куда?

— Думаю, он направился в то место, где обычно отдыхает, но если я скажу вам…

Откуда ни возьмись появился ещё один сотрудник. Когда он поинтересовался, в чём дело, официант прошептал ему что-то на ухо. Мне удалось расслышать всего несколько слов: «там», «нельзя» и «с улыбкой». Одно только упоминание улыбки говорило о том, что он из-за чего-то разозлился и, очевидно, к нему сейчас лучше не приближаться. Однако второй сотрудник оттолкнул своего коллегу в сторону и подошёл ко мне.

— О, должно быть, вы – Ли Бэквон, который работает в кабинете директора? Сейчас он на крыше. Позвольте провести вас туда.

Игнорируя дружелюбное улыбающееся лицо перед собой, я перевёл взгляд на второго мужчину. Неловко опустив глаза, он отступил назад. Между тем сотрудник, который хотел указать мне путь, вышел вперёд и произнёс:

— Здесь легко заблудиться, поэтому следуйте за мной.

С любопытством смотря на него, я всё же пошёл следом и кое-что заметил. Прежде чем повернуться ко мне спиной, он ухмыльнулся.

***

Крыша – определённо не моё место. Однако с того момента, как я впервые оказался в «Dream», оно вошло в мою жизнь. Я и так был склонен считать, что ничего хорошего меня там ждать не может, но улыбка провожавшего меня сотрудника только укрепила эту мысль. У меня уже были две ужасные встречи с этим психом на крыше, поэтому, подходя к украшенной террасе, я невольно занервничал.

Несмотря на желание не издавать никаких звуков, мои шаги отдавались мягким эхом в тихом ночном воздухе. С трудом ориентируясь в темноте, я огляделся и заметил слева от себя размытую фигуру человека, сидящего на скамейке. Когда подошёл к нему поближе, увидел, что он удобно откинулся на спинку и смотрел в небо, полностью запрокинув голову.

Одна рука перекинута через подлокотник, отчего его тело выглядело больше, а во рту у него был леденец на палочке, который казался здесь вообще ни к месту. Это выглядело немного забавно, но на мгновение у меня перехватило дыхание, потому что он выглядел таким расслабленным. Вдруг я почувствовал себя незваным гостем. Но тем не менее решил не отступать и двинулся вперёд, остановившись в нескольких шагах от него.

Тело автоматически напряглось. Исходя из поведения сотрудника, он намеренно привёл меня сюда, поэтому я даже не знал, что первым полетит в меня от Сумасшедшего: поток нецензурной брани или кулаки? Возможно, это то место, куда он поднимается каждый раз, когда хочет отдохнуть, и, если посметь его потревожить, он безжалостно накажет тебя со своей привычной улыбкой на лице. У меня уже был похожий опыт, когда я пытался попросить у него сигарету, но в этот раз нельзя позволять ему разбить мне лицо. На крайний случай можно попробовать поставить этому ублюдку подножку и…

— Хочешь немного?

Его внезапный вопрос вырвал меня из напряжённых размышлений, и я как последний дурак издал идиотский звук:

— А?

Он оторвал взгляд от неба и вытащил леденец изо рта. Восприняв это как предзнаменование его будущих действий, я отступил назад, готовясь к драке. Однако он лишь протянул мне руку с леденцом, который только что был у него во рту.

— Здесь нельзя курить.

— ...

— На удивление вкусно.

Я смотрел то на его лицо, то на конфету. Моё тело находилось в напряжённом состоянии из-за дурного предвкушения, а этот парень просто предложил мне конфету?

— Что, не любишь сладкое? — недовольно протянул он.

— И это всё? — спросил я, оглядываясь по сторонам. — Разве ты не выходишь из себя, когда тебя беспокоят?

Он ухмыльнулся и вернул леденец обратно в рот.

— Верно. Обычно либо я матерюсь на них, либо мой кулак первым проявляет инициативу.

— ...

— Если знал об этом, то почему пришёл?

— Потому что я тебя не боюсь.

Его губы изогнулись в удовлетворённой улыбке. Он выглядел по-детски невинно из-за конфеты во рту, но это была обманчивая оболочка. Под тусклым освещением фонарей в глазах этого парня проскакивал змеиный блеск.

— Слышать такое довольно возбуждающе.

Придя к заключению, что драка была бы лучшим вариантом, я насупился. Но ему, напротив, эта ситуация казалась забавной.

— Этот взгляд.

Что?..

Когда я расправил свои хмурые брови, он указал на моё лицо леденцом.

— Мне нравится твой бунтарский взгляд. Очень заводит.

Мягкий голос не соответствовал похабщине, вылетающей из его рта. Проблема была в том, что, услышав это заявление, я неосознанно опустил глаза. И хотя быстро поднял их обратно, всё же успел заметить выпуклость в его штанах. Блять. В отличие от меня, выплевывающего бранные слова про себя, этот бесстыдник откровенно рассмеялся.

— Нет необходимости так смотреть на него. Если хочешь, засуну его тебе в рот, чтобы ты мог хорошенько убедиться, насколько твёрдым он стал.

Я сразу понял, что он подразумевал под этими словами, и смерил его недовольным взглядом. Очевидно, нет смысла с ним спорить, но в данный момент я не мог себя контролировать.

— Попробуй, если хочешь, чтобы я откусил его.

Моя тихая угроза вызвала у него очередную ухмылку.

— Раз твой рот так опасен, то что насчет задницы? Она достаточно тугая, чтобы откусить мой член?

— Заканчивай со своими шутками.

— Сколько можно это повторять? Я не шучу.

Стерев с лица улыбку, он принялся равнодушно вертеть леденец во рту.

— Слушай, неужели ты правда до сих пор не понял, что я намерен трахнуть тебя? Как думаешь, почему я не отказал тебе, когда ты попросил о помощи? Потому что действительно поверил, что твоя ценность может возрасти? — эти слова сопровождались тихими смешками. — Ни за что. Просто я возбуждаюсь, стоит мне тебя увидеть.

Несмотря на легкомысленный тон, его взгляд был таким свирепым, что я не мог оторваться от него. Он словно пытался передать глазами, что действительно хочет взять меня прямо здесь и сейчас. Во мне вскипела ярость, но вместе с тем, находясь под его властным взором, всё моё тело начинала бить дрожь.

— Не бойся. С этого момента я возьму на себя заботу о твоём прекрасном теле.

— Твою мать, кто тут боится? И лучше позаботься о своём теле, — выплюнул я и отвёл глаза. Честно говоря, от зрительного контакта с ним у меня перехватывало дыхание. Блять.

— Это довольно наивный ответ для того, кто первым спровоцировал меня, предложив отдать себя.

Под этими словами я действительно подразумевал, что позволю ему делать со мной всё, что угодно, но в тот момент у меня даже не было мыслей о сексе. Почему нет? Просто каждый раз, когда мы встречались, предчувствие подсказывало мне: будет драка.

— К слову, как продвигается твоя месть?

При резкой смене темы я помрачнел. Наверное, следовало обрадоваться его вниманию к моей проблеме, но после этих откровенных домогательств в стиле дяденьки средних лет у меня пропало всякое желание иметь с ним дело. Говорит, помогает мне из-за того, что я его возбуждаю? Что за абсурдная причина… Если так подумать, это странно. Ощущение, будто я что-то упускаю.

— Ли Юхан, — его холодный голос прервал поток моих мыслей. — Когда ты со мной, всё твоё внимание должно быть только на мне.

— ...

— Слышал, с завтрашнего дня начинаются твои занятия. У тебя есть какой-нибудь план?

Я сразу понял, к чему он ведёт. В конце концов, именно Сумасшедший был тем, кто показал мне видео со скрытых камер с Мёншином. Более того, смотрел его до конца и знает личность того, кто будет мешать мне на занятиях.

— Не совсем, — коротко ответил я, на что он улыбнулся и снова сунул леденец в рот.

— Если узнаешь, кого Мёншин подослал к тебе, то сможешь незамедлительно принять меры. Разве не так? Если хочешь, я скажу кто это. Но сперва расскажи мне то, что я хочу знать.

То, что хочет знать… Полагая, что он имеет в виду наш разговор с боссом, я кивнул. У меня не было намерения поднимать шум, когда единственное, что мне известно, – его имя. Я даже не считал это секретом.

— Ничего особенного. Босс просто сказал...

— Я спрашивал не об этом, — перебил он и, получив от меня вопросительный взгляд, напомнил. — А о первом парне, который тебя трахнул.

— Почему тебя это так интересует? — спросил я, поскольку его настойчивость в данном вопросе действительно поражала меня.

Он уставился в воздух, обдумывая ответ, а затем медленно открыл рот:

— Ну, это беспокоит меня. А ещё портит настроение. У тебя так же?

Я открыл рот, чтобы спросить: «Что?», но, ужаснувшись его медленно изгибающимся губам, проглотил этот вопрос.

— То, что я трахал другого парня, а не тебя. Разве это не раздражает?

Нисколько. Но я вновь решил не озвучивать свои мысли. Он встал и улыбнулся так широко, что на его щеках появились ямочки. Затем, остановившись в шаге от меня, слегка наклонил голову и прошептал:

— Скажи, как ты чувствуешь себя по этому поводу?

Слабый аромат карамели окутал меня. Я поднял глаза и взглянул прямо на него.

— Мне плевать.

— Это грустно, — разочарованно пробормотал он, чем окончательно лишил меня дара речи.

— Слушай, не слишком ли ты много хочешь от человека, которого избил в первую встречу?

— Не забывай, что помимо кулака в лицо ты также получил от меня согласие помогать с твоей местью. Так что я имею право желать от тебя чего-то большего.

Я молча смотрел на него, понимая, что сейчас меня просто дразнят. Чем больше я реагирую на его мелкие провокации, тем смешнее ему становится. Даже осознавая это, я чувствую себя странно неуправляемым в его присутствии. Так что и на этот раз не смог удержаться от сарказма.

— Даже не знаю. Тогда давай я тоже тебе вмажу. Кто знает, может тогда во мне появится желание дать тебе то, чего ты хочешь.

Он усмехнулся и шагнул ближе ко мне. От вида его светящихся удовлетворением глаз у меня снова побежали мурашки по коже. Даже не проверяя, я был уверен, что он стал твёрже внизу. Этот ублюдок был чертовски возбуждён. Однако, в отличие от резкого взгляда, его голос был томительно медленным.

— Если бы любой другой сучёныш позволил себе сказать что-то подобное, я бы растоптал его и сделал так, чтобы он больше никогда не смог открыть рот. Но почему ты такой милый?

Милый? Я? Сомневаясь, не ослышался ли, я не смог скрыть удивления. Мой вид, должно быть, снова позабавил его. Он издал короткий смешок.

— Тебя никогда раньше не называли милым?

— Нет. И это шокирует больше, чем ругательства.

— Хорошо, тогда буду называть тебя так чаще.

— О, нет, только попробуй, — стиснув зубы, выплюнул я, однако мои слова не оказали на него никакого воздействия.

Он склонил голову набок, рассматривая меня.

— Ты милый. Правда.

— Хватит…

— Рост и телосложение тоже в самый раз.

В самый раз для чего… Нет, лучше не спрашивать. Почему-то было ощущение, что ответ мне не понравится. И, будто прочитав мои мысли, он принялся откровенно дразнить меня:

— Не станешь спрашивать, для чего?

— Я и так уверен, что для какого-нибудь дерьма.

— Это мило, что ты боишься.

— Блять, да с чего мне бояться? — возмутился я и следом пробормотал то, что пришло мне в голову. Одна из немногих вещей, которые меня пугали. — Тут же нет деток-сладкоежек.

— Деток-сладкоежек?.. — озадаченно переспросил Псих.

А? Неужели он не знает эту страшную историю?

— Ты должен знать. Сказка про брата и сестру, которых поймали за поеданием пряничного домика. Они ещё убили хозяйку.

— …Гензель и Гретель?

— Да, кажется, их звали так, — я кивнул.

— Но хозяйка дома была злой ведьмой, — подметил он.

— Как бы там ни было, они расправились с ней и сбежали, прихватив её богатства. Жуткие дети.

Сумасшедший уставился на меня, поджав губы, а потом вдруг отвернулся. Не знаю, почему, но казалось, что он сдерживал смех.

— Значит, ты боишься сказок?

— Только когда я был ребёнком. В детстве, — дабы точно избежать недопонимания, я добавил. — Просто тогда они казались мне немного пугающими. Я не из тех, кто боится призраков или типа того.

— Да ну? Даже если призрак придёт в твой дом без разрешения и съест всю еду?

На столь нелепое заявление я возмутился:

— Как призраки могут есть еду? Они едят, но только душу еды, поэтому настоящая еда не исчезает. Или ты думаешь, я должен пугаться каждый раз, когда проводятся поминальные службы? Это не имеет смысла… — затем поднял глаза на него и только тогда понял: этот ублюдок насмехался надо мной.

Не обращая внимания на мой прожигающий взгляд, он пробормотал себе под нос:

— Душа еды. Я сейчас чокнусь.

Да это я сейчас чокнусь. Ублюдок, кто из нас двоих сводит другого с ума? Метнув на него сердитый взгляд, я получил реакцию, противоположную той, на которую рассчитывал: он довольно растянул губы в улыбке.

— Как же мне нравится это твоё выражение.

— Если нравится, буду делать его всякий раз, когда мы встречаемся. Оно появляется автоматически, стоит мне тебя увидеть.

— Только меня?

— …

Ответ «да» никак не мог быть озвучен, поскольку определённо принёс бы ему удовольствие.

Он задумчиво сощурил глаза и пробормотал:

— Если так, то я не поверю, что тебе правда плевать.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного, но потом я вспомнил, о чём мы говорили несколько минут назад.

«То, что я трахал другого парня, а не тебя. Разве это не раздражает?»

«Мне плевать».

То есть ему действительно есть дело до моего ответа?

В этот момент сухой голос прорвался сквозь мои мысли:

— Кстати, видел твои фотографии для портфолио. Знаешь что? На каждой ты выглядишь нелепо, за исключением тех, где просто сидишь с каменным лицом.

— И что с того? — огрызнулся я.

— Держу пари, это будет первым, на что тебе укажут во время сегодняшнего урока. Могу дать тебе действенное лекарство. Сразу поможет исправить выражение лица, — он вновь протянул мне леденец.

Конфета остановилась в каких-то миллиметрах от моих губ, едва не касаясь их, и сладкий запах ударил мне в нос.

— Обойдусь... Нгх?!

В тот же момент вкус, похожий на этот аромат, наполнил мой рот. Но это был не маленький леденец на палочке. Застав меня врасплох, его губы приоткрыли мой рот, и сладкий язык проник внутрь. Я попытался отвернуться, но не успел опомниться, как его рука крепко обхватила мою голову. Единственное, что я мог сделать в этом положении, – оттолкнуть его руками.

Но когда я попытался отвести голову назад, вторая рука обхватила мою талию и притянула меня ближе, не позволяя отпихнуть его от себя. И пока я продолжал свои неловкие попытки борьбы, влажный язык скользнул глубже. Забавно, но первое, о чём я подумал: как это сладко. Очень сладко. Это было так вкусно, что мне стало не по себе. Напоследок проведя языком по моей нижней губе, он прервал короткий поцелуй. Однако даже после этого я продолжал чувствовать сладкий вкус.

— Ха-а…

— Ну как, сладко?

Я мрачно воззрился на него и закатил глаза. Расплывшись в улыбке, которая почему-то показалась мне искренней, он добавил:

— Когда захочешь выразить эмоции, вспомни этот вкус. И ещё раз подумай.

Затем отпустил мою талию и отступил назад, но ощущение его прикосновений обжигающим следом задержалось на этом участке. Наши тела прижимались друг к другу, и от этого я тоже слегка возбудился. Чёрт, это из-за слишком долгого воздержания? Я был зол на себя.

Заметив мою реакцию, он тихо прошептал:

— Тебе точно плевать?

Я спускался в подвал, где будут проходить занятия, выслушивая менеджера, обеспокоенного моей тусклой от недостатка сна кожей. Затем он объяснил, что мой преподаватель – довольно известный актёр, поэтому мне стоит относиться к занятиям серьёзно. Но, прежде чем я вошёл, господин Чой схватил меня за руку и с нерешительной улыбкой на лице протянул мне что-то. Это оказался диктофон размером с половину ладони.

— Качество звука очень хорошее, поэтому если ты сделаешь запись и потом прослушаешь её, то получишь отличное представление о том, как на самом деле звучит твой голос. И, кстати, было бы также полезно записывать лекции.

После того, как я принял диктофон и поблагодарил его, менеджер начал объяснять мне, как им нужно пользоваться. Постояв некоторое время перед приоткрытой дверью и выслушав всё, что он мне сказал, я наконец смог попасть внутрь.

Занятия ещё не начались, поэтому находящиеся в аудитории люди сидели за своими столами и о чём-то беседовали друг с другом, однако при моём появлении они синхронно повернули головы в мою сторону. Сунув диктофон в карман, я подошёл к ним. Их было всего четверо. Первым, кто заговорил со мной, стал блондин, чем-то напоминающий Хансу.

— О, слышал, сегодня появится новенький. Это ты? Теперь будешь посещать занятия вместе с нами. Я сам не так давно пришёл сюда, так что давай помогать друг другу.

Когда я пожал ему руку, парень, стоящий рядом с ним со скрещенными руками, фыркнул:

— Это тебя выбрал менеджер Чой? Судя по твоей одежде, денег у тебя нет. Такими темпами ты и месяца здесь не протянешь, — будучи самым уродливым из них, он презрительно осмотрел меня с ног до головы, уделяя особое внимание моим поношенным вещам, и обратился к одному из четвёрки. — Тебе не кажется, что здесь слишком низкие стандарты? Откуда вообще приползают эти ничтожества?

В ответ тот ухмыльнулся и повернулся ко мне.

— У тебя правда нет денег? Что, хочешь добиться всего собственными усилиями? В наши дни это не работает, — холодно выплюнул он и указал в сторону парня, не проронившего за всё это время ни слова. — Он – отличный пример. Уже четыре года не может дебютировать. Время идёт, а ролей никто не предлагает. Вот и остаётся ему просто ходить на занятия и учиться актёрскому мастерству. Так бывает, когда у тебя нет ни денег, ни связей.

Я перевёл взгляд на симпатичного молодого человека, которого он обсуждал. Тот не рассердился на откровенно унизительные слова, а просто горько улыбнулся и протянул мне руку.

— Ты выбрал нелёгкий путь. Тем не менее добро пожаловать.

После короткого рукопожатия я слегка склонил голову перед ними четырьмя.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне в будущем.

Моё короткое приветствие вызвало четыре различные реакции: интерес, раздражение, настороженность и равнодушие. Пока я рассматривал их одного за другим, в аудиторию вошёл преподаватель. Так и начались мои занятия.

***

Диктофон менеджера оказался весьма полезным. Сегодня был четырёхчасовой урок вокала и произношения. Услышав свой голос со стороны, я понял, где мне нужно совершенствоваться, и смог применить полученные знания на практике.

Во время трёх перерывов я пил воду, снова переслушивал записи со своим голосом и думал, как исправить все недочёты. Когда занятие подошло к концу, я собрал все свои вещи и сложил их в сумку, как вдруг преподаватель подозвал меня, чтобы дать пару советов. Я внимательно слушал его и кивал, стараясь всё запомнить.

— Слышал, ты никогда не учился актёрскому мастерству, но у тебя хороший вокал и произношение. А ещё очень громкий голос.

Громкость моего голоса, вероятно, объяснялась тем, что в прошлом мне приходилось много кричать во время драк. Я не счёл нужным объяснять это, поэтому просто склонил голову в ответ на похвалу преподавателя. Затем, попрощавшись с ним, направился к сумке, намереваясь покинуть кабинет, но обнаружил, что моя рубашка исчезла. К этому моменту я уже остался единственным в кабинете, поэтому, раскрыв свою сумку, огляделся.

Я определённо оставил рубашку здесь. Кроме того, в кармане был диктофон. На всякий случай окинув кабинет взглядом ещё раз, я увидел, как кто-то просунул голову в открытую дверь. Встретившись со мной взглядом, блондин помахал мне рукой и вошёл внутрь.

— Что-то потерял? — поинтересовался он, подойдя ближе.

— Да.

На мой ответ он прикусил нижнюю губу и, протянув: «А-а…», потащил меня в уборную. Внутри оказался парень, который учился здесь уже четыре года. Он заметил меня, растерянно отступил назад и указал пальцем на последнюю кабину с открытой дверью.

Первое, что бросилось в глаза, – моя рубашка, покоящаяся на крышке унитаза. А позади на стене красовалась чёрная надпись «Катись отсюда, нищий ублюдок». Но больше всего меня беспокоила вещь, лежащая на дне унитаза, полного жёлтой мочи. Это был диктофон.

Я бы проигнорировал эту детскую выходку, если бы не одно «но» – это был диктофон, который мне дал менеджер. Я знаю, насколько затратной для него была эта покупка. Всю последнюю неделю мы проводили время вместе, и я видел, что его дневной рацион состоит из трёх пачек лапши быстрого приготовления.

Если не напоминать ему о еде, он и вовсе может весь день морить себя голодом. Господин Чой не заботился о себе до такой степени, что, беспокоясь о том, как бы он не свалился в обморок, Хансу каждый раз приносил для него какие-нибудь снеки. Поэтому можно сказать, что этот маленький диктофон для него был равнозначен сотне миллионов.

— Смотрит свысока на других за то, что у них нет денег, а теперь докатился до такого...

— Отвратительно. На что ещё он готов пойти?

Парень, который производил приятное впечатление, щёлкнул языком, а блондин тяжело вздохнул. Исходя из их реакции можно было понять, о ком шла речь. Вероятно, они считают виновником Урода. Я шагнул вперёд и, не раздумывая, сунул руку в унитаз. Наблюдавший за мной блондин выдавил из себя короткое «буэ», имитируя рвотный позыв, но я всё равно вытащил диктофон из жёлтой мочи. Они смотрели на меня с ужасом и, когда я обернулся, быстро отскочили в сторону.

— Чт-что ты собрался с этим делать?

Разве не очевидно?

— Я должен его починить, — ответил я, отмывая руки и диктофон в раковине.

Они оба сказали, что виновник – тот уродливый парень. Но я обратил внимание на его лицо, когда зашла речь о моём менеджере. Выражение у него было таким, будто он считал меня за пустое место. Другими словами, я не стою его внимания. И раз уж он не при делах, то за этим может стоять только один человек – тот, кто связан с Мёншином. Я поднял глаза и посмотрел в зеркало. В отражении на меня смотрели две пары удивлённых глаз. Кто из них двоих? Тот сукин сын, который выбросил мой диктофон в унитаз.

***

— Невероятно!

Возглас негодования заставил меня замереть на выходе из уборной. Несмотря на то, что я уже вымыл руки, блондин не стал подходить ближе – вероятно, считал меня грязным, – и просто ошарашенно уставился.

— На твоём месте я бы рвал и метал, но ты совсем не выглядишь сердитым. Чимин-хён, ты тоже так считаешь?

Тот кивнул. При этом в его взгляде читалось нескрываемое любопытство.

— Мне нравится твой характер. Как насчет того, чтобы пойти с нами? Мы с Хёнсоком как раз собирались выпить.

— Да, пойдём вместе.

Попеременно посмотрев на них, я отрицательно покачал головой.

— Как-нибудь в другой раз. Сегодня меня ждёт менеджер.

На мой взгляд, это был простой ответ, но выражения их лиц изменились. И вскоре причина была озвучена блондином по имени Хёнсок:

— Вау… Так у тебя действительно есть менеджер. Ах, я к тому, что подобное – редкость. Конечно, есть новички с менеджерами. Но зачастую это либо потому, что у них очень выдающаяся внешность и компания берёт на себя их продвижение, либо они нанимают менеджера за свой счёт.

Намёк был понятен. Я не подхожу ни под один из примеров.

Они снова посмотрели на меня, словно ожидая моего подтверждения, и, неторопливо оглядев их, я ответил:

— Тогда выходит, что меня можно причислить к третьей категории.

— Что значит «к третьей категории»?

— У меня нет ни выдающейся внешности, ни связей. Но есть потенциал.

Возможно, эти слова показались им невежественным самодовольством новичка. По их лицам скользнула улыбка, но она была стёрта моим следующим заявлением:

— Ведь это самый простой метод.

На мгновение в глазах Чимина промелькнула горечь.

— Именно здесь этот метод не работает, — уголки его рта слегка дёрнулись. — Ну так как? Не против выпить с нами в следующий раз? Я знаю одно отличное место. Туда ходят только знаменитости, но мне несколько раз доводилось там побывать.

— Хён, ты собираешься отвести его туда? — удивлённо прошептал блондин.

— Ну да, почему бы и нет? Сможем выпить бесплатно.

— Но… — возразил он и, взглянув на меня, пробормотал так, чтобы я тоже мог его услышать. — Нам сказали никого не приводить.

Чимин улыбнулся.

— Ну, если это тот, у кого нет ни выдающейся внешности, ни связей, но есть потенциал, то всё будет в порядке. Ты так не думаешь? — он перевёл на меня ехидный взгляд. — Ты ведь пойдешь с нами? Как насчёт послезавтра? Или ты такой занятой, что в этот день тебя тоже будет ждать менеджер?

Это была провокация. В отличие от заметно встревоженного Хёнсока, он наслаждался происходящим.

Я кивнул.

— Нет, послезавтра я свободен, — и когда развернулся, чтобы уйти, сзади раздался вопрос Чимина:

— Тебе не интересно, почему я не сказал «завтра»?

— Нет.

— Ха-ха, ты действительно интересный. Но я всё равно скажу. Это потому, что завтра нам всем будет не до этого.

Чимин поймал мой взгляд и пожал плечами.

— Не знаю, в курсе ли ты, но я изучал различные упражнения в рамках спортивных занятий. Завтрашний урок может быть немного трудным… — он покачал головой, словно сомневаясь, говорить ли дальше. — Просто приходи завтра на занятия. Если я расскажу тебе всё сейчас, ты просто испугаешься.

Его голос выражал обеспокоенность, но смеющиеся глаза выдавали искренние эмоции. Кроме того, стоящий рядом с ним блондин отвернулся, пытаясь скрыть от меня возникшую на губах улыбку. Отлично. Я мотнул головой и снова обернулся в сторону выхода. Мокрый диктофон в моей руке ощущался как кусок холодного железа.

***

— Вау, вы столкнулись с худшим парнем на свете. Этот грубиян с лошадиным лицом очень хорошо известен в компании. Кажется, он говорил, что его отец председатель кредитного союза или что-то в этом роде? Как бы там ни было, деньги для них не проблема. Когда этот парень только присоединился к компании, он сразу начал тратиться на то, чтобы мелькнуть на телевидении. Только с актёрской игрой у него всё настолько плохо, что в какой-то момент компания вынудила его вернуться к изучению основ. Я не особо с ним знаком, но этот парень всегда был очень большого мнения о себе. Считал себя главной звездой, хотя за плечами у него всего несколько ролей второго плана. Он вечно твердил, что не нуждается в дополнительных занятиях, но с тех пор, как пару месяцев назад появился директор Юн, лавочку прикрыли. Отныне, если ты нарушаешь политику компании, либо не приносишь прибыль, – контракт тут же расторгается в одностороннем порядке.

Хансу сделал паузу и наклонил голову.

— Это немного странно. Если честно, я был уверен, что меня уволят первым, но ничего не случилось. Интересно, почему? — его белое лицо, напудренное перед выходом на сцену, раскачивалось из стороны в сторону.

Если компания нещадно увольняет актёров, которые не приносят прибыль, но не трогает Хансу, значит, на то есть причина. И вероятно, она станет очевидной, когда я увижу его выступление. Сам же Хансу, оставаясь в неведении, продолжил свой рассказ:

— Как бы там ни было, пару месяцев назад он возобновил свои занятия. Так как ему очень хочется работать именно в этой компании, приходится учиться сквозь слёзы. А ещё… Ах, точно! Ещё я слышал, что в вашем классе есть потрясающий актёр, только никак его имя не вспомню...

Пока Хансу пытался вспомнить, вернулся менеджер, до этого беседовавший с руководителем театра.

— О чём толкуете, ребята?

— Менеджер-ним, кто это был? Я слышал, что с Тэмином учится парень, который очень хорошо играет.

— О, верно. Кто-то говорил, что после первого взгляда на его игру невозможно им не восхититься… Ах, как же его звали?

Менеджер, подобно Хансу, начал раскачивать головой. Из-за того, как усердно они пытались вспомнить имя, я не решился сказать им, что на самом деле мне это совершенно не интересно. К счастью, в этот момент поступил звонок с моей подработки. Когда я поднял трубку и поздоровался, на другом конце поинтересовались, будет ли у меня свободное время на следующих выходных.

Первой мыслью было отказаться, но я вовремя вспомнил о лежащем в кармане диктофоне. Работа тяжёлая, но зато платят хорошо. Как только я договорил по телефону, Хансу ушёл за кулисы, чтобы подготовиться к спектаклю. В то же время менеджер повёл меня в конец небольшого зрительного зала, вмещающего не больше ста человек. Мы сели на места, и, наклонившись, он прошептал:

— Я так и не вспомнил имя актёра, с которым ты учишься, но поверь мне: после выступления Хансу ты поймёшь, что это не так уж и важно. Это того стоит, так что смотри внимательно. Даже наша расчётливая и ориентированная исключительно на прибыль компания понимает, насколько талантлив Хансу. Поэтому они и не увольняют его.

Слово «расчётливая» прозвучало из его уст с ноткой обиды, но для меня оно приобрело другое значение. Благодаря ему мне удалось мгновенно раскрыть проблему, которая долгое время оставалась неразрешённой. Что-то чётко вырисовалось в моём сознании, а именно – образ человека. Это был сумасшедший парень, представившийся акционером «Dream».

Да, теперь я понял. Понял, почему с самого начала относился к его помощи скептически. Разумеется, я и не верил, что он делает это только потому, что заинтересован во мне. Просто не мог найти истинной причины, вот и не стал опровергать это странное оправдание. Но теперь, после слов менеджера, я понял, что именно упустил.

У такой «расчётливой» компании в приоритете всегда стоит прибыль. А Мёншин, которого я хочу уничтожить, – знаменитость, которая растёт и приносит большие деньги. В то же время я – ничтожный стажёр без потенциала и внешности. У этого психа, владеющего акциями компании, нет ни одной причины помогать мне.

Даже если принять абсурдное предположение, что это любовь с первого взгляда, я всё равно уверен: для человека, который до поздней ночи занимается поиском проектов, в которые можно вложить деньги, работа явно стоит на первом месте. В конечном счёте у него должна быть другая причина. Поэтому он пытается уничтожить Мёншина, используя меня и маскируя это под акт помощи. Чёртов ублюдок.

Я поднял глаза и огляделся. Внезапно в зале стало темно. Наступила гробовая тишина, словно здесь не осталось ни души, как вдруг загорелись белые софиты, образовав круг света в центре сцены. В него вошёл человек с коварной улыбкой и начал свой монолог. Мрачный голос Хансу мгновенно заполнил всё пространство.

***

Менеджер был прав. Выступление Хансу стоило того, чтобы его посмотреть. Даже если я не могу оценивать его с позиции настоящего актёра, это достаточно мощное представление, способное дойти до самых глубин души. На протяжении всего спектакля Хансу так сильно менялся, что было почти невозможно вспомнить, какой он в настоящей жизни. Позже, когда спектакль закончился и вся труппа вышла попрощаться со зрителями, я подумал: «Вау, это действительно был Хансу».

Честно говоря, я не особо помню сюжет пьесы. Но не из-за того, что она мне не понравилась. Просто я был полностью сосредоточен на актёрской игре. Обычно такие детали, как выражение лица, интонация или передача эмоций не привлекали моё внимание, но в этот раз я запоминал и впитывал всё, как губка.

Может прозвучать глупо, поскольку я решил стать актёром всего несколько дней назад, однако, видя, как преображается Хансу – меняет свой голос, мимику и жесты, – у меня появилось примерное представление о том, к чему нужно стремиться.

Тем не менее, когда менеджер начал расспрашивать меня о впечатлениях от спектакля, я просто ответил: «Это было неплохо». Наверное, он рассчитывал на более развёрнутый ответ, но я не позволил себе быть слишком искренним. Просто не хотелось, чтобы господин Чой возлагал на меня большие надежды. Да и сам я старался не испытывать напрасных ожиданий. Так что, едва закончился спектакль, и я вышел на свежий воздух, мою голову забили уже совершенно другие мысли.

Почему Сумасшедший хочет уничтожить Мёншина? Очевидно, дело не в ненависти, как у меня. При упоминании его имени, он не проявлял никаких эмоций. Казалось, ему было всё равно, что случится с Мёншином. Но не странно ли? Разве Мёншин не ценный продукт для компании?

***

Сегодня меня никто не звал, однако я добровольно отправился в бар-лабиринт. Словно заранее зная, что я приду, меня встретил тот же сотрудник, что и в прошлый раз.

— Сегодняшнее домашнее задание можете отдать мне на проверку перед уходом, — неожиданно заявил он.

Я смотрел на него, не говоря ни слова, но он лишь натянул дежурную улыбку и передал мне слова Сумасшедшего:

— Он сказал, что если вас будет клонить в сон, то вы можете воспользоваться этим и взять кофе из автомата.

Мужчина вежливо протянул мне две монетки по сто вон. Опустив глаза на деньги, лежащие в его ладони, я спросил:

— Разве кофе из автоматов стоит двести вон?

— Разумеется, нет. Намного больше.

— …

— У нас очень качественный кофе.

Я считал, что обладаю непревзойдённой невозмутимостью, но, столкнувшись с неожиданным противником, понял, как ошибался. Да, если попробую испепелить этого робота взглядом, то только глаза поврежу. Наверное, реши я вдруг раздеться и станцевать перед ним нагишом, он бы бровью не повёл – продолжил бы улыбаться и, возможно, даже предложил включить мне музыку.

Я принял монеты из его рук и непринуждённо поинтересовался:

— А если мне не захочется спать, могу я просто забрать деньги себе?

Его роботоподобная улыбка стала немного шире.

— Конечно. Я сохраню это в секрете.

***

Сегодняшняя утомительная работа, описываемая как домашнее задание, заключалась в чтении толстого сценария. Будучи человеком, который даже в школьные времена не прикасался к книгам, я чувствовал, что не смогу осилить его и за несколько дней. Более того, подобная структура для меня совсем непривычна. Ни нормального нарратива, ни интересных деталей – одни диалоги, да сухое описание действий персонажей, помещённое в скобки. Понять сюжет было очень сложно.

Прибавьте к этому странные символы и термины, которые только сбивают с толку и замедляют скорость чтения. К счастью, здесь был планшет, поэтому я мог проверить непонятные слова. В голове даже промелькнула мысль: «А зачем, собственно, заполнять комнату таким количеством макулатуры, если можно делать всё на планшете или компьютере? Какой-то старомодный подход к работе».

Я ещё какое-то время поворчал, а затем вернулся к чтению. Так прошли следующие несколько часов. Периодически мне приходилось останавливаться и изучать новые термины. Это немного раздражало. Содержание давно вылетело из моей головы, и я просто хотел поскорее дойти до конца. Однако, когда с первой половиной сценария было покончено, меня прервал сотрудник-робот:

— Думаю, на сегодня достаточно.

Он стоял у двери, смотря на меня сверху вниз. Я поспешно взглянул на часы, висящие на стене. Два часа ночи. Не будь я сейчас в чужой комнате без хозяина, то упрямо бы сидел до тех пор, пока не дочитаю этот сценарий до конца, но решительный мужской голос напомнил мне, где я нахожусь:

— В это время я уже должен закрыть кабинет директора.

Это что, парк развлечений? Я едва сдержал смех.

— Не знал, что здесь есть время закрытия.

— В следующий раз мы обязательно сделаем для вас информационную табличку.

Его невозмутимый ответ лишил меня слов. Есть люди, которые воспринимают любые шутки всерьёз и старательно отвечают. Они могут быть не смешными, но зато очень искренни. А ведь когда-то я смотрел на таких людей свысока и считал их идиотами. Хотя настоящим идиотом был я.

Закрыв сценарий, я встал с дивана. После длительного нахождения в одной позе всё тело затекло. Осторожно разминая шею, я достал из кармана сто вон и протянул их сотруднику, ожидающему меня в дверях. На его лице впервые промелькнула растерянность.

— Зачем вы мне это даёте?

— Плата за входной билет.

Отворачиваясь от него, я мельком заметил, как он улыбался, разглядывая монетку в своей руке. В отличие от основного лабиринта из коридоров, вход для персонала был намного проще, так что я уверенно двинулся в сторону лестницы. Однако не успел ступить на неё, как услышал, что меня окликнули. Я обернулся, и своим роботоподобным голосом мужчина вдруг произнёс:

— Директор будет здесь послезавтра.

От удивления я на секунду замер. Просто не ожидал, что он так легко поделится со мной подобной информацией. Если Сумасшедший приедет послезавтра, то мне не обязательно быть здесь завтра, что довольно удобно. Но почему он рассказал мне об этом? Должно быть, моё замешательство отразилось на лице, потому как мужчина неожиданно одарил меня на редкость человеческой улыбкой.

— Это в благодарность за оплату входного билета.

Том 2

Уход с работы курьера и начало совершенно новой деятельности должны были внести в мою жизнь значительные изменения, однако я этого особо не ощущал. И возможно, именно поэтому продолжал просыпаться в привычное для меня время. Сегодня я проспал всего три часа, но такой режим за последние пять лет стал для меня нормой. Так что, преодолевая сонливость, я сел на кровать.

Из-за того, что вчера мы целый день занимались вокалом, в моей голове крутились советы, полученные во время урока: как нужно правильно произносить слова громко и чётко, выражать различные эмоции и так далее. Пытаясь прийти в себя, я потянулся к столу рядом с кроватью. Точно, я же всё записывал. Нужно переслушать…

Однако нажатие кнопки воспроизведения на диктофоне ни к чему не привело. Только после этого я окончательно проснулся и вспомнил, что он промок в унитазе. А я-то надеялся, что будет достаточно просто просушить его.

Ещё несколько раз нажав на другие кнопки, я наконец встал со сломанным аппаратом в руке и по пути в ванную прикинул, во сколько мне обойдётся новый диктофон.

***

Приближался урок, которым меня запугивали Чимин и Хёнсок, но я не думал об этом так много, как им того хотелось. Встретившись с менеджером до занятий, я воспользовался его рабочим компьютером, чтобы узнать цену нового диктофона. Она оказалась выше, чем я рассчитывал. Ну, вариантов у меня не так много.

По пути на урок физической культуры я позвонил и договорился по поводу подработки. Придётся попотеть, но я надеялся, что, добавив эти деньги к своим сбережениям, смогу купить диктофон. Наверное, если менеджер Чой узнает об этом, то сильно расстроится, поэтому нужно взять такую же модель.

Размышляя об этом, я вошёл в тренировочный зал. Внутри меня уже ждали четверо человек, пришедших заранее, чтобы подготовиться. Я огляделся в поисках тренера, но, кроме них, здесь больше никого не было. Уродливый парень, чей отец был президентом кредитного союза, направился в мою сторону с сердитым выражением и, ничего не объяснив, бросил мне боксёрские перчатки. Когда я поймал их одной рукой, его раздражённый голос раздался на весь зал:

— Нищий ублюдок, надень их и выходи со мной на ринг. Я порву твою пасть, чтобы ты больше не мог трепаться.

Я отвернулся от него и посмотрел на остальных. Вчерашняя парочка вела себя так, будто их это не касалось: Чимин стоял, скрестив руки на груди, в то время как Хёнсок с любопытством разглядывал меня. Когда наши взгляды встретились, они оба быстро отвели глаза. Не знаю, что происходит, но, похоже, сначала придётся разобраться с Уродом. Я неторопливо сунул руку в перчатку, вспоминая сегодняшний телефонный разговор с работодателем.

«Что? Нельзя, чтобы твоё лицо пострадало? Да это я должен попросить тебя не ломать нашим парням лица. Мы и нанимали-то тебя спарринг-партнёром именно потому, что твоя сильная сторона – мгновенно нокаутировать противников. Так что можешь даже не переживать по этому поводу!»

Попробовав пошевелить руками в перчатках, я указал на ринг в конце зала.

— Может, сделаем это там?

Не дожидаясь ответа, я шагнул вперёд. Хоть это и называли рингом, на деле это было скорее его подобие: просто четыре столба, торчащих из пола и обтянутых верёвками. Это место больше походило на фитнес-клуб, чем на боксёрский зал, так что полноценный ринг здесь смотрелся бы странно. Остановившись перед ним, я проверил упругость верёвки рукой. По крайней мере, столбы были надёжно закреплены: верёвка, которую я слегка оттянул, быстро вернулась в исходное положение с ощутимой силой.

Урод, плетущийся за мной по пятам, продолжал возмущаться:

— Блять, хватает же наглости. Хотя чего ещё ждать от ублюдка, который крысятничает за спиной? Значит, ты считаешь, что я могу пробиться только за счёт денег? Мудак, ты даже не понимаешь, куда попал. Кто тебе сказал, что ты можешь распускать про меня сплетни?

Он всё сильнее и сильнее заводился, угрожающе стуча кулаками в перчатках друг о друга. Я не совсем понимал, что происходит, но, похоже, кто-то натравил его на меня. Это напомнило случай с диктофоном. Однако пока я решил отложить поиски виновного.

Сперва стоило разобраться с тем, кто сейчас стоял передо мной. У меня не было ни бинтов на руках, ни шлема, ни капы, но тем не менее я не настолько добр, чтобы позволять кому-то открыто поливать меня грязью.

Честно говоря, я никогда всерьёз не учился боксу. Просто пять лет назад, когда искал хорошо оплачиваемую работу, решил попробовать себя в роли спарринг-партнёра. У меня был небольшой опыт уличных драк, а они искали кого-то выносливого. Но, как бы хорошо я ни махал кулаками, мои соперники являлись профессиональными бойцами.

Разумеется, меня избивали так, что всё лицо и тело были в синяках. Но приходилось стискивать зубы и терпеть до последнего раунда. Благодаря этому меня снова и снова звали на спарринги. Постоянно терпеть боль не хотелось, так что со временем я начал подражать своим соперникам и учиться у них. И спустя два года тем, кто оставляет синяки, стал я.

Поэтому мысль о проигрыше даже на секунду не приходила в мою голову. Хотя не так давно на крыше мне досталось от Сумасшедшего. Но он исключение. Этот парень настоящий монстр. Даже если бы я был профессиональным боксёром и дрался в полную силу, у меня вряд ли бы был шанс.

И всё же я сильно сомневался, что Урод хотя бы близок к его уровню. Впрочем, как и вся эта четвёрка. Так что я не спешил. Напротив, даже немного задумался: хотелось уложить не столько его, сколько того, кто устроил эту детскую провокацию.

Вот только была небольшая проблема – я точно не знал, кто это. Единственным выходом было подраться со всеми четырьмя. И пока я прикидывал, как это сделать, парень с выразительным лицом, прислонившись к столбу ринга, обратился ко мне:

— А ты не очень сообразительный, да?

В это время Урод, кажется, пытался меня запугать – демонстративно потягивался, разминал шею и хрустел костяшками.

— Ты серьёзно хочешь сразиться с ним? Как думаешь, чего добивается тот, кто создал всю эту ситуацию? — с ухмылкой прошептал он, наблюдая за Уродом, который входил в ринг. — Если он побьёт тебя, ты обойдёшься парочкой ушибов. Но если ударишь его хотя бы один раз – тебя и всех, кто с тобой связан, вышвырнут из компании.

Отойдя от столба, он ободряюще крикнул Уроду на ринге: «Размажь его!», и тот злобно уставился на меня. Тем временем я переключил внимание на Хёнсока и Чимина, которые явно наслаждались этой ситуацией. Не подавая вида, они тихо пожелали мне удачи.

Какое-то время я просто стоял на месте. Назойливые выкрики Урода, подгонявшего меня выйти на ринг, действовали на нервы. Наконец направившись в его сторону, я быстро бросил взгляд на парня с выразительным лицом. Он криво усмехнулся, как бы говоря: «Ты будешь последним идиотом, если не прислушаешься к моему совету».

И я не мог с этим не согласиться. Какие ещё есть варианты у стажёра с месячным контрактом? Самое главное для меня сейчас – задержаться здесь хотя бы на время. Да, только на время. Я встал в центре ринга и, перенеся вес на одну ногу, обратился к Уроду:

— Говорят, играешь ты как бревно. Думаешь, хотя бы в боксе преуспеешь? Разве что воздух будешь молотить, пока сам от усталости не рухнешь.

— Сукин сын!

Вслед за ругательствами на меня полетел кулак. Я едва успел увернуться и, намеренно провоцируя его дальше, бросил:

— Ну вот. Надел перчатки и думаешь, что уже боксёр?

Разъярённый, он принялся хаотично размахивать кулаками. Я продолжал носиться по рингу, играя с ним. Постоянно двигаться в таком ограниченном пространстве было трудно, поэтому мы оба быстро запыхались. Урод покраснел и, словно дикий зверь, рычал на меня, пока я уворачивался от его ударов.

— Блять, убью!

Отступая, глазами я искал нужного человека. Мне едва удавалось следить за огромным залом и уклоняться от Урода, но, к счастью, звук открывающейся железной двери помог мне. Как только двери распахнулись, я увидел человека, который с удивлением бросился в нашу сторону. Это был тренер. Он пришёл слишком поздно – тренировка уже давно должна была начаться.

Только после его появления я остановился и намеренно врезался в канаты ринга. Порыв ветра пронёсся рядом с моим плечом, когда я пригнулся, чтобы избежать атаки. Но в этот момент потерял равновесие и растерялся.

Прежде чем до меня донёсся звук удара, я ощутил боль в плече. Он лишь слегка задел меня, однако из-за резко сократившегося расстояния моё тело невольно вздрогнуло. Я немного опустил корпус и насмешливо взглянул снизу вверх на Урода, воодушевлённого тем, что он смог попасть.

— Это ты меня сейчас так пощекотал?

— Заткнись!

Увидев, что он замахнулся, я быстро прикрыл лицо руками и тут же ощутил мощный удар, от которого меня отбросило назад. Я продолжал закрывать лицо, пошатываясь и снова отступая к канатам. Разумеется, это сделало мой незащищённый живот открытой мишенью.

…Угх.

Удар пришелся точно в солнечное сплетение. В тот же миг мои колени подкосились, и, дрожа всем телом, я рухнул на пол. Боль сдавливала грудь, затрудняя дыхание. В таком состоянии я даже не мог осмотреться и оценить ситуацию – только слышал, как Урод выкрикивал ругательства и как кто-то забежал на ринг, пытаясь его остановить. Судя по всему, это был тренер. Однако Урод никак не мог успокоиться и продолжал пинать меня ногами.

— Сука! Я позабочусь о том, чтобы ноги твоей здесь больше не было!

— Хватит! Что вы творите?!

Когда раздался громкий голос тренера, нога, наносящая удары, остановилась. Только тогда я смог поднять голову. Первым, что я увидел, был тренер, уводящий Урода с ринга. Когда наши взгляды встретились, я специально скривил губы в усмешке.

— Даже пятилетний ребёнок посильнее тебя будет.

— Сукин сын!

Разъяренный Урод сорвался в мою сторону, но тренер, будучи довольно крепким мужчиной, утащил его подальше. Наблюдая за этой картиной, я кое-как смог подняться на ноги. И в тот же момент ко мне подошёл парень, с которым мы беседовали до поединка.

— Ты идиот? Вообще не слушал, что я тебе сказал?

Я молча встал и прошёл мимо него, но он успел схватить меня за руку. Оглянувшись, я удивлённо посмотрел на него, и он продолжил говорить с тем же недовольным выражением лица:

— Дать ещё один совет?

— Нет.

Я вырвал руку из его хватки и направился обратно к Уроду, которого по-прежнему пытались удержать. Когда я подошёл, тот снова начал вырываться.

— Вы и есть тот новый стажёр? — спросил тренер, поморщившись. — Только появились и устраиваете тут представление?

Я бросил короткий взгляд на Урода, затем обратился к тренеру:

— Послушайте, это какой-то цирк.

— Чт-что вы сейчас сказали?

— Разве на этом подобии ринга можно научиться чему-то, кроме бессмысленных взмахов руками? Или логика такая, что если на тебе перчатки, то всё – ты уже боксёр?

Тренер в недоумении уставился на меня.

— Парень, следи-ка за тем, что говоришь.

— Эй, ублюдок! Ты что, мало получил? Дать ещё разок хорошенько?

Урод пытался вырваться из хватки тренера и снова наброситься на меня. Я безразлично уставился на него.

— Нет, достаточно. Ну, думаю, что, если мы ещё раз выйдем на ринг, твои кулачки не начнут бить сильнее. Тренер. Раз здесь всё так устроено, я больше не хочу учиться боксу. Исключите меня из группы, — попросил я и, развернувшись, направился в сторону выхода.

За мной сразу же последовали два человека.

— Тэмин, ты в порядке? — обеспокоенным голосом спросил Чимин. Следом добавил Хёнсок:

— Тебе неслабо досталось... Сильно болит?

В ответ на моё молчание они, решив, что мне просто стыдно, неловко улыбнулись.

— Зато словесно ты его уделал. Слушать было одно удовольствие. Не каждый бы смог держаться так уверенно.

— Согласен. Кстати, имей в виду: слухи здесь разносятся с невероятной скоростью. Пара часов, и об этом уже узнает вся компания. Так что говорить о людях за спиной – плохая идея, хотя в случае с этим парнем я тебя понимаю. И всё же вы только вчера познакомились. Когда ты успел столько всего наговорить?

— Я этого не делал.

Оба тут же изобразили удивление. Один явно притворялся, но я не мог понять, кто именно. Может, кто-то из них и есть тот самый «талантливый актёр», о котором упоминали Хансу и менеджер Чой?

— Правда? Тогда с чего он это взял? Прости. Мы подумали, что это правда, поэтому не стали за тебя заступаться. Если бы высунулись, он бы и нам проблем доставил… Ты же понимаешь? — Чимин виновато улыбнулся.

Когда я ответил: «Да, всё нормально», в его глазах на мгновение вспыхнул интерес, но он тут же сменил тему и предложил:

— Тогда в качестве извинений позволь завтра угостить тебя выпивкой. Обычно нужно скидываться на чаевые и прочее, но в этот раз можешь об этом не беспокоиться. Договорились?

Я кивнул, и блондин задумчиво наклонил голову.

— Я всё никак не пойму... Кто же тогда спровоцировал его словами, которые Тэмин даже не произносил?

Да, мне тоже любопытно, кто из вас двоих это сделал.

***

К счастью, я отделался лишь парой синяков на теле. Лицо никак не пострадало, поэтому менеджер не узнал о том, что произошло. Единственная неприятность заключалась в том, что на следующий день Урод угрожал убить меня каждый раз, когда мы пересекались взглядами. Но это были пустые слова, которые я предпочёл просто игнорировать.

Он и сам прекрасно понимал, что если затеет драку вне спортзала, то в компании об этом узнают, и тогда даже деньги отца его не спасут. Тем не менее его неимоверно злил сам факт отсутствие какой-либо реакции с моей стороны. Бросив на него последний взгляд, я вышел на улицу. Чимин с Хёнсоком уже ждали меня в машине.

— Сюда!

Я подошёл к старенькому седану, из которого доносился голос. Высунув голову из окна переднего пассажирского сиденья, блондин крикнул:

— Прыгай назад.

Как только я закрыл дверь и опустился на сиденье, машина тронулась с места. Спустя какое-то время она ненадолго притормозила, чтобы перестроиться, и Чимин взглянул на меня через зеркало заднего вида.

— Тебе не интересно, куда мы едем?

— Нет.

На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, но вскоре он снова улыбнулся.

— Ты всегда так шутишь?

— Нет.

Наступила мёртвая тишина, но я не придал этому значения и отвернулся к окну. Только спустя какое-то время Чимин снова заговорил:

— Место, в которое мы направляемся, очень популярно среди знаменитостей. Называется «Лабиринт Алисы».

Мне было всё равно, куда мы едем, поэтому я пропустил название мимо ушей. Кто такая Алиса и причём тут лабиринт? Однако, когда мы добрались, и я увидел вывеску, стало ясно, что что-то пошло не так.

«Alice’s Labyrinth»

Это заведение, в которое Сумасшедший заставлял меня приходить почти каждый день.

***

Мы прибыли чуть позже девяти вечера. Гости только начали собираться, а персонал торопливо метался по коридорам. У входа нас встретил сотрудник и, проведя через запутанные коридоры, подвёл к синей двери. Интерьер комнаты резко контрастировал с ней – он был выполнен в насыщенных красных оттенках. Широкие деревянные панели, покрывающие стены, имели рельефные выступы.

Как только я устроился на тёмно-бордовом диване, прозвучал вопрос:

— Удивительное место, правда?

— Мы уже бывали здесь раньше, но каждый раз поражаемся.

Наблюдая за тем, как я молча осматриваю комнату, они решили, что меня тоже поразило это место, и с ноткой превосходства добавили:

— Как ты уже мог понять, сюда пускают только членов клуба. Да и то, принимают только звёзд высшего эшелона. Поэтому тот факт, что мы сейчас сидим здесь, – настоящее чудо.

— Как же вам удалось добиться такого чуда? — спросил я.

— А, это... — блондин запнулся и пожал плечами. — Просто повезло.

Учитывая, в каком заведении мы находимся, несложно догадаться, кто им всё это устроил. Непонятным оставалось только одно: зачем становиться ручным псом Мёншина только ради того, чтобы протирать задницу в каком-то баре? Однако вскоре я понял, что это вовсе не «какой-то бар». По крайней мере, их целью явно было не просто желание выпить.

— Можно задать один вопрос? — голос Чимина неожиданно отвлёк меня от размышлений о том, почему никто из персонала до сих пор не подошёл принять наш заказ. Когда я медленно кивнул, он спросил. — Я слышал, что фотографии для твоего портфолио сделал господин Ли. Как ты смог его уговорить?

— ...

— Не хочешь это обсуждать?

— Да нет, — я покачал головой. — Взамен на снимки я согласился раздеться.

В этот момент на их лицах одновременно промелькнула усмешка – будто они ожидали чего-то подобного.

— Значит, ты и с мужчинами не прочь?

Похоже, меня не так поняли. Однако я не настолько любезен, чтобы развеивать их недопонимание.

— Да, для меня это не проблема, — сказав это, я взял стакан с водой со стола и поочерёдно посмотрел на них. — Для вас ведь тоже?

Хёнсок замялся, но Чимин горько улыбнулся и ответил:

— Да. Спустя четыре года мне всё-таки пришлось сделать это.

— …

— В этом смысле тебе повезло. Тебя хотя бы не будет тошнить во время секса с мерзкими мужиками, — с нескрываемым отвращением произнёс он. На секунду в его глазах даже промелькнул гнев. Однако он быстро вернулся к своему обычному выражению и, будто вспомнив о чём-то, спросил. — О, а что насчёт женщин?

— Женщины меня тоже привлекают.

— Вау, я действительно завидую, — протянул Хёнсок. — Значит, когда ты с мужчинами, тебе всё равно: сверху или снизу?

Я кивнул.

— Это круто. Мне не нравится быть сверху, но все старики, которых я встречаю, хотят быть снизу. Ненавижу вставлять в их вонючие жирные задницы, — он недовольно фыркнул и нахмурил брови.

Чимин рассмеялся и ободряюще похлопал его по плечу.

— Да уж, ты правда невезучий. В основном те, кто хочет заняться сексом с мужчиной из любопытства, предпочитают верхнюю позицию.

Их разговоры сбивали меня с толку. Они пытаются стать знаменитостями или эскортниками?

— Если не нравится, то зачем ты это делаешь? — не смог сдержаться и поинтересовался я.

В комнате внезапно воцарилась тишина. Спустя какое-то время Чимин раздражённо произнёс:

— Ты отдался господину Ли за пару фотографий и ещё говоришь нам такое?

— Я сделал это, потому что мне его предложение не показалось унизительным, — спокойно объяснил я, как бы подразумевая: «Но для вас-то это всё отвратительно, не так ли?»

Хотя на самом деле ответа я не ждал – он был очевиден. Чтобы выжить в этом мире, приходится иметь дело даже с теми, кто тебе неприятен. Вот и всё. И тем не менее мне хотелось убедиться, верно ли я понял, кто виновник.

Предвкушая, что его выражение лица всё выдаст, я заговорил:

— Если ищешь спонсора, почему нельзя выбрать и женщину?

— Среди влиятельных спонсоров женщины – большая редкость. Соответственно, конкуренция там бешеная. Просто так их не заполучить. Да и какой бы богатой она ни была, настоящая власть всегда в руках её мужа, ведь все деньги принадлежат ему. Если найдёшь себе постоянного спонсора-мужчину, перед тобой откроются большие возможности. В том числе – постоянно мелькать на экране.

Хёнсок кивнул, как бы соглашаясь с ним.

— Иными словами, со спонсорами-мужчинами шансы на успех выше? — непринуждённо спросил я и добавил. — Например, как у Сон Юхана?

На их лицах отразились совершенно разные эмоции. Я с трудом сдержал улыбку.

Вот я и нашёл тебя.

Напротив каждого из нас стояло по стакану воды. Это было немного странно. Мы сидели здесь уже больше двадцати минут, но до сих пор никто не явился, чтобы принять заказ. Когда блондин отлучился в уборную, Чимин заговорил со мной, помирающим со скуки:

— Почему ты упомянул Сон Юхана?

— Потому что я знаю его.

— Зна... ешь? Откуда?

— Он же знаменитость. Его показывают по телевизору.

Он слегка нахмурился и тихо вздохнул.

— Давай без шуток.

— Мой менеджер – бывший директор компании, к которой принадлежал Сон Юхан.

— А-а, — задумчиво протянул он. — О, вспомнил. Точно. Твой менеджер раньше был генеральным директором компании XX, да? Значит, до тебя дошли разговоры о том, что Сон Юхан пробился за счёт спонсора-мужчины?

Я взглянул на него и ответил вопросом на вопрос:

— Неужели без спонсора нет шансов появиться на экране?

— Что ты имеешь в виду?

— Сценарий, который нам сегодня дал учитель. Он сказал отрепетировать пять реплик до следующей недели. И что тот, кто исполнит их лучше всех, сможет получить настоящую роль.

Прежде чем я успел объяснить дальше, рот Чимина скривился в усмешке.

— И ты в это поверил?

— Хочешь сказать, он соврал?

— Нет. Для мотивации нам действительно дают роли в качестве приза. Вот только, как бы ты ни старался, очевидно, кому она достанется, — он выдержал мой взгляд. — Всегда побеждает один и тот же человек, и этот раз не станет исключением. Даже если он играет и выглядит хуже всех. Поэтому будет лучше, если ты оставишь свои глупые надежды.

Он не назвал имени, но в моей голове сразу всплыло лицо Урода, с которым я вчера дрался.

— Безумие, правда?

— ...

— Если бы ты просидел здесь четыре года, как я, то понял бы: всё решают деньги и власть. Даже если это касается роли на пять строк.

— В этот раз всё будет по-другому.

— Что? — непонимающе переспросил Чимин, но разговор прервала открывшаяся дверь и шумно ворвавшийся Хёнсок.

— Хён, все готовы, — сев, он сделал глоток воды и обратился ко мне. — Не возражаешь, если начнём прямо сейчас?

— Начнём что?

Мой вопрос поставил его в тупик.

— Чимин-хён, ты не объяснил ему?

— Если предупредить заранее, будет не так весело, — он улыбнулся и встал с дивана, жестом призывая меня подняться следом.

Я не знал, что делать, поэтому продолжал неподвижно сидеть на месте. Тогда вмешался Хёнсок:

— Чего ты тормозишь? Очевидно же, что нужно сделать, если хочешь бесплатно выпить в таком дорогом месте.

Очевидно? Что? Ничего не понимая, по их настоянию я подошёл к стене, у которой стояли эти двое. С улыбками на лицах они заставили меня встать в дальнем конце, где был угол.

— Что вы делаете?

— Что делаем? Ты правда не понимаешь? — спросил Чимин, наклоняясь, чтобы нажать кнопку, спрятанную в углу стола.

Затем раздался странный звук. Я удивлённо обернулся и увидел, что стена за моей спиной двигалась. Сквозь появившуюся щель проникал свет соседней комнаты и приглушённый шум. Это…

— Всего-то минет за бесплатную выпивку.

После краткого объяснения чьи-то руки с силой толкнули меня в спину, заставив сделать шаг вперёд. Когда я развернулся, дверь уже почти закрылась.

— Ты же понимаешь, да? Если не справишься, поползут слухи, что ты бесполезный ублюдок, который даже не в состоянии нормально сосать. Эти мужики не умеют держать языки за зубами.

Массивная створка передо мной окончательно задвинулась обратно. Я обернулся и заметил три пары глаз, устремлённых на меня. Это были трое мужчин лет пятидесяти-шестидесяти, уже полупьяные, с румяными лицами, жирной кожей и стеклянными глазами. Внезапно меня осенило: прошлая комната была просто зоной ожидания для клиентов.

***

Такая же гадкая ситуация, как драка с Уродом в боксёрских перчатках. В голове крутились слова Хёнсока.

«Слухи здесь разносятся с невероятной скоростью».

Если отсосу этим троим, то смогу избежать проблем. Но если окажу сопротивление – заработаю себе репутацию человека, который не умеет держать язык за зубами, и смогу навсегда забыть о спонсорстве.

Похоже, на это и рассчитывает пёс Мёншина. Проблема в том, что терпеть удары на ринге было не так уж сложно, но в этот раз ситуация иная. Конечно, я могу отсосать этим жирным мужикам, которые смотрят на меня, как на кусок мяса.

В конце концов, у меня нет гордости, чтобы противиться. Точнее, я не вижу в себе никакой ценности. Когда я зарабатывал деньги, чтобы выплатить долги, моё тело было лишь инструментом для работы. А сейчас оно продолжает дышать исключительно ради мести. Так что, если потребуется опуститься на колени и засунуть их сморщенные члены себе в рот – это не будет большим делом. Но всё же…

— Ты же новичок из «Dream»? Что думаете, симпатичный?

— Я неразборчив, когда дело касается лиц. Если хорошо работает ртом, какое мне дело до лица шлюхи? О, президент Пак, у вас ведь такое впервые? Ха-ха, не смотрите на то, что он мужчина, просто попробуйте. В этом деле мужчины ничем не хуже женщин!

Человек, сидящий посередине, уже начал расстёгивать ремень и что-то объяснял лысому мужчине, сидящему слева. Но мои глаза были устремлены в другое место – на тёмный угол потолка. Как только я вошёл сюда, в голову пришла мысль, что здесь точно есть камера. И кто-то определённо её просматривает.

Не знаю, почему вообще задумываюсь об этом психе, но одно было ясно: если отсосу этим троим, в будущем это обернётся для меня проблемой. Я вспомнил, с какого угла велась съёмка в комнате с Мёншином, и, оглядев потолок, примерно догадался, где может находиться камера. Уставившись в самый угол, я услышал громкий крик:

— Эй, ты чего завис?! Раз пришёл, то ползи сюда и быстро принимайся за работу!

Это был мужчина, который сидел в центре. Должно быть, Хёнсок имел в виду его, когда говорил про «язык без костей». Он продолжал кричать, но моя голова была занята другими мыслями. Если здесь висит камера, есть вероятность, что Сумасшедший увидит, в какую ситуацию я попал, и… Нет, вероятно, он просто будет наблюдать. У него нет причин мчаться сюда, как принцу на белом коне, чтобы спасти меня.

Я снова быстро глянул в угол потолка и повернулся к мужчине, сидящему в центре.

— Кажется, возникло какое-то недоразумение.

— Недоразумение? Ты же из «Dream»?

— Да.

— Тогда что за чушь ты сейчас несёшь?! Даже не пытайся использовать на мне эти уловки. Если съебёшься сейчас – я сделаю так, что ты никогда не сможешь попасть в эту индустрию…

— Я уже в неё попал, — перебил я и, нарочно приняв вызывающую позу, посмотрел на него сверху вниз.

Судя по тому, что для меня подготовили целую комнату, это было чем-то вроде церемонии. Но, похоже, право здесь закрепляется за хозяином. Другие не смеют трогать его человека, не получив разрешения. Кажется, здесь это нелепое правило работает.

— У меня уже есть спонсор. И я пришёл сюда, чтобы встретиться с ним.

К счастью, моё предположение оказалось верным. Мужчина заметно растерялся.

— Что? Первый раз об этом слышу... Кто он? Или ты сейчас просто пытаешься навешать мне лапши на уши?

— Если вы правда хорошо знаете эту индустрию, то не должны спрашивать о таком, — твёрдо произнёс я.

Он замер и поджал губы.

— Мой спонсор – человек застенчивый и не любит, когда его имя лишний раз где-то упоминают. Но своё никогда не упустит. До такой степени, что… — я повернул голову и уставился в потолок, где как, мне казалось, была установлена камера. — Если кто-то окажется ему неугоден, он не посмотрит на прибыль, которую тот приносит. И пойдёт на всё, чтобы его уничтожить. Даже готов помочь мне, лишь бы избавиться от него.

Надеюсь, я сейчас не несу чушь в потолок. Не будь я уверен, что у него есть свои причины помогать мне, ни за что бы не стал это озвучивать. И следующие слова наверняка его заденут. Но в одном я уверен: он точно отреагирует. Сумасшедший ведь как-то сказал, что его способность хорошо врать – секрет? Теперь, раскрывая его, я жалею, что тогда не придал значения этим словам.

— Но вы даже не представляете, как обидно, что он использует меня, прикрывая это помощью.

Трое мужчин нахмурились, будто задаваясь вопросом, что я несу.

— В общем, если вы прикоснётесь к тому, у кого уже есть владелец, слухи о вас, ребята, разойдутся очень быстро. И тогда вам больше не будет здесь места.

Вероятно, они поняли, к чему я клоню. Те двое, что сидели по краям, в замешательстве переглянулись. Но самый громкий из них не спешил брать мои слова на веру.

— Он сказал, что ты новичок и с тобой можно повеселиться. А про то, что у тебя есть спонсор, – ни слова.

Судя по всему, «он» – это Мёншин.

— Думаешь, ты первый, кто пытается провернуть такой трюк?

Мужчина пристально смотрел на меня. Казалось, стоит мне хоть на секунду расслабиться или выдать замешательство – и я сразу себя выдам. Даже в нетрезвом состоянии его острый взгляд ясно давал понять, что с ним не так просто иметь дело. Как долго я ещё смогу продержаться? Если продолжится в том же духе, они всё поймут. Я пытался сохранять спокойствие, но внутри начинало нарастать беспокойство. В конце концов, поняв, что я просто молча тяну время, он криво ухмыльнулся.

— Рассказать, что случается с людьми, которые пытаются меня наебать? Ты, видно, не совсем понимаешь, как тут всё устроено…

Щёлк.

Внезапный звук открывающейся двери за моей спиной прервал его. Обернувшись, я увидел дружелюбное лицо менеджера клуба в двери.

— А, вот вы где. Я вас обыскался. Директор уже давно ждёт.

Когда наши взгляды встретились, он мягко улыбнулся. Мне хотелось задержаться ещё на мгновение, чтобы насладиться видом пьяного мужчины с выпученными от удивления глазами, но менеджер уже выходил. Я поспешил за ним, чтобы не упустить момент, и, прикрыв за собой дверь, выдохнул с облегчением.

***

Одна проблема была решена, однако впереди ждала другая, ещё страшнее. Не то чтобы я боялся Сумасшедшего, но почему-то мне стало не по себе. Нерешительно открыв дверь, я вошёл внутрь.

Его первые слова превзошли все мои ожидания.

— Чем ты подкупил моего менеджера?

После этого абсурдного вопроса всё напряжение испарилось.

— Не подкупал я его.

Он прищурился, не веря моим словам. Я не выдержал и добавил:

— Если бы у меня были деньги на взятку, я бы лучше потратил их на себя.

Тогда он пробормотал: «Справедливо» и кивнул, однако на его лице всё ещё читалось сомнение.

— Тогда почему человек, который обычно просто выполняет свои обязанности, сам мне все рассказал?

— Что?

— То, что ты пришёл сюда. И даже любезно записал номер комнаты, в которую ты вошёл, и передал мне его.

— Наверное, решил, что ты меня ждёшь.

— Разве ты не пришёл с компанией? Менеджер не идиот. Он прекрасно знает, что если кто-то войдёт в мой кабинет без приглашения, то лишится головы.

— ...

— Хм, странно это.

Ладно, мне тоже кажется это странным. С некоторым замешательством я вдруг вспомнил ту сотню вон, которую дал менеджеру. Он что, мне так отплатить пытается? Пока я всерьез об этом задумывался, прозвучал вопрос:

— Ты посмотрел?

Сумасшедший указал на предмет в моих руках – сценарий, который я читал последние несколько дней. Вчера можно было не приходить сюда, так как менеджер сказал, что этого психа не будет. Тем не менее я очень хотел дочитать этот сценарий и, несмотря на усталость, притащил своё измученное тело, чтобы покончить с этим. Однако я ожидал, что сначала он спросит о том, что только что произошло в другой комнате, поэтому немного растерялся и просто кивнул.

— Ага.

— И что думаешь?

— Раздражает.

На его губах появилась улыбка, которую я не видел уже какое-то время. Хотя по мне, это даже не похоже на улыбку – глаза у него всё такие же пустые.

— Что именно?

— Появление отца в конце из ниоткуда было абсурдным. Какое невероятное совпадение, что главный герой нашёл своего богатого папашу именно в тот момент, когда ему вдруг понадобились деньги. Это нелепо.

Он кивнул, как бы соглашаясь.

— Верно. Однако, если бы не отец, дочь главного героя умерла бы от болезни. А он, отчаявшись, точно бы совершил преступление, как того хотел антагонист, и фильм бы превратился в трагедию.

— Такова реальность.

— Да. Вот почему люди ходят в кино – чтобы убежать от реальности хотя бы на два часа, — он небрежно бросил сценарий на пол. — Или тебе ближе та реальность, где ты ползаешь по полу и заглатываешь мужские члены?

В ответ на резкую смену темы я тупо уставился на него, но всё же решил высказаться:

— Говорю сразу, я не собираюсь благодарить тебя.

Он снова скривил губы.

— Знаю. Если бы ты просто смотрел в камеру и молил о помощи, я бы и пальцем не пошевелил. Скорее, им бы помог. Наверное, если бы я не вмешался, ты бы спокойно сделал то, чего они хотели.

Слушая его равнодушный голос, я убедился, что был прав. Причина, по которой Сумасшедший помогает мне, заключалась не в том, что он испытывает ко мне интерес, и точно не в желании меня трахнуть. Все те слова на камеру были сказаны, чтобы спровоцировать его. Но когда мы встретились лицом к лицу, мне стало действительно интересно узнать правду.

— Ты сам не лучше. Зачем-то пытаешься разрушить товар собственной компании.

Будто вспомнив что-то, он прищурился.

— Ах, точно! Это было действительно забавно, когда ты уставился в потолок и начал говорить об этом. Хочешь верь, хочешь нет, но за последние годы ты первый человек, который смог меня так развлечь.

— Каким образом? Оказался не таким идиотом, как ты ожидал?

— Не совсем. Я думал, что ты уже почти влюбился в меня и не в состоянии думать ни о чём другом, но ошибся.

Что он вообще несёт? Я почувствовал сильное желание перечислить всё, что он со мной сделал. Но Сумасшедший, который, кажется, воспринимал все свои действия как пылкое проявление любви, непонимающе наклонил голову.

— Сам знаешь, я «человек застенчивый», поэтому не всегда бываю искренен. Но с тобой был.

О, твой удар в нашу первую встречу я нахожу крайне искренним. Я уже открыл рот, чтобы сказать это, но передумал – с ним всё равно бессмысленно спорить. Да и взгляд у него стал немного пугающим, когда он произнес слово «застенчивый». Должно быть, это здорово его разозлило.

— Как бы там ни было, ты ведь тоже хочешь уничтожить Мёншина.

— Мне плевать на то, что будет с Сон Мёншином.

Неожиданно.

— Что?

— Моя цель – не он.

— ...

Он молча перевёл взгляд с меня на сценарий, а затем бросил его на пол.

— Рассказать кое-что интересное? Изначально у этого сценария был другой финал. Версия, написанная режиссёром, похожа на реальность, о которой ты говорил. Но никто не захотел вкладывать в такое деньги. А единственная компания, которая всё же согласилась, в итоге просто самовольно изменила концовку. Фильм с треском провалился.

Я нахмурился от внезапной смены темы и тоже уставился на пол. Так значит, фильм уже вышел. Но даже глядя на название сценария, я ничего не вспомнил. И тут Сумасшедший снова заговорил:

— Неважно, насколько хорош оригинал – всегда может появиться инвестор, который начнёт диктовать свои условия и переписывать сценарий.

Найдя ответ в его ледяном взгляде, я почувствовал облегчение от того, что оказался не таким кретином. Иначе он бы заклеймил меня невежественным дураком, который раздражает его. Не знаю, почему, но для меня это было важно.

— …Спонсор. Тот, на кого ты нацелился, – спонсор Мёншина.

Широкая улыбка расплылась на его лице. Но в ней чувствовался гнев.

— Этот старикан реально выводит меня из себя.

***

Встретив Хёнсока и Чимина после занятий, я понял, что они так и не узнали о вчерашнем.

— Ты же не злишься, да? — спросил Чимин.

Стоящий рядом с ним блондин глуповато улыбнулся.

— Мы просто хотели немного подшутить, вот и не сказали заранее. Но ты, наверное, и так этого ожидал?

Я поочерёдно посмотрел на них и кивнул, показывая, что всё в порядке.

— Уверен, ты отлично справился. Вчера ведь не возникло никаких проблем? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Хёнсок. Чимин, впрочем, выглядел не менее заинтересованным.

Выходит, Мёншин так им ничего и не рассказал. Они бы явно удивились, узнав, как я выкрутился. Но всё же хотелось, чтобы об этом им рассказал сам Мёншин.

— Да, всё прошло гладко. Ничего особенного.

Услышав мой ответ, Чимин, испытывающий отвращение к сексу с мужчинами, нахмурился. Зато его дружок в этот момент натянул улыбку.

— Хорошо, что ты не брезгливый.

— Да, мне повезло. Возможно, это поможет стать таким же популярным, как Сон Юхан.

Хотя это уже второй раз, когда я упомянул его имя, лишь один из них снова застыл с каменным лицом. Значит, это ты. Получив столь очевидное подтверждение, я отвернулся.

До сих пор я игнорировал свирепый взгляд, направленный в мою сторону, но в конце концов Урод не выдержал и подошёл ко мне. Я обернулся, услышав его крик:

— Не смей пропустить урок физкультуры на следующей неделе, понял?!

Его выражение лица было настолько красноречивым, что даже идиот бы понял: он что-то задумал. Оценив его старания, я кивнул.

— Понял.

Он покраснел от злости и выплюнул:

— Обязательно приходи, уёбок! Потому что я подготовил для тебя кое-что!

Урод резко развернулся и ушёл. Но мне и впрямь стало интересно. Да, надеюсь, ты хорошо подготовился. Пусть это будет стоить всех тех усилий, что я потратил, чтобы тебя спровоцировать.

Хоть это были и простые занятия актёрского мастерства, но из-за того, что я впервые за много лет снова занялся учёбой, время пролетало незаметно. Возможно, свою роль сыграло и то, что теперь мне не приходилось ходить на работу. На следующий день, вернувшись в «Лабиринт Алисы», я услышал от менеджера приятные новости: Сумасшедший отправился в командировку, поэтому в ближайшее время мы с ним не увидимся.

Сообщая об этом, менеджер почему-то смотрел на меня с сочувствием, но я действительно обрадовался. Настолько, что даже забыл спросить его, почему он решил помочь мне в тот день. Так я провёл несколько спокойных дней, и к моменту, когда синяки, оставленные Уродом, исчезли, наступил день урока физкультуры, о котором он меня предупреждал. Но в последний момент место проведения изменилось, поэтому менеджер Чой вызвался отвезти меня. Перед тем, как завести машину, он странно покосился на меня.

— А это всё зачем?

Наверное, ему показалось странным, что сегодня я непривычно торопливо собирал сумку. Ответив: «Ничего особенного», я ещё раз убедился, что ничего не забыл, и застегнул молнию. Бинты, охлаждающий спрей, боксёрки…

***

У этого парня, должно быть, действительно денег как грязи. Вот что пришло мне в голову, как только я вошёл внутрь. Не думаю, что компания арендовала нам этот боксёрский зал ради сегодняшнего занятия. Четыре никому не известных новичка не стоят таких трат.

Я подошёл к Уроду, который любезно всё подготовил. Стоило хотя бы притвориться, что я удивлён, но мне не удалось сдержать улыбку, и потому все мои уроки актёрского мастерства пошли коту под хвост. Первым заговорил тренер. На его лице читалась растерянность – он явно не ожидал, что простое занятие по боксу, на котором он должен был объяснить нам основы, перерастёт в нечто масштабное.

— Кхем, Ли Тэмин. В общем....

— Хорошо подготовились. Видимо, из-за того, что я сказал в прошлый раз? — я повернулся к тренеру.

Тот неловко откашлялся и отвёл взгляд. Видимо, ему было неловко, что всё это устроил Урод.

— Ну, вам, Тэмин, этого знать не обязательно. Главное, что теперь у нас есть настоящий ринг, поэтому… — он вдруг замолчал и посмотрел на Урода, который всё это время не сводил с меня глаз. — Как насчёт того, чтобы в этот раз провести полноценный матч?

Все взгляды были устремлены на меня. Попросту говоря, мне ещё раз придётся с ним драться. Остальные трое, не имеющие к этому никакого отношения, отошли подальше, чтобы наблюдать за происходящим со стороны. Казалось, все ждали моего следующего шага, но первым делом я просто бросил сумку на пол.

Намеренно растягивая время, я молча смотрел в пол. Затем медленно поднял голову и спросил:

— Это обязательно?

Тренер снова бросил на Урода быстрый взгляд и неопределённо кивнул.

— Ну, это часть занятия, так что тебе стоит…

— А если я получу травму? Мне бы этого совсем не хотелось.

Урод не смог сдержать смех.

— Ссыкло. Ты боишься, что я опять забью тебя до смерти?

Проигнорировав его, я обратился тренеру:

— Я не против обычной тренировки: имитации боя, отработки движений. Но если это настоящий поединок с гонгом и всеми делами – мне нельзя идти на такие риски. Не хочу потом вылететь из компании из-за травмы.

— Ха! Эй, если ты так напуган, я позабочусь о том, чтобы тебя не уволили, — не унимался Урод.

Я покосился на него, а затем снова спросил у тренера:

— Вы это гарантируете? Что если я получу травму, у меня не будет проблем с компанией?

Он нахмурился и кивнул.

— Да, гарантирую. Но если ты действительно пострадаешь… — тренер искоса взглянул на меня и уточнил. — Ты ведь не станешь подавать на компанию в суд?

Я демонстративно задумался и спустя небольшую паузу махнул головой.

— Ладно, если вы даёте гарантию, я согласен драться. Но кто знает, что может случиться, — я указал рукой на телефон в кармане тренера. — Пожалуйста, снимите видео в качестве доказательства.

Он выглядел удивлённым, но Урод, напротив, поддержал мою идею и вызвался сам всё заснять. Пока он доставал свой дорогой телефон, я махнул головой в сторону остальных троих и уточнил у тренера:

— Участвовать ведь будут все?

***

Раздевалка была переполнена, поэтому меня выгнали в тесный и вонючий туалет. Я быстро переоделся, затянул шнурки на взятых взаймы боксёрках и, присев на закрытый унитаз, начал бинтовать руки. В момент, когда я медленно обматывал костяшки, дверь резко распахнулась, и в проёме появился парень с выразительным лицом.

— Эй, если закончил, выхо… — он резко оборвал свои слова и застыл на пороге.

Продолжая перевязку, я взглянул на него и махнул головой, как бы говоря продолжать. Он ещё сильнее нахмурился и с заметным усилием выдавил из себя:

— …Ты когда-то учился боксу?

Я встал, уже полностью надев перчатки. Он чуть вздрогнул и отступил на шаг.

— Нет, не учился.

— Но ты довольно уверенно бинтуешься…

— Это просто бинт. С ним справится даже ребёнок, — ответил я и, обойдя его, вышел из туалета. С небольшой задержкой за спиной послышались его шаги.

***

Я надел шлем и вышел на ринг. Урод тут же последовал за мной.

— Сучёныш, живым ты сегодня отсюда не выйдешь, — прошептал он, проходя мимо меня.

Я повернул голову к тренеру, стоявшему в центре и исполняющему роль судьи.

— Раз это моё первое занятие по боксу, могу ли я сам выбрать своего первого противника?

Урод вскочил и запротестовал:

— Мы зашли так далеко, а ты всё ещё пытаешься соскочить?!

— Ты же так долго ждал меня. Не можешь потерпеть ещё пару минут? — я впервые ответил ему, а затем указал на одного из тройки, стоящей у ринга. — Ты.

Парень с выразительным лицом заметно напрягся и отшагнул назад. Он огляделся и, осознав, что все смотрят на него, переглянулся с Уродом. Тот как ни в чём не бывало скомандовал ему:

— Блять, ладно. Иди первым. Только не переборщи, я собираюсь добить его сам.

Он хмыкнул и сошёл с ринга, однако парень с выразительным лицом не сдвигался с места. Только когда остальные начали его подгонять, он нехотя надел шлем и подошёл ко мне. Взгляд у него был беспокойным. Кажется, он хотел что-то сказать, но тренер быстро взял нас обоих за руки и объявил начало матча.

Я сразу же рванул вперёд и со всех сил ударил его в живот.

— Кха-агх!

Согнувшись, как креветка, он взглянул на меня с испугом. Но уже в следующий момент его глаза пропали из моего поля зрения – схватив за плечо, я замахнулся правой рукой.

Бах! Бах! Бах!

Удары, один за другим, точно пришлись в солнечное сплетение парня, который не мог оказать должного сопротивления.

Как только я опустил его плечо, он с грохотом рухнул на пол. Я отступил назад, и туша, повисшая на моих ногах, окончательно распласталась на ринге. В зале наступила гробовая тишина. Время словно остановилось. Я опустил взгляд на неподвижное тело и перевернул его носком боксёрок.

Вокруг шлема виднелась белая пена, вытекшая из его рта. Судя по тому, что его закрытые веки не дрожали, он просто потерял сознание. Я медленно поднял голову и выплюнул капу. Пройдя мимо ошеломлённого тренера, я перевёл взгляд на трёх парней, цепляющихся за канат вокруг ринга. Затем остановился перед одним из них.

— Ты следующий.

Мой тихий голос заполнил всё пространство, словно был единственным звуком во всём мире. В зале по-прежнему царила тишина, но было ясно, что мои слова изменили ситуацию.

Чимин, на которого я указал, вздрогнул. Он побелел и, заметно растерявшись, огляделся по сторонам.

— Т-ты обо мне говоришь?

Я кивнул и повернулся к Уроду, стоявшему неподалёку. Встретившись со мной взглядом, тот дёрнулся и ещё крепче сжал канат.

— Жди очереди.

— Что… Чт-что? А… Д-да, хорошо, — он опустил голову, пытаясь скрыть своё удивление, и заговорил громче. — Это г-грязный трюк – вот так сбивать людей внезапными атаками до того, как они успеют приготовиться. Смотри, не получи слишком много ударов, потому что я собираюсь разобраться с тобой!

Несмотря на то, что он повысил голос, напряжённое тело его выдавало. Но я был доволен и этим. Если бы Урод сбежал после первого проигравшего, было бы неинтересно. Единственным препятствием был тренер, бросившийся к рухнувшему парню. В панике он тряс его и звал по имени, но тот никак не приходил в сознание.

— Эй… Ли Тэмин, это что такое? — тренер резко повернулся ко мне.

Я равнодушно посмотрел на обмякшее тело.

— Через пять минут очухается.

— Нет, я не об этом...

— Почему бы вам поскорее не унести его и накрыть холодным полотенцем?

Я махнул головой в сторону лежащего парня и тренер, испугавшись, вынес его из зала. Когда ринг опустел, мне пришлось поторопить человека, который, кажется, вообще не собирался двигаться.

— Разве ты не видишь, что занятие скоро закончится?

Чимин тяжело сглотнул и с нервной улыбкой произнёс:

— Я очень удивился. Ты так внезапно ударил его…

— Просто использовал грязный трюк – сбил его внезапной атакой до того, как он успел приготовиться, — повторил я слова Урода.

Рука Чимина, сжимающая канат, напряглась. Я снова посмотрел на него и тихо спросил:

— Ты собираешься выходить?

Его тело сразу отреагировало на мой голос: лицо оставалось бледным, а сам он, колеблясь, шагнул к рингу. Чимин метался глазами между оставшимися двумя, будто надеясь, что кто-нибудь скажет: «Ты не обязан этого делать». Но все молчали. Он раздражающе медленно приблизился ко мне и, остановившись на небольшом расстоянии, с сомнением в голосе спросил:

— Ты раньше обучался боксу?

— Нет, теперь надень шлем.

— Ах, это...

Он криво улыбнулся, глядя на боксёрский шлем в своей руке.

— Это же не настоящий бой, а просто тренировка. Зачем так заморачиваться…

— Если хочешь сломать себе челюсть – можешь не надевать, — с раздражением пробормотал я себе под нос. Судя по тому, что сразу после этого Чимин нацепил шлем, он меня услышал. Не сводя с него глаз, я вставил в рот капу и поднял руку. Слышал, ещё до того, как я попал сюда, у них была пара занятий по боксу.

Как и следовало ожидать от актёров, они хорошо запомнили боевые позиции – стойка Чимина с поднятыми руками выглядела уверенно. Не знаю, что насчёт мастерства, но сейчас это выясню. Слегка протянув левую руку, я коснулся его перчатки, объявляя начало матча. В тот же момент он отступил на шаг.

В отличие от прошлого раза, я не атаковал его сразу, но и тянуть не хотел. Время поджимало, поэтому нужно было действовать быстро, пока остальные не сбежали. Я молча смотрел на него, а затем слегка пригнулся и шагнул вперёд.

Не по прямой – чуть по диагонали, раскачивая корпус. В одно мгновение я оказался перед ним. Удивлённый, он первым нанёс удар. Я прикрыл лицо левой рукой, а правую использовал, чтобы атаковать его незащищённый бок.

Бам!

Чимин пошатнулся, и я, снова наклонившись, подошёл к нему ещё ближе. Он тут же попятился назад, но я двигался быстрее. Точнее, он был слишком медленным. Выбрав нужную точку для удара, я вытянул кулак.

Он прислонился спиной к канатам ринга, однако не мог упасть из-за того, что я вцепился в него и продолжал наносить удары. Будь здесь судья – нас бы уже разняли. Но тренер всё ещё возился с первым парнем, которого я отправил в нокаут.

Это позволило мне зажать Чимина плечом и методично бить по одному боку. Технически, это нарушает правила, но иначе он просто свалится на пол. А пинать лежачего – слишком даже для меня. Я чувствовал, как его тело содрогалось от каждого удара. Глаза уже давно помутнели, а из уголка широко раскрытого рта стекала слюна, которую он не мог сглотнуть.

— …Кхык!

После моего последнего удара из его горла вырвался стон. Тело затряслось, и, потеряв все силы, он рухнул на меня. Только тогда я опустил руки и отступил назад. Чимин не потерял сознание, как прошлый парень, но опустился на колени и уткнулся лицом в пол. Хватая ртом воздух, он дрожал так, словно попал под ледяной дождь. Я отступил ещё на шаг и постучал носком ноги по полу. Затем вытащил капу и продолжил отсчёт вслух:

— Четыре, три, два, один.

— ...

— Нокдаун[1], — я озвучил результат вместо судьи.

Однако моё великодушие осталось незамеченным. Разлёгшись в позе эмбриона на полу, он обхватил голову руками и не реагировал. Ничего страшного. Следующую фразу точно услышит.

Бросив взгляд на большие часы, висевшие на стене, я сказал:

— Убирайся, если не хочешь на второй раунд.

Мои ожидания оправдались: тяжело дышащий Чимин вздрогнул и начал медленно двигаться. Одной рукой он держался за больной бок, а другой упирался в пол, выползая за пределы ринга. Я ещё раз мельком глянул на часы и повернулся к оставшейся паре.

Оба были настолько бледными, что походили на гипсовые статуи. Когда наши взгляды встретились, они одновременно вздрогнули. Если мою первую победу можно было списать на удачу, то после второй явно закрались подозрения. Когда я сделал шаг в их сторону, застывший от ужаса Урод нарушил молчание:

— Т-ты… Ты точно раньше боксировал. Да? Специально наплёл нам, что никогда не учился, чтобы…

— Говорю же, я никогда не учился.

— Н-но как тогда… — он тяжело сглотнул и посмотрел на Чимина, который со стоном скатился с края ринга. — Н-не смеши меня. Как ты смог вырубить двух человек, если никогда раньше не боксировал?

— А кто сказал, что я никогда не боксировал?

— Что? Да ты же только что…

— Я сказал, что никогда не учился. Но это не значит, что я никогда не стоял на ринге.

Он тупо уставился на меня, не понимая, что я имею в виду. Урод, вцепившийся в канаты двумя руками, явно не мог принять, что реальность может так сильно отличаться от того, что он напридумывал в своей голове. И всё-таки я немного удивился. Несмотря на страх, он не сбегал. А может, просто был слишком растерян, чтобы думать об этом. Что же до другого парня – его явно стоит предупредить.

— Ты. Даже не думай убегать.

Хёнсок, в отличие от Урода, определённо подумывал о побеге. Его напряжённое лицо исказилось. Когда я сделал несколько шагов в его сторону, он попытался отступить.

— Стой на месте, ублюдок.

Он ухватился одной рукой за столб и наконец-то посмотрел мне в глаза. Увидев в его взгляде явный страх, впервые за сегодня я позволил себе улыбнуться. От моей улыбки он напрягся ещё сильнее, чем от угрозы не убегать. Должно быть, не понимал, что так сильно подняло мне настроение. Так что я решил объяснить ему:

— Я из тех, кто всегда оставляет десерт напоследок.

На его лице тут же отразилось замешательство. Рот приоткрылся, словно он собирался сказать что-то, однако ничего так и не прозвучало. Я опустил взгляд на его плотно сжатые губы. Наверное, он хотел спросить, почему я выбрал его последним, но сам понял причину. Нет, скорее, его что-то остановило – нечто, что мешало задать вопрос. Ведь мы оба знали, что всё это время Хёнсок действовал по указке Мёншина.

Как-то Мёншин уговорил меня пойти в кино на ужастик. Громкие скримеры, пронзительные крики и литры крови. Но всё это выглядело слишком фальшиво, поэтому ни испугаться, ни отвернуться желания не возникало. Это были скучнейшие два часа, но я хорошо запомнил слова Мёншина после финальных титров.

«Выжить последним – это не счастливый конец. Для чего такая жизнь? Ему пришлось терпеть страх дольше всех. Должно быть, он уже мёртв внутри».

Хотя у него не было ничего общего с главным героем фильма, Хёнсок, очевидно, паниковал больше всех остальных. Уверен, он сейчас задаётся вопросом, как много мне известно. Я обернулся и заметил, что Урод направлялся в мою сторону. Его никто не звал, но он всё равно поднялся на ринг. Это было неожиданно. Настолько, что заставило меня посмотреть на него другими глазами.

— Блять, да кто ты вообще такой? — процедил он сквозь зубы, надевая шлем. Только после нескольких попыток у него получилось закрепить его на голове.

— Просто стажёр.

— Я не об этом, — Урод снова выругался себе под нос и спросил. — Ты… откуда умеешь боксировать?

Честно говоря, я всё же ожидал, что он решит сбежать. Но несмотря на то, что стоящий передо мной парень выглядел напуганным, он всё ещё не отказывался от мысли уложить меня. На удивление, у него есть характер. Однако жалости к нему я не испытывал. И к тому, что ему достанется намного сильнее, чем всем остальным, тоже. Я действительно собирался пустить в ход кулаки. Да так, чтобы последний из этой четвёрки затрясся от ужаса. Я уже вставлял капу в рот, как прозвучал тихий вопрос:

— Ты сказал, что уже был на ринге… В каком смысле?

Я ответил таким же тихим голосом, чтобы слышал только он:

— В прямом. Я работал спарринг-партнёром.

— …И как долго?

Я вставил капу и ответил:

— Пять лет.

После этого я направил кулак туда, куда не бил ни одного из предыдущих парней. Удар пришёлся прямо в лицо – Урод пошатнулся и, ошеломлённый, попятился назад. Я дал ему время отдышаться и спокойно подошёл ближе. Прямо перед тем, как снова нанести удар, я поймал взгляд Хёнсока. Его зрачки расширились от страха. На моих губах невольно возникла ухмылка. Смотри внимательно. Следующий, кому я разобью лицо, – ты.

[1] Нокдаун – состояние, когда один из участников, получив удар или оказавшись в результате атаки в уязвимом положении, касается настила ринга третьей точкой опоры (колено, рука, локоть) или испытывает временную потерю равновесия и контроля над телом.

Третий поединок закончился на удивление быстро. Кровь Урода, которая текла из разбитого носа, испачкала всё вокруг. В обморок он не упал, но был в полусознательном состоянии. Даже когда появился испуганный тренер и подбежал к нему с криками, Урод никак не отреагировал.

Разумеется, после этого тренер переключился на меня и принялся отчитывать. Из-за количества крови на лице моего соперника, в его глазах я теперь был практически убийцей. Я даже задумался, не включить ли запись, которую сделал для доказательств, чтобы заткнуть ему рот. Но, к моей неожиданности, парень, которого я нокаутировал первым, вышел вперёд, чтобы разрешить эту ситуацию.

— Прекратите шуметь. Никто никого не заставлял выходить на ринг.

— Он его лицо в месиво превратил. Посмотрите, весь кровью истекает…

Прикрывая рукой живот, который я ему отбил, он приблизился к Уроду и нахмурился.

— Эй.

Урод, до этого смотрящий в пустоту, обернулся. И от последующих слов его безжизненный взгляд резко переменился.

— Что теперь будешь делать? Твоё лицо похоже на тряпку.

На слове «тряпка» его глаза загорелись от гнева.

— Сукин сы… Ыкх!..

Он попытался подняться, но едва открыл рот, как простонал от боли и снова рухнул на спину.

— Я это так не оставлю… Блять, вот увидите… Я сделаю так, что его больше никуда не возьмут…

— Ты не услышал, что я сказал? Твоё лицо превратилось в тряпку, — настойчиво перебил его парень с выразительным лицом.

Похоже, Урод тоже не понял, зачем тот повторяет одно и то же, – он нахмурил своё лицо, которое уже начало опухать.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Если лицо испорчено, его необходимо подправить.

Я не мог уловить сути их разговора, но Урод, кажется, наконец-то понял. Тут же забыв о боли, он резко сел.

— Подправить? Ай… Точно! Я же теперь могу пойти и всё передел… Угх! — он снова закрыл лицо рукой и издал болезненный стон, к которому, как ни странно, примешался смех. — Ха-ха! Раз моё лицо настолько пострадало, теперь отец не будет возражать, да? Ха-ха, класс! Сейчас же запишусь на консультацию к хирургу! Ай!

Урод, который то стонал, то смеялся, поднял на меня глаза. А затем с гордым видом, словно это он был победителем, обратился к тренеру:

— Я сам виноват, что не вышел первым. Так что, будьте добры, держите рот на замке.

Тренер потерял дар речи. Но если самый проблемный ученик так спокойно всё принял – об остальных и не стоило думать. Парень, благодаря которому удалось избежать конфликта, подошёл ко мне. Он оглядел зал и, заметив, что остался ещё один, удивлённо скривил губы.

— А ты хорош, — сказал он, не отводя взгляда от Хёнсока, всё ещё стоявшего недалеко от ринга. — Оставил его напоследок. Как ты узнал, что это он?

Мне было лень отвечать, поэтому я просто взглянул на него.

— Знаешь, какой второй совет я собирался тебе дать?

— …

— Остерегаться этого парня. После того, как он прибыл... — он сделал паузу и взглянул на кряхтящего на полу Чимина. — Этот сломался.

Дальнейшего объяснения не последовало, но я, кажется, всё понял. В голове всплыло горькое выражение на его лице, когда он рассказывал, что спустя четыре года начал спать с мужчинами. А стоило мне упомянуть Сон Юхана, сидя с ними в «Лабиринте Алисы», как Чимин нахмурился.

Даже несмотря на то, что он перешагнул через себя и согласился на секс с мужчинами, было трудно преодолеть отвращение. Поэтому ему тяжело смириться с тем фактом, что Сон Юхан достиг большого успеха за счёт того, что лёг под спонсора. А бегать на побегушках у такого человека для него – слишком.

Хёнсок же, напротив, никак не отреагировал на упоминание имени «Сон Юхан» – лишь отвёл взгляд. Как бы хорошо ты ни умел врать, глаза всегда тебя выдают. Поэтому он, не желая быть пойманным, инстинктивно избегал моего взгляда.

Если честно, я немного удивился, когда узнал, что Хёнсок является прихвостнем Мёншина. Потому что именно Чимин казался тем, кто руководит ситуацией. Умело направлять другого туда, куда ты хочешь, при этом внешне не проявляя инициативы, – это нелегко. Несмотря на детские выходки, Хёнсок оказался не таким глупым, как мне казалось.

Так что я не буду относиться к нему легкомысленно. Вероятно, пока я избивал Урода, Хёнсок ломал голову, как быть дальше. Что ж, интересно, что он теперь скажет. Я уже собирался подойти к нему, как услышал шёпот позади себя:

— Будем считать, что я вернул тебе должок.

Когда я шагнул вперед и перевёл на него взгляд, парень с выразительным лицом тихо добавил:

— Спасибо, что пощадил моё лицо.

Получил от меня удар, потерял сознание, а теперь благодарит? «Забавно», – подумал я и улыбнулся про себя. Затем направился в сторону блондина. Тот стиснул зубы и процедил:

— Лучше не трогай меня.

Я сделал ещё один шаг и уставился на него, ожидая продолжения.

— Ты же… Кажется, ты уже знаешь, кто стоит за мной, поэтому тебе тем более не стоит ко мне прикасаться. Если остановишься сейчас, я не стану ничего рассказывать Юхан-хёну…

— Что за Юхан-хён? — невинно спросил я.

Он затаил дыхание и прищурился.

— Ты уже в курсе, поэтому и затеял это. А, или притворяешься, чтобы я сам признался?

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Что я знаю?

— ...

— В чём ты должен признаться?

— ...

— Если нечего сказать, надевай перчатки.

— ...

— Что, хочешь избежать драки и смыться? Вперёд. Уверен, остальные очень обрадуются тому, что ты соскочил, — я указал на парней, собравшихся вокруг Урода за пределами ринга.

Хёнсок сам рассказывал, как быстро здесь распространяются слухи. Конечно, он может просто игнорировать разговоры о своём трусливом поступке, но ему явно не хотелось бы наживать себе врагов в лице этих троих.

— Ты меня не понял? Надевай перчатки.

— Это сделал я.

— Что?

— ...Испортил твой диктофон. А ещё соврал тому парню, что ты сплетничал у него за спиной. Всё, я признался. Теперь ты доволен?

— Говорю же, я не понимаю, о чём ты. Даже если всё, что ты перечислил, – твоих рук дело, разве это повод не избивать тебя?

— …

— Ты глухой? Написать тебе на бумажке? — проговорил я с раздражением и пристально посмотрел на него.

— Если остановишься, я расскажу, почему Юхан-хён так хочет избавиться от тебя…

— Нет нужды, — твёрдо отрезал я.

Он удивлённо нахмурился.

— Так ты в курсе? Хён всё это затеял, потому что точит зуб на твоего менеджера.

— Ага.

— …

— Если собрался торговаться, выложи хотя бы то, чего я не знаю.

Хёнсок тяжело сглотнул. Со скучающим видом наблюдая за тем, как нервно дёрнулся его кадык, я спросил:

— Или тебя нужно силой на ринг затащить?

— Требования изменились, — поспешно добавил он и понизил голос, заметив, что остальные тоже наблюдают. — Юхан-хён всё знает. В «Лабиринте Алисы» тебе удалось сбежать от тех мужиков благодаря своему спонсору, так? Поэтому он сказал для начала выяснить, кто твой спонсор, а уже после избавиться от тебя.

— И?

Ничего интересного. Как только я выразил своё недовольство, он слегка растерялся, но всё равно продолжил:

— Я следил за тобой уже несколько дней. Ты не заметил? Я боялся, что меня обнаружат, поэтому послал вместо себя кое-кого другого. Это довольно интересно. Ты ходишь туда почти каждый день. И заходишь не через парадную дверь, а через чёрный ход.

— …

— Твой спонсор тоже постоянно туда приходит?

Я не ответил, потому что думал о своём. Честно говоря, мне всё ещё было непонятно, насколько влиятельным местом является «Лабиринт Алисы». Но Хёнсок, кажется, принял моё молчание за растерянность и уже более уверенным, ехидным голосом спросил:

— Или ты там работаешь?

Я поднял глаза и встретился с его насмешливым взглядом. Он едва слышно прошептал:

— Слышал, некоторые парни работают там, пытаясь дебютировать в индустрии развлечений. Или ты просто официант?

— …

— Хм, но если бы у тебя был спонсор, то стал бы ты ездить туда каждый день на автобусе? Впрочем, неважно. Если я честно расскажу Юхан-хёну, что ты простой официант, он сразу потеряет к тебе интерес. Ты же только начал вливаться в эту индустрию. Сам понимаешь, как трудно придётся, если с самого начала тебе будут втыкать палки в колёса…

— Плевать.

— ...Что?

— Меня это не волнует. Делайте что хотите.

Я подошёл к остолбеневшему парню, схватил его за плечо и притянул к себе.

— Лучше иди и передай Сон Юхану, что мой спонсор просто невероятно влиятельный человек, — глядя ему прямо в лицо, я с угрозой добавил. — Если сделаешь так, как я сказал, постараюсь не задеть твоё лицо.

***

Придя на следующий день на занятия, я подметил несколько изменений. Благодаря строгой проверке посещаемости, в прошлом никто и никогда не пропускал занятия. Однако сегодня было всего три человека, включая меня. Урод и блондин отсутствовали. Это было вполне ожидаемо, учитывая, что им обоим хорошенько от меня досталось. Но тот факт, что остальные двое пришли, искренне меня удивил.

После вчерашнего им, вероятно, было трудно встать утром. Впрочем, у них был веский повод явиться. Сегодня преподаватель должен объявить, кто получит роль. И, конечно же, его очень смутило, что Урода сегодня не было.

— А где остальные?

Неужели до него ещё не дошли новости? Я ожидал, что на следующий день все об этом узнают. Удивительно. Молча переведя взгляд на двоих парней, я заметил, что они тоже смотрят на меня. Чимин сидел с горьким выражением на лице, а второй, напротив, выглядел очень довольным. Он назвал имя Урода и объяснил преподавателю причину его отсутствия:

— Он в больнице. Ему собираются сделать пластическую операцию на лицо.

— На лицо? Но его отец ведь был против…

— Да, он говорил, что не стоит менять такое идеальное лицо. В конце концов, для родителей их дети всегда самые красивые.

В глазах преподавателя мелькнуло недоумение, но он только покачал головой и записал что-то на бумажке. Затем снова повернулся к парню с выразительным лицом, и тот сразу объяснил причину отсутствия Хёнсока:

— Он плохо себя чувствует, — он мельком глянул на меня и добавил. — Наверное, приболел.

Преподаватель недоверчиво покосился на него, однако больше не стал ничего спрашивать и просто нахмурился.

— Что ж, тогда перенесём конкурс на следующий раз…

— Мы можем провести его и без них.

Когда я вмешался, он в замешательстве поднял на меня глаза. Вероятно, для него было немного затруднительно проводить конкурс без заочного победителя. Он кашлянул и посмотрел на остальных двоих.

— Но не лучше ли дождаться, когда все вернутся?

Однако они молча повернули головы в мою сторону, как бы говоря, что солидарны со мной. Преподаватель тоже бросил на меня смущённый взгляд.

— Просто они ведь тоже старались. Как-то неправильно делать это без них.

— У одного пластическая операция, так что он не скоро вернётся.

— А другой заболел.

— Каждый сам отвечает за своё состояние, — перебил я. — Давайте просто сделаем это?

Двое парней кивнули, сдерживая смех.

***

Как сказал менеджер, у меня неплохо получалось подражать. Хотя я мог правильно читать реплики и интонационно подстраиваться под ситуацию, мне не хватало убедительности. Эмоций в моих словах было слишком мало. Поэтому он посоветовал мне сосредоточиться именно на этом: постараться вкладывать больше чувств.

Я был благодарен ему за совет, но не знал, как это реализовать. В глубине души даже казалось, что мне это просто не по силам. К счастью, для того, что я собирался сделать, глубокая эмоциональная игра не требовалась. А улыбки, смех, дурашливый тон или сильный гнев – всё это можно выучить и механически воспроизвести.

Хансу также указал на одну из моих сильных сторон – отсутствие страха. Большинство людей испытывают смущение и волнуются, когда изображают нетипичные для себя выражения лица или интонации, но у меня такого нет. Хотя «отсутствие страха» – это скорее тактичная формулировка от Хансу. Правильнее будет сказать, что я бесстыжий. Настолько, что игнорирую неловкость, когда строю из себя того, кем не являюсь.

Благодаря этому за несколько недель обучения я достиг неплохого уровня, хотя всё ещё не мог продемонстрировать ту глубину игры, на которую рассчитывал менеджер. О том, чтобы стать лучшим в нашей тройке, даже речи не шло. Времени на подготовку нам почти не дали, да и даже на мой дилетантский взгляд было видно, кто из нас действительно находится на другом уровне.

В отличие от репетиций, на этот раз он играл серьёзно. Я понял, что именно о нём, как о хорошем актёре, говорили Хансу и менеджер. Думаю, это заметил не только я, но и другие. Именно поэтому все удивились моему предложению. Ведь я – по общему мнению, самый слабый участник – прервал преподавателя.

— Каждый из вас действительно хорошо постарался. Видно, что на этой неделе вы много практиковались. Что касается победителя конкурса, кхм… Мне нужно ещё немного подумать…

— Неужели так сложно принять решение?

Раздражённый тем, что я постоянно его перебиваю, мужчина хмуро глянул в мою сторону. Не придавая этому значения, я продолжил:

— Решим всё голосованием.

— Голосованием?

— Каждый скажет, кто, по его мнению, сыграл лучше всех. Вы же сами нам говорили, что оценка со стороны – самая объективная. А если решать будем мы, это будет значимее, разве нет?

Преподаватель не смог дать чёткого ответа и только пробормотал: «А, ну...» Затем посмотрел на остальных и неохотно кивнул. Эти двое не совсем понимали, что я пытаюсь сделать, но всё равно согласились. Преподаватель снова бросил на меня недовольный взгляд.

— Тогда голосуйте.

— Человек, набравший наибольшее количество голосов, получает приз, да?

— ...

— Нет?

— …Пусть будет так, — раздражённо ответил он и указал на меня. — Ли Тэмин, начнём с вас. Кто, по-вашему, справился лучше всех?

Его голос сочился сарказмом. Вероятно, он ожидал, что я выберу себя. Ведь остальные двое почему-то постоянно соглашались со мной – а значит, всё подстроено, и мы договорились заранее, чтобы я получил приз. Ну, не то, чтобы такая идея не приходила мне в голову. Когда менеджер узнал об этом конкурсе, он сказал, что это отличная возможность и было бы замечательно, если бы я получил роль.

Я перевёл взгляд на парня с выразительным лицом и произнёс:

— Ты. На мой взгляд, ты был лучшим.

Он глянул на меня и застыл с открытым ртом. Но остальные, похоже, удивились не меньше. После небольшой паузы он осторожно переспросил:

— П… правда?

— Да, — я кивнул и указал подбородком на застывшего Чимина. — Ты тоже отлично справился, но он был лучше.

Чимин поджал губы, а затем вдруг издал слабый смешок.

— Ты оказался прав. На этот раз всё действительно будет иначе... Учитель, я согласен. Честно говоря, я давно об этом думаю. Среди нас есть человек, который настолько хорош, что даже не нуждается в занятиях. Раз это понимаем мы, то вы тем более должны понимать, не так ли?

***

После занятий я собрал вещи и уже хотел отправиться домой, как вдруг меня подозвал Чимин.

— Тебе стоит быть осторожнее с Хёнсоком.

Я повесил сумку на плечо и, не меняя выражения лица, уставился на него. Он слабо улыбнулся.

— Похоже, он копает под тебя по чьему-то приказу. Хотя ты уже, кажется, сам об этом знаешь.

— Да, знаю.

Я повернулся, давая понять, что ухожу, но в этот момент он схватил меня за руку.

— Я решил, что никогда не смогу получить роль только за счёт своих актёрских способностей… Вот почему спустя четыре года начал сомневаться и решил попробовать продвигаться через постель.

— Меня это не касается.

Он отпустил мою руку и посмотрел на парня с выразительным лицом, который стоял в другом конце аудитории и разговаривал с преподавателем.

— Насколько я знаю, он ненавидит спонсорство, поэтому и выбрал держаться рядом с тем, у кого есть хоть какая-то власть. Понимает ведь, что одними своими усилиями успеха не достичь. Я это вот в чему: впереди тебя может ждать больше разочарований, чем ты ожидаешь. Просто сегодня я понял, что у тебя есть удивительно наивная сторона. А это место совсем не такое, каким кажется.

Закончив свой монолог, Чимин не забыл снова напомнить мне, что следует быть осторожнее. Каждый второй пытается дать мне какой-то совет. Неужели я выгляжу настолько беспомощным? Я хотел спросить об этом у менеджера, но он был занят тем, что сходил с ума от радости.

— Хансу пригласили на кастинг в фильм! Конечно, его боязнь камеры никуда не делась, но раз они связались с нами первыми, то, должно быть, уже видели его игру в театре!

Он очень надеялся, что я получу роль в сегодняшнем конкурсе, поэтому мой проигрыш очевидно бы его расстроил. Но видя, как он радуется из-за Хансу, я с облегчением выдохнул. Можно не напоминать ему про конкурс.

Сегодняшний день вообще шёл как-то слишком гладко: никто так и не узнал о вчерашнем инциденте в боксёрском зале, а те двое сделали большое одолжение, пропустив занятия и не попадаясь мне на глаза.

Я надеялся, что удача останется на моей стороне, однако, придя в «Лабиринт Алисы», в котором, по словам Хёнсока, числился работником, мне пришлось столкнуться с тем, кого видеть совсем не хотелось. Как обычно, менеджер бара провёл меня до кабинета Сумасшедшего. Прежде чем открыть дверь, он произнёс вежливым тоном:

— Он ждёт вас внутри.

— Владелец этой комнаты?

— Нет.

«Тогда кто?» — уже собирался спросить я, как вдруг мужчина дал мне странную подсказку:

— Довольно строгий человек, но с добрым сердцем.

Мой вопрос не изменился. Однако и на этот раз у меня не получилось его задать. Улыбнувшись своей роботоподобной улыбкой, менеджер этого заведения открыл дверь. Посреди комнаты меня ждал тот самый «строгий, но в то же время очень эмоциональный человек».

— Почему сегодня на целых четыре минуты позже обычного?

Как и в прошлый раз, он говорил строгим голосом, уперев руки в бока. Я осознал, что будет дальше, и тяжело вздохнул. За свою жизнь я встречал много фриков, но мало кто вызывал такое напряжение, как этот человек.

Я молча стоял в дверном проёме и смотрел на него, а затем коротко объяснил:

— Автобус опоздал.

Босс прищурился и, оглядев меня с ног до головы, спросил:

— А может, причина в другом?

— Говорю же. Автобус, — твёрдо повторил я, боясь, как бы он снова не надумал чего-то странного. Но, к сожалению, это только укрепило его подозрения.

— Как-то ты слишком категоричен. Точно ничего не скрываешь? Не пытайся меня обмануть!

Он снова согнул два пальца и по очереди указал ими на свои глаза и на меня. Чёрт бы побрал эти пальцы…

— Да что я могу скрывать?

— Может, у тебя какие-то проблемы на подработке?

Я нахмурился, одновременно испытывая удивление и раздражение. Какая ещё подработка? Однако, глядя на моё лицо, босс самодовольно улыбнулся.

— О какой подработке идёт речь?

— Я всё знаю. Ты всегда приходишь сюда сразу после работы.

— ...Я?

— А здесь есть кто-то ещё? Да, Ли Бэквон, я о тебе говорю! Стыдно, что тебя раскрыли? Хе-хе, привыкай. Меня невозможно обмануть, — предостерегающим тоном произнёс он.

В голове невольно возник тот же вопрос, что и в нашу первую встречу: он сейчас под чем-то? Неужели наркотики нынче не затуманивают разум, а делают взгляд ясным, а голос – таким чётким?

— Ну, не нужно так удивляться. Ты ходишь в таком виде, что даже недалёкий догадается о твоей подработке.

— А что не так с моим видом?

Он поднял палец и указал на мою одежду.

— Одежда. Ты же всегда приходишь в одном и том же.

Я посмотрел вниз, на свои джинсы и чёрную рубашку. Да, у меня немного скудный гардероб. Мне было лень подбирать одежду, поэтому я просто разом купил несколько рубашек одной модели и цвета. Менеджер тоже время от времени ворчит из-за этого. Он считает, что мне нужно заняться своим стилем. Но какое отношение имеет одна и та же одежда к подработке?

— В наши дни униформа выглядит такой повседневной. Итак, где ты работаешь? Может, на заправке?

— …

— Нет ничего плохого в том, чтобы ходить так, когда ты занят. Но попробуй хотя бы иногда приходить в нормальной одежде. Ты же начинающий актёр? Хочу увидеть тебя в твоём повседневном образе... А? Ты чего такую гримасу состроил? Боишься, что я разочаруюсь в твоём стиле? Ха-ха, да не переживай! Я так считаю: в одежде главное, чтобы причиндалы были прикрыты. Знаю же, что в жизни ты носишь нормальные вещи.

— ...

— Так ведь? Да?

— Ага…

После моего ответа он захохотал и заявил, что снова оказался прав. Затем, отсмеявшись, взял меня за руку и потащил к дивану. Говоря откровенно, я не хотел продолжать разговор с ним, но, к счастью, новая тема привлекла моё внимание.

— Так почему же шавка председателя Кима ходит за тобой по пятам?

Председателя Кима? Я вдруг кое-что вспомнил.

— Председатель Ким – спонсор Сон Юхана?

Босс молча посмотрел на меня и неожиданно ухмыльнулся. Возможно, мне показалось, но его улыбка чем-то напомнила улыбку Сумасшедшего. Я хотел было получше присмотреться, но его следующее умозаключение прервало мои мысли:

— А-а… Сон Юхан. Получается, это он твоя цель? Из-за него ты решил войти в индустрию развлечений, которая тебе неинтересна, и соблазнить Джея? Хм, но что Сон Юхан сделал? Кого-то убил?

Я считал босса просто странным мужичком. Но сейчас меня словно под дых ударили. Наверное, его нелепое поведение ослабило мою бдительность. Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. На самом деле, упоминание Сон Юхана не было главной проблемой.

«Кого-то убил?»

От этих слов внутри всё иссохло, как в пустыне. В данный момент даже малейшее проявление эмоций могло выдать моё состояние. Но попытки скрыть свои эмоции оказались тщетными. Приняв молчание за согласие, владелец «Алисы» спокойно посмотрел на меня и спросил:

— Полагаю, погибшие – члены твоей семьи?

Неужели после удачного дня всегда следует неудачный? Я едва смог заснуть. А как только открыл глаза, слова босса, не дававшие мне покоя всю ночь, снова возникли в голове.

«Либо ты расскажешь мне всё, либо я сам узнаю о твоём прошлом. В любом случае, я не позволю тебе использовать Джея. Хм, пожалуй, начну с запрета на вход в это заведение. Так что решай быстрее: расскажешь, кто ты такой, или нет».

Холодный утренний воздух, пропитавший закрытую комнату, казалось, превратился в его голос и окружил меня. Я должен рассказать о себе. Как бы глупо это ни звучало, но его требование ощущалось для меня как острый клинок, приставленный к горлу. Однако это результат моей беспечности. Как я мог ослабить бдительность перед ним?

У каждого есть свой собственный клинок. И даже самый добрый человек может в любой момент нанести удар и причинить боль. Такова человеческая натура, и я знал об этом лучше, чем кто-либо другой. Но как последний идиот позволил себе забыться в беззаботной жизни.

Я ведь сам стал свидетелем того, как простой и слабый человек, пострадавший от ростовщика, смог вытащить нож в порыве ярости. В тот момент кровь моего брата окрасила весь мир в красный цвет. Даже сейчас мне порой кажется, что всё вокруг залито алой краской. Неужели этого было недостаточно?

Сожаление о собственной беспечности не желало отступать. Теперь я должен принять решение. Что важнее: «Лабиринт Алисы» или моя история? Поднимаясь с места и натягивая одежду, я задумался. «Лабиринт Алисы» – важное место. А что насчёт меня? Я – никто.

Одевшись, я огляделся. Кошивон площадью всего в два пхёна[1] без окон. Потемневшие от времени обои отходили по углам, словно гнилая кожа, отделяющаяся от серого цемента. Сырость и запах плесени висели в воздухе.

Узкая комната со старой кроватью и столом, в которой едва бы поместились двое человек, напоминала гроб. Казалось, её в любой момент могут похоронить под землёй. Иногда, когда тянусь к дверной ручке, в голову приходит мысль, что, возможно, я уже похоронен, и стоит только открыть дверь, как на меня посыпется земля.

Но это не страшно. Время от времени я мечтаю об этом – просто застрять в гробу, чтобы покончить со всем. Ведь это легче всего. Смерть – самый простой исход, который можно выбрать в жизни. Однако, когда я открыл дверь, узкий и тёмный коридор накрыла леденящая тишина.

То, что я жив, отчасти разочаровывало. И всё же я сделал шаг вперёд. Выйдя на свежий воздух, я понял, что всё ещё не определился, что же всё-таки важнее: ничтожный я или «Лабиринт Алисы», который необходим для мести?

***

Крест, христианские и короткие буддийские чётки. Знакомый религиозный набор менеджера бросился в глаза, когда я вошёл в офис. Мне, как и прежде, это было ни к чему. Но Хансу, крепко держащий руки менеджера и молящийся всем богам мира, похоже, явно нуждался в этом. Я не хотел прерывать их молитву, поэтому просто молча стоял у двери. Кажется, сегодня должен состояться кастинг, из-за которого менеджер Чой вчера был так взволнован?

В отличие от своего повседневного образа, сегодня Хансу был в стильной одежде и с уложенными, волосами. Общую картину портило только его лицо, которое приобрело бледно-серый цвет. Пустая упаковка на столе указывала на то, что он уже принял успокоительное. Но если даже после него Хансу в таком состоянии, боюсь, на кастинге он просто потеряет сознание. Менеджер, который пытался его подбодрить, выглядел не лучше.

— Вс-всё в порядке! Там не будет камер, так что всё пройдёт хорошо! Даже если представители кинокомпании придут посмотреть на твою игру – там будет темно, ты их всё равно не увидишь! Просто не думай об этом! У тебя обязательно всё получится. Сразу получишь главную роль. Главное – повтори то, что мы репетировали до утра!

Так они ещё и не спали всю ночь.

— Д-да, директор-ним! Точно, мне просто нужно думать об этом, как об обычном выступлении. Буду стоять на сцене, как всегда. Г-главная роль будет моей. Сосредоточусь на игре и забуду, что в зале есть кастинг-директор!

Даже мне, безразлично наблюдавшему за ними, стало немного тревожно. Наверное, в следующий раз они позовут шамана.

***

Утро выдалось немного суматошным. Всё из-за Хансу, который застыл как полено из-за предстоящего кастинга, и менеджера, бормочущего какие-то странные звуки под видом молитвы, чтобы снять напряжение. По всей видимости, режиссёр был очень известным – от одного только его имени они оба приходили в восторг.

Хотя смотреть Хансу будет не он, а кастинг-директор, даже мне, полному профану в этих вопросах, стало ясно, что это отличная возможность. Когда нет камер, он потрясающе играет, так что ему точно удастся полностью раскрыть свой потенциал. Казалось, он верил, что одна только возможность может стать шагом к преодолению его фобии.

Однако, несмотря на позитивный настрой, у этих двоих была проблема – они никак не могли расслабиться. По словам менеджера, для Хансу это шанс, который выпадает раз в несколько лет, поэтому вполне естественно так переживать. Но когда они попросили меня сыграть кастинг-директора, чтобы подготовиться, я понял, что им не поможет даже сто успокоительных пилюль.

К счастью, мои равнодушные, брошенные вскользь замечания помогли им обоим. Из-за этого меня задержали ещё на несколько часов, прося говорить ещё более холодно и резко. Глядя на этих двоих, мне вдруг вспомнился один фильм, который я смотрел ещё ребёнком. Это был ужастик о девочке, в которую вселился дьявол, а священник пытался изгнать его.

Помню, что смотрел это скорее с мыслью «как интересно», чем «как страшно». Но, когда девочка начала рвать отвратительной зелёной жидкостью, мне стало противно, и я выключил телевизор. Наблюдая за Хансу, которого, несмотря на усилия менеджера, начало тошнить от волнения, я окончательно убедился: в следующий раз нам точно придётся обратиться к религии.

Я оставил их, потому что мне уже было пора идти на занятия. Зайдя в огромное помещение, похожее на бальный зал, я заметил, что со вчерашнего дня людей стало больше. Появился ещё один.

Неудивительно, что Хёнсок смог оклематься за один день, но выражение его лица привлекло моё внимание. Он ярко улыбался, беседуя с преподавателем. Я положил сумку и посмотрел на парней, разминающихся перед занятием. Всё как обычно, но почему у меня такое странное предчувствие?

***

После скучного четырёхчасового занятия ко мне подошёл парень с выразительным лицом. Я ожидал, что он захочет поговорить со мной, однако его первые слова меня удивили.

— Я не успел поблагодарить тебя вчера.

— ...

— Почему ты это сделал?

— Сам же понимаешь, что не ради тебя. Так что не надо меня благодарить.

Он слегка улыбнулся и кивнул.

— Да. Но всё равно спасибо.

Я выпрямился. Беспокоящее меня чувство снова усилилось. Должна же быть причина, по которой он мне это сейчас говорит. Заметив, как изменилось моё выражение лица, парень улыбнулся.

— Знаешь, ты выглядишь обычно, но чем дольше на тебя смотрю, тем интереснее ты кажешься. Вот почему поначалу я был невнимателен. Думал, ты очередной идиот, как остальные начинающие актёры с бешеным желанием поскорее пробиться. Но нет. Я сильно ошибался.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Ну, считай это подарком.

Я нахмурился, и он пожал плечами.

— Я ведь старше. И знаю больше, чем ты. Например, один из способов добиться успеха без спонсора – подружиться с богатым пацаном и благодаря ему потихоньку получать небольшие роли, на которые другие не претендуют. Мне следовало рассказать тебе всё это раньше.

Я понял, почему его слова показались мне странными. Это звучало как прощальное напутствие перед уходом. Я перевёл взгляд на Хёнсока. Парень, стоящий передо мной, проследил за моими глазами и тихо произнёс:

— Или ты можешь подмазаться к тому, кто поможет тебе установить связь со спонсором. Если такое тебе не по душе – есть вариант попробовать пробиться за счёт своего таланта. Однако в реальности у тебя даже не будет шанса проявить себя, и спустя четыре года стажировки ты будешь вынужден торговать своим телом.

Он встретился со мной взглядом.

— Когда нет денег, остаются только такие варианты. В конце концов, всё равно приходится унижаться. Но почему-то, когда я смотрю на тебя... Мне кажется, что у тебя всё будет иначе. Даже если ты выберешь один из этих способов, тебя это приведёт к чему-то другому.

— И?

— Постарайся. Потому что я ухожу.

В голове моментально возник вопрос: «Почему?» Ведь вчера он получил небольшую роль в качестве приза, а съемки должны начаться уже на этих выходных. Парень с выразительным лицом ухмыльнулся, будто прочитав мои мысли.

— Ты ещё не слышал? Роль, которую я вчера выиграл, уже отдали другому.

Мои глаза моментально обратились к Хёнску.

— Когда тигра нет, лис – король.

— ...

— Если бы всё шло своим чередом, этот ублюдок бы никогда не пробился. Но благодаря тебе у него всё сложилось удачно.

Выходит, это произошло из-за того, что я избавился от Урода.

— Чтобы не возникло никаких недопониманий, скажу сразу…

Он сделал небольшую паузу, но для меня эти секунды растянулись как часы.

— Я ухожу не из-за этого. За год, что я здесь, произошло столько разных ситуаций, что этот инцидент – просто мелочь. Бывало, я приходил подписать контракт, а продюсер тут же сообщал, что моей роли больше нет.

— Тогда почему ты уходишь?

Я ожидал услышать, что он просто хочет отдохнуть и переждать, пока не вернётся Урод, но парень не спешил отвечать. Вместо этого он оглядел зал, будто желая запечатлеть его в своей памяти.

— Просто я уже не уверен, что актёрство – это то, чем мне действительно хочется заниматься. Чтобы продолжать, нужно иметь такое сильное желание, что не страшно переступить через свои принципы и пойти на самые грязные и отвратительные поступки.

— ...

— Так что не теряй это желание.

— У меня его никогда и не было.

В ответ он схватил меня за плечо и разразился таким хохотом, что его корпус задрожал.

— Ты… А ты правда мне нравишься!

Смех привлёк всеобщее внимание, однако он прошептал так, чтобы только я мог его услышать:

— Сон Юхан, вероятно, не отвяжется от тебя, пока ты не сменишь менеджера.

От внезапной смены темы я выпрямился и посмотрел ему в глаза.

— Я пару раз тусовался с парнем, который по твоей милости сейчас в больнице. Около двух месяцев назад мы попали на мероприятие, организованное его отцом. Там я сидел за одним столом с очень влиятельным человеком. Он был пьян в стельку и рассказал кое-что, — тихий шёпот слетел с его тонких губ. — Монстр, который будет править индустрией, появился в «Dream». И самое страшное – этот монстр скоро поглотит «Dream» целиком, но об этом пока никто не знает. Как только он овладеет своим мечом, все пожалеют, что не воспринимали его всерьёз. Судя по всему, он уже готовится отсечь гниющие корни.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Подумай о том, кто этот монстр. Если он существует, то, пожалуй, сможет справиться даже со спонсором Сон Юхана. Хотя тебе вряд ли выпадет шанс пересечься с ним, — ответил он, убирая руку с моего плеча и отступая на шаг назад. — Я привык к тому, что у меня постоянно отнимают роли, но свыкнуться с необходимостью постоянно сдерживать свой гнев не могу.

Он ушёл, напоследок бросив взгляд на Хёнсока. Я уставился в пол, и на какое-то время замер. Вскоре послышались приближающиеся шаги. Словно дождавшись своей очереди, кто-то подошёл ко мне. Я увидел пару туфель, остановившихся напротив меня. Медленно поднял голову и, посмотрев в другую сторону, увидел Чимина, который стоял на некотором расстоянии от меня. Стоило нашим глазам встретиться, и он тут же отвернулся.

— Благодаря тебе у меня был приятный выходной, — Хёнсок не скрывал своего сарказма. — Как ты и просил, я рассказал Юхан-хёну о твоём замечательном спонсоре. Теперь мы в расчёте?

— Ага.

Глаза блондина на мгновение сузились, но тут же вернулись в нормальное состояние. Он рассмеялся.

— Раз уж я выплатил долг, то вот тебе проценты.

Его следующие слова было невозможно проигнорировать.

— Знаешь что? Ты не единственный, на кого нацелился Юхан-хён.

***

До сих пор не понимаю, почему так испугался. Мы знакомы всего несколько недель, и для меня он практически чужой человек. Посторонний, что вечно крутится возле менеджера и находится рядом, когда нужен. Вот кем для меня был Хансу. Но я действительно удивлён. Почему не подумал об этом раньше? Если так посмотреть, то вполне естественно, что Мёншин нацелится и на Хансу, ещё одного актёра менеджера.

«Новости о твоём спонсоре действительно расстроили Юхан-хёна. Он не успокоится, пока не растопчет вас».

19:30

Вспомнив, что менеджер и Хансу сегодня в театре, я спустился в метро. Грохот от трясущегося вагона отдавался дрожью во всём теле, но больший тремор вызывали последние слова Хёнсока.

«Прежде чем прийти сюда, я встретился с Юхан-хёном. Он был в приподнятом настроении, поэтому я поинтересовался, что же такого хорошего произошло. И знаешь, что он мне ответил? Сказал, что наконец-то избавился от занозы».

Спустя сорок минут в метро, которое сегодня казалось необычайно медленным, я наконец-то добрался до небольшого театра. Именно здесь не так давно проходил спектакль с участием Хансу. Я не увидел машины менеджера на стоянке, поэтому, решив, что его здесь нет, вошёл в заднюю дверь, через которую проходил в прошлый раз. Миновав тёмный и узкий коридор, я наткнулся на Хансу, который сидел на лестнице. Звук открывающейся двери заставил его поднять голову.

— О? Чт-что вы здесь делаете? — он попытался улыбнуться, но его лицо перекосилось, а покрасневшие глаза опухли от слёз.

Я понял, что уступил Мёншину, и из-за этого ощутил себя растоптанным. Это чувство только усилилось, стоило увидеть состояние Хансу.

— Я всё испортил. Вот идиот. Ха-ха... Там оказалась камера. Я не знал об этом… Когда заметил, что он достал её и начал снимать моё выступление, я…

Он пытался улыбнуться и объяснить мне что-то, но слова с трудом выходили. Хансу даже не мог вытереть слёзы и сопли, текущие по его лицу, но, что удивительно, в первую очередь волновался за менеджера. По его словам, господин Чой сразу побежал за кастинг-директором.

Склонив голову и плача, Хансу продолжал проклинать себя. Пол под ним стал настолько мокрым, что я удивился, как один человек вообще способен пролить так много слёз. Я ещё раз взглянул на него, развернулся и вышел. Остановившись у железных ворот, выглянул на улицу. Несмотря на поздний час, по узкому переулку всё ещё периодически проходили люди.

Не знаю, как долго я стоял, но, когда одни и те же песни, игравшие из соседнего магазинчика, стали крутиться по второму кругу, моё внимание привлекла знакомая фигура. Поникший менеджер медленно шагал, уставившись в землю. Я не знал, как вести себя с ним, и из-за этого был немного сбит с толку. Он узнал меня, когда я подошёл, и заговорил первым:

— Ах, Тэмин-а. Давно ты тут?

— Уже какое-то время.

— Вот как... На занятиях всё нормально?

— Да, — коротко ответил я.

— Это хорошо, — он кивнул и криво улыбнулся. Но вскоре натянутая улыбка исчезла. Опустив глаза вниз, господин Чой тяжело вздохнул.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— Насколько влиятелен спонсор Сон Юхана?

— Почему ты вдруг интересуешься?

— Просто так. Я ведь должен знать, с кем имею дело, — тихо ответил я, будто в этом не было ничего особенного.

Менеджер поморщился и недовольно пробормотал:

— Этот старик очень влиятелен. Если пожелает – ему не составит труда поставить второсортного актёра на главную роль и включить в состав популярного шоу.

— Тогда почему Сон Юхан целится на другого?

— Другого? Ах... — вспомнив мой предыдущий вопрос, он тихо уточнил. — Ты о директоре Юне.

Я настойчиво посмотрел на него, ожидая объяснений.

— Каким бы влиятельным ни был спонсор – он не может повлиять на директора Юна. Действительно уникальный человек для этой отрасли. Тот, на кого невозможно оказать никакого давления. Вот почему у него так много врагов. Я даже опасаюсь, как бы из-за этого его не выгнали из «Dream».

Если директор Юн и есть тот «монстр», о котором рассказывал парень с занятий, то это лишь укрепляет мое решение обратиться к нему. Но что я могу сделать, не имея на руках ничего? Бессильное отчаяние, которое я испытал, увидев слёзы Хансу, дало мне понять, что одной решимости для мести недостаточно.

***

Я приехал в место, которое каждый день бездумно посещал по первому зову Сумасшедшего. Но если это мой последний раз, нужно решить всё здесь и сейчас. Я должен отбросить свою бесполезную гордость.

— Тебе есть что мне сказать? — босс сидел в своём кабинете за столом из красного дерева и смотрел на меня. — Начинай.

— Вы угадали. Я планирую отомстить Сон Юхану.

— Почему?

— ...

— Он действительно убил твою семью?

— Нет. Это был другой человек.

Он прищурился, как бы спрашивая, кто же тогда это был. Отрешённый голос, отвечающий на его невысказанный вопрос, показался странным даже мне самому.

— Тем, кто убил моего младшего брата и мать, был я.

***

Говорят, время лечит. Оно уносит боль и притупляет утрату. Но если человек изначально не испытывал грусти, сможет ли время его вылечить? Я даже не помню, каково это – грустить. И потому ни боли, ни страданий не испытываю. Вместо этого на сердце уже пять лет давит чудовищная тяжесть.

Возможно, по этой причине я признался, что убил мать и брата. Но я опасался, что из-за моего спокойного тона босс может не поверить мне. Всё же мне необходимо продолжать приходить сюда. Хоть у меня есть Сумасшедший, настоящий владелец – этот человек. Нужно было произвести на него хорошее впечатление, а я взял и просто вывалил ему всё, словно это какая-то мелочь.

Но вскоре небольшое сожаление исчезло в затянувшемся молчании, и на его место пришла скука. Босс даже не выглядел так, будто ждал каких-то объяснений – он просто молча смотрел на меня. Я тоже не отводил взгляда и с трудом сдерживал нарастающее раздражение, пока, наконец, он не заговорил:

— Присядь.

Босс указал на диван. Ноги уже начали затекать, поэтому я без колебаний уселся. Тут же последовал следующий вопрос:

— Когда они погибли?

— Пять лет назад.

— Оба?

— Да. Мама умерла всего через два месяца после смерти моего брата.

— Как это произошло?

— ...

— Я понял, что это случилось по твоей вине. Но расскажи подробнее.

Странный всё-таки человек. Он правда мне поверил. Несколько секунд я просто смотрел на него, а затем мысленно вернулся к событиям пятилетней давности.

— Моего брата зарезали. А мама скончалась на больничной койке.

— У твоей мамы... было неизлечимое заболевание?

— Нет. Она внезапно потеряла сознание, а потом мы упустили шанс на лечение.

— Упустили по твоей вине?

— ...

— Брата тоже убили из-за тебя?

На уточняющий вопрос я немного подумал и кивнул.

— Да. Из-за меня.

— И что же ты сделал?

Я не совсем понял его вопроса, поэтому просто держал рот на замке. Тем временем он поднялся со своего места и подошёл к дивану, на котором я сидел.

— Чем ты занимался после того, как твоя семья погибла из-за тебя?

— Расплачивался с долгами.

— Все пять лет?

— Да, — ответил я и на всякий случай добавил, что полностью выплатил их. Не хотелось, чтобы он решил, что я гонюсь за деньгами.

Но, как ни странно, босс больше не стал расспрашивать о том, каким образом я причастен к их смерти. Ему было интересно, что случилось после этого.

— И чем ты занимался?

— Всем, что приносило честные деньги.

Он странно посмотрел на меня.

— Честные? Значит, для тебя это было важно.

— ...

— Слушай, — подавшись вперёд, он мягко спросил. — Сколько выходных у тебя было за последние пять лет?

— Ни одного.

Он поджал губы и странно нахмурился.

— Когда твоя семья погибла, ты плакал?

— Нет.

Достаточно уже неловких вопросов. Я хотел прямо спросить, чего он от меня хочет, однако у меня не получилось. Его постоянно искажающееся лицо теперь приобрело отчётливое выражение. Он плакал.

Только заметив мой озадаченный взгляд, босс понял, что плачет. Он тут же встал и вышел из кабинета со словами, что ему в глаза попала пыль. Разумеется, я в это не поверил. Чтобы так расплакаться, пылинка должна быть с кулак. Но я никак не мог понять, что именно из сказанного довело его до слёз? К счастью, он вернулся спустя несколько минут и, усевшись напротив меня, решительно заявил:

— У меня просто аллергия на пыль. Не пойми неправильно.

Глядя на его покрасневшие глаза и нос, я понимающе кивнул. Однако на этом его неожиданные вопросы не закончились.

— Теперь объясни насчёт Сон Юхана. Почему ты пытаешься отомстить ему?

Мне не хотелось возвращаться к этой теме. Но поскольку он давил на меня тем, что запретит мне сюда входить, я всё же кратко объяснил ему ситуацию. По мере моего рассказа его лицо почему-то опять начало искажаться. Даже голос задрожал.

— Выходит, в течение пяти лет ты искупал свои грехи и… не ныл, а упорно зарабатывал деньги, чтобы расплатиться с долгами, хык… И пока ты трудился в поте лица, Сон Юхан, который помог убийце твоего брата и украл деньги, добился успеха за счёт грязных манипуляций! Да такого выродка ещё найти надо! Угх… А ты, Бэквон, так тяжело жил эти пять лет – даже двести вон на себя потратить не мог…

Не думаю, что я когда-либо жил настолько несчастной жизнью. Да и, честно говоря, у меня не было желания сделать что-то для себя. Но я не мог остановить поток его слов, потому что сначала нужно было, чтобы он перестал плакать.

— Босс. Кажется, у вас опять началась аллергия на пыль…

— Чёртов Сон Юхан, да что б его… Что? А-аллергия? Кхм-кхм, у меня такие чувствительные глаза.

Мужчина отвернулся и вытер слёзы рукавом. Не уверен насчёт глаз, но сам по себе он явно очень чувствительный. На ум пришли слова менеджера бара:

«Довольно строгий человек, но с добрым сердцем».

Не просто добрым, а очень добрым. Я возложил всю вину на менеджера за то, что он предоставил недостаточно точную информацию. Услышав шмыгающий звук, я перевёл взгляд на босса. Он уже перестал плакать, а его глаза загорелись мрачным блеском.

— Этот ублюдок должен получить своё наказание! Сейчас не время вот так сидеть сложа руки!

Мне тоже не хотелось «вот так сидеть сложа руки», но для начала я должен был кое в чём убедиться.

— Босс.

— Да?!

— Вы верите в то, что я говорю?

На самом деле, я хотел спросить, в своём ли он уме, но решил начать с этого.

— А? Но ты же не соврал? — наивно спросил он. — Если бы соврал, я бы сразу понял.

После этого босс снова указал на свои глаза двумя пальцами. Теперь это не вызывало раздражения. Наоборот, в голове возник вопрос: «Что? Неужели он правда всё знает?»

— Так какой у тебя план, м?

Из-за очередной резкой смены темы я непонимающе уставился на него.

— На самом деле, тебе очень не повезло. Спонсор Сон Юхана, председатель Ким, – тот ещё тип. Тебе нужен кто-то, кто сможет ему противо... Ах, вот оно что! Джей! У нас же есть Джей! — взволнованно закричал он.

Да что он несёт? Я снова посмотрел на него как на сумасшедшего. Не он ли устраивал мне тесты и выпытывал о моём прошлом, потому что дорожит этим психом? А теперь, когда узнал правду и растрогался, хочет, чтобы я соблазнил его любимого Джея.

— И чем ты занят? Тебе нужно соблазнить Джея! — продолжал настаивать босс.

Я почувствовал скорее злость, чем смущение. Не пора ли вспомнить, почему мы вообще затеяли этот разговор? Уже собрался открыть рот, как вдруг прозвучал знакомый голос:

— Кажется, вы тут о чём-то интересном толкуете?

Мы с боссом одновременно подняли головы и замерли. Возможно, из-за того, что я сидел и смотрел на него сверху вниз, медленно шагнувший в дверь Сумасшедший казался особенно высоким. Я даже ничего не сделал, но чувствовал себя так, будто меня застали на месте преступления. Он остановился напротив дивана, посмотрел на нас и улыбнулся. В отличие от яркой улыбки с ямочками, его глаза свирепо блеснули. В этот момент я невольно вздрогнул. Заметив это, он уставился в мои глаза и лениво бросил:

— Я услышал своё имя.

Несмотря на его небрежный тон, я, словно оцепенев, не мог ничего ответить. Редко когда кто-то мог подавить меня, и мне это жутко не нравилось. Но голова отказывалась работать. Меня будто облили ледяной водой, парализующей мысли. Почему я всегда теряюсь перед этим типом? Разозлившись, я попытался заставить себя открыть рот, но меня опередили:

— Им-имя? Твоё? О ч-ч-ч-чём ты говоришь?

Самопровозглашённый гений дедукции врал так, что его мог раскусить даже ребёнок. Смотря на его неловкие потуги, я испытал стыд. Голос босса, поднявшийся на октаву, едва не сорвался, что делало происходящее ещё более нелепым.

— Ха-ха. Ты просто слишком высокого о себе мнения. Мы определённо говорили не о тебе. Ты же знаешь, мне вообще нет до тебя дела! Бэквон, подтверди.

В этот момент Сумасшедший улыбнулся и посмотрел прямо на меня. Его взгляд будто подгонял меня: «Ну давай, подтверди». Босс, из-за которого это всё произошло, тоже ожидал, что я присоединюсь к его лжи. Очевидно, он даже не ставил под сомнение свои актёрские способности.

— Не так ли, Бэквон?

— ...Ага.

Только тогда босс успокоился и заговорил нормальным голосом:

— Видишь? Я же говорил, не обсуждали мы тебя!

Но было уже слишком поздно. Он уже выглядел как человек, чья главная тема по жизни – разговоры об этом психе. Босс приободрился, встал и самоуверенно упёр руки в бока. Сумасшедший, всё это время не сводивший с меня глаз, с лёгкой усмешкой в голосе согласился:

— Да. Видимо, я ослышался.

— Именно. Ты ослышался. Мы никогда о тебе не…

— Тогда о чём вы двое беседовали?

— М?

— О чём вы говорили?

— Да так, ни о чём особенном…

— Если ни о чём особенном, то и я могу послушать.

Владелец «Алисы» бросил на меня паникующий взгляд. Это было равносильно прямому признанию, что мы действительно обсуждали Сумасшедшего. Как и следовало ожидать, тот слегка повёл глазами в мою сторону, ожидая ответа. Что ж, другого выбора не оставалось.

— Мы говорили обо мне.

Тут и скрывать-то было нечего. К тому же, я понимал: если совру, он сразу поймёт.

— О тебе? Теперь мне тоже интересно.

Улыбка не сходила с его лица, но напряжение в комнате росло. Будь я немного глупее, то сразу бы всё ему выдал. К счастью – или, может, к несчастью – несмотря на его силу, моя прежняя натура удерживала меня от потери самообладания. Я грубо огрызнулся:

— Ты уже всё знаешь. Я просто рассказал о том, что произошло пять лет назад, и почему хочу отомстить Мёншину.

— Зачем?

Зачем?.. Я нахмурился, не совсем понимая вопроса.

— Зачем ты рассказываешь об этом? — ленивым тоном спросил он. — Так хочется похвастаться тем, каким грёбанным бандюганом ты был пять лет назад?

Посмотрев на этого язвительного ублюдка, я на мгновение задумался: если сейчас ударить его, будет ли у меня хотя бы мизерный шанс на победу? Я уставился на него в упор, не собираясь отступать. В его глазах тут же промелькнула искренняя улыбка – такая, от которой стало ясно, что он просто играет со мной. Не успел я это осознать, как уже начал подниматься с дивана. Однако наивный вопрос босса развеял всё напряжение:

— Что? Ли Бэквон был грёбанным бандюганом? — он оглядел меня с головы до ног широко раскрытыми глазами. — Я ожидал, что ты мог быть обычным бандитом, но ты оказался грёбаным бандитом.

Мне захотелось спросить у него, а в чём, собственно, разница. Но он не стал останавливаться на этом и обратился к Сумасшедшему:

— Можешь в это поверить? Пять лет назад Ли Бэквон был грёбаным бандитом. Посмотри на него сейчас, разве по нему так скажешь? Выглядит смиренным и праведным парнем, а оказывается, имеет прошлое грёбанного отморозка. Сколько же он натворил всякого…

Постоянно повторяющееся слово «грёбанный» по-странному действовало на нервы, однако я не мог возразить. Тем временем босс неожиданно вернулся к прежним эмоциям.

— Пьянствовал каждый день, набрасывался на людей, вёл себя как последний подонок и мучил своих родных. Но всё равно нашёл в себе силы завязать с этой бандитской жизнью. Насколько же он был травмирован, что последние пять лет искупал свои грехи и жил, как монах… Кхык… — он шмыгнул носом и прикусил дрожащую нижнюю губу.

Наблюдая за этим, я чувствовал, как силы покидают меня – даже желание что-то объяснять пропало. Это правда, что я любил выпить и повеселиться, но это происходило не каждый день. И я действительно периодически ввязывался в драки, но не без причины. А со своими родственниками я даже по праздникам не виделся.

Лишив меня дара речи, босс снова пожаловался на аллергию и выскочил из комнаты. Да он же просто прикидывается, чтобы не продолжать разговор с Сумасшедшим. Это произошло так быстро, что на какое-то время я просто завис, поэтому комнату, в которой остались только мы вдвоём, заполнила тишина.

Взглянув на Сумасшедшего, я наконец заговорил:

— Я не был таким уж отморозком.

На моё оправдание он отвёл взгляд от двери и повернул ко мне лицо, с которого исчезла улыбка.

— Мне плевать.

— …

— Меня не интересует твоё прошлое. Но у тебя получилось разжалобить его своей историей… Владелец первым затеял этот разговор? Сказал, что не может просто так подпустить тебя ко мне, и что если ты хочешь продолжать приходить сюда, то должен выложить ему всё?

Я слегка кивнул. Зачем спрашивает, если и так знает? На моём лице отразилось раздражение, и он, выдержав паузу, продолжил задавать вопросы. Хотя это больше напоминало допрос, замаскированный под обычное любопытство.

— К слову. Если история о твоём прошлом так растрогала владельца, то он наверняка вызвался тебе помочь, — его губы снова сложили в жуткую улыбку. — Может, посоветовал соблазнить меня?

Блять, этот придурок реально подсматривал через скрытые камеры? Я посмотрел на потолок, пытаясь разглядеть, есть ли в этой комнате камера, а затем весело обратился к нему:

— Именно. Он предложил мне соблазнить тебя. Но не переживай, пока что мне достаточно просто находиться рядом с тобой.

Не получив никакого ответа, я опустил глаза, которые оглядели каждый уголок потолка, и столкнулся с его невозмутимым взглядом.

— Пока что достаточно... Потому что твоя главная цель – директор Юн?

— Да. Но ведь ты не он.

Хотелось поскорее покончить с этим разговором. У меня не было желания обсуждать это с ним. Но Сумасшедший почему-то затих. Я уже начал испытывать дискомфорт, как вдруг он задал вопрос:

— Откуда такая уверенность?

Было что-то не так с его реакцией. И дело не в том, что он разозлился на то, что моей целью является кто-то другой. Мне было нечего ответить, поэтому я промолчал. Тогда он беззаботно добавил:

— Вдруг я и есть директор Юн?

Я едва не проболтался, что знаю его фамилию, но вовремя вспомнил о просьбе босса держать это в секрете. Тем не менее Сумасшедший уловил моё секундное замешательство.

— Хотя ты ведь знаешь моё имя. Хан Джей.

Его голос донёсся до меня, словно ветер, пробирающийся сквозь ледяные глыбы. Почему у него такая реакция на собственное имя? И не только у него – босс тоже выглядел странно, когда назвал мне его. Но сколько бы я об этом не думал, никак не мог найти объяснения.

— Это и есть тот секрет, о котором тебе рассказал владелец? — ленивым голосом спросил он, указав на дверь, в которой скрылся босс.

— Почему ты скрываешь своё имя?

Он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Потому что оно слишком красивое.

— Хватит шутить.

— Я не шучу, — в очередной раз произнёс он, а затем добавил. — Я ненавижу это имя.

И всё? Только потому, что ему не нравится слишком красивое имя, босс должен держать его в секрете? Как-то подозрительно. На моём лице читалось недоверие, но он не обращал на это внимания и только улыбался, словно его что-то забавляло.

— Поэтому лучше бы тебе тоже его не произносить.

Прозвучавшая угроза была эффективнее клинка. Как только я пришёл к выводу, что он просто сумасшедший, вернулся мужчина с крайне чувствительными глазами. На этот раз он подготовился и с порога выпалил:

— Я ничего не говорил о тебе!

«Нас уже раскрыли», – пробормотал я про себя, но не решился открыть рот. Мне бы очень хотелось, чтобы он мог использовать свои невероятные дедуктивные способности и прочувствовать атмосферу. Но в его ясных, как у ястреба, глазах, судя по всему, развился астигматизм. Он даже не заметил откровенную ухмылку Психа.

— Знаю. Мне только что всё объяснили. Значит, он рассказал тебе, почему хочет отомстить актёру Сон Юхану?

— Да. Ситуация у него нелегкая. Вот я и подумал, может быть, ты немного поможешь...

— Ему нужен спонсор.

Босс вздрогнул от неожиданности, но тут же просиял.

— Да, точно! Ха-ха, это именно то, о чём я думал, — одновременно с этим он подмигнул мне, как бы давая сигнал, что дело в шляпе.

Однако я понимал, что всё не так просто. К тому времени, когда я решил, что пора бы это прекратить, было уже слишком поздно.

— Кхем-кхем. Итак, вот моя мысль: если он хочет преуспеть как артист и превзойти Сон Юхана, ему нужен тот, кто сможет конкурировать с его спонсором… Кхем-кхем, например, ты...

— Он хочет кое-кого другого.

— Да, конечно. Нужен другой… А?! — босс резко повернул голову в мою сторону. — Что?! Ты нацелился на кого-то другого? Не на нашего Джея?!

Он так искренне пытался мне помочь, что я почувствовал себя немного виноватым. Но врать ему тоже не мог. Даже если сейчас он смотрит на меня как на предателя.

— Да. Есть один человек, который мне нужен.

— Кто?

— Директор Юн из «Dream».

— …

И что его так потрясло? Владелец «Алисы» на мгновение застыл с пустым выражением лица. Я невольно восхитился директором Юном. Даже босс, который каждый день видится с Сумасшедшим, был ошеломлён, услышав его имя. Получается, он ещё более влиятельная фигура, чем этот ненормальный, который сейчас смотрит на меня и тихо посмеивается, будто услышал что-то забавное? Я даже ни разу не видел директора Юна, но его авторитет в моих глазах рос с каждым днём. Пока я размышлял об этом, босс тихо переспросил:

— ...Кто?

— Директор Юн из «Dream».

Вновь воцарилась тишина. Теперь мне стало по-настоящему интересно, что же за человек этот директор Юн. Одного лишь его имени хватило, чтобы выбить босса из колеи – хотя они из разных компаний. Пока я ждал, когда же он наконец заговорит, его лицо исказилось в странной гримасе. Он несколько раз открыл рот, словно хотел сказать что-то, но спустя несколько секунд из него вышло только одно слово:

— Кто?

К счастью, я был не единственным, кому это надоело. Сумасшедший решил помочь мне.

— Он говорит, что ему нужен директор Юн из «Dream», а не я.

Босс повернулся к нему с резким, почти механическим движением.

— Не ты?

Сумасшедший кивнул и лучезарно улыбнулся.

— Он уже знает, что меня зовут Хан Джей.

Лицо босса тут же побелело. Его взгляд, снова упрекавший в предательстве, метнулся в мою сторону. Я же в этот момент смотрел на Сумасшедшего – с точно таким же выражением. Эффекта это, правда, не оказало.

— Кто же мог рассказать ему об этом? — его мягкий голос плавно проскользнул в напряжённую атмосферу, не смешиваясь с ней.

— Даже пр-представить не могу… — ответил босс, повернув голову в сторону.

Мне удалось избежать его убийственного взгляда, но на душе стало ещё неуютнее. До расправы ведь не дойдёт? Однако следующие слова Сумасшедшего отвлекли меня:

— Я уже пообещал познакомить его с директором Юном.

Лицо босса снова исказилось, но я не мог понять: обеспокоен он или недоволен?

— Ты?

— Да. Вот почему он ходит сюда каждый день. Разумеется, я тоже возьму за это оплату.

— В таком случае, что будет в качестве оплаты?

Вопрос был адресован мне. Я посмотрел на его перекошенное лицо и коротко ответил:

— Я.

Весь этот разговор крайне странным. Но больше всего мне была непонятна реакция владельца «Алисы». Он медленно расслабил нахмуренные брови и повернулся к Сумасшедшему, который едва скрывал свою улыбку.

— Бэквон решил отдать себя… И ты принял это предложение? Ты?!

В одно мгновение улыбка исчезла с лица Сумасшедшего. Зато босс, напротив, засиял.

— Хм, ну раз так, тогда я тоже с радостью помогу...

— В этом нет необходимости.

— Буду подбадривать...

— Не надо.

— Ну тогда хотя бы...

— Не вмешивайтесь.

— ...

Сумасшедший так резко оборвал босса, что тот поник. Он некоторое время буравил его взглядом, но затем улыбнулся во все тридцать два зуба, словно доказывая, что ничто не способно испортить его настроение.

— Ладно, понял. Сам знаешь, у меня дел выше крыши, так что мне не до тебя.

Договорив, он бросил на меня пронзительный взгляд. Послание было ясным: «Зато тебе я теперь буду ставить палки в колёса».

— Ну, раз мы всё прояснили, марш отсюда! Хочешь – уходи с работы, хочешь – валяйся пластом. В общем, делай, что твоей душе угодно, только уходи!

Когда он сказал нам убираться из кабинета, я неохотно подошёл к двери. Но, прежде чем выйти, бросил на него последний взгляд. В голове закралась тревожная мысль: не обернётся ли это всё потом проблемой? Но, кажется, владелец «Алисы» уловил это и, быстро подняв два больших пальца, прошептал:

— Не волнуйся. На самом деле я совсем не занят.

[1] Пхён – традиционная корейская единица измерения площади, равная примерно 3,31 квадратным метрам.

Пять штук. Столько сценариев я прочёл за время его отсутствия. Остался ещё один, но я завис на первой странице. Честно говоря, я очень устал и хотел спать. Это был долгий и трудный день.

Теперь я чувствовал себя свободнее в кабинете Сумасшедшего, поэтому, удобно устроившись на диване, погрузился в свои мысли. В голове поникшие плечи менеджера, пропитавшие пол слёзы Хансу, трое парней в боксёрском зале и лицо Мёншина слились воедино. Мне нужен менеджер. А ему нужен Хансу.

Вероятно, господин Чой принял меня только из-за того, что у него уже есть актёр, соответствующий его идеалам. Поэтому он пошёл на компромисс и взял на себя такого актёра, как я. Но если Хансу решит сдаться, менеджер может последовать его примеру. В любом случае, его боязнь камеры – это слабость, которой Мёншин может воспользоваться в любое время. Думаю, даже лучше, что его атаковали заранее. Вопрос лишь в том, как долго Хансу сможет продержаться.

Мне хочется верить, что ему не придёт мысль окончательно бросить свою карьеру. Я имею в виду, он ведь только начал. И, если уж на то пошло, меня особо не беспокоило то, что Хёнсок и Чимин будут открыто следить за мной в будущем. Я чувствовал, что эти двое – часть моего плана, который постепенно приобретал форму. Если Мёншин их использует, то и я смогу. Но, к сожалению, это произойдёт чуть позже.

Едва я успел сделать несколько шагов, как меня уже пытаются остановить. Однако в этом нет ничего плохого. Напротив, я только рад, что передо мной возникают новые проблемы. Впереди долгий и сложный путь, но я знаю, что чем труднее и невыносимее он будет, тем сильнее возрастёт мой гнев, а месть станет неотвратимой. Я привык терпеть боль. Возможно, я даже хотел её.

— Неужели первая страница такая скучная?

Внезапный вопрос вывел меня из мыслей. Ах, Сумасшедший. Я оторвал взгляд от сценария, который держал в руках так долго, что уже перестал ощущать его тяжесть, и посмотрел на него. После разговора с боссом ему наверняка было что сказать, однако, войдя в кабинет, он включил компьютер и занялся своими делами, будто меня здесь вообще не было.

— Не знаю. Ещё не начал читать.

Не отрываясь от экрана, он равнодушно произнёс:

— Мне напомнить тебе? Это единственная вещь, на которую ты годишься.

Если бы в его словах прозвучал хоть намёк на усмешку или снисходительность, я бы тут же вспылил и вступил с ним в словесную баталию. Но его голос был сухим, будто он имел дело с каким-то незначительным объектом. Иногда в его присутствии я действительно чувствовал себя ничтожной букашкой.

— А если тебя так задели мои слова, научись быть полезным.

— Я думал, достаточно того, что я нахожусь рядом с типом, который боится работать по ночам в одиночестве.

Это был сарказм, но Сумасшедший улыбнулся и небрежно ответил:

— Вовсе нет. Думаю, я бы мог немного испугаться, если бы ты прочёл мне сказку.

Мне определённо не стоило рассказывать ему о той сказке. Волна сожаления нахлынула на меня.

— Но есть кое-что эффективнее этого, — он повернул голову и оглядел моё тело томным взглядом. — Думаю, если ты сейчас опустишься на пол и возьмёшь мой член в рот, мне станет намного лучше. Внизу всё так пульсирует, мне кажется, я сейчас умру.

— Не смеши меня.

Что за чушь? Я хмуро покосился на него. Оторвав руки от клавиатуры, он удобно откинулся на спинку кресла.

— Не веришь? Ты мужчина, так что должен понимать. Если тебя кто-то привлекает, вполне естественно представлять его обнажённым и фантазировать о том, как занимаешься с ним всякими вещами. Самая захватывающая из них – повалить тебя с ног и, смотря прямо в эти хмурые глаза, взять силой. Прямо здесь, в этом кабинете.

Сухой тон в сочетании с безразличным взглядом вызвали у меня мурашки. Ёбанный мудак. Всё моё тело напряглось. Неосознанно я сжал кулаки, но он как ни в чём не бывало повернулся обратно к монитору.

Клац. Клац.

Урывками до меня доносился звук клавиатуры, но я по-прежнему не мог отвести от него глаз. Я никогда не предполагал, что могу стать объектом чьих-то сексуальных фантазий, а особенно в нижней позиции. Поэтому у меня закрадываются сомнения, что таким образом он лишь пытался меня запугать. Как ни странно, в какой-то степени ему это удалось. Всего на мгновение, но я действительно испугался. Злясь на самого себя, я откинул голову на спинку дивана и попытался успокоиться. Затем спустя некоторое время послышался равнодушный вопрос:

— Сколько прочитал?

Хм? Я уставился на него, а затем обратил своё внимание на сложенную перед собой стопку сценариев. Когда дело касалось проверки домашнего задания, он был поразительно дотошен.

— Пять.

— Какой из них самый стоящий?

— Третий, — не раздумывая ответил я.

Его глаза вновь обратились ко мне. Собственно, я ожидал этого вопроса. Он задавал его каждый раз, поэтому теперь я готовил ответ заранее. Но даже если бы он не спросил, на мой взгляд третий сценарий действительно был самым интересным. Настолько, что я потерял счёт времени и впервые не мог оторваться от чтения.

— Видел адаптацию?

— А есть адаптация?

Он улыбнулся, медленно приподнимая уголки губ. Мне всегда казалось, что улыбка ему очень идёт. Обычно парни с ямочками считаются женоподобными, но с ним такого чувства не возникало, и меня это злило. Но его улыбка не давала мне покоя. Почему-то казалось, что это маска, которую он очень долго доводил до совершенства. Думаю, я один из немногих, кто не может улыбнуться в ответ, когда видит её. А возможно, даже единственный.

— Да. И это полный провал.

Мой взгляд вернулся к столу, на котором я сложил всё, что уже прочитал, чтобы потом разбить по категориям. Его слова прозвучали так, будто мой ответ был неправильным, поэтому я порылся в памяти, вспоминая содержание остальных сценариев. Но опять же, все кроме третьего были слишком скучными.

Затем над моим ухом прозвучало тихое объяснение:

— Проблема в касте, — с весёлым блеском в глазах он добавил. — Отчасти это произошло из-за отсутствия продвижения. У них был довольно узнаваемый актёр, но его наличие не пошло фильму на пользу. Главная причина провала – отвратительная актёрская игра.

Внезапно мне захотелось посмотреть фильм. Сценарий был довольно интересным, и трудно представить, что всего один актёр умудрился всё испортить. Но, услышав следующие слова Сумасшедшего, я удивился ещё сильнее.

— Сперва пришлось переписать сценарий, затем появился бездарный актёр и окончательно всё разрушил.

Сценарий переписывали? Ах... Теперь вспомнил. Вся история стала казаться странной из-за скомканного финала. Тогда вся остальная часть истории была написана этим же человеком? Нет, вряд ли. Когда я мысленно пришёл к заключению, что это не так, разговор вернулся к сценарию, который я только начал читать.

— После этого фильма режиссёр планирует завершить карьеру.

Получается, съёмки скоро начнутся? Я уставился на сценарий в своей руке. Думаю, финал был бы куда интереснее, если бы они оставили всё как было. Разумеется, это только моё мнение. Но если такой профан, как я, находит это интересным, разве это не означает, что работа получилась более чем достойной? Очень жаль, что это его последний фильм.

Хотя трудно судить. Это просто сценарий, состоящий из диалогов, поэтому не уверен, каким бы вышел фильм… Погрузившись в раздумья, я вдруг замер. Вероятно, из-за того, что последние недели я только и делал, что практиковался в чтении диалогов, сценарий, который представлял из себя лишь слова, напечатанные на бумаге, внезапно визуализировался в моём сознании. И тут я вспомнил фильм, вызвавший во мне похожие чувства.

— Первая короткометражка, которую ты мне поставил...

Я не был уверен в своей догадке, поэтому остановился. Он уставился на меня безразличным взглядом, ожидая продолжения.

— Ты ещё спросил, какая из них самая интересная. Это от того же режиссера, да?

В случае ошибки я был готов к насмешкам, однако вместо этого получил совершенно неожиданную реакцию:

— А с тобой и вправду не соскучишься.

— Что?

— Говорю, ты милый. Не особо вдумываясь, делаешь то, о чём тебя просят, но иногда проявляешь просто удивительное звериное чутьё.

Я с яростью уставился на него. Помнится, он сам велел мне просто прочесть сценарий, не вдумываясь. Однако мой гневный взгляд, похоже, только поднимал ему настроение. Сумасшедший широко улыбнулся.

— Я же уже говорил тебе. Когда ты на меня так смотришь, я завожусь.

Да иди ты на хуй. Я уже собирался встать и высказать ему, но он снял очки и опередил меня.

— Так сильно хочу тебя трахнуть, что с ума схожу.

— Я серьёзно убью тебя…

Он склонил голову набок и тихо произнёс:

— Время от времени пустоголовые ублюдки пытаются бросить мне вызов, потому что не знают меня и судят только по внешнему виду, — Сумасшедший улыбнулся, как бы демонстрируя свою привлекательность. — Но ни один из тех, кто узнаёт, какой я человек, не осмеливается смотреть на меня так же искренне, как это делаешь ты. Понимаешь, что я пытаюсь сказать?

— Что я должен понять?

— Как сильно я тебя ценю, несмотря на твой характер.

Я уставился на его сияющую рожу и тихо выплюнул:

— И как же мне отблагодарить тебя за то, что ценишь такого бесполезного человека, как я?

— О, об этом не беспокойся. Ты оказался очаровательнее, чем я ожидал, так что меня всё устраивает. Заяви ты, что со спокойной душой готов отсосать мне ради достижения своей мести, я бы, безусловно, заставил тебя это сделать, а потом сразу вышвырнул.

Его слова напомнили мне о комнате, в которую Хёнсок заманил меня обманом. Если бы тогда я не нашёл другого способа, то, возможно, встал бы на колени и отсосал вонючие члены тех стариков. И сделал бы это, как выразился Сумасшедший, со спокойной душой. К слову, почему я ощущал, что именно с ним не смог бы так просто пойти на подобный шаг? Хотя, в отличие от остальных, он правда может помочь мне с местью.

Должно быть, мои мысли отразились на лице. Будто считав их, он одарил меня холодной улыбкой.

— Не думай об этом. Просто держись рядом со мной. Я – тот, кто свяжет тебя с директором Юном.

После его слов возникло ощущение, словно меня окатили холодной водой. Я вдруг понял, что должен точно убедиться.

— Ты уверен? В каких вы отношениях с директором Юном?

— Мы достаточно близки. Лучше скажи, как ты планируешь его соблазнять?

— Тебя это не касается, так что даже не забивай себе голову.

Он улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.

— Но я не могу. Ты уже пообещал мне себя. Неужели думаешь, что я не разозлюсь, если ты скажешь, что отдашься ещё и директору Юну?

— Прекращай нести бред.

— Так что ты собираешься делать с директором Юном?

— ...

— Я спрашиваю, как ты планируешь убедить его стать твоим спонсором?

Мне следовало просто закончить разговор, но я колебался. Этот парень слишком сообразителен: как только я давал ему малейшую зацепку, он находил ответ. Поэтому нужно было ляпнуть что угодно. Но я не смог, и он, как всегда, оправдал мои ожидания. Прищурившись, Сумасшедший сразу же выдал то, что я так старался скрыть:

— Ты и не думал просить его стать твоим спонсором?

— ...

— Угадал.

Он пришёл к верному выводу, хотя я не сказал ни слова. Тяжело вздохнув, я в который раз пожалел, что связался с этим придурком.

— Ну скажи. Это останется только между нами.

С большой неохотой я ответил:

— …Да. Мне просто нужно создать видимость того, что он мой спонсор.

— Хочешь смухлевать?

— Именно.

Он прищурился.

— Тебя очень быстро раскусят.

— Знаю. Поэтому я должен правильно использовать эту возможность. Нужно просто подобрать подходящий момент, чтобы обмануть одного человека.

Главное – провести Мёншина. Найти идеальный момент, даже если это займёт какое-то время, и создать все условия, чтобы он повёлся. Другого варианта у меня пока нет.

Это было очевидно с самого начала. Я и не думал пытаться соблазнить директора Юна, ведь, кроме этого ненормального с сомнительным вкусом, во всём мире не найдётся ни одного мужчины, который бы мог мной заинтересоваться. Я не юная девушка, жаждущая стать Золушкой, и не начинающая знаменитость, стремящаяся пробиться к звёздной карьере благодаря спонсору. Единственное, на что я способен, – это старательно расставлять ловушки и обманывать своего противника.

Достаточно того, чтобы меня приняли за Золушку, которой повезло найти спонсора. План довольно примитивный, поэтому я был готов к насмешкам. Однако Сумасшедший просто смотрел на меня, не выдавая своих эмоций. Когда неловкая тишина затянулась, он тихо произнёс:

— Ты действительно серьёзно настроен.

Разве это не очевидно? Мне показалось абсурдным, что он понял это только сейчас.

— А ты думал, что я кретин, который бездумно творит всякую херню?

— Именно так и думал. Как ни посмотри, твои попытки отомстить – это всё равно, что пытаться разбить камень яйцом. Ты – никто.

— ...

— Но в этом яйце спрятан камень. Мне всё больше и больше начинает это нравиться.

«Будь у меня камень, я бы первым делом запустил его в тебя», — подумал я, хмурясь. Но он, словно не замечая моего гнева, широко улыбнулся.

— Хорошо. Теперь я правда помогу тебе.

Его серьёзный тон ещё больше испортил мне настроение. По сути, он прямо сказал, что до этого просто играл со мной.

— Не строй из себя благодетеля. В конце концов ты тоже используешь меня, потому что я тебе нужен.

Зная о его цели разрушить спонсора Мёншина, я не собирался перед ним пресмыкаться. Но на него это не произвело никакого впечатления.

— Есть много людей, которые могут заменить тебя. Но для тебя не найдется никого, кто бы мог заменить меня.

— Если бы я не встретил тебя, то нашёл бы кого-то другого.

Он вскинул бровь.

— И кого же?

— Дай-ка подумать. Да кто угодно подойдёт. Например, какой-нибудь семидесятилетний старик, желающий, чтобы ему отсосали, или типа того.

Мой безразличный ответ заставил его скривить губы.

— Кто угодно… Однако, чтобы реализовать свой план, ты должен сблизиться с директором Юном. В таком случае почему бы тебе прямо сейчас не отправиться в «Dream» и не найти хотя бы одного человека, который мог бы тебя с ним познакомить? Не думаю, что такой найдётся. Но я могу это организовать. Я – самый важный человек в твоём плане.

Он ухмыльнулся и добавил:

— Так что постарайся меня соблазнить. Я с удовольствием поведусь на это.

Я признаю, что Сумасшедший – тот, кто мне нужен. Возможно, он действительно самый важный человек. Поэтому мне стоит ценить то, что я смогу получить, если соблазню его. Однако первой реакцией было желание взбунтовать. И почему только с ним я становлюсь таким эмоциональным?

На следующий день по пути в офис моя голова была забита мыслями о нём. Я не особо беспокоился о менеджере или Хансу, поскольку во время нашего последнего разговора господин Чой выглядел как обычно. Он сказал, что ищет для меня подходящую эпизодическую роль или небольшую рекламу. Это было странно, так как раньше он говорил, что сначала мне стоит улучшить актёрские навыки, прежде чем браться за работу. Но вскоре я понял, в чём дело.

Возможно, он снова получил выговор. Может ли это тоже быть проделкой Мёншина? Что ж, вероятно, так и есть. Подумав, какой же он усердный, я открыл сценарий, который вчера тайно унёс из кабинета Сумасшедшего. Мне было интересно, ведь это станет последней работой режиссёра, чьи два фильма испортили. Хотелось проверить, насколько хорош этот сценарий, раз он решил завершить на нём свою карьеру режиссёра.

Однако после того, как я прочитал первые несколько страниц, в моей голове возник вопрос «как?», поскольку некоторые моменты сюжета по-странному напоминали текущую ситуацию. Это было слишком жутко для простого совпадения. Я так погрузился в текст, что даже забыл про менеджера, который разговаривал по телефону, но в какой-то момент понял, что стало слишком тихо.

Подняв глаза, я увидел, что он листает страницы с телефонными номерами в стареньком блокноте. Похоже, думает, кого набрать следующим. Решив не отвлекать его, я вновь опустил взгляд на сценарий, но внезапно прозвучал вопрос:

— Даже ничего не спросишь? — не отрывая глаз от блокнота, менеджер коротко добавил. — В компании сказали, что, если мы хотим продления контракта, нужно показать хоть какие-то результаты.

Он пролистал несколько страниц, чтобы посмотреть, нет ли других подходящих номеров, а затем на некоторое время поджал губы. Грубый палец пробежался по цифрам на странице и нерешительно остановился на написанном от руки телефонном номере.

— Не расстроишься, если работа окажется не очень интересной?

— Не расстроюсь.

Менеджер Чой поднял глаза, не отрывая пальца от номера.

— Верно, ты справишься с чем угодно, — с улыбкой произнёс он.

Однако я не смог ответить ему тем же. Его улыбка не казалась искренней – он словно по привычке кривил губы. Неужели это из-за Хансу?

Тем временем менеджер уже успел набрать номер, который выбрал, и дружелюбно заговорил:

— …Да, в последнее время я работаю в «Dream». Сейчас у меня есть новичок. Он потрясающий, очень хорош... А? Нет, не певец. Актёр. Знаю, что никто не хочет работать с неизвестными актёрами-новичками, но всё же посмотри, а? Мы же с тобой уже не первый год знакомы… Ах, конечно, у него выдающаяся внешность! Он очень хорошо смотрится в кадре! Знаешь фотографа Ли? Он всё никак не отвяжется – так сильно хочет сделать его снимки!

Господин Чой упорно нахваливал меня перед собеседником. В надежде выбить мне хоть какую-нибудь работу, он говорил всё громче и громче, но моё настроение только ухудшалось. Что-то явно было не так. Когда он завершил звонок и принялся радостно рассказывать мне о новой работе, мои подозрения усилились. Его спокойствие казалось слишком напускным, а натянутая улыбка выдавала тревогу.

— Единственное, что они могут сейчас предложить, – подработка, как для обычного человека. Тебя такое устраивает?

— Да.

— Ничего сложного. Перед торговым центром будет проходить конкурс талантов. Насколько я понял, им нужен кто-то симпатичный, чтобы привлечь внимание людей. На такие мероприятия ведь обычно нанимают людей, чтобы они притворялись участниками. Думаю, ты будешь делать что-то вроде этого. Дату назначили на…

— Менеджер, — прервал я его.

Он оторвал глаза от своего блокнота и посмотрел на меня.

— ...

— Как Хансу?

— ...

— Он сегодня не придёт?

— Нет, — господин Чой выпрямился и спокойно добавил. — Больше не придёт. Он хочет всё бросить.

***

Неужели я ошибался? Его спокойная реакция сбивала меня с толку. Я думал, что если не будет Хансу, то и менеджер сдастся. Но может, он не так сильно поддаётся эмоциям, как мне казалось? Неужели планирует просто найти другого актёра, вместо Хансу?

Как бы я ни старался мыслить здраво, беспокойство не отпускало. Для меня всё сложилось так удачно, но я не мог понять, почему чувствую дискомфорт. Хансу не выходил из моей головы. Радовало лишь то, что хотя бы на занятиях у меня больше не было причин для беспокойства.

На места парня, который решил уйти, и Урода пришло несколько новых стажёров. А Хёнсок с Чимином отсутствовали из-за участия в каком-то кастинге – вероятно, их связь с Мёншином всё-таки дала свои плоды. Так как назойливых парней сегодня не было, день прошёл спокойно. Поэтому после занятий вместо того, чтобы пойти в «Лабиринт Алисы», я направился в совершенно другое место.

***

До этого мне доводилось бывать в университетах всего несколько раз. Подрабатывая курьером, я иногда доставлял заказы студентам. Однако в голове всплывает более раннее воспоминание, связанное с этим местом. Когда я работал в кредитной конторе, мне нужно было выбить деньги из одного студента.

Мы были ровесниками, но, в отличие от меня, зарабатывающего на жизнь запугиванием, он прилежно учился в престижном университете. Именно поэтому я проявлял к нему больше жестокости, чем к другим должникам. Парень, который, несмотря на стремление к достойной жизни и успехам в учёбе, в конце концов всё равно встал предо мной на колени. Возможно, таким образом я пытался самоутвердиться и показать своё превосходство.

Позже ему удалось полностью погасить долг, но после того, что я устроил с ним в университете, бедолаге было слишком стыдно снова туда возвращаться. Я не испытываю вины за то, что сделал тогда. Занимать деньги было его ошибкой. А то, что ему попался именно я, – просто неудачное стечение обстоятельств. Не существует такой вещи, как божественная кара, но есть возмездие. Даже маленькая ошибка или неверное решение ведут за собой последствия. Порой – настолько огромные, что с ними невозможно справиться.

Но тогда я не мог осознать этого, поскольку был чересчур самодовольным и думал лишь о собственном комфорте. Так что, даже если кампус, по которому я сейчас прохожу, навевает воспоминания о случае с тем студентом, никаких эмоций у меня это не вызывает. Мне остаётся только принять последствия собственных ошибок, как когда-то сделал он.

Не знаю, когда и каким образом это произойдёт, но я уверен, что понесу наказание за содеянное. Осознание этой простой истины далось мне слишком дорогой ценой. Но ирония в том, что, несмотря на всё это, я совершенно не изменился. Даже зная, что мне придётся за это заплатить, я не смогу отказаться от мести. Всё равно продолжу использовать людей в своих интересах и расставлять ловушки.

Так почему же я сейчас трачу время впустую, заявляясь сюда? Не найдя ответ, я решил, что для начала стоит встретиться с Хансу. Сперва я пошёл в театр, но там мне сказали, что из-за подготовки к завтрашнему мероприятию он проведёт в университете всю ночь.

Пройдя через широкий кампус, я без труда нашёл нужный кабинет в небольшом здании с вывеской «Факультет искусств».

Внутри горел свет, а из-за двери доносились голоса людей. Она была приоткрыта, поэтому я просто слегка толкнул её и вошёл внутрь. При появлении незнакомца все резко замолкли. Я молча оглядел помещение, ища глазами Хансу. Тогда один из студентов обратился ко мне:

— Кто вы?

— Где Ли Хансу?

— Он вышел в магазин. Скоро должен вернуться.

— Как вернётся, скажите ему, что я буду ждать снаружи, — попросил я и развернулся, чтобы уйти, как раздался вопрос:

— Можете назвать своё имя, чтобы я передал ему?

— ...Ли Юхан.

Закрывая за собой дверь, я услышал шёпот:

— С Хансу что-то случилось? Ни с того ни с сего предложил выпить, да ещё и сам вызвался купить алкоголь...

***

Как бы это выразить? Неприятно тихая и мрачная атмосфера. Призрачная тишина не подходила университету, который в дневное время был полон жизни. Большой кампус с прилегающим к нему парком, из которого выбегали студенты, будто подчёркивал, что это место предназначено для того, чтобы люди приходили и уходили, как отлив.

Возможно, мне так кажется, потому что я никогда не учился в университете. И всё же здесь правда тоскливо. Я сел на скамейку, чувствуя себя как не в своей тарелке. Прошло два часа, но Хансу, который должен был скоро вернуться, так и не появился.

У меня возникла мысль снова пойти в его кабинет, но я передумал, опасаясь, что он будет там. Не хотелось заявляться к тому, кто не хочет меня видеть. Но разве не смешно, что тем не менее я продолжал ждать его? Спустя ещё тридцать минут размышлений было принято решение просто пойти домой. Но в тот же момент за моей спиной послышались чьи-то шаги. Хмуро глядя в мою сторону, Хансу остановился под тусклым уличным фонарём неподалёку.

— Почему вы всё ещё здесь?

Я встал со скамейки.

— Тебя жду.

— Зачем? Разве не очевидно, что если я не вышел, то не хотел вас видеть? Вы должны были просто уйти. Или хотя бы позвонить мне.

— У меня нет твоего номера.

В ту же секунду его лицо исказилось.

— У вас даже нет моего номера? Ха-а... Точно. Кажется, вам совсем плевать на меня.

Пробормотав что-то себе под нос, он раздражённо спросил:

— Зачем вы проделали весь этот путь?

Это был совсем не тот Хансу, который вечно улыбался и первым шёл на контакт, но теперь мне стало проще с ним говорить. Возможно, его прежняя настойчивость в сближении меня отталкивала. Осознание этого только усилило моё замешательство относительно того, почему я здесь.

— Слышал, ты решил уйти. Это правда? — спросил я после небольшой паузы.

Хансу заметно напрягся.

— Да. А вы пришли сюда, чтобы убедиться?

— Но почему?

Это ведь был не первый случай боязни камеры, к тому же он столько лет готовился стать актёром. Я собирался сказать ему об этом, но он опередил меня, безразлично ответив:

— Это не ваше дело, Ли Юхан.

— ...

— Если это всё, что вы хотели узнать, то я пойду.

— Мёншин… — я на мгновение задумался, стоит ли говорить дальше. Однако, увидев его бесстрастное выражение, всё же продолжил. — Это дело рук Мёншина. Он намеренно попросил кого-то пронести камеру в театр, чтобы ты провалился.

— И?

— ...

— Это не отменяет того факта, что я идиот. Даже если мне улыбнётся удача, и кому-то понадобится кретин вроде меня – мне это больше не нужно. Или вы хотите, чтобы я последовал вашему примеру и начал мстить?

Его вопрос лишил меня дара речи. Честно говоря, я думал, что он разозлится, когда услышит о Мёншине. Но, увидев Хансу без его обычной улыбки, осознал, насколько плохо его знаю. Вернее, насколько сильно заблуждался, считая, что знаю. Я ошибался в отношении Хансу, как и в отношении других людей, полагая, что могу управлять ими.

— Я идиот. Не могу я мстить. Я на это не способен. Просто оставьте меня в покое и займитесь своими делами. Мы ведь даже не были близки.

Последние слова прозвучали особенно грубо. Да, верно. Не близки. Раньше даже не задумывался об этом. Я и вправду совсем ничего о нём не знаю.

— Прощайте, — пробормотал он и, развернувшись, ушёл.

Я прождал два часа ради разговора, который занял меньше минуты, но это время было потрачено не зря. Я снова огляделся и понял, что кроме меня здесь больше никого нет. То, что произошло с Хансу, – результат моих действий.

Если бы я не затеял свою месть, Мёншин, вероятно, не стал бы вымещать свою злость на нём. Даже если бы это в любом случае рано или поздно произошло, я ускорил процесс. А причина, по которой я чувствую такую ответственность и беспокойство… Да, всё из-за того, что он «Хансу». До сих пор помню это неприятное чувство, которое испытал, когда он впервые мне представился.

Всё-таки я очень сентиментален.

***

Спустя день отсутствия я отправился в «Лабиринт Алисы». Менеджер сразу повёл меня к кабинету босса. Я предвидел, что сегодня придётся встретиться с ним, поэтому морально подготовился. Уверен, он опять начнёт раздавать мне советы по поводу наших с Сумасшедшим отношений. К слову, с ним мне тоже нужно поговорить, так что хотелось бы поскорее решить все вопросы с боссом и не затягивать. Однако после его приветствия я на какое-то время впал в ступор.

— Сегодня ты тоже пришёл сразу после работы на заправке.

— ...

— Итак, что с твоим планом?

Прочитав на моём лице вопрос «какой ещё план?», он пояснил:

— Ах, я имею в виду месть, месть! Разве мы не должны пойти и разобраться с этим сопляком прямо сейчас? — босс начал размахивать кулаками. — Ну, когда ты собираешься его раздавить?

— ...После того, как всё подготовлю.

Тем, кого с большей вероятностью раздавят, являюсь я. Но, если признаюсь в этом, он начнёт вмешиваться и задавать раздражающие вопросы.

К счастью, после моего ответа босс немного успокоился.

— Подготовишь? А, ты говоришь о том, что хочешь сделать директора Юна из «Dream» своим спонсором?

Когда я кивнул, на его лице возникло странное выражение. Это уже не первый раз, когда он так реагирует при упоминании Юна. Даже сейчас его плотно сжатые губы говорили о том, что он сдерживает какие-то слова.

— Вы можете что-нибудь рассказать о директоре Юне? — спросил я, пытаясь его прощупать.

Мужчина прокашлялся, пытаясь скрыть смущение.

— Кхм, да нет… Мне нечего о нём сказать.

Он определённо врёт. Я подозрительно прищурился и впился в него взглядом, но босс отвернулся и попытался перевести разговор в другое русло:

— Н-насчёт него лучше спросить у Джея. Правда, если хочешь заполучить директора Юна, тебе стоит сблизиться с Джеем. Точнее, без Джея ты вообще никак не сможешь это сделать.

Сумасшедший говорил то же самое. Похоже, они в самом деле очень близки.

— Они что-то вроде старых друзей?

— ...Не совсем.

— Не совсем? Значит, родственники?

— Нет, не родственники.

Увидев, как он скорчил лицо, я выразил сомнение:

— Но они хотя бы близки, да?

— Конечно! Можно сказать, они как одно целое! — босс возбуждённо повысил голос, но вскоре откашлялся и спокойно добавил. — Кхем-кхем. Да, вот настолько они близки.

— …

— Это правда.

Он явно что-то скрывает.

— Получается, вы тоже с ним знакомы?

— Да, конечно. Директор Юн мой…

Я ждал продолжения, но босс тяжело сглотнул и опять сменил тему:

— Потом узнаешь. Лучше скажи, почему тебя вчера не было?

Мало мне было отчитываться перед Сумасшедшим, теперь ещё и перед этим должен.

— Были кое-какие личные дела. Но ничего серьёзного.

— Вот как? Должно быть, с кем-то из твоих близких что-то случилось, но он сказал тебе не беспокоиться об этом.

— ...

— К слову, говоря о сегодняшнем дне...

— Как вы узнали?

Вопрос вырвался бессознательно. Честно говоря, это жутковато. От его слов меня на мгновение пробила мелкая дрожь. Однако директор как ни в чём не бывало ответил:

— Ты сам сказал: это личное. Я знаю, что тебе нет дела до остальных, такой уж у тебя характер. Ты не умеешь поддерживать людей, и по этой причине, очевидно, твой друг попросил, чтобы ты оставил его в покое, — скучающим тоном он добавил. — В общем, ничего неожиданного, так что плевать. Лучше удели больше внимания нашему Джею.

Босс протянул визитку.

— Он ждёт тебя, так что иди. Кстати, ты хорошо переносишь алкоголь? Джей такой невинный – он вообще не умеет пить. Уверен, там будет алкоголь, так что отправляйся туда и выпей вместо него. Держись рядом с Джеем, не позволяй другим подходить к нему! Возьми за руку, приобними – в общем, воспользуйся случаем, чтобы сблизиться с ним, понял?

Он смеялся, продолжая нести чушь о «невинности» Джея. Однако я понимал, что этот человек – не просто фрик, поэтому не мог отмахнуться от его визитки. Даже если моя история растрогала его до слёз, и он пообещал помочь, мне всё равно было сложно поверить, что он пытается свести нас с Сумасшедшим. Неужели его вообще не смущает, что я мужчина?

— Почему вы хотите, чтобы Джей, которым вы так дорожите, был с человеком вроде меня?

Если бы босс ответил: «Потому что хочу тебе помочь», я бы встал и ушёл. Но, к счастью, он этого не сделал – лишь удивлённо посмотрел на меня, будто я задал глупый вопрос.

— Потому что ты единственный, о ком он заботится.

— И вас не беспокоит, что я парень?

— Джей впервые за пять лет проявил к кому-то интерес. Даже если бы ты был семидесятилетним стариком со вставной челюстью, я бы тут же принял тебя, рыдая от счастья. В конце концов, стоит хвататься за любую возможность, даже если эта гнилая верёвка.

То есть я… гнилая верёвка.

— Обычно, если кто-то пытается приблизиться к Джею, он либо хоронит их карьеру, либо растаптывает до такой степени, что они боятся выйти из дома. Бэквон первый человек, которого он ценит настолько, что даже впускает в свой кабинет.

Вновь услышав о том, что он меня «ценит», я впал в замешательство. Может, у этого слова есть другое, неизвестное мне значение?

— Кроме того, услышав твою историю, я не мог не помочь. Но не то, чтобы она меня тронула или вроде того… — он пытался принять равнодушный вид, но его глаза предательски заблестели. — К тому же, мне нравится твой характер.

— Вы встречались со мной всего несколько раз...

— Ха-ха, вот именно об этом я и говорю.

— …

— Обычно, когда предлагают помощь, люди воспринимают это как хорошую возможность и используют её. Но ты спрашиваешь, почему я делаю это. Настолько прямо, что это немного задевает.

— Просто я знаю, что в этом мире ничего не бывает бесплатно. Поэтому мне сложно вас понять.

Босс снова улыбнулся, но на этот раз холоднее, чем раньше. Теперь я окончательно убедился, что его улыбка похожа на улыбку Сумасшедшего.

— Бэквон, — мягко позвал он.

Однако я не повёлся на этот дружелюбный тон, потому что видел его глаза, в которых не было и тени улыбки. Последующий вопрос, подобно песку, просочился в мои уши.

— Ты веришь, что человек способен измениться?

— Нет, — без колебаний ответил я.

Босс удовлетворённо улыбнулся.

— Я тоже так считаю. Люди не меняются. Поэтому, даже если бывший хулиган вроде тебя попытается исправиться, свою природу не изменить. Будь иначе, ты бы не стал мстить.

— Какое отношение это имеет к моему вопросу?

— Прямое. Я не верю, что люди меняются. Поэтому, если бы Джей не заинтересовался тобой, я бы не вызвался тебе помогать.

— Я всё ещё не понимаю, что вы имеете в виду. Если вы думаете, что внутри я всё тот же бандит, то почему не пытаетесь оградить меня от него?..

— Ты заблуждаешься. Я не считаю, что ты не способен на перемены.

На секунду я почувствовал себя так, словно меня облили холодной водой. Директор заметил, что я понял, к чему он клонит, и горько улыбнулся.

— Я лишь хочу, чтобы Джей мог по-настоящему улыбаться, как раньше.

***

Кажется, я услышал то, что мне не следовало знать. И после его последних слов это чувство только укрепилось.

«Я возлагаю большие надежды на Ли Бэквона. Надеюсь, ты сможешь вернуть старого Джея».

Нелепость. Мысль, что этот ненормальный когда-то искренне улыбался, сама по себе пугает, но то, что я могу вернуть его прежнего – совсем абсурд. С мрачным лицом я закрыл дверь кабинета босса. Слова этого странного человека не стоило принимать всерьез, но они всё равно не выходили у меня из головы.

Вспомнив о визитке в своей руке, я подумал о Сумасшедшем. Желания идти к нему не было, но поскольку мне и так нужно встретиться с ним и задать вопрос, я заставил себя направиться к лестнице. В этот момент кто-то окликнул меня сзади:

— Господин Ли Бэквон, сюда.

Менеджер с роботоподобной улыбкой указал в противоположную сторону от лестницы. Я обернулся и показал ему визитку.

— Мне сказали прийти сюда.

— Я знаю. Но босс передал, что сначала вы должны снять свою униформу.

Взглянув на свою одежду, я спросил:

— Это выглядит как униформа?

— Да.

— ...Идём.

Я последовал за ним в комнату в конце коридора. Она оказалась забита одеждой, как настоящий магазин.

— Это вещи, которые мы предоставляем нашим сотрудникам, — объяснил менеджер, вошедший первым, и обернулся ко мне.

Его взгляд будто говорил: «Выбирайте что хотите», поэтому, даже не глядя по сторонам, я схватил первый попавшийся под руку чёрный костюм. Тогда он предложил:

— Может, подсказать вам с выбором?

Зачем? Разве он не видит, что я уже выбрал?

— Я возьму это.

Я поднял костюм, который держал в руках. Однако он, словно уже заранее всё решил, молча вынул другой костюм и протянул его мне.

— Как насчёт этого?

Я перевёл взгляд с костюма на него и обратно, а затем спросил:

— Директор заранее выбрал его, да?

Привычная улыбка, повисшая в уголках губ менеджера, внезапно расцвела. Он кивнул.

— Да.

— ...Ладно.

Принимая костюм из его рук, вдруг вспомнил кое о чём и спросил:

— Но почему вы помогаете мне?

— Потому что мне так поручили.

Не хочу надевать галстук. Пока я убирал его подальше, менеджер продолжил:

— Я нахожу господина Ли Бэквона очень интересным.

Впервые услышав от него комплимент, я снял костюм с вешалки и поднял голову.

— ...Да, одно только имя достаточно интересное.

Я проклинал кличку «Ли Бэквон», которая, казалось, стала моим настоящим именем.

— Мне также нравится ваша искренность, — неожиданно заявил он.

Искренность? Увидев немой вопрос в моих глазах, менеджер пояснил:

— Я вижу, что вам не нравится директор. Но по крайней мере вы честны с ним.

Мне хотелось сказать, что в этом нет ничего особенного, но он произнёс фразу, которую я слышал уже в третий раз:

— Именно поэтому он ценит вас настолько, что приводит сюда.

В отличие от женщин, мужчинам намного проще подбирать образы: достаточно просто надеть подходящий костюм. Главное, чтобы он хорошо сидел по фигуре. Помню, как владелец кредитной конторы повёл меня выбирать костюм в мой первый рабочий день. Он снисходительно объяснил, что правильно подобранная одежда способна изменить твою внешность настолько, что никто не посмеет смотреть на тебя свысока.

Благодаря начальнику, который с особой дотошностью следил за внешним видом своих работников, что было нехарактерно для ростовщика, я научился подбирать одежду, которая правильно сидит на моей фигуре. Возможно, именно поэтому, надев костюм впервые за пять лет, я не испытал дискомфорта. И поскольку я был одет сносно, в этот раз меня не стали останавливать у входа в здание, похожего на элитный бар. Однако стоило мне попасть внутрь, как начались странности. Назвав имя Сумасшедшего и попросив провести меня к нему, я столкнулся с непониманием.

— Хан Джей? Здесь нет никого с таким именем.

Мужчина отрицательно покачал головой, но меня это не остановило. Если он не бронировал комнату заранее, вполне вероятно, что у персонала нет его имени. Но раз босс «Алисы» отправил меня сюда, то должен был хотя бы предупредить их о моём визите. Неужели он даже Сумасшедшему об этом не сказал?

— Возможно, вам звонили из «Лабиринта Алисы»?

— Ах, «Лабиринт Алисы». Так вы оттуда?

Вежливость и манеры по отношению к гостю исчезли, и на их место пришла ехидная ухмылка.

— Сразу бы так и сказали. Хм, что ж… — он оглядел меня с головы до ног и тихо пробормотал. — Вы куда посредственнее тех, кто приходил до вас. О, я не имею в виду, что вы уродливы. Просто люди, который работают в «Лабиринте Алисы», обычно крайне привлекательны, прямо как знаменитости. Я даже слышал, что, проработав там какое-то время, некоторые и вправду становились звёздами. Это так?

Я не стал отвечать на вопрос, потому что в моей голове сейчас крутились другие мысли. Судя по тому, что сказал сотрудник, из-за Сумасшедшего сюда неоднократно приходили люди из «Лабиринта Алисы». В памяти возникли слова босса:

«Джей вообще не умеет пить, он так невинен. Уверен, там будет алкоголь, так что отправляйся туда и выпей вместо него».

Неужели он действительно слаб к алкоголю? Всё ещё не веря, я последовал за сотрудником. Здесь было не так запутанно, как в «Лабиринте Алисы», однако, шагая по длинным коридорам, мне всё равно приходилось сворачивать то в одну сторону, то в другую. Сотрудник продолжал поглядывать на меня.

— А ещё говорят, что там любят отдыхать многие знаменитости – особенно из «Dream». Это правда? А Ча Чону действительно такой красивый, как говорят? Хм, думаю, в реальной жизни он выглядит как иностранец.

Я никак не реагировал, но он не обращал на это внимания и продолжал тараторить. К слову, куда мы вообще идём? Стоило мне подумать, что это немного подозрительно, как он открыл дверь комнаты в самом углу коридора, похожую на кладовую.

— Это комната ожидания. Просто подождите здесь, пока вас не позовут.

К этому моменту стало ясно, что, как бы хлопотно это ни было, необходимо объяснить ему ситуацию.

— Я здесь для сопровождения…

«Меня не встретили. Поэтому, пожалуйста, не могли бы вы подсказать, в какой комнате находится парень, который выглядит как ненормальный?» Слова, которые должны были выйти из меня, прервал женский голос, раздавшийся изнутри:

— …Да, ты ещё не видела? Посмотри обязательно, он будет идти по телевизору… Кстати, знаешь почему я пришла сегодня? Кое-кто нашептал мне, что здесь появится кто-то из руководства «Dream». Говорят, одно его слово, и ты без проблем дебютируешь в главной роли.

— Серьёзно? Настолько влиятельный человек?

— Да, это директор Юн. Он большая шишка в «Dream».

Директор Юн?

— Вы хотели о чём-то спросить?

Стоя в дверях, я оглянулся на сотрудника и отрицательно покачал головой.

— Нет. Я подожду здесь.

***

Выяснить, где находится директор Юн, будет несложно. Достаточно просто подойти к кому-нибудь из персонала и сказать: «Директор Юн из «Dream» попросил принести ещё один стакан в его комнату», а потом последовать за человеком, который этот стакан понесёт. В конце длинного узкого коридора с разбросанными по обеим сторонам комнатам, подобно королю, правящему слугами, находилась дверь, казавшаяся куда внушительнее всех остальных. Подождав, пока персонал скроется из виду, я двинулся вперёд. Затем остановился перед дверью и уже собирался схватиться за ручку, но в последний момент передумал и вместо этого поднял руку.

Тук-тук.

Тихий стук пронёсся через напряжённую руку, перетекая в моё тело. У меня не было конкретного плана – я просто хотел показаться ему. Нет, хотя бы просто узнать, как он выглядит. Между тем за дверью по-прежнему было тихо. Мысленно досчитав до пяти, я уже потянулся к ручке, как вдруг откуда-то раздался резкий голос:

— Кто ты такой, чтобы входить в эту комнату?

Моя рука замерла в воздухе. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: это Мёншин. Он стоял прямо за мной.

— Эй, я спрашиваю, кто ты?

Мягкий ковёр поглощал шум, однако я отчётливо слышал приближающиеся шаги у себя за спиной. Пролетавшие секунды казались мне часами. И снова услышав вопрос, я осознал, что всё моё тело застыло как статуя.

— Ты не понимаешь человеческую речь?

Голос приблизился, и, казалось, его обладатель в любой момент сможет схватить меня за плечо и развернуть. Десятки мыслей пронеслись в моей голове, пока я медленно опускал руку, но на ум не приходило ничего толкового. Сейчас слишком неподходящее время для встречи с Мёншином. Я колебался, не зная, как поступить, однако последовавший шёпот вывел меня из этого состояния:

— Эй, ты из тех, что пытаются стать актёрами, да? Я понял это, как только ты постучал в эту дверь. Не знаю, от кого ты получил информацию, но тебе здесь точно не место. Проваливай-ка отсюда.

Уголки губ непроизвольно дёрнулись. Эти слова меня подстегнули. Поэтому, даже несмотря на риск раскрытия своей личности, я намеревался развернуться и дать ему надлежащий ответ.

Скрип.

Внезапно дверь открылась, и в мгновение ока высокий мужчина возник прямо передо мной на более близком расстоянии, чем Мёншин. Подняв глаза, я снова замер.

К-как это возможно?..

Я не мог произнести ни звука. Единственное, что мне оставалось, – это ошарашенно смотреть на его лицо, задаваясь вопросом: «Что здесь делает Сумасшедший?» В отличие от меня, чьи зрачки дрожали от паники, он сохранял спокойный вид. На мгновение воцарилась тишина, а затем раздался взволнованный голос Мёншина:

— Здравствуйте. Не ожидал вас здесь увидеть. Какое совпадение…

— Почему ты пришёл только сейчас? — перебил Сумасшедший.

Было непонятно, к кому именно он обращался, поскольку его взгляд остановился прямо на Мёншине. Однако вскоре чёрные глаза опустились вниз, на моё лицо, и его губы медленно сложились в улыбке. Неужели это из-за того, что я смотрю на него с такого близкого расстояния? Это была всё та же знакомая улыбка, но я не мог отвести взгляд. Только его тихий шёпот заставил меня поднять глаза.

— Что ты собираешься дать мне в награду за ожидание?

Что? Я удивлённо раскрыл глаза, как вдруг его рука схватила меня за затылок. И прежде, чем я понял, что происходит, тепло чужого тела коснулось моих губ. Это было последним, что я запомнил перед тем, как сделать вздох. Мне удалось прийти в себя только после того, как раздался громкий звук.

Бах!

Дверь за моей спиной захлопнулась. Он обхватил меня за талию и с силой затащил в комнату.

***

Затвердевшему, точно цемент, телу потребовалось какое-то время, чтобы вернуться в реальность. И первое, что я сделал, – это вложил всю силу в свои руки и попытался оттолкнуть его. Однако Сумасшедший не поддавался мне.

Напротив, его руки ещё сильнее сжали меня и притянули ближе. Стало трудно дышать. Я чувствовал, что начинаю задыхаться. Всё это в сочетании с шоком от осознания, с кем я сейчас целуюсь, и невозможностью оттолкнуть его, повергло меня в ступор.

Из-за этого в моей голове не оставалось места для размышлений о Мёншине, который, вероятно, по-прежнему стоял за дверью, или о том, почему этот псих находился в комнате директора Юна. Я мог думать только о том, как бы поскорее прервать этот унизительный поцелуй. Возможно, именно поэтому, когда Сумасшедший наконец-то отстранился от меня, я совершенно позабыл, где мы находимся, и поспешил выразить своё возмущение:

— Блядь, почему ты так внезапно...

— Время приёма истекло. Разве вам уже не пора уходить, директор Ким?

Вопрос, слетевший с его губ, заставил меня остановиться. Но до меня не сразу дошло, что он адресован не мне. Верно, это ведь комната директора Юна. Я проглотил ругательства, которые должны были вырваться из моего рта, и отвёл взгляд.

Сумасшедший загораживал собой вид на комнату, но мне не пришлось задирать голову, чтобы увидеть, кто находится внутри. Когда рука, обнимавшая меня за талию, ослабла, и он отшагнул в сторону, я увидел двух людей: мужчину лет пятидесяти и молодую девушку примерно двадцати лет, застывших с раскрытыми от изумления ртами.

Встретившись со мной взглядом, девушка даже не пыталась скрыть раздражение, мужчина же выглядел потрясённым. Но что объединяло нас всех, так это то, что никто не мог сказать ни слова от смущения.

Впрочем, причины на то у каждого были свои. Я быстро оглядел комнату, задаваясь вопросом, почему здесь больше никого нет, и остановился на Сумасшедшем, стоящем прямо передо мной. А что насчёт директора Юна? Почему здесь нет никого, кто бы выглядел как директор Юн?

Разум застопорился до такой степени, что даже не мог выдвинуть хоть какие-то предположения. Я просто стоял, уставившись на этого придурка, и не мог открыть рот. И только он единственный сохранял спокойствие.

— Или у вас есть ещё какие-нибудь вопросы?

— Нет, я закончил. Но…

— Думаю, я достаточно поговорил с племянницей, которую вы мне представили.

Когда Сумасшедший сказал «племянница», мой взгляд автоматически устремился на девушку. Она была одета в короткий топ с декольте и юбку, которая при малейшем движении открывала вид на её нижнее бельё. Любой, кто посмотрел бы на неё, сидящую впритык с директором Кимом, увидел бы в них папика и его молодую любовницу. Если она в самом деле его племянница, то, похоже, любовь директора Кима к своей семье действительно велика.

— Ах, да. Если бы вы согласились, я был бы очень благодарен. Моя племянница всегда мечтала попасть в «Dream». Она очень талантлива, поэтому, директор Юн…

— Директор Юн определённо в ней это увидит. Если он, конечно, не слепой.

Слова «директор Юн», подчёркнутые Сумасшедшим, прозвучали как гром. Так а где сам директор Юн? Я не понимал, что происходит, и из-за этого чувствовал себя неловко. Но реакция директора Кима ещё сильнее сбила меня с толку.

— Что?

На его лице читалось непонимание. Я чувствовал, что здесь что-то не так. Однако это чувство улеглось, стоило Сумасшедшему снова заговорить.

— Необходимо провести собеседование с директором Юном, чтобы он смог дать надлежащую оценку. Вы понимаете, что я имею в виду?

Директор Ким кивнул и воскликнул:

— А-а! Ха-ха, конечно. Я вас понял. Необходимо пройти официальное собеседование, верно? Большое вам спасибо. Уверен, «директор Юн» хорошо позаботится о нас на собеседовании.

Он подчеркнул «директор Юн» так же, как минуту назад это сделал Сумасшедший. Смеясь, мужчина что-то прошептал девушке. Я не очень хорошо расслышал, но, кажется, он сказал: «Вот и всё». Возможно, она использовала директора Кима, чтобы через него познакомиться с Юном и попасть в «Dream». Но его ведь здесь даже нет.

Это начинает меня беспокоить. Такое ощущение, что я сейчас совершаю большую ошибку. Директор Юн, возможно, ушёл первым, оставив здесь психа, с которым он очень близок. Если так, то в этом нет ничего странного. Но даже после того, как я пришёл к логичному выводу, странное чувство не покидало меня.

Директор Ким встал, вывел девушку вперёд и произнёс:

— Раз уж я сегодня угощаю, почему бы вам не побыть здесь ещё немного? Мне нужно уйти по своим делам, но моя племянница остаётся и может составить вам компанию… — он вдруг остановился, перевёл на меня взгляд и нахмурился. — Прошу прощения, что задаю такой вопрос, но вы предпочитаете мужчин?

— Разве это имеет значение? — с улыбкой спросил Сумасшедший. — Смешно задавать подобные вопросы, учитывая, в какой индустрии мы крутимся.

— Вы правы, — неловко пробормотал директор, оглядев меня снизу вверх. Судя по его взгляду, он принял меня за хостеса. — На самом деле, я немного удивился. Вы поцеловали мужчину прямо у нас на глазах…

— Это всего лишь поцелуй, не вижу ничего особенного.

— Ничего особенного? Кхм... Мне любопытно, в каких вы отношениях, раз вы не видите ничего особенного в поцелуе?

На провокационный вопрос, в котором слышался явный сарказм, Сумасшедший широко улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Взяв за руку, он притянул меня к себе.

— Очевидно ведь, в каких мы отношениях, раз поцелуи для нас – обычное дело. Он мой племянник.

Их лица застыли.

Пока Сумасшедший выходил провожать директора Кима, оставшиеся «племянница» и «племянник» сидели на диване, не обращая внимания друг на друга. Повисла неловкая тишина, но мне было всё равно. Меня не интересовала эта девушка – мои мысли сейчас были заняты совсем другим. Я явно что-то упускал, и из-за этого мне было некомфортно.

Однако каждая моя гипотеза рушилась. Фамилия Сумасшедшего – Хан. Только по одному этому пункту он не мог быть директором Юном. Если сопоставить все факты, это логично, но что-то всё равно не даёт мне покоя. Решение только одно: я должен увидеть директора Юна своими собственными глазами.

— Как тебе удалось его соблазнить? — девушка пристально смотрела на меня, скрестив руки на груди. — Ты симпатичный, но не настолько, чтобы это прокатило. Так как же ты это сделал?

Задавая вопрос, она выглядела нервно. Я вспомнил её лицо, когда она впервые увидела меня. В её глазах читалась злость. Но это не было похоже на то, что ей неприятно смотреть на целующихся парней. Её раздражительность скорее была вызвана чувством соперничества. Когда я всё-таки повернулся к ней, на её лице появилась насмешливая улыбка.

— Что такое? Неужели это коммерческая тайна? Судя по тому, что тебя позвали сюда, ты работаешь в какой-то компании и пытаешься стать знаменитостью. Мы с тобой в одной лодке, так почему бы не поделиться со мной?

— Любопытно?

Девушка кивнула и придвинулась ближе.

— Мне действительно любопытно. Что мужчины, что женщины – независимо от того какие трюки они использовали, я ни разу не слышала, чтобы он хотя бы за руку кого-то взял. Так как же тебе удалось...

— Я использовал деньги.

— …На нём?

— Да. Я соблазнил его с помощью денег.

Сбитая с толку девушка некоторое время просто моргала, раскрыв рот.

— К-как это?

Пока она заикалась, я спокойно ответил:

— Я бросил ему двести вон, и он клюнул.

В этот момент в комнату вернулся Сумасшедший и, как бы подтверждая эти слова, окликнул меня.

— Эй, Ли Бэквон.

Услышав моё «имя», девушка удивлённо выпучила глаза. Затем последовал неожиданный вопрос:

— Зачем пришёл сюда?

— Босс сказал мне так сделать.

— Зачем?

Вместо того чтобы ответить, я мысленно злился на босса. Очевидно, он ничего не сказал Сумасшедшему и просто послал меня сюда. Это похоже на какой-то акт сводничества.

— Он объяснил причину?

— Он... сказал, что ты не можешь пить, поэтому попросил меня прийти и выпить вместо тебя.

То ли из-за того, что он был удивлён, то ли из-за того, что его вывели из равновесия, Сумасшедший просто какое-то время смотрел на меня с улыбкой, а затем спросил:

— Значит, ты хорошо пьёшь?

— Да.

Скрывать было нечего, поэтому я без раздумий ответил. Однако на его лице возникла зловещая улыбка.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

Не стоило рассказывать ему, да? Когда я с сожалением подумал об этом, прозвучал нелепый вопрос:

— Кстати, не хочешь поблагодарить меня?

— А за что я должен тебя благодарить?

— Я не дал тебе попасться.

Повернувшись к Сумасшедшему, я вспомнил Мёншина, о котором уже успел забыть. Верно, меня не обнаружили... Честно говоря, не имело бы значения, даже если бы Мёншин увидел меня, но позже я бы определённо пожалел об этом. Пока что мой единственный козырь – это самораскрытие. Но я не могу поверить, что в такой момент появился Сумасшедший. Мне действительно невероятно повезло. Тем не менее я не хочу его благодарить.

Он довольно скривил губы, будто поняв, о чём я думаю.

— Только не надо говорить, что ничего бы не произошло, заметь он тебя. Ты ведь хочешь выждать подходящий момент, тщательно подготовиться и только потом раскрыть свою личность. Так ведь будет веселее.

— Да. Ты и сам это прекрасно знаешь, — сухо ответил я, пока он продолжал лыбиться.

— Понимаю. Я такой же. Хочу потянуть ещё немного. Хотя это не продлится долго.

— Что?

Сумасшедший проигнорировал мой вопрос и снова напомнил:

— Так как насчёт благодарности?

— ...

— Если так не хочется этого говорить, можешь просто отблагодарить меня своим телом.

— Ну, если мой кулак тебя устроит.

Его губы тронула кривая улыбка, словно я действительно сказал что-то смешное.

— Ах, точно. Ты ведь такой застенчивый. Но не волнуйся, вести буду я.

Мне действительно кулаки нужно использовать, чтобы он не называл меня застенчивым? Пытаясь усмирить свой гнев, я вдруг вспомнил о ещё одном человеке в этой комнате и оглянулся. Раскрыв рот, девушка наблюдала за нашим диалогом. Но когда Сумасшедший проследил за моим взглядом и посмотрел на неё, она быстро изменила выражение лица и, заставив себя улыбнуться, спросила:

— Вы двое, должно быть, очень близки.

— Конечно. Это вполне естественно, иметь такие хорошие отношения с племянником, согласна?

— …

— Тебе есть что ещё сказать? — спросил Сумасшедший, но раздражённый тон передал истинный смысл его слов: «Если нет, то можешь идти».

Однако девушка не хотела упускать такую возможность, поэтому встала и направилась в сторону Сумасшедшего. Она села рядом с ним, не оставляя даже сантиметра между своими обнажёнными бёдрами и его ногой.

— Я тоже хочу поблагодарить вас. Своим телом, если это возможно.

Бросив на меня быстрый взгляд, она погладила бедро Сумасшедшего, и когда тот с равнодушным видом повернулся к ней, набралась смелости и подняла руку немного выше.

— Я хороша в ласках. Особенно руками. Вам не интересно?

Но в ответ на соблазнительный шёпот он сухо выплюнул:

— Нисколько. Меня это не интересует, поэтому ты можешь уходить.

Его решительный ответ разнёсся по комнате, как поток ледяной воды. Девушка на мгновение замолчала, но затем снова натянула на лицо улыбку.

— Я могу остаться. Я позабочусь о…

— Убирайся.

Испугавшись холодного тона, она дёрнулась и немного отодвинулась. Её тело замерло от страха, когда он тихо пробормотал. Как ни странно, его тихий голос стал звучать ещё отчётливее.

— Тот, кто не понимает человеческой речи, бесполезен.

Девушка вскочила со своего места и с выражением, будто ей сейчас что-то пришло на ум, попыталась напомнить ему о разговоре про собеседование в «Dream»:

— Тогда, директор Ю…

— Пошла вон.

Девушка выскочила за дверь с застывшим выражением лица. Кажется, она хотела сказать что-то о директоре Юне? Я не мог оторвать глаз от двери, но вдруг услышал упрёк:

— Куда ты смотришь?

— Нет, это… — я рассеянно обернулся и вздрогнул, увидев его лицо прямо перед собой.

Почему он так близко? Удивлённо отпрянув назад, я попытался отстраниться, но на моё плечо легла тяжелая рука. Парень, блокирующий мои движения, смотрел на меня весёлым взглядом. От холода в глазах, который мгновение назад заставил девушку сбежать от страха, теперь не осталось и следа.

— Чт-что? — по-идиотски заикаясь, спросил я. Однако, сразу осознав, как глупо выгляжу, резко нахмурился.

Наблюдая за моей реакцией, он закатил глаза.

— Ну что?

— Это я у тебя должен спросить. Что это за рука?

Я изогнулся верхней частью тела, чтобы уйти от него. Он тут же схватил меня за плечо, а другой рукой прижался к моей груди и вдруг выдал:

— А ты миниатюрный.

На мгновение я растерялся, поскольку решил, что неправильно его расслышал. Но меня точно не подводил слух.

— Какого хрена ты несёшь? Это я миниатюрный?

— Явно не крупный.

— Я…

Понимая, что мне нечего ему возразить, я стиснул зубы. Мне вдруг стало немного обидно. Конечно, я не большой, но и не маленький. Разве не так?

— Пошёл ты. Мой рост выше среднего по стране.

— Большие люди не запоминают средние показатели по стране. Так делают только маленькие.

Да что ты говоришь, умник? По его улыбающимся глазам было ясно, что он дразнит меня, и мне не стоило реагировать, однако мой рот открылся сам по себе:

— Тогда найди кого-нибудь выше среднего роста и донимай его… п-понял? — запнувшись к концу, я снова попробовал отвернуться.

Внезапно он опустил ладонь на мою грудь и сжал её. Как бы я ни старался не подавать вида, моё тело вздрогнуло.

— Ты немного тощий.

Тихое бормотание заставило меня забыть о том, что я должен уйти от него. Мои брови нахмурились.

— В каком месте я тощий? Я достаточно мускул…

На этот раз мне не удалось опровергнуть его слова. Тело парня передо мной было слишком впечатляющим, чтобы я хвастался своими мускулами. Он и без того очень высокий, а из-за накаченных мышц кажется ещё крупнее. Я не удержался и опустил взгляд на его грудь. Она была крепкой и широкой. Когда он со мной, то только и делает, что сидит и печатает на клавиатуре своего компьютера. Неужели всё остальное время этот ублюдок безостановочно тренируется?

— Хочешь потрогать?

Я испугался шёпота на ухо и рефлекторно отпрянул. Однако рука, обвившая моё плечо, не отпускала меня и притягивала ближе. Приложив силу, я упёрся ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть, но резко остановился на следующих словах:

— Я не против твоих прикосновений, однако предпочёл бы ощутить их в другом месте.

— Что?

Не понимая, о чём говорит этот парень, я поднял голову и тут же пожалел об этом. Он схватил меня за руку и с улыбкой заставил лечь на спину. В этот момент что-то твёрдое коснулось моей ноги. Блять… Мысленно выругавшись, я предпринял попытку отдёрнуть руку, но он крепко вцепился в неё. Думаю, больше всего смущал тот факт, что прежде никто не удерживал меня с такой непреодолимой силой. Кроме того, его бред уже начинал выводить из себя.

— Да, я позволю тебе прикоснуться ко мне.

— Блять, да с чего ты взял, что я… М-мф!

Отказ был внезапно прерван нападением на мои губы. Обе его руки держали меня, не позволяя сдвинуться, поэтому единственным, что он мог сейчас использовать, были губы, накрывшие мой рот. Первой реакцией стало раздражение, потому как этот ублюдок уже поцеловал меня возле двери. Однако, в отличие от прошлого раза, он быстро отстранился, словно поцелуй был лишь способом заставить меня замолчать. Разумеется, от этого я почувствовал себя ещё хуже. Если тогда Сумасшедший спас меня от раскрытия перед Мёншином, то сейчас всё сводилось к тому, чтобы просто посмеяться надо мной. Он будто ребёнок, который пакостит и ждёт от тебя какой-нибудь реакции.

— Можешь трогать везде, где хочешь. Только не надо хмуриться, — низкий голос, смешанный со смехом, щекотал уши.

Он выгнал девушку, которая хотела доставить ему удовольствие, чтобы заставлять меня прикасаться к нему, когда я этого не хочу? Этот ублюдок совсем поехавший? …Ах, да, точно. Забыл.

Я снова разозлился. В нашу первую встречу на крыше моё предчувствие сразу подсказало, что с ним не стоит связываться. Тогда мне следовало просто развернуться и уйти, а не заводить с ним разговор. Погрузившись в сожаления, я бессознательно расслабил тело. Рука, которая держала меня за плечо, вцепилась в мои волосы, и прозвучало грозное предупреждение:

— Ты не должен думать ни о чём другом, когда ты со мной.

— О, блять, даже не сомневайся, я думал именно о тебе, — решительно заверил я и попытался убрать его руку со своей головы.

Однако никакого ответа не последовало. Находя это странным, я снова вскинул голову и увидел, что с его лица исчезла улыбка. Он смотрел на меня, не отводя взгляда. Я невольно замер.

— Ты думал обо мне?

— …Я просто проклинал тебя. Ничего такого.

Это была правда, но почему-то мои слова прозвучали как оправдание. Просто то, как он смотрел на меня, слишком смущало.

— Честно.

— Ладно.

Горячее дыхание, коснувшееся моего уха, беспокоило меня больше, чем его ответ. Но сильнее всего тревожили глаза, которые больше не улыбались.

— Ли Юхан.

Из моего рта вышло короткое и хриплое «хм?», и я машинально оттолкнул его, но на этот раз он навалился на меня всей своей силой, словно хотел подавить любое сопротивление. Мои губы снова оказались накрыты. Это был не поцелуй, а способ контролировать и подавлять меня. Поэтому, когда я взбунтовался, прозвучал строгий приказ:

— Открой рот.

Проглотив ругательства, я с большей силой надавил на его руку, но вместо этого моё тело откинулось назад и оказалось придавлено чужим весом. Он обхватил мои кисти, чтобы я не смог вырваться, и переключился на губы, посасывая и кусая их. Из-за того, что двое взрослых мужчин сплелись, как в драке, диван скрипнул и немного сдвинулся.

Каждая попытка скинуть его с себя сопровождалась моим недовольным мычанием, но непреклонная сила парня, который даже не шелохнулся, в конце концов вымотала меня и заставила остановиться. Нет, на самом деле я придумал себе предлог, чтобы перевести дыхание. Поражение от того, что я ничего не мог сделать, и стыд разом накрыли меня.

Забавно, что когда я перестал сопротивляться, он погладил меня рукой по волосам, как бы поощряя. Но на этом ласки закончились. Следующий поцелуй был самым обычным и лишённым той нежности, которая ощущалась при наличии чувств друг к другу.

Возможно, именно поэтому мне стало так спокойно. Просто физическое мимолетное удовольствие от ласк другого человека. И он подходил для этого как никто другой. Сумасшедший был тем, перед кем бы я не чувствовал себя виноватым, что бы ни делал. Нет, самое главное – это был просто великолепный поцелуй. Он был так чертовски хорош.

Пока я лежал, переводя дыхание, он медленно раздвинул мои губы и проник в рот своим языком. Прикосновения чужой плоти к моей заставляли кожу покалывать, словно по ней проходил ток. Быть бесчувственной куклой, не отзывающейся на чужие прикосновения, не в моём характере. Если не можешь сопротивляться – прими. И, если честно, мне тоже хотелось этого. У меня давно не было такого сильного желания.

Я поднял руки и обвил его шею, впервые ответив на поцелуй. По иронии, он на мгновение замер. Из меня вырвался хриплый стон, похожий на вздох. Я даже не заметил его реакцию – мне было слишком хорошо. Кончик моего языка двинулся и коснулся влажного языка, погрузившегося в мой рот.

Вскоре наши губы сомкнулись. Если первый поцелуй должен был принудить меня подчиниться, то этот был больше похож на настоятельную необходимость, так как он больше не мог контролировать свою скорость и движения. Его нижняя часть тела коснулась бедра, и твёрдый член прижался к моей ноге. В рот проникало его прерывистое дыхание. Кажется, я невольно провел рукой по его спине.

В этот момент поцелуй внезапно прекратился, и он поднял голову. Я зажмурился, затаив дыхание. Ну почему? Стоило мне открыть глаза и посмотреть на него, и я больше не мог мыслить здраво. Его потемневшие глаза дрожали от похоти. Только одна мысль пришла мне на ум: кажется, меня сейчас съедят.

Страх окутал голову, как туман. Однако никто не собирался меня есть. Он резко выпрямил спину и отодвинулся. Затем откинулся на спинку дивана, провёл рукой по волосам и отчеканил:

— Можешь идти.

Сперва я решил, что ослышался, но, увидев, как он потянулся за сигаретой на столе, понял: игра окончена. Это даже не разозлило меня. Я просто посмотрел на него широко открытыми глазами и выплюнул:

— Я и так собирался. Это было слишком скучно.

Не знаю, как мне удалось дойти до двери и открыть её. Однако перед тем, как выйти в коридор, кажется, я услышал его бормотание, за которым последовал щелчок зажигалки.

— Блять, и что это за чувство?

Какой же я идиот. Из-за того, что Сумасшедший насильно поцеловал меня, принимая таким образом благодарность, я напрочь забыл задать ему вопрос, ради которого явился туда. Придя в офис раньше обычного, я пытался стереть из головы воспоминания о вчерашнем дне.

Лучшим решением было переключить своё внимание на недочитанный сценарий. Мне хотелось подробно расспросить Сумасшедшего о человеке, который будет снимать этот фильм. Несмотря на то, что у него таких сценариев навалом, он проявлял особый интерес к этому режиссёру, поэтому я был уверен, что мне удастся получить от него немного полезной информации.

— О, Тэмин-а? Ты сегодня рано.

Когда я поднял голову, передо мной стоял менеджер, чьё лицо впервые за последние несколько дней выглядело свежо. Полупустая переговорная, рассчитанная на четырёх-пятерых человек, теперь стала для меня привычным рабочим местом. У менеджера всего один стажёр, поэтому помещение ему выделили совсем небольшое. К тому же нам каждый раз приходилось освобождать его, когда кому-нибудь в компании был нужен пустой офис. Тем не менее мы были рады и этому.

Каждый день менеджер заставлял меня практиковаться и показывал полезные материалы на своём ноутбуке. Обычно он всегда приходил раньше меня. Поэтому тот факт, что сегодня я пришёл заранее и сразу сел читать сценарий, заметно поднял ему настроение.

— Что это у тебя там такое интересное? — полюбопытствовал он.

Когда я показал ему обложку с названием, он почесал затылок и пробормотал: «Впервые слышу». Затем похвалил меня за то, что я пришёл в офис так рано, и начал рассказывать о том о сём. Из-за ситуации с Хансу последние несколько дней господин Чой был подавлен, но сегодня он наконец-то вернулся к своему обычному поведению. Тем не менее я видел его напряжённость. Он изо всех сил старался вести себя как обычно.

Хоть мы об этом и не говорили, но я знал, что менеджер по-прежнему ждёт звонка от Хансу и отправляет ему по несколько голосовых в день. Вот почему я не решался рассказать о нашей встрече. Незачем давать ложную надежду, когда сам ни в чём не уверен.

А может, стоит обратиться за помощью к Сумасшедшему? Размышляя об этом, я вполуха слушал болтовню господина Чоя, однако тот неожиданно замолк и опустил голову, уставившись куда-то под стол. Его взгляд не отрывался от лежащего на коленях телефона.

— Хансу что-то написал?

— М? Ах...

Менеджер удивлённо кивнул, а затем горько улыбнулся.

— Мне жаль. Эти дни я постоянно пытался до него дозвониться, но он не отвечал. Но... Сейчас Хансу просто прислал «Простите», — он снова опустил голову и уставился на телефон.

Когда человек проходит через множество трудностей и боли, со временем он становится устойчивее. Но это не значит, что его раны заживают – он просто учится лучше прятать боль внутри. Не знаю, почему, но я не мог оторвать взгляд от менеджера, который снова и снова перечитывал сообщение Хансу.

— Менеджер.

Когда он медленно поднял глаза, я назвал имя режиссёра, чей сценарий сейчас держал в руке, и спросил, знают ли они друг друга.

— Да, я знаком с продюсером Чоном, — тут же закивал менеджер.

Продюсером?

— Разве он не режиссёр? — уточнил я.

— Изначально он занимался продюсированием сериалов, но из-за своей мечты стать режиссёром ушёл из компании и сосредоточился на создании фильмов. Проекты, над которыми он работал, всегда становились популярными, поэтому я часто встречался с ним. Вернее, каждый день ходил в его компанию и выпрашивал роли для своих актёров. Но почему ты спросил о нём?

— Вы можете назначить ему встречу и взять меня с собой?

— А? Неужели хочешь сняться в фильме продюсера Чона?

Вместо ответа я открыл сценарий и показал ему отрывок.

— Есть одна интересная роль.

Он прочитал вслух описание персонажа, на которое я указал:

— Актёр, который не может играть перед включённой камерой, страдающий паническим и обсессивно-компульсивным расстройствами...

Не в состоянии читать дальше, менеджер замолчал и через некоторое время снова посмотрел на меня.

— Э-это...

— Роль небольшая, и сцен не так много. Разве не стоит попробовать? Он будет просто играть самого себя. Может, когда поймёт, что его настоящий образ превратится в игру перед камерой, он сможет избавиться от своего страха? К тому же, думаю, режиссёра это тоже заинтересует.

— ...

— Вы можете связаться с ним?

Менеджер, до этого застывший как статуя, вдруг выдохнул и прошептал:

— …Могу. Я поговорю с режиссёром. Но Хансу...

— Я его уговорю.

Как? Вместо того чтобы ответить на вопрос, я вспомнил нашу последнюю встречу.

«Даже если мне улыбнётся удача, и кому-то понадобится кретин вроде меня – мне это больше не нужно».

Хансу уже был на полпути к тому, чтобы удача ему улыбнулась. Осталось ещё чуть-чуть. Но как он отреагирует, узнав о таком удачном совпадении? Я всегда находил подобные неожиданности чем-то неприятным.

***

Довольно тяжело изменить старые привычки, заложенные в организме. Независимо от того, как поздно я ложился, мои глаза всегда открывались ровно в шесть утра. И хотя тело пробуждалось на автомате, подняться бывает тяжело. Сегодня соблазн остаться в постели ещё немного и снова закрыть глаза был особенно велик.

Желание сохранить это состояние шептало затуманенному разуму: «Полежи ещё немного. Ничего страшного, если разок опоздаешь». Эти сладкие слова превращались в тетиву, приковывающую меня к кровати. Чтобы вырваться из неё и встать на ноги потребовалось больше сил, чем обычно.

Однако мне всегда удавалось одержать победу в этой небольшой схватке. Другой шёпот неизменно напоминал: «Придурок, как ты смеешь желать комфорта?» Это возвращало меня к реальности. Я встал на ноги, ощущая презрение к самому себе. Осознание того, что я всё ещё жив, пробудило меня окончательно.

В конце концов и к этому чувству я тоже привык. К тому моменту, когда я поплёлся в ванную, мои мысли уже были заняты другим. Прошло три дня, как менеджер уехал за продюсером Чоном в провинцию. Полагаю, сегодня он должен выйти на связь. А значит, пора и мне начинать действовать. Но чтобы убедить Хансу, сперва я должен кое-что выяснить.

***

На четвёртом этаже здания «Dream» расположен большой офис, используемый менеджерами и представителями компании. Столы придвинуты друг к другу вплотную, компьютеры никогда не выключаются, телефоны разрываются от звонков, а принтеры и ксероксы постоянно издают неприятные звуки. Этот офис практически ничем не отличался от любого другого, за исключением того, что почти половина столов всегда пустовала.

Десятки менеджеров посещали свои рабочие места исключительно ради отчётов о расписании и ходе работы своих артистов. Делали они это либо глубокой ночью, либо ранним утром. Именно поэтому свет внутри горел круглые сутки.

Если же кто-то ненадолго уезжал из города, как, например, мой менеджер, то можно было отчитаться по телефону. Однако на этот раз мы поступили иначе. 7:20 утра. Я вошёл в офис в то же время, что и вчера, чтобы сдать отчёт от имени господина Чоя.

Сотрудник, сидящий в углу пустующего офиса, поднял меня уставшие глаза и лениво кивнул. После этого он сразу отвернулся к монитору, но его взгляд, как и вчера, будто говорил: «У него всего один стажёр и актёр, который даже не работает. На чёрта сдавать отчёты каждый день?»

Впрочем, у менеджера была похожая реакция, когда я сказал, что на время его отсутствия возьму это на себя.

«Чего? Я их обычно и не делаю».

Он даже пытался отговорить меня, но я стоял на своём. Потребовалось меньше минуты, чтобы сесть за старенький компьютер менеджера и напечатать: «Расписания нет». Разумеется, это не было моей главной целью. Я оглянулся на сотрудника. Тот откинулся на стуле и сосредоточенно пялился в монитор.

Тихо отодвинув стул, я встал и подошёл к месту, которое приметил ещё вчера. Перегородка была беспорядочно обклеена стикерами с заметками, а стол завален различными записями и календарём с расписанием. Я присел на корточки перед столом, который был полной противоположностью рабочего места менеджера, у которого, кроме пыли, на столе ничего не было. Поглядывая на сидящего мужчину, я включил чужой компьютер и занялся поиском нужной мне информации.

[Расписание Сон Юхана. X день, X месяц.]

Я подробно изучил его расписание, включающее поход в фитнес клуб, салон красоты и встречу на радиостанции. Даже время его приёмов пищи было расписано. В самом конце списка я обнаружил то, что мне нужно.

[17:00. Съёмка на открытом воздухе возле Музея Искусств.]

***

Я знал, что занятия в университете не длятся весь день, как в школах, так что если просто бездумно пойду туда, то, вероятно, не смогу его увидеть. Но если позвонить Хансу заранее, он наверняка сделает всё, чтобы избежать встречи. Единственным вариантом, который пришёл мне в голову, было просто пойти в офис его кафедры и подождать там несколько часов. Однако ждать совсем не пришлось.

Было десять утра. Открывая дверь с мыслью, что внутри никого не будет, я неожиданно наткнулся на человека. Он лежал на узком диване, свернувшись калачиком, как ребёнок. Узнав в нём Хансу, я медленно вошёл внутрь. Он спал так крепко, что не шелохнулся, даже когда я шумно подошёл к нему. Остановившись прямо перед ним, я почувствовал слабый запах алкоголя. Видимо, сам он не проснётся. Я немного подумал и поднял ногу.

Бах!

От моего пинка диван со скрипом сдвинулся на несколько сантиметров. Внезапная тряска заставила Хансу вздрогнуть. Он нахмурился и мгновенно раскрыл глаза.

— …Ох. Какого…

Бам!

— А-а!

На второй раз изумлённый Хансу всё же приподнялся.

— К-кто эт... А?

Волосы примяты с одной стороны, лицо опухло, а взгляд затуманен. Вид у него был немного глуповатым.

— Почему вы здесь…

Хансу только проснулся, и из-за этого его речь была немного неразборчивой. Я посмотрел на него сверху вниз и снова поднял ногу.

— Что вы делаете?! — закричал Хансу, пытаясь встать. В спешке он споткнулся, но смог удержаться на ногах.

Лишь после этого я спокойно озвучил цель своего визита:

— Нам нужно поговорить.

— Да пожалуйста, только зачем пинать диван?..

Бам! Бам!

От моих ударов диван с громким звуком перевернулся. Глядя на застывшего с открытым ртом Хансу, я повторил:

— Нам нужно поговорить.

Только после этого он посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— …О чём вы хотите поговорить?

— Восемнадцать часов, Музей искусств.

Назвав лишь время и место, я развернулся, но он поспешно ответил мне:

— О чём вы? Мне нечего вам сказать, и я не хочу никуда идти.

Глядя на его хмурое лицо, я медленно оглядел кабинет.

— Как-то я провёл день в похожем месте, но это был другой университет. Я тогда искал одного парня, поэтому заявился к нему на пары и поднял шум, круша всё подряд. Другие студенты пытались меня остановить. В качестве примера для остальных, я сломал одному из них кость, но никто не осмелился позвонить в полицию. В итоге мне удалось получить адрес того парня.

— ...

— Если будет необходимо сделать подобное ещё раз – я сделаю.

Видя, что его глаза расширились от шока, я ещё раз повторил:

— Восемнадцать часов. Музей искусств.

***

В рамках занятий нас несколько раз отвозили на настоящую съёмочную площадку. Я был простым зрителем, наблюдавшим со стороны, но даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: то, что показывают по телевизору, – лишь верхушка айсберга. За экраном актёров окружают десятки людей и разнообразная съёмочная техника.

Не знаю точно, какую роль играет каждый из них, но подготовка занимала довольно много времени. А поскольку одну и ту же сцену приходится снимать с разных ракурсов, используя несколько камер, съёмочный процесс может длиться в несколько раз дольше, чем то, что в итоге показывается на экране.

Поэтому я предположил, что хотя по расписанию съёмка Мёншина начнётся в пять часов, он придёт намного позже. И моя догадка оказалась верна – он появился на безлюдной открытой площадке почти к шести часам. Как раз в то время, когда я договорился встретиться с Хансу.

Пока я наблюдал за тем, как гримируют Мёншина, мой телефон зазвонил. Увидев на экране недавно сохранённый номер Хансу, я чуть не рассмеялся. Говорил, что хочет сдаться, но мой номер так и не удалил. Когда я нажал на кнопку вызова, из динамика послышался голос Хансу:

[...Я здесь.]

Он звучал напряжённо. Должно быть, увидел съёмочную площадку и разозлился, что я позвал его в место, где столько камер.

— Подожди в туалете за пристройкой.

Он что-то ответил, но я сразу бросил трубку и выключил телефон. Затем приблизился к площадке, где находился Мёншин. Держа в руке напиток, я достал из кармана заранее подготовленную открытку.

— Извините, — обратился я к одной из членов съёмочной группы и указал на Мёншина. — Я его фанат. Не могли бы вы передать это ему?

Бросив на меня странный взгляд, она взяла розовую открытку – какую обычно дарили только девушкам – и напиток. Я спрятался за углом здания и наблюдал, как она относит это Мёншину, которому уже начали делать укладку. Заметив, что кто-то приближается, он поднял голову. Девушка с улыбкой передала ему подарок и прошептала что-то на ухо – вероятно, объясняла, что это от фаната.

Я точно знал, что Мёншина это обрадует. В итоге, как и ожидалось, первым, что его заинтересовало, была открытка, которую он сразу развернул. Я отвернулся, не видя, что произошло дальше. Но и так можно догадаться. Его лицо, должно быть, сейчас искажено от гнева. Потому что содержимое этой открытки явно не соответствовало его ожиданиям.

«У меня есть доказательства, что ты специально использовал камеру, чтобы сорвать мой спектакль. Если не хочешь опозориться, когда это разлетится по интернету, прямо сейчас иди в туалет за пристройкой».

***

Так как музей уже был закрыт, внутри осталась только съёмочная группа. А значит, в туалет, расположенный далеко от здания, никто не станет заходить. Ну, за исключением Мёншина, который шёл далеко впереди меня. Я медленно следовал за ним, торопливо шагающим со смятой открыткой в руке.

Увидев, что он уже скрылся в туалете, я спокойно продолжил идти в своём темпе. Ни он, ни Хансу сейчас точно не выскочат. По крайней мере, одному из них точно будет что сказать. Когда я встал у открытого входа, до меня донёсся громкий голос:

— Блять, выложишь в интернет? Окей, попробуй, сопляк. Не знаю, какие у тебя доказательства, но меня этим не запугаешь. Пытаешься мне угрожать, когда сам трясёшься при виде камеры. Ты вообще понимаешь, что несёшь? Умереть хочешь?

— Да о чём вы? Я просто жду здесь кое-кого… — взволнованный Хансу вдруг запнулся, словно задумавшись о чём-то. Вероятно, он догадался, почему вместо меня здесь появился Мёншин. Когда он закрыл рот, ругань Мёншина стала ещё громче.

— Сукин сын. Только попробуй выкинуть подобное ещё хоть раз – и вместо камеры тебя будет ждать бандит с ножом. Уяснил?! Раз уж мы давно знакомы, я остановлюсь на этом, так что будь благодарен. Когда я узнал, что ты согласился пройти кастинг, то решил, что у тебя крыша поехала. Но ты реально носишься повсюду, не зная, когда стоит остановиться. Недоумок. Каким идиотом, по-твоему, должен быть режиссёр, чтобы взять актёра, который даже не в состоянии стоять перед камерой? Ты сам виноват, что выбрал не тот путь. Понимаешь? Какие бы у тебя ни были доказательства, я…

— Так это… правда сделали вы, хён? — раздался тяжёлый голос Хансу. — Выходит, с самого начала никакого кастинга не было.

После секундной тишины Мёншин тихо выплюнул:

— Блять!

«А этот парень стал заметно чаще материться», — отметил я про себя. Он же тем временем угрожающим тоном продолжил:

— Что ты сейчас сказал? Я ли это сделал? То есть твои слова про доказательства и прочее – враньё? Да ты реально хочешь сдохнуть…

И почему его запугивания звучат так уморительно? Немного поразмыслив, я шагнул внутрь.

Топ, топ.

Звук тяжёлых шагов, ступающих по кафельному полу, гулко раздавался по помещению. Я подошёл к Мёншину, но, не останавливаясь, прошёл мимо него, встал у раковины и открыл кран. Одновременно со звуком льющейся воды сзади послышался голос Мёншина, ставший заметно тише после моего появления:

— Если жить не надоело, не смей больше мне на глаза попадаться… иначе…

Внезапно он замолчал. Намылив руки и подставив их под струю воды, я спиной почувствовал на себе пристальный взгляд. Затем нарочито медленно поднял голову и встретился глазами с человеком, рассматривающим меня через зеркало. Это длилось всего миг – не дольше секунды – но мы смогли ясно разглядеть друг друга.

По реакции Мёншина стало ясно, что он узнал меня. Его потемневшие глаза наполнились шоком и изумлением. Окончательно убедившись, что это действительно я, он резко побледнел, будто увидел призрака.

Удивительно, что он сразу меня узнал. Неужели я совсем не изменился за это время? Мне хотелось ещё немного посмотреть на него, но, к сожалению, Мёншин повернул голову в другую сторону. Продолжая рассматривать отражение его фигуры, я закрыл кран. В наступившей тишине казалось, что время остановилось. Я выпрямился, не сводя глаз с зеркала, однако Мёншин полностью развернулся и выскочил из туалета, словно за ним кто-то погнался.

— Похоже, он действительно сильно вам насолил.

Вытирая руки бумажным полотенцем, я обернулся на голос Хансу. Он указал на дверь, через которую выскочил Мёншин.

— Сбежал сразу, как вас увидел.

Я тоже перевёл взгляд на дверь. Что ж, похоже, причина не только в этом. Деньги, которые он у меня стащил, в то время были для него внушительной суммой, но сейчас для Мёншина это мелочь. Если бы он винил себя только в краже, то не стал бы сейчас убегать. Так что причина проста: он ещё не отпустил прошлое. Ведь стоило Мёншину увидеть меня, как старый страх, из-за которого он не смог повернуть голову, вновь охватил его.

Даже если кажется, что ты обо всём забыл, воспоминания в любом случае рано или поздно всплывут наружу. Но в следующий раз, когда мы встретимся, всё будет иначе. За это время он успеет проанализировать свои чувства и поймёт, что в нынешних обстоятельствах я уже не тот, кого стоит бояться. Впрочем, мне всё равно. Так будет даже интереснее.

— Вы позвали меня сюда ради этого? Хотели, чтобы я убедился, что за всем стоит Мёншин-хён?

Он не выглядел рассерженным. Напротив, был настолько спокойным, что я задумался, смогут ли мои слова сейчас убедить его. А апеллировать к чувствам, упоминая менеджера, – вероятно, плохая идея. Всё-таки мне стоит быть с ним честным. Преодолев щемящее чувство внутри, я спокойно открыл рот:

— Это была только затравка.

Хансу нахмурился, когда понял, что я говорю о Мёншине.

— Что вы имеете в виду?

— Помнишь, ты говорил, что, даже если тебе улыбнётся удача, и кому-то понадобится кретин вроде тебя – тебе это больше не нужно? И спросил, хочу ли я, чтобы ты последовал моему примеру и начал мстить?

Он утвердительно кивнул, хотя на его лице по-прежнему читалось непонимание. Я склонил голову набок, выдержал небольшую паузу и спросил:

— Повтори это ещё раз. Ты правда откажешься, даже если это невероятная удача?

— Почему вы спрашиваете об этом?..

— Режиссёр, которому нужен такой идиот, как ты, уже появился.

Его глаза расширились, но вскоре наполнились недоверием.

— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы выслушивать ваши шутки.

— Как и я проделал весь этот путь не для того, чтобы шутить над тобой.

— ...

— Как поступишь?

— Вы смеётесь надо мной? Чёрт, Мёншин-хён ведь во всём прав. Я бездумно вписался в это, даже не вникая в тему, и провалился. В самом деле, какому режиссеру понадобится актёр, который боится камеры?

— Тогда выходит, что это судьба.

Хансу всё ещё мне не верил и продолжал хмуриться.

— Да о чём, чёрт возьми, вы говорите...

— Это роль, которую сможет сыграть только человек, трясущийся перед камерой. Другими словами – ты. Разумеется, режиссёр захочет взять тебя.

Хансу перестал дышать и просто уставился на меня. Дрожащие веки выдавали всё, что сейчас творилось у него внутри.

— Не может быть… Не может быть, чтобы появился такой персонаж…

— Однако он появился. Такой же нелепый актёр, как ты. Необходимо раскрыть страх перед камерой, понимаешь? Всё, что от тебя требуется, – показать свои настоящие эмоции. Разве это не интересно? Именно твоя слабость даёт тебе такую возможность. Но если тебе всё это не по душе, то позвони менеджеру и откажись. Потому что он уже поехал за режиссёром.

— !

— Ты можешь сказать «нет». Но в таком случае знай: ты потеряешь не только возможность играть.

Спустя какое-то время Хансу тихо выдохнул и прошептал:

— Не только возможность играть? О чём вы?

— Месть, — ещё раз взглянув на дверь, в которой скрылся Мёншин, я сухо добавил. — Ты упустишь свой шанс отомстить.

— Я... Думаете, я собираюсь ему мстить?

— Нет, не думаю. Да и не хочу, чтобы ты это делал. Но ты ведь сильно разозлился? Даже не пытайся соврать, будто слова Мёншина тебя совсем не задели, — я посмотрел на него и ухмыльнулся. — Тебе не нужно мстить. Я сделаю это за тебя.

— …Н-но зачем? Неужели вы хотите использовать меня для мести?

— Ты идиот? С чего бы ты мне понадобился?

Хансу снова закрыл рот и бросил на меня растерянный взгляд. Да, он не понимает. Честно говоря, я тоже не совсем понимаю, почему делаю это.

— Мне просто так захотелось, — пробормотал я, и вдруг задумался. Может ли это неприятное совпадение быть тем, что люди обычно называют «судьбой»? Как бы там ни было мне всё равно это не нравилось.

— Вы сразу меня невзлюбили. В нашу первую встречу вы были таким отстранённым, даже запретили мне называть вас хёном.

— Ничего не изменилось. Я по-прежнему не хочу, чтобы ты меня так называл.

Глядя на него, я сухо произнёс:

— Есть кое-что, что мне в тебе не нравится.

— Что именно?

— …Твоё имя.

Чёртово совпадение или судьба?

— Моё имя?..

— Тебя зовут так же, как моего младшего брата.

— ...

***

Как я и предполагал, менеджер разобрался со всем за три дня. Он позвонил мне, пока я направлялся в сторону метро.

[Завтра утром мы с продюсером Чоном выезжаем в Сеул.]

Голос менеджера звучало взволнованно. Выходит, ему удалось его убедить. Затем он рассказал о том, что выехал на рассвете и приехал к назначенному времени, но у продюсера Чона были дела, поэтому они вернутся на день позже, чем планировали. Я просто повторял: «Да, да», чтобы не молчать в трубку, но менеджер явно ждал, что я тоже поделюсь с ним хорошими новостями. Завершив свой отчёт о поездке, он нерешительно спросил:

[Кстати... ты встретился с Хансу?]

Я остановился и, держа телефон в ладони, обернулся в сторону Хансу, который всё это время молча следовал за мной, уставившись в землю и погрузившись в свои мысли. Он поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Да.

Получив утвердительный ответ, менеджер торопливо задал следующий вопрос:

[И как? Хансу тебя выслушал? Он согласился пойти на прослушивание?]

Вместо того чтобы ответить ему, я оторвал телефон от уха и протянул его Хансу. От неожиданности тот вздрогнул и, переведя взгляд с меня на мобильный, моргнул.

— Вы хотите, чтобы я взял его?

Я кивнул.

— Кто это?

— Менеджер.

Он растерялся, но всё же потянулся к телефону и взял его в руку. Услышав, как Хансу произносит в трубку: «Алло», я оставил его и направился к метро. Их разговор затянулся, поэтому мне пришлось ждать его недалеко от входа на станцию.

Поскольку в это время заканчивался рабочий день, улицы были переполнены людьми. Я стоял в углу тротуара, но Хансу сразу заметил меня и подбежал.

— Завтра… — он запнулся и отвёл взгляд. — Завтра я пойду на кастинг.

Вскоре Хансу поднял голову и спокойно добавил:

— Я всё ещё не верю в эту невероятную удачу, но больше не хочу убегать.

Да как угодно. Глядя на него холодными глазами, я протянул руку за своим телефоном. Мне не хотелось, чтобы из-за случившегося он начал относиться ко мне иначе. Особенно неловко было из-за того, что я рассказал ему свою историю. Казалось, Хансу и сам это почувствовал. Он молча посмотрел на меня и передал телефон.

— Спасибо, Тэмин-хён.

Я вздрогнул. Заглянув в мои глаза, Хансу застенчиво улыбнулся.

— Так ведь нормально? Это не ваше настоящее имя, так что хён не будет путать меня со своим братом.

— Я всё равно против, — тихо выплюнул я и вырвал телефон из его рук. Но даже это не смогло стереть улыбку с его лица.

— Да. Начну звать вас хёном, когда мы станем немного ближе. А сейчас я просто хочу сказать спасибо и... простите. Я наговорил вам всякого, когда вы пришли ко мне в университет.

Он улыбался, говоря привычным весёлым тоном, но его голос слегка дрожал. Трудно притворяться, что всё в порядке, и вести себя так, будто ты уже забыл о том, как хотел оставить дело всей своей жизни. Однако он сиял, как и прежде. Вероятно, Хансу понял, что если хочет поблагодарить меня, то стоит сделать это небрежно, словно в этом нет ничего особенного. Но я всё равно испытывал дискомфорт и неловкость.

— Не пойми неправильно. Я делаю это только для того, чтобы потом насолить Мёншину. И помочь тебе решил не потому, что ты мне нравишься.

— Именно поэтому я благодарен.

— ...

— Если бы вы помогали мне только из жалости, я бы чувствовал себя ещё более ничтожным и точно оставил бы все попытки построить карьеру, — он горько усмехнулся. — Поэтому теперь я буду с вами. Вы ведь и за меня собираетесь мстить, так что я буду помогать со всем, чем смогу.

— Лучше о себе позаботься.

Несмотря на резкий отказ, он, как ни странно, лишь улыбнулся и легко ответил: «Как скажете». Из-за этого моё выражение лица стало ещё более свирепым, но Хансу не обратил на это внимания и указал пальцем на мой телефон.

— Кстати, вам пришло сообщение. Я тогда разговаривал с менеджером и случайно увидел.

Прежде чем я успел проверить список входящих сообщений, Хансу поинтересовался:

— Просто так спрашиваю, вы сейчас с кем-то встречаетесь?

Что за чушь? С чего бы мне с кем-то встречаться…

<Ты соскучился? Я тоже. Скорее приходи ко мне. Я жду, Ли Бэквон>.

Если бы отправителем был не Сумасшедший, я бы сразу удалил это. Но, сколько бы я ни смотрел на экран, сообщение действительно было от него. Он издевается? Пока я молча недоумевал, пришло ещё одно уведомление.

<И заканчивай со своими странными подработками, они отнимают у нас время>.

Босс... Понятия не имею, каким образом ему удалось отправить это с телефона Сумасшедшего, но от мысли, как он был доволен собой, ожидая, что его план сработает, я скривился.

— Почему он ждёт от вас двести вон? Вы заняли у этого человека деньги?

Я резко метнул на него взгляд. Хансу вздрогнул, однако вскоре не смог сдержать своего любопытства и снова затараторил:

— Кроме того, вы ещё где-то работаете? Но что за странная подработка? Неужели хост...

— Хватит, — перебив его, я уже развернулся, чтобы уйти, но неуверенный голос заставил меня остановиться.

— Кстати, похоже, у вас с братом очень хорошие отношения, да?

Я снова повернулся к нему. В этот момент всё вокруг будто остановилось, превратившись в размытую картину.

— Нет.

— Серьёзно? Но вам же не нравилось, что у меня такое же имя, как у вашего брата… Я думал, это из-за того, что вы с ним очень близки.

— Нет, — вновь повторил я.

Он задумчиво наклонил голову.

— Вот как. Выходит, я ошибся. А сколько ему лет? Он уже взрослый?

— …Девятиклассник.

Хансу воскликнул: «Вау, да ещё совсем ребёнок», но я уже развернулся и пошёл прочь, смешиваясь в толпе. Вскоре мои мысли переключились на другое. Сумасшедший не появлялся в «Лабиринте Алисы» уже несколько дней.

Конечно, в этом не было ничего необычного, но раз босс писал от его имени, то, скорее всего, сегодня он всё же придёт. Мне совсем не хотелось с ним встречаться, но я должен был рассказать, что унёс сценарий из его кабинета, показал его менеджеру и вышел на продюсера Чона.

В тот же момент мне пришло ещё одно сообщение. На этот раз от настоящего Сумасшедшего.

<Не ходи в Лабиринт Алисы>.

Был поздний вечер. Здание, из которого поспешно выходили работники, гася за собой свет и оставляя его в темноте, напоминало мёртвое тело. Вероятно, такие жуткие ассоциации вызывала леденящая атмосфера широкого вестибюля, погружённого в гробовую тишину. Но что этот придурок забыл здесь в такой час, когда все нормальные люди разошлись по домам? Я почувствовал облегчение, узнав, что мне не придётся идти в «Лабиринт Алисы» и встречаться с боссом, однако только сейчас в голове возник вопрос.

Мы впервые встретились в здании компании, и если он действительно один из акционеров, то в этом нет ничего подозрительного. Однако у меня закрадывались сомнения по поводу его настоящего положения в «Dream». Помимо каких-то уникальных отношений между ним и директором Юном, он также принимает активное участие в работе компании. Было в этом что-то странное, но я никак не мог распутать этот клубок.

Кроме того, ему всегда удавалось найти повод заставить меня понервничать, поэтому, поднимаясь на крышу, я морально готовился к тому, что он выкинет на этот раз. Однако это было бесполезно. Когда я обнаружил его, то вновь оказался в неожиданном положении.

Растянувшись на деревянной скамейке, кто-то неподвижно спал. Слабое освещение крыши не позволяло рассмотреть его, поэтому я подошёл поближе, но мне и без того было очевидно: это Сумасшедший. Какого чёрта он спит здесь? Боевой дух, который переполнял меня, иссяк в ту же секунду.

Несмотря на то, что я уставился прямо на его лицо, он не шевельнулся, так и продолжив лежать с сомкнутыми глазами. Его глубокое размеренное дыхание, доносящееся до моих ушей, указывало на то, что он крепко спал. Я нервно оглянулся. Этот псих ведь не устраивает мне очередную проверку, припрятав где-то здесь скрытую камеру? Однако тёмную крышу овевал лишь слегка пронизывающий холодный ветер. Это место было таким же пустым и холодным, как вестибюль.

Тем не менее я больше не испытывал того странного опустошённого чувства. Ощущение наполненности чем-то, чего даже я не мог понять, охватило меня. Я опустил глаза на парня, который вызвал у меня это чувство. Одна нога согнута на скамье, а другая свисает вниз.

Как он вообще умудрился заснуть в таком положении? Когда лёгкое замешательство улетучилось, мой взгляд снова переместился на его лицо. У меня вдруг возникла одна мысль. А ведь это мой единственный шанс понаблюдать за ним, когда он в таком беззащитном состоянии. Лицо, которое всегда вызывало у меня дискомфорт своей жуткой ухмылкой, теперь выглядело совершенно иначе.

Если подумать, он довольно красив. Настолько, что при первой встрече я ошибочно принял его за знаменитость. И пока мой взгляд с интересом скользил по его лицу, в голове вдруг что-то щёлкнуло. Хм? Странно. Почему у меня ощущение, что мне уже доводилось смотреть на него с этого ракурса? Я наклонился ещё ближе, пристально разглядывая его. И чем дольше делал это, тем больше усиливалось это смутное чувство. Словно подобное уже происходило однажды…

Блять!

Внезапно что-то крепко обхватило моё запястье. Я поспешил выпрямить согнутое туловище, но не смог сопротивляться силе, тянущей меня вниз. К счастью, мне удалось удержаться, оперевшись свободной рукой на спинку скамейки, прежде чем упасть на него. Ублюдок, так он не спал? Смесь стыда из-за того, что меня застали за подглядыванием, и гнева за то, что меня так легко провели, заставила моё лицо вспыхнуть.

— Чёрт, отп… — слова, которые должны были вырваться из моего рта, застряли в горле, стоило мне взглянуть на Сумасшедшего. Он держал меня, не позволяя вырвать руку из его хватки. И только когда я предпринял ещё одну попытку освободить своё запястье, его веки медленно поднялись. Несколько раз моргнув затуманенными глазами, он сфокусировался на моём лице.

— …Так это был ты?

Голос звучал хрипло, а руки заметно расслабились. Выходит, он почувствовал чужое присутствие и инстинктивно двигался во сне? Размышляя, а не монстр ли этот ублюдок, я медленно выпрямился и встал на ноги. Его рука всё ещё держала моё запястье, поэтому я попытался сделать шаг назад, чтобы вырваться, но равнодушный голос снова остановил меня.

— Я почувствовал чей-то взгляд на своём лице, — пробормотал он и, окончательно проснувшись, взглянул на меня. — Рад, что это оказался ты.

Я нахмурился.

— Тогда спи дальше. Я присмотрю за тобой.

— О, это отличная идея. Выходит, то, что ты написал мне в тех сообщениях, – правда? Ты соскучился по мне?

В каких сообщениях? Ах, точно. Босс… И как, чёрт возьми, он это провернул?

— Я ничего тебе не писал. Разве это не ты отправил мне какую-то странную чушь о том, как сильно скучаешь?

— Тебе пришло такое сообщение? Покажи. Возможно, я действительно отправил что-то подобное.

Его это определённо забавляло, но у меня не было ни сил, ни настроения отвечать ему. Развернувшись, я уже надеялся уйти, но он снова потянул меня к скамейке. Я вложил все свои силы в попытку вырваться.

— Да отпусти ты уже!

Однако он лишь улыбнулся и сжал мою руку так сильно, что в кисти закололо. Угх! Я повернул голову в противоположную от него сторону, пытаясь скрыть болезненный стон. Между тем над моим ухом раздался тихий шёпот:

— Я просто хочу пойти с тобой. Перестань упрямиться.

Мне показалось, что я ослышался, потому что его голос звучал непривычно спокойно. Совершенно позабыв о том, как был зол на него секунду назад, я уточнил:

— Пойти? Куда?

— Спать, — ответил он и притянул меня к себе.

***

Только когда раздался короткий звуковой сигнал и за нами закрылась дверь, я осознал, где нахожусь. Это место располагалось в десяти минутах езды от работы, поэтому будет справедливо сказать, что у меня почти не было времени подумать. Работая курьером, я считал свой стиль вождения довольно грубым, но то, как этот ненормальный гнал по дороге, постоянно перестраиваясь с одной полосы на другую, заставляло меня нервничать. В конце концов я не выдержал и попросил его сбавить скорость, но в ответ получил лишь короткую издёвку.

«Боишься?»

«Да, я напуган до смерти».

Разумеется, это был сарказм. Однако, к моему удивлению, он действительно замедлился. Я растерялся и бросил на него недоумённый взгляд, но больше он ничего не сказал и молча привёл меня сюда. Сюда. В свой дом.

Не в состоянии снять обувь, я стоял в прихожей, в которой автоматически загорелся свет. То есть он реально притащил меня к себе домой? Одолеваемый сомнениями, я застыл на месте. Тем временем Сумасшедший, который сразу прошёл по узкой прихожей, обернулся на меня.

— Да не бойся ты так. Я не собираюсь на тебя набрасываться.

Сегодня он вёл себя совершенно иначе. Его голос не был дразнящим и холодным, как прежде, а скорее мягким и успокаивающим. Я был настолько сбит с толку, что забыл ответить на этот бред.

— Кажется, ты хотел о чём-то со мной поговорить? — спросил он, склонив голову набок.

О чём-то? Ах, только сейчас я вспомнил, что собирался рассказать ему о сценарии.

— Откуда ты знаешь?

На его лице проскочил намёк на раздражение, но после он всё же дружелюбно пояснил:

— Ты пришёл в офис, как я и просил. Даже спокойно согласился поехать со мной. Это на тебя не похоже – прежде ты таким послушным не был, — заключил он, а затем ленивым тоном добавил. — Ну же, быстрее. Я хочу спать.

***

Он сказал, что хочет спать, однако вёл себя как обычно: достал из холодильника маленькую бутылку воды и плюхнулся на край дивана, на котором я уже успел расположиться. Мы сидели в просторной комнате с прекрасным видом из окна и дорогой мебелью. Роскошное место, которое никак мне не подходило и должно было заставлять чувствовать себя дискомфортно, стало более уютным из-за разбросанных по столу книг и стопок сценариев.

Исходя из его характера, он был очень опрятным человеком, однако, посетив его офис, а теперь ещё и дом, в котором царил такой же беспорядок, я почувствовал странное облегчение. Заметив, что мой взгляд мечется по царившему вокруг хаосу, он произнёс:

— Нет причин так нервно оглядываться, словно ты сурикат.

— Сурикат?

Он тупо уставился на меня, не говоря ни слова, и только спустя какое-то время объяснил:

— Да. Это такой огромный и свирепый зверь. Прямо как ты.

А-а. Свирепый. Я нерешительно кивнул, скрывая своё поднявшееся настроение.

— Может, я и сурикат, но точно не нервничаю.

Ответа не последовало, поэтому я обернулся. И в тот же момент столкнулся со взглядом, направленным на меня. Его губы растянулись в улыбке, а на щеках появились ямочки. Но это не была его дежурная улыбка. Прежде я всегда испытывал настороженность, но сейчас тёмные глаза выглядели расслабленными и уставшими. Будто он был по-настоящему беззащитен.

— Ты действительно сонный…

Когда я окончательно убедился в этом, он поднёс бутылку с водой ко рту и пробормотал:

— Если не спать три дня, то даже я устану.

— …

— Так чего ты хотел? — он залпом осушил полбутылки воды и перешёл к главному.

Этот парень действительно так хочет спать? Помедлив с минуту, я нерешительно перешёл к рассказу о сценарии:

— Я показал его менеджеру. И поскольку мне было кое-что нужно, связался с режиссёром... Решил, что стоит рассказать тебе об этом.

Гордость всё равно не позволила мне сказать «без твоего разрешения», но я был немного обеспокоен. В конце концов самовольно использовать его сценарий в своих целях – неправильно. Честно говоря, поскольку был прецедент с наполовину выкуренным бычком за двести миллионов, я готовился к худшему. Судя по тому, что я успел о нём узнать, он не спустит мне это с рук. Однако слова, долетевшие до моих ушей, звучали так, будто для него это не имело никакого значения.

— И это всё?

— ...

Он реально такой из-за сонливости? Я замялся, но всё же облегчённо кивнул.

— Всё.

Мне следовало остановиться на этом и уйти, но я выпалил вопрос, о котором сразу же пожалел:

— Почему ты не сердишься? Я забрал сценарий из офиса и даже показал его своему менеджеру.

Вместо ответа он просто закрутил крышку на бутылке и уставился на меня ничего не выражающим взглядом.

— Ты немного недопонял. Тебе не кажется, что ты заслуживаешь похвалы за то, что сделал?

— Что? — растерянно спросил я, но он лишь рассмеялся и пробормотал какую-то бессмыслицу:

— Ну, позже сам поймёшь, как здорово ты поступил.

Сумасшедший не из тех, кто болтает попусту, поэтому я пытался понять, что он имел в виду, однако в голову ничего не приходило. Неужели считает, что фильм ждёт успех? Он довольно интересный, но, на мой взгляд, проект не сыщет популярности ввиду отсутствия юмористических элементов. Как и первая короткометражка режиссёра, он немного нудный. Разумеется, я не эксперт, поэтому могу ошибаться.

Задумавшись, я наклонил голову. В тот же момент прозвучал вопрос:

— Кстати, неужели ты правда думал, что я разозлюсь из-за этого?

— Ага, — мгновенно ответил я, чем вызвал у него улыбку.

— С чего бы? Я ведь так сильно дорожу тобой.

И снова этот бред собачий. Я был убеждён, что он просто потешается надо мной, поэтому нарочно выплюнул ругательство, которое уже произносил однажды:

— Потому что ты психопат.

На мгновение мне показалось, что улыбка исчезла с его губ, но вскоре он серьёзно кивнул.

— Это правда.

Как и в прошлый раз, я восхитился тем, как спокойно он принял это оскорбление. Сколько же раз его проклинали в прошлом?

— Но всё же я очень добр к тебе, не находишь? — бесстыдно добавил он, повернувшись ко мне и закинув руку на спинку дивана. — К слову, тебе каждый раз удаётся меня удивить. Не ожидал, что в тебе есть такая честная сторона.

— Просто не люблю быть в долгу.

— Ещё и искренняя.

Когда уголки его губ поднялись ещё выше, мой пристальный взгляд помрачнел. Однако после следующего вопроса раздражение сменилось удивлением.

— Ты когда-нибудь плакал по-настоящему? — заметив замешательство на моём лице, он тихо произнёс. — Чужие слёзы никогда не вызывали во мне сочувствия. Но лишь однажды, увидев, как кто-то плачет, я смутно ощутил печаль. До такой степени, что почувствовал боль внутри.

Его ладонь опустилась на грудь. Мой взгляд проследил за движением его руки, но смысл услышанных слов не был до конца ясен. Насколько сильной должна быть печаль, чтобы вызвать у постороннего человека боль в сердце? Я поднял голову и встретился с его холодными глазами.

— К сожалению, я потерял этого человека. Но, услышав, как ты вскользь произнёс слово «месть» в нашу первую встречу, я почувствовал что-то. Если бы ты показал свои настоящие чувства, думаю, моё сердце отреагировало бы вновь.

Это невозможно. Я ублюдок, который не заплакал, когда на его глазах зарезали единственного брата. Подавив внутреннюю реакцию, я покачал головой.

— Ты ошибаешься.

— Это ты так считаешь. Но я всё больше и больше убеждаюсь в обратном.

Нахмурившись, я вспомнил, о чём он рассказывал раньше.

— Это тот... тот парень, который разозлил тебя в прошлом?

Кроме того, этот человек был первым мужчиной, с которым он переспал. Впервые услышав об этом, мне стало искренне его жаль. Я подумал, что если Сумасшедшему когда-нибудь удастся отыскать его, то парню не жить.

— Да, он. Тот, кто обставил меня.

Наблюдая за его счастливой улыбкой, я проникся уважением к человеку, которого даже ни разу не видел. Он действительно крутой. Переспал с этим ненормальным, разрыдался, разозлил его, а потом убежал. Я бы даже одного пункта из этого списка повторить не смог. Этот парень действительно стоит того, чтобы искать его даже спустя пять лет. Хотя… Если Сумасшедший до сих пор не разыскал его, то скорее всего уже и не сможет.

— Тебе не удастся его найти.

По какой-то причине, я почувствовал горечь. Сощурившись, он ответил:

— Его можно найти. Потому что я точно разглядел это.

— Что разглядел?

— Я увидел это, когда он повернулся спиной, чтобы надеть штаны, — тихо пробормотал Сумасшедший.

О чём, чёрт возьми, он говорит? Я беспокоился, что этот парень начинает сходить с ума от недостатка сна, однако он поднялся с дивана и жестом пригласил меня последовать за ним. Но зачем?

— Если ты сказал всё, что хотел, пора бы сдержать обещание, — раздражённо произнёс он, увидев, что я не тороплюсь вставать.

— Какое ещё обещание?

— Ты сказал, что будешь смотреть как я сплю.

— ...

— Чего ты ждёшь? Я же сказал, что хочу спать.

Чёрт возьми, если он когда-нибудь найдёт человека, который так тронул его пять лет назад, оставит ли этот ублюдок меня в покое? Или, может, мне самому заняться его поисками? Я тяжело вздохнул. Мне совсем не хотелось исполнять его просьбу, однако он не собирался с этим мириться и подгонял меня:

— Я сказал, что хочу спать. О том, что мне придётся тащить тебя, речи не было. И ты первый предложил мне это, помнишь?

Да, помню. Именно поэтому это так раздражает. Тем не менее я заставил себя подняться и последовал за ним. Но как только он открыл дверь и передо мной предстала огромная кровать, я замешкался.

— Ты будешь спать здесь?

Он посмотрел на меня как на идиота.

— Это спальня.

— Ты прекрасно засыпаешь на любых поверхностях.

У меня до сих пор в голове не укладывается, как он умудрился уснуть на скамейке на крыше компании. Если подумать, что Сумасшедший забыл в компании в такое время?

— Ну, у тебя есть шанс понаблюдать, как я делаю это в постели.

Снова дружелюбный голос, к которому мне никак не удавалось привыкнуть. Я посмотрел на него, как на монстра, и упустил момент, чтобы убежать. Он схватил меня за руку и потащил внутрь. Понимая, что он хочет лечь вместе, я начал соображать, как избежать этого, однако этот ублюдок плюхнулся на кровать, потянув меня за собой.

— Ха? Эй, зачем ты меня…

Не успев среагировать, я упал следом за ним. Он уверял, что очень хочет спать, но у него по-прежнему было слишком много сил. Как только я перевернулся на бок, чтобы встать, чужие руки потянулись к моей талии.

— Отпусти!

Я попытался оттолкнуть его, однако он не поддавался – вместо этого обвил меня ногами, чтобы окончательно обездвижить, и глубоко вздохнул. Стук его сердца отчётливо ощущался за моей спиной. Возмущённый положением, в котором оказался, я открыл рот, дабы высказать ему пару слов, но в этот момент его дыхание коснулось моей шеи.

— Ты слишком много двигаешься.

Его раздражение вызвало у меня нелепый смешок. Очевидно, я не из тех, кого легко вывести из себя, но почему именно в присутствии этого ублюдка так часто теряю дар речи?

— Если не хочешь, чтобы я двигался, – отпусти. Я сказал, что буду наблюдать за тем, как ты спишь, но быть твоей подушкой для объятий не нанимался.

— Я ещё не сплю.

Это прозвучало так, будто я мешал ему уснуть. Слегка хриплым голосом он добавил:

— Если хочешь увидеть, как я сплю, повернись ко мне лицом. Я буду только рад.

На этих словах он ещё сильнее притянул меня к себе руками и ногами. Мне стало тяжело дышать. Я мысленно выругался, стараясь игнорировать то, как он касается моей спины, бёдер и ног. Его тело было твёрдым, как камень. Ох, блять…

— Я ненавижу это.

— Можешь ненавидеть. Но тем, кто первым предложил это, был ты.

Бесстыжий ублюдок. Можно подумать, мои слова действительно для него что-то значат. Но его абсурдное утверждение было едва слышным. Слабым, словно вздох. И вскоре единственным звуком, заполняющим комнату, стало его тихое дыхание. Хватка на мне немного ослабла. Он всё ещё крепко обнимал меня всеми конечностями, но скинуть с себя спящего человека не составило бы труда. Тем не менее я встал не сразу. Просто решил остаться с ним ещё немного.

Благодаря сценарию, который я взял у Сумасшедшего, у Хансу снова появилось желание сниматься. Ладно, буду считать, что таким образом возвращаю ему долг. Ещё пять минут. Я уставился в пустоту и начал считать. Его дыхание по-прежнему ощущалось на моей коже. Потеряв ход времени, я неподвижно лежал, чувствуя, как бьются наши сердца.

На следующий день, получив сообщение от менеджера, я отправился в офис какой-то кинокомпании, где Хансу должен был пройти кастинг. Это место располагалось на верхнем этаже старого, обшарпанного здания и больше напоминало склад. Открыв дверь, я увидел тесное помещение с придвинутыми друг к другу столами.

Похоже, именно эта компания будет заниматься производством фильма. Мужчина средних лет, который, судя по всему, и был продюсером Чоном, стоял посреди офиса и разговаривал с какой-то женщиной. Они с серьёзными лицами обсуждали выбор локаций для съёмок и даже не заметили моего появления. Вместо них меня поприветствовали менеджер Чой и Хансу, пришедшие заранее.

— Как прошли занятия? У тебя всё получается?

Менеджер вёл себя как родитель, который впервые отправил своё чадо в начальную школу. Когда я кивнул, Хансу подошёл ко мне и тихо поинтересовался:

— Вам не нужно успокоительное?

— А мне оно зачем?

Менеджер и Хансу переглянулись.

— У него действительно сильное сердце.

— Ты тоже так думаешь? Когда он впервые проходил собеседование в компанию, то даже глазом не моргнул. Вот тогда-то я и понял: у него вместо сердца камень.

— Точно. Уверен, Тэмин сейчас больше беспокоится о том, что будет есть на обед, чем о прослушивании.

— Вау, отлично сказано! Но если у него каменное сердце, то его и обед, наверное, не волнует? Тэмин-а, что же творится в твоей голове...

— ...

— ...Ты злишься?

— Да.

— Кхм, — они одновременно отвернулись и прочистили горло.

Удивительно, как эти двое так быстро вернулись к своему привычному состоянию, однако было невозможно не заметить заплаканные глаза и опухшее лицо Хансу. Я перевёл взгляд с него на менеджера.

— Но к чему был вопрос про успокоительное?

— А? Так у тебя ведь сегодня прослушивание.

— У меня?

— Да.

— ...

— Ой, неужели я не рассказал? У тебя тоже будет шанс получить роль. Я продюсеру Чону все уши прожужжал о том, какой ты замечательный актёр, — радостный менеджер даже не замечал моего тяжелого взгляда.

И тут неподалёку послышался чей-то голос:

— О, это и есть тот гениальный актёр, который ко всему прочему ещё и очень фотогеничен?

Я едва не открыл рот, чтобы спросить: «Кто?»

***

В центре комнаты, под завязку забитой всяким хламом, прикрытым старой тканью, стояли парта и два стула, похожие на те, которые бывают в школах. На них уселись продюсер Чон и менеджер, а мы с Хансу встали напротив. В руках у нас было по одному листу с отрывком из сценария.

У нас было двадцать минут на подготовку, но, честно говоря, я немного растерялся. Когда мы читали сценарии на занятиях, преподаватель обычно заранее объяснял их. В большинстве случаев нам давали краткое описание ситуации и эмоций, с которыми нужно было читать. Поэтому бумажка с коротким текстом в моих глазах выглядела как пустой лист.

Раньше, когда я ничего не знал и бросался в омут с головой, мне не было страшно. Но как, чёрт возьми, это играть? О самом герое написана всего пара строк, а монолог сводится к пересказу его распорядка дня.

Не успел я собраться с мыслями, как продюсер Чон решил, что пора начинать.

— Итак, кто будет первым? Ты говорил, тебя зовут Хансу, да? Парень с боязнью камеры.

Он указал на застывшего Хансу. Тот сразу же кивнул, ещё раз бросил короткий взгляд на сценарий, вздохнул и поднял голову. Без камеры ему удалось по-настоящему раскрыться. Строки, которые он смог выучить за такое короткое время, полились из его уст.

Услышав низкий и чувственный голос Хансу, я невольно задумался: как ему удалось вложить в такой простой текст столько эмоций? Реплика, представляющая из себя обычное перечисление ежедневной рутины, превратилась в печальную попытку человека, подавляющего внутреннюю боль, убедить своего друга, что он в порядке.

В его словах не было ничего такого, что могло бы вызвать грусть. Он рассказывал о своём завтраке и случае, произошедшем на работе, а после посетовал, что пропустил автобус и не успел посмотреть любимую программу по ТВ. Казалось, что в любой момент на его глазах навернутся слёзы. Однако, завершив свой монолог, он лишь отрешённо улыбнулся. Это было потрясающе.

Пока я восхищался способностью Хансу подмечать столь незначительные детали, продюсер Чон вынес свою оценку:

— Ну, это было неплохо.

Возмущённый этими словами, я уставился на мужчину. Однако Хансу лишь поклонился и поблагодарил его. Это было намного больше, чем просто «неплохо». Я чувствовал, что начинаю паниковать.

— Ли Тэмин, теперь твой черёд, — обратился ко мне продюсер Чон.

У меня пересохло в горле. После потрясающей игры Хансу я осознал, что даже рядом с ним не стою. Опустив глаза на лист бумаги, сжатый в моих руках, я попытался стереть из памяти его выступление. Да, нужно вернуться к состоянию, когда я не понимал смысла этой сцены. Если ничего не понимаешь – главное просто начать, а дальше уже как пойдёт.

Я уставился на текст, который так и не смог выучить, и скучающим голосом приступил к чтению строк. Когда моё выступление подошло к концу, продюсер Чон вынес вердикт:

— Ты действительно плох.

Разумеется, я не собирался кланяться как Хансу, поэтому просто наградил его взглядом, говорящим: «Да ладно?» Странным было то, что сидящий рядом с ним менеджер удовлетворённо улыбнулся, услышав оценку продюсера Чона. Однако, как только наши взгляды встретились, он тут же прочистил горло, затем повернулся к продюсеру и начал хвалить меня:

— Зато на экране он выглядит великолепно.

Тот проигнорировал слова менеджера и вновь обратился к Хансу:

— Попробуй повторить монолог ещё раз.

— Точно так же?

— Как хочешь, — пробормотал мужчина и пожал плечами. — Но на этот раз ты будешь стоять перед камерой.

Хансу побелел от страха. Несомненно, он знал, что рано или поздно ему придётся стоять перед камерой, но всё равно выглядел очень растерянным.

— Будет удобнее, если мы сравним твою игру до и во время съёмки, — затем продюсер Чон потянулся к небольшой камере, лежащей в куче хлама позади. Он включил её и поставил на стол. — Давай попробуем.

***

Второе выступление Хансу перед камерой было полной противоположностью первого. Побледнев от напряжения, он заикался и едва мог говорить. Я же без всяких проблем повторил то же самое. Остановив запись, продюсер Чон взял камеру в руки, чтобы проверить отснятый материал. Он несколько раз отматывал видео назад, пересматривая определённые моменты. Периодически отрывал взгляд от экрана, чтобы взглянуть на Хансу, а затем вновь возвращался к просмотру видео. Все молчали, ожидая его решения, но ему потребовалось некоторое время, чтобы наконец заговорить.

— Ты же знаешь, что это за роль?

Продюсер Чон не уточнил, к кому именно обращается, но мы с менеджером синхронно повернули головы в сторону Хансу, который до сих пор был бледным как смерть. Он тяжело сглотнул.

— Да, знаю.

— Там всего несколько сцен. Это роль второго плана, но реплики длинные, да и сам персонаж играет важную роль, поэтому я сразу решил, что не буду брать на неё кого попало, — пробормотал он, выключая камеру. — Честно говоря, Хансу мне очень понравился. Никому другому не удастся сыграть эту роль так естественно, как ему.

Казалось, Хансу перестал дышать, но вскоре его грудь резко взметнулась. Так или иначе, ему придётся играть на камеру. Однако, думаю, это может стать для него первым шагом на пути к избавлению от своей фобии.

— Но что-то не так, да? — взволнованно спросил господин Чой.

Продюсер Чон слегка нахмурился и потёр лоб.

— Просто, как я уже говорил директору Чою, это независимое кино. Из-за проблем с бюджетом мы были вынуждены приостановить съёмки несколько месяцев назад, и только недавно мне удалось найти инвестора. Но, говоря откровенно, я не уверен, что смогу гарантировать выплату гонорара актёрам. Со съёмочным оборудованием тоже есть некоторые проблемы. Ты должен понимать, насколько выматывающей будет работа. И я не уверен, сможем ли мы обеспечить тебя жильём и питанием.

Он сделал паузу и перевёл взгляд с менеджера на Хансу.

— Несмотря на это, ты всё ещё намерен продолжать?

— Да, — с трудом проговорил Хансу и, утвердительно кивнув, добавил. — Пожалуйста, позвольте мне сыграть эту роль. Я правда очень хочу сделать это.

Услышав, как отчаянно звучал его дрожащий голос, продюсер Чон горько улыбнулся.

— На самом деле это будет не так грандиозно, как ты думаешь, Хансу. Мне даже неловко.

— Да что вы такое говорите, господин Чон! — со слезами на глазах менеджер схватил его за руку. — Как это может быть не грандиозно? Каждый ваш сериал набирал как минимум двадцать процентов рейтинга! Разумеется, это будет грандиозно!

— То были сериалы. Теперь, когда я встречаю актёров, с которыми работал в прошлом, все без исключения делают вид, что не знают меня.

Он вздохнул и устало продолжил:

— Занимаясь производством сериалов, я считал себя очень важным человеком. Все заискивали передо мной, восхищались моими проектами и говорили, что это безумно интересно. Но как выяснилось, между созданием кино и сериалов есть огромная разница. Я привык, что достаточно пары смешных сцен и интриги в конце серии, чтобы удержать зрителя и поднять рейтинги. Кто же знал, что органично вписать это всё в короткий фильм довольно затруднительно. Более того, я не понимал всех тонкостей киноиндустрии. Да и что я, обычный офисный работник, вообще в этом смыслю? Я спустил всё своё имущество на то, чтобы снять прошлые фильмы, а ради этого мне пришлось продать свой дом. Так что он станет последним.

Менеджер, всё это время спокойно слушавший его, вздрогнул на последних словах.

— Мне тоже пришлось продать свой дом…

Продюсер Чон слабо улыбнулся и перевёл на меня взгляд.

— Но как у тебя оказался мой сценарий?

— Одолжил у знакомого.

— Хм, — он задумчиво наклонил голову. — Я рассылал сценарий инвесторам пару месяцев назад. Большинство из них либо отказались и вернули его, либо выбросили в мусорное ведро. Поэтому мне интересно, что это за знакомый? Или ты не можешь сказать?

Я кивнул.

— Дело в том, что роль, которую должен сыграть Хансу, была добавлена относительно недавно. И только один инвестор получил новую версию сценария. На самом деле, он оказался единственным, кто согласился вложиться в фильм, — затем продюсер Чон тихо пробормотал. — Правда, с некоторыми условиями.

— Могу я спросить, кто этот инвестор?

Он посмотрел на меня и, будто сомневаясь, ответил:

— Скажу, если пообещаешь держать это секрете. Я слышал, что в «Dream» об этом не знают, потому что он вложил деньги из своего кармана.

«Dream»? Как только я начал чувствовать, что что-то не так, он назвал знакомое имя:

— Директор Юн. Этот человек – мой инвестор.

…А? И снова директор Юн с этим Сумасшедшим. Их близкие отношения уже трудно игнорировать. Но почему они…

Не успел я погрузиться в свои мысли, как меня отвлёк голос продюсера Чона.

— Что ж, Хансу приступит к съёмкам уже на следующей неделе. Ах, и ещё, — он повернулся ко мне. — Тэмин тоже будет сниматься.

— Простите?

— Что, не хочешь работать без гонорара?

Какое-то время я просто смотрел на него, не в состоянии открыть рот.

— Вы хотите дать мне роль?

— Да, — кивнул он и, указав на камеру, шутливо бросил. — Потому что ты действительно очень хорошо смотришься на экране.

Менеджер, стоящий рядом с ним, поднял большой палец вверх и закричал:

— В сто раз лучше, чем в жизни!

Этот комплимент каждый раз вызывал у меня раздражение.

— На самом деле, эта роль идеально подходит Тэмину, — продюсер Чон улыбнулся. — Она тоже небольшая. Офисный работник и друг главного героя. Довольно сухой персонаж, но как мне кажется, он очень схож с Тэмином. Я убедился в этом после того, как ты зачитал отрывок из сценария.

Я посмотрел на лист, который держал в руке. Так он просто испытывал меня? В это время продюсер Чон вкратце объяснил мою роль:

— Друг главного героя, который успешно выполняет свою работу, а после совершает суицид.

***

Я не мог уснуть. У моего персонажа было всего несколько реплик: вчерашний монолог, с которым я прослушивался, и пара фраз в диалоге с главным героем. Хотя эта роль намного короче, чем у Хансу, я всё равно провёл целую ночь, не отрывая глаз от сценария. Однако это волнение не было вызвано тем, что мне впервые дали возможность стоять перед камерой. Строки, которые я прочёл монотонным голосом, засели у меня в голове.

Если бы не подработка на этих выходных, о которой договорился менеджер, я бы продолжал перечитывать сценарий снова и снова. Ещё раз пробежав глазами по тексту, который уже засел в моей голове, я отправился в офис. Но когда я вошёл в переговорную, меня встретили крики менеджера, горячо спорившего с кем-то по телефону.

— Нет, о чём вы вообще говорите?! Он актёр! Актёр, понимаете? Вы же в курсе, что он из «Dream»! Как вы можете предлагать нам такое? Пусть он не ведущий, но если уж выходит на сцену – то хотя бы лицо должно быть видно! Это слишком! …Что? Говорите, нет времени искать другого, и поэтому он просто обязан согласиться?!

И чего он так завёлся? Я понял, что разговор затянется, и вышел обратно в коридор. Из-за приоткрытой двери доносилась причина его возмущения.

— Но какой смысл стоять рядом с ведущим на сцене в ростовом костюме зверюшки? В плюшевом костюме! Да ещё и мило ручкой махать!

Пока я шёл к автомату с напитками в главном вестибюле, в голове вертелся вопрос: он так злится из-за костюма? Или из-за того, что придётся мило махать ручкой? Почему-то было стойкое ощущение, что из-за второго. В этот момент я вдруг наткнулся на знакомое лицо. Чимин, которого уже давно не было видно на занятиях, стоял у автомата и покупал напитки. В руке у него уже было три банки.

Бам.

Ещё одна банка выпала в отсек для выдачи. Он нагнулся, чтобы достать её, и, заметив меня, на мгновение застыл. Чего он так? Как-будто призрака увидел. Я усмехнулся, но вдруг вспомнил, как избил его под предлогом обычного занятия боксом. Что ж, тогда неудивительно.

— О, Тэмин. Привет.

Я просто кивнул ему, а затем указал на торговый автомат, перед которым он стоял.

— Он тебе ещё нужен?

— Ах, нет. Можешь им воспользоваться, — он тут же шагнул в сторону.

Я подошёл к автомату и вытащил из кармана пару монет.

Звяк. Звяк. Звяк.

Когда вся мелочь оказалась в монетоприёмнике, за моей спиной послышался голос Чимина:

— Со следующего месяца я начну сниматься в сериале.

Если бы он просто хвастался, я бы не стал даже реагировать. Но почему-то его голос звучал подавлено, поэтому я ответил:

— Вот как? — и нажал на кнопку, выбирая позицию из меню.

Бам.

Я присел, чтобы сунуть руку в отсек с напитком, как вдруг Чимин нерешительно окликнул меня. Достав банку газировки, я посмотрел на него.

— Я правда не знал.

— Не знал чего?

— Что Хёнсок намеренно издевался над тобой по чьему-то указу.

Мне всё равно, правда это или нет. Не понимаю, зачем он вообще рассказывает об этом.

— Знал ты об этом или нет, это не имеет никакого значения, — раздражённо выплюнул я.

Чимин печально улыбнулся и попытался оправдаться:

— Я просто… Просто хочу, чтобы ты понял. Я не могу подходить к тебе, когда Хёнсок рядом.

Он махнул рукой и развернулся, но, словно что-то вспомнив, снова повернул голову.

— Кстати, какое-то время Хёнсок точно не станет тебя беспокоить. Я слышал, что сейчас Сон Юхан заинтересовался кем-то другим и он серьёзно настроен найти его и уничтожить. Так что сейчас ему просто не до тебя.

Возможно, кому-нибудь другому эта новость показалась бы хорошей, но точно не мне.

— Кого Сон Юхан пытается уничтожить?

— Ах, это... — оглядевшись, Чимин подошёл ближе и прошептал. — Человек, на которого нацелился Сон Юхан, работает в нашей компании. Он появился сравнительно недавно, но уже сумел сблизиться с директором Юном. А ведь раньше директор мог лишить всех ролей и выгнать из компании за один только намёк на флирт в его сторону. Не знаю, кто этот парень, но, похоже, он действительно потрясающий.

— Парень? — удивлённо переспросил я.

Он кивнул.

— Да, парень. Имя у него тоже необычное – Ли Бэквон.

…Блядский ублюдок.

Я думал только об одном: какой же он ёбанный мудак. Предрассудки – страшная вещь. «Юн» и «Хан» – разные фамилии, а значит, это точно не один и тот же человек. Выстроенное мною умозаключение казалось мне прочной стеной. Но оказалось, что даже такая крепкая стена может разбиться, подобно хрупкой стекляшке. Мне стоило догадаться об этом. Как бы там ни было, он соврал мне.

То, что я всё это время считал собственным заблуждением, оказалось правдой. Сумасшедший – это директор Юн. Я сгорал от ярости, поэтому даже не слышал голос Чимина. Ему пришлось позвать меня ещё несколько раз, прежде чем мне наконец удалось прийти в себя.

— Тэмин?

Подняв глаза, я встретился с его недоумевающим взглядом.

— Ты первый, кто не улыбнулся, услышав это имя.

— ...

— Разве оно не смешное?

— Не смешное.

— ...

Чимин застыл, приоткрыв рот, но я был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Всё, чего я сейчас хотел, – это побежать к чёртовому ублюдку и отомстить за то, что он меня обманул. Но сформировавшаяся за эти годы привычка сдерживать свои эмоции, остановила меня. Во-первых, нужно убедиться, что это правда. Пытаясь подавить гнев, я сжал бутылку в руке.

— Но откуда Сон Юхан узнал об этом?

Он пожал плечами.

— Ну, я лишь слышал, что он лично увидел, как директор Юн поцеловал этого парня. Поэтому Юхан носился туда-сюда, пытаясь выяснить, куда постоянно ходит директор Юн… Ах, ты знаешь это место. Помнишь бар, в который мы ходили?

— ...«Лабиринт Алисы».

— Верно… Но почему мне кажется, будто ты догадался, кому принадлежит это имя? В «Лабиринте Алисы» с этим очень строго, так как же тебе удалось… О? — он вдруг замолчал и удивлённо посмотрел на меня. — Если подумать, кажется, Хёнсок говорил, что ты там работаешь…

Я продолжал молча смотреть на него, не отвечая. Чимин затаил дыхание, словно ожидая от меня ответа, но в итоге не выдержал и выпалил своё предположение:

— Ты случайно не знаешь этого Ли Бэквона?

— Нет, — коротко ответил я и уверенно добавил. — Я не знаю никого с таким именем.

Он кивнул.

— И правда. Такой основательный человек, как директор Юн, вряд ли допустит раскрытия информации о людях из своего окружения.

Директор Юн очень основательный человек. Да, вижу. Одурачил он меня основательно. Хотя нет, это я кретин. Я скорее признаю себя идиотом, чем буду хвалить его.

Стиснув зубы, я сжал холодную бутылку. Чимин в это время взглянул на часы и нахмурился.

— Ох, мне уже пора, — поспешно сказал он с улыбкой и прижал банки с газировкой к груди. — Если ещё доведётся встретиться наедине, давай не будем притворяться, будто мы незнакомцы.

— Зачем?

Чимин остановился и посмотрел на меня напряжённым взглядом. Однако, похоже, быстро понял, что мой вопрос был задан без задней мысли, и его губы тронула лёгкая улыбка.

— Просто... Возможно, мне нравится Ли Тэмин?

В таком случае я признателен. Пускай мы не друзья, но очень удобно иметь человека, который знает об обстановке вокруг Мёншина. Однако мне хотелось внести ясность. Почему-то я чувствовал, что должен предостеречь его. Намеренно отмахиваясь от мысли, что испытывал подобное, когда помогал Хансу разобраться с его проблемами, я открыл рот:

— Если всплывёт, что ты делишься со мной информацией, у тебя могут возникнуть проблемы. Сон Юхан ненавидит меня.

Другими словами, конфликт неизбежен. Чимин улыбнулся и кивнул. Думаю, он понял, к чему я клоню. Но, судя по тому, что на его лице продолжала играть улыбка, он не сильно переживал по этому поводу. Возможно, в его представлении новичок вроде меня, желающий противостоять Мёншину, не сможет доставить слишком много хлопот.

— Если у меня возникнут какие-то проблемы, я найду способ справиться с ними самостоятельно. Единственное, из-за чего мне немного грустно, – что после этого ты опять начнёшь делать вид, будто не знаешь меня.

Он уже развернулся чтобы уйти, но я остановил его:

— Оно того стоило?

На лице Чимина читалось непонимание. Я опустил глаза на четыре бутылки, которые он держал в руках, и спросил:

— Твоё нынешнее положение. Спустя четыре года ты передумал и решил спать с мужчинами.

— Эй, Ли Тэмин, если ты хочешь поиздеваться надо мной...

— Ты принял непростое решение. Надеюсь, не отступишь.

Он вздрогнул от неожиданности.

— Почему ты говоришь мне это?

— Если в будущем у тебя возникнут проблемы, и ты сохранишь такой настрой – я помогу.

— Какие проблемы?

Не желая отвечать, я просто отмахнулся и пробормотал: «Да всякие».

Чимин удивлённо поднял брови, но для меня всё было очевидно. Причина, по которой он так цеплялся за Сон Мёншина, очень проста. Он был тем, кто дал ему возможность добраться до спонсоров-мужчин. Чимин, вероятно, ждал от Мёншина поддержки, но у того нет причин делить с ним одну кормушку.

Сон Мёншин – это человек, который без каких-либо на то причин, пытается задавить менеджера, который когда-то был его директором. Разумеется, покровительство Мёншина – это всего лишь иллюзия. Я провёл параллель между нами. Точно так же, как он, я в любой момент могу использовать Чимина, но сейчас говорить об этом прямо нельзя. Однако, похоже, он принял мои слова за обычную любезность и лишь слегка улыбнулся в ответ.

— Верно. Поскольку я уже вступил на этот сложный путь, то несмотря ни на что не стану отступать. Поэтому рассчитываю на твою помощь в будущем.

Я тоже развернулся и направился в кабинет менеджера. Внутри меня снова вскипела ярость. Сумасшедший ублюдок. Я принесу доказательства, и ты больше не сможешь соврать мне.

***

По пути к торговому центру на подработку я думал только о Сумасшедшем. Сколько ни пытался успокоиться, меня всё равно переполнял гнев. Да так, что на руках, сжимающих руль, вздулись вены. К счастью, менеджер был занят составлением расписания для съёмок Хансу, договариваясь с компанией, киностудией и продюсером Чоном, поэтому даже не смотрел в мою сторону. Периодически он обращался ко мне, но я не слушал его и только изредка отвечал: «Да, да». Однако во время его разговора с кем-то из компании прозвучали слова, которые привлекли моё внимание.

— Уха-ха! Всего месяц в индустрии, а уже получил роль в кино! Хе-хе, но в этом нет ничего удивительного. Режиссёр не устаёт хвалить его. Но разве может быть иначе, когда за дело берётся гениальный актёр? Руководитель Пак, вы ведь должны понимать, что для такого гения, как Тэмин, получить роль за месяц – сущий пустяк! Аха-ха!

Разумеется, менеджер, гордо хвастающийся мною перед плаксивым мужиком, – это не то зрелище, за которым мне бы хотелось наблюдать. Я задумался. Может, мне вырвать телефон из его рук, чтобы он прекратил повторять слово «гений»?

— Итак, можем ли мы продлить контракт? Но в этот раз не на месяц, а на более серьёзный срок. Тэмину хватило месяца, чтобы доказать, что он гениальный актёр… Что? Нужно получить одобрение директора Юна?

На словах о директоре Юне я неосознанно повернулся к растерянному менеджеру.

— Неужели директор Юн теперь тоже проверяет всех новичков?.. Нет, дело не в том, что я не уверен в Тэмине, просто это немного неожиданно... Что? Возможно, придётся пройти тест на актёрское мастерство перед директором Юном?! — господин Чой уже начал кричать, но, заметив мой взгляд, попытался натянуть улыбку. — К-конечно, мы очень рады, что д-д-директор Ю-юн интересуется нами. Ха, ха, ха.

И пускай он смеялся, при одном упоминании имени директора Юна лицо господина Чоя побелело. Могу догадаться, какое впечатление он оказывает на сотрудников компании, но, стоит мне подумать о нём, и в голову приходит только одна мысль: «Вот же ёбанный псих». Я снова ушёл в себя. В это время менеджер, будто пытаясь скрыть разговор от меня, отвернулся и зашептал:

— А у директора Юна случайно никаких долгосрочных командировок не запланировано?.. О, точно. Руководитель Пак, вы ведь плакали, потому что в ближайшем будущем не сможете покинуть Корею. Ха-ха, да… Я знаю, что вы пошутили, это были не слёзы. Конечно, вы не плачете, даже когда приходится работать сверхурочно. И вы не из тех, кто будет рыдать в одиночестве из-за того, что не удалось провести медовый месяц со своей красавицей-женой! Руководитель Пак, вы настоящий мужчина!

Точно так же, как называл меня гением, менеджер Чой без всякого стыда откровенно льстил мужчине, а затем улыбнулся и поинтересовался, чувствует ли тот себя лучше.

— В таком случае, могли бы вы сказать, какое вино предпочитает директор Юн… Что? Да какая взятка? О чём вы? Разумеется, нет. Я любитель выпить, поэтому просто хотел узнать, какой алкоголь нравится руководителю компании... — он снова посмотрел на меня и повысил голос. — Конечно. Наш Тэмин – настоящий гений, поэтому мы не переживаем по поводу контракта. Его точно продлят. Ха-ха-ха! ...А какое мясо любит директор Юн?

Пока менеджер настойчиво допрашивал господина Пака о любимом цвете носков директора Юна, мы добрались до места назначения. Когда он захлопнул дверь машины и пошёл со мной через парковку, я заметил, что его голова продолжает задумчиво покачиваться из стороны в сторону. Возможно, что-то из сказанного руководителем Паком не давало менеджеру покоя.

Тем не менее он уверенно провёл меня в комнату ожидания и даже нашёл своего знакомого, чтобы забрать костюм маскота. Получив просьбу одеться как можно скорее, я схватил одежду и сразу же направился в небольшую комнату, похожую на кладовку. Господин Чой вошёл следом и первым делом принялся рассыпаться в извинениях:

— Мне так жаль, что тебе приходится это делать. Ты получил роль, так что никакая подработка больше не нужна. Но уже слишком поздно, и мы не можем отказаться…

— Всё в порядке.

Я отложил тёмный плюшевый костюм в сторону и снял с себя куртку.

— Нет, ты не понимаешь. На первый взгляд кажется, что это просто – всего-то надел костюм и стоишь, но…

— Но в нём невозможно дышать. Он тяжелый, и его никогда не стирают, так что запашок внутри ещё тот. К тому же прохожие постоянно врезаются в него, а детишки без конца кружатся вокруг. Вы об этом?

— А ты... хорошо осведомлён.

Когда я ответил, что уже имел такой опыт, менеджер удивлённо выпучил глаза.

— Что? Значит, ты когда-то подрабатывал в костюме маскота? Вау! Есть что-нибудь, чего ты ещё не делал? Не могу поверить. Как же упорно ты зарабатывал! Ха-ха. Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты задолжал ростовщикам.

— Так и было.

— …П-правда?

Я кивнул. На мгновение его лицо застыло, а затем он тихо пробормотал:

— Получается, если ты ещё не выплатил...

— Я всё выплатил.

Господин Чой облегчённо выдохнул.

— Фух, какое счастье… Нет, конечно, если бы на тебе до сих пор висел долг, я бы помог его погасить. Просто весьма хлопотно вести дела, когда есть задолженность, — он горько улыбнулся, а затем вдруг спросил дрожащим голосом. — Тогда ты... Ты тоже продал свой дом?

Мне не пришлось продавать жильё, чтобы избавиться от долгов, но, глядя в его покрасневшие глаза, я понял: этим не стоит хвастаться даже в шутку. У меня изначально-то и дома никогда не было, поэтому я просто ушёл от ответа, переведя разговор на другую тему:

— А руководитель Пак ничего странного о директоре Юне не рассказывал?

— Хм? А, да, — он задумчиво наклонил голову.

Стянув футболку через голову и расстегнув джинсы, я взглянул на него, ожидая ответа.

— В последнее время директор Юн рисует странные узоры на бумаге. Говорит, видел такой рисунок несколько лет назад и теперь узнал, что это такое. Руководитель Пак сказал, что он активно изучал вещи, связанные с Индией, и был очень рад, когда наконец-то нашёл это.

Индией? Я снял брюки и бросил их на стул, а затем наклонился, чтобы поднять плюшевый костюм. Голос менеджера продолжал звучать за моей спиной:

— Правда, глядя на этот узор, директор Юн выругался. Кажется, он сказал «блять»[1] или что-то вроде того… Полагаю, ему это не очень понравилось, поэтому я не стал расспрашивать о подробностях. Но если он любитель подобного, можно подарить ему статуэтку индийского слона… Что?! Т-ты!

Сунув одну ногу в штанину костюма, я повернулся на крик менеджера. Тот выпучил глаза и указал на меня пальцем. Я огляделся, задаваясь вопросом, в чём дело. В тот же миг он рванул ко мне, схватил за плечо и резко развернул.

— Тэ-Тэмин-а! У т-тебя есть татуировка?

Татуировка? Оу… Я совершенно забыл об этой части своего тела. Тату чуть ниже талии, прямо над ягодицами. Её можно заметить, только если я полностью разденусь. В подходящих брюках рисунок даже не видно.

Зачем я набил тату в таком месте? Причина довольно банальна. Когда я ещё участвовал в гонках на байках, в толпе всегда были девчонки. За день до того, как мы всей группой решили пойти в тату-салон, я случайно услышал, как они обсуждали татуировки. Одна из девушек рассказывала, что тату на пояснице, слегка виднеющаяся из-под брюк, – это очень сексуально.

Услышав это, я сразу набил тату, рассчитывая, что теперь буду пользоваться популярностью. Но позже узнал, что это относится только к женщинам. Другими словами, только на женщинах это смотрится сексуально. В итоге я просто оказался идиотом. Что ещё смешнее, дизайн казался мне классным. Глаз, расположенный вертикально, а под ним буквы странной формы. Она означает «Бог Разрушения». Но никто не знал об этом. Разумеется, менеджер в том числе.

— Ах! Татуировка! Что это, чёрт возьми, такое?!

— «Бог Разрушения».

— …Я спрашивал не об этом, — он схватился за свои волосы. — Ах! Эта татуировка! Может, удалить её лазером? Хотя… Нет, я слышал, что это очень дорого. Во-первых, во время съёмок закрывай её пластырем...

Я решил просто оставить менеджера наедине с его переживаниями и молча продолжил натягивать на себя костюм. На плечи обрушилась знакомая тяжесть. Через несколько часов я точно сильно вспотею. Надев голову игрушечного зверька, я вспомнил время, когда в похожем костюме раздавал листовки на улице.

Их принимали охотнее, когда я был в костюме. Возможно, потому что людей успокаивал милый вид, и они теряли бдительность. Стоп, бдительность? Внезапно в моей голове что-то щёлкнуло. Ах, да. Не нужно собирать никаких доказательств, я просто пойду и сам всё узнаю.

— Менеджер, — я обратился к господину Чою, который до сих пор беспокоился из-за татуировки. — В компании есть отдельное продакшн-отделение?

— О, да. У «Dream Production» есть офис. Он расположен по соседству с XX. Но охрана очень строгая. Я как-то пытался встретиться там с одним продюсером, но даже не смог пройти через парадную дверь, — пожаловался он.

Ну, это не проблема. Я думал о другом. Во время телефонного звонка менеджера с руководителем Паком последний определённо упомянул, что сегодня они работают допоздна.

***

Самое сложное в таком костюме – это необходимость постоянно двигаться. Если я буду просто стоять на месте, то люди примут меня за гигантскую игрушку, а это немного странно. Я должен забавно двигаться, чтобы создавать хорошее настроение. Но мне не трудно пару часов побыть фальшиво-милым на сцене – мысленно я всё равно находился в другом месте.

Спустившись со сцены после завершения работы, которая заняла больше времени, чем ожидалось, я увидел, как менеджер спорит с одним из организаторов. Когда я подошёл ближе, он уже перешёл на крик.

— Да как можно так сильно затягивать время? Вы хотя бы понимаете, какой плотный график у Тэмина?

По моему «графику» после этого я просто иду домой. Но его собеседник об этом не знал, поэтому продолжал извиняться за то, что мне пришлось работать до темноты.

— Нам очень жаль. Певец, который должен был появиться в середине шоу, опоздал на два часа, так что мы ничего не могли поделать.

— Пф-ф, это тот, который две песни пропел? Я даже имени его не запомнил.

— Именно! Он не такой уж знаменитый, чтобы позволять себе опоздания. Зря мы его позвали. Но, директор Чой, нам правда очень жаль, что так вышло. Мы заплатим больше, чем обещали. Надеюсь, вы не сердитесь…

— Не нужно доплачивать.

Как только я вмешался, они одновременно повернули головы в мою сторону и спросили: «Что?» Сняв вонючую плюшевую голову, я обратился к организатору:

— Вместо этого одолжите мне костюм ещё на пару часов.

Менеджер, который был удивлён даже больше, чем стоящий рядом мужчина, спросил:

— А? Но зачем?

— Я просто хочу устроить кое-кому сюрприз.

— Кому?

— Одному мудаку.

***

Офис «Dream Production», о котором рассказал менеджер, находился недалеко от моей подработки. Это было приятной новостью, ведь в ином случае мне бы пришлось снять костюм и искать транспорт, на котором можно туда добраться. Но поскольку расстояние оказалось совсем небольшим, я не стал переодеваться и пошёл пешком.

В одной руке я держал воздушные шары, которые мне всучили на мероприятии, из-за чего люди на улице оглядывались на меня. Не учитывая нескольких детей, которые подбегали и просили шарик, я смог добраться до места назначения без происшествий. Нужная мне пекарня, находящаяся напротив здания компании, ещё не закрылась, поэтому я вошёл и сразу обратился к работнице:

— Мне нужна коробка для торта.

Девушка, явно растерянная из-за появления человека в костюме маскота, широко раскрыла глаза и переспросила:

— Что? В-вам нужен торт?

— Нет. Коробка для торта. Мне нужна просто коробка.

Она продолжала стоять и непонимающе смотреть на меня, поэтому я подошёл поближе и, как бы подгоняя, постучал по столу. Однако плюшевый медведь с воздушными шарами в руке выглядел нелепо, и вскоре на её лице возникла улыбка. Девушка достала пустую коробку из-под стола и протянула её мне.

— Просто возьмите.

***

После того, как всё было подготовлено, я отправился в офис с воздушными шарами и коробкой, наполненной камнями. Разумеется, перед входом в здание меня остановили, но я заранее придумал убедительное объяснение.

— Доставка для господина Пака из «Dream». Если вы скажете, что это от «дорогой детки», он поймёт.

Охранник позвонил наверх и получил подтверждение. Я зашел в лифт, чтобы подняться на восьмой этаж, где находился офис. Сумасшедший ублюдок. Посмотрим, какие оправдания он придумает. Я едва сдерживал подступающий гнев. Когда двери лифта наконец-то раскрылись, показался руководитель Пак. Он широко раскрыл рот, как только увидел меня.

— Моя любимая отправила это? Правда?

Вместо того чтобы ответить, я огляделся по сторонам. Табличка «Dream Production» красовалась рядом со стеклянной дверью. Само собой, в таком месте все двери на магнитных замках. Но поскольку руководитель Пак только что вышел, она была открыта. Я передал ему шарики и коробку с камнями, от неожиданной тяжести которой он чуть не упал и выпустил шарики из рук.

Пока он пытался их собрать, я быстро проскочил в открытую дверь. В это время здесь уже никого нет, так что найти его не составит труда. Обойдя большой офис и заглянув в несколько кабинетов, я остановился перед небольшим конференц-залом.

За длинным столом, заваленным различными бумагами, сидел человек и смотрел в ноутбук. Без лишних раздумий я толкнул стеклянную дверь и, стараясь говорить как можно чётче, чтобы меня было слышно через плюшевую голову, позвал его:

— Директор Юн.

Сумасшедший был слишком сосредоточен на работе, поэтому ответил, не отрывая глаз от монитора:

— В чём дело? — он пару раз щёлкнул мышкой и сухо поинтересовался. — Нашли материал, о котором я говорил?

Предположив, что он принял меня за обычного сотрудника, я любезно объяснил ему:

— Нет. Не знаю, какой материал необходим директору Юну, — и стиснув зубы, добавил. — Ах. Но, если это материал, о котором говорил директор «Хан Джей», то, кажется, я знаю.

В этот момент он остановился. Узнав меня, Сумасшедший медленно снял очки и поднял глаза.

— Как ты сюда...

Равнодушный взгляд обратился ко мне, но в ту же секунду он резко застыл с очками в руке.

— Что такое? Не ожидал увидеть болвана, которого с таким энтузиазмом дурачил? — поинтересовался я, стараясь убавить свой сердитый тон, однако его реакция показалась мне странной.

Очевидно, Сумасшедший сразу узнал меня, но почему сейчас у него такой взгляд? Это совсем на него не похоже. В его глазах читался шок. Я даже забыл о том, как был зол, и теперь мысленно задавал себе вопрос: «Да что с ним не так?» Его так удивило, что я узнал, кто он? Неужели считает меня настолько тупым? Мне стало немного обидно, но спустя довольно долгое время он тихо, практически шёпотом, спросил:

— …Блять, так это был ты?

На несколько секунд воцарилась тишина. Время словно остановилось. С небольшим опозданием я попытался осмыслить его слова. «Так это был ты»? Сукин сын, и как это понимать?! Я вспомнил, что до сих пор стою в маске, и нахмурился. Он сразу узнал меня по голосу, но почему так удивился, увидев в этом костюме? Пока я перебирал в уме возможные причины его странного поведения, Сумасшедший медленно поднялся со своего места, не отводя от меня свирепого взгляда.

Скрип.

Грубо отодвинув кресло, он полностью выпрямился и приказал:

— Скажи это ещё раз.

Сам провинился, а теперь злится на меня? Бросив на него свирепый взгляд, я схватился за край плюшевой головы. Мне хотелось, чтобы он понял всё по выражению моего лица, но Сумасшедший остановил меня:

— Оставь её и скажи это еще раз.

Моя рука замерла. Я оставил попытки снять это со своей головы и уставился на него. Даже не осознавая, как глупо сейчас выгляжу, стоя в этом милом ростовом костюме, я угрожающе наклонил голову.

— Что такое? Боишься взглянуть мне в лицо? Ладно, если хочешь услышать это, то пожалуйста. Вы удивлены моим появлением, «директор Юн»?

Искажённый голос, доносившийся из плюшевой головы, зазвенел в моих ушах, но я знал, что парень напротив меня хорошо всё расслышал. На это указывало его застывшее в шоке лицо. Однако вскоре он проявил неожиданную реакцию: в его глазах появился весёлый блеск.

— Продолжай говорить.

Он так пытается скрыть, как обескуражен тем фактом, что его личность раскрыта? Я с сомнением взглянул на него, прищурившись и поджав губы. Однако с привычной улыбкой на лице он продолжал нести чушь:

— Мне нравится слушать твой голос. Поэтому, пожалуйста, просто продолжай.

— Что?

В ответ на мой вопрос он улыбнулся ещё шире. Его глаза стали напоминать два полумесяца, а на щеках появились ямочки.

— Знаешь что? Достаточно небольшой подсказки, чтобы в подходящий момент воспоминания вырвались наружу. Например, увидев тебя в этом костюме, я понял, что ты – обладатель того голоса, о котором я мечтал.

…Этот ублюдок. Что он, блять, несёт?

Сумасшедший не мог сдержать смех, будто действительно находил это удивительным.

— Как это называется? Чудо?

— Психическое расстройство, — объяснил я и на всякий случай решил уточнить. — С твоим разумом точно всё в порядке?

Но парень, от которого обычно в ответ можно получить только колкости, в этот раз выглядел довольным и улыбнулся.

— Он яснее, чем когда-либо. Но как я могу не радоваться, когда нашёл то, что так долго искал?

Так значит, ему нравится мой голос в маске? Я потерял дар речи, а этот ненормальный не мог перестать улыбаться. Однако сейчас было неподходящее время для разговоров о моём голосе. Едва опомнившись, я решил просто пропустить этот бред мимо ушей.

— Если тебе так нравится – я могу одолжить костюм. Надень его и поговори сам с собой. О, или ещё лучше. Просто притворись, что ты не директор Юн, который играл со мной.

Поняв, к чему я клоню, он перестал улыбаться. И только я начал успокаиваться, как прозвучало небрежное:

— Ну и что?

Сумасшедший поставил на стол очки, которые всё это время крепко сжимал в руке, и вздохнул.

— В любом случае, это ведь хорошо для тебя. Нет, разве это не лучшее развитие событий? Директор Юн, с которым ты так хотел связаться, оказался мной. Я имею в виду… — он намеренно растянул последние слова и приподнял уголок рта. — Ты идиот, который не смог это понять. А теперь приходишь сюда и обвиняешь во всём меня. Во всяком случае, я был мил с тобой.

Вот как ты это видишь? Я медленно снял плюшевую голову, пытаясь не взорваться от ярости. В ноздри проник свежий воздух, и мне стало легче дышать.

— Значит, ты признаёшь, что играл со мной?

— Да.

— Было весело? — спросил я, скривив губы.

Возможно, моя улыбка показалась ему странной – он прищурился и ответил:

— Не скучно.

Услышав его ответ, я с трудом расслабил крепко сжатую от злости челюсть. Мне не хотелось закатывать истерику и вести себя как обиженный ребёнок. Я был бы настоящим идиотом, если бы пришёл только для того, чтобы излить на него свой гнев. Как он и сказал, для меня это лучшее развитие событий. Даже если мне сейчас хочется накинуться на него с кулаками, нельзя забывать про мою настоящую цель. Я тащился в этот офис в жарком и тяжёлом костюме не для того, чтобы просто раскрыть его личность.

— За игру нужно платить, —я изо всех сил сдерживал ругательства, готовые в любую секунду вырваться из моего рта, и холодно добавил. — Ты – человек, наполовину выкуренная сигарета которого стоит сотни миллионов вон. Понимаешь ведь, сколько придётся заплатить за то, что месяц играл со мной? Ты и сам признал, что это было не скучно. И, как я уже говорил тебе, возврата не будет.

Ну, что ты теперь скажешь? Вздёрнув подбородок, я уставился на него. На этот раз я готовился к удару и сжал кулак, поскольку его ответ был очевиден.

— Хорошо. Я согласен.

Что?.. Он принял это с такой лёгкостью, что я засомневался, правильно ли всё расслышал. Однако последующие слова Сумасшедшего окончательно развеяли мои сомнения:

— Это то, чего ты хочешь. Тебе нужна моя помощь, чтобы отомстить, так? Хорошо, я готов помочь тебе. Проси всё, что хочешь.

— ...

— Что тебе нужно? Деньги? Лучшая роль, о которой можно только мечтать? Просто попроси, и я сделаю тебя звездой в один миг.

На его лице мелькнула леденящая кровь улыбка, и я запаниковал. Нет, конечно, я ожидал, что он пойдёт мне на уступки. Но то, как этот парень охотно согласился, будто только и ждал такой возможности, лишило меня дара речи. В голове вертелся только один вопрос: почему?

— Мне ничего из этого не нужно, — осторожно пробормотал я, до сих пор сомневаясь, серьёзен ли он или просто проверяет меня.

Однако Сумасшедший спокойно принял это и пожал плечами.

— Дай знать, если потом передумаешь.

Да что с ним такое? Я стоял в замешательстве, но он спокойно продолжил:

— И я заплачу тебе такую цену, которую ты даже вообразить не сможешь.

Даже вообразить не смогу? Мои брови нахмурились. Он же лишь ухмыльнулся и произнёс:

— Буду ждать с нетерпением. Потому что это сделает тебя счастливым.

— ...

— Тебя это устраивает?

Устраивает ли? Я понял вопрос, но не мог раскрыть рта. Его реакция оказалась совсем неожиданной. Честно говоря, сначала я отнёсся к этому скептически. С чего он вдруг стал таким добрым?

Заметив моё замешательство, Сумасшедший опустил уголки губ и объяснил:

— Ты можешь получить такое предложение только сейчас. Так как я в очень хорошем настроении.

Несмотря на безразличное выражение лица, в его голосе было что-то приятное и лёгкое, поэтому я колебался. Разумная сторона моего сознания предупреждала: я могу угодить в болото. Но его слова о том, что это единственный шанс, искушали. Я не могу упустить возможность использовать директора Юна.

— Ладно. За такую цену я могу представить, что меня укусила собака, и забыть, что ты играл со мной.

Я намеренно использовал аналогию с собакой, потому что хотел убрать улыбку с его довольного лица. Однако это не сработало. Его заботило лишь то, какое решение я приму. Между тем он добавил странное условие:

— Но ты должен будешь принять всё, что я дам. Безоговорочно.

— Хорошо.

Больной ублюдок.

Получив ответ, он облегчённо кивнул и как бы между делом, мягко улыбнувшись, добавил:

— О, и ещё. Захочешь сделать возврат – я убью тебя.

[1] На самом деле директор Юн произнёс не «блять», а имя бога Шивы, которое созвучно с корейским ругательством 씨발.

Том 3

Покидая офис, я испытывал разочарование. Напрасно притащился в этом костюме – только настроение ему поднял. Я задумался и неосознанно обернулся в сторону кабинета, в котором сейчас сидел этот ненормальный. Неужели он без ума от костюмов зверушек? От жуткого предположения, что он может быть любителем подобного, у меня по спине пробежал холодок.

Беспокойство не проходило. Я так и не смог выяснить причину его странного поведения. Поскольку сегодня он был занят, мы договорились обсудить оплату позже, но меня не покидало сомнение относительно того, правильно ли я поступил.

Я сказал, что он должен заплатить, а он согласился, так ведь было? Это совершенно не то, чего я ожидал. Если я вдруг попрошу денег, он же не станет бросать мне миллионы монетками по десять вон? Не станет же? Самый худший сценарий уже крутился в моей голове.

Остановившись в холле в ожидании лифта, я вдруг услышал тихие всхлипы, доносящиеся из туалета в конце коридора. Ох, руководитель Пак. Я уже успел забыть о нём. Надев голову кролика, я направился в туалет. Из единственной закрытой кабинки слышался его плач.

— Угх… Моя детка… отправила мне камни… Шмыг! Это из-за того, что я каждый день работаю сверхурочно… Д-детка! Как мне быть, если она решит бросить меня? Ыа-а-а…

Бах!

Я с силой ударил ногой по двери, и руководитель Пак, сидевший на унитазе, резко вскочил.

— А-а! Чт-чт-что вы здесь делаете? — он в ужасе опустился на пол, когда увидел в дверях огромную мягкую игрушку.

Забрав коробку, которую он обнимал, я спокойно произнёс:

— С доставкой ошиблись, — и, развернувшись, вышел из туалета.

Спустя миг за моей спиной раздался слабый голос пришедшего в себя Пака:

— ...А?

***

Не было необходимости приходить в «Лабиринт Алисы», если Сумасшедшего там нет. Однако сейчас я направился туда именно по этой причине. Было слишком много странных вещей. Слова этого ненормального о том, что ему нравится, как звучит мой голос в этой дурацкой шляпе, ещё можно было объяснить его характером. Но то, что он с такой лёгкостью принял мои требования, настораживало. А главное – я так и не узнал о его фамилии. Хан, значит?

Впрочем, я чувствовал, что не получу ответ, даже если спрошу об этом позже. Раз он так остро реагирует на своё имя, на то должна быть причина. Поэтому я и пришёл сюда. Ведь здесь есть человек, из которого можно вытянуть правду. Тот, чья ложь будет разоблачена, как бы сильно он ни пытался её скрыть.

— Итак, что ты хотел узнать? — с ходу спросил босс. Но, не дождавшись моего ответа, сразу же перешёл к теме, которая его особенно интересовала. — Кстати, Бэквон, почему тебя не было позавчера?

Позавчера… Это был день, когда сонный Сумасшедший привёз меня к себе домой. Вместе с тем мне вдруг вспомнились поддельные сообщения, вероятно, отправленные боссом.

— Джей случайно не связывался с тобой? Ну, например, через СМС? — спросил он, с прищуром поглядывая на меня.

Да, это определённо был босс. Но как, чёрт возьми, ему это удалось? Понимая, что даже если спрошу, он начнёт всё отрицать, я решил не тратить время и просто ответил:

— Ага, вроде того.

— Правда? Наверное, он сказал, что соскучился, и пригласил тебя сюда?

— Как вы узнали?

На секунду он опешил, но вскоре широко улыбнулся.

— Ху-ху! Теперь убедился, да? Моя дедукция на высшем уровне, — босс вздёрнул подбородок.

Убедился. В том, что из него просто никудышный лжец. Однако теперь мне стало очевидно, что про Хана он всё-таки не врал.

Пристально взглянув на босса, я равнодушно произнёс:

— Но знаете, мне сложно поверить его словам.

Он хотел что-то сказать, но я сразу же продолжил:

— Как я могу доверять человеку по имени Хан Джей, если на самом деле он является директором Юном из «Dream»?

Босс застыл с выпученными глазами и спросил:

— Ты узнал?

— Да. И лично подтвердил это у него. Но всё равно никак не могу уложить в голове: имена разные, а человек один.

— Это...

Заметив, как он замялся, я перевёл всё внимание на него и намеренно подчеркнул:

— Но я не верю, что вы мне соврали. Ведь вы не из тех, кто стал бы так поступать.

Босс энергично закивал.

— Конечно, да. Я никогда не вру.

— Тогда почему фамилии разные?

Он ненадолго задумался, пристально глядя на меня, и этим вызвал ещё больший интерес. Неужели с именем связана какая-то тайна? Хочет увильнуть и ничего не выдавать? Но, вопреки моим ожиданиям, он быстро ответил. Причина оказалась до смешного банальной.

— Хан Джей – его прошлое имя.

— То есть он просто сменил фамилию?

— Ах, да, — он горько улыбнулся.

Какая должна быть причина, чтобы поменять фамилию? Хотя не так уж важно. Однако если он сменил фамилию, то почему босс сразу не назвал мне новую? Все недопонимания возникли только из-за того, что мне изначально предоставили неверную информацию.

— Так что теперь мы с ним совсем как чужие, — неожиданно сказал он.

А? Когда я удивлённо поднял глаза, улыбка, которая, как мне всегда казалось, напоминала улыбку Сумасшедшего, сползла с его губ.

— Ты не знал? Мы из одной семьи.

— Неужели вы его отец?..

— Нет, просто родственник. Вернее, когда-то был родственником, — отрезал он и холодно добавил. — Но, если разболтаешь об этом кому-нибудь, я сделаю твою жизнь невыносимой. Понял?

Я кивнул, внимательно наблюдая за ним. Было что-то странное в его настойчивом желании сохранить секрет. Что ж, в любом случае меня это не касалось. Когда я потерял интерес, он вернулся к своему обычному выражению лица.

— Значит, ты сам спросил об этом у Джея? Зная твой характер, не думаю, что ты бы легко спустил ему это с рук. Хотя пускать в ход кулаки, конечно, не стал бы… Или всё-таки стал?! — босс вдруг пнул свой стул ногой и закричал. — Ты ударил нашего Джея?!

Из меня едва не вырвалось: «Вы издеваетесь надо мной?» Сумасшедший бы без труда победил на любом турнире по смешанным единоборствам, а он переживает, что я его ударил? Да я был бы счастлив, если бы хоть раз смог ему вмазать. От досады я чуть нахмурился

— Мы не дрались.

Выражение его лица мгновенно изменилось, и босс облегчённо улыбнулся.

— Ха-ха, верно. Наш нежный Джей ни за что не вступит в драку.

Никогда бы не подумал, что слово «нежный» может так меня разозлить.

— Уверен, драться он всё же умеет…

— Разве что с теми, кто этого заслуживает.

— ...

— Так что тебя беспокоит?

Я был озадачен, поэтому переспросил: «Простите?»

— Что-то в словах или действиях Джея вызвало у тебя вопросы?

Мне уже стоило привыкнуть к этому, но то, как ему каждый раз удавалось попасть в точку, немного выбивало из колеи. Тем не менее я старался не подавать виду и легко ответил:

— Просто это немного странно. Он обманул меня, а когда я сказал, что ему придётся за это заплатить, то… он спокойно согласился.

— Джей?

Я кивнул и добавил:

— Да. Сказал, что выполнит любую мою просьбу.

Словно не веря своим ушам, босс некоторое время молчал. Но затем неожиданно расхохотался, будто что-то пришло ему в голову.

— Ты навещал его, когда он работал? Поздно вечером?

— Да.

— Ха-ха, вот оно что. В этом и вся причина.

Пока я ничего не понимал и просто смотрел на него с надеждой на какое-то объяснение, он расслабленно улыбнулся и произнёс:

— Ах, тебе действительно повезло. Джей становится очень мягким и выполняет любые просьбы, когда устаёт и хочет спать. Но такое случается крайне редко, — следом босс принялся нести какую-то чушь. — Другие люди становятся очень раздражёнными, когда хотят спать, но Джей хороший ребёнок – его такое не беспокоит.

Разумеется, я собирался пропустить эти бесполезные слова мимо ушей. Однако мне вдруг вспомнился тот день, когда он, жалуясь на усталость, неожиданно отвёз меня к себе домой. Тогда Сумасшедший действительно был непривычно мягким. Если предположить, что сегодня он тоже очень устал, то пазл складывается. Но что-то подсказывало: причиной его сегодняшнего поведения была не сонливость. Тогда почему…

— М? Что, ты мне не веришь?

Заметив, что я держу рот на замке, босс улыбнулся так, будто пытался успокоить ребёнка.

— Разумеется, Джей согласился выполнить твою просьбу, потому что очень дорожит тобой.

Сколько бы ни слышал об этом, никак не могу привыкнуть. В конце концов я не выдержал.

— И в чём же это проявляется?

Честно говоря, я не ожидал от него внятного ответа. Даже если он что-то и скажет, это будет его личное мнение, с которым я не соглашусь. Однако слова босса, удивлённого моим вопросом, оказались неожиданными.

— О чём ты говоришь? Джей даже принимает твою грубую речь[1]. Разве не так?

На мгновение в моей голове стало пусто. А ведь действительно… так и есть.

***

Я вышел из «Алисы», потрясённый тем, что Сумасшедший в каком-то смысле действительно дорожит мной. Если подумать, он правда ни разу не злился на то, что я говорю с ним на «ты». Недоумевая, я миновал парадный вход, как вдруг чуть не врезался в машину, которая уже парковалась у заведения.

К счастью, из-за моих хороших рефлексов я успел отскочить и не попасть под колёса. Но в итоге всё равно потерял равновесие и упал на асфальт. Забавно, что, катясь по земле, я рефлекторно закрыл лицо руками, чтобы не повредить его. Я поднялся и с горечью пришёл к выводу, что уже привык быть актёром. Тут же послышался громкий звук закрывающейся двери, а за ним торопливые шаги. В этот момент передо мной упала тень.

— Уёбок, ты хоть представляешь, чьей машины чуть не коснулся своим грязным телом?

Когда я поднял глаза, намереваясь встать, передо мной остановился великан в чёрном костюме и поднял ногу. Что ж, тут даже думать не нужно. Его намерения очевидны: он собирается меня пнуть.

— Ух!

Уклонившись, я перекатился с такой скоростью, что в ушах засвистел ветер. Блять. Я вложил всю силу в ноги и резко подскочил. В тот же момент ко мне стремительно двигался огромный мужчина, на целую голову выше меня. Уставившись прямо на него, я тихо выплюнул:

— Откуда мне знать, чья это машина, сукин ты сын?

В ответ на мои слова его губы на мгновение скривились.

— Блять, ёбанный ублюдок.

Он выставил свой огромный кулак и полетел на меня. Уклонившись от его атаки, я развернул туловище и принял боксёрскую стойку. Один только свист разрываемого воздуха показывал, насколько силён противник. Чёрт, даже если просто заденет – мне конец. Напряжение распространилось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев.

Я поспешно отступал назад, уклоняясь от непрерывных ударов. Согнувшись, я выждал момент и выбросил руку вперёд. Удар пришёлся прямо в его незащищённый бок, и я тут же отскользнул в сторону. Благодаря навыкам, приобретённым за годы практики на ринге, мне удалось увернуться за долю секунды до того, как его кулак врезался в меня. Волосы встали дыбом, когда рука великана пронеслась в миллиметре от моего виска.

— Крысёныш... — прорычал он, ускоряя шаг и настигая меня.

Соперник был быстрее, поэтому у меня не оставалось другого выхода, кроме как столкнуться с ним лицом к лицу. Однако в этот момент кто-то подбежал и встал между нами. Точнее, прямо передо мной.

— Ха-а… Ха-а… П-прошу прощения.

Этим человеком оказался менеджер «Лабиринта Алисы». Отдышавшись, он поднял глаза на этого гиганта и спокойно заговорил:

— Полагаю, возникло недоразумение. Этот человек – наш посетитель...

— Недоразумение? Тогда объясни мне, что же это за недоразумение такое. И тогда я решу, как мы с ним поступим, — угрожающе произнёс гигант и, оскалившись, наклонил голову вбок. — Расскажешь?

Я оттолкнул менеджера и попытался сделать шаг вперёд. Это даже не моя вина. Чёртов ублюдок первым решил затеять драку. Однако менеджер не дал мне пройти и, мягко обхватив мою руку, потянул назад.

— Похоже, он не заметил вашу машину, когда выходил из бара. Не думаю, что это было сделано нарочн… Угх!

Внезапно раздался оглушительный звук пощёчины.

— И это, по-твоему, оправдание? Машине председателя пришлось резко остановиться из-за этого идиота. Как вы планируете заглаживать вину?

Возмущённый его словами, я просто стоял, не в состоянии подобрать слова. Хотелось броситься на него, но менеджер вновь не позволил мне сдвинуться с места. Он согнулся на девяносто градусов и громко протараторил:

— Я искренне сожалею. Если возникнут какие-либо проблемы, мы полностью всё компенсируем.

— Да пошёл ты. Всё ведь уже произошло! О какой компенсации ты говоришь? Или ты считаешь, что, если случайно убил человека, достаточно просто извиниться?

Что за чушь он несёт? Чувствуя, как во мне поднимается волна гнева, я сделал шаг вперёд, но в очередной раз рука менеджера схватила меня и толкнула назад.

— Что нам сделать, чтобы председатель почувствовал себя лучше? Мы готовы взять на себя всю ответственность.

Тут же на его лицо посыпалась череда пощёчин. Не в силах выдержать то, с какой силой они прилетали, менеджер пошатнулся, однако всё равно продолжал улыбаться.

— Пожалуйста, проходите.

Гигант сплюнул и задрал подбородок. Когда он уже открыл рот, собираясь ещё что-то сказать, кто-то сбоку остановил его:

— Сантэк-а, достаточно.

Услышав слабый голос старика, кряхтящего так, словно у него в горле застряла мокрота, великан тут же преклонился перед ним.

— Господин председатель, вы в порядке?

Рядом с роскошной машиной, к которой он подошёл, стоял маленький старик лет семидесяти. Но его взгляд скользнул мимо приближающегося гиганта прямо на меня. Как только наши глаза встретились, по всему телу пробежали мурашки. Я уже не раз сталкивался с жестокими людьми, но этот старик совершенно другой. Эти глаза. Они нечеловеческие.

— Наглец, — хриплый голос, проникавший в мои уши, словно царапал каждый нерв изнутри. Старик сузил свои змеиные глаза. — Как ты смеешь смотреть на меня?

Когда я почувствовал, что он полностью повернулся ко мне, менеджер закрыл меня своим телом.

— Ха-ха, председатель Ким, как давно вы у нас не появлялись.

Его быстро провели к парадному входу. Прежде чем исчезнуть в дверях, старик повернул голову и на короткий миг впился в меня своими змеиными глазами. Только после того, как председатель с великаном ушли, я осознал, что до сих пор сжимаю кулаки. В этот момент менеджер, о котором я успел забыть, в спешке прошептал мне:

— Скорее уходите отсюда.

Когда я озадаченно уставился на него, он тихо добавил:

— Прибыл председатель Ким. Так что Сон Юхан тоже скоро здесь будет.

Менеджер быстро исчез, но я не смог сдвинуться с места. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, кто такой председатель Ким.

Спонсор. Он спонсор Мёншина.

[1] Учитывая разницу в возрасте между Джеем и Юханом (около четырёх лет), Юхан должен использовать с ним хотя бы неформально-вежливый стиль, чего он не делает. В Корейском обществе прямое обращение на «ты» к старшему по возрасту и статусу считается грубым и неуважительным. Кроме того, сам Джей относится к этому серьёзно и даже увольняет сотрудников за неформальное поведение. Поэтому да, тот факт, что он позволяет Юхану так с собой разговаривать, о многом говорит.

Несмотря на слова менеджера, я вернулся в «Лабиринт Алисы», потому что не хотел оставаться у него в долгу.

— Вы всё-таки нашли меня.

Он слегка хмурился, несясь ко мне по коридору. Думаю, с моей стороны было неуважением игнорировать его просьбу и оставаться здесь. Так что, решив не затягивать и сразу перейти к делу, я протянул руку вперёд и передал ему пакет из круглосуточного магазина.

— Что это?

Мужчина с синяком на щеке удивлённо заглянул внутрь пакета. Там лежало несколько видов каш.

— Ваш рот, наверное, очень болит.

Оставив ему пакет, я уже развернулся, чтобы уйти, но он подозвал меня. Когда я вопросительно взглянул на него, менеджер одарил меня тёплой улыбкой.

— Чуть позже директор свяжется с вами лично. Но, думаю, лучше вам некоторое время здесь не появляться.

— ...

— Некий актёр из окружения председателя Кима попросил нас найти кое-кого...

Кто этот актёр догадаться не сложно. А тот, кого он ищет, – это…

— Человек по имени Ли Бэквон. Мы сказали, что впервые о нём слышим. Так что я надеюсь на ваше понимание.

Я кивнул, и он, широко улыбнувшись, развернулся и исчез. Поднимаясь по лестнице, я больше думал о синяке менеджера «Алисы» и председателе Киме с его змеиными глазами, чем о Мёншине, ищущем Ли Бэквона.

***

Сегодня выходной и занятий нет, но я всё равно отправился в компанию. Отчасти потому, что менеджер обещал показать график съемок фильма и обсудить мою роль, но, главным образом, чтобы не оставаться в одиночестве и не копаться в своих мыслях.

Больше всего меня беспокоил спонсор Мёншина, с которым я случайно встретился. Одного лишь взгляда на него было достаточно, чтобы у меня возникло дурное предчувствие. Пытаясь отбросить беспокойные мысли, я открыл дверь офиса и стал свидетелем зрелища, от которого уже успел отвыкнуть.

— Ух, менеджер-ним. Но что, если я больше не буду нервничать перед камерой? Что, если у меня не получится передать тот образ, который нужен режиссёру?

Хансу выражал самое нелепое беспокойство, какое только можно было придумать. Хотя нашёлся человек, который отнёсся к его словам со всей серьёзностью.

— Всё в порядке! Перед камерой ты ведешь себя как последний дурак! Если в мире существует ещё больший идиот, чем ты, то пускай этот человек сейчас выйдет вперёд!

Менеджер, наградивший своего актёра званием самого большого идиота, повернулся к Хансу и поднял большой палец вверх. Тот лучезарно улыбнулся в ответ, словно получил высшую похвалу.

— Правда? Перед камерой я самый тупой человек, так ведь? Ха-ха! Да, я справлюсь!

Хансу сжал кулаки, и менеджер с гордостью похлопал его по плечу.

— Конечно, ни один идиот не сможет угнаться за тобой.

Тут не поспоришь. Вас двоих никакой идиот не обгонит. Хотя... Внезапно на ум пришли ещё два человека. Если подумать, фотограф Ли и владелец «Алисы» вполне могли бы составить им конкуренцию. Я задумался. Честно говоря, трудно сказать, кто из них больший идиот.

Размышляя об этом, я в итоге пришёл к выводу, что идиот здесь я, и на случай, если их радость заразительна, отсел подальше. Удивительно, но именно в этот момент менеджеру поступил звонок от человека, которого я только что вспоминал. Он с энтузиазмом поднял трубку, даже не проверяя, кто ему позвонил.

— Да, это Чой Дыкпал из «Dream Entertainment»… Ох, фотограф Ли! — от неожиданности у него перехватило дыхание. Он тут же перешёл на шёпот. — В чём дело? А? Наш Тэмин?

Он украдкой взглянул на меня, затем подскочил со стула и зашептал:

— Э-э, как я уже говорил, Тэмин сейчас не в Корее… А, да, именно… Он отправился на Амазонку. В место, где полно мерзких жуков, которых вы так боитесь, и где самые большие змеи в мире гуляют вместе с крокодилами. Так что забудьте об этом… М? Когда вернётся?

Снова бросив на меня взгляд, менеджер прошёл к дальнему углу комнаты и, ударившись головой об стену, тихо пробормотал:

— Ну а мне откуда знать? Говорит, поехал навестить больного друга… Что? Да как вы можете мне не верить?! Конечно, это правда! Если это ложь, я изменю свое имя с Чой Дыкпала на Чой Усона. Да не вру я, не вру! Хватит переспрашивать.

Он сейчас пытается использовать меня в качестве предлога, чтобы сменить имя? Я подозрительно покосился на него, и в этот момент глаза господина Чоя внезапно округлились.

— …Что?! Вы собираетесь на Амазонку ради фотосессии? Хотите найти Тэмина и снять его там голым?! — прокричал он в трубку. А затем, будто приняв твёрдое решение, произнёс. — ...Снимите меня. Я смогу. Я покажу вам всё – ничего не стану прятать! Не стесняйтесь и возьмите меня… А? Господин Ли? Алло, господин Ли!

Он продолжал выкрикивать имя фотографа, но тот, судя по всему, просто бросил трубку. Менеджер повернулся к нам с Хансу, не проронившим за это время ни слова, и пробормотал:

— Ха-ха. Ничего серьёзного, ребят.

Однако, когда он вернулся к своему месту, на его лице читалась полная решимость обнажиться перед камерой. Мне, разумеется, было нечего сказать – как никак, я сейчас на Амазонке. К слову, а где находится страна Амазонка? Звучит знакомо, где-то я о ней слышал.

— Тэмин-а, ты не устала после вчерашнего? Наверное, было тяжело, — попытался сменить тему господин Чой.

— Всё хорошо.

Неожиданно в беседу включился Хансу:

— А вы слышали новости? Компания оплатит наши дорожные расходы! Нам не придётся спать в палатках, хи-хи!

Дорожные расходы? Палатки? Я обернулся на менеджера, ожидая разъяснений.

— О, точно. Прости, стоило сказать тебе раньше, но решение приняли так внезапно.

— О чём речь? — спросил я.

Он был так взволнован, что не услышал меня и начал рассказывать о совершенно других вещах:

— Я даже не ожидал такой поддержки со стороны компании. Когда получил звонок сегодня утром, не смог поверить своим ушам. Но разве это не означает, что в компании вас с Хансу очень ценят? Хе-хе-хе.

— ...

— Кхм, прости. О чём ты там спрашивал?

Уловив мой тяжелый взгляд, менеджер наконец-то удостоил меня надлежащим ответом:

— В общем, после того как объявили дату начала съёмок, я поговорил с руководителем Паком. Пускай роли небольшие, но у вас в расписании всё равно больше ничего нет. Вот я и подумал, что практика на настоящей съёмочной площадке пойдёт вам на пользу! Считайте это частью занятий. Я ожидал, что мой запрос будут рассматривать несколько дней, поэтому сегодняшний звонок меня очень удивил. Компания всё оплатит, так что поезжайте и участвуйте в съёмках столько, сколько захотите!

— Вы же в курсе, что у нас экранного времени всего три-четыре минуты? — спокойно поинтересовался я.

— …

По сжатым губам менеджера я, кажется, смог понять в чём дело. Возможно, он навешал лапши на уши руководителя Пака, чтобы получить разрешение. Причём очень сильно. Но даже если так, в компании работают не идиоты, чтобы так легко поверить ему. Если только кто-то лично не распорядился оказать нам поддержку. Например, кто-то вроде директора Юна. Либо сам директор Юн.

Я вновь вспомнил тот день, когда пришёл к нему в костюме маскота. Неужели Сумасшедший действительно хочет помочь мне? До сих пор я не мог понять, что произошло. Его глаза наполнились восторгом, когда он услышал мой голос через маску, а с лица не сходила улыбка, как у хищника, поймавшего долгожданную добычу.

Даже если предположить, что он расплачивается за то, что обманул меня, это всё равно на него не похоже. Сумасшедший не из тех, кто позволяет личным чувствам мешать бизнесу. Или же он настолько увлечён мной, что… Нет, это абсурд. После нашей первой встречи, когда мы чуть не сцепились на крыше из-за сигареты, трудно представить, что он мог воспылать ко мне чувствами.

Пока я размышлял об этом, господин Чой снова заговорил:

— Ваши сцены правда короткие. Но если вы будете помогать на площадке, то может случиться что угодно. Порой возникают ситуации, когда актёр не может появиться на съёмке и срочно требуется замена. Таким образом ваше экранное время может увеличиться. В отличие от телесериалов, в кино есть тенденция менять всё во время съёмок…

Он украдкой взглянул на меня. У стоящего рядом с ним Хансу было такое же напряжённое выражение лица. Казалось, оба ждали моего одобрения.

— ...Ладно.

Едва я произнёс это, как они, словно дети, радостно вскинули кулаки вверх. На мгновение я пожалел об этом и задумался: может, бросить их и пойти своим путём? Но вдруг заметил кое-что странное в словах менеджера.

— А что вы имели в виду под «помогать на площадке»?

— А? Э-это... Ну…

Когда господин Чой снова попытался уйти от ответа, я пристально посмотрел на него, и наконец он признался:

— Вы же слышали продюсера Чона? Это независимое кино – им не хватает ни оборудования, ни людей. Нужно больше рук, поэтому…

Он продолжал говорить, но я его не слушал. Если мы отправимся на площадку и поможем со съёмками, то можем надеяться на увеличение сцен с нашим участием? Это вообще частая практика в кино? Для человека, который ничего не знает об этой индустрии, его слова звучали как пустая болтовня.

С кастом ведь уже определились, и вряд ли режиссёр станет отходить от сценария. Так что в это верилось с трудом. Но поскольку менеджер так настаивал, я не стал выражать своё недоверие и просто кивнул. Ничего страшного, если придётся немного потрудиться. Думаю, опыт работы со съёмочным оборудованием будет не менее полезен, чем уроки актёрского мастерства. Но что оказалось для меня полной неожиданностью, так это время отправления.

— Мы должны выехать прямо сейчас? — воскликнул Хансу, когда менеджер сказал нам собираться.

— Да. На самом деле, фильм уже был снят примерно на треть, но из-за нехватки бюджета съёмки приостановили на месяц. Теперь их возобновляют. Так что нам лучше не тянуть – кто знает, вдруг возникнут ещё какие-то проблемы и всё снова заглохнет? — впервые он продемонстрировал свои управленческие способности и следом назвал ещё одну причину. — К тому же руководитель Пак сказал, что мы должны немедленно выезжать. Это одно из условий поддержки со стороны компании.

— Руководитель Пак? — переспросил я.

Менеджер наклонил голову вбок, словно разделяя моё удивление.

— Да. И он настаивал, чтобы я обязательно взял тебя с собой.

В ту же секунду в памяти всплыли несколько эпизодов: встреча с председателем Кимом и совет менеджера «Алисы» временно держаться оттуда подальше. Вот оно что. Директор Юн… Сумасшедший пытается спрятать меня. Когда я осознал это, у меня возникло странное чувство. Он действительно помогает мне.

Мысль, не дававшая мне покоя всю ночь, снова возникла в голове. Председатель Ким. Похоже, он по-настоящему опасен, раз даже Сумасшедший хочет уберечь меня от него. Из-за этого становилось ещё любопытнее. К счастью, рядом был человек, который, похоже, знал о нём что-то. Когда Хансу отлучился домой, чтобы собрать вещи, я наконец-то обратился к господину Чою:

— Менеджер.

Он выглядел довольным, так как уже успел позвонить в мотель и забронировать номер.

— М?

— Вы как-то сказали мне, что если я хочу найти спонсора, то должен быть готов ко всему. Даже к тому, что придётся сосать члены семидесятилетним старикам.

Рука менеджера, записывающего в это время информацию о мотеле в блокнот, застыла в воздухе.

— Почему ты?..

— Вы тогда имели в виду Мёншина?

Он положил на стол рекламную ручку, которую бесплатно раздавали на улице.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Что вы можете рассказать о спонсоре Мёншина?

Как только речь зашла о председателе Киме, его взгляд резко посерьёзнел.

— К этому старику ни в коем случае нельзя приближаться.

В ответ на его строгий тон я отшутился:

— Вы говорили то же самое о директоре Юне.

— Нет, директор Юн – другой. Он очень строгий человек и в случае чего способен вышвырнуть человека из компании, но... — господин Чой покачал головой. — Но с председателем Кимом другая история. Этот старик… — он резко замолчал и прикусил нижнюю губу. Затем поднял глаза и посмотрел прямо на меня. — Он не человек.

Знаю. Потому что в его глазах нет ничего человеческого. Вероятно, алчность и эгоизм со временем превратили его в змею.

— Даже не думай о нём. Тэмин-а, если хочешь отомстить Мёншину, ты должен разобраться только с ним. Просто упорно трудись, добейся успеха как актёр и затми его, хорошо? Но только забудь о председателе Киме. Что бы ни случилось, не показывайся этому старику на глаза, — в его последних словах чувствовался явный страх.

— Неужели председатель Ким что-то сделал с вами, когда вы попались ему на глаза?

— …

В комнате повисла тишина. Он никак не решался открыть рот. Я криво ухмыльнулся и спросил:

— Так ведь?

— Тэмин-а...

— Так?

Менеджер не собирался отвечать, поэтому я начал описывать то, чем сам занимался в прошлом:

— Он ворвался в ваш дом?

Видя, как расширились его глаза, я ещё сильнее скривил губы.

— Да. Ворвался в дом, даже не потрудившись снять грязную обувь, схватил вашу жену и детей, а потом достал нож. А увидев, как ваши дети захлёбываются в слезах от ужаса и зовут своего папу, вы согласились сделать что угодно.

— ...Прекрати, — с трудом произнёс он.

На побелевшем лице менеджера мелькнула тень чужого образа, но я сразу стёр его из памяти. Что ж, по крайней мере этот метод всегда срабатывает.

— Так причина в этом? Поэтому вы не хотите мстить Мёншину, несмотря на то, как он обошёлся с вами?

Я даже не жду от него ответа. По дрожащим зрачкам менеджера всё стало понятно. Как и то, почему Мёншин так много себе позволяет. Нельзя было списать его поведение на незрелость, учитывая, через что ему пришлось пройти в прошлом. Причина оказалась в другом. Какие бы грязные дела он ни творил, никто не решался ему противостоять, потому что за его спиной было это чудовище. Но тут возник вполне закономерный вопрос. Как, чёрт возьми, Мёншин смог заполучить председателя Кима? Очевидно, он использовал какой-то нестандартный подход. Я резко повернулся к господину Чою и спросил:

— Мёншин ведь не просто ублажает старика?

— ...

— Что ещё он делает? Что-то, что вызывает у председателя Кима настоящий восторг?

Менеджер тяжело сглотнул.

— Играет с ним в садо-мазо игры?

— Тэмин-а...

— Я должен знать, насколько ужасен этот человек, чтобы держаться от него подальше.

Он нахмурился, словно раздумывая, а затем неохотно открыл рот:

— Председатель Ким... не особо известен в индустрии развлечений. Прежде он никогда не спонсировал ни одну знаменитость, но Мёншин нашёл его на секретной встрече.

— Что за встреча?

Снова поколебавшись, он вздохнул и произнёс короткое английское слово, которое было мне неизвестно. Я спросил, что оно означает, и на этот раз услышал знакомое слово:

— Изнасилование.

— ...

— Председатель Ким предпочитает… наблюдать. Он получает удовольствие, когда видит, что кого-то избивают до полусмерти и насилуют. Только так... у него встаёт.

Была одна вещь в словах менеджера, которую я не мог понять. Мёншин – знаменитость. На его теле не должно быть ни татуировок, ни шрамов. Но если тебя избивают до крови, это не может не оставить следов…

И в этот момент для меня всё прояснилось. То, что Мёншин сосёт член этого старика, вероятно, является правдой. Однако, помимо этого, он также играет роль в создании стимула, чтобы этот член вставал, – подбирает жертв для изнасилования.

Сразу же в голове всплыли Хёнсок и Чимин. Теперь понятно. Прежде я видел в этом обычное желание школьного задиры найти себе младшеньких, которые будут бегать по его поручениям, но всё оказалось иначе. Очевидно, что найти человека для изнасилования – задача не из простых. Даже если платить парням по вызову, особого удовольствия это не принесёт. Когда человек притворяется, это всегда заметно.

Другое дело, если найдутся люди, готовые без колебаний отдать своё тело мужчине. Взамен на шанс получить роль, они могут забыть обо всём произошедшем и не станут держать зла. Это удивительный мир, от которого председатель Ким не мог отказаться. А Мёншин, открывший для него новое удовольствие – бесценное сокровище. Сокровище… Сон Мёншин, в конце концов, ты стал грязным сутенёром, не так ли?

— Мёншин не всегда был таким.

Я перевёл глаза на тихо вздохнувшего менеджера. Встретившись с моим холодным взглядом, он начал оправдывать Мёншина:

— Этот ребёнок не из тех, кто способен на подобное… Но его роли постоянно отбирали, а конкурирующие с ним актёры распространяли грязные слухи, с которыми не могла справиться компания. Его несколько раз разносила пресса. И поскольку дела шли всё хуже и хуже, он постепенно становился всё более и более озлобленным... Отчасти это и моя вина, что я не смог его поддержать…

— Люди не меняются, — когда я перебил его, менеджер медленно поднял на меня свои безжизненные глаза. Я снова улыбнулся. — Такова его природа.

Эгоизм велит человеку убить других, лишь бы его самого не тронули. У него с самого начала не хватило совести позвонить в полицию, когда в наш дом ворвался мужчина с ножом. Нынешний Мёншин – тот же самый человек. Ему всё равно, что кого-то могут убить или изнасиловать, он заботится только о себе. Точно так же, как и я, Мёншин совсем не изменился. Однако менеджер всё равно винил себя в произошедшем. Как же всё-таки удивительны люди: моральная ответственность у всех совершенно разная.

— Скажите, у всех ли артистов есть спонсоры?

— Нет, но...

— Или без денег достичь успеха невозможно?

Он поджал губы, и я задал последний вопрос:

— Среди спонсоров есть кто-то подобный председателю Киму?

— ...Нет.

— В таком случае прекращайте винить себя. Выбрать самый быстрый, но худший путь – это осознанный выбор Мёншина.

Раздавать советы человеку, который намного старше, всегда неудобно. Ещё более неудобно, когда он вот так стоит и смиренно принимает их. Господин Чой был из тех людей, кто способен анализировать собственные поступки и прислушиваться к другим. Интересно, было ли Мёншину когда-нибудь также неудобно перед менеджером, как мне сейчас?

— Вы не стали предупреждать меня о председателе Киме, потому что ожидали, что я передумаю мстить, верно?

Он какое-то время напряжённо молчал, а затем кивнул, подтверждая мою догадку.

— Да. Я надеялся, что со временем твоя цель изменится. Вместо того чтобы пытаться уничтожить Мёншина, я хотел, чтобы ты развивался как актёр и дальше. Желание мести должно было исчезнуть со временем. Но теперь мне страшно за тебя. Тэмин-а, я боюсь, что ты продолжишь пренебрегать собой и полностью сосредоточишься на мести, — печально пробормотал он. — Разумеется, это то, чего ты хочешь сейчас. Но жизнь непредсказуема, поэтому не делай поспешных выводов. Кроме того… Никогда… Ни в коем случае не трогай его. Даже взглядом с этим стариком не пересекайся.

— Слишком поздно.

В одно мгновение глаза менеджера расширились так, будто были готовы выскочить из орбит. Он застыл и, тяжело выдохнув, спросил:

— Т-ты встречался с ним? Встречался с председателем Кимом?

Опасаясь, что его сейчас хватит сердечный приступ, я спокойно ответил:

— Он всего лишь прошёл мимо.

В конце концов, у меня нет близких, которыми меня могли бы запугать. Я не стал говорить это вслух, но тревога менеджера не утихала.

— Между вами возник зрительный контакт? Может, он сказал что-то странное?

— Нет, — солгал я.

Он облегчённо вздохнул.

— Председатель Ким не любит, когда кто-то в открытую смотрит на него. Он воспринимает это как вызов. Если ему вдруг что-то не понравилось, он сделает всё, чтобы заставить человека пасть на колени и молить о пощаде. Угодить ему крайне сложно. И всё же, как Мёншин... — господин Чой покачал головой. — И как он только уживается с этим стариком?

Кроме того, он нацелился и на Сумасшедшего. Если подумать, председатель Ким вполне может знать о том, что Мёншин заинтересован в директоре Юне. А это значит, что он скорее воспринимает его как партнёра, нежели любовника. Очень ценного партнёра, который всегда готов и взять в рот, и найти ему новых жертв для изнасилований. Возможно, председатель ожидает, что если Мёншин укрепит свои позиции в индустрии развлечений, то и поставка людей станет проходить намного проще.

Но известно ли обо всём этом Сумасшедшему? Учитывая его ненависть к председателю Киму, вероятно, да. Жертвы этих изнасилований – продукт его компании. Вот почему, пытаясь свергнуть председателя Кима, он хотел также избавиться от Мёншина. Да ещё и мне, человеку, который вдруг заявил о своём желании отомстить, охотно предложил помощь.

Вдруг ситуация начала проясняться. Однако Мёншин… Неужели он верит, что Сумасшед… вернее, директор Юн не знает, кто он на самом деле? Очевидно, что руководитель компании ни за что не примет такого человека. Тем не менее Мёншин не оставляет попытки соблазнить его. Настолько глупое поведение не в его стиле.

— Почему он нацелился именно на директора Юна?

— М? Должно быть, из-за драмы, о которой ты как-то упоминал. Права на неё принадлежат нашей компании, так что, если он хочет получить роль…

— Но директор Юн наверняка знает о том, кто спонсор Мёншина, и в каких целях он использует стажёров.

На слове «использует» лицо господина Чоя исказилось. Ясно. Выходит, Мёншин действительно подкладывает молодых стажёров под насильников ради собственной карьеры.

— Мёншин должен понимать, что директор Юн обо всём в курсе. Но разве это не странно? Почему он так настойчиво продолжает навязываться человеку, который явно его ненавидит? Это же безнадёжно.

— Возможно, он не считает, что это… безнадёжно.

Когда я уставился на него, требуя дополнительных объяснений, менеджер неохотно заговорил:

— Я не в курсе деталей, но ходят слухи, что президент «Dream» выбрал директора Юна в качестве своего преемника. Он получил эту должность исключительно благодаря своим способностям. В американском филиале он пользовался большим уважением, поэтому, вернувшись в Корею, сразу же был назначен на место директора. Господин Юн очень амбициозен, но проблема в том, что власти президента недостаточно, чтобы поддержать его. Акционеры компании не согласны с его выбором, и недавно к ним присоединился ещё один человек.

Я сразу догадался, кто этот человек. Председатель Ким, который не так давно открыл для себя эту индустрию.

— Слышал, что председатель Ким скупил огромное количество акций. Директор Юн, возможно, и не планирует в ближайшее время занимать пост президента, но когда-нибудь ему понадобится поддержка председателя Кима. В конце концов, кроме нынешнего президента, на стороне директора Юна больше никого нет. Большинство акционеров терпеть его не могут. Именно поэтому Мёншин так настойчив. Даже если сейчас его отвергают, он верит, что однажды директор Юн примет его. Ведь теперь Мёншин близок с председателем Кимом.

Акционеры… Я вспомнил, как Сумасшедший говорил, что является одним из акционеров «Dream».

— Видимо, акций директора Юна недостаточно.

— А? Да, вполне возможно, что так и есть. По крайней мере, я не видел его имени в списке основных акционеров компании.

Что? Как-то странно. Я нахмурился, ломая голову. В голову пришли слова владельца «Алисы».

«На самом деле, тебе очень не повезло. Спонсор Сон Юхана, председатель Ким, – тот ещё тип. Тебе нужен кто-то, кто сможет ему противо... Ах, вот оно что! Джей! У нас же есть Джей!»

По реакции босса мне казалось, что Сумасшедший примерно на одном уровне с председателем Кимом. Тогда почему его нет в списке основный акционеров?

— В чём дело? — спросил менеджер.

Я поднял свои растерянные глаза.

— У кого больше всего власти в «Dream»? Нет, кто владеет большей частью акций?

Его ответ был немного странным.

— О, это не человек, а компания.

— Компания?

— Да. Следовательно, человек, владеющий большинством акций той компании, и будет основным акционером «Dream».

И чего он так мудрит? Пока я мысленно ворчал на менеджера, он как бы между делом добавил:

— Но подожди, основной акционер компании, председатель правления, уже подал в отставку. Говорят, в последнее время он занят перестройкой поместья... Что ж, в любом случае они перейдут семье Хан.

…Хан?

По пути к месту съёмок мне пришло сообщение от Сумасшедшего. Но всю дорогу я провёл с закрытыми глазами в трясущейся машине, поэтому увидел его, только когда мы прибыли в XX, находящийся в двух часах езды от Сеула.

<Где ты?>

Вместо ответа я просто отправил ему название города. Через некоторое время пришло ещё одно сообщение:

<Всегда держи меня в курсе, где ты находишься>.

Сидящий впереди Хансу повернулся ко мне и спросил:

— Что-то не так?

Не отрываясь от переписки, я ответил:

— Неприятное сообщение.

<Зачем?>

Хансу улыбнулся и шутливо предположил: «Неужели от врага?», но я снова опустил взгляд на телефон, почувствовав вибрацию в руке.

<Разве ты не хочешь, чтобы тебе заплатили? Как я смогу отдать тебе это, если не буду знать, где ты находишься?>

Как ни посмотри, а такое ощущение, что это я его должник. Почему он так суетится из-за того, что не сможет мне заплатить?

<Атдашь, когда я сам попрошу>.

Я думал, что ему будет нечего на это ответить, но следующее сообщение вывело меня из себя.

<«Отдашь», придурок>.

Я кипел от раздражения, но он продолжал слать сообщения.

<Напиши, как называется штука, которую ты кладёшь под голову, когда спишь>.

Стоило просто проигнорировать его, но этот ненормальный вызывал во мне гнев, который было невозможно контролировать. Я отчаянно хотел использовать слово «придурок», поэтому быстро принялся печатать ответ.

<Падушка, придурок>.

<Аха-ха, «подушка». Это «подушка»>.

— Тэмин-а, ты в порядке?

Я поднял глаза на менеджера и понял, что снова выставил себя идиотом. Хансу, сидящий рядом со мной, тоже выглядел озадаченным.

— …Менеджер.

— Да? Что такое?

Я протянул ему телефон, на котором было напечатано «падушка». Мой голос дрожал от несправедливости.

— Это... Чёрт, неужели это неправильно?

В течение следующих нескольких дней я продолжал получать текстовые сообщения от Сумасшедшего, и в конце каждого были одни и те же слова:

<Напиши, как это называется>.

***

Мне было известно, что производство фильма может занимать несколько месяцев, а то и год, но только сейчас я осознал, сколько времени необходимо для подготовки всего одной сцены. Первой проблемой был поиск подходящей локации. А даже если нужное место находилось, зачастую возникали сложности с тем, чтобы договориться о съёмке или оплатить слишком высокую арендную плату.

Я даже не подозревал, что для съёмки обычных мест, вроде улицы, дороги, вокзала или автобусной остановки требуется официальное разрешение. Разумеется, для такого малобюджетного фильма оплачивать все эти места было очень накладно.

Поэтому, начиная со дня прибытия, мне пришлось бегать с тяжёлым оборудованием. Нужно было уложиться в установленное время, пока у нас было разрешение. Благодаря такому темпу я смог очень быстро адаптироваться к работе.

— Эй, слишком темно, приподнимите отражатель!

По команде оператора, один из сотрудников поднял отражатель над головой. Мы находились на небольшом автовокзале на окраине города. Сцену нужно было успеть снять до рассвета, поэтому вся команда сонно зевала, устанавливая оборудование в темноте. Моей задачей было крепко держать шатающийся прожектор.

Когда мы заявились сюда несколько дней назад, продюсер Чон откровенно растерялся. Он спросил, зачем мы приехали, и менеджер, который прежде был полон решимости обнажиться перед фотографом Ли, приобнял Хансу и объяснил, что мы хотим помочь.

Продюсера Чона особенно привлекли слова о том, что мы готовы работать бесплатно. И позже, когда мы действительно начали помогать на площадке, он выражал нам огромную благодарность. Но денег всё равно не заплатил. На самом деле, было очень сложно работать с таким устаревшим оборудованием. В один момент прожектор, который я держал, и микрофон с записывающим устройством, не выдержали и просто перегорели.

Сразу после этого с характерным звуком погасли и остальные прожекторы. Мы синхронно обернулись на источник звука. На площадке воцарилась мёртвая тишина, и вскоре взгляды обратились на продюсера Чона. Сегодня последний день, когда мы можем здесь снимать. Уже поздно менять локацию, потому что в этой мы отсняли большую часть материала.

Продюсер Чон уставился на перегоревшие лампы. Разумеется, покупка и транспортировка новых обойдётся в крупную сумму, но это пол беды. Другое дело, что придётся снова арендовать это место и собирать актёров. А так как гонорары у всех довольно скромные, большинство актёров приезжали только на время съёмок и сразу уезжали обратно в Сеул. Те, кто был хоть немного известен, похоже, участвовали больше из чувства благодарности к продюсеру Чону, который когда-то им помог.

Возможно, поэтому атмосфера на площадке была довольно расслабленной. Доказательством служил тот факт, что один актёр до сих пор не прибыл. Мы приложили столько усилий, чтобы успеть подготовить всё для съёмки, но как только погас свет, никто даже с места не сдвинулся. Продюсер Чон так долго смотрел на эти лампы, что я задумался, как у него ещё не разболелась голова. Но вскоре он пришёл в себя и спокойно обратился к оператору:

— Какая сейчас экспозиция?

— Думаю, около 2,8. — ответил оператор, проверив экспонометр[1].

Продюсер Чон кивнул.

— Этого будет достаточно. У нас есть какие-нибудь другие отражатели?

После слов площадке снова началось движение. Кто-то побежал за отражателем. Во всей этой суете мы забыли кое-что важное: актёр до сих пор не появился. Пока оператор с продюсером Чоном меняли положение камеры, помощнику режиссёра поступил звонок.

— Что? Только проснулся? — он выглядел очень серьёзным.

Услышав это, все снова повернулись в сторону господина Чона. Тот с хмурым лицом подошёл к своему помощнику.

— Мы изменили расписание съёмок только из-за вас. Вы сказали, что сможете сняться только сегодня. Я даже специально позвонил вам за два часа до съёмок, чтобы вы выехали… Да, я понимаю, что вы очень заняты, но мы уже в который раз подстраиваемся под ваш график… А? — мужчина удивлённо уставился на режиссёра, когда тот резко забрал у него телефон. Остальные члены съёмочной группы выглядели не менее ошарашенными.

— Если вы так заняты, можете не приезжать. Да, всё в порядке. И ещё, я переведу вам гонорар за уже отснятые сцены с вашим участием. На этом наше сотрудничество окончено.

Он бросил трубку, не дождавшись ответа собеседника. Обычно его трудно вывести из себя, но сейчас он явно был в ярости, хоть и пытался сохранять спокойствие. Продюсер Чон медленно осмотрел площадку и остановил взгляд на мне, сидящем на корточках со стойкой для прожектора в руках.

— Тэмин, готовься.

— Что? — растерянно переспросил я, но он уже отвернулся и обратился к остальным:

— Кто-нибудь, займитесь этим!

***

К счастью, сцена, которую мы снимали, была довольно короткой, поэтому нам удалось уложиться в срок. Даже обычно раздражённый сотрудник, который всегда брюзжал по поводу съёмок, попрощался с нами, сказав, что обязательно сходит на фильм в кино.

Как и ожидал менеджер, мне удалось получить дополнительную сцену, но я испытывал смешанные чувства по этому поводу. Без понятия, что я вообще сделал. Даже не могу вспомнить, правильно ли произнёс реплики.

Изначально в этой сцене герой приезжает в родной город и встречает своего лучшего друга, которого играю я. Но учитывая, что этот персонаж не должен был появляться в дальнейшем, сюжет пришлось немного изменить. Похоже, из эпизодической я поднялся до второстепенной роли.

Но тогда я ещё не знал, что эта сцена полностью изменила сюжетную линию моего персонажа. Ранним утром, когда только взошло солнце, я аккуратно загружал оборудование в грузовик и пытался понять, почему Хансу и менеджер поднимают такой шум.

— Ва-ау! Не могу поверить, что это действительно произошло! Я так надеялся на это, и теперь у вас в самом деле будет больше сцен!

Я тоже, но он как-то чересчур бурно реагировал.

— Тэмин, ты в порядке? Если б-будешь нервничать – сразу говори мне. Я куплю тебе успокоительное и...

Нервничал тут как раз менеджер, потому что он даже не смог договорить и, пошатнувшись, схватился за сердце. Хансу, стоящий рядом с ним, выглядел не лучше.

— Почему я так напуган, хотя даже не стою перед камерой? Как же мне теперь быть? Ух… Когда вижу, как Тэмин снимается, моё сердце так колотится…

Плачущий мальчишка прижался к менеджеру и начал молиться. Я хотел спросить, к чему такая чрезмерная реакция, но именно в этот момент почувствовал лёгкую вибрацию в заднем кармане брюк. Машинально достав телефон, я сразу нахмурился.

Только один человек мог написать мне. Сумасшедший. Всю прошлую неделю он проверял мою орфографию всякий раз, когда ему становилось скучно. Я же, разумеется, начал обращаться за помощью к менеджеру и Хансу, потому как устал от того, что он постоянно называл меня идиотом.

Они очень удивились, когда узнали, что у меня есть друг, но я настаивал, что этот придурок просто Торай[2]. В ответ эти двое смеялись, но всё же помогали. Должно быть, решили, что это просто шутка между двумя друзьями. Однако вопросы, которые отправлял этот псих, были слишком сложными, и даже господину Чою с Хансу не удавалось отвечать на них правильно.

Позже он прислал сообщение:

<Кто тебе подсказывает? Вы все идиоты>.

Когда я молча протянул им телефон, они какое-то время тупо смотрели на экран, а затем одновременно начали возмущаться:

«Да что это за человек такой?!»

«Какого чёрта? Этот Торай!»

С тех пор каждый раз, когда мне приходило сообщение от него, эти двое заводились и начинали осыпать его оскорблениями. Он же, в свою очередь, неизменно отвечал, называя нас идиотами. И сейчас, когда я хмуро уставился в телефон, эти двое сразу уловили мою реакцию.

— Угх! Это снова Торай?

— Неужели очередной вопрос прислал?

Взволнованный менеджер, который только вчера узнал о существовании этого ненормального, сразу же достал телефон и открыл приложение со словарём. Однако, прочитав сообщение, я его остановил:

— Это не вопрос.

— Что? Не вопрос? Разве это не Торай?

Торай, но... Как ни посмотри, на этот раз он прислал не вопрос.

<Перекрёсток 00. Иди к зданию напротив банка XX. Прямо сейчас>.

Поскольку я уже более-менее изучил этот маленький городок, то сразу вспомнил 00 перекресток, который находился совсем недалеко отсюда. Но что за здание напротив банка XX? Просто из любопытства я потащил своё уставшее тело к месту, указанному в сообщении. Убедившись, что ничего не перепутал, я осмотрелся и вошёл внутрь. Это был единственный роскошный отель в этом городе. И как раз в этот момент, будто за мной кто-то наблюдал, пришло ещё одно сообщение.

<Комната 1208>.

[1] Устройство для измерения яркости и освещённости снимаемых объектов при вычислении корректной фотографической экспозиции.

[2] Торай (ттораи) – «сумасшедший» на корейском.

Остановившись напротив белоснежной двери, я позвонил в звонок. В коридоре было настолько тихо, что казалось, если я издам хоть какой-то звук, потом буду вынужден извиняться перед всем отелем.

Дверь открылась, и Сумасшедший, стоящий на пороге с телефоном в руке, жестом пригласил меня пройти внутрь. Мне стало интересно, кому он звонит в такую рань, но разговор вёлся на английском, так что я даже не стал вслушиваться. Вместо этого я оглядел просторный гостиничный номер и подошёл к окну.

Комнату, в которой стояли лишь стол и диван, освещала одна небольшая лампа у входа, поэтому здесь было довольно темно. Судя по свету, просачивающемуся из приоткрытой двери, Сумасшедший ушёл в другую комнату.

Я раздвинул плотные шторы, и через панорамное окно открылся вид на тихую дорогу, по которой изредка проезжали машины. В большинстве зданий не горел свет, и мне казалось, что я был единственным, кто остался в этом городке. Безучастно глядя на улицу, я прислонился лбом к окну и закрыл глаза.

Когда кожа коснулась стекла, я ощутил холод, но вскоре оно приняло температуру моего тела. Я действительно устал. Помимо того, что пришлось работать всю ночь, так ещё и неожиданно свалившаяся на меня дополнительная сцена заставила немного понервничать. Поэтому я не сразу заметил, когда кто-то подошёл ко мне со спины и обнял за талию.

Вздрогнув, я попытался развернуться, но он не позволил мне этого сделать и прижал обратно к окну.

— Эй…

Не успел я выразить своё недовольство, как его губы легко коснулись моего уха, и он прошептал:

— Успокойся. Я сделаю тебе приятно.

«Приятно»? До меня не сразу дошёл смысл его слов. Но что я точно мог заметить, так это наслаждение в его голосе. От этого осознания по всему телу распространилась дрожь. Стекло, которого я касался грудью, охлаждало кожу. Однако из-за человека за моей спиной озноб прошёл не сразу.

Только спустя какое-то время я почувствовал, что, в отличие от верхней части тела, нижняя не касалась окна благодаря рукам, обвивающим мою талию. Мешало ещё и то, что моё лицо было вжато в стекло. Я вытянул руки и попытался развернуться, оперевшись об окно, но он был слишком силён. И даже понимая, что это бессмысленно, я всё равно пытался выбраться. Однако, когда его дыхание снова коснулось моей кожи, остановился. Он наклонился ближе к моему лицу и, едва касаясь губами виска, прошептал:

— Ты знаешь об этом? Что все жизненно важные точки находятся в центре тела?

Затем он немного ослабил хватку, и я, конечно же, не стал упускать возможность и попытался оттолкнуться от стекла руками. Но на этом всё закончилось – меня снова вернули в прежнее положение.

Медленно скользя по моей шее, его рука остановилась под подбородком. Большим и средним пальцами он надавил на определённые точки на шее, и я замер, как выключенная кукла. Он сразу опустил руку, и я снова смог впустить в лёгкие холодный воздух. Это было так естественно – то, с какой лёгкостью он мог удержать противника за шею одной рукой и без колебаний перекрыть ему дыхание.

Кто, чёрт возьми, этот парень? Я хотел громко возразить, но с моих губ сорвался лишь слабый вздох. Когда я на мгновение перестал сопротивляться, рука, лежащая на моей талии, переместилась на область под грудью. Возможно, удовлетворенный моим спокойствием, он продолжил, слегка касаясь моей кожи:

— Об этом месте ты точно должен знать.

Его рука остановилась на солнечном сплетении и мягко надавила на эту область, а затем медленно скользнула вниз, к животу. Тепло его твёрдых рук отчётливо ощущалось через тонкую ткань футболки, словно он касался моей голой кожи. Остановившись над впалым пупком, его палец принялся нежно выводить узоры круговыми движениями.

— А что насчёт этого места? — словно уточняя, он надавил сильнее, а затем почти неслышно прошептал. — Может ведь быть и наоборот.

Он медленно двигал пальцем в такт своему голосу. Пока я привыкал к его неторопливым прикосновениям, странный зуд распространился по моему напряжённому животу. Должно быть, это потому, что я уже привык к большому и тяжёлому телу, которое прижималось ко мне.

Нет. Скорее, дело в том, что он перестал говорить, и я сосредоточился на ощущении его дыхания на своей коже. И, прежде чем мне удалось это осознать, наше дыхание стало синхронным. Он перестал двигаться, будто пытаясь успокоить меня. Рука, держащая мою шею, окончательно расслабилась. Но вместо того, чтобы снова попытаться вырваться, я тихо спросил:

— Блять, что ты... делаешь?

И хотя его пальцы больше не давили на жизненно важные точки, большая ладонь до сих пор находилась на моей шее. Вместо ответа он ещё сильнее обнял меня за талию свободной рукой и притянул ближе. Пока я пытался выскользнуть из его мёртвой хватки, он продолжал свою бессмысленную лекцию:

— Но это, пожалуй, самое слабое место.

Томный голос заполнил уши. Но всё внимание переключилось на внезапно опустившуюся на мой пах ладонь. Мурашки, отличающиеся от тех, что были до этого, быстро распространились по всему телу. Меня будто окатили холодной водой.

— Я спрашиваю, что ты делаешь? — выплюнул я, пытаясь отстраниться от него.

Однако, словно хозяин, натягивающий поводья лошади, он схватил меня за шею.

— Угх… Отпусти!

— О чём ты? Я же уже говорил, что сделаю тебе приятно.

Прямо сейчас? Вопрос возник моментально, но я не смог его задать. И дело было даже не в руке, обхватившей моё горло.

Легко разобравшись с пуговицей и молнией на моих штанах, он широко раскрыл ширинку. Внезапно обнажившаяся кожа покрылась мурашками. Возможно, это произошло из-за того, что я заранее предвидел его последующие действия. Он схватил мой член через тонкое нижнее бельё, отчего мое дыхание, которое и без того было неровным, теперь остановилось, и я смог максимально сконцентрироваться на медленных движениях его руки.

Кончики пальцев открыто терлись о моё нижнее бельё, обводя контуры члена, словно рисуя поверх него. Очень медленно, как и в прошлый раз, он пытался успокоить меня. Затем слегка прикусил моё ухо и тихо спросил:

— Как давно это было? — шепчущий голос эхом отдавался в моих ушах вместе с горячим и влажным дыханием. — Прошло много времени с тех пор, как кто-то другой трогал тебя, верно?

Рука, которая всё это время гладила член, внезапно опустилась на мошонку.

— Угх! — сам того не осознавая, я закрыл глаза и опустил голову.

Я даже не заметил, что он убрал руку с моей шеи. Единственное, что меня беспокоило, – это его горячий шёпот и жар ладоней, до боли стимулирующих меня внизу.

— Похоже, ты и сам давно этого не делал?

— Нет, я… Мгх, — опровержение, которое вот-вот должно было вырваться из моего горла, заглушил стон.

Не знаю, почему, но от его движений внизу разгорался жар. Сжав член через ткань нижнего белья, он быстро провёл кончиком пальца по круглой головке. Я вздрогнул. В этот момент по животу словно прошли слабые электрические разряды. Он уловил реакцию моего тела и, касаясь влажными губами моего уха, ещё раз погладил то же место.

— Расскажи мне. Что ты делал, когда оставался наедине с собой?

Чёрт возьми, прекрати нести чушь...

— Ты ласкал себя через нижнее бельё, как я сейчас?

Я пытался не слушать его, но тихий голос каким-то магическим образом действовал на меня. Ощущения, вызванные его прикосновениями, были болезненными, но в то же время возбуждали до онемения. Глубокий голос проникал в мои уши.

— Разве тебе не приятно, когда я прикасаюсь к тебе здесь? Вот так.

Рука, ласкающая мой член, удобно переместилась вниз и принялась играть с мошонкой, перекатывая яйца, словно шары. Колени подкосились. Внутренний голос говорил мне, что если я сейчас не встану и не оттолкну его, ощущения внизу окончательно овладеют мною, но тихий голос, шепчущий в ухо, прогнал эту мысль прочь:

— Даже через ткань я чувствую, как он становится горячее. Тебе это знакомо? Этот обжигающий жар, когда ты трогаешь себя.

У меня действительно было ощущение, что он околдовал меня. Мягкий голос заставил погрузиться в воспоминания, когда я сидел в своей комнате и мастурбировал. Постепенно член становился горячее и твердел в моей ладони. Даже удушающее удовольствие, которое я испытывал – всё это возникло в моей голове.

Его рука продолжала гладить меня через боксеры, и я инстинктивно изогнул торс от наслаждения, которое он доставлял. В этот момент он удовлетворённо похвалил меня:

— Да, вот так. Внизу живота всё начинает пульсировать и зудеть, верно? Попытайся вспомнить это эйфорическое чувство, когда твоя рука обхватывает член через тонкую ткань. Хм? То, как ты ласкаешь его.

Я неосознанно сглотнул густую слюну. Всё, что я сейчас мог делать, – это следовать его указаниям, прокручивая в голове приятные воспоминания. Способ облегчить мой дискомфорт. Верно. Рука, скользящая вдоль пениса. Это всё, что мне сейчас нужно.

— Ха-а...

Сильнее обхватив мой член, он ускорился, и у меня перехватило дыхание. В этот момент он согнул мою талию. И когда я почувствовал прохладу внизу, крепкая рука схватила мой обнажённый член.

— ...Угх, — упустив момент, когда с меня сняли нижнее бельё, я сосредоточился на ладони, ласкающей меня внизу. — А-ах! Ха-а, мгх, ха-а…

Я опёрся головой о приклеенные к окну руки и начал хватать ртом воздух. Безумие. Я знаю, каково это – мастурбировать руками, но то, что происходило сейчас, было чем-то совершенно иным. Казалось, талия, которую он сжимал со всей силы, вот-вот расплавится. Я рухнул в его объятиях как дурак, не в силах вспомнить, когда последний раз испытывал подобное.

— Ха-а, ах... Ха-а… ха-а...

От интенсивной стимуляции мои хриплые выдохи становились всё тяжелее. Закрыв глаза, я попытался привести своё дыхание в норму, но вдруг услышал шёпот:

— Подвигай немного бёдрами, хорошо? Этого ведь недостаточно. Ты уже так течёшь. Разве тебе не хочется кончить?

Мой затуманенный разум едва уловил эти слова. Желая поскорее получить удовольствие, я последовал его совету и начал быстро качать дрожащими бёдрами. Однако из-за того, что он вплотную прижался к моей спине, мне было сложно двигаться. Так что в итоге я просто тёрся голыми ягодицами о его тело. Но я даже не понимал, что делаю, поскольку голову занимали лишь мысли о том, как сильно мне хочется кончить.

Сосредоточившись на ощущениях приближающегося оргазма, я упустил момент, когда меня схватили за талию и оттащили на шаг назад, заставив вытянуть задницу. Стало ещё приятнее, когда он изменил наше положение, потому что теперь было проще двигать бёдрами.

— Ха-а, ха-а…

Я скоро...

Не замечая его эрекции, упирающейся в меня, я ещё сильнее изогнулся.

— А-агх!

Задыхаясь, я зажмурился, пока из моего члена выходила густая сперма, терпкий запах которой я уже успел забыть. У меня не было намерений вести аскетичный образ жизни, но, когда на сон остаётся всего три-четыре часа, вполне естественно, что времени на мастурбацию нет.

Вероятно, из-за того, что я действительно давно не испытывал оргазм, мои ноги продолжали дрожать. Если бы я не опёрся руками о стекло, то непременно бы рухнул. Хотя нет. Я бы в любом случае не оказался на полу, поскольку его рука продолжала держать меня за талию. Он медленно водил ею, и в какой-то момент я понял, что нахожусь в полусогнутом положении.

Внезапные звуки расстёгивающегося ремня, а следом за ним и молнии, вернули меня в сознание.

— А? — удивился я, но уже было слишком поздно. Его рука надавила на мою поясницу, не позволяя выпрямиться.

Я ударился плечом о стеклянное окно и коротко вскрикнул. Крепкая рука переместилась с талии на шею и заставила моё лицо снова прижаться к холодному стеклу. Как бы я ни пытался, выпрямиться не получалось. Затем, словно прочитав мои мысли, он объяснил:

— Забыл тебе рассказать. Я немного изучал боевые искусства. Благодаря этому я хорошо умею смещать центр тяжести людей. Моя специальность – удерживать противника так, чтобы он не мог двигаться.

Почувствовав, как он обнажил мою согнутую талию, я побелел. Подождите, неужели этот ублюдок… Осознав ситуацию, я глубоко вздохнул. Но он лишь убрал перепачканную моей спермой руку, и за спиной послышались странные звуки, будто размазывалось что-то вязкое. Я всё ещё не мог двигаться в этом положении, но было ясно, что он смотрел на мою обнажённую спину.

— Блять, ты…

— «Траямбакам».

Что? Не успел я удивиться неожиданно вылетевшему из его рта непонятному слову, как моей поясницы что-то коснулось.

— Траямбакам – это три глаза Верховного Бога, символизирующие процесс созидания, сохранения и разрушения. Разрушать, чтобы создавать, а затем сохранять. Ты знаешь, что это такое?

— Прекращай нести бред и убери от меня свои руки, сукин сын.

Вероятно, трудно воспринимать мои ругательства всерьёз, когда я стою в такой дурацкой позе. Он никак на это не отреагировал и продолжил потирать участок кожи чуть выше ягодиц. Последующие слова напомнили мне, что именно там я сделал свою татуировку:

— «Бог Разрушения».

Я прикусил язык, не в силах произнести ни слова. Он продолжал говорить, и тогда я понял: тем, что гладило мою татуировку, был его член. Он тёрся им о моё тело…

— У бога три глаза, но средний всегда закрыт. Говорят, что, когда он откроется, наступит конец света. И, — головка остановилась прямо в центре татуировки, где был изображён глаз. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел увидеть этот глаз.

Прошептав, он опустил свой член чуть ниже. От этого незначительного движения у меня пошли мурашки. Он быстро проскользнул между моими скользкими ягодицами. Осознав, что он так легко двигается из-за моей размазанной спермы, я резко открыл рот:

— Блять… Да что ты делаешь?!

— Я же уже сказал. Хочу сделать тебе приятно.

Что? Ты что, издеваешься надо мной? Разозлившись, я попытался вывернуться, но он с силой толкнул меня обратно. Теперь я злился на себя за то, что был таким глупым. Но его следующие слова лишили меня дара речи. До такой степени, что я даже забыл о своей злости.

— Я просто плачу ту цену, которую хочу, так что веди себя хорошо, — равнодушно пробормотал парень, хватая меня за талию свободной рукой и притягивая ещё ближе. Он приподнял мои бёдра так высоко, что мне пришлось встать на цыпочки. Было сложно сохранять равновесие, так как я толком не мог двигаться. Тем временем его член начал медленно скользить между моими ягодицами. Только тогда я заметил, что его дыхание тоже немного участилось.

— Разве тебе не понравилось? Должно быть, ты долго сдерживался. Сперма стала такой густой.

В то же время он переместил руку, державшую меня за талию, и схватил мой член.

— Агх! — короткий стон сорвался с моих губ из-за внезапной боли, и я услышал тихий смех за спиной.

— Не бойся. Я снова сделаю тебе приятно, — толкая свой толстый член между моих бёдер, он добавил. — Я тоже долго сдерживался, но сегодня остановлюсь только на этом. Так что сомкни ноги сильнее. И…

В голове помутилось, когда грубая рука, держащая мой член, переключилась на мошонку. Поначалу было больно, и пока мои колени дрожали, он ловко двинул рукой и снова начал поглаживать меня внизу. От возбуждения я не сразу услышал просьбу парня, трущегося о мою задницу. Член снова начал твердеть.

— Подвигай бёдрами, как делал до этого.

***

Я был совершенно измотан. Чтобы хоть немного прийти в себя, мне пришлось какое-то время проторчать под душем. Три эякуляции в его руку, казалось, истощили меня сильнее, чем полноценный рабочий день на стройке. Я действительно давно не мастурбировал, но всё равно это было слишком.

Половина гнева, направленного на Сумасшедшего, перешла на меня самого. Мне было стыдно за то, что я так легко ему поддался. Ёбанный псих. Я нахмурился, вымывая свою задницу, которую он натер до такой степени, что она покраснела.

Даже после того, как я дважды кончил, его член продолжал стоять. Не помню, когда всё закончилось, но в чувства я пришёл только оказавшись в душе.

И как мне победить этого ублюдка? Я стиснул зубы, смывая остатки его спермы, но внезапно остановился, потому что мне показалось, что подобное уже происходило в прошлом. Воспоминания пятилетней давности нахлынули на меня. Точно, меня ведь однажды трахнули…

Я покачал головой, размышляя об этом. У меня тогда шло много крови, так что ничего схожего с данной ситуацией не было. Но почему я вспомнил об этом сейчас? Опустив голову под льющуюся воду, я почувствовал, будто вот-вот что-то должно было прийти мне на ум, но внезапный звук прервал мои мысли:

— Хочешь, я тебя вымою?

Вздрогнув, я попятился назад и отрицательно покачал головой. Сумасшедший стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к двери. Судя по его влажным волосам и новой одежде, тут была ещё одна ванная.

— Эй, сейчас же выйди отсюда...

— Если тебе это так не нравится, то скорее заканчивай принимать душ.

— Зачем?

— Хочешь, чтобы я помыл тебя?

…С этим парнем невозможно вести диалог. Отчаянно пытаясь смириться с тем, что он просто сумасшедший, я протянул руку.

— Передай мне полотенце.

***

Хотелось поскорее убраться отсюда, но я всё же сел на диван рядом с ним. Мне просто было интересно услышать, какое оправдание он попытается придумать. Тем не менее желание высказаться и вмазать ему по лицу было таким сильным, что я сжал кулак, спрятанный под диванной подушкой.

— Эй.

Сумасшедший откинул чёлку и оторвался от сценария, который читал. Когда он спросил, в чём дело, я сухо выплюнул:

— Ты позвал меня только для того, чтобы сделать это?

Я сказал «только», пытаясь таким образом подчеркнуть, что произошедшее не имело для меня большого значения. В противном случае моя гордость была бы задета. Нет, возможно, я просто пытался скрыть волнение от потери своего обычного «я» перед ним. В любом случае я всё равно чувствовал себя ужасно. Если сейчас просто наброситься на этого психа с кулаками, его это только позабавит. Уж лучше я сдержу свой гнев, чем позволю ему смеяться надо мной.

— Согласен. Ты тоже испытываешь некоторое сожаление?

— Я испытываю настоящее сожаление, что когда-то встретил тебя, — саркастично ответил я, надеясь хоть немного разозлить его, но он продолжал нести чушь с серьёзным лицом.

— Я даже не ожидал, что буду чувствовать себя так плохо из-за того, что мы не сделали это нормально. Честно говоря, мне очень хочется вставить тебе прямо сейчас.

Неосознанно опустив глаза на его привставший член, я убедился в правдивости этих слов. В ответ на мой хмурый взгляд он весёлым голосом добавил:

— Но ты так напуган. Так что я сдержусь, как и обещал.

Меня больше раздражали слова о том, что я напуган, чем то, что он сдерживается.

— Прекращай нести чушь.

— Не переживай. Я единственный кто знает, что ты напуган. Поэтому в следующий раз я заставлю тебя кричать от радости, а не плакать и истекать кровью. Бояться нечего.

Я проигнорировал слова про «следующий раз», потому что было бессмысленно на него злиться.

— Что с тобой не так? — я с трудом сдержал рвущиеся наружу ругательства и напомнил ему о словах, которые он произнёс, прижимаясь ко мне у окна. — Это и есть та цена, о которой ты говорил? Уже забыл свои слова? Ты сказал, что сделаешь всё, о чём я попрошу. Неужели похоже, что я хочу этого?

— Нет, — спокойно ответил он и вежливо улыбнулся. — Но я хочу.

— Ты...

— И позволь сказать заранее. Не стоит хвастаться передо мной своей памятью. Я действительно согласился сделать всё, о чём ты попросишь. Но я поставил дополнительное условие.

Пока я пытался вспомнить тот день, когда пришёл в его офис в плюшевом костюме, он опередил меня и напомнил:

— Ты должен брать всё, что я тебе даю. Это значит, что даже если ты не хочешь, то всё равно должен принять это. Теперь понимаешь?

Я поджал губы.

— В любом случае это было здорово. Похоже, ты правда давно этим не занимался. Если бы я не держал тебя, ты бы точно рухнул на пол. Но, видя, как ты дрожишь в моих объятиях, я возбудился ещё сильнее. Мне стоило больших усилий сдержаться.

— Блять, закрой уже рот, — не в силах продолжать выслушивать это, выпалил я.

Парень снова улыбнулся, однако его голос звучал холодно.

— Твоя форма протеста очень милая, но позволь мне обозначить кое-что.

Тёмные глаза вызывали внутри меня жуткое чувство, но это было не так, как с председателем Кимом.

— У меня нет ограничений, когда дело касается вещей, которые мне нравятся. Поэтому я могу наслаждаться, даже если ты плачешь и истекаешь кровью. Разумеется, речь идёт не о том, чтобы рвать твою задницу или причинять тебе вред. Но, даже убив тебя и занимаясь сексом с твоим телом, я бы всё равно задыхался от возбуждения.

Он немного подождал, как бы давая мне время всё обдумать.

— Надеюсь, теперь у тебя нет претензий к цене, которую я тебе плачу? Потому что я действительно дорожу тобой.

— ...Я сейчас должен сказать тебе спасибо?

Он издал короткий смешок и мягко улыбнулся.

— Нет, такой уровень протеста меня вполне устраивает. Это весело, потому что, судя по всему, реагируешь ты так только на меня – остальные люди тебя вообще не волнуют. Так что я доволен.

В этот момент по всему телу распространился холод. Отрицать было невозможно, даже он это заметил. Для меня самого это являлось загадкой. Почему только перед ним я испытываю такие эмоции и волнение? Чёрт... Словно прочитав мои мысли, он склонил голову набок и озадаченно уставился на меня.

— Но то, что ты так сильно ненавидишь Мёншина и пытаешься ему отомстить, по-странному действует мне на нервы. И почему так?

У меня был только один ответ для парня, неуместно склонившего голову вбок: потому что ты сумасшедший. Неужели он пытается сказать, что хочет забрать мою ненависть к Мёншину?

— Ты спятил.

Я поставил более точный диагноз, но он просто опустил глаза и погрузился в свои мысли, так что мои слова до него не дошли. Я уже хотел повторить это ещё раз, но он тихо пробормотал:

— …Верно. Если тебя что-то раздражает, нужно просто как можно быстрее избавиться от этого, — пришёл к простому выводу Сумасшедший и, улыбнувшись, взглянул на меня. — Теперь я собираюсь часок поспать.

Я решил, что это был намёк, чтобы я поскорее ушёл, и потому уже собрался встать с дивана, но он остановил меня:

— Поспи здесь.

— Нет.

На мой холодный отказ он лишь мягко улыбнулся и, как бы успокаивая меня, произнёс.

— Я не буду тебя трогать. Разве что обниму. Когда ты так напуган, мне ещё сильнее хочется касаться тебя.

«Напуган». Сколько бы раз я это ни слышал, а звучало одинаково абсурдно. Мой взгляд, который обычно действовал на других, как устрашающее оружие, вдруг показался мне бессильным перед этим парнем. А может, вся моя жизнь до этого момента была обманом? Со злости мне захотелось выплюнуть как можно больше сарказма, поэтому я повторил то, что услышал от менеджера:

— Если так хочется с кем-нибудь пообжиматься, отправляйся на Амазонку и прижмись к самой большой змее. Она обернется вокруг тебя, так что вам будет весело.

Он приподнял один уголок рта.

— Неожиданно. Ты так много знаешь об Анакондах.

Анаконда – это название змеи. Пытаясь запомнить новую информацию, я встал со своего места, но он удержал меня.

— В таком случае ты знаешь, где находится Амазонка?

Я обернулся и хмуро уставился на него.

— Почему я должен знать, где находится страна Амазонка?

— ...

Я развернулся, оставив замершего парня позади, но внезапно раздался громкий смех:

— Аха-ха-ха-ха!

...Этот сумасшедший сейчас что, смеется? Я не мог поверить, что он способен на подобное, поэтому обернулся и подозрительно посмотрел на него. Но он на самом деле покатывался от хохота и выглядел так, будто вот-вот задохнётся. Его тело согнулось, а из глаз потекли слёзы. Но разве владелец «Алисы» не говорил, что он последний раз искренне улыбался, когда был ребёнком? Тогда какого черта сейчас так счастливо смеётся?

— Эй, ты...

Едва отдышавшись, он посмотрел на меня глазами, полными смеха.

— Чёрт возьми, почему ты такой милый?

Я отвернулся, придя к выводу, что услышал достаточно чепухи. Поэтому лучшее решение, которое я только мог принять, – это хлопнуть дверью, проигнорировав его вопрос.

— Почему бы тебе не поспать здесь?

Было ещё совсем раннее утро, поэтому тишину пустого вестибюля отеля нарушал только звук моих шагов. Ступая по мраморному полу, я направлялся к выходу, но на полпути услышал, как меня окликнули:

— О? Ли Тэмин?

Обернувшись на знакомый голос, я встретился с удивлёнными глазами продюсера Чона. Он вышел из кофейни отеля, около входной двери которой я остановился.

— Разве ты не ложился спать вместе с другими членами группы? Почему ты здесь?

— У меня были кое-какие дела. А что привело вас сюда?

— Ах, я здесь по работе. У меня назначена встреча.

Горькая улыбка на его лице сразу дала мне понять, с кем ему предстоит встретиться. Директор Юн, который вложил деньги в его фильм. Я вдруг вспомнил, как Сумасшедший упомянул, что собирается немного поспать. Неужели он намеренно хотел заставить продюсера Чона ждать? Однако вскоре режиссёр рассеял мои подозрения:

— У тебя сейчас есть время? Если да, то я бы хотел поговорить с тобой. Я специально приехал на полтора часа раньше назначенного времени. Боялся, что если засну, то потом не смогу проснуться.

Я кивнул и последовал за ним в кафе. Помимо кофейной чашки, на столике, который он занял, были разбросаны листы сценария, блокнот и ручка. Но больше всего привлекала внимание пепельница, в которой уже лежало несколько бычков сигарет.

— Что будешь пить, Тэмин?

Когда официант подал нам меню, режиссёр быстро отодвинул сценарий в сторону, чтобы освободить место на столе. Я взглянул на цены, которые были в два раза выше, чем в других местах, и понял, что продюсер Чон заказал самый дешёвый кофе. Очевидно, заметив мой взгляд, мужчина неловко улыбнулся.

— Хочу немного взбодриться. Кстати, Тэмин, ты ведь ещё не завтракал? Тебе следует поесть...

— Режиссёр, вы тоже не завтракали?

— Хм? А, мне достаточно кофе.

Достаточно, потому что он такой дешёвый. Я подозвал официанта и указал на самый дорогой завтрак в меню.

— Пожалуйста, нам две порции этого, и отправьте счёт в комнату «1208».

— А? — официант был немного озадачен.

Я назвал ему своё имя и попросил позвонить в номер для подтверждения. После того, как он ушёл, я кратко объяснил продюсеру Чону, который удивлённо хлопал глазами, не понимая, что происходит:

— Кое-кто мне должен.

— Вот как.

Кажется, он всё ещё был немного растерян, однако не стал ничего спрашивать. Мы перебросились ещё парой незначительных фраз, после чего к нам вернулся официант и сообщил, что получил подтверждение. Молодой человек уже попрощался с нами и отвернулся, но мне в голову пришла одна мысль, и я остановил его.

— И ещё два самых дорогих мороженых, пожалуйста.

Размышляя о том, что нужно будет взять ещё немного десертов навынос, я услышал тихое бормотание продюсера Чона:

— Ах, почему-то я решил, что ты тоже пришёл к директору Юну, — он застенчиво улыбнулся. — На самом деле, это с ним у меня назначена встреча. Вы из одной компании, поэтому я подумал, что ты тоже пришёл к нему. Но раз ты упомянул, что этот человек – твой должник, то это точно не он.

Посчитав, что ему не обязательно знать правду, я сменил тему:

— Кажется, вы хотели о чём-то со мной поговорить.

— Да, точно, — он схватил ручку и придвинул блокнот, а левой рукой передал мне потрёпанный сценарий. — Как ты уже знаешь, мы переписываем сценарий, чтобы заменить XX на твоего персонажа.

Уголки на некоторых страницах были предусмотрительно подогнуты, чтобы обозначить места, которые требуют изменений. Он указал пальцем на один из них и взглянул на меня.

— Ничего серьёзного. Твоя сюжетная линия почти не поменяется, мы просто переделаем некоторые диалоги, чтобы они больше тебе подходили.

Он считал это чем-то незначительным, но я был сильно озадачен. Выходит, у меня действительно появится больше сцен.

— Ты и сам знаешь, что не очень хорошо играешь, да? — уточнил он и мельком взглянул на меня, как бы проверяя мою реакцию. Я слегка кивнул в знак того, что согласен с его словами, и он с улыбкой продолжил. — Однако ты человек, который не станет паниковать и нервничать, даже если его внезапно поставить перед камерой. Именно поэтому я счёл тебя подходящим актёром. Так что от тебя и не требуется какой-то выдающейся игры. Но чтобы не нарушать динамику фильма, ты должен выглядеть естественно… В общем, моя идея состоит в том, чтобы частично отразить твой реальный характер в этой роли. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да.

Главное, чему я научился на занятиях по актёрскому мастерству, – это анализировать персонажей и перевоплощаться в других людей. Разумеется, мне как новичку требуется какое-то время, чтобы хорошо изучить персонажа. Вот только продюсер Чон не может столько ждать. Поэтому, как он и сказал, самый лучший способ – это раскрыть моё истинное «я». Я не был уверен, что это сработает, однако после его следующих слов все мои сомнения рассеялись:

— К счастью, Тэмин, ты оказался довольно холодным человеком, так что нам повезло. В общем, я изменил некоторые реплики, поэтому хочу, чтобы ты прочёл их и сказал, какие, на твой взгляд, подходят больше всего.

Он протянул мне блокнот, в котором расписал все изменения в сценарии, и объяснил, каким видит финал. Так как у продюсера Чона ещё оставалось время до встречи, мы перекусили, а затем сосредоточились на редактировании реплик. Это оказалось не так скучно, как я предполагал. Напротив, мне было очень интересно, и я с головой погрузился в работу. Поэтому, когда режиссёр остановился, я поднял на него глаза, в которых читался вопрос: «Что не так?»

— Продолжим в следующий раз. Директор Юн должен скоро спуститься.

И только взглянув на часы я понял, что уже прошёл час. Так быстро? От удивления я наклонил голову и, задумавшись, задвинул наши стулья.

— Когда встретитесь с режиссером Юном, вам следует попросить больше денег на фильм, — как бы невзначай бросил я.

Видимо, вспомнив, что мы все перебиваемся кимбапами из-за того, что у нас нет денег на нормальную еду, продюсер Чон горько усмехнулся.

— Когда он вложился в фильм, я пообещал, что уложусь в эту сумму. Поэтому теперь мне трудно просить о большем.

И зачем было давать такие бесполезные обещания? Я напомнил себе заказать ещё тортов, чтобы потратить деньги этого парня.

— Неужели ты волнуешься за меня? — удивился режиссёр.

— Нет, не особо.

Его рука, тянущаяся ко мне, замерла, и он нерешительно поднял глаза. Я передал ему сценарий и объяснил причину:

— Кажется, вы по-настоящему наслаждаетесь этим. Во время съёмок вы выглядите очень взволнованным, поэтому у меня нет причин за вас волноваться.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем медленно растянул губы в улыбке.

— Верно. В этот раз я снимаю фильм так, как хочу, без чьего-либо вмешательства. Поэтому я на самом деле очень взволнован, даже несмотря на то, что мы каждый день сталкиваемся с какими-то проблемами.

Но вскоре его улыбка погасла.

— Правда, после этого проекта я какое-то время не смогу снимать фильмы.

Несмотря на сказанное, продюсер Чон не выглядел расстроенным, поэтому я поинтересовался:

— Планируете заняться чем-то другим?

— Ну, вроде того.

На его лице возникло странное выражение, будто он собирался улыбнуться, но вместо этого продюсер Чон внезапно обратился ко мне:

— Тэмин.

— Да?

— Жизнь действительно непредсказуема, правда? В прошлом директоры агентств лебезили передо мной, чтобы я снял для них драму. Но теперь даже актёр, который когда-то плакал и говорил, что никогда не забудет моей доброты, сбрасывает трубку. Меня критикуют за мой характер. Считают некомпетентным из-за того, что я слишком добр к актёрам и не умею злиться, — вопреки содержанию его слов, режиссёр продолжал улыбаться. — Поэтому, когда у тебя появится возможность, воспользуйся ею как следует.

Говоря о возможности, он имеет в виду расширение моей роли? Я кивнул, и на его лице возникла улыбка, словно он хранил какой-то секрет.

— Возможно, если бы не этот фильм и затраты на производство, которые выросли до такого уровня, я бы никогда не выбрал тебя – новичка без актёрских навыков и с заурядной внешностью. Но именно так судьба нас и свела.

Я не понимал, что он пытается сказать, но не стал прерывать его тихое бормотание.

— Так что покажи мне это. Ты начинающий актёр, поэтому используй все свои умения, чтобы отыграть так, как нужно. Нет, будет достаточно, если ты сможешь передать весь холод и чёрствость своего героя. Хорошо?

После того, как я несколько раз кивнул в знак согласия, он отпустил меня. Покидая отель с коробками в руках, я поднял голову и взглянул на окна двенадцатого этажа.

Должен взять, даже если это не то, чего я хочу? Хорошо, я приму эту грязную и нежелательную плату. Но ты сказал, что дашь мне всё, о чём я попрошу. Так что с нетерпением буду ждать.

***

Каждое утро я просыпаюсь в ветхом жилье, у которого от мотеля только название, и чувствую сильный запах плесени и канализации. Возможно, из-за того, что менеджер получил хорошую скидку за длительное проживание, хозяин решил не прибираться в нашей комнате. Впрочем, мне было всё равно – обычно я приходил сюда глубокой ночью в состоянии, когда не было сил даже помыться, и сразу ложился на пол. По этой причине мой желтый футон всегда был расстелен. За это время я привык спать под храп менеджера, поэтому, когда не слышал его, мои глаза автоматически открывались.

Направляясь в наше временное жильё с тортами, я думал о Хансу и господине Чое, которые, вероятно, сейчас спали. Завтрашняя съёмка была назначена после обеда, поэтому я поставил будильник на двенадцать. Желая поскорее лечь, я быстро пересёк парковку за мотелем. Но моё предположение, что эти двое крепко спят, оказалось неверным. Когда я приблизился к задней двери, моё внимание привлёк тихий голос.

Едва не открыв дверь, я остановился, так как понял, что этот голос мне знаком. Бесшумно ступая, я развернулся и пошёл в другую сторону. Даже через закрытые окна было видно дорогу, ведущую к небольшой горе, из-за которой в нашу комнату постоянно залетали насекомые. Как раз на склоне этой горы стоял Хансу и держал в руках сценарий.

— ...Я тоже собираюсь в Сеул. Хочу найти там работу. Мне подсказали, что есть одно место, но я ещё не рассказал об этом родителям. Когда я поеду в Сеул…

Он чётко произносил каждое слово, как будто перед ним действительно стоял собеседник. Хансу естественно жестикулировал руками и даже не подсматривал в сценарий – должно быть, уже успел выучить его. Я молча стоял в углу и не мог пошевелиться, пока он не закончил сцену моего героя.

Реплики, которые он сейчас произносил, я переписал сегодня утром в кофейне. Эта роль свалилась мне на голову только из-за того, что я не испытываю стресса, стоя перед камерой. Я даже не помнил, как сделал это, потому что в тот момент был немного сбит с толку, да и вспоминать не хотелось. Всё-таки это было уже позади.

Но когда я увидел, что после моих Хансу резко переключился на реплики главного героя, сонливость окончательно покинула меня. Действительно, я ведь не единственный актёр здесь. В тот день на площадке был Хансу и ещё два актёра, пускай и статисты.

Однако роль досталась мне, и я даже на секунду не задумался о том, как почувствовали себя остальные. В частности Хансу, чьи способности превосходили мои. Наверняка ему больно и обидно из-за того, что он не может преодолеть свою боязнь камеры. Тем не менее я до сих пор помню, как он обрадовался, когда узнал, что моя роль расширилась.

То, как из его рта вылетали уже знакомые мне реплики, давало понять, насколько часто он практиковался с ними. Но когда?.. Да, Хансу иногда листал сценарий, но когда он мог найти время на то, чтобы практиковаться в одиночестве? Мы ведь даже ночуем в одной комнате…

Ах, понял. Вот почему он всегда спал, когда я просыпался. Хансу репетировал по ночам. Каждый день. Образ парня, стоящего ко мне спиной, не покидал мою голову. Я развернулся и решил вернуться в мотель. Однако, подойдя к двери, понял, что Хансу был не единственным, кто бодрствовал в это время. Голос менеджера, разговаривающего по телефону, слабо доносился через деревянную дверь:

— Да-да. Я хорошо питаюсь. Тебе пришла зарплата?.. В первую очередь нам нужно будет заплатить за школу, мы и так просрочили платёж. Я пришлю ещё в следующем месяце. У нового актёра дела идут лучше, чем я ожидал. И компания оказывает большую поддержку... Да, правда. Он молодец. Без колебаний выполняет тяжёлую работу – всё делает. Он очень хороший ребёнок… Нет, не переживай о расходах, эту поездку спонсирует компания. И передай мои извинения тёще... Да нет же! Что значит, я не прихожу, потому что мне стыдно? Я правда не могу приехать из-за работы. Нам очень повезло, что нас приютили, пока мы без жилья… Почему ты снова плачешь? Всё будет хорошо. Я скоро соберу деньги и…

Постепенно его голос стал тихим и неразборчивым, но мне потребовалось немного времени, чтобы сдвинуться с места. Вновь вернувшись на улицу, я поставил коробки с тортами на ступеньку у входа, и сел рядом. Спать уже совсем не хотелось, но я больше не мог наслаждаться прохладным утренним воздухом. В голове снова и снова прокручивались слова продюсера Чона.

«Когда у тебя появится возможность, воспользуйся ею как следует».

Возможность.

Я скорее считал это случайным стечением обстоятельств и не воспринимал слова режиссёра серьёзно. В конце концов, главная причина, по которой я решил стать актёром, – это месть. Так что меня бы не мучила совесть, если бы сейчас я просто вошёл в номер и дал своему уставшему телу отдохнуть.

Однако я не мог пошевелиться и смотрел на небо так долго, что у меня начала болеть шея. Опустив голову, я взглянул на коробки с тортами. Может, стоило взять сэндвичи? С лёгким сожалением я встал со ступеньки и направился внутрь. Мысли о сценарии, лежащем в углу комнаты, не покидали мою голову.

***

Отдав торты обрадовавшемуся стаффу, я потёр припухшие от недосыпа глаза и сел на краю открытой площадки. Место, ставшее чем-то вроде нашего пристанища, было зданием заброшенной фабрики. Оно располагалось на окраине города, и изначально его выбрали в качестве локации для одной из сцен. Но из-за того, что съёмки затянулись, мы на какое-то время остались здесь. К счастью, владелец разрешил использовать свой участок, поскольку он и так пустовал.

Это было идеальное место для хранения оборудования, ведь арендованные фургоны и съёмочная техника были защищены от попадания под дождь. Единственное неудобство заключалось в том, что на территории всегда приходилось оставаться паре человек и следить за тем, чтобы наши вещи не стащили. Но сегодня съёмка задерживалась, поэтому мы все собрались здесь, чтобы немного отдохнуть. Должно быть, возникли какие-то проблемы со следующей сценой, потому что продюсер Чон ушёл вместе с оператором и помощником режиссёра и до сих пор не вернулся.

— Что? Вы не хотите торт? — довольный Хансу, с размазанным вокруг рта кремом, подошёл ко мне, держа по куску в каждой руке.

Судя по тому, как они выглядели, он даже не удосужился порезать торт, а просто отломил его руками. Я нахмурился и уставился на него, пытаясь предупредить взглядом: «Если подойдёшь ближе и измажешь меня сливками – ты труп». Почувствовав это безмолвное предупреждение, Хансу испуганно отступил в сторону. Однако моя осторожность оказалась напрасной.

— Ха-ха-ха, как же вкусно! Тэмин-а, ты тоже попробуй… А-ах! — менеджер, бежавший с двумя кусками торта в руках, как Хансу, вдруг споткнулся о камень. — Ой!

Каким-то чудом он не упал и, вытянув руки вперёд, чтобы сохранить равновесие, облегчённо улыбнулся.

— Хе-хе, вы это видели? Видели? Гибкость не позволила мне упасть даже с тортом в руках! Тут самое главное, чтобы поясница тебя держала… — в середине своей речи он осознал, что одна из его ладоней теперь пустует, и остановился. Затем огляделся в поисках пропажи и остановил взгляд на мне. Вернее, на моей голове, по которой был размазан торт.

— ...

— …

Вытерев крем с лица, я поднял глаза. Менеджер медленно попятился назад.

— …Т-ты сердишься?

Вместо ответа я махом руки стряхнул крем на землю. Он прижался к Хансу и дрожащим голосом спросил:

— ...Тэмин-а, ты хочешь меня ударить?

— А можно?

Менеджер в панике спрятался за не менее растерянным Хансу. В его глазах уже стояли слёзы.

— У меня грыжа межпозвоночного диска...

А кто минуту назад хвастался своей гибкой спиной и крепкой поясницей?

Я уже открыл рот, чтобы напомнить ему об этом, но господин Чой протянул мне салфетку и как ни в чём не бывало улыбнулся. В этот момент мне действительно захотелось его ударить, но лёгкая вибрация в заднем кармане брюк отвлекла меня. Вытерев руки салфеткой, я достал телефон, но эти двое среагировали быстрее меня.

Менеджер воскликнул: «Это Торай!», а Хансу вдруг куда-то помчался.

— Ыас айду! — слова, которые он выкрикнул на бегу, с двумя кусками торта, едва умещавшихся у него во рту, стали понятны, когда он вернулся обратно с телефоном в руках. Вероятно, Хансу пытался сказать, что собирается найти что-то в интернете. Как только он сел передо мной, его глаза сверкнули решимостью.

— Скорее открывайте! Какое бы слово ни загадал этот Торай, теперь мы не допустим орфографических ошибок!

Подхвативший его настрой менеджер в ожидании уставился на меня горящими глазами. Но, глядя на эту картину, вместо облегчения от их поддержки, я почувствовал раздражение. Под их пристальными взглядами я открыл сообщение. И, конечно же, это была очередная загадка от этого Сумасшедшего.

<Как называется столица Литвы?>

…Это не относится к орфографии.

Мы моментально замерли. Следом пришло дополнительное условие:

<Отправь ответ в течение пяти секунд>.

Одновременно с испуганными вздохами послышались судорожные движения двоих людей, поспешно открывающих поисковое окно в браузере.

<5>

— Т-так, Лу-Лутва…

<4,3>

— Нет, Хансу, не Лутва, а Литва…

<2,1>

Когда отсчёт закончился, Хансу завыл от отчаяния. Тем временем мой телефон снова завибрировал, оповещая о новом сообщение. Затаив дыхание, мы посмотрели на экран и прочитали одно-единственное слово. Но на этот раз никто не мог открыть рта.

<Идиоты>.

Серьёзно, этот ублюдок…

***

Прошло уже три недели с тех пор, как я приехал в город XX. С каждым днём стоимость съёмок в этой местности росла, поэтому мы все очень усердно работали и почти не брали выходных, ведь время – деньги. Продюсер Чон ни дня не потратил впустую, показывая пример того, как нужно снимать малобюджетные фильмы.

Одна из причин, почему съёмки шли так быстро, заключалась в неопределённости сценария. Существовала высокая вероятность того, что нужные предметы не удастся найти на месте, поэтому для экономии бюджета приходилось импровизировать на месте и подстраивать некоторые сцены под локации.

Из-за этого диалоги иногда менялись прямо на ходу, а ожидаемые сцены получались совсем другими, но зачастую это даже больше подходило фильму. Конечно, бывали и такие случаи, что, даже спустя десяток дублей всё равно не удавалось добиться нужного кадра.

Стаффу тоже приходилось нелегко. Они со всех сил носились туда-сюда, выполняя поручения, но с таким темпом работы у них даже не было времени, чтобы выразить своё недовольство. Например, когда мы перебрались на новую локацию, они сразу взяли фотоаппараты и ломанулись искать точки съёмки. А когда во время съёмок неожиданно начинался дождь, все с радостью выбегали на улицу и накрывали оборудование плёнкой, радуясь, что не придётся заказывать дождевую установку.

Тем не менее ключевые локации мы бронировали заранее. К примеру, чтобы снять одну сцену в полицейском участке, одному мужчине из нашей команды пришлось потратить пять дней, чтобы добиться разрешения на съёмку. Так и тянулись изнуряющие дни без нормального сна, пока не миновало десять дней с нашей с Сумасшедшим встречи в отеле.

Съёмки в этой местности, которые начались ещё до нашего приезда, постепенно подходили к концу. Менеджер пару раз отлучался в Сеул по своим делам, но мы с Хансу оставались здесь.

За это время Хансу, который усердно практиковался, несмотря на боязнь камеры, завоевал симпатию всей съёмочной группы. Со мной же, напротив, не торопились завести даже мимолётный разговор. Возможно, из-за того, что я был не очень приветлив. Но, честно говоря, меня это устраивало, ведь так я мог больше времени проводить в одиночестве и репетировать. Мне даже в голову не приходило, что люди могут воспринимать мои действия как-то иначе.

Поскольку подготовка и настройка оборудования занимала даже больше времени, чем сама съёмка, в тот день я устроился недалеко от прожектора, за который отвечал, и уткнулся в свой потрёпанный сценарий. Скорее всего, завтра мы отснимем здесь последние сцены и, наконец, вернёмся обратно в Сеул. Не знаю, почему, но я не чувствовал облегчения.

Одна из последних сцен была с моим участием. И хотя в ней я просто бегу, не произнося ни слова, в конце нужно показать настоящий шок. Мне всё никак не удавалось подобрать правильное выражение для этого момента, поэтому я продолжал прокручивать сцену в своей голове.

— Тебя что-то беспокоит?

Чужой голос вывел меня из мыслей, и, подняв голову, я увидел актёра, который играл главного героя. У него было довольно обычное лицо, какое можно часто встретить на улице. Я слышал, что играет он преимущественно в театре, а в кино обычно бывает на вторых ролях. После появления в предыдущем фильме продюсера Чона у них сложились близкие отношения, и в этот раз он согласился работать почти за бесплатно.

Выпивая с нами, режиссёр как-то обмолвился, что в его прошлой картине, полностью разрушенной из-за одного актёра, он был единственным, кто сыграл на достойном уровне. Даже на мой взгляд, играл он очень хорошо. Настолько, что я задавался вопросом: игра ли это или он и в жизни такой?

Но театр интересовал его намного сильнее, чем кино, и после этих съёмок он планировал снова сосредоточиться на спектаклях. Так что, думаю, возможности поработать вместе у нас больше не будет. Ко всему прочему, он был одним из немногих, кто спокойно подходил ко мне и начинал разговор.

— Покажи, — присев на корточки, он протянул руку. Я отдал сценарий и указал на страницу, которую читал. — А-а, эта сцена. Да, без реплик играть куда сложнее.

Мужчина понимающе закивал головой и перелистнул страницу.

— Меня не это беспокоит, — ответил я.

Уголки его губ медленно поползли вверх. Он посмотрел на меня так, будто ожидал, что я это скажу.

— Ну разве не забавно? Некоторые считают тебя высокомерным из-за твоей манеры общения. Но если хоть немного с тобой поговорить, то сразу становится понятно, что это не так.

Вот как? Выходит, меня здесь недолюбливают. Я быстро огляделся вокруг, мысленно прикидывая, кто это может быть.

— Как бы это сказать… — он на мгновение задумчиво приоткрыл рот, будто подбирая аналогию. — Ты похож на робота, который говорит «я люблю тебя» без каких-либо чувств.

— ...

— Оу, это было не оскорбление. Думаю, именно поэтому ты так схож с персонажем, которого играешь.

Схож? До сих пор не могу этого понять. Режиссёр тоже говорил что-то подобное – что если отразить мой характер в герое, то это будет выглядеть естественно. Но ведь у нас с ним нет ничего общего.

Он был образцовым учеником из благополучной и полной семьи, а позже стал работником в крупной компании. Настоящий перфекционист и чистюля. За исключением того, что, кроме главного героя, у него больше не было друзей, он совершенно обычный человек. Однако эмоции, которые он испытывал, были хорошо мне знакомы. Но как может человек, проживший совершенно иную жизнь, испытывать те же чувства, что и я?

— Он моя полная противоположность, — опустив глаза на сценарий, я слегка нахмурился. — Поэтому мне неловко вкладывать собственные эмоции в эту роль.

Причина моих опасений сразу же стала ему ясна.

— Ты не уверен, что сможешь принять этого персонажа как самого себя? Сомневаешься, что, прожив в иной среде, не сможешь убедительно сыграть?

Я кивнул, и он мягко улыбнулся.

— Это нормально. Твоё беспокойство вполне естественно. В такие моменты особенно полезно прислушиваться к советам окружающих. Как я уже сказал, выразить чувства героя тебе поможет собственный характер. Ты довольно бесчувственный и поэтому, если перестараешься, пытаясь вести себя как другой человек, это может стать катастрофой. Следовательно, чтобы сделать его более живым, лучшим вариантом будет в каком-то смысле стереть границу между ним и тобой… Кажется, я только сильнее запутал тебя, да?

Отрицательно покачав головой, я протянул руку и забрал у него сценарий. «Стереть границу между персонажем и мной». Может ли быть что-то общее у нас с человеком, проживающим самую обычную жизнь? Для начала я выбросил сомнения из своей головы.

Затем я упростил его жизнь и адаптировал её под себя. Посвятить всего себя тому, чтобы быть образцовым учеником, – это унылая жизнь. Приходится проявлять терпение и подавлять свои желания. Кроме того, если постоянно поддерживать идеальный порядок и доводить каждое дело до конца, со временем можно стать одержимым этими действиями.

Постепенно ты начинаешь отказываться от своих желаний, стремлений и удовольствий. Конец у этого один: ты теряешь себя. События последних пяти лет жизни слились в одно размытое пятно. Я продолжал дышать и существовать, но на самом деле больше не жил.

Подняв глаза после долгой паузы, я встретился с его удивлённым взглядом.

— Разобрался?

— Да.

— Хорошо, а теперь скажи мне. Мы с тобой бежим изо всех сил, а потом останавливаемся у могилы и в изумлении смотрим на неё. Я стою там в полном отчаянии и заливаюсь слезами. И что ты говоришь мне по сценарию? «Мне жаль»? Но это же просто слова. Как ты это сыграешь?

— Сделаю шаг назад.

Он махнул рукой, давая понять, что хочет услышать более развёрнутый ответ, поэтому я продолжил:

— Я не привык утешать людей. Каждый должен сам выражать свои чувства, и я бы подумал, что это неуважительно – стоять рядом с вами в этот момент. Наверное, поэтому я скажу только «Мне жаль», отступлю назад и исчезну из кадра, чтобы был слышен только мой голос.

— ...

— Что не так?

Его губ вновь коснулась улыбка. Хотя он был на четыре года старше меня, в его улыбке чувствовалась какая-то наивность.

— Если честно, я очень удивился, когда узнал, что ты занимаешься актёрским мастерством всего месяц. Но вскоре понял, что тебе невероятно повезло. Ну правда, разве это не большая удача, когда в первой роли, которую ты получил, тебе толком и не нужно играть? В то же время рядом с тобой… — он взглянул на Хансу, который веселился с одним из членов съёмочной группы. — Есть и невезучий гений.

Словно шутя, он пожал плечами.

— Похоже, твоя удача оказалась больше. Уверен, именно по этой причине остальные считают тебя заносчивым.

— Говорите, что мне стоит стать скромнее? — огрызнулся я, но он просто покачал головой и с не сходящей с лица улыбкой ответил:

— Вовсе нет. Просто хотел, чтобы ты знал, насколько губительной может быть удача. Роль, которую с самого начала легко играть, хороша, но это не поможет тебе улучшить свои навыки. В конце концов, ты начнёшь выбирать стереотипных персонажей, которых проще всего сыграть, и другие роли тебя уже не заинтересуют. В итоге ты попадёшь в тупик и провалишься. Поверь, такое довольно часто происходит.

Прислушиваясь к его словам, я обнаружил кое-что странное. «Хотел, чтобы ты знал». Почему он сказал это в прошедшем времени?

— Хотя тебе... — он задумчиво склонил голову набок. — Тебе, наверное, и не нужен совет. Думаю, ты действительно можешь быть гением, которого пока невозможно разглядеть за этой удачей.

Он сейчас шутит? Я внимательно посмотрел на него, но не заметил на его лице намёка на улыбку. Уловив моё сомнение, он уточнил ещё одну вещь:

— Ты определённо родился с сильным сердцем. Оно и не позволяет тебе паниковать, — проигнорировав мой неодобрительный взгляд, мужчина поднялся. — Но кое-чего тебе, Тэмин, недостаёт.

— Чего?

— Рвения. Знаешь, бывают моменты, когда я сомневаюсь, действительно ли ты хочешь этим заниматься, — заключил он, поднявшись на ноги. Затем добавил, что режиссёр задерживается, и, повернувшись к команде, громко спросил. — Где режиссёр Чон?

Вдалеке кто-то объяснил: «К нему пришёл какой-то важный гость».

— Тэмин-а.

Как только мой собеседник ушёл, появился менеджер, словно ждавший момента, чтобы подойти, и с любопытством посмотрел ему вслед.

— О чём вы так серьёзно беседовали?

Я вспомнил его последние слова.

«Бывают моменты, когда я сомневаюсь, действительно ли ты хочешь этим заниматься».

— Да ни о чём таком.

В этот момент, запыхавшись, к нам подбежал Хансу.

— Агх! Она здесь! Она пришла!

Лицо менеджера сразу же помрачнело. Впрочем, даже без его реакции по внезапно наступившей тишине на съёмочной площадке стало бы понятно, кто именно пришёл. Это была одна из актрис второго плана. И хотя этот фильм продюсер Чон снимал без чужого вмешательства, некоторые вещи всё же были неизбежны.

Условием самого первого инвестора было взять эту актрису. Как и я, она впервые снималась в фильме. Но её дедушка был лучшим другом управляющего инвестиционной компании. Сцен у неё не так много, и, к счастью, её игра была на удовлетворительном уровне. Проблема заключалась только в её поведении.

Каждый раз она приезжала на фургоне, на котором обычно передвигаются настоящие знаменитости, а за ней всё время плелись её менеджер и стилист. Разумеется, ей хотелось, чтобы все остальные тоже относились к ней, как к знаменитости. Сегодня для этой проблемной девочки пришлось найти специальное кресло.

В прошлый раз ей его не предоставили, и она в слезах позвонила своему дедушке. А через некоторое время с режиссёром связался директор инвестиционной компании и уставшим голосом попросил об одолжении. Господин Чон был готов мириться с капризами этой принцессы, поскольку у неё осталась всего пара сцен. Так что все с нетерпением ждали, когда наступит её последний съёмочный день.

И сегодня он наконец-то настал. Как обычно, знакомый белый фургон въехал на территорию съёмочной площадки. Все замерли, наблюдая за тем, как из него выходит Принцесса.

Она была такой миниатюрной и худенькой, что нам становилось её жалко. Однако, замечая на себе наши взгляды, Принцесса смотрела на нас как на нищих и с презрительным выражением на лице, которое словно говорило: «Смотрите сколько влезет», направлялась к своему креслу, стоящему в теньке. На самом деле, мы выглядели как нищие, потому что не могли нормально помыться.

— Я слышал, что её отец работает в Голубом доме, — прошептал Хансу, глядя на девушку.

— Её дядя – известный адвокат, — добавил менеджер.

— Агентство, к которому она принадлежит, основал её дед.

— Единственные артисты, которые числятся в этом агентстве, – это Принцесса и две её подруги.

— Одна из них работает её стилистом.

Пока я слушал их невероятно серьёзный разговор, у меня возник вопрос: откуда им столько о ней известно? Но их знания о Принцессе, похоже, не имели границ.

— Помните ту программу, в которой десять обычных людей задают вопрос знаменитости? После того, как Принцесса появилась там в качестве участницы, она сказала, что люди на улице стали узнавать её.

— Последние два месяца она почти не выходит на улицу.

Да серьёзно, откуда они столько про неё знают?!

Я уже не мог сдержаться и собирался спросить, но меня прервала вибрация мобильного телефона в кармане. Менеджер и Хансу, оживлённо обсуждавшие какую-то тайну Принцессы, резко обернулись на этот звук и выпучили глаза. Оба тут же по привычке потянулись за своими телефонами, готовясь проверять информацию в интернете. Но когда я увидел текст на экране, то остановил их рукой.

<Второй этаж здания напротив>.

Что? Подняв глаза, я увидел здание с кофейней на первом этаже, стоявшее прямо напротив нашей площадки. Не может быть… Нахмурившись, я направился к нему.

— Это был Торай? — раздался голос за моей спиной.

— Мне нужно в уборную, — быстро пробормотал я, не желая отвечать на вопрос.

Что там на втором этаже? Поднявшись по лестнице, я остановился посреди пустого коридора и огляделся. Однако среди вывесок какой-то клиники, архитектурного бюро и бухгалтерской фирмы не было места, где бы мог находиться Сумасшедший. Я прищурился и прошёл дальше. Здание, похоже, совсем новое – даже запах краски ещё не полностью выветрился. Выискивая его глазами, я прошёл почти треть пути, как вдруг внезапно что-то сильное потянуло меня в сторону.

— Блять, какого...

Прежде чем я успел выкрикнуть ругательство, в ушах раздался громкий звук удара. Из-за столкновения моей спины с чем-то холодным и железным я понял, что источником этого звука была захлопнувшаяся дверь. От силы толчка из груди непроизвольно вырвался крик, но он был заглушён чужими губами, накрывшими мой рот.

— Ум-мгх!

Человек, чьего лица я не мог разглядеть, прижал меня к двери. Я снова попытался вскрикнуть, но из горла вырвалось лишь тихое мычание. Не раздумывая, я толкнул его в плечо, но даже не понял, куда именно попала моя рука, поскольку был не в состоянии собраться с мыслями из-за поцелуя. Он впивался в мои губы, кусая и грубо посасывая их.

Вскоре горячий язык проник в мой приоткрытый от удивления рот и начал нещадно исследовать его. Я был слишком растерян, чтобы нормально соображать в этот момент. Мне едва удавалось дышать из-за руки, с силой сжимающей мою талию.

Знакомое чувство расшевелило моё сознание. Рост, тяжесть его тела, сила и запах. Человек, прижимающий меня к железной двери, был мне знаком. Ну разумеется, кто же ещё это мог быть. Кроме этого мудака никто бы не стал на меня так набрасываться.

Осознав это, я прекратил попытки вырваться из крепкой хватки, и давление его рук ослабло. Мне стало легче дышать. Одновременно с этим напряжение покинуло моё тело. Тогда он притянул меня ещё ближе.

Наши скользящие губы, покрытые слюной, издавали влажные звуки. Он по-прежнему грубо посасывал мои губы и язык, но теперь я не задыхался. Неспешный поцелуй позволил мне привести дыхание в норму. Рука, что до этого крепко сжимала меня за талию, теперь нежно скользила по спине.

Наконец я смог ясно осознать, что происходит, но лёгкое замешательство никуда не делось. То, что я понял кто стоит передо мной, не делало этот поцелуй желанным. Так что мне следовало оттолкнуть его, но я не мог заставить себя повернуть голову.

Губы, из которых должно было вырваться: «Да что ты творишь?», отвечали на его движения. Он расслабился, и мне бы не составило труда прекратить это, но тепло нежной плоти, скользящей по моим губам и языку, притягивало меня. Я не понимал, почему каждый раз теряю рассудок от его прикосновений. Но в чём точно не было сомнений: я не испытывал отвращения.

Нет, если быть откровенным, мне было очень приятно. Тепло медленно растекалось в груди, и сладкая истома охватила меня. Я толкнул его в плечо, опасаясь, что если это продолжится, то я просто упаду обморок. В этот момент из моего рта непроизвольно вырвался слабый выдох, но я даже не услышал этого.

— ...Ха-а.

Его дыхание обжигало моё лицо, и внезапно всё остановилось. Мы застыли, не говоря ни слова. И только спустя долгое время, которое казалось вечностью, он напоследок мягко, но настойчиво прижался к моим губам и медленно отстранился. Прохладный воздух тут же коснулся моих влажных губ. Почувствовав, что он поднял голову, я открыл глаза и столкнулся с его взглядом, устремлённым прямо на меня.

— ...

— …

Несмотря на то, что мы оторвались друг от друга после поцелуя, дышать стало ещё труднее. Мне казалось, что если я сейчас открою рот, то он сразу же услышит моё сбившееся дыхание. К счастью, волнение постепенно утихло, и я смог сосредоточиться. Вопрос «какого чёрта ты творишь?» с опозданием пришёл мне в голову, но прежде, чем я успел его озвучить, он опередил меня.

Сделав шаг назад, Сумасшедший осмотрел меня с головы до ног бесстрастным взглядом. Только в этот момент я понял, что мы стояли в туалете, однако у меня не было времени осматриваться вокруг. Он опустил руку на мою шею и схватил воротник рубашки.

Что собирается сделать на этот раз? И прежде, чем в голове начали закрадываться подозрения, он вдруг расправил мой вывернутый воротник. Словно отец, привыкший поправлять одежду своего ребёнка, Сумасшедший привёл воротник в порядок и аккуратно провёл ладонями по моим плечам, расправляя помятую ткань. Затем отступил ещё на шаг и сказал:

— Теперь иди.

…Что? От удивления я чуть не произнёс прозвище, которое когда-то ему дал:

— Эй, ты чёртов пси…

Стук-стук.

В этот момент я почувствовал вибрацию от железной двери, к которой прислонился спиной. Когда я оглянулся, кто-то с другой стороны начал дёргать ручку. За дверью послышался мужской голос:

— А? Закрыто?

Пока я продолжал смотреть на трясущуюся ручку, Сумасшедший щёлкнул замком, и дверь со скрипом открылась.

— Я подожду ещё два дня, — тихо шепнув, он вышел из туалета.

О чём он? Я обернулся, поскольку по-прежнему ничего не понимал. Но из-за открытой двери ворвался прохладный воздух, и человек, держащий ручку со стороны коридора, увидел меня и заворчал:

— А? Так с туалетом всё в порядке? Зачем тогда дверь закрывать...

Мужчина обошёл меня. Поспешно сняв ремень, он двинулся к кабинке, но вдруг остановился и обернулся. Я уже собирался погнаться за Сумасшедшим, однако меня остановило выражение его лица. Глаза мужчины расширились и стали походить на два огромных блюдца. Когда я спросил: «В чём дело?», он дрожащим голосом произнёс:

— Э-э-этот человек! Это был директор Юн из «Dream»? Да?!

Я проследил за рукой, указывающей на дверь, а затем снова посмотрел на мужчину. Он поднял свои штаны и с беспокойным лицом подошёл ко мне.

— Вы его не знаете? Разве вы не из «Dream»?

— ...

— Хм? Нет?

— А вы кто такой?

Он застыл и только спустя какое-то время смог открыть рот:

— Менеджер XXX.

— Кто это?

Рука, державшая штаны, ослабла, и тяжелый ремень с громким стуком упал на пол.

— Актриса, с которой вы снимаетесь в одном фильме.

Вот как. Выходит, Ремень – менеджер Принцессы. Кажется, ему ещё было что мне сказать, но мужчина схватился за живот и, забежав в одну из кабинок, закричал:

— По-подождите минутку!

Естественно, я сразу же пошёл обратно на съёмочную площадку. Мне не о чем с ним говорить. Тем более, если это касается Сумасшедшего. Однако, когда я вернулся, на съемочной площадке по-прежнему царила суматоха из-за того, что продюсер Чон до сих пор не появился. Тут же возникли недовольные менеджер и Хансу.

— Тэмин-а, это не дело. Нужно узнать, есть ли более скоростные тарифы. Этот чёртов псих даёт нам всего пять секунд на ответ! Неужели нет мобильного интернета, который может грузить всё за десятую долю секунды? Если мы хотим противостоять этому воплощению зла, то не должны жалеть денег!

— Точно! Мы должны одержать победу над Тораем…

Пока эти двое яростно проклинали Сумасшедшего, попутно планируя спустить из-за него деньги, ко мне подбежал Ремень. Следом за ним с недовольным лицом плелась Принцесса.

— Эй, что происходит?! — казалось, она была очень зла.

Пытаясь её успокоить, Ремень встал передо мной.

— Эй, это ведь правда?

Как только я взглянул на него, он понизил голос и снова обратился ко мне:

— Это же действительно он? Человек, который был с вами в туалете, – это директор Юн, верно?

Услышав имя директора Юна, все тут же отреагировали.

— Что? Юн… Директор Юн? Из Dream? — Принцесса выпучила глаза, а за ней и господин Чой, стоящий возле меня.

— Что?!! Д-директор Юн здесь?!

Крик менеджера едва не разорвал мою ушную перепонку. Я бросил на него недовольный взгляд, но, прежде чем он успел что-либо сказать, Ремень взволнованно повысил голос:

— Да, серьёзно. Я видел его своими собственными глазами. Кроме того, спустившись вниз после этого, я заметил их с режиссёром Чоном в кафе на первом этаже.

Глаза менеджера засияли. Он моментально всё понял.

— Ах, да! Продюсер Чон внезапно ушёл, чтобы принять какого-то важного гостя. Значит, это был директор Юн. Подождите, если Тэмин встретил его в туалете… Боже, Тэмин… Ты… Ты…

Внезапно осознав что-то, господин Чой ахнул и схватил меня за плечо. Пока я пытался стряхнуть его руку, он эмоционально воскликнул:

— Ты видел, как директор Юн справляет нужду?!! — менеджер тут же расхохотался. — Ха-ха-ха, поверить не могу, что ты писал рядом с директором Юном! Где ещё могло произойти такое удачное стечение обстоятельств, чтобы вы встретились?!

Да вообще где угодно. Тем не менее наша встреча прошла в туалете. Но менеджер был так взволнован, будто мы с ним дружили уже сто лет.

— Вы были вместе, и ты даже не завёл разговор? Ох, было бы неплохо, если бы ты ему представился. Неужели ты вообще ничего не сказал?

— Нет.

Мой ответ его явно разочаровал.

— Почему нет? А ведь ты изначально целился на директора Юна… В любом случае это была такая возможность, а ты ничего не сделал.

Не то чтобы я ничего не сделал, но говорить ему об этом явно не стоит.

— Ах... — господин Чой кивнул, будто ему вдруг что-то пришло на ум. — Да, точно. Ты, наверное, и не понял, что это был директор Юн.

Однако менеджеру Принцессы его предположение показалось ошибочным.

— А? Вы с ним не знакомы? Разве вы двое не разговаривали? Всё-таки оба из одной компании… Странно. Я точно видел, как директор Юн улыбался, выходя из туалета. Он выглядел очень довольным.

Этот придурок постоянно улыбался. Но у меня снова не было возможности сказать правду. Осознав реальность, менеджер Чой пришёл в себя.

— Ох, ладно! Сейчас не до этого. Если директор Юн здесь, то как его сотрудники мы должны сейчас же пойти и поздороваться с ним.

Он подозвал нас с Хансу.

— М-мы правда можем подойти к нему? — он нервно сглотнул.

— Такую возможность нельзя упускать. Когда мы ещё сможем его вот так встретить? — с твёрдой уверенностью в голосе ответил господин Чой.

Отряхнув пыль со своей рубашки, он схватил Хансу за руку и потащил за собой. Ремень, который принёс информацию, тоже не остался в стороне и, взяв Принцессу под руку, постарался обогнать нас. Менеджер заметил это и прибавил скорости, крикнув, что он первым должен поздороваться с директором Юном. Потратив неоправданно большое количество сил на это глупое соревнование, они наконец-то добрались до директора Юна, готовящегося сесть в свою машину, припаркованную у обочины. Стоявший рядом с ним продюсер Чон жал ему руку, прощаясь.

— Я и так собирался навестить вас по возвращении в Сеул. Не стоило утруждать себя и проделывать такую дорогу...

— Было кое-что, ради чего стоило проделать такую дорогу.

Прежде чем Сумасшедший успел договорить, режиссёр обернулся и удивлённо уставился на нас пятерых.

— А? Зачем вы сюда...

— Директор Юн!

Ремень обогнал менеджера Чоя и потащил тяжело дышащую Принцессу к директору Юну.

— Здравствуйте. Ха-а... Ха-а... Это такая честь – вот так внезапно встретиться с вами. Мы…

Ремень согнулся на девяносто градусов в глубоком поклоне, но Сумасшедший быстро отвернулся. Прямо в нашу сторону. Его взгляд скользнул по желающему поздороваться менеджеру и Хансу, которые очень нервничали, и остановился на мне. В отличие от них, я не был в восторге от этой ситуации и сохранял угрюмое выражение лица. Глядя на меня, он скривил губы в улыбке. Однако на эту его улыбочку с большим энтузиазмом отреагировал менеджер.

— Ах! Директор Юн! Ха-ха, вы помните меня? Месяца два назад мы вместе стояли у лифта в здании компании... — он неуверенно закончил фразу, будто сам сомневался в собственных словах.

В ответ директор Юн вежливо ответил:

— Ну разумеется.

Тронутый тем фактом, что он его запомнил, господин Чой пошатнулся. Тем временем менеджер Принцессы поспешно двинулся к директору Юну, подталкивая её вперёд.

— Ах, директор Юн. Если вы не возражаете, не могли бы мы немного поговорить? Я хочу представить вам чрезвычайно талантливого и невероятно привлекательного артиста...

— Вы говорите о ней? — директор Юн усталым взглядом указал на Принцессу.

В ответ Ремень закивал так энергично, что казалось, его голова вот-вот оторвётся.

— Верно. У вас действительно глаз намётан. Эта девушка...

— Вы представили её мне, потому что хотите, чтобы она присоединилась к нашей компании, да?

— Да, вы всё правильно поняли! Удивительно, у вас такой прямолинейный характер, ха-ха. Честно говоря, я немного волновался. Говорят, что вы очень влиятельная фигура в нашей индустрии, поэтому немного переживал. Но при личной встрече вы оказались совершенно простым человеком.

Ремень продолжал тараторить, не закрывая рот ни на секунду. Тем не менее директор Юн терпеливо выслушал его с улыбкой и кивнул в знак согласия.

— Хорошо. Но сейчас у меня нет времени.

— Ах, понимаю! Тогда мы можем назначить встречу, чтобы…

— Знаете, а давайте сделаем это сейчас.

— Что?

Директор Юн засунул руки в карманы и склонил голову набок.

— Зачем назначать ещё одну встречу? Если она настолько талантлива, как вы говорите, то сможет пройти небольшое собеседование прямо здесь и сейчас.

— З-здесь? Прямо сейчас? — Ремень и Принцесса в шоке переглянулись.

Он довольно кивнул.

— Но, если не хотите, я не настаиваю.

— Ни в коем случае!

Принцесса уверенно вышла вперёд и улыбнулась.

— Давайте проведём собеседование прямо сейчас. Спрашивайте о чём угодно. Я сделаю всё. Даже могу сыграть, если попросите.

— Нет, играть не нужно, — тихо ответил он. — Достаточно просто знать элементарные основы, которые известны каждому. Закончим всё на одном простом вопросе, не будем затягивать.

На словах про элементарные основы их лица одновременно засияли. Видимо, они решили, что Принцесса приглянулась директору Юну, поэтому с нескрываемой радостью ожидали вопроса. Ту самую элементарную основу, известную каждому.

— Столица Литвы?

— ...

— …

Они оба застыли с напряжёнными улыбками на лицах. Мы трое, стоявшие позади, тоже замерли, но совсем по другой причине. Директор Юн, дав им ещё немного времени, вытащил руки из карманов и шагнул к машине.

— Не знаете? В таком случае вы нам не подходите.

Только после этого Ремень пришёл в себя и сбивчиво возразил:

— Н-н-но, такой бессмысленный вопрос... Какое отношение это имеет к актёрской...

— Никакое. Но разве я только что не сказал, что это простой вопрос? — ответил он, сделав ещё один шаг.

— Да кто вообще сможет на это ответить? — не унимался Ремень.

Губы директора Юна скривились в улыбке, и он наградил его холодным взглядом.

— Кто? — он повернулся ко мне. — Ответьте, как называется столица Литвы?

Глядя в его глаза, я вдруг понял, что только когда он посмотрел на меня, в них появился весёлый блеск. Я взглянул на него и неохотно произнёс:

— ...Вильнюс.

Получив ответ, директор Юн снова повернулся к Ремню.

— Если не знаете таких элементарных вещей, то забирайте эту невежду и уходите, — сказав это дружелюбным тоном, он открыл дверь машины и бросил взгляд в нашу сторону.

Менеджер и Хансу, которые были так же ошеломлены, как Ремень с Принцессой, вздрогнули, но его взгляд оставался сосредоточен на мне.

— ...Увидимся в Сеуле.

Он хлопнул дверью и быстро скрылся из виду. Однако никто так и не смог сдвинуться с места. Прошло довольно много времени, прежде чем менеджер пробормотал:

— Боже… Никогда бы не подумал, что буду так благодарен Тораю...

***

Сегодняшний день наверняка показался стаффу немного странным. Принцесса, которая всегда тратила несколько часов на макияж и заставляла всех ждать, выглядела совершенно растерянной и сразу приступила к съёмке. Более того, все свои реплики она произносила с бледным лицом и совершенно без выражения. А покончив с работой, поспешно уехала.

Но ещё удивительнее себя вёл продюсер Чон. Он шокировал всех, спокойно приняв бездушную игру Принцессы. Все на площадке были озадачены, когда съёмки, которые должны были занять целый день, закончились спустя всего несколько часов. Их сомнения только усилились, когда сразу после того, как уехала Принцесса, режиссёр Чон обошёл всю площадку, задавая каждому один и тот же странный вопрос:

— Ребята, вы знаете, как называется столица Литвы? А? Эй, это же всем известно, неужели вы не знаете?

В конце концов все пришли к выводу, что из-за напряжённых съёмок он окончательно сошёл с ума. Пока я разбирал прожектор и наблюдал за тем, как они собрались в кучку и обсуждали, стоит ли принудительно изолировать режиссёра на какое-то время, чтобы дать ему отдохнуть, ко мне подошли Хансу и менеджер. Последний держался за грудь. Похоже, шок, полученный от «Вильнюса», ещё не прошёл.

— Тэмин-а, тебе действительно не нужно успокоительное? Моё сердце до сих пор так колотится, — сказал он, сжимая пустую бутылку успокоительной настойки. К нему присоединился Хансу:

— С ума сойти... Кажется моё сердце сейчас выскочит из груди. Кто бы мог подумать, что директор Юн спросит про столицу Литвы? Ну правда. Какая удача! Если бы не Торай, мы бы не смогли ответить, и... — он вздрогнул, подумав о том, что могло бы произойти. — ...возможно, нас бы уволили из компании.

Испуганный менеджер положил руку мне на плечо. Я прекратил складывать открученные лампы в сумку и повернулся к нему. Он тихо прошептал:

— Свяжись с Тораем. Передай ему, что мы будем очень признательны, если он продолжит присылать нам вопросы.

— …

— Не только про столицы, но и про другие административные центры, префектуры, города, посёлки – пускай спрашивает о чём угодно... Ох, подожди. Если подумать, сегодня он тебе не писал. Но почему?

Потому что сегодня он явился лично, чтобы отлить рядом со мной.

Думаю, после такого объяснения у господина Чоя бы больше не осталось вопросов. Но успокоительная настойка уже закончилась, поэтому нам бы пришлось вызвать скорую. Размышляя о том, как утомительно будет объяснять им, кто такой Торай, я встал и закинул сумку на плечо.

Лампы, бьющиеся друг о друга внутри, издавали громкий звон. К этому звуку присоединились голоса менеджера и Хансу, поющих восторженные дифирамбы Сумасшедшему, но мне было не до них. Я всё никак не мог понять одну вещь: он сделал это потому, что разозлился? Или просто дразнил меня?

Положив сумку на место, я вернулся к фургону и впервые написал ему первым. Одна из причин, по которой я сейчас отправил ему сообщение, заключалась в том, что я вспомнил об оплате. Возможно, этот вопрос тоже был частью его компенсации.

<Вопросы, которые ты мне присылал, – это часть оплаты?>

После того, как я переместил остальной багаж, пришло новое сообщение.

<Нет. Просто хотелось позлить тебя>.

— ...

Убирая телефон обратно в карман, я принял твёрдое решение. Отныне я больше никогда не буду в этом сомневаться. Этот парень просто мудак.

Как мы и рассчитывали, на следующий день съёмки в этом городе были полностью завершены. Отчасти благодаря тому, что Принцесса так быстро отыграла свои сцены. Поскольку большая часть фильма снималась в XX, можно сказать, что мы уже отсняли почти весь фильм. Остальные съёмки пройдут уже в Сеуле. По сюжету главный герой, живущий в столице, встречает своих старых друзей из родного города и замечает, как они изменились.

Практически все эти сцены были отсняты ещё несколько месяцев назад, поэтому первыми в расписании стояли съёмки эпизода с Хансу. Покидая мотель на рассвете, я чувствовал, как за это время полностью пропитался его затхлым запахом.

Хозяин, уже привыкший к постоянным выселениям, проводил нас сонным взглядом, стоя в дверях. Мы провели здесь чуть больше трёх недель, но из-за количества проделанной работы казалось, что прошло гораздо больше времени. Пока я выезжал с платной трассы, сидящий по правую сторону от меня Хансу, который выглядел так, будто не спал всю ночь, всё время оглядывался назад.

— Такое ощущение, будто покидаю родной город.

— Тебе стоит немного поспать, — сказал я, повернув на шоссе, и быстро глянул на менеджера через зеркало заднего вида. Всю вчерашнюю ночь он пил со съёмочной командой, поэтому сейчас спал, похрапывая на заднем сидении.

— Справлюсь ли я?

Услышав тихое бормотание, я повернулся в сторону Хансу. В окне, через которое он разглядывал пейзаж, отражалось его лицо.

— Смогу ли преодолеть боязнь камеры после съёмок этой сцены? Я боюсь, что ничего так и не изменится.

Я переключил передачу. Ускоряясь, старенькая машина менеджера затарахтела. Пустые слова, вроде «всё будет хорошо», его бы успокоили. Нужно было просто произнести их, но рот никак не открывался. Хансу был одним из тех людей, которых я не мог понять.

Почему-то казалось, что если бы он поделился со мной своими опасениями до нашей поездки в этот город, то я бы просто сказал что-нибудь утешающее, лишь бы не выслушивать его бубнёж. Однако теперь что-то изменилось. Я всё ещё находил проблемы Хансу непонятными и раздражающими, но больше не мог их игнорировать.

В чём же причина таких перемен? Всё, чем я занимался на протяжении этого времени, – таскал прожекторы по площадке, ждал своих съёмок и выслушивал ругань оператора из-за того, что неправильно выставляю свет. И только после того, как я зачитал сценарий до такой степени, что он стал напоминать разодранную тряпку, мне стало ясно, в чём дело.

Впервые за всю свою жизнь я так искренне сопереживал и пытался понять кого-то, кроме себя. Это был вымышленный персонаж, который имел лишь краткое описание, но недели, заполненные мыслями о нём, являлись причиной, по которой теперь я не мог отмахнуться от Хансу.

— Рассказать тебе об одном приёме?

Я заговорил только когда начал чувствовать себя немного увереннее за рулём. Солнце уже встало, а на трассе почти не было машин.

— Что за приём?

— Он не даст тебе провалиться, — ответил я, перекладывая левую руку на руль. — Знаешь, почему я не нервничаю, стоя перед камерой?

Хансу моментально выпрямился и навострил уши.

— Нет, почему? Почему вы не нервничаете?

— Я умею избавляться от напряжения.

— Избавляться от напряжения?

На его удивлённый вопрос я протянул правую руку и жестом указал, чтобы он положил на неё свою ладонь. Он осторожно выполнил мою просьбу, и в тот же момент я схватил и со всей силы сжал его руку. Изо рта Хансу вырвался крик.

— А-ах!

И только после того, как он изогнулся и вскрикнул: «Больно!», я отпустил его руку. На глазах Хансу выступили слёзы, а следом послышалось хныканье:

— Ух, я думал кость сломается...

Но он так и не смог договорить – его крики разбудили менеджера, спящего на заднем сиденье, и тот, широко раскрыв глаза, выкрикнул:

— Вильнюс! — а затем моментально провалился в сон и снова захрапел.

— Думаю, менеджеру стоит купить травяную настойку, — спустя несколько минут тишины предложил Хансу.

Сам того не осознавая, я рассмеялся. Он перевёл взгляд с меня на свою пульсирующую ладонь и мягко улыбнулся.

— В самом деле. Так болит, что даже не могу нервничать.

— Именно, а теперь поспи, — сухо ответил я и, глядя, как он продолжает разглядывать свою руку, добавил. — Сделаю тебе так ещё раз перед съёмкой.

***

В итоге съёмка Хансу не задалась. Она проходила в небольшом павильоне вечером того же дня. Это был кульминационный момент, когда главный герой встречает странного парня – актёра, страдающего от страха перед камерой.

Помимо статистов, изображающих съёмочную команду, на площадке была настоящая команда. Из-за этого Хансу, который должен был изображать волнение только на камеру, запаниковал на самом деле. В перерыве между дублями он бросился ко мне с побледневшим лицом.

— Ха-а, ха-а… Р-руку.

Помощник режиссёра что-то кричал ему вслед, но он не стал ему отвечать, а просто потянулся ко мне. Чувствуя на себе озадаченный взгляд менеджера Чоя, я молча схватил Хансу за ладонь и крепко сжал её.

— А-а-а!

Все мгновенно обернулись на истошный крик Хансу, но он лишь схватился за больную руку и снова побежал к камере.

— Это что вы, ребята, сейчас такое сделали? — с растерянным выражением на лице спросил менеджер.

Он весь день был на нервах, беспокоясь, что Хансу не справится. Так как на этот раз за освещение на съёмке отвечал не я, мне было некуда деться. Поэтому я повернулся к нему и попытался сменить тему:

— Менеджер, бросайте пить.

— А? Зачем? Я сделал что-то не так?

— Нет.

— Тогда почему? — от такой несправедливости он пришёл в негодование.

Я собирался ответить ему, что если он продолжит в том же духе, то будет вынужден иммигрировать в Литву, но голос режиссёра, который внезапно крикнул: «Снято!», привлёк моё внимание. Хансу, даже не успевший договорить свою реплику, удивлённо уставился на него.

— Это не то. Ты вообще не выглядишь напряжённым. Такое ощущение, что ты просто зачитываешь текст.

Режиссёр Чон недовольно поморщился, но Хансу лишь поднял брови, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Просто веди себя так, как обычно. У тебя же настоящая фобия камеры, так в чём тогда проблема? Или тебе кажется, что камера выключена?

— Нет, — тихо ответил он, сглотнув слюну.

— Хорошо. Тогда попробуй ещё раз, но теперь, пожалуйста, сделай всё правильно.

Помощник режиссёра встал перед камерой и, хлопнув нумератором, крикнул: «Мотор!», а затем сразу отступил в сторону. Все взгляды были прикованы к Хансу. Спустя какое-то время он всё же смог оторвать глаза от пола и дрожащим голосом начал произносить свои реплики.

В конце концов пришлось сделать ещё несколько дублей, потому что режиссёра Чона каждый раз что-то не устраивало, но я не слишком волновался по этому поводу. Как и стоящий рядом со мной менеджер, который слегка приоткрыл рот и бурчал себе под нос, я начал понимать, в каком состоянии находится Хансу.

— Этот парень... Он играет.

***

Съёмки завершились только глубокой ночью. Лишь выйдя на улицу, я осознал, что наконец-то вернулся в Сеул. Из-за плотного графика все были порядком измотаны, поэтому нам дали трёхдневный отпуск. Однако никто не спешил идти домой. В том числе и менеджер, который уже присоединился к стаффу, собираясь выпить. Мне хотелось уйти и оставить их, но окрылённый Хансу настаивал, чтобы я присоединился.

— Тэмин, вы же пойдёте с нами? Да? Да?

Я попытался скинуть висящего на мне паренька, но с другой стороны в меня вцепился менеджер Чой.

— Верно, Тэмин-а, давай с нами! В такой прекрасный день мы обязаны выпить вместе!

Уверен, для них он действительно прекрасный.

Я оторвал от себя менеджера, но Хансу не стал терять времени и снова прилип ко мне, не позволяя разорвать этот порочный круг. В тот момент, когда качества, от которых я пытался избавиться последние пять лет, уже были готовы выйти наружу, этих двоих спас звук сообщения на моём телефоне. Когда я достал мобильник, их глаза загорелись.

— Это Торай?! — одновременно спросили они, прижавшись друг к другу.

В их голосах теперь звучала радость. Я оттолкнул этих пьяниц и разблокировал телефон. Они тут же рухнули на землю, продолжая нести какую-то чушь про то, что ещё полны сил. Но, прочитав сообщение, я совершенно про них забыл. Отправитель – Сумасшедший, однако содержание текста выдавало, что это был кто-то другой.

<Ты ведь уже в Сеуле? Быстрее приезжай в «Лабиринт Алисы». Я думаю о тебе днями напролёт и всегда ношу две монетки по сто вон в нижнем белье. Моё тело просто горит>.

Прочитав, я сразу удалил это. Ну и мерзость. Он прислал мне эту отвратительную похабщину, ожидая, что я клюну? И как, чёрт возьми, босс смог узнать, что я вернулся в Сеул? Пока я задавался вопросом, нет ли на мне «жучка», эти двое снова подошли ко мне.

— Если это Торай, то позови его сюда. Было бы здорово познакомиться с ним и вместе выпить, а?

— Да, благодаря этому человеку меня не уволили из компании. Я бы тоже хотел его поблагодарить.

Они всё талдычили о благодарности, но истинные намерения этих двоих были очевидны – провести викторину при личной встрече и попытаться одержать победу.

— Это не Торай.

— Тогда кто?

— Самозванец.

— ...

— …

Замерев от удивления, они поинтересовались, может ли он быть знаменитостью, о которой они не знали. Ну, в каком-то смысле он и правда знаменит. Если подумать, Псих так и не связался со мной сегодня. После того, что он сказал в нашу последнюю встречу в XX, я ожидал, что получу от него звонок, как только вернусь в Сеул. Ну и отлично, зато смогу сразу вернуться в кошивон и впервые за долгое время как следует выспаться.

Решив так и поступить, я уже сунул сотовый обратно в карман, как вдруг зазвонил телефон менеджера. Он взглянул на экран, склонил голову и пробормотал: «Это из компании». Затем отошёл немного в сторону, чтобы поговорить. В то же время я собирался сказать Хансу, что пойду первым, но тут к нам со встревоженным лицом подошёл один из сотрудников съёмочной группы.

— Слышали новости об актёре Ча Чону?

Это имя было известно даже мне. Драмы с его участием транслировались за рубежом, и он считался одним из актёров Халлю[1]. Хансу тоже знал о нём, но немного по другой причине.

— Хм? Ча Чону ведь из нашей компании. А что за новости?

— По телевизору сейчас только о нём и говорят. Вроде как он...

Как раз в этот момент вернулся менеджер и с серьёзным лицом прервал его:

— Пожалуйста, передайте режиссёру, что мне жаль. Я выпью с ним в следующий раз, — затем развернулся и посмотрел на нас. — В офисе сейчас чрезвычайная ситуация. Собирают всех менеджеров, так что я тоже должен идти.

— О, тогда я пойду с вами. Но в чём дело?

Я не собирался ехать с ними, так как меня это не касалось. Но вдруг вспомнилась одна деталь, и я решил сесть в машину господина Чоя. Он торопился, поэтому быстро обрисовал возникшую ситуацию, пока мы шли к машине.

Тот факт, что главная звезда «Dream», Ча Чону, уклонялся от военной обязанности, всплыл наружу и вызвал огромный скандал. Однако проблема заключалась даже не в этом. В компании уже знали о делах Ча Чону, и пытались разобраться со всем по-тихому. Но информация внезапно появилась в сети, и теперь это уже невозможно было замять.

— Говорят, эти данные утекли из самой компании, — шепнул менеджер, озираясь, чтобы никто не услышал. Становилось ясно, почему всех срочно подняли на ноги.

Слушая его, я задумался. Имя Ча Чону запомнилось мне вовсе не из-за его бешеной популярности. В нашу первую встречу Хансу упомянул, что есть актёры, которым Мёншин пытается подражать. И среди имён, которые он тогда перечислил, было имя Ча Чону. Так что я просто хотел кое в чём убедиться.

Перед зданием компании уже столпились репортёры и фанаты актёра, из-за чего мы едва смогли заехать на подземную парковку. Сегодня она оказалась непривычно забитой – возможно, потому что сотрудники не могли покинуть рабочие места.

Господин Чой сразу же направился в офис, а мы с Хансу двинулись в сторону лаундж-зоны, желая забить чем-нибудь свои пустые желудки. Хотя время уже перевалило за девять, большинство мест было занято. Примерно через сорок минут вернулся менеджер. Он сразу потянулся за булочкой, которую мы оставили специально для него.

— Всё очень серьёзно, — пробормотал он, попутно жуя. — Ум, сегодня вечером полиция поймала его посредника, и тот, похоже, во всём сознался. Теперь нельзя будет сказать, что доказательства, которые разместили в интернете, – фейк...

Он остановился, чтобы сделать глоток холодного напитка, в котором до сих пор плавали кубики льда.

— А что будет с Ча Чону? — спросил Хансу.

Менеджер тяжело вздохнул и покачал головой.

— Для него всё кончено. У нас в стране, если выясняется, что кто-то пытался избежать армии через взятку, никакая популярность не поможет – карьера моментально рушится. Судя по обстановке, ему ещё и реально в армию придётся идти.

Он снова откусил булочку.

— А столько у него рекламных контрактов было. К тому же, как я слышал, он недавно подписал контракт на участие в новой драме…

— Сколько их?

— М?

— Рекламных контрактов. Сколько у него их было?

Менеджер прищурился и начал считать.

— На одном только ТВ не меньше пяти.

— Получается, всем этим брендам теперь нужна новая модель?

— Именно так. Тэмин-а, только не говори мне, что ты хочешь… — господин Чой расхохотался. — Ты же не рассчитываешь занять его место?

Я покачал головой.

— Нет. Просто подумал, что кое-кто другой захочет.

— Другой? Но кто...

Поняв, о ком речь, он закрыл рот и покачал головой, будто я сказал нелепицу.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но он всё ещё не на том уровне, — менеджер поднял голову и с серьёзным выражением на лице спросил. — Тэмин-а, неужели ты думаешь, что он замешан в этом?..

Он хотел добавить что-то ещё, но не успел – раздавшийся сзади голос, полный насмешки, сбил его:

— Ха! Тэмин? Тэмин?!

Прежде чем неосознанно обернуться на это имя, я заметил побелевшее лицо Хансу. Хотя даже без этого мне было достаточно услышать знакомый голос, чтобы установить личность этого человека.

— Т-ты что тут делаешь? Ещё и с этими.

Убедившись, что это действительно я, Мёншин прищурился и ядовито выплюнул:

— Блять… Ли Юхан.

Ли Юхан.

А я уже так привык к тому, что меня называют другим именем. Помню, я как-то подумал, что будет забавно, если однажды моё собственное имя покажется мне чужим. Но я зря беспокоился. Знакомое произношение и интонация избавили меня от этого чувства, заставляя погрузиться в прошлое. Это был тот же голос, которым он когда-то звал меня по имени.

Мне следовало запаниковать из-за внезапного раскрытия, но, как ни странно, первой реакцией было желание рассмеяться. Как бы там ни было, я попался до того, как успел узнать достаточно информации и составить конкретный план.

— Блять. Ты…

Пытаясь разобраться в ситуации, Мёншин замотал головой, переводя взгляд то на Хансу, то на менеджера.

— Как это понимать? Ты... Блять, ты же не случайно оказался в тот день возле Музея искусств. Это было не просто совпадением, да? Сговорился с этим сопляком Хансу…

На этих словах господин Чой не выдержал и строго повысил голос:

— Следи за словами. Если ты продолжишь так ругаться...

Мёншин злобно уставился на него, будто собираясь что-то ответить. Но я протянул руку, останавливая менеджера, и отодвинул стул. Как только я встал, глаза Мёншина метнулись ко мне, а его лицо исказилось. Прекрасно. Кажется, я так и не смог сдержаться. Осознав, что мои губы скривились в улыбке, я спросил:

— Меня зовут Ли Тэмин. Вы меня знаете?

От моего нарочно небрежного тона брови Мёншина резко дёрнулись.

— Делаешь вид, что не узнаёшь меня...

— Ли Юхан. Где же я слышал это имя?

Я сделал шаг вперёд.

— Ах, Сон Юхан. Такое же имя, как и у вас.

Сморщенное в гримасе лицо внезапно застыло. Звук моих шагов был едва слышен в шумной комнате, но, каким-то образом ощутив, что расстояние между нами сократилось, он вздрогнул. Я с трудом подавил улыбку.

Неважно, насколько успешным человеком стал Мёншин – воспоминания о днях, когда он был никем, останутся в моей голове навсегда. Поэтому, даже если произойдёт такое, что ему удастся меня растоптать, я всё равно не стану испытывать перед ним страха. Потому что для меня он всё ещё просто Сон Мёншин.

— Удивительно. Вы так бранитесь на собственное имя, — оказавшись перед ним на расстоянии вытянутой руки, я остановился и безразлично посмотрел ему в глаза. — Потому что знаете, что это я? Просто спрашиваю, Сон Юхан.

— Ты...

— Отвечай на вопрос. Почему тебя зовут Сон Юхан?

Он стоял, будто набрав в рот воды, и сверлил меня взглядом. Я не мог не улыбнуться.

— Мне тут вспомнилось кое-что забавное. Как один идиот в прошлом ныл, что хочет стать таким же сильным, как я. По его словам, даже моё имя было крутым, — я говорил тихо, чтобы только он мог меня расслышать.

— Блять... Это, — он перешёл на шёпот и, едва сдерживая свой гнев, пробормотал. — Это в прошлом.

— Тогда докажи.

В наполненных яростью глазах возник вопрос «что?» Я подошёл ближе и выплюнул:

— Если ты стал сильнее, тогда вперёд. Буду рад иметь с тобой дело, сопляк. Мне ничего не стоит раздавить тебя.

Мёншин стиснул зубы и сделал шаг назад. В тот же момент его лицо вспыхнуло от стыда из-за того, что он отступил. Но это длилось лишь секунду. Словно надев маску, он мягко улыбнулся.

— Да. Должно быть, я ошибся. Ли Тэмин, к нашей следующей встрече я подготовлюсь тщательнее, — пытаясь сдержать дрожь в голосе, Мёншин прищурился. И, словно вспомнив о чём-то, весело добавил. — Жди. Через пару часов я сделаю первый шаг.

Договорив, Мёншин развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Однако его дрожащий от гнева голос продолжал висеть в воздухе, даже когда он исчез. Мне оставалось только посмеяться над ним, но улыбка давно сошла с моих губ.

— Ух ты, мне аж полегчало! Но что вы ему сказали, что он так быстро убежал? — радостно заговорил Хансу.

Менеджер, стоящий рядом с ним, выразил своё беспокойство:

— Нормально ли, что вы вот так встретились?

— ...Нет, — коротко ответил я и отвернулся.

Это плохо. Мне не следовало его провоцировать. Он разозлился, поэтому может напасть в любой момент. А я не уверен, что успею подготовиться. Всё должно было идти постепенно. Нельзя поддаваться эмоциям и срываться на гнев.

Нужно было дать ему время осознать: то, что он сотворил, может вернуться к нему бумерангом. И пока в мире существует месть, будут и люди вроде меня – те, кто не боится такой грязи, как он.

***

Уверив обеспокоенного менеджера, что всё будет в порядке, я направился прямиком в «Лабиринт Алисы». Последний раз я был здесь почти месяц назад, но всё ещё помнил лица тех, с кем успел пересечься за всё время. На входе меня снова остановили. Однако это был не тот охранник, который обычно стоял у чёрного входа. Я видел его впервые.

— Вы не можете пройти через этот вход, — сказал он, преградив мне путь.

Я слегка растерялся, но всё же остановился и молча уставился на него. Мужчина, выглядевший как новичок, прищурился в ответ. Не подбирая слов, словно давно выучил эту реплику наизусть, он заговорил:

— Если вы гость, воспользуйтесь главным входом.

— Я не гость.

Он снова оглядел меня с головы до ног. Одетый в простую изношенную одежду, я не особо походил на человека, который здесь работает.

— У вас назначена встреча с кем-то внутри? Меня никто не предупреждал об этом. Поэтому, пожалуйста, дайте мне знать, чтобы я мог позвонить внутрь и выяснить.

— Я пришёл к владельцу этого заведения, но мы не договаривались о встрече, — объяснил я. И последующий вопрос охранника дал мне понять причину моего беспокойства.

— Ваше имя?

— ...

Он наклонил голову к рации, чтобы связаться с кем-то внизу, и поторопил меня:

— Пожалуйста, назовите своё имя.

— Ли... Тэмин, — сказал я, вспоминая, как пришёл сюда в первый раз.

Мужчина тут же связался с охраной внизу. Однако, получив ответ, он помрачнел.

— Среди знакомых владельца такого человека нет.

— Свяжитесь с менеджером.

— Он сейчас занят. Приходите в следующий раз...

— ...вон.

— Что?

Я поднял глаза на ничего не понимающего охранника. Никогда бы не подумал, что настанет день, когда мне придётся произнести эти слова своим ртом.

— ...Скажите, что пришёл человек по имени Ли Бэквон.

В глазах мужчины на мгновение промелькнуло недоверие, но он всё же достал рацию и произнёс: «Настоящее имя Ли Бэквон». Когда на другом конце ему что-то ответили, он удивлённо моргнул. Затем прочистил горло и сделал шаг назад.

— А, кхм-кхм. Прошу, проходите, господин Ли… Бэквон.

Проходя мимо покрасневшего мужчины, который пытался сдержать смех, я дал себе слово, что больше ни за что сюда не вернусь, если они снова сменят охранника. Однако тревога так и не исчезла. Как будто внутри меня ждало что-то большее.

[1]Корейская волна, или Халлю – понятие, относящееся к распространению современной культуры Южной Кореи по всему миру.

Сопровождавший меня сотрудник казался немного сбитым с толку, потому что парень, которого он впервые видел, спокойно вошёл в кабинет владельца бара. Но что было странным для меня, так это то, что он не понял моего вопроса.

— Директор Юн здесь?

Маловероятно, что он приедет сюда, когда в компании такой переполох, но я хотел уточнить на всякий случай. Бросив на меня озадаченный взгляд, мужчина наклонил голову вбок.

— Директор Юн? В нашем баре нет директоров по фамилии Юн. Если вы ищете кого-то из гостей...

— Неважно. Забудьте, — я остановил его и закрыл дверь пустого кабинета босса, осознавая, как сильно изменился «Лабиринт Алисы» всего за один месяц. Возможно, причина в «Ли Бэквоне», которого ищут Мёншин и председатель Ким.

Стоило мне плюхнуться на диван, как кто-то снаружи дёрнул ручку. Дверь снова открылась, и в кабинет вошёл босс. Он прижимал телефон к уху и очень громко беседовал с кем-то. Заметив меня, он засиял, выражая своё приветствие. На мгновение, мне захотелось встать и уйти, но содержание разговора привлекло моё внимание.

— А, да. Бэквон сейчас в моём кабинете.

Он говорит с Сумасшедшим? Однако, когда босс продолжил, я пожалел о том, что остался.

— Ох, когда говорю: «Бэквон», кажется, что здесь только половина[1]. Тогда, если он просунет голову в комнату, можно ли сказать, что это пятьдесят вон? Ха-ха-ха-ха! — он схватился за живот и как ненормальный расхохотался над собственной шуткой.

Как же раздражает. А ведь это даже не моё настоящее имя. Я сжал кулаки, пытаясь держать себя в руках. К счастью, на другом конце трубки его юмора не оценили. Смех босса быстро стих.

— ...Что? Не смешно?

Он перевёл на меня удивлённый взгляд, а затем отвернулся и тихо заговорил, пытаясь убедить своего собеседника:

— О чём ты? Это же можно применить в стольких ситуациях. Например, вместо «я хочу войти в тебя», можно сказать: «Я превращу тебя в четыреста вон». Это поможет избежать неловкости и сделать атмосферу приятной…

Его предложение было тут же отвергнуто. Как я это понял?

— Алло? Эй! Алло!

Сумасшедший повесил трубку. Босс продолжал растерянно кричать в свой телефон, а потом, потрясённый такой несправедливостью, посмотрел на меня.

— Неужели не смешно? Я превращу тебя в четыреста вон! Это даже романтично!

— ...

— М? Что это за недовольное лицо?.. Ах!

Он понимающе закивал, будто найдя ответ в моих глазах.

— Теперь ясно. Это будет не четыреста, а триста вон! Если ты собираешься поглотить только член, то будет достаточно триста вон. Хе-хе, я немного ошибся.

Мне очень захотелось швырнуть в него свой телефон. Яростно сжимая его в руке, я как никогда завидовал Психу, который мог просто бросить трубку. Босс, ни на секунду не сомневающийся в собственном предположении, снова позвонил ему, желая разрешить возникшее недоразумение.

— Ха-ха, Джей такой дотошный. Терпеть не может, когда кто-то ошибается... О, Джей? Я хотел сказать триста… Что? Ты занят? Бросишь трубку, если я не прекращу нести чушь?.. Нет! Кхм...

Я надеялся, что теперь босс разозлится и станет серьёзнее, но он не умел обижаться, поэтому быстро пришёл в себя и просто рассмеялся.

— Ты сейчас не один? Хорошо, я понял. Такой смущающий разговор... Да-да, прости. Просто хотел, чтобы ты знал. Я нашёл его.

Он сел напротив меня и улыбнулся. Босс не стал уточнять, кого именно он нашёл, но, кажется, это было связано с Сумасшедшим.

— Вышло даже лучше, чем я ожидал. Он как раз того возраста, которого ты ищешь, и с отвратительным характером. Это идеальный вариант… Да. Я уже обо всём позаботился. Скорее всего, через месяц он окончательно провалится. Вот тогда-то ты и сможешь его использовать.

На его губах появилась зловещая улыбка.

— И раз уж пользуешься моим баром, тебе придётся заплатить за это надлежащую цену, — холодно выплюнул он. Но, встретившись со мной взглядом, вернулся к своему обычному выражению лица. — Что ж, обсудим это позже.

Босс повесил трубку и удобно откинулся на спинку дивана.

— Тебе, наверное, стало интересно?

— Да.

Услышав честный ответ, он одарил меня поощрительной улыбкой.

— Хорошо. Сейчас объясню.

Я наклонился вперёд, поближе к боссу, потому что мне действительно было интересно. Что за надлежащая цена и кого они собрались использовать через месяц? Интуиция подсказывала, что это как-то связанно с председателем Кимом, поэтому я сконцентрировался на лице босса, ожидая что он скажет.

— Слушай внимательно.

Я дважды кивнул.

— Помимо триста вон, есть много забавных вещей, которые можно сделать с твоим именем. Например, каждый раз снимая свою одежду, ты будешь отнимать по десять вон, чтобы Джей извёлся от нетерпения.

…Блять, он же просто издевается надо мной.

Глядя в моё хмурое лицо, босс расхохотался.

— Ха-ха-ха, я шучу. Это просто шутка. С ума сойти! Я сегодня просто отжигаю! Стриптиз-шоу от триста вон до десяти! Уаха-ха-ха! Боже мой, как же смешно! — он катался по дивану и задыхался от смеха.

Поднимаясь со своего места, я думал, как бы было здорово, если бы он правда задохнулся.

— Ху-ху-ху... А? Ты куда?

Босс махнул рукой и со слезами на глазах обратился ко мне:

— Ладно, я больше не буду шутить над твоим именем, так что не дуйся и садись. Вместо этого я повышу тебя до двух тысяч вон... Боже! Фуа-ха-ха. Две тысячи вон! — он похлопал ладонью по дивану.

Я без раздумий оставил увлечённого собственной шуткой босса и подошёл к двери, желая наконец убраться отсюда, но он тут же окликнул меня:

— О, подожди. Из-за председателя Кима Джей практически не появляется здесь, но, если он приедет, я сразу же дам тебе знать, — смахнув с глаз слёзы, он добавил. — Что касается Сон Юхана – я внимательно за ним слежу. Если верить его расписанию, то он скоро уедет за границу... Ах, если подумать, когда ты окажешься в другой стране, то можешь представляться как «Ли Доллар»… Пха-ха-ха! Посмотрите на меня, я Ли Доллар! Иностранное имя – Ли Доллар! Уха-ха-ха...

Хлоп!

Дверь закрылась, но смех босса не умолкал – его было слышно даже в коридоре. И только когда я поднимался по лестнице, он наконец утих.

Больше я сюда не приду.

***

Хорошо иметь рядом с собой того, кто может снабдить необходимой информацией. Но если он заставляет испытывать такой дискомфорт, это становится проблемой. Я поднял голову и посмотрел на высокое здание, вершина которого терялась в чёрном ночном небе. Оторвавшись от перил, взглянул на часы – без пяти двенадцать. Меня начинало клонить в сон.

Я выехал на рассвете, потом заехал в кинокомпанию, а днём сразу отправился на съёмки в студию. Ещё и с Мёншином встретился. От долгого разглядывания автомобилей, подъезжающих к зданию, я окончательно устал и потерял концентрацию.

Глаза слипались, и я уже начал думать, что мог случайно пропустить машину Сумасшедшего, так что было принято решение выбрать более лёгкий путь. У меня не было пропуска для прохода через главный вход, однако с охраной на подземной парковке всё было намного проще. Прячась в темноте, я осторожно обошёл уткнувшегося в телевизор охранника и спустился в подземную парковку.

Это место напоминало бесконечно скручивающийся туннель. Какое-то время мне казалось, будто я иду по кладбищу. Возможно, виной тому была прохлада и запах, характерный для подвальных помещений. Но вскоре, увидев вереницу заполнивших парковку автомобилей, я остановился. Затем огляделся в поисках нужного мне лифтового холла и направился в его сторону.

Нажимая на кнопку этажа, я вспоминал, как уже был здесь однажды. Поднявшись, вышел из лифта, повернул прямо налево и остановился перед парадной дверью серого цвета с чёрной полосой внизу. Из вежливости один раз позвонил в звонок и, присев на корточки перед входом, достал телефон, чтобы проверить, не поступило ли новых сообщений или пропущенных звонков. Но ничего не было.

Я уже позвонил в дверь и отправил сообщение «Ты занят?». Теперь мне остаётся просто ждать. Босс сказал, что какое-то время Сумасшедший не будет появляться в «Алисе», но как бы он ни был занят, ему точно нужно будет заскочить домой, чтобы переодеться.

Закрывая глаза, я убеждал себя: только не засыпай. Повторял это как мантру. Но усталость взяла своё, и я начал медленно погружаться в сон. Дискомфорт от холодного мраморного пола исчез, и я, словно потеряв связь с реальностью, отключился. Проснувшись из-за доносящегося откуда-то сбоку слабого звука, я не сразу смог прийти в себя.

Где я? С трудом я разлепил тяжёлые веки, борясь с желанием сомкнуть их обратно. Первое, что бросилось в глаза, – подо мной была мягкая кровать, а не холодный пол, на котором я уснул. Озадаченный, я попытался сесть, но что-то надавило на мою грудь. А? И не успел я поднять голову, как услышал чей-то шёпот над ухом:

— Это мой телефон.

Телефон? Только тогда я понял, что звук, который разбудил меня, был вибрацией его телефона. Крепкое тело, лежащее рядом со мной, приподнялось, заставляя меня окончательно проснуться. Глаза привыкли к тусклому утреннему свету, и я увидел, как Сумасшедший, усевшись возле меня, ответил на звонок. Он прислонился обнажённым торсом к изголовью кровати и провёл рукой по волосам. Рельефные мускулы были хорошо видны даже при слабом освещении.

— Хорошо.

Увидев, что он отвлёкся на разговор, я снова решил встать. Но, даже не смотря в мою сторону, он заметил это и опередил меня. Из-за сильного толчка в плечо моя голова снова откинулась на мягкую подушку.

— Скажи им подождать. Я сейчас подъеду.

Он легонько бросил телефон на тумбочку и надавил на мои плечи. Я по привычке попытался отвернуться, но парень ловко прижал меня нижней частью тела, не позволяя сбежать. Затем, оперевшись одной рукой о кровать, он слегка приподнялся и равнодушным тоном спросил:

— Ты скучал по мне?

Что за чушь?

— Мы буквально на днях виделись, — напомнил я, но в ответ он лишь вежливо улыбнулся.

Почему-то у меня возникло ощущение, что он недоволен. Его взгляд словно говорил: «Это не ответ».

— Ты разве не помнишь? — нахмурился я.

— Это было так давно, что уже и не вспомнить.

Может, он думает, что всё ещё спит? Я хотел было открыть рот и спросить у него прямо, однако парень, смотрящий на меня сверху вниз, казался странно пугающим. Напряжение распространилось по всему телу, и я медленно заговорил:

— В чём дело? Я не смог связаться с тобой, поэтому мне пришлось торчать под дверью, ожидая твоего прихода.

— Почему ты ждал меня?

— Хотел кое о чём спросить.

— А ещё?

— ...

— Это всё? Скажи честно. Только из-за этого? — его голос звучал холодно.

Мало того, что я проснулся в чужой кровати, так теперь ко мне прижимается полуголый парень и ни с того ни с сего устраивает допрос. Я скинул руку, держащую меня за плечо, и отвернулся, чтобы уйти.

— А должно быть что-то ещё? — резко толкнув неподвижного парня, я грубо добавил. — Чёрт, я же не просто так сюда пришёл. Первый раз в жизни я кого-то так ждал…

Он не дал мне договорить, снова надавив на плечи, и моё приподнятое туловище вновь упало на кровать. От неожиданности я поднял на него дрожащий взгляд. Но это было странно. Суровое выражение исчезло с его лица, глаза смягчились, и он пробормотал:

— Первый раз. Не могу поверить, что так торможу.

— Что? — еле слышно выплюнул я, всё ещё немного злясь. Но атмосфера полностью изменилась, и на его лице, как обычно, появилась улыбка.

— Но внизу такой проблемы нет, так что не волнуйся.

От ощущения чего-то твёрдого, упирающегося в меня, тело пробила лёгкая дрожь. Но я спокойно посмотрел на него, словно ничего не произошло.

— Ты, кажется, собирался куда-то ехать.

Когда я напомнил о недавнем телефонном разговоре, уголки его губ поползли вверх.

— Да. Если бы знал, что так выйдет, разбудил бы тебя сразу, как нашёл спящим под дверью.

— ...

Почему тогда не разбудил? Пока я думал о том, что это немного странно, на лоб легла мягкая ладонь. Он потрепал мою чёлку, лишая меня возможности задать вопрос. Самому не хотелось в это верить, но мне показалось, что его прикосновение и было ответом.

— Не делай так, — тихо вздохнул я и схватил его за руку.

Глаза, уловившие моё смущение, наполнились смехом.

— Почему это звучит так, будто ты не хочешь, чтобы я уезжал?

«Вот мудак», – мысленно выругался я. Тем временем он снова положил руку на мой лоб.

— Делай что хочешь, только отпусти меня.

Похоже, мои слова его насмешили – он тихо рассмеялся, чуть тряся плечами, а затем вдруг спросил:

— Ты встречался с Сон Мёншином?

Я удивлённо распахнул глаза от такой резкой смены темы. Он перестал смеяться, взглянул на меня и добавил:

— В компании вчера проверили каждый компьютер, чтобы найти того, кто украл файл с доказательствами.

Опустившись, он припал губами к задней части моей шеи и начал целовать её, слегка посасывая кожу. Я не стал возмущаться, поскольку был слишком поглощён словами, которые слетали с приоткрытых губ, ласкающих мою шею.

— Сейчас мне позвонили и сообщили о том, что нашли компьютер с уликами. Как думаешь, чей он? — с тихим смешком спросил он.

Горячее дыхание щекотало кожу, пока влажный язык скользил по моей шее. Но я не мог сконцентрироваться на его действиях. Возможно, из-за того, что сразу догадался, каким будет ответ.

— Твоего менеджера, — приподняв голову, он взглянул на меня и улыбнулся. — Виновник – твой менеджер.

…Что? На мгновение весь мир остановился, а в голове возникла лишь одна мысль: «Нет. Это не он». Однако выдавить из себя ответ получилось не сразу. В моей голове крутился вихрь. И в центре этого вихря был Мёншин. То, что он сказал перед уходом, вызвало у меня тревогу.

«Жди. Через пару часов я сделаю первый шаг».

Если это его рук дело, то он действительно умеет держать обещания.

— Нет, — с опозданием ответил я.

Псих медленно поднял глаза и, облизав губы, сухо ответил:

— Есть доказательства.

— Какие доказательства? Компьютер? Им мог воспользоваться кто угодно, не только менеджер. Он был с нами в XX целый месяц. Его офис пустовал всё это время – кто-то мог воспользоваться этим. Да и вообще, только идиот бы оставил улики прямо на своём компьютере.

— А идиот не может быть виновником? Кроме того, в XX он был не весь месяц. За это время твой менеджер несколько раз приезжал в Сеул и наведывался в офис.

— ...

— Расскажешь, по каким делам он сюда ездил?

Сумасшедший встал с кровати, ожидая от меня ответа. Он медленно выпрямился и начал наклонять голову из стороны в сторону, разминая своё затёкшее тело, а затем как ни в чём не бывало открыл рот:

— Одного твоего «нет» недостаточно. Даже если для тебя очевидно, что он не виноват, есть доказательства, которые нельзя игнорировать.

— Нужно просто найти лазейку. Что-то такое, что могло бы опровергнуть эти доказательства...

— Тогда предоставь мне это прямо сейчас.

Прервав меня, он склонил голову набок и посмотрел вниз равнодушным взглядом.

— Сейчас мне нужно отправиться в офис, чтобы решить, как мы поступим с твоим менеджером. Даже если позже выяснится, что он невиновен, в этой индустрии однажды появившиеся слухи остаются с тобой до конца жизни. И распространяются они очень быстро. Поэтому, даже когда правда выходит наружу, люди всё равно продолжают помнить только об этих слухах. Он может быть невиновным, но нам всё равно придётся его уволить. Для компании он теперь бесполезен. К тому же… — лениво растянув последние слова, он усмехнулся. — Ты уверен, что твой менеджер не причём?

— Да.

— Почему?

Потому что я знаю, что настоящий виновник – другой человек. Но одних слов Мёншина недостаточно. Это только моё предположение, и я не могу просто так его высказать. Внезапно я понял, что упустил кое-что важное. Вопрос, который последовал сразу после слов Сумасшедшего о том, что компания нашла преступника.

«Ты встречался с Сон Мёншином?»

Почему он спросил об этом? Как только это пришло мне в голову, я подогнул колени и сел на кровать. Слабый утренний свет не позволял мне разглядеть стоящего спиной к окну парня. Пытаясь заглянуть в его глаза в темноте, я тихо произнёс:

— Почему ты спросил, встречался ли я с Мёншином? Тебе что-то известно?

Нет никакой связи между звонком, в котором мой менеджер был назван преступником, и нашей с Мёншином встречей. Это было бы удивительным совпадением, если бы он разделял мои подозрения по поводу участия Мёншина в произошедшем.

— Я встретил Мёншина.

Он молчал, поэтому я продолжил:

— И напоследок он сказал мне подождать несколько часов. Поэтому, когда ты спросил, знаю ли я, кто виновник, я подумал, возможно, ты в курсе, что это дело рук Мёншина.

Очевидно, он что-то знает – а иначе бы сразу меня прервал и сказал, что я ошибаюсь. Зная характер Сумасшедшего, нужно просто терпеливо подождать, пока он не заговорит, а не злиться и требовать ответа. Однако он непривычно долго молчал. Но почему? Я что-то упустил или неправильно понял?

— Ты ведь поэтому спросил о Мёншине? Тебе что-то об этом известно? Я подозреваю, что Мёншин сделал это из-за того, что я спровоцировал его вчера…

— Мёншин, Мёншин, — пробормотав, Сумасшедший скривил губы. — Как же раздражает.

Что он сейчас сказал? Пока я сомневался, правильно ли всё расслышал, Сумасшедший потянулся ко мне. Прежде чем я успел увернуться, его рука обхватила мою шею.

— Разве ты не говорил, что хочешь ему отомстить? Почему тогда зовёшь его по имени, будто вы близки?

— Что?

Я был так ошеломлён, что даже не пытался убрать руку, сжимающую моё горло. Я тут серьёзно делюсь с ним своими мыслями, а это всё, что его заботит… Но ещё больше шокировало то, что он искренне разозлился.

— Если ты продолжишь так говорить, я могу неправильно всё понять. Например, подумать, что ты не только жаждешь мести, но и всё ещё испытываешь к нему какие-то чувства.

Продолжая держать меня за шею, он медленно поднял большой палец и коснулся кожи под ухом. От этих действий дышать стало труднее, чем до этого. Хотя, возможно, это было из-за его холодной улыбки.

— К парню, которого ты трахал в прошлом.

— Хватит нести чушь, — я отстранился, и он мягко опустил свою руку. — Я ни о чём не сожалею. Если бы не месть, мне было бы плевать на Мён… Мне бы было плевать на то, какую жизнь он ведёт.

Я помню, как впервые за пять лет встретил его в лифте. Что удивительно, я действительно ничего не почувствовал в тот момент. Поэтому сейчас даже не могу понять, почему так любезно объясняю это Сумасшедшему.

— Если бы у меня остались чувства к нему, я бы сразу сбежал. Мне бы не хотелось, чтобы меня увидели в роли жалкого курьера.

Будь всё иначе, я бы не встретил менеджера во второй раз возле лифта после того, как из любопытства подслушал разговор Мёншина. Тогда мне просто было интересно, как сильно он изменился. Если подумать, это забавно. Даже когда он убежал с моими деньгами, мне было настолько плевать, что я особо не испытал никаких эмоций по этому поводу.

— Только месть?

Я поднял глаза на равнодушный голос. Его лицо по-прежнему было трудно разглядеть из-за темноты, но я точно мог сказать, что больше он не улыбался.

— Точно?

— Чёрт возьми, да о чём ты говоришь?

— Что-то не так с твоей одержимостью местью. Я понял это, когда разозлился из-за его имени, — пробормотал он и, взъерошив свою челку рукой, посмотрел на меня. — Я слышал, что ты сказал боссу «Алисы». Это ты убил своих брата и мать.

— И что с того?

Услышав мой приглушённый голос, он слегка приподнял подбородок и посмотрел на меня сверху вниз.

— Если считаешь, что смерть брата – твоя вина, не слишком ли ты одержим Сон Мёншином?

— ...

— Скажи. Ты ведь хочешь только мести. Я могу сделать это за тебя прямо сейчас. Если хочешь, сброшу его в самую бездну. Или лишу всего, что у него есть, и вышвырну на улицу. Мне сделать это? Я действительно очень хочу это сделать. Лишь бы ты больше не произносил его имя.

— ...Не смей. Не трогай его.

— ...

— Отомстить должен я.

На слова, прозвучавшие как угроза, он лишь широко улыбнулся. Этой улыбкой он будто показывал, насколько был прав, говоря, что я слишком одержим Мёншином. С его лица не сходило насмешливое выражение, но в глазах сохранился уже привычный холод. Он ничего не спрашивал, но долгое молчание, казалось, уговаривало меня: «Объясни, почему ты так хочешь отомстить?»

Потому что убийца – я. Ли Юхан. Не знаю, тянулось ли время так же медленно, как я ощущал. Однако, судя по сухости, которую я почувствовал, открывая рот, казалось, прошло действительно много времени.

— За грехи нужно расплачиваться.

Сделав небольшую паузу, я перешёл к сути.

— И я должен заплатить за свои. Когда ты находишь одну из причин смерти своего брата спустя пять лет, невозможно оставить это просто так. Я должен об этом позаботиться. Должен разобраться с этим мусором.

Я закрыл глаза, и передо мной возник красный переулок. Всё вокруг залито алой краской, похожей на кровь. И этот момент. Момент, когда я смотрел в глаза своего брата, пока в него вонзали нож.

— Поэтому не мешай моему искуплению.

Спустя долгое время после того, как я произнёс последние слова, он снова потянулся ко мне. Но на этот раз его рука оказалась не на шее, а на моём лице.

— Это невероятно, — прошептал он и, опустившись одним коленом на кровать, придвинулся ближе. — Моё сердце дрогнуло.

Теперь я мог рассмотреть его глаза.

— Твой голос сейчас звучал так, словно ты плакал.

Это невозможно. Мой голос такой же, как обычно.

— И это прозвучало так, словно ты живёшь только ради искупления.

— ...

— Скажи. Что ты планируешь делать после мести… Нет. После того, как искупишь свои грехи?

Холодный голос звучал так, будто он уже знал ответ. Не отводя от него взгляда, я сухо произнёс:

— Отвечу, если пообещаешь, что не станешь мешать моей мести.

— Обещаю.

Он легко согласился, и я так же легко ответил:

— Ничего.

— ...

— Абсолютно ничего. Пока я жив, я не смогу искупить свои грехи.

Только смерть положит этому конец.

Он убрал руку с моей щеки, встал с кровати и отступил назад. На этот раз настала моя очередь дразнить его.

— После того, как выслушал меня, твоё раздражение испарилось, не так ли?

— Да.

Неожиданно честный ответ подавил мой сарказм. Его глаза, скрывающиеся в темноте, смотрели на меня так пристально, что я даже на мгновение испугался. Этот парень действительно непонятный человек. Он бросил быстрый взгляд на часы и заговорил:

— Есть два сотрудника, которые, как мы думаем, являются виновниками. Я спросил, встречались ли вы с Сон Мёншином, потому что знал, что один из этих двоих состоит в близких отношениях с ним.

Сотрудник, состоящий в близких отношениях с Мёншином? Я вспомнил о парне, с которым он тогда разговаривал на парковке.

— Ты предполагаешь, что этот человек и есть преступник… — понимая, что он не из тех, кто будет просто так разбрасываться словами, я всё же договорил. — У тебя есть доказательства его причастности?

— Верно, — он кивнул и добавил. — Честно говоря, я собирался просто разобраться с ним и Сон Мёншином в течение нескольких дней. Даже не могу поверить, что затеял эту шутку с тобой. Бесполезная трата времени из-за такого пустяка. Ты так не думаешь?

Остановившись у двери ванной комнаты, Сумасшедший приподнял уголки губ.

— Я только что придумал кое-что интересное, — он повернул голову в мою сторону и спросил. — Не хочешь послушать?

— Нет, — отказался я и уже собрался выйти из комнаты, но его слова удержали меня.

— Тогда твоего менеджера уволят из компании.

Я остановился и свирепо уставился на него, но он лишь улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках.

— Ладно, раз мне нельзя вмешиваться в твоё искупление, я просто дам небольшую подсказку. Это важная вещь, которая поможет сдвинуть всё с мёртвой точки.

— О чём речь?

— Как думаешь, кто второй подозреваемый?

Развернувшись всем телом, я уставился на него. Честно говоря, пока даже не думал, что буду делать, когда выясню, кто второй. Ведь для начала нужно было найти реальные доказательства его причастности.

Когда я опустил взгляд на губы Сумасшедшего, он произнёс:

— Это менеджер Ча Чону.

Что? Актёра подставил человек из его окружения? Пока я пытался осмыслить это, он дал мне совет:

— Хорошо подумай об этом. Но думай быстрее, потому что Сон Мёншин уже в компании.

[1] Ли Бэквон (이백원) – двести вон. Бэквон (백원) – сто вон.

— У тебя что, денег много? — поинтересовался Сумасшедший, как только я нажал на кнопку первого этажа.

Он зашёл в лифт первым, поэтому я, вошедший следом, оказался повёрнут к нему спиной. Убедившись, что цифры на панели, обозначающие первый и минус третий этаж парковки, горят красным, я обернулся и бросил на него вопросительный взгляд. В ответ он мотнул подбородком в сторону горящей кнопки первого этажа.

— Это ты так пытаешься сказать, что не поедешь со мной на машине?

— А какая связь между тем, сколько у меня денег, и тем, что я не поеду на твоей машине?

И только после того, как я задал вопрос, до меня дошло: он решил, что я собираюсь поехать на такси. Вот же бур… Как там это было? В общем, богач.

— В это время в метро уже идёт первый поезд, — я постучал пальцем по своим стареньким наручным часам.

Псих озадаченно приподнял одну бровь. Что это с ним? Недоумевающий взгляд, направленный на меня, напомнил кое о чём важном. Этот парень задавал вопросы про столицу Литвы, а сам не знает таких элементарных вещей? Я уже хотел назвать его идиотом, но лифт остановился на первом этаже, и дверь раскрылась. Он быстро обошёл меня и выскочил наружу. От неожиданности я застыл на месте. Сумасшедший повернулся и вытянул меня из кабины лифта.

— Ты чего?

— Зачем ты вышел на первом этаже?

— Ты же сам сказал поехать на метро.

Когда я такое говорил? Я лишь сказал, что в это время идёт первый поезд. Двери уже начали закрываться, но я поспешно просунул руку внутрь, и они вновь распахнулись. Вместе с тем Сумасшедший решил открыть рот:

— Что не так? Неужели считаешь, что я такой бур... — он вдруг остановился на полуслове и, прищурившись, уставился на меня. — Каким сленговым словом называют состоятельных людей? Начинается на «Бур».

В этот момент к моему негодованию примешалось лёгкое чувство ужаса. Этот ублюдок мысли читать умеет или что? Как он узнал, что я только что думал об этом слове?

— Бур?..

— Бур... зюй?

Увидев, как загорелись его глаза, я понял, что ошибся. Оперевшись рукой о стену, он залился смехом, и я осознал, что упустил шанс поиздеваться над парнем, который не знал, во сколько открывается метро.

***

К счастью, рабочий день ещё не начался, поэтому никто не узнал, что мы с директором Юном вместе приехали на метро. Я поднялся на третий этаж и позвонил менеджеру. Через несколько гудков раздался его напряжённый голос.

— Где вы?

[А? Тэ-тэмин-а, это ты? Извини, но сейчас я немного…]

Его голос слегка дрожал. Должно быть, господина Чоя вызвали в такую рань и сообщили, что он является главным подозреваемым.

— До меня уже дошли новости. Я сейчас как раз в компании.

На другом конце провода воцарилась тишина, но спустя какое-то время менеджер твёрдо произнёс:

[Тэмин-а, я этого не делал.]

— Знаю. Поэтому я и пришёл. Где вы сейчас?

Повесив трубку после того, как он сообщил, где находится, я направился к лестнице. И вскоре, перепрыгивая через ступеньки, быстро добрался до седьмого этажа. За дверью, разделяющей коридор и лестничную площадку, стоял менеджер с измождённым лицом. Он смотрел на дверь, будто не решаясь открыть её, однако, заметив меня, дёрнул ручку.

— Тэмин-а, как ты узнал об этом? Компания бы не стала связываться с тобой...

— Сон Мёншин внутри? — спросил я, проходя вперёд, но ответа не последовало, поэтому я обернулся.

Менеджер продолжал стоять у двери с серьёзным выражением на лице.

— Так тебе что-то известно? Мне вдруг позвонили на рассвете, но я до сих пор не понимаю, что происходит... — он тяжело сглотнул и спросил. — Мёншин как-то замешан в этом?

— Возможно.

— ...

— Вам следует взять инициативу в свои руки, — я отшагнул в сторону и добавил. — Ну, или вы можете просто сбежать.

Спустя минуту молчания он расправил плечи и прошёл мимо меня. Я последовал за ним. Дойдя до нужного кабинета, менеджер постучал в дверь и вошёл внутрь. Сразу послышался его тихий голос:

— Мне очень жаль. Я немного нервничаю, поэтому актёр, за которого я отвечаю, будет со мной, — он махнул рукой, приглашая меня.

Я вошёл в просторный конференц-зал, и первым, что бросилось в глаза, был длинный чёрный стол. Оторвав от него взгляд, я заметил трёх мужчин, стоящих в центре комнаты. Это были руководитель Пак, Мёншин и сотрудник, с которым, по словам Сумасшедшего, у него близкие отношения. Глаза Мёншина сузились, стоило ему меня заметить, но голос, ответивший на слова менеджера, привлёк его внимание.

— Вам нужна нянька? Если он не имеет к этому отношения, то пускай уходит.

Напротив этих троих, оперевшись о стол, стоял Сумасшедший и разглядывал что-то в своём ноутбуке. Он медленно поднял на меня глаза и улыбнулся. Обычная дежурная улыбка, к которой я уже привык.

— Если вы никак не связаны с этим, тогда вам нечего здесь делать, — твёрдо произнёс он, отчего уголки рта Мёншина приподнялись.

Я перевёл взгляд на директора Юна.

— Вообще-то, связан. Я пришёл сюда, чтобы дать показания. Менеджер целый месяц был со мной в городе XX.

— Весь месяц? Насколько мне известно, за это время менеджер Чой несколько раз появлялся в офисе.

Наш утренний разговор повторился. Но концовка была немного иной.

— И согласно записям, в день, когда этот файл был сохранён на компьютере, менеджер Чой как раз приезжал в офис.

Он быстро проверил что-то на своём ноутбуке и продолжил. Но я не слушал его, потому что думал о другом.

Здесь что-то не так. Неужели Мёншин сделал это не из-за меня? Если он подбросил улики ещё в тот день, когда менеджер заезжал в офис, значит ли это, что он спланировал всё заранее?

— Вам есть что добавить? — скучающим тоном поинтересовался директор Юн.

— Как только у меня появится «что добавить», сразу же вам сообщу.

Он ухмыльнулся, и на его щеках появились ямочки. Затем резко развернулся и обратился к тройке, стоящей напротив него:

— Я надеюсь, что эта информация будет достоверной, потому что сегодня мне пришлось проснуться от самого приятного за последние годы сна.

Несмотря на улыбающееся лицо, его яростные глаза, направленные на троих мужчин, посылали чёткий сигнал: «Ошибётесь – и вы трупы».

После недолгого молчания руководитель Пак, у которого тряслись руки, вышел вперёд и сделал краткий отчёт. В браузере сохранилась история посещения сайтов, где были размещены улики, и самое смешное, что оригинальный файл до сих пор остался на компьютере.

Он также добавил, что, к сожалению, невозможно узнать адрес, с которого файл был размещён в интернете. Но проблема в том, что он был обнаружен на компьютере менеджера Чоя, а это указывало на его вину. Когда речь зашла о том, что только дурак оставил бы улики на собственном компьютере, в разговор встрял Мёншин и указал пальцем на менеджера.

— Я очень хорошо его знаю. Менеджер Чой не разбирается в компьютерах. Он думает, что, если переместить файл в корзину, тот будет окончательно удалён. Более того, он уже проворачивал такое в прошлом.

Ошарашенный господин Чой замотал головой.

— Что ты такое говоришь? Я никогда не делал ничего подобного.

— Уже забыли? Вы тогда опубликовали в интернете порочащие фотографии актёра, с которым у меня был конфликт. Я узнал об этом, когда один из сотрудников нашёл остальную часть этих фотографий на вашем компьютере. Поэтому я уверен, что сейчас тоже виноваты вы.

— Но это был не я...

— Файл находился на вашем компьютере. Так что тут и говорить нечего.

В отличие от полностью расслабленного парня, господин Чой стоял, стиснув зубы.

Ох, теперь дошло. Переведя взгляд с Мёншина на менеджера и обратно, я понял, в чём дело. Этот ублюдок уже проворачивал подобное в прошлом. Вот почему и в этот раз он по привычке решил скинуть всё на менеджера. Но это я виноват... Из-за меня он взбесился и поднял эту шумиху, заставив всех собраться здесь ни свет ни заря.

Если бы этот сопляк подготовился основательнее, проблемы были бы куда серьёзнее. Но что я могу сделать? Мёншин наслаждался состоянием менеджера и продолжал убеждать директора Юна в своей правоте. Тот, в свою очередь, скучающе смотрел на меня, не отрывая взгляда. Я вспомнил его совет думать быстрее. Вот только каким образом?

Подсказка была в том, что один из подозреваемых – менеджер Ча Чону. Однако, даже если мы обвиним его, у нас нет доказательств. Это будет выглядеть так, будто мы просто пытаемся подставить его. Даже если директор Юн даст показания, это не самая лучшая идея. Мёншина это только приведёт в ярость…

— Менеджер Чой, вам следует прекратить использовать такие грязные методы. Вы сами-то понимаете, что перегнули палку? Подставить актёра, который не имеет к вам никакого отношения…

— Это не так.

Я шагнул вперёд и остановился перед Мёншином. Он посмотрел на меня и, будто едва сдерживая смех, произнёс:

— Доказательства налицо. Разве не видите?

Я мельком взглянул на папки на столе и поднял глаза на Сумасшедшего. Тот смотрел на меня довольным взглядом и будто наслаждался ситуацией. Но у меня не было времени его разглядывать. В конце концов он прав. Есть другой способ. Немного безрассудный, но, если всё правильно провернуть, мы добьёмся желаемого. Переведя взгляд на Мёншина, я ухмыльнулся. В тот же момент с его лица сползла довольная улыбка.

— Доказательства? Хорошо, я докажу, что мой менеджер не виноват.

— Докажешь? Да как это можно доказать... — выпалил Мёншин резким тоном, однако, вспомнив, что вокруг нас люди, быстро натянул улыбку. — Как вы собираетесь это доказать, господин Ли Тэмин?

Он словно перевоплотился. Даже голос стал другим, а циничное выражение сменилось расслабленной улыбкой. Как будто вокруг возникли камеры, и он начал играть.

— Вы говорите так, будто я явился сюда в это время, только чтобы оболгать менеджера Чоя. Неужели я выгляжу как человек, которому нечем заняться?

— Да. Именно так и выгляди… — глядя на его дёргающийся глаз, я медленно добавил. — те.

— Вот как? Между прочим, я очень занятой человек, так и знай…

С высокомерной улыбкой на лице он повторил за мной, сделав небольшую паузу и добавив «те».

— Раз вы не можете заметить очевидных доказательств, неудивительно, что вам неизвестно, насколько занятыми бывают более успешные актёры-сонбэ[1].

— Если успешный сонбэ не умеет играть, то, разумеется, мне всё равно, занят он или нет.

Казалось, из его плотно сжатых губ вот-вот вырвется возмущённый крик, но Мёншину удалось нацепить улыбку. Он старался выглядеть непринуждённым.

— И какие же доводы по поводу невиновности своего менеджера вы можете привести, когда так мало интересуетесь тем, что происходит вокруг вас… Хм?

Мёншин повернулся к директору Юну.

— Мне правда стало любопытно, чьи слова убедят директора: мои или этого никому не известного стажёра. Ну же, рассказывайте.

Он скрестил руки на груди. Снисходительный взгляд, направленный на меня, говорил: «Давай, попытайся. Я тебя послушаю». Наверное, я сейчас должен быть очень благодарен, что он так любезно позволил мне открыть рот. Обойдя Мёншина, я обратился к директору Юну, который сидел и с интересом наблюдал за нашим разговором:

— Извините, но можно ли избавиться от этого незначительного сонбэ? Я бы хотел поговорить с директором Юном без лишних ушей.

— Эй! Ты кем себя возомнил?

— А ты? — я сделал шаг вперёд. — Ты отвечаешь за это дело? Или, может, ты представитель компании, которому придётся отчитываться?

— ...

Улыбка медленно сползла с его лица, и я вновь повернулся к директору Юну.

— Поскольку вы уже услышали мнение другой стороны, пожалуйста, выслушайте и меня. Однако моего менеджера подставили, поэтому я бы не хотел говорить перед другими.

Говоря о «других», я посмотрел на нервного Мёншина, поджавшего губы.

— В этом есть смысл, — расслабленно ответил Сумасшедший и оглянул стоящую рядом тройку. — Теперь, если вы услышали, прошу всех, кроме Ли Тэмина, выйти.

— Директор Юн, неужели вы поверите этому стажёру?..

— Сон Юхан.

Когда он назвал его имя, Мёншин резко закрыл рот и напряжённо посмотрел на него. Лёгкая улыбка медленно расплылась по лицу директора Юна, но во взгляде, направленном на Мёншина, сохранялось холодное выражение.

— Я повторю ещё раз. Просыпаясь после самого приятного за последние годы сна, я рассчитывал, что получу достоверную информацию. Сон Юхан, ваши истории из прошлого, связанные с менеджером Чоем, не стоят того, чтобы слушать их в такое раннее время, — ямочки на его щеках стали глубже, и сладким голосом он добавил. — Или меня разбудили только ради этого, уёбок?

Не только Мёншин, но и остальные были ошарашенный этим внезапным ругательством – особенно бледным выглядело лицо руководителя Пака. Ещё более жуткой атмосферу делал его мягкий голос.

— Это всё, что вы смогли придумать? Или у вас есть какие-то другие доказательства, способные меня удивить?

Не найдя слов, Мёншин прикусил нижнюю губу. Между тем директор Юн продолжил:

— В чём дело? Вы не собираетесь уходить?

Не успел он договорить, как руководитель Пак пулей вылетел из кабинета. В это же время, прежде чем сделать шаг, Мёншин бросил на меня последний взгляд. Проходя мимо, он прошептал:

— Напрасно стараешься.

Дверь с шумом закрылась, и в комнате остались только я, менеджер и директор Юн. Последний повернулся к господину Чою и спросил:

— Вы идёте?

— Чт-что? — заикаясь, менеджер панически переглянулся со мной. — Я… Я должен выйти, н-но Тэмин хотел сказать...

— Я его выслушаю.

Директор Юн прервал его и махнул головой в сторону двери, намекая, чтобы он оставил нас наедине. На лице менеджера читалось желание многое сказать, но, вынужденный покинуть кабинет, он скрылся в двери. Мы остались одни, и в комнате стало совсем тихо. Я повернулся к своему тайному союзнику и уже собирался поделиться мыслями, но он отошёл от стола и решительно шагнул в мою сторону.

Однако, даже оказавшись на довольно близком расстоянии, не остановился и, прежде чем я успел среагировать, притянул меня за плечи. К тому времени, когда я пришёл в себя, крепкие руки уже обвили мою талию. Я по привычке толкнул его в плечо, пытаясь вырваться из объятий.

— Что ты делаешь?

Он притянул меня ещё ближе и, прижавшись губами к уху, спросил:

— Ты придумал?

Понимая, что он говорит о способе доказать невиновность моего менеджера, я прекратил вырываться и, наклонив голову набок, встретился с глазами, разглядывающими меня сверху вниз. В конце концов оторвавшись от его лица, я тихо поделился своей идеей. Не знаю, устроит ли его мой план, но это единственное, что мне удалось придумать. Если настоящий виновник – менеджер Ча Чону, то это лучшее решение из всех возможных.

— Правильно? — осторожно спросил я, сомневаясь, совпадают ли наши мысли.

Уголки его губ медленно поползли вверх.

— Да.

Руки, держащие меня за талию, опустились ниже. От напряжения я неосознанно вздрогнул и попытался вывернуться. Вскоре послышался его успокаивающий голос:

— Я не буду ничего делать.

В то же время его ладони принялись гладить мою задницу.

— Ты уже делаешь, — я нахмурился.

Подняв одну руку, он прикоснулся к моему веку и, поглаживая его подушечкой большого пальца, в очередной раз выпалил какую-то чушь:

— У тебя глаза опухли.

— Можно подумать, у тебя они не...

Я дёрнул головой, чтобы избежать прикосновений, и уже собирался возразить, но, как только посмотрел на его лицо, закрыл рот. Этот парень спал всего пару часов и проснулся на рассвете. И хотя он, очевидно, устал, его лицо выглядело отлично.

— Что ж, очень рад, что хотя бы ты не опухаешь.

Ухмыльнувшись, он ответил:

— Ну, разве что внизу немного.

Будучи мужчиной, я сразу понял, что он имел в виду. На самом деле, я почувствовал это ещё до его слов, так как он прижимался ко мне нижней частью тела. У меня уже был подобный опыт с ним, но я до сих пор не могу к этому привыкнуть. Почему у этого мудака постоянно встаёт на меня? Этот вопрос никак не давал мне покоя. Однако он снова заговорил, переключив моё внимание к главной теме:

— Уложись в три дня. А до тех пор я не позволю информации о деле твоего менеджера просочиться.

— Значит, я могу сделать это?

Мы не сможем начинать действовать, пока не получим разрешение директора Юна. Конечно, именно он первым придумал этот план, так что, можно сказать, разрешение было получено автоматически. Но я до сих пор немного удивлён его решением. Успех этого дела напрямую зависит от способностей менеджера. И естественно, я настаивал на его участии, потому что верил в него. Но странно, что Сумасшедший так просто согласился со мной и пошёл на это.

— Да. Решение компании зависит от меня. Я сделаю так, что к нужному времени все необходимые документы будут подготовлены должным образом. Но у тебя только три дня.

Смешок в его голосе немного беспокоил меня, но не так сильно, как данный мне срок в три дня. Мы сдвинулись с мёртвой точки, но беспокойство никуда не делось. Получится ли это сделать? И тут я вспомнил, что хотел уточнить кое-что ещё.

— Но сначала объясни мне. Доказательство, что менеджер Ча Чону пред… Мнгх!

Его губы внезапно прервали меня. Рукой, которая покоилась на моём затылке, он схватил меня за волосы, не позволяя отвернуться. Он потянул их с такой силой, что мне стало больно. В этот момент я даже не был уверен, можно ли это назвать поцелуем. Язык, беспощадно проникающий в мой рот, и рука на моей голове, заставляли меня чувствовать, как я поддаюсь его власти.

Мне едва удавалось дышать. Когда он снова настойчиво поцеловал меня, оттягивая нижнюю губу, в голове понемногу начало проясняться. Но к тому моменту, когда я наконец смог прийти в себя, он внезапно прервал поцелуй. Тяжесть чужого тела исчезла, но я даже не шевельнулся, а тупо стоял, задаваясь вопросом, что это сейчас было. Но как только я открыл глаза, он отшагнул назад и как ни в чём не бывало развернулся.

Этот ублюдок...

— Эй.

Он уже подошёл к двери, но я сделал шаг вперёд и подозвал его:

— Какого чёрта ты творишь?

Он прищурился и, посмотрев на меня, слегка склонил голову вбок. В это же время я пытался выровнять сбившееся дыхание, чтобы не выдать своё волнение.

— Я уже понял, что из-за твоих дерьмовых предпочтений тебя могу возбудить даже я. Но что, в конце концов, ты творишь?

— А что я творю? — спросил он с улыбкой.

Я не стал уточнять, что именно имел в виду. Поскольку у меня было ощущение, что, если я озвучу свои догадки, это может оказаться правдой.

Он уже говорил, что испытывает ко мне влечение и хочет трахнуть, но это другое. То, что произошло сейчас, и в тот раз, когда он приехал в XX, чтобы просто поцеловать меня в туалете... Эти вещи невозможно объяснить простым сексуальным желанием.

— Ты ещё спрашиваешь?

— Это странно. Тебе как будто неловко целоваться, — пробормотал он и улыбнулся. — Но не переживай. Ты скоро привыкнешь.

— Как, по-твоему, я должен привыкнуть к этому?..

— Мне всё равно на твои чувства.

Внезапно похолодевший голос эхом раздался по пустому конференц-залу. Он обратил на меня свой непроницаемый взгляд и произнёс:

— Впервые в жизни мне приходится так сильно терпеть, так что просто закрой рот и смирись. Если хочешь, мы можем заняться сексом прямо здесь, чтобы ты прекратил испытывать неловкость, — сказал он, приближаясь ко мне. В его глазах отражались непонятные для меня эмоций. — Я уже на пределе. Поэтому мне всё равно на твои чувства.

Я продолжал смотреть на него, не отводя взгляда, и вскоре его лицо вновь озарила привычная улыбка.

— Так что не думай, что я сдерживаюсь из-за этого.

— Блять. И не думал.

Никогда даже мысли не допускал, что ублюдок вроде него будет ставить мои чувства на первое место. Проглотив эти слова, я не удержался и задал вопрос:

— Тогда зачем сдерживаешься?

Развернувшись, Сумасшедший спокойно ответил:

— Боюсь всё разрушить, — он наклонил голову и пояснил. — Если буду препятствовать твоей мести, боюсь, ты просто выскользнешь из моих рук, прежде чем я смогу как следует насладиться тобой. У меня же не получится всю оставшуюся жизнь провести с разлагающимся трупом, не так ли?

Последнее заявление звучало вполне искренне, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Кроме того, слова про «всю оставшуюся жизнь» особенно действовали на нервы. Но, несмотря на всё это, я не чувствовал злости. Казалось, в этих жутких проявлениях я видел его истинную сущность.

В любом случае, если мне когда-нибудь придётся сбежать или дать отпор, я должен привыкнуть к нему настоящему. Желание подраться, которое постоянно преследовало меня в былые времена, когда я был полным мудаком, вернулось. Это волнение, когда сражаешься с противником, превосходящим тебя. Когда я смотрел на Сумасшедшего, пускай и смутно, но снова начинал испытывать это чувство.

— Ты себя недооцениваешь. Ты с большим удовольствием мог бы трахнуть даже скелет, — съязвил я и направился к двери.

Он хмыкнул и тут же опроверг моё утверждение, приведя серьёзный аргумент:

— Но ведь он не сможет обхватить мой член должным образом.

Я остановился и посмотрел на парня, который так искренне жаловался. Ёбанный псих.

— Тогда надень резинку.

Моё решение заставило его радостно улыбнуться.

— Разве резинка сможет сравниться с тобой?

Я не оценил его комплимент и уже собирался ответить: «Резинка будет туже меня, так что просто надень её», но, заметив улыбку в его глазах, закрыл рот. У него было такое же выражение на лице, когда я сказал слово «бурзюй». Чёрт, зачем я вообще развлекаю его этой ерундой? Собрав остатки гордости, которой осталось не больше, чем у муравья, я снова шагнул к двери, однако он обошёл меня и как бы мимолётом бросил:

— Так что тебе нельзя умирать без моего разрешения.

Услышав это, я остановился и оглянулся. Моя рука, тянущаяся к дверной ручке, замерла. Будто внезапно что-то вспомнив, он опередил меня и первым обхватил ручку ладонью. И, прежде чем открыть дверь, дал мне ещё одну подсказку:

— Доказательством военной коррупции, опубликованным в сети, является аудиофайл. На нём Ча Чону и его посредник обсуждают это. Найди его в интернете, увеличь громкость на максимум и послушай. На фоне ты услышишь кое-что интересное.

Это и есть доказательство предательства менеджера Ча Чону?

Дверь открылась, и люди, стоящие в коридоре, потянулись внутрь.

— Три дня. В течение этого времени Ли Тэмин должен найти доказательства. Поэтому я рассчитываю, что все будут держать рот на замке, дабы до истечения крайнего срока никакая информация по этому делу не просочилась.

Взглянув на Мёншина и его спутника, он напоследок добавил:

— И через три дня мы найдем настоящего виновника.

[1] Старший по опыту, рангу, положению или стажу.

— Тэмин, что ты ему сказал?

Стоило директору Юну и руководителю Паку скрыться в комнате в конце коридора, как менеджер Чой тут же начал засыпать меня вопросами. Однако следом за ним раздался голос другого человека:

— Уж не знаю, как тебе удалось это провернуть, но улики веские. Так что твою ложь очень быстро раскроют.

К моему удивлению, в его насмешливом тоне не было ни капли беспокойства. Я отвернулся от менеджера и уставился на Мёншина. Встретившись с моими глазами, он холодно процедил.

— Три дня? Отлично. Я буду внимательно наблюдать за тем, что ты будешь делать эти три дня. Но, уверен, ничего стоящего придумать ты не сможешь.

— Конечно, наблюдай как следует. Я тоже этого хочу, — выплюнул я.

Даже после слов директора Юна Мёншин продолжал сохранять спокойствие. При этом лицо сотрудника, с которым он сегодня пришёл, заметно побелело. И когда он заметил, что я смотрю на него с улыбкой, кажется, ему стало ещё хуже.

— А за эти три дня, вместо того чтобы наблюдать за мной, ты с тем же усердием мог бы подготовиться.

— Подготовиться к чему?

— К тому, что ты упустил.

Когда Мёншин и его спутник напряглись, я добавил:

— Вам стоило быть внимательнее. Подбрасывая улики, вы, недоумки, оставили кое-что интересное.

Сотрудник нервно сглотнул и отшагнул назад. Шепнув Мёншину что-то на ухо, он, не отрывая от меня глаз, потянул его за руку в сторону лифта. Когда за ними закрылась дверь, я мысленно подбодрил этих двоих. Удачных поисков. Хотя бы не будете беспокоить нас эти три дня.

Никогда не бывает идеальной лжи. В любом плане, даже самом продуманном, должен быть небольшой изъян. Так что они, очевидно, найдут какую-нибудь упущенную мелочь и впадут в панику.

— С доказательствами действительно что-то не так? Ты что-то нашёл? — с надеждой в глазах спросил растерянный менеджер, но я отрицательно покачал головой.

— Нет.

— А?.. Но ты только что сказал им...

— Я сказал это просто так.

В тот же миг на его лице отразилось разочарование. Вероятно, как и Мёншин, он решил, что я получил дополнительные три дня только благодаря своей импровизации.

— Но т-тогда... о чём ты говорил с директором Юном? Есть ли способ доказать это?

— Менеджер.

Он поднял на меня встревоженный взгляд и по-детски кивнул головой.

— Да, Тэмин-а.

— Есть один способ, и я уже получил разрешение.

— Разрешение?

Я проигнорировал его вопрос и продолжил:

— Но вам придётся доказать это самостоятельно.

— К-как? Я готов сделать что угодно. Я смогу! — забыв, где мы находимся, он закричал на весь коридор. — Говорю тебе, я сделаю всё, что в моих силах, только бы очистить своё имя. Я этого не совершал. Всё, что говорит Мёншин, – ложь...

— Я знаю, — резко прервав господина Чоя, я схватил его за руку и, направляясь к двери, как бы между делом спросил. — Кстати, а что будет с Ча Чону?

— Хм? Ну…

Удивлённый внезапной сменой темы, он нахмурился.

— Всё зависит от того, как он поступит в этой ситуации. Ему в любом случае придётся уйти в армию. Но проблема в том, что если не отреагировать должным образом, то карьеру не удастся восстановить даже через несколько лет. Он приобрёл популярность в большей степени за счёт своей внешности и мужественного образа, а не актёрской игры. Поэтому, чем старше он становится, тем сильнее падает его ценность.

Дальнейшего объяснения не последовало, но я понял, к чему он клонит. Если не восстановить репутацию Ча Чону, у него не останется даже тех нескольких лет популярности, на которые он рассчитывал. Это будет окончательный провал.

— Но неужели нет никакого решения? — спросил я, открывая перед менеджером стеклянную дверь.

— Решения? — протянул он и задумчиво склонил голову. — Да, после такого очень сложно снова подняться. Для компании это тоже будет чревато большими потерями.

Я остановился у лифта и оглянулся на него.

— Как, по-вашему, следовало бы поступить в этой ситуации?

— Ну, если бы этим занимался я… — он сделал небольшую паузу и, слегка улыбнувшись, продолжил. — Приоритетной задачей сейчас является спасение его репутации. Поэтому я бы поступил так...

Затем он перечислил несколько вариантов, способных, на его взгляд, изменить положение дел в лучшую сторону. Однако после своей речи менеджер покачал головой.

— Но ни компания, ни Ча Чону никогда не захотят использовать мою тактику. Если предложить им это...

— Тем, кто распространил эти новости в интернете, может быть менеджер Ча Чону.

— ...Что?!

Глядя на его шокированное лицо, я спокойно спросил:

— Скажите. Тот, кто больше всех пострадает в этой ситуации, – это Ча Чону, верно?

— Очевидно.

— Тогда очень просто доказать вашу невиновность.

Пока он озадаченно хлопал глазами, я кратко объяснил, к чему веду:

— Ча Чону – жертва, его менеджер – преступник, а вы – тот, кто может спасти имидж актёра. Поэтому решение одно, — я остановился и взглянул на растерянного господина Чоя. — Уволить менеджера и самому встать на его место. Если главная жертва, Ча Чону, лично признает это, то более веского доказательства вашей невиновности нельзя придумать.

К тому же, это самый интересный способ подставить Мёншина.

***

Я оставил менеджера в конференц-зале на третьем этаже, в котором мы обычно проводили время. Пытаясь принять решение, он уже второй час сидел, тупо уставившись в стену. В какой-то момент мне начало казаться, что менеджер просто уснул с открытыми глазами. За это время я успел выучить оставшиеся реплики из фильма продюсера Чона, а после, желая взбодриться, направился в лаунж-зону, где стоял торговый автомат.

Осталось две сцены. Первая – это та, с которой я впервые прослушивался, а вторая – сцена самоубийства, но в ней даже нет слов. Однако, прокручивая первую сцену в голове, я испытал совершенно иные чувства, чем при первом ознакомлении. Очевидно, это тот же текст, который я читал месяц назад, но было ощущение, что я впервые увидел его. Каждое слово казалось новым и незнакомым. Когда я читал эти строки перед продюсером Чоном, то особо не вдумывался и, следовательно, не сильно переживал, но сейчас в голове словно был туман.

Простые слова, которые на первый взгляд можно произнести на камеру без особых сложностей, но только этого недостаточно. Что-то едва уловимое было скрыто за чёрствостью этого персонажа, но мне не удавалось понять, что именно. Повторяя в голове строки из сценария, я выбрал напиток из красного женьшеня, который любит менеджер. Банка упала в отсек для выдачи. Когда я нагнулся чтобы достать её, издалека послышался голос:

— Ча Чону конец.

Я схватил холодную банку, спрятался за торговым автоматом и, осторожно высунув голову, проверил, кому принадлежит этот голос. Хёнсок, с которым мы уже давно не виделись, стоял с новой укладкой и в роскошной одежде. Он оживлённо беседовал с неизвестным мне молодым человеком.

— Теперь точно. Его посредника поймали, а самого Ча Чону сегодня вызовут на допрос. Думаю, как только завершится расследование, в течение месяца ему придётся уйти в армию. Если подумать, компания сейчас не позволяет СМИ публиковать информацию об этом инциденте, поэтому пока никто не в курсе происходящего. Но говорят, что Ча Чону замахнулся на своего менеджера клюшкой для гольфа. Он вышел из себя и начал кричать, что убьёт всех. Его даже пришлось запереть в доме.

Хёнсок стоял ко мне боком, и на большом расстоянии было сложно его рассмотреть, но я точно увидел, как его собеседник удивлённо раскрыл глаза и с невинным выражением на лице спросил:

— Неужели у него такой ужасный характер?

— Думаешь, я шучу? Только из-за того, что в прессе о нём не пишут ничего плохого, в глазах широкой публики он джентльмен. Но в индустрии его знают как придурка, помешанного на деньгах. Ты не слышал? Его стилист не выдержал и уволился спустя два месяца. Ча Чону падок на дорогие аксессуары, поэтому частенько притворяется, что забыл вернуть часы или солнцезащитные очки от спонсоров. Стилист уже не раз спрашивал его, почему он просто не покупает это всё на собственные деньги – у него же их навалом! Но Ча Чону очень непорядочный человек. Кроме того, его интересуют исключительно люксовые бренды.

Он покачал головой и ехидно добавил:

— Из-за своих идиотских выходок он потерял доверие компании, так что теперь всё кончено. Руководители собрались ещё ранним утром и до сих пор совещаются. Его контракт истекает через полгода, следовательно, компания…

Блондин понизил голос, поэтому я не расслышал, что он сказал дальше, но по жесту руки, изображающему ножницы, можно было догадаться: Чону уволят из компании.

— Ты же знаешь, в скольких рекламных кампаниях он участвовал? — надменно спросил Хёнсок у своего удивлённого собеседника.

— Чтобы минимизировать убытки, компании нужно найти замену Ча Чону в лице нового актёра с похожим имиджем. Наверху сейчас ведутся разговоры об этом. Как думаешь, кого они выберут?

— Ах, неужели это?.. — воскликнул парень и назвал знакомое имя.

Блондин улыбнулся, приобнял его за плечо и, развернувшись, исчез в коридоре. Со стороны молодой человек выглядел как его хороший приятель, но в моих глазах он был добычей, попавшей в ловушку паука.

Я и не подозревал, что Хёнсок, подобно Мёншину, будет заманивать начинающих знаменитостей. Очевидно, очень скоро он станет точно таким же, как Мёншин. Хёнсок, вероятно, рассчитывает на такое же будущее, как у актёра, чьё имя мальчишка сейчас назвал в качестве ответа, – Сон Юхана. Но ни упоминание Мёншина, ни слова блондина о Ча Чону особо не беспокоили меня. Мне не давал покоя другой вопрос.

Куда делся Чимин?

***

Возвращаясь в переговорную, я увидел бегущего по коридору Хансу.

— Ха-а, ха-а… Что за срочное дело? — спросил он, тяжело дыша.

Его волосы торчали во все стороны, а лицо было опухшим. Должно быть, он увидел моё сообщение, когда только проснулся, и сразу помчался сюда.

— Простите. Я всю ночь не спал и лёг только на рассвете, поэтому так поздно увидел ваше сообщение, — извиняясь, он открыл дверь и продолжил тараторить. — Вчера, как только пришёл домой, я сразу начал практиковаться перед камерой и… О, менеджер-ним!

Возбуждённый Хансу подбежал к ничего не понимающему менеджеру и, схватив его за руки, начал делиться новостями, попутно разбрызгивая слюну от переизбытка эмоций:

— Ух-х, менеджер-ним, вы ведь не знаете. Я вчера всю ночь репетировал перед камерой! Честно говоря, всё ещё очень сильно нервничаю, и мой голос дрожит, поэтому у меня не получается правильно говорить, но всё же...

— ...

— Но всё же, я смог произнести все реплики, и… Менеджер-ним?

Только тогда Хансу заметил, что с менеджером что-то не так, и с испугом посмотрел на меня.

— Эм… А в чём дело?

Но вместо того, чтобы ответить растерянному мальчику, я сел перед менеджером.

Бам!

Он вздрогнул, когда я с шумом поставил банку с напитком на стол.

— Сегодня Ча Чону вызовут на допрос в полицию.

Громко сглотнув, господин Чой кивнул. Он молча сидел и внимательно слушал меня, пока я делился информацией, полученной от Хёнсока.

— В течение месяца его заберут в армию. И наверху сейчас проходит собрание. У Ча Чону осталось всего полгода до истечения контракта, поэтому компания считает, что, возможно, будет выгоднее просто отказаться от него.

Взгляд господина Чоя изменился, когда я едва слышно произнёс:

— Учитывая, что его контракт действительно истекает, если не успеть разрешить ситуацию… Несомненно, его увольнение будет лучшим решением для компании.

— Но ведь директор Юн дал тебе разрешение... — напомнил он, удивлённо вытаращив глаза.

— Да, однако он поставил условие.

— Ус-условие?

«Но ты не упоминал об этом!» — кричал его взгляд. Я посмотрел на менеджера и спокойно ответил:

— Он дал нам три дня. Возможно, хочет посмотреть, что вы сможете сделать за такой короткий срок, и по прошествии этих трёх дней принять решение, основываясь на том, каким будет результат. Он либо оставит всё как есть и позволит Ча Чону потерять карьеру, либо же продлит его контракт. Разумеется, только в случае, если вам удастся подавить скандал.

— ...Это невозможно сделать за три дня.

— Естественно. Однако в компании высоко оценивают ваши способности. В противном случае, они бы не пошли на такое.

— ...

— Но поскольку я получил информацию от директора Юна, работа значительно упростится.

— Что за информация?

— Тем, кто рассказал мне о том, что предатель – это менеджер Ча Чону, был директор Юн.

Пребывая в замешательстве, он изумлённо вскинул брови. Я вдруг вспомнил, что говорил Хёнсок о характере Ча Чону.

— Но если Ча Чону не захочет, чтобы вы стали его менеджером, то всё будет напрасно.

Хансу, который всё это время наблюдал за нами и пытался понять о чём речь, наконец-то спросил:

— А? Менеджер-ним должен стать менеджером Ча Чону? Зачем? Что произошло?

Понимая, что единственный способ заставить Хансу закрыть рот – это дать ему объяснение, я неохотно ответил:

— Сон Мёншин подставил нашего менеджера, выдвинув против него ложные обвинения. Поэтому теперь мы тоже подставим Мёншина.

— ...Что? — переспросил Хансу с таким же озадаченным лицом, как и несколько минут назад у господина Чоя.

Ну, мне уже надоело это объяснять.

— Не думаю, что возникнут какие-то проблемы, если мы скажем Ча Чону, что его предал собственный менеджер. Раз он ударил его клюшкой для гольфа, скорее всего, ему уже обо всём известно.

— Клюшкой… для гольфа?

— Из-за того, что он буянил и угрожал, что всех убьёт, его заперли дома. Поэтому, думаю, встретиться с ним будет несложно.

— Заперли?.. Угрожал убить?

— Может, пойдём к нему прямо сейчас?

— П-прямо сейчас?

— ...

— ...Ты же не собираешься меня ударить?

После его слов до меня дошло, что всё это время мои кулаки были крепко сжаты. Разжав их, я повернулся в сторону Хансу, который решил уточнить, правильно ли всё понял.

— Значит, вы говорите, что менеджер-ним был ложно обвинён в инциденте с Ча Чону… И это подстроил Юхан, то есть Мёншин-хён? И, чтобы ответить Мёншину и очистить собственное имя, господин Чой должен стать новым менеджером Ча Чону?

— Да. Именно это я только что и сказал.

— …

Хансу почему-то выглядел слегка обиженным, поэтому я решил перевести тему:

— Можешь найти для меня кое-какую информацию в интернете?

— О, да. Конечно. Только скажите, что именно. И всё-таки... Неужели Мёншин-хён правда подставил нашего менеджера?

Он перевёл взгляд на господина Чоя и стиснул зубы.

— Менеджер-ним, давайте сделаем так, как сказал Тэмин! Дадим ему отпор. Чёрт, менеджер Чой не деревенский барабан[1]! Почему они постоянно донимают человека, который никого не трогает и просто хочет жить спокойно? Боже, как же это злит!

Когда разгорячённый Хансу принялся выкрикивать: «Долой Сон Мёншина!», менеджер, словно окончательно решившись, сдержанно кивнул.

— Верно, дадим ему отпор. — он встал и повернулся ко мне. — Тэмин-а.

— Да?

— Ты прав. Я должен сделать это. Даже если сейчас у меня получится как-нибудь выкрутиться, позже Мёншин всё равно придумает что-нибудь новое. И чтобы окончательно покончить с этим… Да, только если я стану менеджером Ча Чону, он больше не сможет меня тронуть. Но для начала нужно продлить его контракт. Хах, если подумать…

Он печально улыбнулся и уставился в пустоту.

— Это невероятная возможность для меня. Если бы не Мёншин, я бы так и остался на самом дне компании, бесконечно воспитывая новичков. Но благодаря ему, можно сказать, мои дела наладятся.

Несмотря на улыбку, на его лице по-прежнему отражалась печаль. Тихо вздохнув, господин Чой снова посмотрел на меня.

— И мне нечего бояться. Менеджмент – это то, с чем я справляюсь лучше всего.

Я улыбнулся ему в ответ, и он быстро глянул на свои часы.

— Раз сегодня его вызовут в полицию, стоит направиться к нему прямо сейчас.

— Я пойду с вами.

Он на мгновение пристально посмотрел на меня, прежде чем твёрдо обозначить:

— Хорошо, но разговаривать буду я. А ты просто стой рядом.

— Тогда я тоже хочу поехать с вами… — вмешался Хансу и сразу подскочил со своего места. Но менеджер покачал головой.

— Нет. Лучше останься здесь и сделай то, о чём тебя попросил Тэмин.

Когда их взгляды обратились ко мне, я объяснил Хансу, что именно нужно узнать. Он тут же бросился к компьютерному столу и, прежде чем мы вышли из комнаты, осторожно спросил:

— Но почему вы вдруг попросили меня разузнать о люксовых брендах?

— Просто так.

Менеджеру тоже было любопытно, но, честно говоря, я сам всё ещё немного сомневался в своём плане, поэтому не стал отвечать. Это было только предчувствие. Что-то мне подсказывало, что его любовь к краже брендовых аксессуаров от спонсоров можно использовать против него. И пока менеджер искал адрес или номер телефона Ча Чону в офисе, я решил спуститься на подземную парковку.

Старенькая машина господина Чоя была припаркована в самом углу. Прислонившись к ней, я огляделся. Хотя под потолком ярко горели лампы, окончательно рассеять темноту, присущую подвалу, они не могли. Казалось, как только я привыкну к этой тьме, то тут же растворюсь в ней. Тишина, скрывающая все звуки на земле, накрыла меня, оставляя всё остальное позади. Однако шаги, раздавшиеся эхом по парковке, вывели меня из собственной иллюзии.

Кроме того, эти шаги сопровождались голосами людей, и, кажется, они становились всё громче. Особенно выделялся взрослый мужской голос, но время от времени раздавались короткие ответы других людей.

Они идут сюда? Стоило подумать об этом, как из-за колонны, возле которой я находился, вышла небольшая группа. Их было четверо: наполовину седой мужчина лет пятидесяти, идущий следом за ним человек, похожий на секретаря, и руководитель Пак с директором Юном. В этот момент я пожалел, что не взял у менеджера ключи от машины. Увлечённый разговором пятидесятилетний мужчина, в отличие от Сумасшедшего, с которым он говорил, даже не заметил меня.

— Как же неудобно. Не могу поверить, что из-за репортёров снаружи нам приходится спускаться аж сюда. Кстати, Джей. Ты сегодня не на машине?

Дружелюбный тон и то, как он называл его по имени, показывало, что они довольно близки. Сумасшедший бросил на меня быстрый взгляд и, повернувшись к мужчине, кивнул. В это время человек, который оказался секретарём, бросил: «Президент» и подошёл к роскошному автомобилю. Так значит, это и есть президент.

Седеющий мужчина средних лет производил впечатление добродушного человека, но взгляд у него был острый. Кстати, не слишком ли непринуждённый у него вид? Президента, кажется, больше беспокоило то, что ему пришлось спуститься на стоянку, чтобы сесть в машину.

Неужели их всех вообще не волнует ситуация с Ча Чону? Или они так спокойны, потому что решили подождать ещё три дня? Тем временем секретарь сел за руль машины и медленно подъехал к проходу, у которого они стояли. Как только руководитель Пак открыл дверь, президент направился к нему.

Однако Сумасшедший остановил его, попросив подождать минутку, а затем внезапно повернулся. Прямо ко мне. От его взгляда у меня сразу возникло дурное предчувствие. И неудивительно, ведь вскоре после этого он произнёс моё имя:

— Господин Ли Тэмин.

Его низкий голос раздался на всю парковку, из-за чего президент, который уже собирался сесть в машину, и руководитель Пак, узнавший меня, обернулись. Столкнувшись с внезапными взглядами стольких людей, я был вынужден встать с машины, на которую опирался. Какого чёрта он от меня хочет? Я перевёл взгляд на Сумасшедшего. Он приподнял одну бровь, как бы говоря своей наглой миной: «Если я зову тебя, ты должен подойти. Так почему не подходишь?»

Сука... Разумеется, обычно я бы просто ответил, что если ему что-то нужно, то он должен подойти сам. Но когда на меня смотрит эта тройка, произнести такие слова нелегко. Особенно сильно напрягают обеспокоенные глаза президента. Сопровождаемый их пристальными взглядами, я медленно двинулся в сторону Сумасшедшего.

Сидевший в машине секретарь высунул голову и поинтересовался у руководителя Пака, кто я такой. Но тот в это время настороженно косился в мою сторону, будто до сих пор не знал, как относиться к тому факту, что я бывший курьер. Наконец, подойдя к Сумасшедшему, я остановился с ощущением, словно прошёл десятки километров.

— Вы что-то хотели сказать?

С вежливой улыбкой на лице он достал что-то из кармана своих брюк и протянул мне. Опустив глаза, я увидел маленькую карточку и электронный ключ на роскошном брелоке. Он выглядел знакомо. И тут я вспомнил, как, уходя утром из квартиры, Сумасшедший взял что-то похожее со стола. Стоило мне поднять глаза обратно, как он вытянул руку ещё сильнее.

— Вот. Вы утром обронили.

— Я? — озадаченно спросил я, и он широко улыбнулся.

— Да, господин Ли Тэмин.

— Это не моё.

— Правда? Неужели мне показалось?

«Достаточно с меня твоего дерьма», – хотел сказать я. Но мне пришлось сдержаться из-за этих троих, добросовестно отыгрывающих роль трёхсот зрителей. Не желая упустить ни слова, любопытный секретарь привстал с заднего сиденья, а Пак так сильно вытянул голову, что стал походить на гуся. Но самой обременительной, разумеется, была реакция президента, который подошёл к Сумасшедшему впритык, продолжая пристально наблюдать за мной.

— Вы ошиблись. Это не моё, — я покачал головой.

И стоило мне сделать полшага назад, как он приблизился ко мне ещё на шаг ближе. За ним последовал и президент.

— Не ошибся. Это принадлежит Ли Тэмину.

Сумасшедший снова протянул руку, и теперь все головы были повёрнуты в мою сторону. Когда я уже собирался снова отказаться, он с улыбкой добавил:

— Если вы не возьмёте это, то как сможете вернуться домой сегодня вечером?

Домой? Только сейчас я понял, что это ключ от его квартиры. Моё намерение отказаться только укрепилось. Этот ублюдок серьёзно хочет отдать мне свой ключ…

— Кхм, — внезапно в разговор решил вмешаться президент. Он перевёл взгляд с ключа в руке директора Юна на меня. — Возьмите, чего вы ждёте?

— Но это не моё...

— Ах, неужели вам стыдно?

…Чего? Я резко обернулся на этого ненормального. Он расплылся в довольной улыбке.

— Вам стыдно из-за того, что я видел, как вы пускали слюни, пока спали в метро? Или неловко из-за того, что резко проснулись с открытым ртом? Я уж подумал, что вам плохо стало. Так удивился, когда вы сразу же заснули.

Что он несёт? Я бы действительно хотел поспать в метро, но этот ублюдок прилип ко мне, хотя на сиденье было ещё много свободного места. Поэтому я всю дорогу держал глаза широко открытыми. Когда я, чёрт возьми, вообще мог заснуть?.. Тут меня вдруг осенило: прошлой ночью. Я ведь уснул у двери его дома. Тогда он точно видел, как я сплю. Блять. Мне хотелось что-то ответить, но президент неожиданно спросил:

— Метро? Джей, ты что, сегодня на метро приехал?

— Да, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Было ещё кое-что, но я сохраню это в секрете. Так что не стесняйтесь и берите.

Кое-что ещё? Он там что, записи вёл, пока наблюдал за тем, как я сплю? Устав от его провокаций, я выхватил ключи из его рук.

— Спасибо. За то, что сохранили в секрете, какое уродливое у меня лицо во время сна, и за то, что отдали мне ключ. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — язвительно произнёс я.

— О, пустяки. Защита актёров нашей компании – моя обязанность, — нагло ответил парень, который минуту назад выдал всем, что я сплю с открытым ртом.

— Ах, так он актёр? — удивился президент.

Затем он обернулся на руководителя Пака, и тот, заметив его пристальный взгляд, кратко объяснил:

— Менеджер Чой Дыкпал привёл его в компанию около двух месяцев назад.

— А-а, директор Чой, — протянул мужчина, кивая головой.

— Президент, пойдём, — Сумасшедший схватил его за руку и развернулся.

Кажется, президент хотел ещё что-то добавить, но смиренно последовал за ним. Прежде чем сесть в машину, он спросил:

— Кстати, Джей. Я слышал, ещё даже семи не было, когда ты приехал в офис. Неужели метро работает в такое время?

Псих придержал дверцу машины и, ожидая, когда президент сядет, высокомерно ответил:

— Естественно. Даже президент должен знать, во сколько отправляется первый поезд метро.

Вскоре дверь захлопнулась, и автомобиль медленно выехал с парковки. Но даже когда машина полностью исчезла из виду, я не мог сдвинуться с места.

...И почему это так злит?

[1] «Деревенский барабан» – корейский фразеологизм. Что-то вроде козла отпущения.

Напротив огромного особняка Ча Чону дежурила целая толпа репортёров. Чтобы пройти строгую охрану, нужно было связаться с хозяином дома, но проблема заключалась в том, что он игнорировал нас и не брал трубку. Тем не менее господин Чой не стал паниковать. Как бы демонстрируя, что у него широкие связи, он сделал несколько телефонных звонков и узнал номер роуд-менеджера[1] Ча Чону.

— Вы помните меня? Я из компании… Да, я подъехал к дому Ча Чону и хочу с ним встретиться… О, так вы сейчас внутри?

Посмотрев на меня, он победно улыбнулся и сразу двинулся в сторону парадного входа. Пока я неторопливо плёлся за ним следом, их телефонный разговор продолжался.

— Да-да, конечно. Директор Юн лично послал меня сюда.

Если подумать, умение менеджера убедительно врать и не краснеть – своего рода особый талант.

Договорив, он остановился у входной двери и с серьёзным видом предупредил меня:

— Даже если Ча Чону вдруг ударит меня – не вмешивайся.

***

Роуд-менеджер, с которым беседовал господин Чой, оказался молодым парнем лет двадцати с небольшим. Как только я увидел его, в голове мелькнула мысль, что опасения менеджера по поводу Чону оправданы. Губа у парня была разбита, а на лице отчётливо виднелись свежие синяки. Он смущённо опустил глаза и, даже не поздоровавшись, произнёс:

— Компания уже приняла решение? Мне сказали оставаться здесь до тех пор, пока со мной не свяжутся.

Вероятно, из-за указания руководства не выпускать Чону наружу он был вынужден сидеть здесь даже несмотря на то, что ему разбили лицо.

— Господин Чой, но почему пришли именно вы? — тихо спросил он, проходя по коридору.

Менеджер не стал отвечать. Он остановился у входа в гостиную и ошарашенно заглянул внутрь. Огромная комната размером с целый дом напоминала поле боя. Диван был перевёрнут, тут и там валялись разбросанные вещи, а чёрный стол повалился набок из-за сломанной ножки, которая лежала неподалёку от него. Помимо этого, повсюду были разбросаны осколки от упавших стеклянных полок, а на стене висел огромный плазменный телевизор с разбитым экраном.

— А Ча Чону?..

— С самого утра врубил музыку на полную и до сих пор её слушает.

Молодой человек махнул головой, указывая на второй этаж, а затем повёл нас в столовую. На удивление, здесь такого погрома не было.

— А кто-нибудь ещё тут есть?

— Ну, это... — он замялся.

— Куда делся его главный менеджер?

Парень прикусил губу, явно не зная, как ответить. Господин Чой выдвинул стул и, усевшись, небрежно спросил:

— Или Ча Чону уже узнал, что тем, кто сделал запись и слил её в интернет, был его менеджер?

— А в-вы как об этом узнали? — заикаясь, он широко раскрыл глаза.

Увидев его реакцию, менеджер бросил на меня короткий взгляд. Лёгкое облегчение от того, что роуди сказал правду, промелькнуло в его глазах, но вскоре он пожал плечами и ответил:

— Ну, в компании уже догадались.

— Боже... Так вы хотите сказать, что это правда? Ха-а…

Он выдохнул и плюхнулся на стул напротив менеджера.

— Не знаю, как об этом узнал Чону, но он вызвал нас с менеджером и стилистом, когда произошёл инцидент. Такую сцену тут устроил. Кричал, что обо всём знает. Нам всем досталось, но особенно жестоким он был со своим менеджером. Мне показалось это немного странным, но...

Парень покачал головой.

— Чону так сильно ударил менеджера клюшкой, что ему пришлось поехать в больницу. Но даже после этого он ничего не сказал, будто вовсе не рассердился. Ах, нет. Перед тем, как уйти, менеджер сказал одну вещь. «Разве это не ты предал меня?» И что это вообще значило?..

— А Ча Чону сейчас не должен отправиться в полицейский участок?

Когда менеджер Чой сменил тему, роуди снова тяжело вздохнул.

— Должен. Утром приходили люди из компании. Пытались убедить его пойти в полицию, но он категорически отказался, — он поднял глаза и пожал плечами. — Говорит, что ни в чём не виноват. И если у полиции есть вопросы – пусть сами сюда приезжают. Но стоит кому-то появиться у него дома, как сразу начинаются крики и истерики. Он уверен, что все пытаются его обмануть.

— И всё же я хочу с ним побеседовать.

— Он вам даже дверь не откроет. Кстати, почему компания прислала именно вас?

Менеджер оглянулся и встал из-за стола.

— Ну, они решили, что теперь его менеджером буду я.

Оставив ошарашенного парня позади, господин Чой вышел из кухни. Последовав за ним, я думал о том, как он, должно быть, сейчас взволнован. Несмотря на неприятные обстоятельства, впервые за долгое время у него появился шанс наконец проявить свои управленческие навыки.

***

Решительно расправив плечи, менеджер трижды постучал в дверь.

— Господин Ча Чону, если вы не хотите выходить, то просто выслушайте меня.

Через дверь доносился громкий звук музыки, поэтому Ча Чону, вероятно, даже не услышал его. Кроме того, здесь царил ещё больший хаос, чем внизу. Разбросанные на полу погнутые клюшки для гольфа и небольшой нож указывали на то, как он вёл себя с людьми, которые пришли его навестить. Но менеджер продолжал говорить, не обращая на это внимания.

— Сегодня вам нужно явиться в полицейский участок. Разумеется, вы не обязаны этого делать, если не хотите. Продолжайте в том же духе, и полиция сама приедет к вам. А то, как вас выводят из собственного дома в наручниках, будет транслироваться по всей стране. Должно быть, выйдет стоящее зрелище, как думаете? Наверняка зрителей будет даже больше, чем у трансляций с задержанием настоящих серийных убийц. Готов поспорить, рейтинг драмы с вашим участием резко подскочит. Может, даже на пятьдесят процентов. Ничего себе. Превзойдёт даже чемпионат мира!

Господин Чой улыбнулся, оглядываясь на роуд-менеджера, стоящего в самом конце коридора.

— А когда вы уйдёте в армию, рейтинг зрителей поднимется ещё выше. Не так ли? Если суммировать, то это будет сто процентов...

— А ты, блять, кто ещё такой?!

Дверь с грохотом раскрылась, и перед моими глазами возникло лицо, которое я видел на рекламных билбордах. Хотя в рекламе он не держал в руке бутылку спиртного, и его волосы не были так взъерошены.

— Сукин сын, о чём ты там сейчас говорил? Хочешь, чтобы я тебе прямо здесь шею свернул?

Когда мужчина, который был выше менеджера на целую голову, замахнулся, я рефлекторно шагнул вперёд. Но господин Чой остановил меня, положив руку на мою спину, и подошёл к Ча Чону.

— Если вы свернёте мне шею, прибавится ещё и обвинение в убийстве. Тогда рейтинги подскочат на тысячу процентов, это уж точно.

— Ублюдок, думаешь, я не смогу этого сделать?

Вместе с этими словами раздался глухой звук удара.

Получив кулак в лицо, менеджер отшатнулся. Но Чону не планировал останавливаться на этом и снова замахнулся – в этот раз бутылкой вина, которую держал в другой руке. К счастью, она так и не успела достигнуть своей цели.

— Сука, ты кто такой вообще? — прошипел он, когда я сжал его руку.

Я быстро оглянулся на трясущегося менеджера, которого заслонил собой.

— Мне точно нельзя его бить?

В тот же момент на мой вопрос пришло два ответа:

— Что ты сейчас сказал, выродок?

— Тэмин-а, нет! Нельзя.

Беспокоясь, что я действительно могу пустить в ход кулаки, менеджер бросился ко мне, но Ча Чону был быстрее. Свободной рукой он схватил меня за воротник рубашки, однако предотвратить нападение этого пьяницы можно было даже с закрытыми глазами. Я перехватил его руку и резко оттолкнул. Потеряв равновесие, он пошатнулся и с грохотом врезался в приоткрытую дверь.

— Ты, блять... — выругался он, пытаясь встать на ноги.

Я отступил на пару шагов назад и огляделся. Изумлённый менеджер собирался что-то сказать, но, когда он увидел, как я потянулся за вещью, лежащей на полу, у него перехватило дыхание.

— И-ик!.. А это тебе з-зачем?!

Я схватил небольшой нож и подошёл к Ча Чону. Он держался за дверную ручку и пытался встать, но сразу остановился, когда взглянул на меня. Я давно не играл с ножом, но вернуться к старым привычкам несложно. Подкинув нож, я поймал его за холодное лезвие и, повторив это несколько раз, опустил глаза на актёра.

— Если хочешь драться – вставай, — сказал я и быстрым движением запустил нож.

Тот пролетел с коротким свистом и воткнулся в деревянную дверь. Вздрогнув, Чону застыл с гримасой на лице, и я снова отступил к менеджеру. Было самое время рассказать, зачем мы пришли сюда, но господин Чой не мог раскрыть рта. Нарушить тишину решил Ча Чону, который уже успел прийти в себя.

— Блять, это ты открыл им дверь? — обратился он к роуди.

— Нет, просто… Они сказали, что их прислала компания... — опасаясь, что его опять ударят, парень попятился назад.

— Компания? Блять… Мне всё равно, зачем эта чёртова компания отправила вас, но...

— На самом деле, это неправда, — менеджер сделал шаг вперёд и под тяжёлым взглядом Ча Чону неспешно продолжил. — Я пришёл сюда только потому, что намерен стать вашим менеджером. Я тоже хочу поквитаться с человеком, который пытается разрушить вашу карьеру.

— Ты знаешь, кто это? — он стиснул зубы.

— Доказательств у меня нет, но есть уверенность, — поймав ожидающий взгляд Ча Чону, господин Чой кивнул. — Да. Я, как и вы, убеждён, что виновник – ваш менеджер.

В тот же момент глаза актёра оживились.

— Что ты имеешь в виду?

— Меня тоже подставили. Разумеется, я не делал того, в чём меня обвинили, — менеджер горько улыбнулся. — Вы выслушаете меня? Я могу предложить способ решения вашей проблемы.

— Ре... шения?

— Да. Если вы будете делать то, что я говорю, то сможете и дальше сниматься после возвращения из армии. И вновь получите возможность участвовать в рекламе и зарабатывать столько же денег, сколько сейчас. Я имею в виду, вы можете оставить всё как есть, и ваша карьера рухнет, или мы можем попробовать восстановить ваш имидж.

— Каким образом? — с сомнением в голосе он сделал шаг вперёд и угрожающе посмотрел на менеджера.

Господин Чой быстро перекинулся со мной взглядом и заговорил. Это был тот вариант, о котором он рассказывал мне в коридоре компании. Но, по его словам, ни компания, ни сам Ча Чону не согласятся на такое.

— Всё просто. Нужно всего лишь заслужить прощение. Люди злятся, но они поддержат вас, если вы искренне извинитесь и раскаетесь.

— Что ты несёшь? Если бы можно было решить всё простыми извинениями…

— Нет, не простыми. Это должны быть искренние извинения. Прямо сейчас отправляйтесь в полицейский участок и сознайтесь во всём. Проведите пресс-конференцию и попросите прощение, стоя на коленях. Вы ведь связались с брокером примерно год назад? Все деньги, которые вы заработали за этот период, нужно отдать обществу.

— И это ты называешь решением? Ты вообще в курсе, сколько миллиардов вон я зарабатываю за год?!

— Но вы заработали эти деньги, преступив закон.

— ...Что?

— Даже если это миллиарды вон, вам придётся их отдать. Вы в любом случае сможете заработать их снова, когда восстановите свой имидж. А пока вас не успели забрать в армию, поработайте волонтером, но не делитесь этим с журналистами. Было бы идеально, если бы вы нашли учреждения, вроде детских приютов или домов престарелых, которые остро нуждаются в поддержке, но не особо известны для общественности. Проводите там всё своё время и похудейте хотя бы на пять килограмм, чтобы показать, как трудно вам это даётся. Естественно, в реальной жизни вы тоже не должны расслабляться.

— Сукин сын, пошёл вон... Прямо сейчас. Убирайся отсюда!

— И ещё кое-что, — прервав тяжело дышащего Ча Чону, менеджер добавил. — Исправьте свой характер. Иначе вас так и продолжат предавать близкие люди.

***

— Думаете, он свяжется с нами в течение трёх дней? — не удержался и спросил я.

Ча Чону выгнал нас из своего дома, но по какой-то неведомой мне причине менеджер выглядел довольно расслабленным.

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь согласится пожертвовать собственные деньги на благотворительность.

На моё предположение он усмехнулся.

— Разве это не смешно? Честно говоря, несколько миллиардов вон – это большие деньги для Ча Чону, но не до такой степени, чтобы он разорился. У этого парня денег как грязи.

Менеджер оглянулся на огромный особняк и тихо вздохнул.

— Тем не менее его скупость не знает границ. Если так и продолжит держаться за настоящее, не думая о будущем, то в один день он просто останется ни с чем.

Снова зашагав вперёд, господин Чой оглянулся на меня.

— А насчёт того, послушает ли он меня… Честно говоря, я не уверен, но надеюсь. Раз уж он поднялся до такого уровня, значит, не совсем дурак. К тому же есть шанс, что из-за страха он всё-таки решит связаться со мной.

Страха? Но я не успел спросить, потому что он тут же достал телефон и позвонил кому-то. Услышав доносившийся из динамика весёлый голос, я сразу понял, с кем он говорит. И как менеджер вообще мог познакомиться с таким человеком?

— Ха-ха! Да, это я, Дыкпал! Детектив Пак, как поживаете? Нам с вами нужно как-нибудь собраться вместе и выпить. Да, конечно, я угощаю! К слову, насчёт дела Ча Чону… Да, всё верно. Я хотел попросить вас кое о чём. …Нет, это не просьба подсобить, а как раз наоборот! Ча Чону сегодня никуда не пойдёт, поэтому не могли бы вы послать полицию к его дому завтра утром? Если запросить повестку во второй раз, полиция ведь должна быстрее заняться этим вопросом? Всё-таки армия – вопрос деликатный, они точно этим заинтересуются. Так что нужно, чтобы репортёры точно засняли, как перед его домом стоят полицейские в форме! И пусть у них будут наручники на поясе!

***

На следующий день каждый телеканал проигрывал сцену, которая развернулась напротив особняка Ча Чону. Полицейские снова пытались передать ему повестку, но их даже не впустили, поэтому им пришлось развернуться и уехать обратно. Общественное мнение об актёре, которое и без того было не очень хорошим, окончательно испортилось.

Прошла уже половина срока, данного директором Юном, но менеджер продолжал вести себя как обычно. Вместо того чтобы думать о Ча Чону, он обзванивал разных людей и назначал встречи, пытаясь найти работу для Хансу, который теперь мог играть перед камерой, если я был рядом. Посреди дня господин Чой взволнованно заявил, что нашёл что-то подходящее и уехал. Хансу, возмущённый его поведением, вцепился в меня и начал высказывать всё, что у него накопилось:

— Ну почему менеджер так себя ведёт? Сейчас не время искать мне работу. Чем он вообще занимается? Я слышал, что завтра ему должен позвонить Ча Чону и согласиться сделать его своим менеджером!

Я с трудом отцепил его от себя и, толкнув к стене, вернулся обратно к ноутбуку. Бросил быстрый взгляд на аудиофайл, который нашёл Хансу, и ещё раз включил его. Голос Ча Чону было трудно расслышать, потому что запись делали на большом расстоянии. Но у него довольно уникальный тембр, поэтому не было сомнений: на записи именно он.

Казалось, я переслушивал этот пятнадцатиминутный файл целый день. И только после десятков повторов я наконец-то обнаружил то, о чём говорил Сумасшедший. Примерно в середине записи появился тихий голос, который даже на максимальной громкости был едва слышен. Мне удалось разобрать лишь несколько слов.

«Сейчас», «Чону», «посредник» и «это последняя встреча». Из всего этого можно было понять, что речь идёт о Ча Чону. Также несколько раз повторялось «Юни», и «купил». Купил что? А Юни? Это чьё-то имя? У меня заболели уши, поэтому я решил, что с меня достаточно, и снял наушники. Глянув на Хансу, я заметил помятые листки бумаги на столе. Он увлечённо читал сценарий, нервно сжимая его в руках.

— Почему ты не на учёбе?

— Что? — оторвав глаза от сценария, он удивлённо посмотрел на меня. — Ох, с вами менеджер связался?

— Нет, я просто спросил, почему ты не ходишь на учёбу.

— А-а. Я взял академ на этот семестр.

Что? Но я несколько раз приходил в его университет, и он каждый раз был там. Будто прочитав мои мысли, Хансу улыбнулся.

— Взял сразу, как только меня утвердили в фильм режиссёра Чона. Настоящий мужчина должен решительно действовать, когда появляется возможность, не так ли? — сказал он и расплылся в беззаботной улыбке. — А в универ я захожу просто так – нравится проводить там время. Не знаю, почему, но каждый раз, когда я прихожу, меня угощают едой и напитками. Причём платить не разрешают. Особенно это любят делать нуны[2]. Что странно, хубэ[3] тоже иногда угощают.

Он задумчиво склонил голову набок. Я не стал ничего ему отвечать, потому что мне было лень. Но, думаю, люди не перестанут угощать его, даже когда он станет стариком. Кто-кто, а Хансу точно никогда не помрёт с голоду.

— Кстати, вы смотрели этот фильм?

Он передал мне сценарий, который сейчас читал. Я отрицательно покачал головой, потому что последнее, что я смотрел за эти пять лет, – это короткометражки, которые мне советовал Сумасшедший, и материалы, предоставляемые на уроках актёрского мастерства. Но, увидев название, я забыл ответить. Оно было мне знакомо. Это дорама, в которой Мёншин хочет получить главную роль. Точно, Сумасшедший упоминал, что по книге ещё есть полнометражный фильм.

— Могу я его одолжить?

— Да. Я уже прочитал, так что забирайте. Сколько бы ни перечитывал, каждый раз убеждаюсь, насколько он потрясающий, — подняв большой палец вверх, Хансу добавил. — Мне всегда казалось, что фильму чего-то не хватает, но если он выйдет в формате сериала, то… Ох, Тэмин, вам звонят.

Я достал телефон из кармана. На экране высветился незнакомый номер. Немного подождав, я ответил: «Алло», и на другом конце раздался чей-то резкий голос.

— ...Да, я знаю Чой Дыкпала. …Говорите, напился и уснул?

На этих словах Хансу удивлённо раскрыл глаза. Я глянул на часы, продолжая слушать говорящего по телефону. Уже вечер, но сейчас не время надираться до отключки. Тем временем человек по телефону настойчиво просил меня сейчас же приехать и несколько раз повторил название заведения.

— «XXX», верно? — переспросил я, и Хансу тут же воскликнул:

— А? Это же любимый бар менеджера!

Когда я ответил: «Понял» и отключился, он с серьёзным видом поднялся со своего места.

— Менеджер не показывал этого перед нами, но, видимо, он очень переживает из-за происходящего. Он сейчас в том баре, да? Позвольте мне пойти с вами...

— Я сам за ним схожу.

— Нет. Вдруг его придётся тащить? Тут одному не справиться…

Я отодвинул стул и резко перебил Хансу:

— Как-нибудь справлюсь. А ты оставайся здесь.

— Но… — пробормотал он.

— Я же сказал, не надо за мной идти.

Оставив его в офисе, я направился в знакомый бар, куда меня однажды пригласил господин Чой. Значит, напился и уснул в такое время? Ха-ха, до чего же прелестный предлог. Разумеется, если ты перепил, то сразу позвонишь кому-нибудь из друзей. Но Хансу был слишком растерян, чтобы подумать о такой очевидной вещи.

Только один человек мог сделать это. Тот, кто знает мой номер и название любимого бара менеджера. Раз он так хочет со мной увидеться, то у меня нет другого выбора, кроме как поехать туда.

[1] Роуд-менеджер – менеджер, сопровождающий артистов в гастрольных поездках.

[2] Нуна – обращение, которое использует младший по возрасту мужчина, чтобы обратиться к старшей сестре или девушке, с которой находится в близких или уважительных отношениях.

[3] Хубэ – младший по возрасту или опыту человек в учебе, работе или других сферах.

Проехав тридцать минут на автобусе, я добрался до нужного места. Солнце уже практически скрылось за горизонтом, и один за другим начали зажигаться уличные фонари. Обойдя шумную улицу, я свернул в переулок, ведущий к пабу, и оживлённые звуки постепенно начали стихать. Вскоре со стороны стоянки какого-то здания послышался голос:

— Ли Юхан.

Я остановился и, повернувшись на звук, увидел Мёншина, выходящего из тёмного угла парковки. Он стоял в низко натянутой бейсболке – должно быть, опасался, что его могут узнать.

— Я предупреждал, что если хочешь со мной поговорить, то тебе следует хорошенько подготовиться? — он махнул рукой, подзывая меня к себе. — Подойди. Я дам тебе сделать то, чего ты хотел.

Понаблюдав какое-то время за Мёншином, стоящим под фонарём, я всё же двинулся к стоянке. Однако, увидев за ним длинную тень, остановился на полпути. Я и не думал, что он явится сюда один. Так что проблема заключалась не в том, есть ли кто-то с ним или нет, а в том, кто именно этот человек.

— Это с ним нужно разобраться? — выйдя из-за спины Мёншина, он удивлённо взглянул на меня и выплюнул. — Я знаю этого парня. Эй! Ты меня помнишь?

Конечно, помню. Мужчина, который оказался значительно больше, чем я его запомнил, подошёл ближе, и его тень накрыла меня.

— Чёрт, да это же ты сбежал как крыса из «Алисы» месяц назад.

Это был великан, работающий на председателя Кима.

— «Алисы»? Ты про «Лабиринт Алисы»? — переспросил Мёншин.

Когда великан утвердительно кивнул, он снова повернулся ко мне и, задумавшись, скривил губы.

— Ах, да. Точно. Слышал, Тэмин частенько посещает «Лабиринт Алисы». Выходит, в тот раз ты смог улизнуть благодаря своему спонсору?

Похоже, он только сейчас сопоставил, что парень, которого по его приказу затащил в «Лабиринт Алисы» Хёнсок, и я – это один человек. Наверняка ему трудно это принять. Нет, скорее, он просто не хочет верить в то, что я действительно присоединился к «Dream», чтобы стать актёром.

— Даже в голове не укладывается, — прищуренные глаза прошлись по мне оценивающим взглядом. — Тебя правда спонсирует один из посетителей «Алисы»?

— ...

— И он настолько влиятелен, что может позволить тебе так часто туда ходить? Ха. А знаешь, кое-что интересует меня даже больше, чем его личность.

В расслабленном голосе Мёншина был слышен неподдельный интерес. Он шагнул вперёд.

— Невероятная и яркая жизнь знаменитостей – это лишь показуха. Им приходится подставлять свои тела под спонсоров, теряя при этом чувство собственного достоинства, и терпеть постоянное предательство и удары в спину от коллег, притворяющихся друзьями. В конечном счёте они принимают правила игры и становятся такими же. Но скажи, Ли Юхан, ты готов к такому?

Сделав ещё один шаг, он спросил:

— Ради чего?

— ...

— Уверен, что сможешь так?

Вместо ответа я просто уставился на него, не говоря ни слова. Мёншин понял, что я не намерен с ним разговаривать, и отступил на своё прежнее место. Не сводя с меня глаз, он обратился к гиганту:

— Начинай. Может, получив по роже, он в себя придёт. Кретин, который никак осознать не может, что за эти пять лет его положение изменилось.

Великан тихо прыснул, будто услышал что-то смешное, и двинулся в мою сторону.

— Должно быть, ты был действительно невероятным пять лет назад. Что, неужели убил кого-то?

Глаза этого переростка блестели, словно он был под действием наркотиков. Я уже не раз встречал подобных типов – тех, кто получает наслаждение от нанесения увечий. Им всё равно на кровь и истошные крики противника. Они не испытывают сочувствия или сожаления, даже если человек станет инвалидом. Напротив, чем сильнее он покалечен, тем больше удовлетворения им это приносит. Для такого ублюдка, как он, есть подходящее определение – Бешеный Пёс.

— Возможно, — тихо пробормотал я.

Его глаза вспыхнули.

— Кх-кх-кх. Это так будоражит.

Мужчина, стоящий в двух метрах от меня, моментально оказался передо мной и взмахнул кулаком прямо перед моим лицом. Я быстро пригнулся, избегая удара, и попятился назад.

Этот ублюдок был вторым после Сумасшедшего человеком, опровергающим стереотип о том, что крупные люди медлительны в драках. Он с поразительной ловкостью догнал меня. Когда стало ясно, что избежать удара не удастся, я вскинул руки, пытаясь защитить лицо.

Бам!

В тот же момент ужасная боль распространилась по всему телу. По мне будто кувалдой ударили. Боль была настолько сильной, что я буквально не чувствовал руку. Но времени думать о своих ощущениях не было. Быстро двигая ногами, я отступил назад. Его рука, напоминающая крюк, снова потянулась ко мне.

Я изогнулся, уворачиваясь от его захвата, и отступил ещё на один шаг.

Сил стоять на ногах уже не было. Мышцы плеча разрывала боль, от которой хотелось кричать. Пытаясь избежать очередного удара, я едва не упал на землю. В последний момент его рука промахнулась, пронзив воздух, однако тут же вернулась обратно, не давая мне времени на передышку. Я успел отмахнуться от другой руки, прежде чем Бешеный Пёс схватил меня за плечо, но этого было недостаточно. Он с силой толкнул меня в грудь, и я отступил назад, с трудом удержавшись на ногах.

— Блять, маленький крысёныш.

Пока я приходил в себя, склонив голову, до моего слуха, словно барабанный бой, донёсся звук его приближающихся шагов. Но было уже слишком поздно, чтобы уклониться. Из-за привычки, выработанной за пять лет занятий боксом, я невольно поднял руки, чтобы защитить лицо. И как только я согнул корпус настолько, насколько это вообще было возможно, на меня обрушился его каменный кулак.

Я стиснул зубы, пытаясь вытерпеть боль в плече, которое, по ощущениям, было сломано. В любом случае я был готов получить один удар, ведь только так вышло бы нанести свой.

Вложив всю силу в кулак, я направил его в незащищённый бок противника. Всего на мгновение он замер, но мне хватило этого времени, чтобы успеть отступить в сторону.

— Ха-а…

Сдавленный выдох вырвался из горла, и только тогда я понял, как быстро бьётся моё сердце. Рука болезненно пульсировала, а в ушах стучало, отчего я никак не мог собрать мысли в кучу. Бешеный Пёс скривил рот в довольной улыбке. Он повёл плечами и, хрустнув шеей, обратился к Мёншину:

— Почему ты только сейчас познакомил меня с таким милашкой?

— Не теряй бдительность. Я не раз наблюдал за тем, как этот «милашка» сбивал с ног монстров, вроде тебя, — ответил Мёншин и небрежно добавил. — Ты не представляешь, насколько вынослив этот парень. Даже когда кажется, что он вот-вот умрёт от потери крови, ему всё равно удаётся продолжать бой, пока противник не рухнет в изнеможении. Поэтому, чтобы не повторять их участь, слушай внимательно. Если хочешь победить этого ублюдка...

Он пристально посмотрел на меня из темноты.

— Просто сразу убей его, чтобы больше не смог встать.

— Хм, будет обидно убивать его сейчас, — Бешеный пёс заглянул мне в глаза и с сожалением причмокнул губами. — Такого парня следует посадить на цепь и развернуть задницей к десяткам мужчин, чтобы они могли трахнуть его дырку.

Казалось, ещё немного, и он начнёт пускать слюну, точно настоящая собака. Но Мёншин поспешил его успокоить:

— Ты прав. Нет необходимости убивать его сегодня. Мне ещё о многом хочется узнать. Например, почему ты появился только сейчас?

Он снова перевёл взгляд на меня.

— Знаешь, пять лет назад, когда я обокрал тебя и сбежал, мне пришлось скрываться почти полгода. Я ожидал, что ты в любой момент появишься, чтобы разобраться со мной. Ты ведь такой назойливый, точно бы не стал забывать обиды. Носился бы повсюду как ненормальный, чтобы отомстить мне.

Возможно, дело в том, что я старался лишний раз не вспоминать о прошлом, но история Мёншина показалась мне такой незнакомой. Я будто слушал рассказ о чужом человеке.

— И только спустя шесть месяцев я начал подозревать, что, возможно, ты и не искал меня вовсе. Поэтому решил связаться с одним из твоих прежних дружков. Он сказал, что ты ни разу не спрашивал обо мне. Более того, никто даже не знал, где ты находишься. Ха-ха, когда я думаю о том времени… Кажется, будто мне был дан шанс начать жизнь с чистого листа. Зная твой характер, я понимал, что если ты потерял интерес к чему-то, то больше не станешь оглядываться назад. Так что я почувствовал свободу. Но несмотря на это, всё равно испугался, когда моё лицо впервые появилось в рекламе. Подумал, что если ты увидишь её, то решишь найти меня. Конечно, ты так и не пришёл, но я всё равно продолжал ждать. Тебе же было интересно, почему я взял твоё имя в качестве псевдонима. Хочешь узнать?

Сделав паузу, он поднял голову и уставился на меня из-под козырька своей кепки.

— Чтобы преодолеть.

— ...

— Преодолеть этот отвратительный страх перед именем «Юхан». Ведь если бы я превзошёл тебя, мне больше нечего было бы бояться. Вот почему я взял твоё имя. Сейчас ты – никто. Весь мир знает, что Юхан – это я. Теперь... Да, теперь я настоящий Юхан.

Уверенным голосом он, казалось, намеренно высмеивал моё имя. Однако, заметив, что я остаюсь равнодушным, Мёншин вернулся к своему озадаченному выражению лица.

— За последние пять лет не осталось никого, кто бы не знал меня в лицо. Ну а я, естественно, за это время успел забыть о тебе. Но... ты вдруг снова появляешься передо мной. Мало того, что решил стать актёром, так ещё и с человеком, который раздражает меня больше всех на свете, в качестве менеджера. Даже если это было сделано ненамеренно и не имеет ко мне никакого отношения, я всё равно больше не собираюсь терпеть тебя.

Договорив, он отошёл назад и повернулся к великану.

— Заканчивай с ним.

— Хорошо, — ответил он и двинулся ко мне.

Наблюдая за медленно приближающимся мужчиной, я сжал кулак. Мысли путались в голове. Мне уже известно, как быстро он двигается, и если раньше я бы без колебаний бросился в атаку, то сейчас не могу позволить себе действовать безрассудно. Послезавтра съёмка, поэтому моё лицо ни в коем случае не должно пострадать.

Может, попытаться схватить его за талию и сбить с ног? Или, даже если это займёт больше времени, забить ударами в одну точку? Главное – вывести его из себя. В возбуждённом состоянии любой теряет концентрацию. Однако шанс будет только один. Я уже собрался сделать шаг навстречу приближающемуся Псу, как вдруг издалека раздался крик:

— А-а-а!!! Нет! Тэмин-хён! Не трогайте его!!!

Затем послышались стремительные шаги, и кто-то резко врезался в меня. От неожиданного толчка моё тело, которое сохраняло устойчивость даже во время драки с Бешеным Псом, повалилось на землю.

— Угх… — изо рта невольно вырвался стон, когда на моё и без того ноющее плечо надавили.

Я попытался подняться, оперевшись здоровой рукой об асфальт. В то же время вопли Хансу раздались с новой силой:

— Уходите! Не бейте Тэмина! Зачем вы издеваетесь над человеком?!

Эй, да это ты надо мной издеваешься.

Поддерживая своё тело руками, я закрыл глаза и пытался справиться с болью в плече. Хансу ещё сильнее обхватил меня, словно защищая.

— Нет! Не подходи ближе! Я вызову полицию! Я правда сделаю это! — затем он изо всех сил закричал в сторону пустого переулка. — Полиция, сюда!!! Здесь бандит!!!

Его громкий голос разносился эхом между зданиями. Как и ожидалось, его ораторское мастерство на высоте. Но, к сожалению, восхищаться этим мешала адская боль в плече.

— Н-н-не подходи! Я же сказал, не приближайся ко мне!

— Хансу, уйди с дороги, — едва слышно пробормотал я, однако он был слишком занят, угрожая Бешеному псу.

— Убирайся, подлец!

— Хансу, отойди.

— Если ты не уйдёшь, я начну плакать! Я правда заплачу!

— Эй, я же сказал, отойди.

— Если я заплачу, мои сёстры придут и отругают тебя... А?

Только когда я позвал его в третий раз, Хансу наконец заметил меня и громко вздохнул:

— Ах, Тэмин. Вы в порядке? Что случилось? Вас ранили?

Да, и благодаря тебе всё стало только хуже.

Но вместо того, чтобы сказать это, я просто бросил на него тяжелый взгляд, а затем поднялся. Хансу встал следом и развёл руки в стороны, заслоняя меня своим телом. Пока Бешеный Пёс смотрел на него, пытаясь понять, что происходит, Хансу снова начал кричать:

— Н-назад! — он толкнул великана в грудь и сразу же отбежал от него на шаг. — Да, вот так! Продолжай в том же духе! Убирайся!

Мужчина не сдвинулся даже на сантиметр.

— Если подойдёшь ближе, я позову не только сестёр, но и зятя! Тем более, что наш третий зять – крепкий парень, который за год смог сдать экзамен на государственную службу! А он, как говорят, очень сложный!

На непрекращающиеся крики Хансу в переулке начали собираться люди. Не желая привлекать внимания, Мёншин отозвал своего пса:

— Здесь люди, нам лучше уйти.

Он повернулся и, взглянув на меня, не смог сдержать улыбки.

— Это действительно поражает. Оказывается, есть люди, готовые без раздумий броситься тебе на помощь. С ума сойти. Ты что, эти пять лет в храме практиковался? Или он просто ещё не знает, какой ты отброс?

Усмехнувшись, Мёншин подозвал великана. Тот посмотрел на Хансу, а затем перевёл взгляд на меня. Сверкнув глазами, он улыбнулся.

— Буду ждать с нетерпением. В следующий раз будешь ползать по полу как сучка, умоляя засадить тебе.

Стоящий передо мной Хансу нервно сглотнул. Мягко оттолкнув его в сторону, я ответил ублюдку, который уже успел отвернуться:

— Да, я тоже буду ждать этого с нетерпением.

Он обернулся на мой голос, и я скривил губы.

— Давай посмотрим, как ты будешь трясти своей задницей, когда в тебе будет член.

— Этот уёбок…

Бешеный Пёс уже собирался подойти ко мне, но голоса людей стали ещё ближе. Мёншин схватил его за руку и потянул за собой.

— Спокойно. Позаботишься о нём в следующий раз, — сказал он, натягивая кепку ещё ниже.

— Сон Мёншин, — позвал я до того, как они успели уйти.

Мёншин, всё ещё сжимающий руку Бешеного Пса, вздрогнул и остановился. Думаю, услышав своё настоящее имя, он вспомнил о прошлом. То же самое было со мной. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза сузились от гнева.

— Не зови меня этим именем.

— Ты говорил, что хочешь узнать, почему я не появился ещё пять лет назад.

— ...

— Ты угадал.

— Что?

Я медленным шагом направился к нему, но он не стал отступать и спросил:

— Что угадал?

— Ты правильно переживал, — уставившись в его широко раскрытые глаза, я подтвердил. — Я стал актёром чтобы отомстить тебе. Так что жди этого. Даже если буду умирать, истекая кровью, то всё равно разорву тебя.

***

Автобусы останавливались передо мной один за другим, но я не мог вспомнить, на какой из них мне нужно было сесть. Сидя на скамейке и наблюдая, как они отъезжают от станции, я понял причину. Я ведь даже не знаю, куда мне идти. В компанию? Или в кошивон? И почему я не могу решить, когда у меня всего два варианта? Расстроившись, я уже собрался встать со скамейки, но сбоку вдруг послышался голос человека, который, как я думал, уже уехал на метро.

— У вас там всё нормально?

Я обернулся, и стоящий неподалёку Хансу опустился на пустое место рядом со мной. Где «там»? Когда я озадаченно посмотрел на него, он указал пальцем на моё плечо.

— Плечо. Просто вы продолжаете держаться за него. Это тот здоровяк вас ударил?

— ...

— Я издалека заметил, как двое мужчин дерутся. Но не сразу понял, что это были вы, поэтому вмешался так поздно, — он виновато склонил голову, будто это из-за него меня избили. — Всё-таки надо было вызвать полицию. Тогда бы Мёншин-хён пришёл в себя и никогда бы больше не стал звать с собой этого человека.

«Никогда больше»?

— Ты раньше встречался с этой бешеной псиной?

Хансу вздрогнул и тихо пробормотал:

— Мёншин-хён приводил его в офис, когда у них с директором Чоем были плохие отношения из-за судебного разбирательства. Это случилось поздно вечером. Все уже разошлись по домам, и менеджер остался один... — он опустил голову ещё ниже. — Через приоткрытую дверь я увидел, что там происходит, но испугался и просто убежал.

— ...

— Глупо, да?

К остановке подъехал ещё один автобус, и несколько человек поспешили занять места. Из него никто не вышел, поэтому количество пассажиров только увеличилось. Чёрные как смоль макушки заполнили переполненный автобус. Забавно. В голову пришла мысль, что, возможно, конечный пункт назначения стоит того, чтобы терпеть такие неудобства.

— Почему ты пошёл за мной?

Неужели он догадался, что менеджер не ходил в паб? Вопреки моим предположениям, Хансу достал что-то из сумки.

— Вы забыли забрать это.

Это был сценарий, который я хотел у него одолжить.

— А ещё я хотел помочь менеджеру добраться до дома... — Хансу замялся и посмотрел на меня тревожным взглядом. — Вы не позволили мне пойти с вами, потому что поняли, что это был Мёншин-хён?

Вместо ответа я взял сценарий из его рук и сменил тему.

— У тебя три сестры?

— Что? Ах, нет. Четыре.

Больше я ничего не спрашивал, но Хансу решил поведать мне о своей семье:

— Я самый младший. Все считают, что это здорово – расти единственным мальчиком в семье с четырьмя нунами. Но у нас было совсем не так. В семье отца сыновей не особо ценили, так что у родителей не было цели родить мальчика. И из-за этого в детстве нуны обращались со мной, как с прислугой!

Его обиженный голос становился всё громче.

— Только мама обожала меня за то, что я младшенький. А нуны постоянно жаловались отцу, что я любимчик, поэтому он частенько ругал меня. Стоило им сказать что-то вроде: «Папу-уля! Мы тебя так сильно лю-юбим!», как он сразу таял и делал всё, что они хотели. А меня шлёпал и говорил, что я должен расти сильным!

Недовольно поджав губы, он вскоре пожал плечами и улыбнулся.

— Несмотря на это, нуны встали на мою сторону, когда родители выступали против того, чтобы я стал актёром. Когда я впервые получил роль на сцене, сестрички пришли поддержать меня. Пьеса на самом деле была комедийной, но как только я вышел и начал играть, они все разрыдались. Я тогда так растерялся! Но теперь, когда живу один, иногда очень скучаю по ним.

Я изначально знал, что Хансу довольно болтливый парень, и если его не остановить, то он никогда не закончит разговор. Однако даже после его следующего вопроса я не смог сказать: «Прекращай болтать и иди уже».

— Тэмин, а вы ведь живёте один? Значит, редко видитесь со своими родителями и братом?

— ...Ага.

— Кстати, вы, кажется, говорили, что у вашего брата такое же имя, как у меня? Если он девятиклассник, то у вас довольно большая разница в возрасте. Неужели вам не хочется навещать его как можно чаще? Я на пятнадцать лет младше самой старшей сестры. У неё уже есть собственный ребёнок, но такое ощущение, что она больше заботится обо мне. Как-то даже сказала, что я ей как родной сын. Ах, или у братьев всё немного по-другому? Когда я ещё учился в школе, она частенько проверяла мой табель успеваемости. Тэмин, а вы у своего брата табель не проверяйте?

— В этом нет необходимости, — сухо ответил я и, взглянув на Хансу, добавил. — Он очень хороший ученик.

— Вау! Раз такое говорите вы, то он, наверное, один из лучших в стране. Настоящий гений, я угадал?

— Кто знает, — пробормотал я, доставая из кармана вибрирующий телефон.

На экране высветился незнакомый номер.

— Да?

[Алло? Эм, это ведь ты вчера приходил в дом Ча Чону с менеджером Чоем?]

Я сразу узнал его по голосу. Это был роуд-менеджер с синяком на лице.

— Да. В чём дело?

[В общем, Чону… Эм, Ча Чону хочет поговорить. Но не с менеджером Чоем, а с тобой.]

— Зачем?

[Честно говоря, я сам не знаю…]

Поколебавшись, он тихо прошептал:

[Думаю, спустя день он немного остыл и всё-таки подумал о том, что сказал менеджер Чой. Но прежде, чем поговорить с ним, он для начала хочет выяснить, что из себя представляет твой менеджер.]

Выходит, план менеджера припугнуть его полицией сработал? Или у Чону просто нет другого выбора, потому что мы единственные, кто предложил ему помощь? В любом случае, если я напугаю его ещё сильнее, он точно попадётся на удочку.

— Сейчас не получится.

[А, да? В таком случае, когда тебе будет…]

— Завтра утром. Я приду пораньше, поэтому скажи ему, чтобы не спал, а ждал меня.

Он что-то растерянно пробормотал в ответ, но я бросил трубку и обратился к Хансу, который с интересом наблюдал за мной:

— Журнал, про который я тебе говорил. Сможешь достать его сегодня?

— А, вы про каталог брендовых аксессуаров?

— Да.

Он задумчиво прищурился.

— Ну, я разговаривал с одним знакомым сонбэ, который хорошо разбирается в таких вещах. Он сказал, что отдаст мне все журналы, которые у него есть. Но мы договорились встретиться завтра.

— Сходи к нему прямо сейчас. И принеси их к особняку Чону завтра к десяти утра.

Казалось, у Хансу было много вопросов, но он просто мотнул головой.

— Да, конечно. Но только что по телефону вы сказали, что придёте рано утром. Может, мне тоже стоит прийти пораньше?

— Нет, всё в порядке. Раз этот придурок сейчас так паникует, то ничего страшного, если он немного меня подождёт.

Хансу, который уже знал, что Чону ударил менеджера, улыбнулся и, бросив: «Понял», побежал выполнять мою просьбу. Наблюдая, как его фигура исчезает вдали, я встал и посмотрел в направлении приближающегося автобуса. Передо мной вновь встал вопрос: куда теперь идти? Растерянно глядя на проезжающие мимо машины, я не сразу заметил, что на мой телефон пришло сообщение.

<Иди ко мне домой и проверь конверт на столе>.

Ублюдок... Он дал мне ключ от своей квартиры только для этого? Внезапно внутри меня вскипела ярость. Оторвавшись от экрана мобильника, я развернулся и пошёл к станции метро. Разум наполнился решимостью пойти к нему и сжечь к чёрту все его документы. На самом деле, мне повезло, потому что я не знал куда пойти. Тогда я ещё не до конца осознавал. Испытывать чувства – это не всегда приятно.

Электронный замок на двери щёлкнул. Когда я прошёл внутрь, на пороге автоматически включился свет. Вопреки моим ожиданиям, в остальной части дома тоже было светло. Удивившись, я прошёл в гостиную. С тех пор, как я был здесь в прошлый раз, ничего особо не изменилось.

Те же панорамные окна, открывающие прекрасный вид на ночное небо, и разбросанные повсюду сценарии, книги и документы. Всё как всегда, за исключением придурка, спящего на диване. Он лежал на спине, прикрыв лицо одной рукой, пока другая свисала с дивана. Под кончиками его пальцев на полу веером развернулись страницы с английским текстом.

Теперь я понял, как нелепо было бежать сюда в порыве злости, поэтому на место гнева пришло раздражение. Уже собираясь развернуться и уйти, я заметил белый конверт на захламлённом столе. Взгляд метнулся на Сумасшедшего, который по-прежнему не двигался. Я поднял конверт и достал из кармана зажигалку. Уже давно не курю, но выходя из автобуса, специально заскочил за ней в магазин. Чтобы сжечь эти бумаги, разумеется.

Зажигалка чиркнула, и в тот же момент вспыхнуло пламя размером с большой палец. Зажав кнопку, я поднёс бумагу, но вдруг увидел надпись на внешней стороне конверта и остановился.

«Ча Чону»

Хм?

Не думал, что документ, о котором говорил Псих, имеет ко мне какое-то отношение. Вот почему, сам того не осознавая, я погасил зажигалку и достал бумаги из конверта. С первого взгляда документ показался мне знакомым – тот же формат, что я видел раньше. И, развернув его полностью, я понял, почему.

«Контракт»

Прочитав заголовок, я опустил глаза ниже, чтобы изучить его содержание, но голос за спиной прервал меня:

— Можешь даже не смотреть.

Я обернулся в его сторону. Сумасшедший приподнялся и бросил взгляд на часы.

— Всё равно Ча Чону разорвёт его, как только возьмёт в руки.

— О чём ты говоришь?

— Слышал, ты единственный, кому он звонил, — сонно произнёс он, разминая плечи. — Как встретитесь, отдай ему. Если скажешь, что это от компании, он прочтёт.

— И сразу разорвёт?

— Мгм, — промычал он и встал с дивана, водя шеей из стороны в сторону.

Сумасшедший узнал о том, что Ча Чону хочет встретиться со мной, от его роуд-менеджера? Хоть он и дал мне три дня, Чону всё же является важным активом компании. И я понимаю, что ему не хочется пускать всё на самотёк, но… Глядя на бумаги, я нахмурился.

Он уже составил контракт? И, очевидно, не очень выгодный для Ча Чону, раз прочитав, тот может порвать его. Если подумать, компания ведь знала об этом скандале ещё до того, как аудио появилось в сети. Перебирая в голове всю информацию, которую получил от менеджера, я понял, что что-то не так. Возможно, это из-за того, как спокойно звучал голос Сумасшедшего, когда он говорил о том, что Чону разорвёт контракт.

— Для начала вы должны уменьшить шок. А затем, когда сможете удержать его, он согласится подписать контракт с твоим менеджером.

— Ты веришь в моего менеджера?

Он считает, что Чону может передумать к завтрашнему дню? Ответ, очевидно, отрицательный.

— Нет. Я верю в Ча Чону.

Сумасшедший снова посмотрел на часы и, будто проверяя, не пора ли ему уже выходить, поднял пальто, которое лежало на спинке дивана.

— Чем больше ты имеешь, тем сильнее боишься это потерять. Думаю, сейчас страх Чону преобладает над его яростью. Поэтому вы должны воспользоваться возможностью, чтобы получить его подпись.

…И он директор? Неужели это всё, на что он способен? Руководители напряжённо совещались со вчерашнего утра, чтобы в итоге этот придурок просто решил воспользоваться слабостью Ча Чону и заставить его подписать невыгодный контракт?

— Кстати, ты ещё не послушал тот аудиофайл? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Послушал. Но это не имеет никакого значения. Чону и без того уверен в виновности своего менеджера, поэтому мне не нужно ему ничего доказывать.

— Я не говорил, что это для Ча Чону.

Что? Когда я поднял глаза, он напомнил:

— Я же сказал тебе. Если увеличишь громкость, найдешь кое-что интересное.

— Да, я нашёл. На записи был голос менеджера Ча Чону.

Его губы скривились в ухмылке. Это жутко раздражало, но, сдержавшись, я в очередной раз пришёл к простому выводу: нужно просто поскорее закончить разговор.

— На этом всё? — спросил я, засовывая контракт в конверт.

Парень в пальто равнодушно взглянул на меня.

— Думаешь, я специально заскочил домой только для того, чтобы отдать тебе это?

— Ага.

— ...

Он собирался что-то поднять со стола, но медленно выпрямил спину и по привычке улыбнулся. Да, привычка – это подходящее слово. Говорить оскорбительные вещи с улыбкой на лице уже давно вошло у него в привычку. И когда он снова заговорил резким тоном, я в который раз убедился, что этот парень ненормальный.

— Как бы мне ни нравилась твоя глупая наивность, слушать это с улыбкой довольно сложно.

Он остановился и, задумавшись, добавил: «Ах».

— Ты знаешь, что такое пэкчими[1]?

Этот ублюдок...

— Знаю. Блять, единственное, в чём я слаб, – это английский.

Я нормально владею корейским, просто есть небольшие проблемы с орфографией. На удивление, даже знаю много старинных идиом. Однако он не согласился с моими словами.

— География у тебя тоже хромает.

— И кто мне об этом говорит? Ты даже не знал, во сколько отправляется первый поезд метро.

Более того, так снисходительно объяснял своему боссу то, что сам недавно узнал от меня. Вспомнив тот случай, я вновь разозлился. И тут же он дал мне ответ, который ещё раз подтвердил, что этот парень просто больной на голову:

— Это не то, о чём должен знать каждый.

— …А столица Литвы, значит, – то, о чём должен знать каждый?

— Естественно. В Литве есть озеро, по форме напоминающее Корейский полуостров, так что, разумеется, об этом должен знать каждый кореец.

— ...

И что это... за логика такая? Я очень хотел опровергнуть его слова, но не знал как. Если открою рот, то ничего кроме как «сумасшедший мудак!» из меня не выйдет. Поэтому я просто спросил:

— …У тебя ведь нет друзей, я прав?

Но он, как и полагается настоящему душевнобольному, не смутился и счастливо улыбнулся.

— Нет. Хотя многие люди почему-то считают меня своим другом.

— А кем ты считаешь этих людей?

— Расходным материалом, — прямо ответил он.

Я думал, что у меня была ужасная жизнь, но, глядя на него, мне стало действительно интересно. Как этого ублюдка воспитывали родители? Пока меня занимали размышления о его семье, он мягко утешил меня:

— Оу, тебя я расходным материалом не считаю.

Я напрягся и полез в карман за зажигалкой. Пусть только попробует сказать «игрушка», и я зажгу её. Но с его губ сорвалось лишь одно слово:

— Сердце.

— ...

— Я ведь могу так сказать? — медленно добавленный вопрос, казалось, был адресован самому себе.

Я молча перевёл на него взгляд, желая убедиться, правильно ли всё расслышал, и вдруг вспомнил о том, что этот ненормальный сказал мне однажды.

«Моё сердце дрогнуло».

Его голос звучал странно, будто он сам не мог себя понять. То же самое отражалось в его глазах.

— А что насчёт тебя? Что ты чувствуешь?

Словно разбуженный шепчущим голосом, я поднял свой взгляд.

— Ничего.

Получив сухой ответ, он отошёл от стола и встал передо мной. Несмотря на изогнутые в улыбке губы, от выражения его глаз, направленных на меня, веяло холодом.

— Ты сказал, что не сможешь искупить свои грехи, пока жив.

Когда возникла тема, которую мне не хотелось обсуждать, я впился в него взглядом. Ямочки на его щеках стали глубже.

— Говорил, что твоё искупление закончится только когда ты умрёшь. Если это так, то твоя жизнь должна быть полна страданий. Ведь испытывать счастье – это не искупление, поэтому ты намеренно выбираешь такой путь. По этой причине ты хочешь дистанцироваться от меня? Прикидываешься дураком и стараешься не думать обо всём, что связано со мной, потому что знаешь: если примешь меня, то станешь счастливым.

— Что ты несёшь?

— Но, честно говоря, мне нравится смотреть на твой неуклюжий бунт.

— Заканчивай. Что ты вообще знаешь обо мне?

— Я знаю, что ты не можешь плакать в одиночестве.

— …Что?

Внезапно по всему телу пробежал холодок. О чём, чёрт возьми, он говорит? Под этим смятением внутри закрался неведомый для меня самого страх. Возможно, потому что я понял: всё, что он сказал, было правдой. Пока я стоял, не в силах раскрыть рот, Сумасшедший протянул руку и поправил мою чёлку. Однако, в отличие от нежных движений, в его голосе звучала некоторая жестокость:

— Как я уже говорил, мне всё равно, чем ты будешь заниматься, – лишь бы не умирал. Но если, отказываясь от собственного счастья, ты лишаешь счастья и меня, другого выбора не остаётся. Придётся мне позаботиться об этом самому. Я очень хочу услышать, как ты начнёшь умолять меня о большем, когда я буду трахать тебя. Это ведь очень просто, разве нет?

— Твоя мечта никогда не сбудется.

— Ну, это нам ещё предстоит выяснить. Справимся с неотложными задачами, а потом постепенно начнём двигаться дальше.

Рука, которая перебирала мои волосы, опустилась на мочку уха. Я раздражённо мотнул головой, стряхивая её.

— Занимайся этим в одиночку.

— Да, я так и делаю. Ты очень застенчивый, поэтому просто следуй за мной.

— Приди уже в себя. Что бы ты ни делал, я...

Он не стал ждать, когда я договорю, и схватил меня за запястье, попутно задев больное плечо. Зажмурившись, я невольно вскрикнул:

— Ыгх…

Я выругался про себя, и внезапно сильная рука схватила меня прямо за ноющее место.

— Ай!

Сукин сын! Я поднял голову и уставился на Сумасшедшего, ещё сильнее сжимающего больное место. Улыбка, до этого не сходившая с его лица, исчезла. Не отрывая от меня своих по-странному пугающих глаз, он спросил:

— Что это такое?

— Отпусти! …Мне больно.

Я попытался оттолкнуть его, но он насильно убрал мою вторую руку и, схватившись за ворот рубашки, разорвал её. Оторванные пуговицы одна за другой посыпались на пол. Чёрт, и почему именно в такой момент я смущаюсь?

Между тем этот псих уже сдёрнул рубашку с моих плеч. Неосознанно я перевёл взгляд на раненную область. Успев за это время почернеть, синяк распространился между плечом и бицепсом. Сумасшедший прищурился, глядя на огромную гематому. Но вскоре вернулся к своему привычному виду и тихо спросил:

— Почему ты ранен?

— Неважно.

Он слабо улыбнулся и снова задал вопрос:

— Кто тебя ударил?

— ...

Не дождавшись ответа, Сумасшедший поднял рубашку и натянул её на мои плечи. Но та была разорвана, поэтому снова сползла. Он аккуратно поправил её и, сделав шаг назад, склонил голову набок.

— Выглядит ужасно.

— Сам виноват. Не надо было её рвать.

— Тебя просто ударили?

— Что?

На рубашке не было пуговиц, поэтому он просто схватил рукой открытый воротник и небрежно уточнил:

— Тебя избили?

— По-твоему, я идиот, который позволил бы себя избить?

Естественно, я тоже его ударил. Правда, он даже царапины не получил. Однако Сумасшедшего, похоже, мой ответ полностью удовлетворил. Он кивнул и наконец-то оставил мою рубашку в покое.

— Хорошо. Молодец. И всё-таки кто это был?

— ...

— Кто это был?

Его голос звучал очень мягко, но это была просто уловка, чтобы получить от меня ответ.

— Я сам за себя отомщу.

— Да, ты непременно сделаешь это. Но я могу повторять тебе это снова и снова: если ты умрёшь, для меня это станет проблемой, — сказал он и задумчиво уставился куда-то в сторону.

Это уже не первый раз, когда от него звучит подобное, но всё равно, стоит мне услышать эти слова, и внутри закрадывается странное беспокойство.

— Среди людей, окружающих Сон Мёншина есть тот, кто мог бы сделать это с тобой, — будто вспомнив о чём-то, он приподнял уголки губ. — Ах, приспешник председателя Кима. Тот огромный парень.

Вместо того чтобы возразить, что этот самый приспешник даже больше, чем просто «огромный», я коротко предупредил:

— Не трогай его. Это моя добыча.

Сумасшедший ухмыльнулся. Возникло странное удушающее чувство. Но вместе с тем на меня накатила сильная усталость. Хотелось просто развернуться и поскорее уйти отсюда, но он снова схватил меня за плечо.

— Ай...

Я нахмурился от боли, и он извинился:

— Прости. Забыл, что у тебя тут синяк, — однако пальцев не разомкнул.

— Убери, — я оттолкнул его, но Сумасшедший лишь ярко улыбнулся и спросил:

— Что не так? Тебе больно?

— Сказал же, прекрати.

— Не хочу.

Наверное, моё лицо сейчас выглядело очень глупо. Пока я стоял с раскрытым ртом, не зная, что ему сказать, он ещё шире улыбнулся и взглянул на мою больную руку.

— Если я сломаю эту кость, на твоем теле останутся только мои следы?

— ...

— Ты выглядишь уставшим, — осторожно опустив моё плечо, он указал в сторону спальни. — Иди поспи.

Я не смог ответить из-за его глаз. По спине пробежали мурашки. Страх от неизвестности того, что он может со мной сделать, если я хоть немного сдвинусь, овладел моим разумом. Но понять это мне удалось лишь когда за ним закрылась входная дверь.

Осознав, что остался в этом доме один, я наконец смог выдохнуть.

[1] Очаровательный в своей наивности человек.

Проведя неудобную ночь в чужом доме, я прибыл к особняку Ча Чону, чтобы встретиться с Хансу. Прошло уже несколько дней, но куча репортеров до сих пор крутилась вокруг его ворот. Чем больше проходит времени, тем выше вероятность того, что Чону выйдет из дома, поэтому количество папарацци лишь росло. Я шёл к парадному входу, как вдруг кто-то издалека осторожно позвал меня по имени:

— Тэмин! Сюда!

Куда «сюда»? Повертев головой в разные стороны, я обнаружил Хансу, выглядывающего из небольшой постройки недалеко от особняка. Что он там делает? Пока я с недоумением пялился на него, он приблизился ко мне и потянул в своё укрытие.

— Как вы и просили, каталоги и журналы, которые читают только богачи, — Хансу поднял набитую журналами папку. — Тут столько всего, что запутаться можно. Я отметил только эксклюзивные вещи, которые ещё не выпустили. До самого рассвета этим занимался...

— Почему ты шепчешь? — спросил я, недоумевая.

Он широко раскрыл глаза и шикнул:

— Чш-ш! Говорите тише!

— Зачем?

— Это место кишит репортёрами!

Хансу настороженно огляделся вокруг, проверяя, нет ли здесь журналистов. Я взглянул на него и прояснил один важный момент:

— Нас никто не знает.

— О чём вы?! Мы же снялись в фильме!

Да он ведь даже не выпущен. Нет, более того – ещё не доснят. Мне было слишком лень объяснять это, поэтому я отошёл от стены и, оставив кричащего, что я должен замаскироваться, Хансу позади, направился к дому Ча Чону с журналами в руке. Уже перевалило за десять часов утра, но я был уверен: он не ложился спать. Вероятно, Чону не спал ещё с того дня, как начался этот скандал.

— Эй! Почему ты пришёл только сейчас?!

Пройдя мимо кричащего роуди, я направился прямо в гостиную. Здесь по-прежнему царил хаос, и единственным, что выбивалось из этой обстановки, был ровно стоящий диван посреди комнаты. Догнав меня, роуд-менеджер остановился и указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Быстрее поднимайся. Он всю ночь тебя ждал.

Проигнорировав его слова, я подошёл к дивану и, удобно расположившись на нём, открыл журнал, который принёс с собой.

— Скажи ему, чтобы спустился сюда.

Даже не смотря на его лицо, можно было предположить, насколько он сейчас зол. Я спокойно опустил глаза на журнал и принялся изучать его содержимое. Звук перелистываемых страниц был единственным, что нарушало тишину в просторной гостиной. Роуди тяжело вздохнул, но всё же направился к лестнице. Думаю, Чону не сразу спустится, так что у меня есть время, чтобы почитать журнал. Поэтому всё в порядке.

Хансу и вправду постарался. Он отметил все новые товары, представленные на веб-сайте. Многие марки были популярны, но мне их названия напоминали какой-то код. И несмотря на то, что журнал корейский, почти весь текст оказался на английском языке. Кроме того, на мой взгляд, все часы выглядели одинаково, что старые модели, что новые.

Я уже проверял в интернете их стоимость и увидел, что цена может достигать десятков миллионов вон. Поэтому сейчас, видя эти фото, был немного сбит с толку. А в чём разница с прошлой моделью? Желая выяснить это, я развернул страницу. Текст под картинкой был полон неизвестных мне английских слов. Всё, что я смог разобрать: «роскошный стиль». Но ведь это то же самое.

Сравнивая две модели одинаковых часов, я посмотрел на описание. Там тоже было много странных предложений. Однако я заметил небольшую пометку: часы были водонепроницаемыми. А зачем? Неужели богатые люди любят плавать с часами? Осознав этот удивительный факт, я перевернул ещё пару страниц и остановился на месте, которое отметил Хансу.

Под сложным английским названием он любезно подписал, как оно читается на корейском. Я несколько раз пробормотал это вслух, чтобы не звучать неуверенно, как вдруг со стороны лестницы послышались чьи-то шаги. Мне удалось сделать очень сосредоточенный на журнале вид, и когда звук шагов резко стих, напротив меня остановился Ча Чону.

Он тут же поприветствовал меня:

— Сукин сын. Ранним утром, говоришь? — следом за ожидаемым оскорблением в нос ударил запах вина. — Блять, это правда, что ты всего лишь два месяца как стажёр? Ублюдок… Забавляет то, в какую ситуацию меня загнали? Да я сделаю так, что тебя немедленно вышвырнут из комп...

— О чём ты хотел спросить? — я прервал его, и мужчина раздражённо уставился на меня.

— Сука, следи за языком. Кто разрешал тебе так разговаривать со мной?

Наконец я поднял на него глаза и неторопливо ответил:

— Не думаю, что меня можно этим запугать.

— Что?

— Скажи, неужели я похож на человека, который боится, что его уволят из компании? Или, может, я выгляжу как начинающая знаменитость, мечтающая подняться за счёт тебя?

В ответ на его хмурый взгляд я слабо улыбнулся.

— Подумай ещё раз. А если снова выругаешься, я стану человеком, который разобьёт твою голову вон той сломанной ножкой стола, — сказал я, указав в сторону, где валялся этот несчастный предмет интерьера.

— ...

— Так о чём ты хотел меня спросить?

— …Тебя ведь зовут Ли Тэмин?

— Это всё, что тебя интересует?

Если так, то мне больше нечего здесь делать. Но когда я уже собрался встать с дивана, он тихо выругался себе под нос и произнёс:

— Твой менеджер правда готов взять это на себя? И тот парень, который слил запись в интернет… Вы знаете, кто он?

— Ага.

— Кто?

— Сперва ответь, ты уверен, что тебя предал твой менеджер?

Раздражённый моим вопросом, он стиснул зубы.

— Да.

В таком случае, мне действительно не нужно доказывать, что на записи есть голос его менеджера. Немного поразмыслив, я ответил:

— Сон Юхан.

— Сон… Юхан?

Словно не находя слов, Ча Чону на мгновение замолк, а затем вновь переспросил:

— Сон Юхан? Парень, который играл моего младшего брата в драме ХХ?

Я не смотрел драму ХХ, поэтому ничего не ответил, но он рассмеялся и уточнил:

— Ха-ха, это же тот кретин, что каждый день плакался режиссеру из-за дурацкой роли пацана, который мешал своей сестре строить отношения? Вот ублюдок, — пробормотал он, не в силах усмирить свой гнев. — Чёрт возьми. Я сделаю так, что этот сопляк больше не сможет подняться.

Он улыбался, но его слова были пропитаны ядом. Да, всё-таки вы все одинаковые.

— Этот ублюдок ведь раньше был в компании твоего менеджера? — прищурившись, Ча Чону задумчиво склонил голову набок.

Я кивнул.

— А торговец оружием, председатель Ким, до сих пор его спонсор? — небрежно спросил он.

— …Торговец оружием?

Вальяжно развалившись на диване, Чону пояснил:

— Да. В основном он занимался импортом оружия, но ходят слухи и о других военных поставках. Раньше председатель Ким вёл бизнес за границей, но к старости вернулся обратно в Корею. Говорили, что он просто тосковал по родине и, выйдя на пенсию, захотел найти семью, которую бросил. Но я думаю, это всё херня. Старик вёл грязный бизнес и за несколько лет уничтожил всех своих конкурентов. К тому же, эти его отвратительные увлечения…

Он нахмурился, выражая своё отношение к сказанному, и выплюнул:

— Я слышал, что с председателем Кимом никто больше месяца продержаться не способен. Однако Сон Юхан, кажется, нашёл подход к старику?

— Похоже на то.

— Ха! Поразительно. Я много грязи повидал за свою жизнь, но председатель Ким – человек, с которым невозможно ладить, если ты в здравом уме.

— Не думаю, что здравый ум – это про Сон Юхана.

Мой равнодушный ответ удивил Чону.

— Ты его знаешь?

— Раньше знал.

Задумчиво хмыкнув, он внимательно посмотрел на меня.

— Между вами двумя что-то произошло?

— Разве ты не должен сейчас беспокоиться о своей ситуации, а не интересоваться моей?

Поняв, что это не та тема, которую я бы хотел с ним обсуждать, Ча Чону взъерошил свои волосы и, прикусив губу, наконец перешёл к делу:

— Твой менеджер. Он серьёзно относится к тому, что сказал мне тогда?

— Ты и сам в курсе, из-за кого господин Чой обанкротился и потерял собственную компанию.

— А что ты думаешь о его плане? — покрасневшие от недостатка сна глаза уставились на меня, и он добавил. — Я серьёзно.

— Менеджер считает, что это единственный способ спасти твою карьеру.

— А ты?

То, что этот идиот продолжал впутывать меня в свои дела, очень раздражало, но я всё же ответил:

— Я не верю в этот план. Я верю в менеджера.

— ...

— Если он уверен, что это сработает, значит, так и будет.

Ча Чону опустил голову и погрузился в мысли. Честно говоря, эта картина немного удивила меня. Даже если мой менеджер действительно сможет решить его проблему, разве настолько влиятельный и значимый в обществе человек, как Чону, не способен принять меры и обратиться за советом к кому-то более компетентному? Почему ему хватает мозгов только на то, чтобы сидеть дома и вливать в себя алкоголь?

— Выходит, если ты веришь в своего менеджера, то ты также уверен в том, что я смогу реабилитироваться?

— ...

— Нет?

— А мои мысли имеют какое-то значение?

Кажется, Ча Чону уловил моё раздражение. Он усмехнулся и пожал плечами.

— А почему нет? Просто теперь я знаю, что в случае чего ты способен разбить мне голову сломанной ножкой. Раз так, то передай своему менеджеру, чтобы он зашёл ко мне во второй половине дня. Я хочу поговорить с ним ещё раз.

Он неосознанно нахмурился, и на его лбу появились неглубокие морщины. Чону явно переступал через себя, соглашаясь на это. Однако того, что я услышал, мне было недостаточно.

— Позволь предупредить. Если планируешь использовать моего менеджера, чтобы выйти из этой ситуации, а потом бросить его, то для тебя это будет чревато серьёзными проблемами. Подписав контракт, ты не сможешь уволить господина Чоя.

Он уставился на меня ничего не понимающим взглядом. Тогда я бросил ему конверт, который получил от Сумасшедшего. Прежде чем прийти сюда, мне удалось пробежаться глазами по основным пунктам контракта. Один из них гласил: после назначения господина Чоя на должность менеджера Чону ни при каких обстоятельствах не имеет права сменить его.

Для меня было удивительно, что формулировка «ни при каких обстоятельствах» включена в контракт. Даже в моём такого не было – в случае чего я имею право поменять менеджера.

Впившись глазами в упавший на пол конверт, он спросил:

— Что это?

Я мотнул подбородком, как бы говоря: «Посмотри». Подозрительно взглянув на меня, Чону всё же поднял конверт. Но, вынимая небольшую стопку бумаг, он внезапно замер. Его лицо ожесточилось, и, когда мне уже начало казаться, что он перестал дышать, прозвучал тихий вопрос:

— Компания… С вами связалась компания?

Из всего, что Чону наговорил за это время, я понял одну вещь. «Dream» уже некоторое время с ним не связывалась. Люди, которые приходили к нему домой, делали это только ради того, чтобы создать иллюзию участия компании в этом деле перед репортёрами.

Теперь мне стало ясно, почему он сидел дома, напивался и не мог придумать никакого решения. Я оглянулся на стоявшего в дверях роуд-менеджера. Заметив мой взгляд, он испуганно дёрнулся и вылетел из комнаты. Так вот почему роуди оставался здесь даже после того, как его избили – чтобы отчитываться перед «Dream». Другими словами, компания действительно заперла Ча Чону. Несмотря на то, что он влиятельный актёр, руководство с такой лёгкостью давит на него.

С нескрываемым выражением шока на лице Чону буравил контракт глазами, в которых читалось желание убивать.

— Сукины дети. Выждали подходящий момент, чтобы подложить мне это?!

В тот же момент ожидания Сумасшедшего оправдались прямо на моих глазах – Ча Чону разорвал контракт и, как будто этого было недостаточно, поднялся со своего места и начал топтать куски бумаги ногой.

— Уёбки! Сколько денег я им принёс! Выжали из меня всё, что можно было, а теперь... Блять!

Покраснев от злости, он внезапно поднял свой телефон с пола. И когда закинул руку, намереваясь швырнуть аппарат в стену, я медленно заговорил:

— Тебе нравятся часы?

— Что?

Чону повернул голову и яростно уставился на меня. Я вытащил журнал, который до этого просматривал, и указал на первую попавшуюся рекламу часов.

— Это новинка.

— Что... Что за хуйню ты сейчас несёшь?

— О, они поступят в продажу уже в следующем месяце, так что если ты пойдешь в армию, то даже не сможешь их застать.

Посмотрев в мою сторону, он угрожающе сжал телефон, словно теперь раздумывал бросить его в меня. Однако я сделал вид, что ничего не заметил, и перелистнул страницу.

— А эти солнцезащитные очки должны поступить в один из бутиков на следующей неделе, но все они уже забронированы.

— Блять, ты...

— Увидеть их тебе не удастся, возможно, даже после возвращения из армии. Раньше они были твоими спонсорами, но теперь ты сможешь прикоснуться к очкам этого бренда, только если купишь их на свои деньги.

Ча Чону нахмурился и замер.

— О чём ты говоришь?

— Сейчас ты находишься в центре скандала, а следующие два года проведёшь в армии. Будет огромный перерыв. Между тем твой контракт с «Dream» истекает через шесть месяцев. А теперь подумай, сможешь ли ты, вернувшись, жить на том же уровне, как сейчас, и наслаждаться подобными вещами?

— Я... — он запнулся, но, сделав глубокий вдох, спустя мгновение продолжил. — Думаешь, у меня нет столько денег?

— Настанет день, когда их станет значительно меньше.

— ...

— Никто больше не позовёт тебя в кино, а если что-нибудь и перепадёт, то максимум – роль второго плана. Но как главная звезда Ча Чону может пойти на такое? Кроме того, ты должен поддерживать образ любителя брендовых часов и продолжать скупать новинки. А если вдруг прекратишь делать это, у людей возникнут вопросы. Они начнут думать: «Ча Чону, должно быть, теперь нищий». Ну а после…

Чем дольше длилась моя речь, тем тяжелее становилось его дыхание, и, в конце концов не выдержав, он резко швырнул в меня телефон. Но я не стал уклоняться и уставился ему прямо в глаза. Прилетев в мою щёку, аппарат громко упал на пол.

— Ха-а, ха-а, ха-а... — Чону дышал так, словно только что пробежал стометровку. — Проваливай. Убирайся из моего дома. Сейчас же!

Я медленно встал и взглянул на часы.

— Даю тебе время до полуночи. Если до этого момента ты не примешь решение, всё будет кончено.

***

Мне казалось, что я провёл там совсем немного времени, но, выйдя из особняка, обнаружил, что прошло аж сорок минут. А снаружи меня до сих пор кое-кто ждал.

— Тэмин! Я здесь!

Когда я повернул голову, думая, что нечто подобное уже происходило сорок минут назад, Хансу выглянул из-за стены соседнего здания и махнул мне рукой. Он оглянулся на репортёров, которым не было до нас дела, и потащил меня за угол.

— Ну как?

Вместо объяснений я отдал ему журнал.

— Хорошо написано.

— Что? Нет, я не об этом. Как думаете, это сработает?

— Ага.

Я сам был немного удивлен таким простым ответом. Но предчувствие подсказывало мне, что Чону всё же свяжется с менеджером. Хансу несколько раз переспросил: «Точно? Точно?», а после выдохнул.

— Какое облегчение. Ха-а. Я слышал, у этого парня просто отвратительный характер. Он ведь даже своего менеджера ударил. Однако, если с господина Чоя снимут все ложные обвинения и он начнёт работать с Ча Чону, то это очень сильно разозлит Мёншина, да?

Одна только мысль о подобном привела его в восторг. Хансу схватил меня за руку и радостно потащил обратно к улице.

— Ах, звонил менеджер. Спрашивал, где мы и через сколько сможем приехать.

— Зачем?

— Хочет, чтобы мы попробовались для небольшой рекламы. А ещё я сегодня связался с режиссёром. Прогноз погоды обещает завтра ясный день, поэтому первой сценой, которую снимут, будет ваше самоубийство.

А какая связь между ясной погодой и самоубийством? Я не совсем понимал этого, но из-за Хансу, кричащего, что нам нужно скорее ехать к менеджеру, решил отложить эти размышления на потом. Мы встретились с господином Чоем и, даже не пообедав, отправились делать тестовые фото для рекламы. В этой суете незаметно пролетел весь день, и когда мы уже завалились в небольшой ресторанчик поесть рамён, наступил вечер. Посреди ужина у менеджера зазвонил телефон.

— Алло, это Чой Дык...

Как только он запнулся, мы с Хансу синхронно оторвались от своих тарелок и, подняв головы, уставились на него. Менеджер спокойно выслушал человека на другом конце провода и ответил:

— Да, господин Ча Чону, сейчас буду.

***

Высадив Хансу, я остановил машину у особняка Ча Чону и повернулся к господину Чою, чтобы объявить, что мы на месте. Поглощённый своими мыслями, он сидел и смотрел на конверт в своих руках. Я решил дать ему время и просто молча ждал. Спустя минуту менеджер спросил:

— Это ведь хорошая возможность, не так ли?

— Даже если это плохая возможность, превратите её в хорошую.

Он взглянул на меня и горько усмехнулся.

— Ты прав. Именно это и нужно сделать. В конце концов, я ведь знал, сколько грязи в этой индустрии… Но сейчас самое главное для меня – не потерять работу и иметь возможность оплачивать учёбу детям.

Почему-то казалось, что его беспокойство вызвано не переживаниями по поводу возможного отказа Ча Чону. Я указал на уже знакомый конверт с контрактом.

— Когда вы его получили?

— Хм? А... Этим утром. Руководитель Пак дал мне его и сказал, что если Чону подпишет контракт сегодня, то моя невиновность будет доказана.

— Но что вы собираетесь сказать ему, когда отдадите это?

Вместо ответа он хмуро уставился на конверт.

— Тэмин, тебе не нужно об этом беспокоиться. Пойдём.

***

Наблюдая за тем, как спокойно Чону выслушивает менеджера, я задавался вопросом, действительно ли это он или его подменили. Гостиная, в которой мы собрались, совершенно не изменилась с сегодняшнего утра, зато хозяин дома теперь выглядел иначе. Одежда на нём была чистой, да и сам он, похоже, успел принять душ.

— Послезавтра вы должны добровольно явиться в полицейский участок. Интервью назначим на завтрашний вечер. За пару часов до начала пресс-конференции я заранее запишу вам ответы, которые вы должны будете дать. Запомните всё и воспринимайте как сценарий, по которому нужно играть. Я скажу роуди, какую одежду вам стоит надеть в этот день. И ещё пара моментов, на которые стоит обратить внимание... Во-первых, не говорите слишком много во время полицейского допроса. Просто отвечайте на их вопросы «да» или «нет».

Ча Чону уставился на менеджера с некой озадаченностью во взгляде, и тот сразу пояснил:

— У меня есть знакомый детектив. Он сказал, что большинство вопросов будут формальными, так что волноваться не о чем. Что ж, ещё...

— Не говорите со мной на «вы». Я всё-таки младше.

Господин Чой оторвал взгляд от блокнота, в котором делал заметки, и кивнул.

— Хорошо. Следующая важная вещь, на которую следует обратить внимание, – это пресс-конференция, но я расскажу тебе об этом послезавтра. Кстати, ты умеешь плакать по желанию?

— Мне нужно будет заплакать на пресс-конференции?

— Нет, ни в коем случае не плачь, иначе будешь выглядеть ужасно, и люди, не являющиеся твоими поклонниками, только посмеются с твоего уродливого вида. Вместо этого ты должен говорить так, чтобы плакали они. Одно только выражение твоих глаз должно вызывать у них слёзы.

Ча Чону уверенно кивнул.

— Прежде чем вы уйдёте, запишите всё, что мне нужно запомнить. И ещё, сколько денег мне снять?

Господин Чой снова взглянул на него и задумался.

— Прямо сейчас этого делать не нужно. Самое подходящее время будет ближе к дате призыва, когда люди немного подзабудут о скандале, и общественное мнение о тебе изменится. Тот факт, что ты был волонтёром и делал пожертвования, должен быть опубликован в газетах в день твоей мобилизации. Таким образом через два года тебя снова будут ждать журналисты. Прямо как хорошего сына, признавшего свои ошибки и изменившего характер по возвращении из армии.

— Деньги… соберу в течение месяца, если это возможно.

— Сделай это заранее, но не бери частный кредит.

— Мне и не нужно брать кредиты.

— Какое облегчение, — пробормотал менеджер. — И придётся продать твой дом. Люди проникнутся сочувствием, когда увидят, как стремительно уменьшается твоё состояние.

— Хорошо.

Услышав даже больше, чем следовало, я встал с дивана и направился на кухню. Там уже сидел роуд-менеджер с мрачным лицом. Он увидел меня и подскочил, но я остановил его, махнув рукой.

— Сиди. Я пришёл, чтобы попить воды.

— А… Эм, а господин Чой теперь станет менеджером Чону?

Найдя чистую чашку, я набрал в неё воды из фильтра. Но прежде, чем успел поднести её ко рту, роуд-менеджер пробормотал:

— Так или иначе, не слишком ли быстро всё закончилось?

— Что?

— Ну... просто.

Глотнув холодной воды, я поторопил его с ответом. Он бросил взгляд на гостиную и, наконец, заговорил:

— На самом деле, у Чону нет веских доказательств, что менеджер-хён сделал эту запись. Думаю, он просто заподозрил его, но тот не стал ничего ему отвечать, поэтому Чону просто решил, что подловил предателя. Эти двое столько всего прошли вместе… Они ведь правда были как братья. Это придавало уверенности, что через некоторое время всё разрешится, и они вновь станут друзьями. Но теперь Чону вот так просто принял господина Чоя, а бывший менеджер-хён...

Он остановился и покачал головой.

— Я говорил с ним сегодня по телефону, и он сказал, что отказывается от Чону. А ещё добавил, что в ближайшие несколько месяцев его не будет в стране, поэтому связаться с ним не получится. И когда он только успел подготовиться?.. Ха-а, в любом случае они оба слишком резко оборвали всё. Ну серьёзно, какого...

Выслушав его, я вышел из кухни и остановился у гостиной. Там менеджер и Ча Чону стояли друг к другу лицом и продолжали беседу. Изменился не только внешний вид Чону, но и его поведение. Кивая на слова господина Чоя, он не казался раздражённым или злым.

Но как он подавил свой гнев? Я хмуро уставился на него. Внезапно вокруг Ча Чону образовалась атмосфера… поражения? Сам не знаю, почему в голову пришло именно это слово. Однако причина стала ясна после слов, которые он сказал незадолго до нашего ухода.

— Эй, — окликнул меня Чону, пока менеджер обсуждал что-то с роуди у входной двери. Засунув руки в карманы и прислонившись к стене, он бросил на меня косой взгляд.

— Чего?

— Дать тебе пару советов?

— Обойдусь.

Несмотря на мой отказ, он всё равно продолжил:

— Знаешь, кого следует остерегаться в первую очередь, если хочешь остаться в этой индустрии?

Я перевёл на него взгляд.

— Актёров-конкурентов? Менеджеров? СМИ? Или, может, фанатов? Нет, не их.

— ...

— Собственную компанию. Самое страшное – это компания, к которой ты принадлежишь.

Не желая выслушивать этот бред, я развернулся, чтобы уйти, как внезапно услышал знакомое имя:

— Но особенно осторожным будь с директором Юном.

Том 4

Директор Юн. Директор Юн.

Его имя продолжало крутиться в моей голове. Мне не хотелось об этом думать, но неужели я действительно намеренно блокировал все мысли, связанные с этим парнем? Из страха возникновения нежелательных чувств я как последний идиот упустил из виду то, что должен был услышать. Забавно звучащие в аудиофайле Ча Чону слова «Юни» и «купил», на самом деле оказались «директор Юн»[1].

«Я же говорил тебе. Прибавь громкость и услышишь кое-что интересное».

Да, чёртов мудак, мне следовало сразу поверить тебе на слово. Как и сказал роуди, всё закончилось слишком быстро. Ты и президент, которого я видел на парковке, казалось, вообще не переживали из-за сложившейся ситуации, ведь вы знали и о доказательствах, и о том, кто виновник. В конце концов ты и есть причина всего этого. Потому что настоящий виновник – ты.

<Где ты?>

Как только я остановился у входа в метро и отправил ему сообщение, мне моментально пришёл ответ:

<Подожди меня дома. Я скоро приеду>.

***

Должно быть, я уже привык к этому месту, поскольку, открыв входную дверь и пройдя по небольшому коридору, сразу направился в гостиную и, даже не глядя, на автомате щёлкнул выключателем света, расположение которого успел запомнить. Яркие лампы на потолке моментально вспыхнули, освещая тёмное пространство вокруг.

В гостиной, заваленной книгами и различными документами, по-прежнему царил полный беспорядок. К удивлению, она не выглядела грязной. Вокруг не было ни пылинки. Вероятно, кто-то приходит сюда убираться. Это подтверждало и то, что стакана с водой, оставленного мною на столе перед уходом, больше не было.

Вычистить все комнаты, но ничего не трогать и не переставлять. Думая о хозяине дома, очевидно, поставившем такие условия уборщику, я откинулся на диван. Однако не всё, что находилось в этой комнате, лежало в соответствии его желаниями. Внезапно взгляд упал на забытый на полу сценарий. Я медленно протянул руку и поднял его.

Вчерашним вечером, оставшись в квартире один, я начал читать полученный текст, но в итоге уснул прямо на этом диване. Устроившись поудобнее, прямо как вчера, я развернул огромный сценарий. И прежде чем углубиться в его содержание, ко мне вдруг пришло осознание, что я совершенно не испытываю дискомфорта, находясь здесь. Это не просто чужой дом – это дом Сумасшедшего, так почему же во мне нет тяжёлого и неуютного чувства?

Ища глазами часть, на которой вчера остановился, я вдруг замер. Ах, теперь понял. Из-за вещей, разбросанных повсюду. В этом месте присутствовало ощущение жизни. Неосязаемое тепло невидимого человека сохранялось в воздухе. Неужели я бессознательно чувствовал себя здесь комфортно? Это было странно осознавать.

Я привык к противоположному: находить спокойствие в тишине, темноте и холоде. Перевернув страницу, я полностью сосредоточился на тексте. Вскоре разум заполонил мир главного героя, который всё глубже и глубже погружался в опасность.

***

Еле слышный звук вырвал меня из сна. Вздрогнув от неожиданности, я открыл глаза и увидел потолок гостиной. Чёрт возьми, опять заснул. Выругавшись про себя, я приподнялся с дивана, и его вдавленная часть медленно вернулась к своей первоначальной выпуклой форме. Это всё потому, что он такой удобный.

Переложив всю вину на диван, я огляделся, пытаясь найти источник шума. Но долго искать не пришлось – из кухни вышел Сумасшедший, одетый в одни брюки и, судя по слегка влажным волосам, уже принявший душ. Он отпил минеральной воды из небольшой пластиковой бутылки и только тогда заметил меня. Пытаясь окончательно проснуться, я уставился на него тупым взглядом.

— Попей, — он остановился напротив дивана и протянул мне воду.

Ещё не вполне придя в себя, я думал отказаться, но руки сами приняли предложенную бутылку. Когда увидел, как он пьёт, во мне тоже проснулась жажда. Ледяная вода, минуту назад стоявшая в холодильнике, охладила мой рот и потекла в горло, смывая остатки усталости. Похоже, я действительно хотел пить. И, схватив пустую бутылку из-под минералки, огляделся в поисках мусорного ведра.

— Что ищешь?

— Мусорку.

Разумеется, я ожидал, что хозяин дома подскажет мне, где она находится, но его рука неожиданно потянулась ко мне.

— Давай. Я сам выброшу.

— ...

Я подозрительно взглянул на него, гадая, не ослышался ли, но он небрежно выхватил у меня бутылку и направился на кухню. А через некоторое время вернулся с пустыми руками и, будто это только что пришло ему в голову, спросил:

— Ты не голоден?

Причина, по которой это показалось мне странным, заключалась в его улыбке – мягкой и совсем не похожей на привычную вежливую улыбочку. Сейчас он выглядел максимально расслабленным. Я резко выпрямился и пристально посмотрел на приближающегося парня. Его поведение заставило насторожиться ещё сильнее. Однако он просто плюхнулся рядом, небрежно закинул руку на спинку дивана и тихо спросил:

— Что бы ты хотел поесть? Я закажу.

— …Не надо.

Несмотря на мой отказ, атмосфера стала только теплее.

— Почему не поспал на удобной постели? Ах, или ты уснул на диване, ожидая меня?

Я кивнул, и он довольно улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.

— Звонок из Штатов, который я ждал, немного задержался, поэтому приехать пораньше не получилось, — оторвав руку от спинки дивана, Сумасшедший взъерошил мои волосы. — Мне нравится смотреть, как ты спишь, но ещё приятнее, когда ты бодрствуешь.

В этот момент страх перешел черту. Я поднял его руку и серьёзно спросил:

— Ты сейчас очень устал, да?

Даже несмотря на то, что я отмахнулся от прикосновений, он не стал проявлять ни малейшего признака недовольства и, словно обдумывая мой вопрос, на мгновение уставился в пустоту, а затем кивнул.

— Хм, похоже на то.

Хотелось закричать: «Нет, не “похоже на то”. Ты чертовски устал!», однако рука, которая была скинута мною с моей же макушки, снова потянулась обратно. Я успел остановить её до того, как она коснулась моего лица, но, ухмыльнувшись, Сумасшедший схватил мою свободную ладонь и сжал её.

— Хорошо. Возьму тебя за руку

Внутри словно жуки заползали. Неведомое леденящее душу чувство парализовало мысли. Если бы он вёл себя как обычно, я бы просто выплюнул пару ругательств. Но поведение парня, держащего меня за руку и так старательно отвечающего на все мои вопросы с неизменной улыбкой на лице, не позволило мне этого сделать. Да что с ним, чёрт возьми, не так...

— Когда ты последний раз спал?

Бросив на меня сложный взгляд и призадумавшись, он ответил:

— Вчера, когда пришёл сюда, чтобы увидеться с тобой. Минут тридцать примерно.

— До этого?

— Два часа в постели с тобой, три дня назад.

— …А до этого?

Он нахмурился, будто пытался вспомнить.

— Хм... За три дня до этого поспал полтора часа.

За три дня до этого он приезжал ко мне в город XX. То есть хочет сказать, что, даже не поспав, примчался ради короткого поцелуя со мной? Одна половина меня отказывалась в это верить, а вторая была в замешательстве.

— А ещё? — последовал неожиданный вопрос.

Ещё? Я озадаченно уставился на него. Между тем его большой палец начал массировать мою ладонь медленными круговыми движениями. Я поздно заметил это и попытался вырвать руку, но у парня, который сказал, что устал, осталось ещё полно сил.

— Можешь спросить меня обо всём, что тебя интересует.

О, поверь, у меня к тебе уйма вопросов. Особенно по поводу Ча Чону. Ради этого я сюда и пришёл. Но теперь, зная, что если спрошу, то без проблем получу моментальный ответ, мне больше не хочется поднимать эту тему. У меня совершенно не было желания говорить с ним, когда он так изменился, но в глубине души я на самом деле беспокоился о его состоянии.

Этот парень напоминал бомбу замедленного действия. Его добрый и нежный взгляд был воспринят как предупреждение о том, что он уже на пределе. Я не знал, чего ожидать, если жестокая натура, которую тот обычно скрывает, вырвется наружу. Даже сейчас, когда мне с силой пришлось вырвать руку из чужой ладони, на мгновение улыбка исчезла с его лица. Внутри пробежал холодок, но я твёрдо произнёс:

— Тебе стоит пойти в кровать.

Когда я указал взглядом в сторону спальни, он уставился на меня с бесстрастным выражением, а затем с силой схватил выскользнувшую ладонь и сжал её. И стоило мне непроизвольно дёрнуть рукой, как прозвучало предупреждение:

— Успокойся, — он поднял глаза и натянул на лицо свою привычную вежливую улыбку. — Повтори это ещё раз.

— Я хочу, чтобы ты пошёл в кровать.

— Зачем?

Затем, что ты становишься ещё более сумасшедшим, когда не спишь.

Едва сдержав слова, которые вертелись на кончике языка, я придумал другой ответ. Даже не знаю, почему выбрал именно такое оправдание.

— …Я хочу спать.

После моих слов холод в его глазах на мгновение исчез. Он удивлённо посмотрел на меня и переспросил:

— Ты хочешь спать?

— …Да.

Кивнув головой, он ответил: «Ах» и вернулся к своему мягкому выражению. Кривая улыбка, играющая на его лице, вызвала у меня мурашки. Может, будет лучше, если мы просто подерёмся? Пока я прикидывал, какой вариант был бы для меня предпочтительнее, Сумасшедший взял меня за руку и поднялся с дивана.

— Хорошо. Сначала поспим.

Я попытался оказать лёгкое сопротивление тянущей моё тело силе, но парень, которому внезапно стало лучше, даже ничего не заметил и резко притянул меня к себе. Да почему этот ублюдок такой сильный, даже когда устал? Следуя за ним в тёмную спальню, я продолжал мысленно сокрушаться. И когда он начал тянуть меня к постели, приложил все силы, дабы не упасть следом за ним. Опустившись одним коленом на кровать, Сумасшедший обернулся, но здесь было слишком темно, чтобы я мог разглядеть выражение его лица.

— Отпусти.

— Почему?

Сам того не осознавая, в коротком замечании я выразил свои истинные чувства:

— Мне неудобно. И я вообще не понимаю, почему мы должны спать вместе.

После моего прямого ответа наступило молчание, и вскоре прозвучал тихий голос:

— Тогда тебе определённо нужно спать со мной в одной постели.

— С чего это?

Ни секунды не раздумывая, он дал мне ответ:

— Ты сказал, что твоя жизнь предназначена лишь для искупления, поэтому тебе и не должно быть удобно. Вот почему ты намеренно избегаешь удовольствие и выбираешь жить в дискомфорте. Так что, если для тебя это неудобно, ты должен спать со мной.

— ...

Я очень устал, но голова у меня ещё варит. И хотя понимаю, что это абсурдная логика, всё равно не могу придумать, что сказать ему в ответ. Поэтому, оперевшись о кровать одной рукой и тем самым не позволив себе упасть, я открыл рот:

— Всё равно не хочу.

Он остановился и перестал тянуть меня к себе. Вместо этого его ладонь легла на моё плечо, крепко сжав его. Подобные действия и последовавший следом шёпот ясно показывали, в каком состоянии он находился в данный момент.

— Не хочешь... А это действительно раздражает.

На секунду я снова задумался. Стоит ли всё-таки рискнуть и попытаться подраться с этим придурком? Однако, оправдываясь тем, что слишком устал, я тут же отказался от этой идеи.

— Мне нужно помыться, — тихо пробубнил я.

Разумеется, это был предлог, чтобы уйти от него и лечь на диване в гостиной. Но план провалился, когда его вторая рука легла на моё плечо. Сразу после того, как я был повален на мягкий матрас, он забрался на меня сверху и, уткнувшись носом в шею, пробормотал:

— Всё в порядке. Мне нравится твой запах.

Мои брови снова нахмурились. Что значит «нравится»? Я весь день провёл на улице. От меня, должно быть, пахнет потом. Если подумать, после душа от него исходит очень хороший аромат... Блять, какой ещё к чёрту «хороший аромат»?! Я был поражён этой мыслью и выругался про себя, но всё равно неосознанно сделал глубокий вздох.

Слабый запах ударил в мои ноздри. Он был освежающим и приятным. В нём не было чего-то особенного – обычный запах шампуня, который можно где-то учуять. Но он был таким ненавязчивым, что я не почувствовал отторжения. Точно так же, как когда увидел беспорядок в его доме, моя бдительность постепенно ослабла, и я расслабился. Поэтому на мгновение забыл, что мне нужно убраться подальше от Сумасшедшего, который снова обнимал меня сзади. Намеренно пытаясь скрыть это чувство, я буркнул:

— Похоже, у тебя проблемы с обонянием.

— О, ты знаешь, что такое обоняние?

Он правда считает меня настолько тупым? Я в ярости повернул голову, однако моментально застыл, почувствовав горячее дыхание на своем ухе. Прежде чем я успел выплюнуть: «Эй, отодвинься», его шёпот пощекотал мою кожу.

— Ты в курсе, что обоняние – самое примитивное чувство? Даже одноклеточные бактерии им обладают. Это также первое чувство, которое формируется у человеческого плода. Покинув утробу матери, дети полагаются исключительно на запах, чтобы различать пищу, находить её и создавать свои первые воспоминания. Таким же образом ты понимаешь, что человек тебе подходит, — ленивым голосом он добавил. — Именно поэтому, ощущая запах того, кто тебе дорог, ты чувствуешь себя комфортнее, нежели просто вдыхая приятный аромат.

За своей спиной я почувствовал, как он жадно втянул воздух, и его тело полностью расслабилось. Словно мой запах приводил его в состояние глубокого умиротворения. И это распространилось на меня, как зараза. «Тот, кто тебе дорог». В это не стоит вкладывать слишком много смысла, но мне было не по себе от того, что он выражал своё отношение ко мне таким образом. Поэтому, даже осознавая, что должен оттолкнуть его, я не мог этого сделать.

— Мне совсем не нравится, как ты пахнешь, — солгал я, пытаясь опровергнуть те бессмысленные слова, что вышли из его уст.

— Охотно верю.

— Чего? …Эй, мне щекотно. Отлипни, — я дёрнулся, чтобы отодвинуться от его лица.

В этот момент он прижался губами к моему плечу и укусил его через ткань футболки.

— Ай! Блять, да что ты делаешь? — это даже не было больно, но я так удивился, что мой голос прозвучал нехарактерно сердито.

— Заставляю тебя чувствовать себя неудобно.

Я хотел было спросить, что за чушь он несёт, но вспомнил его слова перед тем, как мы легли в постель.

«Твоя жизнь предназначена лишь для искупления, поэтому тебе и не должно быть удобно. Вот почему ты намеренно избегаешь удовольствия и выбираешь жить в дискомфорте. Так что, если для тебя это неудобно, ты должен спать со мной».

Не в силах сдержать своего раздражения, я попытался толкнуть его, однако, будто предугадав это, он крепко сжал мою руку.

— Настанет день, когда тебя тоже будет успокаивать мой запах.

— Ты пахнешь только шампунем.

— Врёшь. Ты определённо знаешь мой запах.

Разве? Порывшись в памяти, я быстро сдался.

— Ты даже не пользуешься парфюмом.

За спиной послышался тихий смех. Я начал медленно проваливаться в сон, но его следующие слова резко отрезвили меня.

— В следующий раз я сделаю это тебе на лицо, чтобы ты отчётливо почувствовал мой запах.

Сделает на лицо? В каком смыс…

— Эй! Блять…

Я выругался и оттолкнул его, одновременно пытаясь встать на ноги, однако был быстро побеждён монстром, который крепко схватил меня за плечи и притянул к себе. Помимо того, что я оказался в невыгодном положении, разница в наших силах была абсурдной.

Посмотрев мне в глаза, в которых, вероятно, смешались раздражение и злость, он молча улыбнулся. Я проглотил все проклятья, которые собирался произнести, когда встретился взглядом с его чёрными глазами. Они определённо были сонными, но от возникшем в них на мгновение холоде, у меня по спине пробежали мурашки.

— Мне ничего не мешает сделать это сейчас, — пробормотал он, словно предупреждая.

Я стиснул зубы, чтобы скрыть свой страх, и тихо выплюнул:

— Чёрт возьми, ложись уже спать.

— Точно?

— …

Пока я возмущённо смотрел на него, он вернулся в исходное положение, обнял меня и, погладив по спине, произнёс:

— Тогда давай спать.

***

Вопреки намерению не смыкать глаз целую ночь, я всё же проспал несколько часов. Парень, уснувший, как только его голова коснулась подушки, лежал на боку и, ровно дыша, сжимал меня в своих объятиях. Я пытался вылезти из его хватки, но стоило мне хоть немного пошевелиться, как он начинал бормотать во сне.

«Тебе не нужно принимать душ».

«Ты голоден?»

«Хочешь пить?»

«...Что мне сделать?»

В конце концов я смирился и снова уснул, оставив попытки побега. Однако второе моё пробуждение не было случайным. Слабое щекочущее ощущение нарастало внизу живота. Для меня как для мужчины это чувство было знакомым. И хотя стояк по утрам – вполне естественно, просыпаться с учащённым дыханием мне ещё не доводилось.

— ...Ха.

Неосознанно выдохнув, я попробовал пошевелиться и именно в этот момент заметил чужую руку, удерживающую меня. Лёжа на боку, моё тело было прижато спиной к парню, обнимающему меня за талию под распахнутой рубашкой. И, прежде чем я успел это осознать, его рука начала гладить мой член.

— Эй... — едва слышно прошептал я, тяжело дыша.

Он поцеловал меня в шею и ещё сильнее прильнул к моей спине, будто только этого и ждал. А затем, прикоснувшись губами к мочке уха, поинтересовался:

— Что такое?

Его рука ускорилась, и тело, только пробуждённое ото сна, отказывалось меня слушаться.

— Блять, какого хрена ты творишь?

Я дёрнул плечом, но эта неловкая попытка сопротивления провалилась. Уже вернувшийся к своему обычному состоянию, он нагло ответил:

— Делаю тебе приятно.

— Кому тут, угх, приятно... А-ах!

Когда он крепко обхватил мой член, боль вперемешку с удовольствием распространилась по нижней части живота. Закрыв глаза и прогнув спину, я отчётливо ощутил его тело позади себя. Я также обнаружил, что в области моей задницы, к которой прикасалось что-то твёрдое, было влажно. Неужели этот ублюдок… Он уже кончил на меня, пока я спал? Однако единственным, что вырвалось из моего рта, был полусдавленный стон:

— Ха-а… ха...

— Если тебе неприятно – это хорошо, — увеличив скорость, он с улыбкой добавил. — Ты ведь хочешь, чтобы было неприятно. Или всё же желаешь получить удовольствие?

Одновременно с вопросом раздался мокрый звук. Он продолжал водить рукой по моему уже влажному от смазки члену.

— Скажи мне. Как насчёт того, чтобы я ускорился? Ах, похоже, ты скоро кончишь. Он такой горячий, кажется, что вот-вот взорвётся.

— Ымх…

— И невероятно гладкий.

Низкий голос проникал в ухо, пока его язык ласкал мою мочку, отчего жар внутри возрастал. Сжав головку, он перестал двигаться, и стремительно нарастающее удовольствие внезапно прекратилось.

— Угх...

Я неосознанно схватил его за запястье и скрючился от отчаяния. Из-за руки, которая сжимала головку, не позволяя кончить, боль только усилилась.

— …Отпусти.

Мой голос растворился в сбившемся дыхании и был едва слышен, но парень позади меня, очевидно, понял, чего я хочу. Послышался тихий смешок. Его губы переместились с моего уха на шею, и влажный язык жадно лизнул кожу. Но внезапно положение моего тела изменилось: он схватил меня за плечо и, перевернув на спину, забрался сверху. Затем, не убирая руки с моего члена, раздвинул своим коленом мои сведённые ноги.

Я даже не успел осознать, что произошло, как он опустился прямо между ними. Мне пришлось раздвинуть ноги ещё шире, когда его вторая рука притянула меня к себе за талию. Это было неудобно. Основная проблема заключалась в том, что он по-прежнему крепко сжимал меня внизу. Невозможность достичь желанного оргазма затмевала все остальные чувства.

— Чёрт... Ха-а, отпусти!

Стиснув зубы, я изогнулся. Однако, как бы ни старался оттолкнуть его руку, в таком положении мне никак не удавалось этого сделать. Когда я прекратил вырываться, он взял мою ладонь и потянул её куда-то вниз. Но даже не опуская глаз можно было понять, куда именно. Когда пальцы коснулись чего-то горячего и твёрдого, он посмотрел на меня сверху вниз и отдал команду:

— Возьми его.

Хриплый голос, казалось, был горячее, чем его пенис. Подняв на него глаза, я нахмурился, однако он положил на мою неподвижную ладонь свою, заставляя обхватить член. От этого действия моё сердце бешено заколотилось в груди. На мгновение его глаза потемнели, и он коротко вздохнул.

— Чёрт… Просто погладь его, — затем он убрал свою руку и, снова схватив меня за талию, ещё сильнее толкнулся своим телом между моих ног. — Твоё колебание можно интерпретировать только так: ты не можешь прикоснуться ко мне, потому что тебе это очень нравится.

Его губы скривились в улыбке, и горячие пальцы снова обхватили мой ствол.

— Агх! — выдохнул я от боли.

— Поторопись. Ты ведь хочешь этого? Представь, будто держишь свой и попробуй пошевелить рукой.

— Ха-а, ха-а…

Вероятно, из-за сильной боли я закрыл глаза и, сам того не осознавая, начал гладить его своей ладонью. После чего, как и было обещано, болезненная хватка на моём члене исчезла. Открыв рот, я глубоко выдохнул, будто ко мне только сейчас вернулась способность дышать. Прежнее удовольствие разгорелось с новой силой.

Уже слишком поздно испытывать смущение или сожаление. Даже не задумываясь, я продолжал ласкать его член и, сконцентрировавшись на щекочущем ощущении, зажмурился. Чем быстрее я двигал руками, тем большее наслаждение охватывало меня. Вновь изогнув спину, я застонал:

— Ха-а… Ымх, хах…

Затем на мгновение рука, держащая мой член, остановилась, и его тело немного наклонилось вперёд. Когда он снова начал стимуляцию, я понял, что теперь моей эрекции касалось что-то, помимо чужой ладони. Кончики его пальцев, удерживающие два члена одновременно, опустились к моей руке, помогая двигаться. Ощущения усилились, когда возбуждённые органы в наших руках начали тереться друг о друга.

Уже блестящие от вязкой смазки, они при каждом движении издавали хлюпающие звуки и, скользя между нашими пальцами, становились только тверже. Чувствуя, что уже близок к оргазму, я выгнулся. Затем над моей головой раздался приказ:

— Открой глаза.

Его голос звучал рвано, а дыхание стало тяжёлым. Когда я с трудом раскрыл веки, наши взгляды встретились. Глядя прямо на меня, он облизнул нижнюю губу. Подобно зверю, наблюдающему за своей добычей, он крепко держал меня за талию, не спуская с меня своих потемневших от вожделения глаз. Когда заглянул в них, моё сердце затрепетало от обостренного чувства экстаза, и я снова крепко зажмурился. Да, иначе и быть не могло.

— А-ах... Ыкх... Ха-агх!

Таз и бёдра задрожали, будто в судороге, а из кончика моего пульсирующего члена начала вытекать густая сперма. Тёплая жидкость покрыла пальцы и стекла на живот. Характерный запах коснулся ноздрей. Мои руки по-прежнему двигались, но теперь уже не по собственной воле. Бешеный стук сердца отдавался в ушах.

Но, открыв глаза и заметив чужой взгляд на своём лице, я больше не мог ничего слышать. Его лоб нахмурился, а тихое дыхание вырывалось из приоткрытых губ. Он закрыл глаза и, сжимая мою руку, продолжал двигать ей по напряжённому органу, извергающему горячую сперму, как пару секунд назад это делал я. Тихий удовлетворённый вздох коснулся моих ушей.

Я неподвижно лежал, наблюдая за тем, как медленно поднимаются его веки. В чёрных, полных похоти глазах на секунду промелькнула улыбка. Но это не могло длиться долго. Наклонив голову, он взглянул на свою влажную руку и опустил её между моих ног. Что-то липкое коснулось ануса, отбрасывая всю сонливость и заставляя прийти в себя.

Тело сразу же напряглось, однако он не остановился, хотя должен был заметить мою изменившуюся реакцию. Подложив руки под согнутые колени, мои бёдра приподняли вверх. Поражённый, я попытался привстать, но вздрогнул от вошедших без предупреждения пальцев – благодаря сперме ему удалось засунуть сразу два, – и, нащупывая что-то, он продолжал толкаться внутрь.

— Угх!.. Стой…

Всё тело напряглось от чувства дискомфорта, смешанного с лёгкой болью.

— Расслабься, — беззаботно прошептал он, погружаясь глубже.

— Блять… — прошипел сквозь зубы я и поднял на него хмурый взгляд.

Он посмотрел на меня в ответ, продолжая двигать пальцами внутри, и прищурился.

— Не волнуйся, я отпущу тебя прямо к съёмке. Не опоздаешь.

На этих словах мой взгляд метнулся к его члену, который не опустился даже после оргазма. Уловив волнение в его голосе, я понял, что он действительно собирается сделать это. Не следовало мне его укладывать. Хорошо отдохнув после крепкого сна, он вновь полон сил и не может контролировать свою выносливость. Головка стоящего члена уже блестела от смазки.

— Как… Угх... Как я могу в это поверить?

Парень, который всё это время двигал пальцами внутри, словно что-то ища, вдруг остановился и снова посмотрел на меня. В его глазах, будто потерявших рассудок, читались странные эмоции. Из-за этого взгляда моё сердце замерло от страха, но не так, как это было с Бешеным Псом. Затем он скривил губы.

— Почему ты мне не веришь?

Едва дыша из-за того, что его пальцы перестали двигаться, я пробормотал:

— Пытаешься разрушить даже звезду собственной компании... Ха, ты директор, но откуда мне знать, сдержишь ли ты обещание, данное простому стажёру? Всё, чего ты хочешь, – трахнуть меня...

Я зажмурился, пытаясь привыкнуть к инородному ощущению внутри. Он оставался неподвижным, поэтому мне удалось немного расслабиться и спокойно взглянуть на него.

— А после этого избавишься от меня точно так же, как от Ча Чону.

Возбуждение и улыбка в его глазах в тот же миг померкли. Вскоре я почувствовал, как пальцы, причиняющие дискомфорт, медленно вышли из меня. Вместо этого его рука легла на мой живот, и влажным пальцем он принялся очерчивать круги вокруг пупка.

— Говори прямо, — его губы были растянуты в улыбке, но взгляд сохранял привычный холод. — Ты сейчас пытаешься избежать того, что я хочу сделать, или действительно думаешь, что я собираюсь воткнуть тебе нож в спину?

— И то и другое.

Я слегка приподнялся, опираясь локтями на кровать. Но когда он приблизился, внутри возник слабый страх. Страх, что меня могут убить. Однако, не отрывая глаз, он неожиданно отпрянул и, будто не сдержавшись, бросил: «Блять». А после скривил губы в ухмылке и пробормотал:

— Ты меня с ума сводишь.

— Чем?

— Тем, что всё равно остаёшься таким милым.

Когда прозвучали слова, которые обычно говорят девушкам, мои брови мгновенно насупились. По-видимому, находя мою реакцию забавной, он снова улыбнулся и, обняв мою ногу, опустил голову. Догадавшись, что сейчас произойдёт, я попытался вырвать её, но его губы уже коснулись голой кожи, и по всему телу прошлись мурашки.

Он поцеловал внутреннюю сторону бедра, слегка посасывая его, а затем осторожно опустил мою ногу. Я тут же отодвинулся назад и подогнул колени, пытаясь прикрыться.

— Я могу ударить тебя ножом в спину только в одном случае, — он вздохнул и встал с кровати. — Если ты, исполнив свою месть, попытаешься сбежать от меня.

Обнажённое тело повернулось ко мне. Я продолжал смотреть на его стояк, но, почувствовав на себе взгляд, поднял глаза.

— И, конечно же, моя цель – трахнуть тебя. Но будь это моей единственной целью, я бы не стоял здесь, облизываясь и страдая.

Глаза вновь неосознанно опустились вниз.

— Если так, то что помимо этого? — спросил я, изо всех сил пытаясь оторвать взгляд, который постоянно возвращался к его члену.

К собственному удивлению, внутри распространилось неприятное чувство. Почему от его слов и возбуждённого члена моё сердце начинает биться быстрее?

— Не знаю.

На этих словах мои глаза расширились. Что он сейчас сказал? «Не знаю»?

Направляясь в ванную, Сумасшедший легкомысленно добавил:

— Объясню насчёт Чону сразу, как приму душ. Но если он не упадёт даже под холодной водой, думаю, мне всё же придётся трахнуть тебя.

Только спустя некоторое время после того, как он вышел, я осознал, что сижу на кровати в нелепой позе, абсолютно голый. Конечно, на мне всё ещё была рубашка, но она ничего не прикрывала, так как была распахнута. И к тому же… Попытавшись застегнуть её, я заметил, что все пуговицы оторваны. Неужели этот ублюдок не знает, как их расстёгивать?

***

Когда я вернулся из второй ванной, одетый только в штаны, хозяин дома уже сидел на диване в гостиной. Не поднимая головы, он спросил:

— Ты не голоден?

Вместо того чтобы дать ответ, я взглянул на висевшие на стене часы. 7:20 утра. Почти не спал, но почему-то казалось, что хорошо выспался. Однако, вскоре поняв, что нахожу эту мысль оскорбительной, выбросил её из головы. Проведя ночь с Сумасшедшим, я действительно чувствовал себя хорошо.

— А тебе не пора собираться на работу?

Я плюхнулся рядом с ним и откинулся на спинку дивана. На мгновение прикрыл глаза, и кончики его пальцев коснулись моего лица. Но когда он провёл рукой по щекам и начал играть с моими мокрыми волосами, вновь распахнул их.

— Хочешь, высушу?

— Эй, ты не собираешься идти на работу?

— Я первый спросил. Ты голоден?

Только сейчас я вспомнил, что так и не ответил на его вопрос.

— Не особо, — пробормотал я и дёрнул головой, избегая его прикосновений.

— Всё равно нужно поесть. Можем сходить куда-нибудь вместе и позавтракать, а потом поехать на работу, — быстро глянув на часы, он вдруг решительно добавил. — Но только не на метро.

— Почему? Думаешь, метро не работает в это время?

Уголки его губ медленно поползли вверх. Я уже привык к этой улыбке, но всё равно не мог оторвать от неё взгляд.

— Нет. Боюсь, что ты смутишься, если я не сдержусь и сорву с тебя одежду в метро.

О, это будет забавно. Особенно, когда я заявлю на тебя в полицию как на извращенца.

Уже хотел сказать это вслух, но моё внимание привлёк сценарий, лежащий в его руках. Я одолжил его у Хансу и оставил здесь вчера вечером. Заметив мой пристальный взгляд, он опустил глаза вниз.

— Рассказать кое-что интересное? Ча Чону тоже нацелился на роль главного героя в драме. Если точнее, он один из немногих актёров, которых рассматривают на эту роль.

— Тогда почему вы пытались избавиться от него?

Я вспомнил голос бывшего менеджера Ча Чону на записи. Было ясно, что он связывался с «Юни» и «купил», а вернее, с директором Юном и говорил о Чону и его посреднике. Ему директор Юн и поручил сделать эту запись. Но я не могу понять, почему он с такой лёгкостью готов разрушить того, кто приносил компании целую гору денег.

— Потому что он хотел сбежать, — тут же последовал простой ответ.

Слово «сбежать» напомнило о том, что он сказал мне в спальне, и я запаниковал. Однако в этот раз оно использовалось в другом значении.

— Мы узнали, что он связался с другой компанией. У Чону осталось всего шесть месяцев до истечения контракта. Он довольно крупный актёр, поэтому, если срок подходит к концу, другие агентства начинают засыпать его предложениями. В индустрии это обычное дело, но проблема в том, что он действительно решил уйти.

— …Другими словами, чтобы Ча Чону не стал чьим-то продуктом, вы решили заранее разрушить его? — сухо уточнил я.

Гнев, который я испытал, узнав о том, что за скандалом Чону стоит Сумасшедший, тут же иссяк. В ответ на мой вопрос он равнодушно кивнул.

— Именно. Пока он на нашей стороне – продолжит оставаться успешным продуктом, но, если решит уйти в другое место – превратится в бесполезный мусор.

— ...

— К счастью, Ча Чону собирался бросить своего менеджера, поэтому у нас даже не возникло проблем с тем, чтобы убедить его.

В голове возникли слова роуди. Когда они ссорились, в ответ на обвинения менеджер лишь сказал Чону, что тот первым предал его. Теперь многое прояснилось. Однако кое-что я всё ещё не мог понять. Ча Чону ведь не просто знаменитость среднего уровня, он звезда первого эшелона.

— Не лучше ли убедить его продлить контракт, чем рушить человеку карьеру? Вместо того чтобы снова поднимать такую большую звезду...

— Гораздо выгоднее вырастить новую, — прервав меня, он ласково улыбнулся, словно объяснял это ребёнку. — Знаменитостей создают. Все сделаны нашими руками, за исключением нескольких действительно выдающихся. Просто куклы принцев и принцесс, которых жаждет публика. Звезда уровня Ча Чону? Поверь, я могу поднять тебя до его уровня за два года. Эта индустрия переполнена простыми марионетками. Однако те, кто добился хоть каких-то высот, очень быстро забывают, благодаря кому получили это. На то они и пустоголовые куклы.

Слово «кукла», обычно употребляющееся к неодушевленным предметам, звучало очень холодно. По его глазам можно было понять, что он не считает артистов компании за людей. Нет, он ведь говорил, что все вокруг для него подчинённые. Мне вдруг стало любопытно, а как я выгляжу в его глазах? Но решив, что это бессмысленный вопрос, выбросил из головы.

— Запись с доказательствами, которую сделал менеджер Ча Чону... Это ты слил её, да? Ещё и сотрудника, связанного с Мёншином, в это втянул.

— Мне ведь не обязательно делать грязную работу своими руками, не так ли? — он пожал плечами, как бы говоря, что это был беспроигрышный вариант. — На самом деле, это не обязательно должен был быть Сон Мёншин. Я просто решил: здорово воспользоваться этим инцидентом, чтобы избавиться от него. Даже если бы ты не надрывался, пытаясь отомстить ему, я бы всё равно так поступил.

— Так ты использовал этот скандал... как возможность уничтожить Мёншина?

— Ну, что-то вроде того. К тому же, было правильно подобрано время. Если сделать это до того, как Чону вызовут в полицию, репортёры получат забавную пищу. Что-то интересное должно всплывать по крайней мере раз в два-три дня, чтобы тема не забывалась. Таким образом Ча Чону продолжит дрожать как собака. Однако я и не рассчитываю, что этот инцидент полностью разрушит Сон Мёншина.

Следом он пробормотал: «Что ж, я всё ещё могу срезать одну веточку». Я хотел спросить, что это значит, но на языке вертелся другой вопрос. Означает ли это, что с Сон Мёншином куда сложнее иметь дело, чем с Ча Чону?

— Потому что за Мёншином стоит председатель Ким?

— Об этом человеке можешь даже не волноваться, — ответил он.

— ...

— Почему ты улыбаешься?

Я улыбнулся? Что ж, наверное...

— Потому что звучит так, будто ты беспокоишься обо мне. Не слишком ли для парня, чья главная цель – трахнуть меня?

Я ожидал очередного забавного ответа в его стиле, но он просто промолчал. Затем, внезапно встав со своего места, обернулся и бросил:

— Приготовься выходить.

Что? Это всё? И что это был за смущённый взгляд?

Только когда он хлопнул дверью, исчезнув в комнате, я понял, что впервые выиграл в нашем споре. Но радости это не принесло. Наоборот, мне стало ещё хуже. Я не мог опровергнуть то, как колотилось моё сердце из-за его безответной реакции.

[1] Звучит очень похоже.

Утреннее переедание дало о себе знать. Сидя в роскошной машине, плавно проносящейся по улицам, я уткнулся в окно и сосредоточился на дыхании, пытаясь унять тяжесть в желудке. Во всём виноват этот придурок. Заметив, как мало я съел за завтраком в отеле, он начал дразнить меня. Я повёлся на эту глупую провокацию и закинул в себя ещё несколько тарелок еды.

Сам он, к слову, толком не поел, так как почти всё время беседовал с кем-то по телефону. Разговор вёлся на английском, поэтому я ничего не мог понять, но одно было ясно наверняка: что-то пошло не так, и его это очень злило. Помнится, накануне он упоминал, что опоздал из-за звонка из Штатов. Неужели возникли какие-то проблемы?

Повесив трубку, он молча сосредоточился на дороге. Тем не менее в машине не было тихо. Не знаю, что это за исполнитель, но его песни крутились по кругу. Некоторые из них показались мне знакомыми. Вероятно, он довольно популярен.

— Будь добр, высади меня заранее, — попросил я, когда мы остановились на светофоре, неподалёку от здания компании.

— Зачем?

А сам не понимаешь? Уловив мой озадаченный взгляд, парень огляделся по сторонам.

— Если опасаешься, что нас увидят и поползут слухи, то, поверь мне, на улице будет куда опаснее.

Светофор переключился на зелёный, и машина тронулась с места.

— Действительно, подземная парковка компании – куда более безопасное место.

— Да плевать. Даже если кто-то увидит нас вместе, то решит, что я просто подобрал тебя по дороге. Но если ты выйдешь возле офиса, это будет намного подозрительнее.

На самом деле, в его словах был смысл, но я всё равно испытал лёгкое сожаление. Просто не следовало садиться с ним в машину. Мои размышления прервал Сумасшедший: он ни с того ни с сего увеличил громкость, когда заиграл следующий трек.

— Тебе нравится эта песня? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Нет.

Слишком резкий ответ пробудил во мне больший интерес. Выражение его лица также сыграло в этом роль. Изначально заданный из простого любопытства вопрос теперь действительно занимал меня. Слушая песню, он скривил губы, словно улыбаясь своим мыслям, а затем внезапно спросил:

— Ты ещё не дочитал?

Сообразив, что он говорит о сценарии, лежащем у меня на коленях, я кивнул.

— Почти, совсем немного осталось.

— Как закончишь, прочти оригинал.

— ...

— Эта драма – большой проект нашей компании, поэтому многие актёры стремятся в неё попасть.

Его рассказ о предстоящей драме по какой-то причине вызывал у меня только безразличие. В конце концов, со мной это никак не связано, так почему Сумасшедший поднял эту тему? Пока я пытался найти ответ в собственной голове, он добавил:

— Особенно Сон Мёншин, — и, будто вспомнив о чём-то, посмотрел на меня с улыбкой. — Ну и ты, разумеется, тоже.

Мои мысли, с такой лёгкостью слетевшие с его уст, заставили кожу покрыться мурашками.

— …Я никогда не говорил подобного.

— Напрямую – нет. Но твоё желание сблизиться с «директором Юном» само на это указывало. Тебе был нужен именно он, а не кто-то другой. Если размышлять логически, первый человек, к которому ты должен был обратиться, чтобы отомстить Сон Мёншину, – его спонсор, не так ли? Однако ты нацелился именно на «директора Юна», соответственно, знал, что Сон Мёншин пытается сблизиться со мной только ради этой драмы. Всё дело в ней.

Вот почему с умными людьми сложно иметь дело. Отрицать было бессмысленно, поэтому я просто отвёл взгляд. Спустя секунду он снова повторил:

— Обязательно ознакомься с оригиналом.

Затем, словно разговаривая с самим собой, холодно улыбнулся и добавил:

— Тот, кто много знает и хорошо готовится, всегда побеждает.

***

Прежде чем я поднялся в конференц-зал, в котором обычно встречался с менеджером, Сумасшедший бросил на прощание: «Увидимся через десять минут» и ушёл в противоположном направлении. Почему именно десять минут? Задумавшись, я толкнул дверь переговорной, в которой уже сидели господин Чой и Хансу. При виде меня они тут же начали кричать:

— Тэмин-а! Почему ты не отвечал на звонки?!

— Ух, вы хоть представляете, как мы распереживались, когда не смогли связаться с вами?!

«Не смогли связаться»? Достав свой телефон из кармана, я обнаружил, что он выключен. Неужели разрядился? Однако, когда я зажал кнопку питания, на экране появился яркий индикатор полной зарядки. Что? Но я точно не выключал его.

Между тем менеджер продолжал жаловаться:

— Утром со мной внезапно связались из компании и сказали, что мы все должны собраться здесь. Поэтому я сразу же позвонил тебе, но ты не взял трубку. Я подумал, что ты спишь, но, когда попробовал снова дозвониться, телефон стал недоступен… Тэмин-а, я тебя побеспокоил?!

Избегая попыток господина Чоя ухватиться за мою руку, я думал о парне, который отключил мой телефон. Грёбанный мудак. Я стиснул зубы от гнева, однако проявил неосторожность, и Хансу, воспользовавшись этим, повис на моей руке.

— Мы правда очень волновались за вас!

— Я всего лишь не взял трубку. Зачем так беспокоиться? — с раздражением спросил я, вырвав руку из его крепкой хватки.

— Да как не беспокоиться?! Директор Юн велел нам собраться, но что мы будем делать без Тэмина с его железной пластиной[1] на лице?

Так вот о чём они на самом деле волновались. С «железной пластиной на лице» я скинул с себя этих двоих и пробормотал:

— Директор Юн что, монстр какой-то?

Хотя не буду отрицать, он тот ещё псих.

— Было бы куда лучше, окажись он монстром. Тогда мы могли бы просто закричать и убежать от него, — серьёзно ответил менеджер.

Хансу, сидевший рядом с ним, кивнул и добавил:

— Директор Юн – это чистый страх. Страх!

Ничего не понимая, я поочерёдно посмотрел на этих двоих. Да у него же улыбка с лица никогда не сползает, почему они его так боятся?

— Вы зря переживаете. Сомневаюсь, что он планирует уволить кого-то из нас.

Менеджер поднял руку с моего плеча и закричал:

— Совсем, что ли? Ты забыл, как мы встретили директора Юна в XX? Он из тех, кто может спросить о столице Литвы и считать это элементарным вопросом!

— ...

— Да! По твоему напряжённому лицу видно: ты всё помнишь! В тот раз нам удалось избежать провала благодаря Тораю, но что, если он опять начнёт задавать подобные вопросы?! Мы как деревянные палочки для еды из китайского ресторана, катающиеся в ящике стола. Нас в любой момент могут просто выбросить!

Почему эти двое причислили меня к себе, наименовав деревянными палочками для еды? На мгновение я разозлился и уже хотел выплюнуть, что Торай – это директор Юн и, даже если он задаст вопрос, с нами ничего не случится, но сдержался. Если они узнают об этом, то только сильнее начнут его бояться.

— …Давайте думать о Литве, как о простом исключении.

— Исключении? По-твоему, столица Литвы – вопрос здравого смысла?

— Да, — я кивнул и под озадаченные взгляды этих двоих неохотно пояснил. — В этой стране есть озеро, по форме напоминающее Корейский полуостров. Так что для корейцев это здравый смысл.

— …А?

— …Ха?

Они синхронно издали глупые звуки, оправдывая звание деревянных палочек для еды. К слову, сейчас не время болтать о страхе перед директором Юном.

— Поэтому вам не стоит его бояться, — подчеркнул я, переведя взгляд с одной пары растерянных глаз на другую.

Переглянувшись, они уточнили: «Правда?», но, кажется, всё же поверили мне. Хансу внезапно вскочил и, ахнув, произнёс:

— Точно! До вас дошёл слух? Если это правда, то директор Юн, похоже, действительно нормальный человек. Говорят, пару дней назад он добрался до работы прямо на метро!

Метро? Стоя рядом с удивлённым менеджером, я нахмурился. Только не говорите, что слух, про который говорит Хансу...

— Да к тому же, он случайно встретил там стажёра из «Dream»! Боже... — он понизил голос и, насупившись, продолжил. — А тот, выходя из вагона метро, специально обронил свою вещь прямо перед директором Юном. Он даже выждал директора на подземной парковке компании и прилипал к нему, размахивая хвостом!

Так, подожди. О ком ты сейчас, чёрт возьми, говоришь?

— Вот же Огненная Лиса[2]! — пришёл в ярость менеджер.

— Ещё более удивительно то, что это был парень!

— Что?! Тогда... Огненный Волк?.. И вообще, как можно так воспитывать актёров? Кто, чёрт возьми, его менеджер?!

Вы.

— Вы тоже так считаете? В любом случае, вина его менеджера в этом тоже есть. Если стажёр сделал что-то подобное, возможно, именно менеджер его и подговорил. Узнать бы, кто это работает под руководством такого человека!

Ты.

Однако и в этот раз я не позволил своим мыслям выйти наружу. Тем временем Хансу продолжил:

— Я был в таком шоке, этот Огненный Волк... Он не просто поджидал директора Юна на парковке. Этот парень специально подошёл к нему и устроил там целое пиар-шоу, посвящённое самому себе! С ума сойти. Вот уж кто точно железную пластину на лицо надел. Тэмин, вы согласны?

— ...

Молча уставившись на Хансу, я мысленно благодарил Сумасшедшего, отказавшегося сегодня ехать на метро. И с каждым последующим словом мальчишки моя благодарность только росла.

— Так или иначе, по этой причине не только стажёры, но и молодые актёры в последние дни стали ездить на метро. Ах, сегодня утром я даже сидел в одном вагоне с XX и OO.

— Должно быть, стоящее зрелище, — качнув головой, сказал господин Чой.

Я повернулся к Хансу и поинтересовался:

— А разве ты обычно не на автобусе добираешься?

Услышав мои слова, господин Чой тоже оглянулся на него. Присмотревшись к Хансу внимательнее, я заметил, что он выглядит иначе. В отличие от своего привычного вида, сегодня он был в приличной одежде и с идеально уложенными волосами. Растерявшись от наших пристальных взглядов, он опустил глаза и попытался оправдаться:

— П-просто автобус сегодня не приехал...

Я уже открыл рот, чтобы напомнить Хансу, как он хвастался тем, что сюда ездит шесть разных автобусов, но решил: это будет слишком хлопотно, и передумал. Хотелось уже поскорее закончить этот разговор, однако господин Чой, резко переключившись с темы автобусов, вдруг начал меня утешать:

— Тэмин-а, не стоит расстраиваться из-за Огненного Волка. Если так посмотреть, у тебя тоже довольно необычные отношения с директором Юном.

Что? Неужели менеджер знает, что псих и есть Торай? Я бросил на него удивлённый взгляд и в ответ получил ласковую улыбку.

— Писать бок о бок с директором Юном – драгоценный опыт, связавший вас двоих, не так ли?

Счастливо смеясь, господин Чой быстро забыл о страхе перед директором Юном и вышел за дверь вместе с Хансу. Какое-то время я стоял, испытывая лёгкое беспокойство из-за поведения этих двоих, и не решался пойти следом. Мне правда нужно быть с ними?

***

Если позвали менеджера, значит, остальных, присутствующих здесь три дня назад, тоже должны были пригласить. И моя догадка оказалась верна: войдя в кабинет, мы увидели знакомые лица. Мёншин, сотрудник, с которым он был в прошлый раз, руководитель Пак и, конечно же, Сумасшедший сидели внутри. Однако в этот раз ситуация была совершенно иной.

Директор Юн бросил папку перед Мёншином и указал подбородком в сторону только что вошедшего менеджера.

— Это доказательство, которое прошлой ночью предоставила другая сторона. И оно указывает на их невиновность.

— Доказатель... ство? — растерянно переспросил Мёншин, подняв папку со стола.

Похоже, он ещё не в курсе, что менеджер теперь работает с Ча Чону. Из-за слов, которые я бросил три дня назад, он, вероятно, был слишком занят всё это время, пытаясь найти лазейку, которую упустил.

Взглянув на новый контракт Ча Чону, предоставленный директором Юном, он сверкнул глазами.

— Как это можно рассматривать в качестве док...

Мёншин уже хотел возразить, но, увидев что-то в контракте, быстро закрыл рот. С подозрительным лицом он пристально уставился на лист бумаги, и, кажется, наконец увидел имя нового менеджера на первой странице документа.

— Как? Что ж, думаю, вам придётся объяснять всё самим, — директор Юн обратился ко мне, хотя рядом стоял менеджер.

В тот же миг Мёншин повернул голову в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, он прищурился и изогнул губы в тонкой улыбке. Насмешливое выражение лица будто говорило: «О, если подумать, ты, вроде бы, хотел отомстить?»

Медленно развернувшись ко мне всем корпусом, он вежливо попросил:

— Да. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне, Ли Тэмин?

Мёншин не подал виду, что растерян, хотя, скорее всего, уже всё понял, увидев имя менеджера в контракте Ча Чону. Однако атмосфера отличалась от той, что была три, нет, два дня назад. Возможно, его отношение ко мне изменилось. Услышав о моём намерении отомстить, Мёншин отнёсся к нему серьёзно. В любом случае он знает меня как человека, который не оставит противника в покое, даже если будет истекать кровью. Поэтому я просто улыбнулся ему в лицо.

— Вы прочитали контракт, но всё ещё нуждаетесь в объяснении? И как вам с такой головой удаётся запоминать сценарии?

Слабая улыбка сползла с лица Мёншина, и он холодно процедил:

— Закрой рот. Разве ты не знаешь, что можно говорить своему сонбэ на людях, а что нет? — с кривой усмешкой он обратился к господину Чою, стоящему справа от меня. — Вы отлично справляетесь, воспитывая нового стажёра.

— Правда? А ведь я думал, что с твоим воспитанием справился лучше всего, — менеджер сделал шаг вперёд и указал на бумаги, которые Мёншин продолжал сжимать в руках. — Если бы я действительно подставил Ча Чону, как ты и сказал три дня назад, он бы ни за что не нанял меня в качестве своего менеджера.

Мёншин наклонил голову и, отбросив свой светлый образ, который демонстрировал перед директором Юном, выплюнул:

— Ча Чону – кретин. Он мог ничего не понять.

Лицо менеджера помрачнело от этого саркастического замечания. Однако его взгляд был скорее наполнен грустью, чем злостью.

— …Выходит, даже такой кретин как Ча Чону популярнее тебя? — тихо выдохнул он.

У господина Чоя, должно быть, до сих пор остались сожаления по поводу Мёншина. Казалось, в его сознании всё ещё хранится память о том добром парне, которого он когда-то обучал. Поэтому в подобной ситуации, когда стоит быть вне себя от гнева, он испытывает печаль.

Светлые чувства из прошлого не покидают его сердце, и он дорожит ими. Возможно, если бы ему сейчас вскрыли грудную клетку и вытащили из неё сердце, оно было бы ярко-красным, а не серым, как известь. В этом и заключается наше различие. Несмотря на все приятные воспоминания, связанные с Мёншином, я всё равно не испытываю никаких эмоций.

— Если ты допустил ошибку, просто извинись, Мёншин-а, — внезапно обратившись к нему по настоящему имени, господин Чой шагнул вперёд. — Независимо от того, насколько серьёзную ошибку ты совершил, если искренне извинишься, то непременно будешь прощён.

Эти слова предназначались Мёншину, но на мгновение я прекратил дышать. И, сам того не осознавая, перевёл взгляд на спину менеджера, стоящего в старой выцветшей куртке. Он продолжал говорить, и его голос, звучавший будто издалека, отдавался эхом вокруг меня.

— Ты можешь думать, что уже слишком поздно и прощения не будет, но всегда есть последний шанс. Так что, пожалуйста, извинись. Ещё не поздно. Попроси прощения и признай свою ошибку. Но если ты и в этот раз...

— Прекратите, менеджер Чой. Вы все ещё не избавились от своей привычки читать нотации? Что, если я не извинюсь в этот раз? Хотите сказать, что в таком случае я даже не человек? Знаете, я... — Мёншин ухмыльнулся и покачал головой. — Думаю, вы снова пытаетесь казаться милым перед директором Юном. Но не стоит радоваться только из-за того, что дело обернулось в вашу пользу.

Он развернулся и положил бумаги на стол.

— Я немного разочарован, директор Юн. Это всего лишь косвенные улики. Помимо моих показаний, у вас есть вещественные доказательства, но, несмотря на это, вы собираетесь отпустить преступника только потому, что он стал менеджером Ча Чону?

— А если дело не только в этом?

— Не только в этом?.. О чём вы говорите?

— Что, если у нас есть доказательства невиновности менеджера Чоя и показания свидетелей?

— Это невозможно...

— Хотите сказать, что я лгу ради менеджера Чоя? — директор Юн указал на человека, ставшего предметом их обсуждения, и с улыбкой на лице добавил, — Чего ради мне из-за него так стараться? Ах, точно.

Он перевёл взгляд на меня. На мгновение в его глазах промелькнула улыбка.

— Возможно, я делаю это, потому что хочу переспать со стажёром, который находится здесь всего пару месяцев.

В кабинете воцарилась гробовая тишина, и его улыбка стала ещё шире. Но вскоре, тяжело вздохнув, Мёншин дал ответ:

— Разумеется, я понимаю, что это не так. Мне просто сложно поверить в существование доказательств, о которых вы говорите.

Пока он продолжал говорить, менеджер тихо прошептал мне на ухо:

— Директор Юн и шутить умеет. Говорит, что делает это, потому что хочет переспать с тобой.

— ...

— А? Тебя так удивила его шутка? — он похлопал меня по спине, говоря, что всё в порядке, но его утешительные слова мне не помогли.

Мудак, прекращай нести чушь в присутствии других людей…

Однако шутка директора Юна на время разрядила обстановку, и Мёншин, воспользовавшись этим, тихо продолжил:

— Пожалуйста, предоставьте нам это доказательство. Тогда я отступлю.

— Не думаю, что просто отступить назад будет достаточно.

— Неужели? Хотите сказать, что меня нужно привлечь к ответственности за то, что дал показания в пользу компании?

Вопреки натянутой улыбке, голос Мёншина становился всё ниже. Но неожиданно директор Юн покачал головой и попытался развеять его тревогу.

— Ни в коем случае. Честно говоря, мне всё равно, будет ли Сон Юхан отвечать за это или нет. Я просто должен выполнять свою работу. Но поскольку это дело связано со мной, другого выбора, кроме как привлечь вас к ответственности, у меня нет.

Другими словами, он пытается сказать, что не заинтересован в работе компании, а делает всё по своим личным причинам? Его пренебрежительный ответ и наплевательское отношение к должностным обязанностям привели всех в ступор.

— Директор Юн, что вы имеете в виду, говоря «связано со мной»?

— Разве я не сказал ещё три дня назад? Из-за этого инцидента мне пришлось проснуться от самого приятного за последние годы сна, поэтому я рассчитывал получить достоверную информацию. Но если она не достоверна…

— ...

— Что делать с моим сном?

Лишь из-за этого? Думаю, не только я, но и все в кабинете задались этим вопросом. То есть он вот так просто говорит, что пытается решить эту проблему лишь потому, что взбесился из-за неприятного пробуждения? В его словах читалось искреннее раздражение, поэтому никто не решился спросить: «Это шутка?»

Тем временем директор Юн послал сигнал руководителю Паку. Тот сразу же достал из кармана телефон и включил аудиофайл. Пока все были растеряны из-за внезапно изменившейся атмосферы, из маленького динамика начал раздаваться странный звук. Вскоре послышался чей-то голос. Судя по всему, это была запись телефонного звонка.

[Это сделал я. Записал... Я тайно записал, как актёр Ча Чону договаривается о взятке, и за деньги передал эту аудиозапись сотруднику «Dream», чтобы её слили в интернет. Если нужно, я могу предоставить доказательства.]

Я впервые слышал этот голос, но даже без объяснений понял, кому он принадлежал. Это был бывший менеджер Ча Чону. Особое внимание я обратил на слова про деньги, которые он получил. Я невольно перевёл взгляд на директора Юна. Деньги, которые использовались для подкупа менеджера Ча Чону, на самом деле были предоставлены Мёншином.

Тот, вероятно, рассчитывал просто незаметно избавиться от Чону, но, даже не подозревая об этом, оказался втянут в секретный план директора Юна. Нужно быть настоящим безумцем, чтобы придумать подобное. Пока я мысленно выражал ему своё восхищение, из диктофона послышался голос руководителя Пака:

[О каком сотруднике «Dream» идёт речь? Кому ты отдал запись?]

На этих словах Мёншин с нескрываемым удивлением сжал кулаки, а мужчина, стоящий рядом с ним, отступил назад с побелевшим лицом. В тот же момент последовал ответ менеджера Ча Чону.

[Помощнику Киму из команды XX. Я передал это ему.]

Все взгляды сразу же обратились к этому сотруднику. Руководитель Пак выключил диктофон, и в конференц-зале вновь повисла тишина.

Задрожав, мужчина забормотал:

— Не-не может быть... Мы же договорились хранить это в секрете… — он испуганно обернулся. — Я, я… Нет. Ди-директор Юн, это не я... — он повернулся к Мёншину и указал на него пальцем, — Сон Юхан п-приказал мне сделать это...

— Что за чушь!

Резкий крик оборвал его слова. Сотрудник застыл с открытым ртом и тупо уставился на Мёншина. Казалось, он не мог поверить в то, что сейчас услышал.

— Ты врёшь! Пытаешься и меня втянуть в это дело. Я? Приказал? А доказать ты это можешь? — раздражённо спросил Мёншин.

— Ю-Юхан... О чём ты говоришь... Ты сейчас пытаешься меня предать?

— «Предать»? А разве это не ты пытаешься меня подставить? Я был дружелюбен с тобой, но не пойми меня неправильно. Это ведь твоих рук дело, да? Я поверил тебе и оговорил менеджера Чоя. А теперь ещё и сам получил нож в спину.

Не в силах устоять на ногах, мужчина едва не свалился на пол, но вовремя успел опереться руками о стол. Он выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок. Открыв рот, он попытался что-то сказать, но вскоре вновь закрыл его, совершенно потеряв дар речи.

Мёншин свирепо уставился на него и отступил на несколько шагов назад, как бы показывая, что он здесь не причём. Затем обратился к директору Юну, который улыбался так, будто сейчас наблюдал за чем-то забавным:

— Не могу поверить, что этот человек и есть преступник. Я сейчас крайне растерян из-за сложившейся ситуации, господин Юн.

— Этот человек тоже выглядит довольно растерянным. Сон Юхан, разве не вы попросили его это сделать?

— Нет. Я бы никогда не попросил о подобном, — твёрдо ответил Мёншин и, стиснув зубы, опустил глаза.

Едва дышащий ассистент воспользовался моментом и снова закричал:

— Не слушайте его! Это всё дело рук Сон Юхана! Во всём виновен Сон Юхан!

— Я сказал тебе заткнуться! — прорычал Мёншин, от злости скривив лицо.

Я впервые видел его таким. Похоже, это и есть его новое истинное лицо.

— Сон Юхан, ты... Как ты мог так поступить со мной? Сколько я для тебя сделал, прежде чем ты…

— Прекращай нести чушь!

— Чушь? Интересно, что ты скажешь, услышав это? Деньги, которые я заплатил менеджеру Ча Чону. Ты помнишь, где передал их мне? В тот день, когда мы встретились в баре, в моей сумке была скрытая камера, — тяжело дыша, сотрудник до белых костяшек сжал спинку стула. — Ха-ха… Я снял это на случай, если произойдёт подобное... Но даже не думал, что мне это пригодится. Сон Юхан, хочешь выйти из воды сухим? Не смеши меня.

Мужчина рассмеялся, но, не получив от Мёншина ожидаемой реакции, обратил взгляд на директора Юна.

— Теперь вы знаете. Это всё из-за Сон Юхана. Он приказал мне это сделать...

— Я же сказал, прекращай нести чушь.

— Что? Ты меня не услышал? У меня есть запись с камеры...

— И что с того? — задав вопрос, Мёншин спокойно взглянул на директора Юна и слабо улыбнулся. Его поведение казалось максимально странным, учитывая, в какой ситуации он находится. И под озадаченные взгляды всех присутствующих Мёншин продолжил. — Это ложь. Скорее, я жертва. Он обманул меня и заставил дать показания против менеджера Чоя. Думаю, директор Юн поверит мне.

— Почему я должен вам верить?

— ...ing, — раздался еле слышный шёпот.

Остальные, похоже, тоже ничего не услышали. Но судя по лицу Сумасшедшего, он понял, о чём говорил Мёншин. И когда они встретились взглядами, его улыбка стала настолько широкой, что на щеках показались ямочки. Однако глаза, направленные на собеседника, горели яростью. Причина стала ясна, когда Мёншин повторил свои слова, но на этот раз чуть громче:

— Из-за «Dream Planning».

И после закрыл рот, закончив на этом свои объяснения. Но директора Юна такой ответ не устроил.

— Что значит, из-за «Dream Planning»?

— ...

— Сон Юхан, расскажите мне подробнее, потому что я ничего не понял.

Слова, произнесённые с улыбкой, показались ложью не только мне, но и Мёншину. Несмотря на то, что Сумасшедший, вероятно, сразу понял, о чём шла речь, он всё равно хотел услышать это от него. Будто ждал подтверждения своих догадок.

Немного подумав, Мёншин коротко добавил:

— Вы можете потерять «Dream Planning».

Я всё ещё не мог понять, о чём они говорят, но директор Юн больше не задал ни одного вопроса. В ответ на его спокойную реакцию Мёншин облегчённо выдохнул:

— Разумеется, я говорю это, потому что кое-кто пытается вмешаться в вашу работу, связанную с инвестициями в Соединенных Штатах.

Улыбка сошла с лица директора Юна. Он посмотрел на своего собеседника и медленно заговорил:

— Вмешаться... Этот старик собирается заползти в это место?

— Да, — легко ответил он и улыбнулся. — Я был на стороне директора Юна с самого начала. Так что вы должны мне поверить. Иначе у меня не будет другого выбора, кроме как повернуться к вам спиной.

Последнее предложение звучало очень уверенно. Теперь до меня дошло, почему он так спокойно снял свою маску перед директором Юном после того, как ему показали контракт. Мёншин понял, что ничего не добьётся, если продолжит пытаться соблазнить его. Он пошёл другим путём, рассказав о планах председателя Кима. Но о каких конкретно?

Если Мёншин говорит о «Dream Planning», которую они могут потерять, то, скорее всего, подразумевает дочернюю компанию, занимающуюся производством драм. Кроме того, председатель Ким мешает работе директора Юна в США. Пытаясь разобраться в вещах, которых совершенно не понимал, я услышал медленный ответ Сумасшедшего:

— Ясно. Раз Сон Юхан на моей стороне... — он снова скривил губы и холодно уставился на него. — Тогда и у меня нет другого выбора, кроме как принять его сторону.

Победная улыбка расплылась по лицу Мёншина.

— Благодарю вас. Как и ожидалось от директора Юна.

Приняв его похвалу, Сумасшедший обратился к руководителю Паку:

— Вы слышали? Сон Юхан не имеет к этому делу никакого отношения. Давайте поскорее покончим со всем этим. Просто накажите помощника Кима.

Ким начал кричать, что это чушь, но руководитель Пак вывел его из конференц-зала. Наблюдая за тем, как возмущённого мужчину выталкивают за дверь, я внезапно понял, что имел в виду Сумасшедший, говоря, что не может избавиться от Мёншина, однако способен спилить одну веточку. Этой веточкой был помощник Ким.

Когда за ним закрылась дверь, комнату заполнила неловкая тишина. Широко улыбаясь, Мёншин смотрел на нас с менеджером. Он не мог скрыть радости от того факта, что директор Юн отступил назад.

— Менеджер Чой. Вы сказали мне извиниться, пока не стало слишком поздно. Простите. Я думал, вы повторили то, что делали в прошлом. А теперь хочу принести искренние извинения. Вы примете их?

Лицо господина Чоя помрачнело, и улыбка на лице Мёншина стала ещё ярче.

— В следующий раз, когда мы встретимся, я угощу вас. Как следует.

Последние слова звучали особенно радостно. Не сложно понять, что он пытался этим сказать. «В следующий раз я раздавлю тебя. Как следует». Затем, словно игнорируя моё существование, Мёншин повернулся к директору Юну.

— Я действительно рад, что мы нашли преступника. И раз уж речь зашла об этом, я бы хотел позвать вас на встречу. Один человек хочет с вами познакомиться.

Директор Юн улыбнулся и уверенно согласился:

— Я тоже уже давно хотел встретиться с ним, поэтому, пожалуйста, выберите время и дайте мне знать. Я угощаю.

— Да, с удовольствием. Он обожает знакомиться с новыми людьми.

— Прекрасно, — директор Юн с улыбкой оглянулся на меня. — К слову, слышал, вы тоже любите знакомиться с новыми людьми, так что давайте пойдём вместе.

Мёншин резко обернулся к господину Чою, очевидно решив, что директор Юн предложил это только ему.

— Я ценю предложение директора Юна, но не думаю, что менеджеру Чою это понравится. Не так ли? — сказав это, Мёншин свирепо уставился на него и добавил. — Дело в том, что в его подчинении есть человек, который не очень нравится менеджеру.

Он не стал уточнять, о ком говорит, но по бледному лицу господина Чоя можно было догадаться.

Бешеный пёс.

— Менеджер Чой, я прав?

— …Да, — едва дыша, пробормотал он.

Удовлетворённый его ответом, Мёншин взглянул на меня, однако обратился к директору Юну:

— Не думаю, что этот стажёр в том положении, чтобы звать его с собой...

— Ли Тэмин, вы к нам присоединитесь? — прервав Мёншина, спросил директор Юн.

Я кивнул.

— Да, конечно, — ответил я и перевёл взгляд с него на перекошенное лицо Мёншина. — Спасибо за приглашение. С удовольствием его приму.

[1] Корейская идиома. Так говорят о бесстыжих людях, которые, даже если сделали что-то неприличное, «надевают на лицо железную пластину», притворяясь, будто ничего не произошло.

[2] Огненная Лиса – термин, используемый для обозначения ветреной, капризной и очень хитрой женщины.

Практически всю дорогу до съёмочной площадки Хансу не закрывал рот. Менеджер иногда отвечал на вопросы по поводу поездки, но мрачное выражение на его лице, которого я прежде никогда не видел, указывало на то, что он сейчас думает о Мёншине. Я тоже размышлял об утреннем инциденте, но меня больше беспокоил Сумасшедший.

Если в его работу вмешивается председатель Ким, то неужели, в конце концов, нельзя выслушать этого старика? Как бы беспечно ни выглядел Сумасшедший, он из кожи вон лезет, чтобы победить. То, как мало этот парень спит и много работает, доказывает неоспоримое. В день, когда я впервые встретил его, он поднялся на крышу после сверхурочки, а в «Алисе» даже обустроил собственный офис, чтобы продолжать там работать.

За его показной самоуверенностью я не замечал приложенных им усилий. Поэтому теперь чувствовал, что открыл для себя его новую сторону. Это ведь всегда было у меня перед глазами. При таком недостатке сна иметь столь сильную концентрацию не удалось бы даже мне. Несмотря на беспокойство из-за возможного непредсказуемого шага председателя Кима, я верю, что Сумасшедший победит. Не потому, что он самоуверенный придурок, а потому, что прикладывает столько усилий.

В трясущейся машине я сотню раз перечитывал сцену самоубийства, в которой не было ни одной реплики. В голову всё время лезли посторонние мысли и мешали сосредоточиться, но в какой-то момент я просто оказался в воздухе. Белое и пустое пространство постепенно начало преображаться, обрастая новыми деталями: появились серое цементное покрытие под ногами и перила высотой по грудь, огибающие всю территорию крыши. Железная дверь с громким звуком закрылась за моей спиной. Вокруг только небо.

Ладно, пора умирать.

И в момент, когда тело падало в воздух, чей-то голос разбил это пространство вдребезги, словно стекло.

— Тэмин, ты выходишь?

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь на съёмочной площадке.

***

Помимо сцены самоубийства, было решено добавить ещё одну. В ней мой персонаж заканчивает рабочий день и прибирается за своим столом перед тем, как выйти на крышу и покончить с собой. Режиссёр передал мне обновлённый сценарий и пояснил, что добавление этого эпизода сделало роль более значимой. Однако я не совсем понял, почему сцена с уборкой в офисе так важна.

К счастью, ничего сложного в этом не было. Реплики оказались довольно короткими, и от меня не требовалось особых усилий. Я надел чистую рубашку с аккуратным галстуком и идеально выглаженный костюм. Волосы мне уложили гелем, а в качестве аксессуара протянули неудобные очки. Когда я закончил с приготовлениями и вышел на площадку, все взгляды обратились на меня. Уже хотел подойти к компьютерному столу, который являлся важной частью сцены, но вдруг заметил менеджера и Хансу.

Перешёптываясь, они увлечённо наблюдали за девушкой, беседующей с продюсером Чоном. Когда я подошёл к ним, они замолчали и синхронно повернули свои головы в мою сторону. В тот же миг на их лицах застыло удивлённое выражение, а две пары широко раскрытых глаз оглядели меня с головы до ног.

— Вау, выглядит как совершенно другой человек. Без шуток, — восхищённо выдохнул Хансу.

Менеджер пожал плечами.

— Я знал, что так и будет. Лицо Тэмина не особенно красиво, но зато он может вписаться в любой образ. Хе-хе, всё-таки глаз у меня намётан!

— Точно, он сразу преобразился. Видимо, даже с посредственной внешностью можно работать.

— Конечно. Когда ты немного симпатичный, как Тэмин, то любое изменение внешности сразу бросается в глаза. Ха-ха, не так ли, Тэмин-а? Хорошо же, что ты такой середнячок.

— …

Они оба отступили назад, и менеджер, немного заикаясь, произнёс:

— В-вокруг куча людей... Тэмин-а, ты же не собираешься меня ударить?

О, мне бы очень хотелось сделать это. Но в этот момент кто-то окликнул меня, и я обернулся. Не теряя времени, менеджер и Хансу быстро убежали, бросив: «Хе-хе, так держать!» Думая о том, как они, должно быть, довольны сейчас, я подошёл к столу, за которым мне предстояло играть. Продюсер Чон, стоящий неподалёку, указывал пальцем на сценарий и рассказывал о чём-то девушке примерно моего возраста.

Она играла роль коллеги, которая бросает пару слов моему персонажу, когда тот собирается уйти с работы. Режиссёр дал ей несколько советов: где лучше стоять, учитывая положение камер, и когда начинать говорить. Слушая их разговор, я опустил взгляд на сценарий и вновь перечитал её реплику.

«Заместитель Ким, вы пойдёте в XX завтра? Во сколько вы собираетесь выходить? Мне тоже нужно туда по своим делам».

Я проверяю расписание и отвечаю: «В четыре часа», а затем прохожу в офис и сажусь за свою работу.

Договорив с актрисой, продюсер Чон повторил то же самое мне и вернулся к стаффу, чтобы заняться подготовкой оборудования. Оставшись вдвоём, мы скоординировали движения, и только тогда я понял, насколько легко девушка вжилась в образ несмотря на то, что у неё была лишь одна небольшая реплика. Я думал, что на такие незначительные и короткие роли берут простых статистов, а не настоящих актрис с опытом.

Когда от царящей атмосферы стало немного не по себе, она воспользовалась задержкой из-за настройки камеры и, прислонившись к перегородке, спросила:

— Это правда, что ты всего два месяца как начал играть?

— Ага.

— Довольно большая роль для новичка. Не нервничаешь?

— Нет.

— А чем ты занимался до того, как стал актёром?

— Мне обязательно отвечать?

Казалось, она хотела засмеяться, но сдержалась и мягко улыбнулась.

— Хёнчжун[1] был прав, ты забавный парень.

Пока я вспоминал, что Хёнчжун – парень, играющий главного героя в этом фильме, девушка пояснила:

— Мы с ним играем в одной труппе. Думаю, именно Хёнчжун был тем, кто порекомендовал меня режиссёру Чону. Всё-таки эта роль требует актёрского мастерства.

В какой части реплики «заместитель Ким, во сколько вы собираетесь выходить?» нужно актёрское мастерство? Я подумал, что она та ещё шутница, однако внезапно вспомнил, как менеджер и Хансу перешёптывались, глядя на неё. Возможно, она куда известнее, чем мне казалось.

— Кроме того, уже ходят слухи, что фильм выйдет весьма неплохим.

Но он ведь ещё даже не доснят. Или она опять шутит? Слова девушки вызвали у меня много вопросов, однако вскоре началась съёмка, и они вылетели из моей головы. Режиссёра каждый раз что-то не устраивало: он то просил меня изменить интонацию, то говорил, что я слишком напряжён. В конце концов, я тоже начал нервничать. Из-за того, что съёмки заняли больше времени, чем ожидалось, к сцене самоубийства на крыше приступили только после обеда.

***

На небе не было ни облачка.

— Разве оно сегодня не прекрасно? — голос продюсера Чона звучал несколько взволнованно.

Похоже, ему действительно нравился развернувшийся перед нами вид. Не хотелось портить человеку настроение, но я не мог не спросить:

— Если собираешься покончить с жизнью, то какая разница, красивое небо в этот момент или нет?

Как и ожидалось, мой вопрос вывел его из мыслей. Режиссёр взглянул на меня.

— Ну, я подумал, что кадр выйдет красивым. Да и к тому же, тебе не кажется, что это символично? Когда последнее, что ты видишь перед смертью, – прекрасное небо?

Я поднял глаза вверх, но всё равно не мог согласиться с его словами. В итоге не получив от меня ответа, продюсер Чон решил перевести разговор на другую тему:

— Прежде всего, Тэмин, я предоставлю тебе свободу действий. Ты когда-нибудь думал о моменте своей смерти?

Понимаю, что момент смерти, о котором он говорит, – это момент самоубийства в фильме, но я услышал в его словах другое значение.

— Да, думал.

— Тогда давай просто начнём. Камера будет работать непрерывно, поэтому не задумывайся о времени, а играй так, как чувствуешь. Можешь немного поколебаться перед прыжком или пробормотать что-нибудь под нос. О, говорят, люди обычно снимают обувь перед тем, как покончить с собой. Это символизирует выход из этого мира, так что можешь попробовать снять ботинки. Хм, что же ещё…

Задумчиво закатив глаза, он повернулся в сторону съёмочной площадки и громко обратился ко всем:

— Ребята, а что бы вы хотели сделать перед самоубийством?

Несколько человек тут же ответили:

— Я бы хотел позвонить кому-нибудь напоследок и попрощаться.

— Думаю, взглянул бы на небо в последний раз.

— О, а я бы спел свою любимую песню.

Некоторые ответы были довольно забавными и по площадке прокатился смех. Продюсер Чон тоже посмеялся, а затем повернулся ко мне и спросил:

— К слову, как насчёт того, чтобы для начала сделать пробный прыжок?

Он указал на железные перила высотой по грудь. Место съёмок располагалось на крыше. Она двухуровневая, поэтому, даже если спрыгнуть вниз, это будет сравнимо с высотой первого этажа. К тому же, внизу лежал надувной матрас. Чтобы снять меня в маленьком пространстве между перилами и краем крыши, камеру установили сбоку.

— Нет, я просто сделаю это. Покончить с собой можно лишь раз. Поэтому, думаю, будет странно двигаться по заученным движениям.

— И то верно, — согласившись, он одобрительно похлопал меня по плечу и развернулся, чтобы вернуться в кресло режиссёра.

Я тоже не стал стоять на месте и двинулся к двери, ведущей на лестницу. Плюхнувшись на свой стул, я закрыл глаза, чтобы подготовиться к предстоящей съёмке. Образ из зачитанного до дыр сценария возник в моей голове. Аккуратный перфекционист. Другой я – выгравированный и наложенный поверх моей настоящей личности.

На сегодня вся работа завершена. Теперь можешь умереть.

Я открываю глаза и вижу перед собой железную дверь. Тяну за длинную ручку и толкаю её вперёд. Дверь распахивается, являя мне вид на серый цементный пол. Кроме него и стены впереди, в моё поле зрения ничего не попадает.

Неторопливо переставляя ноги, ступаю на крышу. Взгляд устремлён на железные перила, к которым я направлялся. Не сбавляя шага, поднимаю руку и проверяю, застегнута ли пуговица на пиджаке, а затем тяну концы рукавов, пытаясь привести одежду в порядок. Пройдя небольшое расстояние, опираюсь руками о перила высотой по грудь и встаю на носочки.

Перекидываю одну ногу, затем вторую, и наконец-то перебираюсь на другую сторону. Узкое пространство, где даже не развернуться, но это не проблема. Оторвав руки от перил, я непроизвольно стряхиваю пыль с одежды и оборачиваюсь. Одна нога уже вытянута в воздухе. Не раздумывая, отталкиваюсь второй, и вскоре меня охватывает головокружение от падения. То самое острое ощущение, когда смерть засасывает тебя.

***

Это была всего лишь высота одного этажа, но при падении моего тела на матрас раздался гулкий звук. Поскольку я не был готов к такому, боль в левом плече, которое столкнулось с матрасом, оказалась довольно резкой. Только сейчас я вспомнил о том, что поранился во время драки с Бешеным Псом. Но сейчас меня беспокоила даже не боль. Очевидно, нам придётся снять ещё несколько дублей, и боюсь, что теперь я буду двигаться неестественно, неосознанно пытаясь избежать удара о больное место.

— Ты не поранился? Может, добавить ещё немного воздуха в матрас? — обеспокоенно спросил один из членов съёмочной площадки, увидев, как я схватился за плечо.

— Всё в порядке.

Я медленно встал с матраса и двинулся к двери, ведущей на крышу. Но, поднявшись наверх, несколько удивился. Люди суетливо носились по площадке, собирая оборудование. Может, им не понравилось, как вышел кадр, и они решили изменить место съёмки?

С твёрдым намерением выяснить это, я направился в сторону людей, стоящих за монитором. Но, прежде чем я успел подойти, они оторвались от экрана, на котором проигрывалась только что отснятая сцена самоубийства, и синхронно подняли на меня глаза. Кроме того, я чувствовал на себе странные взгляды сотрудников, собирающих съёмочную аппаратуру.

Какого…

Пока я мотал головой, ловя на себе всё больше непонятных взглядов, продюсер Чон, не сводивший глаз с экрана, поднялся и обратился к своему помощнику:

— Как соберём всё снаряжение, отправимся в офис вместе, чтобы смонтировать трейлер.

То есть это всё?..

От изумления я замер и уставился на него. Бросив ещё один взгляд на экран, продюсер Чон произнёс:

— Тэмин. Когда будет последняя съёмка?

Последнее, что осталось отснять, – это сцена, где описывается моя повседневная жизнь до того, как я совершаю самоубийство. Если всё пойдёт по плану, то эти съёмки состоятся через два дня. Но не успел я ответить, как меня опередил менеджер, стоящий за спиной режиссёра:

— Следующая съёмка Тэмина состоится через два дня.

Продюсер Чон кивнул и ответил ему:

— Давайте пока отложим её ненадолго.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Напряжённое выражение на его лице показалось мне немного странным. Он будто серьёзно размышлял о чём-то.

— Эм... Пока не знаю. Я позвоню вам позже и скажу точно. Тэмин ведь не особенно занят?

— Нет, он будет свободен, — ответил менеджер. — Но в чём дело?

— Хочу немного изменить реплики, — тихо пробормотал продюсер Чон.

Меня эта новость не очень обрадовала. Я и так с большим трудом выучил свой монолог. Испытывая лёгкое негодование, я решил подойти к парню, стоящему у прожектора. Обычно ответственность за освещение лежала на мне, но в течение этого месяца меня заменяли им. Когда я потянул руку, чтобы выключить лампы, он тут же бросил:

— Оставь. Я сам сделаю.

Проявив внезапный акт доброты, молодой человек начал разбирать прожектор. Насколько я помню, он меня недолюбливал. Что-то здесь не так. Сделав шаг назад, я оглянулся и увидел, что перед монитором до сих пор стояли люди и просматривали отснятый материал. Периодически отрывая взгляды от экрана, они поглядывали на меня. Может, у меня штаны порвались во время прыжка? Повернув голову, что проверить свои брюки, я почувствовал, что кто-то приближается ко мне.

— В чём дело? — спросил я, узнав в этом человеке Хансу.

Но он не стал отвечать. Вместо привычной болтовни, которая была от него ожидаема, мальчишка посмотрел на меня пустым взглядом. И когда я не выдержал и просто повернулся, он произнёс:

— В самом деле…

Я снова уставился на него, и Хансу серьёзным голосом продолжил:

— Правда... У меня мурашки пошли, это было жутко. Не знаю почему, но мне казалось, будто я смотрю, как кто-то действительно совершает самоубийство.

— …

— Вы не знаете?

— Что?

Он наклонил голову и прошептал:

— Тэмин, прыгая с крыши, вы улыбались.

***

Из-за Ча Чону менеджеру пришлось ехать отдельно, поэтому я решил отправиться на метро. Хансу уже покинул нас, перед уходом бросив, что у него какие-то дела в университете. Однако менеджер Чой до сих пор оставался на месте, ожидая меня.

— Куда ты? — спросил он, когда увидел, что я собираюсь выходить.

— В компанию.

— Зачем?

— Просто.

Мне нужн

то выяснить.

Я сдержал последние слова, но он даже не обратил внимание на мой ответ и предложил:

— Я тебя подброшу.

— Всё в порядке, просто отправляйтесь на работу.

Менеджер остановил меня и схватил за руку.

— Мне как раз тоже нужно заскочить в компанию, — солгал он.

Решив, что, даже получив ещё один отказ, он не послушает меня, я последовал за ним.

По пути к машине он вдруг заговорил:

— Думаю, ты действительно нравишься продюсеру Чону. Он похвалил твою игру и даже сказал, что из-за тебя отредактирует оставшуюся часть сценария.

Из-за меня? Не понимаю. Я обернулся на менеджера, и тот пояснил:

— Он был впечатлён твоей игрой. Актёр, способный вдохновить на творчество, – мечта любого режиссёра, — он улыбнулся и похлопал меня по руке. — Но я очень удивился. Ты просто пошёл и прыгнул без каких-либо колебаний. Даже на небо напоследок не взглянул. Это действительно было идеально – когда ты приводил в порядок свою одежду, как персонаж в драме. Стряхнул пыль, прежде чем встретить смерть. И когда ты успел всё так скрупулёзно распланировать?

— …Я ничего не планировал.

— А? — он оглянулся.

Чувствуя себя неловко от его похвалы, я невольно пробормотал:

— Мне было очень легко играть это.

Так что хвалить меня не за что.

— Легко играть? Нет, ты проделал большую работу.

Добрые слова менеджера вызвали у меня улыбку. Но мне действительно было легко. Даже несмотря на то, что эти чувства принадлежали не моему собственному «я».

— Менеджер.

— Да?

— Вы сказали, что, какую бы ошибку человек ни совершил, искренне извинившись, он непременно будет прощён.

Господин Чой кивнул, будто вспоминая утренний разговор.

— Верно. Эм... Но Мёншин… Ух.

Он выдохнул, и я решил высказать своё мнение:

— Есть грехи, которые не простятся, как бы искренне ты не извинялся.

Сбитый с толку менеджер решил, что я имею в виду Мёншина, и что-то ответил мне. Но внутренний смех перекрыл его слова.

Как я должен быть прощён, если тот, кто мог простить меня, мёртв?

***

Как я и предполагал, слова о том, что у менеджера были здесь дела, оказались ложью. Высадив меня, он тут же развернулся и уехал. Я вошёл в здание компании и спустился в подвал, где в течение месяца посещал уроки актёрского мастерства. Преподаватель, только что завершивший занятие, узнал меня и подошёл поздороваться. Когда я спросил его о парне, который постоянно таскался с Хёнсоком, он дал мне ожидаемый ответ:

— Ах, насколько мне известно, Чимин сейчас в больнице, — с мрачным выражением лица преподаватель наклонил голову. — Слышал, его госпитализировали больше двух недель назад, но он до сих пор не связался со мной…

Я попросил у него контакты Чимина и, попрощавшись, направился в больницу.

Ту-у. Ту-у.

Набрав номер, который получил у преподавателя, я прижал трубку к уху, но из динамика раздавались лишь длинные гудки вызова. В конце концов прозвучала запись оператора: «Абонент не отвечает». Но меня это не остановило, и я вновь позвонил по тому же номеру. Спустя пару попыток из динамика наконец послышался тихий голос:

[Алло.]

— Это Ли Тэмин.

[...]

— Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? — ответа не последовало, поэтому я продолжил. — Спустя четыре года ты передумал и согласился спать с мужчинами.

Даже через динамик телефона было чётко слышно, как он тяжело сглотнул. Реакция Чимина на слова про секс с мужчиной подтвердила мои догадки.

— Я надеялся, что, приняв такое непростое решение, ты не передумаешь. А ты ответил, что раз уж вступил на этот сложный путь, несмотря ни на что не станешь отступать.

[Хватит...]

Дрожащий голос сопровождался резким дыханием.

[Прекрати. Зачем ты мне позвонил?]

— Мне интересно, не передумал ли ты.

[С чего это тебя так интересует?]

В ответ на его гнев я одарил Чимина улыбкой, но, разумеется, он не мог её увидеть.

— Разве ты не помнишь? Что ещё я сказал во время того разговора? Что помогу тебе, если сохранишь тот же настрой.

Из динамика снова раздался звук тяжёлого дыхания, а затем Чимин прошептал:

[По… можешь? Как?]

— Есть один способ.

Если пройти по коридору, ведущему в фойе на первом этаже компании, можно увидеть фотографии самых важных актёров «Dream». Неторопливым шагом я двинулся к снимку улыбающегося Мёншина и, остановившись прямо напротив, наконец дал ответ:

— Для твоей мести.

***

Вопреки моим ожиданиям, парень, открывший дверь больничной палаты, выглядел нормально. По крайней мере на лице, шее и открытых кистях никаких следов повреждений не было. Однако Чимину, очевидно, было сложно передвигаться на ногах: он стоял в полусогнутом положении и опирался о подоконник.

Я огляделся. В маленькой одноместной палате были только кровать, небольшой телевизор и стол. Вешалки пустые, а на столе нет ни бутылки, ни даже стакана с водой. Ощущение, словно он только заселился.

— …Ты знал об этом? — вместо того чтобы поздороваться, Чимин сразу же задал вопрос. Его улыбающееся лицо стало бледным и невыразительным, будто на него надели маску.

Подойдя к окну, у которого он стоял, я выглянул. За пределами пятиэтажного здания располагалась куча небольших ветхих построек, связанных узкими улочками. Чтобы добраться сюда, мне пришлось долго ехать на метро, затем двадцать минут идти пешком и ещё десять минут потратить на поиск этого корпуса.

Название госпиталя на табличке было невозможно прочесть, так как вся краска выцвела, а грязный лифт, который, казалось, в любой момент перестанет работать, поднимался с громким дребезжанием.

Чимина положили в больницу за пределами Сеула, куда никто не станет приезжать. Поняв, что я просто осматриваюсь и не спешу отвечать, он криво ухмыльнулся.

— Когда я проснулся, то уже был здесь. Только пару дней назад узнал, что это не Сеул… Так, выходит… ты в курсе, что со мной произошло?

— А что с тобой произошло?

— ...

Медленно окинув узкую палату взглядом, я повторил вопрос:

— Что с тобой произошло?

— Ты… Разве ты не знал обо всём? — несмотря на своё замешательство, он говорил довольно резко. — Или ты пришёл посмеяться надо мной? Блять… Хотелось посмотреть на мои страдания?!

Чимину было тяжело, но он заставил себя встать прямо и направил на меня яростный взгляд. Увидев изменения в его поведении, я испытал облегчение. Этого парня можно использовать.

— Не знаю, что именно с тобой случилось, но могу догадаться.

Глаза, смотрящие на меня с недоверием, сузились.

— Слышал, что Сон Мёншин – сутенёр, который привлекает начинающих актёров в качестве игрушек для председателя Кима. А что насчёт тебя? Как они играли с тобой?

Увидев, что он задрожал, я медленно продолжил:

— Бросили к толпе мужиков, похожих на псов, и изнасиловали? А когда ты попытался сбежать, поймали и наказали, засунув в задницу посторонний предмет? Что это было? Бутылка из-под алкоголя? Деревянная палка?

— П-перестань…

— Думаю, всем очень понравилось смотреть, как ты ползаешь по полу с бутылкой в заднице. А когда ты начал умолять о пощаде, тебя избили. Разумеется, под удар попали только те части тела, которые можно прикрыть одеждой.

— Прекрати! — он отшатнулся и отвёл глаза, а его дыхание стало тяжёлым.

— Не хочешь об этом вспоминать?

Чимин поднял на меня обиженный взгляд, который словно говорил: «А сам как думаешь?» Но я ждал от него конкретного ответа.

— Значит, нет? Тогда мне больше нечего здесь делать.

— …Что? Почему?

Я обернулся и ответил, давая понять, что это не пустые слова:

— Если будешь пытаться избежать боли, то никогда не сможешь отомстить за себя.

Сделав несколько шагов к двери, я опустил руку на железную ручку, но, прежде чем успел повернуть её, он остановил меня:

— У меня правда есть шанс отомстить? Как?

Я обернулся на дрожащий голос и увидел, что Чимин сжал кулаки.

— Как я и сказал по телефону, есть один способ. Однако, учитывая твоё нынешнее состояние, мы не сможем даже начать.

— Почему? И что это за способ?

— Ты должен вернуться в ту берлогу.

Замерев, Чимин затаил дыхание. И без того бледное лицо побелело ещё сильнее, отчего он уже даже не походил на человека. Ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и пробормотать:

— Я… Мне обязательно идти туда?

— Да. Спрячь свои раны и сделай вид, будто ничего не произошло. Хотя знаешь, ты ведь сейчас даже вспоминать об этом не хочешь. Поэтому лучше сдавайся. Ну, или сам придумай, как будешь мстить, — подняв глаза, я одарил его равнодушным взглядом. — Просто живи как живёшь.

Я вновь схватился за ручку и повернул её, однако и в этот раз он не дал мне выйти из палаты.

— …Я не хочу… Не хочу так жить.

Его тихий голос по-прежнему звучал неуверенно, но теперь я услышал то, что хотел.

— Хочу отомстить. Чёрт возьми, эти ублюдки... Хочу убить их всех.

Я не стал подходить к нему, а просто прислонился к двери и снова окинул его равнодушным взглядом. Одного желания убить их недостаточно. Не требовалось говорить это вслух – он и так понял, чего я от него жду. Чимин убрал руку с подоконника и с трудом выпрямился.

— Хочешь знать, что случилось? Всё именно так, как ты и описал. Мне закрыли глаза и, сказав, что это просто игра, отвели в комнату. Но…

Его голос снова начал сильно дрожать.

— Пять или шесть ублюдков раздели и сразу принялись насиловать меня. Поскольку я вырывался, они связали мне руки за спиной и начали пинать, как мяч, до потери сознания. Но когда что-то горячее коснулось кожи, я проснулся и увидел, что… они засунули в меня огромную восковую свечу и зажгли её. Абсолютно голый… я лежал перед ними, высоко задрав задницу. Воск стекал по ногам, причиняя ужасную боль. Когда эти выродки увидели, что я открыл глаза, они загоготали. И знаешь, что они заставили меня сделать? Спеть песню «С днём рождения тебя». Похоже, у кого-то из этих уродов был день рождения. Разве это не смешно? Поэтому они и зажгли свечу. Ха-ха... Я был праздничным тортом. Ха-ха-ха. Смешно ведь, правда?

По его лицу скатилась слеза, но он ухмыльнулся и спокойно продолжил:

— В углу комнаты сидел старик и наблюдал за тем, как эти ублюдки заставляли меня пить свою мочу и сперму. Хриплым голосом он давал им указания: «Встаньте вместе и попробуйте одновременно кончить ему в рот». Эти сукины дети безоговорочно делали всё, что он говорил. Но как думаешь, кто всё это время сидел в ногах у старика и усердно сосал его член? Сон Юхан. Именно тогда я понял, почему Хёнсок постоянно зазывал меня на встречу с Юханом – чтобы принести в жертву. Он знал, чем занимается Сон Юхан и чего хочет его спонсор.

Чимин замолчал и окинул палату взглядом.

— Эта больница, она не показалась тебе странной? Если они знали, из-за чего я был госпитализирован, то зачем положили в отделение хирургической ортопедии?

Его взгляд остановился на подушке с вышитым на ней названием больницы.

— Это место для утилизации мусора вроде меня. И я тут такой не первый, поэтому врачи и медсёстры даже глазом не моргнули, когда увидели моё состояние: задница порвана, а бёдра в ожогах. Они скорее были раздражены из-за того, что не могли удалить затвердевший воск из моего ануса. Прошло уже три недели, как я здесь, но мне по-прежнему сложно ходить в туалет. Эти ублюдки сказали, что не станут трогать моё лицо, так как я актёр, поэтому с ним всё в порядке, однако остальные части тела в ужасном состоянии. Один из них бросил, что я должен встретиться с Сон Юханом, когда мне станет легче, и получить вознаграждение. Мне дадут второстепенную роль в сериале на кабельном.

Завершив свою длинную речь, он глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

— Как бы я ни старался забыть последние три недели, смех этих ублюдков не выходит из головы. Песня, которую я пел, продолжает звучать в моих ушах, как слуховая галлюцинация.

Чимин открыл глаза и со спокойным лицом спросил меня:

— Если твои слова – правда, и есть способ отомстить, я хочу разорвать тех чёртовых ублюдков и наконец избавиться от этих галлюцинаций. Но сперва… — с сомнением в глазах он уставился на меня и холодно спросил. — Почему ты хочешь мне помочь?

— Я не говорил, что помогу тебе.

— Что? Но...

— Я лишь расскажу тебе, как отомстить.

— Разве это не считается помощью?

Я впервые улыбнулся ему.

— Нет. У меня свои счёты с Сон Юханом, поэтому я просто пытаюсь использовать тебя, чтобы добиться успеха в своей мести. Так что не пойми меня неправильно.

Я был готов к тому, что Чимин разозлится, но он просто уставился на меня со странным выражением лица, а затем неожиданно выпалил:

— Ты такой интересный человек.

— …

— Если действительно хочешь использовать меня, разве стоит говорить такое?

— А что я должен тебе сказать? «Мне очень жаль, что ты попал в такую ужасную ситуацию, поэтому я хочу помочь»? Ложь нужно постоянно поддерживать, потому она утомительна. А мне достаточно и того, что я должен одурачить парня, которому собираюсь отомстить.

На лице Чимина проскользнула слабая улыбка, и вскоре он кивнул.

— Да, этим ты и интересен. Кажешься скользким парнем, но на самом деле довольно прямой. И неожиданно честный.

На последних словах я невольно нахмурился.

— Отлично. Позволь мне как честному человеку рассказать, к чему ты должен быть готов. Если действительно хочешь отомстить, тебе придётся снова подставить свою задницу этим уродам.

— …

— Так что, если тебе это не нравится, отказывайся прямо сейчас. Раз уж ты похвалил меня за честность, буду откровенен. Я лишь использую тебя. И у меня нет никаких намерений оказывать тебе помощь.

К моему удивлению, он, не колеблясь, спокойно спросил:

— И что я должен делать?

Мне потребовалось какое-то время, чтобы подобрать слова. Встретившись с пустыми глазами Чимина, я медленно заговорил:

— Прими роль, которую тебе предложили в качестве вознаграждения от Сон Юхана. И скажи, что хочешь к ним присоединиться.

Он покачал головой.

— Если бы речь шла только о том, что меня снова трахнут, я бы согласился. Но вовлекать в это других людей, а особенно стажёров, которые ни о чём не догадываются, я не хочу.

— Тебе и не нужно этого делать. Просто притворись.

— Меня сразу поймают…

— Не поймают. Сон Юхан скоро отправится на съёмки за границу. Так что у тебя есть всего несколько дней, чтобы одурачить его. Пока ты болен, тебя не станут трогать.

Если слова владельца «Алисы» верны, то Мёншин скоро уедет из Кореи. Как минимум на три-четыре дня, а возможно, даже на неделю.

— Как только ты попадёшь туда, воспользуйся отсутствием Сон Юхана и сделай всё, чтобы настроить Хёнсока против него.

— Что?

Я взглянул на него и приподнял один уголок рта.

— Сон Юхан переложил сбор новых жертв на Хёнсока. Однако самые большие призы получает сам. Скажи Хёнсоку: «Неужели это честно, что всю работу скидывают на тебя? Это ты должен сосать член председателя Кима, разве нет? Все роли, которые играет Сон Юхан, должны достаться тебе».

— Эти двое… Ты хочешь столкнуть их лбами? Но Хёнсок слишком боится Сон Юхана и не станет слушать меня. Да и Юхану не составит труда в любой момент избавиться от Хёнсока.

— Значит, нужно сделать так, чтобы Хёнсок перестал бояться его. Тогда Сон Юхан не сможет его тронуть.

— Но как?

— Не волнуйся, этим я займусь сам, — не вдаваясь в подробности, ответил я.

Казалось, ему хотелось узнать больше, но вскоре Чимин кивнул и пробормотал:

— Хорошо, тогда... делай то, что должен, — затем, будто вспомнив о чём-то важном, он резко поднял на меня глаза. — Но что насчёт того старика… Думаешь, ты сможешь разобраться с председателем Кимом?

— …О нём позаботится кое-кто другой.

— Кто? — словно не веря, что такой человек существует, он удивлённо уставился на меня, ожидая ответа.

— Есть один сумасшедший.

***

Практически всю ночь я провёл без сна, пялясь в потолок и размышляя о сегодняшнем разговоре с Чимином. Для начала необходимо избавить Хёнсока от страха перед Сон Юханом. Но в первую очередь нужно сделать так, чтобы тот в случае чего не смог ему навредить. И для этого мне нужна помощь.

Однако сложностей возникнуть не должно, потому что на примете как раз есть подходящие люди: фотограф Ли и Ча Чону. Эти двое, скорее всего, охотно согласятся присоединиться.

С трудом заснув под утро, я пытался вспомнить всё, что должен сделать сегодня. Однако, как ни странно, в данный момент меня больше беспокоило кое-что другое.

«Об этом человеке можешь не волноваться».

Слова о председателе Киме, с такой лёгкостью брошенные Сумасшедшим, никак не выходили из моей головы. Нет. На самом деле, внутренняя тревога была вызвана тем, что я снова и снова вспоминал тот день, когда он молча покинул комнату, так и не ответив на мой вопрос.

И почему я продолжаю думать об этом мудаке?..

[1] Хёнчжун – актёр из 31-й главы.

Сегодня я пришёл немного раньше, чем обычно, потому что хотел выведать у менеджера как можно больше информации о «Dream Planning». Но когда увидел его, решил немного повременить с расспросами. Господин Чой выглядел так, будто не спал всю ночь. Должно быть, подготовка к пресс-конференции Ча Чону порядком его вымотала. Поэтому я сосредоточился на заполнении небольшой анкеты для рекламы, которую он нашёл для нас с Хансу. И пока мы с менеджером сидели в переговорной, ожидая прихода мальчишки, к нам наведался человек, которого мы совершенно не ждали.

— Менеджер Чой, мне нужно с вами кое-что обсудить... Ах!

Резко распахнув дверь, в комнату завалился руководитель Пак. Однако, обнаружив меня внутри, с нескрываемым удивлением на лице он резко застыл. Пытаясь справиться со своей растерянностью, мужчина несколько раз кашлянул и, встретившись со мной взглядом, отвёл глаза. Похоже, он сейчас вспоминает о случившемся на собеседовании. Уверен, узнай руководитель Пак, что маскотом, передавшим ему камни в коробке из-под торта в тот день, был я – в тот же миг умчался бы отсюда со всех ног.

— Эм, руководитель Пак, по какому поводу вы к нам пожаловали?

Менеджер подошёл к нему и провёл его к столу. Опустившись на стул напротив, он уставился на господина Чоя, пытаясь избежать зрительного контакта со мной.

— Ох, мне нужно кое-что вам рассказать.

— А? Что же…

— Здравствуйте, руководитель Пак, — поздоровался я, перебив менеджера Чоя.

— Кхм, да. Здравствуй, Ли Тэмин, — неловко потупившись, он прочистил горло.

— Должно быть, вы опять провели всю ночь на работе?

— Что? Ах, да...

— Это как-то связано с «Dream Planning»?

В попытках увернуться от моего взгляда он упорно продолжал держать голову в неестественно согнутом положении. На секунду я даже забеспокоился, что у него защемило шею.

— С «Dream Planning»? Что ты имеешь в виду?

— Вы и сами всё знаете. Торговец оружием, председатель Ким, доставляет компании проблемы. Он сейчас активно скупает акции «Dream Planning» – дочерней компании «Dream», — я улыбнулся удивлённо хлопающему глазами Паку и обратился к господину Чою. — Менеджер. Помните, о чём Сон Юхан говорил директору Юну вчера утром в конференц-зале?

— Ах, — он закивал головой и повернулся к руководителю.

Отлично, теперь мне даже не нужно ничего делать. Остаётся лишь тихо наблюдать за их разговором.

— Верно, руководитель Пак. Что за чертовщина? Неужели в компании какие-то проблемы? «Dream Planning» уже пора начинать подготовку к съёмкам драмы, но, если верить словам Сон Юхана, её могут отнять. Это правда? Что вообще происходит?

— Это… кхем, конфиденциальная информация...

— О какой конфиденциальности вы говорите? Распространение слухов – лишь вопрос времени. К тому же несколько дней назад я слышал странные разговоры в офисе.

— Что за разговоры? — руководитель Пак вздрогнул и выпрямился.

Менеджер перешёл на шёпот, будто рассказывал большой секрет:

— Ходят слухи, что «Dream Planning» может полностью отделиться от «Dream».

— Что? Откуда вы узнали?! — ошарашенно выпалил он.

Столь живая реакция вызвала у менеджера Чоя не меньше удивления.

— А? Так это правда?!

— Н-нет, это не...

— Что значит «нет»? Господин Пак, вы только что спросили, откуда я узнал!

— Всё не так… — возразил мужчина. Он пытался парировать словесные атаки менеджера, но тот не собирался отступать.

— Слухи уже циркулируют. Не значит ли это, что все в курсе происходящего? Если «Dream Planning» отделится, это может привести к серьёзным проблемам. Расскажите, что происходит. А? Руководитель Пак, вы ведь меня знаете. Я умею держать рот на замке.

Более болтливого человека, чем господин Чой, я не встречал за всю свою жизнь. Но сообщать об этом руководителю Паку не стал. Потому что, в отличие от менеджера, действительно умею держать рот на замке.

— Расскажите мне. Я ведь действительно беспокоюсь о делах компании. Да и в этом замешан Сон Юхан. Руководитель Пак, вы сами знаете, как я пострадал из-за него… — господин Чой тяжело вздохнул и смахнул пальцем невидимую слезу. — В этот раз мне повезло, но что, если Юхан выкинет нечто ужасное и снова подставит меня? Тогда я действительно... Если я обанкрочусь, будете ли вы нести ответственность за то, что не рассказали мне об этом?

— Менеджер Чой, что вы такое говорите? Ох, я... Мне правда нельзя об этом рассказывать.

Задумчиво почесав затылок, он в конце концов не выдержал жалостливого взгляда менеджера.

— Члены совета директоров выступают против президента и планируют взять на себя производство драмы, съёмки которой начнутся в следующем году. Как вы знаете, режиссёр выбирается заранее. Они поставят на это место своего человека. Соответственно, каст, локации, спонсоры и всё остальное будет выбрано ими.

Менеджер, внимательно слушающий руководителя Пака, нахмурился.

— Если так, то они наверняка выберут режиссёра, который снимал драму для канала XX? Ха, он же… ужасен.

Должно быть, это действительно отвратительный человек, раз менеджер так о нём отзывается.

Руководитель Пак согласился с его словами.

— Вы правы. Но у него довольно большой опыт работы над крупными проектами, и он хороший специалист. Когда этот вопрос поднимался в первый раз, мы не были против его кандидатуры, но позже выяснилось, что он в сговоре с советом директоров. Однако контракт подписан, и режиссёра уже не сменить. Кроме того, совет директоров хочет полностью забрать «Dream Planning» себе. Мы особо не беспокоились по этому поводу… Но внезапно появился один человек и начал скупать акции.

Нечто подобное я уже слышал от менеджера, однако рассказ руководителя Пака был более информативным. Как и ожидалось, компанию пытаются захватить. Пока я размышлял об этом, господин Чой тихо пробормотал:

— Этот человек... Председатель Ким?

Кивнув, руководитель Пак нахмурился и продолжил:

— Да, если не считать председателя Кима, человек, которому принадлежат большинство акций «Dream Planning», – это директор Юн.

— Директор Юн? — менеджер озадаченно наклонил голову.

— Только... теперь всё изменилось. На самом деле, президент передал часть акций «Dream Planning» директору Юну после того, как привёз его в Корею. Возможно, в то время он рассчитывал, что директор Юн возьмёт на себя полный контроль компании. Но…

Внезапно возник председатель Ким.

— В конце концов всё вылилось в противостояние господина Юна с советом директоров… Если к ним присоединится ещё и председатель Ким, «Dream Planning» полностью перейдёт в их руки.

На последних словах руководителя Пака лицо менеджера исказилось.

— Выходит, вам придётся сотрудничать с председателем Кимом, чтобы не потерять всё окончательно?

— …В данный момент это всё, что мы можем сделать.

— Боже, ну почему вы должны… — расстроенно пробормотал господин Чой и тихо стукнул кулаком по столу. — Директор Юн один из самых достойных людей в этой сфере…

Услышав имя директора Юна в городе XX, менеджер помчался со всех ног, чтобы поприветствовать его. Думаю, в тот момент им всё же двигала искренняя симпатия. И даже сейчас на его лице читалось беспокойство о директоре. Сидящий возле него руководитель Пак вздохнул и заговорил:

— Иногда он ведёт себя как настоящий тиран и заваливает нас работой, но директор Юн действительно впечатляющий человек. Я многому у него научился. Мне правда нравится работать под его началом, хотя в последнее время из-за такого графика у меня даже нет времени, чтобы помилашничать перед своей деткой. Эх…

Мы с менеджером одновременно посмотрели на него.

— ...Помилашничать? — c удивлением переспросил господин Чой.

Пак вздрогнул и резко покачал головой.

— Ах, нет-нет. Ничего такого. Я оговорился. Ха-ха-ха…

Тем не менее покрасневшее лицо выдало в нём человека, ежедневно устраивающего увлекательное шоу перед своей женой. Я воспользовался его смущением и задал вопрос:

— А что насчёт того, что председатель Ким вмешивается в работу директора Юна в Штатах?

— М? Я сам ничего об этом не знаю…

— Тогда мне стоит спросить, как правильно милашничать?

Руководитель Пак глубоко вздохнул и с нескрываемой обидой посмотрел на меня. Тогда я быстро добавил:

— Просто в последнее время у меня столько свободного времени, что я думаю снова вернуться на работу в службу доставки.

— …Директор Юн работал в американском филиале «Dream», но изначально он владел собственной инвестиционной компанией. Когда ему пришлось перейти сюда, управление было передано кому-то другому, однако все важные решения по-прежнему за ним. Как бы там ни было, председатель Ким вмешивается во всё, чем занимается директор Юн. Это вся информация, которой я обладаю, — пока мужчина говорил со слезами на глазах, менеджер ободряюще похлопывал его по плечу.

— Господин Пак, вы большой молодец.

Руководитель вновь расчувствовался от полученной похвалы, и на этот раз менеджер Чой принялся вытирать тыльной стороной ладони катившиеся из его глаз слёзы. Впрочем, плакать поздно – он уже выдал все секреты компании. Если верить словам руководителя Пака, выходит, что Сумасшедший сейчас находится в опасном положении?

— Кстати, господин Пак, так что вас к нам привело? — вдруг спросил менеджер. Наконец вспомнив о цели своего визита, руководитель поднялся со стула.

— Ах, точно. Менеджер Чой, вы ведь сейчас заняты из-за дела Ча Чону?

— Да.

Руководитель Пак достал свой телефон и произнёс:

— Ли Тэмин и Ли Хансу в последнее время работают на удивление усердно, так что, пока менеджер Чой занят другой работой, я бы хотел прикрепить к ним отдельного роуд-менеджера.

— В таком случае я искренне благодарен! Но кто это будет? Надеюсь, кто-то молодой и энергич…

Размышления господина Чоя были нарушены звонком руководителя Пака:

— Алло. Да, я в шестнадцатом конференц-зале на третьем этаже, поэтому поднимитесь, пожалуйста. ...А? Лифт не работает? Тогда поднимитесь по лестнице. ...Что? Не можете подняться, потому что у вас артрит?.. Вам чуть за сорок, а уже такие проблемы с суставами? Тогда как вы собираетесь работать?

Выглядя крайне раздражённым, руководитель Пак отправился на поиски человека с артритом. Когда он скрылся в дверях, менеджер повернулся ко мне и с серьёзным лицом попросил:

— Тэмин-а, заранее купи обезболивающие пластыри.

***

Аджосси с артритом, заменяющий менеджера Чоя, оказался довольно молчаливым. Когда мы с Хансу прибыли на съёмки рекламы, он почесал свои седеющие волосы и просто уснул на стуле. Наша работа заключалась в том, чтобы сняться для небольшой рекламной листовки. Мы сразу же переоделись и отправились делать фото. Рекламодатель заранее объяснил, что на первом плане должен быть продукт, а не мы, ведь иначе люди не поймут сути рекламы.

К вечеру, с трудом завершив работу, мы были измотаны и голодны. Несмотря на то, что теперь Хансу стало намного проще стоять перед камерой, он всё равно перенервничал и к концу съёмок выглядел так, будто постарел лет на десять. Я перевёл взгляд с вялого мальчика на аджосси с артритом. Тот развалился на стуле и крепко спал.

— Будь вместо него наш менеджер, он бы заранее купил мне кимбап. А этот аджосси… Тэмин, он пускает слюни…

Присмотревшись, я заметил в уголках приоткрытых губ этого больного артритом белые засохшие следы от слюны.

— И в конце менеджер сотню раз похвалил бы меня за хорошую работу, заставив забыть об усталости. А этот… Чем дольше я смотрю на него, тем больше устаю.

Слушая его нытьё, я тоже почувствовал усталость.

— Иди смой макияж, — я кивнул головой в сторону умывальника.

Хансу бессильно кивнул, а затем с любопытством спросил:

— Кстати, вы ждёте чьего-то звонка?

— А?..

— Ваш телефон.

Хансу указал на мою руку, и только в этот момент я понял, что верчу мобильный в руке.

— Нет, — пробормотал я, и он ушёл умываться. Однако даже после его возвращения мне так и не удалось сдвинуться с места.

Я действительно ждал сообщения. От Сумасшедшего. Мне ничего не стоило написать ему, но почему-то я надеялся, что именно он сделает это первым. Самому стало смешно от абсурда. Я специально положил телефон в карман, но вскоре не выдержал и достал его, надеясь, что он написал мне.

Наверное, дело в том, что я просто хочу побольше узнать у Сумасшедшего об услышанном от руководителя Пака. Но сколько бы ни повторял это, так и не смог выяснить причину своего странного поведения. В конце концов моё терпение лопнуло, и, не желая больше ждать, я решил написать ему. И именно в этот момент почувствовал лёгкую вибрацию в руке. Это было уведомление о новом сообщении, однако мне потребовалось какое-то время, чтобы открыть его.

Дыхание участилось, а разум наполнился предвкушением. Это он? И прежде чем глаза упали на текст, раздражение от ожидания переросло в напряжение. Но стоило взглянуть на экран, и оно исчезло, как по волшебству. Это было обычное короткое сообщение, которое я получал уже не раз, однако, по какой-то причине, сейчас испытал облегчение.

<Приходи в «Лабиринт Алисы»>.

***

Перед тем как отправиться в бар, я передал Хансу сценарий, который он любезно одолжил мне. Чтение заняло куда больше времени, чем ожидалось, но оно того стоило. Это был один из лучших сценариев, что я читал. На самом деле, сюжет довольно банальный: главный герой ищет своего отца, который исчез много лет назад, но внезапно попадает в аварию.

В истории достаточно много неожиданных поворотов, а порой проскакивали моменты, заставляющие задуматься о важных вещах. Теперь я понял, почему книга стала такой популярной. В целом текст был простым, и даже я, не увлекающийся чтением, влюбился в эту историю и по-настоящему насладился ею.

Что показалось мне необычным, так это фигурирующие на протяжении всего романа строчки из какой-то поп-песни. По сюжету главный герой постоянно переслушивает её, потому что его отец зашифровал в тексте секретный пароль. Получая небольшие подсказки, он в конце концов находит ответ, скомбинировав слова из корейского текста с оригинальным английским.

— Что это за песня? — спросил я.

Хансу, складывающий сценарий в свою сумку, поднял голову и озадаченно посмотрел на меня. И что это за выражение? Он приподнял одну бровь, но вскоре расслабил лицо, хотя недоверие в его взгляде не исчезло.

— Вы её не знаете?

— …

— Как вообще можно не знать об этой песне? Она очень популярная.

— …

— …Хотя, конечно, не все обязаны её знать.

Только когда голос Хансу стал тише, я расслабил кулак, который всё это время сжимал. В конце концов он отправил песню мне на телефон.

— Вот. Возможно, услышав, вы сразу вспомните её.

Пошутив над моим старым телефоном, Хансу бросил мне наушники и убежал, прежде чем я успел его ударить. Когда я нажал кнопку воспроизведения, в ушах зазвучала знакомая поп-песня. Направляясь в «Алису», я никак не мог вспомнить, где же слышал её. И только у входа в бар до меня дошло.

Она играла в машине Сумасшедшего тем утром. Выражение его лица, когда он увеличивал громкость на этой песне, невозможно забыть. Выходит, тогда он думал о драме? Именно её производством должна заняться «Dream Planning», которую у него могут отнять. Внутри вновь возникло странное беспокойство за этого парня. Хмурясь, я направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж, как вдруг наткнулся на знакомое лицо.

— Добро пожаловать, господин Ли Бэквон, — с привычной улыбкой поприветствовал меня менеджер.

Судя по всему, его предупредили о моём визите заранее: когда я поздоровался с ним в ответ и сразу двинулся в сторону кабинета Сумасшедшего, он вдруг остановил меня.

— Босс хотел, чтобы сперва вы зашли к нему.

Он направился в сторону кабинета босса, однако я не сразу последовал за ним. Хочет, чтобы я зашёл к нему? Неужели снова будет разыгрывать свои глупые шутки про двести вон? Он был тем человеком, общение с которым хотелось бы минимизировать настолько, насколько это вообще возможно, но, открывая дверь его кабинета, я всё же приложил максимум усилий, чтобы не выдать своё недовольство. Однако мои старания были напрасны: он сразу уловил моё настроение.

— Ах, прекрасно. Бэквон здесь… Э? Твоё лицо!..

Я вдруг застыл на пороге. Неужели до него дошло, что наши с ним встречи не вызывают у меня восторга? Внутри затеплилась надежда на лучшее, но мужчина прищурился и, покосившись на меня, выкинул:

— Такое взволнованное! Хм, а этот взгляд… Будто сгорающий от нетерпения и желающий поскорее увидеть что-то…

Сам того не осознавая, я на какой-то момент напрягся. Его предположения до смешного нелепы, однако всё равно вызывают раздражение. Пока я стоял, не зная, что ему ответить, он одарил меня довольной улыбкой.

— Ладно-ладно. Я понял. Нервничаешь, да? Интересно, какие новые шутки я приготовил на этот раз? Что ж, в тот день они были поистине выдающимися. Ха-ха-ха!

Может, он когда-то мечтал стать актёром? Иначе как объяснить его театральность? Больше всего раздражает то, что я постепенно привыкал к его выходкам и начинал воспринимать босса как нормального человека. Решив взять себя в руки, я прямо спросил:

— Вы хотели мне что-то сказать?

— Всё же порой я такой остроумный… А? Ох, нет, ничего такого. Просто хотелось увидеть твоё лицо.

— Что ж, раз вы его увидели, я пойду.

Я развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Кажется, за закрытой дверью послышалось удивлённое: «А?» Но я не стал останавливаться и двинулся в сторону нужного мне кабинета.

Испытывая настоящую злость к человеку, давшему мне кличку «Двести Вон», я подошёл к своему первоначальному пункту назначения и толкнул массивную дверь. Хозяин комнаты, как и ожидалось, сидел в очках за своим столом. Но стоило мне взглянуть на его лицо, как всё раздражение испарилось.

Убедившись, что тем, кто вот так внезапно завалился к нему в кабинет без стука, был я, он расслабленно улыбнулся. И эта искренняя улыбка на его лице заставила меня забыть обо всём, о чём думал минуту назад. Сам того не осознавая, я перестал дышать, не в силах оторвать от него взгляда.

— В чём дело?

Тихий голос проник в уши, и внутреннее напряжение сменилось смущением. Только когда он медленно поднялся со своего места, я понял, что до сих пор стою в дверном проёме. Это продлилось не больше пары секунд, но почему-то мне казалось, будто прошла куча времени, отчего смущение только усилилось. Не отрывая взгляда от сильно изменившегося Сумасшедшего, я наконец сделал шаг и вошёл в кабинет.

— Ты о чём? — спросил я, делая вид, будто ничего не произошло.

Глядя прямо на меня, он недоверчиво прищурился.

— У тебя что-то случилось?

Бросив короткое «нет», я сел на диван, намеренно избегая его взгляда. Смущение, вызванное моим глупым поведением, никак не проходило, а сердце продолжало бешено стучать. И почему я такой? Может, потому что не привык к такому, оттого и удивился?

— Что с твоим лицом? — поинтересовался он, присев рядом со мной.

— А что с ним не так? — хмуро ответил я вопросом на вопрос.

Холодно сверкнув глазами, он скривил губы в улыбке.

— Стоило тебе меня увидеть, и ты замер, будто не рад мне.

По тону Сумасшедшего было ясно: он разозлился. Но пускай лучше будет так, чем я признаюсь, что замер из-за его улыбки.

— Я никогда не бываю тебе рад, — бросил я и отвернулся, опасаясь разоблачения своей лжи. Однако этот ублюдок продолжал пялиться, приводя меня в ещё большее смущение.

— Но сегодня всё было иначе.

Иначе? Я неохотно повернул голову и встретился с его пристальным взглядом.

— Сегодня было немного не так, как обычно.

— …

— Расскажи мне. Что-то произошло?

У меня часто не хватает слов из-за его глупых вопросов, но в этот раз я по-настоящему потерял дар речи. Ничего ведь не произошло, так что я должен ему ответить?

— Ты снова встретился с Сон Мёншином? Или, может, с председателем Кимом?.. Хотя нет, точно не с ним.

Его последние слова показались мне странными. Почему он исключил председателя Кима?

— Ещё раз спрашиваю, ты встречался с Сон Мёншином?

Он настойчиво продолжал требовать от меня ответа, но на ум приходил только Мёншин. На какую-то секунду я действительно подумал о том, чтобы скинуть всё на него, однако вскоре отбросил эту идею. Если скажу, что причина моего странного настроения – Мёншин, Сумасшедший возьмёт меня за руку и потащится на разборки с ним.

— Я просто устал, — ответив как идиот, я опустил глаза. Но когда поднял их обратно, вновь встретился с его взглядом. Он по-прежнему не выглядел убеждённым, но вскоре понимающе кивнул.

— Точно. Слышал, некоторые люди очень сильно меняются, когда устают.

…Это ты! Ублюдок. Притворяется, будто к нему это не относится. Моё возмущение достигло предела, погребая под собой изначальное смущение.

— Да. Есть такие, — сквозь зубы процедил я, крича внутри: «Это ты! Ты!»

Однако этот сукин сын сочувствующе произнёс:

— Никогда раньше не встречал таких людей, но, должно быть, ты один из них.

Почему, беседуя с этим парнем, меня каждый раз переполняет досада, которой я раньше не знал? Опыт наших прошлых словесных баталий подсказывал, что его не победить словами, но я всё равно не удержался и съязвил:

— Счастливчик. Здорово, что ты никогда не встречал типов, как я.

— Да уж. Думаю, было бы отстойно с таким пересечься.

Это он сейчас обо мне говорит? Но прежде чем моё настроение окончательно упало, Сумасшедший уставился в пустоту и, будто разговаривая с самим собой, добавил:

— Однако если это ты, меня всё устраивает, — он повернулся и беззаботно добавил. — Такой ворчливый, мне нравится.

— …

— Но сегодня ты действительно немного странный. Будь как обычно, разозлился бы и сказал мне прекращать нести чушь.

— …Прекращай нести чушь.

Не скрывая радость, он закатил глаза и улыбнулся. Я уже успел привыкнуть к этому. В этих глазах теперь не было того холодного выражения. Сейчас его улыбка излучала лишь приятные эмоции, отчего грудь наполнило странное щекочущее чувство. Внутренний трепет мешал мне открыть рот, и поскольку я продолжал молчать, он, не прекращая улыбаться, поднял руку и окинул меня серьёзным взглядом.

— Наверное, ты сильно устал, — произнёс Сумасшедший, проведя рукой по моей чёлке.

Я дёрнул головой, пытаясь избежать его прикосновений, но он лишь улыбнулся и указал на диван.

— Тогда ложись здесь. Я пока не могу пойти домой, так как жду важного звонка.

Сумасшедший встал и направился к своему столу. Пока я неподвижно наблюдал за ним, в голове вдруг возник вопрос:

— Тогда зачем позвал меня сюда?

Он сел и, бросив взгляд на стол, ответил:

— Книга.

Книга? Повернув голову, я обнаружил лежащую посреди уже привычного хлама книгу в твёрдой обложке. В глаза сразу же бросилось название. Точно такое же было у сценария, который я читал.

— Она твоя. Прочти.

Хотелось ответить на этот повелительный тон, но вспомнив его довольное лицо после того, как я сказал прекращать нести чушь, передумал и просто взял со стола книгу. На твёрдом корешке красовалась цифра «1». Что? Получается, есть ещё другие части?

— Это трилогия, — будто прочитав мои мысли, пояснил он. — Поэтому лучше закончи её поскорее.

На прочтение сценария у меня ушло несколько дней, потому даже не представляю, сколько недель займёт чтение трёх книг. К тому же, ко мне вдруг пришло осознание: я тупо выполняю всё, что он мне велит, и это по-странному раздражает. Так что, открывая книгу, я был полон намерения просто выбросить её. Однако, заметив надпись, написанную от руки, остановился.

«Приятного чтения, Ли Бэквон».

А внизу незнакомое для меня имя. Ах, нет. Я уже видел его. То же самое имя напечатано на обложке. Поняв, что это подпись автора, я тупо уставился на открытую книгу и спустя какое-то время задал вопрос, пришедший в голову с опозданием:

— Блять, почему ты попросил автограф именно с этим именем?

Не отрываясь от монитора, он небрежно ответил:

— Потому что мне нравится Ли Бэквон.

— Тебе нравится имя Ли Бэквон?

— Да, — произнёс он, постукивая пальцами по клавиатуре, и немного погодя добавил. — Ведь это имя, которое я дал тебе.

Получив очевидный ответ, я нахмурился, пытаясь игнорировать странный жар, возникший в груди.

— Так ты позвал меня только для того, чтобы отдать книгу?

— Нет.

Я повернулся. Директор Юн сидел за широким столом, с серьёзным лицом уставившись в монитор. Не отрывая рук от клавиатуры, он ответил:

— Просто я хотел увидеть тебя.

***

После пары глав стало ясно, что сценарий являлся всего лишь сюжетом книги. Честно говоря, я беспокоился, что читать такой огромный объём текста будет скучно, однако на первой же странице все мои опасения исчезли.

История начинается довольно тривиально: описывается обычное утро главного героя. Но мне всё равно было интересно, так как я знал все происходящие события наперёд. Вскоре персонаж выйдет на улицу, как всегда слушая любимую песню отца в наушниках, и ввяжется в свою первую передрягу.

Меня так увлёк главный герой книги, что я совершенно потерял счёт времени. Однако, бросив взгляд на часы, понял, что за час прочитал всего несколько десятков страниц.

— Интересная?

Вынудив отвлечься от книги, Сумасшедший сел рядом и пристально посмотрел на меня. Я почувствовал неловкость из-за того, что так явно показал свою увлечённость чём-то, и потому постарался отстранённо ответить:

— Не знаю, я же только начал.

Он склонил голову набок и спросил:

— Ты нарочно ведёшь себя так, потому что смущаешься?

Что за чушь? Я резко уставился на него, но он вновь расплылся в счастливой улыбке.

— Твоя реакция всегда такая забавная. Веди себя так кто-то другой, я бы ему вмазал.

— Да пожалуйста. Я бы всё равно смог надрать тебе задницу.

Он издал тихий смешок.

— Блять, это возбуждает, — выругавшись, прошептал Сумасшедший.

В его глазах действительно читалось желание. Но когда я бросил на него холодный взгляд, он, будто защищаясь, успокаивающим тоном добавил:

— Я не стану ничего делать. Сейчас нужно поспать.

Затем он указал на книгу и спросил, буду ли я читать дальше. Следовало сказать: «Нет, мне больше нечего здесь делать», но, притворившись, будто этот ответ не пришёл мне в голову, я пробормотал:

— Хочу ещё немного почитать.

Не обращая внимания на холодный ответ, он неожиданно наклонился ко мне. Стоп, что? От удивления я замер и поднял книгу, которую держал в руках. Сумасшедший воспользовался этим и прилёг, положив голову на мои ноги.

— Что ты делаешь?

Этот идиотский вопрос оказался единственным, что я смог придумать в тот момент. Нужно было просто сразу дать ему по голове. Да, точно. Но когда я уже решил воплотить задуманное, не открывая глаз, он сонно пробубнил:

— Я хочу спать.

Затем скрестил руки на груди и, глубоко вздохнув, моментально провалился в сон. Это произошло так быстро, что я засомневался, действительно ли он спит. Его тело окончательно расслабилось, а губы слегка приоткрылись. Некоторое время понаблюдал за парнем, который даже не удосужился снять очки, я пробормотал:

— Я тебя на пол скину.

Но, несмотря на моё предупреждение, Сумасшедший продолжал глубоко и размеренно дышать. Он выглядел таким беззащитным в этот момент, что у меня пропало всякое желание его тревожить. Тем не менее я позволил ему устроиться на мне, как на подушке. Неужели сумасшествие этого ублюдка перешло на меня?

В конце концов я так и не смог оттолкнуть его, поэтому решил просто сосредоточиться на книге. По какой-то причине это давалось с большим трудом – взгляд вечно переходил с напечатанных букв на его спящее лицо. И всё же заставил себя уткнуться в книгу.

***

Спустя какое-то время я смог сосредоточиться на чтении, но, услышав странные звуки, вновь отвлёкся. Это что, шёпот? Он звучал максимально тихо, потому его легко было спутать со сквозняком, ворвавшимся в беззвучную комнату. Я поднял голову, пытаясь сосредоточиться на источнике шёпота, и вскоре понял, откуда он доносится.

Разобрав в этом звуке человеческий голос, я закрыл книгу. По ту сторону двери определённо кто-то находился. Я был уверен, что в баре босса «Алисы» можно не беспокоиться о своей безопасности, но мне всё равно стало тревожно. Кто мог следить за нами? Я уже решил встать и проверить, но остановился. На моих ногах всё ещё лежал спящий парень.

Если двинусь, то потревожу его сон. Возможно, стоит просто проигнорировать этот звук? Задумавшись над собственными мыслями, я понял, насколько это нелепо, и вздохнул. Блять, да какая мне разница, проснётся этот ублюдок или нет? Я молча глянул на него и, осторожно поддерживая его затылок, встал с дивана. Он не проснулся даже когда аккуратно опустился головой на мягкую поверхность.

Убрав руки от лица Сумасшедшего, я выпрямил спину, и на мгновение внутри возникло искушение. Может, действительно скинуть его на пол? Но если он проснётся, то будет не в лучшем расположении духа и захочет отомстить.

Из серьёзных размышлений меня вновь вывел странный звук. Вспомнив о своей изначальной цели, я осторожно подошёл к двери и прижался к ней ухом. Сквозь узкую щель послышался тихий, но отчётливый голос. Он доносился прямо за дверью.

— Уверен, у них там что-то происходит. Сегодня Бэквон не такой, как обычно. Интуиция никогда меня не подводит, — шептал босс.

— А по-моему, точно такой же, как обычно, — не соглашался менеджер.

— Нет, говорю же, он сегодня какой-то другой. Мои глаза не обмануть. Если всё пойдёт по плану, то они сделают триста вон.

Сука. Мне с трудом удалось сдержать рвущееся наружу ругательство. Полный предвкушения голос владельца «Алисы» выводил из себя. И даже спорящий с ним менеджер, похоже, теперь тоже в курсе, что означает «триста вон».

— Босс, в таком случае, разве мы не должны увидеть больше?

— Значит, нужно просверлить небольшое отверстие!

— Но это будет шумно.

— А как тогда мы сможем заглянуть внутрь?

— Если вы действительно хотите увидеть это, то откройте дверь и посмотрите.

— Эй! Мен… — босс повысил голос, но вскоре вновь перешёл на шёпот. — Кхм, менеджер. А если после того, как я войду в кабинет, Джей начнёт сторониться меня, ты возьмёшь за это ответственность?

— …Я схожу за дрелью.

— Только возьми ручную, а не электрическую, хорошо? Ту, которую нужно крутить самому… Ах! — вскрикнул он, когда я наконец открыл дверь.

Босс и менеджер, сидящие на корточках передо мной, от неожиданности повалились задницами на пол. То, что владелец «Алисы» – чудик каких поискать, уже не новость, но от менеджера я такой глупости не ожидал. Мой пристальный взгляд метнулся к нему, как бы спрашивая: «Чем ты вообще занимаешься?» И он, уловив моё немое послание, впервые показал растерянность на своём лице. Однако это не продлилось долго. Менеджер тут же поднялся и, нацепив роботоподобную улыбку, выкинул нелепое оправдание:

— Мы хотели измерить длину дверной коробки. Планируем ремонт. Не так ли, босс?

— Кхм, да. Проверяем двери, чтобы потом заменить, — пропищал он.

Естественное враньё менеджера оказалось тщетно – боссу хватило пары слов, чтобы всё разрушить. Не в силах это больше терпеть, я открыл рот:

— Это всё, чего вы хотели?

Он вытянул шею, чтобы заглянуть за мою спину. Однако, похоже, не смог заметить Сумасшедшего, лежавшего на диване с высокими подлокотниками. Босс оглядел комнату и с удивлением спросил:

— А где Джей? Он куда-то ушёл?

— Нет, — повернув голову, я мотнул подбородком в сторону дивана. — Он спит.

— …

Он замер от шока. Решив, что меня неправильно расслышали, я уточнил:

— Он тут. Спит на диване.

— С-спит? З-здесь?

Пока я пытался вспомнить, есть ли правило, согласно которому здесь запрещено спать, раздался дрожащий голос:

— Ах, н-ну да. Кхм. С-спит, значит. Джей обычно нигде не спит, н-но он уснул тут.

Нигде не спит? Да он умудрился уснуть даже на крыше компании. Однако у меня не было возможности сказать это вслух, потому как дрожащий голос мужчины постепенно начал переходить в плач. Да что с ним не так? Реакция босса была весьма эмоциональной, но я не мог понять её причины, так что мне оставалось просто молча наблюдать за ним. В конце концов его глаза покраснели, и, продолжая кашлять, он отвернулся.

— Кхм. Что ж, похоже, теперь Джею стало здесь комфортнее.

Я не видел его лицо, но был готов поспорить: он сейчас умирает от радости.

— Босс, должно быть, вы счастливы. Думаю, со временем он вновь откроет для вас своё сердце, как в детстве, — ободряюще произнёс менеджер.

— С-с-счастлив? Да плевать! Мне всё равно, даже если он вновь откроется мне, кхм…

Что бы он ни говорил, уверен, ещё немного и босс опять примется рыдать, оправдываясь аллергией на пыль. В итоге он поднялся и, прежде чем исчезнуть, дал небольшое распоряжение менеджеру. Сомневаюсь, что услышал правильно, но, кажется, это было: «Менеджер, раздай рисовые пирожки».

И когда владелец «Алисы» убежал лечить свою аллергию на пыль, а менеджер отправился раздавать рисовые пирожки, я наконец закрыл дверь и вернулся в кабинет. Сумасшедший уже проснулся и, сидя на диване, прижимал телефон к уху. Сказав лишь «хорошо», он сразу же положил трубку и перевёл свои слегка прищуренные после сна глаза на меня.

— Ты чего там стоишь?

Вместо того чтобы ответить, я спросил:

— Кем тебе приходится босс?

Сумасшедший некоторое время просто смотрел на меня, а затем спокойно ответил:

— Он младший брат моего отца.

Выходит, владелец «Алисы» – его дядя? Но я помню, как он говорил, что они больше не родственники…

— Значит, босс тоже Хан?

Настоящая фамилия Сумасшедшего – Хан, поэтому, предполагаю, что босс тоже должен быть Ханом. Однако в ответ прозвучало:

— Нет.

Когда я уставился на него ничего не понимающим взглядом, он пояснил, разминая затёкшие плечи:

— Изначально он должен был быть Ханом, но ему не позволили. А я родился с этой фамилией, но сменил её на Юн.

Теперь я только сильнее запутался. Уловив моё непонимание, Сумасшедший поднялся с дивана и скривил губы.

— Это не имеет значения. Так или иначе, нас обоих выгнали из семьи. Сейчас важнее то, что я договорился насчёт встречи.

— Какой встречи?

— С Сон Мёншином и председателем Кимом.

Я опустил глаза на телефон в его руке. Так значит, этого звонка он ждал?

— Через три дня Сон Мёншин уедет из страны на съёмки и вернётся только через четыре дня. Поэтому я назначил встречу на следующий день.

Это будет примерно через неделю. Пока я мысленно высчитывал дату, он внезапно заговорил:

— Скажу заранее, чтобы ты потом не удивлялся.

— Что?

Сумасшедший подошёл к столу и, уставившись в монитор, усмехнулся.

— В первом раунде я проиграю.

Спустя два дня всю страну вновь облетели новости о Ча Чону. Сразу же после проведения допроса в полиции состоялась пресс-конференция. Утренние новости, передаваемые по телевизору, заполнили лаунж-зону компании. Но почти никто уже не обращал внимание на отрывки из вчерашнего интервью, которое проходило в прямом эфире, так как эта тема была уже неоднократно освещена не только в новостях, но и на развлекательных каналах.

Однако я всех этих репортажей не видел, и потому сосредоточился на экране. Ча Чону выглядел напряжённым, но продолжал смотреть прямо в камеру. Он не опускал взгляда, как бы доказывая, что не пытается что-либо утаить. Публично признав свою неправоту, он спокойным голосом приносил извинения.

Глаза, направленные в камеру, слегка покраснели и, казалось, в любой момент были готовы наполниться слезами. Однако его голос звучал твёрдо.

— Мне жаль, я признаю свою ошибку, — слово в слово Ча Чону повторял то, что для него старательно записывал менеджер Чой.

Он также довольно подробно расписал, как следует себя вести, вплоть до мелочей. К примеру, нежелательно класть локти на стол и закрывать лицо очками, нужно смотреть только вперёд, но перед тем, как попросить прощения, стоит сделать небольшую паузу и на мгновение опустить глаза.

Когда Чону спросил, сработает ли это, менеджер кивнул.

«Конечно. Раз уж ты не можешь принести извинения от чистого сердца, то нет другого выхода, кроме как обмануть всех», — с горечью в голосе добавил он.

Тем не менее нашлись люди, которые уловили в его речи фальшь. Один из репортёров поднял руку и обратился к Ча Чону:

— Если вы понимали, что совершаете преступление, то зачем пошли на это?

Забавно, но господин Чой предугадал даже этот вопрос и старательно расписал ответ.

«Пристально взгляни на репортера, задержи дыхание на несколько секунд, а затем скажи…»

— ...Я был в ужасе. Думал, что напрасно потеряю два года своей роскошной жизни. Мне постоянно снились кошмары о трудностях военной службы, и я беспокоился, что после двухлетнего перерыва люди забудут про меня. Это... пугало.

«Говоря, что был напуган, дай им это прочувствовать. Твой голос должен дрожать, однако слёз не проливай – будешь выглядеть уродливо. А как скажешь об этом, сделай глубокий вдох и спокойно признайся».

— Поэтому, услышав о возможности уклонения от военной службы, я заколебался. В глубине души понимал, что не должен так поступать, но, с другой стороны, оправдывал себя, мол, я не единственный, кто решил выбрать этот короткий путь. И в конце концов поддался искушению. Теперь я сожалею об этом и понимаю, как был глуп.

Он безупречно следовал сценарию менеджера. Выражение лица, способное вызвать сожаление у любого, кто на него взглянет, заставило проникнуться уважением к Ча Чону. Но истинное восхищение возникло после следующего вопроса.

— Правда, что аудиозапись с доказательствами распространил ваш бывший менеджер? Если это так, то чувствуете ли вы себя преданным?

— Ответ на первый вопрос – отрицательный. Следовательно, обсуждать второй вопрос бессмысленно.

— Но, как вам уже известно, он сбежал из страны…

— Не говорите о том, чего не знаете. Я всё ещё верю в него и считаю, что у меня есть на это основания. Поэтому, пожалуйста, не пишите спекулятивные статьи о моём бывшем менеджере. Он не сделал мне ничего плохого.

Уверенный и твёрдый тон выражал наивысшую степень доверия к бывшему менеджеру. Слушая это, я едва сдержал вырывающийся смешок. Сломанная клюшка для гольфа могла бы сказать куда больше о его доверии. Да уж, он не просто так заслужил статус топ-звезды. Актёрское мастерство у него на высоте.

Вскоре пресс-конференция подошла к концу, и кадры переместились в студию. Ведущие обсуждали извинения Ча Чону, однако главной темой передачи стала прибыль актёра за последние десять месяцев, которую он пообещал отдать в качестве извинений на благотворительность. Сумма была внушительной – около двух миллиардов вон. И это интересовало людей намного больше, чем слова раскаяния Ча Чону.

— В интернете уже поднялся переполох. Хотя некоторые люди считают, что он соврал насчёт благотворительности, — только подошедший Хансу снял сумку с плеча и уставился на экран. — И всё же, думаю, общественное мнение о Ча Чону изменилось в лучшую сторону. Многие согласились с тем, что он сказал, а его готовность отдать такую крупную сумму подкупает. Кроме того, ночью появилась новость: он продал свой дом, чтобы собрать деньги. Его раскаяние вызывает у людей сочувствие.

Он лучезарно улыбнулся.

— Как и ожидалось, наш менеджер лучший.

Причина, по которой Хансу и я зависали в комнате отдыха и смотрели телевизор, заключалась не только в том, что мы новички, у которых нет работы, но и в том, что мы кое-кого ждали. Вчера вечером я получил текстовое сообщение следующего содержания:

<Я позвонил Хёнсоку и рассказал ему о желании участвовать в их делах. А ещё я узнал, что завтра утром Сон Юхан появится в компании>.

С лаунж-зоны, в которой мы отдыхали, как раз открывался отличный вид на лифт, расположенный в вестибюле. Кроме того, любой шум из этой комнаты всегда доносился дотуда. Купив кофе в автомате, я взял пульт и увеличил громкость телевизора.

Какой канал сейчас не выбери – везде новости о Ча Чону, поэтому если вдруг Мёншин выйдет из лифта, то обязательно их услышит. Так что я в очередной раз смотрел одно и то же интервью. Но мне это не надоедало. Я оставил наживку и ждал, когда появится рыбка и клюнет на неё.

— Ах, точно. Я нашёл подходящую фотографию, как вы и просили вчера. Даже успел отфотошопить, — Хансу не смог сдержать улыбки. — Это зарубежный снимок. Результат получился очень забавным. Я добавил на фон нелепую музыку, и вышло ещё смешнее.

— Выложил в интернет?

Он кивнул.

— Ещё прошлой ночью. Опубликовал на одном сайте, и реакция не заставила себя ждать. Многим понравилось, поэтому, думаю, они будут делиться этим друг с другом. Я также проверил популярный аккаунт, на который подписан Сон Юхан, – там тоже есть фото, и, судя по растущему количеству просмотров, скоро оно выйдет в топ. О, секунду, сейчас покажу. Вот.

Хансу достал свой телефон и открыл сохранённый коллаж: на первой фотографии дорогой автомобиль, занимающий сразу два места на переполненной парковке. Это была та же модель, как у Мёншина. На следующей фотографии уже ночь, парковка пуста, но машина стоит на прежнем месте. Более роскошное авто останавливается прямо напротив, а сверху в белом кружочке надпись «отодвинься, ублюдок».

— Думаете, это сработает? — Хансу нахмурился и произнес мою просьбу вслух. — Вы сказали взять снимок точно такой же машины, как у Мёншина, и сделать его настолько нелепым, насколько это возможно, а затем выложить в интернет. Конечно, будет здорово, если Мёншин-хён хотя бы немного разозлится, но, Тэмин…

К концу Хансу замялся и неразборчиво пробубнил себе что-то под нос, но я и так понял, что он хотел сказать. «Разве этой незначительной шутки будет достаточно для мести?» Разумеется, только этого недостаточно. Как и громко играющего телевизора, который я использовал в качестве приманки, чтобы ударить по тщеславию вошедшего в лаунж-зону Мёншина. Он остановился недалеко от меня, не отводя глаз от экрана. Уловив мой взгляд, он мгновенно нахмурился, но вскоре нацепил на лицо маску спокойствия. Я поднял пульт и вновь увеличил громкость. Человек с экрана говорил о прошедшей пресс-конференции:

«Мы все видели его искренние извинения. И многие сошлись во мнении, что слова о пожертвованиях были не пустыми. Как бы Ча Чону не ошибся, стоит признать: отказаться от таких денег нелегко. Если верить источникам, из-за скандала он понёс огромные убытки и, чтобы сдержать данное обещание, был вынужден продать свой дом. Несмотря на то, что часть людей считает это попыткой замять ситуацию деньгами, большинство всё же прониклось его признанием. Благодаря этому бренды, изначально желающие получить от Ча Чону компенсацию за репутационный ущерб, теперь рассматривают возможность продлить его рекламные контракты».

В комнате резко повисла тишина. Я выключил звук, но телевизор продолжал работать. Тем не менее никто даже не обратил на это внимания. Помимо нас в комнате находилась всего несколько человек: одни тихо беседовали, а другие лежали на диванчиках, пытаясь немного подремать, так что отсутствие звука никого особенно не беспокоило. Кроме одного человека.

— Гордишься тем, что у вас получилось выкрутиться? — выплюнул Мёншин и сделал несколько шагов ко мне.

Не отрывая от него взгляда, я продолжал сидеть на своём месте.

— А тебе, должно быть, завидно. Всё-таки единственное, чем ты можешь гордиться, – это дерьмовая тачка.

— Что? — от неожиданности он повысил голос. — Что за хуйню ты сейчас сказал? «Дерьмовая тачка»? Ты не сможешь позволить себе такую, даже если продашь себя. Что ты в этом вообще понимаешь, идиот?

Это была именно та реакция, которую я ожидал, поэтому, развернувшись к нему, равнодушно пожал плечами.

— Не знаю, стоит ли она того, чтобы продавать себя, но в одном я точно уверен. Твоё корыто – кусок дерьма.

Мёншин уставился на меня как на сумасшедшего и, в конце концов решив, что на это не стоит отвечать, расхохотался.

— Ха-ха, безумие. Пытаешься спровоцировать меня моей же машиной? Ты ещё не понял, какое положение я теперь занимаю? Мне не составит труда раздавить жалкого стажёра, вроде тебя, как муху.

— Так сделай это.

— Не сомневайся, скоро я этим займусь. Тебя очень быстро вышвырнут из этой индустрии…

— Нет. Сделай это прямо сейчас, — перебил я. — Сам ведь сказал, что тебе это по силам. Так сделай это прямо сейчас. В твоём нынешнем положении не составит труда избавиться от простого стажёра. Достаточно одного телефонного звонка.

Вместо ответа Мёншин стиснул зубы и впился в меня взглядом. Это не могло не вызвать улыбки.

— Как и ожидалось, пока ты не на том уровне, чтобы решить что-то простым телефонным звонком.

— Продолжай тешить себя этой мыслью. Забавнее будет потом наблюдать за тем, как ты падаешь, — он по-прежнему крепко сжимал челюсть, однако пытался не вестись на мою провокацию. — Что ещё скажешь? Продолжай, хочу послушать, пока тебя не вышвырнули отсюда.

— Это утомляет. Что ещё ты хочешь услышать? В любом случае я задержусь здесь намного дольше тебя.

— Ха-ха, ты?

Я кивнул и спокойно ответил:

— Потому что мой спонсор сделает это возможным.

Мёншин внезапно замер, словно на мгновение забыл, как дышать. Похоже, только сейчас он вспомнил, что у меня есть спонсор, хотя принять это до конца ему всё ещё было нелегко.

— Кроме того, мой спонсор сказал, что мне не нужно быть сутенёром. Он и так даст мне всё, о чём я ни попрошу. Поэтому я подумываю попросить его… чтобы он раздавил тебя, как жука.

Пытаясь сдержать гнев, он прикусил нижнюю губу и выплюнул:

— Говоришь, имея спонсора, готового сделать для тебя всё, что угодно, ты по-прежнему остаёшься в стажёрах?

— Именно. Это мой выбор. Я смогу подняться наверх за счёт своих навыков, не теряя при этом самоуважения. Но просьба избавиться от тебя не заденет мою гордость.

— Ты сейчас просто вешаешь мне лапшу на уши. Будь твой спонсор таким влиятельным человеком, как ты говоришь, слухи о вас уже давно ходили бы повсюду. Если он и существует, то это, должно быть, ничего не значащий старик.

Его раздражённый голос только раззадорил меня. Вот и попался. Теперь он начнёт проявлять осторожность и будет относиться ко мне серьёзнее.

— Что ж, выясни это сам.

— …Что?

— Сегодня вечером я как раз приду в «Лабиринт Алисы».

На этих словах он прищурился. Наверняка Мёншин сейчас перебирает в голове постоянных посетителей «Алисы». Но вскоре он скривил губы. Вероятно, даже не допускает мысли, что мой спонсор может быть среди тех, кого он опасается. По крайней мере, я ведь точно не Ли Бэквон.

— Хорошо. Будь по-твоему. Продолжай оставаться таким беззаботным, ведь когда выяснится, кем является твой спонсор, от тебя мокрого места не останется. Ах…

Словно вспомнив о чём-то, он ухмыльнулся.

— Почему бы нам не сделать это прямо сейчас? Парень, который пытался навалять тебе в прошлый раз, уже дождаться не может, когда… — Мёншин вдруг резко замолк и с растерянным выражением лица отступил на шаг. — А ты ещё кто такой?

Поняв, что его взгляд был направлен в пространство между мной и Хансу, я повернул голову и удивлённо уставился на внезапно обнаруженного человека. Но Хансу удивился куда сильнее.

— А-а-а! — завопил он.

В кресле, прямо позади нас, сидел наш новый роуд-менеджер. Но как он тут оказался? Его определённо здесь не было. Я постоянно поглядывал в сторону входа, поэтому уверен, что за это время сюда никто не входил. Так откуда он, чёрт возьми, взялся?

Я был так поражён, что мог понять Хансу, который сейчас выглядел так, словно увидел призрака. Однако роуд-менеджер, казалось, не замечал наших ошарашенных взглядов. Подняв свои слезящиеся, будто после сна, глаза, он спросил:

— Во сколько будет завтрак?

— …Вы можете посещать столовую в любое время, — ответил Хансу.

Мужчина молча уставился в пустоту и, запустив руку в свои седеющие волосы, почесал макушку.

— Я слышал, что обед за счёт компании.

В комнате вновь воцарилась мёртвая тишина. В тот же момент Мёншин резко развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону вестибюля. Не находя других слов, он выплюнул:

— Блять, да пошли вы все к чёрту! Это невыносимо.

Пока я смотрел на его удаляющуюся спину, Хансу повернулся к роуди.

— Ох, как же вы нас удивили! И вообще, давно вы тут сидите?

— Я пришёл заранее, — тихо пробормотал он.

Заранее? Подождите… Если подумать, когда я пришёл сюда рано утром, на столе уже кто-то спал. Так во сколько же он пришёл? Я недоверчиво оглянулся на него и вдруг заметил, что он моложе, чем мне казалось.

Большая часть густых волос уже начала седеть, потому я предполагал, что роуд-менеджеру уже под пятьдесят, однако, если посмотреть на лицо – ему не больше сорока. Но это ничего не меняет. Как ни посмотри, он всё равно аджосси с покерфейсом. Ко всему прочему, довольно молчаливый – чтобы разобрать его бормотание, каждый раз приходилось внимательно прислушиваться.

— Что? Но зачем? Не было необходимости приходить так рано. Кроме рекламной съёмки после обеда, на сегодня у нас больше нет работы.

Мужчина кивнул и тихо ответил:

— Но я получаю почасовую оплату.

— …

— …

Впервые в жизни я скучал по своему менеджеру.

«Поисковый запрос скоро появится в трендах. Сейчас, если фото становится вирусным, его массово начинают искать через поисковики».

Предположение Хансу, брошенное с такой уверенностью, оказалось правдой. После завершения работы вечером я сел за компьютер в съёмочной студии и, набрав «хуёвая тачка», увидел спортивный автомобиль Мёншина. Однако этого недостаточно. Теперь на сцену пора выйти тому, кто сможет спровоцировать его. Прежде чем отправиться в «Алису», я позвонил роуд-менеджеру Ча Чону. К счастью, он запомнил меня и без лишних вопросов перевёл на своего актёра.

[Ли Тэмин? Какого чёрта тебе надо?]

В его голосе сквозило неприкрытое раздражение. Должно быть, сильно утомился, отыгрывая роль великого мученика на пресс-конференции. Проигнорировав его состояние, я спросил:

— Тебе сейчас, наверное, нелегко приходится?

[К чему вопрос?]

— Хочу помочь тебе немного расслабиться.

[Не смеши. И вообще, откуда тебе знать, как я себя чувствую?]

— Ну, у тебя наверняка накопился стресс от того, что кроме бедных людей в собственном доме, донимать больше некого. Могу помочь выпустить пар.

Едва я договорил, как прозвучал вопрос:

[В каком смысле?]

Думаю, он действительно заинтересовался. Неужели так сильно чешутся руки?

— Иди в «Алису». Там сможешь выпустить пар на Сон Юхане.

При упоминании Мёншина в трубке воцарилась тишина. Вероятно, Чону сейчас скрежещет зубами.

[Этот ублюдок сейчас там?]

— Да. Ко всему прочему, я подскажу тебе один действенный способ растоптать его эго.

[Что за способ?]

— Если хочешь спровоцировать Сон Юхана, посмейся над его машиной. Это сработает.

Когда голос в трубке с сомнением спросил: «Откуда ты знаешь?», уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Откуда знаю? Благодаря тебе.

— Раз прокатило с часами, то с дорогим автомобилем всё точно получится.

***

Честно говоря, я не горел желанием ехать в «Лабиринт Алисы». Главная причина заключалась в придурке, который не выходил из моей головы, сколько бы я ни старался не думать о нём. Как заметил Хансу, я ждал, когда он свяжется со мной, а два дня назад, увидев его в «Алисе», был совершенно растерян из-за смущения. Поэтому мне совсем не хотелось возвращаться туда. Однако другого, более подходящего места, к сожалению, просто не существовало.

К тому же для меня, как для стажера, возможность свободно посещать такое место была большой привилегией. И когда менеджер, встретив меня на пороге, поделился новостью, что Сумасшедший сегодня не придёт, я мысленно выдохнул. Но расслабляться было рано.

— Босс ожидает вас.

Я ведь даже не говорил, что приду. Почему он ждёт меня?

Будто прочитав мои мысли, менеджер вновь улыбнулся.

— Не так давно прибыл актёр Сон Юхан. Он попросил сообщить, если придёт человек по имени Ли Тэмин.

Похоже, ему действительно не даёт покоя, кто же мой спонсор. Думая о том, как Мёншин сгорает от любопытства, я попросил:

— Не могли бы вы сделать это примерно через час-два? Сказать, что пришёл Ли Тэмин.

— Но что, если он не дождётся до этого времени?

— Дождётся, — я улыбнулся и уверил его. — Этот ублюдок ни за что не уйдёт.

Теперь Мёншин всерьёз воспринимает меня как своего врага, поэтому точно не покинет бар, пока не выяснит личность моего спонсора. А я тем временем проведу свободные часы с пользой, читая книги, которые мне дал Сумасшедший, и размышляя о том, как действовать дальше.

— Но сначала проведёте меня к боссу?

Менеджер кивнул и, как обычно, повёл меня по длинному коридору. Открывая массивную дверь кабинета босса, я морально готовил себя не удивляться, какую бы чушь он ни выкинул на этот раз. Однако резкий запах, моментально ударивший в нос, заставил меня замереть. Ко всему прочему, обстановка внутри оказалась крайне странной.

Кабинет был завален всевозможными цветочными композициями, а на некоторых венках висели ленты с надписями «Поздравляю с воссоединением семьи!» и «Снова любимый дядя!» Босс сидел за столом, окружив себя цветами, и с торжествующим выражением выполнял свою работу. Я и раньше знал о его вычурном вкусе, но это меня действительно поразило. И как такой человек вообще смог преуспеть в бизнесе?

— О, Бэквон, ты пришёл?

Я глубоко вздохнул и вошёл в Цветочный Ад. Задрав подбородок, владелец «Алисы» с горящими глазами ожидающе уставился на меня. Он словно хотел, чтобы я заметил что-то. Поэтому, сделав несколько шагов, мне пришлось заставить себя осмотреться вокруг.

— …Эм, произошло что-то хорошее?

— А? Хорошее? Нет, ничего такого, ха-ха-ха! Абсолютно ничего! Аха-ха-ха-ха, — заливаясь смехом, он встал со своего места и, будто только этого и ждал, указал на цветы вокруг себя. — Это ерунда. Даже не могу понять, почему люди присылают мне подобное…

Так бывает, когда ты раздаёшь всем рисовые пирожные. Но «Снова любимый дядя», это как-то... Я уставился на ленту с надписью, и босс кашлянул.

— Кхм-кхм, Ли Бэквон. Ты, наверное, даже не догадывался, но правда в том, что я – дядя Джея.

Сумасшедший уже говорил мне об этом, однако я всё равно кивнул, так как знал, что если сообщу ему о том разговоре, то на радостях он разнесёт рисовые пирожные по всему миру. Однако босс оказался разочарован.

— Даже не удивишься?

— Разве вы не упоминали, что он ваш родственник?

— Ах, и вправду. Но…

Он наклонил голову и надул губы. Должно быть, ожидал, что я отреагирую с таким же восторгом, как и те, кто прислал цветы. К сожалению, у меня не было ни малейшего желания успокаивать босса. Однако, войдя сюда, я вдруг понял, что могу попросить его об одолжении.

Если уговорить хоста, который будет развлекать Мёншина в комнате до моего появления, ненароком упомянуть его машину, то этот ублюдок придёт в ещё большую ярость. И в таком случае, вероятно, сразу же купит новую машину.

Думая об этом, я заговорил:

— Если честно, я с самого начала предполагал, что вы двое – близкие родственники. Между вами довольно сильное сходство.

— Сходство?

Я кивнул, и его щёки сразу же вспыхнули румянцем.

— Кхм, ну, м-мне периодически говорят об этом.

Очевидно, я первый, кто сказал ему нечто подобное. Босс так сильно пытался сдержать свою радость, что его лицо исказилось в странной гримасе. В таком состоянии он точно выполнит любую мою просьбу. Именно с таким намерением я сделал этот комплимент, однако его реакция оказалась слишком искренней. Прямо как у маленького ребёнка, глаза босса сияли от счастья. Теперь мне стало стыдно просить его об одолжении.

Хотя я убеждал себя, что можно найти способ подразнить Мёншина и без участия босса, истинной причиной была зависть. Его радость от незначительного сближения с Сумасшедшим задела меня. Я завидовал тому, что он мог выражать свои чувства даже в таких глупых вещах, как раздача рисовых пирожных. Ведь для меня подобное недопустимо. Я не мог позволить себе что-то чувствовать. Нет, даже если я и испытывал какие-то чувства, то был обязан… избавиться от них. Вместе с тем в памяти всплыло лицо парня, который все эти дни порождал хаос в моей голове.

— К слову, сегодня ты пришёл не ради встречи с Джеем, не так ли? Он не говорил, что будет здесь.

— Да, — я качнул головой и мысленно пришёл к выводу: нужно избавиться от этих чувств. Потому что я не должен так реагировать на Сумасшедшего, независимо от того, любовь это или что-то другое. — Я закинул Сон Юхану наживку. Сказал, что сегодня встречусь здесь со своим спонсором, но на самом деле хочу, чтобы он столкнулся с Ча Чону.

Босс быстро вернулся к своему обычному выражению и моментально разгадал мои намерения.

— Слышал, Ча Чону скоро уйдёт в армию, а до тех пор взял перерыв ради волонтёрской работы. Поэтому использовать его немного... Или он всего лишь небольшая приманка, чтобы заманить Сон Юхана в более крупную ловушку?

Я кивнул.

— В ловушку, значит… — пробормотав, босс ухмыльнулся и с такой лёгкостью разгадал суть моего плана, что мне стало не по себе. — Ты хочешь отделить его от председателя Кима.

***

Пока не пришёл Ча Чону, в качестве комнаты ожидания, естественно, был выбран кабинет Сумасшедшего. Вопреки опасениям, что мне не удастся прочитать такую толстую книгу, я уже добрался примерно до середины первой части. Слова песни, которую без конца переслушивал главный герой, так часто повторялись, что успели впечататься в мою память. Я настолько увлёкся чтением, что не заметил, как пролетело время, и лишь вибрация телефона в кармане заставила меня оторваться.

— Алло.

[Я пришёл. Где Сон Юхан?]

Глянув на часы, я понял, что с момента нашего разговора прошло уже полтора часа. Похоже, Чону потребовалось какое-то время, чтобы незаметно улизнуть из дома. Прежде чем повесить трубку, я бросил: «Подожди» и вышел из кабинета.

В первую очередь я нашёл менеджера и попросил его передать Мёншину, что Ли Тэмин прибыл, а сам тем временем намеренно неторопливо направился к комнате, где ждал Ча Чону. Пройдя по лабиринту из коридоров, которые, сколько бы по ним ни ходил, так и не смог выучить, я остановился перед дверью, до которой меня любезно сопроводил один из сотрудников. Растягивая время, я достал мобильник и сделал вид, что собираюсь позвонить кому-то. Однако долго тянуть не пришлось: как только я поднёс телефон к уху, раздался знакомый голос:

— Ли Юхан, грёбанный ублюдок. И где же твой хвалёный спонсор? Покажи мне его, — двигаясь по извилистому коридору быстрым шагом, Мёншин моментально обошёл меня и уставился на закрытую дверь. — Он внутри? Идиот, решивший спонсировать кого-то вроде тебя?

Задрав подбородок, Мёншин скрестил руки на груди с таким видом, будто был убеждён: кто бы ни был за этой дверью, он явно не сможет тягаться с его спонсором, председателем Кимом.

— Тебе интересно, что за идиот там внутри? — я вытянул руку и приоткрыл дверь, давая ему возможность заглянуть внутрь.

То, как спокойно звучал мой голос, озадачило Мёншина. Подозрительно уставившись на меня, он перевёл глаза в сторону комнаты и встретился взглядом с Чону.

— О ком это ты? — мужчина медленно встал со своего места и обратился к Мёншину. — Или идиот, о котором ты говорил, – это я?

Когда он шагнул, Мёншин быстро пришёл в себя и тихо заговорил:

— Блять, т-ты спонсор этого ублюдка?

Остановившись от него в паре шагов, Чону скривил губы и с видом, словно услышал несусветную глупость, ответил:

— Ты что несёшь? С чего бы мне становиться спонсором типа, которого я видел от силы пару раз в жизни?

Мёншин резко оглянулся на меня. Я спокойно скрестил руки и прислонился к дверному косяку, готовясь наслаждаться предстоящим зрелищем.

— Ты обманул меня? Трусливый ублюдок… — он стиснул зубы.

— Напомни, кто заманил, а затем выждал меня со своей бешеной псиной на пустой стоянке ночью?

Его лицо тут же исказилось.

— Блять. Ты за это заплатишь.

— С нетерпением буду ждать этого момента. Мне есть что тебе отдать.

— Плевать, — холодно прошептал Мёншин. — Очень скоро ты будешь уже не в состоянии что-либо сделать.

После этого предупреждения он отшагнул назад.

— Отступаешь, потому что рядом с тобой сейчас никого нет? — саркастично поинтересовался Ча Чону.

В ответ Мёншин отвёл глаза. Чону наклонил голову и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты, кажется, хотел узнать, идиот ли я?

— …

Мёншин продолжал молчать. И когда он поднял взгляд на Ча Чону, чтобы убедиться, не вышел ли тот из себя окончательно, прозвучал ехидный вопрос:

— Чего молчишь, сукин сын? — смотря Мёншину прямо в глаза, он никак не мог уняться. — Я спрашиваю, хочешь ли ты узнать, идиот ли я?

Так и не получив ответа, Чону подошёл к нему и посмотрел сверху вниз.

— Нет. Похоже, не хочешь. Позволь сказать кое-что. Ты выглядишь как полный придурок. Что ты на себя напялил? — он обернулся и указал на меня. — Даже этот стажёр выглядит лучше тебя.

— Осторожнее с тем, что говоришь, Чону.

— Осторожнее? Ах да, прости. Если подумать, твоя одежда правда намного лучше. Но только одежда. Ты выглядишь как придурок только потому, что действительно им являешься. Дело не в шмотках. Если человек сам по себе мусор, то ничего не остаётся, кроме как попытаться скрыть это одеждой. Но неужели ты ожидал, что в этом тряпье станешь похожим на меня? Пф-ф… Если подумать, ты и раньше пытался копировать меня, за что каждый раз получал. Как был невменяемым, так и остался.

— В отличие от тебя, получившего публичную пощёчину за военную коррупцию, я более чем вменяем.

На этих словах улыбка Чону моментально сползла с лица.

— Тот, кого скоро выкинут, как старую тряпку, способен только языком чесать.

— Что ты сказал?

— Ты, похоже, очень доверяешь своему спонсору. Но если бы он действительно заботился о тебе, то никогда бы не позволил разъезжать на такой машине.

Когда тема коснулась его автомобиля, Мёншин растерялся и даже не смог открыть рот. Ча Чону посмотрел на меня и усмехнулся.

— Радостно катается на этом корыте, как полоумный, и думает, что выглядит круто.

— Ты что… несёшь?

— Придурок. Поищи в интернете, как называется та хуйня, на которой ты ездишь?

Лицо Мёншина побелело, и на миг даже показалось, что он перестал дышать. Похоже, автомобиль для него являлся реальным показателем успеха. Следовательно, если ценность его авто упадёт, он воспримет это как падение собственной значимости. Независимо от того, какой бы дорогой ни была машина, для Мёншина будет ударом то, что над ней станут насмехаться. Точно так же, как Чону, лихорадочно скупавший новые модели часов, он ставил машины на первое место в своей жизни.

— Без спонсора у тебя не будет ни копейки на покупку более дорогого автомобиля. Не так ли, нищий ублюдок? — ядовито выплюнул Ча Чону.

***

Глядя на уходящего Мёншина, я убедился в своих предположениях. Даже несмотря на недавний скандал, прилично пошатнувший имидж Ча Чону, он довольно долго являлся для Мёншина ролевой моделью, поэтому его слова имели большой вес и могли по-настоящему задеть. Теперь всю командировку заграницей он будет думать о своей машине. Пожалуй, мне стоит сделать ситуацию ещё более интересной. Если взять во внимание сообщение, которое мне недавно прислал Чимин, с этим не должно возникнуть проблем.

<Я говорил с Хёнсоком. Похоже, этот ублюдок уже чувствует, что с ним поступают несправедливо>.

Ещё бы. Единственное, что делает Мёншин, – это сосёт член председателя Кима, а остальную грязную работу скидывает на Хёнсока.

— Эй.

Я обернулся на голос Чону. Тот продолжал стоять в дверях и, глядя в сторону, где скрылся Мёншин, спросил:

— Познакомить тебя кое с кем?

Что? В ответ на моё озадаченное выражение лица он пояснил:

— Он не такой влиятельный, как председатель Ким, но всё равно может тебе помочь.

— Обойдусь.

— Почему? Думаешь, справишься сам? Проснись. Будь Сон Юхан один, тебе наверняка не составило бы труда разобраться с ним. Но за его спиной стоит председатель Ким.

Я повернулся к нему и сухо ответил:

— Я не один, так что можешь не беспокоиться.

— Что значит «не один»? У тебя действительно есть спонсор? — он удивлённо раскрыл глаза. — Кто? Если этот человек способен тягаться с председателем Кимом, то он должен быть большой шишкой

— Тебя это не касается, — ответил я, с холодом уставившись на него, и добавил. — Просто продолжай играть на публику и не доставляй проблем моему менеджеру.

— Эй, кто этот человек?

***

Игнорируя крики Чону, я вернулся в коридор, ведущий к офису. Я уже настолько привык ходить этим путём, что по привычке пришёл к чёрной лестнице, ведущей к служебным помещениям бара. Впрочем, мне всё равно нужно было зайти к боссу перед уходом. Именно в этот момент словно из ниоткуда выскочил менеджер и вновь вызвался провести меня в его кабинет. Войдя в этот Цветочный Ад во второй раз, я затаил дыхание. Как только босс увидел меня, он подскочил и протянул мне знакомую коробку.

— Пожалуйста, отнеси это Джею домой.

Я опустил глаза на коробку с тониками и предложил более подходящий вариант:

— Вызовите курьера.

— …

— Или, если хотите, я сам вызову?..

Он резко опустил голову и начал бормотать себе под нос:

— …Не берёт трубку... Не открывает дверь…

Его слова было сложно разобрать, однако я примерно понял, в чём дело: Сумасшедший игнорирует его. Простояв некоторое время с закрытыми глазами, босс медленно поднял голову. Его твёрдый взгляд на какой-то момент заставил меня забыть о тяжелом аромате цветов, и я уставился на него, ожидая следующих слов.

— Бэквон.

— Да.

— Кажется, у Джея сейчас непростые времена. Предполагаю, что это из-за работы в Америке. Джей пытается справиться со всем самостоятельно. С самого приезда в Корею он только и делает, что работает и почти не спит.

— …

— Но сейчас, кажется, всё стало только хуже. Он говорил, что хочет одолжить кое-что, но, похоже, ничего не получилось. Поэтому прошу тебя, отнести их Джею. Это единственное, что я сейчас могу для него сделать.

Я внимательно посмотрел на босса, протянул руку и взял коробку.

— Не обещаю, что он это получит.

Несмотря на мои слова, он засиял как ребёнок.

***

Могу ли я использовать его ключ-карту ради этого? Стоя на пороге, я замялся. Не следовало выполнять просьбу босса, однако и отступать уже поздно. А ведь я дал себе обещание лишний раз не встречаться с Сумасшедшим. Сердце вновь наполнилось сожалением. Нужно держать его как можно дальше от себя, дабы отсечь ненужные чувства, и ждать до тех пор, пока они не исчезнут. Недели или, по крайней мере, нескольких дней, было бы достаточно, чтобы забыть о нём и успокоиться. Не могу поверить, что в итоге сам пришёл к нему домой.

Потеряв счёт времени, я продолжал стоять напротив серой двери, сомневаясь, стоит ли входить. Но в конце концов решение было принято. Просто оставлю коробку внутри и буду надеяться, что дома никого нет. Поднеся электронный ключ к замку, я отворил дверь. Раздался мелодичный электронный звук, и прихожая в тот же миг залилась ярким светом. Из глубины квартиры послышался тихий голос. Узнать его владельца не составило труда. Это был Сумасшедший, который говорил с кем-то по телефону на английском и, судя по недовольному тону, очень злился на своего собеседника. Его низкий голос вызвал внутри настоящую тревогу.

Беспокойство о парне, который сейчас явно испытывал трудности, отодвинуло все бесполезные мысли, занимавшие меня минуту назад. Твёрдая решимость не отдавать ему ни частички своего сердца рухнула с такой лёгкостью, что я сам понял, насколько нелепой была моя уверенность в собственной выдержке.

Разувшись, я прошёл внутрь и обнаружил Сумасшедшего на кухне. Зажав мобильник между ухом и плечом, он подошёл к холодильнику и достал бутылку воды. Держа минералку в одной руке, второй он активно жестикулировал, выбрасывая грубые предупреждения человеку на другом конце трубки.

Сумасшедший небрежно провёл рукой по волосам и поднял голову. Только после этого он наконец-то заметил меня и на мгновение замер, но вскоре вновь вернулся к разговору. Перебросившись с собеседником ещё парой фраз, он положил трубку.

— …

— …

Мы уставились друг на друга, не говоря ни слова, а затем он опустил глаза на коробку в моей руке.

— Ты пришёл только ради этого?

Верно. Только ради этого. Босс «Алисы» попросил меня передать тебе это.

Прекрасное оправдание, но по какой-то причине я не стал его использовать, а задал вопрос:

— Что происходит?

Бросив на меня непонимающий взгляд, он вопросительно приподнял бровь. Я указал подбородком на его телефон и сухо поинтересовался:

— Ты явно злился. Что-то не так?

— …

— Председатель Ким вмешивается в твои дела?

Я задавал вопрос за вопросом, но ответов не следовало. Вместо этого выражение его лица изменилось.

— Почему ты улыбаешься?

Он бросил бутылку с водой и телефон на стол, а затем медленно подошёл ко мне. Пластиковая бутылка покатилась по столу и с грохотом упала на пол, но никто из нас не обратил внимание на шум. С улыбкой на губах Сумасшедший остановился в нескольких шагах от меня, слегка склонил голову набок и, смотря сверху вниз, заглянул мне в глаза.

— Ты…

— …

— Ты беспокоишься обо мне?

Его вопрос прозвучал как шутка. Должно быть потому, что мы оба знали, каким будет мой ответ. «Не смеши. С чего бы мне беспокоиться о тебе?» или что-то вроде того. Но почему-то этим словам никак не удавалось сорваться с языка. Я даже забыл о коробке с тониками, которую держал в руке, потому что не мог отвести глаз от его постепенно меняющегося выражения. В отличие от лица, с которого окончательно сошла улыбка, его глаза впились в меня ещё сильнее.

— Ли Юхан, ты беспокоишься обо мне?

— …

В этот момент всё вокруг остановилось и замерло, как картинка. Казалось, даже моё сердце прекратило биться. Сделав широкий шаг вперёд, он опустил руку мне на плечо. И только когда тёплое дыхание коснулось губ, я почувствовал лихорадочный стук в груди.

Разве человек не наделён волей, позволяющей контролировать самого себя? Этот вопрос лежал в основе внутреннего замешательства, которое я испытывал. Что, чёрт возьми, я должен делать, если у меня недостаточно воли избавиться от ненужных чувств? А может, причина в том, что я совершенно не ожидал подобного? Даже мысли не допускал, что однажды потеряю бдительность и так глупо впущу кого-то в своё сердце.

Однако я проиграл. Забыл о принятом решении – быть начеку и больше никогда не поддаваться эмоциям. Но когда наш поцелуй прервался, я чётко понял, какие чувства испытываю.

Он мне нравится.

Словно видеозапись, я продолжал прокручивать в голове то, как Сумасшедший оторвал от меня губы и обхватил моё лицо руками, а затем медленно заглянул прямо в глаза. Осознав, что не способен остановить поток мыслей в своей голове, я вновь почувствовал себя побеждённым. Мы остановились только из-за внезапно зазвонившего телефона.

Честно говоря, не уверен, удалось бы нам оторваться друг от друга, если бы не этот звонок. Не в состоянии привести свой разум в порядок, я продолжал чувствовать прикосновение его руки на своей коже. Спустя какое-то время после поцелуя мне всё же удалось прийти в себя.

Я повернулся к парню, продолжающему говорить по телефону на непонятном для меня языке, а после перевёл взгляд на окно. Ночное небо, усыпанное звёздами, казалось, постепенно уносило внутреннее волнение. Но этого было недостаточно для того, чтобы остыть. К счастью, порывшись в памяти, мне удалось это найти. Даже если я думаю, что не способен контролировать собственные чувства, достаточно просто вспомнить об инциденте пятилетней давности. И точно так же, как пять лет назад, это сработает. Вот только...

— Чёрт возьми.

После того, как прозвучали слова, которые я смог понять, он повесил трубку и взглянул на меня. Мне не совсем было понятно, на кого была обращена его ругань, но когда крепкая рука накрыла мою, я сделал шаг назад. Как ни странно, он спокойно отпустил меня и снова выругался:

— Блять.

— …

— Ты опять вернулся к своему обычному состоянию, — Сумасшедший скривил губы и пристально посмотрел на меня.

Ох, тебе так кажется? Какое облегчение.

— И из-за этого ты сейчас на меня матерился? — спокойно поинтересовался я.

— Я ругался на себя, — ответил он, но затем тихо пробормотал настоящую причину. — Мне не стоило поднимать трубку.

Только после этих слов я понял причину, по которой Сумасшедший так спокойно отпустил мою руку. Он решил, что это его вина. Должно быть, гордость не позволила ему удерживать меня после совершённой ошибки.

— В чём причина? — с пустым выражением лица спросил он.

— О чём ты?

— Что заставило тебя быстро вернуться к нормальному состоянию?

Холодный тон показывал, что он тоже пришёл в норму. Я не мог ответить, потому как причина, очевидно, была во мне. Однако это не значит, что у этого ублюдка есть право расспрашивать меня.

— Тебя это не касается.

— Вина за смерть семьи?

Он слишком легко читал меня. И то, как грубо и непринуждённо он это делал, было жестоко.

— Дурацкое искупление, заключающееся в том, чтобы лишить себя счастья?

— Заткнись.

— Ах, заткнуться, — он вновь скривил губы и пристально уставился на меня. — В этом и заключается твоя проблема. Не хочешь сталкиваться с этим лицом к лицу, избегаешь разговоров. Ты продолжаешь жить тем моментом, когда совершил ошибку пять лет назад, а происходящее в настоящем упорно игнорируешь.

Я собирался повернуться к нему и как обычно бросить: «Прекращай нести чушь». Однако, когда он широко улыбнулся, демонстрируя ямочки, и произнёс следующие слова, я застыл, как статуя.

— Поэтому ты никогда не сможешь плакать в одиночестве.

Фраза, которую я уже слышал однажды, в этот раз произвела на меня большее впечатление. О чём, чёрт возьми, он говорит? Смотря на него, я испытывал смущение и гнев от того, что моя тайна была раскрыта. Но улыбка на его губах вовсе не казалась счастливой. Скорее, в ней был дикий блеск, словно он злился больше меня.

— Теперь слушай внимательно, потому что мне стоит огромных усилий быть вежливым и вести себя сейчас как джентльмен. Если ты ещё раз попробуешь отречься от чувств, что испытываешь, и станешь игнорировать собственное сердце, которое реагирует на меня, я разрушу прошлое, которое управляет твоим настоящим. И неважно, какую боль тебе это принесёт.

На мгновение мне захотелось выругаться. Но вместо того чтобы разозлиться на его тихое предупреждение, я возненавидел странное облегчение, которое распространилось внутри. Сухим голосом, который показался мне чужим, я, глядя прямо ему в глаза, выпалил откровенную ложь:

— Не обманывай себя. Моё сердце реагирует на тебя? Откуда тебе знать об этом?

Мне казалось, на этот вопрос невозможно дать ответ. Что бы он сейчас ни сказал, я могу просто всё отрицать. Однако, когда он заговорил, я не смог раскрыть рот.

— Откуда? Твои глаза, выражение лица, даже малейшее движение пальцев говорят об этом, но ты пытаешься притвориться, будто не понимаешь, — он склонил голову набок, и уголки его губ скользнули в лёгкой улыбке. — Даже моё сердце сейчас сходит с ума из-за тебя.

Несмотря на занятость из-за дела Ча Чону, наш менеджер старательно выкраивал время, чтобы заниматься поиском работы для Хансу. В основном это были второстепенные роли, либо снимки для рекламы в газете, однако, как он подчеркнул, иметь возможность играть перед камерой и перевоплощаться в разные образы – это и есть тот самый опыт, который не купишь за деньги.

Говоря об этом, он не мог скрыть смущение. Похоже, господину Чою было стыдно, что у него не получается найти для Хансу что-то более существенное. Тем не менее, думаю, он всё же верил в то, о чём говорил, поэтому несколько дней мотался с Хансу и странным роуди по кастингам.

К счастью, у меня почти не было работы, так что я мог не забивать голову ненужными вещами. То, о чём мне нужно думать в первую очередь, – месть Мёншину. Однако, стоило немного расслабиться, и я мысленно возвращался ко вчерашнему разговору с Сумасшедшим. Заметив, что мне нечего ему ответить, он попятился назад и с довольным выражением на лице бросил: «Завтра утром я уезжаю в Америку. А пока не вернусь, просто продолжай беспокоиться обо мне, хорошо?»

Грёбанный мудак.

— Завтра он возвращается в Корею.

Слова Хансу заставили меня невольно вздрогнуть.

— ...Кто?

— Мёншин-хён, — пробормотал он с набитым ртом, пережёвывая хлеб.

А, этот ублюдок.

Тщательно прожевав еду, Хансу чётко добавил:

— Вообще, Мёншин-хён должен был прилететь на день позже. Скорее всего, у него появились какие-то срочные дела. Утром я забегал в офис за материалами, которые просил захватить менеджер, и там услышал, что ответственный за расписание Мёншин-хёна сейчас с ума сходит.

Срочные дела? Не думаю, что он так спешит в Корею из-за истории с его машиной. Но в чём тогда дело? Может, это как-то связано с тем, что мы обсуждали с Чимином в переписке последние дни?

<Я подначиваю Хёнсока, но он не поддаётся. Похоже, сильно боится Сон Юхана>.

Я и не рассчитывал, что одного подстрекательства будет достаточно. Необходимо вызвать в нём ненависть, способную затмить собой страх перед Мёншином.

<Я сделаю так, что он передумает, поэтому, просто продолжай настраивать его против Сон Юхана. Внушай Хёнсоку, что его просто используют. Направь его, чтобы он искал возможности двигаться самостоятельно>.

Чимин продолжал следовать моим указаниям, попутно делясь всем, что происходит. Последним, что он отправил, было:

<Хорошие новости. Завтра председатель Ким собирается в «Dream» по рабочим делам, и Хёнсок сказал, что будет его сопровождать>.

Даже до этого сообщения я допускал мысль, что, возможно, председателю Киму недостаточно одних фотографий для выбора будущих жертв, и он хочет увидеть стажёров вживую. К тому же, учитывая планы Хёнсока сопровождать его… Сейчас он изо всех сил старается подмазаться к старику. Однако я сомневаюсь, что в этом причина скорого возвращения Мёншина. Если он прилетает из-за границы… Возможно, я ошибся, и председатель Ким хочет лично явиться в компанию не ради стажёров, а по какому-то более важному делу.

Окончательно расправившись с куском хлеба, Хансу отряхнул руки от крошек и продолжил:

— Кстати, я слышал ещё один странный слух в офисе.

— Что за слух?

— Говорят, президент нашей компании может уйти со своего поста.

Пока я вспоминал президента, которого встретил на подземной парковке, Хансу задумчиво наклонил голову.

— Но разве это не странно? Насколько я знаю, президент рассматривал директора Юна в качестве своего преемника, однако ходят разговоры о том, что он передаст свой пост кое-кому другому.

— Кому?

— Своему сыну, который учится за границей. Но, думаю, он скоро вернётся в Корею, поэтому...

Он продолжил рассказывать всё, что знал о сыне президента, но я погрузился в свои мысли и даже не слышал его. Мне совершенно не хотелось следовать просьбе Сумасшедшего и переживать о нём, но в голове автоматически возник вопрос: разве для него это не плохая новость? Нет, не стоит верить слухам. Даже если слова Хансу – правда, возможно, Сумасшедший вообще никогда не претендовал на должность президента.

Но несмотря на жалкие отговорки, меня не покидала мысль, что ничем хорошим для него это не обернётся. Чёрт возьми, почему этого придурка постоянно преследуют какие-то проблемы? Сдержав тяжёлый вздох, я невольно перевёл взгляд на роуд-менеджера. Не подавший за всё это время ни звука, будто его и вовсе здесь не было, мужчина повернул голову и уставился куда-то.

Как раз со стороны, в которую был устремлён его взгляд, послышался звук шагов. Хансу уминал очередной кусок хлеба, попутно жалуясь, что никак не утолит свой голод, поэтому даже не обращал внимание на происходящее вокруг. И, прежде чем я повернулся, чтобы выяснить, кто идёт сюда, роуд-менеджер тихо пробормотал:

— …Как змея.

Его глаза были прикованы к внезапно появившемуся низкорослому старику, окружённому кучкой людей. Председатель Ким и пара мужчин, занимающих руководящие должности в компании, шагали по вестибюлю, а прямо за ними, соблюдая небольшую дистанцию, следовали Бешеный Пёс с Хёнсоком. Сотрудник лет пятидесяти, находившийся по правую сторону от старика, указывал рукой в конец зала и рассказывал ему о чём-то.

Председатель Ким неторопливо оглядел лаунж-зону. Его глаза, подобно змеиным, хищно блестели и, словно выискивая добычу, скользили по помещению. В это время Бешеный Пёс, стоявший за спиной старика, заметил меня. Когда наши взгляды встретились, он скривил губы и облизнулся, а затем, сделав шаг вперёд, прошептал председателю Киму что-то на ухо.

Старик медленно повернул голову и уставился на стол, за которым мы сидели. Мы уже однажды встречались, но, как и в первый раз, по всему моему телу пробежали мурашки. Из-под тяжёлых морщинистых век меня прожигали его змеиные глаза, однако спустя мгновение взгляд старика переместился немного влево.

Не знаю, почему, но моё сердце сжалось. Я повернул голову в сторону, в которую смотрел старик. Хансу продолжал набивать рот хлебом и был так поглощён своей трапезой, что до сих пор не заметил появление толпы у входа в лаунж-зону.

Я снова повернулся к председателю Киму и понял, что тот всё ещё не сводит свой взгляд с Хансу. Лёгкая улыбка коснулась его губ, а на лице читалась удовлетворённость, будто он наконец обнаружил свою добычу. Старик что-то сказал, и Хёнсок, уставившись на Хансу, ответил ему, однако услышать их разговор с такого расстояния было невозможно. Тревожное чувство заставило меня действовать.

Я резко встал и, грубо отодвинув стул, загородил Хансу. Это вызвало моментальную реакцию. Бешеный Пёс прыснул, а вслед за ним ехидно ухмыльнулся и председатель Ким. Но вскоре его лицо вернулось к прежнему бесстрастному выражению. Повернувшись к своей шестёрке, он указал морщинистыми пальцами в мою сторону. Но я понимал, что они были направлены вовсе не на меня, а на сидящего позади Хансу. Старик сделал это намеренно, словно отвечая на моё спонтанное поведение.

Если бы я просто сидел и не двигался, возможно, они бы и не обратили на нас такого пристального внимания. Страх, что я спровоцировал его, распространился внутри. Поэтому, даже когда председатель Ким со своей компанией покинули лаунж-зону, мне потребовалось какое-то время, чтобы сдвинуться с места. Хансу, с прилипшими к губам крошками, озадаченно посмотрел на меня и потянул за край рубашки.

— Вы чего там стоите? Выбираете булочку из меню?

Он растерянно заморгал, попеременно глядя то на кафетерий, расположенный в самом углу, то на меня. Обычно его глупые вопросы вызывали у меня раздражение, однако на этот раз я испытывал другие чувства. Сердце, которое уже однажды среагировало на Сумасшедшего, ускорилось. Я понял, что мои заботы расширились по своим масштабам.

— Хансу.

— Да?

— Где ты был последние несколько дней...

— О, подождите минутку, — Хансу прервал меня и с извиняющимся выражением лица достал свой вибрирующий телефон. Прочитав имя на экране, он засиял и указал пальцем на него. — Вау, менеджер! Тэмин, это наш менеджер! Алло, менеджер-ним! Я так скучаю по вам! Когда мы сможем встретиться? Что? Завтра? Агх! Пожалуйста, вы можете приехать сегодня? Мне безумно скучно. Тэмин, как обычно, молчит, а новый роуди только и делает, что спит!

Возмущённый голос разносился по всей комнате, но я, как обычно, не слушал его и. С трудом подавив появившееся раздражение, я повернулся к роуд-менеджеру, однако тот уже спал, развалившись на стуле.

***

— Почему ты захотел встретиться лично? — вместо приветствия задал вопрос Чимин, как только увидел меня.

Он стоял недалеко от входа на станцию метро, так как я назначил встречу именно здесь. Чимина выписали из больницы раньше, чем следовало, поэтому его бледное лицо по-прежнему выглядело нездоровым, однако на теле больше не виднелось никаких серьёзных повреждений. Не отвечая на вопрос, я повёл Чимина в место, которое однажды посещал с менеджером.

— Какие новости от Хёнсока?

— О, он очень взволнован. Сказал, что нашёл новую жертву, которая привлекла председателя Кима, и что любым способом должен поскорее заманить этого человека на вечеринку. Ах, «вечеринкой» они называют те отвратительные вещи, которыми занимаются.

— ...Кто эта жертва?

— Ну, имени я не слышал. Но раз Хёнсок пытается заманить его, он либо совсем новичок, либо примерно на моём уровне, — мягко ответил Чимин и спустя короткую паузу добавил. — Не знаю, кто это, но тот факт, что председатель Ким лично приметил его, ничем хорошим для парня не закончится.

— …

— А куда мы идём?

Моя голова была забита кучей разных мыслей, поэтому я даже не стал отвечать ему. К тому же, мы почти дошли до места назначения. Это было трёхэтажное здание с новой вывеской. Пока мы поднимались по деревянной лестнице, Чимин озадаченно оглядывался вокруг. Остановившись напротив двери, я глубоко вздохнул, примерно представляя, что сейчас произойдёт.

— Эм. А это случайно не…

Его слова были заглушены криком фотографа Ли, который, видимо, всё это время только и ждал, когда откроется дверь.

— Ах!!! Это правда!!! Это правда ты, Тэмин!!!

***

Огромная студия, в которой сейчас отсутствовали все работники, казалась пустой, однако громкий голос мужчины заполнял собой всё пространство. Если быть совсем точным, его нытьё.

— Угх… Я отправился на Амазонку. В джунгли, чтобы найти Тэмина... Умгх... А к-крокодил, крокодил…

Когда фотограф Ли наконец прекратил говорить, Чимин, ошарашенный его историей, с нескрываемой паникой в глазах воскликнул:

— Вас укусил крокодил?!

— Нет, но он зыркал на меня. Ах! Это было так страшно! Его глаза не отрывались от меня!

— …

Осознав, почему я с самого начала не хотел отвечать, куда мы идём, Чимин уставился на меня глазами, в который читался вопрос: «Он что, под кайфом?» Я уже знал, что господин Ли довольно необычный человек, но у меня не было возможности сказать об этом вслух. Фотограф же в это время, притворяясь будто плачет, незаметно прижался ко мне. Я оттолкнул его и уточнил:

— Мне позвонить своему менеджеру?

Шмыгнув носом, он выпятил нижнюю губу и ответил:

— Ладно, — несмотря на сказанное, рука мужчины мягко легла мне на колено. — Тогда хотя бы...

Я тут же вытащил свой телефон, и он резко отпрянул от меня, пустив лживую слезу. Чимин, сидевший всё это время рядом, уставился на моё хмурое лицо, а затем придвинулся и тихо прошептал:

— Ты злишься?

Услышав его обеспокоенный голос, я принял решение и повернулся к фотографу Ли.

— Мы всё же пойдём.

— Ох, нет! Нет! Не уходи, Тэмин! — вместо того чтобы разозлиться, он покраснел и застенчиво добавил. — Если говорить откровенно, меня безумно будоражит твоя холодная сторона. Ах!

Фотограф вздрогнул, словно действительно почувствовал трепет, и лицо Чимина исказилось, потеряв своё привычное мягкое и приятное выражение. Мой внешний вид не сильно отличался от его, однако господин Ли, казалось, этого совершенно не замечал и продолжал пялиться на меня сияющими глазами.

— Но что случилось, Тэмин? По телефону ты сказал, что хочешь обсудить то, о чём я говорил раньше. Но о чём шла речь? Неужели об обнажённой фотосессии? Может, проведём её прямо сейчас?

Теперь Чимин смотрел на меня жалостливым взглядом. Я понял, что нужно убираться отсюда как можно скорее, поэтому без лишних слов перешёл к делу:

— Фотограф Ли, в прошлый раз вы сказали, что хотите присоединиться ко мне.

Задумчиво закатив глаза, он вдруг резко сжал кулаки и закричал:

— Ах, помню! Юхану! Ты собирался отомстить Сон Юхану! И я сказал, что хочу присоединиться. О, ты… — фотограф перешёл на шёпот и серьёзным тоном спросил. — Ты уже начал?

Я кивнул.

— Как я могу тебе помочь?

Выдержав небольшую паузу, дабы подобрать подходящие слова, я наконец произнёс:

— Нужно организовать небольшой фотокастинг. Например, для журнала или рекламы. Главное условие – модель должны выбирать вы.

— О, это будет несложно.

— Значит, вы согласны?

— Конечно. Но кого мне нужно будет выбрать?

***

Утром следующего дня я вернулся в компанию и встретил там менеджера Чоя. Какое-то время он не появлялся здесь, однако был в курсе всего, что происходило в «Dream», поэтому поделился со мной догадкой касательно цели вчерашнего визита председателя Кима.

— Предполагаю, оппозиция президента воспользовалась отсутствием директора Юна и вызвала председателя Кима прямо в компанию. Что ж, если председатель Ким присоединится к ним, «Dream Planning» может действительно отделиться от компании. В таком случае директор Юн окажется единственным, у кого будут проблемы. Если он продолжит оставаться на стороне президента и оказывать ему поддержку, то непременно столкнётся с огромным количеством трудностей. Однако, если решит бездействовать и просто плыть по течению – это будет равносильно предательству президента.

Неопределённость в словах менеджера только запутала меня. Как в таком случае должен поступить Сумасшедший? Разумеется, лучшее, что можно сделать в сложившейся ситуации, – это объединиться с председателем Кимом и подавить растущую оппозицию, но… Поддержка председателя Кима дорого ему обойдётся. Старик точно попросит что-нибудь взамен. Но, возможно, Сумасшедшего это устраивает, ведь, если верить слухам, президент сейчас заботится только о своем сыне...

— …Тэмин?

Чужой голос вывел меня из мыслей. Я обернулся и заметил, что в маленькой переговорной, которую мы используем как свой офис, уже сидели роуд-менеджер и Хансу. Последний, к слову, вчера утверждал, якобы теперь нас будет возить господин Чой, поэтому роуди больше не станет приходить, однако он по-прежнему был здесь. Мы с менеджером синхронно уставились на мужчину, мысленно задаваясь вопросом: «Зачем он пришёл?»

Хансу, который изначально ввёл нас в заблуждение, говоря, что тот больше не придёт, тоже повернулся к нему.

— О, точно. С сегодняшнего дня господин Чой возвращается к работе, поэтому можете больше не приходить, — бестактно резюмировал Хансу в своей привычной беззаботной манере.

— Кхм, — смущённо кашлянул менеджер Чой.

Роуди, который всё это время молча сидел на стуле, едва слышно ответил:

— …Но я хочу продолжать это делать.

Внезапно воцарилось неловкое молчание. Каким бы непосредственным ни был Хансу, даже он не мог просто сказать «уходите». Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как растерянно посмотреть на менеджера, ожидая, что тот сам как-нибудь разберётся. Господин Чой прочистил горло и, по-прежнему испытывая лёгкое смущение, промямлил:

— Эм... Сначала мне нужно поговорить с руководителем Паком и выяснить, есть ли какая-нибудь работа для вас, поэтому пока идите домой...

Роуди слегка склонил голову и тихо пробормотал:

— …Моей жене не нравится, когда я сижу дома…

Сбоку послышался тяжёлый вздох. Я решил, что он принадлежит менеджеру Чою, но, к моему удивлению, оказалось, это был Хансу. А он-то чего вздыхает? Ладно бы менеджер, он всё-таки женатый человек, а с этим пацаном что не так? Однако причина была выяснена моментально.

— Моя мама тоже ругается на папу, когда тот сидит дома… Поэтому он уходит в библиотеку читать газеты. Эх, — Хансу прикусил губу и склонил голову.

Менеджер, которого уже переполняли эмоции, вскочил со своего места и воскликнул:

— Подождите минутку. Я пойду к руководителю Паку и всё у него узнаю!

— Ах, я с вами!

После того как менеджер и Хансу ушли досаждать руководителю Паку, в комнате долгое время сохранялась тишина. Я ожидал, что роуди воспользуется этой возможностью и будет спать, но он продолжал сидеть, тупо уставившись в стену. Мне оставалось надеяться на господина Чоя. Он кого угодно заговорит, поэтому, думаю, руководитель Пак пойдёт у него на поводу. Стоило этой мысли прийти в мою голову, как я вспомнил, что собирался поговорить с роуд-менеджером.

— У меня есть просьба.

Он повернул голову и взглянул на меня, будто спрашивая, о чём я. Указав на пустующее место, хозяин которого покинул комнату, я попросил:

— Можете какое-то время провожать Хансу до дома? И, если увидите, что к нему пристают странные люди, пожалуйста, свяжитесь со мной.

— …

— Всего несколько дней. Я заплачу за сверхурочную работу.

Он неподвижно сидел на стуле и продолжал смотреть на меня пустым взглядом. На мгновение мне даже показалось, что роуди просто уснул с открытыми глазами, однако вскоре он заговорил:

— А странные люди – это?..

— Кто угодно. Любой, кто выглядит опасно.

Его реакция на мои слова оказалась весьма неожиданной. Впервые за всё время мужчина улыбнулся.

— Но что, если Ли Тэмин столкнётся с кем-то опасным?

Я? Однако стоило заглянуть в глаза, которые смотрели на меня с теплотой, и вопрос отпал сам собой. Осознанный взгляд человека, который беспокоится о своём близком, разительно отличался от его привычного сонного выражения. Мне стало немного неловко, поэтому я не сразу смог ответить.

— Со мной всё будет в порядке.

Мужчина кивнул и снова пробормотал себе под нос:

— Что ж… Тогда мы можем ходить втроём.

— Нет. Без меня, только с Хансу…

Внезапно распахнулась дверь, и в офис вошёл менеджер с серьёзным выражением лица.

— Хансу, это катастрофа. Я ожидал, что, раз директор Юн смог помочь мне разобраться с ложным обвинением, то и сейчас всё будет хорошо...

На словах «директор Юн» я навострил уши. Что происходит? Хмурый менеджер подошёл ко мне и почесал лоб.

— Чёрт, председатель Ким объединился с советом директоров и благодаря их поддержке, похоже, теперь станет новым генеральным директором «Dream Planning».

«Скажу заранее, чтобы ты потом не удивлялся. В первом раунде я проиграю».

Сумасшедший предупредил меня, поэтому я был готов к тому, что нечто подобное произойдёт. Но имел ли он тогда ввиду именно эту ситуацию, раз уступил председателю Киму ещё до начала первого раунда?

Покидая компанию поздним вечером, я пытался понять причину столь поспешного возвращения Мёншина. Если совет директоров так быстро принял решение именно во время отсутствия Сумасшедшего… Выходит, председатель Ким изначально не собирался с ним объединяться? Возможно, вместо партнёрства, старик планирует просто подмять всю компанию под себя.

Однако Мёншин, который организовал встречу ради сближения с директором Юном, похоже не знал об этом. Но почему он тогда так торопится вернуться в Корею?.. Ко всему прочему, я немного удивлён, что старик не держит его в курсе своих дел. Если это правда, то план разделить Мёншина и председателя Кима станет ещё проще. По идее, я должен быть рад, но сейчас моя голова полна беспокойства о кое-ком другом. Сумасшедший ублюдок. Какого чёрта…

— О, сегодня я пойду в другую сторону, — постукивая пальцем по экрану своего телефона, Хансу довольно улыбался. — Свидание вслепую, хе-хе.

Я взволнованно обернулся и заметил, что вместо своего привычного маршрута, он отправился в сторону автобусной остановки.

— Меня так внезапно пригласили!

Помахав мне рукой на прощание, Хансу бодро побежал, а следом за ним медленно поплёлся роуди. Вероятно, мужчина всё-таки решил выполнить мою просьбу, так как, насколько я помню, он обычно шёл домой другой дорогой.

Постояв ещё какое-то время, я оторвал взгляд от удаляющихся людей и, развернувшись, пошёл к станции метро. Завтра должна состояться встреча директора Юна с председателем Кимом и Мёншином. Неторопливо шагая по пустому тротуару, я задавался вопросом, успеет ли вернуться Сумасшедший к нужному времени, как вдруг почувствовал короткую вибрацию в кармане. Пришло новое сообщение. Отправитель – Чимин.

<У председателя Кима сегодня запланирована «вечеринка». Хёнсок очень взволнован тем, что наконец схватит для него добычу. Похоже, он уже встречал этого человека и знает его в лицо, поэтому им не составит труда поймать бедолагу>.

Замерев, я уставился на экран телефона, а затем резко развернулся и побежал в противоположную сторону.

Блять!

Изо всех сил я понёсся к автобусной остановке, но добежав до неё, не обнаружил ни роуд-менеджера, ни Хансу. Куда же они делись? Неужели уже уехали? Тяжело дыша после долгого бега, я поспешно достал телефон и позвонил Хансу, однако тот не отвечал.

— Ха-а, ха-а... Чёрт возьми…

В итоге я завершил вызов и решил связаться с Чимином, чтобы узнать, где будет проходить «вечеринка», как вдруг кое-что привлекло моё внимание. На другой стороне дороги стояла знакомая припаркованная машина. Именно на ней мы с Чимином и Хёнсоком впервые приехали в «Лабиринт Алисы». Она хорошо мне запомнилась по изображениям цветных брызг на бампере.

Они должны быть где-то тут. Я начал лихорадочно бегать по округе. Где же они? Здесь совсем никого нет… Вдруг я вспомнил, как Хансу упоминал, что иногда ходит в парк, который находится неподалёку, и играет там в баскетбол. По его словам, так как вокруг в основном офисные здания, ночью там всегда пусто, и можно спокойно делать всё, что душе угодно.

Развернувшись, я побежал к парку и, к счастью, наткнулся на группу людей, стоящих друг к другу лицом. Это выглядело немного нечестно: молодого парня и мужчину средних лет окружили пятеро огромных бугаев. Понять, что между ними происходит, можно было по голосу лидера этой пятёрки. Им оказался Бешеный Пёс.

— Малыш, куда ты пытаешься убежать? Знаешь, чем больше ты трясёшь своей задницей, тем сильнее я возбуждаюсь.

Напротив него дрожал Хансу, готовый в любую секунду расплакаться. Пытаясь сдержать слёзы, он оглядывался вокруг, словно ища место, куда можно убежать, а позади него стоял недоумевающий роуд-менеджер. Я стиснул зубы и подошёл к ним.

— С удовольствием избавлю тебя от штуки, которой ты испытываешь возбуждение.

Все синхронно повернулись на мой голос. Под взгляды собравшихся в парке, я медленно приблизился к кучке людей и, остановившись на небольшом расстоянии от Хансу, обратился к Бешеному Псу:

— Эй. Мы с тобой, кажется, так и не разобрались в прошлый раз. Вперёд, давай сделаем это сейчас.

Наконец узнав меня, он оскалил зубы и захихикал:

— В чём дело? Ты здесь, чтобы спасти этого малыша? Ах, всё потому, что в прошлый раз он пришёл тебе на помощь?

— Прекращай лаять и иди сюда.

Он и четверо мужчин за его спиной хором загоготали.

— Вы все выглядите слабыми, так что атакуйте разом.

В ответ на явную провокацию четыре пары ног тут же двинулись в мою сторону. Я взглянул на Хансу. Он стоял бледный как смерть и не двигался. Затем поднял на меня глаза и открыл рот, но я его опередил:

— Иди.

— Н-но...

— Уходи отсюда!

В ответ на мой крик Бешеный Пёс, окружённый своими дружками, ухмыльнулся. Должно быть, ему показалось забавным то, что я рассчитывал разобраться со всеми в одиночку.

— Посмотрите на этого ублюдка. Эй, ты серьёзно собрался драться один против пятерых?

Однако ответ на его вопрос последовал не от меня.

— Да, — громкий голос эхом пронёсся по пустому парку.

Все взгляды устремились к источнику звука. И причина, по которой никто не мог раскрыть рта, заключалась в том, что мы все были немного сбиты с толку. Человеком, давшим столь решительный ответ, оказался наш роуд-менеджер. Он сделал шаг вперёд и, в отличие от своего обычного безучастного вида, с улыбкой на лице обратился к Бешеному Псу:

— Хотите, чтобы вас уделал аджосси?

Что он сейчас сказал?..

Слова роуд-менеджера вызвали у всех ступор. Не могу поверить, что он на полном серьёзе спросил, хотят ли эти ублюдки быть избитыми… Он же… Нет, наверное, я неправильно расслышал. Этот сорокалетний мужик не стал бы выходить с таким видом, будто действительно способен иметь дело с пятью громилами. У меня была слуховая галлюцинация, иначе быть не может. Однако роуди вновь открыл рот, заставив всех усомниться в собственном слухе:

— Только не смейте подавать на меня в суд, если я вас покалечу. Поняли? — он с серьёзным лицом оглядел громил и ещё раз уточнил. — Серьёзно. Подадите на меня в суд – и я оторву ваши перчики.

На этот раз Бешеный Пёс сразу отреагировал.

— Ха, — он приподнял уголок рта, ухмыльнулся и ответил. — Эй, аджосси. Похоже, у тебя уже началась деменция. Давай я просто посмеюсь над этим, а ты по-тихому отсюда уберёшься, — он сделал шаг вперёд и угрожающе уставился на роуди, — Пока мы не превратили твою старую тушу в фарш.

— И вот такие болтливые типы каждый раз бегут подавать судебные иски… — тихо протянул роуд-менеджер.

— Эй, урод, что ты там бормочешь? — выкрикнул главарь амбалов и сделал шаг вперёд.

В тот же момент я двинулся ему навстречу. Заметив это, Бешеный Пёс остановился:

— Что такое? Снова собрался играть в рыцаря?

— Не обязательно быть рыцарем, чтобы разобраться с псиной, — равнодушно бросил я и подошёл к роуди, желая поскорее увести его, пока он не наговорил ещё какой-нибудь чепухи.

— Тому, кто скоро станет собачьим кормом, остаётся только трепать языком. Что ж, как он и сказал, тебя стоит приберечь, чтобы позже как следует полакомиться, — прозвучал странный ответ.

Он? Первым, кто пришёл на ум, был председатель Ким. То, что такой человек считал, что меня нужно «приберечь», скорее вызывало тошноту, чем благодарность. Не поворачиваясь к роуд-менеджеру, стоящему прямо позади меня, я твёрдо произнёс:

— Быстрее уходите.

— Ладно, — он расслабленно вздохнул, сделал большой шаг вперёд и, опустив руку мне на плечо, тихо шепнул. — Только разберусь с ними, а потом пойду.

Стоило бы рассмеяться над его нелепым заявлением, но я не мог. И вместо этого уставился на решительное лицо мужчины. У меня никогда не было каких-то особых навыков или талантов. Однако в одном я, по собственному мнению, превосходил других – достаточно было одного взгляда, чтобы понять, насколько опасен и силён человек, стоящий передо мной. И моё предчувствие никогда не подводило. Но так было до тех пор, пока я не встретил обычного мужчину средних лет. От него не веяло никакой опасностью.

Рука человека, которого я не мог причислить к какой-либо категории, сжимала моё плечо с такой силой, что, казалось, ещё немного и послышится хруст костей. Приложить силу и сделать подобное в состоянии любой мужчина. Однако далеко не каждый при этом будет выглядеть настолько расслабленно, словно для него совершённое – ерунда.

По мере того, как боль в плече усиливалась, роуд-менеджер в моих глазах становился абсолютно другим человеком. Потухшие глаза, в которых читалась усталость, раздражающее бормотание, что выходило из его рта, и эта ухмылка на спокойном лице. Он демонстрировал максимальную расслабленность. Но что стояло за этим? Уверенность.

— Так что просто подожди немного, — сказал роуд-менеджер, опустив руку с моего плеча. Он шагнул вперёд и, смотря Бешеному Псу прямо в глаза, повторил. — Не смей подавать на меня заявление за то, что я тебя ударю, окей?

Голос роуди звучал твёрдо, и теперь даже ублюдку, стоящему напротив, стало не до смеха. Вместо этого он развернулся и окликнул одного из четырёх бугаев, стоящих в нескольких шагах от него:

— Позаботься о нём.

Затем мужчина, не уступающий Бешеному Псу по габаритам, вышел вперёд и направился в сторону роуди. Тот, заметив это, потихоньку начал разогреваться. Наклонив голову сначала вправо, затем влево, он принялся разминать плечи, руки и запястья. Мужчина по-прежнему выглядел расслабленным, однако теперь его поведение казалось мне неестественным. Пока я наблюдал за происходящим, за спиной послышался дрожащий голос:

— Тэмин, что нам делать?.. Может, мне побежать и позвать полицию?

Не отрывая взгляда от роуди, я произнёс:

— Подожди.

Возможно, мой ответ оказался для Хансу неожиданным, поскольку спустя короткую паузу он растерянно переспросил:

— …А?

Но сейчас было не до объяснений. Я пристально наблюдал за роуд-менеджером, не желая пропустить ни единого вздоха. Было ясно: у него припрятан какой-то козырь. Нечто удивительное, чего он прежде не демонстрировал…

— Ах, моё колено! — посреди разминки мужчина вдруг схватился за правую ногу, а затем поднял голову и громко крикнул, будто желая донести до каждого. — У меня артрит коленного сустава! Малейшее движение причиняет адскую боль!

…И что? Ты так уверенно шагнул вперёд, а теперь говоришь о своём больном колене? Чувствуя себя полным идиотом, я уставился на него, как на предателя. Не могу поверить, что всерьёз верил в победу этого мужика. Абсурдности ситуации добавлял его пристальный взгляд, не отрывающийся от моего лица после жалобы на больное колено. Роуд-менеджер явно хотел донести до меня, что у него артрит. И как это понимать? Он сейчас пытается сказать, что мне нужно выйти и помочь ему?

Когда я пришёл к заключению, что этот человек, вероятно, сошёл с ума, роуди покончил с разговорами о своих суставах, выпрямился и пошёл вперёд. В ответ на это стоящий напротив гигант ухмыльнулся и выплюнул:

— Колено, говоришь, болит? Не переживай, скоро нечему будет бол… Агх!

После короткого вскрика наступила тяжёлая тишина. Никто не мог понять, что сейчас произошло. Мы все видели роуд-менеджера, направлявшегося к этому гиганту. Однако тому, как он оказался на земле, было невозможно найти объяснения. Если глаза меня не подвели, то роуди резко ударил его в живот и опрокинул на землю, используя технику дзюдо. Но подтвердить это мог только один человек.

Опустившись на колено, седой мужчина схватил лежачего на земле бугая за шею и с силой сжал её. Вскоре лицо бедолаги побелело и он потерял сознание. Рука, обхватывающая крупную шею, расслабилась, и роуд-менеджер медленно поднялся. Теперь в глазах присутствующих не было ни усмешки, ни презрения. Бешеный Пёс, первым осознав ситуацию, прищурился, попеременно глядя то на лежащего мужчину, то на роуди:

— Кто ты такой?

— Работник на полставки, — серьёзно ответил он и направился к оставшейся четвёрке.

Теперь, когда они увидели в нём угрозу, один из подчинённых Бешеного Пса резко двинулся в сторону роуди, выставив кулак вперёд. Однако тот спокойно увернулся от удара и перехватил руку нападавшего, выводя его из равновесия. И снова то же самое: туловище отморозка согнулось от сильного удара в живот, после чего на его шее сомкнулись пальцы роуд-менеджера.

Вместе со звуком хруста в колене послышался шум рухнувшего на землю тела. Меня скорее удивляло не то, что роуд-менеджеру удалось одолеть аж двух мужчин внушительных размеров, а то, как естественно двигалось его тело в этот момент, словно им и вовсе не было приложено никаких усилий.

Разобравшись с громилой в считанные секунды, он оглядел оставшихся трёх мужчин, будто решал, кого выбрать следующим. Бешеный Пёс долгое время не мог оторвать взгляд от развалившегося без сознания подчинённого, и я решил, что он сейчас пребывает в шоке. Однако, обдумав всё, гигант поднял голову и отдал подчинённым приказ:

— Остановите его.

Когда Бешеный Пёс поднял глаза на роуди, тот шагнул вперёд и почесал свои седые волосы.

— Ты был следующим, с кем я хотел разобраться. Но теперь собираешься сбежать?

Его откровенная провокация рассмешила Бешеного Пса.

— Верно. Попытаюсь убежать, пока мои люди будут заняты тобой. Но сперва… — он сделал паузу и посмотрел на нас с Хансу.

В этот момент роуд-менеджер внезапно замер, и, уловив ожидаемую реакцию, ублюдок продолжил:

— Я позабочусь об этих двоих, — он снова перевёл взгляд на роуди. — А ты пока развлекайся с моими подчинёнными.

Мужчина на секунду замялся, но вскоре отступил, сделав шаг назад. В ответ на это Бешеный Пёс расхохотался, будто знал, что так и произойдёт. Затем перевёл взгляд на меня и, оскалив зубы, прорычал:

— Тебе очень повезло, малыш. Держись рядом с этим работником на полставки. Потому что, если ты хоть на миг отойдёшь от него, я поймаю тебя и цыпочку, которая прячется за твоей спиной.

***

После того, как пятеро мужчин скрылись из виду, Хансу ещё долгое время стоял с растерянным лицом и не мог ничего сказать. Возможно, он думал, что, как и сказал Бешеный Пёс, нам просто повезло. Честно говоря, когда выяснилось, что роуд-менеджер вполне умеет драться и без особых усилий способен уложить таких крупных парней, я тоже посчитал его присутствие удачным стечением обстоятельств. Однако схожее ощущение оставалось со мной до тех пор, пока он внезапно не отступил, услышав слова Бешеного Пса. Я уверен, что это не было совпадением.

Если бы роуд-менеджер просто помогал мне за сверхурочную плату, то не стал бы останавливаться. Нам бы удалось справиться вдвоём. С Бешеным Псом мог разобраться я, а остальными бы занялся роуди. И, даже получив мы пару ударов, уверен, всё бы обошлось. Но он отступил, словно не мог этого допустить. Будто его главной целью была защита.

— Вау, вау! Аджосси, вы лучший! — восхищённо пролепетал Хансу.

Он только сейчас пришёл в себя и, вцепившись в руку мужчины, начал умолять, чтобы тот принял его в ученики. Роуди вернулся к своему привычному состоянию и смущённо пробубнил:

— …Моя жена выйдет из себя, если узнает, что я дрался. У меня проблемы с коленным суставом…

Затем он посмотрел на меня странным взглядом, который буквально кричал: «У меня действительно больной сустав, и я хочу, чтобы ты знал об этом». Ничего не понимая, я продолжал молча смотреть на него.

— Ах, да ладно. Ну примите меня в ученики, пожалуйста. Вы настоящий мужчина…

— Кто вы такой? — спросил я, прервав поток комплиментов, льющихся из уст Хансу.

Почувствовав холод в моём голосе, Хансу прекратил дёргать мужчину за руку и испуганно взглянул на меня. Я решил взять всё в свои руки и спросить роуд-менеджера сам, так как тот не торопился ничего рассказывать.

Однако мой вопрос не вызвал у него никакого смущения, и со скучающим лицом он спокойно ответил:

— Как встретишь Джея, передай ему, что моё колено действительно болит.

А? Не знаю, насколько глупым было выражение моего лица в тот момент, но сказанное роуди — точно не то, что я ожидал услышать. Джей?.. Это ведь имя Сумасшедшего, верно? Но почему наш роуд-менеджер зовёт его просто по имени?

— У меня правда артрит. Но я всё равно усердно работаю, — он указал на свою правую ногу и выдал то, от чего у меня едва не отпала челюсть. — Поэтому не мог бы ты, пожалуйста, сказать ему, чтобы он перестал меня преследовать?

…Преследовать?

День выдался чрезвычайно долгим. Но сильная усталость была вызвана не столько физической активностью, сколько мыслями, которые роились в моей голове. Ночная тьма казалась бесконечной, и я начал задаваться вопросом, закончится ли когда-нибудь этот день. Но невыносимо тянущееся время было заполнено мыслями о грядущих проблемах. Встреча с председателем Кимом назначена на завтра, но явится ли на неё Сумасшедший? Знал ли он заранее о первой атаке старика? А если нет, то что подумает, когда узнает? В конце концов, возник лишь один вопрос: действительно ли он сможет победить?

С другой стороны, я испытывал раздражение. Роуд-менеджер упорно молчал и не объяснял мне никаких подробностей, но было очевидно: его нанял Сумасшедший. Возможно, пытаясь таким образом меня защитить. Я был настолько ошеломлён этим фактом, что даже забыл о гневе. Нет, разумеется, это немного злило, потому как моя гордость была задета. Но то, что он поступил таким образом ради меня, заставило сердце дрогнуть. И именно это раздражало. Я реагировал не так, как следовало.

— Эм, — послышался нерешительный голос.

После того, как мы разошлись с роуд-менеджером, Хансу следовал за мной до самой автобусной остановки. У него определённо было много вопросов. И стоило мне только обернуться на его голос, как он спросил:

— Кто такой Джей?

— ...

— И кстати, неужели вы с роуд-менеджером уже были знакомы?

— Нет.

Мой немногословный ответ только разозлил Хансу, и он разочарованно протянул:

— Но вы оба знаете человека по имени Джей. Откуда?

— …

Не получив ответа, он выпятил нижнюю губу и обиженно пробубнил:

— Только я постоянно не в курсе происходящего… — поскольку я продолжал молчать, Хансу притворился ещё более подавленным. — Мы уже давно знакомы, Тэмин... Но вы, похоже, ненавидите меня...

— …

— Менеджер-ним сказал, что мы должны быть как братья... Но какие мы братья...

— Эй, я скажу, только прекращай, — в конце концов тихо выплюнул я.

В тот же момент Хансу оживился и поднял на меня сияющие глаза.

— Кто такой Джей?

— Торай.

— О, Тора… А?!!

***

Кажется, мне так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью. Я понял, что наступило утро, только когда на рассвете пришло сообщение от Чимина.

<В конце концов Хёнсок принёс другую добычу. Когда Сон Юхан появился перед началом вечеринки, у него было крайне забавное выражение лица. Хёнсок так хотел воспользоваться его отсутствием, чтобы подлизаться к председателю Киму. Но Сон Юхан, кажется, потихоньку начинает догадываться о его намерениях. Вечеринка закончилась только недавно, потому что председатель Ким находился в крайне приподнятом настроении... Скажи, мне действительно нужно продолжать наблюдать за этими отвратительными вещами? Ты правда сможешь уничтожить всех этих ублюдков?>

В конце сообщения он добавил эмодзи слёз.

<Да>.

Я отложил телефон и вернулся к книге, которую до этого держал в руке. Всё, что сейчас остаётся, – просто ждать, пока Мёншин не накрутит себя, а затем воспользоваться моментом. И надеюсь, что этот шанс представится сегодня.

В книге, которую мне подарил Сумасшедший, главный герой искал последний намёк в тексте песни. Но его терзали сомнения: может ли это быть очередной ловушкой?

***

Утром я посетил небольшое занятие по актёрскому мастерству, а после обеда отправился в наш офис. Но по пути наткнулся на менеджера, который шёл в том же направлении.

— Тэмин-а, как хорошо, что ты здесь. Я хотел кое о чём тебя спросить, — господин Чой остановился прямо перед дверью в офис и, перейдя на шёпот, с серьёзным лицом спросил. — Этот фотограф связывался с тобой, чтобы снова предложить обнажённую фотосессию?

— С чего вы взяли?

— Мне позвонили из компании и сказали, что им нужна модель. Будет кастинг, и, помимо тебя, попробуются ещё два человека. Чёрт возьми, неужели они действительно рассчитывают, что ты пойдешь…

— Я пойду.

— Да, естественно... Стоп, ты серьёзно? — воскликнул он и, получив от меня утвердительный кивок, ещё раз уточнил. — Но разве тебе не будет некомфортно с фотографом Ли? Он наверняка опять заговорит об обнажённой…

Менеджер не успел договорить – как только он открыл дверь офиса, его перебил громкий голос изнутри:

— Ах! Менеджер-ним!!! Почему вы пришли только сейчас?!

— Боже! Ты меня напугал! Хансу, что с тобой? В чём дело?

Как только менеджер вошёл внутрь, Хансу подбежал к нему, схватил за руку и выпалил:

— Боже, если вы узнаете, что вчера произошло, то очень удивитесь!

— …Я уже удивлён.

— Нет, ещё сильнее. В общем, вчера, выходя из компании...

— Мы наткнулись на хулиганов, — я прервал его.

Менеджер перевёл на меня испуганный взгляд, а Хансу, стоящий позади него, растерянно заморгал. Я подмигнул ему, намекая, чтобы он молчал, а затем пояснил господину Чою:

— Но ничего не произошло. Я пригрозил этим парням полицией, и они сразу убежали.

— О, правда? Какое облегчение. Я испугался, что вы могли пораниться, — он выдохнул и положил руку на грудь.

Осознав причину моей лжи, Хансу протянул: «А-а» и приложил палец ко рту, показывая, что будет держать рот на замке.

Наверное, он решил, что я соврал, желая поберечь нервы менеджера Чоя, который беспокоился за нас. На самом же деле мне просто не хотелось афишировать работу роуд-менеджера, ведь в таком случае они могли узнать о связи нашего роуди с Тораем и о том, что тот является директором Юном. Однако все мои усилия были напрасны.

— Эм, Тэмин. Тогда мы можем поговорить о человеке по имени Джей?

Хансу говорил шёпотом, но менеджер, стоявший прямо перед ним, его услышал.

— Джей? Кто это? — он озадаченно уставился на мальчишку.

Понимая, что на этот раз я не собираюсь ничего отвечать, Хансу решил всё рассказать.

— У Тэмина и нашего роуд-менеджера есть общий знакомый по имени Джей.

— Джей? Кажется, я уже где-то слышал это имя. Кхм, в любом случае, почему ты о нём заговорил?

— Этот человек – Торай.

— Ах, Торай... Подожди, что?!!

Эта информация вызвала у господина Чоя такую же реакцию, как и у Хансу вчера вечером. Но следующие его слова удивили менеджера ещё сильнее.

— Кроме того, Торай – сталкер роуд-менеджера!

Я был удивлен не меньше. Мне хотелось спросить Хансу, с чего вообще он это взял, но из-за шокированного крика менеджера пришлось закрыть рот.

— Хочешь сказать, что этот сумасшедший человек – женщина?!!

***

В шесть часов вечера телефон, который молчал весь день, зазвонил. Сперва я решил не отвечать на неизвестный номер, но в итоге, подумав, что это мог быть Сумасшедший, поднял трубку.

— Алло.

[Твой спонсор как-то связан с директором Юном?]

Резкий голос Мёншина, обычно вызывающий во мне раздражение, в этот раз принёс разочарование. Не от него я надеялся получить звонок.

— Не твоё дело.

[...Так я прав? Кто он? Родственник директора Юна? Блять, какого старика ты подцепил?]

С чего он вообще задаёт мне подобные вопросы? Чувствуя себя немного сбитым с толку, я сухо ответил:

— Сперва скажи, почему ты спросил об этом. Тогда я расскажу.

[...]

— Если не хочешь – бросаю трубку, — но не успел я оторвать телефон от уха, как он остановил меня.

[Грёбанный ублюдок, подожди! Блять... Мне позвонил директор Юн. Если ты не придёшь, то сегодняшняя встреча будет сорвана. О чём ты, блять, думаешь? Неужели ожидаешь, что из-за слов директора Юна я испугаюсь встретиться с тобой лицом к лицу?]

— Ты уже напуган.

[Я? Что ты несёшь, ублюдок?..]

— А разве не из-за того ты мне и позвонил, что слишком распереживался?

[Не смеши меня. Я просто хотел убедиться, потому что это уму непостижимо. Что ж, похоже, это всё, на что способен твой спонсор. А теперь… Продолжай лизать задницу директору Юну, который скоро станет обычной марионеткой.]

Скоро станет марионеткой?

Как бы там ни было, Мёншин пытался сблизиться с директором Юном. Но, судя по его словам, он допускает его проигрыш? Тем не менее Мёншин действительно был напуган, получив звонок от «марионетки».

Должно быть, он считал себя близким помощником председателя Кима, однако тот и не думал посвящать его в свои планы. Разве это не удивительно? Не могу поверить, что старик совершенно никому не доверяет. Даже любовнику, который не выпускает его член изо рта.

— Тебе судить, лижу я задницу директору Юну, или нет.

[...Так кто твой спонсор? Я рассказал, почему позвонил, так что теперь твоя очередь отвечать на мой вопрос.]

— А я не хочу.

Из динамика послышалось возмущённое «Что?!», но я повесил трубку. После этого Мёншин звонил ещё несколько раз, но все мои мысли были сосредоточены на том, что он сказал. Директор Юн сам связался с Мёншином. В конце концов это…

Громкий звук уведомления прервал мои размышления, и, бросив взгляд на телефон, я увидел короткое сообщение.

<Буду в XX до 7 часов. Приеду прямо из аэропорта>.

Да, ты действительно вернулся.

Встав с кровати, я осознал, что вся тревога моментально улетучилась. Одного факта, что Сумасшедший вернулся в Корею и находился сейчас где-то рядом, стало достаточно. Когда я снова взглянул на экран телефона, чтобы проверить время, пришло ещё одно сообщение.

<Ты беспокоился обо мне?>

***

Местом встречи стал высококлассный традиционный ресторан с огромной черепичной крышей. Он располагался на возвышенности, поэтому, чтобы дойти до главных ворот, нужно было пройти довольно большое расстояние от парковки. Но, кажется, я оказался единственным, кто шёл пешком. Тем не менее один из сотрудников заметил меня ещё издалека и, подбежав, уточнил:

— Вы господин Ли Тэмин?

Я кивнул, и меня провели внутрь. Пройдя через массивные деревянные ворота, мы пересекли небольшой сад и оказались у маленького здания с черепичной крышей. Сотрудник обращался со мной, одетым в потёртые джинсы и старую футболку, как с почётным гостем, и жестом пригласил войти в ресторан. Я спокойно снял свои грязные кроссовки и оставил их на пороге.

Внутри уже ждал другой человек. Он провёл меня в небольшой коридор и, остановившись у одной из комнат, предупредил находившихся внутри о посетителе. Мужчина осторожно открыл дверь, и в мои глаза тут же ударил яркий свет. В самом центре, за огромным столом, бок о бок сидели два человека. Первым меня заметил Мёншин, а следом за ним сидевший рядом с унылым лицом председатель Ким. Глаза, которые по-прежнему казались нечеловеческими, уставились прямо на меня, но вскоре с нескрываемым равнодушием опустились обратно на стол.

Когда я медленно вошёл в комнату, Мёншин шёпотом объяснил председателю Киму, кто я такой. Старик трясущимися руками медленно поднял чашку с чаем со стола, но, поднеся её ко рту, вдруг остановился и перевёл на меня взгляд. Не разрывая зрительного контакта с председателем Кимом, я сел прямо напротив Мёншина. Возможно, не стоило смотреть на него так в открытую. Как только я об этом подумал, раздался хриплый голос:

— В прошлом… был один человек со взглядом, похожим на твой.

Как только старик открыл рот, сидящий рядом с ним Мёншин нервно дёрнулся. Да, они определённо не возлюбленные. Невозможно испытывать такой страх, если знаешь, что тебя хоть немного, но любят.

Тем временем председатель Ким продолжил предаваться воспоминаниям:

— Мне это не нравилось, поэтому я вонзил в его глаза десятки игл, чтобы он больше не мог смотреть на меня.

Мёншин повернулся ко мне, желая убедиться, не побежали ли у меня по коже мурашки. Но я не смотрел на него, а полностью сосредоточился на мрачном голосе, который, казалось, царапал каждый нерв в моём теле.

— А что насчёт тебя? Сколько мне удастся вонзить в твои?

Внезапно послышался скрип открывающейся двери.

— И одной не выйдет, — Сумасшедший вошёл внутрь и равнодушно взглянул на председателя Кима. — Эти дрожащие руки не могут даже нормально держать чашку с чаем.

Он прикрыл за собой дверь, и в комнате повисла напряжённая тишина. Сумасшедший невозмутимо прошёл к столу, пока я смотрел на него и не мог отвести глаз. На самом деле, даже хорошо, что не мог. По позвоночнику вдруг пробежал холодок. А причиной тому был ядовитый взгляд старика, направленный прямо на меня. Самым приятным во внезапном появлении Сумасшедшего было то, что теперь мне не приходилось смотреть на председателя Кима.

— Немного опоздал, — извиняясь, директор Юн слегка склонил голову, после чего сел рядом со мной.

Между нами было расстояние шириной примерно в одну ладонь, однако я всё равно чувствовал тепло его тела.

Но разве он не говорил, что приедет прямо из аэропорта? На его тёмно-синем костюме не было ни складочки. Он, как всегда, выглядел опрятно. И даже улыбка на его лице была привычной, дежурно-вежливой.

— Не желаете ли ещё чаю, пока готовится ваша еда? — спокойно спросил Сумасшедший, опустив глаза на покрытые морщинами ладони. Учитывая его прошлые слова, этот вопрос, очевидно, любого другого человека привёл бы в ярость. Однако его оппонент был не так прост.

— Прежде чем предложить чай, следует представиться. Я стар и не знаю, кто ты такой, — прохрипел председатель Ким, едва шевеля губами, а затем подтолкнул фарфоровую чашку рукой. Та с громким стуком упала и покатилась по столу. К счастью, он был довольно длинным, поэтому жидкость из чашки не потекла на пол, а расползлась прямо перед директором Юном.

— Не забывай, я старик с дрожащими руками, — вопреки содержанию слов, голос председателя был пропитан гневом.

Директор Юн, не снимая вежливой улыбки с лица, позвонил в колокольчик для вызова официанта и ответил:

— Конечно, понимаю. Тогда я, пожалуй, представлюсь. Меня зовут Джей Юн. Я директор компании, к которой принадлежат присутствующие здесь Сон Юхан и Ли Тэмин.

Сумасшедший не сказал ничего такого, чего бы мы не знали, однако я всё равно неосознанно повернулся к нему. Потому что мне показалось странным, что он представился на английский манер, поставив «Джей» перед фамилией. В то же время председатель Ким непринуждённо ответил:

— Ах, Джей Юн. У тебя такое же имя, как у человека, который скопил немного денег в Штатах для инвестиций в кино. Выходит, это ты?

— Да. Конечно, по сравнению с председателем Кимом, сколотившим целое состояние на торговле оружием, у меня не так много денег, но, думаю, в будущем это изменится.

Затем директор Юн снова откровенно уставился на руки председателя Кима. Ему не нужно было ничего говорить – посыл и так был всем предельно ясен.

Ты старик, который скоро умрет, а я ещё молод, поэтому заработаю больше денег.

Разумеется, председатель Ким не мог так спокойно это принять. Морщинистые губы скривились в улыбке, и нечётким хриплым голосом он выплюнул:

— В прошлом было довольно много молодых парней, которые умерли до меня. И смотря на тебя, я вижу что-то схожее с ними. Скоро. Ты. Умрёшь.

Мрачный голос коснулся моих ушей, заставляя всё тело покрыться мурашками. На словах «ты умрёшь» глаза председателя Кима дико сверкнули, после чего он впился взглядом в директора Юна. Но тот никак не отреагировал на его реплику, сохранив спокойное выражение лица. Это был странный разговор. Несмотря на показное дружелюбие и не сходившие с их губ улыбки, они оба пытались уколоть друг друга.

Однако мы с Мёншином, наблюдавшие за этим, боялись даже дышать. Наконец в комнату вошла официантка. Девушка примерно двадцати лет увидела ситуацию на столе и, хотя никто не сказал ей, что делать, быстро привела всё в порядок. Как только напротив председателя Кима оказалась новая чашка, директор Юн обратился к ней.

— Принесите, пожалуйста, соломинку. Этот человек не может держать чашку.

Девушка, казалось, была сбита с толку, и потому уточнила:

— Эм, соломинку?

Все присутствующие одновременно повернули головы в сторону старика. По его лицу было сложно сказать, какие эмоции он испытывает, однако, встретившись взглядом с директором Юном, председатель Ким хрипло пробормотал:

— Кто позволял тебе открыть рот?

Я не сразу понял, что эти слова предназначались официантке, но почему-то чувствовал, что они были обращены другому человеку. Когда девушка с испуганным лицом поспешно покинула комнату, директор Юн медленно поднял чашку и поднёс её к губам.

— Отличный чай, — сделав небольшой глоток, подметил он.

Не отрывая от него пристального взгляда, председатель Ким медленно заговорил:

— Долго ты в этом бизнесе не протянешь – чересчур нахальный. Прислушавшись к этому ребёнку...

Он на мгновение перевёл взгляд на Мёншина, и тот испуганно дёрнул плечами. Я внимательно наблюдал за ними. Странные отношения между этими двумя могут сыграть мне на руку. Если мои предположения верны, председатель Ким беспокоится только о себе. Мёншин в его жизни играет лишь незначительную роль. А как только в нём отпадёт вся надобность, его вышвырнут.

Заметив мой взгляд, парень напрягся и посмотрел на меня снизу вверх. Наши глаза на мгновение пересеклись, но вскоре всё его внимание переключилось на председателя Кима, который неторопливо продолжил:

— Я подумывал дать тебе шанс на восстановление, так как он очень тебя хвалил. Но тебе оно не нужно.

— О каком шансе вы говорите?

Директор Юн поднял фарфоровую чашку, из которой шёл слабый пар, и глубоко вздохнул, наслаждаясь ароматом. Увидев это, председатель Ким снова скривил губы.

— О шансе остаться в индустрии.

Не успев сделать глоток, директор Юн перевёл безразличный взгляд на своего собеседника.

— Мне не нужен никакой шанс. Я не собираюсь покидать эту индустрию.

— Полагаешься на президента Чона[1]?

С громким звуком директор Юн поставил чашку с чаем, который ему так и не удалось выпить, на стол и уставился на председателя Кима. Даже я сейчас не мог сказать, что происходит у него в голове. Но когда в ответ на следующие слова старика он улыбнулся, стало очевидно: Сумасшедший недоволен.

— Я слышал, президент Чон приложил немало усилий, чтобы привести тебя сюда. Чем он тебя соблазнил? Сказал, что в будущем передаст тебе свой пост?

Директор Юн не стал отвечать – лишь улыбнулся. Однако его взгляд стал холоднее, и председатель Ким, заметив это, наоборот, стал более расслабленным.

— Если так, то он, должно быть, отдал тебе акции дочерней компании, и перед тобой открылась возможность возглавить «Dream». Осталось лишь избавиться от оппозиции, и считай, пост у тебя в кармане, а президент тем временем спокойно уйдёт на пенсию. Не таким ли был ваш план?

— Я плохо помню, — произнёс он с мягкой улыбкой на лице.

Однако спокойный вид директора Юна вызвал у председателя улыбку. Похоже, он чувствовал внутреннее волнение собеседника.

— Тогда попытайся вспомнить. Давай подумаем, говорил ли об этом президент Чон.

— К чему вы клоните?

Глаза старика сузились, и он ухмыльнулся.

— В конце концов, вместо того чтобы доверить компанию предателю, он передаст её своему сыну.

Улыбка медленно исчезла с лица директора Юна. Председателя Кима эта перемена, вероятно, очень порадовала.

— Предатель... Хотите сказать, я – предатель?

— Ну, президент Чон может так думать, — старик снова взглянул на Мёншина и заговорил так, словно хвалил его. — Этот парень, которого все знают как моего доверенного человека, довольно долго следил за тобой. Поэтому президент вполне мог прийти к выводу, что ты как-то связан со мной.

К моему удивлению, реакция на это заявление последовала от Мёншина. Он слегка прикусил нижнюю губу, а его глаза расширились от шока. Теперь я окончательно убедился: Мёншин действительно ничего не знает о планах своего спонсора – им просто воспользовались. Председатель Ким, судя по всему, дал ему указание переманить директора Юна на свою сторону, и он усердно старался, однако все его усилия нужны были лишь для того, чтобы старик мог в подходящий момент покрасоваться.

Но сейчас меня меньше всего интересовал отчаявшийся Мёншин, осознавший, что всё это время являлся простым инструментом в чужих руках. Я больше беспокоился о Сумасшедшем. Теперь, когда на его лице не осталось и следа улыбки, он уставился на председателя Кима пустым взглядом.

— Президент Чон не из тех, кто будет видеть предательство в том, что за мной носится какая-то знаменитость.

— Да, верно. Одной только знаменитости, которая вечно следует за тобой по пятам, было бы недостаточно. Но… — председатель Ким вновь толкнул стоящую перед ним чашку, и горячий чай быстро растёкся по столу, на этот раз капая на пол. — Когда одно и то же повторяется раз за разом, это начинает казаться правдой. Ещё несколько пролитых чашек, и официантка решит, что я действительно не в состоянии нормально пить чай, и принесёт мне соломинку. Точно так же президент, снова и снова слыша слухи о тебе из уст других людей, придёт к выводу, что ты предатель.

— ...

— Не имеет значения, если ты всё ещё отказываешься в это верить. Но пойди и спроси у президента Чона, почему он так торопится привезти своего сына из Америки.

Закончив свою речь, председатель Ким позвонил в звонок для официанта, и до возвращения девушки в комнате воцарилась тяжёлая тишина. Погружённый в свои мысли, директор Юн не отрывал глаз от стола, в то время как председатель Ким неторопливо ждал, когда тот придёт к какому-то выводу. Когда перед стариком поставили третью чашку, директор Юн наконец поднял глаза.

— Это всё, что вы можете сказать? Что меня заклеймят предателем? Как бы там ни было, я в любом случае никогда не предам президента Чона, — равнодушно произнёс он, пока любопытные глаза председателя Кима изучали его лицо.

— Мне казалось, ты из тех, кто ставит собственные интересы выше верности. Удивительно. Что ж, было бы странно, усомнись ты в президенте Чоне, лишь услышав мои слова. Но мне интересно, будет ли твой дерзкий рот говорить то же самое, когда ты станешь нищим?

— Да, будет. Потому что я никогда не стану нищим.

— Вот как? Тогда расскажи, как прошла твоя поездка в Америку?

На мгновение глаза директора Юна сузились.

— Думаю, вы сами знаете, что заставило меня туда поехать.

— Ну, до меня доходили какие-то новости. Как я слышал, поиск инвесторов для фильма, в который ты вложился, оказался напрасным, и все твои деньги, внесённые до этих пор, прогорели. Это так?

Директор Юн широко улыбнулся, демонстрируя небольшие ямочки на щеке. Было ясно, что его улыбка – это лишь маска, но я всё равно не мог понять, какие чувства скрываются за ней.

— Не знаю, кто встал у меня на пути, но всё не настолько безнадёжно, как вы думаете.

Что бы он ни говорил, было ясно: тем, кто мешает его работе в Америке, является председатель Ким. Однако старик не стал ходить вокруг да около и откровенно ответил:

— Тогда у тебя ещё есть шанс на восстановление.

Это слово вновь сорвалось с его губ. Не об этом ли он упоминал в начале разговора? Председатель Ким открыл рот и надменным тоном подтвердил мою догадку:

— Я предоставлю тебе эту возможность.

— Что вы имеете в виду?

— Я пытаюсь сказать, что дам тебе столько денег, сколько нужно.

Похоже, для директора Юна это оказалось неожиданностью. Он слегка склонил голову набок и спросил:

— Хотите сказать, что собираетесь инвестировать деньги?

— Инвестировать? Ха-ха-ха.

Похоже, председателю Киму это слово показалось забавным. Его плечи затряслись от смеха, и только спустя какое-то время он всё же успокоился и хрипло добавил:

— С чего это я должен инвестировать в кого-то вроде тебя?

Резкий голос старика разрезал воздух подобно полотну пилы.

— Но, естественно, тебе заплатят.

— Чего вы хотите?

— Все акции «Dream Planning», которые у тебя есть.

Теперь причина сегодняшней встречи и планы председателя Кима стали окончательно ясны.

— Более того, в будущем я планирую забрать себе всю группу компаний «Dream», — добавил он.

Единственным, кто отреагировал на непомерные амбиции старика, был Мёншин. Он громко сглотнул, а на его лице проявились две явные эмоции.

С одной стороны, в нём чувствовался явный страх перед председателем Кимом, а с другой – предвкушение тех возможностей, которые вскоре могут открыться перед ним, если он останется рядом со стариком.

Директор Юн взял чашку уже остывшего чая, словно размышляя о сказанном, и резко вылил всё её содержимое в рот. Его голова была слегка опущена, так что я не мог увидеть, какое у него выражение лица, но, уверен, он сейчас порядком озадачен.

Председатель Ким, которого я увидел сегодня, предстал в моих глазах человеком, которому необходимо быть в курсе всего заранее. И если бы за последние несколько дней в Штатах всё шло хорошо, то он никак не мог не знать об этом. Должно быть, старик регулярно получает подробные отчёты о делах Сумасшедшего, в которые вмешивается. Если он так говорит, то выходит, что поездка в Америку пошла не по плану…

— Эта отрасль не из лёгких, — спустя какое-то время директор Юн натянул на лицо привычную улыбку и продолжил. — Нигде нет таких рисков, как в индустрии развлечений. И тем не менее вы всё равно желаете войти в этот бизнес?

— Прибыль пропорциональна риску, — в ответ на замечание директора председатель Ким раздражённо скривил губы. — Думаешь, я совсем ничего не смыслю и нуждаюсь в твоих советах? Уверен, это не сильно отличается от оружейного бизнеса, которым я занимался раньше. Людям нравится что-то масштабное и захватывающее. Драма, которую «Dream» планирует пустить в эфир в следующем году, как раз подходит под это описание. Если сделать всё правильно, отдача будет эквивалентна продаже одной или двух ядерных боеголовок.

— Председатель, вы должны понимать, что для хорошего продукта требуются деньги. И речь идёт о гораздо более крупных суммах, чем вы предполагаете.

Старик рассмеялся, словно холодный ответ директора Юна по-настоящему позабавил его.

— Разумеется. Но тебе ведь до сих пор не удалось найти нужных инвесторов. Только и делаешь, что строишь какие-то планы, носишься туда-сюда и не знаешь, как разделить деньги. Ты только вернулся в Корею, поэтому ещё не в курсе, но я уже купил землю и начал строительство огромной декорации. Понимаешь, что это значит? Драма уже на уровне препродакшена.

Брови директора Юна слегка дёрнулись, будто он действительно впервые слышал об этом. Однако следующие слова председателя Кима резко изменили его взгляд.

— И мне не нужны инвесторы. Потому что владелец и инвестор – я.

[1] Фамилия президента «Dream» – Чон. До этого она ни разу не упоминалась, а с продюсером Чоном они просто однофамильцы.

В конце концов мы так и не приступили к трапезе. Разговор закончился в тот момент, когда председатель Ким объявил о своей истинной цели. Последние слова старика, который покинул стол первым, не выходили у меня из головы.

«Даю тебе неделю. Решай: либо ты остаёшься на стороне президента Чона и заканчиваешь тем, что будешь выброшен, как ненужная тряпка, либо берёшь деньги и возвращаешься в Штаты, где изначально жил, и тихо умираешь там. Хорошенько всё обдумай. Какой вариант будет для тебя предпочтительнее?»

Как, чёрт возьми, Сумасшедший собирается выходить из этой ситуации? Шагая по тёмной дороге, вопреки просьбе моего сегодняшнего спутника подождать его у главных ворот ресторана, я вдруг пришёл к забавной мысли. На серьёзной встрече председателя Кима и директора Юна мы с Мёншином оказались бесполезными зрителями. И почему-то у меня возникло чувство, будто моя месть Мёншину – просто детская шалость. Ведь этот идиот оказался куда более лёгким противником, чем ожидалось.

Словно в подтверждение моих мыслей, прямо на дорогу со стоянки ресторана выехала спортивная иномарка и с громким рёвом проехала передо мной. Всё произошло так быстро, что мне даже не удалось толком разглядеть водителя, однако интуитивно я понял: это Мёншин. И машина, за которой он сейчас сидел, была явно новой. Ею оказалась та самая иномарка, которая стояла напротив машины Мёншина на фотографии, выложенной Хансу в интернет.

Я смотрел вслед автомобилю до тех пор, пока он не скрылся из виду. Да, ты в самом деле лёгкий противник. Не могу поверить, что он поступил в точности как я хотел и так быстро купил новую машину. Теперь уничтожение Мёншина не представляло для меня такого сильного интереса. Потому что я стал свидетелем того, как у двоих других людей сейчас разворачивалось противостояние в разы масштабнее нашего. Чем больше потери, тем сильнее ущерб, не так ли? Стоило этому вопросу возникнуть в голове, как передо мной остановился знакомый автомобиль. Пассажирское окно опустилось, и я увидел Сумасшедшего, сидящего за рулём.

— Залезай.

Я на миг замер, пытаясь найти следы беспокойства на его лице, но он лишь наградил меня бесстрастным взглядом и добавил:

— У нас всего полчаса, давай.

Вместо того чтобы спросить, о чём он, я просто открыл дверь и сел на переднее пассажирское сиденье. Вбив что-то в навигатор, Сумасшедший завёл машину и резко выехал на дорогу, постепенно увеличивая скорость. Он мчался, лавируя между другими авто на дороге и ловко меняя полосы движения. Однако я не стал спрашивать, куда мы направляемся. Возможно, из-за слов председателя Кима, которые всё ещё занимали его мысли. Но когда машина остановилась перед светофором, он заговорил первым:

— Как продвигается твоя месть?

— Можешь не переживать, я справляюсь.

— Правда? — уголок его губ приподнялся, и, будто ободряя меня, Сумасшедший мягко произнёс. — Похоже, всё идёт по плану. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Сегодня я выяснил всё, что было необходимо, — сухо ответил я, глядя на дорогу, залитую яркими огнями фар проезжающих авто. — Теперь мне ясно, что председатель Ким тратит большие деньги на свои дела, а значит, он не станет давать Мёншину лишней копейки без необходимости.

Мёншин, желающий оставаться с председателем до самой его кончины, будет стараться угодить ему и не посмеет просить лишних денег на всякие капризы. Так что, если он захочет ещё одну машину, придётся выкроить деньги самостоятельно. К счастью для меня, председателю Киму сейчас есть куда тратиться.

Наверное, было неправильно о таком размышлять, учитывая, что для Сумасшедшего эта новость означала неприятности. В любом случае, мне не хотелось быть пойманным на заботе о нём. Но, как назло, он первым поднял тему прошедшей встречи и, словно в шутку, спросил:

— Значит, пытаешься избавиться от него с помощью денег? Хм, тогда мне стоит позволить председателю Киму хорошенько потратиться, чтобы помочь тебе.

— Ты собираешься отдать ему «Dream Planning»?

Машина плавно спустилась на подземную стоянку. Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, что это за место, но здесь было слишком темно. Сумасшедший медленно проехал, и найдя подходящее место, припарковался.

— Если тебе это поможет, я могу ему уступить, — небрежно бросил он.

— Не смешно. Ты можешь быть серьёзнее? Отказаться от «Dream Planning» – значит отказаться от драмы.

Громкий звук двигателя окончательно стих, и, взглянув на меня, Сумасшедший ответил:

— Я не могу отказаться от этой драмы.

То есть он не собирается продавать акции компании?

— Но если ты сильно попросишь, я могу отказаться от «Dream Planning», — добавил он после небольшой паузы.

Я хотел сказать: «Не шути», но так и не смог. Вспомнились его слова о том, что он никогда не шутит. Будто прочитав мои мысли, Сумасшедший ухмыльнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Обычно ты бы сказал мне прекратить нести чушь. Теперь-то понимаешь?

— Что?

— Ты понял, что я имею в виду.

— …

— Ты так и не ответил на моё сообщение.

Какое сообщение? Прежде, чем я успел понять, о чём идёт речь, он опередил меня и тихо спросил:

— Ты беспокоился обо мне?

— …

— Ты беспокоился обо мне?

— …Не знаю, — прозвучал шёпот, который даже не был похож на мой голос.

Но к моменту, когда я осознал, что этот ответ принадлежал мне, крепкая рука обвилась вокруг моей шеи и притянула к себе. За секунду до того, как губ коснулось тепло, низкий голос прошептал:

— Ладно, в этот раз я спущу тебе это с рук.

Вскоре голос стих, и горячий язык вторгся в мой рот.

— Ха…

Глубокий вздох эхом отозвался в груди. Под натиском чужих губ я приоткрыл рот, и его язык проник глубже, сплетаясь с моим. Влажные звуки поцелуя заполнили салон автомобиля. Казалось, все нервные окончания возбудились, в голове стало совершенно пусто. Единственное, на чём я мог сосредоточиться в эту секунду, – прикосновение его мягких губ.

Всякий раз, когда чужой язык скользил внутри, а горячее дыхание обдавало лицо, моё сердце начинало колотиться с новой силой. Нижняя часть живота откликнулась на эти действия, и приятное тепло из моей груди медленно опустилось вниз, собираясь комком. От возбуждения, переполняющего всё внутри, стало трудно дышать, а бешено бьющееся сердце, казалось, в любой момент было готово разорвать грудную клетку, но в итоге нам двоим стало немного неудобно.

Спинка автомобильного кресла полностью откинулась назад, и он тут же сел на меня верхом. Машину тряхнуло, когда мы начали двигаться в узком салоне. Я толкнул его в плечо, однако в ответ он лишь сильнее прижался ко мне, и, вероятно, понимая, что это означало отказ, хрипло пробормотал:

— Всё хорошо. Думаю, тебе будет неприятно.

Напротив, его слова привели меня в чувства. Прожигая меня взглядом, полным похоти, он добавил:

— Раз уж ты по-прежнему не отказался от своей вины, оправдайся тем, что я тебя принуждаю.

Его руки опустились на ширинку моих брюк и расстегнули её.

— Подожди секунду…

Растерявшись, я попытался подняться, однако снова был откинут на спинку пассажирского сиденья, после чего горячие губы накрыли мои. В отличие от прошлого мягкого поцелуя, этот оказался удушающим. Сам того не осознавая, я попытался оттолкнуть его от себя, но в момент, когда поцелуй прервался, почувствовал, как ноги обдало лёгкой прохладой.

Ухватив меня за одно колено, он разом спустил мои джинсы вместе с нижним бельём. И когда те повисли на моей щиколотке, чужая рука раздвинула мои ноги в стороны, оставляя красную царапину на коже. Не обращая на это внимания, он вновь опустился, устроившись между моих ног.

— Блять, мы же на стоянке… М-м-м!

Вероятно, выбрав поцелуй, как способ заставить меня замолчать, он снова засунул свой язык в мой рот. И затем, на мгновение оторвавшись, попытался успокоить меня:

— Всё в порядке. Это отель.

Что? Я же вижу, что это автостоянка... Но и в этот раз мне не удалось ничего сказать. Его губы с жадностью сминали мои, причиняя боль, а руки потянулись к голым бёдрам. Однако волнение, растущее внизу, никуда не делось, а лишь усилилось. Слегка отодвинув нижнюю часть своего тела, хозяин машины без всякого стыда коснулся меня.

— Умгх…

Как только он сжал мой член в своей руке, по телу распространилась дрожь от предвкушения дальнейших действий. Не думая о том, как сейчас выгляжу, я принялся лихорадочно хватать ртом воздух, но вдруг почувствовал чужое дыхание в области своих губ.

— Ха-а… Возьми его… — скомандовал голос надо мной.

В голове был полный бардак, поэтому я не мог сразу разобрать его слов. Он снова поцеловал меня, а затем заглянул в глаза и, будто не в силах больше сдерживаться, попросил:

— Чёрт возьми, скорее, прикоснись ко мне.

Но даже без его указаний моя рука начала двигаться. Я не мог игнорировать приятные ощущения внизу и, возможно, потому что уже не раз спал с мужчинами, по привычке обхватил его член рукой в ответ на прикосновения к моему. Или дело вовсе не в привычке. Как он и сказал, я сейчас оправдываю себя тем, что меня принуждают, и пользуюсь минутной слабостью для удовлетворения своего желания.

Когда горячий член, скользящий в моей ладони, увеличился, парень сверху начал двигать рукой и, словно хваля, впился в мои губы. Из-за наших движений припаркованный автомобиль начал трястись. Однако звуки трения и жар, наполняющий узкий салон, не позволяли нам почувствовать этого.

— Ха-а, ха…

Прервав поцелуй на короткий миг, я тяжело вздохнул, чувствуя, как распространялся жар от тела к телу. Липкая смазка текла из трущихся друг о друга членов. Неудовлетворенный моими действиями, он наклонился немного ближе и, обхватив и мой, и свой, начал размашисто двигать рукой. Его ладонь скользила вдоль твёрдых стволов, сжимая их с такой силой, что, казалось, ещё немного и с них сойдёт кожа. Однако чем напористее он это делал, тем сильнее росло удовольствие. Момент оргазма приближался.

— А… А-ах! — из моего рта вырвался стон, и я задрожал, словно в конвульсии.

Не прекращая двигать своей левой рукой, он навалился на меня всем телом. Пока я пытался восстановить дыхание, он хрипло выдыхал, прижимаясь к моему уху влажными губами. В какую-то секунду наше прерывистое дыхание смешалось.

— Ха-а, ха-а, ха…

— Агх… ха-а, умх…

Горячая сперма изливалась в его руку и стекала мне на бёдра. Влажные губы, ласкающие мочку уха, вернулись к моему рту. Я только что кончил, но когда мы поцеловались, внутри вновь начало накапливаться тепло. Однако на этот раз оно сопровождалось страхом. Потому как нелепое оправдание, что он меня принудил, больше не работало.

Оправдание… Я сам себя обманываю. Когда изнутри донёсся абсурдный смех, мне удалось немного прийти в себя. «Чего, чёрт возьми, я вообще хочу?» — спросил я себя, закрывая глаза. Но вдруг понял, что поцелуй прекратился. Медленно подняв веки, я наткнулся на пару чёрных глаз, прикованных к моему лицу. Он положил ладони мне на бёдра и, не отрывая холодного взгляда, спросил:

— Хочешь пойти дальше?

— …

— Скажи. Я помогу тебе.

— …Как?

На его лице появилась вежливая улыбка, но в глазах сохранился привычный холод.

— Очень просто. Тебе лишь нужно выяснить для себя, чего ты действительно хочешь.

Чего я действительно хочу? Хотя я ещё не услышал ответа, странный холод начал распространяться в моей груди. В его взгляде, устремлённом на меня сверху вниз, было что-то, внушающее непонятный страх, будто моё тело вот-вот будет истерзано и разорвано на куски. «Трус», – дав себе мысленную оплеуху, я решил ответить Сумасшедшему. Но в итоге мне так и не удалось раскрыть рот. Вместо этого я оттолкнул его, ударив в плечо, и он отстранился.

Я выглядел немного глупо со спущенными на одной ноге брюками и размазанной по животу и бёдрам сперме, но первое, что привело меня в чувства, – место, где мы были. Блять… мы сделали это на стоянке. Я поднял опущенное сиденье и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было вытереться. Уже пересевший на водительское сиденье парень неторопливо вытирал руки салфеткой. Заметив мой взгляд, он улыбнулся.

— Выглядишь ещё лучше.

Я раздражённо уставился на Сумасшедшего, но, увидев, что его глаза по-прежнему горят желанием, сдержал ругательства и протянул руку, намереваясь забрать у него салфетку. Однако вместо того, чтобы отдать её мне, он начал вытирать меня.

— Оставь. Просто дай мне самому это сделать.

— Не хочу.

Что? Когда я снова посмотрел на него, Сумасшедший безразлично произнёс:

— Думаю, это тоже можно считать принуждением. У тебя нет другого выбора, кроме как подчиниться. Таким образом, ты будешь страдать.

— …Прекращай ёрничать, ублюдок, — раздражённо пробормотал я, натягивая на себя боксеры и брюки.

— Тогда спрошу. Каковы твои искренние чувства, которые ты так старательно игнорируешь? Потому что я готов рассказать тебе об этом прямо сейчас. Конечно… — он прищурился, и на его губах промелькнула жестокая улыбка. — Это может быть так же невыносимо, как и правда, которую ты боишься.

Затем Сумасшедший обхватил заднюю часть моей шеи и, когда я попытался отвернуться, дабы избежать зрительного контакта, другой рукой развернул моё лицо к себе.

— Я хочу сказать, что никогда ни о ком так сильно не заботился.

— …

— Тем не менее я не стану колебаться, если мне придётся это разрушить.

И как это понимать? Я смахнул его руку со своего лица, и он продолжил:

— У тебя одна неделя. Приходи за ответом. А иначе я заговорю против твоей воли.

На слове «неделя» на ум пришёл председатель Ким. Это срок, который он дал Сумасшедшему.

— Лучше о своих делах позаботься, а не о моих.

Он уставился на часы, проверяя время, после чего повернулся ко мне и улыбнулся.

— Неужели ты действительно беспокоишься обо мне? Я ведь заранее предупредил тебя, что проиграю в первом раунде.

— Значит, ты ожидал всего, что председатель Ким сказал сегодня?

Всё с той же улыбкой на лице он покачал головой.

— Нет, произошло кое-что неожиданное.

— И ты хочешь сказать, что совершенно не беспокоишься?

— А с чего бы мне беспокоиться? Ты серьёзно думаешь, что я могу проиграть? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да. Председатель Ким может победить.

Сумасшедший холодно выдохнул и, опершись о руль, беззвучно рассмеялся, словно услышанное его очень повеселило. И что, чёрт возьми, такого смешного я сейчас сказал? Я начал закипать. Но спустя какое-то время он наконец поднял голову и скривил губы.

— Смешно. Но я не проиграю. У меня есть всё, что нужно для победы.

Я хотел спросить, о чём он говорит, но в итоге решил, что этот вопрос заденет мою гордость, и отвернулся.

— Что ж. Если подумать, есть идиоты, которые думают, что смогут победить, если сильно постараются. Но при этом они гораздо менее подготовлены, чем я.

Я вспомнил фразу, которую он как-то бросил в машине.

«Тот, кто много знает и хорошо готовится, всегда побеждает».

— Если этот идиот приложит адские усилия, разве он не сможет одержать победу?

Однако, получив ответ от Сумасшедшего, мне было нечего ему противопоставить.

— Не сможет. Приложит адские усилия, говоришь? Это именно то, чем сейчас занимаюсь я.

В компании сегодня было на редкость оживлённо. Несмотря на то, что ещё даже не наступило обеденное время, буфет оказался переполненным, а в холле, вокруг торговых автоматов, люди стояли небольшими компаниями и перешёптывались. Последний раз подобное происходило во время скандала Ча Чону.

На самом деле, не было никакой нужды приходить сюда так рано. Не считая занятий по актёрскому мастерству во второй половине дня, моё расписание на сегодня пустовало. Единственная причина, по которой я отправился в компанию с утра, заключалась в желании выяснить, благополучно ли Хансу вернулся из провинции, где последние несколько дней снимался для местного телевидения. В поездке его сопровождал наш роуд-менеджер, так что всё должно было пройти спокойно. И мои ожидания подтвердились: войдя в небольшую переговорную, я первым делом увидел радостное лицо беседующего с менеджером Хансу. Содержание их разговора привлекло моё внимание.

— Выходит, производство возобновлено? Если канал уже выбран, то и с датой выхода в эфир скорее всего определились. Наверное, это будет где-то к концу года, да?

Он сидел напротив менеджера и с взволнованным видом засыпал его вопросами. Роуд-менеджера в комнате не наблюдалось. Должно быть, он где-то спал. А эти двое оказались так увлечены обсуждением предстоящего сериала, что даже толком не отреагировали на моё появление – лишь подняли глаза на секунду и сразу же вернулись к своему разговору.

— Да, так как производство заметно ускорилось, драма выйдет в эфир намного раньше, чем планировалось. Изначально они собирались подписать контракты с несколькими вещателями, но оказалось, что они уже заключили договор с одной компанией и даже выбрали дату… — он тяжело вздохнул. — Похоже, все условия для съёмок созданы.

В отличие от оживлённого Хансу, менеджер Чой выглядел подавленно. Обсуждаемую драму ждут многие, и теперь, когда производство сдвинулось с мёртвой точки, это можно считать хорошей новостью. Но, узнав причину, по которой менеджер сейчас не испытывает радости, я почувствовал то же самое.

— Тэмин, до тебя ещё не дошли новости? Похоже, «Dream Planning» ускорили производство драмы. Не знаю, когда они успели связаться друг с другом, но по новостям сегодня объявили, что «Dream» подписали контракт с телевещательной компанией «S», и к концу этого года сериал выйдет в эфир.

Кое-что в словах менеджера привлекло моё внимание. Когда они успели связаться? Если подумать, нет ничего удивительного в том, что председатель Ким подготовил всё заранее. Он уже раскрыл свои истинные намерения, когда, с целью присвоения себе акций «Dream Planning» поставил директора Юна перед сложным выбором – чью сторону тот должен принять. События развиваются с такой скоростью, что голова идёт кругом, однако всё определённо идёт по плану старика.

— Из-за этого в компании сегодня такой переполох?

— А? Ох, всё дело в предстоящем кастинге. Как известно, «Dream Planning» – дочерняя компания «Dream», поэтому все ожидали, что в первую очередь будут рассматриваться наши актёры.

Он сделал паузу и снова вздохнул.

— Но поговаривают, что председатель Ким собирается приобрести все акции директора Юна, дабы «Dream Planning» окончательно отделилась от основной компании и стала независимой. Я слышал, единственные, у кого есть реальные шансы пройти кастинг сейчас, – актёры, занимающие сторону оппозиции президента Чона. Это… настоящее безумие. Даже офис разделился на два лагеря, и теперь все постоянно выясняют отношения друг с другом.

Уловив изменившуюся атмосферу, изначально весёлый Хансу понурился и, хлопая глазами, молча сидел на стуле.

— Но, если права на показ драмы принадлежат нашей компании, разве она не может провести кастинг самостоятельно? — спросил я.

Господин Чой кивнул и пояснил:

— Могла. До подписания контракта с «Dream Planning». Теперь наша компания не имеет права вмешиваться в производство драмы. На момент заключения контракта «Dream Planning» являлась нашей дочерней компанией, поэтому и предполагалось, что будут привлечены наши актёры. Но думаю, тогда они не стали прописывать эти детали. Так что теперь все в замешательстве. Боюсь, такими темпами от прежней компании ничего не останется.

На его лице возникла отчаянная улыбка.

— Самое смешное, что они уже начали отмывать деньги через кастинг. Люди и раньше платили, чтобы получить шанс на роль, но в этот раз конкуренция очень высока, поэтому началось какое-то открытое соревнование. А продюсерской компании, режиссёру и вещательной станции подобное на руку – их заботят только деньги…

Он замотал головой.

— Есть только один вариант развития событий, при котором возможно остановить это безумие. Если директор Юн не отдаст свои акции председателю Киму.

***

Прежде чем покинуть компанию после дневных занятий, я принял решение встретиться с директором Юном, ставшим в глазах нашего менеджера единственной надеждой. На завтра запланирована моя последняя съёмка для фильма продюсера Чона, поэтому я захотел ещё немного задержаться для дополнительной практики. После бесконечного повторения одних и тех же реплик мне захотелось сходить к торговому автомату и купить себе чего-нибудь. По пути в холл, где он располагался, я проверил свой телефон. Пришло четыре сообщения. Первые два были от Хансу.

<Я решил не мешать вам с практикой, поэтому ушёл. Удачи завтра!>

<А ещё... Наш роуди какой-то странный. Такое ощущение, будто он преследует меня ㅠㅠ>

Я настоятельно попросил роуд-менеджера всюду следовать за Хансу и оберегать его от возможных опасностей. Сперва он, разумеется, отказался, приводя нелепый довод, что обязан защищать меня. Но после моих слов, у него не осталось другого выбора. Я и не пугал его особо – просто сказал, что сообщу Сумасшедшему, что у него нет артрита. И он сразу же согласился.

Даже не ожидал, что это сработает. Однако он пришёл в настоящий ужас и больше не думал об отказе. Странные отношения роуд-менеджера и Сумасшедшего теперь даже не вызывали у меня вопросов. Какая бы серьёзная история ни произошла между ними в прошлом, сейчас это всё выглядит как нелепая шутка. Самое главное, что он добросовестно исполнял мою просьбу.

И пусть лучше Хансу боится странного роуд-менеджера, следующего за ним по пятам, чем узнает о том, что им заинтересовался председатель Ким. Возможно, и Мёншин, которому сейчас нужны деньги для прохождения кастинга, может нацелиться на него, чтобы угодить старику. Для него Хансу более лёгкий противник, чем я, поэтому он ни в коем случае не должен оставаться один.

Медленно шагая по просторному холлу, я открыл следующее сообщение.

<Спасибо за вчерашнее>.

Отправитель – менеджер «Алисы». Простое проявление вежливости, не ставящее меня в неловкое положение. Если бы он всё-таки позвонил мне, чтобы отблагодарить, это бы скорее вызвало негодование. Потому что я не сделал ничего такого, за что должен получить благодарность – всего-то выслушал историю о прошлом Сумасшедшего.

Однако последнее входящее сообщение заставило меня остановиться. Оно было от Чимина.

<Хёнсок в последнее время не показывается. Но я проверил расписание, которое он прислал мне по телефону. Думаю, он что-то запланировал. А ещё я услышал, что Сон Юхан сейчас активно собирает деньги на кастинг в драму. Воспользуюсь случаем и передам ему визитку, которую ты мне дал>.

До сих пор всё шло как по маслу. Однако то, что он прислал следом, вызвало раздражение.

<И спасибо. За то, что дал мне возможность отомстить>.

…Идиот. За что, чёрт возьми, ты меня благодаришь?

Я с трудом сдержал рвущиеся наружу ругательства. Зачем он пишет мне такое, если знает, что я использую его в своих целях? Хотелось просто позвонить ему и сказать прекращать нести подобную чушь, иначе всё будет покончено. Но одна мысль резко остановила меня.

Месть не завершена. Он всё ещё мне нужен.

Придя к выводу, что тоже благодарен, я охладил свой пыл и решил оставить всё как есть. Для меня было естественным просто двигаться дальше, не думая об этом, но почему-то странное чувство на душе не проходило. В самом начале своей мести я бы рассмеялся и проигнорировал подобную благодарность.

Войдя в лифт и бездумно нажав на какую-то кнопку, я размышлял о выводе, который до самого конца не хотел признавать.

Я изменился. А возможно, меняюсь до сих пор. Из-за беспокойства о Хансу я приставил к нему роуд-менеджера, пришёл к владельцу «Алисы», чтобы утешить его, и чувствовал вину за то, что Чимин был мне благодарен. Столько различных эмоций, возникших за каких-то несколько месяцев, у меня не появлялось последние пять лет. От этого голова шла кругом.

Голос разума кричал: «Такой, как ты, не должен испытывать ни удовольствия, ни радости. Живи лишь искуплением». Но я упустил момент, когда позволил себе наслаждаться чувствами. И в самом центре всего этого, заняв главное место, находился один парень.

Дверь лифта открылась. Пройдя через холл на седьмом этаже, где бывал всего несколько раз, я открыл железную дверь, ведущую к лестнице, и, неспешно поднимаясь по ступенькам, в конце концов оказался на знакомой крыше. С прошлого раза ничего толком не изменилось. Белый фонарь, стоявший посреди крыши, всё так же мягким кругом освещал небольшое пространство вокруг себя. Сделав пару шагов, я почувствовал, как ноздрей коснулся слабый запах сигарет. Это вновь заставило меня мысленно вернуться в тот день, когда мне впервые довелось сюда подняться.

Тогда я был раздражён из-за того ненормального парня, на которого случайно наткнулся. Кто бы мог подумать, что сейчас моё сердце начинает бешено стучать лишь при одном только взгляде на него. Услышав звук шагов, Сумасшедший развернулся ко мне и, наградив странной улыбкой, поинтересовался:

— Как ты узнал, что я здесь?

«Я и не знал. Откуда мне вообще было знать?»

Но грубый ответ так и не прозвучал, поскольку он уставился на меня своей искренней улыбкой, которую мог видеть только я. Сумасшедший сделал ещё одну затяжку и подошёл ближе.

— Теперь ты готов услышать о том, чего действительно хочешь? — он поднял руку и обхватил заднюю часть моей шеи. Кончики его пальцев начали мягко поглаживать кожу.

— Чего я хочу?

Сумасшедший склонил голову вбок и, взглянув на меня, равнодушно пробормотал:

— Иногда яд может быть лекарством.

— Хочешь сказать, яд – это то, чего я хочу?

— Но ведь ты считаешь, что жизнь – это яд, — он слегка скривил губы и тихо произнёс. — Осталось ещё несколько часов. Чем слушать меня, не лучше ли говорить самому? Ну же, я даю тебе шанс. Скажи. У тебя было столько времени, чтобы понять. Поэтому ответь, чего ты хочешь на самом деле? Хочешь, я сейчас уберу свою руку и отойду от тебя?

В противоположность сказанному, он подошёл ко мне ещё ближе. Однако, оказавшись достаточно близко, чтобы дотянуться, резко остановился.

— Ты должен знать, что твой крайний срок подходит к концу.

— Твой тоже, — я озвучил мысль, которая весь день не давала мне покоя. Ситуация между Сумасшедшим и председателем Кимом действительно беспокоила меня. Принял ли он решение? И какой ответ собирается дать старику?

Его выражение лица в одно мгновение изменилось, став более суровым. Вероятно, он был недоволен тем, что я повернул разговор в другое русло, однако вскоре вновь улыбнулся.

— Ты всё ещё веришь в это. Но в конечном счёте выиграю я.

Он отступил на шаг назад, и тёплая ладонь исчезла с моей шеи. В тот же момент я почувствовал такой сильный холод, что начал задаваться вопросом, был ли ветер столь леденящим до этого. Пока я пытался подавить сожаление из-за потери тепла, Сумасшедший достал свой телефон и позвонил кому-то. Ожидая, когда на другом конце поднимут трубку, он молча смотрел на меня, но вскоре открыл рот:

— Председатель Ким, это директор Юн, — представившись, он улыбнулся мне и небрежно добавил. — Я согласен передать вам все акции «Dream Planning».

Что? Сегодняшним утром я стал свидетелем того, как в глазах менеджера умирала надежда, но мне до последнего не хотелось в это верить.

В это время парень, с такой лёгкостью отказавшийся от «Dream Planning», обозначил крайний срок оплаты:

— Пожалуйста, подготовьте всё к концу недели. Я хочу покинуть это место, прежде чем президент Чон обо всём узнает.

Это в самом деле происходит? Он ведь не притворяется, чтобы посмеяться надо мной, не так ли?

Я дождался конца разговора и, как только Сумасшедший убрал телефон в карман брюк, тихо спросил:

— Но почему? Ты говорил, что не можешь отказаться от драмы, разве нет?

— Верно. Я не собираюсь сдаваться.

И что это, чёрт возьми, значит?

— Тогда почему ты продаёшь все свои акции? — возможно, мой голос звучал слишком резко, но мне и так стоило большого труда сдержаться и не перейти на крик.

— Потому что мне нужны деньги, — объяснил он.

Деньги? Значит, его работа в Америке…

— Поездка в Америку не удалась?

Всё это время он выглядел довольно расслабленно, однако после моих слов в его глазах сверкнул странный блеск.

— Сам-то как думаешь? Разумеется, я лично полетел туда и решил все проблемы.

Но разве дело не в том, что, как сказал председатель Ким, он сейчас нуждается в деньгах из-за неправильного ведения бизнеса? Однако, прежде чем я успел задать вопрос, Сумасшедший недовольно произнёс:

— Дотошный старик. Другая сторона спокойно подписала контракт, но он начал упрямиться и сказал, что не станет мне ничего одалживать, поэтому пришлось лететь в Америку.

Дотошный старик? Одалживать?

Я вдруг вспомнил тот день, когда по просьбе владельца «Алисы» пришёл домой к Сумасшедшему с травяными настойками. Босс тогда упомянул, что у него что-то не вышло.

— У кого ты собираешься занимать?

В ответ он ухмыльнулся.

— Расскажу тебе позже. Будет неинтересно, если узнаешь заранее.

А если мне не станет интересно даже после того, как я узнаю об этом позже, он возьмёт на себя ответственность? Нет, больше всего меня сейчас беспокоило кое-что другое.

— То есть хочешь сказать, что твои дела в Штатах не имеют никакого отношения к председателю Киму? Разве ты летал туда не потому, что он вмешивается в твои дела?

— Нет.

То, с какой лёгкостью он ответил, сбивало с толку. А ещё его холодный взгляд. Псих смотрел на меня так, словно мои сомнения в нём задевали его гордость.

— Думаешь, председатель Ким в силах вмешиваться в мои дела?

— Но ведь так и есть.

— Это лишь уловка.

Да как, чёрт возьми, ты можешь ставить свой бизнес под угрозу только ради того, чтобы пустить председателю Киму пыль в глаза? Я уставился на него ничего не понимающим взглядом и задал очередной вопрос:

— Тогда что насчёт денег? Ты продал свои акции, потому что в них нуждаешься?.. Или это тоже уловка?

— Нет. Мне действительно нужны деньги.

— На что? — тут же спросил я.

Сумасшедший нахмурился, словно одна только мысль об этом портила ему настроение, и холодно выплюнул:

— Чтобы заплатить налог.

— …На все эти деньги?

— Да.

Что это за налог, за который нужно столько платить? Мне было сложно понять подобное, поэтому я молча уставился на него, даже не ожидая никаких подробных объяснений, но, к моему удивлению, он всё же решил пояснить.

— Нужно заплатить налог на дарение. Есть один старик, который жаждет отдать мне своё состояние, и я согласился принять его.

Старик, жаждущий отдать свое состояние... На ум пришла история, которую мне вчера рассказал владелец «Алисы».

— Твой дед по отцовской линии?

В тот же момент он прищурился и, пристально уставившись на меня, тихо спросил:

— Владелец «Алисы» сказал тебе?

— Да, — ответил я и вкратце рассказал о событиях вчерашнего дня.

Слушая меня, он выглядел скучающе. Сумасшедшего нисколько не удивило ни то, что я стал свидетелем ссоры его отца с владельцем «Алисы», ни моя осведомлённость касательно его прошлого.

— Это всё, что ты слышал? — в конце концов спросил он.

— Да. А есть что-то ещё, что мне нужно знать?

— Хм, похоже, босс опустил самый интересный момент. Он не рассказал тебе о том, кем является мой биологический отец?

Его отец, состояние, которое некий старик хочет ему отдать, и слова владельца «Алисы» о том, что всё станет известно через несколько недель. Как раз примерно в это время состоится заседание правления, на котором председатель Ким будет объявлен новым генеральным директором «Dream Planning». Казалось бы, это просто совпадение, но у меня было стойкое ощущение, что всё связано одной нитью. Отчасти потому, что заседание правления идеально подходило в качестве сцены для поединка Сумасшедшего и председателя Кима.

— Является ли имущество, которое ты собираешься получить в подарок, единственным необходимым условием для победы?

На лице Сумасшедшего снова появилось выражение недовольства, вызванное моим сомнением в его силах.

— Неужели я настолько ничтожен, что нуждаюсь в громкой фамилии за спиной, чтобы победить?

— Разумно использовать своё происхождение, когда противник силён.

— Подобное не для меня, — равнодушно произнёс он. — Полезно, если у тебя это есть, но даже если нет – не имеет значения.

Значит, даже после потери акций «Dream Planning» есть шанс забрать драму? Но я не стал задавать никаких вопросов, поскольку знал: он хочет держать интригу до конца. В это время на лицо Сумасшедшего вернулась мягкая улыбка и, к моему удивлению, он продолжил рассказ о своей семье:

— Наследство, которое я получу от старика, изначально принадлежало моей матери, но семья отца отняла его в качестве условия, когда она увезла меня в Америку. Так что я просто забираю то, что моё по праву.

Он ухмыльнулся.

— К тому же теперь, когда старик вдруг решил отдать мне не только мою долю, но и то, что должно было достаться остальным, мне ничего не остаётся, кроме как принять это. А ещё очень забавно наблюдать за тем, как идиоты, которые считали, что всё достанется им, сейчас воют, как собаки.

Сравнивая своего отца и кровных братьев с собаками, он не выражал никаких эмоций. Это было странно – то, как он говорил о них, словно о каких-то ничтожных существах. Нет, даже если не считать этих чёртовых родственников – разговаривая с владельцем «Алисы» или с кем-то другим, он не выражал и намёка на привязанность. Но почему же тогда на его лице появляется такая улыбка, стоит ему только меня увидеть?

— Не о чём беспокоиться. Старик выдвинул несколько условий, но я уже позаботился о том, чтобы не выполнять их все.

— …

— Ли Юхан.

Когда он позвал меня по имени, моё сердце замерло. Сам того не осознавая, я сделал шаг назад, но он резко схватил меня за руку.

— Да что с тобой? Ты всё ещё не признал это?

— Что? — тихо спросил я.

— То, что я нравлюсь тебе.

На его лице возникла жуткая улыбка, а в глазах было что-то пугающее.

— …

— Твоё сердце стучит так громко, что я его слышу.

Сумасшедший поднял свободную руку и, опустив её на мою левую грудь, мягко надавил на неё.

— Я знаю, — подняв глаза и встретившись с его холодным взглядом, я спросил о том, о чём хотел узнать больше всего. — Что изменится, если я признаю это?

Нет, ничего не должно измениться. Для меня ничего не должно измениться. Холод, угасший на время, стал невыносимее прежнего. И в момент, когда я собрался вырвать руку из его мёртвой хватки, моё тело потеряло равновесие и должно было рухнуть. Однако этого не произошло, потому что он притянул меня к себе.

Но если бы я даже упал, не думаю, что заметил бы это. Так как всё моё внимание было сосредоточено на поцелуе, которым он жадно накрыл мои губы, словно намереваясь меня съесть. Вместе с его языком, в мой приоткрытый рот проник вкус табака. Казалось, что поедающие меня губы и язык, насильно проникающий внутрь, были оружием, направленным против меня.

Когда он прервал поцелуй и отпустил меня, мы ещё какое-то время стояли, пытаясь привести тяжёлое дыхание в норму. Но вскоре Сумасшедший вновь приблизился и, когда его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, спросил:

— Как ты себя сейчас чувствуешь? Хочешь умереть от чувства вины, потому что задыхаешься от удовольствия?

— …

— Нет, не думаю. Ты сожалеешь об этом, но не настолько, чтобы желать умереть. Знаешь почему?

Стоило заглянуть в его глаза, и меня охватило животное чувство страха. Неосознанно я попытался отстраниться, но чужая рука резко схватила меня за шею. Не позволяя мне сдвинуться, он прижался губами к моему уху и прошептал:

— Ты хочешь жить. Искренне желаешь этого. В ином случае тебе следовало умереть ещё в тот день пять лет назад.

***

Я даже не помню, как оказался дома. Нет, это не мой дом. Почему я у Сумасшедшего? Лишь окончательно проснувшись, мне кое-как удалось вспомнить, что произошло. Он затолкал меня в свою машину и привёз сюда, дав твёрдый указ:

«Подожди меня».

Подождать…

Оперевшись на локти, я привстал и бросил взгляд на часы. Половина второго ночи. Метро ещё не работает. Пешком, что ли, пойти? Поднявшись с дивана, на котором проспал всего несколько часов, я двинулся в сторону двери, попутно проверяя свой мобильный. Пропущенный звонок от Сумасшедшего и одно новое сообщение. Даже не открыв его, я засунул телефон в задний карман и покинул квартиру.

Свежий ночной воздух успокаивал. Пять лет назад, в самом начале новой жизни, полной тяжёлой работы, случались моменты, когда, несмотря на сильную усталость, я не мог уснуть. В то время мне было больно даже думать о произошедшем, поэтому я просто выходил на улицу и шагал куда глаза глядят.

Мне казалось, думать – значит быть живым. А быть живым для меня – непозволительная роскошь, поэтому прогулка являлась лучшим способом избавиться от лишних мыслей. Я просто двигался, ел и спал, как животное. Это был максимум, который я себе позволял.

Может, Сумасшедший и прав. Были ли искуплением выплата долга и причинение себе физической боли? Возможно, я делал это потому, что во мне оставалась слабая, но воля к жизни. Я действительно хочу жить. Сейчас, используя месть Мёншину как предлог.

Обжигающий комок боли вздулся в моей груди, перекрывая дыхание. Стало так больно, что я даже не мог продолжать двигать ногами и, остановившись посреди дороги, просто рухнул на месте. Когда я закрыл глаза и опустил голову, меня накрыла неведомая тьма.

Том 5

Мой внешний вид оставлял желать лучшего, но, к счастью, сегодня мы не снимали, а лишь обсуждали дополнительную сцену фильма. Как мне передал менеджер, продюсер Чон хотел вместе со мной внести небольшие правки в сценарий. Было бы естественно задаться вопросом, почему моя сцена снималась в последнюю очередь, а реплики редактировали, когда до конца съёмок осталось всего ничего, но по дороге в студию эти мысли даже не приходили в мою голову.

Всё, что я мог делать сейчас, – это заставлять себя дышать, двигать ногами и думать о сегодняшней работе. А стоило потерять концентрацию и хоть на секунду отвлечься, как события прошлой ночи набрасывались на меня, подобно какому-то чудовищу. И хотя я ненавидел себя за то, как по-детски поступал, откладывая серьёзные проблемы в долгий ящик, всё равно не мог ничего поделать со своим страхом.

Каждый раз прокручивая в голове его слова и понимая, каким лицемером являюсь, я начинал задыхаться. Хорошо, что у меня есть работа. А иначе я бы просто свернулся калачиком в крохотном кошивоне как идиот. Как бы больно мне сейчас ни было, нужно делать вид, будто всё в порядке.

— Просто прочти это. Не обязательно с эмоциями, главное вслух. Хорошо? — обозначив задачу, продюсер Чон поставил передо мной маленькую камеру.

Я опустил глаза на сценарий и быстро пробежался по первой части. Она из прошлой версии сценария, и никаких изменений в данном отрывке обнаружено не было. Заметив моё замешательство, режиссёр объяснил:

— Я решил изменить последнюю часть и добавил кое-что в конец. Очень многие высказали своё мнение касательно данной сцены… Но после того, как я увидел твою игру на крыше, мне захотелось её изменить. Вот только… не совсем уверен, каким образом выразить это словами. Так что, думаю, я смогу разобраться, если послушаю, как ты читаешь мои наброски, — он слегка улыбнулся и добавил. — Ведь в моей голове Тэмин – настоящий человек.

Он дал мне сигнал для старта, и, опустив глаза на текст, я начал читать.

Голос за кадром спрашивает: «Ради чего ты живешь?». Это главный герой, который по ходу всей картины встречается с разными людьми и берёт у них интервью на данную тему. Среди интервьюируемых были актёр, замирающий при виде камеры, которого играл Хансу, и я, исполняющий роль друга главного героя из его родного города.

Мой персонаж отвечает, что в его жизни нет смысла, после чего человек за камерой подмечает: «Однако ты по-прежнему живёшь, не так ли?», а следом задаёт вопрос: «Значит, ты всё ещё не обрёл для себя смысл?». По сюжету герой, которого я играю, со всей серьёзностью задумывается над услышанным и начинает рассказывать о своём дневном распорядке.

Повседневная рутина, повторяющаяся изо дня в день. С понедельника по пятницу он встаёт в 6:30 утра, собирается на работу, выполняет все поручения, обедает в столовой и возвращается домой. Придя, сразу же берётся за уборку, после чего ужинает в полном одиночестве в пустой квартире. И так по кругу.

— Я живу просто потому что жив. В моём существовании нет ни цели, ни смысла.

Уже давно знакомые для меня строки. Именно на этом моменте заканчивалось интервью о человеке, который так и не нашёл для себя никакого смысла. Но, как и сказал продюсер Чон, теперь после этой фразы были добавлены дополнительные реплики. Смотря на текст, который видел впервые, я без всяких эмоций продолжил читать вслух:

— Радость других людей для меня непостижима. Я вижу и проживаю то же самое, но не могу понять, почему они смеются или испытывают счастье. Поэтому иногда я задаюсь вопросом: должен ли я жить только потому, что моё сердце по-прежнему бьётся? Я всё ещё дышу, но достаточно ли одного этого факта для продолжения моего существования? Что ж, сам не знаю. Если я чувствую боль из-за невозможности испытывать эмоции, должно быть, такова цена моей жизни. Но не слишком ли это жестоко? Думаю, смысл нужен лишь тем, кто действительно этого хочет. Какой бы ужасной и невыносимой ни являлась твоя жизнь, если ты чувствуешь радость, благодарность и хотя бы малейшую толику любви… ты… заслуживаешь того, чтобы найти… причину для своей жизни. Ведь человек с таким сердцем…

— …

— …

— Тэмин? Что-то не так?

Продюсер Чон ещё несколько раз позвал меня по имени, но мне было сложно поднять голову. Я продолжал смотреть на последнее предложение, которое не мог произнести вслух.

«Человек с таким сердцем должен жить».

***

Сидя вчерашней ночью на земле из-за невыносимой боли, сковывающей грудь и не позволяющей мне дышать, я не мог понять её причину. Ответ пришёл ко мне лишь после того, как я вышел из студии продюсера Чона и проверил свой телефон. На маленьком экране появилось вчерашнее не открытое сообщение от Сумасшедшего.

- Иди ко мне. Я заставлю тебя плакать. -

Когда к горлу вновь подступил обжигающий ком, я смог осознать. Да. Это слёзы, которые я не способен пролить в одиночку. Те, которые я сам себе запретил. Они душат меня. Я шёл вперёд, держа их в себе и не в силах отпустить.

Однако не успел сделать и пару шагов, как остановился и сел на скамейку у дороги. Только почувствовав вибрацию в руке, мне удалось прийти в себя и осознать, что прошло уже довольно много времени. Я открыл глаза, которые до этого держал закрытыми, и поднял трубку. Из динамика раздалось холодное «Где ты?», и тихим, сухим голосом я ответил:

— Заставь меня плакать.

***

Двое мужчин входят в отель средь бела дня. Прежде я бы никогда не пошёл на такое, потому что беспокоился из-за окружающих. Однако отель, в который меня затащили спустя двадцать минут после того, как я бросил трубку, даже не запечатлелся в моей памяти. Должно быть, Сумасшедший схватил меня за руку и, минуя вестибюль, потащил за собой, словно безвольную куклу. Я не помню, как мы поднимались по лифту или шли по коридору.

Подобно потерянным воспоминаниям, всё произошедшее превратилось в размытые пятна. Перед глазами была пелена. Я просто отдавался движениям этого человека и цеплялся за него, как за единственную нить, которую мог ухватить. Грубо срывая одежду и осыпая поцелуями, он повёл меня к кровати.

Но я не мог упасть на неё, потому как крепко прижался к нему и даже не думал отпускать. Его губы не переставали нежно целовать меня, словно успокаивая, пока между моих ног размазывался прохладный гель. Чувствуя, как его пальцы один за другим постепенно входят в меня, я напрягся из-за неприятных ощущений.

Мы были не в самой удобной позе, но он всё равно продолжал целовать меня. В отличие от нежных и мягких прикосновений его губ, внизу разворачивалась совершенно иная ситуация. Пальцы, что были внутри меня, раздвигались в стороны, растягивая тугие стенки, а затем он вогнал в моё всё ещё не привыкшее тело горячий, как огонь, член. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли.

Вскоре он остановился, позволяя немного отдышаться, однако на этом его милосердие закончилось. Первый уверенный толчок сотряс всё моё тело. Инстинктивно пытаясь избежать боли, я совершил попытку выбраться из его объятий и отползти на кровати, но он крепко держал меня, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

Происходящее скорее походило на наказание, чем на приятный половой акт. Когда секс, в котором не было ничего, кроме боли, закончился, едва дыша, я осознал, что всё это время отчаянно плакал. Раскрыв глаза, наполненные слезами, сквозь затуманенный взгляд я увидел парня, смотрящего сверху вниз. Не торопясь выходить из меня, он ласково гладил мои волосы, а затем наклонился и снова поцеловал.

Второй раз был таким же, как этот поцелуй. Медленный и нежный секс, во время которого мой твёрдый член снова и снова эякулировал. Когда всё закончилось, я закрыл глаза, готовясь в любой момент потерять сознание, но внезапно внутри возникло смутное воспоминание. Оно прояснилось, когда что-то прохладное коснулось моей щеки, и я открыл глаза.

Он разбудил меня, приложив холодную бутылку к лицу, а затем поднёс её к моим губам. Сделав пару глотков, я опустил голову обратно на подушку и взглянул на него, теперь отчётливо видимого. Он сидел рядом, допивая оставшуюся воду. Наблюдая за тем, как двигался его кадык при каждом глотке, я спросил:

— …Это был ты?

Тот парень пять лет назад.

Он медленно опустил руку и повернулся ко мне. Плавно расползающаяся на его лице улыбка всё отчетливее перекликалась с прошлым. Да, эти ямочки. И лицо, которое я видел через душную маску. Но как тот парень и Сумасшедший могут быть одним и тем же человеком? Что точно не подвергалось сомнению – он уже знал об этом. А иначе не стал бы сейчас так улыбаться.

— Ты с самого начала знал, что это был я?

Вместо ответа он снова поднёс бутылку ко рту и, осушив её, безжалостно сжал до неприятного хруста. Когда искажённый кусок пластика был выброшен на пол, Сумасшедший опустил свою руку на моё лицо, и его ладонь накрыла мои веки. Нахмурившись, я дёрнул головой, однако моментально был опережён. И только после того, как подушечка большого пальца поглаживающими движениями прошлась вокруг глаза, я услышал равнодушный вопрос:

— Закончил плакать?

— …

— Знаешь, из-за чего я больше всего разозлился пять лет назад, когда ты напоил меня водой и сбежал?

— Я никогда не поил тебя.

Я бросил ему деньги, что он вообще несёт? Дав твёрдый ответ, моё несчастное тело попыталось приподняться, но в тот же миг Сумасшедший схватил меня за плечо, не позволяя двинуться. И только я попытался скинуть с себя чужую руку, как сухой голос прервал меня:

— Ты отлично напоил меня водой, не сняв с себя маску.

[Прим. пер.: одно из значений данного выражения – «создал проблемы».]

Неожиданный ответ вызвал во мне лёгкое замешательство. Поскольку, казалось, он скорее будет зол из-за того, что я задел его гордость, бросив перед ним двадцать тысяч вон, и повредил без того больную руку. Растерянно уставившись на него, я спросил:

— Думаешь, я скрывал своё лицо?

Сумасшедший скривил губы и взглянул на меня пустым взглядом.

— Это не имеет значения. Единственная проблема в том, что ты сбежал до того, как я увидел его.

А какой смысл смотреть на моё лицо? Не он ли уверял, что не испытывал никаких романтических чувств к тому странному парню, с которым у него был секс на одну ночь?

— Я хотел убедиться, что ты плачешь, — он говорил медленно, словно подавляя возражение, исходившее изнутри.

— …

— Хотел увидеть это.

Тёплая рука вернулась на прежнее место и накрыла мои глаза, но в этот раз я не стал избегать мягких прикосновений. Сумасшедший провёл пальцем по моим бровям и неторопливо спустился прямо к уголку глаза, а после принялся поглаживать тонкую кожу нижнего века. Мне стало не по себе, и я захотел отвернуться, но, встретившись с взглядом, в котором больше не осталось и следа от прежнего холода, невольно замер.

— Мне было интересно, насколько сильную печаль я испытаю.

В памяти возникли слова, которые он однажды бросил.

«Чужие слёзы никогда не вызывали во мне сочувствия. Но лишь однажды, увидев как кто-то плачет, я смутно ощутил печаль. До такой степени, что почувствовал боль внутри».

Выходит, тогда речь шла обо мне? Дабы наконец удовлетворить своё любопытство, мне пришлось снова повторить вопрос:

— Ты с самого начала думал, что я – это он?

— Нет, — спокойно ответив, он опустил руку и взъерошил мою чёлку. — Я понял это, когда ты пришёл ко мне в костюме зверушки.

В костюме зверушки? Ах, в тот день, когда я узнал, что Сумасшедший и есть директор Юн, и настолько вышел из себя, что заявился к нему в костюме, который одолжил на подработке. Но в этом нет никакого смысла.

— Это даже не тот костюм.

Я сел и прислонился спиной к изголовью кровати. Каждое движение отдавалось болью. Меня словно дубиной избили. Однако я не подал виду и уставился ему прямо в глаза.

— То есть, хочешь сказать, тебе удалось узнать меня только потому, что я был в маске?

— А как ты понял?

— …

— Как ты понял, что я был первым человеком, который трахнул тебя пять лет назад? — на слове «первый» его губ коснулась улыбка.

Вспомнив, как сам однажды рассказал об этом Сумасшедшему, я нахмурился. Блять. Но когда он продолжил, мои брови опустились ещё ниже.

— Ах, должно быть, ты вспомнил, когда насаживался на мой член? На тот самый, который трахал тебя в прошлом.

— Прекращай нести чушь.

Он издал тихий смешок.

— Ты снова вернулся к своему обычному состоянию.

— …

— Разве это не удивительно? Тебе было так больно и невыносимо, что ты пролил столько слёз, однако сейчас сидишь здесь и как ни в чём не бывало спокойно разговариваешь со мной.

Удивительно. Подходит ли это слово? Всё же одно можно сказать наверняка – я действительно чувствую себя совершенно иначе, чем несколько минут назад. Настолько, что произошедшее легко можно принять за сон.

— Именно это и значит быть живым.

Я снова открыл глаза и встретился со взглядом напротив – таким же бесстрастным, как его голос.

— Даже если тебе до смерти больно, в какой-то момент всё забывается. А порой ты можешь испытывать приятные чувства и удовольствие, даже если сам того не желаешь, — он опустил глаза на нижнюю часть моего тела.

Прикрытый одеялом ниже пояса, я почувствовал себя абсолютно голым из-за сканирующего взгляда, устремлённого на мой пах.

— Это не что иное, как держаться за меня, плакать и без конца кончать, — подняв глаза обратно, Сумасшедший холодно добавил. — Прими это за должное и воспринимай как плату за жизнь.

— Да. Теперь понимаю, — бросил я и на мгновение склонил голову.

Его рука схватила меня за подбородок, заставляя поднять глаза.

— Просто понимать недостаточно. Тебе пора избавиться от своего проклятого чувства вины.

Я резко дёрнул головой, стряхнув его руку, и ответил:

— А вот это уже мне решать.

Как я могу избавиться от этого чувства, если не способен прекратить носить его в себе? Даже если сегодняшние слёзы помогли мне извергнуть неведомую печаль, тяжесть вины никуда не исчезла. Скорее, я стал относиться к этому спокойнее. Да, спокойнее. Довольно точное выражение.

Всякий раз, как думаю о прошлом, вина давит на меня, становясь тяжёлым бременем. Но теперь, странным образом, оно начало казаться частью меня. Словно тяжесть перешла с плеч на сердце. Дышать стало немного легче. Однако страх из-за того, что я жив, по-прежнему со мной. И, боюсь, он никогда не покинет меня.

Но сейчас даже мысли об этом пугают, поэтому я нарочно небрежно поднял глаза, ожидая снова услышать из его уст слова про «проклятую вину», которой он уже явно сыт по горло. Однако Сумасшедший лишь бросил на меня равнодушный взгляд и сменил тему:

— Я понял это по твоему голосу.

Что? Вот только я не стал спрашивать вслух, поскольку почти сразу понял: речь шла о том дне, когда он узнал меня в костюме маскота. Но причём здесь мой голос? Похоже, у меня на лице всё было написано, потому как его губы дёрнулись в слабой улыбке.

— Всё, что я помнил о тебе, – это татуировка и голос, звучавший сквозь плюшевую голову. Поэтому, проверив твою поясницу, когда мы были в отеле в XX, я чуть не умер.

— Потому что наконец встретил врага, которого так долго искал?

Он широко улыбнулся и, наклонившись ко мне, прошептал:

— Потому что врагом оказался ты.

— …

— А что насчёт тебя? Как ты понял? Честно говоря, мне казалось, что до тебя не дойдёт, пока я сам не расскажу. Всё-таки ты не самый сообразительный… Хм, — задумчиво протянув, этот ненормальный в очередной раз выбросил какую-то чушь. — Неужели действительно по члену?

— Блять, я вспомнил об этом только что.

Чёртов псих. Зная, что он в любой момент может продолжить нести свой бред, я решительно добавил:

— Это просто… из-за того, что я плакал. Поэтому в памяти вдруг возникли забытые воспоминания.

Было неловко снова лить слёзы у него на глазах. Чёрт, как бы мне хотелось и в этот раз надеть плюшевую маску. Серьёзно, я уже дважды предстал перед ним в таком виде.

— Скукота. Ответь ты, что был в таком восторге от того, с какой силой я в тебя вбивался, как тут же вспомнил меня, получил бы подарок.

— Можно подумать, мне весело. И обойдусь я без твоего подарка.

— Да ну? Даже если это отличная приманка для Сон Мёншина? Разве ты не должен продолжать подбивать его на всё большие траты, чтобы он пошёл занимать деньги в других местах?

Вообще-то он прав. Мне нужно использовать против Мёншина его одержимость спортивными автомобилями, чтобы загнать в долги. Однако, как бы Сумасшедший ни был прав, мне больше не хотелось его слушать. Потому что он так открыто просил меня признаться в этом вслух.

— Ну же, скажи. Тебе понравилось, как я трахнул тебя?

Я молча наблюдал за ним, но вскоре мой взгляд опустился на крепкую грудь, видневшуюся из-под распахнутой части халата.

— Скажу, только если позволишь мне тебе вставить.

Уголки его губ медленно поползли вверх, отчего на щеках появились ямочки, а в глазах заиграл весёлый огонёк.

— Попробуй, если сможешь, — он вновь опустил жадный взгляд на мой пах. — Сейчас ты даже поясницу распрямить не в состоянии.

В глазах, смотревших на меня сверху вниз, читалось явное намерение: «Я снова трахну тебя». Хотелось просто выругаться, но из-за животного взгляда парня, готового в любую секунду наброситься на меня, по телу пробежали мурашки. Блять, у меня до сих пор всё болит.

— Я дам тебе двадцать тысяч вон, только оставь меня в покое.

Верхняя часть тела наклонившегося ко мне Сумасшедшего вернулась в исходное положение. Холодное выражение, появившееся на его улыбающемся лице, напомнило мне о прошлом.

— Если подумать, я всё ещё храню те двадцать тысяч вон, которые ты мне тогда бросил. Знаешь почему?

Должно быть, это действительно вывело его из себя. Учитывая характер этого придурка, ему наверняка не хотелось забывать о произошедшем. В любом случае, какая бы причина там ни была, это что-то жуткое.

— Это были первые деньги, которые ты заработал своим телом, поэтому, вероятно, захотел сохранить их на память. Верно? — предположил я.

Мой ответ рассмешил его, и, резко схватив меня за плечо, он произнёс:

— Верно, на память, — а затем, скривив губы, дал более жуткий ответ, чем я ожидал. — Я использовал их для мастурбации. Стоило мне увидеть эти деньги, как воспоминания о том, как я вставлял в тебя свой член, накрывали меня, и внизу становилось тесно. Потому что это действительно убило твоё тело, — прищурившись, он взглянул на меня, как хищник на добычу, отчего по моей спине прошёлся холодок. — Так что не имеет значения, если ты снова бросишь мне деньги. Это только сильнее возбудит меня.

Слушая его откровения, я пришёл к очередному заключению. Мало было того, что этот парень Сумасшедший, оказывается, он ещё и извращенец. Пока разум был занят переосмыслением его личности, предмет моих размышлений навалился на меня, словно желая напасть. Неужели он серьёзно собирается снова сделать это?

От страха я вытянул руки, пытаясь оттолкнуть от себя чужое тело. Но в момент, когда я уже потерял всякую надежду, меня спас сигнал мобильного рингтона, раздавшийся откуда-то сбоку. Услышав его, хозяин телефона, уже устроившийся на мне сверху, остановился и повернул голову к источнику звука. Только в этот момент я понял, что сейчас будний день, и по идее он должен быть на работе, поэтому поспешил сообщить:

— Эй, разве тебе не нужно работать?

Бросив на меня быстрый взгляд, Сумасшедший соскользнул с кровати и поднял свой мобильник, лежащий на прикроватной тумбочке.

— Да? — выслушав человека на другом конце провода с каменным лицом, он выплюнул. — Я просил не звонить мне, если это не срочно.

На какое-то время вновь наступила тишина. Но вскоре он ответил, как бы отсекая оправдания своего собеседника:

— Сегодня у меня выходной.

Что? То есть после разговоров про адские усилия, которые он прикладывает, Сумасшедший просто взял и устроил себе выходной? Это было так невероятно, что я отказывался верить своим ушам. Одновременно с этим он договорил и, повесив трубку, выключил телефон. Пока я наблюдал за его действиями, пытаясь уложить произошедшее в голове, послышался спокойный голос:

— Кстати. Тебе звонил менеджер, но я сказал ему, что ты сегодня тоже отдыхаешь.

— Ты ответил на звонок?

— Ага, — беззаботно кивнул он и попытался вернуться на кровать.

Я тут же привстал и быстро попятился в сторону.

— Разве мой менеджер не удивился, когда ты поднял трубку?

— А с чего ему удивляться?

Например с того, что ты директор Юн?

Предугадав, каким будет мой ответ, Сумасшедший тут же добавил:

— Он не понял, кто я. Ах, хотя после того, как я представился, твой менеджер действительно удивился.

— Ты... представился как директор Юн?

Приподняв уголки губ, он опустился одним коленом на кровать. Эта довольная улыбка на его лице заставляла меня нервничать.

— Нет. Я назвался именем, которым был записан в твоём телефоне. Ты записал меня как «Сумасшедший»?

В голове сразу же возникли две мысли. На каком мы этаже? Стоит ли мне прыгать? Несмотря на страх, охвативший всё тело, мой рот жил отдельной жизнью.

— Ты действительно сумасшедший.

Он на мгновение прищурился, но спустя секунду его лицо приняло спокойное выражение.

— Ну, не столь важно. Самое главное – впредь, что бы я с тобой ни сделал, ты отнесёшься к этому с пониманием. Как-никак я сумасшедший. Так будет удобнее.

И что этот ублюдок собрался делать со мной? Я уставился на него, придя к выводу, что лучше бы подрался с ним и получил по лицу. Но было слишком поздно – эрегированный член уже выпирал из-под белого халата. Проследив за моим взглядом, он улыбнулся и развязал пояс, обвязанный вокруг талии. А под ним, как и ожидалось, было лишь обнажённое тело.

— Когда ты напуган, мне ещё сильнее хочется на тебя наброситься. Сам-то понимаешь, как это заводит?

— Кто тут напуган? — выплюнул я и сжал кулаки.

Он перевёл взгляд на мои руки и, как бы понимая, насколько нелепо это выглядит, бросил:

— Это могло бы сработать пять лет назад, когда у меня была сломана рука, но сейчас тебе лучше сдаться. Хотя, думаю, мне понравится, если ты набросишься на меня.

Часть меня согласилась с его словами. Следовало хорошенько поколотить этого придурка пять лет назад, а не ограничиваться только одной рукой.

— Следи за своим языком. Или снова окажешься в гипсе.

Шансы, что я могу сделать это, нулевые, но сдаваться всё равно не хотелось.

Он тихо прыснул и спросил:

— Я рассказывал тебе о том, как сломал руку в драке пять лет назад?

Сломал руку в драке... Что?! Не в силах скрыть удивление, я вскинул брови.

— Подрался? Хочешь сказать, тебя избили в драке? Кто?!

— Вы с ним уже встречались.

— Встречались? Подожди…

На ум приходит только один человек.

— Наш роуд-менеджер? — с выпученными от шока глазами я как идиот уставился на него.

В ответ он мягко кивнул.

— Да. Чёрт, я тогда сломал ему колено, а он зарядил мне со всей силы.

Сломал колено? Поэтому роуд-менеджер так настаивал на том, что у него артрит?

Тут же послышался тихий голос:

— И как он?

— Что?

— Я спрашиваю, как его состояние? Мне нужно отомстить, но каждый раз, когда я звоню с целью назначить встречу, он отвечает, что у него проблемы с коленом. Чёрт возьми, я обязан сломать ему руку.

Отомстить? Разве он не сказал, что сломал старику колено?

Наблюдая за тем, как горят глаза парня напротив, я проникся пониманием к роуди. Имея такого чокнутого сталкера, больше ничего не остаётся, кроме как выдумать себе артрит, которого на самом деле нет.

— Слышал, у него была стычка с шайкой председателя Кима, — не унимался Сумасшедший.

— …

— Ну так как он?

— …Похоже, у него тяжелый артрит.

Это была ложь во имя спасения чужой жизни. Но, увидев суровый взгляд, полный сомнения, я начал беспокоиться о собственном колене. Нет, скорее всего, в первую очередь пострадает моя поясница.

— Эй, — я окликнул его и провёл рукой по волосам, словно смахивая подступающую головную боль. — Я голоден. Давай поедим чего-нибудь.

К моему удивлению, он лишь тихо вздохнул и моментально отступил. Но прежде чем поднять трубку, чтобы заказать обслуживание номера, Сумасшедший взглянул на меня и ехидно бросил:

— Верно, всё же у тебя должны быть силы, чтобы держаться за меня.

Чёртов ублюдок. Я хмуро уставился на дверь, за которой исчез Сумасшедший. Хотелось крикнуть ему вслед: «У тебя ещё остались силы, чтобы набрасываться на меня?», однако, осознав реальность, я сдержался. Да, это неизбежно.

— Угх, — кряхтя, я встал с постели. Болела не только поясница, но и всё тело.

Серьёзно, этот парень старше меня, так почему он такой энергичный? Моя гордость была задета. Стиснув зубы, я огляделся в поисках одежды. За дверью было слышно, как он заказывал обслуживание номера в гостиной. Наверное, брал нам по порции чего-нибудь.

Люди действительно забавные существа. Мне было так больно и невыносимо, что я пролил столько слёз, а теперь вдруг чувствую голод, лишь услышав слово «еда». Да, всё именно так, как он сказал. Забыв о боли, словно её и не было, я думал о том, когда нам принесут поесть.

«Именно это и значит быть живым».

Отгоняя всплывшие в памяти слова Сумасшедшего, я надел найденные с трудом джинсы. И когда накинул футболку через голову, холодный голос остановил меня:

— Что ты делаешь?

Я озадаченно уставился на стоящего в дверном проёме парня и опустил футболку.

— А ты не видишь? Одеваюсь.

— Да. Но зачем надевать одежду, в которой нет необходимости? — спросил он дружелюбным тоном и улыбнулся.

Вот только я не поведусь на его сладкий голос. В глазах этого ублюдка была жестокость. И я бы без проблем ответил ему должным образом, но сейчас, совершенно ничего не понимая, просто нахмурился.

— Тогда мне ходить голым? …А? Эй, что ты делаешь…

Сумасшедший быстро подошёл ко мне и, резко схватив подол футболки, потянул его наверх.

— Это лишнее, так что я сниму. Не волнуйся.

Что за бред?

— Отпусти!

Возразив, я оттолкнул его, но это не помешало ему продолжить начатое. За какие-то несколько секунд нашей борьбы я успел запыхаться, но он легко стянул с меня футболку. Чем питается этот ублюдок, чтобы быть таким сильным? Блять, похоже, он принимает слишком много тоников…

Однако у меня не было времени убеждаться в эффективности тоников: его взгляд упал на мои штаны. У меня возникло дурное предчувствие. Просто посмотрев на эти глаза, можно было понять, что он хочет полностью меня раздеть. И он действительно принял меры, без колебаний шагнув в мою сторону. Я испугался, вскочил с кровати и закричал:

— Нет, подожди! Я сниму штаны!

— Хорошо, — ответил Сумасшедший и покорно попятился назад.

Я был немного растерян из-за того, как легко он согласился, поэтому сожаление пришло с опозданием. Чёрт, мне действительно нужно снять штаны?

Пока я колебался, прозвучал вопрос:

— Снять их с тебя?

— Ты действительно хочешь увидеть меня голым?

Разочарования было сильнее, чем гнев. Он просто уставился на меня и улыбнулся.

— Стесняешься?

— Я не такой псих, как ты, поэтому ношу одежду.

— Тогда надень халат.

— Не хочу, — резко ответил я, чем вызвал на его лице странное выражение.

— Почему?

— Просто… — я отвёл взгляд и честно ответил. — Это неловко. Я никогда не носил ничего подобного. В фильмах халаты носят неверные мужья или члены мафии, которых убивают из пистолета, пока они спят дома.

— Пхах, — он издал короткий смешок.

Я был в ярости, потому как последнее, чего я хотел, – это чтобы надо мной смеялись.

— Что смешного?

— Смотри-ка, ты и про мафию узнал.

— Я даже про якудза знаю, блять.

— Ты не знаешь, как это пишется.

Я остановился, потеряв дар речи. Но вскоре понял, что мне не нужно знать так много, и снова нахмурился.

— И что? Самое главное – это уметь хорошо говорить на своём родном языке.

Этот придурок даже не знал, во сколько отходит первый поезд метро. Но я не мог озвучить свои мысли. Не хотелось постоянно напоминать о единственной слабости, которую я случайно уловил. И вместо этого тяжело вздохнул и указал на халат.

— Мне обязательно надевать это?

— Если не хочешь ходить голым – да.

— Тогда почему я не могу быть в нормальной одежде?

— Ну, если ты оденешься, то сможешь сбежать в любой момент, не так ли?

Я уставился на него ошарашенным взглядом и вспомнил о том, что произошло пять лет назад. «Сбежать». Он имеет в виду тот случай? Только сейчас я осознал, что являюсь человеком, которого он искал последние пять лет. Но это всё равно казалось мне нереальным. Я просто не мог в это поверить. Странное чувство пронзило сердце.

— Мне самому с тебя штаны снять?

Его настойчивый голос вывел меня из мыслей.

— Не нужно. И ещё раз повторяю: я не сбегал от тебя пять лет назад.

— Если ты пропал из моего поля зрения – значит, сбежал, — безэмоционально отрезал он, а затем бросил мне халат. На его лицо вернулась холодная улыбка. — Надевай.

Держа в руках белый махровый халат, я пробубнил:

— Как я могу всегда быть у тебя на виду? У тебя же нет всевидящего ока…

Даже ничего не услышав, я поднял глаза из-за неприятного предчувствия и оказался прав. Этот ублюдок снова улыбался. Причина была мне ясна, потому я наклонил голову и пояснил:

— Да, я знаю, что такое всевидящее око.

— Но оно в любом случае было бы бесполезно. Люди способны видеть звёзды на расстоянии 2,3 миллиона световых лет невооружённым глазом, но не могут разглядеть правду, находящуюся всего в метре от них.

Верно. Истина прямо перед нами, но мы её не замечаем. Тем не менее я больше не хочу, чтобы он видел мою правду. Если продолжу быть с ним, он откроет мне то, о чём я бы не хотел знать, и снова заставит плакать, как ребёнка. Чёрт возьми…

— Прекрати.

При внезапном предупреждении я поднял на него глаза с вопросом «что?».

— Пытаться избежать моего интереса.

— Без тебя разберусь.

— Но ведь на самом деле ты уже разобрался, не так ли?

Блять… Мысленно я выругался, но продолжал делать вид, будто ничего не произошло, и держал рот на замке. Сумасшедший улыбнулся, придвинул стул и сел напротив меня.

— Достаточно. Играть с тобой в догонялки забавно, но если ты слишком далеко убежишь, я ведь тоже могу перегнуть палку.

Он посмотрел мне в глаза и поднял что-то. Вскоре послышался странный звук, и, опустив глаза на его руки, я психанул:

— Ты что творишь?! Зачем ты рвёшь мою футболку?

Когда я вскочил с кровати, он сладко улыбнулся и извинился:

— Ой, прости. Это была твоя футболка?

Вопреки сказанному, руки Сумасшедшего снова схватились за растянутый кусок ткани и окончательно разорвали его. Вот же отбитый.

В момент, когда я уже закипел от гнева и был готов наброситься на него, он спросил:

— Кстати, ты всё никак не снимешь штаны. Помочь тебе?

Я растерялся и неосознанно отступил назад. Но вскоре мне стало стыдно за это, поэтому из меня вырвался яростный ответ:

— Теперь нет необходимости. В отличие от тебя, я не извращенец, поэтому не стану выходить отсюда в одних штанах.

— Никогда не знаешь наверняка. Благодаря тебе пять лет назад я усвоил урок, что не следует ослаблять бдительность, — пробормотав себе под нос, он перевёл взгляд на меня. — Поэтому я хочу знать о тебе всё. О, если снова довести тебя до слёз, откроется ли другая правда, которую ты скрываешь? Было бы весело.

— Пошёл нахуй. Лучше займись поиском правды о себе. А если хочешь повеселиться – включи порнуху и подрочи.

Сумасшедший громко рассмеялся, как будто его позабавили мои пропитанные ядом слова.

— Зачем, когда ты здесь? Мне достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы превратиться в дикое животное во время гона. А свою правду я искал, но ничего значительного там не нашёл.

Что бы он ни говорил, а его ответ прозвучал так, будто что-то значительное всё же было. Но поскольку этот парень занимал должность директора в серьёзной компании, то, очевидно, в его жизни действительно не происходило ничего особенного. Просто школа, колледж и работа. Тем не менее меня удивил один нюанс. То, что он искал свою правду.

— Но что за незначительная правда?

Он отвёл пустой взгляд, и вскоре прозвучал сухой голос, словно вспоминающий прошлое, проведённое в поисках истины:

— Осознание того, что я действительно способен на всё, если захочу. Однако, признав, что моральные и институциональные правила не могут быть для меня тормозом, я научился это скрывать. Соответственно, — он сделал паузу и, вернувшись к своему первоначальному настроению, улыбнулся мне. — Я стал более подходящим для общества человеком.

— Что ты скрываешь?

— Да что угодно. Будь то аморальные поступки, преступления или убийства.

Помимо всего прочего, даже слово «убийства» прозвучало так легкомысленно, что у меня по коже пробежали мурашки.

— Брехня.

— Ха-ха-ха, — громкий смех вырвался из его уст.

Я был очарован этим. Он очень редко так смеялся и в подобные моменты казался совсем мальчишкой. Находясь в действительно хорошем настроении, он ласково произнёс:

— Можешь спросить меня обо всём, что тебе интересно.

— Ничего подобного нет, — резко ответил я.

Улыбка исчезла из его глаз, и сквозь всё ещё натянутую на губах улыбку прорвался низкий голос:

— Юхан-а, так нельзя.

— …Не называй меня так.

— Юхан – твоё имя, — он поднялся со своего места и подошёл ко мне.

Да, моё. Однако то, как звучало моё настоящее имя из его уст, снимало все щиты и вцеплялось в слабое сердце, спрятанное внутри. Сумасшедший подошёл ко мне и протянул руку к моему лицу. Инстинктивно я наклонил голову в сторону, но он резко схватил меня за подбородок.

— Убери от меня руки.

— Ты действительно испугался.

— Кто тут испугался?

Я схватил его за запястье, чтобы убрать руку, но он даже не пошевелился, вызывая во мне чувство беспомощности. Затем склонил голову набок, удерживая меня так же легко, как ребёнка, и прошептал:

— Я имею в виду, это потрясающе. Даже если ты напуган, всё равно не убегаешь и смотришь прямо на противника.

— Даже если я буду умирать, у меня хватит смелости отрезать одну из рук противника. Твою, естественно, тоже, — я с силой отдёрнул руку и попытался отвести взгляд.

— Вот поэтому ты мне и нравишься. Не блефуешь, чтобы победить, и готов отрезать руку. Ты безрассуден, но вполне реалистичен, когда дело касается компромиссов.

И что в этом такого? Если я собираюсь сделать что-то безрассудное, то, разумеется, должен осознавать ущерб, который мне придётся понести. Я собирался возразить, что в этом нет ничего особенного, но остановился из-за его бормотания:

— Но почему нельзя прийти к компромиссу с этим чёртовым чувством вины?

Было ощущение, будто этот парень точно знал, какая точка меня стимулирует, и нажимал на неё всякий раз, когда я терял бдительность.

— Ты тоже не можешь пойти на компромисс со своим сумасшедшим темпераментом.

— Почему это? Ради тебя я унял весь свой темперамент и стал так мил с тобой, — опроверг он и, внезапно схватив меня за плечи, толкнул на кровать. Я рефлекторно попытался оттолкнуть его, но он забрался прямо на моё тело.

— А этот твой подавленный темперамент возрождается каждую минуту?! Слезь с меня.

— Но ведь я всё равно тебе нравлюсь, не так ли?

На мгновение я бессознательно напрягся и посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Просто это было смущающе. Задавать такого рода вопрос принято только когда между людьми развиваются отношения, поэтому я растерялся. Внутри груди разлилось щекочущее чувство. Голова прекрасно понимала, что можно просто сказать «нет», но рот никак не открывался. Почему я не хочу отрезать этому ублюдку руку, почему я способен плакать перед этим ублюдком и… почему я не могу соврать на его вопрос?

— Ответь мне.

Интерпретировав моё молчание по-своему, он стёр с лица улыбку, которую сохранял на протяжении всего разговора. Затем схватил меня за запястья и поднял их над моей головой, не оставляя возможности нормально двигаться. Я чувствовал себя зверем, на которого охотились, и, увидев его приближающееся лицо, окончательно убедился, как этот парень зол.

— Ты даже не задумываешься обо мне и не признаешь, что я тебе нравлюсь, — тихо прошептал он. — И почему я совсем не сержусь на тебя? Но это сводит с ума. Мне до безумия хочется услышать положительный ответ, даже если в этот момент к твоему горлу будет приставлен нож.

— Отпусти, агх…

Я застонал, когда он скрутил мне руку. Моя реакция вызвала у него улыбку, и вскоре послышалась тихая просьба:

— Спроси меня.

— Что?

— Что у меня в голове.

— …

— Этого ты тоже боишься? Или чувство вины подсказывает тебе не слушать?

— Прекращай нести херню и отпусти меня.

Мой угрожающий тон не сработал, а скорее только сильнее разозлил его. Низкий голос был спокойным и тихим, но, как ни странно, для меня он прозвучал как сердитое рычание:

— Ты не выходишь из моей головы всё время, когда я не сплю. Это пиздецки тяжело.

Что… Я был настолько шокирован, что не смог ответить. Как такой человек, как он, не знающий ничего, кроме работы, может думать обо мне? Однако, будто прочитав этот вопрос в моих глазах, он добавил объяснение. Проблема заключалась лишь в том, что голос, льющийся сквозь прикасающиеся к моему уху губы, словно ласкал кожу. По всему телу пробежали волны приятных мурашек.

— Всякий раз, как я работаю в офисе один, звук твоего дыхания, которое становится тяжелее, когда я прикасаюсь к тебе, продолжает звучать в моих ушах.

Мне стало щекотно, поэтому я поджал плечи. Сумасшедший довольно прикусил моё ухо и отступил.

— Сидя на рабочих встречах, я думаю только о том, какими мягкими и податливыми были твои губы.

Его губы приблизились к моим и осторожно коснулись их. На мгновение он остановился в этом положении, не двигаясь. Его теплое дыхание пронизывало кожу сквозь мягкую плоть.

— Однажды мне пришлось мастурбировать на водительском сиденье, потому что по дороге мне стало невыносимо от воспоминаний о том, как приятно было гладить твою талию, задницу и бёдра.

Его шепчущий голос звучал медленно и сладко, поэтому, даже заметив руку, стягивающую мои штаны, я не стал возражать. Губы, которые до этого лишь слегка касались, нежно и неторопливо прижались к моим. Он определённо такой же человек, как я, но его поцелуи всегда были обжигающими. Всё в нём казалось таким. Даже ладонь, которая сняла с меня штаны и схватила член, была слишком горячей. И когда он опустился к моей груди, принявшись посасывать кожу, ощущения оказались такими же яркими, как от боли, хотя её вовсе не было.

— Не оставляй следов на теле.

Парень, который ласкал мою грудь, улыбнулся и прикусил зубами сосок.

— Ай! Не кусайся… чёрт.

Попытка возражения закончилась ругательством, превратившимся в стон. Он ещё сильнее обхватил мой член и начал двигать рукой вверх-вниз. Бёдра задрожали. Я откинул голову назад и закрыл глаза.

Но даже так мне удалось почувствовать, как человек надо мной поднял голову, чтобы наблюдать за моим лицом. Я не видел этого, но знал: в его взгляде нет ни тени улыбки. А ведь мог высмеять меня. После стольких разговоров о чувстве вины я открыто наслаждаюсь физическим удовольствием.

По мере того, как воздух постепенно согревался от нашего дыхания, слово «вина» незаметно стиралось. Я не думаю, что это делается ради меня. В конце концов он не такой эмоциональный. Причина в эгоистичном желании получить наслаждение и большую стимуляцию от того, что я сильнее на него реагирую. Но из-за его эгоизма я, скорее всего, смогу принять этот момент. И даже не стану отталкивать парня, который продолжает кусаться.

— Ай, ну серьёзно.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Увидев раздражение в моём взгляде, он снова улыбнулся.

— Это больно?

— Блять, да.

Я снова выругался, но его губы растянулись ещё шире. И что тут весёлого?

— Это хорошо. Каждый раз, когда ты увидишь оставленные мною следы, будешь думать обо мне.

Какого? Это было так нелепо, что я даже не нашёл, что ему ответить. Он взглянул на меня, а затем вновь прильнул к груди. Я снова откинул голову на подушку. Прикосновение его руки к члену и губ к груди создавали невообразимую стимуляцию.

— Не сходи с ума и не говори чепухи.

В ответ на мой шёпот парень улыбнулся и усилил ласки. Я вздохнул и свёл ноги, словно в припадке, но свободной рукой он с силой надавил на моё бедро, дабы я не мешал ему продолжать мастурбировать мне. Сопротивляться было бесполезно, и как только я раздвинул ноги в стороны, он оторвался от одного соска и втянул в рот другой.

— Если бы я действительно сошёл с ума, то вырезал бы ножом всё, кроме твоих глаз.

— Но ты же понимаешь, что в таком случае произойдёт с тобой? В твоё тело также войдёт нож… Агх! Ха-а…

Кончики его пальцев погладили головку, и от распространившегося по всему телу покалывания у меня перехватило дыхание. Взгляд чёрных глаз не отрывался от моего лица, пока горячая ладонь скользила по твёрдому пенису.

— Знаешь, почему мне так нравится слушать твои стоны? Потому что в такие моменты ты не можешь ничего мне сказать. Простое прикосновение моей руки заставляет тебя раскрыть свою истинную сторону.

Даже если бы я хотел отрицать это, то не смог бы. Точно так же, как не мог остановить чувство наступающего оргазма. В конце концов я задрожал и кончил ему в руку.

— Ха-а.. Ха-а…

Приятная сонливость растеклась по всему телу. Мне хотелось погрузиться в сон, но вдруг я услышал приказ.

— Подними задницу.

М? Зачем…

Как только я открыл свои пустые глаза, расстёгнутые штаны, которые по-прежнему были на мне, потянули вниз. Крепкие руки со всех сил сорвали их, оставляя длинные красные следы на ногах.

— Что я тебе говорил? Нет смысла надевать штаны. Пока мы не уйдём отсюда, всё, что тебе нужно делать, – это принимать мой член.

Он встал на колени между моих ног и потянул меня за лодыжку. Я попытался приподняться на локти, однако сразу был откинут назад. Раздвинув бёдра, он приблизился и устроился между ними. Даже не поднимая голову, чтобы проверить, я мог точно сказать, насколько твёрдым был член, касающийся моей задницы. Ублюдок, он хочет сделать это снова?

— Ты знаешь, что действительно похож на дикое животное во время гона? — раздражённо выплюнул я, пытаясь скрыть испуг.

К счастью, он сосредоточился на том, чтобы схватить свой член и потереться гладкой головкой о мой вход.

— И только?

В низком голосе смешался смех. На мгновение я очаровался им. Затем его взгляд опустился вниз, чтобы посмотреть на свой пенис и туда, куда он сейчас войдёт. Его дыхание участилось, а грудь то вздымалась, то опускалась. Я не мог оторвать от него глаз, хотя и нервничал из-за размера, который мне предстоит принять.

Когда круглый кончик члена медленно протолкнулся внутрь, и прозвучал похожий на проклятье стон, я посмотрел на его лицо. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Тёмные глаза наполнились удовлетворением, будто тот факт, что я не отвожу от него взгляд, делал его по-настоящему счастливым.

— Расслабься. Теперь-то ты хорошо меня узнал, не так ли?

В отличие от мягкого голоса, движения парня были резкими. Не задумываясь, он вошёл более чем на половину длины.

Блять, сумасшедший ублюдок.

Я изогнул верхнюю часть тела и глубоко вздохнул через рот, чтобы не вскрикнуть. Увидев мои страдания, он тихонько рассмеялся.

— Похоже, ты узнал меня недостаточно. Но всё в порядке, ха-а… потому что с одной вещью ты уже хорошо знаком.

— Что? …Угх!

Твёрдый член безжалостно вошёл до основания. Несмотря на то, что моя задница по-прежнему была довольно узкой из-за напряжения, он без проблем вышел и снова вошёл до конца. Даже не обратил на меня внимание. Как бы забавно и абсурдно ни звучало, но именно это стало причиной, по которой я не оттолкнул его. Даже если я буду истекать кровью, этот парень не остановится. Ведь он тот, кто доставит мне боль и удовольствие.

— Не молчи.

Его рука схватила меня за затылок и заставила открыть глаза, которые были закрыты от боли. Приподняв меня за задницу, он медленно, но без остановки вбивался в меня. Затем резко вышел и снова толкнулся до упора.

— Агх!

Я застонал и обхватил ногами его талию, чтобы удержаться в этом положении. Лицо приблизилось к моему, и после короткого поцелуя горячее и влажное дыхание обожгло мои губы.

— Да, это очень приятный звук.

— Блять, если собираешься сделать это, ха-а… Умф… Поторопись, ах!

Мягкие губы снова накрыли мой рот, и его язык скользнул внутрь. Всё так, как я и говорил. Когда мои ногти впились в крепкие плечи парня, который ускорил темп, боль и удовольствие начали смешиваться внизу живота.

Дыхание сбилось, и стоны удовольствия начали хаотично вырываться из моего горла. Увлекая меня в глубокий поцелуй, он на секунду оторвался и спросил:

— Расскажи мне. Ха-а, как ты себя чувствуешь?

Его дыхание участилось, как у человека, пробежавшего марафон, но я больше не мог отвечать. Единственное, что вырывалось из моего рта, – это стоны, доносившиеся вместе со звуком шлепков.

— А… Хнгх! … А-ах.

— Твой член сочится от каждого моего толчка, ха-а… Каково это? А?

Каково? Моё тело дрожит от возбуждения, а странное ощущение, скопившееся внизу, заполнило мой живот. Даже не прикасаясь к себе снизу, я сходил с ума от нарастающего ощущения скорой эякуляции. Не было необходимости лгать, потому как это был акт безжалостного вбивания в меня члена.

— Чёрт, угх… это хо... хорошо, ха!

Он получил ответ, который хотел, однако я не услышал смеха и, подняв глаза, увидел бесстрастное выражение без улыбки, смотрящее на меня сверху вниз. Но именно это похоже на его настоящее лицо. Будто сейчас происходил животный секс, где он держал меня за талию и прожигал своими чёрными глазами.

Я до последнего не отрывал от него взгляд и только на мгновение закрыл глаза, эякулируя. Из моего пениса выступила белая жидкость, а нижняя часть тела извивалась, отчего я непроизвольно сжался внизу. Вскоре парень, который мучил меня ещё какое-то время, кончил, и мои ноги снова задрожали.

Когда горячий пенис выскользнул, сперма медленно стекла по внутренним стенкам. Ощущение было ужасно ярким. Почувствовав сигнал, знаменовавший окончание его зверского действа, я закрыл глаза. Это оказалось слишком выматывающе. Однако мне не стоило рассчитывать на отдых. Потому как, только вытащив свой член, он быстро перевернул меня на живот. Я удивлённо обернулся.

— Чт-что? Ты собираешься сделать это снова?

Он наклонил голову набок и хитро улыбнулся.

— Ты сказал, тебе было хорошо?

Одна из привычек, которую я выработал, работая курьером, – это принимать все звонки и проверять каждое входящее сообщение. Пока Сумасшедший ненадолго отошёл, моё тело, которое, казалось, было готово умереть, растянулось на просторной кровати. Вдруг я вспомнил о своём телефоне. Где он? Как только я подскочил, область от копчика до поясницы пронзило болью, и из моего рта полились проклятья. Стиснув зубы я встал с кровати, надел этот проклятый халат и вышел из комнаты.

Гостиничный номер был размером с дом. Пройдя по коридору, я вошёл в большую гостиную. Мобильный обнаружился прямо на полу. Но почему он здесь? Ах, как только мы пришли сюда, Сумасшедший притянул меня к себе и поцеловал… Точно. Я быстро выбросил эти мысли из головы и сел на диван, по привычке проверяя свой телефон. К моему удивлению, он оказался выключен. Задаваясь вопросом, каким образом это произошло, я включил аппарат, и спустя миг на экране появилась целая куча уведомлений.

— А это ещё что?

Пришло несколько голосовых сообщений, которые мне обычно никогда не отправляли. Вспомнив, как их нужно прослушивать, я нажал на нужную кнопку. Вскоре прозвучало первое сообщение.

[Здравствуйте, Ли Бэквон-ним.]

Услышав имя «Ли Бэквон», мне захотелось сразу выключить это. Однако, держа в памяти то, как менеджер помог мне в прошлом, и осознавая, что у меня перед ним должок, хмуро продолжил его слушать.

[Это менеджер «Лабиринта Алисы». Как ваши дела?]

Стоило подумать, что в этом приветствии не было никакой необходимости, как другой голос на записи высказал аналогичное мнение:

[Ах, прекрати нести чушь и быстро спроси о Джее.]

Директор «Алисы»…

[Босс, как менеджеру такого серьёзного заведения, с моей стороны неприлично сразу переходить к делу, не поздоровавшись.]

[А ведь ты прав… Хм?! Подожди, но вчера, когда внезапно приехал председатель Хван, ты позвонил мне и без всяких прелюдий сказал поторапливаться, помнишь?]

[Я сказал: «Пожалуйста, поторапливайтесь».]

[Ах, да… Что?! Эй!]

Запись резко оборвалась. Он же не набросился на него?

Я нерешительно перешёл к следующему голосовому сообщению.

[Здравствуйте, Ли Бэквон-ним. Это менеджер «Лабиринта Алисы».]

Можно было принять это за повтор прошлой записи, но крики на фоне изменились.

[Ну же, пожалуйста, скорее спроси о Джее. Мой Джей выключил свой мобильный телефон, и я не могу до него дозвониться. Сейчас не до того, чтобы правильно здороваться с Ли Бэквоном!]

Так они отправили мне столько голосовых сообщений лишь потому, что этот придурок отключил телефон? Однако в сказанном была доля правды. Мне сейчас тоже не до приветствий. Чёрт, всё тело болит.

В отличие от меня, молча терпящего свою боль, директор «Алисы» без колебаний выплюнул:

[Выбежал из здания компании посреди рабочего дня и никому теперь не отвечает. Мой Джей не такой безответственный человек! Даже если он застрял в туалете из-за диареи… Ах, он упал пока делал свои дела!]

Менеджер тут же опроверг утверждение своего шокированного начальника:

[Босс, я так не думаю. Когда занимаешься этими делами, без телефона не обойтись, поэтому он не мог его выключить.]

[О-о, менеджер. Твои дедуктивные способности улучшились!]

[Я просто стараюсь брать пример с босса. Вы всегда правильно анализируете и неизменно попадаете прямо в яблочко.]

[Верно. Я никогда не промахиваюсь. И в кровопускании на пальце весьма хорош...]

[Прим. пер.: терапевтическая флеботомия – один из способов борьбы с запором из корейской народной медицины. Корейские шутки про говно, до каких гугл-запросов вы меня доводите…]

Второе аудио-сообщение закончилось фактом, о котором я бы предпочёл не знать. Чтобы приступить к третьему, мне пришлось набраться терпения.

[Здравствуйте, Ли Бэквон-ним. Это менеджер «Лабиринта Алисы».]

В этот момент во мне начало закрадываться подозрение, что они просто издеваются надо мной.

[Ах, ну сколько можно. Скорее перейди к главной теме! Если он знает, где находится Джей, то, пожалуйста, пусть сразу позвонит нам. В компании сказали, что он внезапно сорвался куда-то, так что причина должна быть очень серьёзной.]

Вовсе нет. Кстати, неужели Сумасшедший правда сбежал с работы? Я не мог в это поверить.

[Мой невинный Джей так занят, что даже не может найти время для свиданий. Он точно не станет пропускать работу, чтобы побыть с возлюбленным!]

Это была просто запись, но я неосознанно вздрогнул.

Менеджер согласился с ним, уверенно добавив:

[Конечно. Возлюбленный? Пропустить работу? Директору Юну такие слова совершенно не подходят.]

Я больше не мог это слушать. Не потому, что был раздражён, а из-за проснувшейся совести.

[Тогда он действительно потерял сознание в туалете? Ха?!] — с ужасом воскликнул босс.

После этого мне не пришлось нажимать кнопку выключения: внезапно из моих рук забрали телефон. Когда я поднял голову от неожиданности, Сумасшедший впился в меня ледяным взглядом.

— С кем ты говоришь?

Какого чёрта у него такой пугающий голос?

Растерявшись, я невнятно пробормотал:

— Мне просто пришло голосовое сообщение, и я его слушал. А что, здесь нельзя разговаривать по телефону?

— Нет, нельзя.

На его нахальный ответ я недоумённо обернулся.

— Почему? В номерах запрещено делать звонки?

Он молча посмотрел на меня, а затем снова открыл рот:

— Ага.

— …

— Пойдём. Я собирался позвать тебя, даже если бы ты ещё валялся в кровати. Еда готова.

— Эй, ты серьёз… Нет, ты ведь сейчас пошутил, да? — резко спросил я, когда он схватил меня за руку, заставив подняться.

Но, будто ничего не услышав, этот придурок повёл меня в столовую, объединенную с гостиной, и как ни в чём не бывало продолжил:

— Я заказал корейскую еду. Ты же не против?

— Нет, это же неправда? Разве ты не говорил, что никогда не шутишь? А?

Сердитый вопрос был вновь проигнорирован, и, развернувшись, он продолжил тащить меня за собой. Но больше всего злило его лицо. Выглядело так, будто чёртов ублюдок пытался сдержать смех. Раньше открыто смеялся надо мной, а сейчас-то чего сдерживается? Я собирался сказать ему всё, что думаю, но, оказавшись в столовой, потерял дар речи.

Сколько здесь порций? Огромный стол, за которым могли разместиться семь или восемь человек, был заставлен различными блюдами. Я не мог оторвать глаз от еды, пока он усаживал меня. Даже если накормить этим компанию из десяти человек, всё равно ещё останется. Во сколько же обошёлся этот ужин? Кроме того, роскошный номер на несколько комнат также выглядел очень дорогим.

Я огляделся и взял ложку. Запах еды вызвал у меня чувство голода. Передо мной стояло множество гарниров, но сперва я потянулся к миске с рисом. Возможно, потому что я ел его, будучи вымотанным, обычный белый рис казался мне сладким. Следом в мой рот отправились кальби и тушёная рыба. Я был непривередлив в еде, поэтому также ел овощи. Приём пищи настолько увлёк меня, что я не сразу заметил на себе взгляд Сумасшедшего, который сидел, так и не притронувшись к еде.

— Что?

— Смотрю, ты хорошо ешь.

— Просто я голоден.

«Кое-кто продолжал липнуть ко мне, поэтому я проголодался ещё сильнее», — мысленно буркнул я, водя палочками по тарелке.

— Только из-за этого?

Я поднял на него глаза, как бы спрашивая: «О чём ты?», и он наклонился ко мне, положив локти на стол.

— Ты отказываешься от всего, что приносит в твою жизнь удобства. Будь то комфорт, отдых или что-то роскошное. Поэтому я намеренно выбрал самый лучший номер.

«Намеренно». Я не был идиотом, не знающим значения этого слова. Выходит, Сумасшедший «намеренно» выбрал лучший номер, чтобы подразнить меня? Рот был забит рисом, поэтому я выразил все свои ругательства взглядом, однако в ответ получил лишь улыбку.

— Но почему ты не чувствуешь себя неловко?

Я посмотрел на него, пережёвывая рис, а потом отвёл глаза. Затем, не говоря ни слова, продолжил трапезу. У меня не было ответа. А ведь в самом деле, почему я не испытываю неловкости, когда знаю, что не заслуживаю наслаждаться подобным местом? Но что любопытно, сейчас это неопределённое состояние меня не беспокоило.

В прошлом, лёжа в постели на праздниках, которые случались раз или два в году, я задыхался из-за того, что чувствовал себя грешником. Находясь в своей комнатушке, ощущал, как тону в море, и не мог вдохнуть, сколько бы ни открывал рот. Барахтался глубоко в воде и, испытав страх утонуть, выбегал на улицу. Но даже среди людей я был не в силах подняться из морской пучины.

Этого не стоило бояться, ведь, в конце концов, таковым было моё наказание за лень. Та боль скорее воспринималась как плата за выходной, который я провёл, свернувшись калачиком на матрасе.

А теперь мне нужно заплатить немалую цену за то, что предаюсь удовольствию в таком прекрасном месте и испытываю эмоции, от которых сердце бьётся настолько сильно, что приходится сдерживать себя. Но почему… Ах, вот оно что. Я не беспокоюсь, поскольку знаю, какое будущее меня ждёт. Месть скоро закончится. Тогда я окончательно утону в глубоком море.

— Я даже не могу читать твои мысли, так по какой причине у меня настолько плохое предчувствие?

Холодный голос вырвал меня из моих размышлений. Как ни в чём не бывало я потянулся палочками к очередной миске, когда понял, что всё это время сидел неподвижно.

— Это всё твоя надуманная интуиция. Не зря вы с владельцем «Алисы» родственники.

— Ха, что? — удивлённо переспросил парень. На его лице отразилось столь редкое выражение недовольства, так что я наслаждался, наблюдая за ним.

— Вы ведь родственники, не так ли? — с издёвкой продолжил я.

Он стиснул зубы.

Вау, а дразнить довольно весело. Всё равно что доводить детей до слёз. Разумеется, Сумасшедший не стал плакать, а просто скривил губы и вернулся к изначальной теме разговора:

— Всё-таки ответь, почему ты не испытываешь неловкости?

— Почему? Я пришёл сюда, потому что был голоден, и здесь можно поспать. Мне всё равно, будь то отель за десять тысяч вон или это место.

— Это всё? — в его голосе читалось сомнение.

Я небрежно кивнул и добавил:

— Ещё один момент. Я оплачу половину стоимости за номер. …И что это за взгляд?

— А какой у меня взгляд?

Какой, спрашивает? Я ведь ясно видел, как на его лице быстро мелькнула улыбка.

— Ты улыбнулся. Думаешь, я не смогу оплатить здесь даже половину счёта?

— Это твоё надуманное заблуждение. Ты так часто встречаешься с владельцем «Алисы», что теперь больше похож на его родственника, чем я.

Ха, этот ублюдок хорош. Я получил достойный ответный удар.

Он поддразнивал меня с улыбкой в глазах точно так же, как минуту назад делал я.

— Вы же с ним часто видитесь, не так ли?

Да, мне определённо больше нравилось, когда мы просто собачились в открытую. Как и ожидалось, мои частые визиты к боссу «Алисы» не привели ни к чему хорошему. Проглотив чувство поражения, я огляделся вокруг. Но сколько? Миллион? Может, два?

Будто прочитав мои мысли, Сумасшедший предупредил:

— Даже не думай об оплате номера и просто ешь.

— Я съем всё. И дам тебе миллион вон, так что не веди себя снисходительно из-за оплаты номера позже.

— …Миллион?

— Что не так? Счёт за сутки в отеле не может превышать двух миллионов вон.

Он медленно скривил губы и посмотрел на меня так, будто находил мой ответ милым.

— А, конечно.

Его согласие только усилило мои сомнения. Почему он так улыбается? Рад, что не придётся платить вторую половину суммы?

Затем с лёгким стуком передо мной поставили нетронутую тарелку с едой.

— Ешь больше.

— Достаточно. Я уже сыт.

— Всё равно поешь, — твёрдо настоял он.

Я нахмурился.

— Почему ты всё время пытаешься меня откормить? Я же не домашний скот, которого нужно вырастить и потом съесть.

Сумасшедший на мгновение замер.

Хм?

— Эй, какого чёрта? Ты действительно кормишь меня с этим умыслом?

Он бессовестно рассмеялся на мой вопрос.

— Ни в коем случае. Зачем мне откармливать тебя как свинью?

Во мне сохранилось небольшое сомнение, однако я решил, что в этом действительно нет логики. Он точно не станет есть меня. Неужели это надуманное заблуждение, которое я перенял от босса «Алисы»?

— Но ты правда немного худой.

Чашка воды, которую я поднёс ко рту, снова опустилась на стол.

— Не имеет значения, худой я или нет. Помнится, ты хвастался, что мог бы трахать моё мертвое тело.

Это был очевидный упрёк, но в его взгляде смешались радость и удивление.

— Ты помнишь, что я сказал?

— Я запомнил это, потому что ты звучал как совсем отбитый на голову. Эй, что смешного?

Его смех был таким ярким, что я невольно откинулся на спинку стула.

— Думаю, мне стоит продолжать вести себя так, чтобы ты всегда помнил об этом.

«Помнил». Почему для него это так важно? По какой причине он всё время думает обо мне, надеется, что интересен мне, и хочет, чтобы я всегда его помнил?

— Почему ты не улыбаешься? Боишься убедиться, насколько я без ума от тебя?

Глядя в его холодные глаза, я действительно подумал, что этот парень не обычный человек. Я многого не знаю о нём, и от этой мысли по спине пробегает холодок. Хотя никто никогда не догадается, если будет только смотреть на улыбку, которую он цепляет на лицо, как маску.

— Я просто не понимаю, — спокойно пробормотал Сумасшедший, задумчиво наклонив голову.— Почему ты мне нравишься?

Как можно столь небрежно произносить такие важные слова? По сравнению с этим психом даже я не кажусь бесстыдником. Придя к этому выводу, я услышал ещё один бесстрастный вопрос:

— Или почему я нравлюсь тебе?

Я замер, но вскоре опустил голову, потому как не хотел, чтобы моя реакция была замечена. Честно говоря, я тоже не понимал этого. Так что из меня неосознанно вырвалось:

— Разве нужны причины, чтобы просто влюбиться в человека?

В ту же секунду я мысленно выругался на себя. Как можно было такое ляпнуть? Какая, к чёрту, любовь...

— Нет. У каждой любви есть причина.

Что ж, я оказался не единственным, кто сказал чушь.

Поймав мой непонимающий взгляд, он пододвинул ко мне тарелку.

— Съешь яблоко.

Моя рука на автомате потянулась к предложенному яблоку и закинула дольку в рот. Несмотря на то, что я уже был сыт, кислый вкус, растекающийся по моему рту, ощущался приятно.

— И что за причина?

— Любовь – это эмоция, которая возникает, когда сильная привязанность и дефицит, испытанные в детстве, бессознательно остаются и позже обнаруживаются в другом человеке. Она не падает с неба.

Я перестал жевать яблоко и озадаченно уставился на него.

— Бред какой-то. Я никогда не встречал таких психов, как ты, в детстве.

— Так сказал Фрейд.

— Кто это? Твой американский друг?

Его лицо застыло, но спустя секунду последовал ответ:

— Умный австрийский друг.

О, значит, живя в Соединённых Штатах, можно завести друзей из других стран? Над ним ведь не издевались американцы?

Я быстро отбросил самое глупое беспокойство, какое можно было придумать, и положил вторую дольку яблока в рот.

— Какие бы заумные речи ни толкал твой друг, это чушь. Уверен, ты не встречал никого вроде меня, когда был ребёнком.

— Нет. Но ты единственный, у кого есть то недостающее чувство, которого я был лишён с самого детства.

— Какое чувство?

— Вины.

Это слово звучало так часто, что уже надоело, но у меня каждый раз перехватывало дыхание. Ему было известно, какое влияние оно оказывает на меня, и всякий раз, когда он убеждался в этом, улыбка полностью исчезала с его лица, оставляя за собой печальный след.

— Я не могу понять твоё чувство вины, и это раздражает. Но поскольку у меня его нет, оно кажется мне более возвышенным. Поэтому я хочу разрушить его. Тогда ты расколешься, как кусок стекла, верно? Так что я подумал об этом. И скорее я бы предпочёл…

Сумасшедший замолчал и перевёл взгляд куда-то в сторону, словно задумавшись на мгновение. Я не выдержал и спросил:

— Что бы ты предпочёл?

— Потом. Я должен сохранить свой последний ход.

— Сохрани последний ход против председателя Кима.

«Прежде чем ты обанкротишься и всё потеряешь».

Я не стал произносить последние слова, но мои опасения, должно быть, отразились на лице.

Сумасшедший ухмыльнулся и поднялся со своего места.

— Есть что-нибудь, чем бы ты хотел заняться после еды?

— Я устал и хочу отдохнуть.

— Да, отдыхать вместе неплохо.

Решив, что он просто меняет тему, я переспросил:

— У тебя действительно есть что ему противопоставить?

— А у тебя? Скрытый козырь, который позволит тебе уничтожить Сон Мёншина?

О чём он?

Я растерянно моргнул.

— Нет. Ты же сам всё знаешь. У меня в рукавах не так много карт, как у тебя. Это мой единственный шанс, поэтому я должен справиться.

— Не волнуйся. Ты обязательно справишься.

А ты? Что насчёт тебя? Как бы сильно не страдала моя гордость, я не мог перестать за него волноваться. И даже держа рот на замке, кажется, полностью скрыть это не вышло.

— Есть ещё одна спальня, так что если ты хочешь отдохнуть… Блять, ты сказал, что устал? — вдруг он выплюнул ругательство, а затем подошёл ко мне и схватил за плечо. — Тогда не смотри на меня так.

— А как я на тебя смот… умф!

Мой вопрос был прерван его губами, внезапно накрывшими мой рот. После настойчивого поцелуя, от которого у меня перехватило дыхание, он поднял голову и пробормотал:

— Как? Этот взгляд просит объятий.

Дзинь.

Короткий звуковой сигнал возвестил о том, что лифт прибыл на нужный этаж. Это небольшое расстояние далось мне с огромным трудом. Моё тело не болело так, даже когда я работал не покладая рук. Чёртов ублюдок не мог успокоиться чуть ли не до самого рассвета. Блять…

Мысленно выругавшись, я вышел из лифта. На первом этаже отеля находился ресепшн, но Сумасшедший поднялся сюда и получил ключ отдельно. Насколько я помню, перед маленьким столиком стоял сотрудник. Заметив меня, он склонил голову и поздоровался. Я поприветствовал его в ответ и объяснил ему причину своего появления.

— Мне нужна одежда. Здесь где-нибудь можно купить футболку?

Прежде чем я успел сказать, в каком номере остановился, мужчина улыбнулся и ответил:

— Если вы подскажите, какой бренд и стиль предпочитаете, мы подберём подходящую.

— Просто чёрная футболка. Недорогая. Самая дешёвая.

— Хорошо. Мы отправим её прямо в номер, в котором вы остановились до утра. Могу я ещё что-нибудь для вас сделать?

Сейчас два часа ночи, каким образом они достанут мне футболку?

Задаваясь вопросом, возможно ли это, я покачал головой.

— Нет, спасибо. Больше ничего…

— О? Ли Тэмин?

Внезапно я услышал своё имя за спиной. Даже не видя его лица, можно было сразу понять, кому принадлежит этот голос. Ча Чону? Быстро повернув голову, я наткнулся на его озадаченное лицо.

— Ха, какого… Действительно Ли Тэмин. Почему ты здесь?

Это я должен спросить.

— А ты что здесь забыл? Менеджер думал, что ты уехал в провинцию работать волонтёром.

На его лице отразилось раздражение.

— Об этом не беспокойся, я делаю всё, что нужно.

— Если ты действительно делаешь всё, что нужно, то не должен шататься по отелям. Менеджер с таким трудом разбирает твоё дерьмо, — выплюнул я.

— Блять, мне тоже тяжело. А всё, что сделал твой менеджер, – это с улыбкой протараторил мне список поручений. Он всегда такой болтливый?

— Нет, совсем нет.

— …Я уже сыт по горло его проповедями.

Недовольный тон этого ублюдка вывел меня из себя. Он на кулак нарывается?

— Ты должен следовать указаниям менеджера, потому что оно того стоит. Если у тебя есть к нему претензии, то можешь высказать их мне. Я с удовольствием разрешу все недоразумения.

Выражение лица Ча Чону изменилось. Он смерил меня странным взглядом.

— Менеджер Чой не представляет из себя ничего особенного. Зря ты так за него впрягаешься.

— Ну, когда рядом с твоим менеджером находится фанат клюшек для гольфа, любой будет впрягаться.

— Блять, следи за словами.

— А ты следи за тем, чтобы тебя не заметили репортёры.

— Ха, — он ухмыльнулся и огляделся. — Не волнуйся. Никто не видел, как я вошёл в отель. А поскольку это лаунж-зона для ВИП-гостей, то можно не беспокоиться о какой-либо утечке информации. Сотрудники всегда держат свои рты на замке, потому что самое главное здесь – конфиденциальность.

Не имею понятия, что такое лаунж-зона для ВИП-гостей, но мне показалось, что людей, заселяющихся в дорогие номера, обслуживают отдельно. Неудивительно, что Сумасшедший регистрировался здесь. Если платишь больше миллиона вон за ночь, так и должно быть.

— Кстати, как ты здесь оказался?

Я помедлил, а затем ответил с видом, будто в этом нет ничего особенного:

— Если ты здесь, то почему я не могу?

Он снова скривил губы.

— Меня сюда позвал председатель, но подожди… У тебя действительно есть спонсор? — от удивления его брови поползли вверх.

Чёрт возьми.

Я развернулся.

— Не беспокойся обо мне и просто иди к своему боссу.

— Я пришёл пораньше, поэтому у меня пока ещё есть время. Подожди минутку. Мне нужно кое-что спросить о директоре Юне.

Директоре Юне? Пока я колебался, он указал на диван в дальнем конце.

— Будь тут. Я сейчас возьму ключ и приду к тебе. Хорошо?

Не было ни единой причины оставаться здесь и слушать его, но мне было слишком любопытно, что Ча Чону хочет спросить о директоре Юне. Я сел на диван и прикрыл глаза. Хотелось спать. Даже не беря во внимание мою усталость, через пару часов уже рассвет. Интересно, Сумасшедший ещё не проснулся? Надеюсь, нет. Не хочу, чтобы он решил, что я опять сбежал. Чёрт, и как долго мы сегодня этим занимались…

— Эй, а твой…

Услышав голос Чону, я открыл глаза и увидел, что он пристально смотрит на меня.

— А?

— Твой партнёр – мужчина? Женщина бы не стала оставлять такие отметки.

Отметки? Ох, блять, Сумасшедший. Я натянул воротник халата под самую шею. Тем временем Ча Чону с горящими глазами подсел ко мне.

— Мне очень любопытно, кто твой партнёр.

— Лучше расскажи, что ты собирался спросить о директоре Юне.

Когда я перешёл к основной теме, поскольку не горел желанием тратить время на бесполезную болтовню, его взгляд ожесточился.

— Ах, директор Юн. Чёрт возьми, и как сейчас этот ублюдок?

— …Сейчас? Ну, должно быть, он спит.

Я невольно напрягся, но, к счастью, Ча Чону истолковал это по-своему и рассмеялся.

— Ха-ха, конечно, в это время он спит. Ты такой очаровательный.

— Что?

На моём лице ясно читалось раздражение, но он сохранил улыбку и, будто разговаривая с ребёнком, объяснил:

— Я спрашивал не об этом, а о том, как дела в компании.

Тогда следовало сказать «в последнее время». То, что он использовал «сейчас», немного меня удивило.

— Слышал, его пытаются вытурить из «Dream Planning». Но он по-прежнему там, не так ли?

— Не знаю, я не пересекаюсь с ним в компании.

— Хах, понятное дело, что такой стажёр, как ты, никогда не встретит его лично. Я просто спросил, не слышал ли ты какие-нибудь слухи?

Я молча развернулся. Похоже, не стоило тратить на него время.

— Это всё, что ты хотел узнать?

— Сколько бы ни размышлял, а это странно, — словно разговаривая с самим собой, пробубнил он, а затем посмотрел на меня. — Раз уж мы с тобой тут встретились, рассказать тебе кое-что интересное?

— Нет.

— Ха-ха, ну вот опять. Знаешь, твоя реакция такая забавная, что мне хочется рассказать об этом поподробнее.

Я отказываюсь, потому что мне это не нужно. Что тут интересного? Пожалуй, мне не понять его.

Не отрывая глаз от моего лица, Чону чему-то ухмыльнулся.

— Эй, что за свирепый взгляд? Ух, аж страшно!

Этот ублюдок…

Он поднял руки в знак капитуляции, когда я смерил его недовольным взглядом.

— Ладно-ладно. Вместо этого я просто расскажу тебе забавную историю. Недавно мне позвонил председатель, и ты очень удивишься, когда узнаешь, зачем.

— Мне не нужно это знать, и я обойдусь без твоих забавных историй.

В его глазах мелькнул странный блеск.

— По-прежнему безразличен. Обычно люди, которые так говорят, подавляют своё любопытство, чтобы произвести на других впечатление. Но я вижу, что тебе на самом деле это неинтересно, — он быстро скользнул взглядом по моему телу.

— Если намерен продолжать нести чушь, то лучше заткнись.

— Ладно, не буду усложнять и просто расскажу тебе. Председатель – очень влиятельный человек. Поэтому, когда меня загнали в угол из-за проблем с армией, я, конечно же, нажал на кнопку «SOS».

Не важно, насколько влиятелен председатель. Будь он хоть генералом с орденами, в подобных случаях это никак не поможет.

— Естественно, я не просил его решать мои дела с армией. Сам знаю, что он ничего не сможет поделать. Вместо этого я попросил его оказать давление на компанию, которая заточила меня в доме. А конкретнее – на директора Юна.

Неожиданно.

— Тебя никто не запирал в доме.

— Да, просто пригрозили, что если я не прикрою рот и не закроюсь дома, то стану выброшенной куклой, которую будут упоминать только инициалами в третьесортных газетёнках. Для меня это равносильно заточению в клетке.

Слова Сумасшедшего перекликались с его сердитым голосом.

— «Звезда уровня Ча Чону? Поверь, я могу поднять тебя до его уровня за два года. Эта индустрия переполнена простыми марионетками. Однако те, кто добился хоть каких-то высот, очень быстро забывают, благодаря кому получили это. На то они и пустоголовые куклы», — неосознанно пробормотал я. — Это то, что сказал директор Юн.

— Да. Ты, наверное, не знал, но у этого ублюдка есть мудацкая привычка беззаботно улыбаться и говорить гадости.

Точно, этого не отнять.

— А его улыбка. Бля, у него ещё и ямочки есть. Какой смысл быть таким красивым, если ты не знаменитость?

Его ямочки… милые, чёрт возьми.

— Так вот. Находясь в заключении, я ждал контакта не только от компании, но и от председателя. Просьба была серьёзная, но я не сомневался, что ему это по силам. Ведь если бы председатель правильно воспользовался своей властью, то смог бы вытеснить хотя бы одного из руководителей компании.

— Вытеснить?

— Ага, — он слегка кивнул и расслабленно откинулся на спинку дивана. — Я попросил разобраться с директором Юном, чтобы тот больше не имел никакого влияния в «Dream». Он ведь не является владельцем компании. Если за него возьмётся более серьёзный человек, он будет раздавлен.

Однако в конце концов Ча Чону подписал контракт, заключённый директором Юном. Тогда выходит, что…

— Власти председателя оказалось недостаточно, не так ли?

Глаза Чону потемнели. Только сейчас я понял, почему он согласился. Не из-за уговоров менеджера Чоя и не из-за того, что я спровоцировал его журналами. Просто все остальные варианты оказались недоступны. У него не было выхода.

— В итоге председатель посоветовал мне склониться перед директором Юном и следовать его воле. Он не стал называть мне причину, но, полагаю, это означает, что у директора Юна есть какая-то серьёзная поддержка.

«Поддержка»? Может, это и есть его секретный ход? Пока в моей голове крутились шестерёнки, Чону продолжал говорить:

— Помнишь мой совет? Я сказал тебе быть осторожным с директором Юном. Сейчас на этого ублюдка нападают со всех сторон, но он так просто не сдастся. Поверь мне, я сам в этом убедился. Другими словами, если намерен подняться в этом бизнесе, столкновение с ним неизбежно.

— И что?

— Что? Скажу тебе так, если всё-таки столкнёшься с директором Юном, у тебя только два варианта: встать на колени и делать всё, что он говорит, или найти себе настолько влиятельного покровителя, чтобы тот был способен с ним конкурировать.

Находя его слова абсурдными, я выплюнул:

— Ни то ни другое я делать не намерен.

— Тогда третий – влюби его в себя настолько, чтобы он был готов удалить ради тебя свою печень и желчный пузырь.

— …

— Но такой бессердечный человек, как он, никогда не сделает ничего для других. Для директора Юна работа – самое важное в жизни.

Я поджал губы, не зная, что ответить, но ему было всё равно. Ухмыльнувшись, он продолжил:

— Ха, даже если у него есть возлюбленная, он не станет с ней встречаться, потому что круглые сутки торчит в компании, не так ли? Директор Юн определённо не из тех, кто будет отлынивать от работы.

Ну… я не его возлюбленный.

— Так кто это?

— М?

— Кто так увлечён тобой, что даже снял для тебя такой дорогой номер?

Моё лицо сохранило бесстрастное выражение, но взгляд обратился в сторону. Я выдержал небольшую паузу.

— Просто человек, в котором не осталось ничего людского.

— Что? Ха-ха-ха, а ты правда забавнее, чем я думал.

— Хватит этого дерьма. И человек, снявший номер, не увлечён мною. Абсолютно, — решительно отрезал я.

Его улыбка сменилась странным взглядом.

— А как насчёт тебя?

— Что?

— Ты ведь не влюбился в этого человека? Эй, проснись. Нет ничего глупее, чем отдавать своё сердце спонсору. Ты просто напрасно играешь там, где нет камер. Во всяком случае, это так выглядит.

Было бы лучше, если бы это только так выглядело.

Я вздохнул, поднялся со своего места и уже собирался уйти, но вдруг он встал следом за мной и схватил за руку.

— Ли Тэмин, подожди.

— Отвали.

Когда я отдёрнул руку, Чону тут же отшагнул назад и посмотрел на меня испуганными глазами.

— Эй, ты занимаешься? Такой крепкий и сильный. То есть… я имею в виду, это мило.

Боже, он так и продолжит пороть чушь?

Когда я раздражённо нахмурился, мужчина вдруг предупредил меня:

— Очень скоро тебе надоест, — он выдержал паузу и, поймав мой вопросительный взгляд, дал совет. — То, что ты делаешь. Даже если нет камер, постоянно играть утомляет. А спонсоры куда чувствительнее режиссёров и всегда понимают, искренен человек с ними или нет. Поэтому, если хочешь остаться в этой индустрии надолго, у тебя должно быть небольшое окошко, чтобы изливать свои истинные чувства.

— Мне это не нужно.

— Нет, ещё как нужно. По-прежнему не понимаешь, к чему я клоню? Не лучше ли проводить время с действительно горячим и подтянутым парнем? — его взгляд скользнул по моему телу. — Как я.

Чего? Это даже не смешно. Кретин, он сам слышит, что несёт?

— Меня не интересуют мужчины, но, как ни странно, с тобой бы я развлёкся, — он опустил глаза на мою грудь и тихо прошептал. — Если тебе нравится пожёстче, я могу это устроить.

Я совсем не разозлился. Скорее, был озадачен. Неужели я выгляжу таким легкомысленным? Почему в последнее время все вокруг меня будто с цепи сорвались?

— Я свяжусь с тобой перед заступлением на службу, так что обязательно ответь на звонок, — улыбаясь, он похлопал меня по плечу.

Я посмотрел на его руку и, сделав шаг вперёд, резко схватил за воротник. Он был выше меня, но в данном случае это оказалось преимуществом. Пытаясь оттолкнуть, Чону схватил меня за запястье. Его глаза расширились, будто моя сила оказалась для него неожиданностью. Не упустив момент, когда он проявил неосторожность, я вцепился в его шею другой рукой.

— Угх! — он хрипло вскрикнул, и его лицо мгновенно покраснело.

Я улыбнулся.

— Зачем ждать твоего звонка? Давай сделаем это сейчас. У тебя ведь есть ключ? Можешь просто лечь, как сучка, и продемонстрировать своему великому председателю, как тебя трахает другой мужик.

— Ублюдок… …Аргх!

Ча Чону не оставлял попыток сбросить мою руку с шеи, поэтому я приложил ещё больше силы. Между тем его лицо начало приобретать всё более насыщенный оттенок красного. Возможно, дело также было в стыде: сколько бы усилий он ни прикладывал, у него не выходило вырваться из моей хватки.

— Ты спрашивал, занимаюсь ли я? Нет, но я неплохо орудую ножом. Если не хочешь, чтобы тебе перерезали горло, сиди тихо и делай то, что тебе говорит менеджер. Не занимайся хуйнёй, — любезно посоветовал я и оттолкнул его.

— Кха-кх, блять… Кха.

Оставив кашляющего и выплёвывающего проклятия Ча Чону позади, я вышел из лобби. Не стоило тратить на него время.

***

С того момента, как я покинул номер, прошло уже двадцать минут. Рука осторожно потянулась к ручке, и, открыв дверь, я вошёл внутрь, но в ту же секунду остановился. Подул слабый ветер. Когда я уходил, все окна были закрыты. Это означает…

Ноги нерешительно повели меня вперёд. В просторной гостиной напротив коридора обнаружился Сумасшедший. Он опирался об окно, и это создавало иллюзию, что он стоит на открытом воздухе. Воспоминание о нашей первой встрече на крыше вдруг возникло в моей голове.

В то время мне и в голову не приходило, что однажды этот парень будет ждать меня в одном халате в номере отеля. Ах, эти злые глаза такие же, как тогда. Чёрт. Я подошёл к дивану и сел, не обращая внимания на его пристальный взгляд.

— Я не убегал.

— Знаю.

Тогда что за пугающая атмосфера?

Пока он медленно шёл ко мне, я ощущал себя жертвой из фильма ужасов, наблюдающей за тем, как к ней приближается убийца. Мой рот уже раскрылся, чтобы объяснить: «Я всего лишь вышел за футболкой», как вдруг внимание привлекла белая сигарета, зажатая между его пальцами.

— Разве здесь не запрещено курить?

— Ага, поэтому я просто держу её.

По его губам скользнула улыбка.

Это было немного неприятно, поэтому я наклонил голову и спросил:

— Что не так?

— Мне интересно, с каких пор ты стал таким приверженцем правил?

— Я изначально был таким.

— Приставил нож к горлу должника и одновременно с этим строго соблюдал запрет на курение в помещениях?

Ладно, я был далеко не самым добропорядочным гражданином. Если подумать, то и сигареты, кажется, иногда курил там, где не положено.

Однако этот ублюдок сейчас в открытую смеялся надо мной, поэтому я разозлился.

— Теперь я соблюдаю все правила, так что не вижу никаких проблем.

— Нет, есть одна проблема.

— Какая?

— Не нужно быть нравственным человеком, чтобы следовать всем тривиальным правилам. Знаешь, в чём дело? Будь то законы или уставы, это всё подавляет и угнетает тебя. Именно поэтому ты им следуешь.

Его насмешки иногда были слишком жестокими. Тем не менее он прав. Я не стал более нравственным человеком, а просто подавил истинного себя.

— И что с того? Хочешь, чтобы я выкурил здесь сигарету?

— Почему бы и нет? Если ты немного оторвёшься, будет весьма забавно, — ответил он без улыбки, а затем пропустил сигарету между пальцами, словно вертя шариковую ручку.

Это выглядело знакомо. Как будто играешь с сигаретой, борясь с желанием закурить. Разве в таких случаях он не использовал леденцы? Зачем сейчас спорит со мной из-за правил? Не потому ли, что я улизнул в такое время… Блять, так этот ублюдок намеренно затевает ссору.

Я едва подавил своё раздражение и заглянул ему в глаза.

— Если тебе такое нравится, кури сам. А я приглашу всех посмотреть на тебя. Вот будет забава.

— Тебе есть кого звать в этом отеле?

Из-за Ча Чону, с которым мы недавно встретились, я заколебался с ответом.

Сумасшедший посмотрел на меня и холодно спросил:

— В чём дело? Ты тайно встретился с Ча Чону, а теперь не можешь его позвать?

…Что там говорил Чону про конфиденциальность в этом отеле?

Рука Сумасшедшего вдруг приблизилась к моему лицу. Я невольно вздрогнул и слегка откинул голову назад.

— Почему ты избегаешь меня? Теперь мне действительно начинает казаться, что ты тайно встречался с ним.

— Кто тайно встречался? Я случайно увидел его, когда спустился в лобби.

— Да. Слышал, ты довольно дружелюбно с ним беседовал.

Его рука обвила мою шею. Совсем не настойчиво, но было ощущение, что я захвачен им. Поэтому, не желая выдавать свои эмоции, отвёл взгляд и бросил:

— А о том, как я дружелюбно схватил его за воротник, ты не слышал?

— Почему ты сделал это? Ча Чону проявил к тебе интерес?

В этот момент я вспомнил ту чушь, которую он сморозил, и из-за этого с опозданием ответил:

— Нет.

— Тогда этот ублюдок подшутил над тобой?

Тихий голос был мягким, как бархат, но по моей спине пробежал холодок.

— Что ты имеешь в виду? Похоже, это просто его хобби – докучать другим своими идиотскими шутками.

— Почему же о его хобби знаешь только ты?

— Я не понимаю, что… Ты ревнуешь?

Внезапно осознав это, я резко обернулся. Он на мгновение уставился куда-то в воздух, словно задумавшись.

— Да, похоже на то. Ревную. Для меня это впервые.

«Впервые». Не знаю почему, но мне стало приятно. Я не мог оторвать глаз от его лица, однако, заметив, что он смотрит на меня в ответ, быстро отвёл взгляд.

— В чём дело? Тебе приятно, что я ревную?

— Не смеши меня. Я бы без проблем справился с Ча Чону, если бы не ты.

— Ты не сможешь поставить его на место должным образом, потому что слишком мягкосердечный.

Что он несёт? Я только и делал, что всю жизнь выслушивал от других, насколько жестоким человеком являюсь.

— Как бы ты разобрался с Ча Чону? — спросил он, пока я растерянно хлопал глазами. — Сколько бы зубов вылетело из его рта?

Кто станет выбивать человеку зубы только из-за того, что тот сморозил чушь? …Подождите, если подумать, когда мы впервые встретились на крыше, Сумасшедший неправильно меня понял и сразу накинулся с кулаками.

— А ты всегда выбиваешь людям зубы?

— Конечно, — легко ответил он и следом добавил. — Не считая тебя и Сон Мёншина.

— Почему Мёншин?

— Это твоя добыча.

— Ха, — короткий смешок неосознанно вырвался из меня.

А про то, что нельзя бить актёров, которые принадлежат к его компании, он не думал?

— Тогда мне стоит поблагодарить тебя? Раз ты не трогаешь Мёншина из-за меня.

— И снова «Мёншин-Мёншин».

Рука, державшая меня за затылок, напряглась, и, прежде чем я это понял, тело натянулось струной.

— Ты первый упомянул его имя.

— Из твоих уст это звучит иначе. Изначально я оставил его, потому что он был твоей добычей, но теперь начинаю жалеть об этом. Я бы очень хотел пойти и стереть его в пыль прямо сейчас.

— …

— А ты стал лучше понимать меня. Видишь? Даже не говоришь мне не идти.

Это из-за его пугающей жестокости. У нас уже был подобный разговор, и тогда я сказал не трогать Мёншина, поскольку он моя добыча. Но сейчас оказался не в состоянии произнести ни слова. Порой этот парень вызывает во мне первородный страх. Свихнулся ли я, если думаю, что он выглядит как тот, кто способен без колебаний убить человека с улыбкой на лице?

— Сон Мёншин не стоит того, чтобы уделять ему столько внимания. А Ча Чону скоро уходит в армию, поэтому нет необходимости с ним что-то делать.

— В армии будет даже лучше.

Что он несёт, когда сам не планирует вступать на военную службу?

Я озадаченно уставился на него.

— Армия – самое лучшее место, где можно подстроить несчастный случай, даже если ты застрелишь человека.

— …Тебе правда так нужно использовать оружие из-за одной дурацкой шутки?

— Прежде чем это войдёт у него в привычку, ублюдка следует растоптать, — ласково прошептал он, поглаживая мою кожу большим пальцем. — Не волнуйся. Я не собираюсь идти в армию. Неужели ты переживаешь, что Ча Чону умрёт?

— Мне плевать на чью бы то ни было смерть.

— Но только не на смерть Сон Мёншина, не так ли?

— Естественно. Я должен отомстить, и если Мёншин умрет... — я остановился и посмотрел на него.

— Продолжай, — скривив губы, настоял Сумасшедший.

Сейчас тоже ревнует?

С одной стороны он был до чёртиков жутким, а с другой – я действительно хотел узнать, что случится, если я продолжу произносить имя Мёншина. Однако вместо этого просто держал рот на замке. Его ревность действительно не беспокоила меня. Так было со всем, что касалось этого парня. Насколько бы негативные эмоции ни возникали, они всегда абсолютно отличались от тех, которые я испытывал с другими людьми. Как будто Юн Джей был единственным источником новых чувств внутри меня. Поэтому, даже когда он ведёт себя так раздражающе из-за ревности, моё сердце бешено колотится в груди. А ещё мне очень хочется прикоснуться к нему прямо сейчас.

Я повернул голову и пробормотал:

— Если Мёншин умрёт, то всё будет напрасно. Месть окончится.

— Ли Юхан.

— Вот и всё, — отрезал я и, протянув руку, коснулся его длинных пальцев.

Он не двигался, что позволило мне обмануть самого себя, будто это был не человек, а кукла. Ведь в таком случае я мог трогать его немного дольше. Один сустав, второй… Казалось, что я двигаюсь кончиками пальцев по извилистой дороге. Такой тёплый. Определённо не кукла. Тепло его кожи, олицетворяющее жизнь, согревало меня, словно окоченевшего на беспощадном морозе.

— Не хочешь спать? — спросил я, не глядя на него, и услышал ответ:

— Нет.

— Меня немного клонит в сон. Я устал. Утром мне нужно будет выйти пораньше, поэтому, даже если лягу на пару часов, всё равно не высплюсь. Нет, на самом деле я совсем не хочу спать.

— Почему?

Ответ сразу же пришёл мне в голову, но я не смог его произнести.

«Потому что это время, похоже, больше не вернётся».

— Просто, — невнятно пробубнил я и перевернул мягкую ладонь, чтобы вложить в неё свою. Сердце находится далеко, но я чувствовал его стучащий пульс. Это было настолько приятно, что мне не хотелось отрываться от него. — Я правда могу это сделать?

Секунду спустя я осознал, что слова, которые следовало хранить внутри себя, случайно вылетели из моего рта. Ответа не последовало, и его ладонь оставалась неподвижной. Я задержал дыхание, готовясь в любой момент сбежать.

— Нет ничего, что ты не можешь сделать. Я тоже бросил работу и сбежал.

Так это правда? Теперь мне стало ясно, почему босс «Алисы» поднял такую шумиху. Он ведь чёртов трудоголик. Так что, услышав это из его уст, я почувствовал себя странно. Последовавший голос был очень тихим, но в комнате, темноту которой разгонял лишь один небольшой светильник, он заставлял максимально сосредоточиться на своём владельце. Нет, возможно, потому что его пульс, отдающийся в ладони, продолжал согревать меня.

— Работа действительно важна для меня, однако мне ничего не стоит бросить её в любой момент. Так со всем в моей жизни. Сделать шаг назад – вовсе не проблема. И даже если путь обратно окажется закрыт, достаточно просто знать, что позади есть место для отступления.

Его пальцы вдруг сомкнулись вокруг моей ладони. Я на автомате попытался отдёрнуть руку, но мне не позволили.

— Я имею в виду, каждому нужно пространство, где он может спокойно дышать. Разве ты не имеешь право на то, чтобы просто расслабиться и жить? Ты можешь это сделать.

Безэмоциональный голос, словно констатирующий факты, совсем не подходил для утешения. Однако, как мне показалось, это самое большое внимание, которое он мог проявить к кому-либо. Поэтому я не решился ответить: «Нет. Нет, не могу. Я этого не заслуживаю».

— Но если не собираешься спать, то чем бы ты хотел со мной заняться?

В ту же секунду глаза метнулись в сторону настенных часов. 2:15 утра. Я должен выйти на рассвете, поэтому осталось всего несколько часов. Сердце охватило чувство жадности: мне до ужаса хотелось использовать это время, чтобы по-настоящему дышать.

Я встал и забрался к нему на колени. Опустил лицо и заглянул прямо в чёрные глаза. Наши губы соприкоснулись, и горячее дыхание, застрявшее у него во рту, вырвалось наружу. Поцелуй был сладким и медленным, но он не торопил меня. Вместо этого его рука попыталась снять с меня халат.

— Я, ха… Я сам сниму.

Остановив его, я стянул с себя халат и потянулся к ширинке брюк. Воздух в комнате, касающийся обнажённой кожи, казался особенно холодным. Изнывая по нежному поцелую, которым мы наслаждались всего секунду назад, я сорвал с себя штаны и лихорадочно потянулся обратно к его губам.

— Не торопись, — прошептал он, гладя меня по волосам.

Я замер. Но не потому, что последовал его совету. Просто я вспомнил. Этот голос, эти слова. Пять лет назад, когда я забрался на него сверху в плюшевой маске, он сказал то же самое.

«Не торопись».

Это был он. Действительно он.

— Ты чего?

— Мне просто нравится твой голос.

Сумасшедший тихо рассмеялся над моим уклончивым ответом.

— Раз тебе нравится, я могу продолжить. Что бы ты хотел услышать?

— Хотел услышать… — глухо пробормотал я. — Что-нибудь лёгкое. Какую-нибудь бесполезную историю.

Как только прозвучала просьба, слетевшая вместе с тихим вздохом, он прижался к моим приоткрытым губам. Влажный язык проник внутрь, распространяя щекочущее тепло.

— Сделай это сам. Тогда я расскажу тебе кучу бесполезных историй.

Сам?!

Встретив мой ошарашенный взгляд, парень скривил губы.

— Или тебе нужна моя помощь?

— Нет. Просто продолжай болтать.

Тихий смешок вырвался из его губ. Улыбка на его лице, которую я особенно часто наблюдал этой ночью, неизменно заставляла моё сердце трепетать.

— Положи голову мне на плечо.

Последовав совету, я уткнулся в его плечо и начал мастурбировать. Было неловко сидеть на его бёдрах с широко раздвинутыми ногами и в одиночку гладить свой член. Но когда бархатный голос вдруг проник в уши, всякий стыд покинул меня.

— В университете у меня был приятель, которому очень нравился один французский роман. Он столько трещал о нём, что я целиком всё запомнил.

От простого скольжения ладони вдоль уже полустоячего члена тот быстро затвердел в моей руке. В этих движениях не было ничего сложного, но дыхание постепенно начало учащаться.

— Роман был о звёздах, поэтому мой приятель постоянно рассказывал о том, как они прекрасны. Но я не мог с ним согласиться.

Он перестал говорить и поцеловал меня в шею. Его губы медленно спускались ниже, к плечу, посасывая и облизывая кожу. Я постепенно терял рассудок от нарастающих ощущений, но у меня получилось вспомнить о его истории.

— Ха-а… Почему?

— Звёзды находятся так далеко, что весь прекрасный свет, который мы видим – это их далёкое прошлое. Глупо восхищаться звездой, которой сейчас может и не быть. Несомненно, вселенная удивительна, но это всё не для меня, — возникла небольшая пауза, и его губы приблизились к моему уху, чтобы оставить короткий поцелуй. — Потому что бесполезно пленяться древним светом.

Произнеся последние слова, он положил свою руку поверх моей. В этот момент из меня вырвался глубокий вздох, а верхняя часть тела скрутилась. Когда он полностью обхватил мой член и принялся водить ладонью вверх-вниз, я вздрогнул и задрожал. Из-за стимуляции, получаемой от чужих рук, у меня закружилась голова. Возбуждение резко возросло. Волнительный комок удовольствия, которое, казалось, вот-вот извергнётся из меня, сконцентрировался в одном месте.

Его рука, уже мокрая от моей смазки, ускорилась, и вскоре я перестал дышать, издав громкий стон:

— А-агх!

Оргазм накрыл меня, бёдра задрожали, как в судороге. Я уткнулся лбом в его плечо, пока по всему телу разливалась волна истомы. Однако вскоре мне пришлось поднять голову из-за прикосновений сзади. Его перепачканный спермой палец слегка потёр мой вход, а затем осторожно проник внутрь.

— Угх.

Когда я прикусил губу, пытаясь сдержать стоны, продолжилась история, которая, как мне казалась, не имела продолжения:

— Но мне было любопытно понять его чувства. Поэтому через некоторое время я отправился в место, где мог видеть много звёзд.

Он вновь замолчал и протолкнул ещё один палец, растягивая меня. Несмотря на то, что сегодня мы неоднократно занимались сексом, я всё ещё не мог привыкнуть к ощущению проникновения инородного тела. Из-за своего мягкого и нежного голоса парень подо мной казался расслабленным, но его пальцы, настойчиво врывающиеся в меня, выдавали его состояние. Об этом также свидетельствовал затвердевший член, который уже касался моего бедра.

— Приподними задницу, — одновременно с приказом он схватил меня за талию и потянул вверх.

Я приподнялся на его коленях и, почувствовав, как кончик горячего члена упирается в меня, крепко сжал руку, покоящуюся на его плече.

— Подожди. Я… Я сделаю это сам.

Снова послышался смех. Обхватив член рукой, я поднёс его к нужному месту. Требовалось мужество, чтобы опуститься вниз. Понимая, насколько он огромен и как сильно заполнит меня, я стиснул зубы и вставил его влажную головку в себя.

В самом начале всегда тяжело дышать. Я знал, что вошёл только кончик, но не мог сразу опустить своё тело. И, сделав несколько глубоких вдохов, попытался расслабиться. Он ничего не говорил, но его руки гладили мою талию и бёдра, выдавая нетерпение. Казалось, в любой момент меня могут схватить и резко потянуть вниз. Опасаясь этого, я ещё раз вздохнул и осторожно опустился. В тот же момент твёрдая и толстая плоть заполнила меня.

— Расслабься. Ещё даже половина не вошла.

— Ха-а, блять, — я был совершенно ошеломлён его провокацией.

Чёрт, эта штука слишком большая. И входит слишком глубоко. Я даже не мог пошевелиться.

Он не выдержал и дёрнул бёдрами, подгоняя меня.

— Хватит. Разве я не сказал, что сам всё сделаю?

В ответ вновь прозвучал тихий смешок. Я медленно выпрямил спину. Ощущение проходящегося по внутренним стенкам члена пробежало по спине мурашками. Не обращая внимания на боль, я начал медленно двигаться, желая ощутить то щекочущее чувство. Кажется, его не совсем удовлетворял мой темп, однако он позволил мне двигаться так, как хотел я.

— Итак, а-ах… ты смотрел на звезды? — спросил я, вспоминая историю.

Когда горячий пенис начал тереться о чувствительную точку, стимулируя её, я попытался сосредоточиться на этом ощущении.

— Да. В течение нескольких месяцев я… ха-а, наблюдал.

Низкий голос звучал приглушённо. Он не дышал ртом, как я, но его грудь резко вздымалась и опускалась при каждом моём движении. Повторяющееся действие притупляло боль, а стимуляция усиливалась. Я знал, в каком положении смогу получить наибольшее удовольствие, и слегка наклонился вперёд, чтобы его член ещё сильнее надавил на нужное место.

Тело сотрясла приятная дрожь. Ох, как хорошо, чёрт возьми. Несмотря на боль, я хотел вновь испытать это, поэтому снова качнул бёдрами. Однако был предел скорости, с которой я мог двигаться.

— И как оно было?

Он прикусил мочку моего уха.

— Как и ожидалось, бесполезная трата времени.

Я хотел усмехнуться, но, когда меня обхватили за талию и вдруг начали резко вбиваться снизу, изо рта сорвался только стон.

— А-агх!

— Ха… Блять, но всё же иногда…

Скорость, с которой я двигался до этого, не шла ни в какое сравнение с той, которую теперь задал он. Хлюпающие звуки, в такт которых содрогалось моё тело, наполнили комнату.

— Ха-ах! А-а!

— Иногда я просто… агх… поднимаюсь на крышу время от времени и ха-а… смотрю на звёзды, — из его рта начало вырываться хриплое дыхание.

Больше я не стал задавать вопросов поскольку, кажется, и так догадался, каким будет ответ. Теперь никто ничего не говорил. Как будто в мире остался только этот возбуждающий тело и отбрасывающий все чувства назад секс.

Какое-то время тишину нарушали лишь шлёпающие звуки и наши хриплые вздохи. Я полностью сконцентрировался на удовольствии, испуская стоны, цепляясь за него и с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на плач. Однако, по какой-то причине, этот секс напомнил мне кое-что.

Кажется, это произошло во времена младшей школы. Тогда я впервые пошёл в бассейн с друзьями. Все, кроме меня, умели плавать. Но мне не хотелось, чтобы остальные об этом знали, поэтому я прыгнул вместе с ними. Даже с учётом того, что мои ноги касались плитки, передвигаться в воде, доходящей до груди, оказалось непросто.

Я боялся, что вода унесёт меня, однако не подал виду и присел следом за своим другом на дно бассейна. Ноги, удерживающие скрюченное тело, неожиданно поскользнулись на плитке, и я упал. Мне хотелось кричать от страха. Я отчаянно барахтался, как вдруг чья-то рука легла мне на спину.

Тело поднялось на поверхность воды. Я посмотрел на голубое небо, ощущая, что лежу на мягких облаках, и спустя миг прильнул к держащему меня взрослому. Но то мимолётное воспоминание, длившееся меньше секунды, не покидало мои мысли в течение всего оставшегося дня. Сердце колотилось от непреодолимого страха. Точно так же, как сейчас. Точно так же, как в тот момент пять лет назад.

— М-м… …ах!

Его член, который продолжал вбиваться в меня ещё какое-то время после моего оргазма, остановился, подёргиваясь внутри. Я откинул голову назад, пытаясь отдышаться. В тот же момент он впился в мою шею, втягивая и покусывая кожу. У меня даже не хватило сил сказать ему, чтобы он не оставлял на мне следов. Однако, когда моё тело вдруг приподняли и плавно опустили на диван, я понял, что это ещё не конец.

— …Эй, я хочу спать.

— Всё в порядке. Ты всё ещё можешь сделать это.

Вот же… Внутри я сокрушался, но не стал мешать ему наброситься на меня. До конца ночи моё тело парило над поверхностью воды. Когда я закрыл глаза, мне показалось, что я вижу небо, полное древних звёзд. Этот момент снова и снова прокручивался в моей голове. Но теперь он был мимолётным, лёгким и незначительным.

В тот день мы занимались сексом столько раз, что не вспомнить. Однако мне хотелось стереть это всё из памяти. Не только из-за моей слабости перед физическим удовольствием – просто, дав выход эмоциям через слёзы, я почувствовал себя по-настоящему живым. И, как бы смешно это ни звучало, ничто не усиливало чувство вины так, как осознание, что я жив.

И всё из-за парня, который трахал меня до самого утра. Мне пришлось несладко, но я был вынужден покинуть отель сразу же после пробуждения, поскольку опасался, что если продолжу спокойно лежать на кровати, то он снова набросится на меня и ещё на один день отложит свои дела.

Кроме того, мне не хотелось уступать этому ублюдку, для которого было чуждо понятие «меры». Приходилось держаться и делать вид, что я в порядке до тех пор, пока не пришло время выйти из его машины. Однако к тому моменту у меня уже не осталось никаких сил на ругань с ним.

— Высади меня здесь, — попросил я, когда мы уже почти доехали до компании.

Словно не слыша меня, он продолжил ехать. И только мой долгий пристальный взгляд заставил его в конце концов открыть рот:

— Я подброшу тебя прямо до работы.

— Я не хочу привлекать к себе лишнее внимание, — фыркнул я и отвернулся. Но перед этим успел заметить, как он задумчиво наклонил голову. — Только не смей снова вытворять что-то безумное.

— С чего у тебя вообще такие мысли?

— С того, что ты обожаешь делать то, что тебя просят не делать.

Он повернул голову и посмотрел на меня с довольной улыбкой.

— Я подумывал о том, чтобы вернуться обратно в отель. Но привлечь всеобщее внимание в компании тоже было бы неплохо.

Несмотря на смешок в его голосе, я не мог улыбнуться в ответ.

Я вздохнул и предупредил его:

— У меня сейчас нет времени ни на то, ни на другое.

— Из-за того, что ты слишком занят своей местью? Да, пожалуй, мне стоит поскорее избавить тебя от этой головной боли.

Последние слова прозвучали так, будто он говорил сам с собой, и оттого я почувствовал себя нелепо. Неужели моя месть кажется чем-то настолько незначительным? Это слегка задевало гордость. Тем не менее, стоило вспомнить о председателе Киме, как становилось очевидно, что на его фоне Мёншин – всего лишь жалкий сосунок, поэтому я промолчал. Всё равно это не отменяет того факта, что для уничтожения этого «жалкого сосунка» мне придётся выложиться на полную. А до тех пор мне ни в коем случае нельзя показываться вместе с директором Юном в компании.

Я был непреклонен, поэтому в итоге ему пришлось высадить меня в безлюдном месте. Прежде чем я вышел из машины, он бросил:

— Спровоцируй Сон Мёншина тем, что тоже собираешься бороться за участие в драме. Скажи, что твой спонсор обещал выбить для тебя важную роль. В течение нескольких дней я предоставлю все нужные доказательства.

Провожая взглядом отъезжающий автомобиль, я не мог сдвинуться с места из-за удивления. Предоставит доказательства, что меня допустят к кастингу? Другими словами, это означает, что мне действительно могут дать роль. Но каким, чёрт возьми, образом?

***

— Ах! Тэмин-а!

В этот момент я спокойно лежал лицом вниз на столе в нашем конференц-зале. С трудом разлепив глаза из-за оглушительного крика, я увидел господина Чоя и роуд-менеджера, которые вошли в комнату.

— Тэмин-а, Торай – мужчина? Да? Он в самом деле мужчина?!

Попытка выпрямиться закончилась тем, что мою поясницу пронзила острая боль. Чёрт возьми. Мысленно сокрушаясь, я с трудом поднялся. Менеджер тут же опустился на стул напротив. Стоящий позади роуди, который знал, что Торай – это прозвище Джея, смотрел на меня обеспокоенными глазами. Похоже, менеджер, на чей звонок вчера ответил Сумасшедший, был так удивлён, что устроил роуди допрос. И всё же уверен, за исключением слова «сталкер», из его уст больше ничего не вышло.

— Кроме того, если верить роуд-менеджеру, этот чокнутый любит избивать людей с улыбкой на лице!!!

Я снова повернулся к нему. Он же понимает, что если сболтнёт лишнего, то мы потом проблем не оберёмся? Когда наши взгляды встретились, на его лице возникло тревожное выражение, и впервые за долгое время он заговорил первым:

— Вы подрались?

— …Типа того.

Поражённый, он оглядел меня с ног до головы и, заметив мой измождённый вид, смиренно вынес вердикт:

— Это был безоговорочный проигрыш.

В его голосе читалась неподдельная искренность, поэтому не было смысла пытаться что-то опровергнуть. Тем временем менеджер, наблюдавший за нашим разговором с удивлёнными глазами, спросил у меня:

— Ты правда подрался с ним? Он нигде тебя не ранил?

— Ну, — пытаясь уклониться от ответа, я что-то невнятно пробормотал себе под нос.

Господин Чой тяжко вздохнул.

— Вчера произошёл один инцидент. В компании творился настоящий беспорядок. Так что, пожалуйста, хотя бы ты не получай никаких травм.

— Что за инцидент?

— А? Ты что, не видел в интернете? Перед зданием компании разгорелся пожар.

Пожар? Ах, если подумать, недалеко от парадного входа в компанию было перекрыто небольшое пространство. Я решил, что это какая-то стройка, и просто прошёл мимо. Однако дальнейшие объяснения менеджера настолько удивили меня, что я, позабыв о боли в спине, в тот же момент выпрямился:

— Уф… Но источником пожара оказалась машина Мёншина. Кроме того, кто-то намеренно поджёг её. Поэтому сейчас поднялся большой шум.

Так вот почему менеджер звонил мне вчера. Я с трудом подавил рвущуюся наружу улыбку и дал ему тот ответ, который он желал услышать:

— Я этого не делал.

Но, разумеется, догадываюсь, кто мог.

— О? Да. Конечно, я знаю, что это не ты. Просто вчера мне поступил звонок от Мёншина, и он настойчиво пытался выяснить, где ты был…

А менеджер, должно быть, очень удивился, когда позвонил мне и услышал Сумасшедшего. К слову, я действительно не ожидал, что Хёнсок начнёт действовать так скоро. Как и предполагалось, он ничем не отличался от Мёншина и при необходимости был готов прибегать к любым методам.

— Менеджер.

— Да? — он обернулся.

— Пожалуйста, найдите для меня небольшую роль в драме, в которой сейчас снимается Мёншин.

— Что? — удивлённый моими словами, он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но я продолжил:

— Хотя бы роль статиста без слов. Мне просто нужно появиться с ним в одной сцене.

Господин Чой взглянул на меня с взволнованным выражением и тихо спросил:

— Почему ты хочешь встретиться с ним именно в таком месте?

— Он должен увидеть, что я начал играть.

Кажется, менеджер не совсем понял, о чём я, но, к счастью, не стал настаивать на объяснениях и вместо этого отправился выяснить, можно ли найти мне подходящую роль. Что ж, Хёнсок сделал первый шаг, и теперь настал мой черёд. Стоять вместе с Мёншином перед камерой – самый эффектный способ показать ему, что я настроен участвовать в кастинге для предстоящей драмы.

Представляя, как было бы здорово, если бы менеджер Чой нашёл для меня роль хотя бы с небольшим диалогом, я вдруг кожей почувствовал на себе пристальный взгляд и повернулся к роуд-менеджеру. Если подумать, какого чёрта он сейчас не с Хансу?

— А где Хансу?

— На собрании в университете, — спустя небольшую паузу роуди добавил своим привычным нудным тоном. — А ещё он сказал мне держаться рядом с тобой сегодня.

Даже не спрашивая, кто такой «он», можно было понять, что речь шла о Сумасшедшем. На какое-то время в комнате воцарилась тишина, но вскоре роуд-менеджер обратился ко мне:

— Тэмин.

Когда я ответил: «Да?», он с на редкость серьёзным взглядом повторил совет, который однажды дал мне:

— Никогда не пытайся победить его.

— …

Боль, которая читалась в глазах роуди, напомнила мне о словах господина Чоя, уверявшего, что тот едва не расплакался от воспоминаний о Сумасшедшем. Тогда это казалось чушью, но сейчас я не мог не сопереживать ему.

— …Пять лет назад я просто пытался разобраться с ним, но он вдруг набросился на меня. Я знал мать Джея, поэтому не хотел причинять ему боль, однако из-за этого чуть не умер… Он был безжалостен. В конце концов я смог выйти из столь отчаянной драки только после того, как сломал колено. Несмотря на это, Джей постоянно звонил мне и требовал как можно скорее вылечиться, потому что нам было необходимо снова подраться. В течение последних пяти лет он проверяет график операций и следит за тем, как проходит моя реабилитация… — с поникшим лицом он добавил. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ни за что не смей ломать ему руку.

***

Дата съёмок сцены, которую мы вчера читали, была назначена на послезавтра. Менеджер заскочил на минуту, чтобы передать изменённый сценарий от продюсера Чона, и, прежде чем уйти, сказал, что практически выбил мне роль, о которой я просил. Зная о моём намерении остаться в здании компании ещё на какое-то время, роуди отправился спать в другой кабинет и оставил меня читать сценарий в тихом одиночестве.

Я притворялся, будто мне нет дела до всего этого, но в конце концов стоило большого труда сдержаться и не закрыть глаза на той части текста, которую так и не смог произнести вчера. Всего одно предложение. Но фраза, вызвавшая во мне бурю эмоций, была подобна унесённым бурей руинам.

Странное чувство, которое я тогда испытал, вероятно, являлось стыдом. Самому смешно с того, как часть меня ищет предлог, чтобы позволить себе начать счастливую жизнь. И всё же я не мог оторвать глаз от этой фразы. Получение удовольствия от секса с Сумасшедшим было схоже с утешительным чувством, которое я испытывал при прочтении этих слов. Они будто говорили: «Ты можешь жить. Даже если чувствуешь, что не заслуживаешь этого».

Когда я наконец оторвал глаза от листа бумаги и начал прокручивать всю реплику в голове, пытаясь запомнить текст, зазвонил мой телефон. Я не знал, от кого был этот звонок, однако ответил на него, поскольку номер был местным. Стоило поднести трубку к уху, как знакомый голос позвал меня по имени:

[Ли Тэмин, верно?]

— Да.

[Я звоню из вестибюля на первом этаже.]

А, мужчина лет пятидесяти, отвечающий за пропуск людей в здание компании. Пока я вспоминал его лицо, прозвучал странный вопрос:

[Человек, представившийся членом вашей семьи, пришёл сюда, чтобы повидаться с вами. Не могли бы вы, пожалуйста, подтвердить это?]

И как это понимать?

— У меня нет семьи, — ответил я и повесил трубку.

И когда недочитанный сценарий снова оказался в моих руках, раздался ещё один телефонный звонок. Но на этот раз от знакомого номера.

«Менеджер».

Терзаемый дурным предчувствием, я просто смотрел на телефон, надеясь, что он прекратит звонить. Но чуда не произошло, и в итоге, спустя какое-то время, мне всё же пришлось ответить.

— Алло.

[Это менеджер «Алисы».]

— Я знаю.

[Вы заняты?]

— Да.

[...]

После небольшой паузы он несколько раз неестественно кашлянул и как ни в чём не бывало спросил:

[Я сейчас в вестибюле на первом этаже «Dream Entertainment». Не могли бы вы спуститься на минутку?]

Причина, по которой я не мог сказать «нет», заключалась в его уверенном тоне и словах, последовавших далее.

[Босс тоже со мной.]

Теперь понятно, кому пришла идея назваться моей семьёй.

***

Неохотно спускаясь вниз и стараясь идти как можно медленнее, дабы оттянуть нашу встречу настолько, насколько это возможно, я всё же оказался на первом этаже. Мужчины в блестящих костюмах и с чёрными солнцезащитными очками стояли посреди вестибюля. Из-за своего внешнего вида они очень сильно бросались в глаза. Растерянный охранник, не знающий куда себя деть, сразу заметил меня.

— Ах, вот и вы, Ли Тэмин. Эти люди вам знакомы? Они продолжают настаивать, что являются членами вашей семьи.

— Кхм! Потому что так и есть! Не так ли, Бэк… Кхм, Тэмин?

Ложь директора была настолько очевидной, что даже охранник, который видел его впервые в жизни, заметил это. Мужчина подозрительно уставился на него и высказал свои сомнения:

— Но когда я позвонил Ли Тэмину, он сказал, что у него нет семьи.

— Ох, верно. Знаете ли, просто я новый член семьи.

И что это значит? Когда все удивлённо уставились на него, директор улыбнулся и объяснил:

— Ха-ха, Тэмин – моя новая невестка…

— Я не знаю этого человека, — заверив охранника, я без колебаний развернулся, чтобы вернуться обратно в наш офис.

На весь холл тут же раздались крики босса:

— Ах, это же шутка, шутка! Бэкв… Нет, Тэмин! Эй, эй!

***

В конце концов мне пришлось взять этих двоих и отправиться с ними в буфет. Босс, шедший за мной следом, крутил головой из стороны в сторону и восклицал: «Хо-хо, это компания Джея».

Мало того, что он опозорил меня в вестибюле, так теперь ещё и использует, чтобы изучить компанию Джея? Тяжело вздохнув, я подвёл их к пустому столу в буфете и уже собирался спросить, чего бы они хотели поесть, как босс произнёс:

— Хм, значит, это буфет. Что ж, теперь поднимемся на второй этаж?

— …

— Что такое? Ты удивлён? Ах, на втором этаже, должно быть, не на что посмотреть, не так ли? Ха-ха, не беспокойся. Я пришёл сюда не для того, чтобы осматриваться.

Не смеши меня, ты здесь именно для этого.

— Босс, стоит следовать порядку и начать с цокольного этажа, — воодушевлённо произнёс менеджер, таскающийся за ним с какой-то коробкой в руках.

***

Чтобы провести двоих мужчин в огромных солнцезащитных очках на крышу, мне потребовался целый час. Директор обошёл все этажи и дотошно проверил каждую уборную, чтобы убедиться, хороший ли там напор воды. И, удовлетворённо бубня себе под нос, он назвал главную причину этой проверки:

«Отлично. Независимо от того, насколько большие дела будет делать Джей, его ничто не остановит».

Босс выглядел действительно гордым, однако, когда мы поднялись на седьмой этаж, его настроение быстро упало. Узнав, что у меня нет ключ-карты руководящего уровня, позволяющей войти внутрь, он наградил меня странным взглядом. Серьёзно, я всего несколько месяцев как стажёр, с чего он вообще взял, что у меня может быть нечто подобное? Но нет смысла спрашивать, поскольку опыт показывает: задавая ему вопрос, я каждый раз получаю ответ, на который не знаю как реагировать. Например, когда я поинтересовался, почему они носят солнцезащитные очки в помещении, босс ответил так, будто это было очевидно:

«Это место кишит знаменитостями. Здесь нельзя выглядеть безвкусно, как какой-то деревенщина».

Ты сейчас больше всех походишь на деревенщину.

Разочарование из-за невозможности сказать правду вслух росло, и мне просто хотелось поскорее выпроводить их. Но после экскурсии по зданию компании босс внезапно изъявил желание посетить наш офис. Узнав его немного поближе, я пришёл к выводу, что он из тех людей, с которыми нет смысла спорить. Пытаясь противостоять внезапно посетившим его голову идеям, в итоге можно получить лишь больше хлопот.

Я смирился с тем, что другого выбора у меня нет, и повёл его к небольшой переговорной на третьем этаже, в которой до этого читал сценарий. Когда мы вошли в маленькую комнату, босс медленно огляделся, а затем снял солнцезащитные очки.

— Хм, значит, это офис Бэквона, — он осмотрел крохотное помещение, в котором не было ничего, кроме стола и шести офисных стульев.

Я провёл его за стол, и, сев недалеко от менеджера, директор спросил:

— Интересно, офис Джея тоже размером с козявку?

Отодвинув стул, я остановился, молча посмотрел на него и спустя какое-то время ответил:

— Я там не был, так что не знаю, с козявку он или нет.

— Ты там не был? — разочарованно воскликнул он. — А что насчёт уборной на седьмом этаже? Туда ты тоже не ходил?

— Нет.

Может ли быть, что Сумасшедший каждый день забивает туалет в «Алисе»? Этот вопрос лишь на секунду промелькнул в моей голове, но директор уловил его с остротой, проявляемой лишь в ненужных моментах.

— Ох, не пойми меня неправильно. Мне просто интересно, хороший ли там напор. Наверное, он слабый… Кхм, просто на случай, если Джей пошёл в меня, у него может быть очень активный стул. Сам понимаешь, наследственность такая штука, не знаешь, в чём она проявится. Ха-ха-ха!

В конце концов, тот, кто каждый день забивает туалет, – ты.

Босс, неожиданно раскрывший интересные подробности своего организма, казался счастливым, думая об их с Джеем наследственной связи. За несколько минут ему удалось утомить меня так, словно мы говорили часами. Теперь я в полной мере осознал, по какой причине Сумасшедший держится от него на расстоянии. И, прежде чем босс окончательно не вымотал меня, я быстро перешёл к главной теме:

— Зачем вы пришли ко мне?

Естественно, чтобы посетить компанию Джея, используя визит ко мне в качестве предлога, однако, на удивление, это не было его единственной целью. После моего вопроса он повернулся к менеджеру и махнул головой. В тот же момент мужчина протянул мне коробку, завёрнутую в боджаги¹, которую всё это время носил с собой.

— Что это? — спросил я, смотря на увесистую коробку в руках менеджера.

— Кхм, это тонизирующие напитки, — ответил директор.

— Не думаю, что Джей закончил те, что вы дали ему в прошлый раз

— М? Ах, ты об этом. Кхм, нет, это не для него, кхм.

Вместо того чтобы принять коробку, я молча уставился на босса, но тот лишь продолжал покашливать. В итоге менеджер решил взять всё в свои руки и пояснил:

— Это для Ли Бэквон-нима.

— Не стоит, — я мягко оттолкнул коробку, которую он настойчиво пытался вложить в мои руки. — Мне это не нужно.

Директор тут же повернулся и широко раскрыл рот, словно желая возразить, но вскоре сглотнул и тихо произнёс:

— На самом деле, я даю тебе это не потому, что благодарен и хочу узнать тебя поближе, или беспокоюсь, что из-за мести ты растеряешь всю свою выносливость. Просто прими то, что тебе даёт взрослый. У меня всего лишь завалялись лишние тоники, вот я и решил поделиться. Не пойми неправильно, ты мне не нравишься!

— Я всё правильно понимаю.

— П-правда? Эм… Нет, вообще-то, ничего страшного, если бы ты немного не так понял… Кхм, всё равно возьми это! — воскликнул он и всучил мне коробку.

Понаблюдав за тем, как я смиренно принял её и положил на стол, босс отвёл взгляд, пытаясь скрыть довольное выражение на своём лице.

— Принимай по два раза в день, во время завтрака и ужина. На время их приёма откажись от куриного мяса и редьки. Что там ещё было? — он уставился на менеджера, и тот моментально ответил:

— Ещё нельзя есть мучное.

— Верно, ничего из пшеничной муки!

После пятиминутной лекции о том, как правильно принимать тоники, он вынул из кармана сложенный листок и протянул его мне.

— Я расписал здесь всё по пунктам, поэтому, пожалуйста, хорошенько ознакомьтесь с содержанием.

Что? Почему нельзя было отдать мне это сразу, без лишних разговоров?

Я хмуро забрал инструкцию из рук менеджера, и после того, как она оказалась в моём кармане, босс наконец перешёл к истинной причине своего визита:

— Кстати, Бэквон, ты сегодня виделся с Джеем?

— Нет.

— Но вы работаете в одной компании, поэтому должны часто сталкиваться друг с другом. Разве нет?

Он думает, что в этой компании, кроме нас двоих, больше никого нет?

— Джей – исполнительный директор, поэтому мы редко пересекаемся.

Босс разочарованно вздохнул.

— Значит, ты не знаешь, пришёл он на работу сегодня или нет.

На самом деле, знаю – мы ведь приехали вместе. Но, намеренно избегая ответа, я осведомился:

— Что-то не так?

— Ах, да. Похоже, с Джеем что-то произошло. Не знаю, может, это из-за председателя Кима… Вчера я позвонил в компанию, потому что он не отвечал на звонки и… Я был так шокирован! Что должно было случиться, раз он не явился на работу? Прежде Джей никогда так не поступал. Просто внезапно бросил все дела и выключил телефон…

— …

— Ты не знаешь, что случилось?

— …Нет.

В этот момент на ум пришла только одна мысль: нельзя делать паузы. Однако я растерялся и ответил слишком поздно.

Босс, проявляющий жуткое чутьё исключительно в самых неподходящих ситуациях, прищурился.

— Ты сейчас нервничаешь, да?

— Нет.

К счастью, на этот раз я ответил сразу. Однако было уже слишком поздно пытаться обмануть директора, смотрящего на меня горящими глазами.

— Что-то здесь не так. Почему ты занервничал? Может быть… — не отрывая от меня пристального взгляда, он спросил. — Ты вчера был с Джеем?

— С чего вы это взяли?

Он вдруг ткнул пальцем мне в лицо, будто заметил что-то, и воскликнул:

— О! Смутился! Ты был с Джеем!

Чёрт возьми…

Едва не выругавшись, я начал спокойно всё отрицать:

— Вы всё не так поняли.

Но его уверенность лишь крепла.

— Ха-ха! И снова это выражение! Менеджер, ты видел, как он смутился? Видел?

Я намеренно перевёл взгляд на менеджера. Уставившись на меня с необычайно серьёзным лицом, он ответил:

— Не могу сказать.

Слава богу. Но не успел я облегчённо вздохнуть, как столкнулся с предательством.

— И всё же я доверяю вашей интуиции, босс.

— Ху-ху, ну разумеется. Как-никак моя интуиция на совершенно другом уровне. Итак, Бэквон, вчера ты был с Джеем!

Они меня с ума сводят. Я склонил голову, пытаясь сдержать тяжёлый вздох, однако ситуация только ухудшалась. Хотя нет, хуже уже было некуда.

— Но чем вы двое занимались после того, как отключили телефоны?.. О боже!!! — глубоко вздохнув, он вскочил со своего места и закричал. — Вы сделали триста вон!!!

***

В конечном итоге в тот день директора, выкрикивающего на всю компанию «триста вон», поймал и выгнал охранник. Я же принял решение отключить телефон и на всякий случай попросил охрану выбросить все цветы, которые будут отправлены на моё имя. Судя по всему, моя просьба была выполнена, но когда на следующий день мне доставили рисовые пирожные, я проклинал весь белый свет.

У меня даже не было возможности связаться с Сумасшедшим, поскольку мой телефон был выключен. Но не то чтобы  я расстроился по этому поводу – в конце концов, во всём произошедшем виновен именно он. Однако следующим утром по пути в студию на оставшиеся съёмки менеджер озадаченно спросил:

— Я звонил тебе вчера вечером, но ты был недоступен. Что-то произошло?

— Нет, а в чём дело?

— Ах, я смог найти нужную роль. Правда, там всего одна реплика.

Поняв, что он говорит о роли в драме с Мёншином, я отложил сценарий, который всё это время не выпускал из рук.

— Когда?

— Это… — менеджер неуверенно пробормотал, а затем взглянул на меня. — Завтра. Как-то слишком внезапно, правда? Но съёмки Мёншина почти закончились, осталось всего несколько серий.

— Не имеет значения, даже если это будет завтра, — ответил я и мысленно добавил: «На самом деле это отлично. Чем раньше, тем лучше. Потому что нельзя давать Мёншину передышку».

¹Боджаги — небольшой квадратный кусок ткани. В основном его используют для упаковки продуктов питания в качестве подарка.

Точно так же, как и с кинофильмом, процесс съёмки драмы оказался более утомительным, чем я предполагал. Для одной сцены, которая в итоге пойдёт в эфир, приходится повторять одни и те же реплики несколько раз. И это не считая неудачные кадры, которые потом вырежут. Когда просто смотришь серию по телевизору, даже не обращаешь на это внимание, однако за одну небольшую сцену может смениться несколько ракурсов.

К примеру, во время короткого диалога одна камера должна захватить вид со стороны человека A, а другая – со стороны человека B. Плюс общий план, где оба персонажа появляются в одном кадре. По сути это означает, что нужно повторить одно и то же как минимум три раза. На занятиях по актёрскому мастерству нам объясняли, что съёмка с разных ракурсов позволяет зрителю чувствовать полное погружение в сцену, но всё же самым важным, разумеется, является убедительная игра.

Съёмки драмы, в которой играл Мёншин, уже постепенно подходили к завершению. Поскольку сценарий был давно дописан, все чувствовали себя довольно расслабленно. К примеру, сегодня режиссёр даже не явился на площадку, и всеми процессами вместо него руководил младший помощник.

Как только мы прибыли на локацию, менеджер первым делом пошёл со всеми здороваться. Не знаю, с чьей помощью господину Чою удалось выбить для меня эту роль, но, очевидно, этим человеком был не сегодняшний режиссёр. Тот сухо поприветствовал его и сразу же отвернулся.

Присутствующие довольно холодно отреагировали на его приветствия, однако по спокойному лицу господина Чоя было видно, что для него подобное уже не впервой. Он повернулся ко мне и подозвал, желая представить каждому члену съёмочной команды.

Следуя за менеджером, который кланялся и улыбался людям намного младше него самого, я понял, что ни в коем случае не должен допустить ни одной ошибки. У меня всего одна реплика, но мне нужно сосредоточиться и сделать всё правильно.

Изначально я собирался выложиться на полную из-за Мёншина, но безнадёжный вид менеджера Чоя стал для меня более веской причиной. К счастью, несмотря на малый опыт и недостаточный уровень актёрского мастерства, у меня было преимущество: я не нервничаю и не впадаю в панику. Как сказал Сумасшедший, я никогда не отступаю, даже если сильно напуган.

К примеру, сегодня на съёмку драмы, в которой снимается Мёншин, я намерено пришёл заранее. Эту локацию использовали впервые, поэтому, как только встало солнце, все начали расставлять камеры и всё необходимое оборудование. Даже имея всего одну реплику, я ждал своей очереди на площадке с самого утра.

То, что подготовка к съёмкам занимает довольно много времени, не новость, и подождать час или два – обычное дело, однако, когда прошло около трёх часов, я понял, что что-то не так. Все приготовления были завершены, но мы никак не могли начать. А причина оказалась проста – не хватало актёра, которого нужно снимать.

Тем временем менеджер накупил кучу йогуртов и раздавал их членам съёмочной команды. Пытаясь разрядить атмосферу, он смешил присутствующих, демонстрируя особую технику вставления соломинок одновременно в четыре йогурта, и за эти три часа даже умудрился подружиться с молодым продюсером. Всё-таки коммуникабельность господина Чоя поражала.

Восхищаясь своим менеджером, я третий час пялился на лист с короткой репликой, которую мне предстояло произнести перед камерой. Недалеко от меня на ступеньках небольшой лестницы сидел другой актёр. Насколько я знаю, у него также было не особо много слов, однако в этой драме он мелькал с особой периодичностью в качестве коллеги героя Мёншина. Парень, как и я, приехал ещё несколько часов назад и, судя по выражению его лица, был крайне раздражён.

— Серьёзно, это уже не первый или второй раз. Думает, раз он топ-звезда, то ему такое поволительно? Сколько это ещё будет продолжаться? — он обратился к мужчине, который, по-видимому, являлся его менеджером, и тот рассмеялся.

— Никакая он не топ-звезда. Это его агентство топовое. Кроме того, на этот раз ему дали поблажку. Парень сейчас с ума сходит, как-никак его машину подожгли.

— И поделом ему. Аж на душе стало легче, когда услышал об этом.

— И всё же следи за тем, что говоришь. Ходят слухи, что его спонсор очень влиятельный человек. Вот почему продюсеры ему и слова не смеют сказать. Говорят, он даже может получить главную роль в новой драме «Dream»…

Тихо сплетничающий об артисте «Dream» мужчина оглянулся и, заметив меня, поспешно увёл своего актёра в другое место. Видимо, подумал, раз мы из одной компании, то я поддерживаю Мёншина. И его можно понять: за всё это время я никак не выразил недовольство из-за задержки.

Честно говоря, у меня действительно не было никаких претензий. Я терпеливо ждал возможности посмеяться над тем, каким будет лицо Мёншина, когда он увидит меня. После сорока минут ожидания чёрный фургон наконец появился на площадке. Мёншин вышел из машины, бросил короткое «извините» и быстро прошёл в сторону гримёрки.

В ответ на его приветствие все зашушукали, но никто не посмел открыто возмутиться. Похоже, они понимали, что, как и сказал актёр, спонсор этого ублюдка действительно имеет большое влияние, и потому ограничивались только косыми взглядами в его сторону. Мёншин же, несмотря на то, что опоздал на несколько часов, выглядел довольно расслабленно.

Однако по пути в свою гримёрку он внезапно остановился недалеко от лестницы, поскольку увидел знакомое лицо. Стоило нашим взглядам столкнуться, как беспечное выражение на его лице сменилось жуткой гримасой.

— Чёрт, ты ёбанный ублюдок… — выплюнул он и сделал шаг ко мне, но сразу же был остановлен своим менеджером.

Крупный мужчина лет тридцати схватил его за руку и напомнил, что он опоздал и ему нужно торопиться. Мёншин был вынужден послушаться его, однако, прежде чем уйти в гримёрку, не забыл бросить на меня убийственный взгляд. Вскоре после того, как он исчез, я уткнулся в сценарий.

«Слышал, ты женишься. Мои поздравления».

Коллега поздравляет Мёншина и покидает комнату отдыха. Однако никто не знал, что на самом деле он не хотел этого брака и специально задерживался на работе допоздна, пытаясь забыться. Поэтому, когда герой Мёншина получает поздравления от своего коллеги, на его лице появляется горькая улыбка. Это действительно короткая сцена, но, читая сценарий, я невольно ухмыльнулся. Потому что в ней будем мы с Мёншином.

***

Переодевшись в слегка коротковатый костюм, который мне выдали, я вошёл в комнату отдыха и встал в очередь у торгового автомата. Бумажный стаканчик с кофе уже стоял внутри, и, когда появится сигнальная табличка, я возьму его в руки и повернусь в сторону выхода. После этого зайдёт Мёншин, которого мне нужно будет поздравить и сразу выйти, чтобы оставить его в одиночестве.

Простая сцена, и мне даже не придётся особо заморачиваться над своим выражением лица, поскольку крупным планом в основном будут снимать Мёншина. Пока на площадке устраняли проблемы со звуком, я практиковался в извлечении стаканчика из торгового автомата. Внутри уже был остывший кофе. Моя рука осторожно обхватила стаканчик, примерно прикидывая его высоту, но при этом не доставая наружу. В этот момент я почувствовал, как кто-то подошёл ко мне. Подняв глаза, я встретился со свирепым взглядом вернувшегося из гримёрки Мёншина.

— Ублюдок… Это был ты? Ты сделал это, не так ли? — прошептал он.

В его тихом голосе не было ничего смешного, но я скривил губы в ухмылке. Мне хотелось показать обеспокоенно наблюдающему за нами со стороны менеджеру, что всё в порядке.

— Сделал что?

В ответ на мой спокойный вопрос он огляделся и, ещё сильнее понизив голос, прошипел:

— Это ты поджёг мою машину, сукин сын. Чёрт возьми... Неужели рассчитываешь, что я спущу тебе это с рук?

— Зачем мне поджигать твою машину?

Мой голос заглушал гул окружающего шума, однако я заметил, что кто-то из стаффа обратил на нас внимание. Мёншин подошёл ко мне на полшага ближе и снова прошептал:

— Умереть захотел? Думаешь, я оставлю всё просто так после того, что ты сделал с моей машиной?

— У тебя есть какие-нибудь доказательства?

— Доказательства? Блядь... Да какие нужны доказательства? Кто ещё мог так поступить с моей машиной, кроме тебя?

— Да много кто, — равнодушно ответил я и улыбнулся ему. — Поэтому не нужно разбрасываться громкими словами, пока не найдёшь улики, указывающие на то, что виновник – я. Но тебе, разумеется, не удастся это сделать, поскольку в тот момент на месте происшествия меня не было.

— Что? Да ты просто пытаешься отмазаться…

— Отель ХХ, — перебив его, я спокойно заговорил. — Тот день я провёл в отеле, занимаясь сексом с одним парнем.

В этот же момент пара людей, стоящих неподалёку, оглянулись на нас, но мне было всё равно.

— Целого дня нам оказалось недостаточно, так что я покинул отель лишь на следующее утро. Если хочешь, можешь сам в этом убедиться.

Очевидно шокированный услышанным, Мёншин недоверчиво посмотрел на меня и с трудом открыл рот:

— Если ты лжёшь…

— Проверь это, сопляк, — на этот раз я перешёл на шёпот и улыбнулся горящим яростью глазам напротив. — Пытаешься свалить всё на меня, но я даже знаю, по какой причине ты это делаешь. Потому что пытаешься замаскировать то, как сильно напуган.

— …Напуган?

— Как и ожидалось, без этой машины ты ничего не стоишь. Так упорно пытался доказать, что ты больше не тот Сон Мёншин из прошлого, но в конце концов у тебя по-прежнему нет денег, а твой единственный успех на данный момент – место между ног председателя Кима с его членом во рту. Будь это не так, ты бы сейчас не пытался повесить на меня вину за поджог автомобиля, к которому я не имею никакого отношения, — закончив свою речь, я улыбнулся и похлопал Мёншина по плечу.

Его лицо побледнело. Сделав шаг назад, он едва слышно пробормотал:

— Я не собираюсь слушать твой бред.

— Беспокоиться о том, что ты нищий, похоже, тоже не собираешься, — я склонил голову набок и уставился на него снизу вверх. — Рад, что ты оказался не таким важным, как я думал. Потому что теперь я не боюсь соревноваться с тобой в кастинге.

— …Что? — удивлённо спросил Мёншин, но вскоре его лицо исказилось в гримасе, и, словно услышав что-то абсурдное, он расхохотался. — Ха-ха, соревноваться? О каком кастинге ты вообще говоришь? Неужели о том, который организовала «Dream Planning» для предстоящей драмы?

Забыв о том, что мы здесь не одни и следовало бы говорить тише, Мёншин едва не перешёл на крик:

— Как статист с одной строчкой, вроде тебя, смеет говорить о какой-то конкуренции? Собрался соревноваться со мной, ха! Ты серьёзно думаешь, что раз стоишь со мной в одном кадре и произносишь пару слов, то мы на одном уровне? На что ты вообще рассчитываешь, таскаясь с таким дрянным менеджером? — наградив меня презрительным взглядом, Мёншин вдруг понял, что вокруг стало слишком тихо.

Так, как если бы уже началась съёмка, все молча наблюдали за нами. Осознав, насколько громким был его голос, Мёншин прикусил губу, развернулся и вылетел из помещения. Теперь взгляды, сосредоточенные на нём, переключились на меня. Но выражения лиц людей изменилось.

В них читалась жалость к актёру, на которого выместила злость знаменитость, каждый день опаздывающая на съёмочную площадку. Я отвернулся, пытаясь скрыть улыбку, вырвавшуюся из-за моей непреднамеренной удачи. Тем, кто губит Мёншина, являюсь не я, а он сам. Чем выше становится его самомнение, тем больше врагов он себе наживает, и тем быстрее разрушает свою жизнь. Сейчас я лишь слегка коснулся первой костяшки домино. И теперь все остальные посыпятся следом за ней.

***

— Тэмин-а! — менеджер подбежал ко мне сразу после того, как Мёншин куда-то вышел.

Игнорируя взгляды стаффа, поглядывающего на меня издалека, я ответил:

— Да?

— Что сейчас сказал Мёншин? «Соревноваться»? — с тревогой в голосе спросил он.

На мгновение я заколебался, раздумывая, как ответить на его вопрос. Перед Мёншином я намеренно пытался выглядеть уверенно, чтобы спровоцировать его, но, честно говоря, не думаю, что Сумасшедший действительно сможет протолкнуть меня на кастинг.

Он сказал, что предоставит доказательства в ближайшие дни, но, вероятно, это будет какой-то блеф, на который никто, кроме Мёншина, не купится. Поэтому мне не хотелось обсуждать эту тему с менеджером Чоем. Но благодаря Мёншину, внезапно вернувшемуся на площадку после вспышки гнева, мне даже не пришлось придумывать никаких отговорок.

— Потом расскажу, — заверив менеджера, я посмотрел на Мёншина, которому поправляли макияж. Невысокий гримёр стоял рядом с ним и пышной кистью наносил на его лицо пудру. Закончив со всеми приготовлениями, Мёншин бросил на меня свирепый взгляд. И когда по сигналу продюсера наконец началась съёмка, в помещении воцарилась тишина.

Поскольку камера будет следовать за Мёншином с самого начала и снимать всё одним кадром без склеек, мне тоже предстоит играть свою роль. Я начинаю первым: наклоняюсь к автомату и осторожно достаю кофе. Затем сбоку слышатся чьи-то шаги. Уже собираясь выйти со стаканчиком в руках, я вдруг останавливаюсь.

И в момент, когда мне нужно произнести свою реплику, всё начинает идти не по плану. Мёншин, который должен был просто встать передо мной, делает шаг вперёд. Я тут же пытаюсь отстраниться, однако получаю толчок в плечо, после чего чувствую, как по рукам течёт кофе и медленно растекается по полу. К счастью, я успел отвести верхнюю часть тела назад, благодаря чему руки оказались единственным, что пострадало.

Разумеется, парень, стоявший напротив, успел отойти в сторону и остался совершенно сухим. Нумератор хлопнул, и съёмка прекратилась, однако никто не сдвинулся с места. Переведя взгляд с лужи кофе на свои мокрые руки, я поднял голову на Мёншина. Приподняв один уголок рта, он довольно улыбнулся.

— Вот поэтому я и не хочу играть с новичками. Не могу поверить, что ты не в состоянии произнести одну реплику. И почему ты пролил кофе, как какой-то идиот?

Теперь любопытные глаза всех присутствующих обратились к Мёншину, который с показной усмешкой на лице упрекал меня. Обстановку разрядил голос продюсера. Он тяжело вздохнул и обратился ко мне:

— Иди пока переоденься, а мы в это время сделаем небольшой перерыв.

Мёншин тут же возразил:

— У меня нет на это времени. После этой съёмки мне нужно поехать на другую. Почему мы не можем заменить его кем-то другим или просто пропустить эту сцену? Она даже не так важна, разве я не прав?

Лицо продюсера на мгновение исказилось, но он смог взять себя в руки и спокойно пояснил:

— Это сцена, которую никак нельзя пропустить. Именно в ней ваш персонаж страдает из-за предстоящей свадьбы. Так что потерпите немного, он быстро переоденется, и мы продолжим…

— Послушайте, я действительно занят, — перебив продюсера, Мёншин равнодушно подчеркнул. — Для сцены страдания достаточно одного монолога. Пожалуйста, просто замените её на ту, где я стою один у окна. Почему я должен тратить своё время и ждать, когда он переоденется?

Мужчина посмотрел на него и спокойно ответил:

— Потому что мы так же ждали вас четыре часа, Сон Юхан.

— Я опоздал из-за работы, — нагло ответил он и перевёл взгляд на меня. — В любом случае я не могу ждать.

Его несгибаемость заставила продюсера нахмуриться. Словно чувствуя подступающую головную боль, мужчина склонил голову и отвернулся. Как все предполагали, из-за председателя Кима он и слова не мог сказать Мёншину. Если подумать, в экранизацию этой драмы тоже вложилась компания «S».

[Прим. пер.: «S» – телевещательная компания из 54 главы, с которой «Dream» подписали контракт на показ предстоящей драмы.]

— Послушайте, Сон Юхан. Для начала успокойтесь. На то, чтобы сменить одежду, уйдёт не так много времени…

— Мне не обязательно переодеваться, — в этот раз продюсера перебил я.

Все взгляды моментально устремились на меня, однако, продолжая смотреть на мужчину, я спокойно расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава до локтей, скрывая пятно, а затем ослабил галстук. Слегка растрепал уложенную гелем чёлку и наконец обратился к продюсеру:

— Разве это не обычное дело? — я, теперь походивший на типичного человека, у которого только что закончился рабочий день, взглянул на Мёншина и продолжил. — Люди довольно часто засиживаются на работе, и вполне нормально выглядеть так под вечер. Думаю, все это поймут.

На мгновение воцарилась тишина, но вскоре продюсер улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Отлично. Давайте сделаем так. Итак, Сон Юхан, начнём?

Однако злобно сверливший меня взглядом Мёншин не торопился соглашаться.

— Но что, если он совершит ещё одну ошибку? Думаю, он будет проливать кофе раз за разом.

Посыл его слов понял каждый.

«Я заставлю тебя проливать кофе раз за разом».

— Нет, этого не произойдёт.

Губы Мёншина изогнулись в усмешке.

— Хорошо. Давай посмотрим, прольёшь ли ты его или нет.

Потом он вышел, чтобы приступить ко всему сначала, а я вернулся на прежнее место. За это время один из сотрудников уже успел вытереть кофе с пола шваброй, а другой вставил монету в автомат и заранее приготовил кофе. Как только новый стакан наполнился жидкостью, на небольшом экранчике загорелся знак, сигнализирующий о готовности кофе.

Когда с приготовлениями было покончено, послышался звук хлопушки-нумератора. Я снова просунул руку в автомат и достал бумажный стаканчик. На этот раз кофе был обжигающе горячим. Услышав приближающиеся шаги, я развернулся. И в момент, когда знакомое лицо возникло передо мной, я расплылся в улыбке, и мои ноги двинулись вперёд. По сценарию я должен стоять на месте, однако моя рука вытянулась и…

— Ах! — Мёншин вскрикнул и резко отскочил назад.

Всё ещё дымящийся кофе растёкся по полу. Я ожидал, что сейчас снова хлопнет нумератор, но все замерли, и даже продюсер не мог открыть рот. Поэтому я молча перевёл взгляд на Мёншина и извинился:

— Простите. Надеюсь, вы не пострадали. Кофе очень горячий.

Услышав это, он вскинул голову, но я лишь осмотрел его и успокаивающим тоном произнёс:

— К счастью, на вас ничего не пролилось.

— Что ты несёшь, кретин?..

— Разве это не большая удача? Горячий кофе мог попасть на ваше лицо.

На слове «лицо» Мёншин побледнел. Он в тот же момент понял о моих намерениях.

«В следующий раз я вылью его тебе на лицо».

— Думаю, в следующем дубле я не пролью кофе. Дадите мне ещё одну попытку? — я повернулся к удивлённому продюсеру, который продолжал молча наблюдать за нами.

В тот же момент выражение его лица изменилось настолько, что мне захотелось сделать снимок. Он прикусил нижнюю губу, словно сдерживая смех, и со странно искажённым лицом кивнул.

— …Давайте сделаем ещё один дубль.

***

К счастью, в третий раз мне удалось сыграть без лишних происшествий. На самом деле, нет ничего сложного в произнесении двух предложений, когда тебя не толкают и не обливают кофе. Однако из-за Мёншина, который стал непривычно скованным и постоянно путал слова, нам пришлось переснимать эту сцену ещё пять раз.

К концу он уже перестал смотреть мне в глаза, но продюсер был так доволен, что сдался и дал сигнал «снято». Не могу поверить, что съёмка такой короткой сцены заняла целый день. Когда я вышел из комнаты, чувствуя себя одновременно опустошённым и удовлетворённым, за моей спиной вновь послышались шаги. Намеренно направившись в безлюдное место, я заманил человека, следующего за мной. Естественно, мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был.

— Думаешь, что теперь одержал победу?

Услышав пропитанный ядом голос, я остановился и обернулся. Мёншин, последовавший за мной до лестницы, уставился на меня так, словно желал убить.

— С твоей стороны было огромной ошибкой думать, что ты сможешь победить меня одной репликой, ублюдок.

Я бесстрастно взглянул на него и ответил:

— А я и не думал. Но после твоих слов, похоже, так оно и есть. Ты действительно тот, кого можно победить одной репликой. Ах, а ещё нищий.

Мёншин стиснул зубы.

— А твоя пасть закроется, только если забить тебя до смерти?

— Не ты ли никак не прекратишь скулить из-за потерянной машины? — я подошёл к нему поближе и склонил голову на бок. — К слову, никому из списка претендентов ты не ровня. Где нищеброд без тачки найдёт деньги, чтобы конкурировать за такую роль?

Он недовольно поджал губы, а затем тихо ответил:

— Смешно. Не могу поверить, что никому не известный стажёр говорит мне о конкуренции. Ты действительно думаешь, что тебя могут взять на главную роль?

— А ты, похоже, считаешь, что твоя популярность – самое необходимое для прохождения кастинга? — спросил я и ухмыльнулся. — Не получая важных ролей, пытаешься критиковать меня, хотя сам недалеко ушёл от никому не известного стажёра. Люди скорее предпочтут ноунейма, чем тебя. Ты уже прославился как актёр второго плана, так с чего тебя вдруг ставить на главную роль? Поэтому мне так приятно наблюдать за твоими потугами. Ведь, в отличие от тебя… — я снова перешёл на шёпот. — У меня есть спонсор, который по-настоящему заботится обо мне.

***

Переодевшись в свою одежду и вернувшись обратно на съёмочную площадку, чтобы найти менеджера, я обнаружил его стоящим рядом с продюсером. Он улыбался и увлечённо рассказывал ему о чём-то. Я подошёл ближе, но резко остановился, услышав, что они говорят обо мне.

— В самом деле? Он занимается этим всего несколько месяцев? Тэмин так уверенно вёл себя перед камерой. Его движения были очень естественными.

— Да, он действительно не так давно начал сниматься. Но у него очень сильное сердце, и камера абсолютно его не пугает! Вы же сами видели, не так ли? Он не из тех, кто будет падать духом и теряться из-за того, что ему нагрубили. И в актёрском мастерстве он хорош. Конечно, Тэмину ещё есть над чем поработать, но его уже можно назвать гением, уверяю вас, ха-ха-ха!

Я сделал шаг назад, поскольку слушать такую ложь было неловко. Но менеджер не собирался останавливаться лишь на этом.

— К слову, вы знаете продюсера Чона, который раньше работал в телекомпании «M»?

— Да. Насколько мне известно, он сейчас полностью ушёл в кино. Слышал, его последний фильм вышел отличным. Уверен, сценарий действительно хорош. Кроме того, его уже пригласили на какой-то кинофестиваль...

— Ха-ха, наш Тэмин играет в этом фильме! К тому же у него очень важная роль! Ах, мы даже не просили его об этом, но продюсеру Чону настолько понравилась игра Тэмина, что он сам решил увеличить его экранное время. Ох, мне действительно жаль других актёров. После этого им, наверное, захотелось всё бросить. Аха-ха-ха!

Смех менеджера, сочувствующего другим актёрам, только усилил чувство стыда. Приняв решение подождать его на улице, я остановился у входа и присел на ступеньки. Небо окончательно потемнело, а гуляющий прохладный ветер приятно обдувал лицо.

Бесконечное ожидание, которое началось с самого утра и длилось до позднего вечера, порядком утомило меня. Чувствуя лёгкую усталость, я прикрыл глаза и откинул голову назад. В этот момент послышался вибрирующий звук. Достав из кармана джинс свой телефон, я увидел новое сообщение от Чимина.

- Сон Юхан связался со мной. Запросил контактную информацию человека, у которого можно занять деньги. -

***

К концу рабочего дня я сделал вид, будто совершенно забыл об обещании рассказать менеджеру, о какой конкуренции мы говорили с Мёншином. Однако несколько дней спустя возникла ситуация, после которой я больше не мог избегать этой темы. Из-за сплетен о том, что директор Юн предал президента и продал акции, в компании все стояли на ушах. И хотя это ещё не было подтверждено, слухи о перехвате компании оппозицией уже вовсю распространялись.

Также ходили разговоры о том, что совет директоров с финансовой помощью председателя Кима зажимает президента, и тому приходится всё чаще обращаться к капиталу дочерней компании.

Словно доказывая, что это правдивая информация, он посещал компанию примерно раз в два-три дня. Если бы самый крупный акционер встал на сторону президента Чона, ситуация могла бы кардинально измениться, но большинство скептически относились к такому исходу.

Преобладало мнение, что председатель правления, фактический владелец «Dream Planning», находится в плохом состоянии и его больше волнуют не проблемы президента, а наследники, которые только и ждут момента, чтобы начать борьбу за права на его имущество.

Более того, тот факт, что директор Юн в последнее время дистанцировался от президента Чона, также не способствовал улучшению его дел. Всё постепенно приходило в беспорядок, так как каждый пытался связаться с членами совета директоров, являющимися оппозицией президента. Причиной стало объявление, размещённое в компании несколько дней спустя. Это был список знаменитостей, которые могут принять участие в кастинге для предстоящей драмы.

Почти все кандидаты в списке так или иначе были связаны с оппозицией, за исключением одного-единственного человека, который не имел к ним никакого отношения. Им оказался я. Как только я увидел своё имя на листе, вывешенном в коридоре компании, желание подняться в наш офис моментально испарилось. Вопрос «это ли Сумасшедший подразумевал под доказательством?» занял мои мысли.

Но в самом деле было удивительно видеть никому не известного новичка в списке претендентов на главную роль. Поэтому я совершенно не удивился тому, что менеджер и Хансу моментально подскочили со своих мест, стоило мне только открыть дверь нашего офиса. Словно ожидая моего появления, они воскликнули:

— Тэмин-а!

— Тэмин!

Я тихонько прикрыл дверь и, притворившись, будто ни о чём не знаю, спросил:

— Да?

— Да? Что значит «да»?! Ты не в той ситуации, чтобы отвечать «да»! Как, чёрт возьми, это произошло?! — менеджер развернул ко мне экран ноутбука, на котором был открыт сайт компании. Затем Хансу указал пальцем на моё имя.

— Взгляните на это. В списке претендентов на роль главного героя написано «Ли Тэмин», не так ли?! Но, когда мы связались с компанией, нам сказали, что кроме вас больше нет никакого другого Ли Тэмина!

— В самом деле?

— В самом деле? — передразнил менеджер. — Сейчас не подходящий момент, чтобы убегать от ответа! Ты должен объяснить, что произошло!

Их крики действительно оглушали. Я спокойно перевёл взгляд на монитор. Если хочу, чтобы они перестали тыкать мне экраном ноутбука в лицо, придётся объясниться.

— Это не ошибка.

Менеджер и Хансу одновременно подняли головы и, переводя глаза то друг на друга, то на меня, молча ожидали продолжения. Я нахмурился и пояснил:

— В списке действительно я.

— Действительно ты?

«Так, а теперь не мог бы ты объяснить немного подробнее?» — безмолвно закончил мысль удивлённый взгляд менеджера Чоя.

Я замялся, и он продолжил:

— Честно говоря, меня это немного беспокоит. Тэмин, сперва ответь на вопрос. Если это действительно ты, то каким образом тебе удалось туда попасть?

— Кто-то помог вам? — в разговор включился Хансу. — Кто?

— Мой спонсор.

— Ах, спонсор… А?!

— Точно, спон… Что?!

Переглянувшись, они одновременно уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— С-с-спонсор?.. Тэмин, у тебя есть спонсор?

— Не может быть! Вы ни разу об этом не говорили!

Их голоса были наполнены негодованием из-за того, что я ничего им не рассказывал. Но этого им стало недостаточно, и они начали откровенно критиковать меня.

— Как ты мог так поступить со мной! Откуда вдруг у тебя появился спонсор? И почему ты не поставил нас в известность?

— Это уже слишком! С нами вы вообще не проводите время, только на спонсора его тратите!

Он думает, что если я не провожу с ними время – значит, обязательно общаюсь со спонсором? Их обвинения начинали раздражать. Я равнодушно взглянул на этих двоих и, пытаясь их остановить, произнёс:

— Вы оба знаете его, так что прекращайте.

Но своими словами я скорее подлил масла в огонь. Менеджер и Хансу изумлённо раскрыли рты. Когда мне уже начало казаться, что они перестали дышать, первый, чуть ли не срывая голос, завопил:

— Нет! Ни за что! Только не с ним!

Спросить: «О ком вы говорите?» не позволили полные безысходности крики господина Чоя, глаза которого уже налились слезами:

— Только не с фотографом Ли! Я с таким трудом пытался уберечь тебя от этого человека, а ты всё равно выбрал его!

Хансу, стоящий рядом со мной, ошарашенно попятился назад. В его взгляде читался дикий ужас, словно я уже обнажился и нырнул в объятия фотографа.

— Я разочарован в вас, Тэмин!

Как же с ними сложно. Я хмуро потёр лоб и коротко обозначил:

— Это не фотограф Ли.

— Правда? В самом деле?

— Фух… Слава богу, что это не так. Тогда кт… Ах! Нет, не может быть! — Хансу схватился двумя руками за голову и закричал. — Тэмин, вы не можете так поступать! Он женатый мужчина!

О ком, чёрт возьми, ты говоришь?

Я бросил на мальчишку непонимающий взгляд, и в этот момент он прослезился.

— Не могу поверить, что у вас с продюсером Чоном такие отношения… Угх… Вот, почему во время съёмок вы встретились с ним утром в отеле! Тэмин, возьмите же себя в руки... Хнык…

— Чтоб тебя, сам возьми себя в руки, — раздражённо выплюнул я.

Менеджер схватился за сердце и, развернувшись ко мне, одновременно с Хансу воскликнул:

— Так кто же это?

Под прицелом четырёх любопытных глаз мне пришлось выдавить из себя ответ:

— Торай.

— Ах, Торай… Подожди, что?! Торай?!

— Понятно, ну раз Тор… А? Торай?! Нет!!!

В конце концов эти двое вцепились в меня и начали со всех сил трясти из стороны в сторону. И пока я делал всё, чтобы от такой трясучки мой завтрак не вылез наружу, они отчаянно плакали, уверяя, что фотограф Ли – лучший вариант.

※Глава содержит описание сцен сексуального насилия.

С объявления списка участников кастинга прошло несколько дней, однако после нашей встречи в отеле мы с Сумасшедшим больше не виделись. Единственной нашей связью были короткие сообщения, которые он ежедневно отправлял мне. Их содержание оставалось неизменным.

- Где ты? -

Получив от меня ответ, он молчал, будто всё понял. Однако и на следующий день на телефон пришло аналогичное сообщение. Когда это повторилось ещё несколько раз, я не выдержал и просто ответил вопросом на вопрос:

- А где ты? -

Уже перевалило за два часа ночи, но ответ пришёл моментально.

- В офисе. -

Я снова посмотрел на время и отложил книгу, которую уже почти закончил. Сомнения по поводу того, удастся ли мне прочесть огромную трилогию, оказались напрасными: я уже подходил к финалу.

Главный герой почти разгадал загадку, спрятанную в тексте песни, и теперь направлялся к конечной точке, чтобы найти своего отца, который оказался жив. Но разве по закону жанра отец не должен погибнуть, спасая своего сына в самом конце?  Мои уставшие глаза закрылись, и разум захватили мысли о том, что будет дальше.

Я чувствовал, что схожу с ума, не видясь с ним. У меня практически не было дел, но всё же приходилось заставлять себя максимально сосредоточиться на работе, чтобы отвлечься. Я до сих пор живо помню жар от соприкосновения наших тел в отеле. Поэтому, когда думаю о нём, внутри тоже становится жарко. Но я намеренно подавляю это. Моя работа ещё не завершена.

Верно, нам обоим есть с кем сразиться. Но почему-то ни приближающийся конец, ни очевидная победа не вызывали во мне положительных эмоций. Я столько шёл к этому моменту и должен был бы испытывать удовлетворение от результата, однако теперь меня охватывал только страх.

Я чувствовал, что после завершения мести на её место придёт пустота. И вместо того чтобы заполниться чем-то другим, внутри меня просто останется огромная дыра. Полагаю, по этой причине я толком ничего не почувствовал, когда мне позвонил владелец кредитной конторы.

«Этот ублюдок уже дважды приходил за деньгами, похоже, они ему сейчас сильно нужны. Но он кричал, что очень знаменит и, если получит большую роль, легко сможет заработать кучу денег. Ха, а ведь сопляк прав. Если он действительно популярен, я смогу получить огромные деньги. В любом случае спасибо. Если познакомишься ещё с каким-нибудь актёром или вроде того, пожалуйста, свяжи его со мной».

Я понимал, что подразумевалось под возможностью получить кучу денег. Если ты не можешь вернуть долг, есть много других способов заработать. И один из них, как говорил мой бывший начальник, позволяет знаменитостям получить куда больше, чем остальным. Вот только знает ли об этом Мёншин? Вода уже поднялась ему до шеи, но он продолжает дышать ртом и носом, не осознавая, что почва под ногами начала рассыпаться.

Теперь Мёншин вызывал только жалость. Но он не мог пропустить мимо ушей то, что я сказал о своём спонсоре. А после, увидев моё имя в списке претендентов, должно быть, не на шутку занервничал. Очевидно, этот идиот даже не осознаёт, в какую долговую яму загоняет себя, безрассудно спуская деньги. Кроме того, за два дня до звонка от владельца кредитной конторы я получил сообщение от Чимина, который тоже поделился новостями о Мёншине.

- Ходят слухи, что Сон Юхан потерял доверие председателя Кима. Не знаю подробностей, но, кажется, его поймали на краже денег председателя Кима. Поэтому теперь снова вызвали Хёнсока. -

После этого от него больше ничего не приходило. Однако было ясно, что из-за своей одержимости деньгами Мёншин испортил отношения с председателем Кимом. Очевидный вывод, но меня беспокоило кое-что другое. Я опасался, что в попытке вернуть доверие старика Мёншин нацелится на Хансу. Однако после сообщения Чимина понял, что, вероятнее, это будет Хёнсок. Ему нужно как можно скорее поймать крупную рыбку, пока есть шанс занять место Мёншина.

Я несколько раз взял с роуд-менеджера обещание, что он будет особенно заботиться о Хансу. Тот продолжал хмуро смотреть на меня, выражая недовольство, но, стоило пригрозить тем, что я расскажу о его коленном суставе, роуди замолкал и яростно следовал за Хансу.

Пока всё шло гладко. Через неделю, когда состоится заседание правления, пройдёт решающая битва между Сумасшедшим и председателем Кимом, после которой старик потерпит крах. Я же буду наблюдать за падением Мёншина. Но несмотря на то, что всё шло по плану и Мёншин продолжал поступать как полный идиот, а Сумасшедший ни на секунду не сомневался в собственной победе, странная тревога никак не покидала меня. Может, дело в страхе перед пустотой, которая последует сразу после моей победы? Но почему меня не покидает чувство, будто я что-то упустил?

***

На следующий день вместо привычного сообщения мне поступил звонок от Сумасшедшего.

[Где ты?]

Может, переименовать этого ублюдка в телефонной книге на «Где ты?». Подавив раздражение, я ответил:

— На автобусной остановке возле компании.

[Иди домой.]

Домой? Я сразу проверил время. Девять часов вечера. Парень, который каждый день засиживается на работе до поздней ночи, совсем забыв про сон, уже в это время дома? Но как только сомнение закралась в мою голову, он пояснил:

[Я специально выделил время, чтобы посмотреть кое-что интересное. Составь мне компанию.]

— А если будет неинтересно?

[Нет, это будет интересно.]

Я уже хотел съязвить, спросив: «И как ты это гарантируешь?», однако ответ пришёл раньше.

[Если первый фильм, в котором ты появишься, окажется неинтересным, у тебя будут большие проблемы.]

Первый фильм, в котором я появ... А?!

— Он уже смонтирован?

Уловив волнение в моём голосе, он тихо рассмеялся.

[Это черновой монтаж. Я сказал режиссёру, что хочу посмотреть его заранее. Так что приходи ко мне сейчас.]

Сказав всё, что хотел, он сразу повесил трубку. Я даже не придал этому значения и, развернувшись, быстро направился в сторону метро. В последнее время мало что вызывало у меня интерес, но новость о фильме неожиданно взволновала меня. В конце концов, это мой кинодебют. И каким бы бесстрашным я ни был, всё же немного переживал по этому поводу. Надеюсь, вышло неплохо.

Когда я уже почти дошёл до метро, мой телефон снова зазвонил. Это был Чимин. Он не выходил на связь уже несколько дней, и я немного беспокоился, поэтому сразу же ответил на звонок.

— Да.

[...]

— Алло?

[Хах... Узнаю этот голос.]

Услышав в трубке голос Бешеного Пса, я вздрогнул и резко остановился.

[Так это был ты? Ты подбросил этого ублюдка в качестве шпиона?]

— …

[Отвечай. Этого ублюдка подослал ты?]

— …

[Что такое? Парень, который так прекрасно разговаривал, внезапно стал немым? Ха-ха.]

Казалось, из-под земли вырвались невидимые руки и, обхватив мои лодыжки, потянули меня вниз. Всё вокруг поглотила тьма. Я больше не находился на тротуаре – меня затягивало в чёрное болото. Теперь я понял, что именно упустил.

— Где владелец телефона? — вопреки моему состоянию, вопрос прозвучал равнодушно. В ушах тут же раздался отвратительный смех, от которого я почувствовал, как к горлу что-то подступило.

[Если тебе так интересно, приходи.]

— Куда?

[Хм, а сам ты где находишься? Боюсь, если просто скажу тебе, куда идти, ты принесёшь неприятности на хвосте, кхех.]

Я сообщил Бешеному Псу своё местоположение, но мой моментальный ответ вызвал у него сомнения, поэтому он уточнил, не соврал ли я.

— Серьёзно, ты боишься, что я тебя обману?

[Кх-кх-кх... Как и ожидалось, языком чесать ты мастак, — выплюнул он и назвал мне адрес. — Даю тебе двадцать минут. Опоздаешь хоть на минуту – больше никогда не увидишь этого ублюдка. Я подумываю над тем, чтобы держать его в подвале как собаку.]

До указанного им места можно было добраться, в лучшем случае, за полчаса. Но я не думал о том, как мне уложиться в это время, поскольку отвлёкся на его следующие слова:

[Кстати, если хочешь привести того мужика с артритом – вперёд. Я буду только счастлив.]

Я не понял, почему присутствие нашего роуд-менеджера может вызвать у него столько радости, но вопрос отпал, когда Бешеный Пёс добавил довольным голосом:

[Он, кажется, был недоволен тем, что ему приходится держаться возле парня по имени Хансу. Если приведёшь его, мы будем очень рады, поскольку наш старик всё ещё пускает на него слюни. Я тоже хочу вставить этому малышу, так что позвони ему и зови к нам.]

Я продолжал молчать, и ядовитым голосом он бросил мне предупреждение:

[И не смей вешать трубку, пока будешь в пути. А ещё отвечай на мои вопросы время от времени, чтобы я тебя слышал. Не хочу, чтобы ты звонил куда-нибудь ещё. Так что давай, бегом.]

Сделав так, как он сказал, я побежал со всех ног, не отрывая телефон от уха. Как только мне удалось поймать такси на бегу, запыхавшимся голосом я назвал таксисту пункт назначения. Однако, когда мы проехали чуть больше половины пути, на дороге образовалась пробка, и такси остановилось. В это время Бешеный Пёс любезно сообщил мне, что осталось семь минут. Не зная стоимости за поездку, я отдал таксисту купюру в десять тысяч вон и вылетел из машины.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Я уже выдохся, но позволил себе остановиться лишь раз. Посреди пути моё внимание привлёк уличный торговец. Точно так же, как таксисту, я молча бросил ему деньги и поднял с коврика с товарами одну вещь. Приближаясь к месту назначения, мне удалось ещё сильнее ускориться. Наконец, добравшись, я остановился и попытался отдышаться. У меня даже не получалось сказать висящему на проводе Бешеному Псу, что я уже на месте, но каким то образом он сам это понял и произнёс: «Хорошая работа».

— А теперь… ха-а… что мне делать?

[Глянь на дорогу. Там должен быть мой подчинённый. Он уже увидел тебя и припарковался. Давай, я жду.]

Разговор, который длился двадцать минут, закончился. Когда я поднял глаза с успевшего нагреться за это время телефона, передо мной остановилась чёрная машина. Тонированное стекло опустилось, и один из бугаев, которых я видел в парке, сказал мне садиться внутрь. Когда я оказался на заднем сиденье, замки на дверях щёлкнули. Машина тронулась, и мужчина на переднем сиденье повернулся ко мне и протянул руку.

— Выключи свой телефон и отдай мне.

Я молча достал мобильник из кармана и протянул ему, после чего он указал на длинный кусок ткани рядом со мной.

— Завяжи глаза.

— Зачем?

— Мне сказали быть предельно осторожным.

Я продолжал неподвижно сидеть, не сводя с него глаз. Бугай, всё так же смотря на дорогу, пробормотал:

— Если что-то не нравится – проваливай.

В итоге я потянулся за тканью и прикрыл глаза. В темноте все чувства обострились, и я отчётливо ощущал, как тряслась машина.

***

У меня не было возможности посмотреть на часы, но, кажется, прошло около получаса. В какой-то момент машина выехала за пределы города и ускорилась. Вероятно, мы направлялись туда, где проводились «вечеринки». Я предполагал, это будет вилла в каком-нибудь живописном месте, но вопреки моим ожиданиям, мы подъехали к небольшому трёхэтажному зданию недалеко от дороги.

Вокруг было тихо и пустынно. Мужчины, позволившие мне снять повязку только тогда, когда машина остановилась, провели меня внутрь, не связывая и не принуждая идти за ними. Им будто было всё равно, сбегу я отсюда или нет. Причина их уверенности, должно быть, заключалась в Чимине, которого они здесь удерживали.

Когда я вошёл в пустое здание, первым, что привлекло моё внимание, был сильный запах дезинфицирующих средств, как в больнице.

Последовав за ними вниз по лестнице, ведущей в подвал, я заметил комнату с полуоткрытой дверью, из которой просачивался свет. Источник запаха, похоже, находился там. Это напоминало школьный медицинский кабинет с шкафом, набитым лекарствами, капельницей и больничной койкой. Один из ведущих меня мужчин заметил, куда направлен мой взгляд, и хихикнул.

— У нашего босса настолько огромный член, что задницы всех парней, которые его принимают, рвутся. Но мы должным образом заботимся о каждом. Как-никак, они будущие знаменитости.

Мы добрались до двери подвала, и непрекращающийся смех ублюдка, считающего это забавным, наконец стих. Я взялся за металлическую ручку и вошёл внутрь. Комната оказалась куда больше, чем ожидалось. Прямо как просторная подземная стоянка с колоннами. Но это была не стоянка.

В отличие от запаха дезинфицирующих средств наверху, в сыром воздухе подвала чувствовался слабый запах алкоголя, смешанный с кровью. Наши шаги эхом разносились по всему помещению, и по мере того, как мы приближались к месту сбора людей, шум, доносившийся оттуда, становился чётче.

— Ым… М-м… Гха!..

Вместе с болезненными стонами слышались рвотные позывы. Ещё один из шайки Бешеного Пса, с которым мы столкнулись в тот день, проталкивал свой член в рот обнажённого парня.

— Ха-а, блять… Соси как следует, сука.

Гигант нетерпеливо облизывался, но молодой человек не мог ничего сделать. Его тело было покрыто синяками и кровоподтёками, словно его сильно избили. Однако лицо, испачканное слезами и совершенно изуродованное, выдавало, что он совсем юнец – максимум двадцать лет.

Отвернувшись, я перевёл взгляд на Бешеного Пса и его подчинённого, которые стояли с торчащими из открытых ширинок членами. Даже не обращая внимания на моё появление, они пристально наблюдали за действиями мужчины, насилующего мальчика. Похоже, их это слишком увлекало.

Я оглядел помещение и среди разбросанных пустых бутылок и использованных игл заметил человека, лежащего на холодном полу, точно труп. Его бёдра были покрыты кровью, а чуть выше виднелась засохшая белая сперма.

Не считая кожаного ошейника с цепью, напоминающей собачий поводок, на нём больше ничего не было. Парень находился без сознания, и его лицо было невозможно рассмотреть, но я сразу узнал в нём Чимина. В тот же момент слова Бешеного Пса, который никак не мог оторвать глаз от совокупления своего подчинённого, подтвердили мою догадку:

— Ты пришёл за ним, да?

Затем он наконец повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. Глядя в его затуманенные глаза, я понял, что он сейчас не просто пьян, но ещё и под наркотиками.

— Что ты пытался украсть, подослав этого ублюдка к нам шпионить, а? Ответь. Он ведь ни на что, кроме как наблюдать за вечеринками, не способен. Так что выкладывай. Раз уж ты здесь, почему бы нам не поговорить начистоту?

— В этом нет ничего интересного.

— Решать, интересно или нет, буду я, — яростно выплюнул он и отвёл глаза. Пока его подчинённый содрогался и кончал в мальчка, Бешеный Пёс проводил рукой по своему стоящему члену. — Я правда не могу понять. Что, чёрт возьми, ты пытался выяснить? И что потом собирался со всем этим делать?

Затем он взял мобильный телефон с единственного стола, который был в этом помещении.

— «Ходят слухи, что Сон Юхан потерял доверие председателя Кима. Не знаю подробностей, но, кажется, его поймали на краже денег председателя Кима. Поэтому теперь снова вызвали Хёнсока», — пока Бешеный Пёс зачитывал последнее сообщение, отправленное Чимином, его рука, скользящая по твёрдой плоти, ускорилась. — Кроме того, знаешь, как записан получатель этого текста?

Продолжая мастурбировать, он резко выдохнул, а затем сам ответил:

— Спаситель. Ха-а… Там было написано «спаситель».

Сперма начала капать с кончика его члена, и он удовлетворённо облизнул губы. Однако в его взгляде, устремлённом на меня, всё ещё читалось грязное желание.

— Я в курсе, что ты затаил обиду на Сон Юхана, поэтому в какой-то степени понимаю смысл этого сообщения, но какого чёрта ты спаситель? А? Что ты собирался сделать для этого ублюдка?

Я взглянул на Чимина, по которому даже нельзя было понять, дышит он или нет, и спросил:

— Как он попался?

Резко застегнув свои брюки, Бешеный Пёс ответил:

— Попытался тайно освободить этого малыша, — он указал на мальчика, который теперь свернулся калачиком на полу и дрожал. — Но мы схватили их и нашли кое-что интересное в телефоне этого ублюдка. А когда я позвонил, ты взял трубку. Знаешь, как было приятно услышать твой голос?

Я отвёл глаза от молодого парня, сидящего на полу, и, оглядевшись вокруг, спросил:

— Где он?

— Кто?

— Тот, кто поймал шпиона. Ты, думающий только головкой, никогда бы не заметил этого, — я снова развернулся и уставился в одну точку. — Очевидно, его нашёл Хёнсок.

Вскоре из того места, куда я смотрел, донёсся странный шорох, за которым последовал звук шагов. На мгновение позабыв, в какой ситуации нахожусь, я едва не рассмеялся во весь голос. Глаза парня, который гордо вошёл сюда и уставился на меня, были точно такими же, как у Мёншина. Этих двоих можно было легко перепутать. Я и так ожидал, что рано или поздно Хёнсок превратится в копию Мёншина, но это произошло слишком быстро.

— Верно, это был я.

Он подошёл ближе и яростно уставился на Чимина.

— Этот ублюдок начал вести себя странно. Внезапно сблизился со мной, и даже когда видел на вечеринках то, что ему не нравилось, притворялся, будто всё в порядке, лишь бы оставаться рядом со мной. Поначалу я думал, что он пытается занять моё место… Чёрт возьми, но вы двое ведь просто смеялись надо мной, — Хёнсок развернулся ко мне и выплюнул. — Я вот о чём подумал. Ты ведь пытаешься уничтожить Сон Юхана, так что, должно быть, инициатива исходила от тебя. Но меня поражает, что этот ублюдок последовал за тобой. Итак, вывод напрашивается сам собой. Это ты подговорил его обманом присоединиться к нам. Вы двое спелись, потому что ты хотел отомстить Сон Юхану, а он – мне, не так ли? Планировали вбить клин между нами?

— Какой догадливый.

— Что? Ха! Стал бы ты так нагло разговаривать со мной, если бы знал, что тебя ждёт впереди? В любом случае плевать. Благодаря вам двоим мне удалось разделить Сон Юхана с председателем Кимом, поэтому я даже рад, что всё так получилось… Но мне всё же интересно, что бы вы, сукины дети, сделали, если бы я не поймал вас? — он нахмурился и, указав на меня, приказал Бешеному Псу. — Поторопись и хватай этого ублюдка. Председатель Ким уже давно ждёт его.

— Старик не единственный, кто не может дождаться, — Бешеный Пёс облизнул губы и оглядел меня с ног до головы. — Такой бесстрашный мальчик бесценен. Без шуток, ты будешь очень тугим, когда я буду трахать тебя.

Он подошёл ко мне и ухмыльнулся.

— Хотел бы я позаботиться о тебе прямо сейчас, но старик слишком заждался. Он будет счастлив, когда тебя увидит.

Ещё четыре человека, не считая Хёнсока, подошли ко мне. Я равнодушно взглянул на них и обратился к Бешеному Псу:

— Не утруждайтесь и просто идите вперёд. Мне самому есть о чём поговорить с председателем Кимом.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он и жестом руки остановил своих подчинённых. Великан был в неадекватном состоянии из-за наркотиков, однако, когда я заговорил о председателе, его глаза загорелись. — Если это просто уловка, я не ограничусь простым изнасилованием.

— Думаешь, я пришёл сюда на своих двоих только для того, чтобы попытаться одурачить тебя? — бросил я и равнодушно взглянул на лежащего Чимина. — Или, может, ради спасения этого придурка?

— Тогда зачем?

— Зачем? — переспросил я и тут же добавил. — Я здесь для того, чтобы убедиться, что этот тупоголовый ублюдок не слил ничего важного.

— …Важного?

— О директоре Юне.

Глаза Бешеного Пса сузились, и он пристально взглянул на меня, словно проверяя, искренние ли мои слова. Тем временем я продолжал небрежно лгать:

— Так что будь добр, просто отведи меня к председателю Киму. Я здесь для переговоров.

— Сперва дай мне доказательства. Откуда тебе известно о директоре Юне?

— Я переспал с ним однажды.

Удивившись, он скривил губы.

— И директор Юн рассказал мне кое-что очень интересное. Даже могу дать подсказку. Председатель Ким ведь так и не сумел ничего толком узнать о его прошлом, верно? Знаешь почему? Директор Юн изначально носил другую фамилию.

Бешеный Пёс ещё какое-то время молча смотрел на меня, размышляя, как поступить, но вскоре развернулся и повёл к выходу. Держа дистанцию, его подчинённые шли следом за нами, и даже Хёнсок, который до последнего сомневался, присоединился к толпе. В помещении остались лишь двое еле живых парней, лежащих на полу.

Отворив железную дверь, Бешеный Пёс вышел первым, а после него прошёл ещё один бугай. Но стоило мне переступить порог, как я развернулся. Мужчина, следующий за мной, озадаченно поднял глаза и в тот же миг, получив удар кулаком по лицу, отшатнулся.

Бешеный Пёс и один из его подручных, уже начавшие подниматься по лестнице, моментально обернулись. Но я оттолкнул следующего отморозка, бегущего прямо на меня, и быстро захлопнул дверь. Едва я щёлкнул замком и повернулся, как мимо меня пронеслась чья-то нога, после чего раздался громкий крик:

— Подонок!

Однако он промахнулся и врезался в металлическую дверь. Не упустив момента, я со всей силы ударил его ногой по выставленному колену.

— Агх! — послышался хруст, и мужчина упал на пол.

Я пнул его по голове, как по футбольному мячу. Макушка бандита ударилась о железную дверь, отчего та затряслась. Когда он перестал двигаться, я развернулся лицом к Бешеному Псу. За спиной слышалось, как люди, оказавшиеся в ловушке, отчаянно колотили дверь и дёргали ручку. Но я даже не обращал никакого внимания на шум, поскольку полностью сосредоточился на лице разъярённого великана напротив.

— Такие подлые уловки тебе не подходят.

— Вообще-то, я в этом мастер, — ответив, я сразу же бросился на него.

Бешеный Пёс ухмыльнулся и слегка пригнулся, чтобы избежать моего кулака. Очевидно, он находился под кайфом, однако его движения были такими же, как во время нашей прошлой драки. А может, наркотики даже придали ему больше сил.

Не успев уклониться, я получил удар прямо в бок. Острая боль сковала дыхание, и я на мгновение отступил, слегка согнувшись. Однако соперник не собирался ждать. Он побежал ко мне с поразительной скоростью, нанося ещё один удар. Мои руки метнулись вверх, пытаясь защитить лицо, после чего чужой кулак с пугающей силой врезался в меня и сбил с ног.

Я с трудом сдержал болезненный стон, но Бешеный Пёс не был настроен останавливаться и в этот раз пустил в ход ноги. Я снова попытался прикрыть голову руками, но его нога попала в уже травмированный бок.

— Аргх…— в этот раз мне не удалось вытерпеть боль, и с губ сорвался полукрик. Моё тело перекатилось на бок, и его нога с силой надавила чуть ниже рёбер, прямо туда, где ныло больше всего. — Хы-ык…

От ударов в голове окончательно помутилось, а из уголка рта потекла слюна. Тяжело дыша, я с трудом смог присесть на корточки и, подняв голову, увидел пару ног, остановившихся прямо напротив моего лица.

— Выблядок. Я всё же трахну тебя первым.

Он поднял одну ногу, готовясь нанести новый удар. Убедившись, что наконец нахожусь в нужном положении, я перевернулся и достал спрятанную за поясом вещь. Это был складной нож, который я заметил на коврике уличного торговца.

Держа заранее раскрытое лезвие в руке, я вонзил нож в уже летящую к моему носу ногу и изо всех сил крутанул его. Ощущение того, как металл погружается в живую плоть и разрывает её, было слишком отчётливым. Но жуткое чувство исчезло, стоило только услышать крик Бешеного пса.

— Кха-а-а!

Согнув спину, он схватился за ногу и упал на пол. Вскоре алая кровь залила пространство вокруг и намочила мои руки. Пошатываясь, я поднялся на ноги и оперся о железную дверь своими окровавленными ладонями. Из-за того, что мне отбили бок, было сложно выпрямить спину. Тем не менее, стиснув зубы, я подошёл к Бешеному Псу, которой продолжал кричать от боли, и со всех сил пнул его по голове.

Моя нога раз за разом поднималась и опускалась, превращая его лицо в кровавое месиво. После каждого удара кровь разбрызгивалась во все стороны и пачкала мою одежду. Только когда я понял, что он больше не двигается, моя нога остановилась. Переведя дыхание, я оглянулся на дверь, которую всё это время настойчиво пытались открыть с другой стороны.

— Ха-а, ха-а… — тяжело глотая воздух ртом, я шагнул вперёд и открыл замок скользкими из-за крови руками.

Как только я толкнул дверь, следом за неприятным скрипом послышался голос одного из подчинённых Бешеного Пса:

— Чёрт возьми, босс, убейте этого ублюдка прямо сейчас…

Приоткрыв дверь ещё немного, я переступил порог. Мужчина вдруг замолк, а все остальные замерли на месте. Затем я поднял свои окровавленные кулаки.

— Угх!

Я закинул Чимина на спину и непроизвольно вскрикнул, но, стиснув зубы, заставил себя подняться. Ноги дрожали, а из-за тяжести чужого тела мне едва удавалось держаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы нести кого-то на себе. Я был уверен, что не смогу сделать и шагу, однако собрал всю волю в кулак и медленно переставил сначала одну ногу, затем вторую. И когда наконец тело начало слушаться, раздался слабый голос:

— М-меня тоже… Возьми меня с собой…

Когда я обернулся, молодой парень с трудом поднял голову и взглянул на меня. Посмотрев на него в ответ, я равнодушно бросил:

— Если хочешь идти со мной – поднимайся.

Он затрясся всем телом и, опираясь руками о пол, попытался приподнять туловище, но вскоре беспомощно рухнул.

— Я… Я не могу-у, — роняя слёзы на холодный пол, мальчишка не отрывал от меня взгляда.

Я развернулся, подошёл к нему и, глядя прямо в заплаканное лицо, резко произнёс:

— Не преувеличивай и просто поднимайся, пацан.

На моих словах его плечи дёрнулись. Через какое-то время он снова зашевелился и спустя несколько попыток наконец встал на ноги. Идя ко мне, он обошёл банду Бешеного Пса. Среди них не было только Хёнсока, так как тот успел убежать, пока я дрался с остальными.

Медленно шагая по помещению, мальчик на секунду бросил взгляд на лежачих бугаев и в тот же момент застыл. Они уже были в отключке и ничего не могли ему сделать, однако в его взгляде читался искренний страх. Я указал на лежащего лицом вниз мужчину и дал поручение:

— У него в кармане мой телефон. Достань его и включи.

— Я-я?

— Да, — ответив, я твёрдо добавил. — Ты должен.

***

После того, как мы поднялись на первый этаж, по моей просьбе наш юный спутник зашёл в комнату, похожую на школьный лазарет. И когда он вышел с двумя длинными халатами, за моей спиной послышался тихий шёпот Чимина:

— За… Зачем ты пришёл?

Похоже, он знал, что Бешеный Пёс позвонил мне. Возможно, смутно услышал перед тем, как потерять сознание.

— Чтобы напомнить себе.

Тут же последовал слабый вопрос: «Что?», но больше я не стал ему отвечать. Нет, кажется, он снова упал в обморок, поэтому в любом случае ничего бы не услышал. Однако то, что я сказал, – правда. Мне действительно нужно было напомнить себе об этом. Потому как Сумасшедший, вызывающий трепет в моем сердце одним лишь взглядом, заставил меня забыть простую истину. Я отодвинул её, повстречав на своём пути добрых людей, вроде господина Чоя, Хансу, босса и менеджера «Алисы», но это не могло продолжаться вечно.

Мне нужно принять своё искупление. По крайней мере, вставая на путь мести, я ясно держал это в голове. Какими бы ни были последствия, я должен быть к ним готов. Втягивая в это Чимина и своими интригами делая из Хёнсока копию Мёншина, я осознавал, что каждое моё действие однажды вернётся мне бумерангом.

Однако, окружив себя приятными людьми и тем, кто тронул моё сердце, на какое-то время позабыл об этом. Был шанс, что месть просто закончится местью. Наверное, я всё же мечтал о счастливом конце. Но когда мне позвонил Бешеный Пёс, всё встало на свои места. И осознав, что именно упустил, я испытал тревогу.

Финал, где после мести кто-то может быть счастливым, – лишь вымысел. В реальной жизни ты должен быть готов заплатить за то, что сделал. И цена будет равносильна твоим грехам, а может, даже окажется больше в несколько раз. Но для тела, несущего тяжёлый груз на спине и готового рухнуть в любую секунду, это даже дёшево.

— Я н-нашёл ключи от машины, — дрожа, мальчик надел один из найденных халатов, а второй накинул на Чимина. Пока я думал о том, почему этот юнец говорит со мной неформально, он кивнул, как бы показывая, что хочет взять инициативу в свои руки, и, прихрамывая, вышел из здания.

Худые пальцы привычно нажали на кнопку ключа машины, словно делали это не в первый раз. Припаркованный где-то в стороне автомобиль подал звуковой сигнал, и мальчишка побежал к нему. Мысль о том, чтобы покинуть это место, придала ему сил, поэтому он быстро подошёл к машине, открыл заднюю дверцу и стал ждать нас.

Дойдя до машины, я посадил Чимина на сиденье. Его состояние ухудшалось, он едва дышал. Чёрт возьми. Я резко оглянулся. Нам нужно срочно ехать в больницу. И как раз в тот момент, когда я собирался закрыть дверь, мальчишка быстро сел на водительское сиденье.

Стоп, водительское сиденье?.. Продолжая держать приоткрытую пассажирскую дверь, с нелепым видом я уставился на пацана, который вставлял ключ в замок зажигания дрожащими руками. Внезапно он остановился и повернулся ко мне.

— В-вот. Готово.

— Сколько тебе лет?

— А? Мне? Найнтин.

Что тин?..

Я хотел переспросить, но внезапно он раскрыл глаза. Смотря мне за спину, мальчик беззвучно вскрикнул от изумления. И даже не оборачиваясь, я понял, что кто-то приближается в мою сторону.

Еле волоча ногами и тяжело дыша, он схватил меня за плечо прежде, чем мне удалось увидеть его. Когда я наконец повернул голову, перед моим взором возникло разбитое и окровавленное лицо с залитыми кровью глазами. Бешеный Пёс оскалился, обнажая свои красные зубы.

— Сукин… сын…

Дерьмо. Я хлопнул задней дверью, за которую держался.

— Просто уезжай! Давай, прямо сейчас! — крикнул я и, пытаясь отцепить повиснувшую на мне огромную тушу, ударил Бешеного Пса кулаком по роже. Кровь брызнула мне на лицо, и я отвернулся, но даже едва дыша, он никак не отпускал моё плечо. Снова ударив кулаком по искажённому лицу, я закричал:

— Быстро отвези его в больницу!

Вскоре послышался звук отъезжающей машины. Я продолжал бить Бешеного Пса, который никак не хотел падать и цеплялся за меня, как пиявка. Его корпус уже согнулся пополам, и, казалось, он вот-вот упадет, однако, в последний раз вскинув свой кулак, я услышал тихое бормотание:

— Ты... Я убью тебя.

И в тот же миг мой живот пронзила острая боль. Шатаясь, великан сделал шаг назад, но споткнулся и с глухим стуком упал. Но я не мог сдвинуться с места. Взгляд осторожно опустился вниз и наткнулся на нож, торчащий из моего живота. Это был тот самый нож, которым я проткнул ногу Бешеного Пса. Кровь медленно вытекала из раны, пропитывая мою одежду.

Рухнув на колени, я попытался сосредоточиться на своём дыхании. Однако быстро распространяющаяся боль заполнила всё внутри, лишая рассудка. Не осознавая течения времени, я окончательно упал на землю.

— Ха-а… Хах… Ха…

Пульс стучал в висках, а дыхание никак не приходило в норму. Я не мог ни о чём думать. И именно в этот момент где-то поблизости послышался посторонний звук. Мобильный рингтон, доносящийся с небольшого расстояния. Это звонил мой телефон.

Видимо, выпал из кармана во время драки. Несмотря на боль, кажущуюся смертельной, я улыбнулся, вспоминая об одном человеке. Наверное, это Сумасшедший. Должно быть, он сейчас очень зол. Убрав руку с кровоточащего живота, я протянул её вперёд. Чтобы добраться до мобильника, который, казалось, находился совсем рядом, пришлось хорошенько вытянуться.

На это простое движение ушли все мои силы, поэтому я некоторое время просто неподвижно лежал, ощущая вибрацию от звонка. Касаясь кончиков пальцев, она передавалась через мои руки по всему телу. Это было монотонное движение маленького аппарата, но когда оно превратилось в голос зовущего меня парня, моё сердце дрогнуло.

Пульсация проходила по моей крови и распространялась внутри. Это было так приятно, что я не мог пошевелить рукой. Потому как она была признаком того, что я всё ещё жив. Я жив. Если продолжу дышать и отвечу на этот телефонный звонок, то смогу услышать его голос.

Сердце бешено колотилось, хотя разум постепенно угасал. Радость из-за того, что я жив, была настолько велика, что она отогнала всю боль, как наркотик. Впервые за пять лет я наслаждался жизнью, не испытывая чувства вины. С трудом держа глаза открытыми, я долго смотрел на телефон, мигающий красным огоньком в темноте. Наконец закрыв глаза, я пошевелил рукой и оттолкнул его кончиками пальцев.

***

Звук колёс. Покачивающееся из стороны в сторону тело. Громкое бормотание с разных сторон. Всё это смутно смешалось в моём сознании, но я мог чётко уловить общее волнение.

— Медсестра… Скорее несите!..

— Анестезиолог... Сейчас наготове... Вызовите хирурга…

— Слишком сильно кровотечение…

— Пожалуйста, подготовьте больше крови!

То, что я слышу, реально? Сбитый с толку разум вскоре снова попытался погрузиться во тьму. Хватит. Я слишком устал. Ни трясущееся на кушетке тело, ни громкий шум вокруг не могли избавить меня от сонливости. Хотелось просто вернуться в то время, когда я был отрезан от всего мира. Потому что это больше походило на приятный отдых, который мне сейчас так необходим. И тело, верное своим инстинктам, взяло всё в свои руки, постепенно затуманивая рассудок.

Но прежде чем отпустить последнюю ниточку, среди настойчивого ропота я отчётливо услышал два слова. Хотя они были произнесены не слишком громко, я ясно уловил их. Возможно, потому что это был его голос.  Холодным и твёрдым тоном прозвучал приказ:

— Спасите его.

***

Спустя какое-то время я осознал, что иду пешком. Вокруг только сырость, а на земле тонкий слой воды. Прикосновение к стенам вызывало неприятное и скользкое ощущение влаги. Здесь настолько темно, что ничего дальше пары шагов не рассмотреть, однако мне уже было известно: это туннель. И я даже не понимаю, откуда знаю об этом. Просто знаю, и всё. Не останавливаясь, я бездумно пошёл вперёд. Громкое бульканье воды из-за моих шагов эхом разносилось по всему туннелю.

Шаг, ещё один и ещё один…

Это напоминало прогулку под дождём. Вода уже полностью проникла в мою обувь, и та окончательно промокла, но я даже не думал о том, чтобы остановиться и вернуться обратно. У меня не было никакой конечной цели, и я не знал, почему должен идти туда. Казалось, всё, что мне нужно сделать, – пройти этот бесконечный путь.

Тёмное сырое пространство, по которому ползают жуки и рыщут крысы, идеально мне подходило. Самое то для ублюдка вроде меня. Так что я чувствовал себя здесь как в своей тарелке. Можно сказать, тут мне и следовало провести оставшуюся вечность.

***

Когда я уже потерял счёт времени, передо мной возник свет. Но он скорее был тревожным, чем желанным. Потому что мне бы хотелось продолжать быть погребённым в беспросветной тьме. То, что в этом свете можно было разглядеть потаённые части меня, было мне ненавистно, однако я продолжал двигаться дальше, поскольку чувствовал необходимость пойти туда.

И не было никакого любопытства по поводу того, что находится за пределами туннеля. Скорее, чем ближе я подходил к свету, тем сильнее росло моё беспокойство. Сердцебиение ускорилось. Казалось, мой мозг каким-то образом предугадал, что пейзаж, который я сейчас увижу, окажется мне знаком. И предчувствие не подвело. Прежде, чем я понял это, передо мной появился смутно сохранившийся в памяти переулок. Впервые за весь путь я остановился, чтобы оглянуться. Где это место? Тревога усиливалась, а сердце начало стучать с новой силой.

Повернув голову, я понял, что стою перед домом, в котором жил с Мёншином. Когда осознание окончательно пришло ко мне, я направился в другую сторону. Поначалу неторопливо переставляя ноги, спустя мгновения я уже ускорился и со всех ног побежал в узкий переулок. Расстояние было коротким, но у меня перехватило дыхание. Возможно, дело в бешено колотящемся сердце. Мне пришлось специально сжать кулаки, чтобы мои руки перестали дрожать.

Когда я свернул в извилистый переулок и добрался до парадной части своего дома, ужасающее волнение заполнило собой всё внутри. Меня внезапно одолела жуткая жажда. Во рту было сухо, как в пустыне, а дыхание стало обжигающим. Но тем не менее я торопился поскорее пойти вперёд. Потому что знал, кто сейчас ждёт меня там.

Мой младший брат, одетый в школьную форму, которая была ему велика, с пустым выражением на лице стоял у электростолба и уже какое-то время ожидал меня. Держа в руке свою сумку, он обернулся, как только услышал мои шаги. Тощее лицо равнодушно посмотрело н меня.

— Ха-а, ха-а…

Я перестал бежать и медленно подошёл к брату, не сводя с него глаз. Но с каждым шагом дрожь в теле только усиливалась. Даже сжав кулаки настолько, что ногти впились в кожу, я не мог остановить трясучку в руках. Мне было совершенно всё равно, насколько жалко я выглядел.

— Хён, почему ты пришёл только сейчас? — недовольный тем, что пришлось ждать так долго, он нахмурился.

В этот момент моё сердце едва не остановилось. Я хотел что-то сказать, но слова не выходили наружу. Моё тело всё ещё дрожало, я не мог даже пальцем пошевелить. Нужно ответить. От отчаяния мне стало трудно дышать. Я мог только стоять, беспомощно глядя на брата, который смотрел на меня, как на незнакомца. Сделав неуверенный шаг вперёд, я тихо пробормотал.

— …Уходи.

Слова с трудом выходили из моего рта, но он не отреагировал и лишь наградил меня ничего не выражающим взглядом.

— …Скорее, уходи, — еле слышно прошептал я, вытягивая руки вперёд, словно защищая его, и огляделся. — Давай. Чёрт, тебе нельзя здесь находиться.

Я лихорадочно замотал головой, осматривая тихий переулок. Казалось, в любой момент появится нож, и всё зальётся алой краской.

— Иди же!

Брат не реагировал на мои крики и продолжал неподвижно стоять на месте. В замешательстве я снова посмотрел на него и вдруг заметил что-то странное в его взгляде. Только тогда это пришло мне в голову. Больничные расходы… Точно... Нужно заплатить за больницу.

— Насчёт маминого больничного счёта можешь не беспокоиться. Я сейчас же возьму деньги и поеду в больницу…

— Какие деньги?

Что? Я напрягся и медленно повернул голову к брату. «Какие деньги»? Но ведь он пришёл сюда, чтобы получить деньги на больничные счета нашей мамы. Однако мой брат продолжал смотреть на меня так, будто не понимал, о чём я говорю.

— Мама в больнице. Ты сказал, что она внезапно упала, и пришёл ко мне за деньгами для операции…

— Ты отдал их.

Знаю. Отдал. Но этого было недостаточно, чёрт возьми, недостаточно. Если бы я только отдал всё сразу. Поэтому сейчас нужно как можно скорее…

— Хён полностью оплатил мамины больничные счета.

Пропустив один удар, сердце забилось с бешеной скоростью. Что-то не так. Я не отдавал ему полную сумму. Почему он говорит это?

— Ты ошибаешься, я отдал тебе не всё…

— Ты всё отдал.

— …

— Хён дал мне деньги, поэтому мы смогли покрыть все больничные счета мамы.

Нет. Это не так. Почему ты продолжаешь говорить это?

— Прекращай нести чушь и скорее уходи. Здесь опасно, так что я отдам тебе остальное немного позже. Я знаю, что ты здесь из-за денег для мамы, но…

— Я пришёл не за деньгами, — в очередной раз опроверг он.

Я снова уставился на него.

— Что значит «не за деньгами»? Тогда… зачем ты пришёл?

— Прекрати звать меня.

— …Что?

Даже не знаю, как этот вопрос вырвался из моих губ. Однако он пронёсся по воздуху, дойдя до моего брата, и тот моментально дал мне ответ. Настолько безэмоционально и холодно, насколько было возможно.

— Хватит связываться со мной. Хён, ты вёл себя как чужак с тех пор, как покинул родной дом. Так почему никак не можешь оставить меня?

— О чём ты говоришь...

— Мы с мамой беспокоим тебя, хён.

— …

Он снова посмотрел на меня пустым взглядом, точно таким же, как в тот самый день, а затем обернулся. Сам того не осознавая, я протянул руку и попытался позвать его. Но словно предугадав это, он остановил меня своими последними словами.

— Просто живи свою жизнь.

***

Подобно послеобразу, голос брата оставался в моих ушах. Когда он наконец стих, я приподнял веки. Тело не двигалось, а перед глазами всё плыло. Ещё несколько раз моргнув, я оторвал взгляд от незнакомого потолка и огляделся вокруг. В поле зрения появилось удивлённое лицо женщины в медицинском халате. Она глубоко вздохнула и куда-то закричала:

— О-он проснулся!

Услышав её голос, я снова закрыл глаза и заснул. Но в этот раз не ради возвращения в туннель, а для того, чтобы провалиться в настоящий сон.

Впоследствии благодаря врачам и медсёстрам, которые пришли провести осмотр, я узнал, что лежу в реанимационном отделении больницы. После этого меня перевели в общую палату. Но первым, что меня там встретило, были неприятные звуки.

— Хы-ы, Тэмин-а!!! Тэмин-а!!!

— Ах, Тэмин! Вы вернулись… Хнык…

Я понял, что моё тело болит из-за двух туш, которые повисли на мне и заливались слезами. Особенно сильно тянуло живот. Ах, блять. Мне хотелось выругаться, но, к счастью, в этот момент здесь оказалась моя спасительница.

— Слезьте с пациента.

Медсестра, очевидно, привыкшая к подобному зрелищу, подошла к нам и оттащила от меня менеджера и Хансу. Они тут же отшатнулись, но вскоре вновь прилипли друг к другу и, на этот раз крепко вцепившись руками в стальной каркас кровати, закричали с новой силой:

— Тэмин-а! Я… Ах, ты знаешь, кто я? Это я! Это я!

— Ух, Тэмин, вы меня видите?! Вы знаете, кто я такой?

— …

— Боже, Тэмин!!! Почему ты молчишь? Ох… Ты не узнаешь меня? Неужели ты забыл?! О боже мой, он не помнит, кто я такой! Он стал дурачком!

— Тэмин, вы стали дурачком? Менеджер-ним, как же нам теперь быть? У него и так был ужасный характер, а теперь он стал умственно отсталым!

— …

Не успел открыть глаза, а уже вынужден слушать от двух идиотов, что я умственно отсталый. Я всё сильнее хмурился, но они и не думали прекращать. Нарочно что ли? Сомневаясь, я всё-таки попросил:

— …Замолчите.

Возможно, из-за того, что мой мрачный голос был слабым, они заговорили ещё громче:

— Ах, Тэмин!!! Ты нас узнаёшь? Ура, он вернулся! Такой же раздражительный, как обычно!

— Да… Какое счастье, Тэмин! Вы не стали дураком! Вы не дурак, ха-ха!

Я не выдержал и выплюнул тихое «блять», но менеджер и Хансу, довольные моей бурной реакцией, ещё какое-то время не оставляли меня в покое.

Чёрт возьми, и почему я только выжил?

***

Когда они наконец прекратили плакать, меня ввели меня в курс дел.

— …Неделю? — с трудом приподнявшись на кровати, спросил я.

Менеджер и Хансу, чьи глаза опухли от слёз, шмыгнули своими покрасневшими носами и активно закивали.

— Да, ты проснулся только спустя неделю.

— Они сказали, что операция прошла удачно, и вы должны были очнуться на следующий день. Но вы не просыпались целую неделю, поэтому мы очень переживали.

— …

Только сейчас я обратил внимание на их внешний вид. Помятая одежда, которую, кажется, не меняли несколько дней, и лёгкая щетина на лицах, говорили о том, сколько времени они здесь провели.

Господин Чой, который сейчас выглядел немного старше, чем обычно, попытался успокоить меня и объяснил:

— Они сделали снимок твоей головы после операции и сказали, что всё в порядке. Врачи сами не знают, почему так произошло. Не было явной причины, по которой ты так долго не приходил в сознание, поэтому никто не понимал, что с тобой делать… — он на мгновение замолчал, пытаясь сдержать подступающие слёзы, и надтреснутым голосом продолжил. — Оставалось только ждать, когда ты сам откроешь глаза.

Хансу, стоящий рядом с ним, снова шмыгнул носом и добавил:

— Я очень переживал, что вы так и не проснётесь. Вы слишком долго не хотели к нам возвращаться, хнык…

Слишком долго. Возможно, мне потребовалось столько времени, чтобы встретиться с братом. Даже если это была иллюзия, порождённая моими желаниями.

Витая в мыслях, я не заметил, что всхлипы постепенно стихли. Я поднял голову и спросил то, что больше всего меня интересовало:

— Как я попал в больницу?

Менеджер и Хансу одновременно покачали головами.

— Мы не знаем. Мне позвонили, и мы с Хансу сразу же поехали сюда. Но к тому времени, как мы оказались в больнице, ты уже лежал в реанимации после операции.

— Кто вам позвонил?

Я спросил из-за смутного воспоминания. Действительно ли это был голос Сумасшедшего?

«Спасите его».

Однако менеджер ответил:

— Руководитель Пак.

— …

— Если подумать, я ведь даже не спросил у него, откуда он об этом узнал и почему связался именно с нами. В тот момент мы были так растеряны, что даже не подумали об этом, — господин Чой склонил голову.

— Менеджер-ним, а ещё больничные счета, — добавил Хансу.

Я переспросил: «Больничные счета?», и он кивнул.

— Ах, да, с ними тоже странная история. Когда мы попытались узнать об оплате за твою операцию, дальнейшее лечение и палату, нам ответили, что всё было оплачено ещё в день твоего поступления в больницу.

Пока я внимательно его слушал, менеджер озвучил то, что пришло мне на ум:

— Медсестра рассказала, что тебя нашёл какой-то мужчина. Он принёс тебя, всего в крови от ножевого ранения. Сказал, чтобы тебя спасли, а сам просто ушёл. Но, по её словам, он был очень напуган.

Затем Хансу добавил, что ему тоже рассказывали об этом человеке, но я их не слушал. Мне не давал покоя один вопрос. Как он узнал, что я был там? Однако мысль не задержалась у меня в голове, поскольку всё внимание переключилось на следующие слова менеджера Чоя.

— То, что ты выжил, – настоящее чудо, — повернув голову, со слезами на глазах он продолжил. — Так сказал врач. У тебя было сильное кровотечение. Спасло то, что нож не задел внутренние органы. Это действительно чудо.

Чудо. Чудо, что я остался жив.

Я отложил слова, которые не не произвели на меня особого впечатления, и перешёл к реальной проблеме:

— Вы не знаете, попадал ли в тот день в больницу кто-то, кроме меня? Он актёр из нашей компании.

Задав вопрос, я понял, что упустил кое-что. Если подумать, почему ни менеджер, ни Хансу не стали спрашивать о том, как меня пырнули ножом?

Они оба переглянулись, и с серьёзным выражением на лице менеджер осторожно спросил:

— Тэмин-а, человек, который сделал это с тобой… Он работал на председателя Кима?

— Почему вы спрашиваете об этом?

Наступила небольшая пауза, но вскоре он медленно поднял на меня взгляд и ответил:

— За время, пока ты был без сознания, в «Dream», как и в обществе, возник небольшой переполох. В интернете распространилась новость, что двое начинающих актёров нашей компании были похищены, но, в конце концов, смогли сбежать. Позже выяснилось, что к их похищению был причастен один из артистов «Dream», поэтому поднялся большой шум. Сейчас всё немного улеглось, но тем не менее репортёры пытаются ворваться в здание компании. Это напоминает времена скандала с Ча Чону.

— Но кто рассказал об этом?

— А?

Когда я спросил, кто распространил эту информацию в интернете, менеджер назвал имя, которое я прежде ни разу не слышал. Однако, когда он продолжил свой рассказ, по описанию я узнал этого человека.

— Одной из жертв оказался мальчишка, которому едва исполнилось двадцать лет. Похоже, он сбежал из дома, чтобы стать артистом, и безрассудно прилетел в Корею, поэтому у компании почти не было о нём информации. Но теперь выяснилось, что его отец занимается крупным бизнесом в Америке. Поскольку его семья довольно влиятельна, репортёры заинтересовались этим. Обычно, какую бы ужасающую и несправедливую историю не выложили в интернет, всё быстро стихает, но в этот раз вышло иначе. У него оказался довольно серьёзный бэкграунд.

[Прим. пер.: менеджер упоминает, что мальчику недавно исполнилось двадцать лет, хотя сам он сообщил Юхану, что ему «найнтин» (девятнадцать). Это связано с тем, что в Корее возраст считают с момента зачатия, в отличие от международной системы, где учитывается только количество полных лет. Кроме того, возраст персонажа был изменён – в первой версии новеллы ему только исполнилось семнадцать.]

Ах, так он совершеннолетний. Поэтому и умел водить машину. Кстати, похоже, этот ублюдок Хёнсок так спешил примазаться к председателю Киму, что без разбора собирал людей, не удосужившись разузнать о них должным образом.

— В своих показаниях он сказал, что кто-то пришёл спасти их, — в глазах менеджера, смотрящего на меня с каким-то сожалением, разлилось тепло. — Имя этого человека неизвестно, однако мальчишка смог описать своего спасителя… И он похож на тебя. Более того, вторая жертва – стажёр, который посещал занятия вместе с тобой.

— …

— Это был ты, да?

Я не чувствовал необходимости отвечать, поэтому молча взглянул на него, и господин Чой улыбнулся.

— Мальчик лежит в другой больнице, поэтому не могу сказать, что с ним сейчас. В интервью он сказал журналистам, что хочет найти тебя.

— А второй в порядке?

— Да. Как и тот ребёнок, второй пострадавший чувствует себя намного лучше. Ну, кажется, ему тоже сделали операцию, но родители мальчика узнали, что он пострадал из-за попытки спасти их ребёнка, и в благодарность решили оплатить его лечение.

Отлично. Главное, что он жив.

— Тэмин-а.

— Да?

— Спасибо, что ты выжил, — его глаза снова заблестели.

Когда менеджер опять начал плакать, у Хансу, стоящего недалеко от него, тоже навернулись слёзы. Я пристально смотрел на них какое-то время и пытался выдавить из себя хоть что-то. За что вы благодарите меня? Почему вы так сильно плачете из-за меня? Но, в конце концов, я так и не смог открыть рот. Не знаю. Просто сейчас их беспокойство и слёзы не вызывали у меня дискомфорта.

— А что случилось с похитителями? — намеренно сменил тему я.

У Бешеного Пса было довольно много крови. Но он бы точно не умер, так как преследовал меня даже после того, как я ударил его ножом в ногу. Однако ожидаемого ответа не последовало.

— Их не поймали. После того, как мальчик дал показания, полиция обыскала здание, где удерживали жертв, но ни следов крови, ни каких-либо улик не осталось. Всё подчистили, так что поймать их будет очень сложно… А того, кто стоял за всем этим, ещё сложнее, — менеджер тяжело вздохнул. Вероятно, он понимал, что тем самым человеком является председатель Ким.

Внезапно я вспомнил о кое-чём. Вот только какое сегодня число?

— Как прошло заседание правления?

— Оно ещё не прошло. Заседание состоится завтра. Ох, ну… Этот день будет хорошим только для председателя Кима.

Менеджер казался уверенным в своих словах, и это было странно. «Только для председателя Кима»? Но почему? Когда я озадаченно посмотрел на него, он снова вздохнул и объяснил мне:

— Вчера объявили, что директор Юн передал все свои акции председателю Киму. Теперь он полностью владеет «Dream Planning». Отныне это отдельная и полностью независимая компания, — он горько ухмыльнулся. — Хах, он… не теряет времени. Уже определены несколько ключевых ролей, и началось производство рекламных роликов.

— А что насчёт прослушивания на главную мужскую роль?

— Оно тоже ещё не состоялось, — покачав головой, господин Чой с беспокойством спросил. — Ты переживаешь из-за того, что не сможешь на него попасть?

— Нет. У меня нет никаких сожалений из-за этой роли.

Просто не получится побороться с Мёншином.

Я не стал озвучивать свои мысли, однако вскоре менеджер сам заговорил о нём:

— Слава богу. Потому что главная роль… Думаю, она достанется Мёншину, — в ответ на мой вопросительный взгляд он добавил. — Вскоре после того, как ты попал сюда, состоялась вечеринка в честь предстоящих съёмок драмы. И Мёншин всё время стоял рядом с председателем Кимом. Он был единственным актёром, который присутствовал на этом мероприятии.

Председатель Ким снова вызвал Мёншина, потому что Хёнсок облажался? Похоже, его выгнали и вряд ли позовут обратно. Но даже если старик снова принял Мёншина, долги этого придурка по-прежнему никуда не делись. Получив второй шанс, он не посмеет просить у председателя Кима такие суммы. Нет, наверняка Мёншин рассчитывает, что получит главную роль, и это моментально решит все его проблемы. Осталось лишь дождаться завтрашнего заседания правления.

— Пока забудь об этом.

— Что?

— Ты влез в дела председателя Кима, чтобы отомстить Мёншину, не так ли? Тэмин, не делай этого. Если тебя снова ранят…

Когда менеджеру стало трудно продолжать, вмешался Хансу и тихо добавил:

— Да, просто забудьте об этом. Что, если вы опять пострадаете?

Затем они в очередной раз разрыдались. Когда их плач наконец стих, я обратился к ним:

— Идите поешьте.

На часах уже перевалило за четыре вечера, но они резко замотали своими головами и начали сопротивляться:

— Нет, всё в порядке!! Мы не оставим тебя! Мы всё это время ждали, когда тебя переведут из реанимации в эту палату!

— Верно! Человек, который оплатил вашу операцию, также позаботился о палате. Мы ели еду, которая предназначалась для вас.

Что? Я нахмурился, но они не заметили этого и погрузились в разговоры о больничной еде.

— Ах, поскольку это ВИП-палата, еда тут действительно вкусная!

— Верно-верно. Кроме того, здесь подают много гарниров. Так что даже с миской риса ты остаёшься доволен. О, менеджер-ним, если подумать, вы говорили, что сегодня на ужин будет рыба на гриле!

— Ха-ха, так и есть. Интересно, сегодня они тоже подадут приправленный огурец, который был вчера? Ах, он такой кислый и аппетитный.

— А ещё зелёная маринованная редька, которая появилась вчера, была очень вкусной!

В итоге, менеджер и Хансу начали перечислять все блюда, которые они ели в течение этой недели. Чёрт. Хочу обратно в реанимацию. Однако я вспомнил, как они плакали из-за меня, поэтому вежливо предложил:

— Тогда, может, прогуляетесь?

И снова я столкнулся с сопротивлением. Но в этот раз причина была ещё хуже.

— Нет, твой родственник сказал, что скоро приедет. Я позвонил ему, как только узнал, что ты проснулся.

Родственник?

Почувствовав зловещее предчувствие, я не мог не спросить:

— …Какой родственник?

— Ха-ха, что за вопрос? Тэмин-а, почему ты раньше не говорил нам, что у тебя в семье есть такой прекрасный человек?

— Так о ком речь?

— Хм? Это твой…

Бах!

В тот же момент дверь распахнулась, и появился человек, назвавшийся членом моей семьи.

— Ах, ты жив!!! — директор «Алисы», у которого началась аллергия на пыль, со слезами на глазах воплотил мой страх в реальность. — Хык, ну что же это? Ты только стал счастлив, сделав триста вон, и произошло такое!!!

Теперь я проклинал хирурга. Почему он, в конце концов, спас меня?..

***

Из-за босса, который был так рад меня видеть, менеджер и Хансу снова присоединились к слёзному морю. Моя голова разрывалась от нескончаемой болтовни этих троих и коротких реплик менеджера «Алисы», который время от времени присоединялся к их разговору. К большому счастью, он не стал представлять меня как невестку, но в остальном их разговор был бесполезным.

— Бэк... Нет, Тэмин. Пожалуйста, будь вежлив с менеджером Чоем и Хансу. Они все эти дни провели в палате, ожидая твоего пробуждения, — затем он гордо прошептал своему менеджеру, который до сих пор не знал, как меня зовут на самом деле. — Я не сказал им, что его настоящее имя Ли Бэквон. Должно быть, ему неловко, ху-ху.

Заметив выражение моего лица, он быстро прибавил:

— Почему ты смущаешься? Я ведь даже не стал рассказывать про триста вон.

Менеджер «Алисы», сидящий рядом с ним, словно успокаивая, тихо произнёс:

— К слову, я принёс рисовые пирожки.

Рисовые пирожки успели стать моим самым ненавистным блюдом. Особенно после того, как выяснилось, что они подружились, поедая их вместе. К тому же оказалось, что директор «Алисы» каждый день приходил в палату и развлекался с этими двумя. Менеджер и Хансу радовались, думая, что он просто мой родственник, но цель босса была ясна.

— О, кстати. Вы говорили, что вам интересно узнать о здании нашей компании? Ха-ха, я попросил одного своего знакомого сходить в уборную на седьмом этаже.

Подобно зверю, который нашел свою добычу после того, как его морили голодом десять дней, босс мгновенно оживился.

— И какой напор воды в туалете?

— Он идеален, — менеджер Чой поднял большой палец вверх и принялся подробно описывать уборную на седьмом этаже.

Когда он отметил, что там хороший освежитель воздуха и сказал: «Сколько ни занимайся своими делами, внутри будет только приятный запах», директор наконец-то облегчённо улыбнулся. Вскоре они начали обсуждать, как пахнет освежитель воздуха.

По мере углубления в эту бесполезную тему моё лицо всё сильнее морщилось. Неужели я проснулся спустя неделю только для того, чтобы слушать про освежитель для туалета? Но, к счастью, на их нескончаемую болтовню, которую было слышно даже в коридоре, пришла медсестра.

Ангел в белом халате сообщила, что время посещения закончилось, и прогнала всех. Теперь я мог наслаждаться покоем, однако вскоре кое-кто всё же вернулся в палату.

— Бэквон.

Я поднял свои усталые глаза на директора «Алисы», который уже прошёл внутрь. Ну что ещё? Когда я тяжело вздохнул, он тихо произнёс:

— Просто прими гнев Джея.

— …

— Джей казался очень сердитым.

— Когда вы с ним встречались? — спокойно взглянув на него, спросил я.

— Мы не встречались.

— …

— Он был занят, поэтому мы немного поговорили по телефону. Даже после того, как Бэквона госпитализировали, он продолжал работать в обычном режиме. Но я понял, что Джей очень зол. Хоть он и пытается это скрыть, но же всё я чувствую.

Повторив это ещё несколько раз, перед самым уходом он произнёс слова, которые не имели для меня никакого смысла:

— И, Бэквон, ты уже член семьи, так что можешь положиться на меня. Потому что я готов разобраться с неприятностями.

Босс ушёл прежде, чем я успел спросить, о каких неприятностях он говорил. Наконец пустую палату накрыла тишина. Это было то, чего я ждал весь день, однако вскоре понял, как мне не хватает их назойливых разговоров. Возможно, я уже привык к тому, что рядом со мной всегда кто-то есть, и теперь мне неловко оставаться одному.

Чёрт, не могу поверить, что испытываю дискомфорт от одиночества. И когда пришло осознание, какой же это абсурд, мои глаза закрылись. Наверное, стоит немного вздремнуть. Провалившись в сон, спустя какое-то время я почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему лицу, и поднял веки. В этот момент чей-то голос позвал меня:

— Ли Юхан.

Я несколько раз моргнул. Единственным, что освещало тёмную больничную палату, был уличный свет, проникающий через широкое окно. Я узнал его по голосу, но всё равно хотел увидеть собственными глазами. Только после того, как мне удалось немного приспособиться к темноте, я хрипло произнёс:

— Включи свет.

Мне показалось, что уголки его губ приподнялись.

— Чуть позже, — ответил он.

Рука, касающаяся моего лица, поднялась к волосам и нежно провела по чёлке. Он продолжал молчать, поэтому я заговорил первым:

— Твоя подготовка к завтрашнему дню… Ты всё закончил? — каждое слово отдавалось болью в животе, поэтому говорить было немного трудно. Даже если нож чудесным образом не задел внутренние органы, это отличалось от простого пореза на руке.

— Да, — коротко ответив, вскоре он добавил. — Я подготовил всё заранее.

«Тогда почему ты продолжал работать, как обычно?» — сам собой возник глупый вопрос, хотя я, кажется, и так знал ответ. К счастью, он не слетел с моих губ.

Его рука оторвалась от моего лица и, осторожно пройдясь по телу, опустилась на перевязанный живот. На мне была больничная одежда и одеяло, но он остановился прямо над раной. Кажется, он долго смотрел на неё. Из-за его руки было трудно дышать. И как раз в тот момент, когда я хотел снова попросить зажечь свет, послышался равнодушный голос:

— Я выбежал из дома посреди просмотра фильма неделю назад. Твой телефон был выключен, поэтому я не смог отследить его. Но я знал, где находится логово людей председателя Кима, так что сразу отправился туда и нашёл тебя.

— Как ты… Как ты узнал, что я отправился к ним?

— У меня было плохое предчувствие.

Раньше я бы точно съязвил на такой ответ. Как он мог узнать, что я в опасности, просто благодаря какому-то предчувствию? Но я сейчас ничего не мог ответить. В голосе Сумасшедшего не было ничего особенного. Скорее, он звучал добрее, чем обычно, однако тяжёлая энергия, из-за которой я едва мог дышать, давила на меня.

— У меня было просто ужасное предчувствие. Вот почему я позвонил тебе, но линия была занята, а потом ты стал недоступен. Я заподозрил что-то неладное и сразу достал список твоих звонков. Выяснилось, что ты говорил с подчинённым председателя Кима двадцать минут.

Пока я задавался вопросом, как, чёрт возьми, он смог достать список моих звонков, Сумасшедший убрал с меня свою руку и, отойдя на пару шагов, потянулся к выключателю света.

— А когда твой телефон снова включился, я уже почти добрался до их логова.

Его равнодушное объяснение напомнило мне о том, как мигал мой мобильник в тот момент, и, как ни странно, в памяти возникли слова директора.

«Джей казался очень сердитым».

Только после этого я осознал природу этой удушающей энергии. Это был гнев, который исходил от него.

— Разве тебе не любопытно? Как думаешь, почему у меня было плохое предчувствие? — спросил он с улыбкой на лице.

— …Почему?

Выключатель на стене щёлкнул, и яркий свет мгновенно заполнил палату. Сощурившись, я медленно приподнялся. Звук приближающихся к моей кровати шагов смешался с его ответом:

— Я увидел тебя в фильме. Сцену твоего самоубийства.

Подняв глаза, которые по сих пор не привыкли к свету, я замер. Смех, звучавший в его голосе, вызвал у меня мурашки. Смотря на парня, который встал напротив меня, я понял, что прежний холод – ничто. Он приподнял один уголок губ и мрачно посмотрел на меня сверху вниз.

— Это заставило меня осознать. Не будь у тебя более сильного тормоза, ты выберешь смерть, а не меня. Поэтому мне любопытно. Скажи, ты намеренно не ответил на мой последний звонок? — спросил он.

Но я не мог ответить. На ум не приходило никаких слов. Не потому, что ответ был положительным. И не потому, что я боюсь негативной реакции Сумасшедшего. Но тогда почему? Мои глаза опустились на его руку, в которой он что-то держал.

Деревянная рукоятка, покрытая засохшей потемневшей кровью и серебряное лезвие. В этот момент я почувствовал, как начинаю задыхаться. Когда до меня дошло, что это нож, который проткнул мой живот, он медленно протянул его. Наши взгляды встретились, и на его лице появились ямочки.

— Твоя смерть, должно быть, вызвана чувством вины перед погибшей семьёй?

Улыбка на его лице больше не казалась мне улыбкой. Он схватил меня за руку и заставил крепко обхватить рукоятку. Я уже использовал этот нож, чтобы ранить Бешеного Пса, но сейчас никак не мог заставить себя держать его. Мои руки задрожали от ужасного предчувствия. Тело ослабло, а разум был сбит с толку, однако он намерено обхватил мою руку своей, не позволяя выпустить нож.

Чёрт возьми, нет… не надо!

Я не знал, что задумал этот парень, но меня накрыл не невыразимый ужас. И вскоре это стало явью. Он закрыл глаза и счастливо улыбнулся.

— Отлично. Это заставит тебя почувствовать вину, — в тот же момент Сумасшедший схватил мою руку, держащую нож, и резко махнул им в воздухе.

Лезвие рассекло его запястье, и меня залило тёплой красной жидкостью. Звук крови, капающей на одеяло, звучал у меня в ушах, как гром. Подобно каплям дождя, она опускалась на белую ткань и окрашивала её. Прежде чем закрыть глаза и потерять сознание от накрывшего меня шока, я услышал его смех:

— Каково это – убить меня?

Я проснулся только на следующий день. Когда яркие лучи солнца, прорывающиеся сквозь окно, коснулись моих век, вынуждая раскрыть их, первой вещью, пришедшей мне на ум, была кровь чёртового ублюдка, из-за которого я вчера потерял сознание. Одна только мысль о произошедшем вызывала головную боль и тошноту, однако во мне теплилась надежда, что это был всего лишь сон. Но, к сожалению, как только я увидел красные пятна на одеяле, она мигом улетучилась.

— Джей сказал не трогать одеяло.

Услышав извиняющийся голос роуд-менеджера, я с трудом поднял на него глаза. В просторной больничной палате находились лишь мы двое. Помимо сидящего недалеко от меня мужчины, на столике, который стоял напротив кровати, я заметил ноутбук. Быстро проверив на нём что-то, роуди повернулся ко мне.

— С Джеем всё хорошо. Он потерял немного крови, но ему быстро оказали первую помощь, так что теперь он в порядке.

— …

— Глядя на тебя сейчас, Тэмин, я больше волнуюсь о твоём состоянии. Хочешь, я поменяю одеяло? — тихо пробормотав, он взглянул на меня, ожидая ответа.

Но когда мне так и не удалось открыть рот, роуд-менеджер молча встал и сам снял его, заменив на чистое. Тем не менее это не помогло. Я по-прежнему чувствовал тяжесть одеяла, которое он заботливо убрал в угол палаты. Как будто кровь этого ублюдка продолжала капать на меня.

— Ты выглядел не очень хорошо, поэтому я беспокоился о том, как буду тебя будить… Хорошо, что ты вовремя проснулся, — снова повернувшись к ноутбуку, пробубнил он.

Я посмотрел на роуди и задумчиво повернул голову набок. Вовремя для чего? В ответ на мой недоумевающий взгляд он повернул экран ноутбука к моему лицу.

— Скоро начнётся заседание правления.

— И что с того? — прохрипел я, будто чужим голосом.

Мужчина по привычке почесал затылок и задумчиво поднял глаза к потолку, как бы размышляя над подходящим ответом.

— Ну… Джей хочет, чтобы ты увидел, как оно пройдёт.

Словно в подтверждение этих слов, на мониторе появился огромный конференц-зал. Это был статичный кадр, похожий на съёмку со скрытой камеры. Роуд-менеджер кликнул куда-то мышкой и включил звук. Вскоре послышались гулкие голоса нескольких человек, но всё моё внимание было приковано к знакомому лицу.

Директор Юн сидел сбоку, недалеко от президента Чона, и со скучающим выражением лица перебирал документы на столе. Его левая рука была перебинтована. С трудом оторвав взгляд от повреждённого запястья, я перевёл глаза чуть в сторону.

Напротив него сидел ещё один знакомый мне человек. Председатель Ким улыбался и беседовал с двумя мужчинами средних лет, которые сидели по обе стороны от него. Это действительно заседание правления. Но почему Сумасшедший хочет, чтобы я это увидел? И можно ли мне вообще вот так наблюдать за ними? Ответом на вопрос стало дополнительное объяснение от роуди:

— Джей хочет похвастаться.

Похвастаться?

— Тем, как он уничтожит всех своих врагов разом.

После этого из динамика ноутбука послышался чей-то голос:

— Давайте начнём.

Когда объявили начало заседания, в конференц-зале воцарилась тишина. Два длинных стола стояли на небольшом расстоянии друг напротив друга. За первым находился председатель Ким вместе с подавляющим большинством присутствующих, а за вторым расположились директор Юн и президент Чон.

В отличие от старика, окружённого оппозицией, с ними было всего трое союзников. И только один человек сидел в дальнем конце комнаты, поодаль от всех, словно не имел отношения к происходящему.

Мужчина в очках, которому на первый взгляд было чуть меньше сорока, аккуратно держал в руках чёрный портфель. Судя по всему, он не входил в совет директоров. В это время человек, до этого объявивший о начале заседания, начал перечислять повестки, которые им предстояло рассмотреть сегодня. Одна из них – назначение председателя Кима на пост президента «Dream Planning».

Директор Юн уже заявил, что продал все свои акции, но, похоже, было необходимо получить согласие остальных, поскольку люди из оппозиции президента Чона также имели долю в компании. Разумеется, кандидатура председателя Кима оказалась единогласно одобрена.

Помимо этого, кто-то сообщил, что теперь у «Dream Entertainment» недостаточно акций для того, чтобы принимать участие в управлении, и, исходя из этого, она потеряла своё влияние как холдинговая компания.

Всё развивалось точно по плану председателя Кима. Он уже был готов к подобному исходу событий и на протяжении всего заседания сохранял спокойствие, сидя с лёгкой улыбкой. Основная часть обсуждения велась между членами оппозиции.

Но старик был не единственным, кто всё это время отмалчивался. Президент Чон и директор Юн также не произнесли ни слова. Президент, очевидно, находился сейчас в максимально невыгодном положении, однако продолжал спокойно наблюдать за тем, как проходит заседание.

Выражение его лица было точно таким же, как у директора Юна. На нём читалась скука. Подобное навело меня на мысли, что, возможно, он уже сдался. Конечно, президент не показывал этого так же открыто, как Юн, но, несмотря на его попытки казаться заинтересованным, не было сомнений: ему абсолютно плевать на происходящее.

— Мы требуем отстранения директора Юна от его должности, — твёрдо произнёс мужчина, сидящий рядом с председателем Кимом.

Оторвав спину от мягкой спинки стула, президент поинтересовался:

— По какой причине?

Вероятно, думая о том, что со скучной частью собрания наконец-то покончено, директор слабо улыбнулся. В это время президент Чон взглянул на него и добавил:

— Прошло всего полгода с тех пор, как директор Юн вступил на свою должность. И вы все в курсе, сколько работы он проделал за такой короткий срок.

— Но разве вы не знаете, сколько раз за это время он поступал безрассудно?

— Знаю, — резко ответил президент, однако вскоре добавил. — И я также знаю, что все его, казалось бы, безрассудные поступки увенчались успехом. Поэтому до тех пор, пока вы не приведёте мне хотя бы один веский аргумент, я буду выступать против его увольнения.

Остальные, хоть и были сильно озадачены такой его позицией, всё же находили это забавным. О том, что директор Юн продал свои акции председателю Киму, знали все. Простыми словами, этим поступком он предал президента Чона. Но почему же тот продолжает его защищать? Какой-то мужчина насмешливо подметил:

— Президент Чон, вы действительно великодушный человек. Заступаетесь за директора Юна после всего, что он сделал.

Послышались тихие смешки, но он не стал никак на них реагировать и ещё раз решительно ответил:

— До тех пор, пока я занимаю пост президента компании, об увольнении директора Юна не может идти и речи.

— В таком случае вы можете покинуть свой пост.

Все взгляды обратились к председателю Киму, который впервые решил заговорить. Наслаждаясь всеобщим вниманием, старик хриплым голосом продолжил:

— Помимо директора Юна, мы также настаиваем на вашем увольнении, президент Чон.

В ответ один из людей, сидевших рядом с президентом, гневно возразил. Вскоре после этого конференц-зал заполнили недовольные крики, раздающиеся с обеих сторон. Сторонник президента был возмущён и заявил, что у председателя Кима нет полномочий участвовать в делах «Dream Entertainment». Однако несколько членов совета директоров, находящиеся на противоположной стороне, подняли руки, сообщив, что придерживаются того же мнения.

Во всей этой суматохе только трое человек сохраняли молчание: председатель Ким, президент Чон и директор Юн. Их объединяло то, что у каждого была улыбка на лице. Довольная у председателя, несколько удручённая у президента и стандартно-вежливая у директора. Тем временем, поняв, что они находятся в меньшинстве, в разговор решил включиться один из людей президента Чона:

— Как бы громко мы ни кричали, разве другая сторона не имеет права принять решение?

Затем он устало посмотрел на сидящего в углу мужчину в очках. Я по-прежнему не мог понять, кто этот человек и какую роль он играет в сегодняшнем заседании. Однако вскоре это выяснилось. Один из членов оппозиции повернулся к нему и высокомерным тоном спросил:

— Что ж, фактическим владельцем «Dream Entertainment» является компания «H». Но каждый раз в качестве представителей они направляют своих юристов и совершенно не участвуют в управлении, не так ли? Ответьте же мне. Или, может, я ошибаюсь?

Юрист поправил очки кончиками пальцев и утвердительно кивнул.

— Да. Человек, который доверил мне эту работу, сказал, чтобы я не давал никаких комментариев по поводу управления компанией.

Мужчина со стороны председателя Кима насмешливо фыркнул

— Итак, президент Чон, теперь вы готовы рассмотреть наше предложение? Как же нам поступить? Разумеется, мы не против обсудить вариант, при котором будет уволен только директор Юн.

Пускай они утверждают, что ограничатся увольнением одного лишь директора Юна, несложно догадаться об их плане. Лишив президента правой руки, оппозиция в конечном итоге сможет добиться и его отставки. Даже стороннему наблюдателю вроде меня это очевидно, но по какой-то причине президент Чон не выглядел встревоженным. Неужели он действительно сдался? Однако мои размышления были прерваны знакомым голосом, который внезапно нарушил тишину конференц-зала. Он говорил довольно тихо, но, даже не прибавляя громкости, я мог отчётливо его слышать.

— У меня есть предложение.

Когда директор Юн впервые за всё заседание открыл рот, на него обратился насмешливый взгляд председателя Кима. Лицо старика словно говорило: «У тебя больше не осталось власти, чтобы вносить какие-то предложения». И когда чей-то голос поинтересовался, в чём же оно заключается, директор Юн легко ответил:

— Я требую увольнения всех вас.

Наступила минута молчания. И в тот момент, когда мне уже начало казаться, что изображение зависло, из динамика послышался смех нескольких людей.

— Кхе-хе-хе! Чьего увольнения вы требуете?

— Ха-ха, директор Юн, вы наконец-то лишились рассудка?

— Пха-ха-ха. Не ожидал, что здесь будет место для шуток.

Даже председатель Ким рассмеялся, и вскоре конференц-зал охватил громкий гогот. Естественно, со стороны президента Чона в этот момент улыбался лишь один человек – директор Юн. Он терпеливо дождался, когда смех утихнет, и вновь выпалил то, что заставило бы их рассмеяться с новой силой:

— Но сейчас я дам вам всем один последний шанс. Если кто-то хочет передать свои акции «Dream Planning» председателю Киму и сосредоточиться исключительно на работе в «Dream Entertainment», мы позволим вам сохранить свои должности.

Они уставились на него как на сумасшедшего. Директор Юн быстро оглянул всех присутствующих и уточнил:

— Неужели никто?

В конце концов один из сидящих напротив него мужчин разрдажённо воскликнул:

— Ты, ублюдок! Как ты смеешь?!

В комнате снова воцарилась тишина. Все ждали ответа директора Юна.

— Этот юнец стал директором благодаря президенту Чону, и теперь его высокомерию нет предела. Эй, ты сам понимаешь, в какой ситуации сейчас находишься?

Директор Юн положил забинтованную руку на стол и равнодушно ответил:

— Не знаю, в какой ситуации сейчас нахожусь я, но зато определённо понимаю, что происходит с «Dream Planning».

Когда речь зашла о компании, которая теперь принадлежала ему, председатель Ким заметно напрягся и, прищурившись, резко выплюнул:

— Дела «Dream Planning» идут отлично, если ты об этом.

Директор Юн откровенно скривил губы. В этот момент лицо старика помрачнело.

— И ты очень сильно ошибаешься, раз думаешь, что из-за юного возраста тебе сойдут с рук всё твои выходки. Особенно когда ты несёшь чушь о моей компании.

Не сводя с него глаз, Юн безразлично спросил:

— Как продвигается подготовка к драме?

Председатель Ким какое-то время пристально смотрел на него, а затем ответил хриплым голосом:

— Ты больше не имеешь никакого отношения к «Dream Planning», но, если тебе так любопытно, я расскажу. Съёмки начнутся сразу после завершения кастинга. Сценарий уже написан, а за рубежом заинтересовались проектом, поэтому мы решили заранее подписать контракт на показ в других странах. Итак, об этом ли ты говорил, когда уверенно заявлял: «я понимаю, что происходит с Dream Planning»?

— Нет, не об этом. Но вы уже даже подписали контракт с зарубежными компаниями… Я просто поражён тем, с какой скоростью председатель Ким строит свой бизнес.

Старик смотрел на него ничего не выражающим взглядом, но уголки губ директора Юна поднимались всё выше. Я ясно понимал, что это не дежурная вежливая улыбка. Он улыбался, потому что с трудом сдерживал смех. Это должно было насторожить соперника. Но старик, вероятно, всё это время усердно работал, поэтому я задавался вопросом, мог ли он вообще допустить какую-нибудь осечку? Не выдержав затянувшегося молчания из-за переглядок этих двоих, человек со стороны председателя Кима грубо выплюнул:

— Директор Юн, чем вы занимаетесь? Неужели вы несёте всю эту чушь из-за того, что драма, от которой вы фактически отказались, теперь успешно продвигается?

— А она успешно продвигается?

— Что? Вы не слушали, о чём говорил председатель Ким? Кастинг почти завершён, сценарий дописан и...

— На этом можете остановиться, — резко оборвал директор Юн.

Из-за его уверенного тона снова воцарилась тишина, и все взгляды сосредоточились на нём. Включая председателя Кима, который смотрел на него своими змеиными глазами, словно желая вонзить клыки.

— «Остановиться»? Хочешь сказать, что я больше ничего не смогу сделать?

— Разумеется, вы можете попробовать, если хотите, — неряшливо бросил он и быстро добавил. — Как только получите разрешение.

— Какое ещё разрешение? — тут же воскликнул старик.

Директор Юн тихо вздохнул и многозначительно улыбнулся ему. В тот момент, когда кто-то уже открыл рот, чтобы возмутиться, он медленно заговорил:

— Председатель Ким, вы ведь не читали эту работу?

Я сразу понял, что под работой он имел в виду книгу, по которой будут снимать драму. Пока все молча пытались догадаться, о чём идёт речь, директор Юн медленно оглядел каждого.

— И остальные, похоже, тоже.

На приведённое утверждение никому не удалось ответить «нет». В голосе директора звучала откровенная насмешка. Словно это было именно то, что они упустили. Я вспомнил три толстые книги, которые не так давно прочёл. Но почему было так важно ознакомиться с оригиналом?

— Если бы вы всё прочитали, у вас бы не хватило духу поднимать тему моего увольнения.

— Что… это значит? — зловещим голосом, от которого по коже пробежали мурашки, председатель Ким задал вопрос, который вертелся на языке у всех присутствующих.— Зачем мне читать эту книгу? Я уже подписал контракт, в котором говорится, что мы можем использовать авторские права на драму, которые принадлежат «Dream Entertainment». И его нельзя расторгнуть без причины. Он составлен идеально.

— Верно, он идеален. И «Dream Entertainment» не может расторгнуть контракт с «Dream Planning» без какой-либо на то причины. Как думаете, зная это, стал бы я как идиот говорить о разрешении? — насмешливо спросил он.

Если речь идёт не об этом разрешении, то о каком? И от кого его нужно получить? Пока все задавались этим вопросом, директор Юн скучающе оглядел оппозицию.

— Неужели никто действительно не прочитал эту работу? Вообще ни один из вас?

Они растерянно переглянулись.

— Директор Юн, заканчивайте со своими глупостями, это не...

— Песня.

Что?

— Песня, которая занимает центральное место в работе.

В тот же момент в моей голове возникла композиция. Любимая поп-песня отца главного героя. А её текст служил подсказкой. На протяжении всего третьего тома сын копается в тексте, чтобы найти своего отца. Даже я, практически не знающий английский язык, запомнил её.

— Она упоминается в произведении настолько часто, что даже начинает утомлять.

«Утомлять». Это слово имело непростое значение. Теперь все заметно насторожились и не решались что-то говорить. Тем временем директор Юн наконец-то перешёл к самой сути:

— Вам понадобится разрешение, чтобы использовать песню в драме, — он снова скривил губы. — Но вы, разумеется, никогда его не получите.

Его голос прозвучал из динамика ноутбука подобно удару молотка. Звук остановился, и хотя изображение по-прежнему передавалось на экран, почему-то казалось, что камера, которая снимала конференц-зал, вышла из строя. Люди, сидевшие за одним столом с председателем Кимом, замерли, изумлённо выпучив глаза. Было ощущение, что они перестали дышать, а их лица начали медленно наполняться страхом.

Прошло довольно много времени, прежде чем кто-то решился осторожно поинтересоваться:

— Почему мы не сможем получить разрешение?

Оторвав взгляд от застывшего лица председателя Кима, директор Юн медленно повернул голову в сторону мужчины, задавшего вопрос. Тогда я смог отчётливо разглядеть его лицо. Несмотря на улыбку, играющую на лице директора Юна, в чёрных глазах проступали пугающий холод и решимость.

— Ах, дело в том, что я приобрёл авторские права на телевизионное вещание этой песни. Ровно на десять лет, — он быстро окинул их взглядом и как бы невзначай спросил. — К слову, кажется, по контракту «Dream Planning» имеет право на съёмку драмы лишь в течение ближайших десяти лет? Но как же быть? Не думаю, что я когда-нибудь позволю вам использовать эту песню.

Голос, звучащий скучно и вяло, ощущался как лезвие, направленное на собеседника. Даже у меня, не являющегося его врагом, по спине пробежал холодок. Мой взгляд был направлен на экран, но голову занимали мысли о прошлом.

Его странная улыбка, когда мы слушали эту песню в машине, и вещь, которую он хотел позаимствовать в Америке. Но неужели проблемы, с которыми он тогда столкнулся, были из-за того, что ему не удавалось получить права? Когда же он начал всё это планировать?

Выходит, Сумасшедший специально отдал председателю свои акции, намереваясь уничтожить его благодаря авторским правам на песню, о которых никто даже не думал. А постановка драмы тем временем шла полным ходом, и если это всё было напрасно, то председатель Ким…

— Песня... Что, если мы просто не будем её использовать? Об этом вы не подумали? Мы ведь можем написать что-нибудь другое, не так ли? — даже не ознакомившись с книгой и не зная, какую роль эта композиция играет в произведении, один из членов оппозиции громко закричал на директора Юна с покрасневшим от гнева лицом.

— Эта песня – ключ к главной разгадке истории.

Так и есть. Песня действительно являлась ключом к разгадке всех тайн, и заменить её было невозможно. Ведь если сделать это, придётся изменить абсолютно всё, и от оригинальной истории ничего не останется.

— Мы не будем использовать твою песню. Как ты смеешь даже мысль допустить, что какой-то песенкой сможешь связать меня по рукам и ногам? — выплюнул председатель Ким.

— Поверьте мне на слово, председатель Ким. Она сможет лишить вас всего.

— Чушь! Речь идёт о простой песне, нам просто нужно найти что-то похожее.

Его упрямство заставило рассмеяться даже меня. Сумасшедший тогда задал правильный вопрос. Они действительно не читали эту книгу.

Однако директор Юн не стал улыбаться и спокойно отреагировал на замечание старика.

— Текст песни очень важен.

— Мы напишем похожий текст.

На его лице появились ямочки.

— В таком случае я подам на вас в суд.

Мужчина, сидящий возле председателя, тихо выразил сомнение, пробормотав:

— Разве можно подать в суд за создание похожей песни?

— Да, за плагиат… — шепнул кто-то другой.

Директор Юн повернулся к нему.

— Хотя бы один соображает. Что ж, вы можете думать, что моя цель – победа в суде. Но сказать вам кое-что интересное? Важен не исход. Главное – длительность процесса. Могу заверить вас: я способен затянуть судебное разбирательство по делу о плагиате на десять лет.

Его медленный голос словно закрывал все возможные пути для обхода. Однако это был не конец.

— Но знаете, что самое проблематичное в смене песни?

Он внезапно бросил лежащую перед ним папку вперёд. Бумаги успели пролететь по воздуху и едва не упали на пол, но одному человеку удалось их поймать. Должно быть, ему стало очень интересно, по какой причине нельзя менять песню.

Открыв папку, мужчина нахмурился.

— Это… контракт между «Dream Entertainment» и автором книги?

Когда он поднял глаза на директора Юна, как бы спрашивая, к чему это, тот раздражённо пояснил:

— Перелистните страницу и прочтите третий пункт. При заключении договора об авторском праве изменять содержание можно только в пределах, разрешённых оригинальным автором. Разумеется, есть положения, которые нельзя изменять ни при каких условиях. Одно из них – эта песня.

— …

— Условие автора заключалось в том, что, если песня изменится, договор об авторском праве будет расторгнут. А теперь как насчёт того, чтобы заглянуть в контракт между «Dream Entertainment» и «Dream Planning»? — директор Юн бросил им ещё одну папку.

Документы упали на стол прямо перед человеком, который продолжал держать первый контракт. Оторвав от него яростный взгляд, мужчина смотрел на вторую папку с бумагами, не решаясь открыть её. Возможно, по этой причине директор решил объяснить всё более подробно:

— Если компания, занимающаяся производством драмы, допустит ошибку и нарушит правила автора, «Dream» имеет право расторгнуть контракт, — он взглянул на председателя Кима и подытожил. — В соответствии с этим положением «Dream Entertainment» информирует вас о том, что контракт на производство драмы с «Dream Planning» расторгнут.

— …

— Поздравляю, председатель Ким. Должно быть, теперь у вас появится куда больше дел, чем обычно. Нужно покрыть все эти огромные штрафы за контракты с вещательными компаниями, рекламодателями, актёрами и так далее. А те огромные декорации, которые вы с таким энтузиазмом строили на купленном участке, пожалуй, оставьте на память. Можете использовать их как загородный дом.

— Т… Ты!

Бах!

Стул откинулся назад, и председатель Ким вскочил с раскрасневшимся лицом. Тело старика дрожало, словно осина на ветру, а его гнев с каждой секундой только нарастал. Морщинистые руки, которыми он крепко вцепился в стол, чтобы не упасть с ног, были единственной частью его тела, которая не дрожала.

— Ублюдок… К-как ты смеешь так поступать со мной?..

— Именно об этом я вас и предупреждал. Нет более рискованного бизнеса, чем индустрия развлечений. Вы должны были принять во внимание эти риски. И всё же… — ухмыльнувшись, директор Юн посмотрел на старика, стоящего с поникшей головой. — Потери, которые понесёт председатель Ким, останутся беспрецедентным рекордом.

— Не смеши меня! Ты... Неужели ты думаешь, что я позволю тебе одурачить меня и сделать это?!

— Чёрт возьми, а кто тебя дурачил? — грубо выплюнул он и снова улыбнулся. — Ты столько усилий положил на то, чтобы приобрести мои акции. Ответь же. Когда я вообще просил тебя покупать их?

— Ухг!.. Ты… — председатель Ким внезапно пошатнулся и схватился за сердце.

Мужчина средних лет тут же подвинул старику стул и усадил его. Председатель тяжело вздохнул и отдал приказ:

— Этот ублюдок... Избавьтесь от него. Прямо сейчас. Вышвырните… Немедленно вышвырните этого человека из компании!

Однако никто не торопился слушать его. Директор Юн, словно наслаждаясь этим, довольно улыбнулся и спросил:

— Кстати, сегодня поднимался вопрос о моём увольнении. Кто это был? Человек, предложивший мою отставку.

В отличие от того, что было в самом начале собрания, теперь никто не смел открывать рот. Под холодным взглядом директора Юна они медленно осознали реальное положение дел. Председатель Ким потерпел поражение. Если «Dream Planning» лишится права на производство драмы, ущерб, который понесёт компания, вполне может привести к её закрытию.

К тому же, как сказал Сумасшедший, если председатель оплатит все штрафы, он обанкротится в одно мгновение. А они, как владельцы акций «Dream Planning», потерпят огромные убытки. Но это оказалось не самой большой проблемой. Так и не получив ни от кого ответа на свой вопрос, директор Юн вернулся к тому, о чём говорил ранее:

— Если никто, тогда давайте вернёмся к моей повестке дня. Ваше увольнение.

Члены оппозиции одновременно подняли свои головы. В их смущённых взглядах теперь читалась лёгкая паника.

— Послушайте, ситуация внезапным образом изменилась, но причина, по которой мы не слушали вас…

— Я согласен, — вмешался президент Чон.

Вслед за ним трое мужчин, находящихся на его стороне, подняли руки вверх, выражая своё одобрение. У них было такое же лицо, как у директора Юна. Они с трудом сдерживали рвущийся наружу смех.

Затем кто-то грубо бросил:

— Президент Чон. Не делайте этого. Он намеренно пытается избавиться от нас…

— Осторожнее со своими словами!

Когда президент резко осадил их, члены оппозиции замолкли. Он вытянулся вперёд и медленно оглядел каждого.

— Я хотел идти с вами до самого конца. Но разве это не вы первыми решили выгнать меня? — он тихо вздохнул. — Могу я быть честным? Мне всё ещё хочется продолжать вести бизнес вместе с вами. Потому что именно благодаря вам эта компания так выросла.

— Тогда почему нас увольняют? — спросил один из мужчин.

Но ответ последовал с другой стороны:

— Потому что этого хочу я, — с насмешкой произнёс директор Юн и поднял на них свои равнодушные глаза. — Вы не представляете, как долго я ждал момента, чтобы схватить всех ублюдков, которые держались за председателя Кима, и разом уничтожить их. Что бы сейчас ни говорил президент Чон, вы все уволены.

Его слова моментально вызвали у них ярость.

— Наглец. Думаешь, раз смог разрушить «Dream Planning» благодаря правам на песню, то ты теперь лучший? Кем ты себя возомнил? Владельцем этой компании?

— Верно. Я и есть владелец.

Он ответил так легко, что все усомнились в своём слухе. Директор Юн поднялся со стула и, бросив быстрый взгляд на удивлённых людей, повернулся к юристу компании «H».

— Повторите, пожалуйста. Действительно ли человек, который доверил вам это дело, сказал никак не комментировать управление компании?

— Да, — он спокойно кивнул.

— Когда крайний срок?

Крайний срок? Все озадаченно посмотрели на них, и юрист, словно по привычке, поправил очки.

— Он закончится сегодня. Мне передали, что с завтрашнего дня сменится крупнейший акционер и после этого мои услуги больше не потребуются. Насколько мне известно, новым крупнейшим акционером компании станет… — наклонив голову вбок, под испуганные взгляды присутствующих он произнёс слова, которые, вероятно, звучали для них как страшный сон. — Директор Юн.

— Ха?!

Из динамика послышался чей-то тихий вздох. Я сразу узнал, кому он принадлежит. Это был председатель Ким, чьи глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он понял, что был полностью побеждён молодым парнем, который сейчас гордо смотрел на него из другого конца зала.

— К… Как? Как ты можешь быть крупнейшим акционером компании… — едва слышный вопрос с трудом слетел с его дрожащих губ.

Морщинистое лицо побелело, и он стал походить на мертвеца. Старик не мог в это поверить. Ему бы удалось как-то разрешить то, что его компания разрушена, но теперь в руках его противника были ресурсы, с которыми председатель никак не мог тягаться. Но человек, обладающий такими удивительными возможностями, ответил с видом, будто его всё это раздражало:

— Главный владелец поднял суматоху из-за того, что очень хотел передать мне компанию, поэтому я просто принял её.

Есть ли в этом вообще смысл? От удивления даже я, наблюдающий за всем через экран ноутбука, не мог что-либо сказать. Затем директор Юн уставился на людей, которые уже забыли как дышать, и приказал:

— Если вы всё поняли, то собирайте вещи и немедленно уходите вон из этой компании.

Несмотря на то, что заседание длилось намного дольше, чем все предполагали, мне показалось, что прошло всего несколько минут. Тем не менее суматоха в конференц-зале не утихала. Пока одни сидели на местах, не зная, как реагировать на произошедшее, другие вскочили с кресел и начали протестовать. Несколько человек окружили президента Чона и просили прощения. Однако мои глаза следили только за директором Юном, который откинулся на спинку кресла.

Словно играя в снежки, они с председателем Кимом обменивались пристальными взглядами. Было заметно, что старик с трудом держался: дрожавшая рука лежала на сердце, а плечи без конца подёргивались. Громкий гул множества голосов и постоянное движение людей, перекрывающих вид, затрудняли просмотр, но я продолжал сосредоточенно смотреть в экран.

— Он так похож на свою мать.

Когда ушей коснулось приглушённое бормотание, я вспомнил, что кроме меня здесь был роуд-менеджер.

— Вы хорошо знали маму Джея?

Если подумать, кажется, я слышал, что он был с ней знаком. Не отрывая глаз от ноутбука, роуди кивнул.

— Да, она была действительно страшным человеком.

— …

— Я очень её боялся.

Услышав одно и то же от двух разных людей, я больше не сомневался в правдивости их слов. Мне снова стало интересно узнать побольше о его матери, и как раз в этот момент роуд-менеджер погрузился в воспоминания:

— Но когда она была добра – она была по-настоящему добра. И всегда проявляла большую щедрость к тем, кого любила, — затем с болью в голосе он прошептал. — Однако Джей перенял от неё только пугающую часть характера.

Кое-что в словах роуди меня немного напрягло. Рассказ был в прошедшем времени. И когда он продолжил, у меня уже не осталось сомнений.

— Будь она жива, непременно бы рассмеялась над этим представлением и сказала: «Вот же показушник».

Взглянув на него, погружённого в воспоминания, я медленно спросил:

— Она умерла?

— Да.

Мужчина кивнул и уставился в пустоту. В его глазах промелькнуло что-то неуловимое, но вскоре он вернулся к своему обычному выражению.

— Пять лет назад. Слышал, это был рак. Она умерла в Штатах, но очень хотела, чтобы её прах был захоронен в Корее. Поэтому пять лет назад Джей прилетел сюда. Я впервые встретил его в колумбарии¹.

Пять лет назад. Тогда он подрался с роуд-менеджером, снова увиделся с директором «Алисы» спустя много лет и встретил меня.

— Пять лет назад… — мой голос звучал странно, поэтому я прочистил горло и продолжил. — Сколько он пробыл в Корее пять лет назад?

Похоже, мой вопрос оказался неожиданным. Прежде чем дать ответ, роуди на какое-то время задумался.

— Насколько мне известно, он пробыл здесь всего три дня.

— …

— Совсем немного.

Да, немного. Настолько, что это действительно невероятно. И тем не менее ты наткнулся на меня?

— Почему ты смеёшься?

Только когда он задал вопрос, я заметил, что смеюсь. Но ничего, кроме смеха, не выходило. Потому что я понял: если бы наши матери не умерли, мы бы не встретились. Но для роуд-менеджера это не имело значения, поэтому я покачал головой и сменил тему:

— Могу я спросить, как вы познакомились с мамой Джея?

— О, я был телохранителем. Если точнее, телохранителем её отца – члена парламента, — затем роуди пробормотал себе под нос. — Он очень помог мне, когда я был в беде. Поэтому мне захотелось в последний раз попрощаться с его дочерью… После церемонии Джей внезапно спросил у меня: «Слышал, ты очень сильный. Это так?» и предложил подраться. Я решил, что он таким образом хочет приглушить боль от утраты матери, и принял его предложение. Но он устроил настоящий бой! Оказалось, Джей уже давно пережил её смерть, и вся эта поездка в Корею вызывала у него лишь раздражение, поэтому ему захотелось подраться. Если бы я знал об этом заранее – непременно бы убежал. Этот парень чуть не убил меня…

Каждый раз, когда речь заходила о том случае пять лет назад, роуд-менеджер выглядел действительно грустным. В конце своей речи он печально подытожил: «У меня по-прежнему болит колено» и пристально посмотрел на меня.

— …

— …Я скажу Джею, что у вас болит колено.

Мои слова вызвали столько радости на его лице, сколько я не видел за всё время, что мы знакомы. И пока две несчастные жертвы нападок Сумасшедшего вели беседу, конференц-зал успел опустеть. Повернув голову обратно к экрану ноутбука, я увидел, как охрана выводит всех протестующих членов оппозиции. Председатель Ким был единственным, кого не тронули. Вероятно, им заранее был отдан такой приказ.

Дверь закрылась, и внутри остались лишь директор Юн с председателем Кимом. Только после этого Юн отодвинул своё кресло, встал и, обойдя стол, подошёл к старику. Тот до сих пор не мог сдержать свой гнев и продолжал сидеть с бледным лицом.

Устремив на своего оппонента ядовитый взгляд, в котором читалась жажда убийства, он показывал, что не мог признать поражение. И ровно в секунду, когда председатель чуть не посмотрел в сторону скрытой камеры, директор Юн остановился перед ним.

— Похоже, вам нужна чья-то помощь, но кого же позвать? Ох, может, мне позвонить тому здоровяку, который всегда сопровождал вас?

Поняв, что он говорит о Бешеном Псе, я наклонился и сосредоточенно уставился на экран. Однако реакция председателя Кима была странной: его лицо моментально исказилось. Я решил, что это связано с тем, что великан сильно пострадал, но следующие слова старика превзошли все мои ожидания.

— Этот ребенок… Ты украл его?

Украл? Я перевёл взгляд на директора Юна, однако не смог разглядеть выражение его лица, поскольку он стоял к камере боком. Впрочем, голос у него был такой же, как обычно. Холодный и прикрытый добротой.

— О чём вы? Неужели он куда-то пропал?

— …Это ты. Ты забрал его с места происшествия. Но зачем? Почему остальных детей ты оставил на месте…

— Председатель Ким, — директор Юн внезапно прервал его, а затем наклонил голову и, криво улыбнувшись, опустил глаза на грудь старика. — С твоим сердцем всё в порядке?

С перекошенным от гнева лицом председатель крепче стиснул стол, за который держался.

— Моё сердце – не то, о чём тебе следует сейчас беспокоиться. Теперь я не оставлю тебя в покое…

— Слышал, у тебя на сердце pacemaker. Тебе следует быть осторожнее.

[Прим. пер.: pacemaker – кардиостимулятор.]

Пейсмеко? Не знаю, что это такое, но, вероятно, оно имеет какое-то отношение к сердцу председателя Кима.

— Как ты смеешь советовать мне быть осторожнее? — холодно процедил старик.

Судя по ямочке, которую я смог увидеть с этого ракурса, директор Юн широко улыбнулся.

— У меня есть вопрос. Я слышал, что большинство современных электронных устройств не подвержены этому. Но что насчёт тех, что были установлены много лет назад? Они отключаются от удара током? И если это так…

Что я точно мог ясно разглядеть, так это то, как вздрогнули плечи маленького председателя Кима. По его реакции директор Юн явно убедился в верности своего предположения, однако продолжал делать вид, будто не понял этого, и ещё шире улыбнулся.

— Полагаю, тогда ты тоже умрёшь?

***

Некоторое время спустя экран ноутбука погас. В последней сцене председатель Ким остался в конференц-зале один. Тяжело дыша и держась рукой за сердце, он с ненавистью смотрел на дверь, в которой скрылся Сумасшедший. Глаза старика горели настоящей яростью. Монитор выключился, однако хищный взгляд председателя Кима не выходил у меня из головы.

— Беспокоишься?

Я оторвал взгляд от ноутбука, а затем взглянул на роуд-менеджера и спросил:

— Как думаете, существует ли кара?

— Ну, — он слегка наклонил голову и уставился на меня, словно говоря, что сам был бы не прочь узнать ответ.

— Один человек как-то сказал мне, что нет такой вещи, как божественная кара, однако есть возмездие. И поэтому наш мир так интересен. Я согласен с этим. Вот что я думаю… Ножом, которым я ранил человека, он в ответ ударил меня. Но я не зол. Напротив, чувствую спокойствие. Поговорка о том, что месть всегда порождает месть, верна. Если вдруг сейчас в палату войдёт Бешеный Пёс, который ранил меня, я непременно схвачу нож и нападу на него.

— Но?..

— Но… боюсь, я не имею права на это.

Роуд-менеджер некоторое время смотрел на меня, а после слабо улыбнулся.

— Тэмин, у тебя очень мягкое сердце.

— Разве дело не в том, что мстительный?

— Нет, — он покачал головой и мягко произнёс. — Дело в том, что месть перерастает в бесконечный круг.

— …

— Но жестокий человек не оставляет шанса для мести. Это война. Он просто убивает противника, — голос роуди, столь небрежно говорящего о смерти, охладил воздух. А возможно, это было из-за его улыбки. — Для него объект мести – лишь кусок мяса.

Я невольно задержал дыхание и посмотрел на него. Заметив, что я напрягся, он почесал затылок и пробормотал: «Кажется, я тебя напугал». Затем роуд-менеджер повернулся и взглянул на окровавленное одеяло, которое до этого отбросил в угол.

— Тэмин, думаю, сейчас тебе лучше позаботиться о себе. Он уже пять лет преследует меня за сломанную руку, но, если я правильно понял, ты порезал ему запястье?

Услышав эти слова, я вспомнил ту сцену и снова занервничал. Но теперь к моим чувствам прибавился гнев. Сумасшедший ублюдок. Не могу поверить, что он шутит тем, из-за чего у меня дрожь по телу и темнеет в глазах при одном только воспоминании.

— Я его не резал, этот больной придурок сам себя…

Но прежде чем я успел оправдаться, роуди взял меня за руку.

— Прости. Я не смогу ничем помочь, если он запрёт тебя где-нибудь.

***

Оставив ноутбук на столе, чтобы я в случае чего не заскучал, роуд-менеджер покинул палату. Похоже, единственная цель его визита заключалась в том, чтобы показать мне заседание правления. Однако перед тем, как закрыть за собой дверь, он ещё раз оглядел палату и тихо пробубнил:

— В следующий раз я захвачу каких-нибудь напитков для тех, кто придёт тебя навестить.

Видимо, я уже так привык слушать его голос, что теперь отчётливо разбираю это непонятное бормотание. Но роуди ушёл прежде, чем я успел ответить, что не нужно ничего приносить, ведь у меня больше не будет никаких посетителей. Не считая Хансу, менеджера и директора «Алисы», которые, похоже, решили навещать меня каждый день, никто сюда не придёт. И оправдав мои ожидания, первым заявился Хансу. Тяжело дыша, с запыхавшимся лицом он вбежал в палату.

— Ах! Бо–бо-большие новости!!! — громко топая ногами, Хансу подошёл к моей кровати.

От его крика я невольно вздрогнул: на мгновение мне показалось, что он сказал «Вильнюс». Чёрт возьми, из-за Сумасшедшего у меня уже начались слуховые галлюцинации.

[Прим. пер.: в корейском языке слова «Вильнюс» и «большие новости» имеют схожее звучание.]

Пока я мысленно записывал очередной случай в список моральных травм, нанесённых этим сумасшедшим придурком, Хансу настойчиво продолжил:

— В-вы слышали, что произошло? «Dream Planning»…

— Обанкротилась?

— Что?! Но откуда вы об этом знаете? — Хансу был удивлён, но вскоре вернулся к своему возбуждённому состоянию. — Похоже, она действительно обанкротилась. Всё разрушено. Сегодня утром прошло заседание правления, на котором директор Юн шокировал всех своим заявлением! Знаете, каким? Оказывается, он…

— Владеет авторскими правами на песню?

— А-а! К-как вы узнали? — ошарашенно воскликнул он.

Опасаясь, что мальчика в таком юном возрасте хватит сердечный удар, не вдаваясь в подробности, я объяснил:

— Ну, я знаю о произошедшем лишь в общих чертах.

— Но откуда, если всё, что вы делаете, – это лежите на спине с дырой в животе?..

— …

— Кхм, то есть да, в общих чертах.

Когда Хансу наконец успокоился и сделал полшага назад, я разжал кулак. Однако его голос снова повысился, и он продолжил свой рассказ:

— И знаете что? В компании сейчас такой переполох из-за ситуации, которая произошла с «Dream Planning». После того, как драму отменили, всех руководителей, находящихся на стороне председателя Кима, уволили. Как и знаменитостей и прочих сотрудников, которые лоббировали интересы оппозиции!

Как и сказал Сумасшедший, он действительно уничтожил всех разом. Терпеливо выжидая, он подобрал подходящий момент и избавился от всех ублюдков, цепляющихся за председателя Кима.

Этот парень буквально жил на работе и не отдыхал даже по выходным. Однако он не жаловался, а только улыбался, поскольку даже не сомневался в том, каким будет результат. Единственное, что действительно удивляет меня, так это то, как прекрасно ему удалось держать всё в тайне.

— Ну разве это не потрясающе? Не знаю, как, но сделка теперь принадлежит директору Юну. Это действительно здорово! Но что ещё более удивительно!!!

— …

— …

— Что? — я больше не мог выносить хитрого взгляда Хансу, который внезапно замолк и уставился на меня.

— Вы правда не знаете? Ах, точно. Вы, кажется, говорили, что знаете всё лишь в общих чертах, не так ли?

— …

— Нет?

— Если не хочешь рассказывать – не надо, — выдохнув, я уже собрался лечь обратно, но Хансу поспешно остановил меня.

— Нет-нет! Я расскажу! Я правда хочу рассказать… Ну-у!

Так выйди на улицу и поведай об этому кому-нибудь другому. Меня раздражало, что пацану было принципиально поговорить именно со мной, однако он как ни в чём не бывало продолжил. И то, что я услышал, действительно поразило меня.

— Директор Юн сообщил, что подготовка к производству драмы уже началась. Более того, он скоро подпишет контракт с телекомпанией «M», а сценарий почти готов! Но самое главное – выбран режиссёр. Знаете, кто это? Продюсер Чон! Продюсер Чон, в фильме которого мы с вами снимались!!!

…Что? На этот раз я не смог скрыть удивление, чем определённо удовлетворил Хансу, который только этого и ждал. Тем не менее новости действительно были ошеломляющими. С заседания правления прошёл всего час, поэтому немного странно слышать о контракте с телекомпанией и работе над сценарием. А самой большой неожиданностью оказалась новость о режиссёре. Почему продюсер Чон…

Если подумать, ведь в его фильм вложился Сумасшедший. Затем, словно распутывая клубок, я вспомнил о разных событиях из прошлого, которые теперь казались связанными между собой. Когда я впервые встретил продюсера Чона, он сказал, что нашёл инвестора, однако тот поставил ему одно условие. Тогда он не стал говорить, что за условие, но, судя по всему, речь шла о съёмках драмы. И по этой причине, когда мы случайно пересеклись в отеле, режиссёр сказал:

«После этого проекта я какое-то время не смогу снимать фильмы».

Конечно, не сможет. Ведь ближайшее время он будет занят съёмками драмы. Постоянные встречи с Сумасшедшим, очевидно, были связаны не только с фильмом, в который тот вложился. Похоже, они также обсуждали предстоящую драму. Всё происходило у меня под носом, а я даже ничего не замечал.

Но когда Сумасшедший начал всё это планировать? Разумеется, я понимал, что он ни за что бы не поставил продюсера Чона на место режиссёра просто так. Куча фильмов, которые он заставил меня посмотреть, когда мы были в «Алисе», прямое тому подтверждение. Однако количество осмотренного мною материала – ничто. Сумасшедший исследовал в десятки раз больше, чем я, и только после этого смог найти идеального кандидата.

Да, бесчисленные стопки сценариев и книг, разбросанных у него дома, определённо были там не для украшения. Он готовился к постановке этой драмы таким образом, чтобы никто не мог об этом догадаться. Усердно работал в компании, а подготовку к уничтожению председателя Кима маскировал делами в Штатах. То, чего бы мне не удалось, имей я даже несколько тел, этот парень делал изо дня в день, ночь за ночью, не забывая при этом время от времени приставать ко мне. Это безумие. Он действительно сумасшедший.

— Разве директор Юн не крут?! — восхищённо выдохнул Хансу.

— Нет. Типичный Торай.

В ответ на мою непреднамеренную искренность Хансу возмутился:

— Как вообще можно сравнивать этого сумасшедшего человека с директором Юном?! Даже если он ваш спонсор, говорить, что Торай похож на директора Юна, крайне грубо!

Мне нельзя называть сумасшедшего сумасшедшим? Испытывая негодование, я взглянул на Хансу, который теперь вступил в ряды последователей директора Юна. Он кричал на меня и требовал, чтобы я попросил прощения за свои слова. Теперь мне стало понятно, насколько сложно будет раскрыть им истинную личность Торая. В конце концов у менеджера и Хансу один мозг на двоих, и мыслят они совершенно одинаково. Я имею в виду, даже сейчас, войдя в палату, первым, что сказал господин Чой, было:

— Хе-хе, Тэмина-а, ты слышал? Наш потрясающий директор Юн всех победил! Всё-таки он невероятен!

Но после того, как Хансу сказал ему: «Тэмин заявил, что директор Юн похож на Торая!», менеджер ожидаемо разозлился. Я задумался, а не рассказать ли мне им обо всём сейчас? Однако стоило представить, какая реакция последует, и моё настроение резко ухудшалось.

— Прямо сейчас атмосфера в компании разделена на скорбный дом и дом для вечеринок, ха-ха-ха. Как же приятно наблюдать за тем, как парни, которые привыкли получать работу через постели спонсоров, сейчас грызут локти и рыдают! Все знаменитости, рассчитывающие пройти прослушивание в драму «Dream Planning» за счёт помощи оппозиции, пострадают. Угу-угу! Актёры из списка на кастинг и их менеджеры теперь обречены… Ах!

Менеджер неожиданно застыл. Улыбка медленно сошла с его лица, и теперь на нём читался ужас. Хансу, до которого ещё не успело дойти, невинно спросил: «В чём дело?», однако господин Чой не отрывал от меня удивлённых глаз.

— Подождите! Если подумать, в списке есть… Тэмин!!! Боже, не-е-ет!!!

Вскоре больничная палата превратилась в скорбный дом.

[Прим. пер.: словосочетание «скорбный дом» используется для метафорического выражения очень плохой атмосферы. Буквально «хуже некуда».]

¹Колумбарий – место, где хранятся урны с прахом.

Что хуже: болтовня, вызывающая головную боль, или раздражающий плач? В моём случае было довольно сложно заметить разницу. Тем не менее терпеть рыдания этих двоих стало невыносимо, поэтому я принял решение просто рассказать им правду.

— Боже… Менеджер-ним, что нам теперь делать? Из-за Торая… Из-за этого негодяя нас выгонят из компании. Угх… — всхлипнув, Хансу вцепился в руку господина Чоя.

Тот раскрыл свои дрожащие губы и сквозь слёзы произнёс:

— Я знал, что однажды Торай доставит нам неприятности. Угх, но чтобы вот так… Так нас поиметь! Хы-ы… Нам конец.

— Никто нас не выгонит, так что прекращайте, — взглянув на менеджера и Хансу, усталым голосом я попытался раскрыть им правду. — На самом деле, Торай – это дир…

— Нет, мы ведь даже не просили его об этом, так зачем же он самовольно внёс тебя в список прослушиваний?! Этот ублюдок ведёт себя как ненормальный!

— Верно! Он такой и есть! Просто псих, творящий ерунду, о которой его не просят!

Никто меня не слышал. Из-за раны, которая болела каждый раз, когда я начинал говорить, было довольно сложно повышать голос, однако сейчас у меня не осталось другого выбора. Я чувствовал, что если не сделаю это, то сам превращусь в Торая.

— Чёрт возьми! Да никто нас не уволит!

Как и ожидалось, в тот же момент колющая боль распространилась внутри. Ох, это действительно больно. Я согнулся и дождался, когда неприятные ощущения исчезнут, но вдруг заметил, что вокруг стало слишком тихо. Стоило поднять голову, и на меня уставились две пары широко открытых глаз. Воспользовавшись моментом, я перевёл дыхание и спокойно добавил:

— Всё будет хорошо. Нас не выгонят из компании. Хватит переживать.

— Н-но почему вы в этом уверены, Тэмин?

— Как я уже сказал, Торай – это Юн…

— Подожди! — менеджер Чой вытянул руку вперёд, как бы останавливая меня, и внезапно схватился за левую грудь. — Ох… Моё сердце… Я так удивился, когда услышал о Юне, угх.

Обеспокоенный Хансу тут же подошёл к нему и всхлипнул, однако менеджер лишь слабо улыбнулся.

— Всё в порядке. Просто я уже стар. В моём возрасте нужно беречь себя. Фух… Тэмин-а, теперь продолжай.

— …

— «Торай – это Юн», что?..

— Я хотел сказать, Торай и директор Юн… очень близки.

— Насколько?

— Они практически один человек.

Лица этих двоих тут же засияли, и они вернулись в режим восхваления директора Юна.

— Вау, это здорово! Не знаю, как насчёт Торая, но великолепный директор Юн никогда не допустит, чтобы пострадал возлюбленный человека, с которым он так близок. Я прав?

— Конечно! Директор Юн – замечательный человек, ха-ха-ха! А с тех пор, как Торай рассказал нам о Вильнюсе, я понял: он ещё ни раз окажет нам помощь! Ах, даже внезапный зуд в груди из-за нейродермита полностью исчез!

[Прим. пер.: нейродермит – хроническое дерматологическое заболевание, характеризующееся сильным зудом.]

Что? Нейродермит? Какого чёрта? Выходит, он схватился за грудь не потому, что у него заболело сердце, а из-за чесотки... Блять. Настроение упало ещё ниже. Мне следовало больше беспокоиться о своём животе, чем о его сердце.

Проникшись верой в замечательного директора Юна, эти двое забыли обо всех своих тревогах и подбежали к небольшому холодильнику, чтобы достать оставшиеся со вчерашнего дня рисовые пирожные.

— Ох, я так много плакал, что проголодался.

— Хе-хе, я тоже голоден.

И без всякого стеснения они начали уплетать их прямо перед человеком, который был не в состоянии ничего есть из-за боли. С полным ртом пирожных, менеджер вдруг повернулся ко мне и, словно это только пришло ему в голову, спросил:

— Кстати, твой дядя сегодня тоже придёт?

— Он мне не дядя, — решительно отрезал я.

Господин Чой понимающе рассмеялся.

— Ха-ха, да. Я знаю. Знаю. По его словам, он для тебя как дядя, но ты немного стесняешься. Ха-ха, оказывается, Тэмин такой застенчивый.

— …

— Ха… ха… Кхм. Хансу, не торопись, пережёвывай как следует, — находясь под моим свирепым взглядом, менеджер неловко рассмеялся и похлопал Хансу по спине. — Кстати, его называли боссом. Наверное, он владеет магазином рисовых пирожных.

***

Опустошив содержимое холодильника, господин Чой и Хансу ушли, чтобы узнать, как идут дела в компании. Но всё же уверен, это был лишь предлог. На самом деле они просто хотели насладиться проигрышем людей, которые им не нравились. Однако перед тем, как уйти, господин Чой оставил странный комментарий:

— Сегодня я снова обзвонил всех и рассказал, что ты проснулся. Так что жди гостей.

Обзвонил? Кого?

Эти двое поспешно покинули палату,  не дав мне возможности задать ни одного вопроса. Поэтому, оставшись в одиночестве, я просто лёг на кровать и решил не придавать его словам большого значения. Конечно, у меня есть родственники. По крайней мере по материнской линии. Вот только я не видел их с самого детства и точно бы не узнал, если бы мы встретились где-нибудь на улице. Тогда кто ещё может прийти ко мне в гости? Что ж, наверное, менеджер просто ошибся. Отбросив ненужные мысли, я ненадолго вздремнул, но, когда внезапно раздался щелчок дверной ручки, моментально открыл глаза и замер.

— Юхан, ты... Ты теперь в порядке?

В комнату вошёл начальник курьерской службы, в которой я раньше работал. Похоже, он вырвался сюда посреди рабочего дня – на его лбу виднелись капельки пота, в руках находились листки с адресами для доставки, а сам мужчина был в униформе. Взглянув на часы, я убедился, что сейчас рабочее время и ему нужно носиться с заказами, а не стоять здесь. То, что кто-то выделил время и приехал ко мне в больницу, действительно поражало. Но почему он сделал это?

— Шеф, зачем вы пришли?

— Что случилось, дружище? Мне позвонил твой знакомый и сказал, что ты здесь умираешь. Я заезжал пару дней назад, но ты был без сознания и лежал в реанимации. Как теперь твоё состояние? Всё нормально?

— Да, всё хорошо, но… — тихо вздохнув, я растерянно заморгал. — Шеф, разве вам можно вот так исчезать посреди работы?

Он ухмыльнулся.

— Да, мне за это определённо влетит. Но узнав, что ты проснулся, я не мог не приехать. Когда остальные услышали об этом, они сказали, что тоже обязательно навестят тебя. Что ж, я пока пойду, а вечером вернусь уже с ребятами.

— Ос… тальные?

Шеф кивнул и назвал имена парней из службы доставки. Это были люди, с которыми я работал от пары месяцев до трёх лет. Но сколько бы времени мы ни провели вместе, у меня никогда не было с кем-то из них дружеских отношений. Всё, что нас связывало, – общие обеды. Поэтому слова, брошенные шефом на прощание, сбили меня с толку.

— Кстати, пара ребят из распределительного центра тоже собираются тебя навестить. У нас с ними разные графики, так что, наверное, они придут завтра утром.

— …Но зачем?

— Зачем? Чтобы с тобой повидаться, разумеется. В отличие от остальных разгильдяев, которые постоянно жаловались и могли ни с того ни с сего исчезнуть, ты так усердно трудился. Всегда выходил, даже на выходных. Мы все были очень благодарны тебе.

— …

— Что ж, ладно, мне действительно пора уходить. Ты же точно в порядке? — ещё раз уточнил шеф, однако в этот момент его телефон зазвонил, и он поспешно покинул палату.

Я откинулся назад и уставился на закрытую дверь. Это как-то неловко. Я ведь даже никогда не был с ними близок, ни разу не испытывал к кому-то из них привязанности. Но вскоре, встречая следующих гостей, у меня не осталось времени даже для того, чтобы ощущать неловкость.

Похоже, господин Чой связался со всеми контактами в моём телефоне. С владельцем боксёрского зала, с которым я виделся всего раз в несколько месяцев, людьми из агентства по трудоустройству, находящими все эти годы мне подработки на выходные, и ребятами из офиса, откуда я забирал газеты для утренней доставки.

Даже без менеджера, Хансу и директора «Алисы», палата была переполнена. Люди, которых я не видел месяцами, пришли ко мне только потому, что когда-то мы работали вместе.

Что ещё сильнее смущало, так это облегчение на их лицах, когда они смотрели на меня. Искренняя радость, вызванная тем, что я открыл глаза и дышал, ставила меня в тупик. Вскоре больничная палата заполнилась коробками с напитками, которые они принесли. А во второй половине дня меня навестил неожиданный гость.

— Кхм, значит, ты выжил?

Всё тот же неизменный саркастичный тон. Владелец кредитной конторы. Хотя мы встречались каждый месяц на протяжении последних пяти лет, он не из тех, кто будет навещать кого-либо в больнице. И, как бы подтверждая это, он оказался единственным, кто пришёл ко мне с пустыми руками. Мужчина огляделся вокруг с видом, будто пришёл не ко мне, а просто посмотреть на палату, а затем перевёл равнодушный взгляд на мою постель.

— Слышал, тебя зарезали.

Я молча уставился на него, и он коротко рассмеялся.

— Как так вышло, что ядовитого Юхана пырнули ножом? Честно говоря, я даже не поверил этому, пока сам не увидел, что ты в реанимации.

— Вы приходили, когда я лежал в реанимации?

— …

— …

— Кхм-кхм. Ну, мне просто хотелось убедиться, как сильно ты облажался.

— …

Не получив ответа, мужчина нахмурился и недовольно пробубнил:

— И что это за ВИП-палата? — затем повернулся ко мне и серьёзным тоном спросил. — Слышал, в твоей компании сейчас творится полный хаос. В любом случае для меня это отличная новость. Теперь Сон Мёншин лишится главной роли в драме, которой он так кичился. Мои прогнозы верны?

— Да.

— Ах, в самом деле? — кровожадно ухмыльнувшись, он посмотрел на меня горящими глазами. — Сон Мёншин ведь украл твои деньги? Насколько я помню, это был залог на дом, да?

В его вопросе слышалось волнение, и я понял, что он пытается сказать. Вскоре раздался его жадный голос:

— Обязательно верни их обратно. Мёншин сейчас совсем растерян, поэтому не теряй времени и сделай всё возможное, чтобы забрать свои деньги, пока он не сбежал. Я выполнил твою просьбу, теперь тебе остаётся позаботиться об этом, хорошо?

Поскольку Мёншин уже несколько раз занимал у него крупные суммы, владелец должен быть доволен. Теперь он сможет вертеть этим идиотом как ему вздумается и сдирать с него деньги. Но этого мало. Больше, он хочет ещё больше. Мёншин же в это время падает на самое дно.

— Почему ты не отвечаешь мне, ублюдок?

— Да, — я кивнул и твёрдо ответил. — Это именно то, что я собирался сделать.

***

После его ухода я ещё некоторое время оставался один. Солнце уже опустилось, и палата постепенно погружалась в темноту, но я не стал включать свет. Мне не хотелось прерывать угасающее время. Между тем в голове вертелись вопросы. Неужели лёгкая месть так быстро вымотала меня? Или же после того, как я оказался на грани смерти, мне просто хочется всё забыть и начать жизнь с чистого листа?

Не знаю, в чём причина, но было очевидно, что вся моя мотивация иссякла. А может, я просто устал. Стоило наконец-то прийти к этому заключению, как в палату заявились очередные посетители. Это были менеджер и Хансу, которые на этот раз привели с собой нового гостя. С раскрасневшимися лицами они восторженно раскрыли дверь и представили мне его так, словно это был какой-то невероятный сюрприз:

— Ах, Тэмин-а! Ты только посмотри, кто пришёл! Мы встретили его прямо перед больницей и… Ой! — заметив, что в палате выключен свет, менеджер резко замер на пороге и прошептал. — Кажется, Тэмин спит.

— Я не сплю.

— Ха-ха, он не спит! Ах! — удивлённым тоном воскликнул он и, словно в танце, замахал руками, пытаясь найти выключатель.

К счастью, вошедший следом Хансу включил свет, и господину Чою не пришлось продолжать свои пляски в темноте. Яркий свет ослеплял, однако я заставил себя поднять глаза на человека, стоящего позади них. Встретившись со мной взглядом, он тепло улыбнулся и задал вопрос, который я слышал сегодня как минимум несколько десятков раз:

— Тэмин, ты в порядке?

Я же повторил то, что говорил каждому посетившему меня гостю:

— Режиссёр Чон, почему вы здесь?

Держа в руках коробку с напитками, он прошёл вглубь палаты и оставил её возле кучи стеклянных бутылок. Усталое лицо с лёгкой щетиной повернулось ко мне.

— Ты проснулся, поэтому я не мог не прийти.

Разумеется, эти слова вызвали у менеджера и Хансу восторг.

— Как и ожидалось от продюсера Чона! Несмотря на занятость, он нашёл время, чтобы навестить своего актёра… Хыа-а! — господин Чой завыл, и на его глазах проступили слёзы.

— Нет, я уже свободен. У меня особо нет дел, так что…

— Никого в этом мире я не уважаю так, как продюсера Чона! Вы проявляете невероятную заботу по отношению к своим актёрам!

— Всё-таки он умер и вернулся к жизни…

Как бы ни оправдывался продюсер Чон, в глаза этих двоих он уже являлся лучшим человеком на свете. В конце концов он поднял руку, чтобы взглянуть на часы, и с досадой произнёс:

— Мне очень жаль, но мы уже заканчиваем фильм. Думаю, мне нужно просто сказать то, что я собирался, и быстро уйти.

— Если речь идёт о фильме, то, разумеется, вам стоит пойти. К слову, я слышал хорошие новости. Он будет участвовать в кинофестивале…

Когда менеджер заговорил о кинофестивале, продюсер Чон смущённо улыбнулся.

— Мне просто повезло. Это заслуга директора Юна. Он проделал хорошую работу по его продвижению.

— Ах, директор Юн. Как и ожидалось, он… Эм, раз уж зашла речь о директоре Юне… — слегка покраснев, менеджер Чой осторожно поинтересовался. — Слышал, вы будете снимать ту драму. Это правда?

Господин Чон неожиданно легко ответил:

— Похоже на то. Честно говоря, я пришёл сюда обсудить один вопрос, — затем он повернулся ко мне. — Тэмин.

— Да.

Он оглядел моё тело и спросил:

— Сколько времени займёт твоё выздоровление? Ты сможешь приехать через два месяца?

Если верить врачам, рана будет заживать достаточно долго, но я не сомневался в том, что через два месяца мне станет намного лучше, поэтому ответил утвердительно. Затем он поднял одну бровь и напомнил:

— Помнишь, что я сказал тебе, когда мы встретились утром в отеле в XX?

— Что?

— Будь у меня достаточно денег на фильм, я бы никогда не выбрал Тэмина.

Менеджер и Хансу нахмурились, однако, зная, что было после этого, я совершенно не обиделся на его слова.

— Да, помню. Я новичок с довольно посредственной игрой и заурядной внешностью. Но тем не менее мне выпала возможность, и я должен был ею воспользоваться.

Он мягко кивнул, а затем спросил, помню ли я, что было дальше. Естественно, я помнил.

— Вы сказали мне использовать все свои умения, чтобы отыграть так, как нужно.

— Верно. Именно поэтому я здесь. Это не главная роль, но тебе она очень подходит, — он улыбнулся. — Я хочу снова использовать тебя, Тэмин.

***

То, что продюсер Чон оставил все свои дела и пришёл ко мне ради приглашения на кастинг, дошло до меня не сразу. Следом это осознал менеджер Чой и, медленно раскрыв рот, который до этого был искривлён в радостной улыбке, снова схватился за сердце. Не меньшее потрясение испытал Хансу: потеряв силу в коленях, он чуть не упал на пол.

Когда продюсер Чон, который теперь в их глазах стоял на том же уровне, что и директор Юн, поспешно покинул палату, эти двое побежали за ним, чтобы провести как короля. Странное чувство, похожее на тайфун, охватило меня. Это было схоже с тем, что я испытал, когда неожиданно столько людей решили навестить меня, потому что действительно переживали.

Неловкость, которую сложно выразить словами, усилилась, стоило роуд-менеджеру появиться на пороге со стеклянной бутылкой в руках. Сделав пару шагов, он остановился и уставился на кучу еды и напитков, принесённых сегодняшними гостями. Мужчина перевёл на меня взгляд и довольно улыбнулся.

— Похоже, я зря это купил.

***

Причина, по которой я не мог дождаться ночи, вероятно, заключалась в ожидании настоящего последнего гостя. Мне нужно с ним поговорить. Честно говоря, я немного боялся встречаться с Сумасшедшим после того, как увидел его истекающим кровью. Возможно, это звучит смешно, но есть ощущение, что он может снова ранить себя на моих глазах.

В любом случае мне оставалось только стиснуть зубы и ждать. Как бы там ни было, я должен был высказать ему всё, что думаю. Однако, возможно, из-за действия лекарств, моё тело охватила усталость, и я начал клевать носом. Нельзя было засыпать, поэтому я решил перечитать книгу, которую мне оставил Хансу.

Теперь я понял, почему продюсер Чон нашёл эту роль подходящей для меня. Несмотря на то, что она была второстепенной, персонаж оказался куда важнее, чем я думал. Изначально он выступал против главного героя, однако позже оказал ему большую помощь. Сотрудник NIS¹, является отличным бойцом, но крайне неразговорчив.

Этот персонаж понравился мне намного больше, чем главный герой. Поэтому, перелистывая очередную страницу, я не мог поверить, что продюсер Чон действительно говорил об этой роли. Он в самом деле хочет взять на неё новичка вроде меня?

Я погрузился обратно в книгу, и как раз в тот момент, когда этот персонаж снова появился, кто-то открыл дверь палаты. Подняв глаза, я увидел Сумасшедшего. Он шагал в сторону моей кровати, ослабляя галстук на шее.

— Так спать хочется.

Что? Своей нелепой жалобой ему удалось сбить меня с толку, поэтому я молча смотрел на то, как он забирается на постель, и даже не смог ему помешать. Однако, стоило событиям вчерашней ночи снова всплыть в памяти, как всё смущение исчезло. Ублюдок, что он творит?!

— Кровать узкая. Куда ты лезешь?

Я с трудом двигал своим несчастным телом, пытаясь отодвинуть его подальше, но он проигнорировал этот жалкий протест и прилип ко мне. Затем положил голову на подушку и просто закрыл глаза. Когда я уже хотел высказать все, что накипело, его рука легла мне на живот. Увидев забинтованное запястье, я невольно затаил дыхание. Именно в этот момент послышался его сонный шёпот:

— Я всех победил.

_______________________

¹NIS (National Intelligence Service) – главная спецслужба Республики Корея, ведущая деятельность в сфере разведки и контрразведки.

***

Человеческая адаптивность действительно превосходит все ожидания. Даже простые вдохи и выдохи отдавались болью в животе, и я решил, что мне нужно приподняться и сесть. Однако это не помогло. В какой-то момент я провалился в сон, а когда проснулся, понял, что едва могу терпеть эту тесноту.

Лёжа боком на самом краю маленькой кровати, я чувствовал, что упаду на пол, если сдвинусь хоть на пять сантиметров. Из-за долгого нахождения в одной позе тело начало затекать. Ко всему прочему парень, занявший всю кровать, прижался к моей спине и крепко обнимал и без того ноющий живот.

Неудивительно, что рана продолжала болеть даже когда я спал. Наблюдая за тем, как тёмно-синее небо за окном начинает рассветать, я выругался. Чёрт возьми, когда-нибудь этот ублюдок сведёт меня в могилу. Дотянувшись до руки, лежащей на моём животе, я попытался убрать её, вот только сил не хватило.

— Ха-а…

Я глубоко вздохнул и открыл рот.

— Эй.

Ответа не последовало.

— Эй!

Когда мой голос раздался на всю комнату, тело за моей спиной зашевелилось. Проблема заключалась в том, что вместе с этим двинулась и рука, обнимающая меня за талию.

— Агх!

Издав болезненный стон, я слегка согнулся. В глазах тут же помутнело. Полностью сконцентрировавшись на ране, мне с трудом удалось разобрать вопрос пробудившегося парня.

— Что такое?

— Эй… Твоя… Рука…

— Рука? Ой, тебе больно? — его сонный голос звучал тихо и по-наглому расслабленно. Словно делая это нарочно, он вдруг притянул меня ещё ближе.

— Хык! — я выдохнул и крепко зажмурился, поэтому даже не заметил, что он уложил моё тело на спину. Только когда его рука нежно опустилась мне на лоб, я медленно открыл глаза. Вместе с болью внутри меня рос гнев. Тем временем Сумасшедший опустил свободную руку мне на живот.

— Здесь болит? — он снова надавил на рану.

— Угх… Блять, убери от меня руки, — подняв на него глаза, выкрикнул я.

Однако, увидев его лицо, освещённое тусклым светом, закрыл рот. От того, как Сумасшедший смотрел на мою рану, стало жутко. С нежной улыбкой на лице он холодно взглянул на меня.

— Не хочу.

— Что?

— Кто давал тебе разрешение получать ножевое ранение?

Пока я задавался вопросом, как человек, который проснулся минуту назад, может быть таким, он улыбнулся ещё шире и добавил:

— Хочешь сказать, по твоей вине мне придётся терпеть, даже если я захочу прикоснуться к тебе?

После небольшой паузы его рука снова надавила на мою рану.

Агх! Блять…

С большим усилием мне удалось схватить его за руку. Казалось, швы вот-вот разорвутся. Всё, о чём я мог сейчас думать, – это как бы поскорее избавиться от боли и отодвинуть Сумасшедшего подальше. Добиться желаемого силой у меня точно не получится, поэтому нужно попытаться уговорить его. Только сейчас я понял, что он был зол с того самого момента, как меня ударили ножом. Но в конечном итоге из моего рта вырвалось лишь:

— По… Подожди, ублюдок, — встретив его холодный взгляд, я тяжело вздохнул и пробормотал. — Ха-а… Мне тоже… приходится сдерживаться.

— …

— Я тоже хочу прикоснуться к тебе.

Смотря на меня какое-то время сверху вниз, он ослабил хватку, позволив мне нормально дышать. Напряжение покинуло моё тело, и я глубоко выдохнул. Его вторая рука по-прежнему лежала у меня на лбу и осторожно проводила по волосам. Но я не терял бдительности, потому как знал: нельзя верить в его улыбку, какой бы нежной она сейчас ни была.

— Если ты действительно сожалеешь об этом, может, извинишься?

Ни о чём я не сожалею. И извиняться перед ним точно не собираюсь. Почему я вообще должен просить прощения у этого мудака? Но, как бы я ни был зол, пришлось сдержать это в себе, поскольку его рука снова двинулась к моему животу. Вышло немного натянуто, однако я моментально дал ответ:

— Хорошо, я сожалею.

— А ещё?

— …

— А ещё? — по буквам повторил он.

— Угх… Твоя рука… Ха, прости меня… Если ты простишь меня хоть раз… ха-а, я больше никому не дам себя зарезать.

Но, словно не удовлетворённый моим ответом, он не ослабил хватку и сладким голосом уточнил:

— А что насчёт твоего телефона?

— Моего телефона? — подняв на него хмурый взгляд, я сразу же услышал очередной вопрос:

— Ты будешь снова игнорировать мои звонки?

— …Только в экстренных ситуациях.

— …

— Агх! Блять… ты… Боже… Я буду брать трубку!

Наконец, он опустил свою руку, спасая меня от потери рассудка. Тяжело дыша, я согнулся, как креветка, и прикрыл живот руками, дабы этот ублюдок больше не мог его тронуть. Блять, это правда больно.

Какое бы у меня сейчас ни было состояние, думаю, всё же нужно зарядить ему со всех сил, а иначе я никак не смогу избавиться от своего гнева. Сукин сын. Мысленно проклиная его, я слегка приподнялся и сжал свои дрожащие кулаки.

Однако моя решимость испарилась, как только Сумасшедший с улыбкой на лице медленно развязал бинт со своей руки. Жар гнева, который переполнял мою голову, в одно мгновение превратился в лёд. Увидев красный шрам с наложенными швами, я замер и невольно опустил глаза вниз, но в тот же момент прозвучал холодный приказ:

— Не своди с меня глаз, — он схватил меня за подбородок и, заставив заглянуть прямо в глаза, тихо произнёс. — Прими цену за то, что пытался умереть.

Слово «цена» напомнило мне о крови, текущей из его порезанного запястья. Закусив губу, чтобы та не дрожала, я тихо пробормотал:

— Я больше не стану убегать от тебя, ублюдок.

В ответ на моё оскорбление он довольно улыбнулся и закрыл глаза.

— Хорошо, тогда я прощаю тебя. В последний раз.

К счастью, открывшаяся из-за Сумасшедшего рана оказалась совсем не большой. Тем не менее я пролил достаточно крови, чем очень удивил медсестру на утреннем осмотре. А после неё меня отчитал лечащий врач. Настроение упало ещё ниже, когда я услышал, что мне придётся остаться здесь на более долгий срок.

Используя больную рану в качестве предлога, я спросил медсестру, нельзя ли поменять кровать на более просторную, однако был проигнорирован. Учитывая, каким посвежевшим и довольным вышел этот псих, напоследок бросив: «Вернусь ночью», не оставалось никакого шанса на то, что вчерашнее не повторится. Я опять буду напрягаться, чтобы не упасть с узкой кровати, а он обхватит меня за живот и сделает больно… Проклятье.

Это неприятно и опасно, поэтому я больше не должен допускать подобного. Ощутив прилив решимости, я попытался выпрямить своё туловище. Мне сказали, что ходьба немного помогает, поэтому, взяв в одну руку стойку для капельницы, я приподнялся. И когда уже собрался встать с постели, появились менеджер и Хансу.

— О, Тэмин! Почему вы так рано проснулись? А куда вы идёте?

Сперва я хотел ответить: «Это зарядка», но понял, что в таком случае они сразу увяжутся за мной, поэтому сказал:

— Просто мне стало немного душно.

Мальчишка тут же предложил:

— Тогда мы пойдём с вами, заодно поболтаем.

— Нет.

— Эй, ну почему?! Вам приятно, но вы опять притворяетесь, что это не так, я прав?

Что он сейчас ляпнул?

Когда я взглянул на Хансу ошарашенными глазами, менеджер Чой рассмеялся и объяснил:

— Хе-хе. Твой дядя нам всё рассказал. Снаружи кажешься очень суровым, но на самом деле таким образом ты пытаешься скрыть правду. Ха-ха, он сказал, что ты вёл себя так же, когда он принёс тебе тонизирующие напитки.

— Он не мой дядя, — тут же возразил я и попытался оправдаться. — А те тоники…

— Ха-ха, Тэмин-а, нет нужды притворяться. Ты довольно милый и добрый. Но если не знать об этом, то можно подумать, что ты просто какой-то придурок.

— Верно. Тэмин, несмотря на то, что мы с вами близки, иногда даже мне вы кажетесь очень грубым, ха-ха!

— …

Они опустили глаза на мою руку, сжимающую железную стойку.

— …Т-ты хочешь ударить нас этим?

Глядя на двух дрожащих идиотов, я ослабил хватку. Менеджер и Хансу моментально засияли и подошли ко мне на шаг ближе, словно это не они секунду назад тряслись как осиновые листья на ветру. Моё желание подышать свежим воздухом никуда не делось, поэтому я направился к двери, но господин Чой, будто подбирая слова, осторожно поинтересовался:

— К слову, Тэмин-а. Ты ещё не связывался со своей семьёй?

Когда я развернулся, чтобы взглянуть на него, менеджер посмотрел на меня с лёгким беспокойством.

— Я позвонил на все контакты в твоём телефоне, но никого из твоей семьи там не было.

Стоящий рядом с ним Хансу кивнул.

— Точно. Я знаю, что у вас есть младший брат. Он наверняка ждёт вашего звонка. Менеджер-ним, вы не в курсе? У брата Тэмина такое же имя, как у меня. А ещё он очень хорош в учёбе. Тэмин, пожалуйста, позвоните ему.

Я некоторое время смотрел на этих двоих, а затем спокойно ответил:

— Не могу.

— Почему? Вы сильно поссорились? Тэмин-а, сколько бы вы ни ругались, семья всё равно остается семьей…

— Они погибли. Пять лет назад.

— …

— Мать и брат.

Услышав это, менеджер и Хансу замерли. Их взгляды медленно поднялись на моё лицо, и в этот момент они будто перестали дышать. Я снова двинулся к выходу, желая наконец прогуляться, и, взглянув на мальчишку, равнодушно добавил:

— Теперь зови меня просто хёном.

Хлоп.

Закрыв дверь, я резко зашагал по коридору, но уже у лифта вдруг вспомнил про свой телефон. Он мне сейчас не нужен, но если Сумасшедший решит позвонить… Блять. Пришлось возвращаться назад. Однако, остановившись у двери, я не смог её открыть. Из палаты доносились тихие всхлипы.

— Хнык… Менеджер-ним, что мне делать? Я не знал, почему он не разрешал мне называть его хёном… и из-за этого злился… Я… Я ведь не догадывался, что его брат, у которого такое же имя, как у меня, мёртв… И я постоянно расспрашивал Тэмина о нём… Хы-ы…

Некоторое время были слышны рыдания Хансу, за которыми последовали вздохи менеджера.

— Умгх… Тэмин, он действительно… Он кажется таким сильным, когда делает всё самостоятельно, без чьей-либо помощи, но внутри у него столько боли…

Я развернулся и пошёл обратно. Если увижу пропущенный от Сумасшедшего, скажу ему, что спал как убитый.

***

На то, чтобы добраться до крыши, у меня ушло больше сорока минут. Я подумал, что за это время господину Чою и Хансу должно было стать лучше, поэтому решил вернуться в палату, но и на этот раз передо мной оказалось препятствие. Роуд-менеджер стоял перед дверью с серьёзным лицом. Он услышал звук моих шагов и повернулся ко мне.

— Почему вы не входите?

Указав в сторону палаты рукой, я получил ответ, который не совсем понял:

— …Хочу избежать неловкой встречи.

«Неловкой встречи»? Он ведь говорит не о Хансу или менеджере? Но разве там есть кто-то ещё? Стоило этим вопросам прозвучать в моей голове, как изнутри послышался ясный голос, оповещающий о присутствии нового посетителя:

— Ох, так вы об этом не знали? Ну, Тэмин не говорит о семье, потому что он не очень разговорчив.

Когда я окончательно убедился, что это директор «Алисы», моё лицо непроизвольно исказилось. По какой-то причине у меня возникло плохое предчувствие. И оно оправдалось, когда менеджер удивлённо спросил:

— Выходит, вы знали о семье Тэмина?!

— Ху-ху, буду честен, Тэмин частенько прислушивается ко мне. В сложные моменты, когда его что-то беспокоит, он приходит за советом. Кажется, я стал для него кем-то вроде жизненного наставника. Это немного обременительно, но… Знаете, я просто счастлив быть его дядей.

Я правда должен слушать это дерьмо?

Зато менеджера и Хансу очень впечатлили слова директора, так сильно гордившегося тем, что он знает о моей семье. Когда один из них спросил: «Но почему вас не было вчера?», босс гневно воскликнул:

— Я не смог прийти вчера, потому что мне нужно было разобраться с кое-каким беспорядком! Но, кроме того… Я сейчас ищу одного негодяя.

— Негодяя?

— Какой-то чёртов трус порезал запястье моего прекрасного племянника! Я оторву ему голову, как только поймаю!

Я отшагнул, однако гнев босса не прекращался.

— И мне до сих пор не удалось выяснить, что за ублюдок пять лет назад сломал руку моему драгоценному племяннику! Его я тоже обязательно найду и отрублю руку!

Роуд-менеджер сделал шаг назад.

— Не хотите сходить в буфет? — тихо предложил я.

— Да, пожалуйста.

***

Больничная жизнь протекает довольно скучно, но вполне терпимо. Всё, чем я занимаюсь, – это сплю, лежу и ем еду, которую мне приносят, хотя это немного неловко. Думаю, из-за того, что моё тело сейчас пребывает в комфорте и расслабленном состоянии, с разумом происходит то же самое.

Все те проблемы, о которых мне приходилось беспокоиться каждый день, живя в суете, за время моего нахождения в больнице ни разу не приходили в мою голову. Скорее, у меня появилось время хорошо всё обдумать. Так, получив звонок от неожиданного человека, я вспомнил, что у меня остались незавершённые дела.

[Давно не виделись.]

Раздающийся из трубки голос Чимина хоть и был лишён энергии, но тем не менее звучал довольно твёрдо.

— Да.

[Я слышал… тебя ранили ножом. Ты в порядке?]

— О себе беспокойся, а не обо мне, — прямо произнёс я. На другом конце послышался короткий смех, а затем он сказал: «Ты точно в порядке». На некоторое время повисла тишина, но вскоре Чимин снова заговорил:

[Спасибо. За то, что пришёл и спас меня.]

Как и ожидалось, такая благодарность была обременительной и неудобной.

— Я сделал это не ради тебя. Мне просто не хотелось чувствовать себя виноватым.

[Так и думал, что ты это скажешь. В любом случае, ещё раз спасибо. Ребёнок, который был со мной, тоже тебе очень благодарен. К тому же, кажется, он влюбился в тебя с первого взгляда. Каждый день спрашивает, знаю ли я номер твоего телефона, но пока я говорю, что не знаю. Решил, тебе это не понравится. Я ведь правильно поступил?]

— Да.

[Не знаю, видел ли ты новости, но этот мальчик из очень обеспеченной семьи. Благодаря ему я получаю очень хорошее лечение в платной клинике. А его отец уже попросил нескольких режиссёров помочь мне в будущем. Столько замечательных вещей произошло так внезапно. Это сбивает с толку. И ты тоже сможешь многое получить. Поэтому, если хочешь, я дам им знать, кто ты такой…]

— Не делай этого, — наотрез отказался я. — Даже без них есть много людей, которые могут мне помочь, так что от них ничего не нужно. К тому же это раздражает.

Тихо вздохнув и ответив «понимаю», Чимин перешёл к более интересной теме:

[Родители мальчика вместе в полицией прилагают все усилия, чтобы найти виновников. А Хёнсока, естественно, уже объявили в розыск.]

Этот ублюдок смог убежать.

— Выздоравливай и скорее поймай его.

[Нет никакой необходимости его ловить. Меня всё устраивает.]

«Устраивает»? Я не мог понять этого, и потому уже хотел возразить, но он опередил меня и спокойным голосом объяснил:

[Хенсок больше никогда не будет актёром. Его лицо гуляет по всему интернету, и его заклеймили знаменитостью, занимающейся торговлей людьми. Теперь ему не удастся осуществить свою детскую мечту и появиться на экране. Вероятно, каждый раз смотря телевизор, он будет испытывать страдания. Нет более сурового наказания, чем разрушенная мечта. Поэтому мне всё равно, где он и чем занимается. Хёнсок больше не сможет делать то, чего хочет больше всего на свете. Для меня этого достаточно.]

После минутной паузы он спросил: «А что насчёт тебя?».

Меня? Я…

— Я ещё не закончил.

[…Месть Сон Юхану?]

— Да.

[Как далеко ты собираешься зайти?]

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — холодно выплюнул я, но вместо того, чтобы разозлиться, он заколебался и практически шёпотом произнёс:

[Может, это прозвучит странно, просто… Просто теперь мне стало намного легче. И, несмотря на то, что я отпустил Хёнсока, не завершив свою месть, чувствую, как моя ненависть постепенно исчезает. Поэтому я подумал, что было бы неплохо, если бы ты тоже так поступил.]

— …

[Прости. Должно быть, ты мыслишь иначе.]

Я не знал, как ответить, поэтому уже открыл рот, чтобы попрощаться с ним, но перед этим он сказал кое-что странное:

[Честно говоря, я также беспокоюсь из-за телохранителя председателя Кима, которого до сих пор не поймала полиция.]

Только сейчас я вспомнил о Бешеном Псе. После заседания правления старик обвинял Сумасшедшего в его пропаже, однако тот так и не дал конкретного ответа. На самом деле, как и председатель Ким, я подозреваю в этом его.

Но если этот псих действительно похитил Бешеного Пса, то куда он его спрятал? Кроме того, если я правильно понял, остальных членов их шайки уже задержала полиция. Но как председатель Ким мог это допустить? Если их поймают, о его преступлениях узнают все.

Следующие слова Чимина вызвали во мне ещё большее замешательство:

[Сон Юхан сбежал с места происшествия, и его до сих пор не нашли, но я не думаю, что стоит из-за этого переживать. Теперь, когда председателя Кима больше нет, он стремительно покатится вниз и лишится всего. Зря он так безрассудно брал частные кредиты.]

— Председателя Кима больше нет? Что ты имеешь в виду?

Хотя «Dream Planning» обанкротилась, старик был не из тех, кто так просто сдастся. Скорее, продолжит плеваться ядом и попытается найти способ как-то жить дальше.

[Подожди… Ты не слышал?]

— Слышал что?

[Председатель Ким умер.]

В тот же момент по спине пробежал холодок. Чувствуя, как начинаю задыхаться, я шёпотом спросил:

— Как?

[Его ударили шокером для самообороны. Оказывается, у председателя на сердце был какой-то аппарат…]

Чимин продолжал рассказывать, но я его не слышал. В голове звучали последние слова Сумасшедшего, которые он сказал председателю Киму.

«Тогда ты тоже умрёшь?»

***

В итоге мне пришлось попросить Чимина объяснить всё снова. По его словам, они заранее подготовили вечеринку на вилле после заседания правления, чтобы отпраздновать победу. Однако, вопреки их ожиданиям, собрание прошло не так, как они рассчитывали.

Разумно было бы всё отменить, но председатель Ким принципиально настоял на проведении вечеринки. Может быть, он воспринимал отмену как признание своего поражения. В любом случае, пытаясь поднять себе настроение, старик за огромные деньги купил молодого парня лет двадцати, чтобы развлечься.

С ним можно было делать всё что угодно, поскольку он не знаменитость. Игрушка, облегчающая разочарование от невозможности оставлять шрамы на видных местах, как обычно. Но атмосфера была не та: бизнес председателя Кима обанкротился, Бешеный Пёс исчез, а Мёншин так сильно крутил головой во все стороны, пытаясь понять, пригодится ли председатель ему в будущем, что не сосал его член должным образом.

Учитывая вышеперечисленное, не сложно представить, насколько безжалостным было насилие, совершенное над жертвой. Когда тот парень едва не потерял сознание, внезапно прибыла полиция. Никто не знал, откуда они появились, но впереди них бежала какая-то женщина. Это оказалась мать жертвы. Говорят, смотря на своего сына, она рыдала, а когда увидела председателя Кима, чуть не сошла с ума.

Оказывается, он был её родственником по материнской линии. Они сразу узнали друг друга. После этого женщина в гневе накинулась на председателя с электрошокером, который принесла на всякий случай. Полиция не успела остановить её, и старик умер с высунутым наружу сморщенным пенисом. Как сказал Чимин, это было непреднамеренное убийство, так что, к счастью, её не посадят.

В суматохе Мёншину удалось убежать, зато полиция задержала остальных подчинённых Бешеного Пса. Как эта женщина узнала о местонахождении виллы председателя Кима, почему у неё оказался электрошокер для самообороны, и каким образом так совпало, что человек, которого продали в тот день, оказался родственником старика? Возможно, эти вопросы не стали рассматриваться всерьёз, поскольку были раскрыты все преступления председателя Кима.

Я смутно помнил обо всём, что рассказал Чимин, но больше всего меня беспокоила дата смерти старика. Он умер в ночь после заседания правления. Тогда, лёжа возле меня на кровати, Сумасшедший пробормотал:

«Я всех победил».

Что, если он говорил не только о победе на заседании? На следующий день директор «Алисы» сказал, что он разбирался с каким-то беспорядком, поэтому не смог прийти накануне. В это время как раз исчез Бешеный Пёс… Всё было окутано подозрениями. Мурашки на коже подтвердили это. Без всяких сомнений, за этим стоял Сумасшедший. Парень, который мог сделать всё, что угодно, с улыбкой на лице. Даже если это убийство председателя Кима.

***

Думаю, этот телефонный разговор помог мне подготовиться заранее. Чимин оказался прав. Мёншин действительно был растерян и не знал, как действовать после смерти председателя. В ночь, когда я ждал Сумасшедшего, он позвонил мне первым.

[…Ублюдок, где ты сейчас?]

Его голос дрожал от гнева. Получив в ответ лишь молчание, он перешёл на крик:

[Блять, я спрашиваю, где ты?!]

— В больнице, — честно ответил я и услышал тихий смех.

[Хмпф, шавка председателя Кима пырнул тебя ножом?]

Похоже, Мёншин не знал, что я был госпитализирован из-за того, что отправился спасать Чимина. В таком случае Бешеного Пса забрал не председатель Ким. Но тогда где он, чёрт возьми?

Скрыв своё любопытство, я раздражённо ответил:

— Ага, ты сообразительный.

Мёншин, не получивший от меня желаемой реакции, прекратил смеяться и снова выругался:

[Блядский выродок, почему ты не мог просто сдохнуть?]

То, что кто-то так сильно желал моей кончины, почему-то казалось мне забавным. Потому что чужие проклятия и пожелания смерти, какими бы страшными они ни были, никогда не сравнятся с теми, которые я изливал на себя.

— Увы, я выжил.

[…]

— Так ты позвонил сказать, как тебе жаль, что я жив?

[…Именно так, ублюдок. Мне очень жаль, потому что ты заслуживаешь смерти за то, что сделал со мной.]

Ах, так он в курсе, что я сговорился с Чимином, чтобы отомстить ему. Возможно, услышал об этом от кого-то из шайки Бешеного Пса. Но поскольку он не знает всех подробностей, уровень его гнева кажется мне неоправданно высоким. Если бы ему была известна вся правда, Мёншин бы позвонил, чтобы излить свой гнев, намного раньше, но я не видел его имени в списке пропущенных вызовов. И причина была озвучена в тот же момент:

[Сукин сын, ты подослал ко мне шпиона, выведал информацию обо мне, и ради чего? А? Проделал это всё и тряс задницей перед своим спонсором, только чтобы меня уволили из компании?! Блять, так было?!]

— Тебя уволили?

На какое-то время наступила тишина, а затем из трубки вновь раздались крики:

[Блять, меня никто не увольнял! Можешь мечтать об этом сколько угодно, но я не пойду на дно.]

— И как? Найдёшь себе нового спонсора?

Мой вопрос вызвал у него короткий смешок.

[А что, уже испугался? Думаешь, я нацелился на твоего спонсора?]

Его голос сочился сарказмом. Пока я слушал, как он извергается ядом, на ум одновременно пришло то, о чём говорили Чимин и владелец кредитной конторы. У меня был выбор: забыть о Мёншине, который вот-вот рухнет, или окончательно добить его и сбросить в пропасть. Но этот выбор я решил предоставить ему самому.

— Ты ведь хочешь узнать о моём спонсоре? Если тебе действительно любопытно, я могу представить вас друг другу.

[Блять, если ты снова решил меня наебать…]

— Сперва принеси деньги, которые украл у меня. С процентами. Тогда я расскажу тебе, кто он.

[…]

— Я позволю тебе узнать то, чего ты так желаешь, и за это прошу лишь вернуть мне деньги. Так что, ты придёшь?

Моё предложение было абсурдным. Как бы сильно Мёншину ни хотелось узнать о том, кто мой спонсор, платить за это такую большую сумму крайне глупо. Однако он выбрал поступить глупо. Когда его гнев наконец стих, взволнованным голосом Мёншин переспросил:

[Если я дам тебе денег, ты представишь мне его? Ха-ха, эти деньги… Хорошо, я принесу их, но ты тоже должен дать мне одно обещание.]

— Какое обещание?

[Ты сам сказал, что познакомишь нас. Но если твой спонсор, которому ты так доверяешь, отвернётся от тебя, я не буду нести за это ответственность.]

— Ладно.

В трубке послышался смех:

[Кх-кх-кх. Неужели ты так сильно веришь в любовь своего спонсора? Поэтому не воспринимаешь меня всерьёз?]

— …

[Ах, да. Должно быть, для Ли Юхана Сон Мёншин – тот же неудачник из прошлого, готовый делать всё, что ему говорят. Ты даже не считаешь, что я представляю угрозу, не так ли?]

Когда я снова не ответил, довольным голосом он уточнил, где я нахожусь, и, прежде чем повесить трубку, выплюнул:

[Скоро буду. Это первый раз, когда я с нетерпением ожидаю нашей встречи.]

***

Возможно, чтобы начать всё с чистого листа, сперва стоит познать действительность. По правде, то, как я живу сейчас – не правильно. Внутренние перемены не являются первостепенной задачей, требующей решения. Можно подумать, что стать другим человеком трудно, однако это не так. Осознать реальность – вот в чём заключается настоящая сложность.

Я потерял свою семью, поскольку упустил нужное время. Мёншин же упадёт в куда более глубокую пропасть. Это нечто большее, чем последствия, которых ни одному человеку не по силам избежать. Скидывая с себя вину и не замечая собственных ошибок, ты начинаешь вершить месть. Гордыня, жадность и тщеславие медленно растут внутри, притупляя остальные чувства.

На осознание столь простой истины, очевидной для всех остальных, мне потребовалось пять лет. Сможет ли дойти до неё спустя такое же время Мёншин? Или же он примет решение до конца жизни винить в своей несчастной судьбе других? Ведь этот путь намного проще.

Из размышлений меня выдернул приглушённый звук шагов. Я поднял голову со скамейки, на которую опирался. Прогулка до небольшого сада за больницей занимала около трёх минут, но в моём нынешнем состоянии для этого требовалось в несколько раз больше времени. Пройдя такое незначительное расстояние, я задыхался и не мог распрямить спину, словно после выполнения комплекса интенсивных упражнений.

Острая боль пронзала мой живот при каждом шаге, но сейчас даже простые вздохи и выдохи приносили мне настоящие мучения. Так что я не заметил, как пронеслось время, пока пытался подавить боль до прихода Мёншина. Рана по-прежнему ныла, но боль отошла на второй план, когда я увидел приближающегося ко мне человека.

Его лицо, ещё более измождённое, чем в нашу прошлую встречу, свидетельствовало о том, как сильно на него повлияли провал и смерть председателя Кима. Но его взгляд был иным. Глаза Мёншина горели предвкушением. Он остановился в нескольких шагах от места, где я сидел.

— Вот деньги, о которых ты говорил, — держа в руке конверт, парень осмотрелся вокруг и, взглянув на меня, спросил. — Это правда, что ты избавился от главаря шайки председателя Кима?

— …

— Что, неужели ты действительно убил его? — холодно выплюнул Мёншин, скривив губы в усмешке, но, получив отрицательный ответ в виде молчаливого покачивания головой, с подозрением уставился на меня и добавил. — Тогда почему он исчез? Разве ты не попал в больницу после драки с этим ублюдком?

— Ты пришёл сюда, чтобы спросить об этом?

Какое-то время он молча буравил меня взглядом, а затем вытащил из конверта пачку денег и швырнул их в мою сторону. Как только купюры упали к моим ногам, я спросил:

— И только?

Он бросил ещё.

— Ты так прилип ко мне со своей идиотской местью, только чтобы вернуть свои бабки? Ха, сказал бы раньше. Я бы дал тебе сколько угодно, лишь бы ты от меня отвязался, ублюдок.

Пачка, затем ещё одна, упали на землю.

— Поднимай! Ты же так хотел эти деньги, так поднимай их, уёбок! — не унимался Мёншин.

Я молча смотрел на разбросанные купюры, а потом поднялся. Движения причиняли боль, и тем не менее я заставил себя держаться на ногах. Мой взгляд обратился к неподвижно стоящему в темноте Мёншину.

— Этого недостаточно.

На этих словах он нахмурился, но вскоре его губы искривились в ухмылке. Мёншин потряс оставшимися пачками денег.

— А, это? Хочешь получить проценты? Что ж, не сейчас. Отдам их тогда, когда расскажешь, кто твой спонсор.

— Этого всё равно будет недостаточно.

Его надменное лицо исказилось. Он крепко сжал деньги и выплюнул:

— Недостаточно?! Шантажировал меня, чтобы вернуть украденную сумму, а теперь говоришь «недостаточно»? Хорошо, сукин сын, давай послушаем. Сколько ты хочешь?

Сколько? В основе моей мести с самого начала стоял исключительно гнев. До всего остального мне не было дела, потому как главной целью являлось сокрушение Мёншина. Но теперь, когда я почти достиг этой цели, на ум пришло то, что прежде не казалось мне важным. Он не извинился.

— Как и ожидалось, ты не чувствуешь вину. За то, что случилось пять лет назад.

Он нахмурился и резко вздёрнул подбородок.

— Вину? Почему я должен её чувствовать? Ты заработал те деньги, отнимая их у других людей. Или тебе можно это делать, а мне – нет?

— Нет. Тебе тоже можно, — пока он был озадачен моим ответом, я тихо продолжил. — Но ты должен заплатить за свои грехи. Прямо как я.

— Ты что… несёшь?

Я опустил глаза на руку Мёншина и дал ответ, которого он так желал:

— Ты спросил «сколько»? Не имеет значения, сколько у тебя денег. Этого всё равно будет недостаточно.

Он напрягся и гневно уставился на меня. Наблюдая за тем, как на его скулах выступили желваки, я небрежно добавил:

— Возможно, тебе не дано понять, почему ты никогда не сможешь расплатиться со мной.

— Прекращай нести херню и скажи мне уже наконец, кто твой спонсор.

Я проигнорировал его вопрос и проверил часы на своём телефоне. 23:50. Обычно Сумасшедший приходил после полуночи, поэтому не ясно, появится ли он в моей палате в ближайшее время. У Мёншина, которого я намеренно пригласил в больничный сад, был ещё один шанс. Месть могла легко завершиться, если бы я просто показал ему Сумасшедшего. Сам не понимаю, зачем надумал дать Мёншину последний шанс.

Неужели решил проявить неожиданное сострадание в последнюю минуту? Возникший в голове вопрос рассмешил меня. Слово «сострадание», вероятно, относилось ко мне, а не к Мёншину. Его грехи были такими же, как мои. Да, мы с ним сообщники. Я медленно наклонился, подобрал пачки денег, брошенных этим придурком, и швырнул их обратно в его сторону. Опустив глаза на землю, куда они упали, он нахмурился.

— Блять, и что это значит?

— Подумай ещё раз.

— О чём?

— Ты можешь просто взять деньги и уйти. Ты ведь занял их, не так ли?

На последних словах лицо Мёншина моментально ожесточилось, однако следом он издал холодный смешок.

— Ли Юхан. Я похож на недоумка, который ни на что не способен, лишь потому что председатель Ким умер?

— Да. Ты и есть недоумок. Занял деньги посреди ночи и помчался выяснять, кто мой спонсор.

Он на секунду открыл рот, собираясь выдать очередную порцию брани, но всё же смог сдержаться и крепко сжал кулаки.

— Заканчивай с этим. По телефону ты был таким самоуверенным, сказал нести деньги, а теперь, когда я здесь, внезапно испугался? Переживаешь из-за того, что может произойти, если я встречусь с твоим спонсором? Или, может, боишься, что он узнает, как ты используешь его ради денег?

— …

— Хах, Ли Юхан.

Подняв размётанные по земле купюры, он снова бросил их мне в ноги. Когда в его руках больше ничего не осталось, Мёншин вздёрнул подбородок и, скривив губы, посмотрел на меня сверху вниз.

— Не воспринимай это как возвращение долга. Считай эти деньги «компенсацией». Знаешь, для меня не представляет сложности влюбить в себя кого угодно. Потому что я могу подстроиться под абсолютно любого человека. Давай сделаем ставки, через сколько времени твой спонсор уйдёт ко мне? — его самодовольная улыбка стала шире, когда он приблизился ко мне на шаг. — Будь честен. Слова о том, что ты покажешь мне своего спонсора, были ложью, не так ли? Ты так испугался и специально позвал меня на улицу, чтобы я не увидел его?

Не успел он договорить, как в моей руке завибрировал телефон. Вибрация была тихой, но в безлюдном ночном саду она звучала отчётливо. Я уставился на всплывшую на экране надпись «Сумасшедший». И как раз в момент, когда мой палец потянулся к кнопке сброса вызова, чья-то рука выхватила телефон. Вздрогнув от неожиданности, я поднял растерянный взгляд на Мёншина, но он уже ответил на звонок.

— Да, это телефон Ли Тэмина.

Вероятно, на другом конце прозвучал какой-то вопрос. Отступив на несколько шагов назад, Мёншин уставился на меня и мягким голосом ответил:

— Я старый друг Тэмина. А вы его спонсор? …Да, мы с ним сейчас в саду за больницей…

Он нахмурился, когда собеседник не дослушал его и положил трубку. Похоже, Мёншин даже не заметил, что голос моего спонсора был ему знаком. Возможно, виной тому предвкушение скорой встречи. Повернувшись, он отбросил мой телефон, словно ненужный мусор.

— Теперь делай с деньгами что хочешь. Они все твои. Хм, ты чего? Скорее подбери их, — Мёншин мотнул подбородком в сторону денег на земле и посмотрел на меня. Теперь его взгляд стал увереннее. — Да ну? Ты настолько испуган, что не можешь пошевелиться? Уже жалеешь, что блефовал, предлагая мне встретиться со своим спонсором?

— …

Он не прекращал ухмыляться, однако, увидев моё выражение лица, медленно опустил уголки губ. Я не смеялся и не злился, но почему-то Мёншин заметно насторожился.

— Почему ты смотришь на меня таким взглядом?

— Каким взглядом?

— Таким, будто… — он замялся и пробормотал себе что-то под нос, но в конце концов остановился и коротко выругался. — Блять. Я кажусь тебе таким нелепым, потому что иду у тебя на поводу и возвращаю деньги? Думаешь, я сожалею о чём-то и из-за этого преклоняюсь перед тобой? Не смеши меня, ублюдок. Если бы не твой спонсор, ноги бы моей здесь не…

Позади, прямо у входа в сад послышались шаги. Глаза Мёншина загорелись, и он быстро повернул голову. Должно быть, впервые за последнее время у него так сильно билось сердце.

Но дело было не только в том, что он нуждался в сильном спонсоре, способном поднять его наверх. К жадности, горящей в глазах Мёншина, добавилась ревность. Его взгляд кричал о том, как сильно ему хотелось забрать спонсора, который любит меня. Такой вот способ отомстить мне. Он направился в сторону приближающегося человека и поднял голову.

— Здравствуйте, я… Ха?!

Его вздох заглушили шаги мужчины. Он стоял ко мне спиной, но я видел, насколько напряжены его плечи. Кончики пальцев Мёншина дрогнули, когда Сумасшедший оказался под фонарём, освещающим его, словно софит на сцене.

— Д… Директор Юн? — практически пропищал он.

Тот, вероятно, увидел Мёншина, однако, словно того не существовало, прошёл сразу ко мне. От такого жеста лицо парня побелело, а наблюдавшие за нами полные удивления глаза, казалось, сейчас выйдут из орбит.

По привычке Сумасшедший потянулся к моей чёлке и взъерошил её.

— Почему ты на улице? — мягко спросил он, но ответ последовал от другого человека.

— К-как…

Наконец, мы перевели на него взгляд. Отказываясь верить в происходящее, Мёншин начал заикаться:

— Э-это абсурд. П-почему… Почему этот ублюдок с вами…

— Ублюдок? — холодно выплюнул Сумасшедший и обернулся к нему с улыбкой. — Ты понимаешь перед кем так бездумно разеваешь рот?

Глаза Мёншина расширились, а всё его тело выглядело так, будто оно вот-вот рухнет. Тяжело дыша, он прошептал:

— Не… Не может быть... Вы ведь, тогда вы целовались с кем-то другим…

Вероятно, он говорит о том дне, когда я пришёл в бар по просьбе директора «Алисы». Тогда мне ещё не было известно, кто такой директор Юн. Я пытался найти комнату, в которой он находился, и внезапно сзади появился Мёншин. Как раз в тот момент Сумасшедший неожиданно открыл дверь, поцеловал меня и затащил внутрь.

— Это был я.

— Нет. Ты… Невозможно. Имя, это определённо было другое смешное имя… — теперь голос Мёншина звучал увереннее.

— Верно, Ли Бэквон. Это прозвище, которое я дал Ли Юхану, — раздражённо ответил Сумасшедший.

— !

— Но, ты говоришь, оно смешное… Сон Мёншин.

Когда Мёншин повернул к нему своё белое, как гипс, лицо, Сумасшедший уставился на него ничего не выражающим взглядом.

— Думаю, ты не знаешь, что на самом деле смешно. В моём понимании будет очень смешно, когда ты начнёшь рыдать, истекая кровью. Прямо как председатель Ким.

Готовый упасть в любую секунду, Мёншин затаил дыхание.

— Т-так… это были… вы…

Пробормотав что-то, он развернулся и в спешке выбежал из сада. Звук его шагов на какое-то время повис в воздухе. Словно Мёншин не покидал территорию больницы, а оказался поглощён в черноту ночи. Как бы то ни было, а его действительно захватила тьма. Я долго пялился в одну точку, пока чужая рука не коснулась моего лица, заставляя обернуться, и тогда перед моим взором предстал Сумасшедший. Не задумываясь, я произнёс:

— В конце концов мою месть завершил ты.

Тем не менее это не шло ни в какое сравнение с отстранением председателя Кима. Однако вставлять такое замечание не хотелось. Судя по реакции Мёншина, он, очевидно, понял, что к смерти старика приложил руку директор Юн. Но сейчас мне не хотелось выяснять, что произошло на самом деле. Быть может, я слишком утомлён местью, которая завершилась так быстро и бессмысленно.

Сумасшедший ухмыльнулся и напомнил о том, что я когда-то ему рассказал:

— Это ведь был твой изначальный план – использовать директора Юна для своей мести.

Ах, и в правду. На самом деле я просто хотел создать видимость. Мне и в голову не приходило, что директор Юн действительно станет моим спонсором. До сих пор не могу в это поверить.

Я неспешно наклонился и начал подбирать пачки денег с земли. Когда Сумасшедший раздражённо поинтересовался: «Что ты собираешься делать с этим мусором?», я ответил:

— То, что полагается делать с мусором. Соберу и избавлюсь от него.

Как только моё больное тело выпрямилось, он взял мою руку и, словно только этого и ждал, потянул за собой. Глядя на его спину, я пробормотал невероятную вещь, которая только что пришла мне в голову:

— Никогда не думал, что ты мне поможешь.

Мой голос звучал тихо, и, казалось, он меня не услышал. Однако спустя какое-то время парень, который поравнялся с моим медленным шагом, гордо бросил:

— Раз уж ты купил меня за 20 200 вон, то, разумеется, должен рассчитывать на мою помощь.

***

Лишь несколько недель спустя до меня дошли новости о Мёншине. Нет, пожалуй, вернее будет сказать, я их увидел. Опубликованное секс-видео с его участием моментально распространилось по всему интернету. Кроме того, в записи также участвовало несколько мужчин. Накачав Мёншина наркотиками, они по очереди воспользовались его телом.

Поскольку он был достаточно известным актёром, это вызвало огромный резонанс в обществе. За счёт его узнаваемости владелец кредитной конторы, вероятно, получил кучу денег и, без всяких сомнений, он точно не намерен останавливаться лишь на одном видео. Мёншину в любом случае не удастся полностью погасить свой долг даже после съёмок в ещё нескольких подобных роликах.

Естественно, после этого уже никто не станет о нём говорить. Шокирующая новость вскоре забудется, и он больше никогда не появится на экране. Точно так же, как у Хёнсока, мечта всей его жизни теперь разбита вдребезги. Порой я думаю о нём. Возможно, он мог бы быть другой версией меня. Другим мной – способным жить, не осознавая свою вину.

Прим. пер.: данная глава отредактирована с учётом всех изменений, внесённых автором.

Ознакомиться с прошлой версией из печатки можно тут: https://telegra.ph/Glava-64-pechatka-11-04

Дисковод ноутбука закрывается и раздаётся характерный короткий звук. Внутри CD-диск с фильмом, который принёс Сумасшедший, чтобы хоть как-то скрасить мою скуку в стенах больницы. Я сразу догадался, что это временный монтаж кинокартины продюсера Чона, но из-за внезапно накатившей нервозности у меня получилось заставить себя нажать на кнопку воспроизведения лишь спустя полчаса.

Фильм начинается с того, что главный герой, виджей на местном телевидении, приходит на работу. К его радости, продюсер как раз предлагает заняться редактированием проекта, над которым он в последнее время усердно трудился. План был таков: опросить людей из разных слоёв общества, задав каждому всего один вопрос. А звучал он просто:

«Ради чего ты живешь?»

В качестве интервьюируемых он подобрал людей с какими-либо необычными особенностями. Среди них были лесбиянка, мужчина, который любит переодеваться в женскую одежду, актёр, испытывающий страх перед камерой, и офисный работник, желающий покончить с жизнью.

Во время монтажа он заметил, что каждая история в том или ином роде пересекалась с его прошлым и настоящим. Детство главного героя было непростым, и ему приходилось справляться со всем самостоятельно. Но благодаря самой большой радости в его жизни – съёмке окружающего мира, он смог выдержать все обрушившиеся на него сложности.

Однако, как обычно и бывает, чем больше занимаешься любимым делом, тем сильнее понимаешь, что тебе недостаёт таланта. В мире так много гениев, отчего со временем приходит осознание: как бы сильно ты ни старался, продолжать заниматься любимым ремеслом порой становится невозможно. Так что теперь он стоит перед выбором. Остановиться на этом уровне или просто уйти?

Документальный фильм, который он готовил, стал решающим фактором в принятии решения. «Я сделал всё, что мог, и снял то, что действительно хотел снять». Но как только приходит время уходить домой, ему кто-то звонит. Подняв трубку, молодой человек молча слушает собеседника с каменным лицом, а когда вешает трубку, к нему подходит продюсер. Мужчина выглядит очень раздражённо. Оказывается, он только что посмотрел документальный фильм главного героя и был крайне недоволен.

«Как думаешь, хоть кому-то будет интересен такой заезженный концепт?» — возмущается продюсер.

В итоге часовая документалка, над которой он трудился целый месяц, оказалась абсолютно бесполезной. Когда разочарованный герой медленно входит в свою квартиру, камера, снимающая его со спины, следует за ним по пятам.

Переодевшись, он идёт в ванную комнату и долгое время чем-то занимается перед зеркалом, а после выходит и, наконец, останавливается перед рабочим столом. Главный герой снова пересматривает фильм, который сам монтировал. Во время каждого интервью, посреди монолога камера уходит от лица интервьюируемого и плавно скользит по его комнате.

В комнате первой героини-лесбиянки фокус смещается к фотографии, лежащей на столе. На снимке был изображён её ещё молодой отец и какой-то мужчина. То, как они держались за руки, словно намекало, что между ними нечто большее, чем обычная дружба.

Затем кадр переходит к актёру, впадающему в панику при виде камеры, и, поворачиваясь чуть в сторону, останавливается на пузырьке с лекарством. Перед названием психотропного препарата, лежащим рядом со снимком его отца, виднеется написанная от руки заметка:

«Я не боюсь камер».

Прежде он любил сниматься, но в какой-то момент начал испытывать настоящий страх и больше не мог стоять перед камерой, не приняв лекарства. Объектив в свою очередь молча следует за другими героями фильма. Впереди интервью ещё с двумя людьми.

Когда появляется мужчина, который любит носить женскую одежду, крупным кадром показывается его лицо. На веках насыщенные синие тени, а губы подчёркнуты красной помадой. То, насколько идеально был нанесён его макияж, показывало, что он делал это далеко не в первый раз. И последний в списке – давний друг главного героя. Офисный работник, который хочет умереть. Фраза, сказанная им, когда он отвечал на вопрос главного героя, повторяется ещё раз.

«Думаю, смысл жизни необходим лишь тем, кто действительно этого хочет».

После чего камера медленно опускается на руку главного героя. Старый горизонтальный шрам от лезвия, который он когда-то нанёс себе сам, тянется по запястью. Сцена заканчивается, и мы снова возвращаемся к моменту, когда главный герой получает телефонный звонок в конце рабочего дня. Человек на проводе сообщает ему, что его друг погиб. Теперь мой выход.

Сцена, в которой обычный работник, выполнив все поручения в офисе, взбирается на крышу и без всяких раздумий прыгает вниз. Наблюдая за человеком на экране, в котором не узнавал себя, я затаил дыхание. Слабая улыбка на его лице, когда он прыгнул с крыши, странным образом запечатлелась в моем сознании.

Затем мы снова оказываемся в комнате главного героя. Он выключает свой документальный фильм и идёт к умывальнику, чтобы смыть макияж, который не так давно усердно наносил в ванной комнате. Переодевшись в классический чёрный костюм, молодой человек пересыпает оставшиеся транквилизаторы в небольшую ёмкость и кладёт в карман пиджака. Фильм должен был закончиться на том, как он молча выходит из своего дома.

Никто не знает, умрёт он после приёма такого количества таблеток или нет. Но оказалось, что это не финал. Следующая сцена разворачивается в похоронном бюро. Главный герой стоит перед дверями, из которых доносятся громкие рыдания людей, и не решается войти внутрь.

В конце концов он разворачивается и выходит, но внезапно останавливается. Неподалёку на корточках сидит девушка и беззвучно плачет. Главный герой узнаёт в ней коллегу своего покойного друга, которую он видел, когда брал у того интервью в офисе.

Это была та актриса, с которой я снимался в день съёмок сцены суицида. Когда я в очередной раз увидел её на экране, мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за финалом с раскрытыми от удивления глазами. Главный герой подходит к девушке и спрашивает, всё ли с ней в порядке. Она поднимает голову. Печальные глаза, наполненные слезами, заставляют сжаться даже сердце зрителя. Камера сосредоточена на её лице, и за кадром слышится голос главного героя.

«Вы были с ним близки?»

Она качает головой. Солёные капли градом текут по её щекам, и, едва шевеля дрожащими губами, девушка тихо бормочет:

«Мне хотелось стать для него близким человеком… Хотелось стать причиной, ради которой он продолжит жить…»

Её горькая, полная слёз улыбка заполняет экран и фильм заканчивается.

Оглушительный рёв автомобиля заполнил собой тихий вечерний воздух. Когда звук двигателя стих, послышался хлопок дверцы. Высокий мужчина вышел из машины и быстрым шагом направился в сторону трёхэтажного здания, освещённого лишь тусклыми уличными фонарями. Однако, обнаружив на земле лежащего человека, тут же остановился.

Бледное лицо, красная кровь, нож, торчащий из его тела, а кончики пальцев на вытянутой руке находятся в нескольких сантиметрах от сотового телефона. Убедившись в том, кто этот человек, Джей стиснул зубы. Затем прищурился и увидел, что рядом лежит кто-то ещё.

Двое раненных мужчин находились недалеко друг от друга, словно после сражения. Ситуация была очевидна. Этот ублюдок вонзил нож в тело его любимого. Гнев распространился до кончиков пальцев, но сперва он поднял самого важного человека и понёс к машине. К счастью, нож по-прежнему был воткнут в живот, так что, несмотря на кровотечение, если быстро прибыть в больницу, его удастся спасти.

Уложив Юхана на заднее сиденье машины, он вернулся и поднял главаря банды председателя Кима, который лежал с раненой ногой. Затем понёс его к автомобилю и, открыв багажник, закинул туда, как мешок.

Бах!

Дверца захлопнулась и кузов иномарки затрясся. Вскоре она вновь тронулась с места.

***

Несясь на бешеной скорости, спустя какое-то время машина остановилась у ворот больницы. Джей моментально выскочил из салона автомобиля и, держа в руках истекающего кровью человека, вбежал в здание. К ним тут же подбежали медсестра и врач. Заметив торчащий из живота молодого парня нож, они на секунду замялись. Пока его тело опускали на носилки, кто-то задал вопрос:

— Других пострадавших нет?

Холодным голосом Джей ответил:

— Нет.

***

Причина, по которой Бешеный Пёс проснулся, заключалась в том, что он испытывал нестерпимую жажду. Нет, дело было не только в жажде. Всё его тело мучилось из-за жара и лиходарки. В горле пересохло и ему очень хотелось сделать хотя бы глоток воды, но всё, находившееся в поле зрения, оказалось совершенно незнакомым.

Задаваясь вопросом, что это за место, он ещё внимательнее огляделся. В тёмном помещении, лишённом какого-либо освещения, стоял запах подвала. Бешеный Пёс попытался встать, но стоило ему лишь попытаться воплотить задуманное в жизнь, как острая боль в ногах распространилась по всему телу.

— Ха-а, ха-а… — он застонал и снова опустил голову на холодный пол.

Боль в ноге стала настолько мучительной, что продолжать оставаться в сознании было проклятьем. Его дрожащая рука прижала рану, покрытую густым, похожим на гной, сгустком крови.

— Агх! — тело Бешеного Пса содрогалось от боли, а из уст вырывались всхлипы. — Угх… Ха-а… Эй! Кто-нибудь… Неужели здесь никого нет?! Эй, вы, ублюдки!

Но сколько бы он ни кричал, никто не показывался. Следом за болью пришёл озноб. Его накрыла волна головокружения и тошноты. Снова и снова он мысленно повторял себе, что это всё не по-настоящему. Однако, когда вновь открыл глаза, вокруг по-прежнему было темно. А из-за усиливающейся боли и высокой температуры у него даже не получалось нормально открыть рот. Он опять попытался закричать, но кроме невнятных звуков из него ничего не выходило.

— Хы-ык… Угх… Ах! Ха… Ха-а… Агх!!!

Горло горело, и теперь боль, что он испытывал, стала ещё сильнее. Но затем издалека раздались звуки чьих-то шагов, и вместе с тем зажёгся тусклый свет. Бешеный Пёс с трудом поднял голову. Остановившийся прямо перед ним человек был таким высоким, что ему не удалось разглядеть его лицо. Зато холодный и безразличный мужской голос получилось расслышать как следует. Тем не менее вспомнить, кому он принадлежал, у него так и не вышло. Впрочем, главное, что ему удалось понять заданный незнакомцем вопрос.

— Ты хочешь жить?

— Ха-а… С-спаси меня… Больницу… Отвези меня в больницу… — из последних сил выдавил он из себя.

— В больницу? — спросил мужчина. — Конечно, я обязательно отвезу тебя туда. Если ты доживёшь до этого момента.

Что это значит? До какого момента?

Тело, парализованное жаром, было не в состоянии произнести волнующие его вопросы вслух. Вместо этого уши уловили странный звук. С треском и тихим бульканьем что-то упало на пол возле него. Протянув руку, он понял, что это. Вода. Это вода! Совершенно позабыв о боли, Бешеный Пёс открутил пластиковую крышку и, припав губами к горлышко бутылки, принялся жадно пить. Сосредоточившись на утолении жажды, он даже не мог как следует расслышать следующие слова человека.

— Пока он не откроет глаза.

***

С тех пор он неоднократно терял сознание, затем приходил в себя и поглощал булку хлеба с водой, которые ему периодически бросали. В какой-то момент от его ноги начал исходить гнилой запах, но из-за охватившего всё тело жара Бешеный Пёс не знал, что делать. Ему оставалось только терпеть.

Тот человек, который первым принёс воду, сказал, что отвезёт его в больницу. Так что нужно просто выжить. Бешеный Пёс должен был найти тех, кто так с ним обошёлся, чтобы показать им, насколько он страшен. И долгожданный момент наконец наступил. Момент, когда он выстоял до конца и одержал победу.

Мужчина лет сорока – не тот, что приходил первым, – сообщил ему:

— Он проснулся, так что я отвезу тебя в госпиталь.

Бешеный Пёс не мог понять, почему в голосе мужчины звучал смех.

«Главное, что теперь я смогу жить», — подумал он и с облегчением погрузился в глубокий сон, а когда очнулся, уже находился в захудалой психиатрической больнице, и его гнилая нога была отрезана от бедра.

Ранним утром буднего дня вестибюль на первом этаже отеля пустовал. Поэтому звук вибрации мобильного телефона Джея, который только что вышел из лифта, звучал исключительно громко. Он на секунду остановился и с пустым выражением лица ответил на звонок. С самого момента прибытия в Корею ему не прекращали звонить, и это начало порядком раздражать. Как и ожидалось, цель человека на другом конце была такой же, как у остальных – всем хотелось увидеть его мать в последний раз.

— Да, я уже выхожу, — словно робот, Джей повторил знакомому матери, которого даже не знал в лицо, то, что говорил остальным. — Моя мать будет похоронена в колумбарии¹, но родственники с её стороны настояли на том, чтобы провести религиозную церемонию… Да, я не против… Дайте знать, сколько людей придёт, и я свяжусь с ответственным за мероприятие.

Коротко проинформировав своего собеседника, он повесил трубку и пошёл дальше. Но спустя несколько шагов был вынужден вновь остановиться. Вдалеке Джей увидел двух людей, влетевших в вестибюль. Одно из лиц оказалось знакомым – это родственник, которого он встретил, как только прилетел в Корею. Нет, по документам они никем друг другу не приходились, однако, стоило им увидеться, как этот человек начинал рыдать, уверяя, что он его дядя. Если бы Джей не услышал от мамы ту историю, то даже не стал бы иметь с ним дело, поскольку он был очень шумным и надоедливым типом. Поэтому совсем не удивительно, что даже Джей, стоящий в другом конце вестибюля, смог услышать его громкий голос.

— Ох, скорее. Что, если наш Джей уже ушёл?

Жена босса «Алисы», следующая за ним в чёрном платье и неудобных туфлях, возмутилась его словами:

— Что?! Он был в отеле, когда ты звонил ему пять минут назад. Почему не сказал, что хочешь поехать вместе? Нет, серьёзно. Было бы здорово, если бы ты, как его дядя, сопроводил Джея на похороны матери.

— Эй! Да, так и есть! — он повысил голос, однако вскоре успокоился и, пытаясь оправдаться, пробормотал. — Я его дядя, но не обычный дядя… Увидев меня впервые с тех пор, как был маленьким, Джею было неловко рядом со мной.

— По-моему, ему было просто плевать.

— У него умерла мама. Ты можешь себе представить, насколько одиноким и напуганным чувствовал себя этот ребёнок, прилетев в Корею в одиночку с прахом своей матери?

— Ему около двадцати пяти, какой из него ребёнок?

— Пока ему нет тридцати, он ребёнок.

— …По такой логике ты женился и завёл ребёнка, когда был малышом.

— Нет, я был взрослым.

Жена посмотрела на мужа с нескрываемым разочарованием. В любой другой день он бы сразу заметил малейшую перемену на её лице, но не сегодня. Потому как единственное, на что сейчас был способен босс «Алисы», – это сочувствовать боли и слезам малыша Джея.

— Я действительно не представляю, что он чувствовал, когда один прилетел в такую чужую для него Корею. Кхык… Удалось ли ему сомкнуть глаза сегодня ночью?

Пока директор «Алисы» лил слёзы, его жена огляделась вокруг.

— Отель очень большой и красивый. Думаю, он отлично выспался. Даже ребёнок до тридцати лет может спать один. И ты зря встал в пять утра, чтобы приготовить Джею кашу. Это пятизвёздочный отель, поэтому, уверена, у него был потрясающий завтрак.

В ответ на слова жены босс закричал:

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! На его месте я бы проплакал всю ночь! Мне обязательно нужно накормить его кашей. И вообще, разве возраст имеет значение? Даже если тебе сто лет, естественно рыдать, как ребёнок, когда умирает твоя мама! Поэтому… Ха?! Джей! Я здесь! Зде-здесь! — он отчаянно замахал руками, словно человек, молящий о помощи.

Джей подошёл к ним и с равнодушным выражением на лице произнёс:

— Я думал, вы приедете сразу в колумбарий.

— Ах, да. Я так и собирался, но, кхы, подумал, как грустно будет тебе везти урну с прахом своей матери в одиночестве, кхы, и… Хы-ык!

В отличие от директора «Алисы», который уже во всю шмыгал носом, в голосе стоящего напротив него парня был только холод.

— Прах уже отправлен в колумбарий.

— Ох, вот как? Тогда стоит хорошенько подкрепиться перед поездкой, поэтому давай сначала сходим куда-нибудь и…

— Я поел, — резко ответил он.

Поймав на секунду взгляд Джея, жена босса моментально схватила мужа за руку.

— Видишь? Я же говорила, здесь отлично кормят.

Однако, в отличие от своей супруги, мужчина, глаза которого были застланы пеленой слёз, не увидел хмурое лицо Джея и, схватив того за грудь, жалобно спросил:

— Да разве ты мог есть в одиночестве после смерти матери? Поспать тебе ведь тоже не удалось?

— Я хорошо выспался, так что вам не о чём беспокоиться.

Теперь Джей говорил с откровенным раздражением, но глаза босса наполнились ещё большими слезами.

— Хы-ык.

Его плечи задрожали, и жена снова взяла своего супруга за руку.

— Он ведь сказал, что хорошо выспался. Ты чего?

— Не мог он хорошо выспаться. Он говорит это, потому что боится, что я буду переживать, хнык…

Серьёзно? Женщина перевела взгляд на Джея. На его лице не было и подобия малейшего беспокойства.

— Простите. Просто он очень чувствительный, — неловко улыбнувшись, извинилась она.

— Всё в порядке, — вежливым тоном ответил Джей. — На этом всё?

— Н-нет, ещё кое что, — босс быстро пришёл в себя и протянул заранее подготовленный конверт с документами. — Наверное, странно получать нечто подобное, когда на сердце так тяжело, но я не мог больше ждать, поскольку это наследство, оставленное твоей матерью. Дело в том, что я открыл одно крупное заведение. Но деньги, которые когда-то дала твоя мама, помогли мне начать собственный бизнес. Так что было бы неплохо, если бы тебе принадлежала половина этого заведения. Нет, она должна принадлежать тебе! — он с тревогой посмотрел на Джея, но тот спокойно принял документы, рассеивая его беспокойство.

— Понятно.

— А? Т-так ты примешь это?

— Да. Теперь мы всё решили, верно? Думаю, мне пора идти.

Владелец «Алисы» на секунду замер от удивления, а затем быстро закивал.

— Точно, пора! Что ж, раз ты торопишься, то иди. Давай, скорее!

Держа жену за руку, он пошёл прямо за Джеем. Тот не мог сделать и нескольких шагов, поэтому оглянулся и на всякий случай спросил:

— Почему вы следуете за мной?

— Может, поедем вместе?

— Вы приехали не на машине?

В его голосе сквозило открытое раздражение, однако босс «Алисы» лишь ярко улыбнулся.

— Нет, на метро.

— …Вот как.

— Ты же не думал, что тебя оставят провожать свою мать в последний путь в одиночку? Всё в порядке. Если ты заплачешь, мы будем рядом, чтобы утешить тебя, — сквозь слёзы пробормотал он.

Джей невыразительно кивнул.

— Да. Нельзя плакать во время вождения.

— Именно. Так что мы будем водить по очереди…

— Поэтому плачущего человека нельзя сажать за руль, — отрезал он и пошёл за машиной.

Глядя ему вслед, жена босса задумчиво наклонила голову.

— Его мать умерла, но не похоже, что ему грустно.

— О чём ты говоришь? Некоторые люди неспособны принять горе, если оно слишком велико. Невозможно представить, насколько огромная печаль сейчас сковывает сердце Джея… Ы-ыа!

В конце концов его супруга сдалась и просто согласилась:

— Ох, ладно.

В тот же момент босс всхлипнул и отвернулся.

— И что ты там сказала? «Не похоже, что ему грустно»? Не говори так! Мать Джея прикладывала столько усилий, чтобы он снова мог испытывать эмоции.

— Прости. Тем не менее, кажется, твоё внимание ему не по душе.

— Н-ну почему я не нравлюсь Джею? — он снова повысил голос, и его покрасневшие глаза задрожали. — Я – человек, который готов безоговорочно встать на сторону Джея, что бы он ни сделал. О-он ведь понимает, на-насколько я искренен?

— Безоговорочно? — переспросила его жена, прищурив глаза. — Даже если он приведёт мужчину и захочет выйти за него замуж?

— Му-мужчину?

— Америка – это страна, в которой ты можешь любить свободно.

— Ах, но мужчина – это немного…

Она рассмеялась, будто знала, что он так ответит.

— Ты даже такое принять не в состоянии, а говоришь, что готов встать на его сторону, несмотря ни на что. Такими темпами можно лишиться права называться дядей.

Глаза босса загорелись решительностью.

— Для любви ничто не имеет значения. Да, меня не волнует пол. Ничего страшного, если он выберет мужчину.

— А если это будет семидесятилетний дедуля с зубными протезами?

— …Дорогая, за что ты так со мной?

— Не понимаю, о чём ты, — она утешающе похлопала плачущего мужа по плечу. — Вокруг Джея сейчас не так много взрослых, которые могут поддержать его. Думаю, было бы здорово заранее подготовиться принять любую ситуацию, — затем, будто вспомнив о чём-то, она с опозданием добавила. — Если подумать, на его свадьбе никто не сядет на место родителей. Ох, это немного грустно.

— Хыа-а!

Директор снова заплакал, и даже глаза его жены, напомнившей об этом, слегка покраснели.

— Когда мы женились, у нас тоже никого не было. На свадьбе Джея обязательно сядем за главный стол.

И пока они оба плакали, беспокоясь о свадебной церемонии Джея, его автомобиль медленно остановился у обочины. Опустив окно, он коротко обозначил:

— Два плачущих человека не смогут сесть в машину, потому что это будет мешать вождению.

_______________________

¹Колумбарий — место, где хранятся урны с прахом.

***

Колумбарий, находящийся под открытым небом, был широким, как парк. На протяжении какого-то времени скорбящие люди в тёмных одеждах безмолвно прощались с женщиной, вернувшейся в родной город в последний раз. Её сын был чрезвычайно спокоен и приветствовал гостей одного за другим, отвечая каждому как положено. Однако некоторых это задело. В конце концов человек, являющийся по сути его единственным членом семьи, ушёл после долгой борьбы со страшной болезнью, а парень, который сейчас должен страдать больше всех, сохраняет спокойный вид.

«Твоей матери больше не нужно мучиться от боли, поэтому, возможно на том свете ей сейчас лучше».

«Тебе тоже пришлось нелегко, оберегая мать, пока она боролась с раком».

«Она так о тебе заботилась. Должно быть, ты сейчас разбит. Можешь поплакать. В такой день это нормально».

«Спасибо, благодарю вас», – Джею было не сложно произнести это несколько десятков раз. Вопреки мыслям тех, кто переживал за него, он действительно не страдал и не испытывал какой-то душевной боли.

Однако большинство собравшихся здесь людей горевали и даже плакали, словно только вчера встречались с почившей, хотя последний раз они видели её более десяти лет назад. Своей печалью эти люди создавали атмосферу, при которой казалось, будто тех, кто не скорбит, нельзя простить. Так что даже те, кто толком не знал его мать, уподобились им и начали лить слёзы.

Джей был единственным, кого никак не тронула эта печаль. Самым грустным было то, что человек, которому следовало горевать больше всех, не испытывал каких-то особых, нет, он не испытывал никаких эмоций по этому поводу. Джей понимал, каким человеком является, и принимал это, но ему было неприятно стоять в толпе скорбящих. Раздражение стремительно нарастало. Он сунул сигарету в рот и едва слышно выругался: «Блять».

— А, эм… Ты сегодня хорошо потрудился.

Очередной человек, желающий выразить ему соболезнования, подошёл к месту для курения и осторожно поприветствовал Джея. Тот достал сигарету изо рта и вежливо склонил голову.

— Да, спасибо, что пришли.

Получив вежливый ответ, он нерешительно отвёл взгляд. Казалось, мужчина хотел ещё что-то сказать. Он открыл рот и принялся тихо бормотать себе под нос. Тем не менее его всё равно можно было расслышать.

— Она очень переживала за своего сына, когда была жива. Твоя мать ужасно сожалела, что не смогла забрать тебя в Америку раньше.

«Раньше».

Это слово привлекло внимание Джея. Немногие были в курсе той ситуации, в которую когда-то попала его мама. Нет, практически никто.

— Откуда вы её знали?

— Ох, ну, на самом деле, я был близок с конгрессменом, который приходится тебе дедушкой по материнской линии. Он помог мне, когда я был молод, и нанял в качестве телохранителя. Я многим ему обязан.

Подробностей положения семьи работодателя не могли знать даже телохранители. Однако Джей слышал от своей мамы о человеке, у которого были близкие отношения с её семьёй. Джей развернулся, чтобы хорошенько рассмотреть его. Средний рост и обычное телосложение. Скорее, он даже был слегка худощав. Мужчина по-прежнему не поднимал глаз, пытаясь избежать зрительного контакта, и что-то бубнил. Но в голове Джея звучали слова матери:

«Он безумно, просто чрезвычайно хорошо дерётся».

— Поэтому, эм, если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь, я буду рад…

— Ты тот человек, который хорош в драках?

От внезапного перехода на неформальную речь мужчина в замешательстве поднял глаза.

— А? Да, я немного…

— Отлично. Мне нужна помощь прямо сейчас.

Джей бросил сигарету в мусорный бак и двинулся на него.

— Прямо сейчас? Эм, вот так сразу? — сбитый с толку, он начал отступать назад. — К слову, не то, чтобы это было важно… но почему ты говоришь со мной неформально?

— Чтобы ты разозлился, — глядя на его расширяющиеся глаза, Джей любезно объяснил. — Ты должен разозлиться, чтобы захотеть подраться со мной.

***

В смерти его матери был один выгодный момент – независимо от того, что делал Джей, другие оправдывали это глубоким горем и прощали его. По крайней мере человек, который в прошлом работал на семью Юн, истолковал поведение безрассудно напавшего на него парня именно таким образом.

«Э-эй… Как бы грустно тебе не было из-за смерти матери, решать это дракой… Аргх!»

Разве это не нелепо? Независимо от того, что он делал, либо не делал, всё рассматривалось, как акт скорби по утрате матери. Вплоть до отсутствия слёз.

«Даже если тебе сто лет, естественно рыдать, как ребёнок, когда умирает твоя мама!»

Дядя, который сказал это сегодня утром в вестибюле отеля, никогда не поймёт. Во-первых, Джей никогда не плакал. Даже когда был ребёнком. Поэтому нет ни малейшего шанса, что он научится плакать, когда ему исполнится сто лет. Пожалуй, это останется неизменным до конца его жизни.

Смерть обладала властью заставлять скорбеть даже тех, кто видел лицо его матери всего несколько раз. Однако для Джея, изначально относящегося к смерти с лёгкостью, не имело значения, кто предстал перед ней – мать или муравей, на которого наступили ботинком. Что-то внутри него было сломано, и это никак не вышло бы исправить за целую жизнь.

Единственная причина, по которой Джей был так раздражён сегодня, заключалась в том, что ему пришлось бродить ночью по переулкам главной улицы с раненной рукой. Проблема, с неисправностью которой он уже смирился, после смерти матери снова напомнила о себе. Блять, да что, чёрт возьми, такое печаль?

— Эй! Кто так бросает окурки?! Сука, ты попал мне на одежду!

Джей повернул своё равнодушное лицо на внезапные крики. Группа каких-то отморозков с раздражением смотрела на него. Он быстро оглядел их и ответил:

— Ах, это. Просто ты мудак.

— Ч-что? — спросил он, будто сомневаясь, правильно ли расслышал.

Джей слегка скривил губы.

— Я бросил его, потому что ты мудак.

Окончательно убедившись в том, что он сказал, четверо мужчин нахмурились.

— Этот сукин сын с головой не дружит? Какого хуя?

— Эй, ты умереть хочешь?!

Его вопрос вызвал у Джея ещё более широкую улыбку. «Умереть». Разве это угроза? Что плохого в том, чтобы умереть?

— Не особо. Но тебе, ублюдку, пожалуй, стоит умереть.

— Сука, да ты действительно больной!

Мужчина, который заговорил с ним первым, бросился вперёд. Он направил свой кулак прямо в лицо Джея, но тот, спокойно наблюдая за его действиями сверху вниз, без каких-либо сложностей уклонился от атаки, а затем со всей силы ударил хулигана по лицу.

— Угх…

Со слабым стоном тот повалился на землю. Джей посмотрел на него и холодно выплюнул:

— Беспомощный ублюдок. Ты выглядишь как кусок дерьма и даже не можешь ударить. Очевидно, ты ни на что не годен. У людей вроде тебя нет нормальной социальной жизни, поэтому вы просто находите подобных себе отморозков и начинаете околачиваться вместе. Это своего рода психологическая самозащита. В действительности же вы даже как следует трахаться не способны – взрываетесь, как только вставите.

Мужчина, уже готовый выругаться в ответ, внезапно замер на последнем предложении своего оппонента. Слова, с такой небрежностью брошенные незнакомым парнем, оказались его комплексом.

— Сукин сын…

— Таким неудачникам, как ты, — он остановился и сделал бесстрастный вывод. — Действительно стоит подохнуть. Просто умри.

— Блять, тебя настигнет божья кара, ублюдок! — мужчина закричал так, что его крик эхом разнёсся по всему переулку, и снова бросился на Джея. Однако в этот раз к нему присоединились и остальные.

«Отлично, именно на это я и надеялся, — подумал Джей, блокируя и атакуя их. — Интересно, если я убью этих четверых ублюдков, мне станет хоть немного грустно?». Но его желанию не было суждено сбыться.

— А-а-а!

Будто из ниоткуда кто-то напал на одного из мужчин, и раздался истошный крик. Из-за этого остальные трое, сражающиеся с Джеем, резко переключились на другого человека. Вопреки своему внешнему виду, он наносил противникам быстрые и точные удары. Однако все были обескуражены вовсе не его боевыми навыками.

— Кто ты такой?!

На вопрос одного из хулиганов он повернул голову. Но никто не смог рассмотреть его лица, поскольку на нём была маска маскота. Тем временем человек в плюшевом костюме принялся по очереди раскидывать троих мужчин. Однако Джей оказался возмущён не меньше отморозков, на которых внезапно напали.

«Блять, а это что ещё за кролик?»

Том 6

— В таком случае завтра тебя уже выпишут из больницы, — облегчённо выдохнув, доктор записал что-то в медицинскую карту и передал её медсестре. Молодой врач, который обычно ухаживал за моей раной, повторил то, что произносил при каждой нашей встрече. — Снаружи шрам отлично заживает, но это не значит, что тебе можно активно двигаться. К счастью, нож не задел никаких органов, но ты всё равно получил серьёзные повреждения. Заживление происходит как снаружи, так и внутри. Следовательно, если ты переусердствуешь, рана может воспалиться в любой момент, и…

— Хорошо, — я прервал его и кивнул.

Как только мне стало немного легче двигаться, я начал прогуливаться. Поднимался на крышу больницы, потом спускался вниз по лестнице, и так по кругу. С тех пор, как об этом прознал лечащий врач, он не упускал возможности отругать меня. Я же каждый раз умолял его о выписке. Сидеть в палате было невыносимо скучно, поэтому отказываться от небольших прогулок совершенно не хотелось.

Мужчина опустил взгляд на мой живот и снова вздохнул. Повязку уже сняли, и вместо неё наложили марлю размером с ладонь. Она была совсем небольшая, что говорило о моём выздоровлении, однако он в очередной раз напомнил:

— Никаких интенсивных физических упражнений.

Я снова кивнул.

Конечно. Единственные интенсивные упражнения для меня – это борьба насмерть с ножом. Однако доктор остался неудовлетворён моим неопределённым ответом, поэтому, покидая палату, не забыл бросить на меня подозрительный взгляд. В отличие от него, медсестра ярко улыбнулась и искренне порадовалась за меня.

— Как же здорово, что вы наконец-то выписываетесь. Я ещё не встречала в этих стенах такого старательного человека, как вы, Тэмин, — она с улыбкой похвалила меня и, наблюдая за тем, как я складываю свои вещи, добавила. — Ах, уверена, член вашей семьи, который каждый день приходит ночевать с вами, тоже очень обрадуется. Похоже, вы очень близки со своим братом, раз спите в одной постели, не так ли?

— Нет.

— …

Ответ «нет» означал, что мы не братья, но, как мне показалось, в объяснении не было необходимости. Даже собака посмеялась бы над тем, что Сумасшедший – мой брат. Оставив неподвижную девушку позади, я встал с кровати и направился к двери. Смущённая, она с опозданием спросила:

— Куда вы?

— Хочу немного размяться, — на этот раз любезно ответил я.

***

Не считая времени, проведённого в реанимации, практически вся моя физическая активность происходила на крыше. Выбор этого места был обусловлен тем, что мне не позволяли выходить за пределы больницы. Я поднялся по лестнице до седьмого этажа, сделал пять кругов туда и обратно, а когда наконец открыл дверь, ведущую на крышу, в лицо ударил прохладный ночной ветер.

— Ха-а… — выдохнув через рот, я глубоко вдохнул холодный воздух.

Было уже поздно, и я знал, что в такое время никто не станет меня беспокоить, поэтому спокойно подошёл к самому краю крыши, остановившись у колючей проволоки, которая была выше моей головы. Когда дыхание пришло в норму, я бросил взгляд на наручные часы. С каждым разом подъём занимает у меня всё меньше времени. И хотя моя рана по-прежнему ноет при каждом движении, теперь это не настолько больно, чтобы беспокоить меня.

Помимо желания поскорее привести своё тело в норму, причиной, по которой я устраивал себе ежедневные прогулки, также являлись предстоящие съёмки драмы. Несмотря на свой загруженный график, продюсер Чон ещё раз навестил меня и принёс кое-что в подарок. Это оказался сценарий к драме, которую ему предстояло режиссировать. Из запланированных сорока эпизодов сценарий был написан лишь к пяти, но мне дали только первый и второй.

«Пока мы определяемся с кастом. Как я уже сказал, Тэмин, мне бы хотелось поработать с тобой ещё раз. Однако это только моё желание. Я отчётливо вижу тебя в этой роли, но у меня нет полномочий единолично принимать подобные решения. Другими словами, тебе придётся пройти официальное прослушивание. Естественно, те, кто вкладывает деньги в драму, первым делом хотят использовать актёров, которых продвигают. Развлекательные агентства, спонсоры и так далее по списку... Поставить тебя на эту роль будет не так просто, как ты ожидал. Тэмин, наверное, ты сейчас разочарован?»

Когда я ответил «нет», он улыбнулся и кивнул.

«Как бы там ни было, моё мнение – самое важное. Однако, если на прослушивании ты будешь настолько плохо играть, что все окажутся против твоей кандидатуры, я ничего не смогу с этим поделать».

Он сказал это две недели назад. Прослушивание состоится уже через десять дней. Я отнёсся к словам продюсера Чона со всей серьёзностью, поэтому провёл последние две недели, перечитывая сценарий бесчисленное количество раз. Персонаж, в роли которого меня видел режиссёр, – сотрудник NIS.

Реплик у него не много, но он очень важен для сюжета. В общей сложности будет восемь сцен. Поскольку я не знаю, какую именно часть меня попросят сыграть на прослушивании, нужно выучить их все в совершенстве.

Как человек, который умирал со скуки в больнице, я был счастлив, что мне есть чем заняться. Но половина меня испытывала беспокойство. Потяну ли я такую важную роль? Получится ли сделать всё правильно? Возник страх, который прежде не был мне присущ. Но вместе с тем внутри росла жадность. Я действительно хотел получить эту роль.

Моя рука резко схватилась за сетку из колючей проволоки, и та с грохотом затряслась. В отличие от крыши, на которой снималась сцена самоубийства, здесь было очень высокое ограждение. Но если постараться, то даже отсюда можно перелезть.

Вот только за сеткой больше нет никаких перил, а возможность зацепиться одеждой о проволоку и свалиться голым с крыши меня не привлекала. Вцепившись в металлическое ограждение, я опустил глаза вниз, на тёмную землю. Густой ночной мрак не позволял в полной мере оценить высоту, поэтому оставалось лишь терпеливо ждать, когда он рассеется.

Принять то, что мне искренне хотелось заниматься актёрством ради своего удовольствия, оказалось довольно сложно. Меня по-прежнему гложут сомнения. Могу ли я вообще мечтать о чём-то подобном? Чувство вины никогда не покинет меня, но мне просто хотелось узнать.

Снова погрузиться во тьму и спросить у мамы и брата, действительно ли я имею право жить своей жизнью. У меня получилось увидеться с младшим братом лишь находясь на краю жизни. И если цена за нашу встречу – смерть, я готов заплатить её, лишь бы только услышать ответ. Пускай даже это будет в моей фантазии.

— Хочешь прыгнуть?

Вопрос был смешан со смехом, но по моей спине пробежал холодок. Не опуская руки с сетки, я обернулся. Остановившийся в нескольких шагах от меня Сумасшедший беззаботно указал на колючую проволоку.

— Перелезть будет не так сложно, как ты думаешь. Если хочешь, могу подтолкнуть тебя сзади.

Я нахмурился и открыл рот, чтобы сказать ему прекращать нести чепуху, но резко прикусил язык, когда этот чокнутый закатал рукава рубашки, демонстрируя горизонтальный шрам на своём запястье.

— Но ты трус, так что нет необходимости делать это.

Его улыбка выглядела исключительно яркой, поэтому мне стало не до смеха.

— Да, не стоит, — на удивление легко ответил я. Однако мне до сих пор было тяжело смотреть на порезанное запястье, так что мой взгляд поднялся к его лицу. — Я первым столкну тебя и начну жить свободно.

Уголки его глаз смягчились. Прежнее хладнокровие в миг рассеялось, и он удовлетворённо выдохнул.

— Какое облегчение. Здорово, что ты это понимаешь.

Когда на моём лице застыл вопрос «что?», он приблизился ко мне и положил свою руку поверх моей. Крепко обхватив её, Сумасшедший заставил меня оторваться от колючей проволоки.

— Правильно, ты не свободен. Поэтому не пойми неправильно. Если я предлагаю что-то, это не значит, что мне необходимо твоё мнение.

— Если тебе всё равно на моё мнение, зачем спрашиваешь?

— Пытаюсь казаться добрым, — без всякого стыда ответил он и потянул меня за руку. — Пойдём?

***

Поскольку никто не знал о моей выписке, утренние сборы проходили неторопливо. Да и собирать было особо нечего. Мне осталось только снять больничную одежду и надеть на себя что-то повседневное. Анонимный спаситель, оплативший моё лечение, которым, очевидно, являлся Сумасшедший, уже заранее подписал все необходимые документы. Поэтому, несмотря на то, что я не сообщал ему о выписке, утром он написал мне:

- Иди ко мне домой. -

Я собирался просто проигнорировать его и отключить телефон, однако следом пришло ещё одно сообщение.

- Или мне забрать тебя сейчас? -

Это был обычный текст, но в голове я отчётливо представил его улыбку. Такую яркую и пугающую. На ум пришли вчерашние слова Сумасшедшего. Делая вид, что моё мнение что-то значит, он только притворяется добрым. Блять.

- Я пойду в кошивон. Поэтому не нужно меня забирать. -

Отправив ответ, я натянул на себя новую дешёвую футболку, пахнущую бензином. Одежда, в которой меня привезли в больницу, перепачкалась кровью, поэтому я купил новую на рынке рядом с больницей. Джинсы, купленные вместе с футболкой, были жёсткими и неудобными, но после пары приседаний я почувствовал, что мне стало немного комфортнее. Затем мой сотовый издал сигнал, уведомляя о новом сообщении.

- Тебе не нужно идти в кошивон. Твои вещи уже собрали. -

Когда я спросил, что он имеет в виду, Сумасшедший моментально ответил:

- Я всё выбросил. -

Сукин сын… Сам того не осознавая, я хмуро уставился на телефон, представляя на его месте лицо этого придурка. Кто вообще выбрасывает чужие вещи по собственной прихоти? Я уже собрался отправить ему гневное сообщение, но в этот момент мой телефон снова издал сигнал.

- Теперь у тебя есть только я. -

— …

Я не мог оторвать глаз от его сообщения. Только когда экран телефона погас самостоятельно, мне пришлось поднять голову. Иногда я задавался вопросом, не игрок¹ ли этот ублюдок. Злит людей, доводя их до самого предела, а потом с такой лёгкостью охлаждает.

Проблема в том, что, какими бы ребяческими ни были его слова или действия, на мне они работали. Зачем он присылает нечто подобное? Чёрт, и почему мне вообще нравится этот парень? Мысленно ворча, я без оглядки вышел из палаты, в которой провёл последний месяц.

Яркий утренний свет освещал пахнущий дезинфицирующими средствами и лекарствами вестибюль больницы. Глубокая мгла, приветствующая меня прошлой ночью на крыше, закончилась. Теперь передо мной мир, в котором люди продолжают жить свою жизнь. Я смешался среди них.

***

Вместо того чтобы пойти к нему домой, я направился в офис. Мне хотелось удивить менеджера и Хансу, которые не знали,что меня уже выписали. Но в итоге удивлён оказался я. За время моего отсутствия компания сильно изменилась. Безопасность стала более серьёзной, и пройти по старому пропуску больше не представлялось возможным. К счастью, охранник узнал меня, однако этого оказалось недостаточно.

— Без нового пропуска ничего не выйдет. Несколько недель назад произошла внезапная смена персонала, и многие сотрудники были уволены. Поэтому, даже если я помню ваше лицо, мне нельзя вас пропускать, — взглянув на меня серьёзным взглядом, мужчина лет сорока добавил. — Кроме того, расследование о коррупции в компании до сих пор не завершено. Говорят, первое, что директор Юн делает каждое утро, – это увольняет людей с улыбкой на лице.

В конечном счёте, испытывая страх перед директором Юном, он вытолкнул меня на улицу со словами: «Если я совершу ошибку, меня тоже уволят». Оказавшись безжалостно вышвырнутым из здания компании, я поднял глаза на окна верхнего этажа. Прямо сейчас Сумасшедший сидит в своём кабинете и пытается решить, от кого ему избавиться сегодня. После того, как кинжал оказался в его руках, он не остановится, пока не обрубит все гниющие корни.

Притворяется, что проиграл, и терпеливо выжидает, пока они не вылезут наружу. Я в очередной раз поразился его складу ума. Для меня он был поехавшим придурком, так что порой мне трудно осознать, насколько высокое положение занимает этот парень. Я уставился на закрытую стеклянную дверь и вытащил телефон из кармана. Через несколько гудков из трубки раздался знакомый голос:

[Тэмин-а, это ты?]

Теперь сюрприз испорчен.

— Менеджер, я стою перед зданием компании.

***

Благодаря господину Чою мне выдали новый пропуск, и я смог подняться в крохотный конференц-зал, являющийся нашим офисом. Удивлённые тем, что меня уже выписали, менеджер и Хансу быстро вернулись к теме, которую обсуждали до моего появления.

— Значит, они объявят о создании новой продюсерской компании в честь годовщины основания? Вау, вечеринка в этом году обещает быть великолепной! — взволнованно воскликнул Хансу.

Господин Чой закивал головой.

— Верно-верно. «Dream» ежегодно собирают всех своих артистов и устраивают грандиозные вечеринки в отеле, но на этот раз всё будет намного масштабнее. Все сейчас очень заинтересованы предстоящей драмой. Даже важные люди из Кванджу приедут. Это… — подняв глаза, менеджер глубоко вздохнул, словно даже представляя, как это будет, сходил с ума от восторга. Вскоре он выкрикнул остатки своего восхищения. — Это будет просто невероятно!

Но внезапно радость от предвкушения на его лице сменилась паникой.

— Вот же! Я даже не придумал, в чём пойду на вечеринку. Может, мне одолжить золотой пиджак у своего друга-фокусника?

Выражение лица Хансу также резко изменилось.

— Ах! А что надеть мне?

— Хансу, ты можешь одолжить свадебный костюм своего шурина.

— Не могу. Для свадебной церемонии муж нуны брал костюм в аренду… Точно! Я ведь недавно купил ханбок²! Может, пойти в нём?

— О-о! Ханбок – это отлично. И, что самое важное, ты будешь выделяться! — глаза менеджера снова загорелись, и он повернулся ко мне. — Верно, Тэмин, вам с Хансу обоим следует надеть ханбок, чтобы…

— Нет, — холодно отрезал я и, поочерёдно взглянув на шокированные лица этих двоих, спросил. — Зачем нам вообще выделяться?

Это всего лишь мероприятие в честь годовщины основания компании, так в чём смысл?

Господин Чой и Хансу переглянулись и посмотрели на меня полными жалости глазами. Так, словно я не понимал очевидных вещей.

— Затем, чтобы остальные видели, как вы хороши!

— Остальные кто?

— Как кто?! Все присутствующие на вечеринке, естественно! Из-за драмы сейчас каждый пытается хотя бы как-нибудь приблизиться к нашей компании, поэтому на мероприятии будут самые разные люди. Представители телеканалов и рекламных агентств, журналисты, перед которыми вам обязательно нужно показаться, и так далее. Нет. Если на вас обратит внимание директор Юн, это будет лучше всего… Ах! А что, если владельцы телеканалов и рекламных агентств не станут отправлять своих представителей, а явятся лично!

У господина Чоя перехватило дыхание, и он снова схватился за сердце. Но, естественно, и в этот раз причиной являлся зуд из-за нейродермита.

Слушая его вполуха, я решил заняться чем-то более полезным и вернулся к чтению сценария, который мне дал продюсер Чон. Однако следующее предположение менеджера привлекло моё внимание, вынуждая оторваться от текста.

— Да уж, эта вечеринка определённо станет настоящим полем битвы, — серьёзным тоном пробормотал он.

Моментально возникший в моей голове вопрос «почему?» сорвался с уст Хансу. Пожав плечами, менеджер ответил:

— Ну, из-за директора Юна. Его личность была раскрыта после провала председателя Кима.

— Его личность? — переспросил я.

— Ах, точно, ты ведь не знаешь, — протянул господин Чой и любезно пояснил. — Это определённо поразит тебя. Стало известно, что директор Юн является внуком владельца компании «H» и основного акционера нашей компании – председателя правления Хана!

— …

— Эй, ты что, не удивлён? Это компания «H»! Знаменитая компания «H»!

— …

— Более того, директор Юн уже унаследовал большую часть его состояния, опередив других наследников!

Когда я тупо уставился на него, как бы спрашивая: «Почему я должен удивляться?», менеджер тяжело вздохнул и пожаловался Хансу:

— Это невыносимо.

— Менеджер-ним, он ведёт себя так каждый раз, когда я пытаюсь поделиться с ним чем-то интересным. Ощущение, будто со стенкой разговариваю. Даже желание с ним говорить пропадает.

— Какой он всё-таки бессовестный…

Бах!

Я громко хлопнул ладонью по столу и, когда эти двое резко повернулись в мою сторону, тихо объяснил:

— Как вы, возможно, знаете, меня, такого бессовестного человека, выписали из больницы после того, как я получил ножевое ранение в драке с подчинённым председателя Кима.

Они одновременно вздрогнули и натянули на лица нервные улыбки.

— Ха-ха. Конечно, мы знаем. Кхм. Т-так о чём мы говорили?

— О личности директора Юна, — напомнил я.

— Да, точно. После того, как об этом стало известно, у председателя Кима не осталось ни единого шанса как-либо конкурировать с ним. Помимо всего прочего, тот факт, что у директора Юна оказался настолько серьёзный бэкграунд, стал настоящим потрясением для всей индустрии развлечений. Стоит ли говорить, что теперь «Dream» занимает лидирующую позицию?

Было кое-что в словах менеджера, чего я не мог понять. Пока директор Юн старательно вырезал гниющие корни, в компании разгорались громкие скандалы с участием Ча Чону и Мёншина. Секс-видео второго продолжали обсуждать даже спустя недели после его выхода. Это определённо плохо сказалось на имидже «Dream».

— В последнее время в свет выходило много компрометирующей информации о наших актёрах, но вы говорите, что, несмотря на всё это, компания теперь лидирует в индустрии?

Я не стал уточнять, что за актёры и какая информация стала известна, но господин Чой сразу подумал о Мёншине, и на его лице возникло напряжённое выражение.

— Конечно… это оказывает негативное влияние на общественный имидж компании. Однако в индустрии это не такое большое дело. Многие знаменитости создают проблемы, потворствуя своим слабостям, и ими практически невозможно управлять. После тех инцидентов, о которых ты упомянул, «Dream» составили для всех своих артистов новые контракты с обновлённым списком запретов. Каждому был поставлен ультиматум: либо они подписывают новые контракты, либо уходят. Но кто захочет уходить? Постановка драмы сейчас идёт полным ходом. Выяснилось, что директор Юн имеет столь огромное влияние. Это всё меняет. Даже если имидж «Dream» подпорчен, в долгосрочной перспективе для них это выгодно. Не знаю, понимаешь ли ты, но самое главное для развлекательной компании – отношения со своими знаменитостями. То, насколько хорошо их удаётся контролировать… Но директор Юн решил все проблемы, избавившись от председателя Кима.

После долгих объяснений он восхищённо вздохнул.

— Всё-таки директор Юн – невероятный человек. За счёт одного инцидента он разом получил всё, чего желал. Если подумать, то директор скорее страшный человек, нежели невероятный, — господин Чой горько улыбнулся и добавил. — Он больше подходит для данной отрасли, чем кто-то вроде меня.

— Это правда, — согласился я.

Он растерянно рассмеялся.

— Ха, ха-ха… П-правда?

— Но самое главное то, что вы – лучший менеджер. Благодаря своей интуиции вам удалось разглядеть что-то в никому не нужном курьере. Помимо этого вы обнаружили жадность, о существовании которой не знал даже я.

— …Жадность?

Я кивнул.

— Да, жадность. Я хочу продолжать играть. Даже после того, как свершил свою месть.

Они оба замерли и удивлённо уставились на меня. Менеджер, казалось, забыл как дышать, но стоящий рядом с ним Хансу спустя какое-то время открыл рот:

— Ва… Вау! Серьёзно? Значит, вы не намерены бросать свою актёрскую карьеру?

Бросать? Когда я удивлённо посмотрел на него, мальчишка смущённо почесал затылок.

— Это… После произошедшего с Мёншин-хёном мы с менеджером очень переживали. Вашей единственной целью была месть, и поэтому мы беспокоились, что теперь вы уйдёте. Даже не могу поверить, что вы хотите продолжить играть… — он сглотнул слюну и улыбнулся. — Это просто… Это большое облегчение, и я очень рад, хе-хе.

Договорив, Хансу отвернулся. Мне показалось, что таким образом он пытался скрыть свои слёзы, поскольку в его голосе читалась искренняя радость. К этому времени менеджер наконец пришёл в себя.

— Кхем, да. Я тоже рад, что ты хочешь играть. Кхм! Ах.. Кажется, горло першит… — он ещё несколько раз кашлянул и уже нормальным голосом продолжил. — Если бы роуд-менеджер услышал это, то непременно бы обрадовался. Его очень беспокоит твоё будущее. Он почти заплакал, когда говорил о том, до чего тебя может довести Сумасшедший.

Думаю, слова менеджера не далеки от правды. Последний раз, когда роуди приходил навестить меня в больницу, он крепко сжал мою руку и попытался поддержать.

«Если у тебя будут какие-нибудь проблемы с суставами – звони мне. Я знаю одну хорошую реабилитационную клинику».

Теперь, когда задание, которое ему поручил Сумасшедший, было выполнено, роуд-менеджер выглядел по-настоящему счастливым. И, похоже, я оказался не единственным, кто это заметил.

— С другой стороны, он казался таким взволнованным из-за своего увольнения. Я даже не смог его отговорить. Ха-ха, было бы здорово продолжать работать вместе.

Ну, пока он здесь, у него будет болеть коленный сустав, поэтому на его возвращение можно не надеяться. Немного задумавшись, я вспомнил о том, что когда-то сказал Хансу.

— Ты не называешь меня хёном.

С каменным лицом он покачал головой.

— Нет, я… П-позже… — Хансу опустил глаза на пол и едва слышно добавил. — Когда пройдёт больше времени.

Мне стало неловко. Похоже, он сильно переживает из-за смерти моего брата. Но я не стал ничего говорить, решив, что сделаю только хуже. Тем не менее в воздухе всё равно повисло напряжение. Я снова вернулся к сценарию, однако спустя мгновение вспомнил, что так и не получил объяснения от менеджера.

— Кстати, что значит «вечеринка станет настоящим полем битвы»?

К счастью, внезапная смена темы разрядила обстановку, и менеджер быстро повернулся ко мне.

— Ах, это из-за того, что теперь директор Юн стал самым большим ключом к успеху среди знаменитостей. К тому же, он очень привлекателен и одинок. А ещё у него высокий рост. Чем не идеальный спонсор? Уверен, многие сейчас практикуются красиво падать, чтобы привлечь его внимание в день вечеринки.

Хансу тут же оживился и присоединился к разговору.

— Определённо. Куча начинающих знаменитостей до сих пор ездят каждое утро на метро, в надежде встретить там директора Юна. Но с того раза никто его там больше не видел. Уф, мне тоже не удалось встретить директора в метро! Только у Огненного Волка это получилось! Тэмин, вы тоже злитесь?

— …

Пока я сидел, не зная, как ответить, господин Чой похлопал меня по плечу и посмотрел так, будто всё понял.

— Ещё бы он не злился. У Тэмина в голове не укладывается, как можно использовать такие поверхностные трюки, чтобы соблазнить кого-то. Не так ли?

— …

Я по-прежнему не мог открыть рот, но им было всё равно – они уже накинулись на Огненного Волка.

— Пусть лучше попробует использовать свой мозг, чтобы привлечь директора Юна. Вот тогда мы посмотрим, насколько он будет успешен!

— Поживём-увидим! Ах, менеджер-ним, этот подлец ведь уже выследил его на парковке. Что, если Огненный Волк проникнет прямо в дом директора?

— Ха! А это возможно. Я вот каждый день брожу по подземной парковке, а ещё даже волоска директора Юна не видел. До чего же Огненный Волк настойчивый! Не удивлюсь, если эта пиявка уже прячется где-то возле дома господина Юна… Чем больше думаю об этом, тем сильнее он меня раздражает. И имя у него дурацкое – Ли Бэквон!

Стараясь расслабить своё напряжённое лицо, я повернулся к менеджеру. Господин Чой Дыкпал, вам не кажется, что последнее предложение можно было не говорить? Чувствуя себя немного нелепо, я услышал его дружелюбный голос.

— К слову, Тэмин-а, тебя ведь уже выписали из больницы. Куда ты теперь собираешься пойти?

— …

— Если хочешь вернуться в кошивон, то, пожалуйста, лучше приходи ко мне. Я арендую одну комнату. Правда, она совсем маленькая, но нам с тобой хватит места.

— Всё в порядке.

— Что значит «в порядке»? Ты не собираешься возвращаться в кошивон? Слава Богу. Но куда ты тогда пойдёшь?

— …

— Хм? Так куда?

— К своему… знакомому хёну домой.

¹Игрок – мужчина, который очень хорош в соблазнении.

²Ханбок – национальный традиционный костюм жителей Кореи.

После этого мне пришлось попеременно выслушивать похвалу в сторону моего знакомого и гадости про Огненного Волка от менеджера и Хансу. В тот момент, когда у меня уже закончилось терпение, и я решил встать, пришло сообщение от «знакомого хёна».

- Попрактикуйся в репетиционном зале на цокольном этаже. Я заберу тебя немного позже. -

Он издевается? Хочет, чтобы все узнали, что я – Огненный Волк?

Я начал печатать «Не смеши меня», но остановился, когда следом пришло короткое дополнение.

- Один ублюдок хочет встретиться с тобой через меня. Поэтому я заберу тебя как директор Юн. -

Ублюдок? Мне стало интересно, кто договорился о встрече со мной через директора Юна, поэтому я даже не уловил агрессии, которая передавалась через его сообщение. Понимая, что нет смысла спрашивать о личности этого человека, поскольку Сумасшедший ничего не станет рассказывать мне заранее, я поднялся со своего места со сценарием в руках. Хансу, который разговаривал с менеджером, резко поднял голову, когда я шагнул в сторону двери.

— А? Вы куда?

Я обернулся и ответил: «В репетиционную на цокольном этаже», но выражения на их лицах показались мне странными. Менеджер и Хансу обменялись растерянными взглядами друг с другом.

— Что? — спросил я.

Господин Чой горько улыбнулся.

— Репетиционная теперь занята людьми, которые обычно её не используют.

Как бы соглашаясь с его словами, Хансу энергично закивал головой.

— Меня тоже выгнали во время практики несколько дней назад. Ну, вернее не выгнали… Просто дали понять, что я не должен там быть.

— Кто? — я сам не заметил, как из моего рта вырвался резкий вопрос.

— Актёры, которые будут проходить прослушивание для драмы, — нерешительно пробормотал мальчишка и ещё более тихим голосом что-то добавил.

Было сложно расслышать его, но мне показалось, что он сказал: «Эти ребята считают себя аристократами». Не задавая больше никаких вопросов, я оставил подавленного Хансу и вышел из офиса. Просто спущусь вниз и сам всё проверю. Но что за актёры, которые собираются на прослушивание, если обычно даже не практикуются в компании? Получив разрешение на использование репетиционного зала, я пошёл к знакомому управляющему за ключом, однако его реакция оказалась неожиданной.

«Сейчас полным ходом идёт подготовка к прослушиванию в драму, поэтому все помещения заняты. Но, судя по сценарию в твоих руках, ты тоже один из претендентов? Вау, это здорово! Тогда иди в комнату В-104. Класс по драматургии, который там проходит, должен скоро закончиться».

Не обращая внимания на восхищённый взгляд мужчины, я двинулся дальше по коридору. Практически все, кто посещает занятия по актёрскому мастерству, – обычные стажёры, вроде меня. Поскольку, как только твоё лицо начинает мелькать по телевизору и приобретает хоть мало-мальскую, но узнаваемость, тебе больше не хочется возиться на совместных классах с новичками, и ты стараешься получать исключительно индивидуальные занятия.

В таком случае было бы логично, что люди, собравшиеся на прослушивание, являются стажёрами. Но менеджер Чой определённо упоминал, что оно пока проводится только для значимых ролей. Значит, актёров будут отбирать независимо от известности? Разве такое возможно? Открыв дверь самого большого репетиционного зала, где проходило занятие, я понял, что ошибся. Не считая преподавателя, внутри находились лишь трое человек, но их лица выглядели знакомо.

Другими словами, это люди, мелькающие на телевидении настолько часто, что они известны даже мне. Пару месяцев назад я начал смотреть телевизор с целью изучения актёрского мастерства, и каждый из стоящей напротив меня тройки неоднократно появлялся в рекламных роликах и драмах. Теперь стало понятно, почему управляющий смотрел на меня такими восхищёнными глазами, когда узнал, что я один из претендентов. Это было из-за парней, о которых упоминали менеджер и Хансу. Стоило мне войти внутрь, как все дружно подняли головы.

Я сделал шаг вперёд и, оглядев присутствующих, которые смотрели на меня как на обезьяну в зоопарке, закрыл за собой дверь. На их раздражённых лицах словно застыл вопрос «Что он здесь забыл?». Кроме того, самый сообразительный из тройки сразу покосился на сценарий в моей руке. В тот же момент раздражение сменилось на враждебность.

Я мельком глянул на них и прошёл дальше. На самом деле, мне с трудом удалось подавить смешок. Какого чёрта эти придурки так открыто демонстрируют мне своё отношение? Я насильно устремил свой взгляд на преподавателя, так как чувствовал, что из-за своего характера могу неосознанно затеять драку. Мужчина, занятия которого я посещал несколько месяцев назад, узнал меня и широко раскрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь?

— Я слышал, тут проходит класс по актёрскому мастерству, организованный нашей компании.

— Ах, да, но… — невнятно пробормотав, он взглянул на актёров, каждый из которых читал сценарий, и потянул меня в угол. Затем прошептал так, чтобы никто другой не смог его услышать. — Тэмин, тебе лучше просто уйти. Компания объявила условия для участия в кастинге для драмы. Необходимо предъявить доказательства, что ты практиковался в течение определённого времени. Вот почему сейчас…

Преподаватель снова бросил взгляд на сидящую в другом конце комнаты тройку и ещё сильнее понизил голос:

— Всем приходится спускаться сюда и заполнять время.

— Но почему компания выдвинула такие требования?

Когда я задал вопрос своим обычным голосом, он удивлённо вытаращился на меня. Подав безмолвный знак, что мне стоит говорить тише, мужчина шёпотом ответил:

— Думаю, это попытка приручить своих артистов, чтобы они привыкали к новым правилам.

Приручить? Таким образом, если избалованные актёры хотят получить какую-либо роль, теперь их будут заставлять спускаться сюда и действительно практиковаться?

Внезапно послышался чей-то насмешливый голос:

— Учитель. Если вы хотите что-то сказать – говорите это вслух, мы тоже хотим послушать. Не шепчитесь у нас за спинами как крысы, — парень с густыми чёрными бровями демонстрировал своё превосходство над шокированным преподавателем. — Вы нас обсуждали?

— Нет, всё не так…

— Ага, я угадал. По вашему лицу всё понятно. Обсуждали нас с этим выскочкой-новичком, который даже не знает, что сперва стоит поздороваться со своими сонбэ, не так ли?

— Я жаловался, — моментально ответил я, опережая преподавателя, который пытался оправдаться.

В тот же момент два парня, которые до этого читали сценарий со скучающими лицами, подняли на меня глаза. Я ухмыльнулся и равнодушно добавил:

— Я жаловался на компанию. Меня раздражает, что для прослушивания в драму было выдвинуто такое бесполезное условие. Из-за каких-то шавок те, кому действительно нужно воспользоваться репетиционной, не имеют возможности этог сделать.

Чернобровый медленно поднялся с места. Он улыбнулся и с пренебрежением посмотрел на меня сверху вниз.

— Шавок? Ты назвал нас шавками?

Из-за его резкого тона преподаватель растерялся и сделал шаг вперёд, намереваясь ответить вместо меня, однако был остановлен другим человеком:

— Учитель, помолчите.

Тот, кто так резко прервал его, сидел на полу сгорбившись и подпирал себя одной рукой. Из этой тройки он был самым симпатичным и, в отличие от всех остальных, казался наиболее расслабленным. Я вспомнил, что видел его лицо на автобусной остановке. С яркой улыбкой на лице он держал банку с каким-то напитком в руке. Выходит, этот ублюдок здесь самый главный? Прошло не так много времени, как я попал в эту индустрию, но одна вещь была мне известна: приоритет силы определяется степенью популярности.

Напиток выпрямился и обратился ко мне:

— Отвечай. Он спросил тебя, похожи ли мы на шавок?

Повернувшись к нему, я извинился:

— Прости, но я ничего не понял. Всё, что вы говорите, звучит как лай.

В то же время остальные двое вскочили на ноги. Судя по высокомерным взглядам, направленным на меня, смотреть на других свысока было для них нормой. Особенно надменным выглядело лицо Чернобрового. Я скривил губы. О да, это определённо он. Ублюдок, который выгнал Хансу. Однако на мою улыбку ответил кое-кто другой:

— Тебе, должно быть, очень весело. Лыбишься как ненормальный.

Сложно сказать, сколько ему лет, но выглядел этот парень довольно невинно. Однако слова, вылетевшие из его рта, были резкими. Тем не менее я видел, что на телевидении он вёл себя иначе. Сидел с наивным лицом и притворялся милым человеком.

— Откуда вообще вылез этот простолюдин, и почему он думает, что может нам возражать?

Именно тогда я понял, о чём бормотал Хансу. Эти идиоты реально считают себя какими-то аристократами. Должно быть, ловя на себе пристальные взгляды и получая одобрение других людей, они начали искренне верить в это. Даже не знаю, я вижу в них лишь придурка с чёрными бровями, парня с невинным лицом и любителя напитков.

Между тем атмосфера окончательно накалилась. Преподаватель потянул меня назад и попытался их успокоить:

— Пожалуйста, поймите. Он просто расстроен из-за того, что не может воспользоваться репетиционным залом. Ли Тэмин, тебе тоже следует остановиться…

Услышав моё имя, каждый из них поменялся в лице. Агрессия сменилась откровенным удивлением. Причину такой резкой перемены озвучил Чернобровый:

— Ли Тэмин? Чудо-новичок, который оказался единственным из претендентов на главную роль в драме «Dream Planning», которого не вышвырнули?

Похоже, сам того не осознавая, я стал «чудо-новичком».

— Ты поэтому такой самоуверенный? Из-за того, что за тобой стоит какой-то серьёзный человек? Кто твой спонсор? Или это секрет? — он широко улыбнулся, обнажая зубы.

— Сперва скажите мне кое-что.

Парень с невинным лицом нахмурился.

— Эй, если сонбэ, которые стоят выше тебя, задают вопрос, ты должен ответить…

— Нет, сначала, — я прервал его и окинул всю тройку взглядом. — Ответьте, кто вы.

— …

На мгновение в репетиционном зале воцарилась тишина. Шокированный преподаватель повернулся ко мне, но я просто открыл рот и сухо выплюнул замершим парням:

— Я даже не знаю, кто вы такие. Думаете, мне есть дело, сонбэ вы или кто-то там ещё?

Глядя на их искажённые лица, у меня возникло ощущение, что из чудо-новичка я теперь превращусь в проклятого новичка.

***

Должно быть, мои слова серьёзно подпортили им настроение. После этого они ничего не сказали и просто вышли из репетиционной. Однако перед уходом не забыли бросить на меня свирепые взгляды. Ну, мне всё равно. Я был рад тому, что могу практиковаться в огромном зале без них.

Казалось, преподаватель хотел мне что-то сказать, но вместо этого решил просто сосредоточиться на занятии. В основном я задавал ему вопросы, а он отвечал, но время от времени мужчина поправлял меня и подсказывал, как лучше двигаться и какое выражения лица принять. Ему было интересно, готовлюсь ли я к какой-то определённой роли, но преподаватель не стал расспрашивать меня. Однако перед уходом из зала он не забыл дать совет:

— Тэмин, будь осторожен с теми тремя. Думаю, компания действительно пытается приручить их. Это означает, что актёры, которые теперь будут спускаться вниз для практики, такие же проблемные. Что ж, неважно, действительно ли ты веришь, что у тебя всегда будет такая поддержка, или нет, но лучше избегай их. И… если ты не против, надеюсь, что с завтрашнего дня мы с тобой больше не будем встречаться, — неуверенно протянул он.

Должно быть, преподаватель сам боялся нарваться на неприятности. Когда я понимающе кивнул, он тихо выдохнул и улыбнулся.

— И всё же это было довольно круто.

Когда мужчина вышел из репетиционной, я встал перед зеркалом и, смотря на самого себя, являющегося единственным зрителем, начал повторять одни и те же строки. В памяти возникла естественная игра Хансу на прослушивании в фильм продюсера Чона. Когда его попросили повторить то же самое ещё раз, он спросил: «Может, теперь мне сделать это немного по-другому?».

Меня это очень впечатлило – одни и те же реплики, но совершенно разные ощущения. Должно быть, потому что нет единственного правильного способа, как нужно играть. Даже на прошлых уроках актёрского мастерства мы использовали слова «лучшая игра», а не «правильная». Но лучшая игра – это та, которая максимально приближена к тому, что заложено в сценарии.

Чем дольше я практиковался, тем сильнее казалось, что меня затягивает в трясину, но мои глаза не отрывались от зеркала. Мало-помалу в отражении появлялись новые образы. Пока я говорил сам с собой до хрипоты в горле, лёгкая вибрация в кармане заставила меня остановиться.

- Иди на парковку. -

Прочитав сообщение от Сумасшедшего, я вспомнил, что сегодня мне нужно с кем-то встретиться. Вытирая выступивший пот, который пропитал даже мою футболку, я снова задумался. Кто бы это мог быть? Что же он за человек, раз смог договориться о встрече через директора Юна? Задаваясь этим вопросом, я даже не заметил, насколько холодной была улыбка Сумасшедшего, когда мы сели в его машину.

***

Я оторвался от сценария, который читал всю дорогу, только когда автомобиль прибыл к месту встречи и остановился. С тех пор, как моя месть свершилась и я выписался из больницы, единственным, что меня занимало, была драма. Поэтому вполне естественно, что я не переставал читать сценарий даже в машине. Не имеет значения, если это попытка заполнить пустоту, которая образовалась после того, как мысли об отмщении исчезли. Наличие чего-то, на чём можно сосредоточиться, – главная причина, по которой я сейчас живу.

Но я был так сконцентрирован на тексте, что лишь когда мы остановились, до меня вдруг дошло: этот псих не сказал мне ни слова за всю дорогу. Я повернулся к нему, однако он с беззаботным выражением на лице заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания. Тем не менее я смутно ощутил что-то странное, поэтому спросил:

— Ты сейчас зол?

Повернув ко мне голову, Сумасшедший скривил губы в улыбке.

— А у меня есть на это причина?

Он определённо зол… Неужели из-за того, что я обделил его вниманием, пока читал сценарий? Нет, это было бы слишком по-детски.

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю, — сухо выплюнул я.

К моему удивлению, он серьёзно кивнул.

— Хм, ну да. Если ты чего-то не знаешь, следует спросить.

— Так ты злишься?

Я собирался добавить: «Почему?», однако остановился под его пристальным взглядом. Он был направлен вниз, прямо на сценарий в моих руках. Какое-то время он продолжал молча смотреть на белые листы, а затем тихо пробормотал:

— Честно говоря, это ближе к раздражению, — он протянул руку и, вцепившись в край сценария, словно собираясь отнять его, поднял на меня глаза. — Почему ты смотришь на эти клочки бумаги, когда я рядом с тобой?

— …

— Ответь, ты делаешь это нарочно, чтобы привлечь моё внимание?

— Нет, — сказал я и сразу понял, что это не тот ответ, который следовало давать.

Сумасшедший тихо рассмеялся.

— Тогда почему? Неужели это важнее меня?

Что я должен сказать? Интуиция подсказывала: никакие слова сейчас не усмирят его гнев, но продолжать молчать тоже нельзя. Я колебался.

Спокойно ожидая моего ответа, он мрачно сверкнул глазами.

— Хах, я просто завидую этому сценарию, поэтому так говорю.

Мне было совсем не до смеха, зато этот ублюдок, напротив, улыбался так широко, что на его щеках появились ямочки. Он потянулся ко мне, и мрачный голос заполнил тёмный салон автомобиля:

— Итак, я ответил, почему злюсь. Что ты теперь собираешься делать?

Его вторая рука, не державшая сценарий, легла на моё плечо. Странно, но там, где он меня касался, пробежали мурашки. Возможно, причиной был его серьёзный взгляд. Теперь я окончательно убедился, насколько этот парень сейчас зол. Мне хотелось стряхнуть его руку и просто выбежать из машины, но я сделал прямо противоположное – спокойно взял сценарий и разорвал его на две части. Повторив это действие ещё пару раз, я посмотрел Сумасшедшему прямо в глаза и спросил:

— Порвать ещё?

Ответа не последовало, но его взгляд смягчился, а на губах возникла улыбка. К тому времени, когда я понял, что едва дышу, из его рта вырвалось нечто неожиданное:

— Это потрясающе. В момент, когда я почти дошёл до предела и казалось, что с этим ничего нельзя сделать, ты с такой лёгкостью всё разрешил.

Получив его сообщение сегодняшним утром, я почувствовал то же самое. Испытывая лёгкое смущение, я не смог выдавить из себя слова, которые стоило произнести. Хотя, возможно, это потому, что в этот раз у меня не было намерения говорить ему гадости. Тот факт, что я мог повлиять на этого эгоистичного ублюдка, вызывал странное волнение внутри. Но это не продлилось долго. Я снова напрягся, когда он открыл дверь и, убрав руку с моего плеча, произнёс:

— Теперь я заинтригован. Как ты разберёшься с моим гневом из-за ублюдка, которого мы сейчас увидим?

Увидим сейчас? Но кого? Хмуря брови, я вышел из машины следом за ним и в тот же момент обнаружил ещё один тревожный элемент.

Из-за полной сосредоточенности на сценарии мне даже не удалось заметить этого, но местом, перед которым мы остановились, оказался «Лабиринт Алисы».

***

Несмотря на то, что я довольно часто посещал «Алису», сегодня был второй раз, когда мне довелось войти через парадную дверь. Поэтому, чтобы не запутаться в незнакомых коридорах, я просто следовал за Сумасшедшим и не отходил от него ни на шаг. Подходя к лестнице, ведущей вниз, мы наткнулись на знакомое лицо.

— Добро пожаловать, — менеджер «Алисы» скромно склонил голову и приветливо улыбнулся. — Давно вас здесь не было. Директор Юн!

Сделав акцент на «Директор Юн», он намеренно повысил голос. Что-то в этом показалось мне странным, и я подозрительно уставился на него, но что менеджер, что псих, с которым я пришёл, вели себя как обычно.

— Я проведу вас, — мужчина вытянул руку, давая нам знак следовать за ним.

Однако стоило мне сделать всего пару шагов, как я заметил что-то в другой стороне коридора и моментально вздрогнул. Осторожно высунув голову – так, чтобы выглядывал только один глаз, – кто-то пристально наблюдал за нами из-за угла. Чёрт возьми! Схватившись за сердце, я присмотрелся повнимательнее.

Потребовалось меньше секунды, чтобы понять, кто это. Разумеется, босс «Алисы». Действительно, кто бы ещё до такого додумался? Прищуренные глаза остановились на Сумасшедшем и в тот же миг наполнились неподдельным счастьем. Должно быть, поэтому менеджер так громко произнёс «Директор Юн!» – чтобы сообщить начальнику о появлении племянника, которого тот так сильно ждал.

Иногда у меня возникают мысли, что босс «Алисы» сам выносил и родил Джея. Уж слишком сильна его одержимость собственным племянником. Прищёлкнув языком, я перевёл взгляд на широкие плечи перед собой. Если подумать, этот ублюдок вроде как тоже одержим мной и сталкерит, не так ли? Но не то чтобы мне это не нравилось… Ох, проклятье. Я быстро прогнал бесполезные мысли из головы.

Наконец, мы прошли извилистый коридор и оказались перед нужной комнатой. Постучав в дверь, менеджер схватился за ручку. Внутри сейчас находится тот, кому удалось так сильно разозлить Сумасшедшего. Но кому, чёрт возьми, понадобилось со мной встретиться?

Щёлк.

Звук открываемой двери оборвал нить моей мысли. Это был последний человек, которого я ожидал увидеть, но из-за его криков у меня не было времени даже что-либо сообразить.

— А-а-а!!! Итс хим!!! Итс хим!!! Мы наконец-то встретились!!! — Найнтин, который сбежал из логова председателя Кима вместе с Чимином, носился по комнате, выкрикивая непонятные слова на английском. Но что он здесь забыл? Пока я стоял на месте, не в состоянии двинуться от шока, этот ребёнок указал на меня и, обращаясь к мужчине лет пятидесяти, произнёс что-то непонятное:

— Daddy! You know what? I told you I fell in love with a guy at first sight! That’s him!

О чём он говорит? Единственное, что я мог сказать почти наверняка, – первым словом было «дэдди». Это же значит папа, да? И как бы в подтверждение моего предположения, мужчина с усталым лицом, чем-то напоминающий Найнтина, сделал шаг вперёд.

Главная проблема заключалась в том, что слова, которые я не мог понять, каким-то образом вывели Сумасшедшего из себя. На его губах играла улыбка, но взгляд был холоднее, чем когда-либо.

Дерьмо. Я мысленно выругался и, нахмурившись, перевёл взгляд на Найнтина. Он продолжал взволнованно прыгать по комнате, глядя на меня. Тем временем менеджер «Алисы», который до сих пор стоял в дверях, кажется, смог понять что-то из сказанного этим пацаном. Он приподнял одну бровь и тихо прошептал:

— …Лаб?

В этот момент моё беспокойство возросло. Без понятия, что такое «Лаб», однако, когда мужчина в спешке покинул комнату, мне стало не по себе. С тяжёлым сердцем я посмотрел вперёд. Сумасшедший встал передо мной, не позволяя Найнтину приблизиться, поэтому тот просто продолжал радостно носиться по комнате.

Но что такого сказал этот ребёнок?

— Большое спасибо за спасение моего сына, — Дэдди Найнтина слегка поклонился, выражая мне благодарность.

Я покачал головой, говоря ему прекращать, и откровенно ответил:

— Я не собирался спасать его.

Так просто вышло.

Он немного опешил от моих слов и смущённо кашлянул в кулак. Затем я посмотрел на стоящего рядом с ним сына. Всё его лицо покрылось румянцем, а сам мальчик не мог скрыть волнения. Когда мы встретились глазами, он немного помедлил, прежде чем опустить взгляд вниз. Тревожное чувство, не покидающее меня на протяжении всего дня, усилилось. Что-то здесь точно не так.

— Как бы там ни было, в конце концов ты всё равно спас его жизнь. Помимо этого, Тэмин, мне известно, что ты был серьёзно ранен и довольно долго пролежал в больнице. Не окажись там тебя… моего сына могли бы просто…

— Давайте внесём ясность, — я перебил его и снова повторил. — У меня не было намерения спасать его. Я сам был ранен в тот момент.

— Но…

— Когда он рухнул в изнеможении и умолял о помощи, — я остановился и посмотрел на Найнтина, который растерянно моргал своими широко раскрытыми глазами. — Если бы у него не получилось встать и последовать за мной, я бы оставил его. Просто в тот день вашему сыну подвернулся шанс сбежать, и он смог им воспользоваться.

Мужчина какое-то время просто молча глядел на меня. Я дважды перебил его и грубо поправлял, однако его лицо не выражало никаких признаков недовольства. Скорее, он смотрел на меня с любопытством. Найнтин повернулся к отцу и тихо спросил о чём-то, но тот строгим голосом указал ему:

— Кевин, разве я не говорил, что в Корее ты должен разговаривать только на корейском?

Мальчик надул губы и, на этот раз по-корейски, обратился к отцу:

— Я не совсем понял, что сказал Тэмин.

— Мгм, но ты должен называть его Тэмин-щи, — поправив сына, он медленно объяснил ему, о чём я говорил до этого. Найнтин ответил: «Да-да» и энергично закивал головой. Как бы его Дэдди ни старался звучать твёрдо, было видно, насколько он лелеет своего ребёнка.

[Прим.пер.: щи (сси) — приставка при вежливом обращении по имени.]

Должно быть, ему стоило немалых усилий договориться с директором Юном о встрече со мной. Мальчик определённо рос в гиперопеке и по этой причине, полагаю, сбежал из дома, чтобы самостоятельно стать знаменитостью. Оторвав глаза от этих двоих, я наконец смог уделить внимание сидящему возле меня парню. Однако стоило мне только повернуть голову в его сторону, он прошептал:

— Ты придумал?

— Что?

Сумасшедший мягко улыбнулся, демонстрируя ямочки.

— Как избавить меня от гнева.

«Но что тебя так разозлило?» – собирался спросить я, как Дэдди Найнтина снова повернулся к нам.

— Ах, прошу прощения за позднее приветствие, директор Юн. Спасибо, что организовали для нас встречу в таком месте. Кевин поздний ребёнок, поэтому я не могу не слушать его, ха-ха-ха. Даже после того ужаса, который ему пришлось пережить, он не захотел спокойно лежать в больнице и поднял настоящий шум, чтобы найти своего спасителя.

Он улыбнулся, покачал головой и вздохнул.

— Но это лучше, чем если бы мой сбежавший ребёнок находился в больнице в тяжёлом состоянии. И, — взглянув на Найнтина, мужчина прочистил горло. — Когда я думаю о том, что натворил этот парень, мне хочется взять его в охапку и забрать обратно в Штаты. Однако, несмотря на произошедшее, он хочет остаться в Корее. Разумеется, мне не нравится, что ваша компания так просто принимает несовершеннолетних без согласия родителей…

— Вы прекрасно осведомлены, что мы не принимаем несовершеннолетних, не получив на то согласие их родителей.

— Да, именно поэтому я так говорю. Мне не хочется спорить о том, правильно это или нет. Будь иначе, я бы сперва подал на вас в суд…

— Президент Пак, — директор Юн оборвал его слова и посмотрел на девятнадцатилетнего пацана холодной улыбкой. — Кажется, вы что-то не так поняли. Ваш сын никогда не подписывал контракт с нашей компанией. Он не имеет абсолютно никакого отношения к «Dream».

— Ах! Но… — он растерялся, но, откашлявшись, решительно продолжил. — Это определённо был артист вашей компании. Мой сын сказал, что он его сонбэ. Не так ли, Кевин?

Найнтин кивнул.

— Да. Тот плохой парень, который похитил меня. Просил называть его сонбэ. Сказал, что меня скоро подпишут.

— Видите? Ему сказали, что скоро подп… Что?! — мужчина в шоке посмотрел на мальчика. — Он сказал тебе «скоро»?..

Несмотря на суровый взгляд отца, с видом, будто этот разговор его раздражает, Найнтин небрежно ответил:

— Да. Он соврал, что если я пойду за ним, то смогу присоединиться к «Dream». Эй, хватит говорить об этом ублюдке.

Затем он потянулся к корзинке с ягодами, к которой никто не прикасался, и забросил в рот небольшой плод. Я взглянул на его отца. Может, пора хотя бы подзатыльник ему отвесить? Однако внезапно побелевший мужчина лишь насупил брови и отчаянно выдохнул.

— Директор Юн, мне очень стыдно. Простите. В таком случае нам придётся заключить новый контракт.

— О каком контракте вы говорите? — тихо поинтересовался Сумасшедший.

Выражение лица Дэдди Найнтина изменилось.

— Поскольку Кевин действительно мечтает стать знаменитостью, я пока позволю ему делать то, чего он желает. И он говорит, что хочет попасть именно в «Dream».

Я нахмурился. Твоего сына похитили и едва не убили, а ты пытаешься сделать его знаменитостью? У меня возникла мысль, что, возможно, он приёмный отец, но тяжёлый вздох и усталость на его лице выглядели как сетования родителя, который не смог преодолеть упрямство своего ребёнка.

— Так как я, его отец, сейчас здесь, мы можем подписать официальный контракт…

— Нет, не можем, — Псих широко улыбнулся. — Мы не собираемся заключать контракт с вашим сыном, поэтому либо ищите другую компанию, либо забирайте его обратно в Штаты.

Дэдди был шокирован столь резким отказом.

— Но почему? Что не так с моим сыном?!

— Как продукт он ничего не стоит.

Сумасшедший умел дружелюбно улыбаться и зачастую был вежлив с людьми, поэтому то, с каким холодом в голосе он назвал этого ребёнка продуктом, было немного не в его характере. Я невольно глянул на Дэдди. Однако его сын, судьба которого сейчас решалась, был сосредоточен кое на чём совершенно другом. Если точнее, на мне. Не отрывая глаз, он пристально смотрел на моё лицо, будто хотел просверлить его взглядом.

Я не мог понять причину такого внимания на своей персоне, но больше меня беспокоил не поддающийся объяснению гнев Сумасшедшего. Этот ребёнок просто захотел встретиться и поблагодарить меня за спасение. Разве можно так сильно злиться из-за подобного?

Тем временем сидящий напротив Найнтин застенчиво позвал меня:

— Тэмин.

— Добавь «щи», — с пустым лицом поправил я, и он быстро закивал головой.

— Ок, Тэмин-щи.

— …

— Теперь норм?

[Прим. пер.: несмотря на «щи», которое подразумевает уважение к собеседнику, Кевин говорит на панмале (максимально фамильярно). Разговаривать так с малознакомым и, тем более, старшим человеком нельзя.]

Какое будущее ждёт этого ребёнка? Я оглянулся на Дэдди, который пытался переубедить директора Юна. Как и ожидалось, главная проблема в родителях. Позволяют своему ребёнку так разговаривать… Размышляя об этом, я вдруг кое-что заметил. А ведь Сумасшедший с самого начала спокойно принимал мою неформальную речь. Директор и менеджер «Алисы» утверждали, что таким образом он показывает, насколько дорожит мной, но я не воспринимал это всерьёз. Однако сейчас, слушая, как девятнадцатилетний пацан говорит со мной на панмале, ко мне в полной степени пришло понимание масштаба его поступка. Секунду… Тогда выходит, что из Психа выйдет точно такой же родитель, как Дэдди этого ребёнка?

— Тэмин-щи, — снова позвал Найнтин.

— Что? — отозвался я и взял со стола одну из чашек с чаем, которые принесли вместо алкоголя. Если подумать, это место больше напоминало кофейню, чем бар. Но у меня не было желания пить в окружении этих людей. Быстро договорим и…

— Ты можешь быть с парнями?

— …

Я застыл с поднесённой к губам чайной чашкой. Заметив, что мои брови нахмурились, он снова покраснел и спросил:

— Ты против геев?

Мне с трудом удалось опустить руку и поставить чашку на стол. Двое мужчин, до этого ведущих беседу, резко замолчали. В комнате воцарилась мёртвая тишина. На мгновение я засомневался. Неужели он действительно его приёмный отец? Или всё же спонсор? Разве можно так спокойно обсуждать отношения с мужчинами перед своим папой? И действительно, лицо Дэдди побелело от смущения.

Однако больше меня удивило то, насколько быстро он оправился. Прошло не так много времени с тех пор, как его изнасиловали те Бешеные Псы. Как этот ребёнок может так невинно спрашивать о подобном? Я не мог взять в толк, к чему он вообще ведёт, пока вдруг с другой стороны не раздался весёлый голос Сумасшедшего:

— Ли Тэмин, пожалуйста, ответьте ему. Он спросил, можете ли вы быть с парнями, не так ли? Кевин, который влюбился в вас с первого взгляда, вероятно, гей.

Только когда прозвучали слова «влюбился с первого взгляда», я понял, почему Псих злился, Найнтин краснел, а его отец выглядел таким смущённым. Ох, блять…

***

После того, как я понял, что Найнтин влюбился в меня, находиться здесь стало невыносимо. Мальчик продолжал смущаться, и чем дольше он это делал, тем холоднее становилась улыбка Сумасшедшего. А Дэдди продолжал настойчиво умолять принять его сына в компанию. Он даже заявил, что не встанет с места, пока не получит положительный ответ. В итоге я не выдержал и поднялся с дивана

— Тэмин-щи, ты куда? — тут же поинтересовался Найнтин.

Он был всего на полголовы ниже меня, но из-за своего худощавого тела выглядел ещё меньше. Но его глаза сияли, как флуоресцентные лампы, и потому мне хотелось как можно скорее убраться отсюда.

— В туалет, — ответил я и попытался покинуть комнату.

Мальчик тут же вскочил со своего места.

— Я тоже пойду, — с алым румянцем на щеках произнёс он.

Мой кулак едва не сжался, когда я услышал его ответ. Очевидно, если скажу «нет», он и его Дэдди не оставят меня в покое.

Я покачал головой и указал ему обратно на диван.

— Сперва досчитай до десяти и только потом иди за мной, — и, не дожидаясь его ответа, быстро выскочил за дверь.

Оказавшись в коридоре, я сразу наткнулся на менеджера, который словно ожидал моего появления.

— Вас куда-нибудь провести?

Удивлённый его внезапным появлением, я обернулся и, думая о Найнтине, быстро открыл рот:

— В уборную. А ещё через некоторое время выйдет мальчик. Он…

— Я могу отвести вас в другое место, — моментально сообразил мужчина.

Следуя за менеджером, я наконец-то оказался в тихой уборной, которая находилась немного дальше, и вздохнул. Стоя у раковины, я принялся крутить головой из стороны в сторону, лениво разминая шею. Может, просто сбежать? Не думаю, что Сумасшедший примет этого пацана в компанию, поэтому мы вряд ли с ним когда-нибудь ещё встретимся. Если просто уйду отсюда… Хы-ык!

Как только я взглянул в зеркало, моё сердце чуть не остановилось. В отражении кто-то наблюдал за мной из щели туалетной кабинки. Чёрт возьми. Неудивительно, что менеджер был так любезен, направляя меня сюда.

— Босс, — процедив сквозь зубы, я повернулся к нему.

Мужчина, смотрящий на меня прищуренными глазами, полностью раскрыл дверь, вышел и внезапно выкинул:

— Не поддавайся искушению!

— Что? — спросил я усталым голосом.

Не ослабляя бдительности, директор внимательно смотрел на меня. И со взглядом, словно пытался уловить что-то своим невероятным умом, вдруг спросил:

— Какие отношения связывают тебя и Кевина?

— Никакие.

Однако человек, который верил только своей интуиции, протянул: «Хм-м» и продолжил допрос:

— Но ведь Кевин уже признался, что любит тебя?

Любит? Когда он такое гово… На ум пришло понятое менеджером слово «Лаб». Так это «лав»? Внезапно меня наполнил гнев. Этот девятнадцатилетний идиот родом из США, но даже не может нормально выговаривать английские слова? Но из-за босса, который был пугающе внимательным лишь в исключительно бесполезных ситуациях, мне пришлось подавить свою злость. Как и ожидалось, он моментально что-то заподозрил.

— А? Ты занервничал? Занервничал!

— Да, — я кивнул, понимая по прошлому опыту, что если начну отрицать, то сделаю только хуже.

— Так и знал, хочешь изменить…

Я остановил мужчину, который уже начал переходить на крик, и объяснил:

— Просто я разочарован вами, босс.

— Почему?

— Как я могу не разочароваться, если вы во мне сомневаетесь?

Он вздёрнул брови и решительно заявил:

— Но Кевин любит тебя!

— Это были его слова. Мне нет до него дела.

— Бэквон, это тебе сейчас так кажется. Но есть ли какая-нибудь гарантия, что ты не клюнешь на его удочку, если он набросится на тебя и станет соблазнять?

Я начинал закипать. Как вообще можно повестись на такого маленького ребёнка?

— Не клюну.

— Хех, ты не можешь знать наверняка. Не смотри на Кевина свысока!

— Да это даже звучит нелепо!

— Я на такие слова не куплюсь, убеди меня по-настоящему! Кроме того, я уже включил звукозапись на телефоне…

— Убедить? Чёрт возьми, Джей – единственный, кого я хочу, потому что он мне нравится. Что ещё я должен объяснять...

— …

— …

В уборной, по которой эхом отдавались наши голоса, внезапно стало тихо. Мы оба закрыли рты, поражённые словами друг друга. Однако выражения на наших лицах были абсолютно разными.

— Бэквон, прямо сейчас ты… сказал, что Джей – единственный, кого ты хочешь, потому что он тебе нравится?

Наблюдая за тем, как светлеет его лицо, я помрачнел.

— Босс, только что… вы сказали «звукозапись»?

Несмотря на мой холодный тон, он с довольным видом запустил руку в карман своих брюк и достал телефон.

— Да, я всё записал. Ха-ха, никогда бы не подумал, что получу такое трогательное аудио.

Чёрт возьми. Я с трудом сдержал в себе ругательства и, стиснув зубы, спросил:

— Зачем вы это сделали?

— Потому что запись – лучший способ зафиксировать измену. Подожди, но…

Я пожалел, что всё это время относился к боссу несерьёзно. Он не только проявляет хорошую интуицию лишь в бесполезных ситуациях, но ещё и крайне педантичен. Более того, своим шестым чувством ему удалось ясно уловить перемену в моём настроении.

Когда я больше не мог контролировать своё выражение, босс моментально всё понял.

— А-а! Только что был первый раз, когда ты сказал это!!!

Он уже не обращал внимания на моё хмурое лицо – его настроение было на высоте.

— Хе-хе-хе! Нужно скорее включить это Джею! Он будет так счастлив, что полюбит меня и начнёт называть дядей! Ке-ке-ке!

Что? Что он собрался сделать?!

Я резко схватил его за руку, пытаясь удержать на месте. Радостный мужчина повернулся и вопросительно уставился на меня.

— А? Ты чего?

— Босс, вы не можете.

— Что?

Я указал взглядом на телефон в его руке. Лицо босса моментально исказилось.

— Почему нет? — спросил он, но блеск в глазах говорил: «Почему ты хочешь лишить меня возможности показаться хорошим дядей перед Джеем?».

Какое бы оправдание я ни придумал, мы сейчас в такой позе, что босс в любую секунду может оттолкнуть меня и убежать. Честно говоря, впервые за всю жизнь я так растерян. Даже ситуация, когда Бешеный Пёс пырнул меня ножом, не казалась такой безвыходной.

— Что ж, если на это нет веской причины, ты не сможешь меня остановить…

— Джей будет разочарован.

Он моментально замер и, взглянув на меня, оставил попытки вырвать свою руку.

Слава Богу. Это сработало. Но стоило мне облегчённо выдохнуть, послышался резкий голос:

— Почему Джей будет разочарован, услышав твоё признание?

— …

— Бэквон, если ты меня обманываешь…

Когда он начал заводиться, я выдал первое, что пришло мне в голову:

— Это буквально признание.

— А?

Пристально смотря в лицо директора, на котором возник немой вопрос, я продолжил:

— Он услышит это не от меня, а на какой-то записи. И на ней я признаюсь не ему, а разговариваю с вами, поэтому он почувствует разочарование.

Молча обдумывая мои слова, он наконец-то открыл рот:

— А-а-а!

Фух. Я убрал руку с его плеча и, намеренно делая вид, что ничего не произошло, добавил:

— Кроме того, вы ведь знаете, какой Джей. Всегда берёт то, чего хочет. Он заполучил меня, но… — произнося это собственным ртом, я чувствовал себя жалким, но сейчас не время думать о подобных вещах. Нужно воспользоваться моментом, пока босс внимательно слушает меня и не перебивает. — Но пока не добился моего признания. Разве ему бы не хотелось услышать это лично от меня?

На последних словах он схватил меня за руку и крепко сжал её.

— Да, Бэквон! Прости. Я совсем об этом не подумал! Кхм.

Взволнованный мужчина втянул носом свой насморк, проявляя чрезмерную реакцию, но я был удовлетворён тем, что он отступил. Хотя нет, мне нужно окончательно усыпить его бдительность и избавиться от аудиозаписи.

— Спасибо вам за понимание. Честно говоря, я хочу увидеть, как он будет счастлив во время моего признания, когда мы останемся наедине.

— О-о-о! Вот! Вот это любовь! Ха-ха-ха, Бэквон, твоё сердце такое доброе, и… хнык… это прекрасно, — он отвёл глаза и снова начал винить во всём аллергию на пыль.

Я воспользовался этой возможностью, чтобы попросить:

— Тогда не могли бы вы стереть запись?

— Ах, нет.

— По?! …Почему?

[Прим. пер.: он сам от возмущения перешёл на панмаль, но успел исправиться :D]

— Потому что это память, — босс, который даже не заметил, что я говорил с ним неформально, лучезарно улыбнулся.

— …

— Ха-ха, не переживай. Джей не услышит этого. Я включу её, только когда буду один.

Блять. Но ты тоже не должен её слушать.

Я проглотил резкие слова, готовые сорваться с языка. Мне нужно как-то повлиять на него, но у меня больше не осталось никаких рычагов.

— Босс. Прошу, удалите запи…

— Кстати, когда ты собираешься это сделать?

— Что?

Он коварно захохотал и толкнул меня локтём в грудь. Почувствовав, как внутри что-то хрустнуло, я с трудом удержался, пытаясь не повалиться назад. Однако, слишком поглощённый своим смехом, босс не заметил, как едва не раздробил мне грудную клетку, поэтому я был вынужден снова повторить вопрос:

— Что сделать?

— Как что? Когда ты собираешься признаться?

— …

— Сегодня? Сегодня?

— Нет.

Кажется, мой ответ его разочаровал, но он быстро пришёл в себя и продолжил:

— Завтра? Завтра?

— Нет.

— Хм? Тогда послезавтра? Послезавтра?

— Нет.

Волнение на его лице постепенно угасало.

— Может быть, после-послезавтра, а? — спросил он и поднял телефон. Его попытка надавить на меня сработала идеально.

— Скоро.

— Как скоро?

Я не мог ответить, потому как с горечью смотрел на недосягаемый телефон. Между тем назойливые вопросы не прекращались:

— Почему не прямо сейчас?

Мой взгляд вновь опустился на лицо директора. Теперь я раздражён. Но, если не ответить на его вопрос, он сразу меня раскроет. Испытывая отчаяние, я пришёл к выводу, что у меня нет другого выхода, кроме как выдавить из себя горькую ложь:

— Потому что мне… стыдно.

В результате босс снова был тронут моей ложью. Постыдные слова, произнесённые в скрюченной позе и с хмурым лицом, он принял со всей искренностью. Время, которое я провёл с ним в уборной, составило около пяти минут, но по ощущениям оно тянулось дольше, чем в комнате с Найнтином. Размышляя о том, что после моей выписки из больницы теперь можно было смело забыть о покое, я развернулся в другую сторону и вышел из «Алисы».

Конечно, невежливо убегать посреди встречи, но стоило мне оказаться на улице, как ноги сами понесли меня прочь. Несмотря на небольшие тренировки, тело всё равно успело привыкнуть к вялой больничной жизни, ведь большую часть времени оно тупо валялось в кровати. А сегодняшние встречи утомили меня настолько, что голова совсем разболелась. Поэтому я встал на ближайшей автобусной остановке и отправил сообщение Сумасшедшему.

- Скажи им, что я сбежал. -

Сунув телефон в карман джинс, я посмотрел на информационную доску, желая выяснить, идёт ли отсюда автобус до его дома. Для этого нужно было изучить список из всех маршрутов. Пробегаясь глазами по длинным строчкам, я потянулся обратно к телефону, и за секунду до того, как мой взгляд вновь опустился на экран мобильника, название одного из остановочных пунктов, находящееся в самом конце списка, привлекло моё внимание. На какое-то время я просто завис, уставившись на него. Затем в руке снова завибрировал мобильник.

- Подожди. -

Следом за первым сообщением последовало второе.

- Я разберусь со всем в течение двадцати минут. -

Должно быть, он не может просто взять и сразу уйти от Дэдди Найнтина. Учитывая, что ему удалось организовать эту встречу, можно догадаться, насколько влиятельным человеком является этот мужчина.

Ну, если Сумасшедший сказал, что закончит через двадцать минут, тогда я могу немного подождать здесь, а потом с комфортом поехать на его машине. Однако мои глаза, словно притянутые магнитом, снова метнулись к информационной доске.

В этот момент я почувствовал движение стоящих поблизости людей. Когда приблизился автобус, некоторые из них подошли к краю тротуара. Я обернулся на свет фар. Одна за другой, три огромные машины подъехали к остановке. Увидев последнюю из них, я неосознанно сделал шаг вперёд.

После проверки карманов мною была найдена купюра в тысячу вон. Оставив её в автобусной кассе, я прошёл внутрь. Транспорт тронулся и, слегка потрясываясь, неторопливо помчался вперёд. Ухватившись рукой о поручень, я поднял голову и уставился на маршрутную карту, приклеенную к окну.

«Административный центр XX».

Название остановки не изменилось даже спустя пять лет. Осталось ли всё остальное прежним?

***

Не думал, что у меня такая плохая память, но когда я вышел из автобуса и огляделся, то почувствовал себя путешественником в незнакомом месте. На часах было уже двенадцать ночи, и рассмотреть тёмную улицу выходило с трудом, но мне показалось, что это место немного изменилось.

Неподалёку, например, раньше находился пешеходный переход, а на месте супермаркета рядом с автобусной остановкой теперь стоял небольшой ресторанчик. После проверки всех изменений было определено дальнейшее направление. Поскольку большинство домов находились в глубине улицы, даже поднявшись наверх по тротуару к просторному переулку, я ни на кого не наткнулся.

Благо, этот путь сохранился в моей памяти, поэтому я спокойно шагал вперёд, игнорируя обновлённый пейзаж. Если пройти немного дальше, можно увидеть небольшую двухполосную дорогу. Я перешёл её и двинулся вперёд.

Это была та самая улица, по которой я отчаянно нёсся, не оглядываясь по сторонам. И хотя сейчас всё погружено в ночной мрак, мои глаза видят яснее, чем когда-либо. Возможно, это потому, что теперь я никуда не тороплюсь и спокойно иду по дороге.

Но осознание того, что больше не нужно никуда бежать, разрывало моё сердце на части. Удушающее чувство, словно высушивающее всё внутри, должно быть, являлось ценой реальности. Я свернул в третий переулок и остановился, как во сне. Но никто меня там не ждал.

Подойдя к электрическому столбу, который стоял напротив моего старого дома, я понял, что впервые за пять лет приехал в этот район. Если подумать, все мои подработки находились где-то неподалёку, поэтому тот факт, что мне ни разу не довелось сюда попасть, – настоящее чудо.

Да, наверное, я бы остановился на секунду, если бы мне вдруг пришлось приехать в этот район по работе, но за последние пять лет подобная мысль ни разу не посещала меня. Потому что это место исчезло из моей жизни. Так, будто его просто вырезали ножницами.

Бз-з.

Из-за мёртвой ночной тишины мне удалось сразу услышать вибрацию телефона в переднем кармане джинс. Стоя на том же месте, где пять лет назад последний раз смотрел в лицо своего брата, я не глядя ответил на телефонный звонок, так как знал, кто это.

[Где ты?]

Равнодушный, но холодный голос свидетельствовал о том, что мой собеседник зол. С тех пор, как он сказал подождать, прошёл час, а ещё я не ответил на его звонок двадцать минут назад. Шум трясущегося автобуса заглушил тихую вибрацию телефона, поэтому два пропущенных от Сумасшедшего я увидел только когда вышел на остановку. Надо было перезвонить ему, но стоило моим ногам ступить на землю, и это сразу вылетело из моей головы.

Теперь мне нужно выслушать лекцию о том, как важно сразу поднимать трубку. Знаю, что должен принять его гнев и объясниться, но, как и сердце, голову сковывало неприятное пустое чувство. Вырезанное ножницами пространство до сих пор содержало в себе прошлое. Возможно, именно по этой причине я на мгновение невольно забыл о настоящем.

— Улица XX, дом 102.

На другом конце повисла тишина. Я немного подождал и спросил:

— Ты придёшь?

На этот раз мне не пришлось ждать ответа. Холод в его голосе исчез, и, бросив удивлённое: «Подожди», он положил трубку. Теперь остаётся только ждать. Больше мне некуда идти. Однако ничего не делать тоже скучно. Время текло медленно, поэтому я неторопливо перебирал ногами, шагая то туда, то сюда.

Немного погодя издалека послышался звук шагов. Только увидев приближающуюся фигуру Сумасшедшего, я понял, что с нашего последнего звонка прошло довольно много времени. Он подошёл ко мне и лениво огляделся.

— Это сюда мне нужно было прийти?

Проигнорировав его вопрос, я указал на старую постройку.

— Я жил на четвёртом этаже этого дома.

Бросив короткий взгляд в ту сторону, Сумасшедший со скучающим видом уточнил:

— Вместе с Сон Мёншином?

— Да. Около двух лет. Пока он не сбежал со всеми моими деньгами.

Затем я посмотрел на электрический столб и спокойно произнёс:

— Прямо здесь зарезали моего брата, — моя рука повернулась немного в сторону. — Я стоял там, но нападавший подбежал сзади, поэтому мне не удалось заметить, что он приближается.

Взгляд снова устремился вперёд, и сухим голосом, лишённым каких-либо эмоций, я продолжил:

— Нож, которым он нанёс удар, был слишком большим. Лезвие длиннее моей ладони. Таким довольно сложно проткнуть сразу, но тот мужчина быстро подбежал и без проблем вонзил его в тело моего брата. Учитывая размер ножа, не было ни единого шанса, что он не заденет органы. Брат пролил много крови, а рана оказалась такой огромной, что к приезду скорой помощи он уже был мёртв.

Ему следовало умереть в тот же момент, когда его пырнули ножом. Потому что я знаю, какие муки он испытал за эти пару минут, не имея возможности сделать даже единого вздоха. Должно быть, мой брат умер от боли на грязном, холодном асфальте.

— Это первый раз?

— Что?

— Первый раз, когда ты приехал сюда после того, как убили твоего брата?

Я поднял глаза от тёмной земли.

— Да.

— Зачем?

— Случайно увидел автобусный маршрут и после этого захотел проверить…

Не стоит ли мой брат здесь, как во сне.

Проглотив эти слова, я придумал другой ответ.

— Я больше не буду плакать перед тобой.

Впервые на его губах появилась улыбка.

— Не думаю. Я с нетерпением жду твоих слёз, пока буду вбиваться в тебя.

***

Когда мы добрались до его дома, уже перевалило за час ночи. Войдя внутрь, я сразу рухнул на удобный диван и закрыл глаза. Но об отдыхе пока можно только мечтать. Прежде чем этот длинный и утомительный день завершится, нужно сделать кое-что важное: мне предстоит иметь дело с монстром, которому хватает всего нескольких часов сна в сутки.

Сумасшедший плюхнулся на диван, стоявший напротив меня, и сухо спросил:

— Ну так как?

Я хотел уточнить, что он имеет в виду, но, встретив его взгляд, всё понял. То, чего этот парень ожидал ещё с тех пор, как мы приехали в «Алису». Способ высвободить его гнев. Думаю, ему ещё до нашей встречи стало ясно, по какой причине Найнтин хотел меня увидеть. Видя его настойчивый взгляд и широкую улыбку, я пришёл к выводу, что предпочёл бы остаться с боссом и продолжать слушать его бред.

А ещё кое-что раздражало. Почему из-за односторонних чувств Найнтина я должен разбираться со злостью этого придурка? Ко всему прочему, меня уже клонит в сон. Хотелось сказать: «Я иду спать. Сам избавляйся от своего гнева, ублюдок», но в этот момент с его лица сползла улыбка, и послышался тихий голос:

— Если нет, то мне придётся использовать твой способ.

Мой? Стоило мне подумать об этом, и он сразу пояснил:

— Разорвать этого ребёнка на куски, прямо как ты сценарий.

Я не смог посмеяться над шуткой, которая прозвучала так беззаботно. Потому что с самой госпитализации меня беспокоил один вопрос, но я ни разу не озвучил его из-за собственной трусости. После завершения мести мне не хотелось нарушать возникшее спокойствие. И всё же, это Сумасшедший убил председателя Кима? Нет, правильнее сказать, подстроил его смерть.

— Ты, — я уставился на него, чувствуя, что просыпаюсь. — Ты знал женщину, которая убила председателя Кима?

Это был резкий поворот темы, но он совершенно не растерялся и без колебаний ответил:

— Нет.

Неужели я ошибся?

— Я знал только её сына.

— …

— Хочешь спросить что-нибудь ещё?

Значит, ему с самого начала было известно, что эта женщина и её сын доводятся председателю Киму? Но мог ли он знать, что тот парень попадёт в лапы старика? В конце концов, удар электрошокером тоже был его…

— Спрашивай. Я всё расскажу, — Сумасшедший непринуждённо улыбнулся.

Уютная улыбка, которой он часто одаривал меня в последнее время, не исчезла даже в такой ситуации. Поэтому я ему поверил. Он действительно расскажет мне обо всём, о чём спрошу. Даже если это история, которая меня напугает.

На мгновение я подумал: а не из-за того ли это, что у него жестокий характер и ему нравится наблюдать за страданиями своего оппонента? Но затем ко мне пришло небольшое понимание. Причина, по которой я опоздал, заключалась в том, что мне хотелось поведать Сумасшедшему о своём тёмном прошлом. Может, и он готов рассказать мне всё только потому, что я – это я? Точно так же, как я мог открыться только ему. И вдруг мне захотелось убедиться кое в чём. Возможно ли, что он понимает меня лучше, чем я ожидал.

— Тогда… Тогда скажи мне. Тебе не показалось странным то, что я пришёл к тебе домой без каких-либо пререканий? — мой взгляд скользнул по роскошной гостиной, которая явно не соответствовала моему уровню достатка. — Я никогда не получал ни от кого никакой помощи, да и не хотел её получать, поэтому жил в кошивоне. Однако, когда ты оплатил мне ВИП-палату в больнице и предложил переехать к тебе, я не отказался. Тебе не кажется, что не в моём характере так поступать? Не важно, как сильно ты заставляешь моё сердце биться, моя гордость никуда не исчезнет, — я скривил губы и саркастично выплюнул. — Откуда ты знаешь, вдруг я паразит, который будет тратить твои деньги направо и налево?

Как только уголки его губ немного опустились, я почувствовал облегчение. Но затем глаза Сумасшедшего довольно сверкнули.

— Сделай это. Я отдам тебе всё своё состояние. Нет, так правда будет лучше. Тогда я смогу материально привязать тебя к себе. — он улыбнулся и холодно добавил. — Но ты пришёл сюда не из-за этого. Теперь твоя очередь отвечать. Если бы мой дом был хуже твоего кошивона, разве ты бы не пришёл сюда?

Когда я поджал губы, он спокойно подытожил:

— Место не имеет для тебя никакого значения – будь то ВИП-палата или роскошная квартира, в которой я живу. Ты как будто готов принять всё, несмотря ни на что…

Его пронзительный взгляд был настолько пугающим, что я неосознанно попытался избежать зрительного контакта. А возможно, это было из-за его жуткого голоса.

— Поскольку ты, похоже, думаешь, что в любой момент можешь спокойно уйти.

Я не мог этого отрицать. Но и принять его взгляд оказалось непросто.

— И раз уж ты был готов потратить мои деньги… — его лицо снова приняло равнодушное выражение, и он опустил глаза немного ниже, на мою одежду. — То, должно быть, пытался изменить себя.

Честно говоря, я немного впечатлён. Потому что он так точно ответил на вопрос, заданный в качестве теста. Тем не менее слушать этого парня порой бывает просто невыносимо.

— Но где, чёрт возьми, ты купил это тряпьё?

— …

— Что не так с твоими глазами?

Сумасшедший ублюдок… Мне хотелось ответить ему тем же. Думает, он сам хорошо одевается?

Однако внешний вид этого парня, как обычно, был безупречным. Поэтому у меня не оставалось другого выхода, кроме как надавить на другое.

— Это у тебя, похоже, с глазами проблемы.

К сожалению, это всё равно не сработало. Его губы вновь растянулись в улыбке.

— Докажи это.

— Что?

— Говоришь, у меня с глазами проблемы? Тогда докажи, что твоя одежда – не кусок уродливой тряпки.

И как мне это сделать?

Из-за разговора с этим придурком меня окончательно покинула сонливость. Я свирепо уставился на него, чувствуя странный прилив сил.

Наслаждаясь моей реакцией, Сумасшедший томно произнёс:

— Докажи, что ты самый привлекательный в этом наряде, — а затем медленно поднял на меня свои потемневшие глаза. — И я оставлю раздражающего мальчика в покое.

— …

— Если не хочешь – ладно. Я сорву с тебя эти лохмотья и решу проблему с тем истеричным ребёнком. Честно говоря, такой вариант мне нравится даже больше.

Не знаю, почему, но я сразу вспомнил о совете доктора избегать слишком сильной активности. На самом деле, из-за обычных упражнений не случится ничего страшного, однако, если этот придурок прилипнет ко мне, то рана может снова открыться и загноиться. Единственное, что подтверждало его намерения, – это полный желания взгляд.

— Кстати, я немного опоздал, но поздравляю с выпиской.

От его довольного голоса у меня по спине пробежали мурашки. За всё время моей госпитализации он лишь спал со мной в обнимку каждую ночь, поэтому я ослабил бдительность. Но было наивно полагать, что он не прикоснётся ко мне, пока моя рана окончательно не затянется.

Опустив глаза на его ширинку, я на мгновение замер. Сперва ко мне пришла идея сделать ему минет, но я быстро отказался от неё. Если парень, который постоянно говорит, что хочет трахнуть меня, больше месяца просто торчит рядом со мной и ничего не делает, то в один момент он может взорваться…

— До сих пор не решил? — бесстрастно поинтересовался он, но мне показалось, что на меня направили лезвие.

Я поднял глаза и сказал как есть:

— Моя рана ещё не зажила.

— Сам виноват, что тебя ударили ножом.

— Я знаю. Ублюдок.

А из-за того, что ты давил на мой живот, моя госпитализация затянулась.

Бросив на него раздражённый взгляд, я нахмурился. Мне очень не хотелось говорить это вслух.

— Я сделаю это ртом.

— Естественно.

Что?! Я едва не выругался, но смог сдержаться и, отведя глаза, добавил. Очень тихим голосом:

— Но сперва его нужно поднять.

Не услышав ответа, я повернулся к нему и увидел, что он смотрит на меня ничего не выражающим лицом.

— Как?

— Я… покажу.

Мой голос звучал приглушённо, но он всё услышал и улыбнулся.

— Точно, я ведь даже не смог хорошенько рассмотреть тебя в отеле, потому что ты прижимался ко мне.

Меня немного злила его внешне спокойная реакция.

— Значит, ты хочешь это увидеть?

Сумасшедший утвердительно кивнул.

— Конечно.

Смущённый тем, как быстро получил согласие, я отвёл взгляд и, прежде чем он смог сказать что-то ещё, потребовал чёткого ответа:

— Но сперва скажи, будешь ли ты удовлетворён лишь этим?

Спустя секундную паузу Сумасшедший подозрительно улыбнулся и кивнул.

— Да, — он откинулся на спинку дивана. — Теперь, когда мы всё решили, ты можешь начинать. Это зрелище определённо сведёт меня с ума.

Услышав слово «зрелище», я почувствовал себя клоуном, жонглирующим мячами на сцене. Хотя, возможно, жонглировать было бы лучше.

— На всякий случай, не смей дразнить меня за то, что сейчас увидишь. Серьёзно, или я действительно убью тебя, — буркнул я, пытаясь прогнать смущение, которое было так нехарактерно для меня.

Но даже без этого предупреждения на лице Сумасшедшего не было и тени улыбки. Вот только его серьёзный взгляд смущал ещё сильнее. Я опустил голову и скрестил руки, чтобы ухватиться за подол футболки. Затем потянул её вверх, снял через голову и, высвободив руки из рукавов, небрежно смял и бросил на пол.

Помимо небольшой повязки на животе, по всему телу остались небольшие шрамы, полученные в драке с бандой Бешеного Пса. Кроме того, я был немного худощавым и не имел больших мышц, которые сейчас в моде. Я не стыдился того, что был менее крупным, чем Сумасшедший, но мне всё равно было сложно поднять на него глаза.

— Ху-у…

Глубокий выдох сорвался с моих губ, и ладонь правой руки легла на нижнюю часть живота. Не отрывая взгляда от кончиков пальцев, я на мгновение замер, мысленно пытаясь убедить себя, что кроме меня здесь никого нет. Затем плавно опустил руку немного ниже. Вскоре кожи коснулся холод железной пуговицы джинсов.

Простым движением большого и указательного пальцев молния расстегнулась, после чего в талии стало немного свободнее. Я скользнул под резинку боксеров и обхватил свой пока ещё мягкий член.

Честно говоря, я так давно не мастурбировал, что уже даже не могу вспомнить, о чём думал, когда делал это наедине с собой. Поэтому, казалось, мне потребуется какое-то время на то, чтобы возбудиться. Но это было глупое беспокойство. Несмотря на моё отчаянное самоубеждение и мёртвую тишину в комнате, я всё равно ощущал присутствие сидящего напротив меня парня.

Его горящие глаза неотрывно следили за движениями моей руки, и одного осознания, что он смотрит на меня, было достаточно. Устремив взгляд под грудь, которая постоянно вздымалась и опускалась от тяжёлого дыхания, я приступил к делу. Сперва слегка коснулся, а после начал плавно водить по своему члену ладонью.

Возможно, из-за того, что он сидел прямо передо мной, в голове начали всплывать воспоминания. То, как он стянул с меня всю одежду и ласкал моё обнажённое тело. То, как проникал в меня сзади. Одна рука крепко держала меня за талию, пока вторая сжимала мой пенис. Его влажный язык и губы, посасывающие нежную кожу шеи.

Горячая плоть, которую я отчётливо чувствовал внутри. По мере того, как он ускорялся, его рука всё настойчивее прикасалась ко мне спереди. Я зажмурился, потирая член, который уже успел увеличиться в моей ладони.

Между тем воспоминания о том, как он прижался ко мне нижней частью тела и протолкнул свой пенис между моих ягодиц, становились всё чётче. Каждый раз, когда он слишком сильно двигал поясницей и его член выскальзывал наружу, скользкая головка проходила по моей промежности, стимулируя мошонку. Я почувствовал странное щекочущее ощущение в этом месте. Меня никто не касался, но щекотка усилилась до такой степени, что стало невозможно продолжать сидеть ровно.

— Угх…

Выдохнув горячий воздух, я откровенно выставил свой набухший член вперёд и, отодвинув нижнее бельё, начал быстрыми движениями скользить пальцами по всей длине. Прозрачная жидкость из головки медленно капала на мои пальцы, размазываясь по поверхности тёплой плоти.

— Ха-а… Агх… Ха-а…

Дыхание участилось. С плотно закрытыми глазами и опущенной головой я сосредоточился на сильном ощущении приближающегося оргазма. Моё тело начало постепенно вжиматься в диван. Оголённая кожа, которая казалась прохладной после того, как я снял футболку, теперь горела, поскольку жар, растущий в нижней части живота, распространился по всему телу.

Но тепла, исходившего из моего рта, было недостаточно, чтобы остановить быстро поднимающуюся температуру. Приближаясь к кульминации, я почувствовал, что чего-то не хватает. Мне нужно было нечто большее, чем собственная фантазия, поэтому я раскрыл глаза, намеренно возвращаясь к реальности. В тот же момент моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Рука ускорилась, и комнату наполнил влажный звук.

— Ха-а-а… Ха…

Тянущее чувство, возникшее в моём члене, стало невыносимым. Осознавая, что дохожу до предела, я запрокинул голову. Не способный справиться со своим желанием, я встретил пристальный взгляд чёрных глаз. Он смотрел на меня так, словно готов был съесть. Мои плечи непроизвольно дёрнулись.

— Агх!

Не поддаваясь моему контролю, живот и бедра задрожали, пока густая сперма вытекала из головки прямо на голую грудь. Продолжая эякулировать, я опустил голову и попытался привести дыхание в норму, как вдруг услышал приказ:

— Подними глаза.

Находясь в затуманенном состоянии, я безвольно последовал его указу. К счастью, теперь мне хотя бы стало легче дышать. Когда я склонил голову набок и посмотрел на него, он медленно улыбнулся. Затем поднял руку, ослабил галстук и грубо стянул его с шеи.

— О чём ты думал ?

— …

Не отвечая, я следил за движениями его рук. Бросив галстук на пол, он начал снимать с себя светло-голубую рубашку. С каждой расстёгнутой пуговицей мне открывался вид на его крепкую грудь. Когда с рубашкой было покончено, он опустил руки на железную пряжку.

Щёлк.

Под ослабленным ремнём в области паха отчётливо виднелась выпуклость.

— Обо мне?

На вопрос, смешанный со смехом, я лишь смерил Сумасшедшего ничего не выражающим взглядом. Но он был настойчив.

— Обо мне?

Не желая отвечать, я снова опустил глаза на его руки. Молния брюк расстегнулась, и через тонкую ткань боксеров просвечивался внушительных размеров член.

— Просто так спрашиваю, на всякий случай.

Я поднял глаза и потянулся к столу за салфетками. Вытирая сперму с груди, я уловил тихий вопрос:

— Ты когда-нибудь позволял кому-то наблюдать за тем, как мастурбируешь? Например, Сон Мёншину.

Когда прозвучало знакомое имя, я нахмурился и выплюнул:

— Нет. Кому бы ещё, по-твоему, я показывал нечто столь постыдное?

— Хм-м, — протянул он и улыбнулся. — Повезло.

Собрав все использованные салфетки, я осторожно положил их на край стола, чтобы потом не забыть выбросить в мусорное ведро.

— Повезло?

— Что продолжает дышать, — он мягко улыбнулся.

Поняв, что речь шла о Мёншине, я немного растерялся, не зная, как ответить. Теперь слова Сумасшедшего о смерти больше не казались мне шутками. Однако из его уст это прозвучало так, словно мы сейчас обсуждали погоду. Усевшись на диване, как король, он указал подбородком вниз, между своих ног.

— Встань на колени.

Мои брови непроизвольно сошлись на переносице, и по его лицу расплылась улыбка.

— Ты был тем, кто предложил отсосать мне. Неужели просто оставишь меня после того, как возбудил?

Я молча поправил своё нижнее бельё, застегнул штаны и встал. Да, нет ничего плохого в том, чтобы послушать врача. Но опускаться перед ним на колени всё равно было непросто. Тем не менее сегодня ведёт он.

Тёплая рука потянулась к моей голове и нежно коснулась уха.

— Ближе.

Подняв глаза, я немного придвинулся к его ногам. Моя рука случайно коснулась его крепкого бедра, а затем спонтанно легла на него сверху. Сильные мускулы отчетливо ощущались под костюмными брюками. Тем временем вторая рука опустилась на раскрытую ширинку. Когда я прикоснулся к толстому пенису, скрытому тканью нижнего белья, по ладони распространился жар. Сам того не осознавая, я сглотнул слюну, словно у меня пересохло в горле. После того, как моя рука ещё несколько раз провела по его эрекции, он запустил руку в мои волосы и властно приказал:

— Приспусти моё нижнее бельё и возьми его в руки.

Из-за увеличившегося члена и без того тесные боксеры легко поддались, стоило только потянуть резинку вниз. Пенис, что был больше моего, теперь находился в непосредственной близости. Я почувствовал горячее и сильное желание под мягкой плотью в своей руке. Размер оказался для меня немного непривычным, поэтому я на какое-то время растерялся, не зная, что делать. Затем раздался мягкий голос:

— Держи его и оближи головку языком.

Я слегка наклонил голову вниз. Однако слишком сильно опускаться не пришлось: его длинный член и так находился в паре сантиметров от моих губ. Открыв рот, я осторожно провёл кончиком языка по круглой головке. Туго натянутая эрекцией, она оказалась более гладкой и мягкой, чем ожидалось. Высунув язык ещё сильнее, я принялся вылизывать её.

Из-за большой толщины мне показалось, что будет достаточно сложно засунуть его пенис в рот, поэтому я продолжал водить влажным языком вверх-вниз, словно слизывая с него мороженное. Крепкая рука переместилась к области вокруг моего уха и, как бы хваля, стала поглаживать её. Не отрываясь от кончика члена, я начал помогать себе руками. Покрытые слюной и смазкой, они скользили по его стволу, и тот начал увеличиваться. Мысль, что он может стать ещё больше, заставила меня заколебаться, и, разумеется, это не осталось без внимания. Чужая рука переместилась к моему затылку.

— Возьми его в рот.

Командный тон вкупе с давлением на голове заставили меня широко раскрыть рот. Его головка уже блестела от моей слюны, поэтому я не почувствовал никаких трудностей, когда обхватил её губами и взял в рот. Пришлось лишь поджать губы, чтобы не задеть нежную кожу зубами. Казалось, мой рот уже полон, но рука, которой я поглаживал основание его члена, дала понять, что не вошло и половины.

Желая принять в себя ещё немного, я на некоторое время остановился на этом уровне и просто сосал его, как конфету. Затем, почувствовав, что начинаю привыкать, плотно сомкнул губы вокруг горячей плоти. На мгновение мне показалось, что я перестал дышать. Он запустил пальцы в мои волосы, перебирая их, и утративший мягкость голос произнёс:

— Глубже.

По его команде я наклонил голову и принял член немного глубже. Однако это лишь отчасти было моим желанием. Рука, которая до этого нежно гладила мои пряди, теперь контролировала меня. Он держал затылок так, чтобы я не мог поднять голову.

И чем глубже огромный пенис проникал в мой рот, причиняя боль в челюсти, тем сильнее я упирался носом в его пах. Слабый мужской запах заполнил ноздри, как бы напоминая, что я сейчас нахожусь между его ног и сосу член. Но сейчас меня беспокоило не это.

Слюна, вытекающая из моего раскрытого рта, обильно смочила его пенис и руку, что находилась чуть ниже. После этого движения моей головы участились. Не имея возможности заглотить больше, я ласкал верхнюю часть члена, продолжая сжимать его у основания и водить ладонью то вверх, то вниз.

По крайней мере, так у меня получится не задохнуться из-за плоти, вбивающейся в моё горло. Однако властная рука не отпускала мою голову. Огромные, набухшие гениталии теперь с силой проникали внутрь. В какой-то момент он просто начал насаживать мой рот на свой член.

— Умгх… М-м…

Несмотря на боль, которая сдавила мне горло, и подступающую тошноту, я не мог отвести голову, поскольку его руки удерживали меня в нужном положении.

— Ху-у... Мф…

Возбуждённая плоть продолжала безжалостно вбиваться в моё горло, перекрывая дыхание. Однако он даже не думал останавливаться и, подаваясь бёдрами вперёд, выдохнул нежелательный комплимент:

— Агх! Ха-а… Блять, это потрясающе.

— М-м… Умф…

Думаю, если бы не моя рука, держащая его член, он бы вошёл до самого конца, поэтому я ещё сильнее сомкнул пальцы. В это время вторая рука надавила на бедро парня, пытаясь хоть немного притормозить его. Однако всё шло не по плану: он всё равно продолжал двигаться, совершенно не сбавляя темп.

— Блять, ха-а… Соси сильнее, хорошо? Ты можешь это сделать.

Дыхание сбилось. Казалось, моё покрасневшее лицо сейчас взорвётся, а член, который погружался всё глубже, душил меня. Потрясённый неожиданной скоростью, я едва не упал в обморок. И, думая о том, когда же он наконец кончит, вперемешку с тяжёлым дыханием вдруг услышал своё имя.

— Ха-а, ха-а… Юхан.... Юхан…

Когда хватка на голове усилилась и начала причинять боль, в нёбо внезапно ударила солоноватая жидкость. Он продолжал двигать бёдрами, изливаясь в мой рот, и, возмущённый его внезапной эякуляцией, я зло насупился. Даже после того, как содрогающееся в оргазме тело успокоилось, Сумасшедший не стал убирать руки с моего затылка. Причина была проста.

— Глотай.

Блять. Покрасневшее лицо, челюсть, которая, казалось вот-вот отвалится, и онемевший рот – всё это можно было описать одним словом. Я хотел выплюнуть сперму обратно ему в лицо, но из-за члена, который до сих пор находился внутри, мне пришлось всё проглотить.

Прежде чем покинуть горло, солёный привкус поднялся по языку, и я сморщился. Наконец, он расслабил руки и позволил мне отодвинуться. Как только его пенис вместе со слюной выскользнул из моего рта, я закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух.

— Кха-кха… Ха-а… блять.

Выругавшись надтреснутым голосом, я вытер слюну, тонкой нитью связывающую мои губы с кончиком его члена, и поднял на него полный злобы взгляд. Но когда наши глаза встретились, он бесстрастно глянул на меня и нежно погладил по волосам.

— У тебя совсем не получается это делать.

Я дёрнул головой, скидывая его руку. А кто недавно бормотал «Потрясающе» и кончал мне в рот? По какой-то причине все ругательства моментально вылетели из моей головы, и единственным, что я смог вспомнить, было:

— Ёбанный психопат. Как бы у меня получилось, если ты так глубоко толкался?

Но мой протест лишь вызвал у него мягкую улыбку.

— Девушки, с которыми я был в прошлом, довольно неплохо справлялись. Несмотря на то, что они были намного меньше тебя, у некоторых из них даже выходило брать до конца. Таких неуклюжих, как ты, у меня ещё не было.

— Тогда теперь ходи к тем девушк…

— Но всё же мне никогда не было так хорошо, как с тобой, — он наклонился, сокращая расстояние между нашими лицами.

Я продолжал хмуриться, однако с его лица не сходило довольное выражение. Широко улыбаясь, Сумасшедший произнёс:

— Чёрт возьми, ты так ругаешься, будто я тебя чуть не убил.

«Чуть»? Да я действительно был на грани смерти.

Слова, которые я собирался выплюнуть ему в лицо, застряли в моём горле, когда он вдруг добавил:

— Что ж, думаю, в какой-то степени я смогу сдерживаться. К сожалению, пока твои раны не заживут, каждую ночь придётся придерживаться этого.

Только заглянув в его улыбающиеся глаза, я понял, что он имел в виду. Чёртов ублюдок. Я намеренно так постарался, чтобы больше не повторять это. Затем, к моему удивлению, он потянулся за поцелуем. А после его рука снова опустилась на мой затылок.

На следующее утро после худшего дня выписки я чувствовал себя не очень хорошо. Перед тем, как уйти на работу раньше меня, он с улыбкой сказал:

«Я приду пораньше».

Плюхнувшись на диван, я раскрыл вторую, не разорванную, копию сценария и, уткнувшись в него, недовольно буркнул: «А я попозже». Но парень, который выглядел исключительно счастливым после того, как я отсосал ему, спокойно воспринял мой сарказм.

«Позвони мне, как закончишь. Я заберу тебя».

Затем, не позволяя ответить отказом, он на прощание обхватил моё лицо руками и впился в губы. После этого у меня какое-то время не выходило сосредоточиться на сценарии из-за головной боли. Честно говоря, переезжая к нему, я понимал, что мы будем заниматься сексом. Просто его потребности оказались совершенно неизмеримых масштабов.

Это проблема, поскольку есть ощущение, что такими темпами от моего тела ничего не останется. Я задрал футболку и взглянул на свой живот. Повязка была снята ещё во время утреннего душа, и теперь на её месте виднелась красная полоска шрама. Мой взгляд снова упал на сценарий. Одной из причин, по которой я пытался сохранить своё тело, было прослушивание.

Не знаю, действительно ли моё желание играть заменило месть, но я правда хотел выложиться по полной. Дабы людям, которые проводят кастинг и пытаются поставить на главные роли своих людей, было нечего возразить, а продюсер Чон понял, что был прав, когда выбрал меня.

Возможно, это желание победы, которое я подавлял последние пять лет. Волнение растёт, но его необходимо подавить. Если хочу насладиться радостью победы позже, пока стоит сохранять хладнокровие. В таком случае главное, на чём мне сейчас стоит сосредоточиться, – это Сумасшедший.

Я снова перевёл взгляд на свой живот и осторожно коснулся шрама рукой. Не так уж и болит. Думаю, делать это раз в три дня будет нормально. Тск, нам всё-таки придётся вести переговоры? И какова будет цена? На мгновение кое-что пришло мне на ум. Не знаю почему, но я вспомнил о признании, которое записал босс «Алисы». Тогда я использовал внезапно возникшую в голове отговорку, чтобы остановить его.

«Честно говоря, я хочу увидеть, как он будет счастлив во время моего признания, когда мы останемся наедине».

Разумеется, это была ложь, и я до сих пор так не считаю. Сомневаюсь, что моё признание его порадует. Даже если я вдруг сделаю что-то настолько неловкое, он скорее всего просто ухмыльнётся и скажет: «Разве это не очевидно?».

Так что для переговоров определённо не годится, но этот вариант всё равно стоит держать в голове. Испытывая легкую досаду, я решил отложить свои заботы в сторону и снова сосредоточиться на предстоящем прослушивании. Поэтому первым делом позвонил господину Чою, чтобы узнать номер нужного мне человека.

[Главный актёр из фильма продюсера Чона? Ах, Хёнчжун. Подожди минутку.]

То, что он назвал актёра, который играл главную роль в фильме продюсера Чона, просто по имени, показывало, насколько легко менеджеру удавалось сходиться с людьми.

Послышался шелест листов, и, найдя контакт в своём блокноте, он принялся медленно диктовать мне цифры. Когда я всё записал, господин Чой озадаченно поинтересовался:

[Но что случилось?]

Мне хотелось попросить об одолжении, но, допуская возможность быть отвергнутым, я не стал вдаваться в подробности.

— Ничего такого. Просто он недавно пригласил меня посмотреть пьесу, в которой играет.

[Верно. Хёнчжун прекрасный актёр, поэтому тебе будет полезно сходить туда. Но, Тэмин…]

Я уже собирался повесить трубку, однако, услышав, как он нерешительно позвал меня, ответил:

— Да?

[Насчёт вчерашнего... Что произошло в репетиционной?]

Сразу вспомнились трое вчерашних сонбэ, но я сделал вид, будто не понимаю о чём речь:

— Ничего, но почему вы спрашиваете?

[Ах, правда? Эм… Руководитель Пак сказал, что поступила просьба запретить тебе вход в репетиционные залы. Однако те, кто обратился к нему, оказались известными актёрами…]

Я с трудом сдержал смех. Как же они все похожи на Мёншина.

— Всё в порядке. Мне всё равно пока не нужно туда ходить.

— Что? Почему?

— Я собираюсь практиковаться в другом месте, — коротко ответил я.

[Но где?]

— …У знакомого хёна.

***

Если бы главный актёр, Ян Хёнчжун, отказал мне, я бы действительно задумался над тем, чтобы просто попрактиковаться в доме Сумасшедшего. Однако, выслушав мою просьбу, он моментально согласился. Судя по его энергичному «Приходи прямо сейчас!», мне выдвинут какое-то условие. В итоге, когда я вошёл в небольшой театр, на сцене уже поднимали занавес.

Спектакль должен начаться во второй половине дня, поэтому, так как пока ещё даже не полдень, внутри оказалось очень тихо. Хёнчжун сразу заметил меня и провёл за кулисы. Здесь, в отличие от чистой сцены, творился настоящий беспорядок: повсюду валялся реквизит и различные предметы, применение которых было не совсем ясно. Он выдвинул для меня стул, а сам сел на ящик высотой до бедра и сразу перешёл к делу:

— Итак, тебе нужна помощь?

— Да, — кивнул я, чем вызвал на его лице заинтересованную улыбку.

Затем мой взгляд скользнул немного в сторону. Кое-что беспокоило меня с тех пор, как мы сели. Это было открытое пространство, поэтому каждый проходящий мимо мог нас видеть. А из приоткрытой двери кабинета, что находился в непосредственной близости, на меня откровенно пялились несколько незнакомых людей.

— Вау, ты будешь пробоваться на эту роль? — восхищённым голосом поинтересовался он, заставив меня перевести взгляд обратно. Затем опустил глаза на сценарий к драме, который я ему протянул, и присвистнул. — Должно быть, режиссёр Чон хорошенько к тебе присмотрелся, Тэмин. Ну, это правда заслуженно.

Заслуженно? То есть он хочет сказать, что я неплохо справился с первой ролью?

— Ха-ха. Улыбнись, это же комплимент, — мужчина похлопал меня по плечу и снова посмотрел на сценарий. — Значит, тебе нужно пройти прослушивание. Не боишься провалиться?

— Нет.

Он удивлённо вскинул брови, но, казалось, я сейчас испытывал большее недоумение. Поскольку его вопрос был поставлен неправильно.

— Я беспокоюсь, что не смогу сыграть должным образом.

— …Значит ли это, что если ты сделаешь всё правильно, то не провалишься?

— А разве это не естественно?

Ответ, который для меня был очевидным, вызвал у него странные эмоции. Ко всему прочему, я по-прежнему чувствовал на себе изучающие взгляды со всех сторон.

— Самоуверенность, — спустя какое-то время медленно произнёс Хёнчжун.

— …

— Это подходящее слово.

Но почему самоуверенность? Рассчитывая на объяснение, я открыл рот:

— Я только начал сниматься, поэтому не могу оценить свою игру объективно. Разумеется, мне нужно прислушаться к мнению других людей.

Если сам продюсер Чон сказал, что моя кандидатура ему подходит, нужно поверить его словам. Осталось лишь показать, на что я способен, и не совершить ошибку.

По лицу Хёнчжуна медленно расползлась улыбка. Но это была не та лёгкая улыбка, которую я видел прежде.

— Возможно, ты действительно станешь известным актёром, — пробубнил он, словно разговаривая с самим собой, и бросил на меня тёплый взгляд. — Я когда-нибудь говорил тебе? Телевидение – это место, где ты никогда не добьёшься успеха только за счёт своих навыков.

Когда я отрицательно покачал головой, он на мгновение уставился в воздух, словно вспоминая прошлое.

— Всё это время я работал в театре, но пытался продвинуться и на телевидении. Здесь сложно заработать на жизнь, зато можно в полной мере насладиться игрой. Но спустя месяц съёмок фильма я понял: мне это не подходит.

Спустя мгновение Хёнчжун добавил:

— Популярность, деньги, слава. Разумеется, как любой другой человек, я тоже этого хочу. Но приоритетной целью всегда являлась актёрская игра. Интересно то, что большинство людей, которые начинали так же, как я, в итоге стали больше ценить деньги и популярность. В конце концов это поле битвы. Никто не станет упрекать тебя за то, что ты идёшь по головам ради хорошей роли. Вот почему я подумал… Если ты достаточно силён, чтобы справиться с любыми препятствиями, которые встречаются на пути, и равнодушен ко всему, кроме актёрской игры, у тебя получится добиться успеха.

Договорив, он указал на меня пальцем.

— Буду с нетерпением ждать этого.

Такие слова довольно обременительны.

— Не нужно от меня ничего ждать, — холодно ответил я.

Его губы искривились в ухмылке.

— Я помогу тебе с этим. Значит, ты не уверен, какой способ игры будет наиболее подходящим?

Я кивнул.

— Хм, я знаю, как это выяснить. Рассказать тебе? — лукаво улыбнувшись, он вдруг неожиданно предложил. — Я буду практиковаться с тобой до самого прослушивания. А взамен ты примешь участие в нашем спектакле. Всего на одну неделю.

***

Поначалу меня немного смутило его предложение, однако роль, которую мне предложили, оказалась всего на три строчки.

«Студент, который играл эту роль, внезапно попал в аварию и не смог приехать, а у него только три реплики в диалоге. Ты ведь сможешь приступить уже сегодня?»

На слове «сегодня» его глаза особенно загорелись, но я согласился, поскольку это была не такая большая плата за помощь, которую он мне окажет. Проблема заключалась лишь в том, что, получив положительный ответ, Хёнчжун сразу побежал в офис.

«Ха-ха, он начнёт с сегодняшнего дня. Ну как? Делаем ставки?»

Я стал предметом пари. Но в чём оно заключалось, мне было не совсем ясно. Возможно, в том, провалюсь я на первом спектакле или нет. Мои глаза начали изучать сценарий, который пару минут назад протянул главный актёр.

Из-за всех этих разговоров о ставках мне казалось, что у меня будут какие-то труднопроизносимые реплики, но я ошибся: диалог оказался довольно простым, и это явно не та роль, которая требует особого актёрского мастерства.

Мне предстояло играть солдата, стоящего в карауле. Когда занавес поднимется, я выйду на другой конец сцены и скажу двум молодым парням, что это охраняемая военная территория и им следует вернуться туда, откуда они пришли.

Сперва это было принято за какую-то ошибку, но затем мне объяснили, что всё верно. Тем не менее, перечитывая свои реплики снова и снова, я чувствовал, что начинаю злиться. Неужели меня принимают за идиота, который не может запомнить три строчки?

Я стоял за оживлённой сценой и должен был выйти с минуты на минуту. Меня уже загримировали, надели военную форму и вручили пистолет в качестве реквизита. Моё появление состоится во втором акте, поэтому я не спешил выходить. Несмотря на суету и беготню за кулисами, двое актёров, тоже одетых в солдатские формы, внимательно наблюдали за мной.

— Ты действительно начал играть всего пять месяцев назад? — слегка подозрительным голосом поинтересовался один из них.

— Да.

— И это первый раз, когда ты участвуешь в спектакле, верно? — продолжил второй.

Что они пытаются выяснить? Я поднял глаза и уставился прямо на него.

— Да, первый.

Должно быть, мой ответ прозвучал слишком холодно. Он смущённо отвёл взгляд и пробормотал:

— Ах, ну тогда хорошо.

Что значит «хорошо»? Я настороженно посмотрел на них, но они оба сразу отвернулись. Это немного сбивало с толку. Я снова взглянул на сценарий, который положил рядом с собой. Похоже, будет ловушка. Однако понять, в чём она кроется, удалось только когда я оказался на сцене.

***

Сначала мне показалось, что зал небольшой, но теперь, когда мой взгляд устремился на зрительские ряды, возникло ощущение, что внутри находились тысячи людей. Конечно, на самом деле их было не больше ста, но давление, испытываемое из-за глаз, направленных на меня, оказалось невероятным. Кроме того, тусклый свет, который освещал только меня, усиливал это чувство. Пытаясь успокоиться, я намеренно уставился в одну точку. Теперь Хансу казался мне невероятным человеком. Он боялся линзы камеры больше, чем людских взоров.

Размышляя о посторонних вещах, на какое-то время я смог расслабиться. Затем два актёра, с которыми мы вместе стояли за кулисами, вышли на сцену. Тяжело дыша, словно только что взобрались на высокую гору, они начали играть. Им нужно пройти ещё немного и остановиться напротив меня, но сперва будет небольшая комедийная сцена.

Когда эти двое начали нелепо препираться друг с другом, по залу прокатился смех. Но я продолжал неподвижно стоять и пялиться в одну точку, словно манекен. Когда они наконец повернулись в мою сторону, я сделал несколько шагов и выставил пистолет вперёд.

— Кто вы такие?

Напуганные моим криком, они вцепились друг в друга. Я вздернул подбородок и посмотрел на них сверху вниз.

— Гражданским лицам сюда вход воспрещён. Всё это…

Затем я должен объяснить: «Это охраняемая территория, и вам необходимо немедленно уйти». В ответ они примутся вопить, что заблудились, а я направлю на них пистолет, говоря уходить куда подальше. Но прежде чем я успел договорить, один из них недовольно воскликнул:

— Дорога, по которой мы пришли, заблокирована из-за какого-то несчастного случая! Просто дайте нам пройти.

Этих слов не было в сценарии. Кроме того, моя следующая реплика теперь не подходит. Если произошла авария и дорогу перекрыли, я не могу сказать им: «Уходите». На очень короткое время – возможно, секунду или две – всё вокруг остановилось, и в голове стало пусто.

Я должен что-то сделать. Если бы не внутренний голос, который буквально кричал это, вероятно, я бы продолжил стоять и хлопать глазами как идиот. Должно быть, из-за того, что за кулисами всё это время я вертел пистолет, мои руки двинулись на автомате и направили дуло на парней. Голова по-прежнему туго соображала, но когда я взглянул на две пары растерянных глаз, из моего рта вырвалось холодное:

— Вы лжёте.

Они на секунду растерялись и вздрогнули от неожиданности. Жёстким солдатским тоном я продолжил:

— Не нужно пытаться меня одурачить. Информации о том, что дорога перекрыта, не поступало. И даже если это так, я всё равно не могу вас пропустить, поэтому немедленно разворачивайтесь назад!

Когда я сильнее вытянул пистолет, они в панике закричали:

— Ах! Да-да, мы уходим!

Это были слова, которые я видел в сценарии.

***

После окончания спектакля труппа разделились на два лагеря. Одна часть с нескрываемым огорчением хмурилась, а вторая улыбалась до ушей, демонстрируя свою радость. Проблема в том, что если первых было подавляющее большинство, то вторых – лишь двое.

— Да-да, вот так. Не тормозим, — Хёнчжун, который относился ко второму лагерю, подходил ко всем по очереди и собирал наличку.

Наблюдая за вопиющим актом сбора денег, выигранных за мой счёт, я прищурился. Может, потребовать у него 1/3? Пока в его руках постепенно накапливались купюры в 10 000 вон, рядом со мной зашептал ещё один радостный человек:

— Спасибо, Тэмин.

Я повернул голову и увидел актрису, которая появилась сразу после окончания спектакля. Девушка, игравшая мою коллегу в фильме продюсера Чона, сказала, что пришла сюда специально, хоть и не участвует в этой пьесе. Но достаточно было обратить внимание на то, как она смотрела на деньги, чтобы понять причину её визита. Ещё нахальнее, чем Хёнчжун, девушка обратилась к одному из актёров, очевидно, являющемуся её близким другом:

— Не нужно прятать, отдавай всё! Хёнчжун-а, проверь-ка его задний карман.

Мужчина, который до этого утверждал: «У меня больше ничего нет», внезапно выпучил глаза и закричал:

— Вы мошенники!

— Эй, кто это мошенник? Не наша вина, что ты не разбираешься в людях. Ах, вот и нашёл, — Хёнчжун достал остальные деньги из его кармана и добавил к толстой стопке купюр.

Негодование из-за потерянных денег звучало ещё какое-то время, но когда он сказал, что угостит их, все затихли. А затем члены труппы начали расходиться, чтобы привести себя в порядок. Многие из них ещё даже не смыли грим, поэтому тесная раздевалка была переполнена. Однако те, кто остался на месте, подошли ко мне. В отличие от равнодушия, которое они демонстрировали перед началом спектакля, теперь все дружелюбно улыбались.

— Вау, это было сильно.

— Говоришь, это был твой первый раз? Невероятно.

— Ты отлично поработал сегодня.

Неожиданные комплименты звучали из уст людей, проигравших по моей вине. Похоже, обида исчезла, оставив только приятную атмосферу после удачного окончания спектакля. Спустя какое-то время все разошлись, и, помимо меня, на сцене остались только два человека. Хёнчжун с гордым выражением лица пересчитал наличные и, разделив ровно пополам, протянул вторую часть девушке. Однако перед тем, как отдать их, вытащил несколько купюр.

— Это вступительный взнос, о котором я говорил тебе по телефону.

— Воришка! — выкрикнула она и, приняв деньги, повернулась ко мне. — Тэмин, я угощу тебя едой позже.

Глядя на её игривое улыбающееся лицо, я неосознанно попытался сопоставить его с образом, который видел на экране. Фильм, который несколько недель назад принёс в мою палату Сумасшедший, произвёл на меня большое впечатление. В основном это было из-за её плача и искажённого лица в самом конце. В нём таилась какая-то неведомая печаль.

А слёзы, заполнившие экран крупным планом, были настоящими. По крайней мере, я так чувствовал. Она сыграла всего в двух сценах, но стала самым запоминающимся персонажем во всём фильме. И её слова на съёмках в офисе оказались правдой. Эта роль действительно требует актёрских навыков.

— Кстати, Тэмин, тебе, должно быть, приятно, что твой первый фильм получился таким успешным.

— Его ведь ещё не выпустили.

— Что? — она широко раскрыла глаза. — Разве ты не знаешь? Фильм режиссёра Чона был представлен на известном кинофестивале.

Ах, точно. Вспомнив, как мельком слышал об этом ещё в больнице, я кивнул.

— К сожалению, не в главной номинации, но есть шанс получить «Новичка года». В газетах ему поставили самый высокий рейтинг среди конкурирующих фильмов, а один критик написал восторженную рецензию.

— …

— Я чувствую, что он получит эту награду.

И что с того? Не понимаю, она ведь сама сказала: это не главная номинация.

Моя невосприимчивость привела её в отчаяние.

— Ха-а… Какой же ты скучный. Хёнчжун должен был поехать с режиссёром во Францию, чтобы их снимки потом напечатали в газетах и журналах! Но этого не произошло. Ах, даже не знаю. Тэмин, это ведь фильм, в котором ты снялся, неужели тебе совсем нет до него дела? Твоя возлюбленная обычно не жалуется, что ты такой безэмоциональный?

Это был очень простой вопрос, но я не смог сразу ответить на него, поскольку подумал о Сумасшедшем.

— Хм? — она улыбнулась. — Ты даже не отрицаешь. Тэмин, у тебя есть девушка?

— …У меня её нет.

Моё запоздалое отрицание её не убедило. Скорее, только вызвало больший интерес.

— Всё в порядке, я не буду болтать об этом. Но мне интересно, к какому типажу она относится.

Когда я поджал губы, она отвернулась, пытаясь подавить смех, словно взрослый, который дразнил ребёнка.

— Хёнчжун, я пойду, — девушка весело помахала нам рукой и ушла к остальным.

Хёнчжун облокотился об огромный ящик и горько улыбнулся.

— Да, я должен был поехать во Францию с режиссёром Чоном и пройтись по ковровой дорожке, чтобы моё лицо стало более узнаваемым.

Выходит, продюсер Чон действительно во Франции. Поэтому-то прослушивание и отложили. Я посмотрел на Хёнчжуна, погрузившегося в свои мысли. Он изменился в лице и смущённо отвёл глаза.

— Ну, было бы неплохо стать знаменитым, — его взгляд прошёлся по залу. — Тогда количество людей, которые приходят на спектакль, могло бы увеличиться. Но ты, наверное, сильно удивился сегодня? Реплики внезапно изменились.

Ещё как.

Я открыл рот, чтобы ответить, но он заговорил первым:

— Хотя мы действительно были поражены. Казалось, ты вообще не удивился.

— На самом деле, в тот момент я правда растерялся.

— Да, я так и подумал. Но важно уметь красиво выходить из подобных ситуаций. Как говорится, быть сообразительным. Некоторые актёры считают, что достаточно просто выучить текст, но порой импровизация не менее важна. Когда ты играешь в спектакле, всё происходит здесь и сейчас. Ты не можешь знать наверняка, что произойдёт в следующую минуту, поэтому следует быть готовым ко всему. Вероятно, тебе не очень понравилось, что ты оказался в таком положении, но мысли позитивнее. Я поверил в твои способности, поэтому заключил со всеми пари. Мы так с каждым новичком делаем.

— …

— …Ты на это не купишься, да?

— Ага.

Он красиво всё закрутил, но я не настолько наивен, чтобы поверить. В конце концов, главная причина этого пари – деньги. Когда я пронзительно взглянул на его карман, из которого торчали купюры, он откашлялся и сменил тему:

— Кхм, тогда мой черёд отплатить тебе. Начнём с самого важного. Я правильно понимаю, что ты не совсем уверен, как передать определённые эмоции?

Я кивнул.

— Но ты примерно понимаешь, какими должны быть атмосфера и характер твоего персонажа?

— Да. Я знаю направление, в котором должен двигаться, но мне кажется, что чего-то не хватает.

— Хм, — он на мгновение задумался, а затем, словно вспомнив о чём-то, улыбнулся.

Его улыбка успокоила моё сердце, и я почувствовал: то, что он сейчас скажет, полностью решит мою проблему.

— Хорошо. А теперь я расскажу о способе, который поможет тебе найти ответ.

Возможно, из-за того, что весь оставшийся день меня занимали мысли о сценарии, когда я уснул на диване в ожидании Сумасшедшего, мне приснились съёмки предстоящей драмы. Подобно тому, как это произошло во время спектакля, другие актёры неожиданно начали импровизировать.

Они проговаривали реплики, которых я ни разу не слышал, и мой мозг судорожно пытался подобрать наиболее подходящие ответы. Казалось, все вокруг были максимально погружены в пьесу, и только я один нервничал и не мог собраться. Тем не менее, чтобы как-то выйти из нелёгкой ситуации, я стиснул зубы и начал выдавливать из себя что-то. Однако другие актёры продолжали закапывать меня, выкидывая всё более и более абсурдные слова. Чёрт возьми, и кто из нас победит…

Моё тело внезапно вздрогнуло. В одно мгновение съёмочная площадка исчезла под ногами, и я нервно раскрыл глаза, понимая, что действительно падаю. Но не успел удивиться, как тело опустилось на мягкий матрас. И только когда удерживающие меня руки Сумасшедшего разомкнулись, мне наконец удалось прийти в себя.

— Ты ждал меня?

Оперевшись на локти, я принял полусидячее положение и взглянул на него. Парень, который уложил меня на кровать, снимал с себя пиджак. Тусклый свет из гостиной едва проникал через открытую дверь в спальню, поэтому хорошенько рассмотреть что-то перед собой оказалось довольно сложно. Однако я видел, как он поднял руку и начал развязывать свой галстук.

Нахмурив брови, я проигнорировал его вопрос и хриплым после сна голосом произнёс:

— Не надо так больше делать.

Мои слова вызвали у него улыбку.

— Как?

Поднимать и относить на кровать. Не закидывать на спину, а брать на руки…

Как мужчине мне было стыдно. Независимо от того, насколько этот парень выше и тяжелее, я не могу поверить, что он с такой лёгкостью меня поднял.

— Либо оставь меня спать на диване, либо просто пни, чтобы я проснулся…

Только не бери меня на руки.

Главная просьба по-прежнему не была озвучена, но он определённо понял, что я имею в виду. И, будто желая подразнить меня, спросил в ответ:

— Оба варианта – отстой. Так что тебя не устраивает?

Этот ублюдок...

Я ещё немного приподнялся и небрежно откинул чёлку рукой.

— Не нужно носить меня на руках, — в конце концов выплюнул я, уставившись на него.

Послышался шуршащий звук. Галстук соскользнул с его шеи и потёрся о рубашку. Из-за тусклого освещения казалось, что длинная шёлковая полоска, зажатая в руке Сумасшедшего, двигалась как змея. Затем другой рукой он начал неторопливо расстегивать пуговицы на рубашке. И когда по комнате разнёсся его томный голос, я испытал двойственные чувства.

— Ах, это. Не беспокойся. Я не собираюсь так больше делать. В следующий раз не стану сдерживаться и просто наброшусь на тебя.

Глаза, привыкшие к темноте, уловили улыбку на его лице. Он отбросил галстук куда-то в сторону и потянулся ко мне рукой.

— Ты ждал меня?

Мягкие подушечки пальцев коснулись лица, нежно погладили скулу и опустились к шее. Ощущение, которое дарило тёплое прикосновение его кожи, оказалось приятнее, чем можно было представить, поэтому я упустил момент, чтобы ответить на вопрос.

Не то чтобы я его ждал. Напротив, когда пришло сообщение «Я опоздаю», облегчённо выдохнул и продолжил читать сценарий на диване. Просто мне не хотелось лежать на кровати без хозяина. Даже не знаю, сколько я проспал, но уже, должно быть, перевалило за полночь.

— По мере приближения прослушиваний, количество бесполезных встреч растёт. Некоторые из них при всём желании невозможно избежать, — спокойно объясняя, большим и указательным пальцем он мягко массировал мочку моего уха. Между тем сквозь расстёгнутую рубашку виднелась его обнажённая кожа. Слишком темно, но мозг смог дорисовать мускулистую, крепкую грудь, которую мне уже не раз доводилось видеть в прошлом. Однако рассматривать голое тело Сумасшедшего без всякой на то причины было неловко, поэтому я заставил себя поднять глаза выше и сосредоточиться на его лице.

— Из-за главной роли?

— И из-за неё тоже. Но чаще бывают случаи, когда люди тратят неприлично крупные суммы ради получения второстепенных ролей. Особенно новички.

— Зачем?

— Даже если это второстепенная роль, дебют в таком большом проекте будет хорошо способствовать их продвижению. А потому они отчаянно держатся за эту возможность, — коротко объяснил он и равнодушно добавил. — Одним словом – мусор.

Безэмоциональные слова, унижающие других людей, вызывали у меня холод внутри. Вероятно, потому что он без колебаний определял других людей как мусор.

— Значит, ты не собираешься отсеивать весь мусор?

— Нет, — ответил он, проводя рукой по моему затылку. От его мягких поглаживаний моя спина напряжённо замерла. — Я отберу несколько человек. Мусор тоже может работать и приносить всё больше и больше денег. И если они готовы платить за это, то нет причин отказываться. Но ты всё ещё не ответил.

Обычно я бы спросил: «Что?», но это был пустой разговор, не имеющий смысла. Сосредоточив внимание на его руке, сразу же вспомнил о вопросе, который он задал уже дважды.

«Ты ждал меня?»

Казалось, если скажу, что ожидал, когда он вернётся, его губы тут же прильнут к моим. Глаза, смотрящие на меня сверху вниз, и без того уже какое-то время горели желанием.

— Нет, я просто уснул, пока читал сценарий.

Если быть откровенным, меня устраивает то, к чему всё идёт. Нет, правильнее сказать, сейчас я возбуждён до такой степени, что утреннее беспокойство ушло на второй план. Мысли о ране таяли от усиливающегося жара. Я схватил его за рубашку, притянул к себе и, прежде чем открыть рот, заглянул прямо в глаза.

— Но я хотел, чтобы ты меня разбудил.

Шёпот вырвался вместе с рваным выдохом ровно за секунду до того, как наши губы соприкоснулись. Даже не смотря на его лицо, можно было сказать наверняка: в тот момент он улыбался. Слегка приобняв за одно плечо, я открыл рот, позволяя его влажному языку грубо проникнуть внутрь.

Он прижимал меня к кровати, однако этого мне показалось недостаточным, поэтому я вцепился руками в его наполовину расстёгнутую рубашку, слегка оттягивая её назад. Ладони прошлись по твёрдым плечам и скользнули немного выше. Обхватив шею руками, я заставил его полностью лечь на себя.

Горячий язык скользил по внутренней поверхности моего рта. Постепенно способность ясно мыслить покидала меня, а инстинктивные желания брали верх. Тяжести навалившегося на меня тела казалось недостаточно, и, испытывая потребность прикасаться к нему ещё больше, я со всей силы обвил крепкие плечи.

— М-мф…

Влажный поцелуй стал более интенсивным, однако неведомое сожаление вырвалось из моих уст стоном. Широко раздвинув ноги, руками я пытался стянуть с него рубашку. Он уже медленно двигал талией и, соприкасаясь с нижней частью моего тела, тёрся об меня через одежду.

Его язык жадно исследовал рот, в конце концов сплетаясь с моим и вызывая приятное покалывание. Чем дольше это длилось, тем сильнее я цеплялся за него, сминая руками и без того измятую рубашку. Но в какой-то момент ему пришлось оторваться от меня, чтобы наконец-то избавиться от мешающей части гардероба, и слабый вздох сорвался с моих губ:

— Ха…

Кажется, я услышал, как его рубашка упала на пол. В тот же миг он судорожно стянул с меня футболку через голову и жадно впился в мои губы, словно больше не мог этого выносить.

Растянутая футболка свисала с моей руки, но сейчас мне было всё равно. Прикосновение к его голой коже опьяняло. Во время поцелуя грудь то и дело вздымалась, а дыхание становилось прерывистым и тяжёлым. Затем его рука стащила с меня спортивные штаны вместе с нижним бельём.

Я сразу приподнял задницу, чтобы ему было удобнее снять их. Полностью обнажив моё тело, он ещё раз быстро поцеловал меня и, остановившись, слегка отпрянул назад. Сердце дрогнуло, и я невольно нахмурился, но вскоре понял причину: он смотрел на меня сверху вниз, облизывая губы языком.

Прозвучал короткий клик пряжки, а за ним последовал лязг расстегивающейся молнии. Повседневные звуки, которые я слышал каждый день, сейчас, когда кажется, что время тянется слишком медленно, приводили меня в негодование. Однако парень, который, должно быть, сейчас возбужден не меньше меня, неспешно спустил с себя штаны, будто нарочно подавляя своё волнение. И слишком медленными, на мой взгляд, движениями достал гель-смазку из ящика прикроватного столика.

Статичная тишина контрастировала с тем безумием, что творилось мгновение назад, когда два тела прижимались друг к другу, упиваясь в жадных поцелуях. Но теперь всё станет ещё более захватывающим. Не отрывающийся от моих глаз взгляд предвещал о грядущем удовольствии. Он снял своё нижнее бельё, сел на колени и, на мгновение остановившись, тихо предупредил:

— Даже если будешь умолять, я не остановлюсь.

Я прекрасно осознавал, что он имеет в виду: это не закончится сразу. Но сейчас мне всё равно. Желание как можно скорее прикоснуться к его коже и унять невыносимое щекочущее чувство доминировало над моим рассудком.

— Ха-а… Заткнись и быстрее сделай это.

Он снова ухмыльнулся и опустил голову. Затем притянул меня за плечо, поближе к себе. В этот момент я почувствовал, как его горячая, возбуждённая, нижняя часть тела прикоснулась к моему бедру. Такое, казалось бы, незначительное движение заставило низ живота скрутиться в тугой узел.

Сам того не осознавая, я раздвинул ноги, принимая его. Но, похоже, этого оказалось недостаточно – обхватив в области колена, он увёл правую ногу немного в сторону, чтобы ещё плотнее прижаться ко мне своим пахом. От простого прикосновения к моему члену, который уже успел налиться кровью, дыхание снова сбилось.

— Ха-а… — закрыв глаза, я откинул голову назад.

Он тут же уткнулся лицом в моё плечо и укусил меня.

— Не волнуйся. Я скоро трахну тебя.

Его голос, сопровождаемый тихим смехом, заставил мою кожу покрыться мурашками, а сердце забиться с новой силой. Тело, которое уже знало, что секс – это совсем не болезненно и мучительно, отреагировало в ту же секунду. Я выгнул спину и потёрся о его живот, но сразу услышал тихое ругательство:

— Ха, чёрт возьми. Если не прекратишь так делать, я просто вставлю.

Однако, несмотря на холодный тон, он нанёс лубрикант и осторожно проник в меня влажными пальцами – за счёт обильного количества смазки, узкий вход смог принять сразу два. Мы уже делали это, и всё же мне до сих пор было непривычно. Тело напряглось, но он продолжал проталкивать их ещё глубже. И когда прозвучало тихое: «Расслабься», я зажмурил глаза и глубоко выдохнул.

Скопившееся в моём пенисе возбуждение начало постепенно отступать из-за пальцев, вторгающихся сзади. Поскольку мне никак не удавалось расслабиться внизу, парень, который растягивал меня двумя пальцами, то разъединяя их, то сводя обратно, словно имитируя ножницы, издал приятный смешок:

— Да. Продолжай затягивать меня в том же духе.

Вскоре он медленно вытащил их и нанёс ещё больше геля, чтобы через мгновение с чвокающим звуком скользнуть обратно внутрь. Постепенно я начал привыкать к его пальцам, поэтому напряжение немного спало. Ко мне также пришло понимание, что на выдохах моё тело немного расслаблялось и боль отступала.

Пытаясь сосредоточиться на комфортном чувстве, я схватил его руку. Сделал ещё несколько глубоких выдохов и вдруг почувствовал, как чужие губы прикоснулись ко лбу. Вскоре, прильнув к закрытым векам, они остановились на щеке.

— Ха… ха-а…

По мере того, как ускорялось биение сердце, а дыхание сбивалось, пальцы, вращающиеся внутри, двигались всё свободнее и свободнее. Но когда он начал давить где-то в области под пупком, словно ища что-то, дискомфорт снова усилился. И как только я нахмурился и повернул голову в сторону, в нижней части живота пробежал электрический разряд.

— А-агх! — издав стон, я изогнулся всем телом, и его пальцы снова уверенно надавили на это место. — Ха-а!

В голове стало пусто. Сперма стекала с кончика подёргивающегося члена, сигнализируя терпким запахом результат мгновенного удовольствия. Но, не позволяя мне насладиться этим моментом, он раздвинул мои всё ещё дрожащие ноги. Пальцы, которых теперь стало три, начали быстро входить и выходить из меня, растягивая уже расслабленное отверстие. Однако это продлилось совсем недолго. Как только я достиг своего предела, он схватил меня за талию и притянул к себе.

Затем, устроившись между моих ног, с тихим шуршанием раскрыл маленькую упаковку презерватива и спустя миг раскатал его по своему члену. Вскоре горячая головка прикоснулась к пульсирующему входу. На секунду я вновь неосознанно сжался. Приподняв один уголок губ, он потёрся кончиком члена о вход и, встретившись со мной взглядом, спросил:

— …Я могу?

Что?

Вопрос, который вертелся у меня языке, никак не мог вырваться наружу из-за сбившегося от волнения дыхания. В этот момент его пенис без предупреждения вошёл в меня. Даже если я уже привык к его пальцам, моя спина непроизвольно согнулась, когда толстая головка огромного члена протолкнулась внутрь.

— Мф!

Я не смог сдержать тихий стон, и он моментально замер, холодно усмехнувшись.

— Не нужно вести себя так застенчиво, когда самому хочется проглотить меня, — и сразу вошёл до упора.

— А-агх! — в конце концов из моего рта вырвался крик. Я инстинктивно попытался подняться, чтобы уйти от него, но крепкая рука, держащая меня за талию, не позволяла этого сделать.

— Ха-а… Чёрт, как же туго.

Резко раздвинув мои ноги и снова протолкнув член до конца, он остановился, чтобы посмотреть на меня. Не в силах нормально дышать, я повернул голову и прикусил губу.

— Ух-х.. Ха-а…

— Может пойти кровь, так что не кусай себя, хорошо? — мягко произнёс парень, касаясь моих губ жарким дыханием.

Но единственное, что было мягким, – его голос. Говоря это, он вытащил свой пенис и начал вбиваться в меня с новой силой.

— Ах!

Казалось, что с каждым толчком моё тело разрывается на две части. Беспомощно содрогаясь, я ничего не мог сделать, кроме как вцепиться в покрывало. Он вытаскивал свой член до самой головки, а потом резко вводил его обратно. Это было не так быстро, поэтому резкие толчки, следующие друг за другом через равные промежутки времени, позволили мне постепенно выровнять дыхание.

И когда я глубоко вздохнул, сжимаясь внизу, он немедленно отреагировал на это, схватив меня за бедро и талию и осторожно проникая немного глубже. Его лицо задумчиво нахмурилось, пока он непривычно медленно двигал членом, слегка меняя угол проникновения. Затем, намеренно расширяя внутренние стенки головкой, медленно надавил куда-то. Как раз в момент, когда я понял, что могу спокойно дышать, его член достиг определённой точки.

— Ха!

Он вышел и, снова подавшись вперёд, плавно нажал на то самое место.

— Ха-а! Ах!

Изгибаясь всем телом, я крепко вцепился в одеяло. До этого была только боль, разрывающая таз, однако удовольствие, способное покрыть все неприятные ощущения, теперь наполнило низ живота. И я оказался не единственным, кого это подогрело. Он на мгновение напряг спину, издав короткий стон сквозь зубы:

— Угх! Ха-а… Это здесь? М-м? — и приподнял меня за талию, которая до этого была оттянута назад.

От сильной стимуляции в определённой точке из моего полутвёрдого члена начала выделяться прозрачная жидкость. Он снова ускорился, попадая точно туда, куда нужно.

— Блять… Как хорошо.

С каждым толчком раздавался громкий влажный звук. Я застонал, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. Тело сразу отреагировало на удовольствие, доставляемое его действиями.

— Ха-а! Агх! Ха… Умф! Ах!

— Ах… Ха… Сожмись сильнее. Ты сможешь… Блять… Агх, да…

Я бездумно подавался бёдрами ему навстречу, вспоминая, какое наслаждение способен принести его горячий член. Стремительная скорость толчков доводила до невыносимого блаженства, взрывающегося во мне, как фейерверк. Я чувствовал, что схожу с ума. Мой член, которого даже никто не касался, сочился естественной смазкой, а низ живота сводило приятной судорогой. Голова шла кругом. Казалось, я сейчас просто взорвусь.

В этот момент он схватил меня за задницу, слегка приподнял и, не вытаскивая свой пенис, развернул моё тело. От такой внезапной смены положения я даже не успел опереться, чтобы поддержать своё туловище. Расположив руки на моей талии, он с силой толкнулся между широко разведённых бёдер. Лёжа лицом вниз, я не мог найти в себе силы поднять голову. Глубоко проникающий член задевал чувствительную точку внутри, даря более сильные ощущения, чем те, что были спереди.

— А-а-ах!

Когда из меня непроизвольно вырвался крик, тяжело дыша, он произнёс:

— Ха-а, ха-а, ха… Тебе так хорошо? Тогда как насчёт этого?

Рука, сжимающая тазовую кость настолько сильно, что, казалось, вот-вот сломает её, безжалостно переключилась на мой член. Я искренне верил, что двигаться быстрее просто невозможно, однако вскоре он начал вбиваться в меня с какой-то невероятной скоростью.

— А-ах! Ха! А-а! Мгх…

— Ха-а… ха…

Хватая ртом воздух, я уткнулся лбом в кровать, пытаясь привести дыхание в порядок. И в момент, когда подумал, что сейчас просто лишусь рассудка, он вошёл в меня до упора и внезапно замер.

— Агх!

Со стоном, который вырвался сквозь его стиснутые зубы, всё наконец-то остановилось. Нет, горячий пенис подёргивался, изливая из себя тёплую сперму, но это было ничто по сравнению с его предыдущими движениями. Я же был так измотан, что даже не мог поднять голову. Парень, который крепко держал меня за талию, не отпуская даже после того, как кончил, наклонился и поцеловал меня между лопаток. Некоторое время он ласково поглаживал мой бок одной рукой и затем, когда я уже находился на грани обморока, сладким голосом спросил:

— Поскольку всё вышло так легко, давай теперь сделаем это должным образом?

Невероятно, но его твёрдый пенис снова увеличился внутри меня.

Причина, по которой я приехал в компанию утром, отчасти заключалась в том, что меня позвал менеджер, но помимо этого мне нужно было взять новую копию сценария к первому эпизоду драмы, который я разорвал в машине. Получив его, я направился в переговорную, где мы обычно собирались, не представляя, какие трудности ждут меня впереди. Нет, на самом деле, у меня не было времени думать ни о чём другом, потому что я находился на грани обморока.

В конце концов этот ненормальный не отпускал меня до самого восхода. А когда дошло до того, что я стал проклинать его, он просто назвал меня милым и начал трахать ещё сильнее. Благодаря своей чудовищной выносливости ему хватило всего одного часа сна, чтобы встать и спокойно пойти на работу.

Мне же хотелось остаться в кровати и спать всю оставшуюся жизнь, но из гордости я заставил себя подняться. У меня не было желания выслушивать о том, что я слабак, который не способен справиться с его энергией. Однако, почувствовав, как по дороге на работу у меня подкашиваются ноги, понял, что дело не в моей гордости.

В конечном счёте я такой же озабоченный идиот, как он. Получается, главный источник моих проблем – это я сам? Ругаясь на себя, я открыл дверь и осознал, что этот день определённо не заладится. В комнате сидели двое мужчин средних лет и о чём-то беседовали. Заметив меня, они одновременно повернули головы в мою сторону.

— Тэмин-а, ты пришёл только сейчас? — спросил менеджер и указал на своего собеседника. Это был человек, присутствие которого предвещало омрачение моего дня. — Твой дядя ждал тебя в вестибюле с раннего утра, поэтому я решил привести его сюда.

Зачем делать что-то настолько бесполезное? Мысленно обвиняя менеджера, я метнул взгляд на босса «Алисы». Удовлетворённый тем, что его назвали дядей, он задрал подбородок и довольно улыбнулся.

— Да, Бэкв… Кхм, Тэмин-а. Я пришёл.

Грубый вопрос «И что ты здесь забыл?», возникший в ту же секунду, едва не сорвался с моих губ. Мало того, что этот псих издевался надо мной всю ночь, так теперь его родственник пришёл меня добить.

— Почему вы не предупредили, что придёте?

Если бы он это сделал, я бы заранее сбежал.

Но на равнодушный вопрос, не раскрывающий моих истинных чувств, директор ответил беззаботной улыбкой.

— Ху-ху, я побоялся, что тогда ты убежишь. Аха-ха-ха-ха!

— …

— А? Это же шутка, почему ты не смеёшься?

— ...Я обычно не смеюсь.

Менеджер тут же подтвердил мои слова:

— Точно-точно. Тэмин, я ни разу не видел, чтобы ты смеялся. Поначалу даже думал: «Наверное, он просто грубиян», ха-ха-ха. Шутки твоего дяди меня всегда очень веселят. Аха-ха-ха!

— Ох! — словно о чём-то вспомнив, босс хлопнул себя по колену. — Действительно. Если подумать, даже когда я опустил лучшую шутку в своей жизни, он не засмеялся. Эх, я-то думал, всё дело во мне.

Когда он с сожалением покачал головой, господин Чой искренне удивился.

— А я думал, что во мне!

Вообще-то, так и есть. Но я не мог сказать этого из-за их непрерывной болтовни. Теперь они открыто обсуждали моё чувство юмора. Сделав меня главной темой своих разговоров, эти двое по-настоящему сблизились.

— Конечно, не очень красиво хвалить самого себя, однако другие люди часто говорят, что я очень смешной. Но вот незадача! Это не распространяется на Тэмина. Поэтому я начал переживать, что мой юмор устарел, ха-ха. Зато теперь понимаю: он становится только лучше.

— Ха-ха, ваши слова меня приободрили! Мне сложно оценивать самого себя, но остальные часто подмечают мой тонкий и остроумный юмор. Как было сказано ранее, я недавно выдал очень забавную шутку, но Тэмин даже не улыбнулся! Я тогда так сильно смеялся, что меня чуть не забрали в больницу…

Бах!

Я намеренно столкнул бутылку воды со стола на пол, чтобы она упала. Этот звук напугал их, и они резко обернулись. Я попеременно взглянул на этих двоих, а затем указал менеджеру на часы.

— Разве вам не нужно идти на утреннее собрание?

Он вскочил, воскликнув: «Ах!», и поспешил попрощаться с боссом. Я облегчённо выдохнул, ожидая, что теперь наступит спокойствие, но внезапно господин Чой спросил:

— Кстати, Тэмин-а, тебе нормально живётся у знакомого хёна?

На этих словах директор «Алисы» моментально впился в меня взглядом. Чувствуя какое-то неведомое беспокойство, я утвердительно кивнул и ещё раз напомнил менеджеру:

— Собрание.

— О, да. Я должен идти. Но ты даже не намекнёшь? Просто, как бы сказать… — он выдержал небольшую паузу и с беспокойством посмотрел на меня. — Ты выглядишь очень усталым, как будто плохо спал.

— …

— Хм? Теперь, присмотревшись, я вижу, что твоё лицо выглядит несколько изнемождённо.

— …

— Я уже говорил об этом, но, если тебе будет неудобно, ты всегда можешь прийти ко мне.

— Нет, спасибо, — ответил я, пытаясь как можно скорее выпроводить его, но в тот же момент босс поинтересовался:

— Что за знакомый хён? Кто это?

Чувствуя холод в его голосе, я глубоко вздохнул и поднял голову, намереваясь попросить не делать поспешных выводов, однако менеджер, который был шустрым лишь в неподходящие моменты, опередил меня:

— Ну, я его не знаю. Тэмин просто называет его знакомым хёном. Знаете, наверное, это всё-таки лучше, чем если бы он пошёл в дом своего спонсора… Ой! — с опозданием поняв, что наговорил лишнего, он взглянул на босса и растерянно произнёс. — Ах, то есть я имел в виду…

— Всё в порядке. Мне известно, что у Тэмина есть спонсор-мужчина, — гордо произнёс директор.

Господин Чой облегчённо улыбнулся и, не оставляя мне ни единого шанса помешать ему выложить всё, открыл рот:

— А-а, понятно. Тэмин, значит, твой дядя в курсе, что Торай – твой спонсор?

— Ха-ха. Конечно, я знаю, что спонсор Тэмина – это Тор… а?!

Твою мать.

Однако менеджер, создавший подобную ситуацию, бросил: «Ну, я пошёл на собрание!» и бодро вышел из комнаты.

Бах!

Смотря на закрытую дверь, я думал, как наказать его. Но вскоре понял, что наказывать сейчас будут меня.

— Бэквон.

Я нерешительно перевёл на него взгляд и услышал резкий вопрос:

— Как это понимать?

Казалось, его широко раскрытые глаза сейчас начнут стрелять лазерами. Учитывая, насколько он любит своего племянника, очевидно, что никакие оправдания не сработают. Поэтому я задумался. Может, мне просто разорвать отношения с Сумасшедшим?

— Поторопись и ответь мне. Что за Торай? Кто это такой?! — по мере того, как он повышал голос, его плечи то вздымались вверх, то опускались вниз.

Хорошо. Раз дошло до этого, мне придётся ему всё рассказать. Думая о том, как объяснить, почему называю его племянника сумасшедшим, я уже открыл рот, чтобы всё выложить, но из-за растущего возмущения директора впал в лёгкий ступор.

— Никогда бы не подумал, что ты свяжешься с каким-то сумасшедшим парнем!!! Кто, чёрт возьми, такой этот Торай?! Он лучше моего Джея? А?

— …

— Кто этот чудик? Кроме того, ещё и какой-то знакомый хён нарисовался. У тебя теперь три любовника? Отвечай, что за тип этот твой хён?!

— Джей.

— Его зовут Джей? Чт… о?

— …

— Кого именно?

— Сумасшедшего и моего знакомого хёна.

— …Обоих?

Я кивнул.

— …А фамилия?

— Юн.

— …

— …

— …Юн Джей, о котором ты говоришь, – мой Джей?

— Да, — я дал утвердительный ответ боссу, который замер как статуя. — Торай и мой знакомый хён – это Джей.

Лишь спустя какое-то время ему удалось открыть рот и задать вопрос, который, казалось, сковывал его горло:

— …Почему?

— Я просто назвал его знакомым хёном.

Он резко замотал головой.

— Нет, я не о том. По-по-почему Торай?!

— Потому что он Торай.

— Кто?

— Джей.

— Выходит, Торай… это Джей. Джей, который мой Джей?

Когда я снова кивнул, он пошатнулся.

— Ах! Мои… — вскрикнув, босс прижал руку к груди.

Обычно я бы удивился и спросил, всё ли с ним в порядке, но сейчас оставался спокойным, поскольку его рука была на правой груди. Значит, с сердцем всё хорошо.

И я оказался прав.

— Угх! Мои… мои лёгкие, — с мучительным криком босс сделал несколько глубоких вдохов и тут же пришёл в норму.

Теперь он был готов давить на меня с новой силой. Возникло ощущение, что вместо лазеров из его глаз вот-вот начнут вылетать ракеты.

— Ху-у, хорошо. Раз возникло недопонимание, я дам тебе один шанс, чтобы оправдаться.

Только один? Как я смогу рассказать обо всём дерьме, которое вытворил его племянник, за один раз? И что значит «оправдаться»?

Чувствуя, как усиливается моё раздражение, я уже решил высказать ему всё, что думаю, но в этот момент он достал из кармана свой телефон и положил его на стол.

— Разумеется, я что-то не так понял. Верно? В конце концов у меня есть страстное признание Бэквона.

«А если скажешь нет – я включу это Джею», — договорил его пронзительный взгляд.

Проклятье.

Пока я с сожалением буравил телефон взглядом, директор решил сменить тактику и примирительным тоном принялся меня увещевать:

— Мой Джей не очень откровенен, поэтому наверняка порой возникают недопонимания. Я это знаю.

Да во всем мире не найдётся кого-то более откровенного, чем этот ублюдок.

— Кроме того, на его лице постоянно добрая улыбка, поэтому Джея иногда можно не так понять, правда?

На словах про добрую улыбку у меня закончилось терпение.

— Босс, вы ничего не знаете о Джее...

— Ах, у моего Джея, очевидно, самое доброе сердце. Ты об этом не знаешь, но когда я спросил у него, кто порезал его запястье, Джей просто улыбнулся и сказал, что всё в порядке. Он, понимаешь ли, доволен и тем, что тот человек чувствует себя виноватым! Есть ли в мире ещё один такой святой? А? Ну а я вот не святой, поэтому намерен найти этого ублюдка и отрезать ему запястье. Пусть только попадётся мне, — босс со всех сил сжал свои кулаки. Заметив мой взгляд, он виновато улыбнулся, но разжимать их не стал. — Ладно, так что ты хотел сказать?

— ...Наверное, я всё же что-то не так понял.

— О, в самом деле? Не знаю, что у вас там происходит, но проясните это недоразумение. И завязывай со своими странными прозвищами!

Почему мне пытаются запретить называть его сумасшедшим, когда он действительно им является? При осознании суровой действительности, на меня навалилась утренняя усталость.

— Но что привело вас сюда в такое время? — я намеренно сменил тему, однако тут же понял, что зря это сделал. А вдруг он начнёт выяснять, признался я или нет? Какое оправдание тогда придумать?

И пока я мысленно готовил ответ, босс неожиданно поднял что-то с пола и с глухим стуком положил на стол. Знакомая коробка с ручкой. А внутри, должно быть, полно травяных тоников.

— Кхм! Бэквон, я случайно вспомнил, что тебя не так давно выписали из больницы, и решил принести остатки своих тоников. Но я пришёл сюда не ради того, чтобы доставить их тебе! Не пойми меня неправильно!

— …

— Что? Н-не хочешь?

Конечно, не хочу. Однако в памяти возникли слова менеджера.

«Твой дядя ждал тебя в вестибюле с раннего утра».

Неужели он действительно пришёл сюда и так долго ждал ради меня, совершенно чужого для него человека?

Я слегка склонил голову.

— Спасибо, — затем открыл картонную коробку. Как и ожидалось, она была переполнена. Достав один тоник, я спросил. — Можно выпить прямо сейчас?

— …

— Нельзя?

Удивлённый тем, что я так просто их принял, босс застыл с растерянным видом. И, отойдя от шока, вскоре затараторил:

— А? Кхм, да. Конечно, можно. Вообще, мне всё равно, выпьешь ты их или нет. Я просто принёс тебе остатки, — то, как дрожал его голос, показывало, что вовсе ему не всё равно.

Я оторвал уголок пачки и залил чёрную жидкость себе в рот. Горький привкус распространился по рту, заставляя скривиться. Тем не менее я выпил всё и положил пустую упаковку на стол. В тот же момент босс протянул мне мятную конфету. Смущённо отведя взгляд в сторону, он резко выпалил:

— У меня их просто много завалялось, вот и даю. Это не потому, что ты выпил горький тоник.

Я протянул руку и взял маленький круглый леденец. И пока мои пальцы разворачивали шуршащий фантик, он взволнованно добавил:

— Дома осталась ещё одна коробка. Я скоро принесу её тебе, а ты отдай Джею, хорошо?

Рука, которая подносила конфету ко рту, моментально остановилась в воздухе.

У этого парня и так энергии через край, что будет, если он ещё тоники начнёт пить?

Я закинул мятный леденец в рот и, достав ещё одну упаковку, вылил горькую жидкость в рот.

— Босс, сколько я могу выпивать в день?

В прошлом я потратил годы впустую, ввязываясь в драки, но из того ужасного времени мне удалось вынести несколько полезных уроков. Самый главный из них – если хочешь освоить какой-либо навык, необходима постоянная практика. Причина, по которой мне без проблем удавалось разнести голову более крупному противнику, заключалась в том, что для этого я каждый день тренировался.

Учился правильно бить ногами и кулаками, повторяя одни и те же движения тысячи раз, осваивал технику владения холодным оружием, изрезая руки до тех пор, пока у меня не начало получаться. Именно поэтому, несмотря на свою комплекцию, я был хорошим бойцом.

Парни из других банд, а особенно те, кто судил в первую очередь по внешности, бездумно набрасывались на меня. Но, какими бы сильными они ни были, без необходимых навыков это не имело смысла.

Кроме того, когда ты становишься уверен в своих возможностях, всё остальное происходит уже на автомате. Я был убеждён: необходимо повторять одно и то же до тех пор, пока тебя не начнёт тошнить. Поэтому снова и снова проходил по строкам, которые уже давно выучил наизусть. Каждый раз как в первый внимательно вчитывался в сценарий, ведь мне всё ещё предстояло многое запомнить.

— Ты закончил? — Хёнчжун, который специально пришёл пораньше, чтобы помочь мне с практикой, поднялся на сцену.

Играя второстепенную роль на три строки, мне должно быть стыдно занимать это место каждый день. Должно. Но я, разумеется, не чувствовал угрызений совести, поскольку видел, как он зарабатывал за счёт ставок на меня. Закрыв сценарий, который до этого просматривал, я встал со своего места и начал разминать шею, наклоняя её то влево, то вправо. Наблюдая за моими движениями, Хёнчжун подошёл немного ближе и спросил:

— Ты что, вчера всю ночь не спал?

Я резко остановился и взглянул на него.

— Да, точно не спал, — уверенно подтвердил он. — Твоё лицо выглядит действительно уставшим.

— …

— Если подумать, кажется, у тебя немного охрипло горло. Ах, не может быть!

Что? Мои кулаки непроизвольно сжались, и я уставился на него, слегка прищурившись. Если придётся, я его нокаутирую…

— Ты не спал всю ночь, потому что репетировал? Я чувствовал это ещё с тех пор, как мы снимались в фильме. На удивление, ты очень серьёзно подходишь к практике.

— …

— Ха-ха, засмущался. Ты всегда сжимаешь кулаки, если стесняешься, — он улыбнулся и, когда я пробормотал под нос: «Ну, просто…», похлопал меня по плечу. — Слышал, ты недавно выписался из больницы. Не переусердствуй. На мой взгляд, ты прекрасно справляешься. Могу поспорить, на прослушивании все, кроме режиссёра, поставят тебя на второе место.

Второе? Когда я вопросительно посмотрел на него, он объяснил:

— Не нравится, что второе? Ну, тут уж ничего не поделать. У каждого из жюри есть свой любимчик среди актёров. Естественно, наивысшие баллы в первую очередь будут присваиваться им. А тот, кто окажется самым талантливым, получит второе место. Я вчера говорил по телефону с режиссёром Чоном, и, к счастью, у всех троих судей разные актёры. Как бы там ни было, решение принимается на основании общего балла. Так что, если всё пойдёт не по худшему сценарию, ты победишь.

— Что за худший сценарий?

На его лице возникла горькая улыбка.

— В последний момент может появиться человек, который потратит кучу денег на лоббирование. Если ему удастся подкупить всех судей… у тебя ничего не получится.

Его тон показался мне странным, поэтому я сухо спросил:

— Ты уже сталкивался с подобным?

— …

Не зная, как ответить, он почесал затылок и пробормотал: «А ты сообразительный».

— …

— Была роль, которая мне почти досталась. Как и ты, я приглянулся режиссёру, поэтому он сказал, что нужно пройти небольшой кастинг, и мы сразу сможем приступить к съёмкам. Вот только на последнем прослушивании остальные судьи внезапно проголосовали за другого человека. Окажись он лучше меня, я бы не чувствовал себя обиженным, но тот парень даже не мог нормально произнести реплики.

Хёнчжун пожал плечами.

— Ну, позже я узнал, что подобное довольно распространено. Сейчас меня это уже не беспокоит, но тогда я очень расстроился. И, честно говоря, смотря на тебя сейчас… — он замялся, словно сомневаясь, говорить это или нет, и посмотрел мне прямо в глаза. — Я немного переживаю. Боюсь, что ты будешь разочарован, если получишь плохой результат после всех своих стараний. Похоже, тебе действительно хочется сыграть эту роль. Ты был совсем другим, когда мы снимались в фильме.

Его последние слова показались мне забавными. Звучало так, будто это было несколько лет назад. Однако прошла лишь пара месяцев. С тех пор во мне изменилась только одна вещь: у меня появилось желание жить.

Пока я молчал, погружённый в свои размышления, он, словно только вспомнив об этом, сообщил мне:

— Ах, наверное, режиссёр Чон там сейчас очень занят. У него много встреч из-за зарубежных контрактов на авторские права, поэтому он сказал, что приедет за день до прослушивания…

Хёнчжун продолжал что-то рассказывать, но я думал о словах Сумасшедшего. Обозначив это всё как мусор, он дал понять, что не прочь им воспользоваться и получить как можно больше денег.

Присутствие продюсера Чона на прослушивании успокаивало, но всё может пойти по наихудшему сценарию. На моей стороне только один человек. Хотя я не беспокоюсь. Даже если этот актёр сможет заработать наивысшие оценки благодаря подкупу судей, продюсер Чон поставит ему самый низкий балл, так что я выиграю.

Допустим, это десятибалльная система. От судей он получит по десять баллов, а от продюсера Чона – ноль. В общей сумме будет тридцать баллов. В случае, если все, кроме режиссёра, который поставит мне десятку, оценят меня на семёрку, я смогу победить с отрывом в один балл. Но лишь при условии, что никто не займётся каким-то тайным лоббированием, с целью избавиться от меня. Однако я не допускал этой мысли, предполагая, что подобный вариант развития событий невозможен и других проблем не возникнет.

***

Как только спектакль закончился, я направился обратно в компанию. Причиной стало сообщение от Сумасшедшего.

- Приходи на работу. -

Слова, которые он отправил следом, меня обрадовали, поэтому я без промедлений двинулся дальше.

- Сегодня я вернусь очень поздно. -

Ну, я только за. Похоже, у него опять будет встреча, которую нельзя пропустить. Радуясь тому, что он опоздает, я вошёл в здание «Dream» и первым делом отправился в офис к руководителю Паку, чтобы взять у него ключ-карту, позволяющую пройти на седьмой этаж, где находилось всё руководство компании. Мы с менеджером уже однажды приходили к нему, поэтому номер кабинета был мне известен. Однако в момент, когда я постучал в дверь и открыл её, раздался громкий шум.

— ...Чёрт возьми! Почему я должен проходить это прослушивание?! А?

Кто-то кричал на руководителя Пака. И этим кем-то оказался парень, которого я уже однажды встречал, – любитель напитков из рекламы на автобусной остановке. Самый симпатичный из высокомерной троицы в тренировочном зале обернулся с раздражённым выражением лица и сразу заметил меня. Его губы скривились в злобной ухмылке:

— Какие люди. Это же Ли Тэмин, который выгнал своих сонбэ из репетиционного зала.

Руководитель Пак, у которого от этих слов выступил пот на лбу, растерянно отвёл глаза. Но его волнение усилилось, когда Напиток указал на меня и спросил:

— Слышал, он поссорился с Сон Юханом, который известен тем, что подставлял задницу мужикам. Ну, я догадываюсь, что Ли Тэмин не поделил с этой насадкой для членов, — следующий вопрос был обращён ко мне. — Ах. Ты, должно быть, ещё большая шлюха, чем Сон Юхан, не так ли? Собачился с ним, пытаясь забрать себе того отвратительного старика? Ха! Нацелился на председателя Кима, который раньше водился с гангстерами. Хотя какие гангстеры? Их босс был куда более жестоким, чем та кучка отбитых отморозков. Удивительно, что ты, ублюдок, остался жив. Наверное, в итоге тебе стало страшно, и ты нашёл себе другого спонсора.

Ошеломлённый руководитель Пак попытался остановить его, выкрикнув имя Напитка, но тот продолжал сочиться ядом:

— Кто он? Не так много спонсоров берут себе актёров-мужчин, если только не являются стопроцентными геями. Хм, спонсора Сон Юхана больше нет, так что… Мне в самом деле любопытно, кто это.

Не было смысла отвечать, поэтому я повернулся к руководителю Паку и, чуть склонив голову, произнёс:

— Я вернусь позже.

Напиток остановил меня:

— Можешь не говорить, если не хочешь. Скоро я сам выясню, кто за тобой стоит.

Последовавшие следом слова, смешанные со смехом, заставили меня оглянуться.

— Ты собираешься пройти прослушивание на роль сотрудника NIS?

Когда мы встретились взглядами, его глаза загорелись как у ребёнка, который узнал страшный секрет.

— Рассказать тебе хорошую новость? Роль, на которую я сейчас претендую, – друг главного героя, но на самом деле мне хотелось сыграть сотрудника NIS. Экранного времени намного меньше, но этот персонаж такой же популярный, как протагонист. Однако я сдался. И ещё несколько человек вместе со мной, — он оскалился, обнажая белоснежные зубы. — Ты молодец. Выглядишь как тот, кто может получить всё что угодно. Не так ли?

Договорив, Напиток покинул кабинет. Я не мог пропустить его слова мимо ушей, поэтому какое-то время тупо смотрел на закрытую дверь. «Сдался». На это должна быть какая-то причина. Но какая?

Решив нарушить тишину, руководитель Пак открыл рот:

— Не все здесь ведут себя так, как он, — когда я отвернул голову от дверного проема, мужчина вздохнул. — Ха-а… Есть знаменитости, которые относятся к другим актёрам, как к членам семьи, остаются верными своему агентству и ценят работу больше, чем популярность.

— И много таких?

— …Не очень. Но… «Dream» – крупная компания, так что здесь есть разные люди. Ли Тэмин, я говорю это потому, что Хван Чжиён, с которым ты сейчас говорил, – ужасный человек. Он всегда смотрит на новичков свысока и игнорирует их. Однако на днях Чжиён пришёл ко мне и попросил запретить тебе посещать репетиционные залы. Я говорил твоему менеджеру быть осторожнее, ты не слышал?

— Слышал, — ответил я и из любопытства спросил. — А вы обычно всем такие советы раздаёте?

Честно говоря, меня давно занимал этот вопрос. Но я думал, дело в том, что он находился в довольно близких отношениях с господином Чоем.

Руководитель смущённо улыбнулся.

— Ах, это потому, что ты актёр менеджера Чоя. На самом деле, я был тем, кто порекомендовал руководству компании принять его. Твой менеджер отличный человек, и нет никого, кто бы разбирался в людях так же хорошо, как он. Я лишь предложил его кандидатуру, но даже не надеялся, что директор Юн действительно примет господина Чоя на работу. Конечно, я был изумлён, когда Сон Юхан подставил его.

Он на мгновение застыл, словно действительно испытал шок.

— Я тогда очень переживал. Думал: «А вдруг менеджер не выдержит и решит уволиться?». Однако, когда он выстоял до конца, я почувствовал настоящее облегчение. Мне радостно, что человека, которого я порекомендовал, не стали наказывать и теперь он может спокойно выполнять свою работу. Поэтому надеюсь, что у тебя тоже всё будет хорошо.

Пак взглянул на меня и улыбнулся.

— И когда менеджер Чой доказал свою невиновность перед Сон Юханом, это было действительно круто, — он поднял большой палец вверх. — …Кстати, давно хотел спросить. Эм… Ли Тэмин, возможно ли, что твой спонсор – это Юн…

— …

— Директор Юн…

Я уставился на него, затаив дыхание. Неужели мы попались?

Стоило мне об этом подумать, как руководитель Пак тихо вскрикнул:

— Это дядя директора Юна?

Что? Дядя Сумасшедшего? Чёрт возьми... Абсурдность его предположения разрушила всё напряжение. Я нахмурился, однако мужчина засиял, испытывая волнение оттого, что якобы попал в яблочко.

— Это так? Ох, я действительно долго об этом размышлял. Мне показалось странным, что директор Юн раньше тайно узнавал о тебе. Но сегодня утром я увидел его дядю в вестибюле компании! И ты был рядом с ним. Это владелец «Лабиринта Алисы», верно? Я единственный, кто знает, что он дядя директора Юна, и мне так хотелось обсудить это с кем-то. К слову, вы двое очень подходите друг другу. Ха-ха, не так ли?

— …

— ...Л-ли Тэмин, почему ты сжимаешь кулаки? — он отступил назад и, скрестив руки на груди, как бы защищаясь, произнёс то, что ещё сильнее разозлило меня. — Ты собираешься у-ударить меня?

***

Распахнув двери, я вошёл во второе место, в которое мечтал бы попасть босс «Алисы», – кабинет Сумасшедшего. Первым, разумеется, являлась уборная на седьмом этаже компании. Впервые оказавшись здесь, я немного удивился тому, в каком порядке находится его рабочее пространство, в отличие от кабинета, который он занимает в «Лабиринте Алисы».

Однако некоторые вещи оставались неизменными. Парень, работающий в очках с серебряной оправой, был таким же, как всегда. Сосредоточив всё своё внимание на мониторе компьютера, кончиками пальцев он быстро клацал по клавиатуре. И, не переставая печатать, повернул голову ко мне, неподвижно стоящему в дверях.

— Как ты?

Суть вопроса стала ясна, когда я заметил, как его взгляд мимолётно скользнул по моему телу. Не могу поверить, что тому, кто не давал мне покоя всю прошлую ночь, хватает наглости спрашивать подобное. По привычке я едва не ляпнул глупость, вроде «хорошо», но в итоге смог вовремя прикусить язык, чтобы спустя миг дать правильный ответ:

— Такое ощущение, что сейчас умру, — я прошёл внутрь и плюхнулся на диван посреди просторного кабинета. — Еле держусь, чтобы не свалиться в обморок.

С играющей улыбкой он встал, отодвинул своё кресло и, сняв очки, подошёл к дивану, на котором я сидел. Причина столь нетипичного для меня поведения заключалась в том, что я пришёл для переговоров. Хотя бы раз в три дня. Однако, усевшись рядом со мной, Сумасшедший лишь утешил меня высокомерным тоном:

— Ты скоро привыкнешь к этому.

«Не смеши меня», — хотел возразить я, но его последующие слова лишили меня дара речи.

— Я был довольно мягок. Хотя, если тебе нравится погрубее, на этот раз я не стану сдерживаться, — произнёс он и обхватил моё лицо руками. Я дёрнул головой, пытаясь избежать зрительного контакта, и поморщился.

— Блять… На этот раз? Если у тебя есть совесть, делай это раз в три дня.

Его руки снова вернулись на прежнее место, и подушечками больших пальцев он погладил мои щёки.

— Какая связь между тем, чтобы делать то, что хочешь, и иметь совесть?

— Я всё ещё не выздоровел, — стиснув зубы, выплюнул я.

Переместив одну руку, Сумасшедший схватил меня за затылок.

— Почему меня должно это волновать, если ты получил ранение по своему собственному желанию? — с нежной улыбкой на лице он приблизился ко мне. — К тому же тебе тоже понравилось. Ты тряс задницей и так сильно сжимал меня внизу. Разве не помнишь? Как срывался на хрип и умолял о большем.

Другая рука соскользнула вниз и прошлась по моему бедру. От осознания того, что произойдёт, если я сейчас ничего не предприму, по спине пробежали мурашки. Я остановил его руку как раз перед тем, как она опустилась на мой пах.

— И поэтому ты был так возбуждён, не так ли? Потому что я тряс своей задницей и просил о большем, — сухо произнёс я и предложил. — Поэтому подожди. Через три дня я сам приду к тебе, чтобы сделать это. Или ты хочешь заниматься сексом с тем, кто будет ругаться и оскорблять тебя?

— Это не имеет значения. Меня возбуждает всё, что ты делаешь.

Ублюдок.

Пока я размышлял о том, куда бы мне сбежать, Сумасшедший неожиданно заявил:

— Но я подумаю об этом, если ты меня попросишь.

Нужно просто попросить? И всё?

Он увидел сомнение в моих глазах и дал дополнительное пояснение:

— В уважительной форме.

— …

— Просто попробуй, — подсказал он, расслабленно откинувшись на диван двумя руками, как бы ожидая, когда я заговорю.

Подозревая, что таким образом этот псих хочет подшутить надо мной, я какое-то время просто буравил его взглядом, однако на всякий случай всё же решил открыть рот. То, что я должен говорить с ним почтительно, задевало гордость, но сейчас намного важнее сохранить своё тело.

— Только раз в три дня… делайте…

— Что? — ласково спросил он и, когда я помрачнел, добавил. — Чего-то не хватает. Что ты хочешь, чтобы я делал раз в три дня?

— …

— Ну, раз не хочешь говорить – ладно. Мне так даже больше нравится. Если я сделаю это прямо сейчас…

— Пожалуйста, делайте это только раз в три дня. Занимайтесь со мной… сексом.

Блядь…

— Имя.

— ?

— Добавь моё имя.

Он продолжал медленно и нежно поглаживать мою шею своими пальцами. Возможно, потому что его прикосновения были для меня привычны и доставляли чувство комфорта, я не стал злиться на брошенные им слова и скидывать с себя тёплую ладонь.

— Ты не знаешь, как меня зовут?

— Знаю.

— Тогда сделай это должным образом.

Он просто хочет посмеяться надо мной?

Я посмотрел в его улыбающиеся глаза, но, к своему удивлению, обнаружил в них предельную серьёзность, поэтому в итоге произнёс:

— …Пожалуйста, вставляйте его раз в три дня, мистер Юн Джей.

Он склонил голову набок, словно ему всё ещё чего-то не хватало.

— Если назовёшь меня Джей-хён, я обещаю, что не буду трахать тебя в течение недели до самого прослушивания.

Это предложение было настолько же удивительным, насколько неожиданным. «Хён»?

— Давай же.

Повторив одно и то же несколько раз, я стал меньше смущаться, но назвать его хёном оказалось намного сложнее всего остального. Слово «хён» казалось слишком интимным. Обычно я называю его сумасшедшим, психом, ублюдком и так далее, поэтому сейчас мне было особенно неловко.

Тем временем он коснулся мочки моего уха и начал подгонять:

— Сам ведь сказал, что чуть ли не умираешь. Еле держишься, чтобы не свалиться в обморок, так?

— До прослушивания… — я открыл рот и тихо прошептал. — Не входите в меня, Джей-хён.

Рука, которая всё это время непрерывно скользила по моей коже, резко остановилась. С его лица пропала расслабленная улыбка, и он молча уставился на меня. Казалось, под его пристальным взглядом я потерял возможность нормально дышать. Осознание того, что из моего рта вышло нечто столь постыдное, исчезло, и мне просто казалось, будто время остановилось. Возможно, потому что я ожидал от него поцелуя. Но вместо этого он убрал с меня руку и отодвинул верхнюю часть тела назад.

— Это необычно.

— Что?

Сумасшедший поднялся с дивана и сухо ответил:

— Я не могу поцеловать тебя, потому как боюсь, что не смогу остановиться на этом.

— …

Он вернулся на своё место и, снова уставившись в монитор, спросил:

— Как проходит подготовка к прослушиванию?

— Нормально, — ответил я, откинувшись макушкой на диван. Для меня это тоже было необычно. Жажда поцелуя оказалась сильнее, чем я ожидал. Поэтому, дабы унести мысли в другое русло, я намеренно сосредоточился на теме, которую он поднял.

— Это роль сотрудника Национальной разведывательной службы? Довольно интересная. Он, конечно, не центральный герой, но весьма впечатляющ.

Его слова напомнили мне о том, что сказал Напиток в кабинете руководителя Пака.

— Тебе известно, почему некоторые актёры из нашей компании, которые хотели получить эту роль, внезапно отказались от участия в прослушивании?

— Насколько я знаю, они подавали заявки, но затем отозвали их.

— Но почему?

— Из-за слухов, — хитрая улыбка скользнула по его губам. — Узнав одну достоверную новость, эти идиоты решили даже не пытаться.

— Что за новость?

— Тебе не обязательно знать. Ты в любом случае пойдёшь на прослушивание и, более того… — он отвёл глаза от монитора и тупо уставился на меня. — Должен будешь сделать это самостоятельно.

— Не переживай, я именно так и собирался.

Его губы скривились в ухмылке.

— Да. Используй свои навыки. А позже я приму решение, основываясь на твоих результатах.

Прежде, чем я успел уточнить: «Что за решение?», Сумасшедший спокойно пояснил:

— После прослушивания я планирую решить, достоин ли ты быть актёром или нет. И если провалишься, я подумываю уволить тебя из компании.

Он произнёс это с такой лёгкостью, но моё тело застыло, словно его окатили ледяной водой. Перестав дышать, сам того не осознавая, я повернулся и взглянул на него. Потому что это звучало так, будто у меня больше не будет возможности играть.

— По какой причине? — резким тоном спросил я, однако он, будучи слишком сосредоточенным на мониторе, не обратил на это внимания и дал неискренний ответ:

— Если в продукте нет ценности, позволяющей заработать много денег, я хочу заранее избавиться от него.

Щёлк, щёлк, щёлк.

Некоторое время был слышен лишь звук его клавиатуры, но вскоре он смешался с последующим объяснением:

— Ведь я бы предпочёл запереть тебя, чтобы ты смотрел только на меня, а не стоял перед другими людьми.

Когда я встал с дивана, он поднял глаза. И на этот раз они были ужасающе холодными.

— Спасибо. За то, что хотя бы даёшь мне шанс.

Разговор с Сумасшедшим дал мне возможность наконец-то пробудить своё потухшее стремление. На самом деле, до этого я даже не был уверен, действительно ли хочу работать в данной сфере. Вероятно, причиной тому являлся груз прошлого, который до сих пор никуда не исчез.

Мне казалось, что я никогда не смогу найти ответ на вопрос, есть ли у меня теперь право заниматься любимым делом. Однако, столкнувшись с осознанием возможного увольнения в случае провала на прослушивании, я открыл в себе чувства, которые всегда старался подавлять: грусть и тревогу, вызванные страхом лишиться работы.

Он сказал, что уволит меня, но, учитывая его следующее заявление о нежелании показывать меня другим людям, в будущем этот парень, вероятно, выкинет что-то ещё. Я не мог возразить ему, поскольку причина, по которой меня могут выгнать из компании, слишком очевидна. Я недостаточно талантлив и пока не представляю никакую ценность.

Если хочешь сделать это – просто возьми и сделай. Казалось бы, всё так просто. Но я трус, который банально не смог придумать, что ответить Сумасшедшему. Осознание того, что ты недостаточно хорош для воплощения желаемого в реальность, схоже с чувством разочарования, которое испытываешь при очередной неудачной попытке сделать что-то правильно. Я слишком поздно нашёл любимое дело и теперь понимаю: его наличие не приведёт напрямую к счастью.

Перелистнув сценарий, я взглянул на строки, которые видел сотни раз. Каждая буква теперь воспринималась иначе. Реплики, слетающие с моих губ, внезапно напомнили о фильме продюсера Чона. Главный герой должен был развиваться в своей карьере, но вскоре понял, что ему недостаёт таланта.

Меня не интересовала эта роль, потому-то я её не играл, да и, честно говоря, не очень понимал. Его отчаяние казалось мне глупым, а опасения – до смешного нелепыми. Но сейчас, находясь в его шкуре, считаю свои прошлые утверждения ошибочными.

Теперь я в полной мере осознаю, как много мужества требуется для того, чтобы просто заниматься тем, чем ты хочешь. Открыв рот, я снова и снова перечитывал строки. Громко и чётко, будто преодолевая страх, что не всего можно достичь одними лишь усилиями.

***

Начиная со следующего дня я не выпускал сценарий из рук. Прямо как студент, готовящийся к экзамену, учил реплики во время еды и сидя в машине по дороге на работу. Я даже не успел понять, в какой момент все мои мысли стал занимать только сюжет драмы. Поэтому, когда в кармане неожиданно завибрировал телефон, я без раздумий достал его и принял вызов. Звонящим оказался Чимин, который впервые за долгое время решил со мной связаться.

[Слышал, ты уже выписался из больницы. Тебе стало лучше?]

После спектакля менеджер попросил меня заскочить в компанию. Однако, когда я приехал, он оказался занят какой-то работой и попросил перенести разговор на следующий день, оставив меня вместе с Хансу. Так что теперь мы помогали друг другу, практикуясь в актёрском мастерстве.

— В чём дело?

На мой прямой вопрос он рассмеялся, будто знал, что так и будет, а затем, немного поколебавшись, ответил:

[На самом деле, я сделал то, что тебе определённо не понравится.]

— Что?

[...Возможно, это из-за того, что я так старательно и долго пытался скрыть от Кевина твой телефон. Просто, когда отец внезапно схватил его и увёз обратно в Америку, я сразу ослабил бдительность. Поэтому даже не думал о ком-то другом…]

Он запнулся, так и не договорив. Ожидая продолжения истории о возвращении Кевина в США, я внезапно вспомнил о сообщении, которое отправил Сумасшедший во время встречи с теми двумя.

«Я разберусь со всем в течение двадцати минут».

Неужели под этим он подразумевал возвращение Кевина в Америку? Не знаю, каким образом ему удалось всё провернуть, однако, продолжая слушать Чимина, я только убеждался в том, что это сделал он.

[Я думал, Кевин – единственный, кого нужно остановить... Поэтому проявил неосторожность и дал ему твой номер телефона.]

— Кому?

[Эм... Он сказал, что отправился в далёкое место на поиски Тэмина, а затем начал ныть и умолять дать твой номер. Чуть ли не плакал, уверяя, что сегодня особенный день…]

На ум сразу пришёл один человек.

— Это был фотограф Ли?

Но первая реакция последовала не из динамика телефона, а перед моими глазами. Хансу вздрогнул и резко поднял голову.

[Да, он. Услышав о твоей госпитализации две недели назад, господин Ли сразу приехал в больницу, но ему сказали, что ты уже выписался.]

Две недели назад я несомненно находился в больнице. Тем не менее достаточно посмотреть на Хансу, который моментально вылупил глаза, услышав имя фотографа, чтобы понять, кто соврал о моей выписке.

[Мне очень жаль. Я уже дал ему твой номер телефона. Наверное, не стоило этого делать?]

Ну, нам с фотографом Ли в любом случае предстояло встретиться, чтобы исполнить данное мною обещание и провести обнажённую фотосессию. Поэтому, ответив: «Нет, всё в порядке», я повесил трубку.

Хансу, который всё это время напряжённо ждал завершения нашего с Чимином разговора, настойчивым тоном спросил:

— Фотограф Ли? Вам только что звонил фотограф Ли?

Я собирался покачать головой, но мой телефон снова завибрировал. Номер был неизвестен.

— Нет, — ответил я, принимая вызов. И не успел сказать «алло», как из динамика раздался счастливый крик:

[Ах! Это Тэмин, это действительно Тэмин!!!]

***

Почему-то я решил, что место, в которое меня пригласил фотограф Ли, было обычным ресторанчиком. Однако, увидев роскошное здание и людей в униформе с рациями, расхаживающих у входа, понял, что это заведение премиум-класса, в которое пускают только членов клуба. Выходит, он звонил мне отсюда? Я вспомнил взволнованный голос фотографа Ли.

«Ах, я действительно скучал по тебе! Новость о твоём ранении меня так шокировала! Узнав, что ты пролежал целую неделю без сознания, я очень долго плакал. Умгх… Но когда пришёл навестить тебя, мне сказали, что пациента по имени Ли Тэмин нет, и, скорее всего, ты уже выписался. Могу я хотя бы увидеть твоё лицо? Пожалуйста. Сегодня мой день рождения!»

Фотограф с трудом говорил, потому что не мог перестать плакать. Когда я спросил: «Вы пьяны?», мужчина засмеялся и ответил: «Совсем чуть-чуть». В итоге, после его нытья о том, что он не прекратит звонить, пока я не приду, мне пришлось явиться в это место. В любом случае я всё ещё в долгу перед ним, так что мне нужно хотя бы показаться ему на глаза.

— Значит, Фотограф Ли здесь? — Хансу, который пришёл вместе со мной, удивлённо рассматривал сверкающий вход.

Когда я рассказал о том, что господин Ли позвал меня, он напросился пойти со мной. Уверял, что ему просто скучно, однако на его лице читалась твёрдая решимость защитить меня.

Я чувствовал, что если возьму его с собой, то не избегу проблем, но Хансу вцепился в мою руку и никак не хотел отпускать, так что мы просто пришли вдвоём.

— Да, здесь, — ответил я, набирая фотографа.

Гудки шли, но он не брал трубку. И как раз в тот момент, когда я собирался сбросить вызов, из динамика раздался чей-то голос.

— Это телефон фотографа Ли? — спросил я, и молодой человек на другом конце провода поспешно ответил:

[Да. Это Ли Тэмин? Где вы? Вы уже приехали?]

— Я стою перед входом.

[Ох, как хорошо, что вы здесь. Я так рад. Подождите, сейчас выйду.]

Но кто это?

Спустя пару минут после завершения вызова некий мужчина выбежал из здания, и я сразу вспомнил его лицо. Это ассистент фотографа Ли, которого мы видели, когда вместе с менеджером Чоем впервые оказались в фотостудии. Узнав меня, он с улыбкой подбежал ближе.

— Рад вас видеть. Прошу, скорее идите за мной. Внутри сейчас творится настоящий беспорядок.

— Беспорядок?

— Господин Ли немного перебрал и поругался кое с кем. Вы не знаете? У него сегодня день рождения…

Затем он объяснил: несмотря на то, что сегодня его день рождения, фотограф чувствовал себя очень подавленно. Ему уже за тридцать, а он по-прежнему одинок. Но когда я принял его приглашение, у него резко поднялось настроение, и от счастья именинник начал буянить в забронированной комнате. С ним сидели несколько сотрудников его студии и парочка знакомых моделей. Среди них были и девушки. Одна из них ушла посреди веселья и долго не возвращалась. Он вышел, чтобы найти эту девушку, и обнаружил её зажатой какими-то парнями в другой комнате.

Но среди них был чеболь¹ в третьем поколении, и, вероятно, она побоялась отказать ему. Понимая это, господин Ли попытался увести её обратно, однако девушка сильно приглянулась чеболю, поэтому тот начал кричать на фотографа и говорить ему немедленно проваливать. Вот только эти слова лишь подстегнули изрядно выпившего мужчину.

— Скорее остановите его. Господин Ли совсем с катушек слетел, никого больше не слушает. Эти люди очень влиятельные, так что ссора с ними может принести ему серьёзные проблемы в будущем. Но если с ним поговорите вы, Тэмин, возможно, он послушает…

— Вы имеете в виду, что с тем чеболем в третьем поколении не стоит иметь дело?

— Да. Ко всему прочему, все остальные являются знаменитостями. Боюсь, этот конфликт может плохо повлиять на работу господина Ли, поскольку их сферы деятельности пересекаются.

— Знаменитостями?

Когда я спросил, как их зовут, он назвал три знакомых имени. Разве это не те парни, с которыми я встретился в репетиционном зале компании? Словно в подтверждение моих мыслей, ассистент в очках добавил:

— Насколько мне известно, они, как и вы, Тэмин, принадлежат к компании «Dream».

Стоящий рядом Хансу вцепился в мою одежду и тихо прошептал:

— Я не думаю, что вам стоит вмешиваться.

Однако ассистент схватил меня и в спешке потащил куда-то.

— Умоляю, остановите его!

***

Шагая следом, Хансу с жалобным лицом пытался отговорить меня.

— Давайте просто вернёмся, а? Если вы поругаетесь с теми тремя из нашей компании… Всё ведь только наладилось. Теперь, когда Мёншина нет, вас больше никто не беспокоит…

Я резко остановился и, развернувшись, сказал ему:

— Возвращайся первым.

— Что? Один? Без вас?

— Мне нужно забрать фотографа Ли оттуда, так что иди домой.

— Вы можете просто оставить его… — Хансу быстро глянул на ассистента, который ожидал, когда мы пойдём дальше, и тихо прошептал. — Забейте на него. Он всё равно пьян…

— Не могу. Я ему кое-что должен, — прервав мальчишку, я спокойно добавил. — И у меня уже был конфликт с теми парнями, так что это не имеет значения.

Он прикусил губу и, покачав головой, сделал шаг вперёд.

— Тогда и я пойду. Я тоже в долгу.

Перед фотографом Ли?..

Уловив моё недоумение, он опустил глаза и пробормотал:

— …Перед Тэмином.

Я не понимал, о каком долге идёт речь, но ассистент не позволил мне уточнить, подтолкнув вперёд и заставляя идти дальше по коридору. Когда мы наконец-то оказались перед комнатой с приоткрытой дверью, изнутри послышались громкие крики фотографа Ли:

— Что-о?! Пфтори это ещё раз!

Из-за огромного количества выпитого алкоголя у него заплетался язык. Находящийся по левую сторону от фотографа Ли высокий худощавый мужчина, вероятно, являющийся одним из членов его команды, заметил ассистента и жестом указал ему заходить.

— Скорее помогите ему. Другие ребята уже пытались его вытащить, но он садился на пол и цеплялся за ножку стола, не давая себя унести. Кроме того, эти ублюдки даже выгнали официанта, который пытался помешать их веселью… Чёрт, они специально говорят господину Ли все эти гнусности, чтобы разозлить его!

— Гнусности? — переспросил я, но мне не пришлось слушать объяснения ассистента, потому что фотограф начал гневно кричать:

— Эй, вы, улюдки! Я… Да, я гей. И? Что в этом такого отротительного?! Мне… Мне нааца мущины. Разве в этом есть что-то плхое?

— Кх-кх-кх… Больной гомик.

— Ха-ха-ха! Только глянь, как он цепляется за стол.

Насмешливые голоса заливающихся смехом ублюдков окатили нас, как ведро ледяной воды. Ассистент в очках стиснул зубы от злости и шагнул вперёд.

— Эти уроды…

Я схватил его за руку и, оттащив назад, быстро вошёл в приоткрытую дверь. В центре просторной комнаты располагался широкий диван, на котором могли разместиться по крайней мере десять человек. Первыми в глаза бросились четверо парней, каждый из которых сидел в компании молодой девушки. Затем я заметил фотографа Ли, развалившегося на полу перед большим столом с алкоголем и различными закусками.

Он действительно вцепился в металлическую ножку, а рядом с ним стояли трое сотрудников бара, очевидно, прибывших, чтобы его увести. Пьяный именинник пытался положить подбородок на край высокого стола и что-то неразборчиво кричал. Все были слишком сосредоточены на нём, поэтому я – новый персонаж, их совершенно не заинтересовал.

— Что? На-над к-кем вы, убьюдки, смеётесь?! Э-э… Эй! Кто вы ткие, чтобы смьяться надо мной? Я… Да я….

Чем больше он говорил, тем сильнее хватались за животы и хохотали ублюдки на диване. Я шагнул вперёд, расталкивая троих сотрудников, окруживших фотографа. Они было открыли рты, желая что-то сказать, однако, заметив за моей спиной ассистента в очках, попятились назад. Господин Ли же абсолютно ничего не замечал и продолжал возмущённо кричать. Тем временем я быстро оглядел стол и потянулся к ведёрку со льдом.

— Почему вы смеётесь?.. Что непрльного в том, что чеавек любит чвека…

Не успел он договорить, как содержимое железного ведра вылилось прямо на него. Когда твёрдые куски льда ударились о его голову, с громким стуком падая на пол, мужчина остановился.

— Угх! Больно! К-какого? — он быстро осмотрел своё мокрое тело, а после поднял глаза вверх. — Кто!.. — несмотря на помутнённое сознание, господин Ли широко раскрыл глаза, как только увидел моё лицо. — Ах, Тэ-Тэмин! Это Тэмин…

Убедившись, что он узнал меня, я поднял со стола стакан и на этот раз плеснул жидкость прямо ему в лицо. Резкий запах вина моментально проник в ноздри. Я взглянул на пьяного фотографа, который выглядел сбитым с толку, и спросил:

— Пришли в себя?

Мужчина кивнул.

— Опустите ножку стола.

Он быстро сделал то, что я сказал.

— А теперь вставайте.

— Мгм.

Однако выполнить это указание удалось не сразу: от долгого сидения на полу у него затекли ноги, и только после второй попытки фотограф Ли, слегка пошатываясь, смог медленно подняться. К счастью, трое мужчин, находившиеся поблизости, тут же подбежали к нему, не позволяя упасть обратно. Я указал на него и обратился к сотрудникам:

— Выведите его отсюда.

— А? Да.

Двое из них закивали головами и потащили за собой фотографа. Проводив их взглядом, я повернулся в сторону дивана.

Три человека, с которыми я уже был знаком, смотрели на меня с недоумением, а парень, судя по всему, являющийся чеболем в третьем поколении, слегка прищурился. Рядом с ним сидела трясущаяся девушка с заплаканными глазами. Должно быть, это и есть та модель, которую насильно затащили в комнату. Чеболь приобнял её за плечи одной рукой и прижал к себе.

— А ты ещё кто такой? — спросил он меня, но ответ пришёл от другого человека:

— Ли Тэмин. Новичок из нашей компании, — выплюнул Чернобровый.

— Нахал, который осмелился назвать своих сонбэ шавками, — добавил парень с невинным лицом.

Чеболь кивнул, будто уже слышал эту историю.

— Новичок, значит. Ах, это объясняет, почему он так одет.

— Одевается как нищий, но у него за спиной стоит кто-то очень серьёзный. Ему удалось избежать клинка директора Юна. Либо у него невероятно сильный спонсор, либо он настолько ничтожен, что директору Юну плевать на такую мошку, — объяснил Напиток и, скрестив ноги, искоса посмотрел на меня. — Ах, точно. А ещё он грязный пидор.

Губы Чернобрового скривились в усмешке.

— Хах, неужели любовничек того фотографа?

По комнате прокатился громкий гогот. Я перевёл взгляд с хихикающих парней на единственную плачущую девушку.

— Уходи.

Её глаза расширились от удивления, а чеболь, который продолжал крепко обнимать свою жертву, резко переменился в лице.

— Эй, гомик. Лучше проваливай, пока мы в хорошем настроении.

Я проигнорировал его и снова обратился к девушке:

— Давай, поднимайся.

Она вздрогнула и, уточнив: «Серьёзно?», попыталась встать. Но стоило ей только слегка приподняться, как чеболь схватил её за руку с такой силой, что изо рта модели вырвался болезненный стон, и заставил сесть обратно на диван.

— Куда собралась? Будь благодарна, что можешь сидеть рядом со мной. За фотографии ты столько денег не срубишь, сучка.

Поджав плечи, она подняла на меня глаза. Её тело задрожало, но вместо того чтобы попросить о помощи, девушка покачала головой и тихо прошептала:

— Просто уходите.

Я на мгновение посмотрел на неё, затем отступил назад и уставился себе под ноги. На мокром от пролитого мной вина полу повсюду валялись маленькие кусочки льда.

— Эй, Ли Тэмин. Ты не слышишь, что тебе говорят? Хватай свою грязную, разъёбанную задницу и немедленно съёбывайся отсюда. Или ты специально нарываешься? А? — резко произнёс Чернобровый.

И ни с того ни с сего за моей спиной прозвучал ответ:

— Н-не разговаривайте с ним так! В-вы… Вы все ещё более грязные! …Йо.

[Прим.пер.: окончание 요 (йо) используется в разговорной речи и письме, когда говорящий хочет показать уважение к собеседнику.]

Человеком, который так внезапно вмешался в наш разговор, оказался Хансу. Поражённый его поведением, я развернулся и уставился на него. Он заметно дрожал, но всё равно продолжал кричать на них, пытаясь не выдавать своего страха:

— М-мы и так собирались уйти, так что н-не беспокойтесь об этом! …Йо.

Его нерешительное «йо» превращало всё сказанное в нелепую шутку. Глядя в моё растерянное лицо, Хансу схватил меня за руку и прошептал:

— Скорее, пойдёмте.

Я покачал головой и снова опустил глаза на пол.

— Нужно прибраться.

Думая, что я говорю о разбросанном льде, он с недоумением уставился на меня. И когда я взял со стола ещё одно пустое ведёрко для льда, взгляды остальных присутствующих обратились в мою сторону.

— Ли Тэмин, просто убирайся отсюда побыстрее..

Я наступил на пластиковое ведро, которое выпустил из рук, и оно с громким звуком хрустнуло.

— Мне очень жаль, ведро сломалось, — сухо подметил я и, подняв его с пола, со всей силы швырнул на их стол.

— Кья!

— Боже!

Ведёрко раскололось на кучу маленьких кусочков и разлетелось во все стороны. Девушки испуганно завизжали, а четверо парней одновременно подняли руки, защищая свои лица.

— Эй, ублюдок! Тебе жить надоело?

— Блять. Сумасшедший пидор!

Чернобровый и чеболь подскочили со своих мест. Не обращая на них внимания, я перевёл взгляд на Напитка.

— Слышал, ты копал под меня. Тогда тебе должны были рассказать, что я пролежал в больнице больше месяца.

Он уставился на меня раздражённым взглядом, будто спрашивая: «И что с того?».

— Но, полагаю, ты не знаешь главного.

— Не знаю чего?

— Причину моей госпитализации.

— А что тут знать? Очевидно, какой-то мужик порвал твою грязную дырку, и ты был вынужден лечь в больницу.

— Ну, почти, — коротко ответив, я схватил пивную бутылку за горлышко и потащил по столу. — Кое-кто пырнул меня ножом в живот. Я пролежал без сознания неделю и едва выжил. О том, что случилось с отморозками, которые сражались со мной, можно узнать из новостей, но про того, кто нанёс мне ножевое ранение, ничего не известно. Ты случайно не в курсе, куда он делся?

Брови Напитка опустились вниз, и спустя какое-то время он ответил:

— Откуда мне вообще знать о нём?

— О, ты определённо о нём знаешь. Сам говорил, что мне повезло остаться живым после встречи с ним.

— Что?

Глядя в наполняющиеся удивлением глаза, я напомнил ему о том, что он рассказывал в кабинете руководителя Пака:

— Главарь банды покойного председателя Кима.

Он замер. За исключением чеболя, который по-прежнему выглядел раздражённым, остальная тройка перестала двигаться. Смерив Напитка равнодушным взглядом, я продолжил:

— Сперва я, разумеется, разобрался с его подчинёнными, а потом всадил ему нож в бедро. Вот только это как-то несправедливо – ударить меня в ответ в живот, не находишь? Я ведь чуть не умер. Ну, если услышишь о нём какие-то новости – дай знать.

Я ударил пивной бутылкой по столу, и жидкость расплескалась вперемешку с мелкими осколками. Но в этот раз не было ни криков, ни ругательств. И хотя со стороны девушек слышались тихие звуки их сбившегося дыхания, мои следующие слова всё равно мог услышать каждый в комнате.

— Потому что я тоже хочу проткнуть этому ублюдку живот.

Держа в руках «розочку» из бутылки, я медленно оглядел четверых парней. Все, кроме чеболя, застыли, закрыв рты. Однако он, похоже, так и не смог понять причину их молчания.

— О чём, чёрт возьми, он гов…

Напиток подошёл к нему и, остановив одной рукой, подозрительно посмотрел на меня.

— Ты, должно быть, где-то подхватил эту новость и теперь пытаешься наебать нас…

— Если не веришь мне, то можешь сам проверить, — я швырнул ему разбитую бутылку. Она покатилась по столу, врезалась в стакан и остановилась прямо перед Напитком. Тот вздрогнул и поднял на меня испуганные глаза.

— Проверить?..

— Раз считаешь, что мои слова – ложь, попробуй ударить меня этим. Потом посмотрим, смогу ли я в ответ проткнуть твой живот этой штукой.

— …

Поняв, что ему нечего мне ответить, я перевёл взгляд на чеболя.

— Тогда как насчёт тебя? Попробуешь?

— …Блять, думаешь, мне не хватит духу сделать это? — охваченный гневом, он попытался схватить бутылку, но Напиток снова остановил его.

— Успокойся. Не поддавайся на провокации этого ублюдка.

— Он сам попросил пырнуть себя! Рассчитывает, что я не смогу это сделать? — чеболь начал дёргаться как ненормальный, чтобы стряхнуть с себя руку Напитка, но тот быстро глянул в сторону Чернобрового и парня с невинным лицом, зовя их на подмогу.

— Чёртов педик, может, ты уже уберёшься отсюда? — обратился ко мне Напиток, когда к нему подошли друзья.

Пропустив его слова мимо ушей, я подошёл к модели, которая до сих пор дрожала из-за этих парней.

— Уходи.

Она быстро поднялась с дивана и побежала в сторону выхода. От страха у неё заплетались ноги, но стоящий в дверях ассистент подошёл и вывел её наружу. Наконец я повернулся к застывшему от шока Хансу и сказал ему слова, которые он так ждал:

— Пойдём отсюда, — и игнорируя всевозможные проклятия, льющиеся в мой адрес, покинул комнату.

***

Оказавшись на улице, мы сразу наткнулись на фотографа Ли. Он сидел на тротуаре и с отсутствующим выражением лица смотрел в одну точку. Рядом плакала молодая девушка, которая вышла прямо передо мной. К ней начали подходить люди и утешать её. Я же прошёл дальше и остановился прямо перед фотографом. Он поднял голову и, заметив меня, воскликнул:

— Тэмин, ты действительно пришёл!

Его одежда была пропитана алкоголем, который я на него вылил, но, пробыв какое-то время на свежем воздухе, он заметно протрезвел и теперь говорил вполне внятно. Хотя его блестящие глаза по-прежнему казались немного странными.

— Клянусь, когда ты появился, я подумал, что у меня остановится сердце. Ах, даже когда ты облил меня алкоголем и льдом, это было так круто. У меня аж до сих пор ноги дрожат!

Я хотел сказать ему, что это потому, что он всё ещё пьян, однако не успел открыть рот, как фотограф Ли решительно продолжил:

— Тэмин! Обычно я не пью, но сегодня мой день рождения, и мне стало так грустно, что я становлюсь старше, а рядом нет любимого, вот и напился. Но теперь всё хорошо! Я протрезвел, а те глупые слова были сказаны по пьяни!

Ты несёшь чушь, даже если трезв.

Глядя на его печальное лицо, я всё же оставил свои мысли при себе. Но мой добрый жест оказался бессмысленным, потому что вместо меня это сказал кое-кто другой:

— При чём здесь алкоголь? Вы постоянно несёте какие-то глупости.

Фотограф Ли сразу разобрал тихое бормотание Хансу и возмущённо уставился на него.

— А? Стой, ты же тот уродливый актёр менеджера Чоя, который проклял меня!

— Что?! Кто тут уродливый? Мне постоянно говорят, что я симпатичный!

— Ха! На мой взгляд, ты уродливый.

— Это бред!

— Но ты действительно страшный.

— Чушь!

— Уродец!

Эти двое препирались, как малые дети. Но что напрягало ещё сильнее – окружающие смотрели на меня так, словно разнять их было моей обязанностью. Особенно жалостливым был вид ассистента. Я вздохнул и раздражённо выплюнул:

— Заткнитесь.

Они резко замолчали, однако не прекратили обмениваться злобными взглядами. Я повернулся к фотографу:

— Господин Ли. Достаточно с вас выпивки. Идите домой и ложитесь спать.

— Н-но мой день рождения ещё не прошёл…

— Спать.

— …Хорошо, — он печально кивнул и, осторожно подняв глаза, поинтересовался. — Не хочешь пойти ко мне домой?

— Нет, не хочу! — вмешался Хансу.

Фотограф Ли нахмурился.

— А я тебя и не звал!

— Хах, да даже если бы вы меня умоляли – я бы не пошёл!

— Я бы никогда не стал умолять такого уродливого пацана!

И мы опять вернулись к тому, с чего начали…

Получив очередной умоляющий остановить этих двоих взгляд, я повторил:

— Чёрт возьми, просто заткнитесь.

С виноватым видом они снова закрыли рты. За весь день я не выпил ни капли алкоголя, но чувствовал себя так, словно у меня похмелье. Хотелось поскорее разобраться со всем и уйти.

— Господин Ли, я не пойду к вам домой.

Хансу тут же улыбнулся. Вновь переключившись на мужчину, глаза которого начали увлажняться из-за подступающих слёз, я добавил:

— И извините, что так затянул с обнажённой фотосессией. Пожалуйста, свяжитесь со мной на следующей неделе.

Лицо фотографа сразу просветлело. Но теперь слёзы возникли на лице Хансу.

— Да! Да! Я обязательно позвоню тебе на следующей неделе!

Обычно мне было всё равно на то, что фотограф Ли краснел и нервничал в моём присутствии, но сейчас, глядя на его взволнованное лицо, я почувствовал себя неуютно. Это напомнило мне о случае, когда Кевин сказал, что хочет пойти со мной в туалет. И, похоже, я оказался не единственным, кого напрягало поведение сегодняшнего именинника. Хансу недовольным тоном спросил у меня:

— Вы согласились на обнажённую фотосессию, потому что должны ему?

— Да, — ответил я, и мальчишка злобно зыркнул на фотографа

— О, в самом деле? Если у вас есть совесть – довольствуйтесь тем, что он сделал для вас сегодня. Вы хоть знаете, в какие неприятности из-за вас попал Тэмин? Ещё и спас ту девушку… Фотограф Ли, он поссорился с тремя сонбэ из нашей компании, которые славятся дурным характером! Они подстрекают других запугивать и издеваться над стажёрами во время съёмок. Кроме того, с ними был чеболь в третьем поколении. Это же настоящий кошмар! Эти ребята очень разозлились на Тэмина. Что вы будете делать, если они, к примеру, захотят убить его? — его тирада подошла к концу, однако после неё последовала лишь мёртвая тишина.

Все смотрели на меня, ожидая каких-нибудь слов, но я просто схватил Хансу за руку и оттащил назад. И пока фотограф растерянно хлопал глазами, я окликнул его, заставляя взглянуть на себя:

— Господин Ли.

— М? Да?..

— Всё в порядке. Не беспокойтесь об этом.

— …

— Позвоните мне на следующей неделе, чтобы назначить дату фотосессии.

— …

Я отвернулся, не давая ему возможности ответить, но, внезапно вспомнив о кое-чём, снова взглянул на фотографа, который безучастно смотрел мне вслед.

— С днём рождения.

Проверяя время последнего поезда у входа в метро, я услышал рядом с собой угрюмое бормотание:

— Не обязательно это делать…

Когда я оглянулся, Хансу поднял на меня хмурый взгляд.

— Вы можете отказаться от обнажённой съёмки. Достаточно того, что вы помогли ему сегодня.

— Я помог ему, потому что сам так захотел. Это никак не относится к моему обещанию.

— …

— Но почему ты сказал, что должен мне?

Когда я напомнил ему о том, что он говорил ранее, мальчишка ответил: «Ах, это…». Пока я ждал внятных объяснений, он наконец начал говорить, с трудом подбирая слова:

— Роуди рассказал мне. Вы пострадали, потому что он всё время следовал за мной по пятам… из-за вашей просьбы. Ведь в то время на меня нацелился председатель Ким, верно? Поэтому нас тогда преследовали в парке.

Этот мужик выглядел молчаливым, а в итоге взял и всё растрепал. Мне следовало догадаться, что так и будет.

— Роуд-менеджер напрасно защищал меня, пока вы сражались в одиночку и чуть не погибли… — на последних словах Хансу склонил голову. Из его горла вырвался хрип, будто он с трудом сдерживал слёзы.

— Эй, прекращай, — тихо произнёс я. Мальчишка опустил плечи и взглянул на меня. — Думаешь, я поступил так ради тебя?

— Да.

— …

— Думаю, так и есть.

— …Верно, так и есть, — выдохнув, я холодно продолжил. — Потому что иначе стало бы слишком хлопотно. Поймай тебя те ублюдки, менеджер бы без конца ныл, а это очень раздражает. Понимаешь, о чём я?

Хансу поджал губы и отвернулся. Этот ребёнок…

— А что насчёт тех четверых парней? Вдруг они действительно сделают с вами что-то ужасное?

Почувствовав вибрацию в кармане, я достал телефон и равнодушно ответил:

— Пускай делают, что хотят.

- Я закончу через тридцать минут. Приходи сюда. -

Следом была отправлена геолокация и название какого-то заведения.

Я снова повернулся к Хансу и добавил:

— Ведь я знаю, что смогу отомстить.

***

Место, в которое Сумасшедший попросил меня прийти, находилось неподалёку от станции метро. Вероятно, он отправил мне сообщение, поскольку знал, что к этому времени обычно заканчивается моя практика после пьесы. От театра дорога занимала около получаса, однако я приехал не оттуда, поэтому оказался на месте уже спустя пятнадцать минут.

Приближаясь к нужному зданию, я подумал, что, скорее всего, он здесь не по серьёзному делу. Насколько мне известно, все его важные встречи проходят в «Алисе». Должно быть, в данном заведении проще организовать бронь при непредвиденных ситуациях. И если бы это была рабочая встреча, где ему бы пришлось пить, он бы вернулся домой к рассвету. Но сейчас даже нет двенадцати.

Гадая, по какой причине Сумасшедший предпочёл это место «Лабиринту Алисы», я ожидал его у парадного входа. Вскоре он вышел в сопровождении сотрудника. Глядя на мужчину, который согнул спину на девяносто градусов, чтобы попрощаться с ним, я оторвался от стены, на которую опирался. Однако кто-то внезапно окликнул его, тем самым опередив меня:

— Подожди! — следом выбежал незнакомый мужчина. Его яростные шаги эхом донеслись до того места, где я находился. — Я ещё не договорил, ублюдок!

Громко крича, он преградил путь Сумасшедшему, который только спустился к тротуару. И хотя они оба стояли ко мне боком, я смог рассмотреть его лицо. Незнакомец был весьма симпатичным, но почему-то казался несерьёзным. Это было заметно и по его моментально покрасневшему от злости лицу.

— Что ты задумал? Ты вообще меня слышал? Отец потерял сознание! Наглый ублюдок. Появился из ниоткуда спустя десятилетия, присвоил себе всё имущество и теперь разрушаешь нашу семью…

— Оно изначально принадлежало мне.

Он говорил тихо, однако голос Сумасшедшего звучал чётче, чем у незнакомца. Тот впился в него взглядом и, стиснув зубы, переспросил:

— Изна… чально?

— Да. А кто, по-твоему, настоящий владелец? Старый отец, который свалился в обморок из-за подобной ерунды? Или, может быть, ты?

— Естественно, отец…

— Потому что потом его место займёшь ты, да?

На мгновение замолкнув, мужчина прошипел:

— Хочешь сказать, я буду плохим преемником?

— Верно. Просто отвратительным.

— Следи за тем, что говоришь, подонок. У меня есть на это все права. Я – настоящий сын, который всегда был рядом со своим отцом!

— Ах, считаешь, что действительно заслужил это?

— Что?

За тихим вопросом последовало спокойное объяснение:

— У тебя нет прав, о которых ты так кричишь. То, что ты сын президента, ничего не значит, если у тебя недостаточно квалификации. Все проекты, за которые ты берёшься, в итоге проваливаются. Иностранная технология, которую должны были импортировать в конце прошлого года, перешла конкурентам. Показатели компании в этой области снизились на 50% по сравнению с прошлым годом. Кроме того, было приложено столько напрасных усилий ради получения и локализации бесполезной технологии. А ты затеял это, даже не зная, что стандарт уже исключён из США.

— …

— Ты, недоносок, сделал столько дерьма, что мне даже не сосчитать всё по одному. Будь благодарен за наследство, которого тебе хватит, чтобы прокормить себя до конца жизни. Ведь после того, как ты покинешь эту компанию, тебе больше никогда не удастся найти работу.

— Что… ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? Как владелец компании я, разумеется, намерен избавиться от мусора вроде тебя.

Мужчина сжал кулаки так сильно, что его костяшки побелели, и задрожал.

— П-пытаешься сказать, что просто вышвырнешь меня? Ты?! Как ты смеешь? Не смеши меня! Думаешь, я позволю тебе это сделать?!

Незнакомец бросился вперёд, намереваясь схватить Сумасшедшего за воротник. Однако тот поймал его руку с лёгкостью взрослого, на которого попытался напасть ребёнок, и скрутил её.

— Агх! — униженный, он громко вскрикнул, когда его бросили на землю.

Избавившись от преграды, псих просто обошёл его и двинулся вперёд. Но не успел он сделать и пару шагов, как мужчина с трудом приподнял верхнюю часть тела и с ненавистью прокричал:

— Вы со своей матерью добровольно покинули наш дом двадцать один год назад! И теперь ты вернулся, чтобы отомстить?!

Сделав несколько шагов, Сумасшедший остановился и обернулся. На его равнодушном лице не было той улыбки, которую он имел обыкновение натягивать, когда общался с другими людьми. Но тёмные глаза выглядели так, будто он был готов совершить убийство в любой момент, так что даже мне, находящемуся от него на расстоянии, стало трудно дышать. Должно быть, незнакомец тоже это почувствовал. Вздрогнув, он отполз назад.

— Ты видишь месть в моих действиях?

— Что? Ты… Всё, что ты сейчас делаешь с нами…

— Если бы я собирался отомстить, у меня бы вообще не было никакого наследства.

Когда его спросили, что это значит, уголки губ Сумасшедшего поползли вверх. Это была простая улыбка, которая уже вошла у него в привычку.

— Потому что я бы от всего избавился.

— Изба… вился?

— Да. Если бы не воля моей матери.

— Какая воля? — спросил озадаченный мужчина, и улыбка Сумасшедшего стала ещё шире. Он сверкнул своими безжалостными глазами, словно обнаживший клыки хищник.

— Она попросила меня не убивать своими руками.

***

Сумасшедший обошёл половину здания и завернул в сторону парковки. Сохраняя дистанцию, я последовал за ним. Затем он достал свой телефон, и спустя миг я снова почувствовал вибрацию в кармане.

— Да?

[Где ты? Я уже вышел.]

Я огляделся, чтобы ответить.

[Посмотри, нет ли вокруг чего-нибудь выделяющегося. Я сам тебя найду.]

Чего-то выделяющегося… Нашёл.

— Ты, примерно в десяти метрах передо мной, довольно сильно выделяешься.

[...]

Он замер и медленно повернул голову. На самом деле, этот парень обладал каким-то звериным чутьём, поэтому я полагал, что он заметит меня. Что ж, возможно, сейчас его мысли заняты чем-то другим. Обнаружив меня, Сумасшедший пошёл обратным путём и, приблизившись необычайно громким шагом, сразу спросил:

— Ты приехал не из театра? Где ты был?

И это первое, о чём он думает, увидев меня? Или его не устраивает, что я пришёл пораньше?

Чувствуя себя мужем, которого допрашивает подозревающая его в изменах жена, я коротко ответил:

— Спать хочу, — минуя парня, вопросительно приподнявшего бровь, я вошёл на парковку. — Давай поговорим по пути домой, потому что мне действительно хочется спать.

Спустя миг он тоже двинулся и, быстро схватив меня, пошёл дальше. Проблема была в том, что его рука ухватилась за мою. От удивления я резко остановился и воскликнул:

— Эй, что ты делаешь?

— Ничего. Просто иду к машине.

— Я не про это, а про вот это, — тихо вздохнул, я указывая подбородком вниз, на наши руки.

Он бесстыдно поднял два кулака и спросил:

— А что не так?

— Чёрт возьми, отпусти меня.

— Не хочу.

Да почему? Когда я поднял на него глаза, он мягко улыбнулся.

— Мне так хорошо. Встретившись с мусором, я чувствовал себя грязным, но стоило тебя увидеть, как всё прошло.

Я перестал сопротивляться и расслабился, поскольку понял, о каком мусоре он говорит. Выражение его лица совершенно не изменилось, поэтому казалось, что ему было плевать. Не стань я свидетелем того разговора, вероятно, ничего бы и не заметил.

Даже если его мать с самого начала была для всех чужой, он – тот, в чьих жилах течёт их кровь, был брошен родным отцом и дедом. И раз Сумасшедший сейчас в таком настроении, я решил сделать ему поблажку. Однако моё решение изменилось после его следующих слов.

— Кроме того, ты очень милый, когда смущаешься.

Услышав слово «милый», я нахмурился.

— Кто тут смущается?

— Тогда почему ты покраснел?

— …

— Ах, прости. Должно быть, мне показалось.

Больной ублюдок.

— Отпусти! Чёрт возьми, я же не девушка, зачем держать меня за руку без всякой причины?

— Значит, всё в порядке, раз есть причина.

Что? Да какая может быть причина?

— Я боюсь, что ты упадёшь.

Нелепее причины было не придумать.

Но как только я попытался пнуть его, дабы продемонстрировать, какие сильные у меня ноги, он дёрнул меня за руку. Это произошло так внезапно, что я чуть не упал. И, воспользовавшись моим замешательством, псих с улыбкой произнёс:

— Вот, видишь?

Ублюдок. Он явно из тех, кто убьёт человека, а потом будет хвастаться, что организовал похороны. Я в очередной раз проникся уважением к его матери и невзначай пробубнил:

— Думаю, твоя мама была мудрой, раз оставила такое наставление.

Сумасшедший определённо услышал меня, однако, не сказав ни слова, направился к передней части автомобиля. И только опустив мою руку, он ответил:

— Да, очень мудрой. Она научила меня, что есть способ убивать, не используя собственные руки.

***

Спустя какое-то время после того, как машина тронулась, прозвучал вопрос: «Где ты был, раз так быстро добрался?». Мне было лень объяснять всё в подробностях, поэтому я кратко изложил основные моменты:

— Я встретился с фотографом Ли. В своё время он помог мне с местью Мёншину, поэтому я пообещал сняться в его личном проекте. Мы просто поговорили.

Разумеется, самый важный момент был опущен. В конце концов те парни – знаменитости его компании. Если расскажу об их угрозах, это будет похоже на то, что я доношу учителю на других учеников. Поэтому в моём ответе не было ничего интересного, однако он неожиданно проявил интерес.

— Фотограф Ли – это тот, который делал твои снимки для портфолио и работает только с теми, кто ему нравится?

— Да.

Я находил немного неожиданным то, насколько он был осведомлён. Между тем Сумасшедший мягко продолжил:

— Видел твоё портфолио. Фотографии действительно отличные. Должно быть, ты ему понравился.

— Наверное, — нерешительно ответил я и откинулся на кожаный подголовник. Тело, постепенно привыкающее к слабой вибрации движущейся машины, начало проваливаться в сон. Поэтому я даже не заметил, что его голос становился всё более и более резким.

— Это здорово. Раз он пригласил тебя участвовать в своём личном проекте, ты определённо ему понравился. Если он сделает хорошие снимки, это станет отличным бонусом в твоём резюме.

В самом деле? Размышляя над тем, почему он вдруг начал давать мне советы, я услышал лёгкий вопрос:

— А какая тема у его личного проекта?

— Обнажённая натура.

Без всякого предупреждения, громко скрипя колёсами, автомобиль резко затормозил.

К счастью, была поздняя ночь, и сзади не оказалось машин, поэтому мы избежали аварии. Но из-за такой внезапной остановки я едва не ударился головой о лобовое стекло. Благо, на мне был ремень безопасности.

— Какого чёр… — громкому голосу ничего не оставалось, кроме как оборваться посередине слова. Выражение лица парня, уставившегося вперёд, было до ужаса холодным. Но это длилось лишь мгновение, и я даже решил, что мне показалось.

— Впереди что-то пробежало.

Впереди?

Я пригнулся к лобовому стеклу, пытаясь рассмотреть что-то в темноте, но не увидел ничего, кроме пустой дороги.

Подумав: «Может, мимо пробежал кот?», я снова откинулся назад.

— Наверное, это был кот.

Он завёл машину, улыбнулся и через некоторое время тихо пробормотал:

— Точно. Бесполезные дворовые коты чуют аромат и начинают мешаться.

Я оглядел заднюю часть салона и задумался. Он положил какую-то рыбу в багажник?

Прослушивание Хансу было назначено на два дня раньше моего. Роль, на которую он пробовался, – старшеклассник, младший брат главного героя. У него довольно мало сцен, но в ключевой момент он окажется очень важным для сюжета. Поэтому с самого утра я последовал за менеджером и дрожащим мальчишкой. Мне просто хотелось посмотреть, как организовываются подобные кастинги, однако помимо этого была ещё одна причина, по которой я пришёл сюда. Хансу нуждался в моей поддержке.

— Ру-ру-рука, рука!

Ничего ещё даже не началось, но Хансу, которому предстояло прослушиваться под семнадцатым номером, уже дрожал как осиновый лист. Несмотря на то, что моя основная задача на сегодня – сжимать его руку, когда он будет нервничать, мне приходилось делать это каждый раз, когда заходили очередные претенденты. Так что в итоге я решил просто один раз зарядить ему по голове.

Бах!

— Успокойся.

Удар был настолько громким, что несколько человек, сидящих в другой части зала, оторвались от своих сценариев и повернулись в нашу сторону. Хансу, которому дали по голове после того, как он протянул руку, тоже уставился на меня. Но его взгляд был полон восхищения.

— Ха! Спасибо, теперь я смог собраться!

...Он идиот?

Пока я серьёзно смотрел на него, менеджер похлопал меня по плечу.

— Молодец, Тэмин-а. Благодаря тебе Хансу пришёл в себя!

Они оба идиоты.

Меня не покидала мысль, что приходить сюда было ошибкой. Испытывая отчаяние, я огляделся. Помимо роли брата главного героя, сегодня также отбирали претенденток на женскую роль второго плана, поэтому просторный зал ожидания был битком набит людьми. Девушкам предстояло пробоваться только через час, но некоторые из них решили прийти заранее.

Однако пару минут назад к нам зашёл один из организаторов и, не вдаваясь в подробности, сказал, что возникла какая-то проблема, из-за которой нам всем придётся ещё немного подождать. Тем не менее никто не стал уходить или жаловаться. Похоже, все эти люди отчаянно хотели получить роль.

Среди них было несколько человек, которые дрожали как Хансу. Некоторые, возможно, менеджеры актёров, напряжённо перешёптывались между собой. Даже когда прошло полчаса или около того, никто не мог расслабиться. В конце концов мне стало немного неловко за то, что так спокойно сижу. Пока остальные нервничали, я недоумевал, по какой причине прослушивание до сих пор не начиналось.

Щёлк.

Распахнув дверь, в зал вошёл организатор, который до этого объявлял о задержке. Все сразу замолкли и обратили на него свои взгляды. Однако в этот момент его телефон завибрировал, и, приняв вызов, мужчина снова вышел в коридор. Я тихо встал и последовал за ним. У меня не было намерения подслушивать его – я лишь хотел дождаться у двери окончания телефонного разговора и потом спросить, почему прослушивание так задерживается. Но он остановился, даже не дойдя до лестницы.

— …А? Ещё тридцать минут? Ха-а, но судьи уже ждут. Я знаю. Кроме режиссёра, все остальные на вашей стороне, поэтому волноваться не о чем. И всё-таки, если хотите сниматься у него, вам нужно поладить с режиссёром Чоном. Он известен тем, что в первую очередь обращает внимание на личность актёров, с которыми будет работать.

Мужчина продолжал убеждать своего собеседника, но я отвернулся, поняв, что нет смысла слушать дальше. Значит, причина задержки кроется в опоздании одного из участников прослушивания? К тому же все, кроме режиссёра, выберут его. Это напомнило мне о системе подсчёта очков, о которой рассказывал Хёнчжун. Тогда я пришёл к выводу, что, даже имея поддержку одного только продюсера Чона, можно выиграть, если твоя игра будет на достаточно высоком уровне и судьи поставят тебе хорошие оценки. Хансу прекрасно играет, следовательно, проблем возникнуть не должно. Однако я чувствовал, что упускаю что-то. Но что?

***

Тридцать минут спустя дверь снова открылась, и кто-то вошёл в зал. Утомлённые часовым ожиданием, остальные уже даже не обращали внимания на новоприбывших претендентов. И даже те, кто всё-таки бросал на него взгляд, вскоре равнодушно отворачивались. Но этот парень отличался от всех прошлых. Он молча нацепил на грудь табличку с номером и, опустившись на стул, с раздражённым лицом начал печатать кому-то сообщение.

Не только его опоздание, но и поведение указывало на то, как он относится к сегодняшнему прослушиванию. Если бы не номер на его груди, никто бы даже не принял этого парня за одного из участников. Я сразу понял: он тот, с кем говорил организатор. И в этот момент послышалось тихое бормотание менеджера – единственного, кто с интересом смотрел на новенького:

— Боже… этот ребёнок тоже участвует.

— Кто он?

— Ах, один из актёров нашей компании… — перейдя на шёпот, он добавил. — Новичок, который очень хорошо играет. Весьма симпатичный и из обеспеченной семьи. Ему всего девятнадцать лет, и с таким юным лицом выбор ролей весьма ограничен, но, без всяких сомнений, когда он вырастет, его ждёт большая слава…

Несмотря на сказанное, в его словах чувствовалось отторжение.

— Но есть какая-то проблема, да?

Бросив на меня неуверенный взгляд, он почесал затылок, как будто ему было неудобно это говорить.

— Нет. Не сказать, что это проблема, просто… он не старается.

Я оглянулся на сидящего неподалёку Хансу. Тот внимательно читал сценарий, бормоча строки себе под нос, поэтому даже не слышал, о чём мы говорили.

— Правда в том, что, имея талант, можно сделать очень многое, при этом совершенно не прикладывая усилий. Тем не менее необходимо упорно трудиться. Так ты станешь ещё лучше и, по крайней мере, не растеряешь свой талант. Слышал, тот парень играет только ради удовольствия, и если он начнёт относиться к своей работе серьёзнее, то попросту потеряет интерес, — менеджер на мгновение замолчал и посмотрел прямо на меня. — С моей точки зрения, если ты не прилагаешь никаких усилий к тому, чтобы заниматься любимым делом, значит не такое оно и любимое. То, что делается исключительно ради веселья, всегда остаётся на уровне хобби.

Находя его слова справедливыми, я спросил:

— Но, похоже, даже воспринимая актёрство как хобби, он умудряется обходить тех, кто отчаянно старается, верно?

Менеджер не ответил, но я принял его молчание за согласие. Вскоре он обеспокоенно пробормотал:

— Я действительно не ожидал его появления. Он ненавидит проигрывать.

— А кто из них лучше?

— Хм?

Я указал на Хансу.

— Хансу или тот парень?

— Ну… Думаю, Хансу.

— Тогда всё в порядке. Неважно, будет этот ребёнок или нет.

— Правда? — он улыбнулся и слегка ударил напряжённо читающего сценарий Хансу по голове.

— Ай!

Когда тот ошарашенно развернулся, господин Чой потянул его за щёки и принялся подбадривать:

— Ты справишься! Ты точно справишься! Не волнуйся!

— Ай! Больно! — поддержка менеджера вызвала у него слёзы.

Возможно, из-за того, что эти двое производили слишком много шума, все взгляды обратились в их сторону, и даже молодой человек в углу, который писал сообщение, уставился на Хансу. В этот момент его губы скривились в усмешке. Парень практически сразу опустил глаза обратно на телефон, однако было ясно: он смеялся над Хансу. Словно тот был для него пустым местом. Но почему?

Честно говоря, хоть я и сказал менеджеру, что всё будет в порядке, вне зависимости от того, участвует этот парень или нет, мои истинные чувства немного отличались. У него есть талант, деньги и смазливое лицо. Он уже подкупил судей, поэтому Хансу сможет победить, только если выложится на полную. К счастью, он очень талантлив.

А с печатающего пацана могут вычесть баллы за часовое опоздание… Подождите, а что, если Хансу не сможет нормально сыграть? Кроме того, после ухмылки этого маленького ублюдка моя тревога усилилась.

— Менеджер, — я тихо позвал его.

Отпустив щёки Хансу, он оглянулся на меня с лёгкой улыбкой.

— Да, Тэмин-а?

— Тот парень, — указав на молодого человека, который не отрывался от своего телефона, я спросил. — Он знает Хансу?

Я уточнил это на всякий случай, но господин Чой встревоженно кивнул головой.

— Да, знает. Он подписал контракт примерно в то же время, когда я привёл Хансу в «Dream». Всех новичков тогда заставляли несколько недель посещать уроки актёрского мастерства, так что они, вероятно, ходили на одни и те же занятия. А что? — с любопытством поинтересовался он, однако я не мог ответить, поскольку думал о кое-чём другом.

Чёрт возьми, так вот почему этот сопляк был таким неторопливым. Даже если продюсер Чон не на его стороне, он знает, как заставить Хансу, который хорошо играет, получить низкий балл. Я уставился в сторону, где находился зал для прослушиваний. Дерьмо, там ведь определённо будет камера.

В этот момент из двери вышел один из организаторов и объявил:

— Участники под номерами один и два, можете заходить.

***

Если бы наличие камеры было обязательным условием прослушивания, продюсер Чон определённо предупредил бы нас. Но этого не произошло, ведь печатающий сопляк воспользовался своим влиянием и без предварительного уведомления договорился поставить камеру…

Я повернулся к семнадцатому номеру, который застыл от напряжения. В какой-то степени Хансу привык стоять перед камерой, но его игра, вероятно, по-прежнему выглядит несколько неуклюже. Однако, поскольку он очень хороший актёр, даже с неуклюжей игрой Хансу остаётся лучше большинства.

Тем не менее этого недостаточно, чтобы победить того ублюдка. Каждый участник прослушивания будет уходить через другую дверь, не возвращаясь в зал ожидания, поэтому нам не удастся заранее выяснить от других, каким образом там всё проходит. А ведь менеджер и Хансу даже не догадываются, что внутри стоит камера.

Последний, к слову, до сих пор не выпускал сценарий из дрожащих рук, повторяя одни и те же строки снова и снова. Должно быть, он уже намертво их зазубрил, но всё равно считал, что этого недостаточно. Подобное чувство было мне знакомо.

Поэтому печатающий ублюдок, который сидел и в ус не дул, начал злить меня ещё больше. Как сказал менеджер, неправильно полагаться только на талант. На мой взгляд, такие как он не имеют права конкурировать с по-настоящему трудолюбивыми людьми. По крайней мере, если они считают это своей работой и посвящают ей всю свою жизнь.

— Номер одиннадцать и двенадцать, пожалуйста, проходите.

Два человека моментально подскочили и последовали за мужчиной, который позвал их. Я бросил быстрый взгляд на табличку с номером на груди печатающего парня. Двадцать. Он выбрал последнее число, потому что уверен в победе? Похоже, этот сопляк действительно никогда не испытывал поражение. Вероятно, причина его беспечности – врождённый талант и семья, благодаря влиянию которой перед ним раскрываются все двери.

Поэтому он не знает, что проигрывать не так уж и плохо. Как ни странно, люди не становятся сильнее, если только побеждают. По моему опыту, поражения делают тебя лишь сильнее. Потому как проиграв, ты понимаешь, где совершил ошибку, и в дальнейшем можешь более тщательно подготовиться, чтобы больше её не повторять. Взять хотя бы Хансу, который знал сценарий наизусть, но не мог стоять перед камерой. Уверен, он до сих пор упорно практикуется, чтобы избавиться от своего страха. …Он ведь это делает, да?

Я похлопал Хансу по плечу, когда менеджер отлучился в уборную из-за стресса. Мальчик, сжимавший сценарий до такой степени, что костяшки на его пальцах побелели, удивлённо оглянулся на меня.

— Что такое?

— Ты ведь всё ещё тренируешься перед камерой?

Хансу, который, как и ожидалось, тренировался до смерти, неуклюже улыбнулся и ответил:

— Ах, да, немного.

— И как результаты? Получается играть естественно?

Он покачал головой и подавленным голосом пробормотал:

— Не очень естественно. Мне по-прежнему немного неловко… Если я смотрю на чужую игру и имитирую её, всё выходит прекрасно, но когда пытаюсь играть по-своему… А? Почему вы улыбаетесь?

Ну, потому что ты сейчас назвал причину, по которой сможешь победить.

Однако вместо ответа я попросил Хансу показать его номерную табличку. Затем встал, подошёл к парню под номером девятнадцать и сел рядом с ним. Тот трясся не меньше Хансу, и когда я опустился на соседний стул, он и его менеджер взглянули на меня. Смотря прямо перед собой и будто обращаясь не к ним, я тихо произнёс:

— Вы знаете, из-за чего прослушивание было отложено на час?

Когда я слегка повернул голову в их сторону, они удивлённо переглянулись. Между тем, указав подбородком в сторону парня, который смотрел в свой телефон и весело улыбался, я продолжил:

— Из-за его опоздания.

— Что?

— Правда?

Словно делясь тайной, я прошептал:

— Вы не заметили? Прослушивание началось сразу, как он пришёл.

Эти двое кивнули в знак согласия и, когда я ещё сильнее понизил голос, склонили ко мне свои головы.

— Этот парень из «Dream», и они уже назначили его на эту роль.

В этот раз никто ничего не ответил. Вместо этого они оба изумлённо приподняли брови. Затем, после долгого пристального взгляда на печатающего сопляка, тихо вздохнули.

— Так и думал.

— «Dream», значит. Хах.

Их напряжённые плечи быстро поникли. Мне жаль заранее лишать их мотивации, но мотивация моей команды сейчас стояла на первом месте, поэтому я предложил:

— Если подумать, ты пойдёшь вместе с ним. Не возражаешь, если я предложу тебе поменяться номерами?

***

Когда я появился с табличкой с номером девятнадцать, Хансу и вернувшийся из уборной менеджер озадаченно уставились на меня.

— А? Почему этот номер…

Я приложил палец к губам, намекая Хансу, чтобы он замолчал, и протянул табличку. Хлопая глазами, мальчик принял её и прицепил на свою грудь.

— А теперь слушай внимательно то, что я тебе скажу.

Он нервно кивнул, проговорив:

— Да, слушаю внимательно.

— Ты ведь знаком с парнем под номером двадцать?

— Ага, раньше мы вместе посещали уроки актёрского мастерства. Он… действительно хорошо играет, — ответил Хансу.

— Верно. Он очень хорош. А ещё все судьи, за исключением продюсера Чона, на его стороне.

— А?!

— Что?!

Одновременно закричав на весь зал, Хансу с менеджером уловили мой взгляд и быстро прикрыли рты руками.

— Э, ым-я-йо?

— …

— Э, ы-ай-я-йо…

— Убери. Руку.

Воскликнув: «Ах!», Хансу убрал руку ото рта. На секунду у меня возникли сомнения. Почему я вообще даю советы этому идиоту?

— Но откуда вы знаете? — теперь он говорил разборчиво, но это был не такой важный вопрос, поэтому я проигнорировал его и перешёл к сути:

— На стороне этого парня трое судей, но, поскольку ему не удалось подкупить продюсера Чона, он определённо будет использовать какие-то уловки, чтобы избавиться от тебя – наиболее опасного конкурента.

В тот же момент Хансу застыл. Вероятно, услышав об этом, он сразу подумал о своей главной слабости, и я намеренно подтвердил его опасения:

— Да. На прослушивании будет камера.

Сбитый с толку менеджер прервал меня:

— Тэмин-а, подожди. Я ничего об этом не слышал. Продюсер Чон хотел дать Хансу наивысший балл, поэтому сказал, что откажется от камер…

— Думаю, продюсер Чон сам не в курсе, — я по очереди взглянул на них двоих и спокойно пояснил. — При худшем варианте они сделают лишь пробную съёмку, но если камеры будут работать до конца, Хансу сможет победить.

Глаза мальчишки расширились, будто он не мог в это поверить. И пока Хансу задавался вопросом, каким образом ему удастся победить, я улыбнулся.

— Ты выиграешь. Послушай, без камеры ты играешь лучше, чем кто-либо. И когда её включат… — мой взгляд метнулся к парню, который быстро клацал пальцами по экрану телефона, очевидно, играя в какую-то мобильную игру. — Любой ценой сделай так, чтобы он выступал первым. А сам внимательно наблюдай за ним, — я снова посмотрел на Хансу и объяснил ему, что нужно сделать. — И потом сыграй точно так же, как он. Ты говорил, у тебя хорошо получается подражать, не так ли?

***

Когда все участники ушли, и были названы два последних номера, я позвал Хансу:

— Давай сюда.

Он отшатнулся и, подняв на меня глаза, спросил:

— Что?

Я молча схватил его руку и со всей силы сжал.

— А-а-а-а!

Пронзительный крик Хансу привлёк всеобщее внимание, и печатающий сопляк со своим менеджером хмуро уставились на нас.

— Агх! Это правда очень больно! — воскликнул мальчик. Тем не менее он сразу вытер выступившие слёзы, поцеловал свою руку и поблагодарил меня. — Спасибо, теперь я расслабился, хе-хе.

Он рассмеялся как дурачок и встал, когда прозвучало: «Последние два номера, ваша очередь». Проводив Хансу взглядом, я посмотрел на парня, последовавшим за ним. Наши глаза встретились, и я ухмыльнулся. Точно так же, как он в самом начале, когда смотрел на Хансу. Маленький ублюдок моментально нахмурился. Да, пускай сохранит это выражение. Именно так будет выглядеть его лицо после поражения.

***

В итоге Хансу получил роль. Разница была всего в один балл. Я не видел, что произошло дальше, поскольку и так опаздывал в театр, но позже мне всё рассказали. Печатающий сопляк вышел из себя из-за проигрыша и накричал на судей.

Но камера, которую так и не выключили, записала этот момент, поэтому в компании узнали о его выходке и в качестве наказания, предусмотренного обновлённым контрактом, лишили права выхода из статуса стажёра ещё на какое-то время. В таком состоянии его никуда не примут, а если он захочет расторгнуть контракт, то будет вынужден платить огромный штраф. Так что из одного поражения он смог извлечь ценный урок.

Было бы неплохо, прими этот пацан роль стажёра, но, поскольку упорная практика не для него, он решил просто бросить актёрство. Это цена за легкомысленное отношение к любимому делу и готовность сдаться при малейших трудностях. Таким образом он упустил будущее, полное больших перспектив.

***

Я получил свободу до прослушивания, произнеся неловкое «хён» перед Сумасшедшим. Однако, наблюдая за тем, как этот парень каждый день возвращался с рабочих встреч практически под утро, начал подозревать, что меня просто провели. Обычно я ложился спать почти в два часа ночи, поскольку долго практиковался со сценарием, но даже к этому времени он не возвращался домой.

В первую ночь после нашего уговора я лёг в другой комнате, однако, проснувшись, оказался в его постели. С тех пор мысль спать вне спальни меня больше не посещала. В итоге мы начали спать вместе, но я никак не мог приспособиться к его привычке обнимать меня во сне. Это здорово, что он держал обещание и не приставал ко мне. И всё же неужели, чёрт возьми, обязательно обхватывать мой больной живот руками?

Пульсирующая боль всё ещё давала о себе знать, когда я слишком активно двигался или поднимал тяжести, и она же встречала меня каждое утро, стоило лишь открыть глаза. В день прослушивания я снова проснулся на рассвете. Похоже, у меня уже выработалась привычка. Раньше я вставал немного позже, но в последние несколько дней мои веки автоматически поднимались в одно и то же время.

Тихая комната без запаха дезинфицирующих средств, просторная кровать и слабый солнечный свет – вещи, к которым я очень быстро привык. Как и к тому, что больше не одинок. Совсем недавно первым, что встречало меня каждое утро, были стены прямоугольного гроба. Запертый в маленьком кошивоне без окон, я начинал свой день с подтверждения того, что продолжаю существовать.

Жизнь сама по себе являлась грехом, но мне также было необходимо совершать искупление, выплачивая долг. В то время, каждый раз открывая глаза, я не находил смысла в жизни. Новый день не приносил мне радости. Но теперь, по крайней мере, каждое утро наполнено ожиданием. Поскорее услышать его и почувствовать тёплые прикосновения. Это было странное облегчение из-за того, что я не один.

— У меня не получится прийти, — предупредил он слегка хриплым после пробуждения голосом.

Поворачивая голову, чтобы взглянуть на парня за моей спиной, я кое-что понял. Единственным временем, когда мы могли с ним поговорить, было утро. Наверное, именно поэтому, даже если я ложился очень поздно и хотел подольше поспать, всё равно стал просыпаться в одно и то же время.

— Почему не получится?

Руки, обхватывающие мою талию, расслабились, и мне стало удобнее двигаться. Но не успел я повернуться на бок, как он вернул руки на прежнее место, прижимаясь ещё ближе. В отличие от меня, каждый раз надевающего на себя футболку перед сном, Сумасшедший всегда был обнажён выше пояса. Я не мог оторвать глаз от того, как двигаются его мышцы, меняя контуры тела.

— Мне нужно поехать в провинцию.

Это было краткое объяснение, но я, кажется, понял, к чему он клонил. Ночью его можно не ждать. А значит, на мою рану никто не станет давить. Однако сожаление из-за того, что рядом со мной никого не будет, оказалось настолько сильным, что я сам удивился. Поэтому, пытаясь скрыть своё смущение, попросил:

— Купи мне гостинец.

Кажется, он рассмеялся. Тёплое дыхание, исходившее от касающихся моей шеи губ, щекотало кожу.

— Что бы ты хотел?

По какой-то причине мне показалось, что его голос звучал радостнее, чем обычно. Но поскольку я ничего не хотел, то без раздумий выпалил первое пришедшее в голову:

— Ходу-кваджа.

[Прим.пер.: ходу-кваджа – мягкое печенье в форме грецких орехов. В качестве начинки обычно используется паста из красной фасоли. Внешне похоже на «орешки» со сгущёнкой, которые вы точно пробовали.]

Лёжа, растянувшись на мне, Сумасшедший поднял голову. Солнце ещё не до конца поднялось, и комнату практически ничего не освещало, но я всё равно смог разглядеть его улыбающиеся глаза. В моём ответе не было ничего особенного, но его взгляд переполняли эмоции. Это оказалось так же неловко, как просыпаться и осознавать, что ты не один, но теперь моё сердце трепетало.

Я знал, как обычно выглядят его глаза. Поэтому взгляд, наполненный улыбкой, который появлялся только в особые моменты, говорил о том, насколько его обладатель сейчас счастлив. Не тогда, когда он получает в ответ просьбу купить печенье, а когда узнаёт что-то действительно важное для себя. Но наблюдая за ним, я пришёл к ещё одному выводу: эти добрые глаза в любой момент могут превратиться в пугающие. И даже понимая это, грудь наполнялась теплом, стоило мне только заглянуть в них.

— Ах, точно. Ты ведь любишь сладкое, — он кивнул, возвращая меня к реальности и напоминая о моём ответе.

Эти печеньки были выбраны исключительно из-за того, что обычно продавались рядом с дорогой. Их легко купить, вот и вся причина. Но с чего Сумасшедший взял, что я люблю сладкое? Когда я нахмурился и открыл рот, чтобы задать этот вопрос, его пальцы нежно погладили кожу между моими бровями.

— Ты заказал несколько десертов, когда был в отеле в XX.

Я сделал это, чтобы поиметь тебя.

— Ладно, куплю тебе столько же «орешков».

Ублюдок, так теперь ты пытаешься поиметь меня?

Несмотря на то, что его голос звучал очень мягко, я едва не выругался, однако заставил себя сдержать рвущуюся наружу брань, поскольку понял: это не шутка. Но тот факт, что он говорил серьёзно, был более пугающим. Так как этот парень действительно мог скупить целую тележку «орешков», мне пришлось немного конкретизировать свою просьбу:

— Возьми только один пакет. Маленький.

Он слегка нахмурился, будто что-то в моих словах его не устроило, поэтому я поспешно добавил:

— Я поделюсь с тобой.

— Ты же не хочешь сказать мне, что на этом всё? — холодным тоном спросил он.

Задаваясь вопросом, почему у этого ублюдка так быстро меняется настроение, я открыл рот:

— Тогда купи две.

— …

— Чёрт возьми, у меня не получится съесть больше двух пачек, они же очень сладкие, — раздражённым голосом выплюнул я, и только после этого он наконец раскрыл свои истинные намерения:

— Что-нибудь ещё, кроме «орешков»?

Я понял, что Сумасшедший не собирается ограничиваться одной пачкой, и попытался ответить: «Мне больше ничего не нужно», но, заметив, как сузились его глаза, моментально сомкнул губы. Блять. Даже если он постоянно улыбается мне, его врождённая жестокость могла проявиться в любой момент. Пока я думал, как ответить, он приподнялся, оперевшись рукой о матрас, и взглянул на меня сверху вниз.

— Я так счастлив. Ты впервые сам попросил меня купить что-то. Поэтому… — его глаза сверкнули, а уголки губ поползли вверх. — Назови подарок, способный порадовать тебя должным образом.

— А что, «орешки» не способны по-настоящему порадовать? — я твёрдо стоял на своём, не желая отступать. Мысль о том, как глупо спорить из-за печенья, теперь была забыта. — Не нужно так пренебрежительно относиться к ним.

Если бы мой недовольный бубнёж сейчас кто-то услышал со стороны, то непременно решил бы, что я посвятил всю свою жизнь приготовлению «орешков». Вероятно, именно по этой причине взгляд Сумасшедшего смягчился. Он повернул голову на бок и бесстрастно поинтересовался:

— Ладно, что тебе нравится больше: я или «орешки»?

— …

Потеряв дар речи, я уставился на него озадаченным взглядом. Больной ублюдок, он сейчас на полном серьёзе спрашивает меня об этом?

— «Орешки», по крайней мере, вкусные, — не задумываясь, пробормотал я.

В тот же момент он резко откинул одеяло и забрался на меня сверху. Из-за обещания не делать это до прослушивания, последние шесть дней Сумасшедший довольствовался одними объятиями. Тем не менее его твёрдый член, упирающийся мне в живот, ощущался как оружие, угрожающе моей безопасности. Я попытался приподняться, но он остановил меня, с силой надавив на плечо.

— Угх, — я нахмурился, пытаясь подавить стон, как вдруг услышал над собой сладкий голос:

— Должно быть, ты забыл, сколько раз с наслаждением принимал меня?

Его бёдра оказались между моих ног и развели их в стороны. Он положил руку мне на пах, а затем спустился чуть ниже и принялся гладить ягодицы через ткань домашних брюк.

Чёрт возьми, что он… Я изогнулся, пытаясь увернуться от его руки, но, будучи прижатым огромным телом, не смог этого сделать. Хватка на моём плече усилилась. Я мысленно выругался и с гневом уставился на него. Прикусив губу, он надавил на мой вход.

— …Не делай этого, — с трудом проговорил я, после чего тихий голос объяснил:

— Я просто пытаюсь тебе напомнить. Раньше это место так жадно поглощало мой член, что твои бёдра начинали дрожать. Неужели не припоминаешь? Если нет, то мне стоит сейчас же исправить это недоразумение, — на последних словах, смешанных со смехом, он скользнул рукой под резинку брюк. Длинные пальцы обхватили полувозбуждённый член, и влажный язык обвёл мои губы. — Ты сразу вспомнишь. С каким аппетитом принимал меня в себя.

Улыбающееся лицо приближалось ко мне, но из-за того, что он до боли сжимал мой пенис, единственное, что я сейчас мог делать, – это пытаться сдерживать стоны и напрячь своё тело. Голос разума повторял: «Этот ублюдок не в своём уме», а голову заполнили опасения, что он нарушит обещание и вставит мне. Я схватил руку, которая держала мой член, и спросил:

— Угх… Какая разница, аппетитно это или нет? — у меня перехватило дыхание, когда он ещё сильнее обхватил мой пенис. Зажмурившись, я изогнулся всем телом и сердито прокричал. — Блять, ты нравишься мне больше всего, а остальные подарки не имеют значения!

В тот же момент хватка на члене исчезла, забирая с собой боль, словно ничего и не было. Тяжело дыша, я пытался прийти в себя, а в голове крутилась только одна мысль: «Ёбанный псих, я заставлю тебя пройти через то же самое». Стараясь выровнять дыхание, я несколько раз мысленно дал себе клятву воплотить задуманное в жизнь.

Сумасшедший по-прежнему сидел на мне, а его рука держала мой член, но больше он не двигался. Когда мне стало легче дышать, я наконец-то открыл глаза и встретился с его пристальным взглядом. В тёмных глазах смутно чувствовалось что-то странное, но прямо сейчас мне было необходимо высказать ему одну вещь.

— Чёрт, ты… Я убью тебя. Если ты ещё раз так… — однако гневное предупреждение беспомощно расплылось.

Глаза смотрящего на меня парня медленно наполнились теплом, а губы плавно изогнулись. Вскоре его лицо украсила безмолвная улыбка, выражающая искреннюю радость. Не в силах контролировать себя, я уставился на него, словно очарованный, и с трудом пробормотал:

— …Если ещё раз сделаешь так рукой… я действительно… убью тебя… — невнятное предупреждение уже утратило свой эффект, но он кивнул. И улыбнулся настолько ярко, что на его щеках появились ямочки.

— Хорошо.

— …

— Я понял, — Сумасшедший снова поднял руку, взъерошил мою чёлку и, не опуская уголки губ, добавил. — И я куплю тебе «орешки».

До прослушивания оставался один день, поэтому я с волнением ожидал его наступления. И когда утром мне позвонил продюсер Чон, оно усилилось.

«Тэмин, прости, но я не могу гарантировать, что ты получишь эту роль. Из-за кинофестиваля я вернулся в Корею только позавчера... и первым делом узнал, что на прослушивании может появиться неожиданный человек. Я не уверен, но если это правда так… Эм, ты понимаешь, что я имею в виду?»

Нерешительным голосом он принёс извинения, но я ответил, что всё в порядке. Для меня это в любом случае не имело значения. Я был полон решимости пройти прослушивание за счёт собственных способностей, не полагаясь на его помощь, поэтому даже не стал спрашивать, кто этот неожиданный человек.

В конце концов Хансу, испытывающему страх перед камерой, пришлось иметь дело с парнем, у которого были связи и талант. Поэтому представляя, как испуганный и дрожащий мальчик стиснул зубы и прошёл прослушивание, я не позволял себе впадать в панику. Кроме того, мне было ещё очень далеко до уровня Хансу.

Тем не менее прослушивание было не единственной вещью, из-за которой я нервничал. Всё дело в том, что я сказал Сумасшедшему утром. Чёрт, от одной мысли об этом мне хотелось проклясть самого себя. Внезапная перемена в поведении парня, который вдруг начал вести себя как джентльмен, сбила меня с толку, и я выпалил это, даже не успев подумать.

Признание, которого так желал босс «Алисы». К счастью, чувство стыда пришло с опозданием, иначе я бы сразу же захотел вновь получить нож в живот и потерять сознание. Идиот, зачем вообще было говорить ему это?

Ещё сильнее раздражало то, как открыто он радовался и наслаждался моими словами. Сумасшедший внезапно стал очень добрым и пообещал, что купит мне пару пачек «орешков», как я и просил. Не обращая внимания на моё недовольное лицо, он крепко обнимал меня, метаясь и катаясь по кровати. Только спустя несколько десятков пропущенных звонков от руководителя Пака этот придурок встал и начал собираться на работу.

Из-за него я тоже вышел из дома позже, чем рассчитывал. До похода в театр у меня была запланирована одна встреча. Сидя ранним утром в пустующем кафе, я смотрел в окно. Ни с того ни с сего босс «Алисы» изъявил желание увидеться со мной и подчеркнул, что это нужно сделать как можно скорее.

Местом встречи было выбрано небольшое кафе прямо напротив дома Джея. В голове мелькнула мысль, что это немного странный выбор, и вдруг у меня возникло дурное предчувствие. Пока я пытался найти причину этой тревожности, колокольчик на входной двери кофейни зазвенел.

Вошедшим человеком оказался владелец «Алисы». Имея невысокий рост и перекачанную верхнюю часть тела, он забавно ковылял, как маленький ребёнок. Я поднялся, чтобы поприветствовать босса, который нёс что-то в руках, однако, к неожиданности, меня опередил хозяин кофейни, произнеся:

— Ах, давненько вы здесь не появлялись.

Директор поднял руку и, поздоровавшись со своим знакомым, подошёл к моему столику. Склонив голову в приветствии, я почувствовал, как странное предчувствие усилилось. У него могла быть только одна причина, чтобы посещать кофейню перед домом Сумасшедшего.

Я подозрительно наблюдал за ним, пока он делал заказ. И то, как босс обратился к студенту, подрабатывающему здесь на полставки, дало понять, насколько часто он посещает это место.

— Мне как обычно.

— Карамельный макиато, верно?

— Да. Но не слишком горячий.

Когда молодой человек ушёл за «не слишком горячим» карамельным макиато, босс без лишних прелюдий спросил:

— Джей уехал в командировку, да?

Теперь всё ясно. Я сразу же понял его намерения. Похоже, узнав о том, что я остался у своего «знакомого хёна» Джея, босс захотел попасть к нему домой. Джей не впустит его даже под угрозой смерти, поэтому он решил попробовать попасть туда через меня. Когда я ответил на вопрос утвердительным кивком, его лицо странно исказилось. Как будто он пытался сдержать улыбку оттого, что ему наконец-то подвернулся долгожданный шанс.

— Хм-м, понятно. К слову, Бэквон, тебе удобно в новом доме? Если что-то не так, я могу посмотреть и разобраться с проблемой…

— Ничего такого.

— …Правда? Но, возможно, есть некоторые неудобства, которые ты ещё не заметил…

— Точно нет.

— …Подумай хорошенько. Даже если это какая-то мелочь…

— Всё просто идеально.

Волнение в его взгляде постепенно угасло. Мне жаль расстраивать босса, но показывать ему дом Джея, в котором теперь жил и я, совсем не хотелось. Кто знает, вдруг он начнёт ходить по комнатам и спрашивать: «Здесь уже было триста вон?». И проблема в том, что это не моя паранойя – он правда может такое выкинуть.

Подавленный из-за отказа, босс обиженно отвёл глаза и пробормотал:

— Ну, раз тебе всё нравится, то я счастлив.

Он вообще не выглядел счастливым, но я всё равно ответил: «Спасибо» и, желая сменить тему, указал на тонизирующие напитки, которые он принёс.

— Это для Джея?

— Хм? Ах, да, — он протянул мне коробку и подавленным голосом попросил. — Отдай Джею. Скажи, что это от меня, — поникшие плечи подчёркивали степень его тоски. — Пусть пьёт по два раза в день.

— Хорошо.

— …

— …

— …Тогда я пойду.

— Босс.

Он уже собирался встать, но мой голос заставил его остановиться и жалобно оглянуться. После чего я, сам того не осознавая, произнёс то, за что впоследствии стану себя проклинать:

— Почему бы вам не подняться в квартиру и оставить свой подарок самому?

Его лицо моментально расцвело.

— Тц! Думаешь, мне стоит?! Уха-ха-ха! Это слишком хлопотно, но так и быть, я поднимусь и отнесу всё сам. Ха-ха-ха! Не то чтобы я хотел посмотреть квартиру Джея или проверить, нет ли каких-либо неудобств при вашем превращении в триста вон, ихи-хи-хи.

«Чтоб тебя, Ли Юхан», – я мысленно выругался на себя.

***

Тщательная экскурсия по квартире, длившаяся больше часа, похоже, подняла его настроение. Зато моё упало ниже плинтуса. В частности, каждый раз, когда коварный взгляд босса останавливался на диване в гостиной и любом спальном месте, мне хотелось отрезать себе язык за то, что пригласил его. Могу поклясться, я слышал, как он бормотал, глядя на кровать в спальне: «Ху-ху, наверное, уже дошло до 30 000 вон».

Затем мне с трудом удалось остановить нежеланного гостя, который засуетился и предложил заменить матрас, поскольку тот показался ему слишком плоским. И хотя я выпроводил его из квартиры, сказав, что мне пора идти практиковаться, он всё равно остался в хорошем настроении и предложил подвезти меня.

«Ах, мне как раз по пути!»

Я вдруг разозлился, потому что даже не сказал, куда нужно ехать. К тому же перспектива находиться с ним в одной машине совсем не привлекала. Тем не менее я всё равно сел на пассажирское место. В тот же момент моё внимание привлекла одна вещь. Это была фотография женщины средних лет, которая, вероятно, получала много комплиментов в молодости, и мальчика лет одиннадцати или двенадцати, похожего на босса. Тот, к слову, принялся читать мне лекцию о стыде, как только сел за руль.

— Я прекрасно всё понимаю. Ты не можешь признаться, потому что смущён. Даже такой мужественный и сильный мужчина, как я, может это понять! О! Что за недоверчивый взгляд? Ха-ха-ха! Да, в это сложно поверить. Однако я довольно часто испытываю чувство стыда. Ну, остальные этого не замечают.

Слушая его откровенную ложь, испытывать стыд начал я. Если бы таких простофиль, как босс, было больше, в мире бы никогда не возникало войн. Тем не менее он продолжал делиться советами, полагая, что его мотивы остаются неочевидными:

— Всё же ты мужчина. Будь храбрым, хорошо? Если ты признаешься, Джей тоже засмущается и широко улыбнётся, так в чём проблема?

Он действительно широко улыбался. Настолько, что я не знал, куда себя деть.

— Нужно просто быстро проговорить это. Если хочешь, я буду рядом и помогу тебе…

— Я уже сделал.

— Что?

Неловко говорить такое вслух, но больше не хотелось, чтобы он допрашивал меня на эту тему, поэтому я коротко ответил:

— Признание. Я его сделал.

Внезапно машина резко повернула и затормозила. К счастью, я был пристёгнут, поэтому не полетел вперёд, но моя голова всё равно ударилась о боковое окно. Блять. Я прижал больное место рукой и уставился на босса. Чёрт возьми, такое вождение – это у них наследственное? Однако человек, который так внезапно остановился, уставился на меня ошеломлённым взглядом.

— Что? Ты признался?!

— Босс, — я тихонько позвал его, потирая больную голову. Но он даже не услышал меня, поскольку заливался громким смехом.

— Ха-ха-ха!!! Ты признался, ты признался! Ха-ха-ха! Бэквон гораздо мужественнее, чем я думал. Я действительно не ожидал, что ты сможешь произнести столь смущающие слова, ихи-хи!

Я не решился обвинять его за вождение, из-за которого чуть не отбил себе голову. Слышать от кого-то другого, что это смущающе, было до ужаса стыдно.

— Да нет. На самом деле, ничего особенного, — пробормотал я.

— О-о, — директор поднял большой палец вверх. — Вот он – поступок настоящего мужчины! Как ты это сделал?

Как? Взял и признался. Это такое лёгкое слово, но почему-то было слишком сложно заставить себя сказать это вслух. Я отвернулся от него и, пытаясь выглядеть максимально бесстрастным, пробубнил:

— Просто. Сказал, что он мне нравится.

Босс тут же нахмурился, выражая разочарование.

— И всё?

В смысле «и всё»? Я метнул на него недовольный взгляд, но он повернулся ко мне с каменным лицом и проговорил:

— И это, по-твоему, признание? Ты даже не сказал ему «я люблю тебя», а ограничился простым «нравишься»?

— А что ещё нужно было сделать?

На мой полный возмущения вопрос босс моментально вскинул брови.

— Если это настоящее признание, ты должен был хотя бы вручить Джею букет цветов, встать на колени и, вцепившись ему в ногу со слезами на глазах уверять, что не сможешь жить без него.

Он совсем свихнулся? С чего бы мне делать нечто подобное? С нескрываемым отвращением я спросил:

— Кто вообще так признаётся? Неужели вы, босс?

— …

Повисло молчание. Затем он завёл машину и только спустя какое-то время пробубнил:

— Я не плакал.

Значит, стоял на коленях, вцепившись в чью-то ногу. Желая забыть самую бесполезную информацию на свете, я перевёл тему, указав на фотографию:

— Это ваша супруга и сын?

К счастью, он проявил интерес к моим словам и взглянул на снимок.

— А? Ох, да. Мои сын и жёнушка, — его губ коснулась мягкая улыбка. — Ей было очень трудно в самом начале, когда мы поженились. Я работал по ночам, но она никогда не жаловалась. У неё прекрасное и доброе сердце. Мой сын был бы таким же чудесным, если бы мог хорошо учиться. Каждый раз, когда Донмин проходит тесты, он полагается только на свою интуицию, из-за чего получает баллы ниже среднего. И в кого он, чёрт возьми, пошёл?

«В вас?» — едва не произнёс я, но вместо этого с сомнением взглянул на ворчащего мужчину. Однако он искренне злился, что его сын жил интуицией. Честно говоря, я слышал, что даже если отвечать наугад, то хотя бы половина ответов должна оказаться правильной. Размышляя о том, стоит ли мне снова сменить тему, я услышал его тихий голос:

— К слову, было бы неплохо, если бы я мог представить их Джею.

Представить? Я удивился, что они до сих пор не познакомились, но решил, что не стоит озвучивать данный вопрос, поэтому тактично промолчал. Босс на мгновение оторвался от дороги и, взглянув на меня, прочистил горло.

— Кхм, вернее, он познакомился с моей женой пять лет назад, но больше они не виделись. В этом году у нас тоже не вышло собраться, поскольку Джей не мог раскрыть свою личность до тех пор, пока не возглавил компанию.

Скорее, Сумасшедший не хотел делать это из других соображений, но я понимающе кивнул и ответил: «Точно». Тем не менее босс снова закашлялся. Зная, что кашель был предвестником неловких слов, я прищурился, готовясь к чему-то странному. Однако в его следующих словах не оказалось ничего необычного.

— Кхм-кхм! Поблизости есть отличный ресторанчик, которым управляет один мой знакомый. Как насчёт того, чтобы быстренько пообедать?

Для обеда было ещё рановато, но он продолжал странно смотреть на меня, поэтому я согласился. И после этого его кашель усилился.

— Кхм-кхм! Я говорю это, потому что ты, Бэквон, теперь практически моя невестка.

На слове «невестка» я схватился за дверную ручку. Он говорит это уже второй раз, но мне до сих пор дурно. Я решил, что если эта чушь продолжится, то лучше просто выпрыгнуть из машины, однако босс добавил:

— Но ты можешь называть меня просто, кхм-хм, дядей, — он покосился на меня. — Мне тоже, кхм, было бы удобнее представлять тебя как своего племянника, — и снова покосился. Босс продолжал бросать взгляды в мою сторону, будто специально искал повод для аварии.

Так он поэтому пригласил меня на обед? Я промолчал и снова взглянул на его семейную фотографию. Должно быть, они сделали её во время отдыха. На фоне красовались холмы и вид на океан. Странно, но я не мог оторвать глаз от обычного снимка, который есть в каждом доме.

Босс немного нахмурился, явно обиженный тем, что я никак не отреагировал.

— Ну, это не из-за того, что я хочу, чтобы меня так называли. Не пойми неправильно…

— Конечно, — я повернул голову и посмотрел на него. — Если вы представите меня как своего племянника, я буду очень признателен.

***

Оказалось, его знакомый владел большим корейским рестораном. Босс уверенно провёл меня внутрь и удобно расположился в одной из комнат. Похоже, он был действительно близок с хозяином этого места, поскольку по пути успел поздороваться со всеми сотрудниками, которых мы встретили. Как только я сел, он сразу заказал простой обед стоимостью в несколько сотен тысяч вон. Но прежде чем я успел его остановить, он завершил свой заказ и в комнату вошёл владелец этого ресторана.

— Какие люди. Это же владелец «Алисы»!

Мужчина средних лет, примерно того же возраста, что и босс, улыбнулся и сел рядом с ним. Затем, обменявшись парой слов, он указал на меня слегка удивлёнными глазами.

— Но крайне необычно, что вы пришли не один. Кто это?

В этот момент плечи босса расправились.

— Да. Это мой племянник. Тэмин-а, поздоровайся.

Когда я произнёс: «Здравствуйте» и склонил голову, владелец корейского ресторана глубоко вздохнул и вскинул брови:

— Племянник? Ха! Тот самый племянник?!

— А? Нет. Он сейчас работает. Джей очень занят!

Хозяин ресторана прищурился и внимательно оглядел нас.

— Но разве вы не говорили, что у вас только один племянник?

— Так и было. Это мой новый племянник.

Племянник? Предвещая, что «невестка» в любой момент может сорваться с его улыбающихся губ, я быстро вмешался в разговор:

— Я дальний родственник. Мы редко видимся, но на этот раз я приехал в гости.

[Прим. пер.: небольшое пояснение, почему Юхан пришёл к этой мысли. 조카 (чокха) – племянник, а 조카며느리 (чокхамёныри) – жена племянника. В русском языке такого слова нет, у нас во всех случаях говорят просто «невестка».]

К счастью, моё объяснение его устроило. Мужчина хлопнул босса по руке и спросил:

— Ну и ну! Как вы могли прятать такого красавчика-племянника?

— Хм-м, красавчика? Для нашей семьи он середнячок, — широко улыбаясь, ответил босс. Потом указал на меня и объяснил. — Не знаю, красив ли он, но, думаю, другие люди находят его довольно симпатичным. Его подобрали на улице, а теперь он актёр «Dream». Кроме того, его игра настолько хороша, что Тэмин получил первую роль всего через несколько месяцев после того, как начал играть. Может, вы слышали? Фильм режиссёра Чон Хоёна, который получил награду на кинофестивале.

— Ах, точно. Кажется, я видел это в газете. История об операторе?

— Да, именно так. Прежде режиссёр Чон снимал фильмы, ориентированные на кассовые сборы, но на этот раз он сфокусировался на эмоциональной составляющей. Увидев Тэмина, он сразу остановил свой выбор на нём. Ему отвели роль второго плана, которая выражает тёмную сторону главного героя…

После этого он начал взволнованно рассказывать факты о фильме, которых не слышал даже я. Но откуда босс так много знает об этом? Его удивительную речь прервал телефонный звонок, и с заметным сожалением, что ему не дают похвастаться ещё немного, он отлучился поговорить. Как только босс закрыл за собой дверь, его знакомый сразу позвал меня:

— Эй, племянник.

— Да?

Он взглянул на дверь, за которой скрылся босс, и тихо спросил:

— Значит, ты знаешь родственника по имени Джей?

Я уставился на него и медленно кивнул. Выражение его лица подозрительно отличалось от прежнего. Причина выяснилась моментально.

— Он действительно такой выдающийся? По словам владельца «Алисы», это самый умный, красивый и богатый человек на планете, однако мы ни разу его не видели. Как ты знаешь, кроме жены и сына у него никого нет. Когда речь заходит о семье, он всё время хвастается своим племянником. Я слышу имя Джей уже на протяжении больше десяти… нет, двадцати лет. «Джей занял первое место и получил стипендию в Америке», «Джей основал инвестиционную компанию» и бла-бла-бла. А что дальше? Он постоянно говорит о своём племяннике и молчит, когда дело касается собственного сына.

Это потому, что его сын проходит школьные тесты, полагаясь на свою интуицию, и получает половину баллов. Я подумал, что пара подзатыльников могли бы исправить ситуацию, и тут же услышал сочувствующий голос:

— Во всяком случае, я слушаю это последние двадцать лет. Он никогда никуда не уезжает на семейные праздники, поэтому мне интересно, существует ли его племянник на самом деле, или владелец придумал его, потому что мы постоянно говорим о своих семьях…

— Разумеется, он существует, — я резко перебил его. — И он действительно очень хорош собой.

Мужчина слегка нахмурился.

— Я ведь правильно понял, что он снова в Корее? Вот только владелец «Алисы» не сказал о нём ни слова с тех пор, как тот вернулся… Ну, должно быть, он просто безработный?

Знаю, что невежливо открыто ухмыляться перед взрослым человеком, но мои губы непроизвольно скривились. Такой трудяга, как Сумасшедший, и безработный? Смешно.

Тем временем послышался скрип двери, и к нам вошёл босс, который уже завершил разговор. Опустившись на стул, он снова начал меня нахваливать:

— О, и насчёт Тэмина. Он появится в драме, которая скоро выйдет на телеканале «M». Так что рекомендую получить автограф заранее, ху-ху-ху!

— Дядя.

— Да. Говорю тебе, поторопись получить автограф… А? Что? Ты сейчас меня позвал?

Сам ведь попросил меня называть его дядей, а теперь удивляется. Игнорируя шок босса, я сухо произнёс:

— Дядя, забыл сказать. Думаю, было бы лучше, если бы тётя и Донмин подготовили наряды заранее.

— Наряды?

Я слегка пожал плечами, словно спрашивая: «Вы что, уже забыли?».

— Для вечеринки в честь основания компании. Знаю, вы не любите наряжаться, но, думаю, на этот раз будет много важных людей из-за драмы. Также придут крупные рекламодатели, президенты телеканалов и известные режиссёры. Наверное, это немного утомительно, но зато у вас появился отличный повод купить своей жене красивое платье, — повернувшись к хозяину корейского ресторана, я с ухмылкой добавил. — В конце концов, вы ведь дядя владельца «Dream Entertainment».

Когда я договорил, они оба закрыли рты и замерли. Но вскоре знакомый босса оживился:

— Так ваш племянник владеет «Dream Entertainment»? Ах, но почему вы об этом не говорили?

— А? Ох, э-это…

Пока босс заикался и не мог прийти в себя, я спокойно ответил:

— С тех пор, как Джей вернулся в Корею, ему пришлось вести борьбу за своё место. Вероятно, он молчал до тех пор, пока полностью не разобрался со всеми проблемами, дабы конкуренты не смогли навредить его семье.

— В-вот как… — соглашаясь, мужчина закивал головой и сглотнул слюну. — Вау, владелец «Dream Entertainment». Ваш племянник такой влиятельный человек. П-простите, что сомневался в этом.

Всё ещё с сбитый с толку босс не знал, что ответить, поэтому просто неуверенно кивнул, а затем посмотрел на меня тревожным взглядом.

— Но почему Джей позвал меня?..

Его растерянный взгляд будто спрашивал: «Неужели мне правда можно пойти?», и я ответил:

— Разумеется, в первую очередь он позаботился о своём дяде. Поэтому Джей будет очень расстроен, если вы не появитесь. Он также ждёт тётю и Донмина. Вы ведь придёте?

Директор тут же замотал головой вверх-вниз, словно намереваясь сломать себе шею.

— Да! Да! Пойдём. Обязательно пойдём. Что бы ни случилось. Мы должны прийти!

Поскольку до прослушивания оставался всего один день, после спектакля я усердно репетировал на пустой сцене. К счастью, Хёнчжун остался со мной и наблюдал за моей игрой. Успев за это время получить примерное представление о характере, поведении и тону, присущих персонажу, он осторожно указывал мне на различные детали. Таким образом мы задержались до полуночи. Несколько часов пролетели как минуты, и я бы даже не заметил этого, если бы меня не остановили.

— Достаточно. Прослушивание состоится завтра. Разве не будет забавно, если ты рухнешь в обморок от переутомления?

«Я не особо устал», — едва не ответил я, однако, наткнувшись на его строгий взгляд, безмолвно кивнул. Затем он вынул из кармана скомканную салфетку, которую прихватил из ресторана быстрого питания и, передав её мне, указал пальцем на моё лицо.

— Вытри пот.

Пот?

Только тогда я понял, что мои виски, лоб и шея были мокрыми. Пока я вытирался протянутой салфеткой, он с беспокойством спросил:

— Ты переживаешь?

Я бросил на него вопросительный взгляд, и, на мгновение поколебавшись, Хёнчжун открыл рот:

— Я подумал: возможно, ты переживаешь, что не получишь роль.

Он спрашивал об этом, когда я впервые пришёл к нему за помощью в театр, и с тех пор мой ответ не изменился.

— Нет. Единственное, о чём я переживаю, – это о том, что не смогу сделать всё правильно.

Тогда он просто посмеялся, но на этот раз Хёнчжун не отводил от меня встревоженного взгляда.

— Прости. Не то чтобы я сомневался в тебе, но режиссёр Чон рассказал мне кое-что. На завтрашнее прослушивание может прийти сильный конкурент с большим шансом на победу. Вот почему мне стало интересно, будешь ли ты переживать после того, как услышишь об этом, — выдержав небольшую паузу, он нерешительно добавил. — Кроме того, последние несколько дней ты, кажется, зациклился только на этом. До такой степени, что выглядишь немного отчаявшимся.

«Отчаявшимся». Вероятно, так и есть. В каком-то смысле это был единственный шанс, который мне дал Сумасшедший. Но даже если у меня не получится, можно найти что-нибудь другое. Возможно, мне удастся убедить его, что я могу играть в небольших постановках.

Вот только теперь я желал большего. Более масштабного места с камерами и различным оборудованием. Мне хотелось стоять посреди съёмочной площадки, а не на сцене. Наряду с целью сделать это утвердилась жажда быть признанным. Может быть, причиной такого стремления также являлся страх.

Я делал всё, что в моих силах, прямо как главный герой фильма продюсера Чона, и, приложив все усилия, боялся в итоге прийти к выводу, что не имею таланта. Что, провалив прослушивание, подтвержу слова Сумасшедшего о недостатке во мне коммерческой ценности. С другой стороны, возникли опасения: не буду ли я потом страдать из-за того, что недостаточно старался в нужное время? Однако искренние мысли, пришедшие на ум, не были выражены словами.

— Кое-кто уже хвастается, что я буду сниматься в этой драме. Поэтому мне нужно победить.

Услышав равнодушный ответ, он рассмеялся и спросил, кто этот человек.

— Мой дядя, — с лёгкостью произнёс я и поднял с пола потрёпанный сценарий. К моменту, когда мы убрали сцену и вышли из театра, стрелки на часах перевалили за двенадцать, и наступила новая дата. Однако чёрное небо оставалось неизменным, независимо от числа, которое поменялось в реальности. Я на мгновение закрыл глаза, чтобы остыть на холодном ветру. Хёнчжун, который шёл за мной, запер дверь и, попрощавшись, пожелал удачи на завтрашнем прослушивании. Я склонил голову, дабы поблагодарить его, а затем позвал, заставив оглянуться:

— Когда ты снимался в фильме, — он снова повернулся ко мне, и я продолжил. — Даже если это игра, не страшно было проживать жизнь главного героя? Человека, который понял, что в нём нет никакого таланта, сколько бы он не старался.

— Страшно, — Хёнчжун легко улыбнулся. — Настолько, что хотелось умереть.

— …

— Но на этом всё. Как бы сильно ни было твоё отчаяние, желание заниматься любимым делом невозможно преодолеть. Стремление играть сохраняется даже по прошествии времени, а безысходность в итоге отступает, — он задумчиво поднял глаза вверх, словно подбирая нужное слово, и застенчиво приподнял уголки губ. — Могу я назвать это страстью? Реальность может разочаровывать, из-за чего появляются мысли просто всё бросить, но то, чем ты действительно жаждешь заниматься, никуда не денется. Так что, даже если ты падаешь на колени, в конце концов всё равно находишь силы подняться. А затем вопишь: «Ах! Чёрт возьми! Мне снова нужно начинать всё с начала!».

Получилось забавно, но меня это не рассмешило. Быть может, из-за того, что улыбка на его лице стала горькой.

— Однако, как говорится, в жизни нет правильного ответа. Независимо от того, что ты выберешь: идти за своей мечтой или просто смириться с действительностью, тебе всё равно придётся столкнуться с сожалениями и муками. Поэтому остаётся лишь упорно следовать по пути, который ты выбрал, — Хёнчжун снова повернулся и похлопал меня по плечу. — На мой взгляд, ты сделал всё, что мог. Кстати, если всё-таки получишь роль, не забудь угостить меня.

После того, как он свернул в переулок и исчез, я ещё некоторое время простоял на месте. Возможно, его слова верны, и я действительно сделал всё, что было в моих силах, но меня по-прежнему терзали сомнения. Ведь чем больше росло желание, тем сильнее становилось моё беспокойство из-за неуверенности в собственных силах. Медленно переставляя ноги по тёмному асфальту, я смутно пришёл к выводу: стандарты, установленные в моей голове, стали выше. Это вызывало во мне беспокойство и тревогу, однако новый опыт, каким бы он ни казался странным, определённо не был плохим.

***

Прослушивание проходило там же, где и у Хансу, поэтому мне не пришлось ехать на машине менеджера. Хотя я использовал оправдание, что и так знаю, где находится это место, настоящей причиной являлись эти двое, которые нервничали больше меня. Именно поэтому я намеренно назвал им неправильное время. К тому моменту, когда они придут, результаты уже будут объявлены.

Войдя в знакомый зал ожидания, на этот раз без сопровождения менеджера, я обнаружил схожую с прослушиванием Хансу картину. Впереди сидели люди, уже получившие свои номера, а в дальнем конце находились те, кто заранее пришёл на прослушивание, которое состоится во второй половине дня. Однако, в отличие от прошлого раза, сегодня здесь было всего два или три человека.

Забавно, что они пришли так рано, но, учитывая, что сегодня пройдут кастинги на более значимые роли, чем до этого, всё встаёт на свои места. И всё же почему их так мало? Мечущийся взгляд вдруг остановился на расписании, приклеенном к двери, и я застыл на месте.

Следующее прослушивание на роль лучшего друга главного героя. Именно на неё будет пробоваться Напиток, который смеялся надо мной в кабинете руководителя Пака. Это означает, что остальные претенденты находятся примерно на его уровне популярности. Если так, то они, вероятно, как и Напиток, раздражены необходимостью проходить прослушивание.

По всей видимости, поэтому сегодня здесь собралось так мало людей. Думая о том, что у них всех такая же звёздная болезнь, как у этого придурка, я получил значок с номером и сел на свободное место. Атмосфера вокруг показалась мне немного странной. Большинство присутствующих выглядели подавленными. Но почему? Я внимательно огляделся, пытаясь понять, в чём дело.

Все хмурились и тихо вздыхали. Они скорее были расстроены, чем нервничали. За исключением одного. Будучи единственным, кто внимательно читал сценарий, он не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Почему-то его лицо показалось мне знакомым. Спокойно наблюдая за ним, я услышал тихое ворчание рядом с собой:

— Айщ, чёрт возьми. Он действительно здесь. Разве вы не говорили, что он не собирался приходить?

Когда молодой парень обратился к мужчине лет тридцати с небольшим, который, по-видимому, был его менеджером, тот тяжело вздохнул.

— Ха-а. Я слышал, что он может не прийти. Вот ведь. Если бы знал заранее, не стал бы тратить деньги на поездку сюда…

Тем, кого они обсуждали, был человек, который старательно читал сценарий. И только в этот момент я понял, что именно о нём говорили Напиток и продюсер Чон. Последний извинился за то, что я, возможно, не смогу получить эту роль, а Напиток посмеялся над моим намерением.

Теперь во мне проснулось любопытство. Я повернул голову к расстроенному мужчине и спросил:

— Кто он?

Менеджер и сидящий рядом с ним актёр одновременно посмотрели на человека, в сторону которого я указывал, после чего перевели на меня озадаченные взгляды.

— Кто? Я правильно понимаю, что вы говорите о Ким Джихоне?

— Его зовут Ким Джихон? Он известный актёр?

— …

Эти двое какое-то время просто таращились на меня, а затем подозрительно уточнили:

— …Это розыгрыш со скрытой камерой?

О чём они вообще говорят?

Я с непониманием уставился на них, и, тихо бубня, менеджер объяснил мне:

— Он очень известный актёр. Правда, в основном играет второстепенных персонажей, но его актёрские способности очень хороши, поэтому недавно ему досталась главная роль.

Как и ожидалось, этот парень знаменит. Наверняка, я его где-то уже видел. Между тем менеджер актёра объяснил мне причину, по которой люди, пришедшие на прослушивание, выглядели так подавленно:

— Кроме того, в киноэкранизации именно он сыграл эту роль.

***

На уроках актёрского мастерства нам включали два фильма с одинаковыми названиями. Содержание также было идентичным: вторая картина оказалась ремейком первой с разницей в несколько десятилетий. Преподаватель показал нам обе версии, чтобы дать понять, как можно играть одну и ту же роль.

Интересным было то, что, несмотря на более продуманную режиссуру ремейка, людям больше понравился оригинал. Всё дело в главном актёре. Он был настолько хорош, что его образ в сознании людей укоренился как единственный верный. Другими словами, остальные актёры, играющие этого персонажа, считались обычными подражателями.

Конечно, случалось и наоборот. Порой образ из ремейка затмевал оригинал. Впрочем, подобное происходило реже. И я понимал причину. В первую очередь, если люди полюбили персонажа в исполнении определённого актёра, заменить его окажется непростой задачей. Особенно при условии, что он хорошо играет.

Мой сегодняшний конкурент, помимо всего вышеперечисленного, также имел поддержку среди судей. Однако в этом тоже был свой плюс: треть участников не явилась, а оставшаяся просто ушла. Следовательно, время ожидания значительно сократилось. Ещё одной странностью было то, что он, как и я, сидел без своего менеджера. Только заметив меня, молодой мужчина подошёл поближе и, широко улыбаясь, спросил:

— Я так понимаю, ты тоже пришёл один?

— Да.

Я кивнул, и он опустился на место рядом со мной.

— Я не очень разбираюсь в телевидении. Можешь сказать, в какой драме ты снимался? — он выглядел на три или четыре года старше меня и казался довольно простым парнем. — Нет, кажется я вообще никогда не видел твоего лица.

— Верно, вы определённо меня не видели. Я никогда не появлялся на телевидении.

Мужчина удивлённо раскрыл глаза.

— Значит, ты новичок?

— Да.

— Вау, похоже, у тебя за спиной внушительная поддержка.

Честно говоря, миллион – это довольно большая сумма, но… разве такая уж внушительная?

— Она вовсе не внушительная. Ничего особенного.

[Прим.пер.: 빽 — влиятельный человек, который стоит «за спиной», покровитель. 백만 — миллион. Юхан ослышался и неправильно понял.]

Затем он с ещё большим интересом наклонился ко мне.

— Тогда среди судей есть кто-то, кому ты доверяешь?

— Вроде того.

— Сколько человек? Ох, на самом деле, у меня тоже есть один, — откровенно сказал он и почесал затылок. — Думаю, мне пора сменить агентство. Мои представители постоянно пытаются втянуть меня в телевизионный бизнес. Кроме того, я уже подписал контракт с каналом «M»… В любом случае играть одну и ту же роль неинтересно, но я должен делать то, что мне говорят. А как насчёт тебя?

— И за меня только один человек, — я опустил момент, что директор моей компании суетится, дабы помешать мне продвинуться вперёд.

Тем не менее мужчина улыбнулся и радостно протянул руку.

— Меня зовут Ким Джихон.

— Ли Тэмин.

Он энергично пожал мне руку и издал приятный смешок.

— Очень рад познакомиться. С тех пор, как я вошёл, все злобно пялились на меня, поэтому мне было некомфортно сидеть одному и читать сценарий, ха-ха. Только ты на меня не смотрел.

— Я не знал, кто вы такой.

— Ах, ты… не знал? Правда?! — взволнованным голосом воскликнул он.

Его хаотичный темперамент напомнил мне старую версию Хансу. Неужели все актёры-гении обладают подобным типом личности? Пока я размышлял об этом, его голос стал тише:

— Ха, ты точно новичок. Но, надеюсь, поддержка – это не всё, что у тебя есть? Мне не нравятся те, кто не умеет играть.

Один уголок его губ приподнялся, но я точно мог сказать: это было действительно искренне. Понимая, что он относится к типу людей, которые с улыбкой говорят другим правду в лицо, я равнодушно ответил:

— Мне тоже. Особенно актёры, которые давно в этой индустрии, но всё равно полагаются на чужую помощь.

В этот момент его глаза засияли, и он хлопнул меня по плечу.

— Ха-ха! А вот ты мне нравишься! Предлагаю выпить после того, как всё закончится…

К счастью, когда мой соперник, позабывший, что является таковым, попытался назначить бесполезную встречу, нас с ним позвали:

— Вы двое. Пожалуйста, проходите.

***

Всего четверо судей. На прослушивании придётся отыграть одну из восьми сцен, представленных в заранее выданном сценарии. Разрешено подсматривать в текст, но этим ты лишь дашь понять, что не смог его запомнить.

Ким Джихон начал первым. Честно говоря, если бы я сказал, что не удивился, это было бы ложью. Голос, мимика и уверенные движения превратили его в сотрудника NIS. Вместе с тем он совершенно отличался от образа из оригинального фильма. Несмотря на то, что это была сцена диалога, и за другого персонажа без всякого выражения читал один из местных сотрудников, степень погружения Джихона в игру была невероятной.

Разница между мной, способным изображать лишь героев со схожим на мой характерами, и ним была как между небом и землёй. Поэтому, когда он закончил и настала моя очередь, я занервничал. Но не потому, что он превосходил меня в актёрской игре. Просто его исполнение оказалось максимально схожим с характером и настроением, которые я вложил в эту роль. Должно быть, мы интерпретировали её одинаково. Чёрт возьми, мне стоило выйти первым. Выругавшись про себя, я начал разыгрывать свою сцену.

***

После того, как мы выступили, судьи начали перешёптываться и что-то обсуждать. Некоторые из них выглядели раздражёнными, но продюсер Чон взял инициативу в свои руки и старался убедить их. По идее они не должны были так тянуть. Я неподвижно стоял, гадая, что здесь происходит, как вдруг находящийся рядом Ким Джихон прошептал:

— Ты правда новичок? — когда я оглянулся, он подошёл на полшага ближе и снова спросил. — Действительно новичок? Твоя игра так хороша.

На слове «действительно» был сделан особый акцент, однако мне показалось, что это была насмешка. «Шутишь? Ты играл куда лучше меня», – хотел было возразить я, но решил, что Джихон говорил это без капли ехидства, и потому просто ответил:

— Я готовился.

На мгновение он напрягся и перевёл взгляд вперёд. Похоже, совещание завершилось. Продюсер Чон заговорил первым:

— Вы оба отлично вписываетесь в образ, который мне нужен. Думаю, вы – единственные, кого можно рассматривать на эту роль… Поэтому мы хотели бы попросить вас выступить ещё раз.

На его лице была слабая улыбка, и мне показалось, что сейчас он изо всех сил старался создать для меня больше возможностей. Может быть, для него это способ извиниться за то, что бросил меня, но я принял это с благодарностью. Однако на этот раз условия были иными.

— На самом деле, я пытаюсь получше рассмотреть ваши актёрские способности, поэтому… Кхм, поэтому попробуйте противодействовать друг другу.

После этих слов я понял его истинные намерения. Похоже, таким образом он надеется, что я смогу сыграть лучше соперника. Но к чему так стараться ради меня? Неужели продюсер Чон чувствует ответственность?

— В прошлый раз Ким Джихон был первым, так что давайте теперь начнёт Ли Тэмин.

На этих словах один из судей слегка нахмурился. Ему явно не нравилась идея повторных проб, и я пришёл к выводу, что он стоял на стороне Джихона. Затем выбрали сцену, которую нужно отыграть. Я начинал первым, поэтому не беспокоился, но проблема заключалась в Джихоне.

— Подождите, пожалуйста, — попросил он и спустя несколько минут внимательного вчитывания в сценарий бросил его на пол.

Судья, который до этого показывал своё недовольство, спросил актёра: «Вы не будете подсматривать в сценарий?», на что тот с улыбкой ответил:

— Я уже всё запомнил.

И он не просто запомнил, но и продемонстрировал свои способности, подходя к игре серьёзно, будто мы сейчас находились на площадке и действительно снимали фильм. Продюсер Чон надеялся выделить меня на фоне моего партнера, однако ситуация оказалась противоположной. Несмотря на это, в голове был покой.

До прослушивания я беспокоился, что моих усилий окажется недостаточно и мне нужно стараться сильнее. Но сегодня я смог смутно осознать уровень своих способностей и тот факт, что действительно сделал всё возможное.

Поэтому, проговорив последнюю реплику, я улыбнулся. Продюсер Чон посмотрел на меня странным взглядом и, опустив глаза, принялся задумчиво постукивать пальцами по столу. Только когда сидящий рядом с ним мужчина окликнул его, он резко дёрнулся, возвращаясь в реальность.

— Ах, отлично. Что ж, а теперь… Хм, сцена, которую вы сыграете… — пока он листал сценарий, тихо бормоча себе под нос, судья, что был на стороне Ким Джихона, прервал его:

— Попробуйте третью сцену.

Продюсер Чон резко оторвался от сценария и изогнул брови.

— Но это…

— Что-то не так? Режиссёр Чон, вы уже выбрали роль для Ли Тэмина, а значит, в этот раз решение могу принять я, верно?

Получив резкое возражение, господин Чон закрыл рот, но выражение его лица сохранило свою хмурость. И было ясно почему. В третьей сцене я должен сыграть женщину – слабую и хрупкую героиню. Судья, пытающийся протолкнуть Ким Джихона, явно рассчитывает, что если я сыграю эту роль, то мои посредственные способности станут очевидны всем.

— Ну, Ли Тэмин, мы дадим вам время прочитать сценарий, так что поторопитесь ознакомиться с ним. Конечно, у вас не получится запомнить всё сразу, так что можете читать…

— В этом нет необходимости. Я всё помню.

— …Простите? — с сомнением переспросил судья.

Все, включая Джихона, смотрели на меня с лёгким недоумением. Я опустил глаза на сценарий, лежащий на полу, и ответил:

— Я выучил всё ещё до прослушивания.

Ну, естественно. Ведь именно так мне сказал поступить Хёнчжун, когда я впервые пришёл к нему за помощью.

***

«Хорошо. А теперь я расскажу о способе, который поможет тебе найти ответ. Но говорю сразу: это не очень профессионально».

«Что за способ?»

«Необходимо взглянуть на свою роль с точки зрения стоящего напротив тебя человека. Это похоже на то, как ты смотришь в зеркало, чтобы понять, как выглядишь. Если желаешь объективно рассмотреть свой образ, ты должен увидеть его глазами другого персонажа. Но для этого нужно освоить и все остальные роли. Ты сможешь это сделать? Данный способ самый действенный, однако он также занимает много времени и будет во много раз сложнее остальных».

Я кивнул. Конечно. Если есть действенный способ, то не имеет значения, сколько времени и сил это займёт.

***

Играя в третьей сцене, как и сказал Хёнчжун, я смог подметить множество вещей, которых не замечал прежде. Но сыграть сотрудника NIS оказалось для него сложной задачкой. Каждый раз, когда мы репетировали третью сцену, его плечи дрожали, а потом он и вовсе начал кататься по полу.

«Ха-ха-ха, до чего же смешно! Впервые в жизни вижу, чтобы кто-то играл так плохо и серьёзно до конца! Аха-ха-ха! — свалившись от смеха, он поднял два больших пальца вверх. — Без шуток. Это лучшее. Так невозмутимо играть… вау, просто до слёз. Кроме того, ты так стараешься… Кх-кх-кх, под конец твоя игра даже стала реалистичной!»

Я так и не научился играть женщину и не знал, что делать, а из-за моих усердных попыток в тот день он чуть не умер от смеха. Мой голос также звучал забавно. Но это женщина, а она не может говорить низким и хриплым голосом. Поэтому мне остаётся просто повысить тон и пытаться повторить женскую мимику и поведение. Плевать, насколько сильный стыд придётся испытать.

Единственная справедливо подмеченная Хёнчджуном вещь – мне удаётся сохранять невозмутимость. Поэтому, оказавшись «партнёршей» Ким Джихона, я отбросил всякое смущение. Судя по всему, судьи действительно удивились, когда услышали, что я выучил все реплики, а стоило мне начать вести себя как женщине, так и вовсе застыли. В отличие от остальных троих, которые не могли закрыть свои раскрытые рты, пристально наблюдавший за нами продюсер Чон поджал губы и, казалось, затаил дыхание. Теперь остался только Ким Джихон.

— Ты ведь веришь в то, что я говорю, да? — в отчаянном голосе слышалось желание разрешить недоразумение, возникшее с сотрудником NIS. Но я был стройной женщиной и, положив его руку себе на грудь, с печалью посмотрел ему в глаза. Джихон, который должен был уже произнести свою реплику, не смог сделать это вовремя. Его лицо приобрело странное выражение, а когда он попытался что-то сказать, у него запершило в горле. Вскоре мой оппонент снова открыл рот и с покрасневшим лицом ответил:

— …Я верю.

Не ожидал, что ему потребуется так много времени на то, чтобы выдавить из себя это. Разумеется, я сразу же произнёс следующие слова:

— Действительно? А-ах… Ты же сейчас не подшучиваешь надо мной, правда? — поскольку это был вопрос, я немного повысил голос на последнем слове.

Лицо Ким Джихона исказилось. Плечи мужчины затряслись, и спустя миг его прорвало.:

— Это… пф… Ух, это… Э-это н-не смешно.

В итоге он забыл о том, что нужно играть, и просто выплёвывал нужные ответы. Таким образом прослушивание, в общей сложности длившееся около десяти минут, было завершено.

После нашего выступления судьям предстояло посовещаться и окончательно подсчитать баллы. Ну а нам полагалось просто ждать и с напряжением наблюдать за ними. Однако ситуация оказалась несколько другой: актёр, которому следовало бы переживать о результатах, сидел на полу и, потряхивая плечами, заливался смехом.

— Кх-кх-кх… С таким серьёзным лицом, до чего же смешно… Ха-ха, ещё смешнее то, с каким усердием ты играл… Аха-хамгх, — в конце он издал странный звук, похожий то ли на смех, то ли на плач, совершенно позабыв, что находится на прослушивании.

Но судьи не могли его упрекать: их состояние едва ли отличалось от его. Двое мужчин, которые никак к нам не относились, отвернулись и тихо хихикали, а продюсер Чон поджал губы, изо всех сил пытаясь не рассмеяться, глядя мне в лицо.

Наверное, со стороны выглядело так, будто я намеренно взял на себя женскую роль, чтобы помешать своему сопернику. И действительно, был человек, который так думал. Единственный, кто не смеялся, – судья, поддерживающий Ким Джихона. Провальное прослушивание его подопечного, вероятно, стало для него шоком. Под тихие смешки остальных он повернул голову и уставился на меня.

— Вы, к-как вас зовут? Ах, Ли Тэмин. Послушайте, если вы нарочно…

— Он никак не мог сделать это нарочно, — перебив мужчину, возразил продюсер Чон. Его лицо по-прежнему выглядело так, будто он с трудом сдерживал смех, однако ему удалось связно донести свою мысль. — Вы сами знаете, что идея провести второе выступление возникла спонтанно. Кроме того, Тэмину… — он взглянул на меня, но тут же опустил глаза, чтобы не рассмеяться, и, несколько раз прочистив горло, продолжил. — Не вы ли были тем, кто выбрал для них третью сцену?

На это судье было нечего возразить. Прикусив губу, он указал на меня и недовольным тоном упрекнул:

— Но к чему было вести себя так нелепо? Как по мне, это просто попытка помешать Ким Джихону.

— Верно, это нелепо, — кивнул продюсер Чон. — Однако, на мой взгляд, это скорее свидетельствует о том, что он действительно старался изо всех сил, а не пытался помешать кому-то. Посудите сами: кто станет намеренно практиковаться, в совершенстве запоминая чужие строки? Никто даже не говорил делать это для прослушивания.

— Я согласен с режиссёром Чоном.

Вытирая слёзы от смеха, Ким Джихон поддержал его и, поднявшись на ноги, с улыбкой указал на меня.

— Мне тоже не кажется, что он делал это нарочно. Ли Тэмин просто исполнил роль, которую ему дали. Он подошёл к этому со всей серьёзностью и полностью погрузился в образ. Просто это так смешно… Пхах… — он снова прыснул, но быстро заставил себя успокоиться и перевести взгляд на продюсера Чона. — Если бы с главной женской ролью не определились, я бы с полной уверенностью порекомендовал взять Ли Тэмина.

Услышав это, господин Чон в конце концов не сдержался. Его губы растянулись в широкой улыбке, и он быстро развернулся, чтобы скрыть свой смех. Однако судья, поддерживающий Ким Джихона, не оценил его внезапную поддержку и отчаянно вздохнул.

— Ха-а, разве Ким Джихон не должен быть недоволен, что его заставили играть во второй раз?

Слегка подавленный, он созвал судей для принятия решения и отослал нас. Казалось бы, всё и так очевидно, однако им, похоже, было что обсудить. Не успели мы выйти за дверь, как они принялись оживлённо дискутировать.

Я уселся на скамейку в коридоре и пристально смотрел на дверь, которая с минуты на минуту должна была вновь открыться. Даже если Ким Джихон засмеялся в последний момент, все знают о его выдающихся навыках. Естественно, он получит наивысший балл, а я провалюсь. Однако я не был убит горем. Возможно, потому что с самого начала прослушивания пытался сохранять спокойствие.

Наверное, когда меня уволят из компании, мне станет немного грустно. Сидя и раздумывая о всяком, я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд, от которого защекотало кожу, и поднял голову. Напротив сидел Джихон и неотрывно смотрел на меня. Даже если провал не сильно расстроил меня, я всё равно человек, и так просто смотреть на того, кому проиграл, непросто.

— Что?

Когда я сухо поинтересовался, он с интересом оглядел меня и заговорил:

— Ты действительно новичок?

Я ведь уже говорил, что да. И всё-таки мне было лень указывать на это, поэтому я просто буркнул: «Да» и попытался отвернуться, однако он продолжил, будто разговаривая с самим собой:

— Смотря на то, как ты играл главную героиню, я заметил несколько неловких моментов и аспектов, указывающих на твой малый опыт, но этого совсем не было в роли сотрудника NIS, — подняв горящие любопытством глаза, Ким Джихон улыбнулся. — Если бы не выступление в образе главной героини, то я бы даже не поверил, что ты новичок. Сотрудник NIS в твоём исполнении получился очень естественным, как будто ты играл эту роль на протяжении нескольких лет.

Он говорил какие-то странные вещи, поэтому я ответил то, что казалось мне очевидным:

— Это потому, что я практиковался.

— …

Он посмотрел на меня ещё более странным взглядом и тихо пробормотал:

— Дело не только в практике…

Я открыл рот, чтобы спросить, о чём он говорит, но из кабинета раздались громкие крики. Разобрать слов не представлялось возможным, однако люди за дверью явно спорили. И хотя было сложно понять, что происходит, самый громкий голос принадлежал не продюсеру Чону. А значит, зол кто-то из судей. Господин Чон ведь не настаивает на моей кандидатуре? Я на секунду засомневался, но вскоре понял, что это не так. Даже если он чувствует вину передо мной, всё равно не станет поддаваться эмоциям и пропихивать меня на роль в своей драме.

— У тебя за плечами ведь нет ни одного телевизионного проекта, тогда где ты снимался? Или это твой первый раз?

Голоса из комнаты становились всё громче и громче, но Ким Джихон, проявляющий интерес только ко мне, продолжал сыпать вопросами:

— Как давно ты учишься актёрскому мастерству? Один год?

— …

— Два?

— Меньше полугода.

— …

Когда он наконец замолчал, я повернул голову в сторону двери, чтобы сосредоточиться на голосах, доносящихся из кабинета.

— ...Это бред! Как вы можете…

— ...Ладно, возможно, это имеет смысл! Всё может измениться, если…

Я прислушивался к громким возгласам, раздающимся через короткие промежутки, но не мог понять, из-за чего, чёрт возьми, они так горячо спорят? Кроме того, один из возмущённых голосов принадлежал судье, который проталкивал Ким Джихона. Однако продюсер Чон говорил слишком тихо, чтобы его можно было услышать, отчего моё любопытство только росло. Тем временем со стороны послышался очередной вопрос:

— Если прошло меньше полугода… тогда ты действительно нигде не снимался?

Тон, ставший значительно серьёзнее, чем прежде, заставил меня обернуться.

— Только в одном фильме. Его тоже снимал режиссёр Чон.

— А-а. Значит, режиссёр Чон… А что за роль? Точно не главный герой, тогда… Ха? Неужели?

Он широко раскрыл глаза, будто в этот момент ему что-то пришло на ум. Меня раздражал его бессмысленный допрос, потому что я пытался сосредоточиться на голосах за дверью, однако мой нежелательный собеседник никак не унимался.

— Персонаж, который покончил с жизнью? Верно?

Как он узнал? Фильм ведь ещё не вышел в прокат.

Словно прочитав безмолвный вопрос в моих глазах, Ким Джихон улыбнулся.

— Один мой друг работает журналистом в журнале о кино. Он рассказывал мне об этом фильме. Игра местами неуклюжая, но есть актёр, который в некоторых моментах отыгрывал до ужаса реалистично. Особенно в сцене самоубийства.

— …

— Как и ожидалось, это был ты, — кивнув, он протянул руку. — Меня зовут Ким Джихон.

Я хотел напомнить ему, что мы уже знакомились, но он быстро пояснил:

— В прошлый раз я просто представился перед прослушиванием, но теперь хочу познакомиться как следует. Даже если один из нас провалит прослушивание, давай продолжим встречаться.

Я не решился сказать, что точно не встречусь с ним снова, если проиграю, и вместо этого просто протянул руку в ответ. Он как следует потряс мою ладонь и лучезарно улыбнулся.

— У меня большие связи в киноиндустрии, поэтому тебе будет очень полезно дружить со мной.

Мне жаль, но в случае проигрыша я не собираюсь с ним больше встречаться…

Щёлк.

Звук отворяемой двери прервал мои мысли, и я повернул голову. Сотрудник жестом пригласил нас войти и объявил:

— Результаты подведены.

***

Я стоял на том же месте, где проходил прослушивание, и смотрел на судей. У меня не было никаких ожиданий. Я не чувствовал обиды, поскольку сам знал, кто меня обошёл. Большее беспокойство скорее вызывали мысли о том, как мне придётся успокаивать менеджера и Хансу, которые придут позже.

— Как я уже говорил ранее, вы оба идеально вписались в нужный образ и прекрасно всё отыграли, — первым делом похвалил нас продюсер Чон.

Я понимал, что таким образом он пытался утешить того, кто сегодня потерпит неудачу, но мне хотелось уже поскорее услышать его заключение. Причиной было странное выражение на лицах двоих судей. Обладатели громких голосов, доносившихся сквозь дверь в коридоре, не могли скрыть своей горечи.

А у судьи, продвигающего Ким Джихона, напротив, был крайне довольный вид. Судя по ликующему настроению мужчины, роль уже в руках его актёра, но из-за чего те двое так недовольны? Между тем господин Чон, который до сих пор не прекращал говорить, перевёл взгляд на меня.

— …Поэтому мы решили, что эта роль достанется Ли Тэмину.

— …

Что?

Он улыбнулся мне, но я не мог выдохнуть, поскольку решил, что мне просто послышалось. Я? Он правда говорит обо мне?

Затем режиссёр повернулся к моему сопернику.

— Мне жаль, Ким Джихон, но вам придётся отказаться от этой роли. Однако…

— Почему? — я прервал его и, сделав шаг вперёд, нахмурился, прямо как те двое судей, молчаливо выражающих своё недовольство. — Он справился лучше, чем я. Так почему же?

Продюсер Чон на мгновение удивился моему холодному тону, но вскоре скривил губы, будто его это позабавило.

— Так и есть. Ким Джихон справился лучше. Именно поэтому мы решили отдать роль тебе, Тэмин.

Из меня чуть не вырвалось: «Что за чушь?», но в этот момент кто-то схватил мою руку. Повернув голову, я увидел расслабленное лицо Джихона. Он оттянул меня назад и попытался успокоить:

— Давай послушаем режиссёра Чона, — предложил человек, который, вероятно, был более озадачен в этот момент. Так что я покорно закрыл рот.

Продюсер Чон улыбнулся ещё шире, хотя в его взгляде по-прежнему читалась неловкость.

— Что ж, теперь мне можно продолжить? — в шутку спросил он, будто выпрашивая разрешение. — Ким Джихон проделал отличную работу. Но я не мог выбрать его, потому что кое в чём другом он оказался ещё лучше. Это роль лучшего друга главного героя, которую он играл во второй раз. Итак, Джихон, не хотел бы ты попробоваться на неё?

Ким Джихон, всё это время державший меня за руку, удивлённо воскликнул: «Что?». Именно тогда я понял, почему у его судьи было такое довольное выражение лица. Друг главного героя был вторым по значимости персонажем.

— На самом деле, как только мы закончим здесь, состоится прослушивание на эту роль. Есть люди, которые выделили время и специально пришли на пробы, поэтому мы отсмотрим их, но в своей голове я уже со всем определился. И помимо меня, среди судей есть ещё один человек с аналогичным мнением.

Разумеется, всем было понятно, о каком человеке он говорит.

— Ты не готовился заранее, и если твоя актёрская игра была на таком уровне после одного прочтения сценария… Уверен, никто на прослушивании не сможет тебя переплюнуть. Так что спрошу сразу: тебе было бы интересно сыграть этого персонажа?

— Да, — последовал твёрдый ответ. Джихон рассмеялся. — Мне подходит. Я в любом случае думал, что будет скучно снова играть свою старую роль.

***

Те, кто прошёл кастинг, обычно выходили через другую дверь, но поскольку Джихону нужно было снова вернуться в зал ожидания, он пошёл обратным путём. Однако, несмотря на необходимость снова прослушиваться, на его лице сияла довольная улыбка. Он по-прежнему крепко держал меня за руку, поэтому я шагал следом за ним.

Ну, мне в любом случае по пути, ведь я сообщил менеджеру и Хансу неправильное время, и они будут ждать меня там. Как и ожидалось, эти двое стояли рядом с дверью в зал ожидания с испуганными лицами. Наверное, не обнаружив меня, они сильно удивились. Но стоило только войти внутрь, как ко мне быстро понеслись два тела.

— Тэмин-а! Почему ты пришёл только сейчас? Прослушивание окончено!

— Ах! Что же делать? Оно уже закончилось. Угх… Почему вы так опоздали?

Наблюдая за ними сейчас, я вдруг понял: повезло, что мне дали эту роль. Интересно, если бы я провалился, насколько громко бы они рыдали?

— Я только что вернулся с прослушивания.

— О, да? Прослуш… Что?!

— Только вернулись? Ах, какое облегчение. Тогда мы… А-а?! — посмотрев мне за спину, Хансу внезапно выдохнул и замер.

Немного поодаль от меня стоял Ким Джихон, который отпустил мою руку только после того, как мы обменялись номерами. Он уже отошёл и говорил с кем-то, кто, похоже, был его хорошим знакомым. Ничего не подозревающий Хансу быстро ткнул господина Чоя в бок и прошептал:

— Менеджер-ним, это Ким Джихон. Ким Джихон!

— Ха! Как здорово, тут ещё и Ким Джихон. И-ик! — на этот раз удивлённый менеджер ткнул в рёбра меня. — О, Тэмин-а. Рядом с тобой стоит известный актёр Ким Джихон.

— …

— Он что… смотрит на вас и улыбается?

— Тэмин-а, почему он идёт сюда?

Эти двое вцепились в мои руки и повисли на мне. Я собирался стряхнуть их, но Ким Джихон приблизился к нам и дружелюбно поинтересовался:

— Твоя семья?

— Ни в коем случае, — произнёс я, не замечая, как сжал кулак. Он явно собирался спросить, кто они мне, но я просто указал в сторону. — Разве тебе не нужно сперва получить свой номер?

— Точно, номер, — пробормотал он и, изобразив руками, будто пьёт из рюмки, напомнил мне. — Ты же сохранил мой номер? Позови меня как-нибудь выпить. На съёмках мы часто будем устраивать посиделки. Кстати, у меня много друзей, которым я бы хотел тебя представить.

Когда он развернулся и вошёл в приёмную, меня сразу начали дергать за руки с обеих сторон.

— Тэ-Тэмин-а, что происходит? Т-ты знаком с Ким Джихоном?

— Точно. Кроме того, он пригласил вас выпить вместе?

Они бы не оставили меня в покое, поэтому я был вынужден дать им ответ:

— Просто только что мы вместе проходили прослушивание.

Менеджер и Хансу понимающе кивнули. Однако вскоре снова ошарашенно закричали:

— Понятно, прослушивание… Ха?!

— Ах, вместе прошли прослушивание… Что?!

Больше они не открывали рты, но на лицах этих двоих можно было прочитать вопрос «Ким Джихон пробовался на ту же роль, что и ты?». Я кивнул, и они моментально побелели. «Значит, ты провалился?». Мы провели вместе несколько месяцев, поэтому могли понимать друг друга по мимике и меняющемуся цвету лица. На этот раз я отрицательно покачал головой.

— Нет, я прошёл.

— Ни за что!

— Абсурд!

— …

И что это за реакция? Их категоричное отрицание почему-то немного оскорбило меня. Я сам считал, что Джихон лучше меня, но услышав это от других, почувствовал себя ещё хуже. Когда они поняли значение моего выражения, тут же отступили назад и понизили голос.

— Нет, не то чтобы это не имело смысла…

— Я просто удивился…

Менеджер и Хансу прижались друг к другу и подняли на меня глаза, а затем невинно спросили:

— Ты собираешься ударить нас?

Однажды я обязательно это сделаю. Оставив мрачное предсказание, я указал на дверь, в которую вошёл Ким Джихон.

— Режиссёр хочет дать ему другую роль.

— Что за роль?

Вместо того чтобы отвечать на их вопросы, я вошёл внутрь. Наклеив на грудь свой номер, Джихон расхаживал по залу ожидания среди остальных актёров. Чем дольше он ходил, тем больше людей обращало на него внимание, и постепенно поднимался шум. Значок с номером и недавно полученный сценарий в руке. Каждый, кто посмотрит на него, сразу поймёт: он намерен получить эту роль.

Скрип!

Послышался звук отодвигаемого стула, и несколько удивлённых взоров обратились к нему. Однако, как и в первом зале ожидания, Джихон не обратил ни на кого внимания и, молча усевшись, принялся изучать сценарий. Ропот стих, и люди искоса поглядывали на него.

Но теперь, когда все звуки исчезли, мне показалось, что стало только громче. Как будто негодование и удивление в глазах присутствующих превратились в крики. И среди них оказался Напиток. Я медленно шагнул вперёд. Несколько человек оглянулись на меня, однако, заметив, что на моей груди нет номера, сразу потеряли интерес.

Напиток продолжал буравить Джихона взглядом, поэтому даже не заметил, что я приближаюсь к нему. И только когда человек с прижатым к уху телефоном, который, по-видимому, был его менеджером, поднялся с места, он наконец отвёл взгляд от Джихона. Повернувшись к нервному мужчине, он выплюнул:

— Блять, быстро выясни, что произошло. Я точно знаю, что Ким Джихон пробовался на другую роль…

Менеджер обернулся с телефоном в руке, но изо рта Напитка больше ничего не вышло. Вместо этого он уставился на меня, поджав губы. Его менеджер оценил обстановку и поспешил удалиться, оправдавшись очень важным звонком. Я просто стоял перед Напитком и бесстрастно смотрел на него. Вскоре его лицо приняло гневное выражение, и он холодно процедил:

— Чего?

— Пришёл поздороваться со своим сонбэ.

Его брови дёрнулись на слове «сонбэ». Я медленно огляделся.

— Поскольку вы так переживали из-за моего прослушивания, я захотел прийти на ваше, чтобы поддержать, — мой взгляд остановился на Ким Джихоне, который увлечённо читал сценарий. — Я беспокоюсь, ведь ваш конкурент – известный актёр. Однако, уверен, сонбэ обязательно справится.

— Блять, если ты пришёл поиздеваться надо мной…

— Нет. Я серьёзно, ублюдок, — тихо произнёс я и, слегка наклонившись к нему, прошептал. — Всё получится, дружище. Ты совсем не похож на актёра, так что у тебя должен быть серьёзный спонсор. Спонсор, способный сокрушить всех твоих конкурентов. Не так ли?

Напиток стиснул зубы и встал. Но ему не хотелось создавать здесь проблем, поэтому он просто злобно уставился на меня и предупреждающе выплюнул:

— Сука, как ты смеешь…

Мне не нужно было слушать всю грязь, выходящую из его рта, поэтому я просто развернулся. Кажется, он последовал за мной, но остановился, когда увидел, к кому я приближаюсь. Встав перед погружённым в сценарий Джихоном, я открыл рот:

— Если ты потерпишь неудачу, — мой голос звучал тихо, но он моментально поднял голову. Не хотелось прерывать его подготовку, однако мне нужно было это сказать. — Я не стану пить с тобой.

Уголки его губ поползли вверх. Он игриво похлопал кулаком по моему животу и произнёс:

— Не волнуйся. Я никогда не упускал роль, которую действительно хотел. А конкретно эта мне очень нравится.

Я улыбнулся ему и взглянул на Напитка, который застыл как статуя. И на моих следующих словах его хмурое лицо вдруг побелело.

— Жду с нетерпением. Раз я получил роль, то и ты должен.

***

Первое, что я сделал после прослушивания, – это отправил сообщение Сумасшедшему.

- Заключение отменяется. -

Шагающие рядом менеджер и Хансу запоздало радовались тому, что мне досталась роль.

— Ха-ха-ха, я думал: это предел, которого мы достигли в компании, но кто же мог знать, что настанет такой счастливый день!

— Верно, менеджер-ним! Тэмин получил роль, и я… Ух! Я так счастлив, что тоже получил свою!

— И не только это. Коварный фотограф Ли, который стремился обнажить Тэмина, отказался от своего проекта, так что день вдвойне счастливый!

Неужели он передумал делать тот проект? Я повернулся к довольному господину Чою.

— А что с фотографом Ли?

— Хм? Ах, ты ещё не слышал. Я сам только узнал. Что ж, на него подали в суд за порнографию в его частных обнажённых работах. Ха-ха-ха-ха!

Менеджер выглядел удовлетворённым, но мне было не совсем понятно. Я не особо разбираюсь в искусстве, но разве нагота – это что-то необычное? Да и картины обнажённой натуры весьма распространены.

— Разве подобные фотографии не считаются произведением искусства?

— Верно, так и есть, — он кивнул.

Почему же тогда возникли проблемы? Мне было любопытно, но, похоже, менеджер сам не знал всех подробностей и просто радовался.

— Как бы там ни было, на него донесли. Ха-ха-ха! Это всё, что я знаю. Фотограф Ли позвонил мне утром и плакался, что кто-то сговорился против него. Хо-хо, он снимал обнажёнными только парней, которые ему нравились, и на него донесли!

Разделяя его радость, Хансу ухмыльнулся и добавил:

— Фотограф Ли прикрывался искусством, но мне кажется, он просто хотел снять понравившихся ему парней и сохранить фото себе на память. Тэмин, вам повезло.

— Верно, Тэмин-а, тебе больше не нужно беспокоиться. Его обнажённый проект отменён, и теперь твоя девственность в безопасности, — заверил господин Чой, похлопав меня по плечу.

Я уже давно потерял свою девственность… Чёрт возьми.

— К слову, нам стоит это отпраздновать. Куда пойдём, а? В мясной ресторан?

Пока я стоял с недовольным лицом, эти двое обсуждали места, в которые можно пойти.

— Или поедим сашими¹? Хансу, что тебе нравится?

— Вау! Сашими?!! Са-сашими очень дорогие!

— Ничего страшного, в такой счастливый день можно хорошенько потратиться! Сегодня я собираюсь спустить всё, что есть на моей кредитке!!! Тэмин-а, куда бы ты хотел пойти?

Прочитав сообщение, которое только что прислал Сумасшедший, я коротко ответил:

— В столовую компании.

— …

— …

Возбуждение этих двоих тут же угасло. Попросив ошеломлённого менеджера подогнать машину, я объяснил, зачем еду на работу:

— Собираюсь попрактиковаться.

— Практиковаться? Нет, раз ты получил роль, почему бы сегодня не взять выходной и отпраздновать…

— Я победил не за счёт своих умений.

«Но тогда из-за чего?». На вопрос, который появился в их глазах, был дан ответ из сообщения, отправленного Сумасшедшим:

— Мне повезло выловить рыбу в мутной воде².

- Говорят, ты выловил рыбу в мутной воде. После такой удачи легко оказаться в заключении. -

¹Традиционное японское блюдо, которое представляет собой нарезанную сырую рыбу и морепродукты.

²Ловить рыбу в мутной воде — извлекать выгоду из ссоры двух других людей, при этом не прикладывая больших усилий.

В конце концов, вместо того чтобы полакомиться деликатесами из ресторана, я съел самую дорогую еду, которая была в столовой компании, и отправился в репетиционный зал на цокольном этаже. Казалось, менеджеру и Хансу хотелось продолжать кричать от радости, но они сдерживались и молчали, пока я ел. Сумасшедший прав. Мне просто повезло.

Что, если бы моим соперником был не Ким Джихон, а, например, парень, с которым имел дело Хансу? На этот раз я осознал одну вещь: в этом бизнесе иметь одновременно хорошие способности и поддержку со стороны – редкость. Ко всему прочему, он обладал выдающейся внешностью. Мне также стало понятно, что только выполнив все условия, которые требует индустрия развлечений, получится оказаться в одном ряду со своими конкурентами.

Я почувствовал небольшое волнение, когда начал повторять знакомые строки с самого начала. Для человека, который решил вступить на это поле боя, моих навыков было недостаточно. Но стоило подумать о целях, которых смогу достичь в будущем, как сердце наполнялось предвкушением. Знакомое лицо, отражающееся в зеркале во время каждой репетиции, теперь всё глубже внедрялось в сознание. Вот так я выгляжу.

***

Практикуясь, я не заметил, как перевалило за девять часов вечера. Но у меня была причина так сильно задержаться. Смыв с себя пот в душевой рядом с репетиционным залом, я направился в кабинет руководителя Пака на шестом этаже. Ещё во время тренировки мы с Сумасшедшим списались, и на вопрос «Когда ты приедешь?», он отправил:

- Сегодня вернусь в Сеул. Но сперва зайду в компанию. -

Если он придёт сегодня, то руководитель Пак, вероятно, задержится на работе. И мой прогноз оказался верным: человек, который всегда задерживался в офисе из-за своего трудоголика-начальника, сейчас говорил по телефону и высказывал жалобы «детке».

— Да, конечно… Детка, я тоже скучаю по тебе… Сегодня такой важный день, но я не могу провести его с тобой, да… Меня очень расстраивает, что годовщина дня, когда мы впервые взялись за руки, пройдёт вот так… Ах! — полуразвалившись на столе, он поднял взгляд и, заметив меня, глубоко вздохнул. — Ли-Ли Тэмин… Ах, милая, я перезвоню тебе.

Руководитель повесил трубку, выпрямился и уставился на меня деловым взглядом.

— Ли Тэмин, что привело тебя сюда?

Как бы строго он ни старался говорить, его слова теряли вес из-за покрасневших от слёз глаз.

— Я пришёл, чтобы получить пропуск на седьмой этаж.

— Зачем?

— Чтобы войти в кабинет директора Юна.

— Но с какой целью? — он смерил меня настороженным взглядом.

Я мотнул головой в сторону настенных часов и спросил:

— Если директор Юн задержится, то вы, руководитель Пак, тоже?

— Это моя работа, так что в этом нет ничего необычного…

— У вас с супругой сегодня особенная дата. Если вы задержитесь в такой важный день, она может разозлиться и уйти из дома.

Пак вздохнул и, заикаясь, пробормотал:

— Ч-чт-что т-ты имеешь в виду…

— Поэтому просто идите.

— Эй, я не могу уходить по своему желанию…

— Ответственность за последствия я возьму на себя.

— …

Не сводя с меня глаз, он какое-то время просто молчал, а затем с сомнением поинтересовался:

— Как?

Я улыбнулся.

— Руководитель Пак, вы ведь сами знаете. Я в достаточно близких отношениях с дядей директора Юна, чтобы считать его моим спонсором.

Кажется, он не до конца мне поверил, но день, когда они с женой впервые взялись за руки, оказался важнее. Поэтому, взяв с меня слово, что я в случае чего понесу ответственность, мужчина протянул мне ключ-карту и побежал домой. Поднявшись на седьмой этаж, я вошёл в кабинет Сумасшедшего, в котором уже был однажды.

Внутри царила мёртвая тишина, а свет был выключен. Такая обстановка всегда напоминала мне о смерти, но здесь ничего подобного не ощущалось. Как только я вошёл, запах тела и следы присутствия, оставленные хозяином кабинета, заполнили всё вокруг, заставляя моё сердце биться быстрее.

Откинув назад слегка влажные после душа волосы, я подошёл к дивану и прилёг. Во время тренировки это не ощущалось, однако, стоило опуститься на мягкую поверхность, как меня накрыла усталость. Он говорил, что приедет сегодня, так что я смогу увидеть его через несколько минут или часов, не так ли?

Сумасшедший уехал в командировку всего на два дня, но мне казалось, что прошло намного больше времени. Причина, по которой я написал ему сразу, как вышел с прослушивания, заключалась в том, что мне хотелось его удивить. Однако он уже знал результаты, а так совсем неинтересно. Надеюсь, в этот раз у меня получится устроить ему сюрприз. Размышляя об этом, я закрыл глаза.

Хотелось спать. Понимая, что мне придётся бодрствовать, когда он придёт, я позволил себе немного подремать, не впадая в глубокий сон. Это позволило мне моментально проснуться, едва только двери кабинета издали тихий скрип. К сожалению, мне не хватило времени встать с дивана и спрятаться за дверью, но, по крайней мере, я смог поприветствовать его с открытыми глазами.

Широко раскрыв дверь, он вошёл с телефоном, прижатым к уху. В то же время зазвонил мой мобильник, который я оставил на столе. Сумасшедший остановился, не переступая порога. Я приподнялся на диване и посмотрел на его телефон.

— Если звонишь мне, то положи трубку.

Он на секунду застыл, а затем завершил вызов и вошёл внутрь. Выражение его лица оставалось таким же, как обычно, но почему-то он ничего не сказал.

— Я немного поспал, — проведя рукой по растрёпанным волосам, я объяснил причину своего опухшего лица и взглянул на часы.

Одиннадцать часов. Я думал, что проспал всего несколько минут, однако прошло два часа. Мой взгляд снова метнулся к Сумасшедшему. Закрыв за собой дверь, он стоял на месте и не двигался. Тогда я вспомнил о первоначальной цели прихода в этот кабинет. Мне хотелось удивить его. Хотя по его лицу сложно понять, вышло ли у меня.

— Ты удивлён, что я здесь?

Я спросил это, просто чтобы подразнить его, однако он быстро отреагировал:

— Да.

Решив, что неправильно расслышал, я протёр глаза и переспросил:

— Удивлён? Правда?

Сумасшедший слегка кивнул и сухо произнёс:

— Открывая дверь, я думал о том, как хотел бы увидеть тебя сейчас.

— …

— И это действительно произошло, — уголки его губ слегка приподнялись. — Если я услышу кое-что ещё, моя усталость окончательно исчезнет.

— Что?

Он опустил свои холодные глаза, по которым было сложно понять его истинные эмоции.

— Причину, по которой ты ждал меня здесь.

Почему-то вспомнился вопрос, который он задавал мне в шутку несколько раз в прошлом. Мы тогда встретились после его командировки. В день, когда Сумасшедший вернулся из США и прибыл на встречу с председателем Кимом.

«Ты скучал по мне?»

И хотя сейчас он не произносил его, слово «причина» прозвучало для меня как этот вопрос. Если подумать, я ни разу не дал ему надлежащего ответа. Рука снова прошлась по волосам и откинула чёлку, закрывающую мои глаза. Сухие пряди, при взгляде на которые менеджер всякий раз говорил о необходимости химической завивки, прошлись между моих пальцев.

— Потому что я скучал по тебе.

Он отошёл от двери, как только услышал ответ. Шаг был медленным, в отличие от рук, которые судорожно стянули с широких плеч пальто и бросили его на пол. За ним последовал галстук. Когда он подошёл ко мне, из-под расстёгнутой рубашки уже виднелась крепкая грудь.

Однако когда верхняя часть его тела полностью освободилась от одежды, у меня больше не было возможности им любоваться: обнажённый торс тут же прижался к моему. Я откинулся на спинку дивана, и чужой вес прижал меня ещё сильнее. Но дискомфорта это не принесло. Ощущение от прикосновения наших губ не позволяли думать о чём-то другом.

Тепло от мягких, но настойчивых ласк распространилось в груди. Я обвил руками его шею, притягивая к себе. Он уже прижимался ко мне всем телом на узком диване, но мне всё равно хотелось быть ещё ближе. Нет, даже во время поцелуя этого казалось недостаточно.

Желая как можно сильнее почувствовать его, я открыл рот, впуская настойчивый язык. Горячий и влажный, он погрузился внутрь. Когда красная плоть коснулась нежной слизистой, из меня непроизвольно вырвался вздох. Каждое движение его языка, изучающего мой рот, отдавалось в сердце. Пульс постепенно учащался, а дыхание становилось более рваным.

Меняя положение головы, он втянул мои блестящие от слюны губы. В коротких промежутках между причмокивающими звуками я выдыхал горячий воздух. Но это не помогало избавиться от жара, который со стремительной скоростью рос внутри.

Чтобы хоть немного избавиться от этой пытки, я провёл рукой по его телу. Прослеживая линию плеча, опустился ближе к изгибающейся при каждом движении спине. Твёрдые мышцы, обтягивающие крепкие лопатки, излучали то же тепло, что и моё тело. У меня перехватывало дыхание от одного лишь прикосновения к его коже. А когда горячая ладонь проскользнула по моей талии через одежду, я задрожал, как в ознобе.

Жадно поцеловав меня, он отстранился и схватился за подол моей футболки. Поняв намерение раздеть меня, я отпустил его. И вскоре с меня, прямо как с маленького ребёнка, сняли футболку. Как только исчез тёмный туннель, представляющий из себя стянутую через мою голову ткань, наши губы снова прижались друг к другу.

— Ха-а…

Вздох негодования сорвался с моих губ как-то неосознанно. Я знал, как избавиться от этого отчаянного зуда, и, подчинившись его воле, позволил поднять себя. Не разрывая поцелуя, он усадил меня на свои бёдра, заставляя раздвинуть ноги, и крепко обнял за талию.

До предела возбуждённые, мы соприкоснулись через ткань брюк. Даже такой стимуляции оказалось достаточно, чтобы мне стало трудно дышать. Не отдавая отчёта своим действиям, я выгнул талию и со всех сил притянул его за шею и плечи. Испытывающий такое же отчаянное желание парень усилил хватку на талии. Затем его руки опустились на мою задницу, а сам он начал тереться пахом о туго натянутую ширинку моих брюк.

Кажется, я не сдержался и застонал во время поцелуя. Не в силах больше выносить этого, он подтянул меня, позволяя встать на колени. Лишь на мгновение наши губы разъединились, но я задыхался, как пациент, которому сняли респиратор. Однако, нежно притянув за затылок, вскоре меня вновь затянули в горячий поцелуй.

Когда он оттянул мою нижнюю губу, посасывая её, я потерял силу в ногах и едва не свалился. Затем его свободная рука опустилась вниз, пытаясь расстегнуть мои брюки. Чувствуя отчаяние, я помог ему быстрее снять их. Самым важным сейчас было избавиться от мешающей одежды.

Даже не знаю, как с меня слетели штаны, однако, когда я снова сел на него сверху, разведя ноги, на мне уже ничего не было. Низкий вздох сорвался с его губ, когда он провёл рукой по моему обнажённому телу. Прервав поцелуй, в мой рот просунули два пальца. Я нахмурился от неожиданности, но хриплый голос, отдавший приказ, овладел мной.

— Соси.

Пальцы двигались взад-вперёд, чтобы собрать достаточное количество слюны, и вскоре выскользнули, позволяя нашим губам снова соединиться. Затем я почувствовал, как что-то влажное начало гладить мой вход.

Это не вызвало сильной реакции, но я почувствовал особое волнение, когда вспомнил, что мне предстоит испытать. Удовольствие, доставляемое большим и горячим членом этого парня. Бёдра задрожали от предвкушения ярких ощущений, способных перекрыть собой боль.

Ещё немного поводив по нежной коже вокруг, он вставил в меня свои влажные пальцы. Когда они вошли без каких-либо проблем, я почувствовал, что уже заполнен до предела. Перед глазами затянулась пелена, а тело стало похоже на один возбуждённый нерв.

Я смог легко расслабиться и абстрагироваться от дискомфорта, поскольку уже хорошо знал, как правильно принимать его. К двум пальцам, двигающимся внутри меня, спустя пару толчков добавился ещё один. Первое время тугие мышцы не позволяли им проникнуть полностью, но через немного они расслабились, и я почувствовал, как он надавил на внутреннюю стенку, будто ища что-то. Между короткими поцелуями послышался шёпот:

— Я вставлю.

Услышав предупреждение готовиться, я невольно открыл глаза. Может быть, потому что такая доброта не была в его стиле. В конце концов очевидно: сейчас ему из последних сил удаётся сдерживаться. Я слегка приоткрыл губы и посмотрел на него.

Дыхание участилось, а сердце было готово взорваться в любую секунду. Я не мог объяснить своё желание, но прямо сейчас мне было необходимо увидеть выражение его лица. Я хотел запечатлеть в памяти образ находящегося в беспорядке и пытающегося подавить свою похоть парня. Лицо, которое мог видеть только я. Желания, которые он показывал только мне.

Когда наши глаза встретились, я мог с уверенностью сказать: он увидел то же самое на моём лице. От короткого, длившегося одну или две секунды, зрительного контакта, моё сердце замерло. Тем временем его рука, двигающаяся во мне, остановилась и надавила на нужное место. В тот же момент низ живота словно пробил электрический разряд.

— Хмф! — я прикусил губу и содрогнулся.

Едва не свалившись, я положил голову на его плечо, пытаясь хотя бы немного поддерживать слегка приподнятые бёдра. Головка моего возбуждённого члена дрожала вместе с животом.

Белая сперма несколько раз излилась на живот. Я даже не заметил, как вышли его длинные пальцы, потому что меня накрыло удовольствие от оргазма. Вдруг послышался звук расстёгивающейся молнии, и он наконец-то приспустил своё бельё.

Оперевшись о его плечо, я открыл глаза и увидел огромный пенис. От одного взгляда на его эрекцию у меня защекотало внизу. Он вытер сперму с моего живота и размазал её по своему налитому кровью члену.

На руке осталось ещё немного, поэтому он завёл её мне за спину и влажными пальцами потёр мой анус. Раньше, смотря на его стояк, я не мог думать ни о чём, кроме боли и слабом страхе, но на этот раз мой рассудок, похоже, помутнился. Представляя сейчас, как эта штука, заполнив меня, будет двигаться внутри, мой рот наполнился слюной.

Но прежде чем я успел пошевелиться, он схватил меня за бедро и заставил встать на колени. Кончик члена потёрся о мой вход. Возникло странное нетерпение, а внизу живота защекотало.

— Ха-а…

Я тихо выдохнул и услышал его команду:

— Склони лицо.

В голове какое-то время была пустота. Когда я наконец наклонился, наши губы соединились в поцелуе, и он притянул меня к себе за талию.

— Умф!

Когда толстая головка вошла внутрь, дыхание перехватило, и я почувствовал, что меня сейчас разорвёт.

— Ха-а… Ха-а…

Я крепко обхватил его за плечи и старался дышать ртом. Он поцеловал меня в шею, словно желая утешить, но вскоре снова обнял за дрожащую талию и усадил на свой член. Твёрдая плоть погрузилась до самого конца, и из меня вырвался судорожный вздох. Я стиснул зубы и склонил голову, пытаясь унять дрожь в нижней части тела. Он нежно погладил меня по спине и прикусил губами моё ухо.

— Мне подождать? — послышался вопрос, смешанный с тяжёлым вздохом. Я отчаянно кивнул, пытаясь привыкнуть к ощущению заполненности.

Звук поцелуев и посасывания кожи на моей шее доносился до моих ушей так слабо, словно я слышал его откуда-то издалека. Я глубоко вздохнул. И в момент, когда расслабил слегка затёкшие ноги, его пенис запульсировал внутри.

— Всё ещё? М?

Спрашивая, словно ребёнок, он прошёлся языком по моему подбородку и лизнул щеку. Горячий член снова дёрнулся, сообщая о том, что его хозяин достиг предела. Поглощённый яркими ощущениями, я так и не смог ответить, но моё молчаливое согласие было моментально принято. В тот же момент он начал двигаться.

— Агх! — простонал я.

Но парень, который больше не был намерен ждать, снова насадил меня на себя. Он проникал так глубоко, что, казалось, его член вот-вот выйдет у меня изо рта. Ощущение инородного тела внутри по-прежнему причиняло дискомфорт. Однако, найдя правильный угол проникновение, он медленно толкнулся в нужную точку. И волнующее наслаждение разлилось внутри меня, едва держащегося на дрожащих ногах.

— Ха-ах!

Я содрогнулся от противоположному боли чувству, и, медленно раскачивая бёдрами, он предложил:

— Попробуй подвигаться сам. Так ведь будет лучше?

Затем его член снова вошёл до упора. Приятная эйфория наполнила моё тело до такой степени, что в голове больше не осталось места ни для чего другого. Отзываясь на эти ощущения, я неосознанно сжался внизу и начал двигать талией, чтобы принять его как можно глубже.

Затем, как бы хваля меня, он помог мне двигаться, обхватив мою талию рукой. Получив порцию удовольствия, тело жадно поглощало его член, желая снова испытать это. Я выгнул спину и опустился ещё ниже, принимая нужное положение. Теперь ему оставалось просто со всей силы трахать меня.

Толчок.

— Агх…

Толчок!

— А-агх!

Неконтролируемые стоны вырывались из моего рта всякий раз, когда я опускался, а он вбивался в меня снизу. При каждом ударе по чувствительной точке влажные стенки крепко сжимали член. Затягивающие движения заставили его хрипло выдохнуть:

— Ха-а…

Затем он стиснул зубы и начал ускоряться.

Толчок, Толчок, Толчок…

— А! А-а! Агх… Ха! А-ах!

Сидя на нём сверху, я отчаянно двигал бёдрами. И хотя его руки всё ещё держали меня за талию, опуская ниже, мне и без того не терпелось сильнее насадиться на него. По мере того, как внутренние ощущения притуплялись от постоянного трения, я сильнее напрягся снизу, желая большей стимуляции. Парень подо мной немедленно отозвался, издав стон:

— Угх… Блять. Это… охуенно.

Но, судя по всему, неудовлетворённый темпом, который я взял, он уложил меня на спину. Как только моя голова коснулась поверхности дивана, я снова приподнялся и раздвинул ноги немного шире. Устроившись между ними, он принялся с бешенной скоростью толкаться во мне.

— Ах! Ах! Ах!

Я поднял руку и схватился за подлокотник дивана, чтобы ненароком не удариться головой.

— А! А-агх… Ху-у…

С кончика моего члена уже стекал преякулят, и каждый раз, когда он входил в меня, я сжимался, словно засасывая его. Из полураскрытых губ вырывались хриплые выдохи:

— Ха… Ха-а… Чёрт возьми, Ли Юхан… Угх! Ха-а…

Кажется, моё имя было произнесено ещё несколько раз, но я не мог прийти в себя, содрогаясь от непрерывного прилива наслаждения. К концу, перейдя на какую-то невероятную скорость, он начал жёстко вбиваться в меня. Забыв, где мы находимся, я бесстыдно закричал:

— А-а! Ах! Ха-а!

— Агх!

Он испустил горячий вздох и, глубоко толкнувшись, излился в моё тело. Когда непривычный жар разлился внутри, я почувствовал прикосновение его губ на своём лице. Прерывистое дыхание щекотало кожу, но на этот раз моё сердце замерло по другой причине.

— Я говорил тебе, как сильно ты мне нравишься?

00:50

Я совсем потерялся в пространстве. И только после того, как мы ещё раз занялись сексом, смог прийти в себя и оттолкнуть парня, который собирался пойти по третьему кругу. Опасаясь в итоге провести здесь всю ночь, мне пришлось использовать оправдание, что у меня болит всё тело, дабы убедить его поехать домой.

Стоя недалеко от здания компании и ожидая машину Сумасшедшего, я поднял глаза на окна седьмого этажа. Чёрт возьми, может, всё-таки пойти и прибраться? Я поспешно оделся и выскочил из кабинета, думая только о том, как бы поскорее вывести его отсюда.

Однако, когда вошёл в лифт, понял, что мы оставили там беспорядок. А если быть точнее – сперму на диване. Кожанная поверхность была наспех протёрта, но на некоторых участках остались белые пятна спермы и подозрительная груда использованных салфеток. В порыве стыда я настоял на том, чтобы вернуться обратно, но оказался непонятым.

«Есть специальный человек, которому платят за уборку».

У этого парня совсем не было стыда. Однако у меня он всё ещё остался. Естественно, уборщица не сможет понять, что это именно моя сперма, но мне всё равно было как-то некомфортно. Я с сожалением продолжал смотреть вверх, как вдруг ушей коснулся звук чужих шагов. И, судя по всему, они приближались в мою сторону.

Изначально мы с Сумасшедшим вместе спускались на подземную парковку, чтобы сесть в его машину. Но когда лифт открылся, я услышал чьи-то голоса. Несколько человек, вероятно, задержавшиеся на съёмках, возвращались в офис вместе со своим менеджером. Прежде чем я успел что-либо сказать, мой спутник уже вышел из лифта, поэтому, быстро нажав на кнопку с цифрой 1, мне пришлось в одиночку подняться на первый этаж. Написав ему пригнать машину на улицу, я получил предупреждение:

- Если ты снова сбежишь, я сделаю это у всех на глазах. -

И фраза, которую он часто произносил с улыбкой, прозвучала у меня в голове.

«Я не шучу».

— Да, должно быть, ты серьёзен, — пробубнил я, медленно переставляя ноги.

Но звук шагов заставил меня обернуться. Это деловой район, поэтому ночью здесь обычно ни души. Так что было странно наткнуться на людей в подобном месте, тем более, когда это четверо мужчин, напоминающих бандитов. И почему-то возникло ощущение, что они не случайно забрели сюда.

Как только один из них заметил меня, он остановился и ухмыльнулся.

— Это ты тот ублюдок по имени Ли Тэмин?

В ситуациях, когда придурки вроде этого откровенно провоцируют на драку, есть один приятный момент – с ними можно не церемониться. Я обратился к тому, что стоял ко мне ближе всех:

— Ты не ходил в начальную школу?

— Что?

Бандит №1 вопросительно изогнул бровь, и я любезно объяснил ему, что имел в виду:

— Прежде чем спросить чьё-то имя, следует сперва представиться самому.

Он расхохотался.

— Я слышал, что ты бойкий парень, но тебе сразу удалось меня рассмешить. Раскрой глаза и подумай, похожи ли мы на тех, кто будет представляться? Ублюдок, — выругавшись, он поманил троих за своей спиной. — Эй, думаю, этот сопляк и есть Ли Тэмин. Давайте.

Бандиты №2, 3 и 4 молча выступили вперёд. Глядя на приближающихся ко мне мужчин, я уже собрался поднять кулаки, как вдруг послышался звук мотора. Стоило ему затихнуть, кто-то вышел из чёрной машины и громко хлопнул дверцей, огласив ночной воздух эхом. Его внезапное появление заставило бандитов настороженно переглянуться. Сумасшедший был выше и крепче любого из них, поэтому напряжение в такой ситуации вполне уместно.

Кроме того, с расстёгнутой на пару верхних пуговиц рубашкой и без галстука он не был похож на простого сотрудника, который вышел из офиса после сверхурочной работы. Напротив, от него исходила опасная атмосфера. Сейчас он походил на гангстера куда больше, чем эти четверо. Его равнодушный голос вкупе с небрежным взглядом тоже сыграл свою роль.

— Если не хотите, чтобы вас превратили в фарш, просто проваливайте.

Он вызвал во мне лёгкое восхищение. На его месте я бы сперва выяснил, кто они такие, но Сумасшедший просто сказал им убираться, будто их присутствие его раздражало. Даже эти четверо, похоже, были поражены. С дрожью в голосе Бандит №1 гневно выплюнул:

— А ты, блять, кто такой?

Сумасшедший проигнорировал его вопрос и повернулся ко мне.

— Ты их знаешь?

— Нет.

Когда я отрицательно покачал головой, он снова посоветовал им:

— Я в хорошем настроении, так что у вас есть ещё один шанс. Проваливайте.

— Ха! А если не провалим, то превратишь нас в фарш, да?

Бандит №1 рассмеялся, и Сумасшедший скривил губы. Для меня эта улыбка была предзнаменованием чего-то ужасного, но из-за тусклого освещения остальные, похоже, увидели в ней только добродушие. И даже его ответ они восприняли слишком легкомысленно.

— Верно. Я не шучу.

— Тогда это будет твоя первая шутка, ублюдок.

Теперь их целью стал он. На секунду я вдруг задумался. Как ни посмотри, а эти отморозки пришли за мной, так что именно я должен разобраться с ними, без чьей-либо помощи. Даже если это Сумасшедший. Но мне стало любопытно. Хотелось хоть раз увидеть его боевые навыки и силу. Когда мы впервые встретились на крыше компании, у нас произошла небольшая стычка, но я только защищался и не мог оценить его умения.

Что особенно важно, роуд-менеджер, являющийся одним из самых опытных бойцов, которых мне когда-либо доводилось встречать, испытывал ужас перед этим психом. Мой интерес возрос до небес. И если бы обычно я сказал ему не мешать мне, то сейчас решил просто отступить. Однако я едва не отказался от принятого решения из-за слов оглянувшегося на меня парня:

— Ты слаб, так что отойди.

Нелепее заявления было не придумать, поэтому я моментально возмутился:

— С чего это я слаб?

Но вскоре понял, что этим вопросом сам вырыл себе могилу. Сумасшедший небрежно ответил:

— Мы всего два раза занялись сексом, и ты сказал, что у тебя болит всё тело.

Я потерял дар речи и застыл. Банда, горевшая боевым духом для атаки, тоже замерла на этих словах. Оставаясь единственным, кого ничего не смущало, этот придурок продолжил:

— Ты был таким узким сегодня и не мог долго принимать меня. Разве это не потому, что ты слабый?

— …Хорошо, я понял. Просто закрой рот, сукин ты сын, — процедив сквозь зубы, я сделал большой шаг назад.

Наблюдая за тем, как выражения лиц четвёрки медленно сменялись на удивлённые, я искренне молился: «Пожалуйста, надерите задницу этому ублюдку. Нет, хотя бы ударьте его разок как следует».

К счастью, Бандит №1 был только рад оправдать мои ожидания.

— Да вы больные извращенцы. Эй, разберитесь с ним!

***

Когда я наблюдал за боем роуди и бандой Бешеного Пса, больше всего меня поразило то, насколько отточенными были его движения. Ничего лишнего – только точные удары. Это служило доказательством его богатого опыта в бою. Хотя у него артрит.

И в каком-то смысле стиль Сумасшедшего был схож со стилем роуд-менеджера. Даже с такой комплекцией он не совершал ненужных действий, а его дыхание оставалось ровным. Сражаясь с четырьмя людьми, этот чудик казался расслабленным.

Если бы я своими глазами не увидел, как бандиты падали один за другим, то, наверное, даже не поверил бы, что кого-то можно так легко сбить с ног. С короткими промежутками раздавались хруст и громкие крики. Казалось, он в совершенстве знал обо всех жизненно важных точках в теле человека. Стоило ему ухватиться за определённые суставы, и тела противников сминались, словно лист бумаги.

Бах!

Бандит №1, получивший удар прямо по колену, даже не смог закричать и рухнул на землю с бледным лицом. Когда последний из пошатывающихся мужчин упал, на узком тротуаре остались четыре едва дышащих тела.

Потребовалось меньше минуты, чтобы уложить их всех. Что ещё интереснее, он использовал лишь одну руку. Однако о результате говорил залитый кровью асфальт. Сейчас темно, и почти ничего не видно, но почерневшие к утру пятна определённо удивят прохожих.

Этот парень настоящий монстр. Изначально мне просто хотелось понаблюдать за ним, но теперь по спине пробежал холодок. Я с трудом перевёл дыхание, которое остановилось из-за напряжения. Сумасшедший подошёл к одному из бандитов и пнул его прямо по лицу.

— Угх! — из уст мужчины вырвался стон, и он всхлипнул. Однако я не мог расслышать его как следует: вся область вокруг рта и носа мужчины была залита кровью. И она продолжала вытекать, заглушая собой его голос.

Сумасшедший отступил назад и, прищурившись, недовольно пробормотал:

— Блять, у него остался один передний зуб.

После чего снова пнул бандита ногой по лицу. Голова, по которой ударили, как по футбольному мячу, откинулась назад, и мужчина потерял сознание, даже не застонав. Сумасшедший взглянул на изуродованное лицо и скривил губы.

— Теперь он немного похож на тряпку.

От безэмоционального голоса, прозвучавшего так, будто он наступил на какое-то насекомое, внутри всё похолодело. Должно быть, остальные трое испытали что-то подобное. Едва подняв головы, они смотрели на него бледными как снег лицами. Когда все затаили дыхание, он повернулся и пошёл в сторону следующей жертвы. Лежащий на земле человек пришёл в ужас и быстро отпрянул.

— П-пощади… — слова, которые ему так и не удалось договорить, были погребены под сильным пинком.

Похоже, на этот раз всё закончилось сразу. Когда он отступил назад, в глаза бросилось залитое кровью лицо со склонённой набок головой. Мне не впервой наблюдать за человеком в подобном состоянии, но я не мог пошевелить своим окоченевшим телом. Возможно, причиной был взгляд Сумасшедшего.

Его губы растянулись в улыбке, а глаза смотрели вниз с таким равнодушием, будто у него под ногами смялась консервная банка. Когда я понял, что он действительно не видел в них людей, меня поглотил страх. Настала очередь следующего бандита, и я наконец-то вмешался:

— Пре… Прекрати.

Мой шёпот был настолько тихим, что кроме меня его никто не услышал. Тем временем Сумасшедший приблизился к последнему оставшемуся – Бандиту №1. Тот даже не мог кричать и просто смотрел на него, дрожа всем телом. Я быстро сделал шаг вперёд и схватил его за руку.

— Хватит.

Но моё импульсивное вмешательство оказалось бессмысленным. Он оглянулся, схватил меня за руку и холодным голосом произнёс:

— Отойди.

— …

Не говоря ни слова, Сумасшедший убрал руку и двинулся дальше.

— Ты должен оставить хотя бы одного, чтобы узнать, кто их послал, — я быстро выпалил первое, что пришло в голову. Эта причина показалось мне достаточно убедительной, однако, судя по выражению его лица, она не сработала.

Бам!

Лицо последнего мужчины тоже превратилось в тряпку. Псих наклонился над его телом, достал что-то из кармана и, взяв в руку, подошёл ко мне. Это был сотовый телефон. Я сразу понял его намерения. Нажав на пару клавиш, он набрал последний контакт, на который звонил Бандит №1. И вскоре, даже не расслышав этого собственными ушами, я точно мог сказать, что на другом конце трубки раздался взволнованный голос. Когда человек понял, что ему долго не отвечают, Сумасшедший заговорил:

— Ты тот, кто отправил этот мусор Ли Тэмину? …Я? Тебе об этом знать не нужно.

Сказав лишь это, он повесил трубку, после чего на мгновение опустил глаза, будто запоминая номер. Затем швырнул телефон на пол и разбил его. Когда я проследил взглядом за отлетевшим в сторону аппаратом, тёплая рука взяла меня за запястье и мягко потянула назад. Ведя меня к машине, Сумасшедший будничным тоном поинтересовался:

— Ты не голоден?

Я покачал головой. Вопреки беспощадной жестокости, которую он демонстрировал ещё минуту назад, направленный на меня сейчас взгляд был настолько тёплым, что по коже пробежали небольшие мурашки. Поэтому мне удалось сказать лишь:

— …Пойдём домой.

Последовав за улыбающимся парнем, я сел в машину и мельком взглянул на лежащих без сознание мужчин. И убедившись, что рука одного из них двигалась, облегчённо вздохнул. Меня вновь переполняла благодарность к матери Сумасшедшего. Да, по крайней мере, он не будет убивать. Подавив таким образом страх, я услышал тихий голос рядом с собой:

— Ты не голоден?

Почему он продолжает спрашивать меня об этом? Сбитый с толку, я повернулся к нему, и он снова спросил, словно с предвкушением:

— Скажи мне, если захочешь поесть.

В его тоне не было ничего особенного, однако чувствовалось какое-то странное волнение. Он будто хотел услышать, что я голоден. Мне стало любопытно, и я решил пойти у него на поводу.

— Кажется, я немного проголодался.

Просто хотелось узнать ответ на вопрос: «Почему ты ведёшь себя так странно?». Уголки его губ тут же поползли вверх. Эта невинная улыбка совершенно отличалась от той, с которой он жестоко пинал бандитов. Контраст был жутким, но я не мог отвести от него глаз. Затем раздался взволнованный голос, словно желающий, чтобы его похвалили:

— Я купил «орешки». Поешь их.

Моя повседневная жизнь вернулась в привычное русло. В данный момент я проходил подготовку к съёмкам драмы в каскадёрской академии, осваивая различные движения для боевых сцен. Предстояло ещё многое сделать. Возможно, именно по этой причине дни казались слишком короткими. Однако даже после репетиций у меня не было ощущения, что всё это реально.

Думаю, я почувствую, что действительно являюсь частью драмы, только когда начнутся настоящие съёмки. Вся моя жизнь сейчас крутилась вокруг практики, поэтому, услышав новости о фильме, у меня возникло ощущение, будто мне рассказали о чём-то, чем я занимался много лет назад.

Одна из новостей заключалась в том, что дата предпремьерного показа уже была определена, и картина получила награду на кинофестивале. Это была не основная номинация, но в газетах и журналах, посвящённых кино, всё равно упоминали «Новичка года».

Естественно, я не видел этих статей, но менеджер и Хансу специально собрали их для меня. В выдержках, которые они зачитывали, не было ничего интересного, но мне нравилось наблюдать за счастливой реакцией этих двоих. В день премьеры они взяли с собой успокоительную настойку.

— Ме-менеджер-ним, — Хансу, который раньше застывал при виде камеры, со слезами на глазах позвал господина Чоя и, когда тот обернулся, тихо спросил. — Я… Я же вышел как дурак? Да?

— Ко-конечно! Перед камерой ты был просто несравненным идиотом!

Это был разговор двух непревзойдённых идиотов, но всё же поддержка менеджера действительно успокоила Хансу, и тот наконец улыбнулся. На сегодняшний показ явилось множество известных актёров. Не только потому, что фильм получил награду на кинофестивале, но и из-за продюсера Чона, который теперь будет снимать популярную драму.

По словам менеджера и Хансу, раньше все эти люди игнорировали его, и только когда он снова обрёл популярность, они спешили сблизиться с ним. Возможно, именно из-за присутствия стольких знаменитостей перед входом в кинотеатр столпились репортёры. Более того, эта толпа не давала менеджеру Чою и Хансу пройти внутрь.

Я уже смотрел этот фильм, так что не беда, если не смогу войти. Однако эти двое прилипли ко мне и повисли на моих плечах, отчего я действительно начал подумывать о том, чтобы просто сбросить их на землю. Но проблема была в том, что помимо менеджера и Хансу, за моей спиной стояли ещё двое нервных людей.

— Ох, к-кажется, я увидел парочку знаменитостей.

Вслед за напряжённым голосом директора «Алисы» раздалось беспокойное: «Они повсюду, босс».

Я оглянулся с некоторым удивлением, поскольку менеджер производил впечатление человека, сохраняющего невозмутимый вид при любых обстоятельствах. Двое стоящих вплотную мужчин высунули головы из-за моих плеч и осмотрелись по сторонам. Кроме того, они оба были в солнцезащитных очках. Теперь я сожалел о том, что отдал им лишние пригласительные.

— Почему бы вам не войти внутрь?

На моё предложение босс вздрогнул и закашлялся.

— Кхм-кхм, в-внутрь? — он сделал шаг назад.

Я с надеждой перевёл глаза на менеджера «Алисы». По крайней мере хотя бы он должен начать двигаться. Но застывший мужчина продолжал стоять неподвижно и, лишь заметив мой взгляд, встрепенулся.

— Ах, да! Спасибо за приглашение.

— Не за что. А теперь давайте пройдём вперёд.

— …Да, непременно так и сделаем, — сказал он и, тут же отступив назад, встал рядом с боссом.

Я с трудом сдержал тяжёлый вздох. Что страшного в том, что куча репортёров стоят у входа и нажимают на затвор каждый раз, как кто-то проходит, а внутри кинотеатра толпятся знаменитости? Не имея другого выбора, я с силой стряхнул с себя две туши и решительно двинулся вперёд. Однако, устояв на ногах, Хансу и менеджер окликнули меня:

— Тэмин-а, ты вот так просто пойдёшь?

А что мне нужно делать? Крутить сальто? Я резко оглянулся на них, и Хансу тихо пробормотал:

— Вдруг меня всё-таки сфотографируют… Мне нужно хотя бы нанести мейкап.

За его словами последовал громкий вздох. Он доносился из стороны, где стояли менеджер и босс «Алисы». Последний снял с себя очки и закричал так, будто его только осенило:

— Точно, а я думал, чего-то не хватает! Я пропустил массаж!

***

Пока я выслушивал бесполезную болтовню этих четверых, все репортёры успели разойтись. Только после этого мы наконец зашли внутрь и, оказавшись самыми последними, были вынуждены сесть на задний ряд. Насильно рассадив всех по единственным свободным местам, я встал, прислонившись к стене. Когда свет полностью погас, а на большом экране начался фильм, кто-то схватил меня за руку. Какого?! От неожиданности я обернулся и увидел стоящего рядом Сумасшедшего.

— Когда ты…

— Тс-с, — он приложил палец ко рту и указал на экран.

Как по сигналу, я моментально закрыл рот, дабы не издавать ни звука. Приблизившись губами к моему уху, он прошептал:

— Я пришёл, чтобы позаботиться.

— Позаботиться о чём?

Но после этих слов сразу начался фильм, и мой вопрос остался без ответа. Я смотрел его уже не в первый раз, но всё равно полностью погрузился в просмотр и даже забыл о словах Сумасшедшего. Когда экранный я отряхнул костюм и спрыгнул с крыши, держащая мою ладонь рука сжалась крепче. Так, словно пыталась остановить меня от прыжка.

Возможно, он знал. Знал, что если не будет держать меня вот так, то я могу действительно упасть. Поэтому я не стал сопротивляться его прикосновению. Свободной рукой мне хотелось догнать исчезающего меня с экрана.

***

К концу финальной сцены похорон рука, которая держала меня с самого начала фильма, исчезла. Вероятно, возвращаясь к остальным продюсерам картины, вместе с которыми изначально пришёл, он бесшумно удалился до включения света. Я на какое-то время оторвался от экрана, чтобы проводить его взглядом, а обернувшись обратно, увидел лицо актрисы крупным планом. Теперь до меня явственно дошла её печаль. Смотря на искажённое плачем лицо, я понял, почему именно она должна была взять на себя эту роль. И на её последней реплике со стороны внезапно раздались громкие рыдания:

— Хыа-а!

— Ху-у!

Как и ожидалось, один из голосов принадлежал боссу, а другой звучал откуда-то неподалёку. Это определённо был мужчина. Я поднял глаза, пытаясь понять, кто он, и когда свет в зале наконец-то включили, мне удалось его разглядеть. Обладателем второго голоса оказался руководитель Пак. Он прикусил губу и тряс плечами. Впрочем, ничего удивительного. Наблюдая за состоянием руководителя, я попутно выслушивал жалобы директора:

— Хнык… Нет, ну что это такое… Угх! Почему в кинотеатре так много пыли!

***

Что удивительно, после показа у меня взяли несколько коротких интервью. Разумеется, это были малоизвестные интернет-сайты о кино, но опыт всё равно оказался увлекательным. А ещё было странно, когда меня спрашивали про сцену самоубийства, говоря, что при её просмотре чувствовали, будто это произошло на самом деле.

Но мне самому хотелось задать им вопрос: «Я просто молча спрыгнул с крыши, так как, чёрт возьми, вы это почувствовали?». В том моменте я был искренен, и то, что зритель так легко мог заметить моё пустое сердце, было одновременно поразительно и горько. Возможно, потому я и не хотел получать признание за счёт этой сцены.

Если не считать пары интервью, я не принимал никакого участия в продвижении фильма. Всё моё время было занято подготовкой к драме и съёмкам проб на небольшие роли, которые находил менеджер. По мере того, как время практики увеличивалось день ото дня, я постепенно смог прийти к осознанию, что актёрство – моя профессия.

Тем не менее я только вошёл в эту индустрию и был совсем неизвестен, поэтому не мог ассоциировать себя со знаменитостями из телевидения. По этой причине, когда господин Чой сказал, что у меня появился фан-сайт, в голове моментально возник вопрос «что это такое?». Я действительно не знал. Однако, выслушав объяснение, пришёл к выводу: в этом нет ничего особенного.

— Ах, ничего особенного, говоришь?!

— Это очень особенно!

Кажется, они не разделяли моё мнение. Менеджер быстро открыл ноутбук и указал на экран.

— Смотри, это официальный фан-сайт с твоим именем. Компания делает подобное только когда актёр достигает определённого уровня признания и поклонники посылают достаточное количество запросов. Это потрясающе! Должно быть, кто-то из руководства предвидел твой скорый успех и решил создать сайт заранее. Ах, думаю, я тоже внёс свою лепту, предоставив доказательства твоей популярности?

— Какие доказательства?

На мой вопрос Хансу разочарованно спросил:

— Вы что, никогда не искали своё имя в Интернете? Тэмин занимает 369 место в поисковых запросах среди актёров!

— …

— Вы попали в рейтинг актёров!

— …На 369 место?

Он закивал. На секунду мне захотелось дать ему по голове. У меня возникли подозрения, что это какая-то очень тонкая ирония. Следом захотелось дать по голове руководству компании, которая создала мой фан-сайт. Неужели им совсем нечего делать?

Неправильно истолковав моё затянувшееся молчание и решив, что я растроган, господин Чой посмотрел на меня влажными глазами.

— Да, уверен, ты счастлив. Кроме того, на твоём сайте уже четыре участника! Ха-ха, ещё есть новая статья. Хансу, давай быстрее присоединимся и увеличим количество участников, — затем они радостно открыли окно регистрации.

Эти двое слишком глупы, поэтому я пришёл к заключению, что во всём, очевидно, виновата компания. Приняв решение пойти в офис и выяснить, чьих это рук дело, я уже поднялся со своего места, как вдруг заметил странное выражение на их лицах.

— А? Нет, что это…

Растерянный голос менеджера заставил меня опуститься обратно. Я посмотрел на монитор, чтобы понять причину такой реакции. На главной странице находились последние обновления участников. Ранее господин Чой упоминал, что их всего четыре, однако сайт был забит сообщениями с приветствиями от новых пользователей. Большинство заголовков начинались с «Я пришёл сюда после просмотра фильма». Но не считая авторов четырёх постов, аккаунты всех остальных были удалены.

Когда Хансу нажал на один из таких, внизу оказался комментарий от администратора.

<Аккаунт удалён из-за нарушения правил>.

— Что за правила? — недоумённо спросил мальчишка и быстро кликнул по нужному разделу.

Правило было только одно:

<Стандартный язык, правильная орфография и строгое соблюдение интервалов>.

— …

— …

— ...

Наступила минута молчания. В голову пришли неприятные воспоминания, связанные с орфографией, но они исчезли прежде, чем я даже успел об этом подумать. Между тем разгневанный менеджер забрал у Хансу ноутбук и вошёл в систему, используя своё удостоверение личности.

— Чтоб его! Кто, чёрт возьми, это придумал?

Поскольку это сайт, управляемый компанией, через своё удостоверение господин Чой смог сразу стать стандартным пользователем, не подавая заявку. Войдя в систему, он сразу щёлкнул по почтовому ящику для связи с администратором, но на экране выскочило окошко с предупреждением.

<Только постоянные участники могут отправлять сообщения администратору>.

— Какого?!

Когда господин Чой задрожал, стоящий рядом с ним Хансу предложил:

— Менеджер-ним, скорее станьте постоянным участником!

— Постоянным участником? Ах, да, сейчас, — воодушевлённо произнёс он и открыл нужный раздел на сайте, однако моментально столкнулся с проблемой.

<Докажите, что все чётные числа, кроме 2, являются суммой простых чисел>.

— …

— …

— …

Прищурившись, я снова перечитал предложение, но не смог понять, в чем заключается вопрос. И двое людей возле меня, кажется, тоже. Первым в себя пришёл Хансу: придвинув ноутбук обратно, он быстро открыл поисковик.

— Ха! Кто-то недооценивает корейских пользователей. В Интернете сейчас можно найти ответ на любой вопрос! Я докажу это. О, вот оно! — радостно указал мальчишка.

— Правда? — тут же оживился менеджер Чой. — Тогда поторопись!

— Да, одну секунду. Эм, кажется, вопрос о проблеме Гольдбаха, — Хансу кликнул на заголовок и начал читать. — «Проблема Гольдбаха – гипотеза, выдвинутая прусским математиком в восемнадцатом веке, которую до сих пор никто не смог доказать… Одна из самых известных… нерешённых математических задач»…

— …

— …

Молчание длилось довольно долго. Потеряв боевой дух, в итоге мы просто пошли в буфет, не говоря ни слова, и впервые в жизни вместе выпили по стакану алкоголя во время обеда.

***

В конце концов мы получили неожиданный ответ о том, что компании неизвестно, кто ведёт мой фан-сайт. Так что вместе с гипотезой Гольдбаха это навсегда осталось загадкой. Менеджер с Хансу злились и возмущались из-за возможной потери новых фанатов, но меня не волновала популярность. «Так даже лучше», – решил я. Мысль о том, что кого-то привлёк сыгранный мною персонаж из фильма, была мне неприятна.

К счастью, производство драмы ускорилось, и время снова стало пролетать незаметно. А перед официальным началом съёмок должна была состояться вечеринка в честь основания компании. Разумеется, я заранее предупредил Сумасшедшего, что пригласил босса «Алисы» вместе с семьёй, однако его это не особо заботило. Скорее, он начал подталкивать меня на большее.

«Позови всех, кого хочешь. Нет, всех, кого знаешь. Особенно тех, кому ты нравишься».

На вопрос «Зачем?», он просто ответил, что хочет с ними познакомиться. Мне было не очень понятно, кому я могу нравиться, но его слова звучали искренне. Пока я готовился к вечеринке, поправляя галстук, который удалось завязать только спустя пару неудачных попыток, Сумасшедший наблюдал за мной, стоя у двери гардеробной со скрещенными руками.

— Кого ещё ты позвал?

Уставившись на него через зеркало, я ответил: «Больше никого» и снова сосредоточился на галстуке. Он оказался неудовлетворён этим и снова спросил:

— Почему?

— Потому что мне некого звать.

— Серьёзно? У тебя есть какие-нибудь близкие друзья?

— Нет.

— А приятели?

Есть ли у меня кто-то такой… Роясь в голове в поисках ответа, я неожиданно вспомнил о нескольких людях. После прослушивания Ким Джихон действительно позвонил мне и предложил выпить, но вместо этого мы просто поужинали. Я пригласил с собой менеджера и Хансу, полагая, что им это понравится. В итоге они подружились с Джихоном.

Помимо него, я ещё неплохо ладил с инструктором из каскадёрской академии. Он часто хвалил меня и говорил, что мне стоит попробовать себя в каскадёрстве. Однако он чересчур тактильный и любит класть руку мне на плечо, поэтому его не очень хотелось звать.

Я не знал, как ответить, и Сумасшедший, будто доказывая свою родственную связь с директором «Алисы», заметил это.

— Скажи. Кто сейчас пришёл тебе на ум?

— …

— В чём дело? Их слишком много?

— Почему ты спрашиваешь об этом? — поинтересовался я, обернувшись.

На его губах возникла улыбка.

— Мне любопытно узнать о твоей социальной жизни. А а тебе не хочется спросить что-нибудь о моей?

— Не особо, — ответив, следом я тихо пробормотал. — Мне просто нужно, чтобы ты был рядом, — и только после этого понял, что совершил ошибку.

Оторвав спину от двери, на которую опирался, он шагнул в мою сторону. Несмотря на сияющую на лице улыбку, в его глазах читалось желание. Чёрт возьми, неужели этот ублюдок действительно собирается… Однако жалеть было слишком поздно: его длинные пальцы уже расстёгивали пуговицы на идеально выглаженной рубашке.

Из-за парня, который постоянно находился в возбуждённом состоянии, я опоздал на вечеринку. Говоря откровенно, мне не очень хотелось туда идти. Следовательно, опоздание не особо меня волновало. Но я знал, что в таком случае мне придётся выслушивать ворчание двух людей, и в итоге оказался прав.

Как только я вошёл, менеджер и Хансу рванули ко мне. Если бы они нарядились в золотой пиджак и ханбок, как изначально планировали, я бы просто сделал вид, что не знаю их. Однако внешний вид этих двоих оказался удовлетворительным. Тем не менее их психическое состояние всё ещё стояло под большим вопросом.

— Тэмин-а, почему ты пришёл только сейчас? Внутри много людей, с которыми тебе нужно познакомиться!

— Да! Почему вы так опоздали? Пришли главные звёзды, генеральные директора телеканалов и… Боже, там столько влиятельных личностей!

Они оба покраснели от возбуждения, но сейчас меня интересовала только одна вещь.

— А рис там тоже есть?

Хансу и менеджер перестали улыбаться и уставились на меня.

— …Для тебя важнее всего рис? — спустя какое-то время спросил господин Чой, и, естественно, я кивнул.

Секс с Сумасшедшим отнял у меня все силы, и я порядком проголодался, однако был вынужден покинуть дом в спешке, поэтому даже не успел перекусить. Сейчас мне хотелось поесть рис, а не хлеб или что-то мучное. Я оставил двух остолбеневших людей позади и двинулся к длинному шведскому столу.

Обычно на подобных мероприятиях бывает жареный рис. Держа в руках тарелку и вилку, я с энтузиазмом шагал вперёд, пристально оглядывая разложенные блюда, как вдруг кто-то преградил мне путь. Я попытался избежать столкновения, не отрывая взгляда от еды, однако был снова заблокирован.

Но теперь кем-то другим. Только после этого я наконец поднял глаза и увидел перед собой трёх человек. Нет, четырёх, если считать того, что стоит на расстоянии и откровенно пялится на нас. Узнав в этом человеке чеболя в третьем поколении, я напрягся. Однако, на удивление, они не выглядели так, будто хотели затеять конфликт.

— Ли Тэмин, давай поговорим.

***

Четверо парней, включая чеболя, следовавшего за нами на расстоянии, завели меня в угол коридора. Я был очень голоден, поэтому рассчитывал на драку, ведь в таком случае можно было быстро разобраться с ними и пойти поесть. Но вместо этого они начали расспрашивать меня угрожающим тоном:

— Блять, и чего ты хочешь? Я сделаю всё, что скажешь, только прекрати это.

Мне было не совсем понятно, о чём говорит Чернобровый, поэтому я переспросил:

— Прекратить что?

— Ты сейчас на полном серьёзе спрашиваешь? На Чонхёка сейчас серьёзно давят.

— Кто?

Заговоривший следом Напиток нахмурился и ответил мне:

— Кто, спрашиваешь? Твой спонсор.

— …

— Ты притворяешься или действительно не знаешь? Из-за твоего спонсора Чонхёк…

Его взгляд метнулся к чеболю в третьем поколении. Похоже, это и есть Чонхёк. Выступив вперёд, он перебил Напитка:

— Блять, просто скажи, чего хочешь, подонок. Не знаю, что за старик твой спонсор, но у него достаточно власти, чтобы оказывать давление на моего отца, — пытаясь подавить гнев, Чонхёк на секунду замолк и уставился на меня, стиснув зубы. — Сейчас я отступлю, но в следующий раз ни тебе, ни старику, которому ты лижешь зад, это не сойдёт с рук.

Его резкие слова заставили остальных троих вмешаться и оттащить чеболя назад. Кто-то из них тихо прошептал: «Не надо», и, судя по их нервным лицам, они действительно находились в неловком положении. Но то, что мой спонсор давит на них, странно. Откуда, чёрт возьми, Сумасшедший вообще мог узнать об этих парнях? Желая убедиться в своих подозрениях, я обратился к Напитку:

— Но почему вы все уверены, что именно мой спонсор давит на него? — и получив в ответ взгляд, вопрошающий: «Ты опять делаешь вид, будто не знаешь?», поспешно добавил. — Просто я впервые слышу об этом.

Все четверо одновременно уставились на меня с недоверием.

— Правда? — переспросил Напиток.

— Да.

— …

— Ещё раз спрашиваю, почему вы так уверены, что это дело рук моего спонсора? — резким тоном повторил я.

Чеболь осторожно переглянулся со своими друзьями и дал ответ. Однако и в этот раз совсем не подбирая слов.

— Сукин сын, хочешь унизить меня, заставляя произносить это вслух? Мало того, что головорезов, которых я к тебе отправил, избили до полусмерти, так какой-то ублюдок угрожал мне по телефону. Хочешь сказать, что ничего не знаешь, уёбок?! — его громкий крик эхом разнёсся по коридору.

Пока трое парней снова пытались остановить своего друга, я наконец-то понял, о чём идёт речь, и не смог сдержать улыбку.

— О, так это ты? Тот, кто нанял четверых бандитов, чтобы избить меня?

Заметив удивление в моём голосе, Напиток насупился.

— То есть ты действительно не знал? Разве это не ты избавился от ублюдков, посланных Чонхёком?

— Нет.

— Если не ты, то кто?

Вопрос показался мне странным. Разве не проще было выяснить это у тех бандитов? Но затем я вспомнил четыре окровавленных лица.

— Ах, вот в чём дело. Должно быть, те уроды с разбитыми лицами до сих пор не в состоянии говорить, — понимающе пробормотал я.

— Что? Если тебе известно, что им разбили лица, значит, ты был там?

— Да, но это сделал не я.

— Тогда кто…

Однако слова удивлённого парня не смогли вырваться наружу.

— В чём дело? — строгим тоном поинтересовался кто-то из другого конца коридора.

Послышался звук приближающихся шагов. Обернувшись, я увидел человека в костюме телохранителя с гарнитурой в ушах. Но, в отличие от всех молодых охранников на мероприятии, это был мужчина средних лет с седеющими волосами. Бросив быстрый взгляд на четверых молодых людей, он спросил:

— У вас тут всё в порядке?

— Ничего особенного, так что просто сделай вид, будто ничего не видел, и иди дальше, — нервно выпалил один из них, но мужчина спокойно продолжил:

— Банкет уже вовсю идёт, и президент начал свою речь. Он собирается представить всем своих артистов. Разве вам не следует быть там?

Удивлённая троица быстро развернулась и, схватив чеболя, который не хотел никуда уходить, поспешно выбежала из коридора. Когда их громкие шаги стихли, я повернулся к человеку, который мне помог, и в тот же момент не поверил глазам. Но ошибки быть не могло. Это роуд-менеджер.

— Что вы здесь делаете?

Вернувшись к своему привычному тону, он пробормотал себе под нос:

— Джей попросил меня возглавить охрану компании… Я отказался, ведь у меня больное колено, а он сказал, что поедет со мной в больницу и проверит это…

Таким образом роуди снова получил работу. Но, судя по всему, новый заработок совсем не приносил ему радость. Я попытался найти в этом что-то позитивное и утешить его:

— Ваша жена, должно быть, очень довольна.

Кажется, мои слова сделали ему только хуже: на его невыразительном лице возникла печаль.

— Да. Она в восторге. Зарплата высокая, и меня целый день нет дома… Я не знаю, что буду делать, когда моё колено полностью восстановится…

***

Посочувствовав роуд-менеджеру, я вернулся к столу с едой, ожидая, что на этот раз обязательно смогу поесть. Вилка и тарелка уже были наготове, а глаза жадно скользили по знакомым блюдам. Однако мне пришлось остановиться. Точнее, меня вновь остановили. Чья-то рука схватилась за мою лодыжку. Теперь, когда раздражение стало сильнее голода, я яростно уставился на скорчившегося на полу мужчину. Фотограф Ли быстро огляделся по сторонам и шёпотом спросил:

— Тэмин, могу я с тобой поговорить?

Покидая банкетный зал во второй раз, я следовал за фотографом, как вдруг кто-то окликнул меня сзади:

— О? Тэмин.

Ну кто на этот раз? Когда я развернулся, удивлённый Чимин, которого я видел впервые после того инцидента, шёл в мою сторону. Слышал, его выписали ещё раньше меня, и последнее время он был в другом городе на съёмках какой-то исторической драмы. Остановившись напротив, он быстро поздоровался с господином Ли и нервно обратился ко мне:

— Ты куда? Разве ты не слышал, что здесь должен появиться Кевин?

Кевин? Найнтин, которого Дэдди увёз в Штаты?

— Насколько мне известно, он вернулся в Америку.

— Ты не видел мои сообщения? Несколько дней назад он сбежал из дома. Кевин услышал, что ты можешь оказаться на этой вечеринке, и пообещал обязательно её посетить. Похоже, он ещё не пришёл.

Господин Ли моментально вмешался и с возмущением спросил:

— Кто такой Кевин?

— Это... начинающий актёр, которого спас Тэмин, гм, — неловко произнёс Чимин.

Но никаких объяснений больше не требовалось. Как только двери стоящего неподалёку лифта раскрылись, оттуда выскочил молодой парень и, заметив меня, закричал:

— О! Тэмин-щи! Май лаб Тэмин-щи!!!

Я уже слышал это, поэтому сразу разобрал слово «любовь». А вот фотограф Ли, похоже, понял всё с первого раза. Смотря на бегущего в нашу сторону пацана, он указал на него дрожащим пальцем.

— К-кто это такой? — спросил он, второй рукой крепко сжав мою, и я нехотя ответил:

— Кевин.

— Почему какой-то Кевин называет моего любимого Тэмина своей любовью?

Когда фотограф громко запротестовал, подошедший к нам Кевин впился в него взглядом.

— Ха? Кто этот мужчина средних лет? И почему он держит май лаб Тэмин-щи за руку и называет его своим любимым?

Почему они спорят о моей любви, даже не спросив об этом меня?..

Но эти двое не дали мне возможность что-либо опровергнуть. Господин Ли разозлился и, резко опустив мою руку, уставился на Кевина.

— Мужчина средних лет? Этот уродливый мальчик назвал меня мужчиной средних лет?

— Уродливый? Я?! Да в каком месте я уродливый? И папочка говорил, что когда я стану старше, то меня будут называть мужчиной средних лет. Так почему же мужчина средних лет говорит, что я уродливый?

— Маленький уродливый мальчик, ты снова назвал меня мужчиной средних лет?

В итоге капризный ребёнок и тридцатилетний «мужчина средних лет» вступили в жаркий спор. Чимин пытался их как-то остановить, но я без сожалений оставил эту тройку и вернулся в зал. От голода уже начал болеть живот. Почему нужно приложить столько усилий, чтобы просто поесть? После двух неудачных попыток я пришёл к выводу: эта сторона стола какая-то несчастливая. Теперь, когда мне уже было всё равно, что есть, я встал у другого края стола, готовясь взять любую еду, но меня снова окликнули:

— Тэмин?

Я со всех сил напряг лицо, чтобы не нахмуриться. Подошедшим ко мне человеком оказался продюсер Чон, которому я был многим обязан. Нам всё это время не удавалось поговорить, потому что к нему постоянно подходили люди. И даже сейчас кто-то сзади позвал его, но он обернулся и произнёс: «Сейчас, подождите минутку», а затем неловко улыбнулся мне.

— Здесь так много людей, это с ума сводит.

Оглядывая просторный зал, я ответил:

— Но даже так, те, кто бездействует, останутся стоять на месте.

— Знаешь, а ведь раньше я тоже принадлежал к этой группе, — посмотрев в ту же сторону, что и я, он горько произнёс. — Сейчас я изо всех сил пытаюсь не забывать то время, когда мой фильм испортили, и все отвернулись от меня. Только держа это в памяти, можно отличить фальшивое от настоящего.

— Тогда вы сможете быстро подняться, даже если снова потерпите неудачу. Потому что вокруг вас будут находиться только искренние люди.

Он с улыбкой кивнул и пробормотал: «Да, пожалуй». Затем кто-то из зала снова позвал его, и господин Чон быстро перешёл к теме, ради которой изначально подошёл ко мне:

— Тэмин, я хотел спросить у тебя кое-что.

Уловив мой вопросительный взгляд, он на мгновение заколебался.

— Не знаю, можно ли спрашивать о таком, но я слышал, что у тебя есть спонсор. И именно он оплатил тебе ВИП-палату в больнице и не позволил уволить тебя из компании.

— Верно, но почему вы спрашиваете?

— Эм, просто мне любопытно, почему ты не использовал его влияние, когда пробовался в драму? Нет, на самом деле, на меня давили…

— …Как именно?

Мой голос понизился, но он не заметил этого потому что наклонился ко мне поближе.

— Конечно, твои навыки всё ещё недостаточно хороши, но я получил предупреждение, что если ты получишь роль, то меня уволят. Я был очень удивлён, когда директор Юн прямо сказал мне об этом. По этой причине на твоём прослушивании я очень сильно нервничал.

Сумасшедший ублюдок. Он действительно хотел, чтобы я провалился. Во мне вспыхнул гнев, но как раз в момент, когда я был готов взорваться, продюсера Чона позвали в третий раз. Бросив: «Договорим в следующий раз», он ушёл.

Внезапно у меня пропал аппетит. Поставив пустую тарелку на стол, я подумал о том, чтобы выпить чего-нибудь, как вдруг моё внимание привлекли трое человек, застывших в углу зала, точно статуи. Это была семья директора «Алисы».

И как я мог забыть о них? Если подумать, единственные, кого они здесь знают, кроме меня, – это менеджер и Хансу. Я поспешил в их сторону, виня себя за то, что не позаботился о них сразу.

Босс, вновь нацепивший солнцезащитные очки, его прекрасно выглядящая жена и сын, который был точной копией отца, нервно оглядывались.

— Простите за опоздание, — поклонившись, извинился я.

Босс заметил меня и удивлённо выпучил глаза.

— О, это Тэ-Тэмин.

И после этого просто молча уставился на меня. Я указал глазами на двух человек по обе стороны от него.

— Не могли бы вы представить нас друг другу?

— Что? Кого? Ах!

Должно быть, он так нервничал, что забыл о семье, которую привёл с собой. Босс откашлялся и подтолкнул жену и сына вперёд.

— Поздоровайтесь. Он для нашего Джея кто-то вроде…

— Мы просто живём в одном доме. Меня зовут Ли Юхан, приятно познакомиться, — прервав босса, я быстро поклонился его жене.

Она мягко улыбнулась и склонила голову в ответ.

— Этот хён – дядя Бэквон, — кивнул его сын.

Отлично, для этой семьи я навсегда останусь только Бэквоном и никем другим. Не нужно было к ним подходить. Меня накрыло небольшое сожаление. В это время директор с улыбкой указал на меня.

— Верно. Он Бэквон, но его сценическое имя – Ли Юхан… Да? — он резко повернулся ко мне и, приподняв одну бровь, спросил. — Твоим псевдонимом было «Ли Тэмин». Ты изменил его?

— Нет, всё правильно. Ли Тэмин.

— Тогда что насчёт Ли Юхана?

— Это моё настоящее имя.

— …Что?!! — его громкий крик заставил всех вокруг оглянуться. — Тогда чьё имя Ли Бэквон?

— Это просто прозвище.

— !

Не в силах справиться с потрясением от всплывшей правды, он споткнулся. Естественно, я просто оставил босса и повёл его жену и сына к столу с едой.

— Давайте поедим.

К счастью, господин Чой и Хансу почти сразу присоединились к нам. Менеджер был рад увидеть босса, с которым хорошо ладил, а Хансу, находящийся примерно на том же уровне развития, что его сын, повёл мальчика знакомиться с начинающими знаменитостями. Я же тем временем снова взял в руки тарелку, собираясь наконец-то поесть.

— Большое спасибо за сегодняшний день.

Я повернулся к жене босса, которая стояла рядом со мной и накладывала себе еду. Вскоре после этого, держа в руках палочки, она начала перекладывать суши и на мою тарелку.

— Вы даже представить себе не можете, насколько был взволнован мой муж, собираясь сюда сегодня. Бэквон, то есть Юхан. Слышала, вы сказали ему, что Джей сам пригласил нашу семью, верно? Однако сомневаюсь, что Джей когда-либо сделал бы это.

Она хихикнула, но я не мог ответить ей улыбкой – мой взгляд был прикован к тарелке с суши. Возможно, опасаясь, что я могу почувствовать себя виноватым, она быстро добавила:

— Всё в порядке. Я понимаю, что Джей держится от него на расстоянии.

Выходит, она понимает? Тогда почему не проклинает его и не говорит, как это грубо? Думая о том, насколько добрая у неё душа, я услышал вздох:

— Ха-а… Когда мой муж поехал встречать его в аэропорт, я сказала ему просто взять с собой табличку, но он позвал целый оркестр…

Я отложил на стол суши, которые собирался съесть. Оркестр? Музыкальный оркестр? Она, смеясь и держась за живот, оглянулась на беседующих менеджера Чоя и босса.

— Я просила его не впадать в крайности, но он устроил перед аэропортом настоящее представление, чтобы поприветствовать вернувшегося домой племянника. Ух, на месте Джея я бы очень устала, — она покачала головой и посмотрела на меня. — Дело в том, что он слишком его любит.

— Да, это действительно так, — ответил я и, извинившись, сказал, что ненадолго отлучусь.

Я обошёл длинный банкетный стол, глазами выискивая в зале нужного человека. Затем, найдя его, вытащил из кармана телефон и позвонил. Послышались гудки, и вскоре стоящий вдалеке парень ответил на звонок. В трубке послышался его голос:

[Да?]

— Выглядишь довольно занятым.

Медленно оглядевшись, он заметил меня и прислонился к стене.

[Немного.]

— Можешь отвлечься на одну минутку? Семья твоего дяди здесь, так что хотя бы выйди и поздоровайся.

Сумасшедший пристально посмотрел на меня издалека и слегка прищурился, но кто-то прошел между нами, поэтому я не смог разглядеть его лицо в этот момент.

[Где они? Я и так собирался поздороваться с ними через немного.]

Я сказал ему, где они сейчас находятся, и он оторвался от стены. Но прежде чем повесить трубку, услышал приказ:

[Ты тоже будь там.]

Смотря на потухший экран телефона, я мысленно выругался и вернулся обратно. Но из-за кучи людей, которых нужно было поприветствовать, Сумасшедший смог прийти только спустя двадцать минут. Он шёл в нашу сторону в компании пожилого мужчины, но директор «Алисы» стоял к нему спиной, поэтому ничего не заметил. К счастью, менеджер Чой, который поделился с ним очередной шуткой, узнал директора Юна издалека и слегка толкнул босса.

— Что такое? — заливаясь смехом, он обернулся и вдруг застыл. — Ах, Дж-Джей.

— Я пришёл поздороваться с вами.

— Поздороваться? За-зачем вообще беспокоиться из-за такой ерунды… — сказав это, дрожащей рукой он указал на жену и сына. — Кхм. Кажется, с моей женой вы уже встречались пять лет назад, не так ли? Но моего сына ты, вероятно, видишь впервые.

Сумасшедший просто кивнул и подозвал стоящего позади него человека. Президент «Dream», которого я видел на парковке компании, с любопытством поглядывал на нас. Директор Юн тут же представил его боссу «Алисы»:

— Это президент нашей компании.

Босс заметно напрягся, поскольку не знал, как следует представиться начальнику Джея. Тронутый и одновременно сбитый с толку, он заговорил дрожащим голосом:

— Кхм, т-так вы президент?

Затем Сумасшедший обратился к президенту:

— А это мой дядя, о котором я тебе рассказывал.

***

Неизвестно, было ли это вызвано стрессом или чем-то ещё, но после этих слов у владельца «Алисы» снова появилась аллергия на пыль. Он даже не заметил, как начал плакать, чем сильно удивил нас. Жена постаралась сразу увести его, но все и так уже всё увидели.

Затем президент «Dream» покинул нас, но Сумасшедший остался рядом со мной и наблюдал за тем, как босс ползёт, держась за свою хрупкую жену. Стоящие сбоку менеджер и Хансу были озадачены тем, что сейчас произошло. Вероятно, они не могли взять в толк, почему у нас с директором Юном общий дядя. Находясь в поле зрения этих двоих, мне следовало быть осторожнее, но я не мог не похвалить Сумасшедшего.

— Отличная работа.

Бросив небрежный комплимент, я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Не желая производить впечатление, будто мы хорошо знакомы, я намеренно отвернулся и прошептал так, чтобы мог услышать только он:

— Перестань на меня пялиться.

Однако ответ так и не последовал. Сумасшедший уже ушёл? Переведя взгляд обратно на менеджера и Хансу, я увидел, что они стоят, широко разинув рты. Мысленно задаваясь вопросом: «Что с ними не так?», я повернул голову в другую сторону. Нет, вернее, кто-то другой развернул меня. Неожиданно сильная рука обвила меня за талию, а другая схватила за подбородок.

Какого?.. От недоумения я раскрыл глаза, но это было бесполезно. Накрыв своими губами мой рот, он проскользнул языком внутрь. Поцелуй был настолько внезапным, что, на мгновенье позабыв, где мы сейчас находимся, я неосознанно на него ответил. В голове стало совсем пусто.

Вскоре меня накрыло понимание сложившейся ситуации, однако, даже осознавая происходящее, я не мог сопротивляться должным образом. Единственное, что мне удавалось, – это не упасть. Но я бы в любом случае не упал, так как его рука по-прежнему крепко держала меня за талию.

Его язык выскользнул, и влажная слюна потекла между нашими скользящими губами. Прежде чем отстраниться, он ещё несколько раз быстро поцеловал меня. Когда я медленно поднял голову, моё внимание привлекла окружающая обстановка. Тело окоченело. Вокруг стояла гробовая тишина. Музыканты, которые до этого играли на инструментах, остановились, и вокруг не было слышно даже чьего-либо дыхания.

Однако я прекрасно знал, что вокруг нас куча людей, потому как от их пристальных глаз по коже пробежали мурашки. Ко мне вернулась способность мыслить, и первым, о чём я подумал, было: «Этот ёбанный псих». Он заметил, как мой взгляд наполнился злостью, и, посмотрев на меня сверху вниз, улыбнулся.

— Я хочу большего, но остальное уже сделаем дома.

Откуда-то донёсся звук бьющегося стекла, но я по-прежнему не слышал ни слова. Напротив, из-за мёртвой тишины и напряжённых взглядов казалось, будто мы сейчас находимся на сцене. Он нежно погладил меня по лицу и заправил прядь моих волос за ухо. Только спустя какое-то время я открыл рот:

— …Эй.

Это было единственное, что мне удалось из себя выдавить. Но Сумасшедший понял, что я имею в виду, и улыбнулся ещё шире.

— В чём дело? Думаешь, кто-то поймёт, что между нами?

Послышался громкий стук – кажется, несколько человек рухнули на пол. Я стиснул зубы. Поймёт? Все уже всё увидели. Так о чём он, чёрт возьми, говорит? Слова этого психа прозвучали в сердце эхом. В состоянии сильного смущения я отвёл взгляд, но на глаза попались именно те люди, которых хотелось видеть меньше всего.

Чеболь в третьем поколении стоял с разинутым ртом, а у его ног лежали осколки разбитого бокала. Чуть дальше от него я увидел фотографа Ли и Кевина, сидящих бок о бок на полу. Продюсер Чон и руководитель Пак были настолько поражены, что, казалось, их глаза вот-вот выскочат из орбит.

Тем не менее ни одна реакция не могла сравниться с реакцией бледного как снег Хансу и схватившегося за сердце менеджера. «Дерьмо», — мысленно выругался я, быстро опустив глаза. Но Сумасшедший продолжал вести себя так, будто вокруг никого не было.

— Не волнуйся. Я без ума от тебя, поэтому растопчу и убью любого, кто тебе не понравится. А о том, что мы любим друг друга… — он поднял глаза, огляделся вокруг и тихим, но острым, словно холодный клинок, голосом договорил. — Никто никогда не узнает.

***

Предсказание Сумасшедшего сбылось. Никто не знал о наших отношениях. Присутствующие на вечеринке видели наш поцелуй и даже слышали, что мы влюблены, но делали вид, будто ничего не знают. По крайней мере, передо мной. Но это только больше раздражало.

То, как люди смотрели на меня, скрывая свои чувства. Теперь, считая, что мною кто-то владел, никто не смел ко мне прикасаться. Они даже близко не подходили. И только через некоторое время я понял: он заточил меня в толпе. Чёрт возьми, сумасшедший ублюдок.

«Сегодня по всей Корее наблюдаются мощные дожди. Особенно сильные осадки зафиксированы в горном районе Йондон…»

Шёл дождь. Я мельком взглянул на пасмурное небо, затянутое тучами, и падающие на землю капли. По прогнозу синоптиков дождь должен прекратиться во второй половине дня. Значит ли это, что сегодняшняя съёмка на свежем воздухе продолжится без препятствий? Меня пока не известили, поэтому я решил отправиться в офис и заранее подготовиться. Но только я вышел из дома, как мне пришло сообщение от Сумасшедшего, который уже ушёл на работу.

- Ты сделал это? -

…Что?

Какого чёрта этот придурок задаёт мне какие-то идиотские вопросы без контекста? Я бы предпочёл проигнорировать его, однако опыт нескольких месяцев жизни с ним остановил меня. Нельзя показывать, что я хоть немного раздражён. А иначе он снова набросится на меня, придумав какой-нибудь нелепый предлог…

Блять. Выносливый ублюдок. Я был так зол на него за то, что он мучил меня всю прошлую ночь, что, направляясь в компанию, забыл уточнить смысл отправленного сообщения. Открыв дверь в конференц-зал, куда меня срочно вызвал менеджер, я моментально пожалел о своём приходе.

— Тэмин-хён здесь!!!

Бах.

Как только раздался крик Хансу, я резко захлопнул дверь. И тут же задумался о том, что увидел секунду назад. Несколько школьных парт стояли у левой и правой стены, напротив них висело по паре напольных вешалок, накрытых длинной тканью, а посреди комнаты стояла пустая картонная коробка.

Какого чёрта там происходит? В этот момент послышался щелчок ручки, и дверь снова распахнулась. Менеджер с ошарашенным видом оглядел коридор.

— И откуда здесь взялся сквозняк? Дверь так внезапно закрылась! Ты, наверное, тоже удивился, Тэмин-а.

Удивился. Тому, что он даже не подумал на меня. В итоге мне не осталось ничего, кроме как последовать за менеджером, который схватил меня за руку и затащил внутрь.

— Ну, что скажешь? Этого достаточно для репетиции?

Сверкая глазами, господин Чой и Хансу ожидали моего ответа. Я ещё раз внимательно осмотрелся вокруг и наконец спросил:

— Какой репетиции?

— Ах!

Словно по команде, они оба с ужасом уставились на меня. Разве сегодня будет ещё какая-то съёмка? Пока я пытался вспомнить, менеджер положил руку на моё плечо.

— Тэмин-а, не слишком ли ты безразличен к тому, что происходит вокруг?

В тот же момент на другое плечо упала рука Хансу.

— Хён, я в вас разочарован. Что значит «какой репетиции»? Разве по реквизиту не видно?

— Нет, — честно ответил я, однако за правду пришлось заплатить.

— Менеджер-ним, я же говорил! Говорил, что Тэмин-хён глупее, чем кажется, и он ничего не поймёт…

— Не до такой же степени! Я, конечно, знал, что Тэмин не самый сообразительный парень, но он оказался поразительным идиотом.

С двух сторон в ушах звучало: «Идиот».

— То, что он идиот, – это ещё полбеды. Но что делать с его невыносимым характе... Ой! — Хансу наконец-то осознал, что «идиот» злится.

Затем менеджер, заметив гневный взгляд «поразительного идиота», оценил ситуацию и отступил назад.

— Ха… Ха-ха... Нет, Тэмин-а. Мы же просто шутим! Разве слово «поразительный» тебе подходит? Ты даже на среднестатистического идиота не тянешь.

— Да-да. Тэмин-хёна разве что можно назвать невеждой…

— Заткнитесь оба!

Только после моего крика они всхлипнули и отошли от меня. Я ещё даже не успел дойти до съёмочной площадки, а уже был вымотан. Когда я потребовал от них объяснения, что, чёрт возьми, здесь происходит, они недоверчиво переглянулись. Однако, заметив, что я был предельно серьёзен, осторожно заговорили:

— Кхм, мы хотели заранее отрепетировать, как будем это делать.

— Что?

— Что-что! Тэмин-а, ты даже не знаешь, какой сегодня день! Сегодня же…

— Выборы.

— ...Так ты знаешь.

— Как видите, даже такой идиот, как я, в курсе.

Менеджер неловко откашлялся и сделал ещё один шаг назад. Однако вместо него вперёд вышел Хансу.

— Хён, тогда нам нужно как можно скорее провести репетицию.

Только после этого я понял, что конференц-зал выглядел как импровизированный избирательный участок. И тут я остановил взгляд на месте, которое с самого начала привлекло моё внимание, – на парте у правой стены, за которой сидел роуд-менеджер.

Да. Наш бывший роуди. Молча сидел здесь со своим привычным унылым лицом. Я посмотрел на него, как бы спрашивая: «А вы тут что забыли?», и тогда наш бывший роуд-менеджер, а ныне глава службы безопасности, печально вздохнул.

— …Пришёл побездельничать в свой выходной и попался им.

Какой смысл приходить в компанию в выходной день, чтобы бездельничать?

Вопрос уже вертелся у меня на языке, но, предвидя, что за ним последует долгий бубнёж, я решил промолчать. В это время Хансу, посчитавший, что я согласен репетировать с ними, схватил меня за руку и потянул к двери.

— Хён, ну давайте попробуем.

Кроме того, господин Чой последовал за нами с камерой в руках. Они что, эту репетицию ещё и задокументировать хотят? Я отстранился от Хансу и повернулся к менеджеру.

— Зачем вы нас снимаете?

— Ну, это тоже часть подготовки. Ведь когда вы пойдёте голосовать по-настоящему, за вами будут следить репортёры.

— С чего бы им это делать?

— Что ж, поскольку нескольких знаменитостей из нашего агентства уже засняли на избирательных участках, ты и Хансу, как самые многообещающие актёры, точно попадете в их объектив! Разве ты не знал? Я же гово…

— …

— …Или не говорил.

Думая о том, что этот человек получает зарплату как мой менеджер, я неосознанно сжал кулаки. Сообразительный менеджер с побледневшим лицом отступил назад. Спрятавшись за Хансу, он посмотрел на меня и спросил:

— Т-ты собираешься меня ударить?

В этот раз я действительно собирался сделать это, но Хансу остановил меня обеспокоенным голосом:

— Хён! Если хотите ударить менеджера, то сделайте это после репетиции!

Господин Чой пошатнулся от такого предательства. Однако Хансу был слишком взволнован из-за репортёров и начал заваливать его вопросами.

— В общем, поскольку для тебя это первый раз, ничего страшного, если ты будешь немного смущаться и вести себя неловко перед камерой. У тебя концепт милашки, так что всё в порядке, — менеджер оживился и засиял глазами.

Воодушевлённый Хансу закивал.

— Милашка – моё второе имя! Если я и перестану быть милашкой, то только после смерти.

— Уха-ха! Это точно. А вот концепт Тэмина…

Я молча поднял кулак в знак отказа.

— Кхм. Ну, отсутствие концепта тоже можно считать концептом. Как бы там ни было, Хансу, проверь своё удостоверение личности и не смотри на камеру, пока не дойдёшь до урны, понял? Ты же знаешь, что все позируют, только когда опускают бюллетень в урну. А теперь давай! Пора практиковаться!

Воодушевленный этими словами, Хансу приступил к репетиции. Менеджер следовал за ним, делая вид, что он журналист с камерой. Подойдя к парте, за которой сидел роуд-менеджер, Хансу вытащил кошелёк и, как было задумано, начал суетливо искать удостоверение личности. Господин Чой остался доволен его игрой.

— О-о, Хансу! Ты очень естественно паникуешь. Выглядит так, будто ты действительно потерял своё удостоверение!

— …Я правда… его не нахожу… хы-ы…

Это была не игра. Менеджер выхватил кошелёк у Хансу и начал искать удостоверение сам.

— Нет, оно точно где-то здесь. Ха-ха, ну что ты сразу в слёзы? Ты же не пропустишь свои первые выборы из-за того, что потерял удостоверение личности... Да, его тут нет, — он уронил кошёлек.

Я подошёл к ним, и, глядя на всхлипывающего Хансу, спросил:

— Давай подумаем. Неужели больше ничего нет? Что насчёт студенческого билета?

— Ах! У меня есть студенческий билет! Вот он, ха-ха! — он бодро вытащил студенческий билет, но сзади тихо вмешался роуд-менеджер:

— Документы без фотографий не принимаются.

Тук.

Он уронил студенческий билет. Я спросил, есть ли у него паспорт или другое удостоверение личности, но Хансу только всхлипывал и отрицательно качал головой:

— Умгх, ни водительских, хык-хык… прав, ни паспорта. Ыа-а, хён!

Вот уж кто действительно поразительный идиот. Удержавшись от комментариев в адрес плачущего мальчишки, я посоветовал ему хорошенько проверить все карманы.

Уже потерявший надежду господин Чой пробормотал:

— Ха-а. Ну, что поделать? Раз нет никаких подходящих документов, то ничего не получится. Проголосуешь в следующий раз, не расстраивайся.

Он попытался ободрить Хансу, но в этот момент раздался тихий совет:

— Если не хотите, чтобы вас уволили, то должны проголосовать.

Уволили? Мы все оглянулись на роуд-менеджера, недоумевая, о чём он говорит. Мужчина лениво моргнул и поинтересовался:

— А вы не читали контракт? Там есть такой пункт.

Какой? Что если не проголосовать, то тебя уволят?

— В третьем пункте четырнадцатой статьи на шестой странице написано, что в случае совершения действий, наносящих значительный ущерб стране, договор будет расторгнут, а актёр – уволен. В скобках в качестве примера значительного ущерба указано, что это касается тех, кто не проявляет свою гражданскую сознательность и не голосует на выборах.

— …

— …

— …

После минутного молчания менеджер побежал в офис за контрактом. Он нашёл этот пункт в обновлённом контракте, подписанном после увольнения оппозиции президента.

— Ха… ха… Меня серьёзно уволят?..

— Я слышал, что этот пункт добавил директор Юн.

Тук.

Менеджер уронил контракт. Глядя на двух оцепеневших людей, роуди добавил:

— Насколько я знаю, до завтрашнего дня будет необходимо предоставить фотографию с печатью на тыльной стороне руки, сделанную перед избирательным участком…

Раздался глухой звук. Я обернулся, ожидая, что Хансу упал от шока, однако это оказался господин Чой.

— Угх, менеджер-ним! Как мне быть? — заплакал мальчишка, крепко обнимая упавшего менеджера. Тот тихо пробормотал:

— Нет, как быть мне?..

— М? Менеджер-ним, у вас тоже нет удостоверения личности?

Он покачал головой.

— Из-за проблем с домом я прописался у родителей. Поэтому, чтобы проголосовать, мне нужно поехать туда...

— И где вы теперь прописаны?

— …В Кимхэ, Кёнсан-Намдо.

Таким образом менеджер отправился в родной город после долгого отсутствия.

[Прим. пер.: Сеул и Кимхэ находятся практически на разных концах страны. Поездка на машине занимает около 4-5 часов.]

***

Как и обещали синоптики, во второй половине дня дождь прекратился, и я отправился на съёмочную площадку без менеджера. Сегодня у меня не было настоящих съёмок – только пробная сцена погони. Главные актёры снимались в павильоне, поэтому на улице были только дублёры и каскадёры.

Моя очередь была ещё не скоро, но я решил приехать пораньше, чтобы всё как следует осмотреть, и это стало моей ошибкой.

Ведь в это время появились нежеланные гости.

— Ли Тэмин, к вам посетители.

Один из самых молодых сотрудников с озадаченным видом привёл двух мужчин средних лет. Теми, кто носил солнечные очки даже в такой пасмурный день, были владелец и менеджер «Алисы». Но что они здесь забыли?

Брови сами собой поползли вверх, но вдруг я заметил знакомую коробку с тониками в руках менеджера.

Дерьмо. У этого психа и без того слишком много энергии.

— Кхм-кхм, это съёмочная площадка драмы, в которую вложилась компания Джея, — босс скрестил руки за спиной и внимательно огляделся.

Появление мужчин в деловых костюмах и солнцезащитных очках было редким явлением, поэтому я чувствовал, как проходящие мимо сотрудники бросали на нас любопытные взгляды. Решив как можно быстрее отделаться от них и забрать тоники, я шагнул вперёд, однако босс заговорил первым:

— Бэквон… Ой, прости-прости. Ха-ха, никак не отвыкну. Юхан, ты уже проголосовал? Нет? Если нет, Джей будет разочарован. Он очень серьёзно относится к выборам.

— Я знаю.

Из-за этого менеджер и Хансу побежали домой в слезах.

— Понятно. Раз знаешь, то хорошо. Но обязательной проголосуй, Бэкв… Ха-ха, ну что такое? Видимо, это прозвище слишком прижилось. Не так ли, менеджер?

— Да, босс.

Я утратил всякую симпатию к менеджеру.

Между тем босс «Алисы», которому изначально было плевать на моё мнение, продолжал говорить о своём:

— Так или иначе, если ты ещё не проголосовал, обязательно сделай это. Я не смогу ничем тебе помочь, если Джей тебя бросит. Или ты вообще не ходишь на выборы? Почему? Как так? За пять минут можно сменить целую страну. Зачем лишаться своих прав?

«Единственное, чего я хочу лишиться, – это вашего присутствия в моей жизни», – хотел возразить я, но он по-прежнему не давал мне возможности высказаться.

— Ху-ху, ну что ж, хватит приветствий. Давай перейдём к делу.

Что? Так он ещё даже не начал объяснять, зачем пришёл? Поселиться на съёмочной площадке, что ли, собрался?

К тому же, инструктор из каскадёрской академии, с которым мы были приятелями, уже с беспокойством смотрел на меня издалека. Мне не нравилось привлекать к себе лишнее внимание, поэтому я постарался остановить босса «Алисы», который снова начал говорить про выборы.

— Знаешь, как говорят: «Самое горячее место в аду предназначено для тех, кто занимает нейтральную позицию в период нравственного кризиса». Ух! Как же верно сказано. Одним словом, нет ничего хуже нейтралитета. Даже если тебе не нравится ни один из кандидатов, всё равно сходи и про…

— Джей выглядит немного уставшим в последнее время.

Конечно, я соврал. Этот ублюдок никогда не устаёт. Но зато я смог сменить тему.

— Ах! Я так и знал! Говорил же поменьше работать и заниматься сексом.

Смена темы была удачной, но что-то пошло не так. Секс? С трудом сдерживая шок, я неуверенно ответил:

— Думаю, он всё же устал из-за переизбытка работы. Поэтому ему бы не помешало что-то для здоровья…

Не успел я договорить, как он попался на крючок. Босс выхватил коробку из рук менеджера и протянул мне.

— Вот. Я как раз принёс тоники. Отдай их Джею, — затем он быстро добавил. — Я не заказывал их специально для Джея! Просто осталось лишнее, поэтому и принёс.

Ответив: «Понимаю», я принял две коробки тоников. В этот раз больше, чем обычно?

— Вторая, кхм-кхм, для Бэквона, кхм.

Для меня? Я удивлённо посмотрел на него, а он, отвернувшись, продолжил покашливать.

— Кхм-кхм, это тоже из остатков. Кхм.

— Спасибо, — поблагодарил я и поклонился.

— Не хочешь спросить, что это за тоники?

«Разве это не обычные тоники?» — подумал я, подняв взгляд, но босс ответил:

— Они из очень известной клиники традиционной медицины. Все, кто принимают эти тоники, обязательно заводят детей. Это самое лучшее средство для зачатия, хи-хи!

Что? Я застыл на месте с коробками в руках и уставился на него. Он был в солнцезащитных очках, поэтому я не мог видеть глаза босса, но зато заметил, как подёргивались его губы, словно он вот-вот собирался рассмеяться…

— Пф-ф, хи-хи-хи! Видел бы ты своё лицо! Ха-ха, да я же шучу, шучу! Неужели ты думал, что я действительно дам тебе тоники для зачатия? Хотя вдруг ты правда родишь ребёнка? Пха-ха-ха! Тогда назовём его Пятьдесят Вон! Первый ребёнок – Пятьдесят Вон!

Босс «Алисы» поднял шум на съёмочной площадке, выкрикивая: «Пятьдесят вон!»

— Ах, не могу! Сейчас умру от смеха! Двести Вон родит Пятьдесят Вон! На двоих даже триста вон не выйдет! Ха-ха-ха!

В приступе смеха он повалился на землю, а менеджер, словно только и ждал этого момента, подхватил его и исчез. Они пробыли здесь меньше десяти минут, но я устал так, будто проработал десять часов. Инструктор подошёл ко мне и обеспокоенно спросил:

— Тэмин, этот человек болен?

***

Репетиция заняла больше времени, чем я предполагал. Лишь спустя пять часов мы наконец-то смогли всё настроить, и режиссёр, отвечающий за завтрашнюю съёмку, хотел попробовать ещё раз. Естественно, это означало, что мне тоже нужно было повторить всё снова. Но на этом мои несчастья не закончились.

На съёмочную площадку снова пришёл нежданный гость. В тот момент я как раз настраивался с инструктором по трюкам. У нас была сцена драки, и мы отрабатывали позиции. Инструктор стоял сзади, обхватив мою шею руками, и объяснял, что мне делать:

— Во время съёмки я буду сжимать сильнее. Если смухлевать, это сразу будет видно на экране. Как тебе так? Не слишком?

Я обхватил его запястье двумя руками и кивнул.

— Можно ещё немного сильнее.

— Серьёзно? Вот так? Ха-ха, боюсь, тогда ты умрёшь. Если будет тяжело, сразу гов…

Его весёлый голос внезапно оборвался. Движения тоже остановились. Я не сразу понял, в чём дело, и, повернув голову, увидел пристальный взгляд Сумасшедшего.

Инструктор прошептал мне на ухо:

— Кажется, этот человек уже некоторое время смотрит на нас.

Он не просто смотрел, он прожигал нас взглядом. Более того, когда инструктор приблизился к моему уху, его глаза сузились. Невольно по спине пробежал холодок. Я знал, что значит этот взгляд.

Взгляд, который появлялся каждый раз, когда этот парень доказывал мне, что он настоящий псих.

Я осторожно высвободился из хватки инструктора, обхватившего меня за шею.

— Можем отложить остальное на завтра?

— На завтра? Почему?

Потому что иначе, боюсь, мы с тобой превратимся в трупы, не успев ничего понять.

— Кажется, у меня немного поднялась температура, — соврал я, но недогадливый инструктор положил руку мне на лоб.

— Да, ты правда горишь.

Я глубоко вдохнул и сделал большой шаг назад, но ещё более зловещий взгляд был уже на моей спине.

— Нет, всё в порядке. Мне просто немного нехорош!..

Внезапно кто-то бесшумно коснулся моей шеи сзади. От неожиданности по спине пробежали мурашки, и я резко обернулся. Сумасшедший стоял позади меня, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

— Тебе нехорошо?

…Дерьмо.

Я мысленно выругался, но, стараясь выглядеть непринужденным, попрощался с инструктором:

— Если ты не против… я пойду.

Рука Сумасшедшего поднялась вверх и зарылась в мои волосы. Инструктор явно не понимал, зачем он трогает чужой затылок, но у меня не было времени для объяснений. Я взял Сумасшедшего за руку и резко развернулся. Когда наши взгляды встретились, мурашки усилились. В его глазах я увидел настоящую злобу.

Инстинкт самосохранения подсказал мне идеальную отговорку, чтобы выбраться из этой ситуации. Я вспомнил утреннее сообщение:

«Ты сделал это?»

— Я ещё не голосовал.

Одна секунда, две, три…

Сумасшедший схватил меня за запястье и потащил к машине.

***

По пути к избирательному участку я украдкой смотрел на него, размышляя, как бы разрядить атмосферу. Флиртовать с ним мне бы просто не позволил характер, а каких-то других идей на ум не приходило. Поэтому, не придумав ничего лучше, я рассказал о визите босса «Алисы» на съёмочную площадке.

Разумеется, я опустил историю про Пятьдесят Вон, но упомянул, что он снова привёз тоники для Сумасшедшего. А в конце добавил:

— Если подумать, твой дядя похож на Ким Чхомчжи.¹

Впервые с момента, как он сел за руль, Сумасшедший оглянулся и посмотрел на меня.

— Ким Чхомчжи?

— Ну, знаешь, герой романа, который обижает жену, а потом покупает ей соллонтхан… «Когда цветёт гречка».²

Машина, которая уверенно мчалась по дороге, внезапно резко свернула к обочине и остановилась. Сумасшедший снова посмотрел на меня.

— Повтори, что ты только что сказал.

И тут до меня дошло, что я допустил ошибку. Чёрт, разве это не «Когда цветёт гречка»?

— «Когда увядает гречка?»

— …

Сумасшедший вдруг отвернулся от меня, пряча лицо. Я подумал, что это что-то разозлило, но вскоре он спокойно посмотрел на меня и спросил:

— Как называется роман, в котором мальчик из деревни встречает девочку, переехавшую из города, и они попадают под ливень?

— «Ливень».³

Он что, думает, я совсем идиот?

— А кто автор?

— …

— Кто автор?

— Хван… — начал я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Похоже, с фамилией не ошибся. А имя – Хван Сун…

— Хван Суни.

— …

— …

— …Пхах, — из его рта вырвался короткий смешок, и, прислонившись к рулю, он залился смехом. — Ха-ха-хах! Хван Суни… Бля, это старший брат Хван Джини?⁴ Пха-ха-ха!

Благодаря моей неграмотности его настроение немного улучшилось, но зато моё стало гораздо хуже.

Проклятье. Тогда как его зовут, если не Хван Суни?

Постоянно напоминая, что нужно успеть до шести, он довёз меня до избирательного участка. Всю дорогу Сумасшедший смеялся надо мной, и в какой-то момент мне захотелось просто придушить этого придурка.

— Давай, иди, — сказал он, глядя на часы.

17:57.

Я вдруг задумался. Кажется, он очень серьёзно относится к голосованию. Если я не пойду, он действительно со мной расстанется?

— Не хочу, — ответил я и сразу пожалел об этом.

Гнев, который я с трудом потушил, вспыхнул вновь. Он мрачно посмотрел на меня и произнёс:

— Я ненавижу людей, которые не голосуют.

— …

— Иди и проголосуй.

— Если не пойду, ты со мной расстанешься?

— Нет, — его губы медленно растянулись в улыбке. — Я хочу продолжать как следует досаждать тебе, поэтому мы не можем расстаться.

Как следует… В этот момент раздался звук сообщения на телефоне. Достав его, я увидел фотографии с подтверждением голосования, отправленные менеджером и Хансу.

Менеджер, который выглядел так, будто постарел на десять лет за эти полдня, плакал перед избирательным участком в Кимхэ. Хансу, тоже плача, держал в руках сертификат о прохождении курса по текстовым процессорам, вместо паспорта. Невольно улыбнувшись, я посмотрел на часы – 18:02.

Затем обернулся и заметил, что Сумасшедший смотрит на меня, прищурившись.

Должно быть, он понял.

— Ты уже проголосовал, да?

— Ага. Перед тем, как пойти на работу.

К счастью, его взгляд стал нормальным. Но слова, которые вырвались из его рта, когда он снова завёл мотор, вывели меня из себя.

— Кстати, почему ты флиртовал с ублюдком, который приставал к тебе?

Кто флиртовал…

— Прости. Это моя вина, что тебе стало так одиноко. Но сегодня я позабочусь о том, чтобы полностью тебя удовлетворить.

Одного слова «полностью» было достаточно, чтобы вогнать меня в панику.

¹Ким Чхомчжи – главный герой рассказа «Удачный день», а не «Когда цветёт гречка». Основная тема рассказа – парадокс человеческой жизни, один день из жизни простого бедного рикши, который начался с невероятной удачи, а закончился страшной трагедией.

«Ну, знаешь, герой романа, который обижает жену, а потом покупает ей соллонтхан…»

В книге тяжело больная жена Чхомчжи несколько дней выпрашивает у него тарелку соллонтхана – относительно дорогого для описываемого в рассказе периода времени – за что в порыве гнева он бьёт её по лицу. Получив в тот день намного больше обычного, Ким Чхомчжи всё-таки покупает ей соллонтхан, но по возвращении домой находит её уже мёртвой.

²«Когда цветёт гречиха» – это короткий рассказ о странствующем торговце Хо Сэнвоне, который неожиданно встречает своего сына, о существовании которого даже не догадывался.

³«Ливень» – произведение про короткую, но трогательную первую любовь между мальчиком и девочкой. И, к огромному сожалению для Юхана, автора зовут не Хван Суни, а Хван Сунвон :(

⁴Хван Джини – известная корейская поэтесса и куртизанка эпохи Чосон.

Газета смялась в напряжённых руках с выступающими венами. Мёншин изо всех сил пытался сдержать своё сбившееся дыхание из-за статьи, которую только что увидел. С тех пор, как он сбежал от ужасного ростовщика, прошёл месяц. Жадный человек, который думал только о деньгах, не поверил, что Мёншин сможет вернуть долг, поэтому накачал его наркотиками и заставил сниматься в откровенных видео. Всё, что удалось заработать за то время, стоило ему адской боли, но тогда на первом месте стояло спасение собственной жизни. Он был вынужден неоднократно засветить лицо в унизительных порно-роликах, однако, как сказал ростовщик, этого оказалось недостаточно.

«Ещё даже половины не заплатил».

Слова, произнесённые с ухмылкой на жирном лице, вгоняли в холодный пот. Ведь он также включил в долг те деньги, которые Мёншин украл у него пять лет назад. Выяснилось, что именно этот человек был владельцем кредитной конторы, в которой когда-то работал Юхан. Но как такое возможно? Обстоятельства сложились слишком ужасным способом, чтобы считать это обычным совпадением.

Когда порно перестало продаваться по высокой цене, Мёншина заперли в комнате, как шлюху, и вынудили принимать десятки клиентов каждый день. Он думал, что такими темпами просто умрёт. Но желание жить отогнало отчаяние, порождённое разбитой мечтой, и в одну из ночей ему удалось сбежать, накинув на себя какую-то одежду. Не поступи он подобным образом, провёл бы ближайшее будущее так, как ему наказал ростовщик.

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Пять лет? Не смешно. Мёншин сомневался, что смог бы продержаться ещё хотя бы пять дней. Какой придурок станет работать как собака в течение пяти лет, чтобы выплатить долг? Во-первых, погасить кредиты от частных ростовщиков, работая на обычной работе, было нереально. Неся своё больное тело и осознавая очевидную истину, он сгорал от гнева.

«Кто я? Я – известный актёр Сон Юхан. Как он смеет заставлять меня ложиться под мужиков за какие-то сотни тысяч вон?» – сокрушался Мёншин. Его сжигала боль и несправедливость. Когда он выходил на улицу, люди всегда узнавали его, краснели и старались заговорить. Как после этого можно всё оставить и просто потратить пять лет своей жизни на какую-то ерунду? Почему он должен делать нечто настолько позорное?

Если бы ростовщик подождал ещё немного, Мёншин смог бы собрать нужную сумму. Но ублюдок отказался ждать, и всё пошло наперекосяк. Это его вина. А ещё какого-то недоумка, который поджёг машину Мёншина. Вина председателя Кима, так по-идиотски проигравшего директору Юну. И, в конце концов, Юхана, который бесстыдно потребовал вернуть украденные деньги. Мёншин проклинал их всех. И теперь он наткнулся на статью в газете, посвящённую одному из этих людей.

«Ещё одна вещь в этом фильме, заслуживающая похвалы, – игра новичка Ли Тэмина, который продемонстрировал удивительные актёрские способности. Лучший друг главного героя в его исполнении получился настолько естественным, что можно решить, будто вы наблюдаете за настоящим человеком. Ли Тэмину удалось показать бессмысленную жизнь сухого персонажа, идущего к смерти так, что у зрителей не остаётся сомнений в реальности происходящего на экране».

Абсурд.

Мёншин стиснул зубы, ещё сильнее сминая газету в своих руках. Это действительно нелепо. Должно быть, он заплатил журналистам кучу денег, чтобы те писали подобные статьи. Иначе как человек, который только начал сниматься, получил такие положительные отзывы?

Но читатели, должно быть, идиоты. Неужели они действительно верят в то, что написано в этих газетёнках, и думают, что Юхан хорошо играет? Внутри Мёншина поднялся невыносимый гнев. Почему такой ублюдок… Как этот выродок, который раньше угрожал людям и вымогал у них деньги, может…

Смятая газета была со всей силы брошена на пол и, несколько раз перекатившись, остановилась перед старым телевизором. Будучи знаменитостью, Мёншину было сложно скрываться. Так что за последний месяц он сменил уже десяток мотелей. Но был один настойчивый преследователь, от которого нельзя было скрыться, даже если твоё лицо неизвестно.

Странным было то, что этого преследователя, похоже, послал не ростовщик. Не связанный с кредитной конторой человек, который занимался профессиональным отловом людей. Его взгляд, полный готовности без колебаний убить любого, кого он поймает, пробирал Мёншина холодом, который не проходил даже через несколько часов.

Но кто может его преследовать, если это не ростовщик? Теперь, когда деньги начали заканчиваться, Мёншин решил, что пора принимать меры. Он не из тех, кто хочет запереться в вонючей комнате дешёвого мотеля. Ли Юхан, который раньше вёл жизнь бандита, стал появляться в газетах и получил роль в драме, о которой мечтал Мёншин.

Его злобный взгляд устремился на рекламный ролик драмы. Находясь в бегах, он старался не смотреть телевизор. Наблюдать со стороны за тем, что когда-то было частью твоей жизни, оказалось мучительно. Однако, к его удивлению, мир вокруг был наполнен телевизионными звуками.

В какое место не приди, везде стоят телевизоры с яркими экранами. Прошёл месяц с тех пор, как он сбежал, закрыв глаза и уши, но сколько их не закрывай, от разговоров людей никуда не денешься.

Когда Мёншин услышал, что драма, в которой он так хотел сняться, скоро выйдет в эфир, его сердце было готово разорваться. «Я должен быть там, но её рекламу уже крутят по телевизору»? Не в силах унять свою нервозность, через месяц он включил телевизор, чтобы убедиться в этом своими глазами.

Но чем больше Мёншин смотрел, тем сильнее его душили несправедливость и обида. Ли Юхан. Он будет сниматься в драме. Именно после этого Мёншин начал судорожно читать новости, а недавно ему на глаза попалась статья про новый фильм режиссёра Чона.

Казалось, Ли Юхан украл всё, что у него было. Нет, так и есть. Не только директора Юна, которого он действительно хотел заполучить, но и желанную драму, а также власть и деньги, за которые журналисты писали нужные статьи. Всё было украдено этим ублюдком.

— Сукин сын.

Выругавшись, Мёншин стиснул зубы и принял решение отомстить. Юхан должен пройти через те же страдания, что и он. Но как? В голову вдруг пришла идея, и его глаза широко раскрылись. Точно, грязное прошлое! Он не окончил среднюю школу, гонял на мотоциклах и угрожал людям.

Можно распространить это. Но даже если способ найден, кое-чего не хватает. Обычная публикация не создаст никаких обсуждений. Нужен хотя бы один снимок… Погружённый в свои мысли, он встал с места и направился в маленькую ванную комнату. Затем впервые за долгое время взял в руки бритву и сбрил с лица щетину. В зеркале мало-помалу начал проявляться образ красочного прошлого.

***

Мёншин направился в старенький кинотеатр, находящийся недалеко от дома, в котором он жил пять лет назад. Причина, по которой подобное место сохранилось до этих лет, заключается в том, что здесь собирались геи без денег в поисках партнёра. Вот уже несколько дней Мёншин приходил сюда к сумеркам и ждал одного человека.

Отброс, с которым они когда-то тусовались. Он только и умел, что подчиняться другим, но иногда проявлял бесстрашие и прикасался к Мёншину. Однако стоило Юхану разок ударить его, и он навсегда отвалил.

Хотя тогда этот ублюдок был молод, за неимением денег он время от времени заглядывал сюда, чтобы найти кого-то на одну ночь. Маловероятно, что за пять лет его жизнь улучшилась. Скорее, он стал ещё большим мусором. А найти его удалось спустя три дня ожидания.

Парень в потрёпанной одежде и с пьяными глазами вошёл в кинотеатр. Мёншин молча завёл его внутрь и сильнее натянул кепку. Этот кретин был настолько недалёким пять лет назад, что не смог присоединиться к банде и просто выполнял их поручения. Например, делал снимки для запугивания. У него должны остаться какие-нибудь фотографии.

***

Отвратительный запах алкоголя проник в его рот. Хотелось просто оттолкнуть чужое тело, но Мёншин заставил себя подавить рвотные позывы и принять мерзкий язык в свой рот. Этот ублюдок торопливо мял его губы и щупал за пах, словно впервые за долгое время касался кого-то. На большом экране начался фильм, но никому в зале не было до него дела. Пока чужие руки скользили по его телу, Мёншин прошептал ему на ухо:

— Мы можем сделать это у тебя дома?

Тот торопливо кивнул, и Мёншин уже решил встать, но внезапно его схватили за руку и потянули вниз. Тихий голос пробормотал:

— Для начала посмотрим, насколько ты хорош, — он расстегнул ширинку джинс и достал свой вялый член. — Давай, поторопись. Сперва сделай это своим ртом.

Сукин сын… Мёншин сжал кулаки, но вскоре опустился коленями на грязный пол и склонил голову. Открыв рот и обхватив губами головку, он почувствовал отвратительный рыбный запах.

***

Удовлетворённый оральным сексом парень покорно отвёл его к себе домой. Однако даже после алкоголя и принятых наркотиков ему удалось узнать Мёншина, когда тот снял кепку.

— …А? Ты... похож.

Мёншин проигнорировал его и начал обыскивать комнату, но когда его имя снова прозвучало, на миг остановился.

— Ты выглядишь как Сон Мёншин.

Прежде чем прийти сюда, Мёншин нашёл у себя в кармане таблетки и насильно заставил его принять их. Благодаря ним этот ублюдок не сможет нормально управлять своим телом. Тем не менее он споткнулся, свалился на пол и продолжал бормотать:

— Сон Мёншин. Ты выглядишь так же, как Сон Мёншин... Ты…

— Впервые слышу. Кто это?

Тесная комнатка оказалась под стать своему хозяину, и найти что-то в этом хламе казалось нереальным. Но у него должны сохраниться фотографии или что-то в этом роде. Даже являясь мальчиком на побегушках, он очень гордился тем, что находился рядом с ними, поэтому не стал бы ничего выбрасывать. Это было лучшее время в его жизни.

— Сон Мёншин… Симпатичный парень, с которым жил Юхан.

Стоящий к нему спиной Мёншин резко развернулся, как только услышал имя Юхана.

— Юхан? Кто это? Можешь показать мне его лицо?

— Хм? Ли-лицо… глянь фотки…

— Отлично. Где они? — впервые за всё время он улыбнулся.

Трясущейся рукой парень указал в сторону:

— Вон там. Там.. в коробке…

Мёншин подошёл к груде коробок и, подобрав одну из них, высыпал всё её содержимое на пол. Затем начал судорожно копаться в бесполезном мусоре, пытаясь найти какие-нибудь снимки. Но человек, который безучастно наблюдал за его действиями, внезапно скривил губы.

— Но Мёншин наебал Юхана, так что тот стал нищим.

История пятилетней давности не была услышана Мёншином. Сейчас его беспокоило кое-что другое.

— Здесь нет никаких фотографий. Где они? — спросил он, но парень продолжал ухмыляться.

— Юхан ходил, задрав нос, но… Но затем стал нищим и задолжал ростовщику. И-ик, так что крутой Юхан начал работать как собака.

На словах «как собака» рука Мёншина невольно остановилась. Да, он украл залог и собранные деньги, но у Юхана должно было что-то остаться. В конце концов он мог выбить нужную сумму из какого-нибудь должника. В этом и заключалась его работа. Но почему он задолжал ростовщику?

— Он работал как собака? Ли Юхан?

Парень активно закивал.

— Это действительно так. Я сам видел. На самом деле, даже не раз. Он работал на стройке, таскал всякое… И доставлял газеты ночью. Ах, нет, на рассвете.

— Это точно был Юхан?

В ответ ему снова кивнули, но на этот раз движения давались собеседнику сложнее.

— Точно. Это был Ли Юхан. Никто, наверное, не поверит, но он выполнял любую работу, чтобы вернуть долги. Ну разве не забавно? Ха-ха… И-ик.

Он пожал плечами и улыбнулся, однако Мёншина накрыл странный холод, словно предвещающий что-то ужасное.

— И всё же, сколько бы он не работал, деньги ему вернуть не удалось, не так ли?

— Не знаю. Но… я видел, как он работал в начале этого года, — он начал загибать пальцы. — Пять лет. Он занимается этой ерундой уже пять лет. Ха-ха…

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Мёншин не знал, почему, но он не мог выкинуть из головы слова ростовщика. Ни за что. Речь не могла идти о Юхане. Даже если и так, неужели он действительно вернул деньги? Этот ублюдок правда выплатил огромный долг с бешеными процентами?

Затем раздался уверенный мужской голос:

— Я единственный, кому это известно… Все остальные думают, что Ли Юхан просто исчез, но только я знаю. Этот пацан так много работал, и его брат умер…

— Что? Кто умер?

— Его брат. Младший брат Ли Юхана. А потом и его мать скончалась. Чёрт, я тоже хотел работать в кредитной конторе, поэтому гонялся за Юханом… Этот ублюдок сказал, что его семья погибла… и он работал как сумасшедший….

Сердце начало биться быстрее. На самом деле, его уже давно беспокоило странное чувство, но он старался игнорировать это. В их последнюю встречу в больнице, когда Мёншин швырнул Ли Юхану деньги, у него возникло ощущение, будто перед ним действительно не тот человек, которого он когда-то знал. Спрашивая о том, чувствует ли Мёншин вину за то, что произошло пять лет назад, казалось, Юхан говорил не о деньгах. Его глаза и выражение лица были удушающе пусты и безжизненны, словно он задыхался, но Мёншин намеренно старался не думать об этом. Как и о его следующих словах.

«Ты должен заплатить за свои грехи. Прямо как я».

Что значило «прямо как я»? Это были бессмысленные слова, которые Мёншин до сих пор не мог понять, однако сердце, забившееся в груди с бешенной скоростью, словно почувствовав что-то, заставило его спросить:

— Ты сказал… его брат умер. Когда и почему он умер?

Мужчина посмотрел на него затуманенным от алкоголя взглядом. Его полуприкрытые глаза в итоге закрылись, но даже так он смог ответить:

— Его младшего брата убили. Человек, который искал Юхана, ударил мальчика кухонным ножом, пока тот ждал его возле дома. Это произошло на глазах Ли Юхана. Без понятия, как тот ублюдок узнал, что он его брат, но, и-ик… Но Ли Юхан, должно быть, до усрачки испугался… Если бы я был на его месте, и моего брата убили прямо передо мной…

Его невнятный голос продолжал звучать, но никто больше не слушал. Побледневший Мёншин выбежал на улицу. Несясь по тротуару, он сжимал кулак и непрерывно бормотал:

— Это не моя вина. Это точно не моя вина…

Перед премьерой второго эпизода драмы со мной внезапно связались. Часть материала с моим участием была уже отснята, но у меня осталось ещё много сцен, поэтому пришлось провести целую неделю на съёмочной площадке. Возможно, дело в том, что процесс подготовки занял так много времени, но когда драма вышла в эфир, я не почувствовал ничего особенного.

Все радовались высоким зрительским оценкам, однако и в этом я ничего не смыслил. Мне просто было важно иметь что-то, на чём я мог сосредоточиться и занять себя. И теперь это стало рутиной. Так что, возможно, именно поэтому я не смог проигнорировать новость, которую внезапно сообщил менеджер.

— Тэмин-а, у тебя случайно нет знакомых из тюрьмы? — обеспокоенным голосом спросил он.

— Нет, — отозвался я, но мой ответ, кажется, не принёс ему облегчения.

Он нерешительно передал мне письмо. Оно было отправлено из тюрьмы, а в графе с именем получателя было написано «Ли Тэмин (Ли Юхан)».

— Судя по тому, что он также написал твоё настоящее имя, кажется, это кто-то, кого ты знал в прошлом. И имя отправителя… — он наклонил голову и осторожно спросил. — Разве оно не такое же, как у человека, которому ты просил перевести деньги?

Я молча принял письмо, думая об одном человеке, и вскрыл бумажный конверт. Оттуда выпал небольшой листок, на котором мелким кривым почерком были написаны всего два предложения.

Мне очень жаль. Я хотел бы встретиться с вами.

Отправитель – убийца моего брата.

***

Когда за моей спиной закрылась массивная железная дверь, я понял, что впервые посещаю тюрьму. В прошлом некоторые мои знакомые оказывались за решёткой, но тогда не было необходимости их навещать. Сроки у них были в пару месяцев, самый максимум – один или два года.

Как правило, их сажали за хулиганство, кражу денег или избиения. Но даже среди таких отмороженных ублюдков, каковыми их считали, никто не получал больше трёх лет. Таким образом, если человеку дали больше десяти лет, это значит, что его преступление хуже, чем можно себе представить. Убийство. Я прошёл ещё несколько охраняемых дверей, чтобы встретиться с тем, кому предстояло отсидеть в тюрьме ещё как минимум пять лет за кражу чужого будущего.

Проведя личный досмотр, меня направили в комнату для свиданий. Моё лицо успело мелькнуть по телевизору всего раз или два, поэтому никто не узнал меня. Шагающий впереди охранник остановился у двери и, прежде чем открыть её, произнёс:

— Он образцовый заключённый. Я уже давно здесь, но впервые вижу, чтобы кто-то раскаивался и страдал так сильно, как он.

Я пропустил его слова мимо ушей и вошёл в открытую дверь. Первое, что бросилось в глаза, – стеклянная перегородка в центре и стул, на который я мог сесть. Обычная серая глухая комната, а за перегородкой сидел мужчина, который поднял своё маленькое тело, как только увидел меня.

Стоя в мешковатом тюремном комбинезоне, который был ему велик, и дрожа, он с трудом поднял на меня глаза. Но как только наши взгляды встретились, мужчина тут же склонил голову. Я не двигался, какое-то время просто смотря на него. Он разительно отличался от сохранившегося в моей памяти образа.

Человек с искажённым от гнева лицом, держащий в руках нож и кричащий, что меня настигнет божья кара, теперь предстал передо мной маленьким, ссутулившимся и до пугающего исхудавшим. Я бы не сдвинулся с места, если бы стоящий позади охранник не сказал мне садиться, напомнив о времени посещения. Хотелось просто развернуться и уйти отсюда.

Тем не менее я медленно шагнул вперёд и сел на стул. Только после этого он тоже опустился на своё место напротив меня. В голове на секунду пронеслась мысль: «А что, если бы между нами не было перегородок?». Уставившись на склонившего голову мужчину, я обнаружил, что сжимаю кулаки. Гнев переполнял меня. Настолько сильно, что я до боли впился в ладони ногтями. Да. Если бы не решётка и перегородка между нами, я бы убил его.

— …аль.

Послышался тихий шёпот, после чего снова наступила тишина. Но то, что ему не удалось произнести сразу, вскоре полилось из него потоком:

— Мне жаль… Мне очень жаль… Мне так жаль… Мне…

Одни и те же слова снова и снова срывались с его губ, словно всхлипы. Я холодно посмотрел на него и наконец открыл рот:

— Заткнись, ублюдок.

Его маленькие плечи затряслись ещё сильнее, но я знал: это было не из-за страха. Он действительно рыдал. Однако, будто понимая, что его слёзы только больше разозлят меня, изо всех сил пытался сдержать их.

— Мн… е… жаль… Мне… жаль…

— Сукин сын, закрой рот, — тихо выплюнул я и на мгновение прикусил дрожащие губы. — Зачем ты позвал меня?

— Жена сказала… большая сумма поступила на мой банковский счёт… Но она не знает имени отправителя…

Голос мужчины звучал слишком тихо, чтобы нормально разобрать его слова, однако я понял, что он пытался сказать. Ведь мне было известно, кто послал эти деньги.

— Но… по телевизору… показали… то же имя… что и у отправителя…

Чёрт возьми, менеджер.

Отправленные мною деньги были долгом, который принёс Мёншин. Естественно, я не мог хранить этот мусор. Тогда мне вспомнился сын убийцы. Сам не знаю, почему вспомнил о ребёнке, который плакал и кричал, когда я схватил его.

Как ни странно, номер банковского счёта сохранился в моей памяти. Во времена моей работы в кредитной конторе у некоторых людей, которые больше не могли выплачивать свои долги, отбирали счета. Время от времени часть из них обращалась в полицию из-за слишком высоких процентов, поэтому лучшим способом избавиться от записей о денежных переводах было просто снять все деньги.

Я использовал несколько чужих счетов как резерв и в нужное время мог взять оттуда нужную сумму, чтобы потратить её на развлечения. Банковским счётом этого мужчины я пользовался настолько часто, что даже запомнил его номер наизусть.

Во время госпитализации мне бы не удалось покинуть больницу, поэтому я попросил господина Чоя отправить деньги, но только не от моего настоящего имени. А он просто взял и использовал мой псевдоним. Чёрт. Пока я мысленно ругался на менеджера, мужчина передо мной затаил дыхание и поднял голову. Его покрасневшие и влажные глаза дрожали, но на этот раз он не стал опускать взгляд.

— Ли… Тэмин… Имя… такое же… поэтому…

— И что?

Он снова склонил голову.

— Спа... сибо... Спасибо... Спасибо... Спасибо вам...

— Ублюдок, закрой рот, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Мужчина затряс плечами, едва сдерживая всхлипы. Смотря на тощее тело, которое дрожало так, словно было готово в любой момент сломаться, мне с трудом удавалось сдерживать свой гнев. Я подумал, что глупо притворяться, будто это не так, поэтому решил сказать правду:

— Послушай, ты, кусок дерьма. Те деньги были для меня мусором. Грязным, отвратительным мусором, точно таким же, как ты, поэтому я выбросил их тебе. Не думай, что я простил тебя, сукин сын. Я никогда не смогу тебя простить.

Переулок, залитый красной кровью, возник в моей голове и тяжестью навалился на сердце. Ярость была так велика, что я едва не начал задыхаться.

— Мне сказали, ты образцовый заключённый. Думаю, ты пытаешься притвориться хорошим человеком, чтобы сократить свой срок. Но даже не думай об этом. Чёрт, я не позволю тебе выйти раньше времени. Ты должен отсидеть здесь до конца срока. Понимаешь меня, ублюдок?

Всё это время он слушал меня, тихо плача. Вскоре к его всхлипам примешались короткие слова:

— Хы-ык… Спасибо… Угх… Мне жаль… Хы-ы…

— Твою мать, ты не заткнёшься?

— Ху-у… Мне жаль... Мне жаль... Мне очень жаль…

Мужчина плакал так сильно, что его лицо полностью исказилось, но он продолжал повторять одни и те же слова, как робот. Он не прекращал до тех пор, пока я не сдался и, грубо отодвинув стул, вышел из комнаты.

— …Мне так... Угх... Мне так жаль... Мне...

***

Покидая здание тюрьмы, я пытался стереть последние пять минут из памяти. Вместо злости меня заполнило разочарование, но оно никак не могло вырваться наружу. Слова «мне жаль», которые он без конца повторял, не предназначались для того, чтобы попросить прощения. Казалось, он знал, что его нельзя простить.

Но теперь я испытывал раздражение. Я не жалею, что отправил деньги, но мне не стоило приходить сюда и встречаться с ним. Возможно, потому что наши образы накладывались друг на друга. У меня никогда не получится простить его, потому что часть меня считает собственные грехи непростительными. Я попросту этого не заслуживаю.

Неприятное чувство тяжести давило на сердце даже после выхода за пределы тюрьмы. Хотелось как можно быстрее убраться подальше отсюда, однако прямо возле ворот стояла женщина, держащая за руку мальчика примерно шести-семи лет.

Чёрт возьми. Теперь его жена?

Когда я узнал её и остановился, она резко побледнела и склонила голову. Мне больше не хотелось выслушивать чужие извинения, поэтому я попытался развернуться, но женщина открыла рот и произнесла тихим дрожащим голосом:

— Пр… Простите…

Её слова ещё сильнее давили на моё сердце. Когда я оглянулся, она, колеблясь, отшагнула на пару метров назад. Казалось, ей хотелось сказать что-то ещё, но мой взгляд обратился на ребёнка, который прильнул к матери. Чувствуя, как его мама дрожит, он инстинктивно испугался меня и спрятался за её ногами.

— Де… Деньги… Я должна отдать их вам… — сдавленным голосом проговорила она. В её руке была старая банковская книжка и печать.

Я равнодушно посмотрел вниз и спросил:

— Как его зовут?

— А? — женщина впервые удивлённо подняла глаза, и я указал на ребёнка, спрятавшегося за ней. Она тяжело сглотнула и тихо пробормотала его имя. Слушая её, я не мог оторвать глаз от шеи мальчика. Когда он был намного меньше, я схватил его и приставил к нему нож.

— Отдай их ребёнку, — бросил я и развернулся. Но стоило сделать несколько шагов, как она вновь позвала меня.

Думая, что мне снова попытаются всучить банковскую книжку, я раздражённо повернул голову, однако вещь, которую держала женщина, оказалась чем-то другим. В дрожащей руке лежало что-то маленькое, завёрнутое в чёрный полиэтиленовый пакет. В тот же момент из её горла вырвался всхлип:

— Мне жаль… И-ик… После того инцидента… я пошла т-туда… и это… Я подобрала это… Мне так жаль…

Склонившись, она подняла дрожащие руки вверх. Казалось, они вот-вот должны были упасть, но женщина не опускала их до тех пор, пока я не забрал пакет.

***

Похоже, я потерял счёт времени, шагая по улицам. И осознав, что нахожусь в незнакомом месте, остановился и поднял свёрток, который нёс в руке. Под чёрным полиэтиленом оказалось что-то плоское, завёрнутое в жёлтый носовой платок. Рассмотрев аккуратно сложенный лоскут ткани, я небрежно размотал его. Спустя миг из него выпала пластиковая карточка размером меньше ладони.

«Студенческий билет средней школы XX».

Первым, что бросилось в глаза, было имя моего младшего брата. Вероятно, эта карточка выпала из сумки, когда его ударили ножом.

Я выкинул пакет и носовой платок в ближайшую мусорную корзину и уже собрался положить студенческий билет своего младшего брата в карман, как вдруг почувствовал что-то странное.

Шершавую бумагу на обратной стороне, которая должна была быть пластиковой. Я снова остановился и перевернул карточку. К ней действительно оказался приклеен маленький листок. Это было поддельное удостоверение, написанное от руки и вырезанное по размеру студенческого билета.

«Удостоверение студента юридического факультета Сеульского национального университета».

Имя моего брата было написано жирным шрифтом, а чуть ниже следовала дополнительная информация. Мои глаза пробежались по тексту и в какой-то момент остановились. Я не мог двинуться и просто смотрел вниз. Кажется, моё дыхание остановилось на некоторое время.

«Вышеупомянутый студент сдал экзамен на отлично и стал прокурором. Поэтому он больше не позволит хёну совершать плохие поступки, и тот станет хорошим человеком, чтобы сделать нашу маму счастливой».

Я распахнул глаза и взглянул вверх. Когда мы снимали сцену самоубийства, мне казалось, что нет необходимости смотреть на небо. Тогда я даже не знал. Оно так прекрасно.

Конец основной истории. 2 тома продолжения в тайтле Paid Payback: https://ranobelib.me/ru/book/172376--paid-payback?from=catalog&section=info&ui=1054812.

А лучшей благодарностью за перевод будет ваша оценка на тайтле <3

День выборов

«Сегодня по всей Корее наблюдаются мощные дожди. Особенно сильные осадки зафиксированы в горном районе Йондон…»

Шёл дождь. Я мельком взглянул на пасмурное небо, затянутое тучами, и падающие на землю капли. По прогнозу синоптиков дождь должен прекратиться во второй половине дня. Значит ли это, что сегодняшняя съёмка на свежем воздухе продолжится без препятствий? Меня пока не известили, поэтому я решил отправиться в офис и заранее подготовиться. Но только я вышел из дома, как мне пришло сообщение от Сумасшедшего, который уже ушёл на работу.

<Ты сделал это?>

…Что?

Какого чёрта этот придурок задаёт мне какие-то идиотские вопросы без контекста? Я бы предпочёл проигнорировать его, однако опыт нескольких месяцев жизни с ним остановил меня. Нельзя показывать, что я хоть немного раздражён. А иначе он снова набросится на меня, придумав какой-нибудь нелепый предлог…

Блять. Выносливый ублюдок. Я был так зол на него за то, что он мучил меня всю прошлую ночь, что, направляясь в компанию, забыл уточнить смысл отправленного сообщения. Открыв дверь в конференц-зал, куда меня срочно вызвал менеджер, я моментально пожалел о своём приходе.

— Тэмин-хён здесь!!!

Бах.

Как только раздался крик Хансу, я резко захлопнул дверь. И тут же задумался о том, что увидел секунду назад. Несколько школьных парт стояли у левой и правой стены, напротив них висело по паре напольных вешалок, накрытых длинной тканью, а посреди комнаты стояла пустая картонная коробка.

Какого чёрта там происходит? В этот момент послышался щелчок ручки, и дверь снова распахнулась. Менеджер с ошарашенным видом оглядел коридор.

— И откуда здесь взялся сквозняк? Дверь так внезапно закрылась! Ты, наверное, тоже удивился, Тэмин-а.

Удивился. Тому, что он даже не подумал на меня. В итоге мне ничего не осталось, кроме как последовать за менеджером, который схватил меня за руку и затащил внутрь.

— Ну, что скажешь? Этого достаточно для репетиции?

Сверкая глазами, господин Чой и Хансу ожидали моего ответа. Я ещё раз внимательно осмотрелся вокруг и наконец спросил:

— Какой репетиции?

— Ах!

Словно по команде, они оба с ужасом уставились на меня. Разве сегодня будет ещё какая-то съёмка? Пока я пытался вспомнить, менеджер положил руку на моё плечо.

— Тэмин-а, не слишком ли ты безразличен к тому, что происходит вокруг?

В тот же момент на другое плечо упала рука Хансу.

— Хён, я в вас разочарован. Что значит «какой репетиции»? Разве по реквизиту не видно?

— Нет, — честно ответил я, однако за правду пришлось заплатить.

— Менеджер-ним, я же говорил! Говорил, что Тэмин-хён глупее, чем кажется, и он ничего не поймёт…

— Не до такой же степени! Я, конечно, знал, что Тэмин не самый сообразительный парень, но он оказался поразительным идиотом.

С двух сторон в ушах звучало: «Идиот».

— То, что он идиот, – это ещё полбеды. Но что делать с его невыносимым характе... Ой! — Хансу наконец-то осознал, что «идиот» злится.

Затем менеджер, заметив гневный взгляд «поразительного идиота», оценил ситуацию и отступил назад.

— Ха… Ха-ха... Нет, Тэмин-а. Мы же просто шутим! Разве слово «поразительный» тебе подходит? Ты даже на среднестатистического идиота не тянешь.

— Да-да. Тэмин-хёна разве что можно назвать невеждой…

— Заткнитесь оба!

Только после моего крика они всхлипнули и отошли от меня.Я ещё даже не успел дойти до съёмочной площадки, а уже был вымотан. Когда я потребовал от них объяснения, что, чёрт возьми, здесь происходит, они недоверчиво переглянулись. И только когда поняли, что я был предельно серьёзен, осторожно заговорили:

— Кхм, мы хотели заранее отрепетировать, как будем это делать.

— Что?

— Что-что! Тэмин-а, ты даже не знаешь, какой сегодня день! Сегодня же…

— Выборы.

— ...Так ты знаешь.

— Как видите, даже такой идиот, как я, в курсе.

Менеджер неловко откашлялся и сделал ещё один шаг назад. Однако вместо него вперёд вышел Хансу.

— Хён, тогда нам нужно как можно скорее провести репетицию.

Только тогда я понял, что конференц-зал выглядел как импровизированный избирательный участок. И тут мой взгляд остановился на месте, которое с самого начала привлекло моё внимание, – на парте у правой стены, за которой сидел роуд-менеджер.

Да. Наш бывший роуди. Молча сидел здесь со своим привычным унылым лицом. Я посмотрел на него, как бы спрашивая: «А вы тут что забыли?», и тогда наш бывший роуд-менеджер, а ныне глава службы безопасности, печально вздохнул.

— …Пришёл побездельничать в свой выходной и попался им.

Какой смысл приходить в компанию в выходной день, чтобы бездельничать?

Вопрос уже вертелся у меня на языке, но, предвидя, что за ним последует долгий бубнёж, я решил промолчать. В это время Хансу, посчитавший, что я согласен репетировать с ними, схватил меня за руку и потянул к двери.

— Хён, ну давайте попробуем.

Кроме того, господин Чой последовал за нами с камерой в руках. Они что, эту репетицию ещё и задокументировать хотят? Я отстранился от Хансу и повернулся к менеджеру.

— Зачем вы нас снимаете?

— Ну, это тоже часть подготовки. Ведь когда вы пойдёте голосовать по-настоящему, за вами будут следить репортёры.

— С чего бы им это делать?

— Что ж, поскольку нескольких знаменитостей из нашего агентства уже засняли на избирательных участках, ты и Хансу, как самые многообещающие актёры, точно попадете в их объектив! Разве ты не знал? Я же гово…

— …

— …Или не говорил.

Думая о том, что этот человек получает зарплату как мой менеджер, я неосознанно сжал кулаки. Сообразительный господин Чой с побледневшим лицом отступил назад. Спрятавшись за Хансу, он посмотрел на меня и спросил:

— Т-ты собираешься меня ударить?

В этот раз я действительно собирался сделать это, но Хансу остановил меня обеспокоенным голосом:

— Хён! Если хотите ударить менеджера, то сделайте это после репетиции!

Менеджер пошатнулся от такого предательства. Однако Хансу был слишком взволнован из-за репортёров и начал заваливать его вопросами.

— В общем, поскольку для тебя это первый раз, ничего страшного, если ты будешь немного смущаться и вести себя неловко перед камерой. У тебя концепт милашки, так что всё в порядке, — менеджер оживился и засиял глазами.

Воодушевлённый Хансу закивал.

— Милашка – моё второе имя! Если я и перестану быть милашкой, то только после смерти.

— Уха-ха! Это точно. А вот концепт Тэмина…

Я молча сжал кулак в знак отказа.

— Кхм. Ну, отсутствие концепта тоже можно считать концептом. Как бы там ни было, Хансу, проверь своё удостоверение личности и не смотри на камеру, пока не дойдёшь до урны, понял? Ты же знаешь, что все позируют, только когда опускают бюллетень в урну. А теперь давай! Пора практиковаться!

Воодушевленный этими словами, Хансу приступил к репетиции. Менеджер следовал за ним, делая вид, что он репортёр с камерой. Подойдя к парте, за которой сидел роуд-менеджер, Хансу вытащил кошелёк и, как было задумано, начал суетливо искать удостоверение личности. Господин Чой остался доволен его игрой.

— О-о, Хансу! Ты очень естественно паникуешь. Выглядит так, будто ты действительно потерял своё удостоверение!

— …Я правда… его не нахожу… хы-ы…

Это была не игра. Менеджер выхватил кошелёк у Хансу и начал искать удостоверение сам.

— Нет, оно точно где-то здесь. Ха-ха, ну что ты сразу в слёзы? Ты же не пропустишь свои первые выборы из-за того, что потерял удостоверение личности... Да, его тут нет, — он уронил кошелёк.

Я подошёл к ним, и, глядя на всхлипывающего Хансу, спросил:

— Давай подумаем. Неужели больше ничего нет? Что насчёт студенческого билета?

— Ах! У меня есть студенческий билет! Вот он, ха-ха! — он бодро вытащил студенческий билет, но сзади тихо вмешался роуд-менеджер:

— Документы без фотографий не принимаются.

Тук.

Он уронил студенческий билет. Я спросил, есть ли у него паспорт или другое удостоверение личности, но Хансу только всхлипывал и отрицательно качал головой:

— Умгх, ни водительских, хык-хык… прав, ни паспорта. Ыа-а, хён!

Вот уж кто действительно поразительный идиот. Удержавшись от комментариев в адрес плачущего мальчишки, я посоветовал ему хорошенько проверить все карманы.

Уже потерявший надежду господин Чой пробормотал:

— Ха-а. Ну, что поделать? Раз нет никаких подходящих документов, то ничего не получится. Проголосуешь в следующий раз, не расстраивайся.

Он попытался ободрить Хансу, но в этот момент раздался тихий совет:

— Если не хотите, чтобы вас уволили, то должны проголосовать.

Уволили? Мы все оглянулись на роуд-менеджера, недоумевая, о чём он говорит. Мужчина лениво моргнул и поинтересовался:

— А вы не читали контракт? Там есть такой пункт.

Какой? Что если не проголосовать, то тебя уволят?

— В третьем пункте четырнадцатой статьи на шестой странице написано, что в случае совершения действий, наносящих значительный ущерб стране, договор будет расторгнут, а актёр – уволен. В скобках в качестве примера значительного ущерба указано, что это касается тех, кто не проявляет свою гражданскую сознательность и не голосует на выборах.

— …

— …

— …

После минутного молчания менеджер побежал в офис за контрактом. Он нашёл этот пункт в обновлённом контракте, подписанном после увольнения оппозиции президента.

— Ха… ха… Меня серьёзно уволят?..

— Я слышал, что этот пункт добавил директор Юн.

Тук.

Менеджер уронил контракт. Глядя на двух оцепеневших людей, роуди добавил:

— Насколько я знаю, до завтрашнего дня будет необходимо предоставить фотографию с печатью на тыльной стороне руки, сделанную перед избирательным участком…

Раздался глухой звук.Я обернулся, ожидая, что Хансу упал от шока, однако это оказался господин Чой.

— Угх, менеджер-ним! Как мне быть? — заплакал мальчишка, крепко обнимая упавшего менеджера. Тот тихо пробормотал:

— Нет, как быть мне?..

— М? Менеджер-ним, у вас тоже нет удостоверения личности?

Он покачал головой.

— Из-за проблем с домом я прописался у родителей. Поэтому, чтобы проголосовать, мне нужно поехать туда...

— И где вы теперь прописаны?

— …В Кимхэ, Кёнсан-Намдо.

Таким образом менеджер отправился в родной город после долгого отсутствия.

***

Как и обещали синоптики, во второй половине дня дождь прекратился, и я отправился на съёмочную площадку без менеджера. Сегодня у меня не было настоящих съёмок – только пробная сцена погони. Главные актёры снимались в павильоне, поэтому на улице были только дублёры и каскадёры.

Моя очередь была ещё не скоро, но я решил приехать пораньше, чтобы всё как следует осмотреть, и это стало моей ошибкой.

Ведь в это время появились нежеланные гости.

— Ли Тэмин, к вам посетители.

Один из самых молодых сотрудников с озадаченным видом привёл двух мужчин средних лет. Теми, кто носил солнечные очки даже в такой пасмурный день, были владелец и менеджер «Алисы». Но что они здесь забыли?

Брови сами собой поползли вверх, но вдруг я заметил знакомую коробку с тониками в руках менеджера. Дерьмо. У этого психа и без того слишком много энергии.

— Кхм-кхм, это съёмочная площадка драмы, в которую вложилась компания Джея, — босс скрестил руки за спиной и внимательно огляделся.

Появление мужчин в деловых костюмах и солнцезащитных очках было редким явлением, поэтому я чувствовал, как проходящие мимо сотрудники бросали на нас любопытные взгляды. Решив как можно быстрее отделаться от них и забрать тоники, я шагнул вперёд, однако босс заговорил первым:

— Бэквон… Ой, прости-прости. Ха-ха, никак не отвыкну. Юхан, ты уже проголосовал? Нет? Если нет, Джей будет разочарован. Он очень серьёзно относится к выборам.

— Я знаю.

Из-за этого менеджер и Хансу побежали домой в слезах.

— Понятно. Раз знаешь, то хорошо. Но обязательной проголосуй, Бэкв… Ха-ха, ну что такое? Видимо, это прозвище слишком прижилось. Не так ли, менеджер?

— Да, босс.

Я утратил всякую симпатию к менеджеру.

Между тем босс «Алисы», которому изначально было плевать на моё мнение, продолжал говорить о своём:

— Так или иначе, если ты ещё не проголосовал, обязательно сделай это. Я не смогу ничем тебе помочь, если Джей тебя бросит. Или ты вообще не ходишь на выборы? Почему? Как так? За пять минут можно сменить целую страну. Зачем лишаться своих прав?

«Единственное, чего я хочу лишиться, – это вашего присутствия в моей жизни», – хотел возразить я, но он по-прежнему не давал мне возможности высказаться.

— Ху-ху, ну что ж, хватит приветствий. Давай перейдём к делу.

Что? Так он ещё даже не начал объяснять, зачем пришёл? Поселиться на съёмочной площадке, что ли, собрался?

Инструктор из каскадёрской академии, с которым мы были приятелями, уже с беспокойством смотрел на меня издалека. Мне не нравилось привлекать к себе лишнее внимание, поэтому я постарался остановить босса «Алисы», который снова начал говорить про выборы.

— Знаешь, как говорят: «Самое горячее место в аду предназначено для тех, кто занимает нейтральную позицию в период нравственного кризиса». Ух! Как же верно сказано. Одним словом, нет ничего хуже нейтралитета. Даже если тебе не нравится ни один из кандидатов, всё равно сходи и про…

— Джей выглядит немного уставшим в последнее время.

Конечно, я соврал. Этот ублюдок никогда не устаёт. Но зато я смог сменить тему.

— Ах! Я так и знал! Говорил же поменьше работать и заниматься сексом.

Смена темы была удачной, но что-то пошло не так. Секс? С трудом сдерживая шок, я неуверенно ответил:

— Думаю, он всё же устал из-за работы. Поэтому ему бы не помешало что-то для здоровья…

Не успел я договорить, как он попался на крючок. Босс выхватил коробку из рук менеджера и протянул мне.

— Вот. Я как раз принёс тоники. Отдай их Джею, — затем он быстро добавил. — Я не заказывал их специально для Джея! Просто осталось лишнее, поэтому и принёс.

Ответив: «Понимаю», я принял две коробки тоников. В этот раз больше, чем обычно?

— Вторая, кхм-кхм, для Бэквона, кхм.

Для меня? Я удивлённо посмотрел на него, а он, отвернувшись, продолжил покашливать.

— Кхм-кхм, это тоже из остатков. Кхм.

— Спасибо, — поблагодарил я и поклонился.

— Не хочешь спросить, что это за тоники?

«Разве это не обычные тоники?» — подумал я, подняв взгляд, но босс ответил:

— Они из очень известной клиники традиционной медицины. Все, кто принимает эти тоники, обязательно заводят детей. Это самое лучшее средство для зачатия, хи-хи!

Что? Я застыл на месте с коробками в руках и уставился на него. Он был в солнцезащитных очках, поэтому я не мог видеть глаза босса, но зато заметил, как подёргивались его губы, словно он вот-вот собирался рассмеяться…

— Пф-ф, хи-хи-хи! Видел бы ты своё лицо! Ха-ха, да я же шучу, шучу! Неужели ты думал, что я действительно дам тебе тоники для зачатия? Хотя вдруг ты правда родишь ребёнка? Пха-ха-ха! Тогда назовём его Пятьдесят Вон! Первый ребёнок – Пятьдесят Вон!

Босс «Алисы» поднял шум на съёмочной площадке, выкрикивая: «Пятьдесят вон!»

— Ах, не могу! Сейчас умру от смеха! Двести Вон родит Пятьдесят Вон! На двоих даже триста вон не выйдет! Ха-ха-ха!

В приступе смеха он повалился на землю, а менеджер, словно только и ждал этого момента, подхватил его и исчез. Они пробыли здесь меньше десяти минут, но я устал так, будто проработал десять часов. Инструктор подошёл ко мне и обеспокоенно спросил:

— Тэмин, этот человек болен?

***

Репетиция заняла больше времени, чем я предполагал. Лишь спустя пять часов мы наконец-то смогли всё настроить, и режиссёр, отвечающий за завтрашнюю съёмку, хотел попробовать ещё раз. Естественно, это означало, что мне тоже нужно было повторить всё снова. Но на этом мои несчастья не закончились.

На съёмочную площадку снова пришёл нежданный гость. В тот момент я как раз настраивался с инструктором по трюкам. У нас была сцена драки, и мы отрабатывали позиции. Инструктор стоял сзади, обхватив мою шею руками, и объяснял, что мне делать:

— Во время съёмки я буду сжимать сильнее. Если смухлевать, это сразу будет видно на экране. Как тебе так? Не слишком?

Я обхватил его запястье двумя руками и кивнул.

— Можно ещё немного сильнее.

— Серьёзно? Вот так? Ха-ха, боюсь, тогда ты умрёшь. Если будет тяжело, сразу гов…

Его весёлый голос внезапно оборвался. Движения тоже остановились. Я не сразу понял, в чём дело, и, повернув голову, увидел пристальный взгляд Сумасшедшего.

Инструктор прошептал мне на ухо:

— Кажется, этот человек уже некоторое время смотрит на нас.

Он не просто смотрел – он прожигал нас взглядом. Более того, когда инструктор приблизился к моему уху, его глаза сузились. Невольно по спине пробежал холодок. Я знал, что значит этот взгляд. Взгляд, который появлялся каждый раз, когда этот парень доказывал мне, что он настоящий псих.

Я осторожно высвободился из хватки инструктора, обхватившего меня за шею.

— Можем отложить остальное на завтра?

— На завтра? Почему?

Потому что иначе, боюсь, мы с тобой превратимся в трупы, не успев ничего понять.

— Кажется, у меня немного поднялась температура, — соврал я, но недогадливый инструктор положил руку мне на лоб.

— Да, ты правда горишь.

Я глубоко вдохнул и сделал большой шаг назад, но ещё более зловещий взгляд был уже на моей спине.

— Нет, всё в порядке. Мне просто немного нехорош!..

Внезапно кто-то бесшумно коснулся моей шеи сзади. От неожиданности по спине пробежали мурашки, и я резко обернулся. Сумасшедший стоял позади меня, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

— Тебе нехорошо?

…Дерьмо.

Я мысленно выругался, но, стараясь выглядеть непринужденным, попрощался с инструктором:

— Если ты не против… я пойду.

Рука Сумасшедшего поднялась вверх и зарылась в мои волосы. Инструктор явно не понимал, зачем он трогает чужой затылок, но у меня не было времени для объяснений. Я взял Сумасшедшего за руку и резко развернулся. Когда наши взгляды встретились, мурашки усилились.В его глазах я увидел настоящую злобу.

Инстинкт самосохранения подсказал мне идеальную отговорку, чтобы выбраться из этой ситуации. Я вспомнил утреннее сообщение:

«Ты сделал это?»

— Я ещё не голосовал.

Одна секунда, две, три… Сумасшедший схватил меня за запястье и потащил к машине.

***

По пути к избирательному участку я украдкой смотрел на него, размышляя, как бы разрядить атмосферу. Флиртовать с ним мне бы просто не позволил характер, а каких-то других идей на ум не приходило. Поэтому, не придумав ничего лучше, я рассказал о визите босса «Алисы» на съёмочную площадке.

Разумеется, я опустил историю про Пятьдесят Вон, но упомянул, что он снова привёз тоники для Сумасшедшего. А в конце добавил:

— Если подумать, твой дядя похож на Ким Чхомчжи.

Впервые с момента, как он сел за руль, Сумасшедший оглянулся и посмотрел на меня.

— Ким Чхомчжи?

— Ну, знаешь, герой романа, который обижает жену, а потом покупает ей соллонтхан… «Когда цветёт гречка».

Машина, которая уверенно мчалась по дороге, внезапно резко свернула к обочине и остановилась. Сумасшедший снова посмотрел на меня.

— Повтори, что ты только что сказал.

И тут до меня дошло, что я допустил ошибку. Чёрт, разве это не «Когда цветёт гречка»?

— «Когда увядает гречка?»

— …

Сумасшедший вдруг отвернулся от меня, пряча лицо. Я подумал, что это что-то разозлило, но вскоре он спокойно посмотрел на меня и спросил:

— Как называется роман, в котором мальчик из деревни встречает девочку, переехавшую из города, и они попадают под ливень?

— «Ливень»[5].

Он что, думает, я совсем идиот?

— А кто автор?

— …

— Кто автор?

— Хван… — начал я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Похоже, с фамилией не ошибся. А имя – Хван Сун…

— Хван Суни.

— …

— …

— …Пхах, — из его рта вырвался короткий смешок, и, прислонившись к рулю, он залился смехом. — Ха-ха-хах! Хван Суни… Бля, это старший брат Хван Джини? Пха-ха-ха!

Благодаря моей неграмотности его настроение немного улучшилось, но зато моё стало гораздо хуже.

Проклятье. Тогда как его зовут, если не Хван Суни?

Постоянно напоминая, что нужно успеть до шести, он довёз меня до избирательного участка. Всю дорогу Сумасшедший смеялся надо мной, и в какой-то момент мне захотелось просто придушить этого придурка.

— Давай, иди, — сказал он, глядя на часы.

17:57.

Я вдруг задумался. Кажется, он очень серьёзно относится к голосованию. Если я не пойду, он действительно со мной расстанется?

— Не хочу, — ответил я и сразу пожалел об этом.

Гнев, который я с трудом потушил, вспыхнул вновь. Он мрачно посмотрел на меня и произнёс:

— Я ненавижу людей, которые не голосуют.

— …

— Иди и проголосуй.

— Если не пойду, ты со мной расстанешься?

— Нет, — его губы медленно растянулись в улыбке. — Я хочу продолжать как следует досаждать тебе, поэтому мы не можем расстаться.

Как следует… В этот момент раздался звук сообщения на телефоне. Достав его, я увидел фотографии с подтверждением голосования, отправленные менеджером и Хансу.

Менеджер, который выглядел так, будто постарел на десять лет за эти полдня, плакал перед избирательным участком в Кимхэ. Хансу, тоже плача, держал в руках сертификат о прохождении курса по текстовым процессорам, вместо паспорта. Невольно улыбнувшись, я посмотрел на часы – 18:02.

Затем обернулся и заметил, что Сумасшедший смотрит на меня, прищурившись. Должно быть, он понял.

— Ты уже проголосовал, да?

— Ага. Перед тем, как пойти на работу.

К счастью, его взгляд стал нормальным. Но слова, которые вырвались из его рта, когда он снова завёл мотор, вывели меня из себя.

— Кстати, почему ты флиртовал с ублюдком, который приставал к тебе?

Кто флиртовал…

— Прости. Это моя вина, что тебе стало так одиноко. Но сегодня я позабочусь о том, чтобы полностью тебя удовлетворить.

Одного слова «полностью» было достаточно, чтобы вогнать меня в панику.

1. ↑ В Южной Корее на выборах избирателям часто ставят временную печать на тыльную сторону руки – как отметку о получении бюллетеня. Это делается для предотвращения повторного голосования.

2. ↑ Сеул и Кимхэ находятся практически на разных концах страны. Поездка на машине занимает около 4-5 часов.

3. ↑ Ким Чхомчжи – главный герой рассказа «Удачный день», а не «Когда цветёт гречка». Основная тема рассказа – парадокс человеческой жизни, один день из жизни простого бедного рикши, который начался с невероятной удачи, а закончился страшной трагедией. В книге тяжело больная жена Чхомчжи несколько дней выпрашивает у него тарелку соллонтхана – относительно дорогого для описываемого в рассказе периода времени – за что в порыве гнева он бьёт её по лицу. Получив в тот день намного больше обычного, Ким Чхомчжи всё-таки покупает ей соллонтхан, но по возвращении домой находит её уже мёртвой.

4. ↑ Когда цветёт гречиха – это короткий рассказ о странствующем торговце Хо Сэнвоне, который неожиданно встречает своего сына, о существовании которого даже не догадывался.

5. ↑ Ливень – произведение про короткую, но трогательную первую любовь между мальчиком и девочкой. И, к огромному сожалению для Юхана, автора зовут не Хван Суни, а Хван Сунвон :(

6. ↑ Хван Джини – известная корейская поэтесса и куртизанка эпохи Чосон.

Эпилог 2

Газета смялась в напряжённых руках с выступающими венами. Мёншин изо всех сил пытался сдержать своё сбившееся дыхание из-за статьи, которую только что увидел. С тех пор, как он сбежал от ужасного ростовщика, прошёл месяц. Жадный человек, который думал только о деньгах, не поверил, что Мёншин сможет вернуть долг, поэтому накачал его наркотиками и заставил сниматься в откровенных видео. Всё, что удалось заработать за то время, стоило ему адской боли, но тогда на первом месте стояло спасение собственной жизни. Он был вынужден неоднократно засветить лицо в унизительных порно-роликах, однако, как сказал ростовщик, этого оказалось недостаточно.

«Ещё даже половины не заплатил».

Слова, произнесённые с ухмылкой на жирном лице, вгоняли в холодный пот. Ведь он также включил в долг те деньги, которые Мёншин украл у него пять лет назад. Выяснилось, что именно этот человек был владельцем кредитной конторы, в которой когда-то работал Юхан. Но как такое возможно? Обстоятельства сложились слишком ужасным способом, чтобы считать это обычным совпадением.

Когда порно перестало продаваться по высокой цене, Мёншина заперли в комнате, как шлюху, и вынудили принимать десятки клиентов каждый день. Он думал, что такими темпами просто умрёт. Но желание жить отогнало отчаяние, порождённое разбитой мечтой, и в одну из ночей ему удалось сбежать, накинув на себя какую-то одежду. Не поступи он подобным образом, провёл бы ближайшее будущее так, как ему наказал ростовщик.

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Пять лет? Не смешно. Мёншин сомневался, что смог бы продержаться ещё хотя бы пять дней. Какой придурок станет работать как собака в течение пяти лет, чтобы выплатить долг? Во-первых, погасить кредиты от частных ростовщиков, работая на обычной работе, было нереально. Неся своё больное тело и осознавая очевидную истину, он сгорал от гнева.

«Кто я? Я – известный актёр Сон Юхан. Как он смеет заставлять меня ложиться под мужиков за какие-то сотни тысяч вон?» – сокрушался Мёншин. Его сжигала боль и несправедливость. Когда он выходил на улицу, люди всегда узнавали его, краснели и старались заговорить. Как после этого можно всё оставить и просто потратить пять лет своей жизни на какую-то ерунду? Почему он должен делать нечто настолько позорное?

Если бы ростовщик подождал ещё немного, Мёншин смог бы собрать нужную сумму. Но ублюдок отказался ждать, и всё пошло наперекосяк. Это его вина. А ещё какого-то недоумка, который поджёг машину Мёншина. Вина председателя Кима, так по-идиотски проигравшего директору Юну. И, в конце концов, Юхана, который бесстыдно потребовал вернуть украденные деньги. Мёншин проклинал их всех. И теперь он наткнулся на статью в газете, посвящённую одному из этих людей.

«Ещё одна вещь в этом фильме, заслуживающая похвалы, – игра новичка Ли Тэмина, который продемонстрировал удивительные актёрские способности. Лучший друг главного героя в его исполнении получился настолько естественным, что можно решить, будто вы наблюдаете за настоящим человеком. Ли Тэмину удалось показать бессмысленную жизнь сухого персонажа, идущего к смерти так, что у зрителей не остаётся сомнений в реальности происходящего на экране».

Абсурд.

Мёншин стиснул зубы, ещё сильнее сминая газету в своих руках. Это действительно нелепо. Должно быть, он заплатил журналистам кучу денег, чтобы те писали подобные статьи. Иначе как человек, который только начал сниматься, получил такие положительные отзывы?

Но читатели, должно быть, идиоты. Неужели они действительно верят в то, что написано в этих газетёнках, и думают, что Юхан хорошо играет? Внутри Мёншина поднялся невыносимый гнев. Почему такой ублюдок… Как этот выродок, который раньше угрожал людям и вымогал у них деньги, может…

Смятая газета была со всей силы брошена на пол и, несколько раз перекатившись, остановилась перед старым телевизором. Будучи знаменитостью, Мёншину было сложно скрываться. Так что за последний месяц он сменил уже десяток мотелей. Но был один настойчивый преследователь, от которого нельзя было скрыться, даже если твоё лицо неизвестно.

Странным было то, что этого преследователя, похоже, послал не ростовщик. Не связанный с кредитной конторой человек, который занимался профессиональным отловом людей. Его взгляд, полный готовности без колебаний убить любого, кого он поймает, пробирал Мёншина холодом, который не проходил даже через несколько часов.

Но кто может его преследовать, если это не ростовщик? Теперь, когда деньги начали заканчиваться, Мёншин решил, что пора принимать меры. Он не из тех, кто хочет запереться в вонючей комнате дешёвого мотеля. Ли Юхан, который раньше вёл жизнь бандита, стал появляться в газетах и получил роль в драме, о которой мечтал Мёншин.

Его злобный взгляд устремился на рекламный ролик драмы. Находясь в бегах, он старался не смотреть телевизор. Наблюдать со стороны за тем, что когда-то было частью твоей жизни, оказалось мучительно. Однако, к его удивлению, мир вокруг был наполнен телевизионными звуками.

В какое место не приди, везде стоят телевизоры с яркими экранами. Прошёл месяц с тех пор, как он сбежал, закрыв глаза и уши, но сколько их не закрывай, от разговоров людей никуда не денешься.

Когда Мёншин услышал, что драма, в которой он так хотел сняться, скоро выйдет в эфир, его сердце было готово разорваться. «Я должен быть там, но её рекламу уже крутят по телевизору»? Не в силах унять свою нервозность, через месяц он включил телевизор, чтобы убедиться в этом своими глазами.

Но чем больше Мёншин смотрел, тем сильнее его душили несправедливость и обида. Ли Юхан. Он будет сниматься в драме. Именно после этого Мёншин начал судорожно читать новости, а недавно ему на глаза попалась статья про новый фильм режиссёра Чона.

Казалось, Ли Юхан украл всё, что у него было. Нет, так и есть. Не только директора Юна, которого он действительно хотел заполучить, но и желанную драму, а также власть и деньги, за которые журналисты писали нужные статьи. Всё было украдено этим ублюдком.

— Сукин сын.

Выругавшись, Мёншин стиснул зубы и принял решение отомстить. Юхан должен пройти через те же страдания, что и он. Но как? В голову вдруг пришла идея, и его глаза широко раскрылись. Точно, грязное прошлое! Он не окончил среднюю школу, гонял на мотоциклах и угрожал людям.

Можно распространить это. Но даже если способ найден, кое-чего не хватает. Обычная публикация не создаст никаких обсуждений. Нужен хотя бы один снимок… Погружённый в свои мысли, он встал с места и направился в маленькую ванную комнату. Затем впервые за долгое время взял в руки бритву и сбрил с лица щетину. В зеркале мало-помалу начал проявляться образ красочного прошлого.

***

Мёншин направился в старенький кинотеатр, находящийся недалеко от дома, в котором он жил пять лет назад. Причина, по которой подобное место сохранилось до этих лет, заключается в том, что здесь собирались геи без денег в поисках партнёра. Вот уже несколько дней Мёншин приходил сюда к сумеркам и ждал одного человека.

Отброс, с которым они когда-то тусовались. Он только и умел, что подчиняться другим, но иногда проявлял бесстрашие и прикасался к Мёншину. Однако стоило Юхану разок ударить его, и он навсегда отвалил.

Хотя тогда этот ублюдок был молод, за неимением денег он время от времени заглядывал сюда, чтобы найти кого-то на одну ночь. Маловероятно, что за пять лет его жизнь улучшилась. Скорее, он стал ещё большим мусором. А найти его удалось спустя три дня ожидания.

Парень в потрёпанной одежде и с пьяными глазами вошёл в кинотеатр. Мёншин молча завёл его внутрь и сильнее натянул кепку. Этот кретин был настолько недалёким пять лет назад, что не смог присоединиться к банде и просто выполнял их поручения. Например, делал снимки для запугивания. У него должны остаться какие-нибудь фотографии.

***

Отвратительный запах алкоголя проник в его рот. Хотелось просто оттолкнуть чужое тело, но Мёншин заставил себя подавить рвотные позывы и принять мерзкий язык в свой рот. Этот ублюдок торопливо мял его губы и щупал за пах, словно впервые за долгое время касался кого-то. На большом экране начался фильм, но никому в зале не было до него дела. Пока чужие руки скользили по его телу, Мёншин прошептал ему на ухо:

— Мы можем сделать это у тебя дома?

Тот торопливо кивнул, и Мёншин уже решил встать, но внезапно его схватили за руку и потянули вниз. Тихий голос пробормотал:

— Для начала посмотрим, насколько ты хорош, — он расстегнул ширинку джинс и достал свой вялый член. — Давай, поторопись. Сперва сделай это своим ртом.

Сукин сын… Мёншин сжал кулаки, но вскоре опустился коленями на грязный пол и склонил голову. Открыв рот и обхватив губами головку, он почувствовал отвратительный рыбный запах.

***

Удовлетворённый оральным сексом парень покорно отвёл его к себе домой. Однако даже после алкоголя и принятых наркотиков ему удалось узнать Мёншина, когда тот снял кепку.

— …А? Ты... похож.

Мёншин проигнорировал его и начал обыскивать комнату, но когда его имя снова прозвучало, на миг остановился.

— Ты выглядишь как Сон Мёншин.

Прежде чем прийти сюда, Мёншин нашёл у себя в кармане таблетки и насильно заставил его принять их. Благодаря ним этот ублюдок не сможет нормально управлять своим телом. Тем не менее он споткнулся, свалился на пол и продолжал бормотать:

— Сон Мёншин. Ты выглядишь так же, как Сон Мёншин... Ты…

— Впервые слышу. Кто это?

Тесная комнатка оказалась под стать своему хозяину, и найти что-то в этом хламе казалось нереальным. Но у него должны сохраниться фотографии или что-то в этом роде. Даже являясь мальчиком на побегушках, он очень гордился тем, что находился рядом с ними, поэтому не стал бы ничего выбрасывать. Это было лучшее время в его жизни.

— Сон Мёншин… Симпатичный парень, с которым жил Юхан.

Стоящий к нему спиной Мёншин резко развернулся, как только услышал имя Юхана.

— Юхан? Кто это? Можешь показать мне его лицо?

— Хм? Ли-лицо… глянь фотки…

— Отлично. Где они? — впервые за всё время он улыбнулся.

Трясущейся рукой парень указал в сторону:

— Вон там. Там.. в коробке…

Мёншин подошёл к груде коробок и, подобрав одну из них, высыпал всё её содержимое на пол. Затем начал судорожно копаться в бесполезном мусоре, пытаясь найти какие-нибудь снимки. Но человек, который безучастно наблюдал за его действиями, внезапно скривил губы.

— Но Мёншин наебал Юхана, так что тот стал нищим.

История пятилетней давности не была услышана Мёншином. Сейчас его беспокоило кое-что другое.

— Здесь нет никаких фотографий. Где они? — спросил он, но парень продолжал ухмыляться.

— Юхан ходил, задрав нос, но… Но затем стал нищим и задолжал ростовщику. И-ик, так что крутой Юхан начал работать как собака.

На словах «как собака» рука Мёншина невольно остановилась. Да, он украл залог и собранные деньги, но у Юхана должно было что-то остаться. В конце концов он мог выбить нужную сумму из какого-нибудь должника. В этом и заключалась его работа. Но почему он задолжал ростовщику?

— Он работал как собака? Ли Юхан?

Парень активно закивал.

— Это действительно так. Я сам видел. На самом деле, даже не раз. Он работал на стройке, таскал всякое… И доставлял газеты ночью. Ах, нет, на рассвете.

— Это точно был Юхан?

В ответ ему снова кивнули, но на этот раз движения давались собеседнику сложнее.

— Точно. Это был Ли Юхан. Никто, наверное, не поверит, но он выполнял любую работу, чтобы вернуть долги. Ну разве не забавно? Ха-ха… И-ик.

Он пожал плечами и улыбнулся, однако Мёншина накрыл странный холод, словно предвещающий что-то ужасное.

— И всё же, сколько бы он не работал, деньги ему вернуть не удалось, не так ли?

— Не знаю. Но… я видел, как он работал в начале этого года, — он начал загибать пальцы. — Пять лет. Он занимается этой ерундой уже пять лет. Ха-ха…

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Мёншин не знал, почему, но он не мог выкинуть из головы слова ростовщика. Ни за что. Речь не могла идти о Юхане. Даже если и так, неужели он действительно вернул деньги? Этот ублюдок правда выплатил огромный долг с бешеными процентами?

Затем раздался уверенный мужской голос:

— Я единственный, кому это известно… Все остальные думают, что Ли Юхан просто исчез, но только я знаю. Этот пацан так много работал, и его брат умер…

— Что? Кто умер?

— Его брат. Младший брат Ли Юхана. А потом и его мать скончалась. Чёрт, я тоже хотел работать в кредитной конторе, поэтому гонялся за Юханом… Этот ублюдок сказал, что его семья погибла… и он работал как сумасшедший….

Сердце начало биться быстрее. На самом деле, его уже давно беспокоило странное чувство, но он старался игнорировать это. В их последнюю встречу в больнице, когда Мёншин швырнул Ли Юхану деньги, у него возникло ощущение, будто перед ним действительно не тот человек, которого он когда-то знал. Спрашивая о том, чувствует ли Мёншин вину за то, что произошло пять лет назад, казалось, Юхан говорил не о деньгах. Его глаза и выражение лица были удушающе пусты и безжизненны, словно он задыхался, но Мёншин намеренно старался не думать об этом. Как и о его следующих словах.

«Ты должен заплатить за свои грехи. Прямо как я».

Что значило «прямо как я»? Это были бессмысленные слова, которые Мёншин до сих пор не мог понять, однако сердце, забившееся в груди с бешенной скоростью, словно почувствовав что-то, заставило его спросить:

— Ты сказал… его брат умер. Когда и почему он умер?

Мужчина посмотрел на него затуманенным от алкоголя взглядом. Его полуприкрытые глаза в итоге закрылись, но даже так он смог ответить:

— Его младшего брата убили. Человек, который искал Юхана, ударил мальчика кухонным ножом, пока тот ждал его возле дома. Это произошло на глазах Ли Юхана. Без понятия, как тот ублюдок узнал, что он его брат, но, и-ик… Но Ли Юхан, должно быть, до усрачки испугался… Если бы я был на его месте, и моего брата убили прямо передо мной…

Его невнятный голос продолжал звучать, но никто больше не слушал. Побледневший Мёншин выбежал на улицу. Несясь по тротуару, он сжимал кулак и непрерывно бормотал:

— Это не моя вина. Это точно не моя вина…

Эпилог 3

Газета смялась в напряжённых руках с выступающими венами. Мёншин изо всех сил пытался сдержать своё сбившееся дыхание из-за статьи, которую только что увидел. С тех пор, как он сбежал от ужасного ростовщика, прошёл месяц. Жадный человек, который думал только о деньгах, не поверил, что Мёншин сможет вернуть долг, поэтому накачал его наркотиками и заставил сниматься в откровенных видео. Всё, что удалось заработать за то время, стоило ему адской боли, но тогда на первом месте стояло спасение собственной жизни. Он был вынужден неоднократно засветить лицо в унизительных порно-роликах, однако, как сказал ростовщик, этого оказалось недостаточно.

«Ещё даже половины не заплатил».

Слова, произнесённые с ухмылкой на жирном лице, вгоняли в холодный пот. Ведь он также включил в долг те деньги, которые Мёншин украл у него пять лет назад. Выяснилось, что именно этот человек был владельцем кредитной конторы, в которой когда-то работал Юхан. Но как такое возможно? Обстоятельства сложились слишком ужасным способом, чтобы считать это обычным совпадением.

Когда порно перестало продаваться по высокой цене, Мёншина заперли в комнате, как шлюху, и вынудили принимать десятки клиентов каждый день. Он думал, что такими темпами просто умрёт. Но желание жить отогнало отчаяние, порождённое разбитой мечтой, и в одну из ночей ему удалось сбежать, накинув на себя какую-то одежду. Не поступи он подобным образом, провёл бы ближайшее будущее так, как ему наказал ростовщик.

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Пять лет? Не смешно. Мёншин сомневался, что смог бы продержаться ещё хотя бы пять дней. Какой придурок станет работать как собака в течение пяти лет, чтобы выплатить долг? Во-первых, погасить кредиты от частных ростовщиков, работая на обычной работе, было нереально. Неся своё больное тело и осознавая очевидную истину, он сгорал от гнева.

«Кто я? Я – известный актёр Сон Юхан. Как он смеет заставлять меня ложиться под мужиков за какие-то сотни тысяч вон?» – сокрушался Мёншин. Его сжигала боль и несправедливость. Когда он выходил на улицу, люди всегда узнавали его, краснели и старались заговорить. Как после этого можно всё оставить и просто потратить пять лет своей жизни на какую-то ерунду? Почему он должен делать нечто настолько позорное?

Если бы ростовщик подождал ещё немного, Мёншин смог бы собрать нужную сумму. Но ублюдок отказался ждать, и всё пошло наперекосяк. Это его вина. А ещё какого-то недоумка, который поджёг машину Мёншина. Вина председателя Кима, так по-идиотски проигравшего директору Юну. И, в конце концов, Юхана, который бесстыдно потребовал вернуть украденные деньги. Мёншин проклинал их всех. И теперь он наткнулся на статью в газете, посвящённую одному из этих людей.

«Ещё одна вещь в этом фильме, заслуживающая похвалы, – игра новичка Ли Тэмина, который продемонстрировал удивительные актёрские способности. Лучший друг главного героя в его исполнении получился настолько естественным, что можно решить, будто вы наблюдаете за настоящим человеком. Ли Тэмину удалось показать бессмысленную жизнь сухого персонажа, идущего к смерти так, что у зрителей не остаётся сомнений в реальности происходящего на экране».

Абсурд.

Мёншин стиснул зубы, ещё сильнее сминая газету в своих руках. Это действительно нелепо. Должно быть, он заплатил журналистам кучу денег, чтобы те писали подобные статьи. Иначе как человек, который только начал сниматься, получил такие положительные отзывы?

Но читатели, должно быть, идиоты. Неужели они действительно верят в то, что написано в этих газетёнках, и думают, что Юхан хорошо играет? Внутри Мёншина поднялся невыносимый гнев. Почему такой ублюдок… Как этот выродок, который раньше угрожал людям и вымогал у них деньги, может…

Смятая газета была со всей силы брошена на пол и, несколько раз перекатившись, остановилась перед старым телевизором. Будучи знаменитостью, Мёншину было сложно скрываться. Так что за последний месяц он сменил уже десяток мотелей. Но был один настойчивый преследователь, от которого нельзя было скрыться, даже если твоё лицо неизвестно.

Странным было то, что этого преследователя, похоже, послал не ростовщик. Не связанный с кредитной конторой человек, который занимался профессиональным отловом людей. Его взгляд, полный готовности без колебаний убить любого, кого он поймает, пробирал Мёншина холодом, который не проходил даже через несколько часов.

Но кто может его преследовать, если это не ростовщик? Теперь, когда деньги начали заканчиваться, Мёншин решил, что пора принимать меры. Он не из тех, кто хочет запереться в вонючей комнате дешёвого мотеля. Ли Юхан, который раньше вёл жизнь бандита, стал появляться в газетах и получил роль в драме, о которой мечтал Мёншин.

Его злобный взгляд устремился на рекламный ролик драмы. Находясь в бегах, он старался не смотреть телевизор. Наблюдать со стороны за тем, что когда-то было частью твоей жизни, оказалось мучительно. Однако, к его удивлению, мир вокруг был наполнен телевизионными звуками.

В какое место не приди, везде стоят телевизоры с яркими экранами. Прошёл месяц с тех пор, как он сбежал, закрыв глаза и уши, но сколько их не закрывай, от разговоров людей никуда не денешься.

Когда Мёншин услышал, что драма, в которой он так хотел сняться, скоро выйдет в эфир, его сердце было готово разорваться. «Я должен быть там, но её рекламу уже крутят по телевизору»? Не в силах унять свою нервозность, через месяц он включил телевизор, чтобы убедиться в этом своими глазами.

Но чем больше Мёншин смотрел, тем сильнее его душили несправедливость и обида. Ли Юхан. Он будет сниматься в драме. Именно после этого Мёншин начал судорожно читать новости, а недавно ему на глаза попалась статья про новый фильм режиссёра Чона.

Казалось, Ли Юхан украл всё, что у него было. Нет, так и есть. Не только директора Юна, которого он действительно хотел заполучить, но и желанную драму, а также власть и деньги, за которые журналисты писали нужные статьи. Всё было украдено этим ублюдком.

— Сукин сын.

Выругавшись, Мёншин стиснул зубы и принял решение отомстить. Юхан должен пройти через те же страдания, что и он. Но как? В голову вдруг пришла идея, и его глаза широко раскрылись. Точно, грязное прошлое! Он не окончил среднюю школу, гонял на мотоциклах и угрожал людям.

Можно распространить это. Но даже если способ найден, кое-чего не хватает. Обычная публикация не создаст никаких обсуждений. Нужен хотя бы один снимок… Погружённый в свои мысли, он встал с места и направился в маленькую ванную комнату. Затем впервые за долгое время взял в руки бритву и сбрил с лица щетину. В зеркале мало-помалу начал проявляться образ красочного прошлого.

***

Мёншин направился в старенький кинотеатр, находящийся недалеко от дома, в котором он жил пять лет назад. Причина, по которой подобное место сохранилось до этих лет, заключается в том, что здесь собирались геи без денег в поисках партнёра. Вот уже несколько дней Мёншин приходил сюда к сумеркам и ждал одного человека.

Отброс, с которым они когда-то тусовались. Он только и умел, что подчиняться другим, но иногда проявлял бесстрашие и прикасался к Мёншину. Однако стоило Юхану разок ударить его, и он навсегда отвалил.

Хотя тогда этот ублюдок был молод, за неимением денег он время от времени заглядывал сюда, чтобы найти кого-то на одну ночь. Маловероятно, что за пять лет его жизнь улучшилась. Скорее, он стал ещё большим мусором. А найти его удалось спустя три дня ожидания.

Парень в потрёпанной одежде и с пьяными глазами вошёл в кинотеатр. Мёншин молча завёл его внутрь и сильнее натянул кепку. Этот кретин был настолько недалёким пять лет назад, что не смог присоединиться к банде и просто выполнял их поручения. Например, делал снимки для запугивания. У него должны остаться какие-нибудь фотографии.

***

Отвратительный запах алкоголя проник в его рот. Хотелось просто оттолкнуть чужое тело, но Мёншин заставил себя подавить рвотные позывы и принять мерзкий язык в свой рот. Этот ублюдок торопливо мял его губы и щупал за пах, словно впервые за долгое время касался кого-то. На большом экране начался фильм, но никому в зале не было до него дела. Пока чужие руки скользили по его телу, Мёншин прошептал ему на ухо:

— Мы можем сделать это у тебя дома?

Тот торопливо кивнул, и Мёншин уже решил встать, но внезапно его схватили за руку и потянули вниз. Тихий голос пробормотал:

— Для начала посмотрим, насколько ты хорош, — он расстегнул ширинку джинс и достал свой вялый член. — Давай, поторопись. Сперва сделай это своим ртом.

Сукин сын… Мёншин сжал кулаки, но вскоре опустился коленями на грязный пол и склонил голову. Открыв рот и обхватив губами головку, он почувствовал отвратительный рыбный запах.

***

Удовлетворённый оральным сексом парень покорно отвёл его к себе домой. Однако даже после алкоголя и принятых наркотиков ему удалось узнать Мёншина, когда тот снял кепку.

— …А? Ты... похож.

Мёншин проигнорировал его и начал обыскивать комнату, но когда его имя снова прозвучало, на миг остановился.

— Ты выглядишь как Сон Мёншин.

Прежде чем прийти сюда, Мёншин нашёл у себя в кармане таблетки и насильно заставил его принять их. Благодаря ним этот ублюдок не сможет нормально управлять своим телом. Тем не менее он споткнулся, свалился на пол и продолжал бормотать:

— Сон Мёншин. Ты выглядишь так же, как Сон Мёншин... Ты…

— Впервые слышу. Кто это?

Тесная комнатка оказалась под стать своему хозяину, и найти что-то в этом хламе казалось нереальным. Но у него должны сохраниться фотографии или что-то в этом роде. Даже являясь мальчиком на побегушках, он очень гордился тем, что находился рядом с ними, поэтому не стал бы ничего выбрасывать. Это было лучшее время в его жизни.

— Сон Мёншин… Симпатичный парень, с которым жил Юхан.

Стоящий к нему спиной Мёншин резко развернулся, как только услышал имя Юхана.

— Юхан? Кто это? Можешь показать мне его лицо?

— Хм? Ли-лицо… глянь фотки…

— Отлично. Где они? — впервые за всё время он улыбнулся.

Трясущейся рукой парень указал в сторону:

— Вон там. Там.. в коробке…

Мёншин подошёл к груде коробок и, подобрав одну из них, высыпал всё её содержимое на пол. Затем начал судорожно копаться в бесполезном мусоре, пытаясь найти какие-нибудь снимки. Но человек, который безучастно наблюдал за его действиями, внезапно скривил губы.

— Но Мёншин наебал Юхана, так что тот стал нищим.

История пятилетней давности не была услышана Мёншином. Сейчас его беспокоило кое-что другое.

— Здесь нет никаких фотографий. Где они? — спросил он, но парень продолжал ухмыляться.

— Юхан ходил, задрав нос, но… Но затем стал нищим и задолжал ростовщику. И-ик, так что крутой Юхан начал работать как собака.

На словах «как собака» рука Мёншина невольно остановилась. Да, он украл залог и собранные деньги, но у Юхана должно было что-то остаться. В конце концов он мог выбить нужную сумму из какого-нибудь должника. В этом и заключалась его работа. Но почему он задолжал ростовщику?

— Он работал как собака? Ли Юхан?

Парень активно закивал.

— Это действительно так. Я сам видел. На самом деле, даже не раз. Он работал на стройке, таскал всякое… И доставлял газеты ночью. Ах, нет, на рассвете.

— Это точно был Юхан?

В ответ ему снова кивнули, но на этот раз движения давались собеседнику сложнее.

— Точно. Это был Ли Юхан. Никто, наверное, не поверит, но он выполнял любую работу, чтобы вернуть долги. Ну разве не забавно? Ха-ха… И-ик.

Он пожал плечами и улыбнулся, однако Мёншина накрыл странный холод, словно предвещающий что-то ужасное.

— И всё же, сколько бы он не работал, деньги ему вернуть не удалось, не так ли?

— Не знаю. Но… я видел, как он работал в начале этого года, — он начал загибать пальцы. — Пять лет. Он занимается этой ерундой уже пять лет. Ха-ха…

«Работай как собака. Тогда, как и он, сможешь вернуть все деньги через пять лет».

Мёншин не знал, почему, но он не мог выкинуть из головы слова ростовщика. Ни за что. Речь не могла идти о Юхане. Даже если и так, неужели он действительно вернул деньги? Этот ублюдок правда выплатил огромный долг с бешеными процентами?

Затем раздался уверенный мужской голос:

— Я единственный, кому это известно… Все остальные думают, что Ли Юхан просто исчез, но только я знаю. Этот пацан так много работал, и его брат умер…

— Что? Кто умер?

— Его брат. Младший брат Ли Юхана. А потом и его мать скончалась. Чёрт, я тоже хотел работать в кредитной конторе, поэтому гонялся за Юханом… Этот ублюдок сказал, что его семья погибла… и он работал как сумасшедший….

Сердце начало биться быстрее. На самом деле, его уже давно беспокоило странное чувство, но он старался игнорировать это. В их последнюю встречу в больнице, когда Мёншин швырнул Ли Юхану деньги, у него возникло ощущение, будто перед ним действительно не тот человек, которого он когда-то знал. Спрашивая о том, чувствует ли Мёншин вину за то, что произошло пять лет назад, казалось, Юхан говорил не о деньгах. Его глаза и выражение лица были удушающе пусты и безжизненны, словно он задыхался, но Мёншин намеренно старался не думать об этом. Как и о его следующих словах.

«Ты должен заплатить за свои грехи. Прямо как я».

Что значило «прямо как я»? Это были бессмысленные слова, которые Мёншин до сих пор не мог понять, однако сердце, забившееся в груди с бешенной скоростью, словно почувствовав что-то, заставило его спросить:

— Ты сказал… его брат умер. Когда и почему он умер?

Мужчина посмотрел на него затуманенным от алкоголя взглядом. Его полуприкрытые глаза в итоге закрылись, но даже так он смог ответить:

— Его младшего брата убили. Человек, который искал Юхана, ударил мальчика кухонным ножом, пока тот ждал его возле дома. Это произошло на глазах Ли Юхана. Без понятия, как тот ублюдок узнал, что он его брат, но, и-ик… Но Ли Юхан, должно быть, до усрачки испугался… Если бы я был на его месте, и моего брата убили прямо передо мной…

Его невнятный голос продолжал звучать, но никто больше не слушал. Побледневший Мёншин выбежал на улицу. Несясь по тротуару, он сжимал кулак и непрерывно бормотал:

— Это не моя вина. Это точно не моя вина…

Том экстр 7

Пустая территория, занимающая несколько кварталов, всего за год превратилась в строительную площадку. Область стройки была настолько велика, что на её месте мог расположиться новый город, поэтому рабочих рук всегда не хватало. Первым делом прокладывали дороги, затем на каждом участке постепенно вспахивали землю и через время начинали возводить здания.

Небоскрёбы, достигающие порога небес, поднимались так высоко, что их было видно даже за несколько километров. И хотя строительство продвигалось очень быстро, начальство выражало недовольство. Особенно это относилось к зоне 2-21. Каждую неделю бюро по трудоустройству посылало туда новых людей, однако, несмотря на высокую оплату и предоставление жилья и питания, спустя неделю оставалась всего пара человек.

Претенденты всегда находились, но причина, по которой зарплата здесь была выше средней, заключалась в необходимости ускорения процесса строительства. В частности, уровень аварийности в зоне 2-21 был выше, чем на остальных участках. Но вместе с тем и работа продвигалась в два раза быстрее.

— Пожалуйста, не набирайте кретинов. Вы знаете, сколько несчастных случаев произошло только в этом году?

Управляющий был уже порядком взбешен, однако выслушивающий его мужчина лет пятидесяти, являющийся бригадиром, просто молчал.

— «Не делай этого. Не ходи туда». Выберите хотя бы тех, кто понимает такие элементарные вещи.

И вновь ответа не последовало.

— Если в этом году будет больше несчастных случаев, я просто избавлюсь от вас, — предупредил он.

— Сделай это.

— Что?

— Избавься от меня.

— Эй…

— Давай.

Бригадир поднял глаза и уставился на управляющего. Тот молча сглотнул. Никогда прежде ему не доводилось наблюдать подобный взгляд на его лице. Он всегда смотрел на остальных свысока, но сейчас его глаза были наполнены каким-то диким желанием убивать. Управляющий отступил назад и вспомнил наставление своего предшественника, который ушёл некоторое время назад.

«Если хочешь благополучно вернуться в главный офис, просто слушай бригадира. Никогда не вступай с ним в конфронтацию».

По его словам, тот был известным человеком в этой отрасли. Он работал в их компании уже более двадцати лет, и его показатели всегда были выше, чем у остальных. Соответственно, его бригада также получала более высокую зарплату.

Он резкий и сложный в общении человек, но последние несколько месяцев никаких проблем не возникало. Несчастные случаи на стройке – норма. Так что руководство компании было довольно тем, как проходят работы в зоне 2-21. Эта область особенно их интересовала. Однако в этом месяце умер новый работник, а это уже вторая смерть с начала года.

Когда погибли два человека, начальство объявило управляющему выговор. Технически, ответственность нёс бригадир, но руководство было в ярости, поскольку этот инцидент осветили в местной газете. И позиция компании имела для управляющего больший вес, чем слова какого-то бригадира, поэтому он забыл о совете своего предшественника. Но теперь, смотря на руку пятидесятилетнего мужчины, поднявшего большой молот, пожалел об этом.

— Это даст мне только больше уверенности.

***

— А-а-аргх!

Из-за двери кабинета послышался чей-то крик. В это время четверо рабочих находились в приёмной, но трое из них никак не отреагировали на громкий шум. Только один мужчина, пришедший сюда чуть больше месяца назад, удивлённо повернулся в сторону закрытой двери.

— Кажется, там что-то случилось.

— Что-то случилось? — переспросил один из них и ухмыльнулся. — Должно быть, этот идиот управляющий выкинул какую-то глупость.

Все управляющие, которые приходили сюда, были идиотами. И они понимали это только после того, как выступали против бригадира. Вскоре за криком наступила тишина. Вероятно, теперь новый управляющий уяснил главное правило.

Никто не мог указывать руководителю бригады. Даже компания, которая его наняла. В это время к зданию подъехал автобус. Шум двигателя стих, а следом послышалось шевеление и приглушённый ропот – новоприбывшие рабочие вышли наружу.

— Интересно, хоть один из них продержится больше месяца? — с любопытством наблюдая за новенькими из окна, спросил самый младший из компании.

— Нет, — ответил мужчина в военных штанах, который уже пять лет работал в их бригаде.

Бывший солдат пятидесяти лет, к которому все обращались по прозвищу Санта, имел второй по продолжительности стаж работы. Первый, естественно, был у бригадира. И Санта, являясь его правой рукой, безоговорочно следовал тому, что тот ему говорил. Несмотря на то, что он имел маленькое телосложение и низкий рост, остальные рабочие относились к нему с уважением и не смели смотреть свысока.

— Нет, но пора бы такому человеку уже появиться, — слова Санты напомнили о том, что в последнее время никто не выдерживал больше месяца.

Бывший солдат покачал головой, оглядывая вышедших из автобуса людей.

— Тем не менее, глядя на этих ребят, сомневаюсь, что среди них есть хоть кто-то подходящий.

— А как насчёт того с бородой? Он выглядит сильным. Думаю, продержится довольно долго.

Терпеть столь изнурительную работу можно только ради одного: денег. Лишь те, кто отчаянно нуждается в деньгах, получив травму и истекая кровью, всё равно на следующий день выйдут на строительную площадку.

— Не продержится. Посмотри на его одежду. Видно, что раньше он жил весьма неплохо. Если человек никогда не убивался на работе, он не выдержит в таких условиях и недели. Потому что сложно выкинуть из головы воспоминания о времени, когда деньги давались с куда меньшим трудом. Максимум, сколько этот ублюдок протянет, – десять дней. А вот тот, что в самом конце, кажется сильнее. Я ставлю на него. Санта, а кого выберете вы?

Как всегда, разговор перешёл в пари. Привыкший к этому Санта тут же сделал свой выбор:

— Того, который в зелёной куртке.

— А он не староват?

— Выглядит так, будто достиг самого дна. Ниже опускаться некуда, поэтому ему придётся задержаться здесь на какое-то время. Соломинка, что насчёт тебя? — Санта обратился к тому, кто не проронил ни слова за всю беседу.

Это был мужчина в возрасте сорока с небольшим в грязной и потрёпанной одежде. Из-за своего внешнего вида он походил на бездомного. Хотя, как говорят, у него действительно не было дома. Однако вот уже три года как он работает на бригадира. Соломинка был тихим немногословным человеком, но знал, как здесь выжить. А особенно то, что на вопросы Санты обязательно нужно отвечать. Он выглянул в окно и после долгого наблюдения указал пальцем на одного человека.

— …Этот парень.

— Кто? В чёрной кепке?

Соломинка кивнул и снова опустил глаза. Трое мужчин взглянули на того, кого он выбрал, и одновременно расхохотались. Этот человек выглядел опрятно. Кроме того, был достаточно молод. Скорее всего, студент колледжа. Здесь нужно работать на износ, так что этот паршивец, очевидно, сбежит менее чем через сутки. Нет, возможно, через два дня.

— Просто ребёнок, — выплюнул кто-то из них.

Остальные захихикали и вскоре переключились на другую тему. Однако Соломинка не мог отвести от него взгляда. Когда молодой человек поднял голову, под козырьком кепки удалось разглядеть его угольно-чёрные глаза. Нет, это не ребёнок. Он совсем молод, но определённо не ребёнок. По крайней мере, для Соломинки это выглядело так.

***

Той же ночью изнуренные дневным трудом новички вошли в контейнер, представляющий из себя временное жильё. Однако, оказавшись внутри, они не смогли добраться до постелей. Контейнер был заполнен двухъярусными кроватями, стоящими друг к другу впритык.

Замкнутое пространство встречало людей тяжёлым запахом и влажным, жарким воздухом. Никто не решался проходить дальше. Разве лагеря во время Холокоста выглядели не так? Ни у кого не было сил, и им просто хотелось отдохнуть, но внутри был настоящий ад.

Несколько смельчаков зашли в контейнер первыми. Только когда они поставили свои сумки, чтобы занять хорошие места возле окна, остальные нерешительно последовали за ними. На скрипучих кроватях, готовых рухнуть в любой момент, было застелено грязное постельное бельё, которое, похоже, даже ни разу не стирали, а вокруг ламп кружили насекомые. Так что, несмотря на сильную усталость, никто не решался здесь лечь.

— Чёрт, а это не слишком?

Стоило первому возмутиться, как остальные один за другим начали открывать рты:

— Как можно жить в такой дыре?

— Будет чудом, если мы не запаримся здесь до смерти.

В помещении, которое и без того было похоже на тропический лес, стало ещё душнее из-за большого количества людей. Но это была не единственная причина их гнева.

— Ёбанные уроды, и на это уходят наши деньги?!

Они подписали контракт, по которому плата за проживание и питание вычитывалась из недельной зарплаты. Обед предоставлялся компанией, а завтрак, ужин и жильё оплачивались отдельно. Сейчас была середина лета. Строительные работы начинались ранним утром и продолжались до позднего вечера. К концу смены высохший пот оставался на лицах рабочих белой солёной коркой.

Все считали, что лучше спать в предоставленном компанией помещении, чем тащиться со строительной площадки в другое место. После изматывающего рабочего дня было лень сделать даже пару шагов, поэтому оставаться здесь по той же цене, что и в мотеле, находящемся в нескольких десятках минут езды, поначалу казалось неплохой идеей. Но теперь усталость не имела значения – всем хотелось как можно скорее выйти наружу. Они не могли дышать. Обстановка накалялась, да ещё и назойливые комары кружили вокруг, так и норовя высосать из тебя кровь.

— Блять, да я лучше буду спать на земле!

В конце концов не выдержав, мужчина встал с кровати и вышел из контейнера. Однако спустя миг он вернулся, а следом за ним показалась группа из четырёх человек. Находящийся во главе Санта стоял с голыми руками, но те трое держали деревянные палки и молотки.

— Вам не следует спать вне отведённого спального места. Никто не знает, какой несчастный случай может произойти на строительной площадке посреди ночи.

Пока остальные растерянно молчали, человек, который первым предпринял попытку покинуть контейнер, нервно ответил:

— Тогда я могу спать за пределами площадки, верно? Уйдите с дороги, я ухожу.

Когда группа Санты не сдвинулась с места, он попытался растолкать их плечами, но на этот раз ему не позволили выйти на улицу. Послышался глухой звук и вскрик, а мужчина получил удар по лицу и рухнул на пол. Бывший солдат, стоящий позади Санты, схватил упавшего человека за воротник и снова ударил. Раз, два, три… Поначалу бедняга пытался как-то вырваться, но вскоре сдался и беспомощно запрокинул голову. Только после этого солдат выпрямился и отошёл от него на шаг. Его кулаки и пол были густо залиты кровью.

— Хотите здесь работать – следуйте контракту. А если вам что-то не нравится, то у вас есть один шанс уйти прямо сейчас, — отчеканил Санта.

Часть людей схватили свои сумки и быстро выскочили из контейнера. Да, они потратили один день впустую и не получили денег, но сейчас было лучше убежать. Тем не менее остались и те, кто хотел продолжать работать. Условия проживания здесь отвратительные, а работа – тяжёлая, однако зарплата была на порядок выше, чем в других местах.

Утром на территорию приехало около двадцати новичков, а к вечеру осталось всего шестеро. Санта и его группа окинули их взглядом. Он выиграл утреннее пари: мужчина в зелёной рубашке сидел на кровати. «Я снова победил», — ухмыльнулся Санта, но его лицо посуровело, как только он увидел кое-кого ещё. Второй человек, на которого поставили. Он спал на первом ярусе кровати в самом конце контейнера.

Послышался шёпот Младшего:

— Это случайно не тот ребёнок, на которого поставил Соломинка?

***

— Соломинка поставил на него?

— Да, — кивнул на вопрос бригадира Санта.

— Он редко выигрывает. Должно быть, в этот раз ему повезло. Кто знал, что этот малыш продержится дольше недели?

— Соломинка знал.

— Хах, как же.

Не может быть, чтобы этот нищий что-то знал и указал на него. Санта ухмыльнулся и взглянул на бригадира. Однако тот задумчиво прищурился. Казалось, его это заинтересовало. Время от времени он проявлял интерес к словам и действиям Соломинки.

Особенно к тому, есть ли в его пустой голове хоть что-то. Он показался Санте странным ещё при первой встрече. Этот нищий уже давно выполнял свою работу, но у него до сих пор выходило из рук вон плохо. Кроме того, Соломинка практически никогда не открывал рта, из-за чего некоторые считали его немым, а ещё был грязным и неприятно пах, потому как слишком привык к бездомному образу жизни.

Теперь, когда Санта задаёт ему вопросы, он едва отвечает, так что его приходится «обучать». Естественно, это делается не для того, чтобы он что-то понял. Бригадир просто надеялся, что нищий уйдёт сам, но тот никак не проваливал. Скорее, только больше привязывался к этому месту и делал всё, что ему говорили.

А вот кто оставался неизменным, так это бригадир. Его интерес к этому нищему оставался таким же сильным, как и при их первой встрече. Из-за этого Санта заподозрил, что бригадир с самого начала знал Соломинку. Но странно то, что Соломинка, кажется, совсем не знал о нём.

— Внимательно наблюдай за этим пацаном, — бросил он и ушёл.

Впервые за всё время бригадир поручил присматривать за кем-то только потому, что тот продержался неделю. Вероятно, дело в Соломинке, ведь именно он выбрал этого ребёнка. Но что за секрет хранит этот нищий?

Санта покачал головой. Он уже слышал историю его жизни. Родился в нормальной семье, женился, но в один момент лишился работы. А когда его родители заболели, оказался в долгах и просто спился. Не в силах выносить постоянные запои мужа, жена подала на развод и ушла из дома с детьми.

Ну а дальше жизнь пошла по предсказуемому сценарию: в конце концов он потерял и собственный дом. После нескольких лет скитаний по улицам ему на глаза попалось объявление о поиске работников на стройку. Соломинка, у которого не было денег даже на еду, тут же подал заявление.

Позже Санта разузнал о его родном городе, школе и компании, в которой он работал, но не было ни одного места, которое бы хоть как-то связывало его с руководителем бригады. Сам Соломинка, к слову, никак им не интересовался, считая просто пугающим человеком.

Чтобы узнать больше, Санте потребовалось заглянуть в прошлое бригадира, но это оказалось невозможно. Никто ничего о нём не знал. Однако ходили слухи, что, будучи двадцатилетним юнцом, он разгромил одну организацию и сбежал.

Возможно, из-за этого руководитель бригады изменил свою личность. Бывало, что эта тема поднималась во время их совместных посиделок, и он даже не пытался что-то отрицать. Находясь под действием алкоголя, бригадир кратко упоминал о том случае. Рассказ о ночной бойне звучал из его уст как нечто действительно не имеющее значения. Но на этом всё. Где он жил и чем занимался было тайной.

Разгуливая у мастерской, Санта нашёл Соломинку. Тот, не являясь любителем чужой компании, уединился где-то в уголке и дремал, пока не пришли остальные. Как и полагалось бомжу, он спал на полу. И что ни говори, а слух у него оставался неизменно чутким: услышав приближающиеся издалека шаги, мужчина резко вскочил с места ещё до того, как Санта вошёл внутрь. Взглянув на того своими сонными глазами, он вздрогнул.

— Поздравляю.

На словах Санты Соломинка поднял свои озадаченные глаза.

— Ты выиграл пари.

— Пари?

«Гляньте, этот нищий даже не знает, что сделал. Он указал на того ребёнка не подумав, и только бригадир отнёсся к этому слишком серьёзно. Соломинка, вероятно, уже забыл, кого тогда выбрал».

Санта бросил пачку сигарет к его ногам.

— Малыш, на которого ты поставил, продержался дольше всех.

— Ах…

Когда до Соломинки наконец-то дошло, о чём идёт речь, он осторожно поднял пачку с пола. А обнаружив, что Санта всё ещё стоит перед ним, снова поднял голову. Тот улыбнулся.

— Поздравляю.

— …

— Говорю, поздравляю.

Тяжело сглотнув, Соломинка указал на сигареты и спросил:

— Я… Я не хочу. Может, заберёте их себе?

— Да брось. Ты чего? Не нужно мне ничего отдавать. Ты ведь тоже куришь, не так ли?

— …Я подумываю о том, чтобы бросить.

— Ох, правда? Это отличная идея, — Санта принял протянутую пачку обратно.

Очевидно, что человек, выбранный этим бомжом, не представляет из себя ничего особенного. Пацан потерпит ещё несколько дней и исчезнет. Санта обернулся и на прощание повторил:

— Ещё раз поздравляю.

***

— Есть четыре человека, которых можно назвать руками и ногами бригадира. Санта, Солдат, Младший и Соломинка.

Рабочие собрались во время перерыва, чтобы поболтать. Все они проработали здесь от одной до пары недель, а некоторые – чуть больше месяца. Те, кто выжил в так называемом «аду», обычно мало разговаривали. Они просто дышали, ели и спали.

Установленные законом рабочие часы в этом месте были детской сказкой. Профсоюз, который должен контролировать это и защищать права работников, занимался лишь тем, что получал ежемесячные взносы. Как бы там ни было, каждый из присутствующих пришёл сюда только ради денег. Поэтому, стиснув зубы, они не смели возникать. Постепенно новенькие привыкли к подобному режиму и спустя время даже смогли выкраивать время, дабы собраться небольшой компанией и поговорить.

— Есть и другие ребята. Толпятся вокруг бригадира, как какие-то шестёрки.

В ответ на его слова мужчина, который начал этот разговор, покачал головой.

— Они часто меняются. Я слышал от парня, проработавшего здесь несколько месяцев, что только та четвёрка остаётся неизменной. Пока другие потихоньку отваливаются, эти занимают главные места. А остальные просто марионетки.

— Марионетки?

— Ага, — он кивнул и понизил голос. — Знаете, почему запрещено покидать контейнеры после отбоя? Из-за стройки. Всем известно, что по ночам там что-то происходит. На земле уже несколько раз видели следы крови.

Все закивали. Тем не менее они делали вид, будто не знают. В договоре чётко прописано: ни в коем случае нельзя разглашать об увиденном и услышанном на строительной площадке. Сам факт существования подобного пункта вызывал вопросы, но многие закрывали на это глаза, думая лишь о высокой оплате.

Однако проработавшие некоторое время рабочие постепенно начали замечать, что после отбоя в зоне, за которую отвечал бригадир, происходило нечто странное. И дело было не только в следах крови. Многие слышали, как посреди ночи на площадку приезжала машина.

— Что можно делать на стройке в такое время? К тому же, здесь всё меняется день ото дня.

— Ну, если они мутят что-то незаконное, то более подходящего места не найти.

— «Незаконное»? Что, например?

Все навострили уши.

— Не знаю, — начал объяснять мужчина, переходя на шёпот. — Но я видел, как ночью проезжала машина с выключенными фарами. Хотел последовать за ней, но передумал. Однако помимо меня был ещё один человек, и он всё-таки решил посмотреть.

— И что он рассказал?

— Ничего. Он мёртв.

— Мёртв?

— Да. Этот парень последовал за машиной, а на следующий день объявили, что он погиб от несчастного случая на площадке.

Слушатели одновременно сглотнули. Это тот новичок, который недавно умер? К его смерти у многих были вопросы. Он разбился и погиб на участке, на котором никогда не работал. Почему он в одиночку поднялся на такое высокое место на рассвете? Что ж, если это не несчастный случай, тогда выходит… К этому причастен бригадир.

Внезапно за их спинами раздались чьи-то шаги. Все удивлённо подскочили. Однако перед ними оказался их соработник – молодой человек, который всегда молча выполнял все поручение с равнодушным лицом. Как долго он стоял сзади? Слышал ли их разговор? Всем было интересно узнать, но никто не осмелился спросить об этом вслух. С ним в принципе было сложно заговорить.

Когда он медленно прошёл мимо них, один из мужчин тихо выплюнул:

— Этот пацан тоже какой-то мутный.

***

После того, как в первый день Санта вошёл в контейнер и обозначил правила, больше никто не бунтовал. Тогда бывший солдат избил мужчину, который пытался выйти, и это оказало на всех остальных должный эффект. Однако контейнер быстро опустел.

— Одни слабаки пошли. Найдётся ли из следующего потока хоть один человек, способный продержаться больше недели? Я уже даже не говорю о месяце, — Санта нахмурился. На этот раз никто не выиграл пари.

— Может, изменим ставку? Давай поспорим, уйдёт ли кто-нибудь из проработавших здесь больше месяца.

— У одного скоро будет месяц, — вмешался Младший.

— Что?

Мужчины одновременно повернули головы, и он указал на другой контейнер, используемый в качестве жилого помещения.

— Парень, на которого указал Соломинка, работает уже три недели.

— Этот сопляк всё ещё здесь?

— Да.

— Я его не видел.

— Это действительно так. Он работает на моём участке, поэтому я вижу его каждый день.

Как бы то ни было, прошло уже больше трёх недель с тех пор, как пришёл тот ребёнок… Санта и Солдат пожали плечами, показывая, что не могут в это поверить.

— Он не особо приметен. Мало разговаривает, ни к кому не подходит. Просто работает.

— …

— Я пару раз пытался с ним заговорить. Он ничего о себе не рассказывает, но я чувствую: у него что-то стряслось. Не думаю, что он обычный хулиган, который напортачил, изображая из себя гангстера. Как бы сказать… Такое ощущение, что он стал причиной какого-то ужасного случая. У него сильный взгляд. Даже когда я на него кричу, он никак не реагирует и не отводит от меня глаз. Но не похоже, что у этого ребёнка дурной характер или что-то в этом роде…

Младший начал слишком много говорить о новеньком, и потерявший терпение Санта перебил его:

— А что насчёт работы?

— Он очень хорош. Ему не нужно повторять дважды. Сообразительный малец…

— Я не об этом. Как думаешь, он раньше занимался чем-то подобным? — спросил Санта, и Младший задумчиво наклонил голову.

— Ну, не думаю. Потому что поначалу он задавал много вопросов об элементарных вещах. А что?

— Ты когда-нибудь видел, чтобы этот сопляк разговаривал с Соломинкой?

— С Соломинкой? Нет. Они же работают на разных участках. Так а в чём дело?

На этот раз Санта тоже не ответил. Он двинулся вперёд и вошёл в помещение, где остановился Малыш. Стоило ему оказаться внутри, как все нервно оглянулись. Большинство из присутствующих работают здесь чуть больше недели, но этого достаточно, чтобы узнать о Санте.

«Почему он здесь?», «Кого теперь он собрался наказывать?» Задаваясь этими вопросами, все пытались избежать его взгляда. К их счастью, целью был кое-кто другой. Обнаружив юнца лежащим на одной из кроватей, Санта направился прямо к нему. Этому ребёнку удалось заснуть в душном, как тропический лес, контейнере.

Бум!

Носком тяжёлого ботинка Санта пнул каркас кровати, и Малыш моментально открыл глаза. Он не выглядел сонно. И даже увидев, кто стоит перед ним, не казался напуганным. Младший был прав. У него сильный взгляд. Глаза, в которых не было жизни, уставились прямо на Санту. Но с теми, кто вот так спокойно смотрит на противника, стоит быть ещё осторожнее.

— Выходи, — выплюнул Санта и развернулся.

За его спиной послышалось шуршание, и молодой человек последовал прямо за ним. Через некоторое время они оказались напротив пяти мужчин. Малыш по-прежнему не был напуган, хотя в руках они держали железные трубы. На самом деле, план был немного другим. Изначально Санта планировал просто избить сопляка в отместку за проигрыш в пари, но, увидев его взгляд, внезапно передумал.

— У тебя есть два варианта. Первый – тебя избивают до полусмерти, и ты проваливаешь отсюда. Второй – тебя избивают до полусмерти, но ты остаёшься.

Молодой человек перевёл взгляд на пятерых мужчин. Он не задавал никаких вопросов. Даже не спросил, по какой причине его вдруг выдернули, и за что собрались избивать. Это раздражало.

— Вариант номер три – позаботься о них и быстро ложись спать.

***

Спустя неделю история Малыша дошла до бригадира.

— Из-за этого пацана те ублюдки не смогли выйти на работу. Он ужасен. Без какого-либо оружия уложил пятерых, а сам на следующее утро спокойно пришёл на площадку, — обращаясь к бригадиру, бывший солдат добавил. — Не знаю, с чего Санта вдруг к нему прицепился, но, думаю, он выбрал не тех ребят.

— …

— На его месте я бы позвал всех наших парней, и загнал его к ним в одно помещение. Делов-то. Серьёзно, почему Санта постоянно берёт только пятерых, чтобы разобраться с ним?

Договорив, он посмотрел на бригадира. Тот увлечённо работал над лезвием большой пилы. Это был его любимый инструмент.

— Дайте мне ребят, и я разберусь с ним, — он нервно сглотнул. Солдат неоднократно становился свидетелем того, как люди исчезали за одну ночь, потому как допускали ошибку, сказав бригадиру что-то не то. Это похоже на минное поле. Если будешь делать всё правильно, то сможешь завоевать его доверие, а хоть раз оступишься – тебе конец.

— А Соломинка? — внезапно спросил бригадир.

Соломинка? При чём тут он?

Удивлённый его вопросом, Солдат не смог сразу ответить.

— Как Соломинка?

— С ним всё так же, как обычно. Но почему вы…

— Тогда оставь всё как есть.

На этом всё. Бывший солдат понял, что разговор окончен, и покинул кабинет. Опять Соломинка. Их отношения с бригадиром не давали ему покоя. Что между ними?

Единственное, что на данный момент не вызывало сомнения, – если использовать новенького, это получится выяснить.

***

Лицо Малыша не заживало всю неделю. Из-за слухов о том, что он попал в поле зрения бригадира, парня, у которого и так не было друзей, стали ещё больше сторониться. А ещё каждую ночь Санта вызывал его к себе. Один из очевидцев сказал, что видел, как он дрался голыми руками против пяти человек с железными трубами.

«Что ты имеешь в виду, говоря “дрался”? То есть, его не просто избивали?»

Никто не мог поверить этим словам. Да, у этого паршивца постоянно появлялись ссадины на лице, но каждое утро он спокойно вставал и приступал к работе. Если бы на него напали пять человек с железными трубами, он бы больше не мог ходить. Однако позже появился ещё один свидетель. И ещё один. Тогда слухи изменились. Его начали считать монстром.

— Он бился до последнего?

— Да, — Санта ответил бригадиру и добавил. — Похоже, Соломинка не имеет к нему никакого отношения. Ему всё равно на этого пацана.

— …

— Он мне нравится.

Это было правдой. Этот ребёнок действительно нравился Санте. Взгляд, которым он смотрел на нападавших, будто они никто. Даже получив удар и свалившись на землю, Малыш всегда поднимался. Кроме того, Санта надеялся узнать через него о связи Соломинки и бригадира.

— И что? — руководитель бригады уставился на Санту, и тот с трудом не отвёл взгляд.

— Хочу подмять его под себя.

— Что ты знаешь о нём?

— Он остро нуждается в деньгах.

Только это. Больше о нём ничего не было известно. Почему такой ребёнок работает в подобном месте? Не важно, принимал ли он наркотики, воровал или убивал. Главное – найти то, в чём нуждается человек. И если дело в деньгах, то это проще всего.

— Приведи его сюда.

Выходя из кабинета бригадира, Санта довольно улыбнулся.

«Теперь Малыш мой».

***

Нет человека, который бы не нуждался в деньгах. Причины у всех разные. Но каждому, кто пришёл работать на стройку, они были просто необходимы. За все двадцать лет работы здесь бригадир ни разу не интересовался обстоятельствами, которые подтолкнули людей устроиться сюда.

Однако, столкнувшись с этим ребёнком, он впервые задался вопросом: «Для чего ему нужны деньги?» Он продолжал выходить на изнурительную работу, несмотря на нападки Санты. Малыш знал, что если просто уйдёт после драки, ему никто не заплатит, и потому терпел.

Но это странно. Он не проявляет никаких признаков отчаянного желания денег. От таких жадных ублюдков обычно исходит сильный запах, и бригадир отчётливо его ощущает. Но у этого сопляка не было никакого запаха.

В нём не было ни отчаяния, ни переживаний, ни беспокойства. Тем не менее пацан пришёл, потому что ему нужны деньги. Его действия и мотив противоречили друг другу. Это вызывало беспокойство. Бригадир думал, что он может принести проблемы в будущем. Но с другой стороны ему было очень интересно.

***

— Кто-то выкрал строительные материалы. Ущерб огромен.

Молодой человек, которой пришёл получить зарплату, не проявил особой реакции на слова бригадира. Он просто хотел взять деньги и пойти дальше. Тем временем дверь кабинета открылась, и внутрь вошли несколько мужчин.

— Сперва мне нужно вычислить вора, чтобы отдать деньги рабочим. К счастью, я его нашёл.

Малыш оглянулся. Те, с кем он сражался каждую ночь, стояли за его спиной. Но вместо железных труб они держали длинные ножи.

— Тебе не интересно, кто это?

— Кто?

— Ты.

— …

— Ты виновник. Удивлён?

Ответа не последовало, но было ясно: он совсем не удивился. Чёртов сопляк даже не разозлился, что его обвинили в краже, к которой он совершенно не причастен, и вместо этого просто спросил:

— А что насчет моих денег?

— Это я должен у тебя спрашивать. Что насчёт моих денег? Сперва ты обязан покрыть ущерб от кражи, — назвав сумму, которую можно было собрать только работая на стройке несколько лет, бригадир добавил. — Немедленно принеси мне их.

Парень снова оглянулся. Охраняющие дверь мужчины ухмыльнулись и указали на свои ножи. Услышав звук открывающегося ящика, он повернул голову обратно и увидел небольшой кинжал в руках бригадира. Его лезвие было намного меньше, чем у тех, что держали остальные, но, как ни странно, он казался опаснее. А ещё кинжал выглядел очень знакомо.

— Принеси мне мои деньги, — раздался тихий безэмоциональный голос.

Руководитель бригады предвидел реакцию этого ребёнка. Такие люди не умеют преклоняться перед другими. Всё дело в пьянящей гордости, присущей молодому возрасту. Сталкиваясь с несправедливостью, юнцы пытаются дать отпор. До них довольно долго доходит осознание своей беспомощности и неизбежного поражения. Но как только к ним приходит смирение, из них можно вить верёвки.

Честно говоря, этот парень держался очень хорошо для своего возраста. Именно поэтому бригадиру хотелось увидеть, как он сломается. Сделать это очень легко. Достаточно просто объяснить, насколько серьёзна ситуация.

— Ты не сможешь уйти, пока я не получу свои деньги. Будь то год или десять лет, ты останешься здесь и будешь работать как собака, пока не отработаешь их. Единственный способ сбежать – попрощаться со своей жизнью. Только тогда я отошлю твоё тело куда-нибудь подальше.

Малыш молчал. Развалившийся в кресле бригадир расслабленно наблюдал за ним снизу вверх.

— Получать будешь неплохо.

— Сколько вы сможете мне дать?

Только посмотрите на него. Старик был уверен, что он как минимум несколько раз откажется, а потом примется махать кулаками. Но его голос был спокойным.

— Зависит от того, сколько ты хочешь. Оплата будет соразмерна количеству выполненной работы. Разумеется, не каждый на это способен. Образ мышления также очень важен.

— Образ мышления?

— Нужно иметь пару вещей в своём сердце. Совесть, сочувствие, вину. Что-то в этом роде.

— …

— Как думаешь, у тебя это есть?

У него не было ответа. По крайней мере, дело было не в том, что он боялся или пытался что-то отрицать. Этот парень создавал странное впечатление и казался уверенным в себе. Но в чём причина его колебаний?

— А если нет, неужели пытаешься приобрести совесть, которой лишён?

Бригадир в открытую смеялся над ним. Теперь ему удалось раскусить этого сопляка. Он пытался что-то изменить. Хочет начать жизнь с чистого листа, делая нетипичные для себя вещи в незнакомом месте. В его возрасте позволительно питать столь глупые надежды. Но ему следует понять, что это не так. Люди никогда не меняются.

А если он откажется это принимать, то выход только один. Кончики пальцев бригадира дёрнулись, и кинжал устремился вперёд со звуком разрывающегося воздуха. Стоящие у двери мужчины не успели среагировать, однако острое лезвие попало прямо в деревянную раму, и никто не пострадал.

— Как старик я дам тебе небольшой совет. Даже если тебе удастся испытать вину или приобрести совесть, ничего не изменится. Тот, кто был мусором, мусором и останется, независимо от того, какими бесполезными чувствами он заполнит своё сердце.

Так много разговаривать было не в его стиле. Тем более, этот ребёнок для него никто. Однако он не станет сожалеть, если с его словами не согласятся, и просто избавится от мусора.

Малыш открыл рот:

— В пять раз больше.

Бригадир нахмурился, не понимая, что он имеет в виду, и тогда его рука указала на мужчин позади.

— Я пощадил жизни ваших людей, поэтому отдайте мне их долю.

Уголки губ старика поползли вверх.

«Да, верно. Я знал, что ты примешь это. Мусор не может измениться. Скорее, только начнёт больше гнить. Но как ни посмотри, а это забавно».

Однако с другой стороны он испытывал странный дискомфорт. Некоторое время назад этот паршивец и глазом не моргнул, когда мимо его лица пролетел кинжал. Бригадиру вдруг стало любопытно, и он задал вопрос, который никогда никому не задавал:

— Для чего тебе нужны деньги?

— На оплату больничных счетов моей матери.

Прежде чем стать актёром, я работал без выходных несколько лет. С раннего утра до позднего вечера не имел возможности даже присесть. Так я мог заснуть от усталости, не задумываясь ни о чём. Хватаясь за любую работу, дабы выплатить долг, медленно разрушал своё тело.

Это давало мне облегчение. Мысль о том, что я получаю должное наказание, позволяла крепко спать. И, казалось, именно так должна продлиться вся моя оставшаяся жизнь. Однако будущее непредсказуемо. Я отомстил своему бывшему парню и стал актёром, хотя никогда даже не мечтал об этом.

Моё положение сильно улучшилось. Теперь у меня появилось желание заниматься любимым делом и человек, который мне нравится. Я познал счастье, которого никогда прежде не испытывал. Но откуда эта проблема со сном? Даже вернувшись домой после десятичасового съёмочного дня, я очень долго не мог уснуть.

Несмотря на усталость во всём теле и отяжелевшие веки, мозг продолжал бодрствовать. Спустя время у меня получилось немного задремать. Кажется, впервые за последние месяцы мне приснился сон. В нём я вернулся во времена, когда делал всё, что было в моих силах.

На спину упал тяжёлый груз, а по строительной площадке, подобно туману, распространялась пыль и песок. Я остановился, потому как не мог ничего рассмотреть перед собой. На спину по-прежнему давила тяжесть, а ноги дрожали. Но продержаться оказалось совсем не сложно. Вернувшись в мрачное прошлое, в котором не было Сумасшедшего, я не нервничал. Всё было в порядке. Ведь именно в подобном месте мне положено находиться.

Но где я сейчас? Когда разум оказался в замешательстве, мои ноги подкосились. Наверное, из моего рта вырывались крики. Именно в этот момент я проснулся, почувствовав себя странно.

Я резко раскрыл глаза и глубоко вздохнул. Прежде чем мне удалось прийти в себя, в темноте показался силуэт – кто-то смотрел на меня.

И-ик!

От вида неизвестной фигуры по моей коже побежали мурашки, и я невольно подскочил. Сонная голова спустя миг смогла распознать в стоящем передо мной незнакомце живого человека. Какого х…

— Эм?

Я уже собрался попятиться назад, но остановился. Только когда мои глаза привыкли к темноте и обратились прямо на его лицо, я почувствовал дежавю. Это было знакомое лицо. И знакомая ситуация. Испытав облегчение, я выдохнул:

— Блять…

Он склонил голову набок, как бы спрашивая: «Ты только проснулся?» Теперь я мог узнать лицо Сумасшедшего даже в кромешной тьме.

— Я же говорил тебе. Перестань так пялиться на меня, — я нервно откинул волосы с глаз.

Это уже третий раз, когда я открываю глаза из-за странного чувства, которое испытываю ещё во сне, а этот псих смотрит на меня сверху вниз. В первый раз я так сильно испугался, что, казалось, сердце уйдёт в пятки. Теперь уже намного привычней, но по спине всё равно пробежали мурашки.

— Я же говорил тебе. Не спи здесь, — он передразнил меня.

Поднявшись с дивана, я снова откинул волосы назад.

— Я уснул, читая сценарий.

Мой взгляд метнулся к столику, на котором лежали смятые листы. Я читал его уже сотню раз, но из-за бессонницы решил снова пробежаться по содержанию.

— Когда ты вернулся? Разве ты не должен был прилететь в Корею завтра?

Только после этого я взглянул на часы. Два часа ночи. Он говорил, что вернётся завтра днём. Ровно неделю назад Сумасшедший отправился в командировку в Соединённые Штаты.

— Это такое приветствие?

— Ты изменил своё расписание?

— Добро пожаловать.

И почему этот ублюдок так одержим бесполезными вещами?

Всем своим видом показывая раздражение, я выплюнул:

— Вэлком.

— Произнеси это слово по буквам.

— !

— Что, не знаешь?

— …Знаю. Оно начинается на «W».

Ответа не последовало. Потом ведь идёт «А»?

— Недостаточно искренне.

— Что именно?

— Твоё приветствие не искреннее.

— А знать, как пишется слово по буквам, – означает быть искренним?

— Если ты напрягаешь голову, чтобы подумать об этом – значит искренен.

Разве это… имеет смысл? На какое-то время я застыл, но вскоре пришёл в себя. Стоит мне хоть чуть-чуть отвлечься, и я поддаюсь логике этого чокнутого.

— Какой толк от всей этой искренности? Главное, что ты благополучно вернулся, и я увидел твоё лицо, — ворча, я поднялся со своего места.

Хоть это не покажется проявлением искренности, но я купил для него кое-что. Вернувшись в гостиную с пакетом, который оставил в прохладном месте, чтобы завтра поесть это вместе с ним, я включил свет. Он стоял возле дивана и держал одеяло, которым я укрывался. Хочет сложить? Однако, только увидев меня, Сумасшедший отбросил его в сторону.

— Это хлеб? — спросил он.

Должно быть, увидел название пекарни на внешней стороне пакета. Кивнув, я попытался скрыть своё смущение и добавил:

— Говорят, вкусный.

Я ожидал вопросов про то, откуда этот хлеб, но он просто спокойно подошёл и внимательно посмотрел на упаковку.

— Чонджу?¹

— Я вчера там снимался.

— Наверное, ты был свободен, раз даже успел купить хлеб.

Как всегда, время ожидания было долгим. Но даже не смотря на это, я не имел права покидать площадку, и только когда съёмка закончилась, у меня получилось быстро забежать в пекарню за хлебом. Все говорили, что он очень вкусный. Но раскрывать правду не хотелось. Этот придурок не мой начальник, чтобы я ему всё докладывал… Ах, точно, он ведь мой начальник.

— Кое-кто купил его для меня.

— Что за ублюдок? — голос Сумасшедшего звучал мягко. Однако я видел безумие в его глазах. Не получив от меня ответа, он улыбнулся ещё шире. — Что за ублюдок купил его для тебя?

— …Этот ублюдок – я.

— Ох, правда? — легко спросил он и, взяв хлеб, откусил кусочек, но сразу же выбросил его. — Невкусно.

Следовало сказать, что какой-то парень влюбился в меня и купил мне хлеб. Но в мире нет ни одного человека, кроме Сумасшедшего, который мог бы в меня влюбиться. Я взял новый ломтик и откусил его. На вкус как обычный хлеб. Только немного сладкий. Нет, даже слишком сладкий.

— У тебя ведь есть расписание на вторую половину дня?

— Нет, я свободен.

Рука, расстёгивающая манжеты рубашки, остановилась.

— Разве вечером не должен пройти урок вокала?

Жуя кусок хлеба, я вдруг замер. Этот урок появился в моём расписании только сегодня утром.

— Я перенёс его на следующий день.

— Почему?

— Думал, что ты придёшь вечером.

Его руки вновь остановились. Галстук и пуговица на рубашке были расстегнуты. Он замер, и только тогда я наконец поднял глаза.

— А почему ты пришёл так рано?

— Чтобы увидеть тебя.

Остатки усталости окончательно исчезли. Теперь я понял, почему он был так одержим приветствием. Я откусил ещё один кусочек и отложил хлеб. В голове возникли слова сотрудников, которые я услышал перед его отъездом из страны.

«Я сейчас умру. Такое ощущение, что график на месяц был скомкан и впихнут в одну неделю. Директор Юн – настоящий монстр».

Но он всё равно смог вернуться пораньше?

— Правда?

Он снова приподнял уголки губ. Но теперь это была настоящая улыбка.

— Правда.

Наши глаза встретились, но, как ни странно, я не мог ничего сказать. Мы не первый день знакомы, однако время от времени бывают такие моменты, как этот. Я начинаю нервничать, перестаю дышать и не могу отвести от него взгляд. Но он обернулся первым, и тогда я наконец смог сделать вздох.

Последовав за ним на кухню, я увидел, как он открывает дверцу холодильника. Порывшись внутри, Сумасшедший достал несколько ингредиентов и закатал рукава.

— Ты собираешься есть?

— Садись. Я приготовлю тебе что-нибудь в сто раз вкуснее, чем хлеб, который ты купил.

В два часа ночи? Этот парень приехал прямо из аэропорта и должен был сильно утомиться, однако то, как он начал готовить, выглядело весьма живо.

— Всё прошло хорошо?

— Что ты подразумеваешь, говоря «всё»?

Я даже не знал, как ответить на такой странный вопрос. Всё, что мне известно, – он занимается инвестированием в кино. Какие-то иные подробности меня не интересовали.

— Не знаю. Просто хотел поинтересоваться, удачно ли всё прошло.

— Да, удачно. А в качестве бонуса я услышал забавную историю.

— Что за история?

— О жене, которая убила своего мужа. Но на суде её оправдали.

Да уж, хороший бонус.

— Почему оправдали? Не было никаких доказательств?

— Сам случай неоднозначен. Жена запретила мужу принимать лекарства, которые он пил от хронического заболевания. Ребёнок от прошлого брака считает это убийством, однако его новая жена утверждает, что использовала естественную терапию вместо лекарств. Она действительно посвятила всю себя, чтобы вылечить мужа без лекарств, и занималась с ним физическими упражнениями. Суд вынес решение в её пользу.

— Тогда это не убийство.

— Его первый ребёнок до сих пор настаивает на том, что это было убийство. В качестве доказательства он предоставил письмо, которое жена писала своему мужу, — он пересказал мне содержание письма. — «Я хочу пить золото, которое ты даришь мне каждый день. Поэтому, если ты любишь меня и не хочешь причинить боль, перестань принимать лекарства».

— Тем не менее она не заставляла его. Разве можно считать это убийством?

— А если я скажу тебе: «Не иди в больницу, если любишь меня»? Если вдруг начну уверять, что смогу вылечить тебя с помощью естественной терапии?

Ну… это не то.

— Пользоваться любовью нехорошо, но это не принуждение. Его вина, если он решил не принимать лекарства.

— Верно. Любовь можно рассматривать как принуждение или запугивание, однако это всё равно нельзя считать прямым убийством. Суд вынес такое решение.

— Тогда что тебя так позабавило?

— Письма. Его жена сделала всё, чтобы они не использовались в качестве улик. Если точнее, она попыталась скрыть их от всего мира.

— Почему? В содержании ведь не было ничего особенного.

— Думаю, всё же было.

Что? Опечатки? Размышляя об этом, я, кажется, догадался, почему он заинтересовался этой историей. Вовсе не из-за дела, а из-за его фигурантов.

— Чья это история?

— Того, кого ты тоже знаешь.

— Кого?

Он сосредоточился на готовке и не отвечал мне.

— Кто это? — снова спросил я.

— Я что, единственный, кто должен рассказывать истории?

Какого? Сам ведь первым меня заинтриговал.

— Ну, в моём окружении нет женщин, желающих убить своих мужей.

— Тогда расскажи о себе, — он замолчал, и рука, двигающаяся по разделочной доске, тоже замерла. Затем он обернулся и, скрестив руки на груди, посмотрел на меня с неловкой улыбкой. — Почему ты спал на диване?

— Я ведь ответил тебе, что заснул, читая сценарий.

— Ты изначально собирался там спать, поэтому укрылся одеялом.

Я растерялся, но спустя миг собрался и хмуро ответил ему:

— Мне просто стало холодно. И я могу спать на диване. В этом нет ничего особенного.

— Кажется, ты всё ещё не понимаешь.

— Что?

— Что не сможешь убежать от меня. Даже если ты умрёшь, я буду жить с твоим телом.

На мгновение я почувствовал, что он нашёл истинные мысли, спрятанные в глубине моего сердца. Даже после принятого решения продолжать жить осталась тёмная яма. Там внизу притаился монстр, который может выбраться в любой момент. Существо, которое я пытаюсь игнорировать. И в этот раз я тоже притворился, будто ничего не знаю.

— Не смешная шутка.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я шутил?

Нет, не видел. Я нахмурился и возразил на его прошлые слова:

— Как, чёрт возьми, ты собрался жить с гниющим и вонючим телом? Какой в этом смысл?

— Если это ты, то всё в порядке. Не имеет значения, если ты будешь вонять. Но гниение означает, что ты исчезнешь, поэтому придётся что-то придумать. Можно сделать из тебя мумию или разрезать на кусочки, чтобы украсить ими комнату. Особенно сильно я хочу хранить твои глаза. Может, повесить их на шею?

— …На уши себе повесь. И в таком виде отправляйся прямо в психушку.

— С этого момента всегда обязательно ложись в постель. То, что ты спишь на диване, когда меня нет, означает, что ты не считаешь это место своим домом. Поэтому располагайся поудобнее.

Он снова улыбнулся. Его тон также был очень мягким. Больной ублюдок.

— Я хочу, чтобы меня кремировали. Поэтому не пытайся сделать что-то с моим трупом.

— Я всё прекрасно понимаю.

— Что?

— Если ты просто будешь держать в голове, что не можешь уйти от меня, я смогу отпустить тебя после твоей смерти.

Это нелепо. Почему мы должны говорить о моём мёртвом теле?

— Блять, мне теперь наручники носить что ли?

На этот раз он действительно рассмеялся. Просто рассмеялся, не говоря ни слова. Этому ублюдку данная идея определённо по душе.

— Не то чтобы я об этом не думал. Но я не могу делать то, что причинит боль твоим запястьям.

— Ох, огромное спасибо.

— Если ты всё понимаешь, то поступай правильно.

Сумасшедший снова начал нарезать овощи. Прислушиваясь к звукам ножа, я спросил его:

— О чём ты ещё думал, кроме наручников?

— О всяких обычных вещах.

— Но что за обычные вещи?

— Простая жадность, которую испытываешь к тому, кто тебе нравится. То, о чём думал даже ты.

Ничего подобного. Я смущённо помедлил и встретился с ним взглядом. Мне казалось, сейчас он возмутится и спросит: «Неужели я не нравлюсь тебе до такой степени?» Однако Сумасшедший подошёл к холодильнику и с невозмутимым видом достал несколько яиц. Наблюдая за тем, как он взбивает их в большой миске, я понял, что нахожу это странным.

Казалось, ему было известно, что я не могу ответить. Но он принимал это, не придавая никакого значения. Этот парень странный. Он говорил жуткие вещи о том, что собирается носить мои части тела, как аксессуары, однако на удивление легко принимал моё состояние.

«На удивление легко». В последнее время эти слова стали отчасти определять его. Ему ничего не стоило пожертвовать всем имуществом, которое перешло по отцовской линии. Причина была проста: он сказал, что будет богат даже без этих несчастных копеек.

Сейчас теми деньгами управляет фонд имени его матери. Какое-то время из-за этого поднялась настоящая шумиха, но недавно всё наконец-то стихло. Теперь я единственный, кто расстроен. Ему следовало пожертвовать всё своё имущество и стать нищим. Тогда бы я мог содержать его.

Но реальность такова, что парень, который вернулся из Америки глубокой ночью, готовит для меня еду. Он закинул овощи в сковороду. Похоже, это жареный рис, который я делал раньше. В нос ударил неповторимый запах соуса и масла. Из-за этого во мне проснулся голод. Если подумать, я лёг спать, не поужинав. Только не говорите мне… Он ведь не пошёл готовить только потому, что понял это?

— Будет готово через десять минут.

Чувствуя себя виноватым за то, что он готовит для меня, я попытался встать и помочь ему, но быстро сел обратно. Стоя ко мне спиной, хозяин дома выглядел взволнованным. Он не смеялся и не напевал себе под нос, но его движения передавали это ощущение.

— Пахнет вкусно.

— Потому что это вкусно.

Как ему удаётся быть таким уверенным во всём? Мы с менеджером и Хансу уже как-то говорили на эту тему. Почему директор Юн настолько хорош в работе, несмотря на свой молодой возраст? Он никогда не проигрывает и преуспевает во всём, принимая это как должное.

«Хотя компетентность – это навык, многое зависит от семейной обстановки. С самого детства он рос в достатке, ни в чём не нуждаясь. В таких условиях сложно не приобрести уверенность».

Нельзя сказать, что Сумасшедший ни в чём не нуждался, когда рос. Отсутствие отца должно было создать пустоту, которую не заполнить никакими деньгами. Кроме того, он имел больше забот, чем его ровесники, ведь с самого детства был погружён в семейные проблемы. Однако я не мог рассказывать им о жизни Сумасшедшего, поэтому, не вдаваясь в подробности, пытался оспорить их вывод:

«Даже если бы все росли с одинаковым количеством денег, мы бы не были одинаковыми».

«Тэмин-хён прав. С самого детства я делал всё, о чём просила мама, и рос хорошим ребёнком. Кроме того, многие хвалят мою актёрскую игру. Но у меня боязнь камеры. А директор Юн, кажется, вообще ничего не боится. Ну почему он так отличается от меня?»

Вопрос был поставлен неправильно. Между ним и директором Юном в принципе не было ничего общего. Но, не обращая внимания на наши с менеджером лица, Хансу сам нашёл ответ.

«Ах, ну правда. Неужели нет ни одной вещи, которой бы директор Юн действительно боялся? Может, он в чём-то очень плох? Уверен, это так. Например, не умеет петь или танцевать. Возможно, ужасен в готовке? Верно? Да?»

Ну, вариант с готовкой отпадает. У него очень красивый голос, поэтому не думаю, что он плохо поёт. Но где же его слабое место?

— О чём задумался?

— Мне стало интересно, есть ли что-то, чего ты боишься, — я не раздумывая ответил на внезапный вопрос. Мне казалось, он рассмеётся надо мной, как только услышит это. И я оказался прав. Уголки его губ поползли вверх.

— Нет. Я никогда не любил сказки.

Ах, ну серьёзно... Мне захотелось дать пощёчину себе из прошлого за упоминание деток-сладкоежек, но вместо этого я спросил:

— Ну, если ты смог закончить школу и без проблем устроиться на нормальную работу, то у тебя, наверное, даже не было времени пережить какие-то страшные ситуации?

— А что ты считаешь страшной ситуацией?

Пытаясь игнорировать красную кровь из воспоминаний пятилетней давности, я нашёл в своём прошлом другой ответ и произнёс:

— Простую работу, где ты трудишься на износ. Когда приходится стиснуть зубы, чтобы не свалиться с ног прямо на пыльной строительной площадке. А у тебя нет денег даже на пачку рамёна, поэтому ты заполняешь желудок обычной водой, осознавая, что точно так же будет завтра, через месяц и даже спустя год.

Думаю, для человека нет ничего страшнее, чем потерянное будущее. Возможно, принятие этого также являлось моим искуплением. Отказ от собственного будущего. Но мне казалось, что Джей не смог бы этого понять. Потому как этот парень всегда шёл вперёд с мыслью о лучшем будущем.

Стоя возле раковины, он развернулся и посмотрел на меня. На его лице возникла странная улыбка. Я уставился на него в ответ твёрдым взглядом.

— В чём дело? Тебя задело то, что я назвал твою жизнь спокойной?

— Нет. Просто подумал, как хорошо бы ты поладил с моей матерью.

Его слова ввели меня в ступор. Разве мать Сумасшедшего не была страшной женщиной? Я до сих пор помнил рассказ роуд-менеджера и относился к его словам серьёзно. Но откуда мысли о том, что мы бы поладили?

— Твоя мать пилила тебя, как я?

Он коротко рассмеялся и посмотрел куда-то в сторону, будто погружаясь в воспоминания.

— Ну, и это тоже. Как и ты, она интересовалась абсурдом, поэтому ей особенно понравилась книга «Миф о Сизифе²». Она про абсурдизм³.

Что такое абсурдизм? О каком мифе идёт речь? Однако объяснений можно было не ждать. Я взглянул на него украдкой, опасаясь, что этот разговор напомнит ему о тоске по матери, но, к счастью или к сожалению, он говорил о ней очень отстранённо.

— Первое предложение⁴ этой книги очень известно. Хах, да, чёрт возьми, вам с мамой действительно подходит.

Не знаю, что это за фраза, но он разразился смехом, словно человек, открывший для себя удивительный факт.

— Хорошо. Как отправлюсь в загробный мир, то обязательно пообщаюсь с твоей мамой.

— Нет такой вещи, как загробный мир.

Он оборвал мою шутку, а затем, будто что-то сообразив, склонил голову набок и посмотрел на меня.

— О, точно. Ты ведь веришь в призраков. Поэтому боишься стольких вещей.

— Что ты несёшь? С чего это я верю в призраков?

— Ты говорил, что во время поминальных служб приходят призраки и едят еду для покойников.

— Это наши предки. Не путай их с призраками.

Сумасшедший уставился на меня, будто не понимая, в чём отличие. Ну, он вырос в другой стране, поэтому не знает.

— И больше я этого не боюсь. То было в детстве.

Когда я раздражённо повысил голос, улыбка снова расплылась по его лицу.

— Чего ещё ты боялся, когда был маленьким?

Да больше ничего такого не… Чёрт, я только что вспомнил один случай. Однако энергично замотал головой, решив, что он определённо посмеется надо мной, если скажу это.

— Ну уж нет.

— Расскажи, и я дам тебе еды.

— …Разве ты изначально не для меня её готовил?

— Верно.

Какого чёрта? Пока я думал, как ответить, он продолжал смотреть на меня с улыбкой.

— Это очень интересно. Мне правда любопытно узнать о тебе всё, даже если это какие-то бесполезные детали из прошлого.

— Так я тебе и поверил. Ты просто ищешь над чем посмеяться, — буркнул я, но всё же осторожно поделился с ним своей детской травмой. — На стене бани, которую я посещал совсем ребёнком, было нарисовано кое-что, что очень сильно меня пугало.

— Адский котёл?

— Нет, — ответив, я уставился в пустоту и добавил. — Изображение купающихся обезьян.

Я ожидал услышать смех, но не прозвучало ни звука. Нерешительно взглянув на него, я увидел направленный на меня ласковый взгляд. Словно ему действительно было приятно слушать незначительные истории о моём прошлом.

— Наверное, ты был пугливым ребёнком.

— Это потому, что я был маленьким. Должно быть, ты тоже многого боялся в детстве.

— Ну, — пробормотал он, держа уголки губ приподнятыми. Но я видел его насквозь. Это была вежливая улыбка, которой он прикрывался перед другими. Я немного забеспокоился. Всё ведь в порядке? Даже если бы он сказал, что ничего никогда не боялся, я бы просто назвал его показушником и забыл про наш разговор. Вот почему неуверенный ответ «ну» меня тревожил. Однако я не хотел копать слишком глубоко, поэтому намеренно равнодушно ответил:

— Если бы ты оказался в той бане, то не стал бы так отвечать.

На этот раз искренняя улыбка задержалась на его губах.

— Но почему это было страшно?

Чувствуя, что он насмехается надо мной, я серьёзно ответил:

— Они были похожи на людей.

— …

— А ещё обёрнуты в полотенца.

Сумасшедший внезапно обернулся. Затем схватился одной рукой за стойку, а вторую положил на живот, в то время как его плечи затряслись. Я не понял. И что в этом смешного?

— Они были выстроенны в ряд, как поезд, и толкали друг друга в спины!

Вновь обернувшись, он согнулся в спине и тихо хихикал. Да ладно, смейся уже надо мной в открытую.

— Неужели мои несчастные воспоминания из детства такие смешные?

Думая о том, чтобы толкнуть этого придурка, я услышал его бормотание между смешками:

— Ох, чёрт. Я рассмеялся впервые за неделю.

Должно быть, я сошёл с ума. Или, возможно, он нравится мне намного больше, чем я думал. Ярость, которая вот-вот должна была вырваться наружу, моментально погасла. Сумасшедший продолжал готовить. Постоянно помешивая, он обжарил овощи и ветчину. Затем быстро вылил взбитые яйца на вторую раскалённую сковороду.

Это обычный омурис⁵, но, что особенно странно, он добавил мелко нарезанные солёные огурцы. Это сделано для удобства, чтобы не приходилось хватать их палочками отдельно?

Забавный парень. Другие даже не знают, какой он на самом деле. Помешан на викторинах, обожает смеяться над несчастным прошлым других и добавлять солёные огурцы в омурис.

Развалившись за столом, я наблюдал за тем, как он готовит. 2:30 утра. Ждать еду на кухне, где пахло ароматным маслом, оказалось приятно. А ещё неловко.

¹Чонджу — город в Южной Корее.

²«Миф о Сизифе» — философское эссе Альбера Камю, опубликованное в 1942 году. Считается программным произведением в философии абсурдизма.

³Абсурдизм (также известный как «философия абсурда») — система философских взглядов, развившаяся из экзистенциализма, в рамках которой утверждается отсутствие смысла человеческого бытия (абсурдность человеческого существования).

⁴«Миф о Сизифе» начинается со слов: «Есть лишь один поистине серьезный философский вопрос – вопрос о самоубийстве».

⁵Омурис – жареный рис с овощами и другими добавками (мясом, грибами, ветчиной, колбасками, креветками и др.), порция которого заворачивается в тонкий яичный блинчик-омлет.

[Прим. п.: разговоры о сказках, детках-сладкоежках и призраках отсылают к 13 главе 1 тома.]

В какой-то момент из-за Сумасшедшего я начал чувствовать на себе вес сотни килограмм. Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше на мне бремени. Пока не настолько много, чтобы я утонул в нём, но чувствую, что уже близок к этому. Хотя как всегда делаю вид, будто не замечаю этого. По крайней мере, пока я не задохнулся из-за него.

— Ты подавлен, потому что осталось не так много съёмочных дней?

Когда я поднял глаза, рядом со мной сел актёр второго плана, с которым у нас было несколько общих сцен.

— Да уж, жаль. В популярной драме каждый пытается выбить себе дополнительную секунду экранного времени.

Окончательная версия сценария утверждена, поэтому жалей не жалей, а ничего не изменится. Я ничего не ответил, но он продолжал сидеть рядом и болтать о своих съёмках. «Я хочу больше сцен», «Драма сейчас у всех на слуху, поэтому я должен использовать возможность» и так далее.

— Благодаря этой драме у меня появился шанс получить главную роль в другом месте. Мы ещё не подписали контракт, но на пробах я понравился сценаристу.

Долгое ожидание съёмок было скучным, поэтому даже парень, который никогда раньше не подходил ко мне, внезапно разговорился. Моя социальная характеристика и так была широко известна, но после того, как к этому добавились слухи, со мной старались вообще никак не контактировать.

«Его любовник – директор компании. К тому же, тоже мужчина», «Слышал, они поцеловались на вечеринке по случаю основания «Dream», «Они живут вместе. А недавно даже обручились за границей».

Из-за этих разговоров я превратился в настоящую звезду на съёмочной площадке. Но теперь, когда драма подходит к концу, сплетни о нас изменились.

«Директор бросил его», «Во-первых, он просто играл с ним. Между ними не было ничего серьёзного», «Директор сделал это на вечеринке, чтобы скрыть своего настоящего возлюбленного».

Не успел я опомниться, как превратился в одноразовый мусор, который когда-то использовал и выбросил директор Юн. Причина, по которой слухи изменились, заключалась в том, что компания не оказывала мне особой поддержки. Когда драма стала популярной, даже я, актёр второго плана, начал привлекать внимание людей. В среднем я появляюсь на три-четыре минуты в каждом эпизоде, но теперь некоторые люди начали узнавать меня на улице.

Возможно, именно поэтому мне стали поступать запросы на интервью, а также приглашения на участие в развлекательных шоу. Но мало кто мог связаться лично со мной. С самого начала я сказал менеджеру, что не буду давать никаких интервью, и он согласился. Мы установили железное правило, что будем делать исключения лишь в случаях, когда интуиция подскажет соглашаться.

Единственная проблема заключалась в работе. Многие предложения были отклонены ещё до того, как попадали в руки господина Чоя. Это было дело рук Сумасшедшего. Он предварительно отсматривал все запросы, из-за чего многие из них в итоге попросту не доходили до меня. Позже менеджер начинал протестовать. Естественно, он не мог ничего сказать Сумасшедшему лично, поэтому пытался разобраться через руководителя Пака. Однако не думаю, что ему хоть раз удалось получить чёткий ответ. Кто знает, что в голове у этого психа? Менеджер хотел, чтобы я поговорил с ним, но у меня не было никаких жалоб. Конечно, то, что он влезал в мою работу, немного раздражало. Но позже, просматривая всё, от чего он отказался, я понимал, что сам поступил бы точно так же.

Естественно, из-за этого господин Чой и Хансу очень расстраивались. Как только я начал приобретать какую-то известность, они посоветовали мне просто продолжать идти вперёд. «Ты должен либо грести, когда поднимается вода, либо стать забытым людьми и снова ползти по самому дну».

Дну? Но как это может быть дном? Иметь возможность заниматься тем, чем желаешь, – это уже не быть на дне. Я хотел сыграть новую роль в рамках своих возможностей, даже если она окажется совсем небольшой. Не имеет значения, если моё развитие будет проходить медленно. Вместо борьбы на телевидении мне стоит заниматься практикой и улучшением навыков.

Я никогда не говорил об этом Сумасшедшему, но мне казалось, что он понял мои мысли и давал мне небольшие, но подходящие роли. Однако по этой причине в глазах других слухи получили подтверждение: директор Юн считает меня занозой и пытается выгнать из компании, оставляя только второстепенные роли.

— Тебе бы очень подошла главная роль в драме, стартующей в следующем месяце. Протагонист – хладнокровный чеболь.

Главный герой? Чеболь?

Увидев моё озадаченное лицо, актёр второго плана удивился.

— А? Разве тебе не предлагали эту роль? Я тоже хотел сняться в той драме, поэтому встречался с продюсером. От него и услышал, что твоя компания сразу ответила отказом.

— Я ничего не знаю об этом.

— Не знаешь? Правда?

— Да.

— А-а… — протянул он со странной улыбкой и пожал плечами. — Тогда, должно быть, я ослышался. Ну, не важно, — махнув рукой, молодой человек встал и пошёл обратно.

Я мог видеть только его спину, но мне показалось, что он смеялся. Как будто это было забавно – лично убедиться в правдивости сплетен. Только после этого я понял, почему он подошёл ко мне и начал разговор.

Теперь все будут уверены, что директор Юн меня бросил. Честно говоря, это даже неплохо. Меня раздражали люди, которые шептались о наших отношениях и пытались сблизиться со мной. Возлюбленные сильных мира сего всегда становились объектом всеобщего интереса, но что такого выдающегося в Сумасшедшем?

— У Хансу уже закончились съёмки, но он сказал, что хочет подождать и пойти с тобой.

Когда я поднял голову, рядом со мной стоял менеджер с протянутой банкой газировки. Приняв её, я снова опустил взгляд на сценарий. Осталось снять ещё три эпизода, но моё последнее появление будет в следующей серии. Может быть, через месяц-другой интерес людей стихнет, и вода, которая поднялась, снова уйдёт. Должно быть, именно поэтому Хансу так грустил, что драма подходит к концу.

— У меня ещё одна ночная съемка. Поэтому сперва отвезите его.

Даже если мы закончим пораньше, это будет минимум час-два ночи. В отличие от меня, у Хансу впереди больше съёмок, так что пускай лучше нормально выспится. Кроме того, он недавно участвовал в развлекательной программе на ТВ и получил приглашения ещё в парочку других шоу. Из-за его занятости в последнее время мы могли пересекаться только на съёмочной площадке.

— Сейчас он с Чо Хёном носится. Хансу хочет поужинать здесь, а потом понаблюдать за тем, как ты снимаешься, — будто смирившись, менеджер покачал головой.

Чо Хён – новичок, которому досталась второстепенная роль во второй половине сюжета, и поскольку он быстро подружился с Хансу, в последнее время они проводили вместе каждый день.

— Так или иначе, не слишком ли он взволнован?

— Пускай веселится.

— А что насчёт тебя?

Я оторвал глаза от сценария.

— Я вполне всем доволен.

— Тогда тебе следует стать более амбициозным.

Мне показалось, он намекает на то, что я никак не выражаю недовольство вмешательством Сумасшедшего в мою работу.

— Но мне не нравятся роли типичных протагонистов-чеболей.

— Отзываться о подобных ролях стоит после того, как тебе начнут поступать предложения их играть.

— Подобное предложение уже поступало.

— Да, поступало, но… Что?!

Указав взглядом на актёра второго плана, который говорил со мной некоторое время назад, я пояснил:

— В следующем месяце стартует новая драма, и он слышал от продюсера, что мне предложили роль главного героя чеболя, но компания отказалась.

— …

— Менеджер?

— Е-если драма выходит в следующем месяце, неужели это «Любитель самбапа»? И тебе предлагали главную роль?

— Разве вы не знали?

— Разумеется, не знал! — ошарашено воскликнул господин Чой, вскочив со своего места. Все оглянулись в нашу сторону, но его это не волновало. — Это правда? Компания действительно отказала? Почему?! В чём причина?! Кто, чёрт возьми, это… Ах.

Кажется, он нашёл ответ на вопрос «кто?» С обречённым лицом менеджер сел обратно.

— Тэмин-а, скажи честно.

— Что?

— Тебя бросил директор Юн?

Не могу поверить, что он задал этот вопрос. Не зная, как реагировать, я просто уставился на него. Мне казалось, в ответе нет смысла.

— Разве вы не знаете, где я живу?

— Знаю. В доме директора Юна. Но почему ты там остаёшься?

Почему?

— Что, если директор Юн держит тебя только потому, что ты хорош в домашних делах?

— …

— Конечно, нет. Ха-ха-ха… — он неловко улыбнулся, но его глаза по-прежнему смотрели на меня с сомнением. — Верно, пока вы живёте вместе, он тебя не бросит. Не обращай внимания на то, что говорят другие.

— Я и не обращаю.

— Мне всё известно. Ты очень переживаешь из-за этого.

— Вообще нет.

— …А кто убирает и стирает дома?

— Пылесос и стиральная машина.

— Конечно, это делают машины, ха-ха-ха! …Но кто ими управляет? Ты? Только ты?

— Менеджер, если вы не собираетесь приходить и заниматься домашними обязанностями, то не беспокойтесь.

Его лицо тут же посерьезнело.

— А директор Юн попросил меня прийти и убраться?

…Может, сказать «да»?

Он резко схватил меня за руку.

— Тэмин-а, не переживай.

— Менеджер, не держите меня за руку.

— А что насчет директора Юна? Он ведь говорит «я люблю тебя» каждый день? Да?

— Никогда не слышал от него ничего подобного.

— Ах! — господин Чой снова вздохнул. — Вс-всё хорошо. Всё в порядке.

— Всё изначально было в порядке.

— Но он выражает свои чувства другими словами, не так ли?

Выражает чувства… В этот момент я вспомнил тот разговор с Сумасшедшим и нахмурился. Менеджер сразу это заметил.

— Что? Что ты слышал?

— Он хотел нацепить мои глазные яблоки себе на уши.

— Что?! Твои яички?!

— …Мои глаза.

— Глаза? Ох, очень жаль.

[Прим. пер.: Менеджер ослышался. 눈알 — глазное яблоко. 불알 — яички.]

Что значит очень жаль? А если бы это были яйца, значит, их можно носить на ушах?

— Будь это яички, не осталось бы никаких сомнений, что он любит тебя…

«Раз так жаждете любви, сами отрежьте себе яйца», — хотел было сказать я, но на площадке вдруг началась суета: въехавшая дорогая иномарка и следующий за ней фургон привлекли всеобщее внимание. Машина была необычайно хороша, но я подумал, что может быть и другая причина, по которой люди проявляли такой интерес. И, будто прочитав мои мысли, менеджер пробормотал:

— Ах, сегодняшний специальный гость – Хан Риён?

Хан Риён. Конечно, я знал это имя. Она знаменитость, о которой я слышал с детства. Ей было уже за пятьдесят, но за годы на телевидении её лицо практически не изменилось. Со временем список ролей, на которые она подходит, ограничился, поэтому у неё не было большой загруженности, однако среди актрис её возраста Хан Риён безусловно была лучшей. Но, естественно, хорошая актёрская игра не вела к удачной личной жизни.

— Ведьма появилась.

В голосе менеджера чувствовалась нервозность. Прозвище «Ведьма» появилось после её первого брака шесть лет назад. В то время Хан Риён состояла в отношениях с актёром того же возраста, но затем внезапно объявила о своём браке с другим мужчиной, и люди решили, что она бросила ради него своего прошлого возлюбленного.

Дело в том, что после её свадьбы тот актёр оставил всё и уехал за границу, разорвав со всеми контакты. Люди считали, дело в разбитом сердце. После этого неожиданно скончался первый муж Хан Риён, а затем и второй. Обе смерти были крайне неожиданными. А её борьба за наследство с детьми мужа освещалась на телевидении. И когда в итоге она добилась большей части имущества, её снова окрестили ведьмой.

— Ходят разговоры, что она выходит замуж в третий раз. И, если верить слухам, её избранник – глава компании «K». Из-за этого вся индустрия сейчас стоит на ушах. Хан Риён уже владеет большим количеством акций дистрибьютора, которые получила в качестве наследства от бывшего мужа. Есть поговорка «Если хочешь, чтобы твоё кино прокатывали в кинотеатрах, его должна заметить Хан Риён». Компания «K» вложила огромные средства в фильм, который выйдет во второй половине этого года. Ты ведь слышал об этом? Говорят, это будет самая дорогая картина в истории отечественного кино. Сейчас они во всю пытаются его продвигать. И в первую очередь им нужно хорошо показать себя перед Хан Риён. Но если она выйдет замуж за человека из «K», игра будет окончена, — будто говоря о чём-то важном, господин Чой понизил голос в конце, но меня не интересовало, что за игра будет окончена.

Все, включая меня, смотрели на неё. Хан Риён игнорировала взгляды людей, словно даже не замечала их, однако молодой человек, который слез с заднего сиденья вместе с ней, с любопытством огляделся.

Высокий симпатичный парень лет двадцати с небольшим, похожий на актёра. Должно быть, он близок с Хан Риён. Возможно, способный новичок. Следом за ними из машины вышел третий человек. Мужчина в костюме, который даже издалека выглядел очень дорогим, также осмотрелся. Однако, в отличие от молодого парня, его взгляд был скорее изучающим, чем любопытным. Словно ища кого-то конкретного, он скользнул глазами по площадке и, остановившись на мне, улыбнулся. Мне же это не померещилось, да?

— Почему ты не спрашиваешь, что значит «игра будет окончена»?

— О чём вы?

— О Хан Риён. Я только что говорил тебе о серьёзной ситуации.

— Неужели это так серьёзно?

— Ещё как! Это относится к твоей компании! — от возмущения менеджер повысил голос, а затем огляделся. — «Dream» также инвестирует в кино. В этом году должен выйти исторический фильм, который стоил очень больших денег. Но я слышал, что в то же время в прокат выйдет работа компании «K». Двум масштабным картинам нельзя сталкиваться. Мы стараемся скорректировать дату премьеры, но нельзя потерять пик сезона, понимаешь? Чёрт, аж голова кругом из-за этого!

— Вот как? — нерешительно ответил я и взглянул на здание, в котором скрылись трое людей. Тот мужчина улыбнулся, потому что узнал меня? Конечно, из-за драмы моё лицо стало многим известно. Но никто обычно так не улыбался.

— Ты же помнишь, что у вас с Хан Риён будет общая сцена? Постарайся.

— Независимо от того, снимаюсь я с Хан Риён или нет, мне всегда нужно стараться.

— Нет. С ней старайся сильнее. Тебе не кажется, что ты должен хорошо выглядеть в её глазах?

Почему это должен?

Я не стал говорить ничего вслух, но, просто взглянув на выражение моего лица, менеджер всё понял.

— Я же говорил тебе. От мнения Хан Риён зависит будущее нашей компании. А кто у нас самый главный? М-м? Правильно, директор Юн. Поэтому на кону стоит его жизнь.

Какой-то нелепый скачок в выводах.

— Если бросишь на Хан Риён хоть один косой взгляд, не только ты, но и твой возлюбленный, директор Юн, станет её мишенью. Тогда фильмы нашей компании провалятся, мы обанкротимся, и «Dream» просто закроется! Это очень важно! — закричал господин Чой.

Недавно он был уверен, что Сумасшедший бросил меня, а теперь обвиняет в том, что по моей вине может разрушиться компания. Это очень раздражало, но часть меня всё же восприняла его слова.

— Почему вы вообще думаете, что Хан Риён обратит на меня внимание? В нашей общей сцене я просто стою на фоне.

— Ну, честно говоря, я не уверен. Но она настолько чувствительная, что если окажется не в том настроении, то будет придираться за то, чего на самом деле даже не было.

И что он тогда хочет, чтобы я сделал?

— Разве ты сейчас не должен спросить: «Как мне хорошо показать себя перед Хан Риён»?

— Не хочу.

— Бедный директор Юн. Из-за своего возлюбленного потеряет все деньги и компанию, а потом инвесторы подадут на него в суд…

— Ладно, как мне хорошо показать себя перед Хан Риён? — я подавил своё раздражение и в конце концов спросил то, чего он хотел.

С довольным выражением на лице менеджер твёрдо произнёс:

— Никак. Ей невозможно понравиться.

— …

Я был зол. Ещё чуть чуть, и старый «я» вырвется наружу. Однако, даже не зная, что едва не пересёк границу между жизнью и смертью, господин Чой уверенно добавил:

— Хан Риён – настоящая ведьма. Не потому, что строга и чувствительна, а потому, что никогда не показывает своих истинных чувств. Люди думают, что она злится и расстраивается без причины, но это абсолютно не так. Каждое её действие рассчитано заранее. Уверен, она уже знает, кто ты такой. Вот почему я сказал, что у тебя не выйдет ей понравиться.

В такие моменты я понимаю положение Сумасшедшего. Его мир – ожесточённое поле боя. Стоит устранить одного врага, как появляется ещё один.

— Тогда я буду держать рот на замке и не стану привлекать к себе внимания. Этого ведь будет достаточно?

— Да. Да!

— А вы когда-нибудь встречали Хан Риен?

— Я видел её, когда приводил одного из своих актёров на фотосессию. До этого мне рассказывали о её характере, однако в нашу первую встречу никаких проблем не возникло. Она одна из двух людей в нашей индустрии, от которого я чувствую настоящую силу. Ты поймёшь, о чём я говорю, когда столкнёшься с ней лично.

— Но откуда вы знаете остальное?

— Остальное?

— Насчёт того, что каждое её действие рассчитано заранее.

— Ах, это… Что ж… Просто…

— Неужели вы подверглись её расчёту?

— Хм? О, н-нет… Всё не так…

Он явно пострадал от её рук. Но не может говорить об этом, потому что у него нет вещественных доказательств. Хоть менеджер и болтлив, однако если у него есть какие-то сомнения, он не станет никого обвинять. На мой взгляд, это невероятная черта для того, кого неоднократно предавали близкие.

— А кто второй человек, от которого вы чувствовали настоящую силу?

— Директор Юн.

Сумасшедший? Он показывает мне своё истинное лицо, но из-за его постоянной улыбки, в глазах остальных у него идеальный имидж.

— Конечно, он и внешне выглядит очень крепким и сильным. Но я говорю не об этом. Просто директор Юн никогда не злится и много улыбается. И когда он начинает говорить спокойным голосом, это оказывает большее влияние, чем открытое выражение гнева. Честно говоря, данная черта пугает сильнее всего. Я говорил, что невозможно понять истинных чувств Хан Риён. Директор Юн точно такой же. Никто не знает, что у него там внутри.

Менеджер покачал головой и с любопытством прибавил:

— Хан Риён родилась в бедной семье. Попав в индустрию развлечений в юном возрасте, она испытала на себе все сложности этого мира, из-за чего и стала такой сильной. Но директор Юн – её полная противоположность, не так ли? Родом из серьёзной семьи, имеет огромное состояние и талант к управлению. Он никогда не сталкивался с какими-то трудностями в жизни, поэтому удивительно, что от человека, вроде него, исходит такая атмосфера. Директор Юн действительно невероятен. Вот почему у него столько врагов.

Мой взгляд вновь обратился к закрытой двери. Маловероятно, что Хан Риён будет до меня дело, но я не ожидал, что она может воспринимать Сумасшедшего, как своего врага. А ещё меня беспокоила улыбка человека, который сопровождал ее. Всё ведь будет в порядке? В конце концов, менеджер Чой имеет привычку преувеличивать. Да и кроме того, я действительно собираюсь заткнуться и постараться не привлекать к себе внимания. Однако эта мысль оказалась очень наивной.

Первая съёмочная смена завершилась только к вечеру. И прежде чем приступить ко второй, мы отправились на ужин. Именно тогда это попалось мне на глаза. Фургончик с кофе. Я уже видел похожий на съёмочной площадке. Поклонники одного актёра собрали деньги и отправили его, выражая таким образом поддержку своему кумиру.

Это довольно частая практика. Например, фанаты парня, который играл главного героя в нашей драме, посылали не только фургоны с кофе, но и самгетан¹ в красочных ланч-боксах. Помимо него остальные актёры второго плана также получали подобные презенты. Наверное, принимать угощения немного неловко, однако было заметно, что они в какой-то степени соревновались друг с другом. Некоторые даже жаловались своим менеджерам, что получают недостаточно подарков, после чего те звонили президентам фан-клубов с вопросом «Не пора ли отправить ланч-боксы?»

Особенно сильная конкуренция была между исполнителями главной женской и мужской ролей. Говорят, обычно влюблённость персонажей из драмы переходит в реальную жизнь. Однако в данном конкретном случае актёры, играющие пару, воспринимали друг друга, как соперников, и даже не разговаривали вне съёмок.

Поначалу всё было спокойно. Но после нескольких споров на площадке они стали врагами. Например, ведущий актёр постоянно кричал «Снято!» на середине сцены, поскольку ему казалось, что он не смог передать нужную эмоцию. С другой стороны его партнёрша отказывалась играть, пока свет не будет выставлен так, как ей хотелось.

Самое смешное, что две недели назад появилась статья об их ссорах, и на какое-то время это стало самой обсуждаемой новостью. По словам менеджера, такие скандалы используются как один из способов продвижения драмы. Естественно, оба актёра дали своё согласие.

Благодаря этому инфоповоду интерес к ним возрос, и они получили предложение сняться в совместном рекламном ролике с гонорарами, превышающими их обычные в несколько раз. И хотя это место, где создаются выдуманные истории, порой даже в реальной жизни сложно отличить настоящее от подделки. Однако картина, которая сейчас развернулась передо мной, ощущалась более нереальной, чем что-либо. На кофейном фургончике красовалось моё имя.

«Ли Тэмин стреляет! Хочешь, я угощу тебя чашечкой тёплого кофе?»

[Прим. пер.: в оригинале было «쏜다», что одновременно переводится как «стрелять» и «угощать».]

Под этой надписью был стоп-кадр из эпизода драмы, в котором я произносил реплику: «Хочешь, чтобы я всадил тебе пулю в рот?» Что это за чертовщина? От изумления я на мгновение застыл на месте. У меня ведь даже нет официального фан-клуба.

Этот факт как-то создал небольшую волну обсуждения в Интернете. Правила регистрации на моём фан-сайте были настолько абсурдными и нелепыми, что практически ни у кого не получалось авторизоваться. Если верить менеджеру, некоторые мои поклонники время от времени собираются вместе, однако их не больше сотни, и эти ребята явно не стали бы так напрягаться и заказывать для меня фургончик с кофе. А даже если бы стали, то сперва им бы пришлось связаться с господином Чоем, чтобы узнать моё расписание. Будь так, он бы несомненно посвятил меня в это… Чёрт.

Я огляделся, чтобы найти его. Разве он не должен был рассказать мне об этом заранее? Однако, обнаружив его, я не смог ничего сказать: менеджер и Хансу стояли с открытыми ртами и смотрели на фургончик. Выходит, они тоже ничего не знали?

— А? Что это?

— Хё-хён, это от ваших фанатов? Но кто это? Когда вы успели встретиться со своими поклонниками?

Мне бы самому хотелось задать этот вопрос. И когда я ответил: «сам не знаю», их глаза стали ещё больше.

— Тогда кто, чёрт возьми, это подготовил?

— Да, кто мог сделать это для хёна… Ах, неужели!

На наш синхронный вопрос «На кого ты подумал?» Хансу мрачно произнёс:

— Возможно, это от директора Юна.

— Точно нет.

Этот ответ прозвучал не от меня, а от менеджера. Естественно, я бы сказал то же самое, однако его убеждённый тон по-странному оскорбил меня.

— Почему? Вдруг директор Юн прислал фургончик, чтобы поддержать Тэмин-хёна? Он ведь знает его расписание.

— Поддержать? Думаешь, человек, который отклоняет все предложения с хорошими ролями и заставляет Тэмина заниматься стиркой, уборкой и другими домашними делами, станет посылать ему на съёмки фургончик с кофе в качестве поддержки? М?

— Ах! Выходит, наше предположение, что Тэмин-хён живёт в доме директора Юна как домработник, – правда?

Что ж, теперь понятно кто потворствовал заблуждениям менеджера. Тот тем временем продолжал нести чушь:

— Да, это правда. К тому же, как я понял, он хочет, чтобы мы тоже приходили к нему и убирались.

— У нас в семье вся стирка и уборка на матушке, поэтому я ничего не умею… Если бы Тэмин-хён лучше справлялся с домашними обязанностями, директор Юн не стал бы его бросать.

— Даже если так, он уже показал ему свой характер, поэтому слишком поздно…

Услышав хруст моих костяшек, они моментально отступили назад. Эти двое, должно быть, инстинктивно почувствовали, что их жизни висят на волоске. Однако моё наказание в очередной раз пришлось отложить. Проходящая мимо команда каскадёров, с которой я неплохо ладил, обратилась ко мне:

— Когда ты успел сблизиться с такими хорошенькими моделями?

— Ва-ау~ Тэмин, а ты не так прост, как кажешься, — с откровенной завистью протянул мужчина.

Лишь после этого я перевёл взгляд на фургон и заметил, кто именно раздаёт кофе. Три высокие и стройные девушки, похожие на настоящих моделей, стояли в фартуках. Но ни одну из них я прежде не видел.

Глаза менеджера и Хансу снова расширились.

— А это ещё кто?

— Сейчас узнаем.

Я двинулся вперёд с хмурым взглядом. Главная актриса, которая никогда не общалась со мной во время съёмок, шла со стороны фургончика и впервые обратилась ко мне:

— Спасибо за кофе, Тэмин.

Она оказалась не единственной. Актёр средних лет, обычно даже не удостаивающий меня взглядом, приветливо улыбнулся, подняв стаканчик с кофе. Их внезапная доброжелательность из-за кофе не была для меня обременительной. Мне в любом случае всё равно, что они обо мне думают. Однако я не хотел привлекать к себе внимание вещами, к которым не имел отношения.

— Не желаете ли немного кофе? — обратилась ко мне одна из девушек.

Я взглянул на плакат со своим лицом на фургончике. Проследив за моим взглядом, она выпучила глаза и, уставившись обратно на меня, вскрикнула:

— Ах, вы ведь Ли Тэмин-ним!

Ним?

[Прим. пер.: суффикс, передающий уважительное отношение при обращении к людям.]

— Я впервые вижу вас лично, поэтому не сразу узнала. Вау, вы выглядите намного моложе, чем кажетесь по телевизору.

— Кто вы?

— Я столько про вас слышала. До чего же удивительно встретиться с вами вживую.

Столько слышала?

— Но кто вы? И почему раздаёте здесь кофе…

— Эй, Ли Тэмин здесь! — закричала она.

Остальные девушки, которые раздавали кофе поблизости, отозвались на её голос, и спустя несколько секунд меня окружили женские возгласы:

— А в жизни вы ещё симпатичнее!

— Выглядите намного невиннее, чем в драме.

— Я слышала, что Тэмин лжёт о своём возрасте, но теперь вижу: он действительно очень молод!

У меня не было ни единого шанса вставить хоть слово, однако вскоре голоса стихли. Это именно то, чего я так хотел, но в итоге мне стало только хуже: теперь три девушки, что были примерно моего роста, замолчали и пристально разглядывали моё лицо.

— Что?

— Нам про вас так много рассказывали, — сказала одна из них, напомнив мне слова первой девушки.

Да о чём, чёрт возьми, они говорят?

— Обаяние Ли Тэмина можно увидеть только встретившись с ним лично и установив зрительный контакт. В его глазах есть необычный блеск, который невозможно запечатлеть камерой. А ещё неуловимая тоска. Ах, как жаль, что я не могу утонуть в этих глазах. Ха-ха-ха~ — выпалив откровенную чушь, она рассмеялась.

— Но кто рассказал вам обо мне?

Поняв, чего я хочу, девушка указала пальцем куда-то в сторону. Вдалеке стоял мужчина и разговаривал с одним из наших актёров.

— Господин! Ли Тэмин здесь!

На громкий женский крик обернулся зачинщик всего этого безобразия. Взглянув в нашу сторону, он ярко улыбнулся. В то же время менеджер Чой загородил меня собой и завопил:

— Фотограф Ли, нет! Убирайтесь!

¹Самгетан — куриный суп с женьшенем.

***

Удивительно, но даже такому актёру второго плана, как я, у которого нет личной гримёрки, оказалось сложно найти тихое место на съёмочной площадке. Однако после того, как мой поиск увенчался успехом, возникла новая проблема.

— Сонбэ, вот вы где.

Попытки посидеть в тишине оказались тщетными. Когда я повернул голову, ко мне подошёл начинающий актёр, который тусовался с Хансу. Кажется, менеджер говорил, его зовут Чо Хён. Симпатичный парень с лицом как у айдола улыбнулся мне.

— Снаружи суматоха, а главный виновник отдыхает. Ваш менеджер и фотограф Ли там настоящее представление устроили.

— Дай угадаю, они кричали друг на друга, едва не затеяли драку, а потом вдруг заговорили о выпивке и крепко обнялись?

— Как вы узнали? — не переставая улыбаться, он удивлённо приоткрыл рот. — Выходит, такое уже происходило? Ха, тогда я зря волновался.

Будто прочитав в моих глазах вопрос: «Из-за чего ты волновался?», Чо Хён пожал плечами.

— Не знаю даже. Я столько слышал про вас от Хансу. Наверное, поэтому уже не могу считать вас чужим человеком.

— Но так и есть. Так что не лезь в чужие дела, — ответил я и снова уткнулся в текст.

Тем, что я читал, был сценарий к короткометражному фильму, в который меня пригласили. Когда съёмки драмы только начались, Ким Джихон рассказал мне, что им нужен актёр на небольшую роль.

Я чуть не забыл об этом, но спустя время со мной связался режиссёр. Он оказался совсем молодым – ему не было и тридцати, а за спиной у него лишь несколько лет опыта работы в качестве помощника на съёмочной площадке. Говорят, ради этого фильма он потратил все свои сбережения и даже занял деньги у родителей.

Возможно, именно поэтому ему удалось замотивировать меня во время кастинга. Несмотря на то, что это не коммерческое кино, я хотел преуспеть. Поэтому придётся приложить силы, дабы понять содержание как следует. Мне всё ещё не хватает опыта, и я не могу нарисовать сцену в голове, просто читая сценарий, состоящий из диалогов. Так что у меня нет другого выбора, кроме как постоянно перечитывать все части, которые мне не ясны, даже если они не имеют никакого отношения к моему персонажу.

Как ни странно, а это оказалось даже интересно. Настолько, что я сосредоточился на сценарии, не обращая внимания на человека передо мной. Таким образом можно было дать понять, что мне хочется побыть одному. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не понял намёка. Чо Хён опустился на соседнее кресло снова заговорил:

— Знаете ли вы, что человек может стать популярным лишь три раза за жизнь? — игнорируя мою откровенную незаинтересованность в разговоре, он продолжил. — Конечно, я сам раньше в это не верил. Когда я только поступил в колледж, от девушек не было отбоя. И тогда ко мне пришло осознание: это одна из трёх возможностей.

Я перелистнул страницу, которую уже прочёл, обратно. А это тут к чему? Независимо от того, сколько раз перечитывал, никак не мог понять один момент. Преподаватель из «Dream» как-то объяснял мне, что иногда некоторые сюжетные ходы проще объяснить обычными репликами, нежели визуализировать. Однако с какой стороны не посмотри, а этот отрывок совсем не вписывался в диалог. Я погрузился в мысли и совсем не хотел отвлекаться на болтовню Чо Хёна.

— Вам не интересно, почему я заговорил об этом?

— Нет.

— Даже если причина в вас?

— Мне всё равно.

— Ха-ха. Как и ожидалось.

После этих слов я оторвал глаза от сценария и взглянул на него. Он продолжал улыбаться. Не сказать, что меня это напрягает, но мне не понятна причина его улыбки. Что значит «как и ожидалось»?

— Так вот. В то время, когда я был популярен, у меня появлялись девушки. Некоторые из них выглядели как знаменитости, а другие обладали невероятным фигурами. Но больше всех меня привлекала та, что была не очень симпатичной. Она казалась грубой и холодной, поэтому в итоге я выбрал другую. Встречался с самыми красивыми девушками в колледже, но ни одни отношения не продлились больше месяца. А ту сварливую девчонку я до сих пор не могу забыть.

Он снова хвастается? Мне следовало продолжать читать сценарий, а не слушать его. Я уже пожалел, что уделил ему внимание, но вдруг он добавил:

— Она была похожа на вас.

— Тем, что некрасивая и грубая?

— Нет. Тем, что чем дольше на вас смотришь, тем привлекательнее вы кажетесь, — его губ снова коснулась улыбка.

Он выглядел молодо и был высок, поэтому хорошо бы смотрелся в какой-нибудь музыкальной группе. Я слышал, что изначально Чо Хён числился в другом агенстве и готовился к дебюту в качестве айдола, но ему сказали, что его хореография и песни не сочетаются. Однако, видя его очаровательную улыбку, можно сказать, что он бы точно смог добиться успеха, даже если бы просто стоял на месте и пел.

— Думаю, поэтому вы так популярны.

Что, чёрт возьми, значит «популярны»… Я хотел опровергнуть его слова, но вдруг вспомнил о фотографе Ли. Чёрт, что с этим мужиком не так? Не может ведь быть, чтобы я ему действительно нравился.

— Хах. Сонбэ, вы выглядите так, будто не догадываетесь, что привлекательны.

— Эй.

— Да?

— Если это всё, что ты хотел мне сказать, можешь идти.

Я действительно хотел, чтобы он ушёл. Однако результат оказался противоположным.

— Вау, ну серьёзно, — с восхищением выдохнул он и, глядя на моё лицо, добавил. — Я однажды спросил Хансу: «Сонбэ тебя не обижает?» Просто со стороны кажется, что вы грубы со своим менеджером и Хансу. Но знаете, что он ответил мне? «Тэмин-хён никогда не говорит нам ничего плохого. Наверное, дело в его взгляде»

— Хорошо, тогда я скажу это с закрытыми глазами. Проваливай.

Возможно потому, что я действительно закрыл веки, он очень громко рассмеялся.

— Ха-ха, сонбэ такой милый. Ох… простите.

Я открыл глаза, и, похоже, на этот раз мой взгляд сработал – он резко закашлялся и наконец встал со своего места. Но затем, будто о чём-то вспомнив, снова повернулся ко мне.

— Насчёт девушки, по которой я скучаю. Есть причина, из-за которой я испытываю сожаление. Она начала встречаться с парнем, который оказался намного лучше меня. Я понял что потерял действительно хорошего человека, только когда увидел их вместе. Знаете, что интереснее всего? Другие начали проявлять к ней интерес только потому, что она встречалась с достойным парнем. Мне стало так жаль. Ведь я был первым, кто познал её очарование, — Чо Хён вновь улыбнулся.

И с какой целью он мне это рассказывает?

— Я просто подумал, что могу понять фотографа Ли.

— Херня.

— Что?

Глядя в вопрошающие глаза, я встал со своего места.

— Полная херня. Всё, что ты сказал.

Улыбка сползла с его лица. Он не был плохим ребёнком. Просто я решил провести черту. И будто почувствовав, что я уже готов ударить его, Чо Хён сделал шаг назад и вежливо попрощался:

— Тогда я пойду, сонбэ.

Убедившись, что он исчез, я снова взглянул на сценарий.

Идиотизм. В каком месте я привлекателен… Фотограф Ли занимается этой ерундой, потому что ему нечего делать. А Сумасшедший просто сумасшедший.

Переписывать сценарий за полчаса до начала съёмок было редкостью. Однако на этот раз внесли небольшое дополнение, и в сцене с Хан Риён появился новый человек.

Поскольку хронометраж увеличивается, это означает, что другие части станут короче, но ни один актер не будет доволен, если урежется его время. Даже если все сцены отснимут, от них спокойно могут избавиться на монтаже. Поэтому атмосфера на площадке моментально испортилась.

В частности, когда Хан Риён появилась перед камерой с парнем лет двадцати, который приехал вместе с ней, все прожигали его презрительными взглядами. Никто не мог понять, почему он рядом с Хан Риён. «Может, сын, которого она скрывала?» — предположил кто-то шёпотом. Я взглянул на молодого человека и заметил, что он совсем не нервничал и выглядел весьма расслабленно.

Актриса второго плана, которой предстояло играть с Хан Риён, продолжала озадаченно смотреть во внезапно изменившийся сценарий. В этой сцене мне просто нужно стоять сзади, поэтому я отошёл чуть подальше, чтобы не мешать другим репетировать. Актёры, у которых, в отличие от меня, были реплики, несколько раз повторили всё от начала и до конца, а затем мы приступили к съёмкам. Начинал молодой человек. Указав на Хан Риён, он должен сказать: «У моей тёти хроническое заболевание. Пожалуйста, если это возможно, воздержитесь от шокирующих историй».

— Моя тётя больна, поэтому лучше не говорите ничего резкого.

На площадке вдруг стало тихо. Актриса не смогла ему ответить и посмотрела на режиссёра. Иногда случалось такое, что кто-то переделывал фразы, которые не мог хорошо запомнить. Смысл особо не менялся, поэтому остальные продолжали играть по сценарию, и это выглядело органично.

Зачастую актёры с хорошим опытом уже понимают, что хотели сказать сценаристы и режиссёр, поэтому могут немного перефразировать ту или иную реплику. Но новички, которые впервые оказывались перед камерой, не могли себе такого позволить. Съёмка остановилась, и все уставились на молодого актёра. Однако он приблизился к стоящей напротив актрисе и спросил:

— Ты забыла свои слова?

— Ты произнёс реплику неправильно.

— Я всё сделал правильно. У тебя что-то не так со слухом?

Отвечавший за съёмки этой серии режиссёр вышел вперёд.

— Пожалуйста, следуйте сценарию. Давайте начнём сначала...

— То, что я сделал, лучше.

— Эй, есть причина, по которой существует сценарий. Согласно сценарию…

— Парень чуть за двадцать не станет говорить «Пожалуйста, воздержитесь». Тем более, он пришёл, чтобы выяснить правду, которая скрывалась десятилетиями, и тут неуместно использовать подобные слова.

Режиссёр тяжело вздохнул, словно пытаясь подавить свой гнев.

— Но весь эпизод имеет тяжёлую атмосферу. Поэтому и двадцатилетний и десятилетний человек может сказать: «Пожалуйста, воздержитесь». А ещё твой голос звучит слишком легко. Это выбивается из общего тона серии…

— Тогда смягчите тон, режиссёр Ли, — вмешалась Хан Риён. Как и сказал менеджер Чой, эта женщина обладает большим влиянием. Закрыв рот режиссёру, который не смел ей возразить, она обратилась к молодому человеку. — Говори чуть ниже, не корчи лицо и попробуй ещё раз, но эмоциональнее, Досанг.

— Хорошо.

Парень по имени Досанг снова произнёс свою реплику. Возможно из-за того, что он понизил голос и изменил выражение глаз, атмосфера стала другой. Хан Риён довольно улыбнулась и кивнула, но никто, кроме неё, не выражал радости.

Стоящий среди стаффа Хансу нахмурился. Он был не единственным, кто наблюдал за съёмками: Чо Хён, который ранее подходил ко мне, тоже смотрел на нас с интересом. Казалось, все думали, что сейчас должно что-то произойти. И под ожидающие взгляды небольшой толпы съёмка возобновилась.

— Моя тётя больна, поэтому лучше не говорите ничего резкого.

— В таком случае вам следует подготовиться к тому, чтобы услышать резкие слова.

— …

Досанг уставился на неё, не говоря ни слова. Съёмка снова была прервана. Когда девушка тихо спросила его: «В чём дело?», он бросил:

— Ты ошиблась.

— Что?

— Ты должна была сказать «шокирующая история», а не «резкие слова».

Актриса второго плана казалась потрясённой, но, быстро взглянув на Хан Риён, подавила свой гнев.

— Да. По сценарию было «шокирующая история». Но поскольку ты использовал «резкие слова», мне пришлось изменить свою реплику.

— Чушь. Мой персонаж может грубить, потому что не разобрался в ситуации должным образом, поэтому я могу так сказать, понимаешь? «Резкий» и «шокирующий» – это совершенно разные вещи. Просто следуй сценарию, — наклонив голову вбок, Досанг высокомерно ухмыльнулся.

Было бы неплохо, если бы кто-то вышел вперёд и поставил его на место, но, смотря на режиссёра, никто не решался это сделать. Пошёл мотор, и актриса второго плана снова открыла рот, однако из-за того, что ей было трудно справиться со своим эмоциональным состоянием, её произношение немного исказилось.

Прошло три дубля, и всякий раз, когда она совершала ошибку, выражение лица Хан Риён становилось холоднее, а температура на съёмочной площадке падала на один градус. Всё закончилось без ошибок на четвёртом дубле, однако, прежде чем режиссер прокричал «Снято!», Хан Риён открыла рот:

— Ты, убирайся, — с бесстрастным лицом она взглянула на актрису и указала рукой за пределы съёмочной площадки. — Вон. Я не могу выносить твою отвратительную игру.

— Сонбэ-ним…

— У меня никогда не будет хубэ, который не умеет играть.

[Прим. пер.: сонбэ — обращение к старшему коллеге. При высоком статусе коллеги к обращению прибавляется уважительный суффикс «ним». Ну а хубэ — младший.]

— Мне очень жаль, — молодая девушка склонила своё побелевшее от страха лицо. Однако Хан Риён холодно выплюнула:

— Ты действительно сожалеешь?

— Да.

— Тогда высунь язык.

— Что?

— Я сказала высунуть язык.

От неожиданного приказа актриса растерянно огляделась. А когда поняла, что Хан Риён действительно ждёт от неё действий, ненадолго поколебавшись, всё же высунула язык. Её лицо стыдливо пылало.

— Ещё. Ещё сильнее. Это всё, что ты можешь?

Девушка смутилась и попыталась ещё сильнее высунуть язык, но к её горлу вдруг подступила тошнота, и с характерным звуком она поспешно прикрыла рот. Не волнуясь о том, какой стыд она сейчас испытывала, Хан Риён скрестила руки на груди и снова приказала:

— Высунь язык.

Однако молодая актриса больше не могла продолжать это и просто опустила голову.

— Госпожа Хан, — нахмурившись, режиссёр двинулся в их сторону. — Думаю, сперва нам следует закончить съёмку...

— Она не может высунуть язык? Вот почему у неё ужасное произношение. Она даже не знает основ актёрского мастерства. Или языком пользоваться не умеет? Действительно. Такие девушки, как она, вероятно способны только расстёгивать молнии на мужских брюках и использовать свой язык, чтобы получить роль.

Хан Риён произносила столь вульгарные слова со спокойным лицом, и это сработало очень хорошо. В конце концов актриса не выдержала и выбежала со съёмочной площадки. От неожиданности несколько человек из стаффа погнались следом за ней. Наблюдая за хаотичной атмосферой вокруг, я решил, что съёмки приостановят на какое-то время, однако Хан Риён сделала неожиданное предложение:

— Режиссёр Ли, вместо неё может выйти этот парень. В драме они играют сотрудников одной и той же службы, — она указала в мою сторону.

Все взгляды обратились на меня, тихо стоящего на заднем плане. Я вспомнил, как менеджер говорил мне быть осторожным, но молчать и не высовываться оказалось бесполезно. Я повернулся к режиссёру, чей взгляд умолял: «Пожалуйста, выручи меня!»

— Режиссёр, могу ли я это сделать?

— Конечно, Тэмин, — с облегчением ответил он. — Ах, но тебе нужно выучить реплики…

— Я уже всё выучил, — сказал я и встал на место покинувшей площадку актрисы.

Оборудование вернулось на исходные позиции, пошёл мотор и мы начали играть.

— Моя тётя больна, поэтому лучше не говорите ничего резкого.

— В таком случае вам следует подготовиться к тому, чтобы услышать шокирующую историю.

— …

Наступила тишина. А затем я услышал слова, которых не было в сценарии.

— Ты ошибся.

Только тогда я взглянул на человека по имени Досанг.

— Что не так?

— Эй, я тот, кому ты говоришь эти слова. Почему ты смотришь на госпожу Хан?

— Шокирующие слова.

— Что?

— Я говорю ей готовиться к тому, что она услышит шокирующие слова, поскольку парень, с которым она пришла, молод и не может держать себя в руках. Лучше сразу обратиться к спокойному и взрослому человеку.

Снова воцарилась тишина. Если бы здесь был менеджер, он бы забеспокоился, сказав, что я зря так поступил. Но Хансу, вероятно, это порадует. Честно говоря, я ожидал, что мой оппонент возразит, но он лишь пожал плечами.

— Хорошее объяснение, – сделав неожиданный комплимент, он подошёл к Хан Риён и, указывая на меня, что-то прошептал. Они одновременно улыбнулись, и в этот момент я почувствовал себя также отвратительно, как актриса, которую выгнали с площадки.

— Режиссёр Ли, давайте уже быстрее закончим с этой сценой.

Зная, как непостоянна Хан Риён, режиссёр моментально отреагировал и выкрикнул: «Мотор». На этот раз всё закончилось быстро и без пересъёмок. Все облегчённо вздохнули, но я чувствовал, что это было только начало. Как только съемки закончились, парень по имени Досанг пробормотал, глядя на меня:

— Как и ожидалось, он не мог не выпендриться.

Как и ожидалось? Я оглянулся назад, поскольку почувствовал, что речь идёт обо мне. Не отводя от меня взгляда, Досанг улыбнулся и продолжил:

— Есть тип людей, которые сразу задирают нос. Он только начал учиться актёрскому мастерству, а ведёт себя так, будто уже является лауреатом кинопремий.

Их насмешливые голоса звучали тихо, однако, думаю, я не единственный, кто это услышал. Несколько человек обратили взгляды в нашу сторону, но я просто отвернулся, не считая нужным отвечать.

— «Dream» позиционируют себя, как компания, которая воспитывает только талантливых людей, но они принимают всех без разбору. Разве это не доказательство того, что «Dream» не может оправдать своё имя, ставя бездарностей на важные роли?

— Если он действительно бездарность, должна быть причина, по которой его приняли.

— Ах, до меня дошли слухи. Этот человек попал в компанию, раздвинув ноги перед исполнительным директором. Должно быть, он хорошо использует свой язык и в других целях.

Оживлённая съёмочная площадка затихла. Я был единственным, кого это не интересовало.

— Что за директор? — спросила Хан Риён.

— Его зовут Юн Джей.

— Ах, этот парень. Если это правда, то у него ужасный вкус.

Задыхающийся от обиды Хансу попытался выйти вперёд, но остановился, когда увидел меня. Мне было абсолютно всё равно, что они говорили. Момент, который разозлил меня, наступил после.

— Как там говорилось? Чтобы узнать человека, нужно посмотреть на его окружение? Если слухи верны, то в директоре Юне нет ничего выдающегося.

— Обычная пустышка. Даже если он носит на себе броню из слухов, когда человек ничего из себя не представляет, это не имеет значения. Случайно добившись успеха в таком юном возрасте, люди переоценивают собственные возможности, а потом лишаются всего. Это следует понимать.

Я был зол. Не имело значения, что они говорят обо мне. Но я не мог смириться с тем фактом, что Джея назвали пустышкой. Ничего из себя не представляет? Я смотрел на этих двоих, ничего не понимая. Заметив мой взгляд, Досанг улыбнулся.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Ты говоришь чушь о человеке, которого даже не знаешь.

Я ожидал, что его разозлит слово «чушь», но он весело рассмеялся, словно радуясь, что я попался.

— Эй, а ты так хорошо его знаешь, раз можешь судить, чушь это или нет? Неужели действительно перед ним ноги раздвигаешь?

— Эй, как вы разговариваете с Тэмин-хёном?!

Громко крича, Хансу выступил вперёд, но я снова поднял руку, останавливая его. Затем прозвучал вопрос Хан Риён:

— Да, мне тоже любопытно. Ли Тэмин, как много ты узнал о директоре Юне, пока раздвигал ноги?

— Достаточно, чтобы знать: это ложь.

— А что из сказанного мной и моим племянником является ложью?

Ах, племянник. Теперь всё понятно.

— Я спрашиваю, в чём мы с ним неправы?

— В том, что он – никто.

— В таком случае, кто он?

— Псих.

— …

— Несправедливо принижать этого безумца, называя его пустым местом.

Все были удивлены. Особенно Хансу,. который смотрел на меня изумлёнными глазами. Только тогда я понял, что впервые сам заговорил о нём.

— Забавно, — Хан Риён нарушила молчание. Вопреки сказанному, выражение её лица было холодным. — Официальная характеристика от его самого близкого человека – псих. Я теряю веру в «Dream». Спасибо, что дал знать. Это очень поможет мне в принятии решений в будущем.

Стоящий неподалёку Досанг посмотрел на меня так, будто ему было весело.

***

Несмотря на то, что это я был тем, кто сказал лишнего, остальные нервно засуетились: Хансу выбежал со своим мобильником, чтобы найти господина Чоя, а актёр и его менеджер, также принадлежащие к «Dream», косились в мою сторону. Чо Хён оказался единственным, кто смотрел на меня сверкающими глазами, пока его белый как смерть менеджер, который выглядел так, будто наступил конец света, звонил в компанию. Похоже, все знали об отношениях компании с Хан Риён. Я вышел на улицу, думая о том, чтобы отправиться в Сеул в одиночку. Может, пройтись пешком до остановки и поехать на ночном автобусе?

— Не могу поверить, что вы назвали директора своей компании психом. Похоже, вы действительно раздвигаете ноги перед Юн Джеем.

Почему всех так интересуют мои ноги? Особенно тех, кто меня даже не знает. Я обернулся. Внезапно появившийся из-за двери человек оказался мужчиной, который вышел из машины вместе с Хан Риён и её племянником.

— Ли Тэмин, верно? Приятно познакомиться, меня зовут Чон Ыйчхоль.

Я молча посмотрел на его протянутую руку. Не получив от меня никакой реакции, он просто мило улыбнулся.

— Очень рад познакомиться. Надеюсь, мы с вами сблизимся.

Мужчина в хорошем костюме и с аккуратной стрижкой больше походил на офисного работника, чем на человека из индустрии развлечений. Он производил приятное впечатление, но, как ни странно, вызывал у меня отторжение. И дело было даже не в том, что он работает с Хан Риён.

— Не могу сказать того же. И я бы не хотел с вами сближаться.

— Ну, это не имеет значения, потому что мы в любом случае будем часто видеться в будущем. К слову, вкус Юн Джея сильно изменился.

Имя Сумасшедшего вылетело из его уст так естественно, будто он знал его лично. Чон Ыйчхоль сделал паузу, словно ожидая моего ответа, а затем добавил:

— Но, думаю, Ли Тэмин – первый человек, не считая меня, который понял, что Юн Джей псих.

На его ожидающий ответа взгляд я хмуро покосился на него. И что он хочет, чтобы я сделал?

— Ли Тэмин, — он наклонил голову и, прищурившись, спросил. — Разве вам не интересно, кто я такой, откуда так хорошо знаю Юн Джея и почему интересуюсь вами?

— Нет.

— Или откуда мне известно, что в будущем Юн Джея ждут тёмные тучи?

— …

— Неужели вам не любопытно?

— Слушайте, если хотите стать шаманом, пройдитесь по углям или что-то в этом роде. Только не надо делать это передо мной.

— …Углям?

— Если не хотите угли, можете поджечь брикеты.

[Прим. пер.: в Корее с давних времен есть шаманы, специализирующиеся на гадании. Считается, что можно узнать прошлое человека, связавшись c призраками. Среди проводимых ими ритуалов порой бывают очень странные, как, например, ходьба по лезвиям или горячим углям. Когда Чон Ыйчхоль переспросил: «Уголь?», Юхан предложил ему альтернативу в виде искусственных брикетов для розжига.]

Его губы дёрнулись.

— Я действительно хочу сблизиться с вами, — пробормотав себе под нос, он осторожно вложил свою визитку в карман моей рубашки. — Уверен, рано или поздно вы сами захотите со мной связаться.

Бросив типичную реплику из второсортного романтического фильма, он ушёл. Проблема заключалась в том, что я был далёк от героя какой-то мелодрамы. Достав визитную карточку, я скомкал её и бросил в ближайший мусорный бак. Что это вообще было?

Затем спустя несколько секунд пришло сообщение от Сумасшедшего.

– Слышал, ты назвал меня психом. –

Должно быть, свидетели, наблюдавшие за происходящим, уже обо всём ему доложили.

– Да. –

– Перед Хан Риён? –

Несмотря на то, что в голове пронеслась куча мыслей, я колебался с ответом. Сразу же зазвонил телефон.

[Это не похоже на тебя. Почему ты мешкаешь?]

Тц.

— Кое-кто сказал, что в будущем тебя ждут тёмные тучи.

[Кто?]

— Человек по имени Чон Ыйчхоль.

[Кто это?]

— Ты с ним не знаком? Он пришёл вместе с Хан Риён, и мне показалось, что он хорошо тебя знает.

[Я без понятия, кто это.]

Тогда что не так с тем парнем? Он ведь не Корейская метеорологическая администрация, чтобы так произвольно предсказывать погоду.

[Тёмные тучи – это не обязательно что-то плохое.]

Не обязательно, но хотелось бы обойтись без этого. У меня возникло странное чувство. Я думал, он позвонил мне, потому что зол, однако его голос звучал довольно весело. Я остановился и опустил взгляд.

— Если у тебя будут неприятности из-за меня...

[Если представится такая возможность, я хорошо ею воспользуюсь, дабы ты был у меня в долгу.]

Да, этот парень правда псих. Когда человек добивается успеха, ни разу не столкнувшись с неудачами, со временем он теряет чувство страха.

[Ты снова беспокоишься обо мне?] — прозвучал мягкий вопрос.

Он уже много раз спрашивал меня об этом, и я привык всегда отвечать «нет». Но сейчас у меня не поворачивался язык врать ему. И вместо этого, пытаясь сменить тему, я пробурчал:

— Не хочу, чтобы ты потом винил меня.

[Разумеется, я буду винить тебя.]

Верно, это отличная возможность сделать так, чтобы я был ему обязан. Он действительно способен на что угодно, поэтому мне стоит отбросить бесполезные заботы. Однако это непросто. Беспокойство о нём накрыло меня, как непроницаемый туман. Сложно не думать о том, как шатко будущее. Хотя я ведь даже не живу мечтами о будущем.

— Если позже возникнет проблема, и ты, не справившись с ней, потерпишь неудачу, я также буду винить тебя. И ты будешь мне обязан.

[...]

— Эй.

[Я на секунду представил это. Мне интересно, как ты отреагируешь, если я потерплю неудачу настолько, что стану для тебя бременем.]

— Значит, ты потерпишь неудачу?

[Будет ли тебе жаль меня?]

Его слова прозвучали для меня как полный абсурд. Стоило ответить ему тем же, бросив какую-нибудь глупость, но, неожиданно для самого себя, я честно ответил:

— Да.

[Что?] — спросил он после минутного молчания. Его голос по-прежнему звучал легко, поэтому я снова открыл рот, не задумываясь:

— Я беспокоюсь о тебе, когда что-то идёт не так.

Но после моих слов вновь наступила тишина. И когда я подумал: «В чём дело? Неужели он смутился?», в трубке послышалась нецензурная брань:

[Ох, блять.]

Мои брови моментально нахмурились, однако, услышав его тихое бормотание, я понял, что эта ругань обращена не на меня.

[Не знал, что работа будет таким препятствием.]

Я не идиот, поэтому могу догадаться, о чём он говорит. Значит, ему приятно, что я жалею его? Тот факт, что парень, который жил своей работой, теперь считает её преградой из-за меня, вызывает внутри странное чувство. Понимая, что он действительно может отложить все дела и сбежать, я попытался образумить его:

— Не говори глупостей и просто работай. А жалость лучше ищи у босса «Алисы».

[Хах.]

Я услышал его короткий смешок и сам беззвучно рассмеялся. Упоминание владельца «Лабиринта Алисы» действовало как ведро холодной воды на голову, моментально приводя в чувства.

— Работай, — я попытался повесить трубку, но он резко возразил:

[Не хочу.]

Что значит не хочу? Я снова остановился, поскольку решил, что ослышался, но затем последовало его тихое бормотание:

[Вот бы бросить всё и просто быть рядом с тобой.]

— Эй, директор Юн. Давайте, работайте.

[Если ответишь на мой вопрос правильно, я закончу разговор.]

Я закатил глаза. Как же он обожает эти викторины…

— Ну что? Говори быстро…

Подождите, я ведь могу просто повесить трубку. Однако эта мысль пришла в голову слишком поздно, и начался очередной грёбанный тест:

[Греческий язык, начинается на «хор». Три слога.]

— Я не знаю.

Он засмеялся.

[Когда ты так отвечаешь, я только сильнее хочу трахнуть тебя.]

О чём, чёрт возьми, говорит этот псих?

— Блять, ты нормальный?

[Нормальный. Но твой голос настолько возбуждает меня, что я устраиваю чёртову викторину, чтобы не выбежать из офиса, поэтому ответь на вопрос.]

— …

[Послушай, Юхан, я схожу с ума из-за тебя.]

Я провел рукой по лицу, не в силах ответить. Не знаю, как реагировать на эти слова. Бывают моменты, когда я теряю дар речи, но преодолеваю это бранными словами. Однако на этот раз у меня не вышло ничего придумать.

— Это греческий язык? Дай мне подсказку. Я же не знаю греческий.

Я сменил тему, но он не стал давить на меня и весёлым голосом произнёс:

[Заканчивается на «С».]

В голову сразу пришло одно слово. Ха, ну разве я не гений?

— Зевс, — последовал уверенный ответ.

[...Ты определённо потерпишь неудачу раньше меня.]

Просто скажи «неправильно», зачем так каркать? Однако его слова действительно стали реальностью – статья обо мне появилась в Интернете.

«Как А, который был выгнан из школы, находился в банде байкеров и работал ростовщиком, смог стать новым актёром?»

В день публикации статьи меня вызвали в компанию. Там меня встретил обеспокоенный Хансу.

— Менеджер пришёл первым. Руководитель Пак сказал, что президент связался с ним напрямую.

На ум пришёл мужчина, которого я видел на вечеринке по случаю основания компании.

— Это действительно странно. Даже если о вас написали плохую статью, не слишком ли то, что президент так этим обеспокоен? Хён не настолько знаменит, и из-за небольшой статьи не должно возникнуть серьёзных проблем.

Он прав. Мне тоже показалось странным, что меня вызвали в компанию. Если дело в моей репутации, то вряд ли я попаду в центр внимания из-за подобной статьи.

— Хён, вы в порядке?

— У меня нет причин быть не в порядке.

— Вы серьёзно?! Но эта статья! — Хансу закричал и прикусил губу, будто ему было больно. — Не стоит обижаться на эту дрянную статью, хён… Так или иначе, она была опубликована в малоизвестной газете, и вместо вашего имени были просто инициалы. Хотя люди всё равно поняли, что речь о вас, но всё же…

— Мне всё равно.

— Ублюдок, написавший такую чепуху, должен понести наказание!

— В какой-то степени это правда.

— Хён, нет причин жалеть журналиста. Он утверждает, что вы работали на частного кредитора, издевались и угрожали людям. Разве в этом есть смысл?

— Есть.

— Как и ожидалось.

Как и ожидалось? Внезапно Хансу начал раздражать меня больше, чем автор той статьи.

Он задумчиво уставился в пустоту и тихо пробормотал:

— Мы с менеджером предполагали, что раньше вы были бандитом…

Стоит ли мне снова стать бандитом и зарядить ему как следует?

— Но теперь это всё в прошлом. До того, как прийти в компанию, вы около пяти лет работали курьером. Значит, теми вещами вы занимались ещё раньше, то есть давным-давно. Хён, забейте на то, что говорят другие!

— Мне всё равно.

— Ни за что не читайте комментарии к статье! Вы не должны видеть, как вас проклинают и говорят, что вы не заслуживаете быть на телевидении!

— Может, уже заткнёшься?

— Они все считают, что вам больше не место в индустрии и, чёрт, я так злюсь из-за этого!

Понимая, что он не слышит меня, я ответил:

— Ты ошибаешься, — и, подождав, когда Хансу закроет рот, продолжил. — То, что я делал, заслуживает осуждения.

— Да. Но это прошлое. Сейчас мой хён очень хороший человек.

Неожиданно. Никогда бы не подумал, что меня назовут хорошим человеком.

— Я нынешний и я из прошлого – это один человек. Даже если сейчас я не делаю ничего плохого, это не значит, что мои былые поступки исчезли.

— Но теперь из-за этого прошлого у вас начались проблемы... Вы сожалели о том, что натворили, и упорно трудились. Сейчас вы работаете над собой и ведёте правильную жизнь, а прошлое не должно быть причиной ваших неудач…

— Я сам во всём виноват.

— …

— И не смей говорить, что я занимаюсь саморефлексией и веду правильную жизнь.

— Нет.

Что?

— Не знаю насчёт саморефлексии, но сейчас мой хён действительно живёт правильно. Даже взять ту съёмку. Все были так рады, что вы поставили на место Чэ Досанга и Хан Риён, которые обидели бедную актрису. Видеть несправедливость и не бояться действовать – это то, на что способен не каждый. А особенно, если перед ним стоит Хан Риён.

— Не интерпретируй это так, как тебе хочется. Я поступил так лишь потому, что был раздражён.

— Да, но это был акт справедливости.

— Ты намерен и дальше нести чушь? Хочешь узнать, в чём заключается настоящая причина моей справедливости? Кто ты такой, чтобы судить меня? Ты, считающий, что мы близки, и делающий обо мне какие-то нелепые выводы, ничем не отличаешься от людей, которые проклинают меня после прочтения статьи. Поэтому заткнись, ублюдок, — я выплюнул это так, будто действительно собирался ударить его. Однако, к моему удивлению, мальчишка улыбнулся.

— Хён, вы тоже считаете, что мы близки.

На этот раз я потерял дар речи.

— Вы слишком строги к себе. Даже не слышите комплиментов от окружающих. Режиссёры очень хвалят вас. Поначалу на съёмочной площадке ходили разговоры, что мой хён грубый и нелюдимый, но теперь, видя, как хорошо вы относитесь к персоналу, строго выполняете свои обещания и усердно работаете, все вас полюбили. Актриса, которую унизила Хан Риён, попросила передать вам благодарность за то, что вы за неё заступились. И команда каскадёров также сказала, что вы лучший человек, с которым они когда-либо работали...

Ни с того ни с сего на меня посыпался поток комплиментов. Я уже привык к тому, что от менеджера с Хансу можно услышать только недовольство и какие-нибудь глупости, и потому обычно отвечал угрозами. Что ж, тогда у меня нет другого выбора, кроме как сменить тему.

— Три слога. Начинается на «хор». Греческий язык.

— …хвалят хёна за то, что он никогда не раздражается… А? Что?!

— Три слога, начинается на «хор», греческий язык. Угадай, что это за слово, и я куплю тебе мороженое.

На слове «мороженое» он выпучил глаза и моментально ответил:

— Хорос!

…Откуда он знает?

— Ха-ха! Правильно? Я запомнил это, когда играл в «Антигоне¹». Теперь поторопитесь и купите мне мороженое!

— Произнеси это слово по буквам.

— …

— Три, два, один.

— К-ка!

— Неправильно.

— !

Оставив шокированного Хансу позади, я довольно обернулся. Какое облегчение, что он тоже дурак. Как только я подумал об этом, мне позвонил менеджер. Его голос звучал напряжённо.

¹«Антигона» — трагедия древнегреческого драматурга Софокла.

***

— Хан Риён прислала своего человека в компанию. Изначально она должна была явиться лично, но внезапно у неё закружилась голова, и ей пришлось уехать в больницу. Она ест только здоровую пищу, но, может, ей железа не достаёт? Как бы там ни было, вместо неё пришёл кто-то другой. Он из консультационной компании, но по словам руководителя Пака, в прошлом работа этого человека была как-то связана с делами бывшего мужа Хан Риён в Соединённых Штатах.

На ум пришло одно имя, поэтому я спросил:

— Чон Ыйчхоль?

— О? Как ты узнал?

— Он приехал на съёмочную площадку вместе с Хан Риён.

— На съёмочную площадку? Но ведь он даже не её менеджер. Тогда почему... Ах, возможно, — менеджер посмотрел на меня с серьёзным лицом. — Возможно, он пришёл к тебе. Вполне вероятно, что Хан Риён нарочно хочет причинить тебе неприятности. А иначе я не могу понять нынешнюю ситуацию. Меня вызвали из-за твоей статьи, но, честно говоря, ты не настолько знаменит, чтобы этим делом занимался сам президент компании. Однако причина, должно быть, заключается в том, что за тобой стоит директор Юн. Сейчас Хан Риён нацелена на него.

— Но почему именно на него?

— Потому что директор Юн – ядро компании. Думаю, именно из-за этого она пригласила бывшего однокурсника, который хорошо его знает.

— Однокурсника?

— Чон Ыйчхоль учился вместе с директором Юном.

Ах, вот в чём дело. Поэтому он говорил так, будто хорошо его знал? Однако Джей не помнит его.

— Предполагаю, они учились в одном университете в Соединённых Штатах, но не были близки. И всё же должна быть причина, по которой один так хорошо помнит второго.

Зная характер Сумасшедшего, Чон Ыйчхоль определённо запомнил его из-за чего-то плохого. Только не говорите мне… он же не собирается ему мстить?

Затем вышла секретарша и попросила меня пройти внутрь. Менеджер Чой попытался пойти вместе со мной, однако его остановили:

— Они хотят, чтобы Ли Тэмин был один.

Я оставил нервного менеджера позади и вошёл в небольшую комнату для совещаний. Представители «Dream» и Хан Риён стояли лицом друг к другу, а между ними находился длинный стол. Со стороны «Dream» были Юн Джей и один из руководителей компании, а со стороны Хан Риён – Чон Ыйчхоль и Чэ Досанг. Президента «Dream», из-за которого так трясся менеджер, здесь не оказалось. Но даже если так, он определённо наблюдает за нами. Глядя на чёрную полусферу на стене, предположительно, являющуюся скрытой камерой, я опустился на кресло. В этот же момент руководитель обратился к стоящим напротив меня людям:

— Что ж, поскольку человек, которого вы хотели увидеть, здесь, давайте поговорим. С какой стати Хан Риён утверждает, что наша компания не заслуживает доверия из-за этого актёра?

Голос руководителя повысился, но ответа не последовало. Чон Ыйчхоль проигнорировал его и сперва поприветствовал меня:

— Рад встрече. Как ваши дела? Ах, должно быть, из-за статьи этот вопрос может причинять вам дискомфорт.

Мне действительно было некомфортно. А особенно встречаться с Сумасшедшим как со своим боссом. Намеренно не поднимая на него глаз, я повернулся к Чон Ыйчхолю и спросил:

— Кто вы?

Он на секунду замер, а затем улыбнулся. Должно быть, решил, что я шучу. Однако я просто проигнорировал его.

— Ха! Вёл себя так высокомерно на съёмочной площадке, но, оказывается, у тебя действительно память ни к чёрту. Не помнишь меня? Мы вместе снимались. Что, не знаешь, кто я такой? — парень по имени Чэ Досанг повернулся ко мне. Я уставился на него и снова промолчал. Затем, указав на меня, он хмыкнул и обратился к Ыйчхолю. — Похоже, испугался.

— Даже не знаю. Он скорее выглядит раздражённым, — мужчина улыбнулся мне, будто уточняя: «Не так ли?»

Мне было нечего опровергать, поэтому я молча посмотрел на него, и в этот момент по спине пробежали мурашки. Отведя глаза, я встретился взглядом с Сумасшедшим и неосознанно выпрямился. Чёрт, почему чувствую себя виноватым, хотя даже ничего не сделал?

— Господин Чон, поскольку все собрались, давайте приступим к делу.

Когда руководитель «Dream» сменил тему, Чон Ыйчхоль наконец отвернулся от меня.

— Я уже сказал вам самое главное.

— Но это абсурд. Вы так затягивали с подписанием дистрибьюторского контракта, а теперь вдруг заявляете, что наша компания не заслуживает доверия…

— Что вы имеете в виду, под затягивали? Мы вносим коррективы, чтобы прийти к компромиссу. Госпожа Хан делала всё для скорейшего завершения работы, но ваша компания снова доставила неприятности.

— Какие ещё, к чёрту, неприятности? Вы о плохой статье про актёра, чьё имя даже никто не знает?

— Это одна из причин.

— Но причём здесь…

— Сколько раз нужно повторить? Это вопрос доверия. Директор Хан больше всего на свете ценит доверие к своим партнёрам. Однако, если партнёр, которому мы должны довериться – «псих», не следует ли нам пересмотреть сделку? Ах, нет, вы сказали, что директор Юн не просто псих – он безумец, не так ли? — уточнил Чон Ыйчхоль, глядя на меня.

В этот момент взгляды всех остальных обратились ко мне. Я мало что мог сделать в подобной ситуации, поэтому просто улыбнулся. Честно говоря, это было забавно. Однако гневный взгляд руководителя «Dream», словно кричащий: «Что тебя так развеселило?», заставил меня опустить глаза в пол.

— Этот парень, Ли Тэмин, ещё не очень известен. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он пришёл в нашу компанию. Уму не приложу, почему директора Хан волнуют слова человека, который пока ничего из себя не представляет…

— Ничего не представляет? У нас тоже есть уши. В этой индустрии нет никого, кто бы не знал, что Ли Тэмин – любовник директора Юна. Слышал, сейчас они живут вместе. Это так?

На этот раз всё внимание было устремлено на Юн Джея. Какое-то время он сидел, скрючившись и задумчиво уставившись в одну точку. Чужие взгляды совсем не беспокоили его, и только когда стоящий рядом с ним руководитель «Dream» подозвал его, он поднял голову.

— Да, есть пара историй, которые ходят в этой индустрии сейчас. Одна из них о том, что неделю назад директор Хан Риён вместе с главой компании «K» остановились на зарубежном курорте, и между ними весьма близкие отношения. Это правда?

В ответ Чон Ыйчхоль лишь сдержанно улыбнулся, однако в тот же миг Чэ Досанг вышел вперёд и выплюнул:

— Если вы будете нести чушь о моей тёте, не имея никаких доказательств, мы подадим на вас в суд.

Несмотря на решительный и твёрдый тон актёра, Юн Джей даже не взглянул на него. С сердитым выражением на лице парень снова попытался открыть рот, но Ыйчхоль остановил его:

— Вы не из тех людей, кто станет что-то говорить без доказательств.

Можно сказать, он принял нашу сторону. Тем не менее Джею это не понравилось. Его губы изогнулись в улыбке.

— Должно быть, вы хорошо меня знаете.

— Я знаю, что вы не настолько глупы, чтобы блефовать в подобных ситуациях.

— Я тоже кое-что о тебе знаю.

— Что же?

— Что ты настолько глуп, чтобы в подобной ситуации говорить, что знаешь меня.

Чон Ыйчхоль улыбнулся.

— Это неожиданно. Мы были однокурсниками, но вы, кажется, никогда даже не говорили со мной.

— Я помню твоё лицо, — пробормотал Юн Джей так, будто это ничего не значило, а затем вдруг добавил. — Я должен помнить лицо своего спасителя.

— Спаситель? Я? — мужчина издал абсурдный смешок.

На мгновение мне показалось, что в его глазах вспых холодный блеск. Вероятно, он пытался понять, не являются ли слова Джея ложью, направленной на то, чтобы сбить его с толку. Разумеется, это ложь. Он назвал Чон Ыйчхоля своим спасителем, но даже не смог вспомнить о нём, когда услышал его имя по телефону. Должно быть, Ыйчхоль пришёл к тому же выводу, что и я.

— Тогда я ошибся. Похоже, вы можете блефовать даже в такой ситуации. Никогда бы не подумал, что Юн Джей так изменится. До чего же удивительно. Неужто это сила любви? — бросив шутку, он прыснул и посмотрел на меня.

Пока Ыйчхоль смеялся, даже не осознавая истинной силы Сумасшедшего, вмешался Чэ Досанг:

— Какая-то удивительная любовь. Не могу поверить, что для вашего возлюбленного нормально называть вас психом. Он с такой гордостью обозвал вас перед директором Хан и другими важными людьми. Из-за этого моя тётя всерьёз задумалась насчёт дальнейшей работы с директором Юном и «Dream». Если возлюбленный, считающийся самым близким человеком, думает, что тот, кто любит его, является безумцем, то что может быть точнее? Честно говоря, на мой взгляд, в этом есть что-то обаятельное. Но бизнес – совсем другое дело. Моя тётя считает, что не может работать с безумцем, который способен в любой момент ударить её в спину.

Чэ До Санг, должно быть, получил надлежащую актёрскую практику от своей тёти. Особенно ярко из его уст звучало слово «безумец». Однако я был единственным, кто восхищался его непревзойдённой игрой. Лицо руководителя «Dream» открыто выражало недовольство.

Со стороны Хан Риён было неразумно посылать своего племянника, чтобы он говорил такие глупости от её лица. Вероятно, она пыталась дать понять, что скорее поддержит компанию «K» и заключит сделку с ними, а не с «Dream». Не лучше ли тогда просто сказать «нет»? Для чего было придумывать столь жалкую причину?

— «Директор Хан путешествует с главой «K», поэтому пытается избавиться от «Dream», придумывая дурацкие причины». Должно быть, именно это недоразумение пришло вам в голову, не так ли? — Чон Ыйчхоль рассмеялся, словно прочитал мысли всех присутствующих.

— А разве это недоразумение? — возмутился руководитель «Dream».

— Да. Всё дело в личной философии ведения бизнеса директора Хан Риён. К сожалению, директор Юн, который в настоящее время возглавляет «Dream», не подходит госпоже Хан. Когда она видит человека, то обращает особое внимание на его окружение. Помимо того, что Ли Тэмин назвал его психом, она также была очень разочарована новой статьёй. Прошлое Ли Тэмина весьма впечатляет. И как только «Dream» могли принять такого человека?

Хотя я был предметом обсуждения, теперь никто не смотрел на меня. В первую очередь это была приманка, чтобы поймать Джея, поэтому все ожидали его слов, однако он продолжал молчать.

— Если проблема только в личности директора Юна, значит ли это, что при решении проблемы, вы будете готовы вести переговоры о совместном сотрудничестве с нашей компанией, а не «K»? — спросил руководитель «Dream».

— Разумеется, — легко ответил Чон Ыйчхоль и пожал плечами. — Честно говоря, лично я даже не вижу необходимости в подобном. Однако госпожа Хан хочет убедиться в адекватности директора Юна.

— И как это можно сделать? Могу я просто сказать, что директор Юн не псих? Я сторонний наблюдатель, и моё «нет» может положить всему конец.

— Не совсем. Но если Ли Тэмин, являющийся его самым близким человеком, заберёт свои слова назад, я смогу убедить директора Хан, что произошло просто недоразумение, — говоря это, он подмигнул мне.

Это было так нелепо, что я снова рассмеялся. Какого чёрта этот ублюдок… Ох. У меня похолодело в затылке. Я слегка повернул голову и встретился взглядом с Сумасшедшим. Он смотрел на меня с ничего не выражающим лицом, но сейчас я бы предпочёл, чтобы этот парень улыбнулся и выкинул что-то безумное.

— Да. Сказанного не воротишь, — вмешавшись, Чэ Досанг уставился на меня. — Ли Тэмин работал на частного кредитора и играл в гангстера, поэтому не исключено, что он соврёт, дабы выйти из воды сухим. За годы ничего не изменилось, и тот, кто издевался на другими в средней школе, вышел в общество и остался прежним. Каким бы праведником он не предстал, играя полицейского в драме, его истинная суть совершенно иная. И старая привычка доставлять другим неприятности, похоже, так никуда и не делась.

В глазах парня, направленных на меня, читалась ненависть. Но я скорее был удивлён, чем зол. Почему его так волнует моё прошлое? Будто он был жертвой.

Затем Досанг перевёл взгляд на Джея.

— Чтобы разрешить недоразумение моей тёти, директор Юн должен сказать это сам. Слова Ли Тэмина – ложь, и между вами нет никаких отношений. Что думаете, господин Юн? Вы с Ли Тэмином действительно так близки, что он раздвигает перед вами ноги? Или он жалкий бандит, который лжёт каждый раз, как открывает рот?

Уёбок. Теперь мне становится понятно, почему они обставили всё именно таким образом. Намеренно пытаются надавить на него с помощью этого жалкого и детского метода, поскольку у них нет иных рычагов.

Все снова посмотрели на Джея. Если он признает свои отношения со мной, о переговорах можно забыть, а если будет отрицать – это заденет его гордость. Из-за меня всё полетело к чертям. Разумеется, если бы не я, они бы всё равно нашли предлог, чтобы избавиться от директора Юна, однако в данном случае вина действительно на мне. К счастью, он был не из тех, кто реагирует на подобные провокации.

— Директор Юн, ничего не отвечайте, — руководитель «Dream» вдруг заговорил сердитым голосом. — Вовлечение личной жизни в деловые вопросы означает то, что ответ был решён заранее. Вы не должны ввязываться в это грязное дело.

— Что вы имеете в виду под грязным делом? Этот уродливый человек слишком много себе позволяет. Хотите сказать, моя тётя придирается к людям просто так? Ничего себе, а разве узнать о том, с кем ты планируешь работать, – это не главная основа? Или её вина в том, что она видит людей насквозь?

— Эй! Кого ты назвал уродливым? Я знаю, что ты пришёл от имени директора Хан, но разбрасываться такими словами, когда ничего не знаешь…

— Прекратите. Чэ Досанг перегнул палку, но он прав. Это не глупые придирки. Всё крайне серьёзно. Директор Хан сказала, что примет предложение «Dream», как только недоразумение будет разрешено.

В ответ на слова Чон Ыйчхоля руководитель «Dream» покачал головой.

— Это просто смешно... Директор Юн, что вы собираетесь делать?

— Нужно прояснить это недоразумение. Однако я бы хотел, чтобы здесь была госпожа Хан.

— Боюсь, это невозможно. Сейчас она в больнице.

— Тогда продолжим разговор, когда её выпишут. Мы рассматривали интересы компании только на условиях наших партнеров, но нам хотелось бы встретиться и лично обсудить философию бизнеса директора Хан. И меня даже не волнует, что она дважды предстала перед судом по подозрению в убийстве своих обоих супругов.

Убийстве супругов? На ум вдруг пришла одна история. То, что рассказал Сумасшедший, когда вернулся из США. Так это Хан Риён убила своего мужа?

— Следите за своим языком! Подозрение в убийстве? Это был слух, распространённый семьёй покойного, которая издевалась над ней из-за выкидыша! Директор Юн, готовы ли вы, в случае чего, отвечать перед законом за искажение фактов? — Чэ Досанг в ярости подскочил со стула. Ыйчхоль едва остановил его и заставил сесть обратно. Тот раздражённо уставился на Джея. — Вот почему моей тёте пришлось нелегко. Журналисты распространяют сфабрикованные истории, из-за чего у людей до сих пор осталось катастрофическое недопонимание по её поводу.

Чон Ыйчхоль похлопал его по плечу и решительно обратился к директору Юну:

— Суд вынес чёткое решение, и не стоит ставить его под сомнение. Если вы ещё раз поднимите эту тему, мы будем отвечать на законных основаниях. Кроме того, пусть директор Хан не находится в тяжёлом состоянии, ей нужна стабильность. Я не стану пока ей ничего говорить, дабы избавить от беспокойств.

— Вы утверждаете, что её состояние не тяжёлое, но действительно ли это так? Те, кто лечится с помощью упражнений и естественной терапии, испытывают серьёзные проблемы со здоровьем. Для того, кто продвигает подобные методы лечения с помощью книг, видео и телевизионных выступлений…

— У моей тёти всего лишь лёгкое головокружение. В больнице сказали, что всё в порядке, потому что это была временная гипотония¹, — раздражённо перебил его Чэ Досанг.

В этот момент я заметил, что взгляд Джея стал странным. Он будто хотел рассмеяться, потому что обнаружил что-то интересное. Возможно, я ошибаюсь, однако новость о болезни Хан Риён не была радостной. Но почему он выглядел таким взволнованным?

— Значит, временная гипотония? — спросил Джей равнодушным голосом, рассеивая мои предположения. — Говорят, президент «K» должен принимать лекарства каждый день, потому что у него низкое кровяное давление, но она, должно быть, пренебрегла своим здоровьем, чтобы позаботиться о нём.

«Это не так. Не распространяйте ложных слухов». Я ожидал, что эти двое будут решительно всё отрицать, однако Чон Ыйчхоль снова повторил:

— Скажу это ещё раз. Недомогание госпожи Хан – временная проблема, так что вам не о чем беспокоиться.

— Вы уверены, что это временно?

— Разумеется. Нет причин лгать.

— Это очень приятная новость.

Джей улыбнулся. Это была искренняя улыбка. Но что, чёрт возьми, так подняло ему настроение?

— Тогда всё, что мне нужно сделать, – это разрешить недоразумение госпожи Хан.

На этих словах руководитель «Dream» впервые взглянул на меня. Беспокоится, что меня это ранит? Ни за что. Я бы предпочёл, чтобы Джей выставил меня лжецом, чем потом был вынужден разбираться с этой идиотской ситуацией. Я знаю, что они просто пытаются загнать его в детскую ловушку. Но он ни в коем случае не станет идти у них на поводу и делать то, чего они хотят…

— Ли Тэмин каждый день раздвигает передо мной ноги, а я каждый день устраиваюсь между ними. Мы действительно близки.

…Что?

— Сегодня утром я схватил Ли Тэмина у входной двери прямо перед тем, как он вышел из квартиры, и мы занялись сексом. Это достаточно говорит о том, насколько близкие между нами отношения?

На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина. Я пришёл в себя первым. Сумасшедший ублюдок!

— Какого чёрта ты несёшь?!

— В чём дело? Неужели не помнишь? Ты ещё беспокоился о счёте за электричество, поскольку автоматический датчик у входной двери постоянно включался. Ты был таким милым, когда сказал это, что мы чуть не опоздали на работу, потому что сделали это ещё раз.

— Блять, закрой рот. Зачем ты рассказываешь об этом сейчас?!

— А что тут такого?

Чёрт возьми, да он больной!

Не зная, что ему ответить, я отвернулся и наконец увидел окружающих меня людей. Руководитель «Dream» приложил руку ко лбу, словно у него разболелась голова, Чэ Досанг приоткрыл рот от удивления и только Чон Ыйчхоль смотрел на меня с вежливой улыбкой. Твою мать…

— Спасибо за подробное объяснение. Этого достаточно, чтобы понять в каких вы отношениях. Однако поскольку вы признали, что слова Ли Тэмина – правда, думаю, дальше мы не сможем двигаться в том направлении, в котором хочет «Dream». Как вы понимаете, никакого способа исправить это нет.

Сумасшедший рассмеялся над его словами.

— Полагаю, единственный способ – моя отставка.

Одинаково шокированные, я и руководитель «Dream» уставились на директора Юна. И прежде чем мы успели что-то сказать, Чон Ыйчхоль спровоцировал его:

— Верно. Это было бы возможно, если бы вы взяли на себя такую ответственность. Но, разумеется, вы не станете этого делать.

— Нет, я действительно возьму ответственность.

— Эй, директор Юн! — воскликнул руководитель, пытаясь остановить его, но Сумасшедший ещё раз подтвердил:

— Я уйду с поста директора «Dream».

¹Состояние организма человека, при котором артериальной давление снижено по сравнению с нормальными показателями.

Я запутался. До сих пор не могу понять, что сделал Сумасшедший. Очевидно, он не из тех, кто реагирует на подобные провокации, поэтому должна быть другая причина, из-за которой этот придурок поступил настолько безответственно. Но в голову не приходит никаких идей. Почему он намеренно угодил в их ловушку?

— Как и ожидалось, опыт и возраст не обмануть, — пробормотал руководитель «Dream». Поймав мой взгляд, он продолжил. — Директор Юн ясно видел их намерения и всё равно попался. Бывают моменты, когда головой всё осознаёшь, но не можешь контролировать свои эмоции и совершаешь ошибку. Так произошло и с ним.

— Он мог сделать это нарочно.

— Вплоть до отказа от должности директора? Независимо от того, насколько он влиятелен как второй акционер «Dream», играть на поле и сидеть на скамейке запасных – это совершенно разные вещи.

Сумасшедший пожертвовал всё наследство, которое получил от родителей, поэтому не думаю, что он по-прежнему является крупным акционером.

— Директор Юн не был серьёзен и, ослабив бдительность, получил неожиданный удар. Не думал, что он окажется так беспечен по отношению к своей работе, если это коснётся тебя. Всё-таки слишком он молод, — мужчина покачал головой.

— Исходя из этой логики, если возраст определяет навыки, то старшие руководители компании превосходят директора Юна в своих способностях?

— Разумеется, возраст – это не показатель способностей. Однако будь он старше и опытнее, то не повёлся бы на такую глупость, как сегодня. Не стал бы выпячивать свою гордость, чтобы не разочаровать возлюбленного. Даже если человек охвачен эмоциями, в первую очередь его должны беспокоить реальные преимущества, которые он может получить. Как бы ты ни был хорош, если совершишь ошибку в самый важный момент и потеряешь всё, люди спишут это на твой возраст, не так ли?

— Это странно.

— Что?

— Я тоже молод, но точно знаю, что пока рано судить, совершил он ошибку или нет.

В ответ на мои слова руководитель нахмурился.

— Ты всё ещё думаешь, что он принял это решение, исходя из рационального плана?

— Не знаю. Однако я верю, что директор Юн способен вывернуть любую ситуацию в свою пользу.

Было видно, что он не согласен. С его губ сорвался смешок.

— И вправду удивительная любовь. Ох, я вовсе не иронизирую. Просто восхищаюсь молодостью. Уверен, именно поэтому Хан Риён и компания «K» нацелились на директора Юна.

Мне было непонятно, почему их целью должен быть Джей. От того, что он уйдёт в отставку, «Dream» не развалится в одночасье. На его место поставят другого человека, и компания будет работать так же, как раньше. Если они пытаются разрушить «Dream», не стоит ли целиться в президента?

— Возможно, это из-за председателя Кима, — руководитель вдруг ответил на мой мысленный вопрос.

Я вспомнил старую змею, сражавшуюся с Джеем несколько месяцев назад.

— Председатель Ким открыто демонстрировал свои амбиции в отношении «Dream», однако он не планировал останавливаться только на этом. В его планы также входило заполучить «K» и дистрибьюторскую компанию Хан Риён. Что касается последней, её акции резко упали из-за председателя Кима. Сторона Хан Риён не смогла бы принять никаких мер, и следом за «Dream», «K» и её компания оказались бы в руках председателя. Но он умер, — мужчина повернулся ко мне и тихо пробормотал: «В самый подходящий момент», а затем подытожил. — Это определённо из-за председателя Кима. Директор Юн – тот, кто уничтожил его.

— Но если председатель Ким представлял угрозу для «K» и дистрибьюторской компании Хан Риён, разве они не должны быть благодарны директору Юну за то, что он разобрался с ним?

— Благодарны? Ха-ха, до чего же наивная мысль. Того, кто приставил нож к их шее, застрелили. Теперь, чтобы выжить, им нужно быстро избавиться от человека с оружием пострашнее ножа.

Как только он закончил говорить, дверь открылась, и вошла секретарша президента. Руководитель «Dream» встал со своего места. Не так давно Джея вызвали в кабинет президента, поэтому я решил, что настала очередь руководителя, однако секретарша внезапно обратилась ко мне:

— Ли Тэмин, пожалуйста, входите.

***

— Контракт – это очень удобно. Когда в нём столько пунктов, что надоедает читать, можно спрятать внутри ловушку, чтобы в будущем связать человека. Для тебя это сущий кошмар, но для меня нет ничего лучше.

Президент, которого я запомнил как улыбчивого и располагающего к себе человека, смотрел на меня бесстрастным взглядом.

— Особенно в случаях, когда действия актёра наносят вред, самое приятное то, что можно потребовать возмещение ущерба, вплоть до расторжение контракта и ограничения деятельности.

Он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Мне всё равно, что ты делал в прошлом. Важно только то, может ли это разрушить настоящее. Я не трогал тебя не потому, что не смог узнать о твоём прошлом. Просто директор Юн сказал, что ты ему нравишься, и я ждал, когда он от тебя устанет, ведь чувства людей обычно очень быстро меняются.

— …

— Если бы не это, тебя бы даже не подвергли дисциплинарному взысканию за статью. До тебя никому нет дела, только если ты не взорвёшь бомбу в центре Сеула. Все забудут об этом через несколько дней. Возможно, на форумах по обсуждению драмы будет несколько гневных сообщений, но не более. Повторю ещё раз: всем плевать на тебя. За исключением одного человека. Проблема лишь в том, что этот человек – директор Юн. Вот почему всё пошло наперекосяк.

Мужчина недовольно сощурился, будто пытаясь передать своё дерьмовое настроение.

— Ответь мне. Директор Юн любит тебя настолько, что готов отказаться от своей должности. А насколько любишь его ты?

Я растерялся, внезапно получив вопрос, которого не слышал даже от Джея.

— Колеблешься с ответом? Тогда спрошу проще: любишь ли ты директора Юна настолько, чтобы сделать для него кое-что?

— Сделать кое-что?

— Да. Тогда он сможет остаться в совете директоров «Dream» и сохранить свою карьеру. Честно говоря, мне всё равно, если ему нравятся мужчины. Он потрясающе выполняет свою работу, поэтому я хочу удержать его любым способом. Но если компания понесёт большие убытки, у меня не останется другого выбора, кроме как хорошенько всё обдумать. Теперь ты понимаешь, как я сейчас зол?

— Не сказал бы. По вам не очень заметно.

Он улыбнулся.

— В таком случае внесу ясность. Я потребую от тебя возмещения ущерба. Использую каждую мелочь, которую мне позволит закон. Заставлю тебя мотаться по судам до конца жизни и закрою перед тобой двери в эту индустрию. Ты ведь раньше работал на ростовщика? Я загоню тебя в такие долги, что ты не сможешь их выплатить, даже если снова будешь вкалывать на него до смерти. Выход только один.

Президент поднял на меня взгляд и твёрдым голосом произнёс:

— Расстанься с директором Юном. Отправляйся к Хан Риён, встань на колени и проси прощения за свою ложь. Тогда, по крайней мере, я позволю тебе остаться в этом бизнесе.

— …

— Предупреждаю заранее. Лучше тебе не болтать об этом разговоре, рассчитывая, что директор Юн всё исправит. Отклонишь моё предложение – я точно так же подам в суд на него. Либо вы оба падаете на самое дно, либо ты делаешь это в одиночку. Выбирай.

Я не смог сразу ответить, но не потому, что не знал, какой вариант выбрать. Однако президент истолковал моё молчание по-своему и решил сильнее надавить:

— Большая ошибка думать, что я не смогу ничего сделать с директором Юном только потому, что он имеет долю в «Dream». Если он ослеплён любовью настолько, что наносит ущерб компании, ему стоит уйти. Директор Юн испытает худшую неудачу в жизни, и это произойдёт только из-за тебя.

Когда президент договорил, я взглянул на него.

— Пожалуйста, уладьте проблему с надбавкой за сверхурочную работу менеджеров.

— Что?

— Они могут работать целый месяц без выходных, но не получить достойной оплаты. Ещё – для стажёров ограничено использование репетиционных залов. Пускай пустые залы будут открыты круглосуточно. Участие в небольших театральных постановках является частью практики, поэтому, пожалуйста, поддерживайте это на уровне компании. Если проект не принесёт прибыли, но актёр хочет участвовать в нём – позвольте ему. В подобных случаях поддержка не требуется. Пусть они тратят своё личное время и прослушиваются, просто не препятствуйте им.

— Не думаю, что сейчас подходящее время делиться мелкими жалобами.

— Ах, да. Когда столовая закрыта, пусть хотя бы будут лёгкие закуски, чтобы актёры, которые репетируют допоздна, могли поесть. Не нужно ничего грандиозного. Даже горячая вода и рамён в такое время – деликатес, — перечислив всё, что пришло в голову, я добавил. — Если вы прислушаетесь к моей просьбе, я уговорю директора Юна.

— Уговоришь сделать что?

Он спрашивает, потому что действительно не понимает? Я озадаченно повернул голову вбок и серьёзно ответил:

— Уговорю, чтобы он не сделал с вами ничего безумного из-за сложившейся ситуации.

***

Ответ президента на моё предложение стал известен в тот же день. Меня выгнали из компании. Если точнее – перевели в дочернюю, которая считалась таковой только по названию. Поскольку менеджмент не её основное направление, у меня не будет нет ни менеджера, ни персонала, который мог бы составить моё расписание, так что всё свалится на мои плечи.

Полностью увольнять не стали, ведь в таком случае я могу найти другое агентство и продолжать работать там. Помимо этого, мне придётся покинуть дом Сумасшедшего, так как политика места, к которому я теперь принадлежал, заключалась в том, что их актёры должны жить в общежитиях, предоставленных агентством. Разумеется, данное правило было создано сегодня.

— Это не надолго. Тебя могут вернуть через несколько недель или месяцев. Я к-как-нибудь постараюсь разобраться. Хорошо?

Ну, ходят слухи, что Сумасшедший и президент громко ругались в кабинете из-за этого инцидента. Кроме того, второй пригрозил тем, что заставит меня страдать от судебных исков до конца дней и закроет двери в эту индустрию. Естественно, я не испугался этого и не нервничал. Даже был странно спокоен. Скорее, утешать стоило господина Чоя, чей голос сейчас дрожал.

— Это несправедливо, но давай не будем сдаваться и просто подождём. Возможно, это хорошая возможность отдохнуть и ещё немного потренироваться, а затем ты…

— Менеджер.

— Хм?

— Спасибо вам за всё.

Я слегка поклонился, но он в изумлении отступил назад.

— За что ты меня благодаришь?! Ты не слышал, что я только что сказал? Скоро ты вернёшься и снова начнёшь играть. Появишься в новых драмах и фильмах. Нужно просто подождать месяц-два. Я серьёзно. Если придётся, я встану на колени перед президентом и буду умолять, чтобы тебя вернули.

— Не нужно ничего из этого делать. Я готов ждать месяцы или годы.

— Почему ты так равнодушен? Я не вынесу, если тебя лишат возможности играть. И я правда сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Есть много актёров, которые сидели без работы годами. До этих пор мне везло, и я не считаю несправедливым невозможность играть в ближайшие годы.

— А я считаю это несправедливым. Ты только начал по-настоящему хотеть играть, и вот так вот останавливаться – огромное расточительство. Ты настолько усердно работал, что это замечал каждый. Я же вижу, что тебе действительно нравится играть.

Менеджер посмотрел на меня обеспокоенными глазами и добавил:

— Но знаешь, почему я порой беспокоюсь, что ты готов без сожалений расстаться с любимым делом?

— …

— Хансу рассказал мне. Ты считаешь, что сам во всём виноват и заслуживаешь осуждения.

— А разве это не правда?

— Правда, но с таким ходом мыслей жить очень нелегко, — менеджер задумчиво уставился в воздух, будто подбирая слова. — Недавно кто-то на съёмочной площадке бросил, что ты похож на монаха.

На монаха? А это здесь к чему?

— Если подумать, это слово тебе подходит. Я постоянно находился рядом с тобой и даже не обращал на это внимание, но ты только и делаешь, что практикуешься. Никаких развлечений. Ты даже не принимаешь свои заработанные деньги, за исключением минимальных расходов. Ну, деньги – это не самое главное. Однако я ни разу не видел, чтобы ты делал что-то для себя. Люди говорят: нет актёра, который работал бы на съёмочной площадке так же усердно, как ты.

— Почему вы вдруг заговорили об этом?

— Мне было интересно, не связано ли твоё поведение с тем, что произошло в прошлом. Прочитав статью, я был удивлён. Не ожидал, что ты занимался такими вещами. Но если ты по-прежнему чувствуешь себя виноватым из-за этого…

— Менеджер. Вы сильно ошибаетесь на мой счёт.

— Ошибаюсь? — переспросил он.

Я кивнул.

— Это правда, что я сожалею о своём прошлом. Но вины за то, что обидел других, я не испытываю – недостаточно совестлив для этого. Даже если бы не было меня, эти люди всё равно бы заняли деньги у ростовщика и пострадали. Если они таят на меня обиду и хотят отомстить, это их дело. Но если сейчас кто-то из них причинит мне вред, я немедленно отомщу. Только из-за того, что я теперь живу простой жизнью и не совершаю плохих поступков, меня нельзя считать хорошим человеком.

Все те ужасные вещи, что совершал в прошлом, я способен повторить и сейчас. Ничего не изменилось. Я по-прежнему могу быть ублюдком. Нет, я и есть ублюдок. Люди не меняются. Возможно, именно поэтому Бог забрал единственных, за кого я могу испытывать чувство вины, – всю мою семью. Даже если я попытаюсь исправиться и начну жить монашеской жизнью, до самой смерти на меня будет давить удушающее чувство вины.

***

Рабочий день уже закончился, однако во многих офисах до сих пор горел свет. В одних практикуются стажёры, а в других менеджеры заполняют ежедневные отчёты. Небольшая компания из нескольких человек шагала в сторону лифта, обсуждая что-то. Но вскоре стало ясно, что в центре их разговора был Сумасшедший.

— Неужели мы наконец-то свободны? Ха-а, никогда не видел такого жестокого босса, как директор Юн. Хорошо быть энергичным и молодым, но нужно же иногда давать возможность отдышаться! Ещё и все лазейки перекрыл. Я даже не могу деньги на представительские расходы прикарманить…

Увидев меня, они резко замолчали и заскочили в лифт. Когда металлические створки закрылись, послышался чей-то голос:

— Я слышал, директор Юн сказал, что уйдёт в отставку из-за этого ублюдка. Вот почему молодые люди не должны сидеть на руководящих постах.

Что? Да даже если бы он был рядовым сотрудником, этот парень остался бы таким же нахальным придурком. Жаль, что его больше критиковали за то, что он занимал должность директора, а не за паршивый характер. Мне бы хотелось, чтобы остальные люди смотрели на него без предвзятости. Тогда не только я, но и другие бы называли его психом.

Но слова, которые я выкрикнул в одиночку, ведомый порывом справедливости, вернулись мне огромным бумерангом. По компании теперь ходят слухи, что меня выгнали из «Dream», а судьба директора Юна решится через несколько дней. Похоже, уход с поста директора не означает уход из компании. Поскольку именно этого открыто хотела Хан Риён, существовала высокая вероятность того, что «Dream» пойдёт на компромисс, понизив его в должности.

Когда я поднялся на седьмой этаж, члены его команды ещё не ушли с работы. Все были так заняты, что даже не заметили меня, стоящего у входа. Смотря на суетливых людей, я задавался вопросом, не собирается ли Сумасшедший покинуть это место уже завтра. Решив, что он, вероятно, сейчас очень занят, я развернулся и направился на крышу. Однако, когда вошёл на лестничный пролёт, вдруг услышал, как руководитель Пак говорит по телефону этажом ниже.

— Милая, прости меня. Мне тоже жаль, что я не могу пойти, хы-ы…

Этот мужик опять рыдал. Вдруг мне пришла мысль, что вкус жены руководителя Пака очень специфичен.

— Нет-нет! Это точно в последний раз! Теперь мне не придётся работать сверхурочно. Не знаю, изменится ли отдел, но…

Я поднялся по лестнице, прислушиваясь к бормотанию за спиной. Однако снова остановился, когда Пак произнёс:

— Да какой там расстроен… Он так взволнован. Весь в предвкушении, поэтому заставляет нас пахать. Не пойму только, что его так радует…

Речь про Сумасшедшего? Но разве он не должен пребывать в отвратительном настроении из-за того, что попался на уловку Хан Риён и ушёл со своего поста? Мне хотелось расспросить его о многом, но я не мог. Сам ведь хвастался руководителю «Dream», что Джей способен вывернуть любую ситуацию в свою пользу. Мне нужно просто верить в него. Но почему я беспокоюсь?

Поднявшись на крышу, я сел на скамейку. Прошло всего несколько месяцев, однако сейчас мне казалось, что целые годы. Если подумать, здесь я впервые встретил Сумасшедшего. Тогда у меня ничего не было. Выплатив все долги, я стал пустой банкой, чтобы потом наполнить её местью.

Месть свершилась, и мне бы стоило вновь превратиться в пустую банку, но этого не произошло. Больше я не могу стать пустым, потому что теперь не имею права умирать. Не могу подойти к перилам и просто спрыгнуть вниз. Как сказал менеджер, я в любой момент готов отказаться от любимой работы. Ну, или вернуться к долгам и работать двадцать четыре часа в сутки. Однако теперь есть то, от чего я никак не могу отказаться.

Благодаря Джею я научился чувствовать себя счастливым. Но по мере того, как наполнялась банка, росло и чувство вины. Оно так глубоко укоренилось во мне, что его невозможно выкорчевать. А это говорит о том, насколько глубоки мои чувства к нему. Ох, чёрт, а это задевает гордость. Подумать только, этот парень нравится мне настолько, что я готов продолжать жить и нести чувство вины.

Вж-ж.

Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось сообщение от Джея:

<Ты сейчас думаешь обо мне, да?>

Как же раздражает. Этому парню постоянно удаётся угадать мои мысли.

<С чего ты взял? Не слишком ли у тебя раздутое самомнение?>

— С чего взял? Все сейчас говорят с тобой обо мне, поэтому я не выхожу из твоей головы.

Я дёрнулся, когда за спиной вдруг раздался голос. Он расслабленно стоял чуть позади, словно уже давно был здесь.

— Как ты узнал, что я тут?

— А может, это у тебя раздутое самомнение? Думаешь, я поднялся, чтобы встретиться с тобой?

— Нет, — буркнул я, и уголки его губ поползли вверх.

Сумасшедший часто улыбался, однако улыбка, которую я раньше считал фальшивой, теперь кажется мне искренней. Это тоже задевает мою гордость, поскольку, похоже, он действительно счастлив, а меня такие моменты радуют. Если подумать, разве этот парень не должен быть в плохом настроении? Однако, как сказал руководитель Пак, он выглядел взволнованным.

— Я часто приходил сюда. Но теперь мы наконец-то встретились, — Сумасшедший легко опустился на скамейку рядом со мной и закинул руку на деревянную спинку.

— Ты же сказал, что пришёл сюда не для того, чтобы встретиться со мной.

— Верно. Я очень ждал этого, однако не думал, что мы действительно пересечёмся.

Я нахмурился.

— Ты становишься всё более слащавым, аж тошно.

— Но тебе же это нравится?

— Эй! — я вскочил в порыве гнева. Но проклятие, которое должно было сорваться с моих губ, застряло в горле, когда я увидел его лицо. Сумасшедший сидел, глядя вперёд, и выглядел спокойным. Его расслабленная поза, рука, лежащая на спинке скамейки, и лёгкая улыбка на губах передавали его настроение. Он чувствовал себя очень хорошо.

— Ты поругался с президентом? Я слышал, что компания понизила тебя в должности.

— Ходят такие слухи?

— Да, — немного помедлив, я добавил. — Когда мы встретились с президентом, в твой адрес прозвучали угрозы. Ты ничего об этом не слышал?

— Ты угрожал мне?

— Нет, тот, кто угрожал, – президент.

— Знаю. Он сказал тебе порвать со мной, а ты ответил «нет». Принялся рыдать и уверял, что не сможешь жить без меня.

Ха, какого чёрта этот старик ему наговорил?

— Блять, ничего такого не было.

— Это правда, что ты сказал «нет»?

— …

Я тихо сел обратно и пробормотал себе под нос:

— Прости.

Ответа не последовало, поэтому я повернулся к нему, и встретился с ним взглядом. Из меня невольно вырвался вопрос:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Нет ничего более раздражающего, чем когда кто-то портачит, а потом извиняется. Ошибка уже совершена, и простые извинения ни к чему не приведут, не так ли? Однако… — он слегка наклонил голову, словно тоже был озадачен. — От тебя это так приятно слышать.

«Приятно» прозвучало как шёпот. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Кому ещё ты это говорил?

Это была его специальность – небрежно менять атмосферу, вызывая мурашки по спине. Я сделал вид, будто ничего не случилось, и отвернулся.

— Разве я похож на того, кто разбрасывается извинениями?

— Ты можешь сделать это перед теми, с кем искренен и о ком заботишься.

Чушь, о чём он вообще говорит? Затем на ум вдруг пришёл сегодняшний разговор с менеджером... Как он там меня назвал? Монах?

— Я остался прежним. Мне нет дела до других – я всё тот же эгоист.

— Тем не менее есть несколько человек, которые тебе небезразличны.

Как ни странно, в голову сразу пришло несколько лиц. Поэтому, когда я сделал паузу, Сумасшедший заметил это и, смеясь, добавил:

— Есть.

Не знаю, почему, но по коже снова прошли мурашки. Это ведь нормально – у всех ведь есть люди, с которыми часто видишься и невольно привязываешься, даже если не дорожишь ими. Однако я не мог использовать такой очевидный ответ перед ним. Обладателю этих холодных глаз подобное было чуждым. Он приблизился ко мне, не способному раскрыть рот. Я бессознательно отодвинулся, но его рука резко схватила меня за шею.

— Какого!..

Я попытался заговорить, но он ещё сильнее надавил на шею, а другая его рука толкнула меня на скамейку. Всё, что я мог делать, – это изо всех сил пытаться убрать руки с шеи. Какого чёрта он творит?

— Бл… ять! Что ты делаешь?!

— Я ревную, — он ухмыльнулся.

Увидев его улыбку, я почувствовал смесь недоумения и страха. Между тем хватка на шее усилилась. Я дёргал конечностями, словно выброшенная на берег рыба. У меня не получалось сбросить его с себя, потому что Сумасшедший прижимал коленом мои ноги. Я задыхался, жар ударил мне в лицо. Почему он это делает?

— Я хочу быть единственным, кто это слышит. Может, мне лишить тебя голоса?

Большой палец прижался к моей шее. Блядь. Взглядом я изливал бранные слова, которые не мог произнести. Увидев, как я борюсь, он снова улыбнулся.

— Тогда ты станешь похож на Русалочку.

— Угх… С-сука…

— Но я не хочу, чтобы ты превращался в морскую пену. Пожалуй, лучше отрезать уши тем, кто тебе небезразличен? Чьи уши ты хочешь, чтобы я отрезал? — словно желая услышать ответ, он ослабил хватку.

Я изо всех сил откинул его руку и закричал:

— Ничьи! Сукин… Кха-кха… Блять… Кха!

Горло болело, и я не мог прекратить кашлять. Но это было ничто. Больше всего злило то, что из-за этого у меня не получалось высказать ему, какой он ублюдок. Пока я кашлял, он нежно гладил меня по волосам. Это было настолько абсурдно, что я не нашёл подходящих слов и просто ударил его в грудь.

— Блять, ёбанный сукин сын. Думаешь, я спущу тебе это с рук?

Даже когда я кричал на него и осыпал проклятиями, он продолжал улыбаться. Мне это надоело, поэтому я глубоко вздохнул и посмотрел на него:

— Тебе правда так нравится, когда я оскорбляю тебя?

— В такие моменты ты сосредотачиваешься только на мне.

Осознав, что ругань только поднимет ему настроение, я лишился дара речи. Нет, дело не только в ругани. Казалось, он пребывал в особенно хорошем настроении.

— Разве ты сейчас не влип по-серьёзному? Все вокруг обсуждают, как ты облажался. Тебе что, вообще не обидно?

— Ничуть. Ведь я знаю то, чего не знают они.

— Что ты знаешь?

Но не успел Сумасшедший ответить, как зазвонил его мобильный телефон. Он нахмурился – вероятно, звонок был срочным. После короткого разговора он поднялся со своего места.

— С завтрашнего дня ты будешь принадлежать к одному из филиалов «Dream», так что твоё расписание сформируется не сразу. Если у тебя есть какая-то незавершённая работа, позаботься об этом пока сам. Разместишься в указанном месте. О, не ожидай многого.

Я и не ожидал. Я готов остаться без работы на несколько лет…

— Твой роуд-менеджер присоединится через несколько дней, но с новым менеджером и стилистом встретишься завтра. Эти двое ничего не знают об индустрии развлечений, поэтому тебе будет что им рассказать.

Помимо менеджера, будет ещё стилист и роуд-менеджер? Как это понимать? Однако прежде чем я успел задать вопрос, он отвернулся и быстро добавил:

— Ближайшие несколько дней меня не будет, потому что я должен кое с чем разобраться. Забери все свои вещи из моего дома к завтрашнему дню.

[Место твоей ссылки появилось меньше месяца назад.]

Ссылка. Слышать это слово оказалось неприятно. Я почувствовал себя так, будто совершил какую-то государственную измену.

[Поэтому никто ничего толком не знает. Одни говорят, что это фальшивая компания, созданная для отмывания денег, а другие – что для аутсорсинга развлекательных шоу. Естественно, пока там не ведётся никакой реальной деятельности, так что, возможно, она предназначена исключительно для ссылок артистов…]

Голос господина Чоя становился всё тише.

[Если останешься там на месяц или два, то сможешь вернуться обратно. Знаю, что пока у тебя нет менеджера, поэтому некоторое время будут проблемы с работой, но…]

— У меня есть менеджер.

[Да, это я. На самом деле я пытался продолжить заниматься твоими делами, но мне было приказано не связываться с тобой, поэтому я звоню тайно…]

— Мне назначили нового менеджера вместо вас.

[Что? Ты серьёзно?]

— Да.

[…]

— Алло?

[Д-да… Ха-ха… Твоим менеджером не обязательно должен быть только я. Естественно, тем, кто нашёл тебя, раскрыл, воспитывал и лелеял, был я, однако теперь нет другого выбора, и ты вынужден работать с другим человеком. Всё в порядке. Да, я могу это принять. Итак, как зовут твоего нового менеджера? Кто он? Хм? Что это за тип???]

Кажется, он всё-таки не может это принять.

— Не знаю. Сегодня я встречусь со стилистом и новым менеджером, а роуд-менеджер появится только через несколько дней.

[Тебе назначили стилиста и роуд-менеджера?]

Его удивление было мне понятно. К никому не известному актёру, которого выгнали из компании, приставили стилиста и роуд-менеджера.

[Ты уверен, что они твои? Разве об изгнанниках так заботятся?]

Что значит изгнанниках? Я же не в тюрьме.

— А как должны заботиться об изгнаннике, вроде меня? Запереть и кормить три раза в день?

[Тебя что, будут кормить три раза в день?!]

Понимая, что телефонные разговоры с менеджером – это всегда пустая трата времени, я поднял глаза. Прямо передо мной стоял новый офис. Если штаб-квартира «Dream» была роскошным замком посреди оживленной улицы, то это больше походило на хижину.

Хотя это довольно большое коммерческое здание напротив станции метро, офис располагался на самом верхнем этаже. Из-за огромного количества указателей на фасаде было сложно найти нужное мне название, и, пробежавшись глазами по вывескам аптеки, магазина сотовых телефонов и куриного ресторана, я вошёл внутрь.

В нос тут же ударил запах масла. Поблизости обнаружился лифт, однако оказалось, что он предназначен только для перевозки грузов, поэтому мне пришлось пройти дальше. Вскоре рядом с аварийным выходом обнаружился обычный лифт, и я быстро заскочил в него. Старая кабина затряслась и со скрипом понесла меня вверх.

На короткий миг меня накрыло беспокойство, что эта металлическая коробка не выдержит, и я окажусь погребён внутри. Но менее чем через минуту двери раскрылись, и меня встретил пустой коридор. По обеим сторонам были выстроены ряды офисных дверей. К счастью, прямо напротив меня на стене висела табличка пункта моего назначения.

«DRI Media».

Однако возникла небольшая проблема. Эта табличка висела в центре коридора, так что я не мог понять, в какую дверь входить. Сомневаясь, что весь этаж принадлежит «DRI Media», я неуверенно свернул направо и открыл первую дверь. Внутри оказалось на удивление просторно, и из основного помещения можно было попасть в небольшие кабинеты.

На первый взгляд это обычный офис, но кое-что привлекло моё внимание: один из этих кабинетов со стеклянной дверью был обшит звукоизоляционным материалом, и… что это там на столе? Радиовещательное оборудование? Выходит, это не подставная компания для отмывания денег?

Мои размышления прервала женщина, вышедшая из другой двери. Внутри я увидел нескольких людей, сидящих за круглым столом.

— Как вы сюда попали?

— Мне сказали, что с сегодняшнего дня я работаю здесь.

Женщина задумчиво прищурилась.

— Хм? А что, новых людей набирают? Вы по объявлению? Или вас кто-то сюда направил?

— Нет, всё не так. Я принадлежал к «Dream», но теперь меня перевели сюда.

— «Dream»? А? Подождите минутку. Разве вы не актёр? Из той драмы…

— Верно.

Я кивнул, и она понимающе улыбнулась.

— Если вы из «Dream», то вам нужно в «DRI Media».

— А разве это не здесь?

— Нет, это «SIN Production»…

Её прервал громкий мужской крик, раздающийся из-за закрытой двери кабинета:

— Немедленно свяжись с ведущим кастинга и узнай в чём дело!

Женщина указала куда-то в сторону и, быстро развернувшись, бросила:

— Пройдите к концу коридора. Как повернёте налево, увидите «DRI Media».

Не успел я ответить «спасибо», как она убежала.

Неторопливо шагая по коридору, я внимательно оглядывался. Почему в обычном пятиэтажном торговом центре столько офисов, связанных с телевидением? К тому же, это весьма далеко от района, где располагаются телекомпании.

Как бы там ни было, сейчас не время забивать голову столь бесполезными мыслями. Открыв дверь «DRI Media», я вдруг застыл на месте. Даже если бы внутри плавали акулы, я бы так не удивился. Но этот интерьер… Письменный стол, который я неоднократно видел, кресло и диван. Да это же кабинет владельца «Алисы». Вернее, его копия. И даже люди внутри были теми же.

— Ты крайне пунктуален. Всё твоё состояние составляет двести вон, поэтому тебе приходится ходить пешком. Уаха-ха-ха~

Каждый раз, когда мы встречаемся, он выкидывает эти идиотские шутки. Клянусь, за всю жизнь никто и никогда не вызывал у меня такой дискомфорт. Знакомство с Сумасшедшим показало мне, какими дерьмовыми бывают люди, однако, повстречав его дядю, я понял, что есть те, с кем просто невыносимо общаться. Я явно несовместим с этой семейкой.

— Так.

Когда я наконец-то открыл рот, владелец и менеджер «Алисы», которые уже что-то обсуждали, оглянулись на меня.

— Босс, почему вы здесь?

Он ухмыльнулся.

— Да, я всё понимаю. Уверен, ты сейчас очень взволнован. Я не совсем доволен твоей кандидатурой в качестве партнера Джея, поэтому мною было принято решение стать твоим менеджером, дабы урегулировать все недопонимания. Разумеется, ты будешь чувствовать себя уверенно и гордиться тем, что человек, которого ты уважаешь, придёт сюда в качестве твоего менеджера.

Так и было. Когда моим менеджером был господин Чой. Что ещё более удивительно, его правая рука из «Лабиринта Алисы» теперь мой стилист. Это нелепо.

К слову, что значит «не совсем доволен твоей кандидатурой в качестве партнера Джея»? Почему босс зовёт себя моим менеджером? И с чего он взял, что я, чёрт возьми, его уважаю? Вопросов становилось всё больше, но я до сих пор не получил ответ на самый главный. Почему он здесь?

— Позволь мне воспользоваться возможностью и всё прояснить. Независимо от того, как сильно ты меня уважаешь, я по-прежнему считаю тебя недостаточно хорошей партией для Джея. Особенно сильно ты провалился в качестве его соседа, поскольку не поил моего истощённого племянника тониками, которые я передавал. Также я до сих пор шокирован, что ты называл Джея сумасшедшим. Тогда я великодушно закрыл на это глаза, надеясь, что подобное никогда не повторится.

— …

— Однако есть то, что никак нельзя игнорировать. Я прочитал ту статью о тебе. Как это понимать? Работал на ростовщика, хулиганил, состоял в банде байкеров и бросил школу. Увидев, что в газете было разоблачено твоё прошлое, я был очень разочарован.

Возможно, из-за того, что он дядя Джея, мне было нечего сказать. Я намеревался принять любую его критику.

— Сколько работ ты сменил? Почему ты такой непостоянный?

Босса начало уносить куда-то не туда. Разве он разочарован не из-за того, что я совершал плохие поступки в прошлом?

— Даже если работа тебя не устраивала, ты должен был оставаться на одном месте все пять лет! Поступи ты так, к этому времени мог бы стать профессиональным гонщиком, разнорабочим или ростовщиком.

— Чтобы в итоге отправиться в тюрьму?

— Если мужчина доводит всё до конца, можно и в тюрьму сесть. Разве это большое дело?

Что он несёт? Какой бы ужасной у меня не была жизнь, я никогда не хотел попадать в тюрьму.

— Для меня – да. Каким бы мужественным человеком вы ни были, сами ведь ни разу не попадали в тюрьму, верно?

— …

— Босс?

Вздрогнув, он отвёл взгляд. Я был раздражён и спросил, не подумав. Но что? Неужели действительно?

— У вас есть судимость?

— Нет!

— Но вы попадали в тюрьму?

— …Это был обычный изолятор временного содержания. Я получил условный срок.

Его голос был полон обиды, поэтому я спросил:

— Кто-то продал вам поддельные травяные лекарства?

— Как ты узнал?!

Значит, я угадал?

— В этом мире нет ничего хуже, чем подонки, которые шутят с едой и напитками. Я должен был показать им, что мои кулаки суровее закона.

— Тем не менее вы избили их не настолько сильно, чтобы отправиться в тюрьму.

— Ты тоже не довёл дело до конца и не стал профессиональным гангстером.

— …

— В любом случае, вывод таков: пока я буду занимать должность твоего менеджера, ты должен доказать, что достоин быть партнером Джея.

Идиотский какой-то вывод. До сих пор не понимаю, почему именно он должен быть моим менеджером. Я перевёл взгляд на своего нового стилиста.

— Менеджер, а вы здесь для чего?

— Оу, вам не стоит беспокоиться. Лично я думаю, что вы очень подходите господину Юну.

Нет, мне определённо стоит беспокоиться.

— И зовите меня корди¹. Теперь мы будем видеться каждый день.

Слова «будем видеться каждый день» звучали как название фильма ужасов.

— Хорошо, корди. И, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты».

— Без проблем, — будто ожидая этого момента, он сразу заговорил неформально.

— Теперь ответьте, почему вы здесь в качестве моего стилиста?

— Самому как-то неловко об этом говорить, но я очень хорошо чувствую моду. Разумеется, все важные исследования для работы уже завершены.

Какого рода исследования? Мой размер одежды?

Я понял, что нет смысла ждать от них внятных объяснений, поэтому не оставалось другого выхода, кроме как связаться с человеком, который ответит мне на все вопросы. Я встал и вытащил из кармана мобильный телефон, намереваясь позвонить Сумасшедшему и спросить, какого чёрта он задумал.

— Ты куда?

— Хочу сделать звонок.

— Ты же не собираешься звонить нашему занятому Джею и отвлекать его от работы?

Какой догадливый…

Как только я снова опустился на диван, он подошёл к столу и достал блокнот с ручкой.

— С этого момента я собираюсь изучить актёра, за которого отвечаю, поэтому рассчитываю на твоё сотрудничество. Ты должен честно отвечать на мои вопросы. Итак, первый: у тебя есть вторая половинка?

— Вы издеваетесь?

— Думаешь, я тут шутки шучу?

Да. Однако из-за его пристального взгляда я не смог произнести это вслух. Если не сделать так, как он хочет, это будет длиться ещё вечность. Желая поскорее покончить с допросом босса, я сдался и пробормотал:

— Да, у меня есть партнёр.

— Хм. Ну, по крайней мере ты считаешь его партнёром, а не дойной коровой для денег.

— Чего?!

— Второй вопрос: ты когда-нибудь изменял ему?

— Нет, никогда.

— А что за история была с фотографом Ли?

Я нахмурился.

— Мы просто вместе работали над фотографиями.

— Тогда почему он прислал тебе фургончик с кофе на съёмочную площадку?

Теперь мне стала ясна причина настороженности босса. Должно быть, до него дошли слухи.

— Это не имеет значения, так что не волнуйтесь.

Он посмотрел на меня недоверчивым взглядом и, уткнувшись в блокнот, принялся что-то писать, бурча себе под нос:

— Не против чужих ухаживаний. Нужен тщательный контроль.

— Дело не в том, что я не против…

— Вопрос третий: помимо фотографа, с которым ты работал, тебе кто-нибудь ещё нравится?

— Босс, вы сказали, что будете моим менеджером. Это точно та информация, которая вам нужна?

— Естественно. Я должен знать всё о твоих отношениях, чтобы предотвратить возможные скандалы в будущем. А что? Есть то, за что ты чувствуешь себя виноватым? Например, когда заступился за актрису, с которой работал, чтобы покрасоваться перед ней?

И о случае с Хан Риён ему кто-то доложил… Он вёл себя как свекровь, застукавшая невестку за изменой, а не менеджер. Нужно всё прояснить, дабы больше не возвращаться к этой теме.

— Я не пытался покрасоваться перед ней. Проблема с Хан Риён произошла по ошибке. Единственный человек, с которым я лажу, – это Хансу. Он работает с тем же менеджером, что и я. На этом всё. Больше у меня нет приятелей, не считая людей, с которыми я пересекаюсь по работе. Нет ничего, абсолютно ничего, что можно было бы не так понять…

Тук-тук.

Постучав, женщина, которая до этого подсказала мне дорогу, высунула голову из-за приоткрытой двери.

— Пришёл один студент, чтобы увидеть Ли Тэмина.

Студент? Когда я встал в недоумении, менеджер прошептал боссу:

— Должно быть, к нему пришёл фанат.

— Ох, тогда мы должны о нём позаботиться!

Это никак не мог быть фанат. О том, что меня перевели сюда, пока никто не знал. Я собирался объяснить им это, но дверь резко раскрылась.

— I finally met you! — неожиданно возникший Найнтин выкрикнул непонятные слова.

Что? Почему этот ребёнок здесь?

— Тэмин! Тэмин! Я слышал, тебя выгнали! Всё нормально! Приходи в моё агентство! Папочка сказал мне привести Тэмина!

— Эй, о чём ты говоришь? Откуда, чёрт возьми, ты узнал про это мест…

Внезапно у меня похолодело в затылке. Медленно оборачиваясь, я думал: «О, нет».

— Распущен и безразборчив, — пробубнил босс, записывая ещё один пункт в свой блокнот.

¹Корди – человек, который подбирает образы. Другими словами – стилист.

Новость о необходимости остановиться в новом общежитии не вызвала во мне недовольства. Скорее, я чувствовал себя непринуждённо, покидая квартиру Джея. Просто для меня это было слишком комфортное, свободное и уютное пространство. Так что не имело значения, если придётся вернуться обратно в кошивон. Однако несмотря на то, что условия оказались намного лучше, чем я думал, предоставленное жилище оказалось более неудобным местом.

— Я не ожидала, что здесь кто-то останется, поэтому прибиралась в спешке… — жена босса «Алисы», с которой мы познакомились на вечеринке в честь основания компании, спросила с извиняющимся выражением на лице. — Тебя точно всё устраивает? Комната слишком тесная и прохладная. Я использовала её как склад…

Поначалу мне было неловко, поскольку я не думал, что местом, в котором меня поселят, окажется мансарда в доме босса, однако его жена, похоже, переживала даже больше, чем я.

— Дом такой большой. Не понимаю, почему он хочет, чтобы ты спал здесь. Прости. Я несколько раз говорила ему, что тебя не следует поселять здесь, но он настоял.

— Всё действительно в порядке.

Это было правдой. По сравнению с кошивоном, в котором я жил раньше, эта просторная комната с отдельным санузлом казалась дворцом. Похоже, из-за моего внезапного появления здесь убирались в спешке, на что указывал нераспакованный матрас, брошенный на кровать. Я огляделся. С другой стороны стены располагался книжный шкаф, оставшийся совсем нетронутым: деревянные полки были заставлены книгами и манхвами о боевых искусствах, которые обычно читали мужчины.

Проследив за моим взглядом, жена босса пояснила:

— Он сказал мне оставить книги, поскольку они могут тебе пригодиться. Если тебя что-то заинтересует, не стесняйся и читай.

— Это книги босса?

— Нет, мои.

— …Ах.

— Кстати, здесь нельзя курить.

— Хорошо.

— Можешь читать любые книги, но только не про супружескую неверность.

— …

— Мой муж сказал, что женщин можно приводить только старше 98 лет, а мужчин нельзя, независимо от их возраста.

— …Понял.

Она перечислила ещё несколько вещей, на которые стоит обратить внимание, и уставилась на меня. Я догадался, что последует дальше, и, опередив её, коротко обозначил:

— Я не изменяю ему.

— Если не хочешь, чтобы тебя зарезали ножом, то это само собой разумеющееся, — с улыбкой произнесла она.

Я не смог заставить себя улыбнуться в ответ.

— Что-то ещё?

— Мой муж действительно любит Джея.

Об этом знает каждая собака, поэтому нет никакой необходимости в очередном напоминании. Однако, решив, что на то есть причина, я кивнул.

— Иногда мне кажется, что если наш сын и Джей упадут в воду, то он выберет Джея.

— Ни за что.

— Ну, как бы там ни было, если он действительно так поступит, я закатаю своего мужа заживо в цемент.

— …

— Я имею в виду, вот как сильно он заботится о Джее. Ты ведь понимаешь?

— Да.

— И меня беспокоит будущее Джея. Если с ним что-то произойдёт, мой муж, без всяких сомнений, не оглядываясь побежит за него мстить. Конечно, всё будет в порядке, ведь Джей так компетентен в работе, но у меня дурное предчувствие. Мой муж убеждён: твой уход из компании и переезд в новое место произошли только потому, что Джей намеревался доверить ему тебя, дабы следить за твоей целомудренностью.

— Это…

— Знаю. Звучит немного абсурдно.

Немного?

— Думаю, с Джеем что-то случилось, и из-за этого Тэмин был вынужден уйти из «Dream». Все уже знают, что ты его человек. Так что, если у него возникнут проблемы, ты будешь первым, кого вышвырнут. Я права?

— Вроде того.

Её лицо помрачнело.

— Я хочу попросить тебя об одолжении. Пожалуйста, не сообщай ему о ситуации Джея. Если он узнает, то может попросту разбомбить здание «Dream».

***

Её опасения были несколько преувеличены, но в какой-то степени я мог согласиться. Может, не бомбу, но как минимум пару камней он бы бросил. Такая вот безграничная любовь дяди к своему племяннику.

— Джей, должно быть, счастлив, — проворчал я и лёг на кровать, которая пахла новой мебелью.

Я очень устал. Пережить дневной допрос владельца «Алисы» оказалось тяжелее, чем сниматься всю ночь напролёт. Ни с того ни с сего меня вышвырнули из компании, впредь я могу даже не рассчитывать на нормальную работу, и теперь мне приходится торчать на чердаке с книгами.

Тем не менее в этой ситуации не было ничего такого. Скорее, у меня болела голова из-за нового менеджера, который вёл себя, как моя свекровь. Так почему же я не могу уснуть, если даже не расстроен? Какое-то время у меня не получится делать то, что хочу, моя удобная кровать исчезла, и я разлучен с любимым человеком.

Разве этого недостаточно? Неужели я смогу уснуть только после того, как всё брошу и упаду на самое дно? Жуткий страх окутал меня, словно туман. Я ничего не вижу перед собой, когда один. Есть вещи, которые мне не хочется отпускать, даже несмотря на то, что трудно сделать шаг вперёд. Желание жить сдерживало удушающее чувство вины.

Теперь я в замешательстве. Не лучше ли избавиться от своей жадности? Что, если мне придётся отказаться от Джея? В темноте вспыхнул маленький огонёк. Яркий свет мобильного телефона был дверью, ведущей наружу из узкой комнаты, отрезанной от остального мира. Это всегда был он. Разговаривал со мной через маленький экран размером с ладонь и вытаскивал из этой темноты.

– Я чертовски голоден. –

Сумасшедший ублюдок. Изнутри вырвались ругательства, но мои губы изогнулись в улыбке. Этот парень сейчас сидит на работе с бесстрастной миной, а сам раздражается из-за того, что хочет есть.

– Закажи себе что-нибудь из еды. –

– Я уже заказал. –

– Как поешь, возвращайся к работе. –

– Не хочу. –

Я рассмеялся. Сотрудники, которые торчат с ним до самой ночи, и помыслить не могли, что идеальный директор Юн ненавидит так много работать. Ну, он тоже человек. Мне хотелось утешить его, но перед этим нужно кое-что выяснить.

– Что ты задумал? Почему босс стал моим менеджером? –

– Догадайся. Подсказка в том, что сегодня я чувствую себя дерьмово. –

Что за бред? Какое отношение имеет его настроение к тому, что босс стал моим менеджером?

Новое сообщение пришло раньше, чем я успел написать все бранные слова, которые хотел.

– Как ты собираешься с этим разбираться? –

А с чего это мне нужно разбираться с его паршивым настроением?

Я снова разозлился, но внезапно кое-что пришло мне в голову. Почему у меня ощущение, что подобное уже происходило раньше? Кажется, когда мы отправились в «Алису», чтобы встретиться с Найнтином… Блять, он узнал про сегодняшнее. Должно быть, босс рассказал ему.

Это несправедливо. Я не мог выразить своё негодование из-за того, что слишком медленно печатал, поэтому сразу нажал на кнопку вызова, дабы быстро высказать ему всё, но из динамика раздавались лишь протяжные гудки. И когда уже собрался повесить трубку, вдруг прозвучал его голос:

[Да, Ли Юхан.]

Услышав своё имя, я внезапно потерял дар речи. Почему он так ласково называет его?

— Ты… чего так поздно ответил на звонок?

В ответ на мою придирку послышался протяжный вздох, будто сбрасывающий напряжение.

[Любовался твоим именем на экране. Ты редко звонишь мне первым.]

О, правда? А ведь действительно… обычно именно Джей связывался со мной.

— Ты всегда занят. И если я позвоню тебе без повода, ты обязательно разозлишься.

[Я ни за что не разозлюсь, если это будешь ты.]

— …

[Ты тронут?]

«Тронут»? Я взъерошил волосы. Почему-то мне стало жарко.

— Разве ты не чувствовал себя дерьмово?

[Мне было нечем заняться, но ты позвонил, и я почувствовал себя намного лучше.]

Было нечем заняться? Эти слова привлекли моё внимание, однако в данный момент меня больше волновало кое-что другое.

— Слушай, я не знаю, что тебе рассказал босс, но этого ребёнка Гебина, или как там его, отругали и выгнали.

[Его зовут Кевин.]

— Сейчас не имеет значение, как его зовут, — я резко сел и стиснул зубы. — Разве босс не говорил об этом? После того, как мы выгнали Гебина, он ещё несколько часов издевался надо мной, будто допрашивал преступника. Чёрт, мне было бы не так обидно, если бы я получил хотя бы тысячу вон от Гебина.

[Его зовут Кевин], — он снова твёрдо произнёс его имя.

— У меня сегодня чуть кровь из ушей не пошла, думаешь, мне не наплевать, как зовут этого ребёнка?

[Я не хочу, чтобы этот ублюдок получал от тебя прозвище.]

Оторвав телефон от уха, я уставился на экран растерянными глазами и спустя небольшую паузу ответил:

— Ты действительно псих.

Послышался короткий смешок. После этого я снова лёг на кровать и ещё какое-то время слушал сумасшедшие вещи, вылетающие из его рта. Это был бессмысленный разговор, и он длился дольше обычного. Но никто из нас не хотел класть трубку. Даже чувствуя сильную сонливость, я закрыл глаза и продолжал слушать его голос. Мне не хотелось засыпать. Было обидно упускать это время.

***

[Владелец «Алисы» теперь твой менеджер?!]

— Да.

[Какое облегчение. Слава Богу.]

— Какое ещё облегчение? Он же ничего не знает об этом бизнесе. И мне кажется, он здесь только чтобы следить за мной, а не работать моим менеджером.

[Ха-ха, так это ещё лучше! Если бы он оказался лучшим менеджером, чем я, тебя бы у меня забрали!]

— Забрали? Я что, вещь?

[Кхм... Ах, а ты слышал какие-нибудь новости о директоре Юне?] — выкрикнул он, поспешно сменив тему.

Я нахмурился.

— Что за новости?

[Говорят, он окончательно решил уйти со своего поста. С завтрашнего дня уже освободит кабинет.]

— Разве это уже не было решено?

[Но ты не слышал, куда направляется директор Юн?]

— Куда он направляется?

[Ходят слухи, что он собирается вернуться в Соединённые Штаты, где раньше работал.]

— …

[Руководитель Пак и вся команда директора Юна уже улетели в США. Сейчас ходят разговоры, что господин Юн последует за ними. Он тебе не звонил? Никаких намёков на свой отъезд не давал?]

— Нет.

Выслушав ещё несколько беспокойных предположений менеджера Чоя, я повесил трубку и на мгновение уставился на свой телефон. Америка… Возможно, ему действительно будет лучше уехать. Если он останется в Корее, то продолжит творить безумные вещи из мести.

— Что ты делаешь? Разве тебе не нужно готовиться выходить?

Когда голос бывшего менеджера исчез, послышался голос нынешнего. Неужели опять восхождение? Последние несколько дней он заставлял меня подниматься в горы, утверждая, что мне нужно тренировать разум и тело.

Я встал, молясь, чтобы это был не Пукхансан¹. Однако сегодня лица менеджера и корди были другими. Нет, их одежда также выглядела иначе: костюмы идеально выглажены, а туфли блестели, как зеркала.

— Куда вы собираетесь?

— Как куда? На работу.

— Но в моём расписании ничего нет.

— Ещё как есть.

— И что же?

— Ты должен быть удивлён. И раз уж я так быстро нашёл тебе работу, прояви немного уважения.

Я действительно едва не удивился, но слово «уважение» отрезвило меня.

— За что на этот раз я должен вас уважать?

— Да, меня нужно ув… А?

— Расскажите, в чём будет заключаться моя работа, чтобы я мог подготовиться заранее.

— О, готовиться не нужно. Просто приди туда, поулыбайся, поздравь и возвращайся обратно.

— Поздравить?

— Ага. Один мой знакомый открыл магазин в городе. Я сказал, что возьму тебя с собой. Эй, что это за выражение?

— А какое у меня выражение?

— Впечатлённое. Ладно, прекращай. Мне самому неловко, что ты так восхищаешься моими способностями. Пойдём уже.

Я последовал за ним из офиса, спрашивая себя: «Неужели это небесная кара за то, что я не умер?»

¹Пукхансан — горный хребет, расположенный к северу от Сеула.

Была одна вещь, которую всегда подчёркивал мой бывший менеджер: нужно вести себя очень осторожно с журналистами. Никогда не расслабляться перед ними и подбирать слова. Даже если вы вдруг сблизились, ни за что нельзя говорить им, о чём ты на самом деле думаешь. Он просил не связываться с репортёрами, а оставить всё на него. Но пока у меня не было причин следовать его советам, потому как никто из прессы не проявлял ко мне интереса.

Тем не менее мысль о том, что придётся позировать перед журналистами, заставляла немного нервничать. Учитывая слова босса, что это просто мероприятие в честь открытия магазина, масштабы оказались впечатляющими. Фотографы столпились за специальной линией и непрерывно щёлкали камерами позирующих знаменитостей. Я припарковал машину напротив здания и оглянулся. Менеджер и корди прильнули к окну и с восторгом наблюдали за происходящим снаружи.

— Как много репортёров… Кхм, столько людей пришло.

— Босс, разве это не знаменитый айдол?

— А? Где? Где?!

— Я подожду вместе с вами, чтобы сфотографироваться на том месте.

— Ах. Похоже, для того, чтобы сделать снимок, нужно встать в очередь.

— В таком случае, не должны ли мы получить номерные карточки?

— Ох, ты думаешь?

Мне очень хотелось дать им по бумажке с номером, чтобы они поскорее вышли из машины. Какого чёрта эти двое прилипли к окну и перешёптываются друг с другом?

— Это точно магазин по соседству, который открыл ваш знакомый? — спросил я, но их глаза остались прикованы к тому, что происходило за окном.

— Да. Здешний дизайнер занимался подбором одежды в нашем старом заведении. Вау, кто мог знать, что Хабонг добьётся такого успеха.

— Я знал. Он был необычайно трудолюбивым и надёжным молодым человеком. А ещё немного застенчивым.

— Очень застенчивым.

Они осыпали его комплиментами, даже не думая заходить внутрь. К счастью, вскоре их заставили выйти из машины.

— Эй, вы, на Дамасе¹, отгоните машину! — громко крича, охранник, отвечающий за территорию вокруг магазина, подошёл к нам.

Поскольку мой роуд-менеджер ещё не появился, сегодня мне пришлось сесть за руль самому. Я опустил окно и попросил об одолжении:

— Мы пришли на открытие, поэтому, пожалуйста, откройте въезд на парковку.

— А у вас есть приглашения?

Я оглянулся на босса, как бы спрашивая: «Что с приглашениями?»

— У нас нет ничего такого. Хабонг просто сказал мне прийти.

Просто сказал прийти… Повернувшись обратно к охраннику, я встретил ничего не выражающий взгляд.

— Уберите машину, пока я не вызвал полицию.

¹Daewoo Damas — микровэн южнокорейской компании GM Daewoo.

***

Только спустя час нам удалось дозвониться до Хабонга и войти внутрь. К этому времени все журналисты уже почти разошлись, и, к счастью, меня никто не фотографировал. Но даже если бы не это, сомневаюсь, что я был бы кому-то интересен. Однако кое-кого невозможность сделать снимки сильно расстроила.

— Там снаружи осталась пара репортёров. Может, пойдём к ним? А то как-то невежливо… — обратился ко мне босс.

Я уже подходил ко входу в магазин, но остановился и оглянулся. Двое мужчин в костюмах с надеждой ожидали моего ответа.

— Нет, я всё равно не собираюсь быть вежливым с репортёрами. Поэтому идём через чёрный ход.

— Подожди минутку. Минутку!

Ну что теперь?

— Перед тем, как войти, нужно подготовиться.

Прежде чем я успел открыть рот и спросить: «В каком смысле подготовиться?», корди вынул что-то из сумки. Нацепив солнцезащитные очки, эти двое уложили волосы расчёской, глядя в небольшое ручное зеркало, и нанесли на губы защитный бальзам.

— А ты не собираешься готовиться?

— Мне не нужно ничего делать.

— Ещё как нужно.

— Что?

— Подготовь своё сердце. Ты должен быть уверен, что не станешь изменять ему, даже если внутри будет много красивых и потрясающих мужчин. А иначе в твоём животе появится дыра, как в Большой Медведице².

— …

— Ха-ха, да я шучу. Только глянь, как напрягся.

— Вы звучали довольно серьёзно.

— Что ты! Ни в коем случае. Пробить человеку живот насквозь ой как непросто. Максимум – можно сделать три дырки. Не так ли, корди?

— Верно. Сделать больше трёх отверстий довольно сложно, — он мягко улыбнулся.

Иногда этот дяденька был очень жутким.

— Ну, раз уж с приготовлениями покончено, теперь идём?

С приготовлениями к чему? Насадить меня на нож, как кусок мяса на шампур?

С трудом подавив желание ему ответить, я развернулся всем телом и двинул вперёд. Однако, даже пройдя пару метров, не услышал за спиной их шагов. Когда я вновь обернулся, эти двое продолжали стоять на том же месте, словно каменные статуи. Почему они не идут?

— Кхм, — кашлянул босс, уловив мой пристальный взгляд. — Слышал, сегодня появится новый роуд-менеджер. Надеюсь, он окажется уродливым стариком, не способным к размножению.

— …Главное, чтобы он был хорошим водителем.

— Ты и сам неплохо водишь, так что это не имеет значения.

Тогда для чего мне нужен роуд-менеджер? Чтобы катать его с собой?

— Ты слышал что-нибудь о новом роуд-менеджере?

— Нет, босс. Если вы нервничаете, просто подождите снаружи. Не нужно задавать мне бесполезные вопросы.

— Что ты имеешь в виду под бесполезными вопросами? И кто сказал, что я нервничаю? Я просто пытался отвлечь тебя: боялся, что ты будешь переживать. Там ведь столько знаменитостей внутри.

Не думаю, что должен выслушивать это от человека, у которого дрожат руки. Было столько вещей, которые я хотел сказать, но, решив, что эти двое начнут нервничать ещё больше, просто зашёл внутрь. Мне уже доводилось бывать в подобных местах, и теперь я чувствовал себя комфортнее. Отделившись от двух мужчин, которые крутили головами во все стороны, рассматривая знаменитостей, я поднялся на второй этаж и, уединившись в тихом уголке, написал Сумасшедшему.

– Это правда, что ты уезжаешь в Штаты? –

Как только текстовое сообщение было отправлено, тишина исчезла.

— Какие люди. Это же бывший ростовщик.

Громкий голос заставил меня поднять глаза. Чэ Досанг. Мы встречались всего дважды, но он обладал удивительным талантом одним только своим присутствием вызывать во мне желание произносить все существующие на свете ругательства.

— Что ты здесь делаешь? Пришёл собрать деньги? Кто у тебя занял?

Глядя на него, я вспомнил о главном вопросе, из-за которого корейцы больше всего ссорятся. Какого хрена он говорит со мной неформально?

— Ах, почему я говорю с тобой неформально? Это наша третья встреча, так что можем перейти на панмаль.

— Нет, не можем.

— О! Но ты только что перешёл на него.

— Мы не близки, и у меня слишком хреновое настроение, чтобы распинаться перед тобой.

— Тогда я тоже могу использовать этот предлог, не так ли?

Мне это надоело. Я попытался уйти, не желая больше продолжать разговор, но он не отпустил меня.

— Юн Джей покидает свой пост. Не стоит ли тебе тоже уйти?

Я уже даже не числюсь в «Dream», откуда мне уходить?

— Актёрство – это не то, чем ты отчаянно хочешь заниматься. Человек, стоящий за тобой, потерял власть, но ты намерен остаться в этой индустрии?

— Ты настолько хорошо знаешь меня, раз так уверенно делаешь выводы?

— Одно я знаю наверняка. Ты отвратительно играешь. Каждый, кто смотрит на твои потуги, испытывает стыд.

Правда это или нет, я проигнорировал его, потому как он просто пытался меня спровоцировать. Однако следующие слова оказались неожиданными.

— Если ты действительно хочешь играть, сперва вернись в школу и получи образование. Телевидение – это не площадка для тренировок, а место, где нужно показать свой талант. Думаю, если ты будешь готовиться около трёх лет, из тебя что-то выйдет.

Несмотря на то, что он не подбирал слова, совет был отличным. Я тоже так считал. Тем не менее это не означало, что я благодарен этому сопляку.

— Но если ты не горишь этим делом, то просто уйди. Отвратительно видеть по телевизору, как отморозок, вроде тебя, играет честного полицейского. Тебе ведь даже не нужно зарабатывать деньги. Ты уже достиг своей цели.

— А какая у меня была цель?

— Ты сейчас серьёзно? Иди и спроси директора Юна. Он так увлёкся тобой, что готов отдать за тебя жизнь. Благодаря этому ты легко получаешь всё, что хочешь.

Легко получаю? Вот как считают люди?

— Ты всё-таки не поверил в то, что я сказал.

— О чём ты?

— Я же говорил тебе, он псих.

— Ха-ха-ха! — внезапно он залился смехом.

Находящиеся неподалёку люди обернулись в нашу сторону. Один из них подошёл поближе и положил руку на плечо Досанга. Я узнал его. Это актёр лет тридцати, который иногда снимался в главных ролях, хотя ещё не был очень популярным.

— Что такое? Что-то смешное обсуждаете?

— Ха-ха~ Вы знаете его, хён? Это Ли Тэмин.

— Ли Тэмин? — переспросил мужчина, задумчиво уставившись на меня. — А-а, это тот, который связан с директором «Dream»?

— Да. Любовник Юн Джея, который теперь больше не директор.

Его голос звучал не очень громко, но несколько человек начали открыто пялиться на нас.

— Он больше не директор?

— Из-за ошибки своего любовника он потерял должность. Я думал, он будет держаться за «Dream» до конца, но, похоже, что нет.

Актёр перевёл на меня любопытный взгляд и уточнил:

— Значит, директор Юн лишился работы из-за тебя? — затем, словно что-то вспомнив, он указал на меня пальцем. — Это про тебя вышла та статья несколько дней назад?

— Да-да. Вы читали её, хён? Человек, который стал актёром после того, как работал на частного ростовщика. Ну, он не так известен, поэтому статья не вызвала большого обсуждения. Даже завидно, согласны? — сказав это, Чэ Досанг снова хихикнул.

Для кого-то моё прошлое превратилось в шутку, поэтому, возможно, оно было не таким плохим, как я думал.

— Ну, если он никого не убивал, то проблем у него не будет. Если подумать, может, директор Юн тоже занимал деньги? Вот как его и купили. Ха-ха~

Не обращая внимания на их смех, я посмотрел на свой телефон. Пришло сообщение от моего бывшего менеджера.

– Ты говорил, директор Юн копает под Хан Риён, верно? Я тоже немного узнал про неё. По словам человека, который очень хорошо с ней знаком, она никогда не изменяла своим мужьям. Он один из её помощников, поэтому, полагаю, его словам можно верить. Они работают вместе почти каждый день, и, если бы она встречалась с кем-то на стороне, он бы это заметил. Также Хан Риён очень важно находиться в браке, поэтому гордость не позволяет ей оставаться одинокой. –

Если у неё нет интрижек, то, должно быть, те письма были отправлены её мужу. Вернувшись из командировки, Джей рассказал мне, что с ней судились, и она всеми силами пыталась скрыть от всех содержание своих писем. Но какой секрет может в них храниться?

«Я хочу пить золото, которое ты даришь мне каждый день. Поэтому, если ты любишь меня…»

— Может быть и так. Его брат умер, когда он выбивал из людей деньги.

Я остановился и поднял на них глаза. Досанг прекратил смеяться и обратился ко мне:

— Хм? Разве это не так?

— Я тебе нравлюсь?

— Чего? Ты что несёшь?

— Ты за мной шпионишь. Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Вокруг внезапно воцарилась тишина.

— Я понял это ещё с того момента, когда узнал, что ты раздвигаешь ноги перед директором Юном, но до чего же ты отмороженный. С чего ты взял, что я шпионю за тобой?

— Тогда откуда ты знаешь детали о моём прошлом, которых не было в статье?

Он вздрогнул.

— Не смеши меня. Думаешь, твое прошлое – это большой секрет? — он нахмурился.

— Так от кого ты это услышал?

— Да не помню. Может, кто-то мимо проходил, а я случайно подслушал? Да, наверное, менеджер или твои знакомые растрепали…

— Никто из моего окружения не знает об этом.

— …

Я шагнул вперёд.

— Кто это был? Кто рассказал тебе, что мой брат был убит?

Его глаза расширились.

— Убит? Я ничего об этом не знаю. Просто говорю, что твой брат умер из-за тебя…

— Да. Моего брата зарезали из-за меня.

— …

— Хочешь, расскажу тебе во всех подробностях, как он умирал, истекая кровью?

Когда я сделал ещё один шаг, Досанг отступил назад. Посмотрев ему в глаза, я снова шагнул, но в этот раз он даже не пошевелился. Так всегда бывает с напуганными детьми.

— Санг-а. Ты же ещё не здоровался с дизайнером? — актёр внезапно потянул его за плечо.

Парень отступил назад, и его лицо вернулось в исходный вид, словно магия была разрушена. Он тяжело сглотнул и хмуро посмотрел на меня, испытывая стыд, что секунду назад по-настоящему испугался.

Почувствовав на себе чужие взгляды, я обернулся. Люди, наблюдавшие за нашим разговором, резко дёрнули головами и, развернувшись, ушли. Я рассмеялся. В этом даже не было ничего смешного, но из меня просто вырвался смех. Найдя глазами дверь, ведущую к аварийному выходу, я двинулся в её сторону.

²Дыра Локмана. Это область неба, в которой наблюдается наименьшее количество нейтрального водорода. Она расположена вблизи астеризма Большой Ковш в созвездии Большой Медведицы и достигает размеров около 15 квадратных градусов.

***

План был таков: просто подожду в узком проходе аварийной лестницы полчаса, потом найду босса и скажу, что уже пора идти. Однако с самого начала возникли трудности. Прежде чем я успел сесть, сверху послышалось чьё-то тихое бормотание:

— …Приходи в себя. …Придурок. Кретин. Если продолжишь сидеть здесь, то ты точно настоящий идиот…

Что? Кто это разговаривает?

Мне не хотелось прерывать чужой разговор, поэтому я встал, чтобы выйти. И когда тихо подошёл к двери, человек, сидевший на верхней ступеньке, увидел меня.

— Хы-ык! Я уже выхожу!

О чём он? Когда я поднял голову, тощий мужчина лет тридцати в очках смотрел на меня сверху вниз через перила лестницы. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: лицо белое, а чёлка настолько пропиталась потом, что прилипла ко лбу. Но больше всего меня удивило то, что кроме него здесь больше никого не обнаружилось. Так все те слова были обращены ему самому?

— Пять минут. Ещё пять минут и я выхожу! Пожалуйста, передайте им.

Похоже, он решил, что я пришёл сюда за ним. Не знаю, в чём дело, но не похоже, что ему хватит пяти минут.

— Я просто пришёл сюда отдохнуть. Не обращайте на меня внимания.

— Разве вы не искали меня?

— А кто вы?

Клянусь, я и мысли не допускал, что этот вопрос может быть странным. Однако, услышав его, худощавый мужчина схватился за волосы и, развалившись на полу, завыл.

— Угх, я… Что я такое?

Этого я точно не знаю, но то, что сейчас творится какая-то чертовщина, – неоспоримо. Я схватился за ручку, решая позволить ему насладиться безумием в одиночестве, но вдруг услышал болезненный шёпот:

— …не могу стоять перед людьми. Я не ожидал, что их соберётся так много. У меня каша в голове, я не знаю, что делать…

Он напомнил мне Хансу, поэтому я не смог просто взять и уйти.

— Рассказать, как можно расслабиться?

Мужчина растерянно захлопал глазами.

— Есть способ?

— Да, он позволит вам сразу забыть обо всём.

— К-как?

Я подошёл к нему и протянул руку. Он дёрнул плечами и отшагнул назад.

— В-вы чего?

— Дайте мне руку.

Возможно, потому что я казался ему подозрительным, мужчина отвёл руки назад. Я намеревался терпеливо дождаться, когда он доверится мне, однако, решив не терять времени, просто схватил его за правую кисть.

— А-а, что вы собираетесь делать с моей рукой?

— Просто запомните это чувство.

— К-какое чувство?

Я посмотрел ему прямо в глаза и с силой сжал бледную руку.

— А-а-а! Угх…! — он громко вскрикнул. Его лицо и шея покраснели, а из уголков глаз потекли слёзы.

Отступив назад, я спросил:

— Вам больно?

— Очень… Очень больно! Кажется, вы сломали мне кость!

— Не может быть. Я не стал так усердствовать.

— Нет, по-моему она правда сломана… — он поднял руку и отчаянно замахал ею.

Наблюдая за ним, я поинтересовался:

— Что-нибудь ещё, кроме боли?

— Чт-что?!

— Вы всё ещё нервничаете?

— К-конечно, нерв… Ха? — он перестал трясти рукой, посмотрел вниз, затем на меня. Повторив это действие ещё несколько раз, мужчина воскликнул. — Я совсем не нервничаю!

— Как почувствуете, что снова начинаете паниковать, просто вспомните об этой боли.

— О, да!

— Тогда вперёд!

— Да!

Мужчина, который минуту назад умирал, стал самым мотивированным человеком в мире и выбежал.

Подумав: «Какой послушный», я сел на ступеньку. Спустя секунду на экране моего телефона высветилось имя Сумасшедшего.

[Где ты?] — сходу спросил он.

— Ты собираешься в Америку?

[Я первый спросил.]

— А я спросил ещё раньше, по СМС.

[Да, собираюсь.]

Получив неожиданный ответ, я тупо сжал телефон в руке и, только когда он спросил во второй раз: «Где ты?», открыл рот:

— На мероприятии в магазине знакомого босса «Алисы». Но когда ты вернёшься обратно?

[Что ты видишь перед собой?]

— Перед собой? Лестницу. И всё-таки, когда ты вернёшься из Амер…

Прежде чем я договорил, аварийная дверь распахнулась. Мужчина в очках, который только что вышел, высунул голову и закричал:

— О! Я не смог сказать вам спасибо!

[Кто это?]

Сконцентрироваться сразу на двух голосах оказалось сложно, и потому я быстро махнул рукой, показывая мужчине, что всё в порядке, однако этот жест не оказал никакого эффекта.

— Так вы говорите по телефону… А н-назовёте мне имя?

[Не говори ему.]

— Что? О чём ты? — на этот раз я ответил Сумасшедшему.

— Я-я просто хочу узнать имя. Не подумайте ничего такого!

— Нет, я говорил это не вам, а…

— Ах, тогда назовите мне его!

[Скажи ему, чтобы проваливал.]

— Я правда не имею в виду ничего плохого!

[Пусть идёт нахуй.]

У меня кипела голова. Я не мог одновременно слушать крики с одной стороны и ругательства с другой. Какого чёрта он так взъелся на простой вопрос об имени? Назло Сумасшедшему я решительно ответил:

— Я скажу вам.

— Ура!

[Эй…]

— Юн Джей.

[...]

— О, понял!

Только когда шумный человек исчез, я наконец-то смог сделать этому мудаку замечание:

— Конечно, немного странно, что он спросил у меня имя человека, с которым я разговариваю по телефону, но к чему эта скрытность? Твоё имя – государственная тайна или что?

[...Приятно осознавать, что иногда ты такой глупый.]

— Что?

[Никуда не уходи.]

Вскоре раздались быстрые гудки. Оторвав телефон от уха, я растерянно уставился на потухший экран. Этот парень даже не знает адрес магазина. Я действительно должен сидеть здесь и ждать его?

В итоге было принято решение дать ему пять минут. Однако, прождав даже на две минуты дольше, я не выдержал и встал. С меня достаточно. И я точно не собираюсь сейчас выглядывать наружу и проверять, пришёл он или нет!..

Тихий скрип, и дверь раскрылась.

— О? Я пришёл сюда, поскольку слышал, что здесь будет Юн Джей. Но тут оказался кое-кто, кого я рад видеть намного больше.

Это был Чон Ыйчхоль. И в отличие от него, я совсем не испытывал радости. Сначала Досанг, теперь он… На этом мероприятии собрались все, кто мне неприятен? Не удивлюсь, если председатель Ким воскреснет и тоже заявится сюда.

— Похоже, вы кого-то ждали. Вы выглядели удивлённым, увидев меня.

— У меня просто такое лицо.

Он улыбнулся и, скрестив руки, подошёл ко мне, сохраняя между нами расстояние в один шаг. Пытается перекрыть мне путь, чтобы я не ушёл?

— Почему вы сидели здесь?

— Не думаю, что вас должно это волновать.

— А мне кажется, нам двоим стоит подружиться. Тогда мы сможем делиться интересными историями друг с другом. К тому же, у нас есть одна общая тема.

— Ничего подобного, поэтому закончим на этом.

— Хм? Разве вам не любопытно узнать о Юн Джее? И почему я проявляю к нему такой интерес?

— Абсолютно нет.

На мой категоричный ответ мужчина, не сдержавшись, скривил губы в усмешке.

— Неужели вам действительно не интересно, как низко упадёт Юн Джей, когда уйдёт с поста директора?

Он улыбался как Сумасшедший. Так же неискренне, однако улыбка этого человека вызывала только отвращение.

— Господин Чон Ыйчхоль, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Вам нравится Юн Джей?

— В чём дело? Ревнуете, потому что я проявляю к нему интерес?

— Ну, если вы кончаете от мысли, чтобы раздвинуть ноги перед Юн Джеем, то да, я заревную.

— Ха-ха~ Никогда не думал об этом. Стоит ли мне попробовать?

— Дерьмо собачье. «Никогда не думал»? Выглядит так, будто ты каждую ночь дрочишь, воображая, как отсасываешь ему. О, или твой отросток так мал, что там и дрочить нечего?

— Ха-ха, не такой уж он и маленький. Я никогда не рассматривал Юн Джея как объект для мастурбациии, но то, как Ли Тэмин говорит, неожиданно меня привлекло.

«Ха-ха, ха-ха». И снова этот отвратительный смех.

Заметив, что я никак не реагирую, он прекратил смеяться.

— Почему вы так смотрите на меня?

— Я не знаю твоих намерений, но, думаю, одну вещь я смог понять.

— И что же это?

— Ты хорошо подготовился. Выглядишь как человек, который очень долго репетировал притворятся расслабленным, что бы он ни услышал. Мне хорошо известен такой тип людей, как ты. Страдаешь от комплекса неполноценности, завидуя тому, кто намного лучше тебя, и в то же время мечтаешь быть похожим на него. В итоге опускаешься до уровня ручного пса.

Он просто улыбнулся, ничего не ответив. Я тоже улыбнулся и, подойдя впритык, определил его одним словом:

— Ты сучка Юн Джея.

— Проясню один момент. Дело в том, что теперь у меня появилась возможность противостоять ему.

— Какая возможность?

— У него есть слабость. И это вы.

Я рассмеялся.

— Так и есть. Даже если это не из-за любви, вы – его слабость. Как вы, возможно, могли понять, Юн Джей не способен любить кого-то. Это одержимость, которую ошибочно принимают за любовь. Поэтому, если вы умрёте, он скорее просто сделает из вас чучело.

— …

— Вас это задело? Или вы расстроены, потому что сами ожидали этого? Почему вы так улыбаетесь?

Я улыбнулся? Ну, просто это забавно.

— Возможно, ты хорошо знаешь Юн Джея, но ты ничего не знаешь обо мне.

— Чего же я не знаю?

— Меня не волнует, как он относится ко мне на самом деле. Я считаю его чувства ко мне любовью. А самое главное – то, как это вижу я. Поэтому нет никакого смысла реагировать на твои слова.

— …

— О, прямо сейчас ты совершил ошибку.

— Что вы имеете в виду под ошибкой?

— Я только что увидел зависть на твоём лице. Тебя злит тот факт, что человека, вроде Юн Джея, могут так сильно любить.

На мгновение Чон Ыйчхоль растерялся, но на его лицо быстро вернулась улыбка.

— Думаю, я понимаю, что Юн Джей нашёл в вас. Вы привлекательны. Как насчёт того, чтобы оставить его и уйти ко мне? Меня не смущает, что вы тоже мужчина.

— Лучше сосредоточься на Джее, которым ты так одержим.

— Он действительно меня интересует, но точно не в этом плане. А вот вы – совсем другое дело.

Какое ещё другое дело?..

— У Ли Тэмина сексуальный взгляд. В нём есть что-то такое, что заставляет моё сердце бешено колотиться.

Сексуальный? Вот же больной ублюдок…

Проклятия уже должны были вырваться из моего рта, но Ыйчхоль вдруг замер. Я проследил за его взглядом, задаваясь вопросом, из-за чего он так посерьёзнел. Посреди ведущей наверх лестницы стоял Сумасшедший. Естественно, его взгляд был прикован к нам.

Почему он здесь? Нет, сейчас это не главное. Я больше беспокоился из-за его лица. Он выглядел так же, как обычно. Это даже был не тот безумный взгляд, когда он вёл себя, точно настоящий псих. Тем не менее моё сердце сжалось. Чёрт, меня же не поймали на измене, так чего мне бояться? Я попытался отогнать смущение и сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ах. Значит, Ли Тэмин ждал здесь тебя. Это так романтично. Ожидать своего возлюбленного на аварийной лестнице.

Не знаю, почему, но у меня возникло ощущение, что сейчас Сумасшедший достанет нож и убьёт его прямо на месте. Это было действительно страшно. Однако, вопреки моим ожиданиям, он легко улыбнулся.

— Это дохлый номер.

— Что?

— Если хочешь меня разозлить, придумай что-нибудь поинтереснее. Только тогда я начну воспринимать тебя серьёзно.

Ыйчхоль улыбнулся, будто эти слова его позабавили.

— У меня и мыслей не было тебя злить. Но, как бы там ни было, я добился желаемого результата – теперь ты знаешь обо мне.

— Всего-то? Старайся усерднее. Напряги свой мозг настолько, насколько сможешь. А если ты будешь удовлетворён лишь тем, что я узнал о тебе, – всё очень быстро закончится.

— Закончится? Каким образом?

— Ты не единственный, у кого есть карты в рукавах.

Улыбка Чон Ыйчхоля исчезла, но его лицо по-прежнему выглядело дружелюбно.

— Мне очень интересно, что это за карта. Вот только, кажется, ты слишком много блефуешь. В прошлый раз ты назвал меня спасителем. Какой же я спаситель?

— Ах, это. Да. Благодаря тебе я узнал то, что нельзя купить за деньги.

— Узнал? Что? — его голос стал резче. Чон Ыйчхоль слишком плохо скрывал свои чувства. Кажется, он действительно испытывал комплекс неполноценности перед ним.

Сумасшедший вдруг скривил губы, и мужчина в тот же миг повторил за ним, но в моих глазах его ухмылка выглядела слишком натянуто.

— Не ожидал, что ты такой пустослов. Наверное, уход с поста директора стал для тебя ударом. Скажи, тебя действительно выгнали?

— Выдай что-нибудь приличнее этих детских выпадов. Мне становится скучно.

Ыйчхоль улыбнулся и кивнул.

— Тогда как насчёт этого? Фильм, над которым усердно работает твоя компания, не выйдет в прокат в желаемую вами дату. Как ты мог догадаться, дистрибьютор решил в первую очередь продвигать картины компании «К». Ты же слышал? Так уж совпало, что ваши фильмы в одной тематике. Все считают, что тот, который выйдет первым, соберёт больше в прокате. Убытки твоей компании должны быть серьёзными. Что ты об этом думаешь?

— Не ты ли сказал что меня выгнали из компании? Если «Dream» понесут убытки, мне стоит только порадоваться.

Чон Ыйчхоль стиснул зубы, не зная, как на это ответить. Словно желая притвориться расслабленным, он натянул на лицо улыбку, и только перекатывавшиеся желваки выдавали его нервное состояние.

Джей уставился на него и раздражённо выплюнул:

— В отличие от меня, вы вряд ли обрадуетесь в случае провала фильма компании «К».

— Провала? Кажется, ты меня плохо расслышал. «Dream» будут обвинять в плагиате нашей картины…

— Фильмы будут выпущены вместе.

Чон Ыйчхоль смерил его глупой улыбкой.

— Невозможно. Все сеансы уже расписаны. Даже если ваш фильм выйдет в прокат, он проиграет по количеству просмотров.

— Узнаем после премьеры.

— Нам не нужно ждать премьеры, чтобы знать наверняка.

— Я посмотрел фильм заранее, и он оказался очень интересным.

Ыйчхоль склонил голову набок.

— Скажу тебе так: блеф здесь не сработает. Ты не единственный, кто смотрел этот фильм. Все, кто его видел, имеют противоположное твоему мнение.

— Но ты не в их числе.

— Верно. Я его не смотрел, — он улыбнулся и поднял руки, словно сдаваясь. — В таком случае нам остаётся только ждать результатов. И, конечно же, я буду стараться изо всех сил, как ты пожелал.

— Да. Старайся как следует. Покажи мне всю ту страсть, которая говорит тебе преследовать и беспокоить меня, куда бы я ни пошёл.

— Ха-ха, если бы я знал, что ты такой забавный, мы бы стали хорошими друзьями в университете.

— Ты ужасно скучный. Что сейчас, что тогда. Поэтому я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Мужчина задумчиво прищурился.

— Звучит так, будто ты знал меня ещё в то время.

— Говорю же, ты мой спаситель.

На этот раз слово «блеф» не прозвучало. Подозреваю, что, услышав это несколько раз, Ыйчхоль засомневался. Не знаю, были ли слова Сумасшедшего правдой или нет, но, очевидно, этих двоих что-то связывало.

— Мы даже ни разу не разговаривали друг с другом в университете…

— Раз уж ты решил сталкерить меня, я заранее отправлю тебе наше расписание. Захвати с собой Чэ Досанга, чтобы я и с ним разобрался.

— Наше расписание?

Я тоже хотел спросить. Что значит «наше»?

— Кстати, госпожу Хан Риён я тоже всегда жду. Представляю, как тяжело должно быть человеку, который даже написал книгу о натуральном питании, чтобы скрыть свои проблемы с кровяным давлением. Я сохраню это в секрете, поэтому, если она решит почтить нас своим присутствием, пусть не забудет захватить таблетки.

— Вам не нужно беспокоиться о здоровье госпожи Хан. В прошлый раз возникла небольшая проблема. Теперь же с её давлением всё в порядке.

— Нет нужды скрывать это. Даже в день свадьбы в США её внезапно увезли на скорой. Уверен, ты и сам об этом знаешь. Потому что именно ты в то время заботился о ней в больнице. Кажется, вы с ней сблизились ещё когда ты работал на её покойного мужа?

На лице Чон Ыйчхоля впервые появилось смущение. Но затем он рассмеялся и обозначил несколько вещей:

— Ты не провёл своё исследование должным образом. В тот день госпожа Хан попала в больницу из-за незначительного пустяка, никак не связанного с её кровяным давлением. И изначально я занимался личными делами президента Муна. Он очень любил свою жену и попросил меня перейти работать к ней.

На этот раз изменился взгляд Сумасшедшего. Однако резкий блеск исчез так быстро, что, возможно, я был единственным, кто это заметил.

— Ну, тогда пусть приходит без таблеток.

— Думаешь, нам совсем заняться нечем, чтобы следовать вашему расписанию? Впрочем, если так хочешь, я приду посмотреть.

— Посмотреть? Раз уж решился по-настоящему беспокоить меня, не приходи не подготовленным.

Может ли быть, что Сумасшедшего действительно выгнали из компании, и теперь он тронулся умом? Я немного беспокоился о нём. Даже Ыйчхоль не смог сдержать смех из-за его реакции.

— Ха-ха, я приду к вам с твёрдой решимостью. Обязательно отправь мне ваше расписание.

Дверь закрылась, и на несколько секунд воцарилась тишина. Я молча наблюдал за парнем, который задумчиво смотрел в сторону, в которой исчез Ыйчхоль. И когда он наконец оглянулся на меня, я задал вопрос, который всё это время беспокоил меня:

— Почему ты такой довольный?

Учитывая выражение лица Сумасшедшего, мой вопрос мог показаться странным. Он не улыбался, в его глазах не было блеска, и он не казался возбуждённым. Но, как и ожидалось, он не стал это отрицать.

— Думаю, ещё немного и я смогу добраться до него.

— До чего?

— Секрета Хан Риён.

Я вспомнил её письмо мужу. Сумасшедший сказал, что именно в нём хранится секрет, который Хан Риён пытается скрыть, но мне было не очень понятно, как это связано со словами Ыйчхоля. Тем не менее я догадался о другой вещи.

— Думаешь, Чой Ыйчхоль стал помощником Хан Риён, потому что узнал её секрет?

— Вполне вероятно.

— В таком случае секрет кроется в её болезни?

— Как бы там ни было, ей хочется, чтобы все думали, будто она в порядке.

Его глаза вспыхнули мрачным блеском. Это напоминало какого-то мультяшного злодея, замышляющего страшное зло. Вот почему я не мог беспокоиться о нём. Этот парень определённо финальный босс.

— Ты сказал, что собираешься в Америку.

— Верно.

— И когда ты туда отправишься?

— Когда-нибудь точно отправлюсь.

Теперь мне хотелось подбодрить Чон Ыйчхоля, чтобы он надрал задницу этому ублюдку.

— Я слышал, что вся твоя команда перебралась в Америку. Почему бы и тебе не полететь к ним?

— Было бы славно взять тебя с собой и забрать туда прямо сейчас. Там бы ты не смог ни с кем общаться, поэтому не стал бы разговаривать с другими парнями на лестнице.

— Ты сам сказал мне ждать здесь.

— А с кем ты встречался до Ыйчхоля?

— …Я не знал, что на лестнице будет так многолюдно.

Скрип.

Дверь вновь открылась, и вошёл ещё один человек. Вот и подтверждение моих слов. Мне следовало сразу убраться с этой лестницы. Ещё до того, как вошёл человек, с которым я ни за что не хотел сталкиваться в подобной ситуации.

— Тэмин, ты здесь… …А?! Дж-Джей! — владелец «Алисы» ошарашенно замер на пороге. — Как ты здесь оказался? — обратившись к Сумасшедшему, он резко перевёл на меня испепеляющий взгляд, который говорил: «Как ты посмел встречаться с Джеем наедине без меня?!»

Если бы не следующий за ним менеджер, уверен, он бы на меня накинулся. К счастью, голос Сумасшедшего остановил его:

— Я здесь по работе.

— Работе? А-а-а, ты пришёл как директор «Dream»? Ха-ха! Хабонг красавец. Преуспел так преуспел!

Гордый вид босса напомнил мне о просьбе его жены. Он не должен узнать, что директор Юн, его гордость, стал просто сотрудником Юном.

— Я покинул пост директора.

Блять…

— Чт-что это значит? — его голос задрожал.

Я поспешно встал перед ним, опасаясь, что Сумасшедший всё расскажет.

— Босс, только не удивляйтесь.

— Да отойди! Что ты имеешь в виду, говоря «покинул»? Ах, неужели! — он оттолкнул меня и впился в Джея широко раскрытыми глазами. — Наконец-то! Теперь ты президент компании? Ха-ха-ха! Я знал, что тебя поставят на это место сразу, как вышвырнут дрянного президента «Dream»!

— Я не стал президентом.

Улыбка босса тут же исчезла.

— Ох. Жаль. Тогда кем ты стал?

— Роуд-менеджером.

…Что? Чушь какая-то.

Но спустя секунду наши брови синхронно поползли вверх. Подождите, роуд-менеджер, который должен был приехать сегодня…

— А?

— Что?

Пока мы с боссом пытались выдавить из себя ещё хоть слово, корди сделал вывод:

— Выходит, директор Юн стал роуд-менеджером Тэмина.

Вот же сумасшедший ублюдок!

Трясущийся Дамас остановился, и тарахтение мотора стихло. Выглянув в окно, Сумасшедший обратился к боссу:

— Это здесь?

— Д-да. Это мой дом. Ты ведь здесь впервые? Тебе, наверное, было сложно управлять машиной? Могут возникнуть трудности, потому что здесь ручная коробка, а не автоматическая.

Когда я впервые сел за руль этой машины, он сказал, что мне стоит поблагодарить его, ведь я могу качать мускулы, крутя руль.

— Автомобиль был взят в аренду, — продолжил босс. — Завтра я собираюсь пригнать его обратно, так что тебе больше не придётся так напрягаться.

А мне говорил, что я должен с гордостью ездить на этом корыте и дорожить им, как семьёй. Теперь же без колебаний намерен нас разделить.

— Нет. Меня устраивает эта машина.

Лицо босса исказилось. Я изо всех сил старался не рассмеяться.

— Должно быть, ты устал, не так ли? Заходи и поешь. Так уж совпало, что моя жена сегодня приготовила мясо на гриле, — мужчина украдкой взглянул на Сумасшедшего, словно опасаясь, что тот уйдёт.

— У меня ещё есть работа, поэтому я должен идти.

Плечи босса поникли.

— Поешь перед уходом, — с укором сказал я. — Даже если у тебя куча работы, сперва поешь, а потом уже уходи.

— Твоё новое общежитие ведь здесь?

— Да.

— Ну, хорошо, — ответил Сумасшедший и вышел из машины.

Я перевёл взгляд на босса. Тот старался не показывать своих эмоций, но я видел: он умирает от радости. Затем его глаза встретились с моими, и он сощурился.

— Не смей красть мясо Джея.

И не подумаю. Я украду твоё.

Войдя на лужайку дома, где «так уж совпало, что приготовили мясо на гриле», я наткнулся на огромный шведский стол с выбором блюд, которому бы позавидовал любой ресторан.

***

В итоге Сумасшедший быстро поел и уехал менее чем через час, а позже босс устроил попойку, и даже его жена напилась. Поначалу мы с ней переживали из-за его реакции на новость об увольнении Джея и становлении моим новым роуд-менеджером. Однако, вопреки нашим опасениям, он оказался очень воодушевлён.

«Да, Джею пора отдохнуть. Хоть он и будет выполнять работу роуд-менеджера, для него это всё равно как отпуск. Эм. Ты ведь оставил Бэквона со мной, потому что мечтал провести время в объятиях своей заботливой семьи? О, ты мог бы просто сказать, что хочешь поработать со своим дядей. Ха-ха-ха! И в кого он пошёл таким застенчивым?»

Мне больше хотелось узнать, в кого пошёл босс.

Оказавшись единственным, кто не выпил за вечер ни капли, я взял на себя уборку, из-за чего смог подняться в свою комнату на мансарде только ближе к полуночи. И беспокойство о Сумасшедшем, которое я подавлял весь день, вышло наружу. Неужели он совсем не переживает из-за своего нового положения? Я думал о том, чтобы спросить его об этом по СМС, но внезапно мой телефон зазвонил. На экране сразу высветилось знакомое имя.

— Да.

[О? Хён, вы сразу подняли трубку. Не спали? Точно… Ни один нормальный человек не сможет спокойно спать в подобной ситуации. Хы-ык, ыа-а…]

И этот надрался. Со всех сторон одни пьяницы.

— Эй, иди домой и поспи.

[Как я могу спать, когда моему хёну не спится? Хёна… Моего хёна выгнали из компании и лишили работы! Хы-а-а… Это из-за ублюдка Чэ Досанга… Если бы он только не навёл шума на съёмочной площадке…]

— Заткнись и спи.

[Неужели ему недостаточно, что вы лишились всего? Почему этот сукин сын угрожает, что не оставит моего хёна в будущем?]

— В будущем?

[Да, он намерен вмешиваться во всё, что вы делаете. Сегодня я пошёл на встречу актёров, на которую меня позвал один сонбэ, и там был этот ублюдок Чэ Досанг. Он узнал меня и сказал, чтобы с этого момента мой хён был осторожен с ним... Блять, я даже не смог ничего ему сказать, потому что сонбэ остановил меня. Ну что за кретин! Такие, как я, заслуживают смерти. Хён, вы столько сделали для меня, а я даже не заступился за вас…]

— Эй.

[Да?]

— Заткнись.

[Хорошо… Но, хён, позвольте задать один вопрос. Разве текущая ситуация для вас не болезненна? Как вы справляетесь с этим?]

Я не понял вопроса Хансу, но, слегка приподняв уголки губ, повторил:

— Заткнись и вешай трубку.

В итоге, положив трубку первым, я ухмыльнулся в темноте. Как я справляюсь с этим? Никак. Разве текущая ситуация для меня не болезненна? Да нисколько. Хансу говорит, что я лишился всего, но мои близкие не отвернулись от меня и теперь Сумасшедший рядом со мной. С точки зрения детских наивных манхв, у меня есть надежда и любовь. Надежда и любовь. Я даже не произнёс этого, но по всему телу пробежали мурашки.

— Блять, надежда и любовь, — я рассмеялся, разговаривая с самим собой.

Какого чёрта? Неужели я тоже тронулся умом, как Сумасшедший? Только вчера меня утешала мысль о том, что уход из хорошего дома и изгнание из компании облегчат мою вину. Не могу поверить, что выражаю надежду и любовь, за несколько дней приспособившись к новым обстоятельствам.

Возможно, это и есть то худшее, что могло произойти. Теперь не имеет значения, как всё изменится. Потому что я изменился. Даже не осознавая этого, позволил словам «надежда» и «любовь» появиться в моих мыслях.

По этой причине смена окружающей обстановки не уменьшит чувство вины и не избавит от проблем со сном. Но у меня не было ответа. Может, лучше пройти через чёртову кучу неприятностей, чтобы никаких мыслей не осталось? Тогда всё вышло бы довольно просто. Ведь боль не позволяет тебе думать.

Возможно, из-за этих мыслей во сне я снова вернулся к тяжёлому труду. Строительная площадка, ночная фабрика, курьерская служба, доставка газет. Локации и одежда постоянно менялись. Я продолжал бежать, работая до изнеможения. Мне удалось уснуть лишь на рассвете, но мой сон был очень долгим.

Я думал, что никогда не выберусь из этих видений, однако внезапно проснулся, чувствуя, как меня засасывает в реальность. Причина была в моём предчувствие, предупреждающем об опасности. Поэтому, лишь раскрыв глаза, я поднял голову. И в тот же момент резко задержал дыхание. Перед окном, за которым виднелся тусклый свет, стоял человек.

— Блять! — выплюнул я, приподнявшись на локтях.

Моё сердце колотилось от страха, дыхание сбилось, но подступающая злость перекрывала всё. Сумасшедший. Опять этот ублюдок.

— Ты больной? Как, чёрт возьми, ты сюда попал?

— С помощью этого, — он поднял маленький электронный ключ.

Ключ от дома босса?! Человек, который всегда заставлял меня повернуться спиной, когда открывал входную дверь, чтобы скрыть пароль, хотя теперь мы живём вместе, дал ключ этому сумасшедшему ублюдку? Появилась ещё одна причина моего гнева, но я отложил её обсуждение на потом.

— Блять, хоть бы разбудил. Почему ты снова так смотрел на меня?

— А как я на тебя смотрел?

Жутко. Пронизывает меня холодным взглядом, будто я совершил большую ошибку. Так было всегда. Этот парень пялился на меня каждый раз, когда я просыпался. Могла быть только одна причина, по которой он так на меня смотрел.

— Тебе завидно, что я хорошо сплю?

— Типа того. Это так забавно, что я даже завидую.

— Что в этом забавного?

— Даже на новом месте ты спишь так же, как всегда.

Невозможно. Особенно здесь мне очень тяжело уснуть… Странно. Разве он знает о моей бессоннице? Должно быть, речь о чём-то другом. Неужели я храплю или скриплю зубами во сне?

— Ты похож на Юн Юнгу, когда спишь.

— Что? Кто такой Юн Юнгу?

— Моя собака.

— …

— На Юн Юнгу мне было плевать, но почему меня так раздражает, как ты спишь?

Даже не знаю, на что злиться в первую очередь.

Я похож на собаку во сне? И, в отличие от собаки, то, как я сплю, раздражает этого ублюдка? Неужели дело в зубах? А разве собаки могут скрипеть зубами?

— И как я обычно сплю?

— Беззвучно кричишь.

— …

— Иногда задыхаешься, будто вот-вот умрёшь.

— Это потому, что мне снятся кошмары, — пробормотал я, как бы оправдываясь.

Он улыбнулся.

— Твои кошмары из-за бессонницы. На самом деле, не только они. Ты много разных вещей делаешь.

— Если тебя так это раздражает, поиграй со своим щенком Юн Юнгу или Юн Ёнсип, как там его…

— Юнгу умер от рака двенадцать лет назад.

— …Мне очень жаль.

— Всё нормально.

Теперь я зол. Кажется, я не смогу победить этого парня до конца своей жизни. Что, чёрт возьми, мне нужно сделать, чтобы хоть раз утереть ему нос? Мои размышления прервал звук расстёгивающихся пуговиц. Подняв глаза, я увидел, как он снял с себя рубашку и отбросил её в сторону.

— Эй. Что ты делаешь?

— Собираюсь заняться этим.

Заняться чем? Возможно потому, что только проснулся, я, сам того не осознавая, спросил:

— Что?

Он снова скривил губы и стянул с себя джинсы, однако под ними не оказалось нижнего белья. В глаза сразу бросился затвердевший и увеличившийся в размерах член. Пока я колебался, он подошёл ко мне. От него пахло мылом, будто он только что принял душ. Не знаю почему, но этот запах взволновал меня.

— Эй, что с твоим нижним бельём? — поинтересовался я, тяжело сглотнув.

— Я забыл.

Забыл надеть нижнее бельё? Юн Джей?!

Он сел на кровать и потянулся к моим штанам. Как только они сползли с меня, тёплая ладонь, просунувшаяся между ног, обхватила мой член.

— Я думал только о том, как хочу это сделать.

— С каких пор? — спросил я, проглотив стон, который вот-вот должен был вырваться.

Опустившись ниже, его рука начала поглаживать яички.

— С того момента, как увидел тебя на лестнице днём.

По привычке я потянулся к его члену. Когда горячая плоть заполнила мои руки, по телу пробежала волна возбуждения.

— Честно говоря, я сожалею об этом. Независимо от того, сколько человек бы появилось на лестнице, мне следовало сделать это, — ласково добавил он мне на ухо и, схватив за плечи, перевернул, а затем прижал голову к матрасу, не оставив возможности выразить своё возмущение.

За исключением согнутых в коленях ног, верхняя часть тела лежала на кровати. Я попытался приподняться, оперевшись на руки, но он опередил меня. Завёл их за спину и быстро перевязал чем-то мои запястья.

— Что ты делаешь?!

— Говорю заранее: мне всё равно, появится ли здесь толпа зрителей.

Я подумал о семье босса и закрыл рот, но всё равно изогнулся всем телом, чтобы вырваться. Однако со связанными за спиной руками мне даже не удалось как следует приподнять туловище.

— Слушай… А-ах!

Что-то холодное и липкое коснулось моего ануса, и спустя секунду два пальца проникли внутрь. Когда ты не готов, даже пальцы причиняют боль.

— Блядь! — выплюнул я, пока моё лицо было прижато к матрасу.

Постепенно боль, причиняемая его пальцами, начала сходить на нет. В то же время держащая меня за шею рука опустилась на спину. Каждый участок кожи, по которому проходили мягкие подушечки пальцев, покрывался мурашками. Но вдруг движения прекратились. Я занервничал, потому как не мог его видеть, и попытался повернуть голову, но крепкая рука снова уткнула моё лицо в кровать.

— Угх… ты…

Не обращая внимания на мои слова, он просто погрузил свой член в меня. Блять, этот сукин сын! Вырывавшиеся ругательства не могли слететь с моих губ. Я думал, что если открою рот, то сразу закричу, поэтому насильно прикусил губу. Мне было стыдно за своё бессилие.

То, что меня так быстро трахнули, задевало мою гордость. Парень, который долго вбивался в меня сзади, не уставая, прижался к моей заднице и задрожал. В тот момент, когда он толкнулся глубже, чем до этого, из его горла вырвался звериный стон.

Именно тогда я почувствовал себя хуже всего. Больше не имело значения, что меня прижали к кровати, словно какого-то дурака. Чувствуя, как он кончает в меня, я испытал несравнимое волнение. Затем он медленно вышел. Наполняющий меня жар исчез, но жуткое удовольствие осталось. Стыдясь своих эмоций, я намеренно выругался:

— Тебе не жить, ублюдок.

— Мне ещё далеко до смерти, — скучающим тоном ответил он и засунул свой всё ещё возбуждённый член обратно.

— Развяжи меня, сукин… Умф! — я снова начал извиваться, но в очередной раз оказался прижат к кровати.

— Если скажешь «пожалуйста, развяжи меня», я сделаю это.

Что? Что за чушь…

Но ругательства резко оборвались, когда его рука схватила мой член и принялась поглаживать его. Он неторопливо скользил по стволу, затем медленно обхватил мошонку, после чего кончики его пальцев начали ласкать уздечку. И без того горячая из-за возбуждения плоть становилась всё горячее и горячее. Я выразил свои ощущения словами:

— Блять, сукин ты сын.

За спиной послышался тихий смех. Наверное, даже хорошо, что я не вижу его лицо. Всё же действительно забавно. Мои руки связаны, я не могу пошевелиться, однако сейчас моё тело возбуждено до предела. С одной стороны это дико смущало, а с другой – именно это смущение поддерживало моё волнение.

Но вдруг рука, которая дарила мне столь противоречивые ощущения, исчезла. Он приподнял моё тело, и я пошатнулся, как ребёнок. В тот же момент меня перевернули и толкнули обратно на кровать. Широко раздвинув мои ноги, он встал между ними на коленях.

Теперь у меня появилась возможность видеть его лицо. Встретившись с моим взглядом, парень схватил свой член и начал мастурбировать. Пальцем другой руки он вошёл в меня, двигаясь с той же скоростью. Но это было слишком медленно. Он намеренно избегал нужной точки и неторопливо двигался, заставляя меня сходить с ума от нетерпения.

Я выгнулся, надеясь получить больше стимуляции. Если бы в его взгляде была улыбка, я бы продолжил ругаться. Однако наблюдающие за мной глаза постепенно наполнялись похотью. Я словно наблюдал за тем, как человек теряет рассудок.

— Чёрт, да что ты делаешь?

— «Пожалуйста, развяжи меня».

— …

Он быстро двигал рукой, лаская свой член. Палец внутри меня тоже ускорился. Однако всё ещё не касался места, которого мне хотелось. Я сходил с ума и, потеряв всю выдержку, снова изогнулся всем телом, будто умоляя его.

— Эй, чёрт…

— Скажи «пожалуйста, развяжи меня».

— …Пожалуйста… Развяжи меня…

— Не хочу.

Вопрос «Что?!» превратился в стон. Его палец наконец-то нажал на ту самую точку. Парализующее ощущение небольшими разрядами пробежало по всему телу, и на мгновение я перестал дышать. Ожидание того стоило. Но на этом всё прекратилось. Я хотел, чтобы он продолжил двигаться, но его палец выскользнул из меня. Поймав мой взгляд, будто спрашивающий: «Почему?», он приподнял меня за талию и посадил себе на колени.

Кончик твёрдого члена потёрся о мой вход. Теперь уже не имело значения, что произошло. В первую очередь необходимо быстро решить мою проблему. Однако он остановил меня, схватив за талию. Чёрт возьми, ну что на этот раз? Я едва не выругался, но вовремя остановил себя, не желая показывать своё беспокойство.

— Поцелуй.

Я замер от смущения. Он приобнял меня и снова попросил:

— Поцелуй меня.

Повернув голову вбок, я потянулся к нему. Несмотря на то, что мы целовались уже бесчисленное количество раз, каждый ощущался по-новому, будто это происходило впервые. Поцелуй был невероятно хорош, хотя поза верхом на нём со связанными за спиной руками оставалась такой же постыдной.

Горячий язык скользнул внутрь, сплетаясь с моим и нежно посасывая его. Слюна смешалась, а дыхание стало синхронным. Он продолжал крепко держать меня за талию. Тело совсем обмякло и смогло принять его член, не чувствуя боли. Возможно, это потому, что никогда прежде я не был так возбуждён. Руки толком не двигались, поэтому мне оставалось просто сотрясаться от его безжалостных толчков.

Круглая головка проникала глубже, задевая желаемую точку. От непрекращающихся хриплых выдохов моё горло начало болеть. Раз за разом из члена извергалась сперма. Я даже не заметил, что он развязал мои руки, и до самого утра бесконечно дрожал и эякулировал.

Завтрак в этом доме не менялся уже несколько дней. Тост, яичница и стакан сока. Но сегодняшнее утро было другим. После нескольких часов секса с Сумасшедшим и душа, дверь распахнулась, и вошёл босс.

— Сегодня в расписании ничего нет, так что снова поднимемся на Пукхансан и потренируемся… И-ик! — он изумлённо посмотрел на Джея, словно увидел перед собой призрака. — Боже, Джей! Когда ты пришёл?

Несмотря на то, что вопрос был адресован Сумасшедшему, глаза-лазеры, в которых читался упрёк: «Почему ты не рассказал мне о его приходе?!», обратились в мою сторону. Ну а что я мог сказать? «Этот ублюдок пришёл на рассвете, чтобы трахнуть меня»?

— Если у вас есть время, я бы хотел позавтракать и обсудить будущее расписание.

Когда Сумасшедший равнодушно произнёс это, глаза босса расширились.

— С-со мной?

— Да, поскольку мой дядя теперь менеджер.

Он сделал три вещи, которые могли осчастливить босса. Во-первых, назвал его дядей. Во-вторых, признал менеджером. И в-третьих, попросил об одолжении.

— Кхм-кхм, верно. Я менеджер. Значит, ты хочешь позавтракать?

Босс засуетился и, сказав нам спускаться через тридцать минут, бодро побежал на нижний этаж. Вместо нового менеджера, которому, кажется, совсем не было дела до моей работы, я спросил:

— Что происходит?

— Кое-что очень интересное.

— …

— Заинтригован?

— Ни капли.

— А стоит. В будущем нас ждёт веселье.

Мои брови озадаченно сошлись на переносице.

— Ты действительно собираешься быть моим роуд-менеджером?

— Я уже им являюсь. Буквально со вчерашнего дня.

— Зачем тебе это?

Мне правда не понятно. Он делает это специально? Хочет показать остальным, что способен на всё, что угодно? Или пытается протестовать из-за босса, который не стал удерживать его до конца? Я перебирал в голове возможные причины, однако ответ оказался совсем немыслимым.

— Чтобы быть с тобой.

Замерев с мокрым полотенцем в руке, я уставился на него. У него, как и у меня, были влажные волосы. Вопреки моим представлениям о том, как он тщательно высушивается феном и делает укладку, парень лишь грубо растирал их полотенцем.

— Какое-то время у тебя не будет никакой актёрской деятельности, но тебе нужно продолжать практиковаться, поэтому ходи на занятия каждый день.

— …

— Почему ты мне не отвечаешь?

— Хорошо.

Я развернулся, переоделся, вернулся ванную, тупо простоял там без всякой причины и затем вернулся в комнату читать сценарий. Протерпев тридцать минут, не видя его лица, я спустился вниз. Мне не нравилось, что владелец «Алисы» мой менеджер, но в такие моменты, как сейчас, я был рад, что он рядом. Этот человек мог в любой момент заставить забыть обо всех своих мыслях и прийти в себя. Босс жарил Хану¹ на углях в 7:30 утра.

¹Говядина премиум-класса. Корейцы считают Хану одним из лучших сортов говядины в мире и используют в традиционных блюдах, популярных праздничных блюдах или в качестве подарка к особому дню. Короче, самое то на завтрак :D

***

Когда к человеку приходит осознание его провала? В своей голове ты всегда знаешь, что потерпел неудачу, но есть вторичный шок, когда приходится столкнуться с реальностью. Это случается с каждым. Внезапно ты оказываешься в непривычной для себя ситуации и из-за стресса даже не сразу замечаешь, что взгляды и поведение окружающих меняются. Конечно, некоторые люди продолжают относиться к тебе так же, как и раньше, но, к сожалению, далеко не многие.

— Роуд-менеджер? Директор Юн теперь роуд-менеджер? — продюсер Чон, который хорошо знал Сумасшедшего, в очередной раз переспросил это с открытым ртом.

Я прибыл на съёмочную площадку в Кёнгидо, поскольку мне сообщили, что здесь будут проводиться дополнительные съёмки. В своё время директор Юн помог господину Чону восстановить карьеру режиссёра, и потому его искреннее беспокойство можно было понять.

Он отвёл Сумасшедшего в сторону и утешительно похлопал по плечу. Наблюдавшие за этой сценой люди перешёптывались между собой. «Кто это?», «Директор Юн?», «Это его уволили из-за Хан Риён?», «Он ведь пожертвовал всё своё состояние. Должно быть, теперь он нищий», «Роуд-менеджер?», «Ха, невероятно».

Так как продюсерской компанией этой драмы является «Dream», здесь собралось очень много стаффа. Но в отличие от прошлых разов, когда директор компании приходил на съёмочную площадку, чтобы поддержать всех, сегодняшняя атмосфера была совершенно иной. Половина актёрского состава принадлежала к «Dream», поэтому менеджеры и остальные сотрудники всегда бегали за ним, как детсадовцы.

Но сейчас над Сумасшедшим только смеялись. Те, кто раньше пытался хорошо выглядеть перед ним в начале съёмок, теперь с улыбкой тыкали в него пальцем. Моей персоне досталось не меньше внимания, но люди будто намеренно обходили меня стороной, лишь бросая ехидные взгляды. Вдруг я услышал, как перешёптывались замершие от волнения менеджер и корди:

— Все занервничали, когда пришла большая шишка из компании.

— Директор Юн намеренно ушёл со своей должности и стал роуд-менеджером, но все знают, что это просто прикрытие.

— Ха-ха, алмаз будет сиять, даже если измазать его грязью.

Мне хотелось залить глаза босса грязью. Тем не менее, возможно, даже хорошо, что эти двое живут в своём собственном мирке и не осознают, как обстоят дела на самом деле.

В то же время меня подозвал помощник режиссёра и с растерянным выражением на лице спросил:

— Тэмин, разве тебе не звонили? Все оставшиеся сцены с твоим участием вырезали, поэтому больше нет необходимости приходить на съёмки.

— Я ничего не слышал об этом.

— Не слышал? Но мы определённо уведомляли вас. Со мной даже связались, чтобы уточнить это. То ли твой менеджер, то ли роуди.

Сумасшедший? Но если он знал, то почему привёз меня сюда?

— Ну, в любом случае, если что-то изменится, мы поставим вас в известность. А сегодня можешь просто уходить.

Мне следовало сделать как он сказал, но я вспомнил о своей последней сцене. Хоть моя роль и не главная, однако последние слова персонажа играют огромную роль для сюжета. В оригинальной работе эта цитата стала одной из самых популярных. Я практиковал её в течение нескольких дней.

— Выходит, мою последнюю сцену вырежут?

— Нет, она останется. Единственный, кого вырежут, – Ли Тэмин.

— Тогда кто произнесёт мою реплику?

Помощник режиссёра не ответил, а только отвернулся и крикнул на кого-то из стаффа. Заметив, что я никуда не ушёл и продолжаю стоять на месте, он хмуро повернулся ко мне.

— Это сделает другой актёр.

Как только мужчина ушёл, словно избегая меня, я услышал объяснение за своей спиной:

— Со стороны «K» сейчас идёт давление. Думаю, канал, на котором транслируется драма, дал на это разрешение, поскольку директор Юн ничего не сможет им сделать. Режиссёр был очень зол сегодня утром. Ему позвонили из «Dream» и велели действовать так, как хотят «K».

Это был Чо Хён, друг Хансу. Он подошёл ко мне и пожал плечами.

— Думаю, все, кто недолюбливал директора Юна, сейчас сходят с ума от радости. Даже если он попросит режиссёра вернуть вас, ничего не получится.

Сумасшедший ни за что не стал бы просить о таком.

— Вы так не думаете?

— Да, ты прав.

Он улыбнулся, будто находил странным то, что я так легко согласился.

— Но, сонбэ, вы ведь даже мысли не допускали, что директор Юн может стать вашим роуд-менеджером?

— …

— Я думал об этом с тех пор, как он пожертвовал всё свое состояние, но, возможно, директор Юн жаждет власти не так сильно, как мы думаем, и, возможно, он не идеальный человек. Вы же знаете, что фильм нашей компании, который должен был конкурировать с «K», не попадёт в кинотеатры? Говорят, именно поэтому директор Юн взял ответственность на себя и ушёл с поста. Честно говоря, он ведь совсем не виноват. Мне кажется, он ушёл в отставку, а эту причину использовал в качестве оправдания. Ха, это правда поражает. Может быть, директор Юн относится к той категории, к которой ни у кого бы и мысли не пришло его причислить.

— Какой ещё категории?

— Людей, которые живут ради своей любви.

Это была самая бредовая вещь, которую я когда-либо слышал, однако он серьёзно изложил своё предположение:

— Может, он бросил всё и ушёл к сонбэ, чтобы заботиться о своём любимом человеке и помочь ему достичь успеха.

— …

— Конечно, всё не так. Я тоже думаю, что это бред.

— Если сам понимаешь, то заткнись.

— Сонбэ. Если так посмотреть, ситуация пугающая, но в то же время, в этом есть что-то очаровательное.

— Эй, — я предупреждающе позвал его.

Вдруг Чо Хён посмотрел мне за спину странным взглядом, и я обернулся. Но в этом не было необходимости: босс, который наблюдал за нами свирепыми глазами, подошёл прямо ко мне.

— Менеджер, это просто человек, с которым я раньше работал…

Он поднял руку, прерывая моё объяснение и обратился к Чо Хёну:

— Кто вы?

Но на вопрос ответил стоящий у него за спиной корди. Мужчина достал свой блокнот и начал читать:

— Чо Хён, двадцать два года, не служил. В «Dream» чуть меньше года.

— Да, здравствуйте. Я Чо Хён, — поражённо ответил он, повернувшись к моему новому менеджеру.

Тот ничего ему не ответил и, повернувшись к корди, махнул головой, как бы говоря не останавливаться.

— Изучает экономику в университете уровня чуть выше среднего. Несколько раз появлялся в СМИ как местная университетская знаменитость. Но последняя оценка перед тем, как он взял академический отпуск, составляет 1,7 баллов, что полный отстой.

Студент, который взял академ и не очень преуспевал в учёбе, смущённо опустил глаза.

— Прежде чем попасть в «Dream», пытался дебютировать в качестве айдола, но в итоге решил воплотить мечту стать актёром. …Это его версия, но президент агентства, к которому раньше принадлежал Чо Хён, был недоволен тем, что он пропустил дневную танцевальную репетицию, пошёл в клуб и ввязался в серьёзную драку. В конце концов контракт был расторгнут, и ему пришлось искать другое агентство.

Студент, который взял академ и ввязался в серьёзную драку, застыл как статуя. Он попытался открыть рот, но корди продолжил:

— Несколько месяцев назад его имя получило известность благодаря главной роли в короткометражке, но он появился в одном развлекательном шоу и вызвал недовольство у зрителей, когда сказал, что ему не нравятся девушки с толстыми лодыжками. Даже если он получит хорошую роль в будущем, не думаю, что в ближайшее время у него выйдет стать большой звездой. Он имеет за плечами большой опыт отношений с разными девушками, однако, как показал случай с телешоу, его стандарты завышены, когда дело касается женской красоты. В силу его возраста, весьма вероятно, что он может оказаться не против мужчин, в поиске более сильных стимулов.

Когда отчёт подошёл к концу, босс сделал вывод:

— Он – лицо, представляющее потенциальный интерес.

— Какого чёрта вы копали под меня?

Вновь игнорируя слова Чо Хёна, он подмигнул корди, и тот перелистнул блокнот.

— Вы удалили все предебютные посты из своих соцсетей, полагая, что никто их не увидит, но в Интернете всё ещё хранятся несколько записей. Если они всплывут, когда вы станете по-настоящему знаменитым, число ваших анти-фанатов может достичь миллиона. Я тоже видел эти посты и, просматривая их, испытывал стыд.

Чо Хён плотно сжал губы. Босс махнул рукой, намекая ему уходить. Парень сглотнул, повернулся к нам спиной и исчез. Пока я стоял на месте, пытаясь осознать, что сейчас произошло, мой новый менеджер вычеркнул что-то из своего блокнота.

— С одним разобрались.

С одним?!

— А кто тот мужчина, с которым ты работал? — оторвав глаза от блокнота, спросил он.

Какого рода записи там вообще ведутся?...

— Менеджер! Направление на три часа¹. Мужчина в футболке цвета хаки! — вдруг воскликнул корди.

На три часа? Я повернул голову и увидел руководителя команды каскадёров.

— Босс… Нет, менеджер. Я не знаю, что вы пытаетесь сделать, но…

— Хм, это он?

Не обращая на меня внимания, босс уверенно пошёл в сторону мужчины. Я собирался последовать за ним, но чья-то рука остановила меня. Это оказался Сумасшедший.

— Ты куда?

— Эй, отпусти меня. Босс сейчас делает что-то странное.

— В чём дело?

— Он докучает моим знакомым и приятелям с работы.

— Это потому, что он социальная бабочка.

— Нет, дело в другом. Я имею в виду, он не ведёт с ними лёгкие беседы, а собирает их биографию и проводит настоящие расследования…

— Если ему интересно, пусть проводит.

— Что?

— Это ты странный. Почему тебя так волнует, что люди, которых ты знаешь по работе, разговаривают с твоим менеджером?

Что? А я почему странный?

Не оставляя мне возможности опровергнуть его слова, Сумасшедший тихо добавил:

— Или среди них есть тот, кто тебе небезразличен?

— …

— Кто?

— Блять, нет никого.

— Это хорошо, — он кивнул и проверил время.

Я хмуро посмотрел на него и заметил, что на нас всё ещё направлены чужие взгляды.

— Ты знал, что моя сегодняшняя съёмка отменена?

— Да.

— Тогда зачем мы приехали?

— Я просто хотел узнать.

— Что?

— С кем ты работаешь и общаешься.

Какого чёрта? Если отбросить тот факт, что босс ничего не знал, похоже, как и сказал Чо Хён, этот парень действительно покинул пост директора из-за меня. Естественно, не ради моего успеха, а чтобы разобраться с людьми вокруг меня. Но это бессмысленно. Что он задумал?

— Мы уезжаем через два часа. Если есть люди, с которыми ты хочешь поздороваться, сделай это. Не оставляй никого в стороне.

***

Самая большая проблема для новичков и неизвестных актёров – отсутствие работы. Почти все, с кем я общался, называли это наиболее тяжёлым моментом. Можно сотни раз проходить прослушивание, записывать видеопробы, встречаться с режиссёрами и всё равно годами не получать никаких ролей.

Нет, сейчас, когда я больше не в «Dream» у меня даже нет возможности попасть на прослушивание. В таком случае лучше просто отказаться от карьеры. Чтобы остаться в индустрии развлечений, помимо актёрства нужно заниматься множеством других вещей, но это тоже непросто. Мне нравилось играть, однако все остальные нюансы профессии немного напрягали.

Тем не менее не думаю, что это трудно. В конце концов я ожидаю, что смогу продолжить играть. К счастью, пару недель назад я прошёл две пробы. Одна на второстепенную роль в фильме с участием Ю Кансу, которого называли национальным актёром.

Это был долгожданный проект, производство которого стоило больших денег, поэтому многие люди выстраивались в очередь, чтобы сняться в нём. Роль, которую мне предложили, была короткой, но довольно запоминающейся. Я репетировал несколько страниц сценария в течение трёх дней.

Однако, сыграв перед кастинг-директором одну или две минуты, услышал: «Достаточно», и больше со мной не связывались. На подготовку ко второму прослушиванию дали ещё меньше времени. Это также была роль второго плана в драме на местном телеканале, о котором я никогда не слышал.

Я репетировал около двух дней, проехал дорогу в четыре часа, и мне сказали, что актёрский состав уже определён. Даже с режиссёром не смог увидеться. Но подобное не редкость, потому в этом не было ничего обидного. Я просто чувствовал себя виноватым из-за того, что мы втроем путешествуем вместе из-за меня.

Конечно, моё чувство вины быстро перешло в раздражение. В итоге поездка заняла не четыре, а семь часов, потому что менеджер, корди и Сумасшедший останавливались на каждой остановке, ели всевозможную еду в придорожных ресторанчиках и осматривали туристические достопримечательности.

Я начал задаваться вопросом, не используют ли они моё прослушивание как предлог, чтобы отправиться на прогулку. Когда меня высадили у здания, в котором проходил кастинг, менеджер и корди отправились в туристическое место и вернулись с полными руками местных деликатесов. Радостно видеть, как босс наслаждается своей новой работой в качестве моего менеджера, но мне это не приносило никакого удовольствия.

«В будущем нас ждёт веселье».

В том, что Сумасшедший находил весёлым, не могло быть ничего даже малость забавного. Слышал, это также не связано с актёрской игрой, поэтому мне пришлось напрячься. Я ожидал, что это будет трудно, но мне не хватало решимости.

Ладно, всё в порядке.. Я полагал, что нечего бояться, ведь я прошёл через столько физических и душевных испытаний. Однако это была моя иллюзия. То, что открылось перед моими глазами, нельзя было сравнить ни с чем, что я когда-либо испытывал. Восемь пятилетних детей, сидящих в ряд, взглянули на меня широко раскрытыми глазами и спросили:

— Дяденька, как вы собираетесь нас развлекать?

— Детки должны перекусить через два часа, поэтому, если сможешь, уложись до этого времени, — попросила женщина-продюсер примерно сорока лет и протянула мне памятку.

Снимают всего пять человек. Не знаю названия, однако, как я понял, это программа на детском кабельном канале. Суть в том, что знаменитости приходят в детский сад и взаимодействуют с детьми. Но если в качестве знаменитости позвали меня, очевидно, никто эту программу не смотрит.

Впрочем, не столь важно. Проблема заключалась в том, что я узнал об этом только в день съёмки и не имел ни малейшего представления, как должен себя вести. Листок, который мне дала продюсер, тоже не помогал.

Первый пункт гласил: «Знаменитость должна продемонстрировать свой талант». Что я должен продемонстрировать, если у меня нет никаких талантов? Я ведь не могу учить детсадовцев, как сортировать коробки для доставки?

— Поскольку ты актёр, будет здорово прочитать им книжку со сказками. Певец, что был в прошлом выпуске, пропел её, но от тебя мы ничего подобного просить не будем. Достаточно просто прочесть с выражением, — голос женщины звучал несколько хрипло. Как и большинство продюсеров, она выглядела усталой и измученной. — Есть какие-нибудь вопросы?

У меня очень много вопросов. Сумасшедший, который просто привёз меня сюда без каких-либо объяснений, стоял в стороне и наблюдал, скрестив руки, а менеджер был слишком занят, пытаясь перекинуться с ним парой слов. Только корди выполнял свою работу и подбирал мне образ. Однако, услышав от Сумасшедшего о моём завтрашнем расписании, сказал, что собирается провести кое-какие исследования, и поспешно исчез. Я не мог понять, работал ли он стилистом или сотрудником детективного агентства, но сейчас не было времени погружаться в подобного рода мысли. Мой взгляд снова устремился на лист с подсказками.

«Читайте сказки, учите уроки и отвечайте на вопросы».

Сказка называлась «Госпожа Метелица». Что за имя такое – Метелица? Оказалось, это иностранная сказка. Она рассказывает том, что после наказа своей мачехи прилежная и красивая падчерица падает в колодец. Когда она просыпается, то оказывается в другом мире. Идя по дороге, девушка достаёт хлеб по просьбе печи, трясёт яблоню, чтобы избавить её от спелых плодов, и попадает в дом к госпоже Метелице.

Старуха предлагает ей безбедную жизнь в обмен на то, что она будет работать у неё дома. Хорошая падчерица выполняет всё её поручения и в итоге возвращается домой, усыпанная золотом. Когда мачеха видит это, она посылает свою уродливую и ленивую дочь к колодцу, но та выходит оттуда вся в смоле и остается такой до конца своих дней. Урок был очевиден.

— Если ты добр – получишь благословение, а если будешь вести себя плохо – наказание.

Когда я закончил читать скучную историю, дети, которые всё это время занимались своими делами, подняли на меня глаза. Но позже я понял, что воспитательница, стоящая за моей спиной, просто привлекла их внимание ко мне. Я перевёл взгляд на продюсера. Она устало махнула рукой, говоря продолжать. Мне было нечего сказать, поэтому я обратился к детям:

— У кого-нибудь есть вопросы?

Снова тишина. Когда я уже решил, что дети сделали выводы самостоятельно, ребёнок, покачивающий своим телом из стороны в сторону, открыл рот:

— Это не потому, что она добрая, а потому, что красивая.

— А?

— Ей дали золото за красоту. Другая девочка не получила золото, потому что была уродливой.

Нет, это из-за того, что она добрая. Я опустил глаза на книгу, пытаясь опровергнуть его слова. Если подумать, почему вместе с «хорошая» идёт «красивая»? И почему когда говорят о плохой девочке, подчёркивают, что она была уродливой? Это ведь порождает предрассудки о внешности. В тот же момент режиссёр программы быстро написала что-то на альбомном листе и подняла его.

«Ответь, что быть красивой в сказке – это не о внешности, а о внутренней красоте».

— Здесь «красивая» и «уродливая» относятся не к внешности, а к душе.

— А как выглядит красивая душа?

— Должно быть, красиво.

— Но это нельзя увидеть!

— Можно. Это видно по словам и поступкам человека.

— Моя бабушка говорила мне, что хорошие люди всегда могут тебя одурачить.

Ох, бабуля. Вы хорошо поработали с внуком. Я вновь посмотрел на режиссёра, которая писала что-то на листке, попутно разговаривая с одной из работниц съёмочной площадки.

«Конечно, нужно быть осторожным, потому что есть те, кто улыбается и дурачит других, но в мире гораздо больше людей, у которых красивое сердце, и ты должен быть одним из них».

— Конечно, нужно быть осторожным, потому что есть те, кто улыбается и дурачит других, но…

— Тогда как узнать, красивая ли у них душа?

— Нужно прочувствовать человека. Это не всегда очевидно с первого взгляда.

— Зачем проламывать человека?

— Не проламывать, а прочувствовать. Например, проводить с ним время…

— Моего дедушку обманул друг, с которым они были знакомы тридцать лет, и из-за этого он попал в больницу. Бабушка сказала, что даже если ты близок с кем-то в течение тридцати лет, то всё равно можешь не заметить, насколько грязная у него душа.

До чего же сложная семья.

— Если мой дедушка столько лет с ним дружил, то почему не видел его уродливую душу?

— Потому что он не мог. Должно быть, для твоего дедушки у его друга тридцать лет была красивая душа, но, думаю, со временем она незаметно испортилась.

— Значит, может быть такое, что мой друг вдруг станет уродливым? Тоже украдёт мои деньги и солжёт мне?

— Ну, да. Просто смирись с этим.

Режиссёр программы и воспитательница выглядели озадаченными, но я лишь пожал плечами и добавил:

— Однако не стоит бояться. Если кто-то обманет вас, отомстите. Отплатите им в двойном размере. Тогда, по крайней мере, один уродливый человек исчезнет из вашей жизни. Понимаете, что я пытаюсь сказать?

Ответа не последовало. Съёмка прервалась, и к нам подбежала воспитательница. Пока она что-то объясняла детям, режиссёр возмущалась:

— Нельзя говорить такое. Что, если они поругаются и начнут друг-другу мстить? Ты возьмёшь на себя ответственность, если дети начнут драться?

После того, как меня отчитали, точно детсадовца, мы вернулись к съёмкам. Мне стало жаль детей, но я вновь повторил:

— Если ты добр – получишь благословение, а если будешь вести себя плохо – наказание. У кого-нибудь есть вопросы?

Ребёнок, которого хорошо обучила бабушка, в очередной раз поднял руку.

— Главная героиня получила золото, потому что она добрая и у неё красивое сердце?

Он не только был хорошо обучен, но и знал как вести себя на передаче. Мальчик заранее сформулировал вопрос, прежде чем озвучить его.

— Что-то вроде того.

— Но как узнать, красивая у человека душа или нет?

Ситуация была похожа на предыдущую. Я видел, как напрягся стафф.

— Нужно провести с ним время. Это не всегда очевидно с первого взгляда.

— Но друг моего дедушки, с которым он тридцать…

— Конечно, бывают случаи, когда человек, с которым ты дружил тридцать лет, внезапно предаёт тебя, и ты попадаешь в больницу.

— Моя бабушка говорит…

— Поэтому никогда не стоит полагать, что то, что вы видите снаружи, – это то, что у людей внутри. Любой человек может со временем измениться.

Мальчик бросил на меня откровенно недовольный взгляд.

— Но есть подлые люди!

— Мы все бываем подлыми.

— Нет! Я – нет! И моя мама тоже. И папа…

— Да. У всех в душе есть тёмная сторона: у тебя, у твоих мамы и папы. Воспитательницы, которая сейчас стоит с открытым ртом, и машущей мне руками режиссёре. Даже у девочки, сидящей рядом с тобой.

Он был готов заплакать, но остановился.

— Любой из нас способен на подлость. Вот почему душа может быть одновременно уродливой и красивой. Вас когда-нибудь ругали ваши родители или воспитатели? Вы когда-нибудь делали то, чего не должны были?

Дети кивнули.

— Вот в такие моменты ваши души становятся уродливыми. Но не сейчас, верно?

«Не сейчас!» — хором закричали они.

Ах, я чуть не оглох.

— Единственный человек, который может увидеть, красива или безобразна ваша душа – это вы сами. Поэтому важнее наблюдать за собой, а не за другими.

Одна из девочек застенчиво подняла руку.

— Вчера я подралась со своим младшим братом. Значит, я всё ещё уродлива?

— Вы с ним помирились?

— Да.

— Тогда ты снова прекрасна. Если вы оба извинились друг перед другом и подумали над своими ошибками, то, должно быть, стали ещё красивее, чем раньше.

Прозвучал ещё один вопрос:

— В таком случае, если раньше у тебя была уродливая душа, то ты снова становишься красивым после того, как раскаиваешься и сожалеешь об этом?

Все обернулись и посмотрели на человека, который поднял руку, чтобы задать этот вопрос. Затем дети повернулись обратно ко мне. Я проигнорировал его и переключил своё внимание на малышню, но этот придурок вздёрнул руку ещё выше и спросил:

— Если ты достаточно раскаиваешься, то снова станешь красивым?

Я почувствовал себя так отвратительно, что захотел ударить его по лицу, однако озадаченные взгляды членов съёмочной команды заставили меня ответить:

— Да.

— А что, если ты не знаешь, что стал красивее?

— …

— Что делать, если человек упорно твердит о том, какой он уродливый, когда окружающие говорят ему, что он стал красивым?

— Значит, ничего не поделать. Просто оставьте всё так, как есть.

Сумасшедший посмотрел на меня и скривил губы.

— Я не хочу.

***

— Ты и сам понимаешь, в эфир это пускать нельзя. Особенно часть с чтением сказки. Нужно отредактировать всю сцену, где ты читаешь и разговариваешь с детьми.

Её голос сквозил раздражением. Похоже, остальные тоже остались недовольны результатом. Сегодня я впервые узнал про «Госпожу Метелицу», поэтому мне было трудно проявить какие-либо эмоции во время чтения. Отчасти потому, что у меня даже не было времени на репетицию.

Позже выяснилось, что мною заменили знаменитость, которая не пришла и сорвала съёмку. Можно было найти себе оправдание, но неспособность читать сказки в первую очередь связана с моим непрофессионализмом. Я принял все упрёки режиссёра, повторяя: «Да-да», и украдкой посмотрел в сторону.

Продюсер вместе с Сумасшедшим стояла у камеры и просматривала отснятый материал. Не отрывая глаз от небольшого экрана, они о чём то беседовали и, как мне показалось, проигрывали одну и ту же сцену снова и снова. Затем продюсер нажала на кнопку паузы, выпрямилась и пристально уставилась на застывший кадр. В чём дело? Что ещё я сделал не так? В этот момент мои глаза метнулись к Сумасшедшему, и когда наши взгляды встретились, он медленно произнёс одними губами: «Мне здесь не нравится».

Он ведёт себя ещё более по-детски, чем ученики детского сада. Не могу поверить, что этот парень был директором. Моё раздражение казалось ему забавным, и вызывало улыбку на его лице. Вот же засранец. Я хотел выругаться, но Сумасшедший повернулся обратно к продюсеру, которая позвала его. Тем временем возле меня вновь прозвучал резкий голос режиссёра:

— И, пожалуйста, напомни своему роуд-менеджеру, чтобы не вмешивался. Мне всё равно, что они с продюсером хорошие друзья. Это невежливо. Он ведь не впервые наблюдает за съёмками?

Я активно замотал головой.

— Конечно, нет. Он знает о телевидении больше, чем кто-либо. Это не просто невежливо – это полное безумие.

— Нет, я бы так не сказала, просто…

— «Нет»? Но он ведь не детсадовец. Почему он влезает в программу, поднимая руку, и несёт какую-то околёсицу? Если ему так нравится донимать других и придираться к каждому слову, пусть лучше возвращается обратно в детский сад. Вы так не думаете?

— Ну...

— …

Я вдруг почувствовал себя преданным. Чёрт, разве она не хотела ругаться на этого психа вместе со мной? Однако я остановился, понимая, что опытных работников телевидения такое уже даже не возмущает.

— Если у тебя нет особого таланта, лучше спеть. Пока дети едят, можешь заранее подготовиться в соседней комнате.

— А нельзя заняться чем-то другим, кроме пения?

— Единственное, что мы подготовили, – это песня. Так что просто спой. Ты уже прочитал им сказку с таким выражением, будто это была инструкция к холодильнику, и теперь нам нужно всё отредактировать, поэтому приложи как можно больше усилий. Ты ведь умеешь петь, верно? Может, на каком-нибудь инструменте играешь?

— На тамбурине.

— …Я попрошу воспитательницу сыграть на пианино. Если у тебя нет слуха или голоса, пожалуйста, скажи об этом заранее, чтобы мы придумали запасной вариант.

— Тогда стоит сделать это.

— Ли Тэмин, ты вообще ничего не приготовил?!

— Нет, но есть то, что я могу показать.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Что же?

— Бо…

— Ну уж нет.

«Кс» даже не прозвучало, но меня отвергли.

— Ты собираешься учить детей боксу и снова поощрять их мстить? Я слышала, что в прошлом ты занимался всякими... Кхм, прости.

— Всё в порядке.

Всё действительно в порядке, ведь это правда. Я просто удивлён, что так много людей читали статью обо мне.

— Как бы там ни было, никакого бокса.

— Тогда можно выполнить базовые боксёрские упражнения, — я быстро добавил. — Не волнуйтесь, они точно не будут использованы для мести.

***

Место съёмки сменилось на игровую площадку детского сада. Перед началом нужно было многое подготовить, но больше всего я оказался нужен боссу, который отвёл меня в тенистое место и положил руку мне на плечо.

— Похоже, ты сблизился с режиссёром.

— Определённо нет.

— Даже несмотря на то, что вы двое разговаривали друг с другом целых три минуты и двадцать пять секунд?

— Мы обсуждали съёмки.

Вернее, меня просто отчитывали. Неужели со стороны выглядело так, будто мы подружились?

— Но почему у тебя такой тоскливый вид?

Может, потому что меня отчитали? И что он имеет в виду, говоря «тоскливый»?

— Босс, на самом деле не о чём беспокоиться…

— Теперь да, ведь я ясно до неё донёс.

— Что?

— Как что? Ту прекрасную историю о том, как ты встретил мужчину всей своей жизни и полюбил его настолько, что больше не можешь быть ни с кем другим.

— …

— Она творческий человек, поэтому оказалась очень сообразительной – сразу всё поняла и поддержала вашу любовь.

Я повернул голову. Не потребовалось много времени, чтобы найти её. Как раз в этот момент она вздрогнула, неловко улыбнулась и отвела взгляд. Да, кажется, действительно поняла. Очень хорошо всё поняла, чёрт возьми.

Режиссёр послала одного из членов команды объявить о начале съёмок. Я двинулся обратно к сидящим детям. Меня попросили заранее проинструктировать их, но мой навык не нуждался в долгих объяснениях.

— Прыгайте легко и быстро двигайте руками.

Я взялся за ручки скакалки, чтобы продемонстрировать им настоящую игру, но меня прервал крик ребёнка.

— Мы тоже умеем прыгать через скакалку!

Это был мальчик, которого хорошо обучила бабушка. Действительно. Кто ещё это мог быть.

— Так не умеете, — ответил я и начал выполнять двойной прыжок или, как его называют, дабл-андер¹. Свист разрезаемого воздуха разносился эхом по всей детской площадке. Работая в боксёрском зале, я проводил часы, прыгая на скакалке, поэтому теперь мог делать это с закрытыми глазами.

После короткой демонстрации продюсер попросила продолжить:

— А можешь сделать тройной?

Почему бы и нет? Сделав пару двойных прыжков в качестве разминки я подпрыгнул так высоко, что, казалось, моё тело запарило в воздухе. Выполнив упражнение с более громкими звуками ветра, чем до этого, я вернулся к обычным прыжкам. Затем остановился и уже собрался спросить: «Ну, всё понятно?», но тут моё внимание привлекли дети. Почему они так на меня смотрят?

— Кто-нибудь хочет попробовать?

— Я!

— Я!

— Я!

— Я!

Удивительно. Дети одновременно вскочили и потянулись вверх. Присмотревшись повнимательнее, я заметил, что среди них не было одного. Мальчика, который получил хорошее образование от бабули. Для начала я попросил их немного побегать, прежде чем прыгать через скакалку.

— Нужно делать это легко, будто вы мячик. Что происходит, когда вы бросаете его на землю?

— Он подпрыгивает!

— Правильно. Теперь вы мячи. Ты будешь баскетбольным, а ты – волейбольным. Какие ещё бывают?

Малыши подняли руки и закричали во всё горло:

— Для пинг-понга!

— Бейсбольный!

— Для гольфа!

— Футбольный!

— Хорошо. А теперь представьте, что стали мячом, который вы назвали, и попробуйте подпрыгнуть.

Дети смеялись от восторга. Неужели радуются, потому что это оказалось так легко? После нескольких минут хихиканья и беготни мы официально приступили к прыжкам на скакалке. Почти все из них уже умели это делать, но они не могли выполнить больше трёх прыжков подряд, поэтому шанса на дабл-андер не было. Я понимал это и просто наблюдал за тем, как малыши тренируются, пока один за другим они не сдались.

— Все идет не так, как вам хотелось бы, не так ли? Рассказать, что нужно делать, чтобы научиться?

— Да!

— Для этого нужно практиковаться. Если будете делать по триста прыжков на скакалке в день….

Режиссёр и воспитательница замотали головами как сумасшедшие. Мне пришлось уменьшить число.

— Сто…

Глаза воспитательницы сузились.

— Эм… Для начала по одному разу…

Они кивнули. Я с трудом получил разрешение.

— …Вы можете практиковаться каждый день в течение месяца.

На последних словах лица детей помрачнели.

— Если ты хочешь обрести какой-то навык, то для этого обязательно нужно стараться. Но вы можете заранее испытать это. Хотите попробовать?

— Да!

— Встаньте в очередь и выходите один за другим.

Малыши взволнованно выстроились в очередь, но съёмка вдруг остановилась. Вышла режиссёр.

— Что значит «попробовать»? Что ты собираешься делать?

— Хочу посадить их себе на спину и попрыгать.

— Нет, ни в коем случае. Так нельзя. Мы не можем транслировать то, что нарушает правила безопасности.

— Тогда не нужно это транслировать.

— Что?

— Разве вы уже не отобрали несколько кадров с прыжками со скакалкой? Я посмотрел пару эпизодов во время перерыва, и игры знаменитостей с детьми занимают всего несколько минут.

— Это не то, о чём ты должен заботиться. Ха-а… Ладно, подожди минутку.

Она подошла к воспитательнице и объяснила ей суть проблемы. Мне казалось, та точно будет против, однако я получил разрешение при условии, что приму меры безопасности. Это меня обеспокоило.

— Ты собираешься прыгать через скакалку со всеми этими детьми на спине? Независимо от того, что им всего по пять лет, это будет трудно. Особенно, если ты собираешься делать двойной прыжок.

— Давайте просто попробуем.

Всё ещё не до конца уверенная в этой затее воспитательница принесла что-то. Я подозрительно взглянул на предмет в её руке. Это и есть мера безопасности?

— Разве это не для ношения младенцев на спине.

— Верно, это подеги².

— Но они уже выросли, как можно носить их в этом…

— Ты сможешь.

— Но всё же…

— Сколько бы ты ни спорил, их обязательно нужно привязать к спине. Или ты боишься, что будешь выглядеть не так круто, если наденешь это?

— …

— Всё в порядке. Если не хочешь, просто скажи детям, что ничего не выйдет.

Я молча принял подеги. Затем, как мать, стирающая белье в ручье в пятидесятые годы, взвалил детсадовца на спину и приступил к дабл-андеру. Реакция была невообразимо хорошей. Малыш кричал, будто он попал на аттракцион.

После прыжков на скакалке со всеми детьми в очереди у меня дрожали ноги. Чёрт, это всё недостаток физических упражнений. Как раз когда я подумал о том, что мне стоит чаще подниматься на Пукхансан, моё внимание привлёк ребёнок, одиноко стоящий в углу. Это мальчик, которого хорошо обучила бабушка. Если подумать, я ещё не катал его на спине. Однако, даже заметив мой взгляд, он не подходил и просто смотрел на меня. Ох, малыш, ты затаил обиду.

— Ты чего? Скорее залезай мне на спину.

Я громко поманил его, и тот робко подошёл ко мне. Оказавшись на моей спине, ребёнок крепко обвил руки вокруг моей шеи, перекрывая дыхание. Чёрт, неужели это месть? Тем не менее я осторожно встал и начал прыгать через скакалку. Когда обычные прыжки переросли в двойные, за спиной послышались восхищённые вздохи:

— Вау… Вау!

¹Техника двойных/тройных прыжков на скакалке – упражнения, требующие хорошего развития скоростно-силовых качеств атлета. Нужно подпрыгнуть выше, чем обычно, чтобы за один прыжок дважды/трижды прокрутить скакалку под ногами.

²Вид слинга, издавна используемый для ношения малышей в Корее. Напоминает длинный широкий передник, только его «пояс» проходит не на талии у мамы, а значительно выше, подмышками.

Съёмки в детском саду, хотя и были чем-то новым, всё же не стали для меня запоминающимся событием. Однако на протяжении следующего дня из моей головы не выходили слова продюсера. Женщина, которая выглядела уставшей на протяжении всей съёмки, не разговаривала со мной, не считая кратких инструкций. Но перед тем, как я покинул площадку, она сообщила мне дату трансляции выпуска и как бы между делом спросила:

«Полагаю, ты подходишь к вопросу мести основательно?»

Очевидно, это саркастичное замечание было связано с тем, что я сказал детям. Услышав тихое: «Извините», продюсер окинула меня усталым взглядом.

«Значит, ты мстишь себе за свои ошибки?»

Мне стало не по себе. Изобразив раздражение, я ничего не ответил, но ей было всё равно.

«Ну, то, что ты придирчив к другим, не обязательно означает, что ты должен относиться к себе так же. Почему ты так строг к себе за свои проступки? Есть ли какая-то конкретная причина?

«Я не знаю, почему вы задаете мне этот вопрос, но я не хочу на него отвечать».

«Тогда расскажи мне позже», — неопределённо хмыкнув, продюсер ушла.

Что значит «позже»? Она имеет в виду, что нам ещё доведётся встретиться на съёмках? Это пугало больше, чем то, как хорошо ей удалось меня раскусить. Задумавшись, я повернулся к сидящему рядом со мной роуд-менеджеру.

— Я хотел спросить насчёт продюсера, которая вчера снимала детскую программу.

— Она замужем.

— …

Грохот вагона заменил моё молчание. Уткнувшись в схему метро в своих руках, Сумасшедший не замечал моего прожигающего взгляда.

— Какое отношение ко мне имеет то, что она замужем?

— Это значит, что в будущем у вас с ней не будет ничего общего в эмоциональном плане, — не отрывая глаз от карты, он добавил. — На мой взгляд, она привлекательная.

В моей голове буквально воцарилась тишина.

— Ты серьёзно?

Он поднял глаза.

— А ты что, ревнуешь?

Когда двое мужчин начали говорить о ревности, женщина на соседнем месте широко распахнула глаза и уставилась на нас.

— Серьёзно ревнуешь? — снова спросил Сумасшедший, не обращая внимания на окружающую обстановку.

— Ты с ума сошёл? — когда я смущённо отвёл взгляд в сторону, он наконец-то оторвался от карты и спокойно сложил её.

Изначальный вопрос, с которым я хотел к нему обратиться, вылетел из моей головы, и теперь меня беспокоило кое-что другое. Почему он считает её привлекательной? Разве этот парень хоть раз называл кого-то привлекательным? А меня он находит привлекательным?

Подавив своё любопытство, я указал на сложенную карту и нарочито язвительно поинтересовался:

— Это так увлекательно?

— Очень. Если просмотреть области, где сосредоточены маршруты, можно сделать простые прогнозы O/D.

— Что такое O/D?

— Опрос пунктов отправления и назначения.

Он говорил на корейском, но я ничего не понял.

— Этот опрос помогает анализировать цель, отправление, пункт назначения и средства перевозки людей, транспортных средств и грузов.

Я снова посмотрел на карту.

— Выходит, там, где пересекаются маршруты, большой поток людей?

— Именно. Машин становится больше, а строить дополнительные дороги слишком затруднительно, поэтому метро – отличный выход.

— И это весело?

— Ну, это хорошая база для поиска веселья.

— Что?

— Возьмем, к примеру, рекламу. Статистика в любом случае используется для потребления. Одно из основных применений статистики – это реклама. Мы попали в рекламную ловушку с того момента, как вошли в метро.

— Я не обращаю внимания на рекламу. А большинство людей смотрят только в свои смартфоны.

Он ухмыльнулся.

— Помнишь, какая реклама была на экране, когда мы сели в вагон?

— Кажется, это была мобильная игра.

— Верно. Тебя не интересуют игры, но, как ты заметил, почти все в метро залипают в свои телефоны, так что более подходящего места для рекламы не найти. Люди неосознанно привыкают к игре, название которой постоянно видят на баннерах, и это становится важным ключом к их выбору в будущем. Знакомство – главная цель рекламы. Но люди редко осознают её влияние. На каких станциях больше всего пассажиров, на каких чаще используется Wi-Fi, в какое время суток он сильнее загружен и так далее. Рекламные щиты размещаются на основе тщательного анализа всего вышеперечисленного. Результат зависит от того, сколько данных используется в этих целях. Мы уже пресыщены рекламой, ориентированной на наши вкусы, и мало кто находит это пугающим.

— Почему это должно пугать?

— Потому что нами манипулируют. Собирают наши данные и побуждают покупать определённые вещи. Но нам не кажется, что нами управляют, ведь именно мы платим им. Образ мышления, что потребители – короли, укоренился в нас, и рекламодатели продолжают внушать нам эту мысль. Ведь сложно здраво смотреть на реальность, в которой ты раб, когда тебя убеждают, что ты король. Когда понимаешь руководящие принципы информационного общества, управлять людьми становится очень легко.

— Разве всё, что ты сказал, не становится очевидным, если немного подумать?

— Об этом и не нужно думать.

— Почему?

— Если речь идёт об одном или двух рекламных объявлениях, которые заставляют насторожиться, с этим можно что-то сделать. Но когда их десятки тысяч, люди меняют своё мнение. Начинают думать: «Я ошибался, нет никакого контроля. Я всё ещё король». Вот и всё.

— …

— Как только у тебя появляется информация о «короле», ты можешь заставить его покупать то, что хочешь, и любить того, кого ты хочешь. Ну, либо вызвать настоящую ненависть к тому, к кому ты хочешь.

Женщина, что сидела неподалёку от нас, уже давно вышла, поэтому только я мог слышать его слова.

— Вот почему мне так нравится это общество.

Возможно, из-за прохладной погоды, но на секунду меня пробил холод.

Сумасшедший поднялся со своего места и спросил:

— Это та станция?

Я перевёл взгляд на окно. Да, нам нужно сойти здесь. Мы встали у двери, ожидая, когда остановится поезд. Время от времени Сумасшедший рассказывает какие-то банальные истории, но я никогда не отвечаю ему словами вроде «заткнись» или «мне не интересно», ведь в обмен на свою скуку мне подворачивается возможность увидеть его с другой стороны.

Даже если у меня никогда не получится понять, что творится в голове у этого парня, я всё равно испытываю огромное удовлетворение, когда замечаю в нём что-то новое, чего раньше не видел. Вот и всё. Дело только в моём жадном стремлении узнать его лучше, чем кто-либо другой. Собирают ли мою информацию и манипулируют мной – плевать. Мир, в котором люди едва сводят концы с концами, и без того сложен.

Тем не менее я не мог оторвать глаз от рекламы возле двери до тех пор, пока мы не сошли с поезда. На фоне прекрасного пейзажа, сложив руки вместе и прикрыв глаза, сидела женщина. Её нежная улыбка казалась такой же спокойной и умиротворённой, как и окружающий фон. Рекламный слоган будто шептал её голосом.

«Позвольте природе излечить вас».

Я вышел из метро, оставив Хан Риён позади.

***

Погода для прогулки была идеальной. Однако посещение старого района впервые за много лет не приносило мне радости. Это определённо было не по работе, потому что на сегодня расписание пустовало. Если подумать, с тех пор, как я съехался с Джеем, прошло несколько месяцев, но за это время мы толком никуда не выбирались. У нас обоих почти не было выходных, и если находилось свободное время, мы предпочитали проводить его дома.

Проснувшись этим утром, я обнаружил его сидящим в моей комнате на мансарде и читающим манхву. Юн Джей. Читал манхву. Парень, чей мобильный телефон постоянно разрывался от звонков бизнес-партнёров. Тот, кто просматривал исключительно материалы, связанные с работой.

Я протёр глаза, решив, что до сих пор сплю.

«Когда ты пришёл?»

«Давай прогуляемся».

Вот так внезапно?

Я быстро умылся и вышел вслед за ним, но он сказал мне самому решать, куда нам идти.

«Почему?»

«Потому что я не знаю, где это место».

«А куда ты хочешь пойти?»

«В общественную баню».

В какую ещё, к чёрту, баню… И тут кое-что пришло мне в голову. Та баня с картиной обезьян? С какой стати я должен тратить свой выходной, чтобы идти туда и смотреть на картину с обезьянами? Однако стоило мне задать ему этот вопрос, Сумасшедший просто ответил: «Нам нужно как-то убить время». Ах, точно. Теперь, когда у меня нет работы, ему нечего делать.

Я чувствовал себя странно. Юн Джей, который каждый день ходил на работу в костюме, со скуки завалился ко мне в джинсах и рубашке. Но, очевидно, у меня не было никакого желания идти в баню с обезьянами. Абсолютно.

Получив отказ, он предложил:

«Тогда я тоже отвезу тебя в место из моего детства».

Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. Мне не давал покоя вопрос, был ли Юн Джей сумасшедшим с самого детства. И вот, спустя двадцать лет я стоял перед обезьяньей баней, но от неё не осталось и следа. Что ж, неудивительно. Столько времени прошло. Это не то место, по которому я особенно тосковал, но было немного досадно, что оно не сохранилось в моей памяти.

— Мне жаль, — пробормотал Джей, глядя на ресторан, который занял место бани, с более разочарованным видом, чем я.

Его поведение меня немного тронуло. Он так сильно хотел узнать обо мне?

— Я должен был сфотографировать эту картину с обезьянами, чтобы дразнить тебя даже когда тебе исполнится сто лет, и ты начнёшь испытывать проблемы с памятью.

Сумасшедший пожелал мне дожить до ста лет. Грёбанный ублюдок.

— Возможно, я потеряю всю память к ста годам, но о том, что тебе нужно надрать зад, никогда не забуду.

Он ухмыльнулся, будто спрашивая: «Думаешь, ты сможешь победить меня даже через сто лет?» Эта откровенная ухмылка оскорбила меня.

…Я же правда смогу его победить? Да?

— Ну, раз баня в пролёте, то, может, есть ещё какое-нибудь место, которого ты боялся?

— А что, если есть?

— Тогда мне нужно будет сделать всё, чтобы сохранить его.

— Если бы кто-нибудь услышал тебя сейчас, то непременно бы принял за президента моего фан-клуба.

— Так и есть.

Я окинул его ошарашенным взглядом. Неужели, работая директором, он окончательно свихнулся, что решил создать тот дурацкий фан-сайт?.. Я остановился и задумчиво наклонил голову, но, заметив, что он ждёт меня впереди, быстро последовал за ним. Нет, ни за что. Мне известно, насколько занятым человеком был Юн Джей – он бы не стал тратить своё драгоценное время на такой дурацкий сайт.

Ношение дорогих костюмов, вождение роскошных авто, разговоры по телефону или планшету и лихорадочная работа были его повседневной рутиной. А теперь он разгуливает по улице в лёгкой одежде средь бела дня, как безработный транжира. Я никак не мог к этому привыкнуть.

— Ты знаешь какие-нибудь рестораны поблизости?

Только после его слов я осознал, что обеденное время уже закончилось.

— А что бы ты хотел поесть?

— То, чем ты питался, когда жил здесь.

— Я жил здесь до средней школы. В то время я питался только фастфудом.

Он повернулся и, будто зная, куда идти, уверенно шагнул вперёд.

— Ты куда?

— Если это фастфуд, то, вероятно, ты говоришь про франшизу, которая была на главной улице перед входом в переулок.

Верно. Оказалось, здание всё ещё стояло на месте. Вывески и интерьер обновились, однако это была та же сеть ресторанов быстрого питания. Но как Сумасшедший мог знать адрес?

Когда мы вошли внутрь, я не удержался и спросил:

— Откуда ты знаешь про это место?

— Я говорил тебе в метро, что мне нравится это общество.

— Ты про то, что реклама доминирует над людьми?

— Нет, над людьми доминирует информация.

Говоря об информации… Неужели он проверил все здешние заведения, чтобы больше узнать обо мне? Но в этом нет никакого смысла.

— Зачем ты тратил своё время на эти бесполезные вещи?

— Теперь у меня уйма свободного времени. Актёр, за которого я отвечаю, остался без работы.

— Можешь найти мне работу на рыбацкой лодке, чтобы я круглыми сутками был занят ловлей анчоусов.

Это был сарказм, но, к несчастью, Сумасшедший оказался только благодарен.

— Чудесно. Если мы окажемся посреди моря, никто не узнает, что я с тобой сделаю.

Глядя в спину парню, который пошёл делать заказ, я дал себе слово, что ни в коем случае не приближусь к морю вместе с ним. Затем подошёл к стойке и огляделся. В будний день мы оказались единственными посетителями. Интерьер изменился, но меню осталось прежним.

Когда нам протянули поднос с едой, мы поднялись на второй этаж. В голове пронеслись воспоминания о том, как я бегал в это место каждый день более десяти лет назад. Остановившись у столика возле окна, я поставил поднос и сел напротив Джея. Судя по тому, как быстро он потянулся к гамбургеру, ему очень хотелось есть.

— Ты сегодня решил почувствовать себя простолюдином?

Он откусил большой кусок и взглянул на меня.

— Это свидание.

Я застыл. В то время как Джей пережёвывал уже второй кусок, я не мог даже прикоснуться к своему гамбургеру.

— С чего вдруг это стало свиданием?

— Если это не свидание, то зачем мне приходить в значимое для тебя место и есть еду, которая тебе нравилась?

— Чтобы изучить мою подноготную.

— Я уже давно это сделал.

И в правду. …Стоп. Когда, чёрт возьми?

— Когда?

— Я не знаю ни одной компании, которая бы продавала продукт, не проверив, подходит он или нет.

«Продукт».

Я снял обёртку и откусил гамбургер. Нет причин сердиться на то, что ко мне относятся как продукту и копаются в моём прошлом. То, что я хотел бы скрыть, точно не входило в список поверхностных фактов, которые вскроются при расследовании.

— Раз уж ты навёл справки о моём прошлом и узнал, чем я занимался, почему сразу не вышвырнул меня из компании?

— Ты не сделал ничего такого, так какой в этом смысл?

— Я был в банде байкеров и работал на ростовщика…

Его губы скривились, и я решил не перечислять свои остальные «подвиги». Отправив последний кусочек в рот, Сумасшедший смял бумажную обёртку.

— По сравнению с тем, что творил самый успешный актёр «Dream» до дебюта, ты был прилежным мальчиком.

Тогда почему президент «Dream» упрекал меня?

— Чем грязнее прошлое, тем лучше. Это слабость, которую мы можем использовать, чтобы контролировать своих артистов. В любом случае, именно мы создаём их образы, и даже если раскрывается тёмное прошлое, публика больше верит в картинку, которую транслирует телевизор, так что ничего страшного. Важно то, что они действительно хотят скрыть.

— Что же?

— Страх, комплекс неполноценности, слабости. Психические проблемы, которые мешают им растаптывать своих конкурентов и идти по головам. Компания не может сделать это за них. Так что, если ты совершал что-то ужасное в прошлом, для нас это предпочтительнее. Ведь, по крайней мере, совесть не будет тебе мешать.

Я пережёвывал гамбургер, наблюдая за тем, как он потягивает свой напиток.

— У тебя тоже есть то, что ты хочешь скрыть?

Джей поднял картофель фри и уставился на меня.

— Ты хочешь узнать?

Хочу. Но у меня не хватило решимости ответить «да». Если попрошу, он без проблем расскажет мне всё. Какими бы мрачными и ужасными не были его тайны, этот парень поделится ими с такой же лёгкостью, с какой умял этот гамбургер. Но только со мной. Так что я был напуган. Это напоминало то чувство, которое я испытал, когда он вложил нож в мою руку и ранил себя.

Подавив свой страх, я беззаботно бросил:

— Расскажи мне. Тогда я продам твои слабости врагам по высокой цене.

— В таком случае я должен заранее убить своих врагов для тебя.

— Почему это для меня?

— Так ты не будешь чувствовать себя виноватым за то, что предал меня, — он взял сразу два ломтика картошки и сунул их в рот.

Сбоку был кетчуп, но он не стал макать их в него. Юн Джей не любил кетчуп. В его доме также не было кетчупа. Вместо него он предпочитал майонез. Однажды даже полил им свой жареный рис, чем немного напугал меня. Но так как мне нравился кетчуп, специально заказал его для меня.

Однако это не отменяет того факта, что он чёртов мудак. Я был не в состоянии ответить на слова о вине, которые были произнесены столь небрежно, но и игнорировать их не мог. Первый вариант равнялся признанию, что я по-прежнему обременён этим чувством. А для второго я слишком долго молчал, поэтому уже поздно притворяться, будто всё в порядке. Вдобавок ко всему, то, как открыто он касался моих слабых мест, было невыносимо.

— А как насчёт такого варианта? Я просто убью тебя и избавлюсь от чувства вины, которое меня сковывает.

— Ты не сможешь этого сделать, пока не узнаешь мой секрет. Потому что тебе очень любопытно.

«Мне не любопытно, чёрт тебя дери», – хотел ответить я, но не смог солгать.

— Должно быть, ты в восторге. Знаешь все мои секреты и можешь в открытую дразнить меня.

— У меня и без этого есть из-за чего тебя дразнить. Но пока я могу хорошенько использовать твоё чувство вины, — бросив на меня гневный взгляд, он добавил. — А если считаешь это несправедливым, преодолей свою слабость.

— Это не та слабость, которую нужно преодолевать. Единственное, из-за чего я чувствую себя виноватым…

Моё искупление. Взвалив на своё сердце бремя и причиняя боль, я должен отомстить себе. Продюсер из детской программы правильно всё поняла. Мне нужно отомстить самому себе более основательно, чем я когда-либо делал это кому-то другому. Но если я последую совету Сумасшедшего и преодолею свои слабости, то не смогу отомстить.

— Это только моя проблема. Не лезь не в своё дело.

— Теперь это и моя проблема тоже. Ты отказываешься от всего комфортного и дорогого. В моём доме ты спишь на диване. Когда я проявляю хоть малейшее желание помочь тебе материально, ты выливаешь на меня ушат дерьма, и чтобы насладиться свиданием с тобой, мне приходится идти в это паршивое место.

— Я никогда не просил тебя приходить в это паршивое место.

— Да. Ты никогда ни о чём меня не просишь.

— …

— Плевать. Я могу быть тем, кто излагает свои просьбы. Но ты даже это не можешь принять. Так что твоя вина неизбежно становится моей проблемой. Это ужасно раздражает, — он криво улыбнулся, но от меня не укрылась твёрдость в его взгляде.

На этот раз я не собирался отступать, даже если нам придётся драться на втором этаже тихого ресторанчика. Вдруг на ум пришла история, которую однажды рассказывал наш преподаватель по актёрскому мастерству. В качестве психотерапии он принимал участие в ролевой игре, направленной на то, чтобы помочь людям преодолеть горе, вновь столкнувшись с тяжелым опытом прошлого. Теперь я понял, почему этот парень притащил меня сюда. Свидание, говорит? Ублюдок.

— Значит, ты привёл меня в мой старый район, в попытке разобраться со своим раздражением? Думаешь, я справлюсь с этим, если посмотрю в лицо прошлому? Раз возомнил себя психиатром, играй в свои игры в другом месте.

— Если бы я собирался строить из себя психиатра, то просто запихал бы тебе в глотку таблетки и сделал послушной куклой, — холодно произнёс Сумасшедший. — Это тоже было бы неплохо.

— Так вперёд. Ты мне таблетки, а я воткну тебе нож в глотку.

— Продолжай. Чем больше ты злишься, тем сильнее начинаешь походить на меня.

— Думаешь, я боюсь стать таким, как ты? Повторю ещё раз: не лезь не в своё дело. А со своими грёбаными истериками разбирайся сам.

— Я работаю над этим, — его губы изогнулись ещё шире, когда он наклонил верхнюю часть своего тела ко мне. — Отодвигаю своё раздражение в сторону, чтобы насладиться свиданием с тобой, и теперь я возбужден из-за этого.

Только тогда я заметил вспышку желания в его глазах. Это было опасно. Обычно после такого взгляда он набрасывается на меня как чёртов псих, и я неизменно поддаюсь ему. Но почему именно сейчас?

Я стиснул зубы.

— Заткнись уже, сукин ты сын.

— Так и сделаю. Мне не нужны слова, чтобы затащить тебя в уборную и трахнуть, как сучку.

Скрип.

Сумасшедший отодвинул стул назад. Было ясно, что он действительно намерен это сделать. Сжав кулаки, я уставился на него. Напряжение достигло апогея. Мы ходили по лезвию. Даже если нам действительно придётся драться, ситуация не разрешится так просто. И что бы я ни делал, нет никакого способа заставить этого ублюдка отступить. Так я считал до тех пор, пока не произнёс:

— Клянусь, я буду держаться за тебя до самой смерти и заставлю чувствовать себя дерьмом на всю твою оставшуюся жизнь. Ты умрёшь в отчаянии из-за того, что я был рядом с тобой до последнего вздоха, ублюдок.

Это было проклятие. Это было проклятие, произнесённое в преддверии драки. Проклятие настолько сильное, что оно дало мне новую жизненную цель – досаждать этому ублюдку до конца своих дней. Но в чём проблема? Неужели оно оказалось слишком слабым? Или мне нужно было добавить больше ругательств?

Пока я гадал, в чём причина, кое-что неожиданное произошло прямо на моих глазах. Выражение его лица медленно изменилось. Бесстрастно откинувшись на спинку стула, он вдруг улыбнулся. Совсем иной улыбкой, чем мгновение назад. Но это было ещё хуже. Из-за этой улыбки убийственный холод зимней метели вмиг превратился в тёплый весенний день.

Что, чёрт возьми, я такого сказал, что ему настолько понравилось?

[Ты сказал ему, что он будет жить в отчаянии всю оставшуюся жизнь, а он обрадовался?]

— Да.

Я консультировался с менеджером Чоем по телефону. Для меня до сих пор остаётся загадкой, что в этих словах так подняло настроение Сумасшедшему. Однако одно можно было сказать наверняка: с тех пор он пребывал в особенно приподнятом настроении.

[Может, он был рад из-за чего-то другого?]

— Нет, именно из-за этого.

[...Но почему?]

Я задаю себе этот вопрос последние несколько дней. Как и ожидалось, другим людям тоже его не понять.

[Ах, возможно, дело в том, с какой манерой ты это произнёс? Например, «ти будишь зить в отчаянии всю оставсуюся зизнь». Ну, что-то вроде этого. Ха-ха.]

— …

[...Кхм-кхм. Нет, ты бы никогда не сказал ничего подобного. Тогда, может, он М?]

— Что значит «М»?

[Мазохист. Ну, тот, кто любит слышать в свой адрес резкие слова, или что-то в этом роде.]

— Определённо нет. Скорее даже наоборот.

[Я так и думал, что наоборот, ха-ха… Хм?]

За его смехом последовало долгое молчание.

— Что вы себе сейчас там воображаете?

[Воображаю? Думаешь, я какой-то бесстыдник, фантазирующий о сексуальной жизни других людей?!]

— Вы делаете только хуже.

[Эй, всё не так! Просто я ни разу не видел директора Юна по-настоящему злым, поэтому мне интересно, каково это – когда он выходит из себя.]

Смутившись, господин Чой быстро добавил:

[Сам ведь знаешь. Директор Юн улыбается, когда зол.]

Ещё как знаю. Было время, когда я ненавидел эту улыбку.

[Если подумать, есть один человек, похожий на директора Юна.]

Прежде чем прозвучало его имя, на ум пришёл Чон Ыйчхоль.

[Чон Ыйчхоль. Ты уже видел его в компании, да? В настоящее время он выполняет обязанности менеджера Чэ Досанга. Мы несколько раз сталкивались с ним по работе, и Чэ Досанг постоянно расспрашивал Хансу, насколько он с тобой близок. Ну, это, наверное, из-за вашего конфликта на съёмках. Однако Чон Ыйчхоль также пытался узнать от меня, как твои дела. Когда я ответил, что не виделся с тобой с тех пор, как ты ушёл, он улыбнулся и сказал нечто странное.]

— Что?

[«В таком случае, передайте ему привет». Я спросил, что это значит, но он лишь рассмеялся. А затем добавил, что хочет сблизиться с тобой из-за твоего роуд-менеджера. Полагаю, речь о директоре Юне. Но разве ты не упоминал, что они с господином Юном были однокурсниками?]

— Да, — ответил я, не воспринимая слова Чон Ыйчхоля всерьёз. Неужели он правда рассчитывает, что мы с ним сможем сблизиться?

[Они уже получили право проката, заставили директора Юна уйти в отставку и добились всего, чего хотели. Но почему до сих пор не могут успокоиться? Особенно Чэ Досанг. Он открыто угрожал тебе. Что вообще между вами произошло?]

Кое-что пришло мне на ум. В последний раз, когда мы вступили в стычку на открытии магазина, лицо этого сопляка выражало стыд. Похоже, он был смущён тем, что показал перед другими людьми, как боится меня. Ну, это не имеет значения. Пока что этот сопляк не приносит мне никаких проблем.

[Я слышал, как Чэ Досанг хвастался Хансу, что будет сниматься в большом фильме с участием Ю Кансу, а также появится в специальной короткометражке на местном канале. Поэтому я действительно ума не приложу, по какой причине он так зациклился на тебе.]

— Вы сказали, он снимется с Ю Кансу?

[Да. Поговаривают, сценарий вышел крайне удачным. Чэ Досанг получил небольшую роль, но к кульминации у него будет много экранного времени.]

Это случайно не та роль, на которую я претендовал?

— А какая компания занимается его производством? — спросил я и, услышав от менеджера знакомое название, понял, что угадал.

В тот день мне пришлось провести несколько часов в дороге ради кастинга, но я даже не смог увидеть лицо продюсера. Из меня неосознанно вырвался смешок. Так вот в чём было дело? Однако, даже если Чэ Досанг намеренно перехватил роль, на которую рассматривали меня, я не злился. Эта детская выходка не заслуживала внимания. Меня скорее беспокоило другое.

[К слову, не считая того, о чём он хвастался Хансу, его игра хороша.]

— …

[Алло? Тэмин-а?]

— Насколько хороша?

[Что ж, у него определённо есть все необходимые основы. После окончания актёрского колледжа за рубежом он учился у Хан Риён. Полагаю, усилия не были потрачены впустую.]

Господин Чой не сказал ничего впечатляющего, но мне стало немного не по себе.

[Кстати, есть у меня предположение, что в новой картине от «K» он тоже появится. Естественно, не в качестве главного героя, но если дата показа окончательно определится, они будут продвигать фильм вместе. И тогда компания займётся раскруткой Чэ Досанга. О нём уже начали выходить небольшие статьи. Думаю, в какой-то степени это было предсказуемо – как-никак за ним стоит Хан Риён. Но, по крайней мере, у него действительно хорошие данные, так что отчасти это заслуженно.]

Завершив разговор с менеджером, я уставился на свой телефон. Внезапно Чэ Досанг начал раздражать меня ещё сильнее.

— Почему ты так печально смотришь на телефон? Там что-то грустное? — раздался голос сбоку.

Подняв голову, я встретился взглядом с боссом и едва не ответил: «Самое грустное в моей жизни – знакомство с вами», но его исключительно взволнованный вид заставил меня сдержаться. По опыту общения с ним могу точно сказать: это было признаком того, что он нашёл мне работу. Поскольку теперь на каждое прослушивание меня сопровождал Сумасшедший, боссу хотелось работать даже больше, чем мне.

— Я нашёл для тебя кое-что.

Единственное, что ему удалось найти для меня за всё это время, – мероприятие в честь открытия магазина его знакомого. Перебирая в уме возможные варианты, я начал нервничать. В конце концов, мой новый менеджер совсем не знаком с этой отраслью.

— И что это?

— Кое-что забавное.

Дурное предчувствие усилилось. Сумасшедший сказал мне то же самое, а потом отвёл в детский сад.

— Но что именно?

— Ну, главный продюсер связался со мной напрямую. Я слышал, что, если дело не касается актёров первой величины, подобными делами занимаются ассистенты. Тэмин, мягко говоря, ты – далеко не самая важная персона в шоу-бизнесе, но продюсер лично позвонил мне, понимаешь? Не успел я и месяца проработать менеджером, а моё имя уже стало известно в этой индустрии! Ха-ха~

К концу его речи стало сложно сдерживать своё раздражение, но никакие мои ругательства не могли бы заставить босса перестать смеяться. Со стороны он получал лишь поощрение:

— Когда-нибудь слава о вас разрастётся до космических масштабов, — льстиво заверил корди.

Бросив укоризненный взгляд на человека, который своим заявлением оскорбил всё космическое пространство, я заметил в его руках какую-то одежду. В тот же момент он посмотрел на меня и слегка приподнял её.

— Это наряд на сегодня.

Да ладно?

С недавних пор менеджер «Алисы» выполнял обязанности моего стилиста, но единственное, чем он занимался на протяжении всего этого времени, – проводил расследования об окружающих меня людях. А теперь взял и действительно принёс мне одежду. Я не мог в это поверить.

— Ах, тот самый наряд? — поинтересовался босс.

— Да. Тот, что отправил Хабонг.

Кажется, Хабонг – это тот мужчина, который недавно открыл свой магазин. Раньше я ничего о нём не слышал, но оказалось, что он довольно известный дизайнер.

Корди развернул рубашку с чёрными полосами на передней части и рукавах.

— Уверен, на вас будет смотреться идеально.

Не знаю, как это будет на мне смотреться, однако одежда выглядит довольно аккуратно, так что меня всё устраивает. Вот только есть одно «но».

— Вам не кажется, что она мне великовата?

Двое мужчин в тот же момент опустили глаза на одежду и синхронно закивали головами.

— Точно. Думаю, это скорее подойдёт Джею.

— В самом деле. Это размер директора Юна.

— …

Мне вдруг вспомнилась книжка со сказками из детского сада. Теперь я понял, по какой причине Золушка, Кхонджви¹ и многие другие главные герои были благословлены. Все они молча переносили различные трудности и испытания на своём пути, а мне хотелось достать нож уже на таком уровне дискриминации.

— Должно быть, Хабонг увидел директора Юна на открытии магазина. Он упоминал имя директора Юна и говорил, что был бы очень рад, если бы тот носил его одежду.

— На открытии было столько известных личностей, а он выбрал Джея. Ха-ха, вот оно что. Мой Джей выделяется больше любой знаменитости, да?

Да как угодно. Мне всё равно, влюбился ли этот Хабонг… Бинг, или как его там, в Сумасшедшего. Сейчас меня волновало только одно.

— А что насчёт моей одежды?

— Твоей? Ты уже в ней.

Я был в обычной футболке и джинсах, которые носил через день… Ладно, если подумать, это действительно одежда – тут не поспоришь. Я уже был близок к тому, чтобы сдаться, но появился человек, который «выделялся больше любой знаменитости». Стоило Сумасшедшему войти в комнату, как босс быстрым шагом подошёл к нему с новой одеждой и принялся о чём-то возбуждённо лепетать. Однако, даже не смотря в его сторону, он направился прямо ко мне.

— Ты уже слышал? У тебя сегодня собеседование с продюсером.

Быстро метнув взгляд в сторону босса, я заметил, как он поник. Раньше я бы попытался подключить его к разговору, но на этот раз решил последовать примеру Сумасшедшего и просто не обращать на него внимания.

— Разве это не актёрское прослушивание?

— Нет, оно для развлекательной телепрограммы.

— Мне же не придётся снова учить детсадовцев прыжкам на скакалке?

— Нет. Но не исключено, что прыгать на скакалке ты всё же будешь.

Я знал, что он не шутит, когда дело касается работы, поэтому поднял на него настороженный взгляд. Но прежде чем из меня вырвался вопрос: «Что это значит?», вмешался босс:

— Конечно. Прыжки на скакалке – единственное, что у него хорошо выходит. Так что, возможно, ему стоит заниматься этим.

— Босс, вы ошибаетесь. Тэмин хорош и в других вещах тоже…

Я был рад, что хотя бы корди встал на мою сторону.

— Учитывая его прошлую деятельность, у Ли Тэмина должен быть талант к угрозам, запугиванию, нанесению ножевых ранений, а также всевозможным оскорблениям.

Да, это карма. Возможно, из-за того, что я не осознавал, насколько хорошо ко мне относился мой первый менеджер, меня теперь окружают эти люди. Больше всего раздражало то, что человек, который должен был быть на моей стороне, активно участвовал в этом разговоре.

— Вы правы. Он накопил большой опыт, работая в конторе по взысканию долгов, так что, уверен, продюсер придёт в восторг.

В восторг? Насколько же невменяемым должен быть этот продюсер? Нет ведь такой программы, где бы жаловали всяких отбросов…

¹«Кхонджви Патчви» – корейская версия «Золушки».

***

— Чем более наглым, злым и подлым ты будешь, тем лучше. Мы ищем именно такого актёра, и мне кажется, что ты, Ли Тэмин, идеально подходишь.

Это был мужчина лет сорока с небольшим, который представился как продюсер Шин. Даже если не обращать внимания на рубашку вырвиглазного цвета и блестящую от жирного блеска кожу, сидеть напротив него было довольно дискомфортно из-за обращённого на меня вязкого и липкого взгляда. Место, в которое я пришёл, было офисом набирающей популярность кабельной компании.

— Видел статью о тебе. Вот уж натворил ты делов в прошлом, ха-ха. Похоже, жил на полную катушку и ни в чём себе не отказывал. Зачем вообще решил уйти в актёрство? Тебе в любом случае будут давать только второстепенные роли. — он лукаво усмехнулся и вскоре ответил сам себе. — Ах, точно. Твой возлюбленный – директор Юн из «Dream». Но недавно его выгнали из компании. Значит, теперь вы расстанетесь?

— …

— Да ладно тебе. Просто расскажи мне. Ты подцепил его, чтобы подняться в этом бизнесе? Так? Я сохраню это в секрете, — он приблизился ко мне, подставляя своё ухо.

В нос сразу ударил тяжёлый запах парфюма. Этот человек точно продюсер? Я покосился за его спину. Через прозрачное стекло было видно, как Сумасшедший, который привёз меня сюда, беседовал с пожилым мужчиной снаружи. Судя по тому, как с ним здоровались все проходящие мимо люди, он занимал высокое положение. Затем жалюзи с грохотом опустились вниз, полностью закрывая стеклянную стенку. Продюсер Шин держал в руках шнур для управления и улыбался от уха до уха.

— Каким бы потрясающим ни был твой любовник, сперва стоит поговорить о работе.

— А разве до сих пор мы не говорили ни о чём, кроме моей личной жизни?

— Отчасти. Если ты участвуешь в реалити-шоу, то твоя личная жизнь неразрывно связана с работой.

Реалити-шоу. Я ничего в этом не смыслю. Однако, нежели быть главным героем в подобном шоу, я бы предпочёл сыграть крошечную роль без единой реплики в какой-нибудь драме или фильме.

— Изначально программа должна была стартовать примерно через два месяца, но возникли некоторые проблемы. Ты слышал про это? Их главного ведущего, комика XX, поймали на азартных играх в Интернете. Вместо него можно было поставить другого человека, вот только… — мужчина вдруг понизил голос. — На самом деле, другие актёры также были в этом задействованы. Им всё сошло с рук, а XX не повезло, и он попался. Тем не менее продолжать съёмки с таким составом уже никому не хотелось. К тому же, один из этих актёров был тем, кто втянул XX в азартные игры. В итоге всех пришлось распустить. Но я предсказал подобное развитие событий ещё несколько месяцев назад и всё это время готовил своё шоу, — гордо произнёс он.

Изначально продюсер Шин производил впечатление обычного пустозвона, однако, когда он продолжил, я понял, как ошибался.

— Все говорят, что мне ужасно повезло, но, честно говоря, слышать такое не очень приятно. Разве удача – это не то, чего тебе нужно добиться собственным трудом? Ты так не считаешь? Можешь себе представить, каково быть продюсером? Всё равно, что постоянно ходить по канату. Ты не знаешь, когда тебе предложат новую работу, а когда она появляется, постоянно находишься в напряжении из-за страха, что рейтинги окажутся дерьмовыми, и тебя уволят. Никогда нельзя рассчитывать на одну удачу. Если я хочу, чтобы моё шоу крутили на телеканале, мне нужно освободить для него место. Конечно, безумно жаль господина XX, но ведь его никто не заставлял играть в азартные игры. Понимаешь, к чему я? Человеку свойственно пользоваться чужими слабостями.

Этот мужчина очень странный. Правильно ли я понимаю, что именно он был тем, кто сдал XX полиции?

Заметив, как изменилось выражение моего лица, продюсер Шин снова изогнул губы в хитрой ухмылке.

— Я верю, что у каждого есть такая сторона. Разница лишь в том, насколько хорошо её скрывают. Цель моей программы – естественным образом раскрыть истинную природу участников через их конфронтацию и продемонстрировать её зрителям. В нашей жизни столько ограничений, что становится трудно просто быть собой, не так ли? Но мы подарим всем зрителям викарное удовлетворение.

— И вы думаете, что я подхожу для этого?

Он утвердительно мотнул головой.

— В таком случае, вы ошиблись. Думаю, меня выбрали, основываясь на моём прошлом. Но больше я так не живу. Потому что в отличие от того человека, которым я был тогда, сейчас у меня прекрасно выходит держать свои инстинкты в узде.

— Не соглашусь.

— Что?

— Ты выглядел довольно неуправляемым, когда ругался с Чэ Досангом на открытии магазина дизайнера Ли Хабонга.

Неужели он был там?

Мужчина хитро улыбнулся.

— Тэмин, твоим противником в этом шоу будет Чэ Досанг. Он уже подписал контракт. Но с условием, что ты тоже появишься. Ах. И, конечно же, твоя сторона также подписала согласие на участие.

***

Рука, нажимающая на клавиатуру замка входной двери, дрожала. Возможно, именно по этой причине дверь не открылась с первого раза. Меня давно здесь не было, но не думаю, что пароль изменился. Стиснув зубы, я успокоился и снова набрал номер. В этот раз прозвучал короткий звуковой сигнал и замок разблокировался. Не теряя ни секунды, я вбежал в квартиру Сумасшедшего. Долго искать его не пришлось – он сидел в своём кабинете.

— Почему ты самостоятельно принимаешь решения, касающиеся моей работы?! Кто вообще захочет участвовать в этом дерьмовом шоу?

К тому времени, когда продюсер Шин выложил мне всё, Сумасшедший уже уехал. Единственными, кто со мной остался, были босс, который радовался, что смог попасть в здание кабельной компании, и корди, сканирующий коридор пристальным взглядом в поисках новых людей для расследования. Не было смысла сердиться на них, так как фактическое решение в любом случае было принято Юн Джеем. Всё это явно его рук дело.

— Если хочешь отомстить Чон Ыйчхолю или Хан Риён, делай это сам. Не втягивай в это меня, сукин ты сын.

Перекрывая мою ругань, он поднял палец и, взяв со стола свой вибрирующий мобильник, начал говорить на английском языке, который я не понимал. Это был очень долгий разговор. Прошла минута, три, пять. Прежде чем я это заметил, моё дыхание постепенно выровнялось.

Жар моего гнева утих. Через семь минут я немного успокоился и поднял глаза на Сумасшедшего. Не знаю, в чём дело, но перед тем, как повесить трубку, он слегка улыбнулся. Похоже, всё прошло хорошо. Но сейчас даже это меня раздражало. И как только он оторвал свой мобильный телефон от уха, я открыл рот:

— Я не собираюсь в этом участвовать.

— У тебя нет выбора.

— С чего это? Если они подадут на меня иск и потребуют заплатить штраф, я просто разорву контракт и уйду.

— Нет, ты не можешь уйти, — он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня снизу вверх. — Не знаю, каким образом, но я собираюсь использовать твоё чувство вины, чтобы заставить тебя сделать это.

«Чувство вины». Эти слова меня разозлили.

— Не обольщайся, ублюдок. Я чувствую вину только перед своим младшим братом...

— Если откажешься, твоего бывшего менеджера и Хансу уволят из компании. Я сделаю так, что они больше никогда не смогут работать в этой индустрии. Разорву все контакты с владельцем «Алисы», и он не увидит моего лица до конца своей жизни. Использую прошлое корди, чтобы упечь его в тюрьму. Офис доставки, в котором ты раньше работал, будет закрыт. Я откажусь от всех богатств, даже от своего положения, и буду преследовать тебя как ненормальный. Ах. Или, может, мне ещё раз вложить нож в твои руки? — в его голосе звучала лёгкая усмешка.

Мне следовало разозлиться, но ледяной холодок пробежал по моему позвоночнику. Вспомнив, как нож рассёк его запястье, я поджал губы. Вскоре последовало чувство поражения. Этот парень будет продолжать хвататься за мои слабости. И любовь здесь ни при чём. Дело в его врождённой природе. Должен признать, я менее жесток, чем он.

— В конце концов, для чего мне участвовать в этом шоу?

— Ты же сам сказал: я использую тебя, чтобы отомстить Чон Ыйчхолю и Хан Риён.

— Блять, я сейчас не в настроении играть в твои игры. Ответь на вопрос.

Окинув меня нечитаемым взглядом, он спросил:

— Но почему ты против?

— Потому что единственное, чем я хочу заниматься, – это продолжать свою актёрскую карьеру.

— Тем не менее ты спокойно последовал за мной, когда я привёл тебя в детский сад.

— То была разовая съёмка. А шоу, в которое ты пытаешься меня затащить, будет транслироваться в течение месяца. Мне не нравится эта программа. Мне не нравится продюсер Шин. И мне не нравится идея быть хоть каким-то образом связанным с Чэ Досангом и грёбанным Чон Ыйчхолем.

— С каких пор ты выбираешь, что тебе нравится, а что – нет?

— …

— Думаешь, после того, как обрёл небольшую популярность из-за второстепенной роли в драме, ты волен заниматься тем, чем хочешь? — он встал со своего места и подошёл ко мне. — Или ты просто хочешь использовать мои возможности, чтобы получить желаемое?

Точно нет. Мне хотелось опровергнуть его слова, но что бы я ни сказал, это будет звучать как неубедительное оправдание.

Он присел на край стола, чтобы быть со мной на одном уровне, и открыл рот:

— Компания «К» сейчас вовсю продвигает Чэ Досанга. Новые статьи о нём выходят каждый день. Разумеется, все предстоящие проекты с его участием также получат хорошую рекламу. Ты можешь оседлать эту волну, не пошевелив и пальцем. Для актёра второго плана, вроде тебя, нет лучшей возможности, чтобы заявить о себе. К тому же, ты приглянулся продюсеру, — пока я стоял, лишившись дара речи, он нанёс последний удар. — На данный момент со своими способностями ты всё равно не сможешь сыграть подобающую роль.

— Вот почему я стараюсь спокойно готовиться, изучая актёрское мастерство.

— Несколько лет практики в репетиционном зале не изменят ситуацию. Скорее всего, тебе даже не представится шанс продемонстрировать свой прогресс. И тогда уже придётся ходить не в дошкольную группу, а в ясли, где ты будешь менять детям подгузники, чтобы твоё лицо хоть как-то мелькнуло на ТВ.

Он говорил без сарказма. Его голос звучал так легко, будто моё будущее было настолько очевидным. Но я совсем не разозлился. Не страшно, если моя жизнь станет ещё хуже. Однако он, похоже, понял, что его слова не оказали на меня никакого впечатления. И именно тогда из него вышла настоящая усмешка.

— Ну конечно. Ты, намеренно изводящий себя из-за чувства вины, не станешь бояться ужасного будущего. Вот только это лицемерие. Какой смысл трепаться о вине, если в конце концов ты стремишься заниматься любимым делом. Если действительно хочешь наказать себя, делай то, чего искренне не хочешь.

Значит, мне нужно шататься по развлекательным шоу? Я впился в него взглядом.

— Стоит ли мне поклониться тебе в знак благодарности за то, что ты так много думаешь о моей вине?

— Стоит. Потому что я тоже не делаю того, чего действительно хочу.

— И чего же ты хочешь?

— Заставить тебя остаться здесь навсегда. Чтобы ты больше ничем не занимался.

Поехавший ублюдок. От удивления я неосознанно рассмеялся.

— Просто скажи, что хочешь вырвать мои глаза и носить их с собой. Ах, или, засунуть их себе в уши?

— Они никак не войдут.

В отличие от меня, он был так спокоен, что мой гнев поднялся до предела.

— А если бы могли войти, ты бы это сделал? Тогда лучше вставь их себе в нос и задохнись, — заметив, как всего на секунду уголок его губ непроизвольно дёрнулся вверх, я выплюнул. — Чёрт возьми, только попробуй сказать, что они не поместятся. Твои ноздри можно отлично растянуть. Так что засунь в них мои глазные яблоки и ходи с ними, как ёбанный псих, коим ты, блять, и являешься. Уверен, люди будут аплодировать тебе.

В этот момент его губы сжались в тонкую линию. Затем, избегая моего взгляда, он глубоко вздохнул. И пока я задавался вопросом, что с ним не так, послышалось едва различимое бормотание:

— Ох, блять. Это бьёт по моей самооценке.

Самооценке? Я тот, кого сейчас по полной втаптывают в грязь, а он-то чего так расстроился?

Повернув голову и уставившись на моё озадаченное лицо, Сумасшедший серьёзно произнёс:

— Ты был таким уморительным.

— Что? Ты про ноздри?

Его челюсть снова напряглась, а глаза плотно закрылись. Только тогда я понял, что он изо всех сил сдерживал смех. Вот теперь я совсем растерян.

— Эй. Что, чёрт возьми, смешного в том, что мои глазные яблоки окажутся в твоих ноздрях? Какого хрена ты смеёшься?

— Пожалуйста, остановись.

— Нет, это тебе нужно остановиться. Делать из меня мумию – ужасный план. И если засунешь мои глаза себе в ноздри, то сразу же умрёшь от удушья. Я серьёзно. Пока у тебя окончательно не поехала крыша, оставь эту идею.

Но предупреждение не возымело на него никакого эффекта. Вместо этого он схватился за живот и разразился таким искренним смехом, что весь мой гнев утих в одно мгновение. Смотря на его счастливое лицо, я не мог ничего поделать.

— Продюсер Шин? Продюсер Шин Сеён? — бывший менеджер, с которым мы встретились впервые за долгое время, широко раскрыл глаза от удивления.

Сегодня была вечеринка по случаю окончания первого сезона драмы. Поскольку зрительский рейтинг оказался выше ожидаемого, телекомпания арендовала банкетный зал в отеле и устроила настоящее торжество.

В самом центре стояла огромная ледяная фигура, словно сегодня был день рождения председателя, а вести мероприятие вышел известный комик. Он по очереди представлял всех гостей, пока остальные хлопали в ладоши, и поддерживал тёплую атмосферу. Ну, по крайней мере так мне рассказали.

В банкетном зале сидели только главные актёры, высшее руководство телеканала, продюсерской компании и старшие члены съёмочной группы. А остальные жарили макчанг¹ на гриле в мясном ресторанчике. Не пригласили только статистов и сторонних сотрудников.

Забавно, что актёров с примерно такими же ролями, как моя, пригласили в отель, а мне дали адрес этой забегаловки. На самом деле, это не имеет значения. Макчанг в любом случае вкуснее. А ещё менеджер Чой, который пришёл сюда только из-за меня, не закрывал рта с тех пор, как сел за стол, не давая мне возможности вставить даже слово.

«Хансу скоро придёт», «В компании настоящий бардак, потому что директора Юна больше нет» и так далее по списку. И только после того, как он рассказал мне кучу вещей, до которых мне не было дела, я наконец-то смог задать действительно волнующий меня вопрос:

— А как поживаете вы, менеджер?

Но получить ответ так и не удалось. Потому что, пока мы сидели в самом углу, отчуждённые от всех остальных, кто-то внезапно прервал нас:

— Здесь свободно?

Это был Чо Хён. У него довольно мало сцен, так что, похоже, его тоже не стали приглашать в отель. Он быстро огляделся по сторонам и сел на стул.

— Сонбэ один? Я не вижу директора Юна.

Он отошёл поговорить по телефону насчёт своих дел в США. Я перевёл взгляд на Чо Хёна и заметил, что он встал и направился ко мне. Увидев озадаченное выражение на моём лице, парень ухмыльнулся.

— Вашего жуткого менеджера и стилиста здесь нет, так что я могу сесть, верно?

Да, их нет. Они определённо были здесь, но в какой-то момент исчезли. Моему бывшему менеджеру вдруг стало любопытно:

— Точно, а куда подевались эти двое?

Ответ пришёл от Чо Хёна:

— Они ушли в банкетный зал отеля. У них были такие взволнованные лица, — озвучив эту чудесную новость, он сел на соседний стул.

Я посмотрел на него и пробормотал так, чтобы он точно мог услышать:

— Так вот почему они настояли на том, чтобы я пил именно за этим столом, прямо на виду у камер видеонаблюдения.

Чо Хён резко подскочил и пересел на самое дальнее от меня место.

— Меня совсем не интересует Ли Тэмин, поэтому я буду сидеть здесь!

Пока он искал глазами скрытую камеру и нёс чушь, я спросил менеджера о продюсере Шине, и тот дал неожиданную реакцию:

— Ты действительно говорил о продюсере Шине? Вау. Слышал, он ушёл в аутсорсинговую компанию. Прошло несколько лет с тех пор, как он прекратил свою деятельность. Вернуться в этот бизнес снова будет нелегко.

Но почему нелегко?

— Почему нелегко? И кто такой продюсер Шин? — опередив меня, спросил Чо Хён.

— Ранее ему пришлось покинуть телекомпанию из-за неприятного инцидента.

— Он тайком пошёл в клуб, был пойман на участии в азартных играх и поругался с высокопоставленным лицом?

Не понимая, что я имею в виду, менеджер озадаченно покачал головой.

— Нет. Ничего такого, его просто выгнали. Он был действительно хорош, но проблема в том, что… Ребята, вы знаете программы XX и XXX?

— Конечно. Их показывали каждые выходные несколько лет назад. Рейтинги были очень высокими.

Я слышал о программах, которые назвал менеджер. Они выходили в то время, когда я вообще не смотрел телевизор, но их названия были у всех на слуху.

— Но если он такой профи, почему его выгнали? И почему он совсем не работал эти годы?

Господин Чой огляделся и понизил голос:

— Из-за наркотиков.

Наркотиков? Этот мужик открыто смеялся над комиком, выбывшим из-за азартных игр, когда сам бывал в ещё больших неприятностях?

— Его приговорили к тюремному заключению. Но продюсер Шин подал апелляцию и получил условный срок, и таким образом пробыл в тюрьме всего несколько месяцев.

— Ух ты! Когда я только пришёл в эту индустрию, мне рассказывали кучу безумных историй, но про то, что известный продюсер получил срок за наркотики, я слышу впервые.

Менеджер попросил его говорить тише и сделал глоток.

— Он очень хорош. Понимаю, то, чем он занимался в прошлом, плохо, однако его способности…

— Это не просто плохо. Это наркотики. С самого первого дня в компании мне постоянно повторяли, что наркотики – самое худшее, что может с тобой произойти. И это никогда не ограничивается одним разом.

— Да. В этом их главная проблема. Но всё же есть люди, которые смогли полностью отказаться от наркотиков и больше к ним не прикасаются, — господин Чой повернулся ко мне. — Он по-прежнему лучший в своём деле. Да, у него плохое прошлое, но…

— Мне всё равно. Моё прошлое тоже не самое лучшее.

— Значит, ты собираешься это сделать? — взволнованно спросил бывший менеджер. Поймав мой взгляд, он неловко улыбнулся. — Ты явно не хочешь участвовать в шоу, но это правда прекрасная возможность для тебя. Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы заниматься исключительно актёрской деятельностью. Это стандарт – начинать с маленьких ролей и медленно строить карьеру. Однако это не значит, что все остальные пути неправильные. Стоит показывать себя, чтобы получать роли, которые сделают твою карьеру.

Примерно то же самое говорил Сумасшедший. Только он совсем не подбирал слова и не церемонился со мной.

Чо Хён, который всё это время просто молча слушал нас, решил вмешаться:

— Я не согласен. Вашим противником ведь будет Чэ Досанг? Он сейчас активно продвигается компанией «K». Поэтому его сделают главным героем, а Тэмина – персонажем второго плана. И если суть шоу в их конфронтации, то в худшем случае его выставят злодеем. Даже если это реалити-шоу, там несомненно будут постановочные моменты. Люди начнут считать, что Тэмин-сонбэ на самом деле такой, и его имидж ухудшится.

Он уставился на нас с менеджером, но мы просто отвернулись и подняли палочки для еды.

— Хм? Что не так? Разве я не прав? — спросил сбитый с толку Чо Хён.

В то время, как я откусил кусочек гопчана², господин Чой потянулся к соджу. Я не хотел отвечать, а менеджеру, кажется, просто было лень. Потому что ответ и так очевиден. Но пацан продолжал кричать: «А? Неправильно? Но почему?», и менеджер сдался.

— Ты прав. В центре будет Чэ Досанг, а Тэмину отведут роль злодея. Но так даже лучше.

— Почему?

— Потому что это идея директора Юна.

— …

В итоге он просто присоединился к нашей трапезе. Некоторое время мы ели в тишине, а потом Чо Хён снова открыл рот:

— Похоже, директор Юн действительно удивительный человек, раз добился такого доверия.

— Да, он такой.

— Ну уж нет.

Наши ответы прозвучали одновременно, и мы с господином Чоем обменялись резкими взглядами.

— Чо Хён прав. Ты безоговорочно доверяешь директору Юну из-за его способностей.

— Нет. Дело не в его способностях, а в том, что директор Юн – сумасшедший. И если он берётся за какое-то дело, всё идёт не так, как можно было ожидать. Менеджер, вы ведь тоже так думаете?

Он вздрогнул и отвёл глаза. Я с триумфом ковырялся в своём гарнире, когда заметил улыбку Чо Хёна. Он смотрел на меня с интересом.

— Никогда бы не подумал, что слово «сумасшедший» может звучать так привлекательно.

— Если тебе это так нравится, можешь тоже вступить в ряды поехавших психов.

— Ни за что! — внезапно возразил менеджер Чой.

Почему нет? Если ему это так нравятся, то зачем его останавливать?

— Тэмин-а, ты такой невнимательный.

— Что?

— Сумасшедший – это прозвище, которое ты используешь только для директора Юна. Да, должно быть, тебе неловко. Из-за своего характера ты не можешь произнести вслух «мой любимый человек», поэтому выражаешь чувства в такой грубой форме. Но я слышу любовь и привязанность в твоём голосе, когда ты называешь его Сумасшедшим. Как ты можешь давать это прозвище кому-то ещё? Я категорически против!

Что это за безумная логика?

— Я называю его Сумасшедшим, потому что он сумасшедший. Какое ещё, к чёрту, прозвище…

— Думаю, вы действительно испытываете к нему большую привязанность, — кивнул Чо Хён. — Особенно когда вы говорите, что он настоящий псих, то вкладываете в это много эмоций.

Я хочу сообщить всему миру, что этот ублюдок больной на голову, так почему бы мне не быть эмоциональным в этот момент? Однако, независимо от моих доводов, эти двое пришли к выводу, что «Сумасшедший» – ласковое прозвище, которым я называю только Джея. Таким образом возможность дать людям понять, что он действительно сумасшедший, была упущена. От негодования я схватил бутылку воды и принялся её опустошать.

— А? Тэмин-хён, почему вы так много пьёте?

Я услышал голос Хансу сбоку, и как только он сел рядом со мной, вздохнул.

— О, я тоже хочу. Хён, дайте мне воды, — выпив всю оставшуюся воду залпом, он вдруг направил на меня серьёзный взгляд. — Я услышал, что вы будете сниматься в реалити с Чэ Досангом. Ха-а, он собирается полностью разрушить вас. Мне рассказали о формате. Всё уже полностью расписано. Суть в том, что одна сторона хорошая, а вторая – плохая. Естественно, вам достанется роль злодея.

Я уже не удивлён. Чо Хён тоже говорил об этом.

Не получив от меня никакой реакции, Хансу обратился к менеджеру:

— Отговорите хёна от участия в программе. Если он пойдёт на это, то испортит свой имидж.

Господин Чой покосился в мою сторону, молча попивая алкоголь. Тогда Хансу расстроенно повторил свою просьбу, но Чо Хён остановил его:

— Директор Юн одобрил эту идею.

— Директор Юн? Но ведь сейчас у него нет никакого влияния. Чэ Досанга поддерживает Хан Риён и компания «K». Для хёна в этом никакой пользы, зачем ему участвовать в шоу…

— А если польза будет, стоит ли ему участвовать?

Каждый по-разному отреагировал на внезапно прозвучавший голос Сумасшедшего. Чо Хён тихо воскликнул «вау», Хансу широко раскрыл рот и застыл от удивления. Только менеджер поднял шум.

— Кха! Кха! Кха! Кха! Кха! Кха! — он подавился соджу, которое пил, и уже, казалось, был на пороге смерти, но следующий вопрос оживил его.

— Могу я к вам присоединиться?

Хансу и господин Чой быстро перетащили соседний стол и свободный стул, создавая дополнительное место. Чо Хён смотрел на них так, будто находил эту ситуацию забавной.

— Всё-таки должность директора – это потрясающе. Даже после вашего увольнения люди суетятся и так уважительно относятся к вам. Мне аж завидно.

Только тогда я заметил, что вокруг нас стало тихо. Люди за соседними столиками замолчали и поглядывали в нашу сторону.

— Ты ошибаешься, — легко ответил Сумасшедший, садясь рядом со мной.

— Нет, — Чо Хён мотнул подбородком куда-то в сторону. — Посмотрите. Все смотрят сюда, потому что пришёл бывший директор Юн.

На этих словах он оглянулся и открыто осмотрел всех окружающих. Сталкиваясь с его взглядом, люди смущённо отворачивались и притворялись, будто беседуют друг с другом.

— Говорю же, ты ошибаешься. Никому нет до меня дела. Все смотрят только на тебя.

— Что? С чего бы им смотреть на меня?

— Сам подумай. Ты когда-нибудь размещал в Интернете то, что могло бы заинтересовать людей?

Чо Хён немедленно заткнулся. Теперь мне стало интересно, что же такого он публиковал в прошлом. Хансу и менеджер, которые ничего не понимали, просто сидели, сложив руки на столе. Повисло неловкое молчание. Сумасшедший больше не их босс, но им всё равно было неловко даже поднять на него глаза. Тогда я решил заговорить:

— Что ты имел в виду под «будет польза»?

— То и имел. Ты сможешь извлечь выгоду из этого шоу.

— Но! — вмешался Хансу. — Но они будут делать всё, чтобы выставить Чэ Досанга в хорошем свете.

— Тем не менее есть вещи, на которые они не смогут повлиять.

— На что?

— На результаты соревнований, — ответил он и взял соджу, который я принял только из вежливости и не стал пить.

Какой смысл бросать два слова и накидываться на алкоголь? В отличие от меня, недовольно зыркнувшего в его сторону, все смотрели на Сумасшедшего заворожёнными взглядами. Этого парня нужно показывать по телевизору. Ему так хорошо удаётся привлекать внимание людей.

Передав всем напитки, он неторопливо пояснил:

— Люди всегда запоминают победителей. Каким бы отбросом он ни был, в момент победы всё равно будет сиять.

¹Макчанг – корейское блюдо, приготовленное из говяжьего сычуга.

²Гопчан – свиные или говяжьи кишки на гриле.

***

Победитель-отброс. Перед первой съёмкой меня никто не инструктировал, и эта фраза постоянно крутилась у меня в голове. После речи Сумасшедшего на попойке, остальные трое загорелись победой и завопили, что Чэ Досангу конец. В частности, они подчеркнули, что будут помогать мне на съёмках. Но разве в шоу будет часть, где мне понадобиться посторонняя помощь? Полный решимости Хансу также заявил, что сделает для победы всё, будто действительно был главным участником соревнований.

В отличие от них, я не особо горел энтузиазмом, однако настроился стать «победившим отбросом». Но на этом всё. Идти на крайности мне совсем не хотелось. До начала первой съёмки оставалось полчаса. Я приехал на кабельную станцию ещё несколько часов назад и просто ждал. Затем, услышав от кого-то из стаффа, что продюсер ищет меня, прошёл по коридору и остановился перед его кабинетом.

Бросив: «Подождите внутри, пожалуйста. Продюсер скоро придёт», девушка оставила меня в одиночестве. Я вошёл в пустую комнату и сел, задаваясь вопросом, что происходит и почему он захотел встретиться со мной наедине. Однако ждать пришлось недолго: через несколько минут дверь открылась. Я встал из вежливости, но спустя миг замер. Вошедший в комнату человек улыбнулся мне.

— Давно не виделись, — Чон Ыйчхоль прикрыл за собой дверь, прошёл внутрь и, прочитав на моём недовольном лице вопрос «какого чёрта ты здесь забыл?», поспешно объяснил. — Вы с продюсером собирались встретиться, верно? Я пришёл сюда первым, потому что хотел поговорить с вами. Но вышло бы немного неудобно, если бы тут был ваш менеджер.

— Мне не о чем с тобой говорить .

— Придётся, потому что это касается шоу. Продюсер тоже скоро придёт и расскажет об этом. Пожалуйста, присаживайтесь, — он указал рукой на стул.

Я на какое-то время уставился на него, а затем сел. Если он не скажет мне ничего стоящего, я просто возьму стул и заряжу ему по голове.

— Ли Тэмин будет выбирать тему первого матча, не так ли? Сегодня вы должны объявить её. Могу я поинтересоваться, что это будет?

— Можешь, но я не собираюсь тебе отвечать.

— Ха-ха, — мужчина громко рассмеялся и, сощурив глаза, посмотрел на меня. — Тогда я попробую угадать. Тело Тэмина в прекрасной форме, поэтому, вероятно, это будет связано с физическими упражнениями. Но не думаю, что это футбол. Вы разбираетесь в боевых искусствах? Может, бокс? Или тхэквондо?

— Гадай сколько хочешь, но…

— О, прыжки со скакалкой.

— …

— Это прыжки со скакалкой?

Верно. Я действительно собирался прыгать со скакалкой. Как он догадался? Об этом знали только люди из моего ближайшего окружения, продюсер и сценарист программы. Ах, продюсер… Вот почему меня привели сюда. С самого начала можно было догадаться, что произойдёт нечто подобное.

— Но прыжки со скакалкой – это слишком просто. Эпизод выйдет скучным, — продолжил Ыйчхоль. — Почему бы вам не подумать о других видах спорта? Мне кажется, мнение продюсера Шина будет таким же, как моё.

— Ты не продюсер. И если я изменю решение, то расскажу только ему.

— Упражнения – это хорошо, но вы с Досангом актёры. Как насчёт соревнования, связанного с актёрским мастерством? Заучивание сценария было бы в самый раз, — проигнорировав мои слова, заключил он.

У меня было крайне паршивое предчувствие. Как ни посмотри, а кажется, это не его собственная идея.

— Продюсер тоже считает, что лучше устроить соревнование по заучиванию сценария?

Он улыбнулся, не ответив. Конечно, я знал, что телевидение – это сплошные подковёрные игры, однако, столкнувшись с подобным лично, не смог оставаться безразличным.

— Скажем так, при желании продюсер может на многое повлиять, так что для вас будет лучше самому попросить его изменить тему на заучивание сценария.

— Не ходи вокруг да около. Уверен, ты подготовился на случай, если я не захочу тебя слушать.

— Как и ожидалось, вы сообразительны. Мне очень это нравится.

— Слишком много бесполезных слов, — раздражённо выплюнул я. Но это на него не подействовало. Скорее, даже больше подняло настроение.

— Я просто хотел поговорить с вами ещё немного. А ещё мне стоит принести свои извинения за один инцидент. Слышал, Досанг допустил ошибку на открытии магазина дизайнера Ли Хабонга.

— Не было никаких ошибок.

— Нет, была. И ответственность на мне. Я не проинформировал Досанга о вашем брате должным образом, поэтому он наговорил глупостей.

Не проинформировал должным образом? Ещё тогда у меня возникло ощущение, что Чэ Досанг узнал о моём брате не из статьи, но я не знал, что это был Ыйчхоль.

— Ты копал под меня?

— Назовём это сбором информации. Разве не естественно узнавать больше о людях, которые тебя интересуют?

На ум пришёл ещё один любитель собирать информацию. Сумасшедший рассказывал что-то о доминировании информации, рекламе и ещё чём-то таком. Неужели это характерная черта всех придурков?

— Но даже я бы не мог рассказать о том, что Ли Хансу был убит. Досанг не знал об этом и просто ляпнул, не подумав. Поэтому, пожалуйста, отнеситесь с пониманием.

Время – это такая забавная штука. Он произнёс имя моего покойного брата, но первым, кто пришёл мне на ум, был улыбающийся Хансу, который вечно таскался за мной.

— Если бы я правда сказал ему, что Ли Хансу был убит, мне бы пришлось объяснять причину. Но тогда бы Ли Тэмин услышал часть, которую предпочёл бы не знать, так что я не стал ничего рассказывать Досангу.

— «Предпочёл бы не знать»?

— То, что несправедливо погибший по вашей вине брат больше не мог платить за своё обучение и собирался бросить школу.

— …

— Ах, кажется, вы тоже не знали. Я познакомился с его классным руководителем. Она рассказала, что сама оплачивала школьное питание Ли Хансу, поскольку он не мог себе этого позволить. Из-за того, что у него не было денег, с ним никто не хотел дружить. Он был слишком маленьким, чтобы найти себе нормальную работу, поэтому брался за любую подработку и зарабатывал деньги каждый день после школы. Я даже встретил его одноклассника, но тот ответил, что не помнит никакого Ли Хансу. Просто у него было прозвище. «Попрошайка», — он засмеялся и повторил это слово ещё несколько раз. — А вы не знали? Вау, для меня это большая честь. Не могу поверить, что именно я передаю Ли Тэмину новые драгоценные воспоминания о его брате. Тогда расскажу кое-что ещё. Другой ученик поведал мне, что Ли Хансу постоянно собирал макулатуру, и как-то ребята из его класса скинули весь свой мусор на его парту, чтобы посмеяться над ним. Но он лишь поблагодарил их. После этого ему дали прозвище Мусорное Ведро. Вот только оно не продержалось и нескольких дней. Потому что он умер.

Всё это время я молчал. Не хмурился, не сердился, не отворачивал голову.

— Должно быть, он прожил действительно ужасную жизнь. Над ним издевались в школе. Он жил в крохотной комнате без денег, его мать внезапно заболела, а старший брат, единственный, кто мог помочь, был настоящим отбросом. У него не могло быть счастливого будущего. Так что Ли Тэмин не должен чувствовать себя виноватым, — Чон Ыйчхоль мягко улыбнулся. — Для вашего младшего брата было проще просто умереть.

Не знаю, как мне удалось не убить его в этот момент. Возможно, потому что моё окоченевшее тело совсем не могло двигаться. А может из-за того, что постоянные удары Сумасшедшего по моим слабым местам сделали меня сильнее.

— Какая связь между необходимостью изменить тему соревнования и моим братом?

— О, связь довольно серьёзная. Телеканал готовит специальную программу о бедных подростках, чьи трагические истории подчёркивают ограниченность закона и острую необходимость в социальной защите. Разве можно придумать более подходящий случай? Если добавить к этому несчастную смерть, то получится идеальный герой для драматической истории, которая им так нужна. Ваш брат.

Внутри всё похолодело. Уловив изменения на моём лице, он сверкнул глазами.

— Продюсер хочет написать сценарий, приукрасив пару моментов. Чтобы тронуть сердца людей, нужно по полной затронуть тему издевательств, не так ли? История про то, как главный герой стал жертвой домашнего насилия, подвергаясь постоянным избиениям со стороны своего старшего брата-головореза, сразу взлетит на первые строчки поисковых запросов. Тогда ваш младший брат станет даже более знаменитым, чем вы.

В его голосе слышалась лёгкая усмешка. Это было чертовски жутко.

— Не трогай моего брата.

— Значит ли это, что вы примите мою просьбу?

— Неужели запоминание сценария так важно?

— Нет. Самое главное, что Ли Тэмин был достаточно потрясён и ранен, чтобы подчиниться моей воле.

Значит, он так дотошно исследовал историю моего брата, потому что хотел причинить мне боль. Услышав настоящую причину, я охладил свой гнев.

— Не поймите меня неправильно. Я не держу на вас зла. Но я хочу причинить вам такую боль, чтобы вы упали на дно отчаяния и никогда не смогли подняться.

— Почему?

— Потому что вы – слабость Юн Джея.

Ах, ну конечно. И снова Юн Джей. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но Чон Ыйчхоль пожал плечами и объяснился:

— Считайте меня трусом, но я ничего не могу с этим поделать. На самом деле, я не хотел шантажировать вас подобным образом. Даже был против. Верите или нет, но вы действительно мне очень нравитесь, Ли Тэмин. Однако мы не смогли найти никаких других слабостей Юн Джея. Он ушёл с поста директора, но теперь, кажется, стал жить даже более счастливой жизнью, чем до этого. Поэтому они приняли такое решение. Им нужно, чтобы вы всё потеряли.

— Не оправдывайся.

— Ладно, вы меня подловили. Всё так, я присоединился к ним, потому что хочу посмотреть, какая реакция будет у Юн Джея, когда вы сломаетесь.

Я задумался. Слова, сказанные Ыйчхолем в нашу первую встречу, сбылись. Теперь мне действительно стало интересно.

— Почему ты так одержим Юн Джеем?

— Приятно слышать, что теперь вас это интересует.

Я не привык к такому типу людей. Тот, на кого не влияет то, что говорят другие, и который подчиняется только своему настроению. Он действительно хорошо подготовился. Я знал, что его будет трудно победить, поэтому хотел раздавить ещё сильнее.

— Если просто хочешь выиграть время, не говори мне. В любом случае это не будет веской причиной.

— Вы правы. Причина в самом деле не очень веская. Она кроется исключительно в моём любопытстве. Скажем так, я хочу провести небольшой эксперимент на людях.

Эксперимент? Дерьмо собачье. Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Очень свежо. Как и ожидалось от спасителя Юн Джея. Кстати, причина, по которой он тебя так называет, также оказалось очень освежающей.

— …

— О, ты до сих пор не знаешь, почему?

Лишённое какого-либо выражения лицо спустя миг вернулось к улыбке.

— История про спасителя – глупый блеф, который я слышал уже несколько раз. Видимо, вы проводите с Юн Джеем слишком много времени, раз переняли от него это.

— Плевать, блеф это или нет. Мне просто жаль тебя. Пока ты проводил свои эксперименты, Юн Джей узнал от тебя кое-что важное. А ты даже не знаешь, какую услугу ему оказал, — я поднялся со своего места, глядя, как он снова принимает бесстрастный вид. — Я пойду и скажу продюсеру, что выберу заучивание сценария.

— Ли Тэмин.

Остановившись на полпути, я оглянулся на него. Чон Ыйчхоль встал со стула и посмотрел мне прямо в глаза.

— Не спросите меня, какой эксперимент я собираюсь провести?

— Меня это больше не интересует.

— Почему?

— Это очевидно, — окинув его равнодушным взглядом с ног до головы, я добавил. — Все люди, зацикленные на других, слишком очевидны. Зависть застилает вам глаза, и вы даже не можете взглянуть на себя. Забавно, что ты так сильно желаешь его внимания. Сходишь с ума от того, что пытаешься возбудить интерес человека, который волнует тебя больше всего на свете. Значит у тебя в голове только одно? Ты хочешь получать больше внимания, чем Юн Джей. Не так ли?

Даже не дожидаясь его ответа, я вышел из кабинета. Вскоре после небольшой прогулки по незнакомому коридору, наткнулся на продюсера и быстро поговорил с ним. Я хотел было вернуться в свою комнату ожидания, но запутался, будто попал в лабиринт. Множество людей вокруг ещё сильнее дезориентировали меня. Затем, наконец, выход был найден. Джей стоял и разговаривал с кем-то. Я остановился на месте, не приближаясь к нему, но вскоре его взгляд обратился ко мне. Он улыбнулся. Однако спустя миг эта улыбка померкла. Сумасшедший быстро договорил со своим собеседником и подошёл ко мне.

— В чём дело?

— Я хочу раздавить кое-кого. Что мне делать?

«Почему? Кого?» Он мог завалить меня вопросами, но вместо этого дал только тот ответ, который был мне нужен:

— Просто выполняй свою работу, как сейчас.

— И всё?

Он улыбнулся.

— Да.

Том экстр 8

Первым местом съёмок стал зал ожидания. Даже если это реалити-шоу, нам всё равно нужно было разыгрывать определённую ситуацию. Моя задача заключалась в том, чтобы вести себя нахально и высокомерно. Но это совсем не сложно. Проблема была только в Хансу, который снимался вместе со мной.

— Первое соревнование предлагается одним участником, второе – другим, а третье выбирает команда шоу. Победителем станет тот, кто одержит хотя бы две победы, — прохрипел Хансу. Поскольку здесь были камеры, он не мог расслабиться и выглядел очень неловко. — Тэмин, какую категорию вы собираетесь отправить для соревнований?

— Скажи правильно.

Он вздрогнул и снова спросил:

— Тэмин, какую категорию вы собираетесь продвигать? — на этот раз Хансу сразу понял, что ошибся, и поправил себя. — Нет, не то. В какой категории вы сдадитесь? Ах, нет! Мой хён никогда не сдастся… Архг! — он вцепился в свои волосы.

После этого продюсер мог бы сказать остановиться, но камера продолжала работать. Значит, всё нормально? Однако молодой парень, который отвечал за эту съёмку, с ухмылкой пялился в свой телефон.

Не обращая внимания на камеру, я повернулся обратно к Хансу и открыл рот:

— Ты хотел спросить, какую я выберу категорию?

— Да! Точно!

— Не знаю.

— Почему? Вы ещё не решили?

— Нет.

— Вы не знаете, в чём хороши? Хён хорош в боксе, в драках и… Что там ещё было? — Хансу решил, что съёмка остановилась, поэтому вернулся к своему обычному состоянию и начал дразнить меня. — Точно. Самое лучшее, что у вас получается, – это обижать меня и менеджер-нима.

— Тогда поставим вас с менеджером в центр, и будем соревноваться, кто сильнее обидит вас двоих.

— Н-но как это оценивать?

— Один удар дубинкой равен победе.

— …Давайте найдём для вас другую категорию, — наученный горьким опытом, он быстро сменил тему. — Вы сильны в различных физических упражнениях. Может, выбрать что-то связанное с этим?

— Нужно выбрать то, в чём силён не только я, но и мой соперник.

Хансу озадаченно вскинул брови, как бы спрашивая: «Что вы такое говорите?»

— Хён, ваша цель – победить Чэ Досанга. Поэтому как раз нужно делать то, что вы умеете лучше всего.

— Но так будет неинтересно.

Поскольку он не знал, что я давно определился с темой соревнования, на его лице отразилось искреннее недоумение. И хотя продюсер предупреждал нас не смотреть на камеры, Хансу нервно оглянулся.

— Верно. Это неинтересно… делать то, в чём ты хорош, да? В таком случае как вы собираетесь поступать? Вы же всё равно выберете что-то связанное с тренировками?

— Нет. Я ведь не знаю, какой уровень спортивной подготовки у Чэ Досанга.

— Тогда что?

— Ну, если он актёр, то должен хорошо играть. Ты так не думаешь?

— Да… Я слышал, что он окончил школу актёрского мастерства в Штатах.

Отлично. Я улыбнулся Хансу и добавил:

— Значит, он хорош в запоминании реплик.

***

Съёмку в студии вёл известный комик. Так как это был первый выпуск, нас представили, и после объявления краткой информации о предстоящем матче сообщили, что он состоится через шесть дней. Пилотный эпизод выйдет на следующий день после этого, так что время было на исходе.

После объявления мы решили подкинуть монетку, чтобы узнать, кто выберет первую тему соревнования. Естественно, это должен был быть я, поэтому ведущему-комику пришлось подбрасывать её три раза, чтобы монета упала на нужную сторону. Когда официальный порядок был установлен, ведущий повернулся к Чэ Досангу и начал задавать вопросы. Спустя двадцать минут хихиканья и болтовни, во время которой можно было сделать вывод, что они давно знакомы, настала моя очередь. Комик опустил глаза на анкету в своей руке и, даже не смотря на меня, небрежно спросил:

— Почему вы выбрали заучивание сценария?

— Кое-кто настоятельно порекомендовал мне так сделать.

— Кто же?

— Один прохожий.

Мужчина натянуто улыбнулся и бросил на меня озадаченный взгляд.

— Ха-ха-ха, смешно. Раз Ли Тэмин принял рекомендацию прохожего, значит, уверен, что сможет всё запомнить?

— Вовсе нет.

Уставившись на меня как на умалишённого, он повернулся обратно к Досангу.

— Ли Тэмин говорит, что не уверен в себе. Но что насчёт вас, Чэ Досанг?

— Я даже не сомневаюсь.

— О-о, а вот это звучит честно. Похоже, вы не из тех, кто любит прибедняться.

— Вроде того. Вот почему некоторые называли меня неудачником… С этим связано много плохих воспоминаний.

— Мне любопытно, что за плохие воспоминания, но поговорим об этом позже, — ведущий перевёл взгляд в мою сторону.

Если речь о грустном прошлом Досанга, то почему он сейчас смотрит на меня?

Словно утешая, мужчина положил руку ему на плечо и продолжил:

— За свою жизнь я понял, что лучше иметь открытых и честных людей рядом с собой, а не за своей спиной. Знаете ведь? Вот почему я до сих пор общаюсь с коллегой, который надул меня с акциями.

Чэ Досанг громко расхохотался. Я не находил его шутку смешной, поэтому даже не улыбнулся, но наблюдающий за кулисами Хансу беззвучно раскрыл рот, говоря: «Вы тоже посмейтесь!». На ум пришёл совет, который он дал мне перед выходом на сцену.

«Хён, не стойте статуей. Это развлекательное-шоу. А в нём бывают только два типа людей: весёлые и скучные. Поэтому говорите как можно больше и улыбайтесь, хорошо?»

Я попытался заставить себя улыбнуться, но в этом больше не было нужды. Отведя взгляд, я увидел Чон Ыйчхоля. Он смотрел мне прямо в глаза с бесстрастным лицом. Уголки моих губ поползли вверх. До чего же у тебя скучная жизнь, раз ты преследуешь меня.

– Полагаю, Ли Тэмин тоже со мной согласен? — прозвучал голос комика.

— Да, согласен. Но я улыбнулся не из-за вас.

— Тогда из-за чего?

— Увидел прохожего.

— Прохожего? Ах, того, который порекомендовал вам выбрать заучивание сценария? Но кто это?

— Менеджер Чэ Досанга.

Атмосфера испортилась. Я остался единственным, кто улыбался на сцене. К счастью, за кулисами вместе со мной смеялся Сумасшедший, так что мне не было одиноко. После того, как съёмка подошла к концу, команда вышла на сцену, чтобы снять с нас петлички. И когда я уже спускался вниз, Чэ Досанг окликнул меня:

— Смотрю, ты у нас слишком честный. До такой степени, что не можешь отличить это от бесстыдства, да?

Этот сопляк до сих пор не успокоился?

— Ага, — ответил я и обернулся, но за спиной снова раздался его голос.

— Хочешь сделаю предсказание? К концу шоу для тебя закроются все двери в этой индустрии.

— Предсказание? Лучше скажи мне погоду на завтра и иди нахуй, — не желая тратить время на этот бесполезный разговор, выплюнул я.

Но вдруг кое-что привлекло моё внимание, и я остановился. Все камеры были выключены, но на одной всё ещё горел красный огонек. Когда я посмотрел на неё, оператор отвёл от меня глаза. Он записывал нас?

— В чём дело? Тебе смешно? Это лишь вопрос времени, когда тебя сотрут в порошок и вышвырнут, как ненужный мусор.

Чёрт, он до сих пор не успокоился?

Я вновь обернулся и столкнулся с его ухмыляющимся лицом.

— Даже если ты недостаточно хорош, чтобы стать злодеем, я сделаю тебя им, — произнеся это, он приблизился ко мне. Теперь в его глазах горел яростный огонь. Больше он не собирался отступать. Пока я стоял, на мгновение потеряв дар речи, он ушёл со сцены первым, как победитель. Наблюдая за его удаляющейся спиной, я вспомнил о камере и повернул голову. Но красный огонёк больше не горел.

***

Сценарии, которые мне предстояло учить, должны были привезти на следующий день, однако съёмочная группа появилась ранним утром. Проблема заключалась в том, что они завалились прямо в мою комнату без предупреждения. Из-за того, что Сумасшедший тайно приходил сюда по ночам, даже небольшой шум теперь будил меня.

— А-а-а! — раздался крик с порога. Молодой продюсер, который только что просунул голову в полуоткрытую дверь, застыл от удивления. — Почему вы проснулись?

Почему я проснулся в собственной комнате?

— Может, сперва расскажете мне, что вы здесь делаете?

Но вместо того, чтобы объяснить причину, он тихо выругался:

— Твою ж… Придётся снимать сначала.

За его спиной была камера, а чуть подальше стоял стафф.

— Что? Разве сегодняшняя съёмка не должна была пройти в нашем офисе?

— Ли Тэмин, просто ложитесь. Только не вставайте, когда мы тихонько откроем дверь. Сперва я несколько раз позову вас по имени, потом слегка потрясу за плечо, а вы должны будете проснуться и сделать вид, что удивились.

Мой вопрос нагло проигнорировали. Недовольно покосившись на дверь, я заметил хмурого босса. Он прошёл внутрь, ничего не сказав, поэтому я обратился к продюсеру:

— Стоит ли мне реагировать естественно?

— Конечно. Настолько, насколько это возможно.

Прекрасно. Я натянул на себя одеяло, лёг, повернувшись спиной к двери, и закрыл глаза. Мгновение спустя дверь со скрипом открылась. Кто-то приблизился ко мне, а затем раздался шёпот:

— Ли Тэмин? Ли Тэмин.

Чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

— Ли Тэ… И-ик!

Одна секунда, и продюсер с глухим стуком упал на пол.

— Угх! — он испустил болезненный стон.

С недоумением взирая то на него, то на камеру, я делал вид, будто не понимал, что происходит.

— Что это?

Стафф был растерян, и никто не смог мне ответить. Я опустил глаза вниз и удивлённо воскликнул:

— Продюсер? Почему вы здесь?

Он открыл рот, намереваясь крикнуть: «Снято!», но я опередил его, пробормотав:

— Я думал, что меня пытались задушить.

Лёжа на полу, продюсер тяжело сглотнул. Такова цена за то, что ты врываешься в чужую комнату без предупреждения. Удовлетворенный, я уже собрался помочь ему подняться, но кое-кто другой вышел вперёд, не позволяя мне этого сделать.

— Господин продюсер! Вы в порядке? — босс поднял молодого мужчину, а затем окинул меня странным взглядом.

Что теперь не так? Собирается упрекать меня за жестокое обращение с продюсером?

— Что ты делал? — спросил он, уводя меня в другую часть комнаты.

— Простите, я просто хотел подшутить над ним…

— Подшутить? Ты повалил незнакомого мужчину на пол и ласкал его только забавы ради?

Так, секунду.

— Я не ласкал его.

— Но если бы здесь не было остальных людей, ты бы это сделал? А? — его глаза расширились до предела.

Так он действительно думает, что я ласкал продюсера?

Из меня вырвался обречённый вздох:

— Ха-а, босс. Вы всё неправильно поняли.

— У тебя действительно хорошая интуиция. Чёрт, и как ты узнал, что он единственный холостяк из съёмочной команды?

А ему это откуда известно?

— Ни за что бы не подумал, что ты проявишь интерес к этому человеку! Его лицо похоже на грязную картофелину, которую только что выкопали из земли. Мало того, что он никогда не состоял в отношениях, так этого неудачника уже трижды отшивал один и тот же человек, хотя у него хорошая работа. Считаешь его ничтожным? У тебя совсем нет манер!

У кого это тут нет манер? И как, чёрт возьми, он узнал, что у продюсера никогда не было отношений и его трижды отвергал один и тот же человек?

***

После появления нового менеджера моя жизнь стала суматошной, но съёмочная группа, которая таскалась за мной по пятам весь день, сделала её ещё сложнее. У меня не было времени поговорить с Сумасшедшим с самого утра, поэтому, как только представилась возможность, я отвёл его в тихий уголок офиса.

— Ты должен остановить босса.

— Что?

— Он подозревает меня без всяких причин.

Его глаза сощурились.

— К кому?

— К продюсеру, который отвечает за мои съёмки.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на продюсера, и его лицо моментально расслабилось.

— На этот раз он действительно зашёл слишком далеко. Парень, которого трижды отшил один и тот же человек, не может быть в твоём вкусе.

— Да откуда вы все это знаете? И почему ты уверен, что он не в моём вкусе?

— Он совсем не похож на меня.

— А что, если меня заинтересует тот, кто не похож на тебя?

— Чон Ыйчхоль уродлив.

Я хотел было ответить, что не такой уж он и уродливый, но вдруг понял, что Сумасшедший первым упомянул его имя.

— Как ты узнал, что я подумал о нём?

— Это очевидно. Если бы ты захотел заставить меня ревновать, этот ублюдок был бы первым, кто пришёл тебе на ум.

— Что?

— Твоя реакция очень милая, но он даже рядом со мной не стоит.

На секунду забыв, что собирался отомстить Чон Ыйчхолю, я едва не встал на его сторону.

— Ты такой засранец.

На моё обвинение он лишь фыркнул.

— Продюсер уже принёс тебе сценарии?

— Ты засранец.

— Сколько их? Четыре? — словно подтверждая мои слова, он даже не пытался меня слушать. — Тебе не обязательно учить все.

— Нет, обязательно. Я не знаю, какой из них мне придётся рассказывать.

— Ты не сможешь выучить все четыре.

Мне было нечего ответить. Хотелось бы с гордостью заявить, что я всё смогу, но объём материала оказался действительно большим. К тому же это не просто текст, который нужно вызубрить, а театральные пьесы. Я не так давно начал изучать актёрское мастерство и пока не могу с лёгкостью запоминать реплики с правильными эмоциями.

— Выучи что-то одно. Но сделай это идеально.

— А если меня попросят сыграть что-то другое?

— Ты проиграешь.

— Не ты ли сказал мне стать победившим отбросом?

— Будет достаточно двух побед из трёх. Не страшно, если ты проиграешь в этом соревновании. Важно, чтобы даже при твоём провале зрители чувствовали, что ты выиграл.

Но каким образом?

Естественно, Сумасшедший не дал мне ответ. И после ознакомления с пьесами, которые мне передал продюсер, я позвонил Хансу.

[Хён, а я как раз хотел позвонить вам. Сегодня выйдет тизер к вашему шоу. Во сколько он там будет? Ах, кажется, в 6:40 или около того. Я приеду к тому времени.]

— Зачем? Это ведь даже не полноценный выпуск.

[Это тизер к победе над Чэ Досангом, так что нам стоит посмотреть его вместе!]

— Забудь. Лучше напомни, что ты рассказывал про пьесу с Хоросом?

[Хоросом? А, вы про «Антигону»? Да, я там играл. Хён, вам нужно выучить сценарий к «Антигоне»?]

— Не только к ней, — ответил я и перечислил остальные названия. «Агамемнон», «Хоэфоры» и… — «Царь Эдип».

«Это трагедия, — начал Джей, объясняя мне «Царя Эдипа». — Я бы даже сказал, её самое драматическое выражение. В трагедии есть принцип: главный герой лучше и храбрее обычного человека, но он должен пасть по собственной вине или ошибке. Чем выше статус или способности главного героя, тем масштабнее падение, и тем болезненнее оно для зрителей. Таков Эдип – трагическая фигура, которая терпит столь ужасное крушение, что решает наказать себя. Ему становится невыносимо видеть ужасную реальность, поэтому он выкалывает себе глаза и скитается по пустыне».

Наши взгляды сомкнулись, и он спросил:

«Тебе его жаль?»

«Нет».

«Человек, который раньше был царём, лишился зрения и скитался по пустыне как нищий больше десяти лет».

«Он сам принял это решение. Должно быть, так ему было лучше. А тебе жаль его?»

«Вовсе нет. Ни когда я впервые прочитал эту книгу в детстве, ни после того, как подробно изучил её в университете, мне не показалось, что это трагедия».

«Почему?»

«Когда главный герой осознал совершённые им грехи, на мой взгляд, ему стоило просто всё это скрыть и игнорировать. Ублюдок, который убил отца и женился на собственной матери? Плевать. Нравственность – всего лишь примитивное правило, установленное людьми для защиты социальной единицы, называемой семьёй. Всё, что он должен был сделать для сохранения власти, силы и семьи – это избавиться от собственной совести, а не выкалывать себе глаза. Страдать в агонии, падая на самое дно, как Эдип, – это фарс».

«...Сам ты фарс».

«Это лучше, чем трагедия».

«К чему ты клонишь? По-твоему, царь смешон?»

«Именно так. Жизнь – комедия. Однако в ней так же есть трагедия принятия греха и мук совести. Это раздражает».

«Если ты снова говоришь о моей проблеме…»

«Я раздражён, потому что трагедия – необходимая часть жизни».

«...»

«Ты ведь решил учить только одну пьесу, да? Попробуй эту. Если ты сыграешь царя Эдипа, это может показаться мне трагедией».

Трагедией… Первым делом я прочитал пьесу «Царь Эдип», которую Сумасшедший назвал фарсом. Когда оракул указывает на него, Эдип приходит в ярость. «Это не я», — он продвигает эту мысль и отказывается принимать другую.

Мысли подобны рекам. Как только они попадают в поток, никто не может остановить их, пока они не достигнут моря. Только после того, как его поглотила огромная солёная вода, он понял, насколько был глуп и ограничен в своих размышлениях. К тому времени, как я закончил читать «Царя Эдипа», громкость телевизора в офисе увеличилась. На мой телефон пришло сообщение от Хансу.

- Хён, сегодня выходит тизер. Хе-хе, жду с нетерпением! Включайте телевизор, его скоро покажут! Я буду смотреть на телефоне! -

Босс и корди уже сидели напротив телевизора и ждали. Сумасшедший ушёл, сказав, что у него встреча, а съёмочная группа, которая весь день ходила за мной по пятам, брала интервью и снимала меня, быстро собрала всё своё оборудование и исчезла в шесть часов.

— На этот раз кабельная компания точит ножи. Они вкладывают уйму денег, чтобы поднять рейтинги этой передачи, — послышалось объяснение корди.

— Слышал, что ведущий играл в азартные игры.

— Да. Только они подняли рейтинг и сделали масштабную рекламу, как произошёл этот инцидент. Они также работают над драмой с большой кинозвездой, чтобы попытаться получить этот таймслот. Но драму ещё даже не начали снимать, поэтому шоу продюсера Шина было выбрано для замены на месяц.

— Значит, это очень важное шоу.

В каком месте оно важное? Его просто поставили на замену. Я уже собирался донести это до босса, но увидел, что корди кивает.

— Конечно. Именно поэтому они ставят его в прайм-тайм, хоть и знают, что будет только один сезон.

Только один? Разве этот формат не идеален для множества сезонов? Можно ведь бесконечно менять участников. Я был немного озадачен.

Тем временем босс уверенно заверил:

— Рейтинги будут бить все рекорды!

— Босс! Началось!

Мой взгляд тоже обратился к экрану телевизора. Заиграла музыка, и появилось название.

«Flip a coin: Лицом к лицу».

Они сделали название на английском для видимости масштабности? И как это переводится? В превью было показано, как подброшенная вверх монета падает, а затем появляется лицо Чэ Досанга. За его спиной был чёрный фон, и, кажется, у него брали интервью. Глядя в камеру уверенным взглядом, он о чём-то рассказывал.

«Почему я согласился на это противостояние? Потому что я хотел покончить с этим. В старших классах я полетел учиться в США из-за издевательств в старой школе. Это было так ужасно, что я думал покончить жизнь самоубийством после того, как мои одноклассники из банды байкеров сняли на видео, как избивают меня, — Досанг посмотрел вперёд, словно только что принял твёрдое решение. — Больше я не хочу убегать».

Затем показали меня. Это было не интервью, а съёмка видеонаблюдения в зале ожидания. Ухмыляясь, я произнёс:

— Один удар дубинкой равен победе.

Эти слова были вставлены без какого-либо контекста. Разве это не шутка, которую я сказал Хансу? Мы не говорили о Чэ Досанге, но выглядело так, будто я собираюсь ударить его дубинкой. Однако подзаголовок шоу, который растянулся на весь экран, оказался ещё эпичнее.

«ЖЕРТВА И ВИНОВНИК НАСИЛИЯ. ПРОТИВОСТОЯНИЕ ДВУХ АКТЁРОВ-НОВИЧКОВ НА СТАРТОВОЙ ЛИНИИ. ЧЕМ ОНО ЗАКОНЧИТСЯ?»

Тизер подошёл к концу. Мне было нечего сказать. Хотя нет. «Вау, блять». Теперь ясно, почему съёмочная группа так быстро убежала. Пока я не находил слов, со стороны послышалось восхищение:

— Ах, так Чэ Досанг был жертвой насилия? Поразительно. Не могу поверить.

— Да, я тоже удивился. Кажется, над ним сильно издевались. Это будет действительно интересно.

— Верно, очень интересно.

У менеджера и корди сияли глаза. В очередной раз возникла мысль: они действительно появились в моей жизни, чтобы я понял, каким прекрасным был менеджер Чой.

И только когда они окончательно потеряли интерес к телевизору, я вошёл внутрь.

— Джей не с тобой? — босс попытался сделать вид, будто задал вопрос лишь из вежливости, но он уже поднялся со своего места, чтобы встретить племянника. — Тебе следовало прийти немного раньше. Тизер уже закончился.

— Я его видел.

— Видел?

— Да, вышло неплохо.

— Точно! Будет очень интересно, согласен?

Предатель. Ладно, по крайней мере у меня есть Сумасшедший, так что мне не так обидно. Тем не менее поощрять веселье босса в мои планы также не входило.

— Сделать Чэ Досанга хорошим парнем, а тебя – плохим, было отличной идеей! Как же тонко они это почувствовали!

— Да. До такой степени, что даже немного неприятно.

— Ха-ха-ха! Разве это все не блестящий выбор нашего дальновидного директора Юна?

— Он больше не дир… — меня прервал звонок мобильного телефона. Звонящим был Хансу. Испытывая дурное предчувствие, я нажал на кнопку вызова и тут же пожалел об этом.

[Ух! Хён, я так зол! Что теперь с вами будет? Угх… Проклятый продюсер! Моего хёна сделали последним ублюдком!]

***

Несмотря на то, что я актёр, у меня сейчас нет работы, поэтому я могу спокойно проводить время в офисе. Он всегда пустует, так что меня никто не станет беспокоить. За исключением Хансу и Чо Хёна, которые ни с того ни с сего заявились, сказав, что у них неотложные дела. Я остался, потому что хотел выучить пьесу для шоу, но никак не для того, чтобы смотреть на это море слёз.

— Ы-ы-ыа, как же так… Люди говорят гадости о моём хёне. Называют его бессовестным бандитом.

Хансу читал комментарии в Интернете и попутно смотрел тизер по телевизору. Даже после того, как я сделал ему замечание, а Чо Хён сказал прекратить это, он продолжал украдкой поглядывать в свой телефон и тихо всхлипывал. Кажется, термин «М», про который мне рассказал менеджер Чой, относится к этому ребёнку.

— Сонбэ, теперь я вас понимаю.

— Что?

Когда я переспросил его, потому что не расслышал, Чо Хён повысил голос:

— Теперь я вас понимаю!

— Эй, подойди ко мне поближе и скажи нормально.

— Я не могу делать этого на вражеской территории.

«Вражеской территории»? Тогда какого чёрта он вообще здесь забыл?

Однако парень, который сидел в другом конце комнаты, проигнорировал мой хмурый взгляд и продолжил:

— Говорю, что понимаю, почему вы так строги к Хансу. И в том тизере… Вы ведь ту фразу говорили о нём?

— Сам ведь знаешь.

— Конечно. Любой, кто сталкивался с подобным, знает, как легко могут подставить на шоу.

— В самом деле? Как же они смонтировали твои слова о том, что ты не стал бы встречаться с девушкой, у которой толстые лодыжки?

— …

Чо Хён отодвинул стул немного дальше.

— Кхм, а как продвигается ваше заучивание? Наверное, будет сложно запомнить все четыре пьесы.

— Я собираюсь выучить только одну.

— Что? Но я слышал, что нужно четыре. Так ведь, Хансу?

Хансу, который сидел в углу и записывал ники злонамеренных комментаторов на листок, чтобы потом подать в суд, поднял глаза.

— Ага. Продюсер-ним, которого трижды отшивали, сказал, что для эпизода нужно выучить все четыре.

Этого продюсера что, на глазах всей нации отшивали?

— Откуда вы знаете про продюсера?

— Стилист хёна рассказал.

Действительно, кто же ещё…

— Тэмин-хён, вы не знаете, какую пьесу вам придётся сыграть. Вам стоит выучить всё.

— Да. Но я выучу только одну.

— Почему?!

— Даже если это будет одна пьеса, я смогу выучить её в совершенстве.

— Но если вам выпадет другая…

— Тогда я проиграю.

Я повторил то, что сказал Сумасшедший. Но их реакция оказалась даже хуже моей.

— Хён! Каким бы отбросом вас ни называли, не смейте опускать руки! Вы станете победившим отбросом!

— А может, мне убить одного надоедливого ребёнка и стать отбросом, которого отправят в тюрьму?

Тяжело сглотнув, Хансу отшагнул назад. Затем прозвучал встревоженный вопрос Чо Хёна:

— Директор Юн согласился на это?

Я кивнул и ответил, что это была его идея. В одно мгновение выражения их лиц изменилось, и они обменялись странными взглядами.

— Что?

— Нет, просто… Мне интересно, действительно ли у директора Юна есть план. Конечно, сонбэ и менеджер Чой верят директору Юну, но…

— Нет! После тизера менеджер-ним выразил беспокойство. Хён, возможно, директор Юн действительно совершил ошибку. Другие менеджеры компании говорят, что как только он ушёл в отставку, доверие людей к нему упало. Так что может быть опасно следовать словам директора Юна. А сейчас вы единственный, кто доверяет ему.

— Мне не нужно чужое мнение, чтобы верить в этого психа.

— Хён, но доверие к директору Юну должно на чём-то основываться.

— А любовь к человеку тоже должна на чём-то основываться?

Они оба посмотрели на меня с полуоткрытыми ртами.

— Никогда бы не подумал, что вы можете сказать нечто подобное, хён.

— Могу. И это также моё желание. Для меня будет правильнее выбрать одну пьесу.

— Но что вы имели в виду, когда сказали, что выучите её в совершенстве? — спросил Чо Хён.

— Это пьеса. Я не могу просто вызубрить её. Я же актёр.

Снова наступила тишина. Но в этот раз атмосфера была другой. Никто из них не выглядел обеспокоенным.

Спустя какое-то время Хансу открыл рот:

— Вау, хён. Кто бы что ни говорил, а вы действительно крутой кусок дерьма.

Впечатлённый похвалой Хансу, я ударил его впервые за долгое время. Следующим пунктом было выгнать их из офиса, но они прижались ко мне и отказывались уходить, говоря, что помогут мне с практикой. Как бы там ни было, а я многому научился благодаря Хансу, у которого есть большой опыт работы на театральной сцене. Тем не менее не думаю, что обучение – это его.

***

— Нет, не так, а вот так! — поправил Хансу, показывая то же самое, что и до этого.

Нет, серьёзно. Это было то же самое.

— Хён, вы же видите разницу, да?

— Ты показываешь мне одно и то же.

— Аргх! Да нет же! Это чувствуется по-другому. То, что я показал сейчас, и то, что было до этого…

К моему счастью, вмешался Чо Хён:

— Чувак, тебе никогда не стать преподавателем.

— Я и не собирался. Ах, знаете, было бы здорово, если бы наш профессор пришёл и научил всему Тэмин-хёна.

— Не, наш профессор не такой крутой. Ты не видел ту публикацию про Чэ Досанга? Говорят, он учился у Джона Лоука. Мы сможем победить только если сам Софокл¹ переродится.

[Прим. пер.: В печатной версии новеллы Лоука звали Джон П. Браун.]

Хансу нахмурился, словно соглашаясь. Когда я спросил, кто такой Джон Лоук, мне объяснили, что он известный американский режиссёр, которого называют отцом древнегреческой драмы.

— Я слышал, что Лоук редко режиссирует, потому что уже стар. Неужели он преподаёт? Может, Чэ Досанг просто какую-то лекцию посмотрел или что-то в этом роде.

— Возможно. Он говорил, что учился актёрскому мастерству, но ни слова о том, получил ли какой-нибудь диплом. Не удивлюсь, если просто проходил пару месяцев в актёрскую академию.

Сплетничая о Досанге, они в итоге пришли к выводу:

— Если подумать, хорошо, что у Тэмин-хёна нет ничего, кроме паршивого характера. Ему нечего скрывать!

Кажется, им не хватило. Надавав этим двоим тумаков, я смог их успокоить, но это не продлилось и пяти минут.

— Хён. Здорово, что вы уверены в себе, но театр – это не только чрезмерное выражение эмоций. Конечно, с точки зрения зрителей легче увидеть эмоциональные крайности, но вас будет снимать камера. Нужно это учитывать. Например, сейчас вы выглядите так, будто чувствуете себя не в своей тарелке.

«Не в своей тарелке». На этот раз я согласился с аналогией Хансу и кивнул. Однако было трудно понять, в какой степени стоит раскрыть эмоции.

Чо Хён, наблюдавший за нами со стороны, высказал своё мнение:

— Есть один иностранный актёр, который приходит мне на ум, когда я наблюдаю за вашей игрой. Он снялся в паре исторических фильмах. Не было бы вам полезно посмотреть один из них?

— Кто? — спросил я, и Чо Хён назвал мне знакомое имя.

Хансу, который тоже про него слышал, добавил:

— Изначально Мэш был театральным актёром, так что это правда будет полезно. Если подумать, хён действительно на него чем-то похож. Ах, Мэш – это прозвище. Когда он только начинал играть, то не очень хорошо справлялся, поэтому режиссёр отругал его и сказал, что его игра – полная мешанина. С тех пор «Мэш» за ним и закрепилось. Он удивительный человек. Очень хорошо играет и снимает кино. Всё, за что он берётся, выходит очень хорошо. С нетерпением жду его научно-фантастический фильм, который скоро выйдет. Отзывы очень хорошие.

— Да, отзывы отличные, — кивнул взволнованный Чо Хён.

— Поскольку оригинал был сложным для понимания, многие говорили, что по нему не стоит снимать фильм. Режиссёр был новичком, и никто не хотел вкладываться. Так что на его производство ушло несколько лет. Но критики оказались в восторге. Его уже называют фильмом года. Слышал, скоро состоится премьера в США, но, надеюсь, у нас он тоже появится в ближайшее время.

Затем эти двое продолжили петь дифирамбы неизвестному мне научно-фантастическому фильму, и я просто выгнал их. Чёрт, зачем мне слушать о космических кораблях другой страны? Вскоре я оставил эти мысли, и на меня обрушилась реальность. Как мне всё это запомнить? Я вздохнул и опустил глаза на сценарий.

Это было написано тысячи лет назад. Возможно, именно поэтому я не понимал многих слов. Хансу сказал, что это собрание прекрасных метафор и символизма, но даже если убрать весь символизм, уверен, даже автор написавший это, ничего бы не понял.

А эти имена... Чёрт, Корея – лучшая. Три слога для имени – это идеально. А эти имена, которые мне нужно выучить, невозможно даже произнести. В таком случае есть только один способ – повторять до тех пор, пока не запомнишь. Я знал, что недостаточно умный и мне не хватит даже сотни повторений. Но когда это подтверждается из чужих уст, становится не очень приятно.

— Ты до сих пор не запомнил? — спросил Джей, появившись около полуночи.

— Нет. Так что не мешай мне, — коротко выпалил я и сосредоточился на тексте.

Однако спустя несколько минут чтения заметил, что стало как-то слишком тихо и поднял глаза. Сумасшедший сидел напротив и просто смотрел на меня.

— Что ты делаешь?

— Я тебе не мешаю.

«Ты мешаешь мне своим присутствием», — пробормотал я про себя и через мгновение сухо спросил:

— Ты больше не директор, так почему постоянно занят?

— То, что я, будучи директором, решал за пять минут, теперь занимает у меня больше пяти часов.

От удивления я снова оторвался от сценария и посмотрел на него.

— Какие-то проблемы?

— Мне нужно встретиться кое с кем по поводу фильма, который я очень хочу снять, но этот человек не хочет встречаться со мной.

— И ты ждал его пять часов?

— Ага.

Сумасшедший устало покачал головой из стороны в сторону.

— Но снимать фильмы – это не твоя работа.

— Моя, потому что ты будешь в нём сниматься.

— Я? Что за фильм?

— Позже. Когда всё будет решено, — он потёр рукой шею и, почувствовав на себе мой взгляд, посмотрел на меня. — Что? Хочешь меня обнять?

«Обнять», как же. Я сразу же нахмурился.

— Тяжело ждать пять часов?

— А что было самым сложным из того, что ты когда-либо делал?

На ум сразу пришли несколько вещей: доставка, погрузка и разгрузка багажа, работа разнорабочим. Наконец, вспомнив пыльную строительную площадку, я открыл рот:

— Уже не помню. Лучше ложись спать.

— А ты?

— Я останусь здесь и буду учить.

— Тогда продолжай учить, — он скрестил руки на груди и удобно откинулся на спинку кресла.

Судя по его позе, этот придурок собирается так и сидеть тут дальше. Мне стоило просто игнорировать и сосредоточиться на тексте, но я не мог. То, как он смотрел на меня, нервировало.

— Если ты не собираешься ничего делать, иди домой.

— Мне нужно кое-что сделать.

— Что?

— Выяснить, как тебя соблазнить.

Я решительно покачал головой, глядя на него.

— Ни за что. Мне нужно полностью выучить сценарий. А до тех пор я не собираюсь ничем с тобой заниматься, так что даже не думай об этом.

— А если я помогу тебе всё выучить?

— Каким образом?

— Более интересным, чем тот, на который ты тратишь время попусту.

— Есть много нецензурных слов, которыми я могу сейчас тебе ответить, но давай сперва выслушаем твоё предложение, — я закрыл сценарий пьесы и посмотрел прямо на него.

— Используй мнемонику². Но не просто зубри, а оставляй свои воспоминания в каждой строке, чтобы они были связаны с тобой.

— О чём ты говоришь? Как я могу оставить свои воспоминания в строке?

— Если воспоминаний нет, их можно создать, — он добродушно улыбнулся и встал.

Почему я чувствую подвох?

— Продолжай с той части, на которой остановился. Но не смотри на текст.

Косясь на приближающегося ко мне Сумасшедшего, я вспомнил часть, которую запомнил.

— Ареса изгони, отбрось врага в глубь морей… Ах!

Внезапно его ладони накрыли мои уши. Я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но он встал сзади меня, не позволяя моей голове двигаться.

— Ареса буйного из края изгони, — указав на ошибку, он медленно потёр мочку моего уха.

— Что ты делаешь?

— Сосредоточься на месте, в котором ты ошибся.

— …Ареса из края изгони.

Я сглотнул. Мне было трудно сконцентрироваться из-за того, что его руки касались моих ушей.

Когда я замолк, он прошептал:

— «Ареса буйного». Ещё раз.

— Ареса буйного из края изгони.

— Молодец.

Продолжая тереть мои мочки, он продекламировал следующую часть:

— Отбрось врага в глубь морей, в терем Амфитриты. Отбрось к нелюдимому брегу Фракии бурливой.

Реплики, которые представляли собой непонятный набор букв, таяли в моих ушах.

— Просто делай как я.

Я открыл рот и сосредоточился, чтобы повторить за ним:

— Отбрось врага в глубь морей, в… Угх!

Он вдруг укусил меня за ухо, и по телу пробежала волна мурашек.

— Отбрось врага в глубь морей, в терем Амфитриты. Давай, ещё раз.

У него приятный голос. Мягкий и сладкий, как ложка мёда. Это было так мило, что я смутился и нахмурился.

— Отбрось врага в глубь морей, в терем Амфитриты.

— Продолжай.

Я обернулся и посмотрел на него.

— Если буду запоминать в таком темпе, на это уйдёт год. Я просто сделаю всё по-своему, так что уходи.

— Ты выучишь всё за один день, — он коснулся рукой мочки моего уха и, заметив, как я вздрогнул, издал небольшой смешок. — Когда ты всё запомнишь, это чувство сохранится. А если твоё тело запомнит, мозг последует за ним.

— Но…

— Ты не сможешь запомнить всё в одиночку, поэтому мы будем использовать атрибуты.

— Атрибуты? Как?

Он отступил от меня на шаг.

— Это не сложно. Просто сосредоточься на мне.

¹Софокл — афинский драматург, трагик. Родился около 496 года до н. э.

²Мнемоника — совокупность специальных приёмов и способов, облегчающих запоминание нужной информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций.

***

Не считая совсем раннего возраста, я никогда не боялся темноты. Ведь если было необходимо, всегда имел возможность включить свет. Поэтому даже не знал, каково это – находиться в непроглядной темноте, когда бодрствуешь. Невозможность использовать своё зрение обострила остальные чувства: звуки, которые прежде даже не коснулись бы моих ушей, теперь звучали отчётливо громко, а малейшее прикосновение к моему телу казалось невыносимо настойчивым.

Он лениво скользил рукой по моей груди и, остановившись, зажал сосок пальцами, слегка оттягивая его. Раньше я бы не отреагировал так бурно, но от непрекращающихся ласк внутри нарастал трепет. Это было единственное место, где двигалась его рука.

— Вы молитесь. Меж тем, от вас зависит, отчизне оборону от болезни и отдых от несчастий даровать, — донёсся голос сбоку.

Затем прозвучал приказ: «Повторяй за мной». Так тихо, что я едва его услышал. Нет, возможно, это была моя иллюзия. Но какая разница? Я уже в его ловушке, с завязанными глазами, связанными руками, не способный ничего сделать. Сам факт того, что меня лишили возможности видеть и двигаться, наполнил меня страхом – совсем небольшим, но достаточным, чтобы заставить слепо следовать его указаниям.

Пытаясь привести беспокойный разум в порядок, я открыл рот, чтобы повторить за ним:

— Вы молитесь. Меж тем…

Другая рука провела по моему животу, до пупка. Я втянул воздух. Но на этом всё остановилось.

— Внемлите лишь моей усердно речи, — снова прозвучал спокойный голос.

— Внемлите лишь моей усердно… речи, — слова непроизвольно вырывались у меня изо рта. Это была не моя воля.

Пальцы, играющие с моим соском, сжали его сильнее, однако это лишь усилило трепет. Тем временем вторая рука наконец добралась до нижней части живота. От осознания того, что ещё немного, и он коснётся моего члена, по телу прошёл зуд нетерпения. В мои уши продолжали литься строки, а за ними вновь последовал приказ: «Повторяй за мной». Я попытался сделать это, но всё моё внимание сейчас было сосредоточено на ощущениях от его прикосновений. Если бы не твёрдое тело, которое обнимало меня сзади, я бы просто беспомощно рухнул на диван.

— …Не знал я божьих слов, не знал я дела.

Мой рот жил отдельной жизнью. Я даже не знал, правильно ли повторяю слова. Однако его рука приблизилась к моему пенису. «Да, вот так», — послышалась похвала. Хотя я не был уверен, смогу ли продолжать получать её.

— Не то, без долгих поисков и спросов напал бы скоро я на верный след.

— Не то… Я не знаю, — моя голова помутнела. Все нервы были сосредоточены на пальцах, застывших возле члена.

— Не то, без долгих поисков и спросов напал бы скоро я на верный след, — повторил он.

Я нерешительно открыл рот, сосредоточившись на руке, которая касалась моей кожи. Я не мог сказать, что больше не в силах это продолжать. Хотя он ни к чему меня не принуждал, мне не хотелось сопротивляться. В обычной ситуации я бы взбунтовался, но сейчас был покладистым и подчинялся его желаниям. Просто потому, что мои глаза были закрыты, а руки связаны.

— Не то, без долгих поисков…

Горячая ладонь скользнула между моих ног. Я перестал дышать. У меня уже была каменная эрекция. Но как только мои слова прервались, его рука перестала двигаться. И когда пальцы, которые ласкали мой сосок, тоже остановились, я потерял терпение.

— Не то, без долгих поисков и спросов...

Я попытался вспомнить, но не смог.

— Напал бы, — подсказал он.

Напал бы, напал бы…

— Напал бы скоро я на верный след, — быстро протараторил я.

В тот же момент его рука обхватила основание моего члена. Блять. Я проглотил ругательства и откинул голову назад.

— Молодец, — похвалив, он притянул меня к себе.

Твёрдое туловище коснулось моей спины, и я почувствовал его огромный стояк. Твёрдый член, прижимающийся к моей заднице, был таким горячим, словно мог поставить клеймо на мне.

Я снова услышал шёпот, но теперь не мог его разобрать. Сейчас меня беспокоило только то, что рука, которая держала мой член, перестала двигаться. Я поднял свои связанные руки вперёд, и внезапно почувствовал, как он прикусил мочку моего уха губами. Это даже не было больно. Но от неожиданности я вздрогнул, как будто мне едва не отсекли ухо. Послышался тихий смех.

— Эй, сосредоточься.

Да как, чёрт возьми, я должен сосредоточиться? Ошеломлённый, я замер, и он снова напомнил мне текст. Стоило мне сказать одно слово, как его рука провела по моему члену. Я снова вздрогнул. Он двигался только когда я говорил, как бы награждая меня. Прикосновение мягких подушечек пальцев отдавалось приятным покалыванием на коже. Но оно исчезло так быстро, что я запаниковал.

В ситуации, когда мои глаза закрыты, а руки обездвижены, я мог удовлетворять себя только чужими руками, поэтому моё сексуальное желание зашкаливало как никогда. Всего несколько касаний заставили мой член набухнуть больше обычного, подёргиваться и сочиться смазкой. Я не мог дождаться, когда он подскажет мне следующую строчку. Слова вылетали из моего рта, но мне было не под силу разобрать их смысл: я был слишком занят, повторяя за ним, как ребенок.

— Теперь произнеси всё с самого начала до конца, — раздался очередной приказ.

— Что? — растерянно спросил я, но ладонь, отпустившая мой член, стала ответом. Как же там было? Я задумался, пытаясь вспомнить, но ничего не приходило в голову. Затем он убрал вторую руку с моей талии, и когда исчезло тело, которое прижималось к моей спине, мне стало холодно.

— Я не помню.

В ту же секунду меня отбросили назад. Как только спина и затылок коснулись дивана, мои связанные руки поднялись над головой. Затем он скользнул между моих раздвинутых ног. Внутренней частью бёдер я почувствовал жесткую ткань его джинс, а следом услышал лязг пряжки ремня и звук спускаемой молнии. Даже ничего не видя, можно было представить, как его член торчит из расстёгнутых штанов. Моё дыхание участилось при мысли о том, каким большим и твёрдым он стал.

— Это потому, что ты не сосредоточен на мне, — вопреки холодному голосу, его пальцы нежно прошлись по моей груди. — Слушай только мой голос. Чувствуй, как двигаются мои руки.

— Я так и делаю, — ответил я, задыхаясь. Это было несложно. Это всё, что я мог сейчас сделать.

Его рука опустилась и потянулась к моей заднице. Он медленно обвёл мой сжимающийся анус пальцами. Внизу живота уже затягивался тугой узел, а вход то и дело подёргивался от его движений. Я действительно сосредоточился на нем, как никогда раньше. Мне хотелось закричать, когда длинные влажные пальцы вошли внутрь. Он слегка развёл их, растягивая меня. И немного погодя спросил, увеличивая количество пальцев:

— Ты только так можешь на мне сосредоточиться?

— Тогда что мне делать?

— Нет, всё правильно. Просто думай обо мне.

Его горячее дыхание коснулось моих губ. Три пальца скользили во мне, вращаясь и поглаживая самое чувствительное место. Ощущение приближающегося оргазма нахлынуло на меня, но внезапно всё прекратилось. Он вытащил пальцы.

Хрипло дыша, я поспешил ответить:

— Хорошо. Я буду думать только о тебе.

— Докажи это.

Доказать? Как?

— Скажи мне, что ты хочешь сделать сейчас?

Я потерял дар речи. Мне и думать об этом было неловко, не то что говорить.

— Неужели ты ничего не хочешь?

Одновременно с вопросом его верхняя часть тела прижалась к моему животу. Я почувствовал на бёдрах горячий член, ставший настолько большим, насколько я ожидал. Чёрт возьми…

— Ничего? — он поднялся чуть выше, и мой член прижался к его упругому животу. Щекочущее ощущение удовольствия распространилось по мне.

— …Сделай это.

— Я ничего не слышу. Скажи мне точно, — прошептал он мне на ухо, задирая мои руки ещё выше.

— Трахни меня.

Блять. Я сам не мог понять, почему сдерживаю ругань и послушно следую его словам. Это совсем на меня не похоже.

Тем временем крепкое туловище, которое прижималось к моей груди, исчезло.

— Как мне тебя трахнуть? — спросил низкий голос.

Затем послышался шорох одежды, и что-то упало на пол. Вскоре я понял, что он стянул с себя футболку.

— Просто…

— «Просто» что? Скажи, чтобы я понял.

Он схватился за мои колени и резко притянул меня к себе. Бёдра раздвинулись в неловкой позе. Но я скорее испытывал предвкушение, чем дискомфорт.

— Как бы ты хотел, чтобы я трахнул тебя?

— …Жёстко.

— Жёстко, — повторил он и, не теряя ни секунды, воплотил мои желания в жизнь. Горячий, огромный член вошёл в меня до упора. Сила его толчка оттолкнула моё тело назад. Мне едва удалось удержаться, зацепившись за диван связанными руками.

Однако следующий толчок оказался слишком неожиданным, и руки соскользнули. Хотя теперь это не имело значения: он обхватил мою талию и притягивал меня к себе, вбиваясь с новой силой. Каждый раз, когда его горячая плоть проходилась по внутренним стенкам, наслаждение текло вниз по моему животу, приближая желаемую разрядку. Я словно вернулся в детство, когда впервые эякулировал и был пьян от удовольствия.

Внутренности содрогались от каждого движения, которое, казалось, хотело разрушить моё тело. Это было безумно хорошо. Крики, которые обычно не вырывались из моего рта, лились потоком. На всю комнату раздавались громкие шлепки от соприкосновения наших тел. Мои задыхающиеся стоны и его тяжёлое дыхание донеслись до моих ушей, но всё смешалось с удовольствием и взорвалось внутри, как фейерверк.

— Скажи, тебе нравится, когда я трахаю тебя? — спросил он приглушённым голосом.

С чвокающим звуком его член выскользнул наполовину, чтобы в следующую секунду резко войти в меня. Из-за коротких и резких движений тело содрогалось ещё больше.

— Как это? А? Как?

— Ха-а… Нгх… Блять. Это слишком приятно.

Кажется, раздался небольшой смешок. Придя в себя спустя время, я всё ещё сидел у него на коленях с завязанными глазами и руками, повернувшись спиной. Разумеется, этот способ заучивания не сработал.

На третий день съёмочная группа вызвала меня в большой университетский театр. Из-за отсутствия роуд-менеджера, у которого было больше дел, чем у его знаменитости, мне снова пришлось добираться на машине самостоятельно. Когда я вошёл внутрь, уже вовсю шла съёмка. Но главным героем был не я.

На сцене Чэ Досанг читал пьесу под руководством мужчины и женщины средних лет. Мужчина был мне незнаком, но женщину я узнал сразу. Хан Риён. Её присутствие на съёмке меня удивило, но не так сильно, как двух человек, пришедших вместе со мной.

— Кто это?

— Я хотел спросить о том же, менеджер.

— Кто этот человек?

— Точно, кто это?

Босс и корди по очереди задавали друг другу один и тот же вопрос. При возможности я старался лишний раз не разговаривать с ними, но сейчас был так расстроен, что не мог не вмешаться:

— А вы не видите? Это Хан Риён.

Они оба уставились на меня как на идиота. Но что я такого сказал? Однако прежде чем из моих уст успел выйти вопрос, босс возразил:

— Да кто не знает Хан Риён? Мы говорили о человеке рядом с ней. Проклятье! Продюсер, которого трижды отшили, позвал этого незнакомца, не дав нам времени провести расследование. Он ровесник Хан Риён, но для беспутного плэйбоя, предпочитающего людей всех полов и возрастов, такой мужчина станет лёгкой добычей.

Мне даже не хотелось выяснять, кто такой «беспутный плэйбой». Предполагаю, что причина беспокойства этих двоих заключалась в невозможности проверить мою «добычу». Особенно раздосадованным выглядел мой новый менеджер, когда напряжённо обратился ко мне:

— У тебя ведь нет склонности испытывать влечение к полным мужчинам лет пятидесяти?

Я хотел ответить, что именно к таким меня и тянет, но, вновь взглянув на того мужчину, остановил себя.

— Вам двоим не о чем беспокоиться. Я ведь не сумасшедший. Как я могу интересоваться таким дяденькой? К тому же, когда рядом с ним Хан Риён.

— Точно. Хан Риён.

Они понимающе закивали, глядя на неё, а затем снова посмотрели на меня. Неужели подозревают, что она моя новая «добыча»?

К счастью, дело было не в этом.

— Но почему ты называешь госпожу Хан Риён просто по имени? Она твоя сонбэ.

— Верно. Называть такую великую актрису как Хан Риён просто по имени очень неуважительно. Я разочарован.

Нет, это я разочарован.

— Вы двое уже забыли, что сделала Хан Риён с… — я едва успел закрыть рот, прежде чем сболтнул лишнего. Босс ведь до сих пор не знает, что Сумасшедшего выгнали из-за неё.

— Что она сделала?

—Эм, она подозревается в убийстве своего бывшего мужа...

— Это ложь, — решительно ответил корди. — Хан Риён никогда не убивала его. Кто бы что ни говорил, она искренне любила своего бывшего мужа.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что я – ВИП-мембер фан-клуба Хан Риён, а босс является почётным участником!

Я вздохнул и, уставившись на них серьёзным взглядом, сообщил:

— Мне жаль вас разочаровывать, но Хан Риён – наш враг. Она не только стоит за Чэ Досангом, но и сотрудничает с конкурентами «Dream», чтобы помешать им выпустить фильм.

— И что?

— «И что»?! Раз вы так тщательно копали под окружающих меня людей, чтобы узнать их слабости, то лучше возьмитесь за него, — я указал на Чон Ыйчхоля, который наблюдал за нами из-за кулис. — Вы ведь знаете, что этот человек – менеджер Чэ Досанга, верно? Вам стоит присматривать за ним. Он тот, кто заставил директора Юна…

— А, парень из университета Джея? Ха-ха, тебе стоит быть добрее к нему. Джей сказал, что о нём не стоит беспокоиться.

Джей? Но почему он так сказал? Неужели у него действительно есть какой-то скрытый козырь, как тогда, когда он убрал председателя Кима?

Я на мгновение потерялся в раздумьях, но босс выдернул меня из них, похлопав по плечу и спросив:

— Лучше скажи, что за съёмка у тебя сегодня?

Это не тот вопрос, который менеджер должен задавать своему актёру, но я уже привык. Вся работа и так была на мне. К счастью, человек, который мог ответить, находился недалеко от сцены.

— Продюсер там. Я пойду и спрошу у него.

— Нет, я сам спрошу. Это работа менеджера, — он взволнованно двинулся вперёд.

Очевидно, работа менеджера отошла на второй план перед желанием преданного поклонника увидеть Хан Риён вблизи. Я посмотрел на другого фаната, стоящего рядом со мной.

— А вы не пойдёте?

— Меня всё устраивает. Я не хочу мешать личное с работой.

Слава Богу, что он не поддаётся влиянию босса, который даже не пытается контролировать свои эмоции. Мысленно ворча, я услышал тихий голос корди:

— Если отбросить чувства фаната, думаю, Хан Риён действительно могла убить своего мужа.

— Вы про того, которому она не давала принимать лекарства? Её признали невиновной, ведь она пыталась вылечить его с помощью натуральной терапии, потому что любила.

— Возможно, дело было не в любви.

— Тогда в чём?

— Разве ответ не хранится в записке, которую Хан Риён так старательно пыталась скрыть?

«Я хочу пить золото, которое ты даришь мне каждый день. Поэтому, если ты любишь меня и не хочешь причинить боль, перестань принимать лекарства».

Содержание записки тут же пришло мне на ум, но я по-прежнему не мог уловить смысл.

— Значит, если я найду ответ, то мне больше не придётся беспокоиться об этих людях…

В тот же момент несколько студентов вошли через чёрный вход.

— Это Хан Риён рядом с профессором?

— Да. Говорят, в последнее время они сблизились.

Судя по их разговору, это студенты актёрского факультета. Тем временем спокойный голос менеджера прорезал болтовню:

— Но кое-кто, должно быть, уже нашёл ответ.

Хм? Я хотел спросить, кто этот человек, но меня окликнул продюсер:

— Ли Тэмин, начинай готовиться к съёмке.

— К какой?

— Разве ты не слышал? — спросил он, нахмурившись, и коротко объяснил. — Вы должны были выучить греческие пьесы, поэтому мы хотим снять сцену, где каждый из вас приведёт кого-то, кто будет вам с этим помогать. Хан Риён пришла к Чэ Досангу, а тебя будет наставлять здешний профессор. Сперва снимем Чэ Досанга, а потом тебя.

— Но я не знаком с этим профессором.

— Неважно, он просто даст тебе пару подсказок.

— Я даже не приводил его.

— Ли Тэмин.

— Да?

— Давай ты просто сделаешь то, о чём тебя просят, и не будешь спорить?

— Вы уверены, что я могу просто сделать это?

— Чёрт возьми. Да, можешь, — раздражённо гаркнул он.

Мне дали добро, и я решил взяться за дело. Сцена с Чэ Досангом, которого тренирует Хан Риён, ещё не закончилась, и сегодня вокруг них кружил продюсер Шин. Он даже не взглянул на меня, потому что был слишком занят, лебезя перед актрисой.

Пока я готовился к съёмке, подошёл сценарист, протянул мне листок с ремарками и кратко изложил основные моменты. Затем появился профессор и окинул меня тяжёлым взглядом. Мой наставник давал мне указания, я выполнял их, а потом он кричал на меня. Это повторилось три раза.

В конце концов он бросил сценарий на пол и покинул сцену, напоследок сказав, что больше не может помогать мне. Когда я поднял глаза, наблюдающий за нами сценарист быстро отвёл взгляд. Бросив: «Пожалуйста, запомните всё», он ушёл.

— Вы не обязаны делать всё точно так, как он вам говорит.

Слова поддержки были совершенно не желанны. Я впервые увидел Чон Ыйчхоля с тех пор, как он шантажировал меня моим младшим братом. На его лице была всё та же натянутая улыбка.

— Поговорите со своим менеджером и попросите, чтобы он пожаловался продюсеру Шину. Ах, но ваш менеджер и стилист сейчас слишком заняты получением автографа директора Хан. Тогда что насчёт роуд-менеджера? Я его сегодня не видел.

— Если тебе так необходимо его постоянно видеть, сделай себе картонную фигуру в натуральную величину и ходи вместе с ней.

— Не до такой степени. И всё же я волнуюсь. Вдруг он опять сидит перед офисом более пяти часов, ожидая, что кто-то согласится встретиться с ним.

Моя гордость была задета, хотя я не имел к этому никакого отношения. Чон Ыйчхоль заметил моё выражение лица и ухмыльнулся.

— Честно говоря, мне очень любопытно, как Юн Джей переносит это испытание. Подобное для него ведь в новинку.

— Мне тоже кое-что любопытно.

— Что же?

— Сможешь ли ты справиться после того, как тебя раздавит Юн Джей.

Ну разве не странно? Поначалу я думал, что его улыбка похожа на ту, что по привычке носит Джей. Но теперь разница до смешного очевидна. Оба неискренни, но улыбка Чон Ыйчхоля выглядела более искусственной. В отличие от Джея, у которого это выражение получалось само собой, его улыбка казалась результатом практики. И сейчас, когда он изо всех сил растягивал свои губы, это было особенно заметно.

— Жаль это слышать. Но я справлюсь. Я не родился со всем, как Юн Джей, а прошёл через трудности и невзгоды. А для него это испытание первое в жизни, поэтому, пожалуйста, поддержите своего возлюбленного, Тэмин.

— Зачем? Для психа вроде него это даже не будет испытанием.

Громкий смех, на этот раз искренний, вырвался из его уст. Я оставил Ыйчхоля и вышел из здания. То, что я сказал ему, было правдой. Это никак не может стать испытанием для Джея. Так что всё должно быть в порядке. Рождённый с золотой ложкой во рту и поднявшийся на самую вершину обязан хоть раз пройти через испытания? Это смешно.

Нет правильного ответа на вопрос о том, как нужно жить. Другими словами, даже если Юн Джей ведёт образ жизни сумасшедшего, он не делает ничего неправильного. Но почему кто-то другой думает, что имеет право давать ему жизненные уроки? Тяжело вздохнув, я развернулся, намереваясь вернуться обратно внутрь, но вдруг резко остановился. Студенты, которых я видел в студии, разговаривали у входа.

— Разве профессор не говорил, что знал кого-то из «Dream»? Да и раньше он крайне нелестно отзывался о Хан Риён.

— Точно, я тоже слышала. Но когда она пришла, он сразу изменился. У нас нет другого выбора, кроме как следовать за профессором. Актёр, который пришёл вместе с Хан Риён, – её племянник. Он из «K». Ходят слухи, что у Хан Риён отношения с представителем этой компании.

— Компании «K»? Мне больше нравится «Dream». Я хочу попасть туда. Кстати, разве актёр Ли Тэмин не принадлежит к ним? Надо познакомиться с его менеджером.

— Эй, подожди.

Кто-то остановил его и перешёл на шёпот. Было плохо слышно, но я смог разобрать пару слов. «Директора уволили». После долгого объяснения деталей ситуации в «Dream» последовала реакция от остальных:

— С ума сойти. И он окончательно ушёл?

— Так вот почему профессор сблизился с Хан Риён…

— Стал роуд-менеджером? Чьим? Я хочу на это посмотреть. Вот умора. Тебя выгнали из-за твоего любовника, а ты сразу побежал устраиваться его роуд-менеджером. Да такое в новостях нужно показывать.

Студенты захихикали и исчезли. Я подошёл к двери, но никак не решался войти. Хорошо, что Джей этого не услышал.

— Если обо мне когда-нибудь и расскажут в новостях, то это будет что-то, что поставит всю страну на уши.

Чёрт! Я действительно испугался. Обернувшись на внезапный голос за спиной, я увидел стоящего там Сумасшедшего.

— Когда ты пришёл?

— Почему бы тебе не войти внутрь и продолжить подслушивать их разговор?

— Я не подслушивал. Просто это было настолько нелепо, что я застыл от недоумения.

— Тогда даже не беспокойся об этом.

Он схватил меня за руку и потянул внутрь. Я сопротивлялся желанию спросить: «Как прошла поездка? Собирается ли человек, которого ты ждал пять часов, встретиться с тобой сегодня?» Но не только у меня были вопросы к Юн Джею. Когда мы оказались в съёмочном павильоне, на нас обратилось множество взглядов. Вернее, на Сумасшедшего. Особенно заинтересованными выглядели Хан Риён с её компанией, студенты и профессор. Но, конечно, был один человек, который смотрел на него более пристально, чем кто-либо другой.

— Джей, ты пришёл. Кхм, ты уже ел? — спросил босс, пытаясь казаться максимально равнодушным, но в его руках уже был кимпаб.

Подождите, разве это не тот, который я купил себе на обед? Когда босс узнал, что Сумасшедшего сегодня не будет, он сказал мне позаботиться о своей еде самому.

— Да, — коротко ответил Джей и взял лист с репликами. Затем на его лице возникла ухмылка. Продюсер, которого трижды отшили, почему-то нервно посмотрел на него. Если подумать, он был одним из тех людей, кто относился к нему с уважением даже после отставки.

Джей взглянул на сцену, игнорируя его. Съёмка, которую приостановили на какое-то время, возобновилась. Чэ Досанг произносил свои реплики громким, театральным голосом:

— Царь, не спешил сюда я в быстром беге. Не чуя ног, не запыхался я. Нет, медлил на пути, не раз колеблясь. И думал – не вернуться ль мне назад¹, — его язык тела и жесты были драматичными.

Хан Риён удовлетворённо кивнула.

— Паузы были идеальными. Ты играл в «Антигоне», когда учился в США?

— Да. Я исполнял роль Гемона.

— Профессор Ли, что думаете?

— Произношение и дыхание очень хороши. Тебя прекрасно обучили.

После эстафеты комплиментов съёмка наконец-то закончилась. Теперь настала моя очередь. Когда я подошёл к сцене, профессор посмотрел на меня.

— Если я буду вам подсказывать, вы ведь всё равно ничего не поймёте, да?

Из-за особенностей сцены его бормотание отдавалось громким эхом. Я чувствовал, что он смотрит на меня, и сосредоточился только на строках, которые мне нужно было прочитать. Это была пьеса под названием «Антигона», которую я не учил. У меня получилось бегло прочитать её всего один раз.

— Это точно.

Вмешавшийся голос не был бормотанием, так что его услышали все. Я повернул голову и посмотрел на психа.

— Что толку в получасовой лекции для актёра, который даже не выучил пьесу? Невозможно научить чему-то за такое короткое время, даже если профессор – признанный лидер в индустрии.

От этих слов на лице профессора Ли возникло неловкое выражение.

— Вы директор Юн, верно? Спасибо за эти слова, но…

— Нет. Теперь я просто роуд-менеджер Ли Тэмина. И не стоит благодарить меня. Я часто слышу, как продюсеры восхищаются вашим преподаванием. А ещё, что ваш факультет славится тем, что штампует самых отвратительных актёров. Вы заслуживаете похвалы за то, что учите их такому количеству бесполезной херни, которую они не могут понять даже после многих лет изучения и появления на ТВ, — саркастично произнёс Сумасшедший и улыбнулся.

Его слова вывели профессора из себя, и тот закричал:

— Продюсер Шин! Почему я должен это выслушивать?! Я не буду работать в такой обстановке! — возможно из-за того, что он преподавал актёрское мастерство, его сердитый голос и дыхание были очень хороши.

Съёмка превратилась в балаган ещё до того, как успела начаться. Продюсер Шин пытался успокоить профессора Ли пока выводил его из студии. Тем временем Сумасшедший, которому, похоже, стало скучно, решил затеять ссору с другим человеком.

— Директор Хан, наконец-то мы с вами смогли встретиться. Сегодня ваше давление в норме? Надеюсь, у вас всё хорошо. Вы отправили своих бывших мужей на тот свет, заставляя питаться здоровой пищей, но будет несправедливо, если и вам придётся постигнуть их участь.

Он не сказал ничего провокационного, но выражение лица Хан Риён, сидящей напротив сцены со скрещёнными ногами, стало пугающе суровым.

— После того, как тебя вышвырнули из «Dream», ты совсем берегов не видишь?

— Я в любом случае вижу лучше, чем директор Хан. Ах, точно. Пресбиопия² ведь не лечится народными средствами.

Хан Риён бесстрастно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на меня.

— Слышала, он – твоё слабое место. Помимо его проблемного прошлого есть много вещей, которые люди во всём мире сочли бы интересными. Глупо держать всё в себе, так что я просто поделюсь этим. Менеджер Чон, позвоните репортёру.

Когда она обратилась к нему, Чон Ыйчхоль улыбнулся и достал свой телефон. Однако из-за следующих действий Сумасшедшего, так и не смог нажать на кнопку вызова. Он ухмыльнулся и пробормотал:

— Мне тоже есть кому позвонить, — затем спокойно достал из кармана сотовый и набрал кого-то. Как только человек на другом конце трубки ответил, он произнёс. — Это я. Если ты сейчас позвонишь госпоже Хан, она ответит.

Стоило ему завершить вызов, как через пару секунд зазвонил телефон Хан Риён. Судя по хмуро сведённым на переносице бровям, номер был ей незнаком.

— Не стоит поднимать трубку, — посоветовал Ыйчхоль, но, кажется, ничто уже не могло подавить её любопытство. Не отрывая пристального взгляда от Юн Джея, она ответила на звонок.

Кто это? Всем стало любопытно, однако не было ни одной подсказки. Хан Риён ничего не говорила и просто прижимала телефон к уху. Выражение её лица также не изменилось. Все смотрели на неё, боясь издать хотя бы малейший звук. В конце концов, странный и короткий звонок закончился, и Хан Риён повернулась к Чон Ыйчхолю.

— Не связывайся с репортёром.

— Директор Хан, но кто это был?

— Скажи продюсеру Шину, что мне нужно уйти.

Она встала со своего кресла и покинула студию, даже не удостоив Сумасшедшего взглядом.

— Кому ты звонил? — спросил я, оглянувшись на него.

— Сыну бывшего мужа Хан Риён.

— Тому, который подал на неё в суд? Что он ей сказал?

— Не знаю. Но этого оказалось достаточно, чтобы она сразу сбежала отсюда.

— И что это значит?

Сумасшедший просто похлопал меня по плечу и огляделся. Все смотрели на нас. Им было интересно, что он ответит. К счастью, вскоре их внимание переключилось на другого человека. Продюсер Шин, который увёл профессора Ли, вернулся один. Похоже, его так и не удалось убедить. Однако он не выглядел сердитым. И лишь с выражением досады на лице спросил Джея:

— Что нам теперь делать?

— Нужно закончить съёмку.

— Но профессор ушёл.

— Ничего страшного. Вы можете использовать нашего человека. Он уже подготовлен.

Что? Наш человек? Уже подготовлен? Но кто?

Продюсер Шин тоже был поражён и огляделся.

— Кто это? Он ещё не здесь?

— Нет, он пришёл раньше. Вот, прямо перед нами, — Сумасшедший вытянул руку и указал вперёд.

В тот же момент все уставились на босса, который сидел посреди студии и ел кимбап. Это был мой кимбап… Точно помню, как он говорил, что не будет есть, поэтому я купил только себе и корди. Шок и гнев одновременно накрыли меня.

— Разве это не менеджер Ли Тэмина? — озадаченно поинтересовался господин Шин, а затем оглянулся на продюсера, которого трижды отшили, будто спрашивая: «Что думаешь?»

Естественно, я ожидал, что ему эта идея покажется абсурдной, но, к моему удивлению, он вдруг кивнул.

— Если это его менеджер, то всё будет в порядке. Уверен, они даже получат кучу экранного времени.

Экранного времени? Я не совсем понимал его намерений, но перед съёмкой продюсер, которого трижды отвергли, чётко сказал об этом.

«Это реалити-шоу, однако в нём есть место для постановок. А если не хочешь тупо следовать сценарию, бери всё в свои руки, дабы урвать больше экранного времени. Больше разговаривай. Не стой на месте – двигайся. Я не стану вмешиваться, чтобы получить достаточно отснятого материала».

Я не особо говорливый. У меня не очень напряженный график, и я мало путешествую. Когда дело доходит до съёмок, то это обычно происходит в общежитии или офисе. На данный момент уже ясно, что в почти часовом выпуске я появлюсь примерно на одну минуту. Будь ситуация хоть немного лучше, я бы никогда не согласился, чтобы босс играл роль моего наставника по актёрскому мастерству.

Продюсер Шин приободрился и теперь выглядел уверенно, будто его опасения исчезли в один миг.

— Тогда подготовь его к съёмке. У нас не так много времени. Поторопитесь!

Стафф зашевелился в унисон. Единственными, кто не двигался, были босс, который не мог прожевать кимбап, и я, оставшийся без обеда.

¹Софокл – «Антигона». Перевод С.Шервинского и Н.Познякова.

²Пресбиопия («старческое зрение») – аномалия рефракции глаза, при которой человек не может рассмотреть мелкий шрифт или маленькие предметы на близком расстоянии.

По нему, конечно, не скажешь, но кто знает? Возможно, в прошлом босс был гениальным актёром с пылкой страстью к игре? Разумеется, это оказалось заблуждением уровня научной фантастики.

— Кхм, хорошо, — повторил он, уже пятую минуту пялясь в сценарий.

Его внезапно вызвали на сцену, чтобы он учил меня, но мы никак не могли сойти с мёртвой точки. На его лице читалось: «Мой дорогой племянник сказал мне сделать это, поэтому я вышел, но что это, чёрт возьми, такое?»

— Мне начать первым?

— Да! То есть… Кхм, было бы неплохо, — с радостью согласился он, мгновенно просияв.

Я хотел было спросить его, какую часть мне исполнить, но, подумав, отказался от этой мысли и просто начал играть тот отрывок «Царя Эдипа», который хорошо запомнил:

— О дети, дети! Ведом – ах, как ведом мне вашей жажды жалостной предмет. Вы в горе все…

— Подожди минутку, — резко остановил меня босс. — Почему ты так странно говоришь?

— Это сценическое произношение.

Вот почему Хансу тренировал меня весь день. Конечно, за такой короткий период времени всему не научиться.

— Я думал, ты собираешься на ораторский конкурс.

— Разве в наши дни они проводятся?

— А что, нет? Они исчезли?! Почему?! — он забыл о том, что нас сейчас снимают, и шокировано завопил.

Я тяжело вздохнул и попытался его успокоить:

— Нет. Уверен, их всё ещё проводят, просто нужно хорошенько поискать. Чего вы так разнервничались?

— Просто единственный приз, который я получил в школьные годы, был за конкурс ораторского искусства.

Обычно я бы одарил его жалким взглядом и ушёл, но сейчас мы стояли перед камерой, поэтому пришлось дать неискренний ответ:

— Должно быть, вы хорошо выступили.

— Нет, мой одноклассник Ёндал справился лучше.

— Ах, как жаль.

— Теперь, когда мы об этом заговорили, я вдруг заскучал по нему.

Вот так, ни с того ни с сего? С одной стороны это казалось удивительным, но, если подумать, с учётом его характера, для него такие внезапные прыжки с темы на тему – норма. Я попытался сказать ему посмотреть сценарий, чтобы вернуть его в нужное русло, но босс меня опередил:

— Ёндал часто покупал мне еду, чтобы подбодрить меня, когда мне было тяжело, — с внезапными слезами на глазах он выразил свою тоску по другу.

Ха-а, ну серьёзно…

— Вы можете связаться с ним позже.

— Ни у кого нет его контакта. Жена выгнала Ёндала из дома, так что даже его семья не знает, где он сейчас.

Я знал, что не должен увлекаться его историей, но спросил, сам того не осознавая:

— Почему?

— Потому что у него был роман со свояченицей.

Свояченицей? Да он же полный мудак.

Заметив моё выражение лица, босс быстро встал на его защиту:

— Формально, она не была родственницей его жены – просто близкая подруга, которая называла её своей онни¹.

— В любом случае он заслужил того, чтобы его выгнали.

— Да, но Ёндал не знал, что она была близка с его женой. В то время он жил отдельно от семьи, и ни он, ни любовница не были в курсе, что связанны с его женой. Так или иначе, из-за этого его супруга потеряла сознание от шока и надолго попала в больницу. Но Ёндал не какой-нибудь ублюдок! Он понял, что поступил неправильно, и ушёл из дома с пустыми руками, оставив всё ей. Одни говорят: он отправился на остров, другие – что видели его спящим на Сеульском вокзале.

Без понятия, почему разговор вдруг скатился в историю жизни господина Ёндала, но мне казалось, что вернуться к первоначальной теме будет трудно. Однако я ошибался.

— Если подумать, ситуация Ёндала похожа на ситуацию царя Эдипа.

— В каком месте?

— В детстве гадалка сказала, что ему следует быть осторожным с женщинами. Кроме того, фамилия Ёндала – Ок. Ты же знаешь, что если убрать из нефрита одну точку, то получится царь? Ах, идеально. Эта история о Ёндале!

[Прим. пер.: фамилия Ок (옥) означает нефрит. Если в китайском иероглифе 玉 (нефрит), убрать точку, то получится 王 (царь).]

— …

Я молча посмотрел на пьесу. История, написанная тысячи лет назад и не имеющая ко мне никакого отношения, внезапно стала очень жизненной. Конечно, немного оскорбительно сравнивать царя Эдипа с Ёндалом, но, в конце концов, разве жизнь спустя веки не остаётся точно такой же?

— Если подумать, время идёт, а людские беды не меняются, — пробормотал босс, будто прочитав мои мысли, и указал на сценарий. — Возможно, эта пьеса просуществовала так долго, потому что остаётся понятной даже в современном мире.

— Да, пожалуй.

— Тогда будь проще. Как бы там ни было, а твоя манера говорить звучит странно. Твой тон, который кричит: «Я сейчас играю в пьесе!», отвлекает от самого содержания и мешает воспринимать происходящее на сцене.

Я открыл сценарий и прочитал ту часть, которую играл до этого, про себя. Затем поставил стул, жестом приглашая босса сесть, а сам встал в нескольких шагах от него.

— О дети, — бросив на него быстрый взгляд, я слегка понизил голос и заговорил своим обычным тоном, но с чуть большим высокомерием и властностью. — Как ведом мне вашей жажды жалостной предмет. Вы в горе все… — сделал паузу и вздёрнул подбородок. — Но всех страданий ваших в груди своей я полноту собрал.

Я был королём. Стоял выше остальных, контролировал и управлял всем. Решение проблем, которые попадали под мой контроль, являлось способом доказать свою власть. Проблемы горожан меня печалили, но больше всего я злился. Мне нужно было найти ответ.

— Лишь за себя болеет сердцем каждый из вас. А моя душа горит за город – за себя – за вас. Нет, не ото сна меня вы пробудили: я много плакал, много троп заботы измерил в долгих странствиях ума.

Кажется, в середине было несколько ошибок, но меня это не заботило. Самое главное сейчас – найти ответ. Даже если для этого придется обратиться к богам.

— …когда ж вернётся он, исполню строго – в том честь порукой – всё, что скажет бог.

Возможно, потому что исчезла необходимость говорить театральным тоном, я произнёс длинные фразы одним махом, без единой паузы. Удивив даже самого себя, поддался настроению царя и на мгновение проникся чувством неотложной необходимости найти причину катастрофы. И когда мой оппонент, жрец, замолчал, я вернулся к реальности.

Вокруг были камеры. Все смотрели на меня, не двигаясь. Почему они кажутся удивлёнными? Однако было два человека, которые продемонстрировали совершенно иные реакции. Первым, естественно, был Сумасшедший, а вторым – продюсер Шин.

Он улыбался, приподняв уголок рта. Неужели моя игра выглядела так нелепо? Мне стало любопытно, но съёмка ещё шла, поэтому я снова перевёл взгляд на босса. Он сидел напротив меня, и я по-прежнему ждал, когда он произнесёт реплику жреца, однако от него не последовало никакой реакции.

— Менеджер.

— Да?

— Продолжаем?

— Да.

Если мы так и будем просто читать сценарий, отснятого материала будет недостаточно. Но что ещё нам сделать? Отыскать Ёндала? Обеспокоенный, я взглянул на продюсера Шина. Тот быстро махнул рукой, говоря нам продолжать. Босс, должно быть, увидел его жест, поэтому быстро отыскал строчку жреца и зачитал её:

— Счастливый! Признак!

Твою мать! Я думал, что сейчас оглохну. Кроме меня, несколько членов съёмочной команды испуганно отступили назад. Но он был сосредоточен только на игре и сделал глубокий вдох для своей следующей реплики.

— С речию! Твоей! Они! Приход! Креента! Возвещают!

Босс выступал с такой страстью, что я не смог сказать ему, что персонажа зовут Креонт, а не Креент. Однако на одну вещь никак нельзя было не указать.

— Не слишком ли у вас театральный тон?

— Но это же пьеса.

— …

— Давай, попробуй ещё разок. Но теперь сделай это как следует.

— Что?

— Тон должен быть театральным, но такой, чтобы это не было похоже на пьесу.

Чего?! Я едва не выругался, забыв о камерах.

— Менеджер… Я не совсем понимаю. Пожалуйста, объясните снова.

В ответ на мои слова он щёлкнул языком.

— Как и ожидалось, тебя ещё учить и учить. Ты что, не понимаешь, о чём я говорю? Нужен театрально-будничный тон, передающий театральность, но не мешающий понять содержание. Нет, ну ты серьёзно? Неужели правда не понимаешь? А?

— …

Уголком глаза я заметил, как продюсер Шин смотрит сияющими от восторга глазами на моё разгневанное лицо.

¹Онни – обращение, аналогичное «хён», используется в тех же случаях между лицами женского пола.

***

Настал день противостояния. Поскольку я выучил лишь одну пьесу из четырёх, шансы на победу были невелики. Единственное, что оставалось в этой ситуации, – просто надеяться на удачу. Конечно, это маловероятно, но, возможно, мне попадётся именно «Царь Эдип». Одна только мысль о том, что я проиграю, заставляла меня чувствовать себя ужасно. Однако была ещё одна вещь, которая могла испортить мне настроение. Сегодня состоится премьера программы. Меня выставят злодеем, а Чэ Досанга – несчастной жертвой.

Сколько ни пытался делать вид, что мне плевать, а это очень злило. Поэтому я надеялся на лучшее и преисполнился решимостью победить любым способом. Вот с такими мыслями я вошёл в студию. Внутри уже собралось небольшое количество зрителей. Это очень обнадёживало. Раз есть аудитория, то никаких подлянок быть не должно. Пока я озирался по сторонам, ко мне подошла незнакомая девушка из стаффа, чтобы нацепить на меня петличку. Затем я услышал сбоку голос сценаристки, которую видел ещё на прошлой съёмке. Избегая зрительного контакта, она быстро протараторила:

— Правила изменились. Теперь вам придётся отыграть определённые отрывки из всех четырёх пьес.

— …

Женщина оторвалась от планшета, в который уткнулась, делая вид, будто просматривает там какие-то документы, и подняла на меня глаза.

— Вы меня не услышали?

— Услышал. Нужно запомнить все четыре.

— Верно, — подтвердила она и быстро удалилась, словно убегая от меня.

Проводив взглядом сценаристку, я повернулся к сцене. Чэ Досанг, который пришёл раньше меня, улыбался и беседовал с ведущим на сцене. Затем появилось ещё одно знакомое лицо. В судейской ложе сидел профессор, покинувший съёмку несколькими днями ранее.

Таким образом, сегодня меня будет судить человек, который точит зуб на Сумасшедшего. Прекрасно. Должно быть, поэтому Досанг стоит на сцене с лицом победителя. Теперь вопрос, по какой причине правила были изменены, полностью отпал.

— Правила изменились, потому что на этом настояла сторона Чэ Досанга.

Я удивлённо опустил взгляд на шёпот, озвучивший мои мысли. Сотрудница, которая уже прятала провод петлички под мою одежду, продолжила:

— Конечно, это было сделано после получения информации о том, что Ли Тэмин запомнил только одну пьесу. Чэ Досанг учил все четыре, но лишь те отрывки, которые сегодня будут спрашивать.

Но зачем рассказывать мне это? Меня действительно больше интересовала причина, по которой она сейчас выкладывает всё какому-то незнакомцу, чем жульничество Досанга.

— Судьи – те, кого они выбрали, ведущий – знаменитость их агентства, а правила меняются специально под них. Я имею в виду… это не первый раз, когда они так поступают.

Когда я снова ничего не ответил, она наконец-то заметила моё выражение лица, на котором читался вопрос: «Кто ты?»

— Мой близкий друг работал в составе съёмочной группы фильма продюсера Чона, в котором вы снимались.

В памяти пронеслись те несколько месяцев, что мы провели в сельской местности. Именно благодаря этому фильму я смог зайти так далеко.

— Я слышала много хвалебных слов в адрес Ли Тэмина от своего друга.

— Я не сделал ничего, достойного похвалы.

— Помогать другим и быть искренним с ними – это похвально.

— Говорю ведь, ничего подобного не было.

Она слегка улыбнулась. Думает, я шучу?

— Мой друг был в команде, отвечающей за освещение.

Ах, освещение. Ладно, я действительно немного помогал им. Хотя нет, это было моей работой.

— Он сказал, что вы играли в фильме и заодно помогали команде по освещению. Как только ваши дубли были сняты, сразу бежали к осветителям и всегда оставались до конца, чтобы помочь убрать оборудование. Поскольку вы были верны моему другу, я скажу вам одну вещь, — девушка вдруг понизила голос. — Не расстраивайтесь из-за несправедливости. Того, чего вы опасаетесь, не произойдёт.

С этими словами она ушла. И как, чёрт возьми, это понять? Почему нельзя было сказать нормально? Пока я недоумённо смотрел ей вслед, кое-кто также пристально пялился на меня.

— Твоя неверность действительно поражает.

Это был босс. Даже у девушки, которая видела меня впервые в жизни, было больше доверия ко мне, чем у него.

— Вот такой у тебя типаж, да?

— Нет, не такой. Мой типаж – мужчины вроде вас.

Оставив его в оцепенении, я поднялся на сцену. Съёмки уже должны были начаться, но возникла небольшая заминка. Профессор, входивший в судейский состав, был недоволен.

— Разве вы не должны были предупредить меня об этом заранее? Я пришёл, поскольку Хан Риён сказала, что тоже будет участвовать. Если бы не это, я бы даже не появился на этом жалком шоу!

Из-за сцены послышался протестующий голос профессора. Думаю, изначально Хан Риён действительно собиралась прийти. К слову, я только сейчас понял, что ни она, ни грёбанный Чон Ыйчхоль сегодня так и не появились.

— Я с трудом согласился участвовать в этом цирке, который запятнает мой имидж! Если вы собираетесь заменить Хан Риён, то найдите того, кто хотя бы находится на моём уровне!

Судя по всему, профессора не устраивал человек, вышедший на замену. Все смотрели на него. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, одетый небрежно, в одном пиджаке. Он услышал профессора и лишь неловко улыбнулся. Похоже, у него хороший характер.

— Профессор Ли, этот человек изучал театральную режиссуру в США и сделал солидную карьеру. Он настолько талантлив, что его пригласили на театральный фестиваль в Корее…

— Вы знаете, сколько людей сейчас занимаются театром за рубежом? Их как ни спроси, в каком месте они работают, все как один называют безымянные провинциальные университеты. И вы просите меня сидеть рядом с кем-то вроде него?

Тогда можете сидеть спиной к спине.

— Тогда вы можете сидеть спиной к спине, — продюсер Шин предложил способ, который только что пришёл мне в голову.

Но что, если он снова уйдёт? Конечно же, голос профессора сразу стал громче, но продюсер перетащил его в другое место. Больше их не было слышно. Интересно, эта съёмка когда-нибудь закончится?

— Эта съёмка когда-нибудь закончится?

Поразительно, у скольких людей сегодня те же мысли, что и у меня.

Когда Чэ Досанг обратился к ведущему, тот тяжело вздохнул.

— Это вина продюсера Шина. Он внезапно пригласил нового человека, не поставив в известность профессора Ли. Мог выбрать кого-то поприличнее.

— Да уж. Профессор имеет право злиться. Очевидно, этот тип не на его уровне.

Грубые слова Досанга меня немного озадачили, не говоря уже о том, что сказал ведущий. Суть конкурса в точном запоминании сценария, но судьи здесь для того, чтобы также оценивать актёрскую игру. Но если новый судья обидится и даст плохую оценку… О, это будет отредактировано. Кажется, я понял реакцию Досанга. Он сказал это, осознавая, что полностью контролирует программу. Чёртов ублюдок.

— Ты прав. Он определённо не на том уровне.

Когда я вмешался в их разговор, эти двое вопросительно уставились на меня.

— Независимо от того, насколько профессор Ли смотрит на других свысока, это очевидно. Он не на том уровне, чтобы сидеть с человеком, который решительно игнорирует его оскорбления в свою сторону.

— Вау, а ростовщик, который едва закончил среднюю школу, что-то да понимает, — Чэ Досанг саркастически рассмеялся.

Ведущий рядом с ним пошутил, что ему следует быть осторожнее, ведь я могу ударить. Я задумался над тем, чтобы превратить эту шутку в реальность, но в тот же момент появился продюсер Шин с профессором. Последний всё ещё хмурился, но молча сел на своё место.

Затем его тяжёлый взгляд обратился к новому судье. Тот, снова демонстрируя свой дружелюбный характер, улыбнулся и склонил голову, приветствуя его. Я думал, что они обойдутся без рукопожатий, потому что находятся на «разных уровнях», но неожиданно профессор молча протянул ему руку.

Неужели продюсер Шин удвоил его гонорар? Так или иначе, проблема была решена, и съёмки начались. Сперва зрителям объяснили изменённые правила. Ассистент будет зачитывать определённые части, а мы должны продолжить реплики.

Возможно, это было сделано, чтобы оправдать название программы, но мы подбрасывали монетку. Я выиграл, поэтому шёл первым. Так было даже лучше. В конце концов, я всё равно проиграю, поэтому мне хотелось протараторить всё как можно быстрее, пока это не вылетело из моей головы. Затем наступил момент выбора пьесы. Ведущий предложил начать с «Агамемнона», но я покачал головой.

— Я запомнил только одну пьесу из четырёх.

— Ох, вы не смогли выучить всё?

— Нет. поэтому я решил выбрать только одну.

— Да, понимаю. Но как вам удалось выучить хотя бы одну? Ха-ха, мне сложно запомнить даже одно предложение, — он нелепо рассмеялся над собственными словами и скрылся за кулисами.

Ассистент начал читать «Царя Эдипа» унылым тоном:

— О боги! Что ему скажу я? Как убедить его теперь сумею я, что его так гнусно оскорбил¹?

Это был почти конец. Когда Эдип выкалывает себе глаза, мучается и хочет быть наказанным, появляется Креонт. Он был отослан из-за неоправданного гнева Эдипа, а затем вернулся, однако реальность оказалась катастрофической. Узнав, что его сестра-царица покончила с собой, а Эдип выколол себе глаза, он теряет дар речи. Креонт ошеломлён, разгневан, но не настолько, чтобы проклинать человека, попавшего в беду, ибо то, что он видит перед собой, – трагедия богов, непостижимая для человека.

— Эдип, не бойся. Без злорадства в сердце пришёл я, без упрека на устах, — немного сухо произнёс я. Когда ты понимаешь, что тебе не на кого злиться, всё, что остается, – это пустое спокойствие. Затем он поворачивает голову и сообщает об этом своим слугам. — Но вы, о люди! Если смертных род вам не внушает уваженья – Солнца, властителя, всезиждущие пламя почтить должны вы – и такой заразой не осквернять нетленной чистоты. Её не примет ни земля сырая, ни дождь священный, ни небесный свет.

Эдип умоляет: «Одну ещё мне службу сослужи! Не о себе я – о тебе радею», и Креонт обращается к нему с вопросом: «Какой же службы ждешь ты от меня?» Теперь я слеп и борюсь с болью. Моё лицо направлено вверх, к небу, а кулаки крепко сжимаются, чтобы унять дрожь.

— Из этих мест отправь меня в изгнанье, где не видать и не слыхать людей.

Я полностью расслабил тело и устремил взгляд в одну точку, снова произнося реплику Креонта. Его голос был мягким, сострадательным.

— Отказа нет, но должен я сперва узнать, как бог судьбу твою решил.

Уверен, крайне уморительно наблюдать за тем, как я играю сразу двух персонажей. Однако во время съёмки запрещено издавать любой лишний шум, поэтому смеха не было слышно. В любом случае плевать. Сейчас я переключался между Эдипом и Креонтом и больше ничего не замечал. Теперь настала очередь снова стать слепым Эдипом.

— Его решенье давно известно.

Я поднял залитые кровью глаза, полностью отказавшись от театрального тона и дал волю своим чувствам. После того, как грешник признал свою вину, есть только одна вещь, которую нужно сделать. Только одна.

— Сгубить смертью отцеубийцу и грешника.

Я думал, что запомнил всё правильно, но мне указали на пару ошибок. После этого ведущий попросил судей высказать свои впечатления. Профессор с неловким выражением на лице уступил человеку, сидящему рядом с ним. И тогда новый судья начал:

— Я не знаю, как это оценивать, но с точки зрения режиссёра, игра Ли Тэмина – полный беспорядок. Это совершенно не подходит для пьесы, — он опустил глаза на лист бумаги и отметил что-то шариковой ручкой. — Но я вижу из вашего резюме, что вы никогда не играли в драматических спектаклях, а актёрской деятельностью занимаетесь меньше года.

Я решил, что таким образом он пытается утешить меня, ссылаясь на мой маленький опыт, однако мужчина уставился на бумагу, а затем резко спросил.

— Но вы действительно раньше не изучали актёрское мастерство? Даже самостоятельно?

— Нет.

Он кивнул и снова посмотрел вниз. Никаких комментариев от него больше не последовало, поэтому ведущий попытался передать слово профессору Ли, но новый судья вдруг спросил:

— Значит, до этого ты не знал про «Царя Эдипа»?

— Да. Я впервые прочитал его неделю назад.

— И выучил всё за неделю… — он постучал шариковой ручкой и снова замолчал.

Теперь настала очередь профессора. Как и ожидалось, меня поругали за плохую игру, однако это закончилось неожиданно быстро. Он внезапно остановился и перевёл взгляд на второго судью. Неужели ему не нравится, что его мнение совпадает с человеком, который не соответствует его уровню? Когда я подумал, что моя очередь подошла к концу, новый судья снова заговорил:

— А всё ж я ложа матери боюсь.

Все задавались вопросом, о чём он говорит, но я сразу понял. Это была фраза из «Царя Эдипа». Но что это значит? Я должен продолжить? Следующая реплика принадлежит жене Эдипа. Она пытается успокоить своего встревоженного мужа. Я улыбнулся и выпрямил спину.

— Чего ж бояться, если ты уверен, что случай правит жизнию твоею, а провиденью места нет нигде?

Когда я заговорил тонким и высоким голосом, имитируя женский, в зале раздался смех. Игнорируя это, я произнёс остальные слова так, как их запомнил:

— Жить надо просто, как можно лучше.

— А ты зачем меня другому отдал?

Внезапно диалог изменился. Ведущий посмотрел на продюсера Шина, но тот, казалось, не хотел останавливать съёмку. Я порылся в своей памяти и вспомнил следующую реплику. Это была кульминация. Момент, когда Эдип понимает, кем был брошен и кто его мать. Человек, который должен был убить Эдипа, подтверждает это. Теперь я, старый и беспомощный, распростёрся перед царем. Встал на колени и склонил голову.

— Мне стало жаль тебя, и я подумал: «Пусть на чужбину отнесет!», а он на горе страшное тебя сберег… — я не потрудился изменить свой голос, чтобы подражать старику. Важнее было передать дрожь в голосе. Договорив, я поднял глаза, как бы спрашивая: «Мне продолжать?», но он жестом попросил меня подняться на ноги.

— Вам удалось понять всех персонажей за неделю. Конечно, это далеко от стандарта, но, тем не менее, вышло очень хорошо. Честно говоря, эмоциональное выражение Эдипа – одно из самых впечатляющих, что я когда-либо видел.

Меня похвалили. Возможно, потому что он видел, как я заступился за него перед Чэ Досангом. В отличие от меня, принимающего его похвалу без радости, лицо профессора наполнилось изумлением. Ведущий также был ошеломлен неожиданным комплиментом.

— Не хотите ли вы сказать что-нибудь еще, профессор?

Он дал ему шанс снова вернуть меня на землю, но, задержав на мне задумчивый взгляд, тот неохотно ответил:

— Я тоже был впечатлён.

Что? Неужели Хан Риён заплатила ему меньше, чем обещала? С сомнениями, которые так и не были развеяны, моя очередь подошла к концу. За кулисами я столкнулся с разгневанным Чэ Досангом. Он жаловался кому-то из стаффа:

— Кто это, блядь, такой? Его сюда притащили, чтобы поиздеваться надо мной? Тогда я не стану выходить. Блять, думаете, если моя тётя сейчас не в Корее, то я не в курсе, что вы взяли с неё деньги?! — заметив меня, он резко замолчал. Затем направился в мою сторону с видом, будто хочет затеять драку. — Чёрт, ты пытаешься реабилитировать свой имидж, пригласив этого ублюдка…

— Ты же всё равно выиграешь.

— …

— Почему не выходишь? Боишься победить?

«Чэ Досанг, выходите! Чэ Досанг!», — послышался голос сотрудника, зовущего его. Он ничего не сказал, бросил на меня быстрый взгляд и развернулся. Я прошёл за кулисы, чтобы наблюдать за ним. Как и ожидалось, он идеально выучил все нужные отрывки из четырёх пьес.

Однако кое-что меня немного раздражало: реплики, которые он произносил, явно принадлежали разным персонажам, но он говорил их одинаковым тоном. Когда Досанг закончил, судьи приступили к оценке. Профессор начал с ожидаемой похвалы:

— Вы хорошо запомнили сценарий, голос и игра хороши. Талант видно невооружённым глазом. Вас ждёт большое будущее.

Вот и всё. Это была немного расплывчатая оценка. Просто вежливый способ сказать: «Ты хорошо постарался». Досанг улыбался, но я видел, как он нервничал. После короткой речи профессора заговорил второй судья:

— Прежде чем начать, я хочу уточнить: цель этого состязания – просто выучить текст? Если да, то вы всё прекрасно запомнили. У вас отличная память.

После этого он ничего не добавил. Досанг получил две сухие оценки и, очевидно, беспокоясь о том, как это будет выглядеть в выпуске, решился задать вопрос:

— А как я справился с точки зрения актёрского мастерства?

— Если у вас нет опыта игры в греческих пьесах, то вы неплохо справились.

На фоне слов о том, что моя игра – полный беспорядок, это был прекрасный отзыв. Но, похоже, его слова всё же задели гордость Чэ Досанга, который утверждал, что такой опыт у него имелся.

— Я играл в «Агамемноне», «Царе Эдипе» и «Антигоне». Меня лично обучал эксперт, известный своими греческими постановками в США. Он сказал мне, что прежде всего важны основы сценической речи. Не стоит спешить играть, если речь не поставлена. Я был верен основам.

— Это похоже на то, что часто говорит один мой приятель. Чэ Досанг, неужели вы учились у Джона Лоука?

— Верно.

Странная улыбка расплылась по лицу мужчины.

— Тогда, должно быть, вы учились в государственном университете на востоке Соединённых Штатов шесть лет назад. В таком случае при поступлении вам было около семнадцати лет?

Досанг улыбнулся, скрывая своё смущение.

— Ах, если бы. Я не такой гений. Но не совсем понимаю, какое отношение этот университет имеет ко мне.

— Это последний университет, в котором преподавал мистер Лоук. И, насколько я знаю, больше он не проводит лекции, не считая нескольких раз или два в год. Только не говорите мне... Вы же не утверждали, что являетесь учеником Джона Лоука, прослушав двухчасовую лекцию?

— …

Чэ Досанг был искренне смущён и даже не мог этого скрыть. Когда молчание затянулось, вмешался ведущий:

— Похоже, вы очень хорошо знаете человека по имени Джон Лоук. А не расскажете, как вы с ним познакомились?

— Я работал у него помощником режиссёра в течение шести лет, а с прошлого года занимаю место режиссера в другой труппе.

Ведущий заткнулся. Досангу тоже было нечего сказать. Теперь понятно, почему профессор вдруг перестал протестовать. Не знаю, насколько влиятельной фигурой является Лоук, но одного его имени достаточно, чтобы получить место за судейским столом. Тишина продолжалась. Ведущий взглянул на Досанга, а затем на продюсера Шина. Тот по-прежнему не хотел останавливать съёмку. Прервать молчание решил новый судья:

— Если вы понимаете основную философию Джона Лоука, то должны кое-что знать. Актёр – это не оратор. Твёрдая дикция и дыхание важны настолько же, насколько то, как хорошо вы понимаете персонажа. Мне кажется, Чэ Досанг ещё не дошёл до этого уровня. Но это нормально – вы потратили неделю на заучивание целых четырёх пьес.

Мужчина махнул головой и обратился к Досангу, который не знал куда себя деть:

— Но тому, кто с успехом закончил свой труд, от души благодарен я. Рад от души, государь мой. А время покажет тебе, кто здесь городу преданный, честный слуга, кто слуга нерадивый, лукавый².

Он уже проделал то же самое со мной, так что все сразу поняли его намерения. Подошла очередь Досанга, но он продолжал молчать. И только спустя мучительно долгое время, наконец, заговорил:

— Эм-м-м… Посылаю… Я посылаю…

Прозвучало еще несколько «эм-м-м», а затем он закрыл рот. Судья ждал достаточно долго, прежде чем продолжить.

— Когда ещё во тьме таится дело, своей душой преступник уличен. Я ненавижу тех, кто, уличённый, прикрашивает сделанное зло³.

— …

— Вам, должно быть, очень повезло, раз вы отлично запомнили только те части, которые спрашивали. Первым был «Агамемнон», а вторая реплика из какой пьесы?

— …Эм-м, «Антигоны»? — неуверенно ответил Досанг, словно ученик, которого внезапно вызвали к доске.

Мужчина кивнул, и всё закончилось. Сегодня выиграл Чэ Досанг. Это было странное соревнование, в котором победитель совсем не казался таковым.

¹Софокл – «Царь Эдип». Перевод Ф.Ф.Зелинского.

²Эсхил – «Агамемнон». Перевод С. Апта.

³Софокл – «Антигона». Перевод С. Шервинского и Н. Познякова.

Изначально мы планировали смотреть трансляцию выпуска в офисе. Однако, когда босс внезапно заявил, что у него появилось какое-то срочное дело, и в спешке ушёл, Сумасшедший привёл меня к себе домой. Перед моими глазами развернулся настоящий рай: на столе было холодное пиво и горячая курочка, а вместо прошлого дивана теперь стоял новый, более широкий. Он оказался практически таким же огромным, как кровать.

— Почему ты поменял диван?

— Тебе нравятся только диваны, — ответил он, включая телевизор. — Поэтому нужен такой, чтобы мы могли лечь вдвоём.

С чего он взял, что мне нравятся диваны… Ах, я часто спал на них, когда мы жили вместе.

— Но для тебя это ад.

— Что?

— Ты не выносишь комфорт. Скорее, выколешь себе глаза и будешь скитаться по пустыне, чем насладишься вкусной едой и выпивкой, — усмехнувшись, Сумасшедший открыл банку пива и протянул её мне. — Я дам тебе оправдание. Выпей за меня.

Это было нелепо. А ещё жалко. Мне вдруг стало стыдно за то, что я почувствовал облегчение от его открытой насмешки. С другой стороны, меня печалила невозможность сделать хоть что-то должным образом – я не имел права ни умереть, ни блуждать по пустыне в течение десяти лет. Песчаный, удушающий ветер беззвучно обдул меня с ног до головы. Кажется, он даже рассеял мои проклятья. Ничего не говоря, я посмотрел на его руку и принял банку. Пиво, которое впервые за несколько лет потекло по моему горлу, было очень вкусным.

— Хан Риён улетела в Америку? — спросил я и поспешно добавил. — Случайно услышал это от Чэ Досанга.

Сумасшедший кивнул.

— Бросилась тушить пожар. И Чон Ыйчхоля с собой прихватила.

— Тушить пожар… Это связано с ребёнком её бывшего мужа, которому ты позвонил посреди съёмки? Но в чём дело?

— Хан Риён однажды попала в больницу, когда ещё жила с бывшим мужем. Во время судебного процесса это не было принято во внимание, но я связался с врачом, чтобы всё выяснить. Разумеется, мне пришлось подать ходатайство о даче показаний, дабы узнать о лечении, поэтому дело снова возобновили.

— Это так важно?

— На этот раз удалось всё доказать.

Вот как. Поэтому Хан Риён исчезла со съёмочной площадки сразу после того телефонного звонка. Но что она пытается скрыть? Как бы там ни было, приятно слышать, что они с Чон Ыйчхолем паникуют.

— Это ты посоветовал сыну её бывшего мужа поговорить с доктором?

— Конечно, я.

«Я единственный, кто всё знает», — говорило высокомерное выражение его лица. В душе я надеялся, что этот самодовольный засранец ошибётся и информация о докторе окажется бесполезной.

— Почему ты больше ни о чём не спрашиваешь?

— А о чём мне спрашивать? Есть ещё один доктор?

— О судье, который вышел сегодня.

— Только не говори мне… неужели это ты позвал его?

— Мгм.

— Подожди. То есть ты специально вызвал его в Корею, чтобы доказать, что Чэ Досанг не учился у Лоука?

— Я мог бы, но в данном случае это было совпадением. Он приехал в Корею на театральный фестиваль. Уговорить его оказалось не так сложно, как я ожидал. Он любопытный человек, поэтому мои слова сработали.

— Что ты ему пообещал?

— Что он увидит впечатляющую игру.

Наверное, теперь он чувствует себя обманутым. Вместо впечатляющей игры ему пришлось наблюдать за настоящим бардаком. Тем не менее я не могу забыть его слов о том, что моё выражение Эдипа было впечатляющим.

— Он позвонил мне и сказал, что действительно был впечатлён. Особенно игрой Иокасты.

— Женской ролью? Он смеялся?

— Да. Но ему понравилось, что ты сделал всё без колебаний.

Я заведомо понимал: люди будут смеяться, и поэтому совсем не беспокоился.

— Таких бесстыжих людей, как ты, не так много.

И это он мне такое говорит? Я был настолько ошарашен, что не знал, как на это ответить.

— О, начинается, — Сумасшедший жестом указал на телевизор.

— Эй, если я бесстыжий, то ты…

— Чш-ш, сосредоточься, — схватив за подбородок, он развернул моё лицо к экрану.

На экране появился логотип, показанный ещё в тизере. Но на этот раз было добавлено название на корейском.

«FLIP A COIN: Подбрось монетку».

Подзаголовок «Противостояние» был меньше и менее заметен. Но что значит «подбрось монетку»? Почему главный заголовок такой? Пока я размышлял об этом, титры закончились. Вскоре кадр сменился, и мы оказались в кабинете. Шло интервью Чэ Досанга. Содержание такое же, какое было в тизере к шоу: раньше он страдал от насилия в школе, а тот, кто издевался над ним, состоял в банде байкеров. Он снова повторяет фразу «больше я не хочу убегать», и в интервью подробнее рассказывается о его прошлом. Затем звучит вопрос:

«Чэ Досанг, видите ли вы в Ли Тэмине своего обидчика?»

«Да».

«Однако Ли Тэмин не причинил вам прямого вреда. Разве справедливо проявлять к нему враждебность?»

«Нет никакой враждебности. Только соревновательный дух. Это ведь не плохо – хотеть победить того, кто похож на человека, который издевался надо мной?»

После этого показывают нашу подготовку к соревнованию. Сцена, отснятая в студии, длилась всего несколько минут, а процесс тренировки занял почти весь выпуск. Всё начинается с того, как продюсер внезапно заходит в мою комнату на крыше, а я сбиваю его с ног. Потом идёт сцена, в которой Хансу и Чо Хён помогают мне репетировать.

На самом деле, я не очень хотел смотреть этот эпизод. В конце концов, всё отредактируют так, что Чэ Досанг будет представлен хорошей жертвой, а я – отвратительным преступником. Однако даже к середине выпуска у меня не возникло такого ощущения.

Напротив, Чэ Досанг находился в хорошем репетиционном зале, комфортно занимаясь под руководством опытного учителя, в то время как я находился в обычном офисе, получая помощь от окружающих меня людей. Что-то здесь было не так. Но вторая половина оказалась ещё более странной. У меня было намного больше экранного времени, чем у Досанга.

В сценах, где я учусь управлять своим телом и запоминаю реплики вместе с Хансу, основное внимание уделялось нашему взаимодействию. В основном всё сводилось к тому, как он дразнил меня, в то время как я молча злился. Кроме того, когда Чо Хён был выгнан после того, как дразнил меня, крупным планом показано, как я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Следующий подзаголовок гласил: «Третий день». Началось соревнование, которое проходило в университетском театре. После демонстрации совместной практики Чэ Досанга с Хан Риён, в которой последняя давала ему наставления, последовала сцена со мной и боссом. Я был уверен, что её вырежут. Кроме Ок Ёндала, мы практически ни о чём не говорили. А так как этот разговор не имел никакого отношения к подготовке, его никак не могли пустить в эфир…

«Я скучаю по Ёндалу», — отчетливо раздался голос босса. Что было ещё более шокирующим, так это видеописьмо, которое он записал для него. Когда, чёрт возьми, это вообще было снято?

«Кхм, XX, это я. Кхем! Ты хорошо питаешься? Конечно, я не говорю тебе возвращаться домой. Ты уже в том возрасте, когда отвечаешь за себя сам, но если тебе некуда пойти, можешь позвонить мне в любое время. Кстати, насчёт денег, которые мы собирали на установку статуи в школе. Оказывается, их украл староста класса! Так что, если вдруг столкнёшься с ним, обязательно сообщи об этом в полицию!»

— Эй, какой смысл вставлять этот бессмысленный монолог в...

— Чш-ш, — Сумасшедший снова заставил меня замолчать.

Эпизод подходил к концу. На экране появилась заставка, а на фоне звучало моё личное интервью.

[Чэ Досанг сказал, что вы напоминайте ему его обидчика. А что насчёт вас? Глядя на него, вы думаете о жертвах, над которыми издевались в прошлом?]

Я помню этот вопрос. Ответ последовал моментально.

[Нет.]

[Но ведь в прошлом вы причиняли вред людям?]

[Причинял. Но не Чэ Досангу.]

[Тогда что бы вы хотели сказать тем, кто, как и Чэ Досанг, по сей день не может избавиться от ужасных воспоминаний?]

В самые последние секунды звучит мой голос:

[Я подонок, не стоящий ваших страданий. Единственный, кто должен помнить об этом дерьме до конца жизни и страдать – только я.]

***

Если спросить меня, что мне больше всего необходимо в моём новом офисе, то это определённо замок. Крепкий замок, который никто не смог бы взломать. Однако ввиду его отсутствия здесь постоянно появлялись раздражающие люди, которые входили и выходили из офиса, будто это была их спальня.

— С ума сойти, хён! Все сейчас обсуждают вашего менеджера и старосту его класса, — воскликнул Хансу, пялясь в свой смартфон.

После премьеры выпуска староста, разворовавший школьные деньги, занял шестое место в поисковых запросах. Третье место заняла история Ок Ёндала, чьё имя было скрыто, второе – менеджер Ли Тэмина, ну а первое досталось мне.

Это была максимально странная ситуация. Предполагалось, что меня неминуемо настигнет ненависть и осуждение со стороны всей страны. Однако, как сказал Хансу, мнение людей обо мне было очень положительным. Я не привык к подобному, поэтому даже не мог порадоваться.

— Ха-ха, хён, посмотрите на это. Кто-то загрузил видео, где мы с вами спорим во время репетиции, и подписал, что это мило. Хе-хе-хе!

Он пихнул телефон мне под нос, игнорируя мою очевидную незаинтересованность.

— Не хочу. Убери это.

— Почему? Хён, ваш имидж стал намного лучше. Несмотря на то, что последнее интервью подверглось критике, многие говорят, что мой хён кажется честным и вдумчивым человеком. Вы должны радоваться.

— Тут нечему радоваться. Если продюсер отредактирует следующий эпизод по своему усмотрению, мнение людей может так же быстро измениться.

Но мне не давал покоя вопрос, почему они не поступили так сразу и не смонтировали всё в пользу Чэ Досанга? Его даже показывали намного реже, чем меня. С другой стороны, учитывая, какой скользкий тип продюсер Шин, есть вероятность, что таким образом он пытается дать нам знак: «Если хотите, чтобы всё продолжалось в таком же духе, заплатите мне».

— Возможно, следующий выпуск действительно отредактируют не в вашу пользу, но отношение людей не изменится, — внезапно появившись из ниоткуда, Чо Хён сел рядом с Хансу и добавил. — Чэ Досанг опозорился на съёмке, а вы, сонбэ, сорвали настоящий джекпот.

— М? В каком смысле? — с заинтересованным видом спросил Хансу, однако у меня не было желания продолжать слушать это.

— Прекращай нести чушь.

— Это не чушь, а общественное мнение. Кстати, сегодня у вас нет съёмок?

Нет. С момента выхода первого эпизода прошло уже четыре дня, а съёмок так и не было. Теперь, когда первое соревнование закончилось, Досанг должен решить, какая тема будет у второго. Но до сих пор нет никаких новостей.

Сидя на кресле, Чо Хён вдруг скрестил ноги и одарил меня странной улыбкой.

— Кажется, сонбэ сейчас ломает голову.

Да, ещё как. Однако Хансу, который не понял, о чём он говорит, удивлённо расширил глаза.

— Ломает голову? Из-за чего?

— В первом эпизоде у них совсем не получилось сделать нужную картинку. Чэ Досанга должны были изобразить жертвой, но вместо этого показали, как он занимается в хорошем офисе с самой Хан Риён. Зрители, которые наблюдали за этим, должно быть, подумали: «Чёрт возьми, да этот ублюдок окружён роскошью». Возможно, он пытается создать чистый и невинный образ, но получается только неуклюжая пародия. С другой стороны, Тэмин-сонбэ находится в ужасных условиях, но он совсем не возражает. У него хорошие взаимоотношения с окружающими, поэтому его имидж значительно улучшился, и он получил больше экранного времени. Но в следующем эпизоде Чэ Досанг сделает всё, чтобы выставить его ничтожеством и исправить своё положение. Но что мне не даёт покоя, так это причина, по которой продюсер не стал редактировать первое соревнование.

— Я не думаю, что стоит беспокоиться по этому поводу, — Хансу покачал головой. На наши вопросительные взгляды он гордо вздёрнул подбородок. — Менеджер-ним сказал, что продюсеру Шину можно доверять.

Доверять? Ему-то? Может, менеджер говорил о ком-то другом?

— Самое важное для него – чтобы программа была весёлой, поэтому он никогда не поддастся давлению извне. Это его принцип.

Дерьмовый принцип, но вполне в стиле человека вроде него.

— Так что, если в студийной записи будет что-то забавное и интересное, он ни за что не станет это вырезать.

— Значит, Чэ Досанг узнал об этом и теперь протестует? — Чо Хён слегка наклонил голову и обратился к Хансу. — Может, разузнаешь?

Тот кивнул и достал телефон. Стоп, кому он собрался звонить?

— Алло, продюсер-хён? Это Хансу. Хе-хе, а не могли бы вы сказать, почему у Ли Тэмина сегодня нет съёмок?

Это был продюсер, которого трижды отшили. Даже спустя неделю совместных съёмок он не смотрел мне в глаза, зато умудрился сблизиться с Хансу, которого видел всего три раза в жизни.

— А? Съёмки отложили? Почему? …Я никому не расскажу, честно! Клянусь Тэмин-хёном… Ха?! Чёрт возьми… Серьёзно?! — повесив трубку, он тут же закричал. — Чэ Досанг куда-то пропал!

Ты же поклялся мной…

— Хён, даже компания не может найти его. А поскольку Хан Риён сейчас не в Корее, Досанга некому контролировать.

— Это отличная новость, — Чо Хён восхищённо кивнул. — Если он прячется после того, как опозорился в прошлом эфире, его будущее очевидно.

Внезапно кто-то прервал его:

— Если продолжишь околачиваться вокруг Тэмина, лучше побеспокойся о том, какое будущее ждёт тебя.

Услышав голос босса, Чо Хён рефлекторно вскочил и отошёл от меня как можно дальше. Затем улыбнулся и поприветствовал его:

— Здравствуйте…

— Не здравствуйте.

— …Я, наверное, пойду.

— Да, прямо сейчас.

Чо Хён быстро вылетел из офиса. В то же время босс прошёл внутрь. На голове у него была шапочка для волос, а на плечах парикмахерский пеньюар. В отличие от меня, свободного в последние дни из-за отсутствия съёмок, он нашёл себе кучу дел. Кажется, даже невесты перед свадебной церемонией так не суетились. Его оправданием было: «Появляться в эфире в подобном виде очень невежливо по отношению к зрителям». Я оглянулся проверить, не собирается ли он теперь выгнать Хансу из офиса. Если подумать, босс ещё ничего не говорил о нём.

— Менеджер-ним! Вы сходили в ту парикмахерскую, о которой я вам говорил? Как вам? Правда, владелец замечательный?

— Лучший из всех, кого я встречал, — он поднял большой палец вверх.

После того, как они обменялись советами по красоте, настала очередь моего допроса.

— Почему ты продолжаешь приводить парня по имени Чо Хён в офис?

— Он сам приходит.

— Должно быть, ты с ним флиртуешь.

— Флиртую? В последний раз я бросил в него стул.

— Что?! Тебе нравится играть в SM? Если хотя бы попробуешь капнуть воск от свечи на моего драгоценного Джея, я ни за что не прощу тебя! — он резко встал, взмахнув пеньюаром.

Кажется, даже через десять лет я не научусь вести нормальный диалог с этим человеком.

— Зачем мне вообще это делать?

— Тогда связывание? Не смей оставлять следы на его теле! Если сделаешь всё неправильно, у него онемеют руки, потому что кровь не сможет нормально циркулировать!

— С чего вы взяли, что я собираюсь… Подождите, откуда вы так много знаете про связывание?

— …Как бы там ни было, Джей похож на меня, так что у него нежная кожа.

Кажется, он похож не только нежной кожей, но ещё и бесстыжим характером. Я хотел добиться ответа на свой вопрос, однако решил остановиться, поскольку чувствовал, что могу раскрыть детали чужой интимной жизни. Разумеется, я сразу пожалел об этом.

— Мне всё равно, чем вы, ребята, занимаетесь в постели, но я не допущу того, чтобы это вредило здоровью Джея или довело его до смерти.

— Джей не из тех, кто такое допустит… В любом случае это невозможно. Насколько извращённой должна быть сексуальная жизнь людей, чтобы довести их до смерти?

— Это может быть обычным явлением, если человек, который убил двух своих бывших мужей, всё ещё разгуливает на свободе.

— Что?

Проигнорировав мой вопрос, босс произнёс:

— Я уже много раз говорил, что всё ещё не могу тебе доверять. Впредь будь осторожнее.

— Я не изменяю ему.

— Тогда почему ты флиртуешь с другими парнями?

Придя к выводу, что сейчас самый подходящий момент, я решил раз и навсегда расставить все точки над i.

— Босс, это исключительно ваши фантазии.

Тук-тук.

Не успел я высказать всё, что хотел, как кто-то постучал в дверь, а следом послышался тихий голос:

— Здесь к-кто-нибудь есть? Зд-здравствуйте.

Кто это? Мы с боссом переглянулись. Затем он подошёл к двери и открыл её. Мужчина, стоявший у порога, вздрогнул от удивления. Немного странная реакция для того, кто сам постучался. …Хм? Неужели это…

— О, Хабонг! Какими ты здесь судьбами?

Хабонг? Этот человек – Ли Хабонг? Мужчина, который дрожал как осиновый лист, был тем, с кем я столкнулся на лестнице на мероприятии по случаю открытия магазина Ли Хабонга.

—Ещё раз здравствуйте. Как вы поживаете? Я видел вас по телевизору.

— Ах, по телевизору. Ха-ха-ха! Моё лицо показали всего на несколько минут, но теперь меня постоянно узнают на улице. Знаешь, это немного обременительно, ха-ха.

«Несколько минут»? Да у него экранного времени в выпуске больше, чем у Чэ Досанга.

— Кстати, что привело тебя сюда? О, неужели ты опять принёс одежду? Ты ведь и так уже послал Джею столько нарядов.

— Да. Вот только, кажется, я немного ошибся с мерками. Думаю, он не носит мою одежду, потому что она ему слишком велика.

Взглянув на меня, дизайнер резко поклонился. И стоило мне кивнуть ему в ответ, как он нервно втянул воздух. Что это с ним?..

— Нет, мерки были правильными. Просто наш Джей такой чувствительный, что носит только свою одежду. Так ты пришёл сюда из-за этого?

— Да. На этот раз с более разнообразным выбором одежды…

Он снова взглянул на меня и покраснел. Может, у него лихорадка?

— Ты боишься встречаться с людьми, а тут взял и сам принёс одежду. Неужели тебе так сильно хотелось приодеть нашего Джея? — босс оглянулся на меня горделивым взглядом, будто говоря: «Видал? Мой племянник так популярен».

Я натянуто улыбнулся, наблюдая за тем, как горят его глаза. Ради бога, пусть хвастается сколько ему влезет. Лишь бы меня не трогал.

— Но как же быть? Джея сейчас здесь нет.

— Что? В-вот же он, — Ли Хабонг робко поднял указательный палец и указал на кого-то. Этим кем-то оказался я. — Эм… Зд-здравствуйте, Юн Джей. Вы меня помните?

— Помню, но я не Юн Джей.

— Понимаю. Юн Джей – ваше настоящее имя. Ха-ха... Я видел имя «Ли Тэмин» по телевизору. Ах! Мне так стыдно за то, что не узнал вас тогда. Я почти не смотрю драмы. Н-но после этого я посмотрел все фильмы и сериалы с вашим участием! Теперь я настоящий фанат!

— Спасибо. Но меня зовут…

— Я не могу выразить, как благодарен вам за то, что вы поддерживали меня и дарили тёплые слова утешения на той лестнице.

Могу поклясться, что не делал ничего даже близко похожего на это. Когда, чёрт возьми, я вообще такое говорил?

— Благодаря вам, господин Юн Джей, я теперь знаю, как расслабиться. Думая об этом чувстве, я создал новую коллекцию. Хотите взглянуть? Я принёс всё с собой.

— Я не Юн Джей.

— Знаю, вы используете псевдоним. Но, пожалуйста, окажите мне честь и наденьте это. Вам не обязательно ходить в моих вещах на телевидении. Я просто представил, как прекрасно вы будете в этом выглядеть, вот и решил сшить. Каждую ночь я крутил педаль швейной машинки, думая о вас.

Его лицо снова покраснело. Это была явно не лихорадка. Странное предчувствие нахлынуло на меня, как волна. Почему-то казалось, что с его губ сейчас сорвутся слова, которые не должны были прозвучать.

— Я надеюсь, что однажды найду смелость п-признаться Юн Джею.

— Слушайте, вы что-то не так поняли…

— Кхм.

Прочистив горло, тот, о ком я уже успел забыть, обозначил своё присутствие. Голова автоматически повернулась на звук его голоса, и наши взгляды встретились. Впервые в жизни я ощущал угрозу со стороны человека в шапочке для волос. Ох, чёрт. Чёрт возьми.

***

Просмотр второй трансляции снова прошёл в доме Сумасшедшего. Несмотря на то, что продюсер Шин – человек, не поддающийся внешнему давлению, я ожидал, что выпуск будет безжалостно смонтирован, однако большая часть студийных кадров была показана как есть. В частности, то, как забегали глаза Чэ Досанга после вопроса нового судьи, было запечатлено на экране крупным планом.

— Разве продюсер Шин изначально не объединился с «K», к которым принадлежит Досанг?

— Верно, — сделав глоток пива, Сумасшедший добавил. — Шин Сиён готов сотрудничать с кем угодно, но он также может в любой момент забыть о своих договорённостях. Единственное, что его заботит, – рейтинги. Этот эпизод также станет большой темой для обсуждений.

— Но разве Чэ Досанг не должен отказаться от участия в шоу, узнав, что его выставляют в плохом свете?

— Он возобновит съёмки с завтрашнего дня, так что ты тоже готовься.

— Откуда ты знаешь?

— Сегодня Хан Риён и Чон Ыйчхоль вернулись в Корею.

— Они смогли решить ту проблему в Америке?

— Да, потушили пожар.

Я немного расстроился, но Сумасшедшего, похоже, это не слишком заботило. Мне было интересно, помогут ли показания врача сыну бывшего мужа Хан Риён.

— Теперь нам нужно собраться и подумать, какую тему соревнований может выбрать Чэ Досанг.

— Уверен, к следующему выпуску они изо всех сил будут стараться, чтобы успокоить его. Из-за того, что Досанг угрожал продюсеру Шину, в новом эпизоде всё внимание будет сосредоточено на нём. Вероятно, он получит желаемый образ несчастной жертвы.

— И какое соревнование поможет ему с этим?

— То, в котором тебя постараются выставить агрессором.

О чём он? Неужели у него есть предположения о том, что это будет? Когда я спросил его, Сумасшедший просто улыбнулся.

— Спорим, я угадаю?

Я в любом случае узнаю об этом завтра, так что в споре нет никакого смысла. Однако мне было любопытно, какое соревнование выберет Чэ Досанг.

— А что будешь делать, если не угадаешь, и я выиграю?

— Что бы ты хотел получить?

— Ничего.

— Тогда я сделаю то, что тебе понравится.

Я посмотрел на него в полном недоумении.

— Даже я сам не знаю, что мне нравится. А ты знаешь?

— Да.

Он заявил это с такой уверенностью, что я серьёзно спросил:

— Что?

— Я всё организую, и мы вместе отправимся в пустыню.

— …

— Не переживай. Я не стану выкалывать тебе глаза, чтобы ты скитался по ней десять лет, — его низкий голос звучал серьёзно. Это не было обычное поддразнивание моего чувства вины. — В Америке есть одна пустыня. Посреди этой пустыни стоит огромный город. Он продолжает расти, но пустыня всё равно намного больше. Если сесть на самолёт и долететь с комфортом, то это будет противоречить твоему искуплению, поэтому лучше не брать ни копейки и переезжать, зарабатывая на месте. Давай вместе пересечём пустыню и посмотрим город.

— …

— Звучит соблазнительно, не так ли?

— А что ты хочешь получить в случае победы?

— Ничего особенного. Просто дополнение к твоему контракту. Совсем незначительное.

Это не может быть чем-то незначительным. Он даже не хочет говорить мне, чего потребует в случае победы. Несомненно, это ставка, которую не стоило принимать, но я всё-таки заключил с ним пари. Итак. Что, по его мнению, Чэ Досанг предложит завтра?

— Бокс.

— Предложенная категория – бокс.

Я взглянул на продюсера, которого трижды отшили, и принял протянутую им карточку. Как и перед первой съёмкой, на ней были перечислены правила, однако сейчас они меня не волновали. Я не мог поверить, что Сумасшедший оказался прав. Но почему бокс? В интервью уже было сказано, что я хорош в нём. Если Досанг не пытается проиграть, то зачем делать такой выбор?

«Он выиграл в первом матче, так что не против проиграть на этот раз. Сейчас важнее восстановить имидж, но придумывать новую концепцию уже слишком поздно. Чтобы они могли укрепить образ жертвы, который продвигали с самого начала, ты должен сокрушить Чэ Досанга, как настоящий злодей. Для этого идеально подойдёт бокс. Основной фокус в этом выпуске, вероятно, будет на Досанге. Зрителям покажут, как он усердно занимался боксом днём и ночью. Всё для того, чтобы в итоге продемонстрировать трогательный образ избитого до полусмерти человека, который не сдавался, держась до самого конца и упорно преодолевая свой страх».

Тихий смешок, который вырвался из его уст в конце объяснения, по-прежнему отчётливо звучал в моих ушах.

— Матч состоится утром в день трансляции третьего эпизода, через неделю. Я слышал, что ты хорош в боксе. Первым делом снимем твою тренировку в зале, но если у тебя и так всё отлично получается, нет смысла заниматься только этим. Как вариант, можно поискать какого-нибудь профессионального боксёра и устроить вам двоим встречу. Ну, или, если у тебя появятся другие идеи для съёмки – дай мне знать.

Я посмотрел на Сумасшедшего, стоящего позади съёмочной группы. В его взгляде читалась гордость. Радуется, что всё вышло так, как он предполагал? Ублюдок.

— У моего роуд-менеджера есть идея.

Он разозлил меня, поэтому я решил втянуть его в это. Однако, как только продюсер оглянулся на него, ему в голову действительно пришла идея.

— Давайте проведём урок бокса. Ли Тэмин в нём хорош, поэтому может научить основам того, кто в этом нуждается.

— Не совсем понимаю. Что значит «нуждается»? Вы имеете в виду, он будет избивать плохих учеников?

— Нет, избитым будет Ли Тэмин.

Какого чёрта? Однако в отличие от меня, которого трясло от гнева, продюсер проявил интерес.

— Но кем?

— Жертвой насилия. Желательно женщиной, а не мужчиной. Чаще всего от насилия страдают именно женщины. Нужен психически травмированный человек. Чем сильнее травма, тем заметнее будут малейшие изменения. Мы поищем такого человека, но времени не так много. Продюсер, вы можете тоже посмотреть, есть ли здесь кто-нибудь подходящий?

Продюсер ничего не ответил и уставился в пространство, словно погрузившись в размышления. Когда Джей позвал его еще раз, он растерянно поднял глаза.

— Да, мы возьмём это на себя, так что вам не нужно никого искать.

Стоящий рядом с ним сценарист посмотрел на него озадаченным взглядом и тихо спросил:

— Как мы найдём жертву прямо сейчас? И захочет ли она появиться в эфире?

— Не нужно говорить, что вы приглашаете её в качестве жертвы, — вмешался Сумасшедший. — Просто уговорите прийти в эфир под видом обучения самообороне для уязвимых женщин, а потом возьмите интервью, чтобы выудить из неё историю. Мне же не нужно писать для вас сценарий, да?

— Ах, да. Но…

— Сперва найдите кого-нибудь из здешних сотрудников. Для человека, который работает в телекомпании, не должно быть проблемой стоять перед камерой. Или нам самим заняться поисками? — спросил Сумасшедший своим неповторимым грубым тоном, но продюсер не обиделся.

Некоторое время он потеряно слонялся по площадке, а когда съёмка подошла к концу, поспешно собрал оборудование и вывел всю команду из тренировочного зала. После этого Сумасшедший снова подошёл ко мне.

— Я выиграл, поэтому подпиши обещанную поправку к контракту.

Он протянул мне лист бумаги. Новое дополнение было написано красным цветом на случай, если я не смогу его найти.

«До окончания вашей актёрской деятельности данные лица будут выполнять функции вашего менеджера и стилиста».

Под пунктом было два незнакомых имени.

[Прим. пер.: в печатной версии новеллы имена были указаны, и их звали Ким Кук Бон и Ом Ю Ри.]

— Кто эти люди?

— Твой нынешний менеджер и стилист.

— …

— Подписывай.

— Да ты шутишь. До окончания моей актёрской деятельности? У босса и менеджера есть нормальная работа.

— Всё уже согласовано.

Это не соглашение, а односторонняя просьба и восторженное согласие.

— Босс сделает всё, о чём ты попросишь, даже если ему это не нравится.

— Думаешь, им не нравится эта работа?

Он указал в сторону этих двоих. Они нашли камеру, подключили её к экрану и пытались понять, как получить хорошие кадры.

— …Конечно, сейчас им это нравится, но я не популярная знаменитость. У меня не так много работы, чтобы иметь менеджера и стилиста. К тому же, если менеджер Чой узнает об этом, он будет очень расстроен.

— «Расстроен»? Ты это сейчас на полном серьёзе сказал? Позволь внести ясность: компании не нужны люди, которые не могут оставить свои личные желания ради работы.

Это мне сейчас говорит человек, который бросил должность директора? Внутри поднялась волна негодования, но я держал рот на замке, боясь, что могу выйти из себя. Тогда он смягчил свой устрашающий тон и спокойно пояснил:

— Скоро работы станет больше. После этого соревнования твоя популярность возрастёт.

Моя?

— Ты сам знаешь, что в этом эпизоде всё внимание будет сосредоточено на Чэ Досанге.

— Да. Тебя будет не так много, но ты должен произвести впечатление. Не волнуйся, на этот раз продюсер вложит в твою историю всё своё сердце. Теперь мы договорились?

— Ты…

— Если тебе это не нравится, есть другой способ.

— Какой?

— Ты бросаешь свою карьеру и проводишь остаток своей жизни запертым в моём доме, подальше от назойливых жуков, которые к тебе прилипают.

— …

— Подписывай.

Дерьмо. Грёбанное дерьмо.

***

Съёмки, на которых меня будут избивать под видом занятия по самообороне, проходили в знакомом мне боксёрском зале. Когда-то я подрабатывал здесь спарринг-партнёром. Владелец с охотой согласился предоставить нам помещение, поскольку это было хорошей рекламой на ТВ.

Но имело значение не место, а человек, которого мне предстояло обучать, и в течение нескольких дней продюсер нашёл того, кто нам нужен. Это была миловидная девушка чуть старше двадцати с очень приятным голосом. Оказалось, что раньше она была диктором, а теперь ведёт религиозную программу на радио.

— Здравствуйте, — с несколько нервным видом она поздоровалась со мной.

Поприветствовав её в ответ, я слегка поклонился и протянул руку для рукопожатия. Девушка вздрогнула и несмело потянула свою ладонь навстречу моей. Я чувствовал, как она была напряжена, но улыбка на её лице хорошо это маскировала.

Сценарист уже объяснил мне, что я буду учить дикторшу самообороне, но этого оказалось недостаточно. Похоже, продюсер действительно привёл настоящую жертву. Если честно, я не ожидал, что ему удастся её найти. После нашего приветствия и демонстрации основных боксёрских приёмов продюсер увёл меня в сторону.

— Ты же собираешься просто тренировать её, да? Тебе уже говорили, но я всё же повторю: ни за что, ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах тебе нельзя её бить.

— Никому нельзя бить женщин. И я знаю, что она подвергалась насилию, поэтому буду особенно осторожен.

— Недостаточно быть осторожным. Вообще никак к ней не прикасайся, — продюсер, который был непривычно вспыльчивым на протяжении всей съёмки, выдвинул странное требование. — И не смотри на неё таким же взглядом, которым сейчас смотришь на меня.

— …А каким взглядом я на вас смотрю?

— Пугающим.

Не знаю, быть может, у меня действительно пугающий взгляд. Иначе я не могу объяснить его встревоженное лицо.

— Возможно, ей даже страшнее, чем мне. Поэтому, пожалуйста, будь осторожнее.

С этими словами он развернулся и убежал. Если подумать, ни к одной из прошлых съёмок продюсер не относился столь серьёзно. Пока я размышлял об этом, мои глаза непроизвольно обратились к дикторше. Даже без его советов было понятно: мне стоит быть очень осторожным с ней.

Несмотря на то, что мы находились на достаточно большой дистанции друг от друга, когда я демонстрировал простые боксёрские приёмы, лицо девушки заметно ожесточалось, а стоило мне слегка вытянуть кулак – она тут же отскакивала в другой угол ринга.

— В чём дело? — ко мне подошёл главный виновник развернувшейся ситуации.

— Я беспокоюсь о съёмке. Из-за тебя продюсер привёл настоящую жертву насилия, и я не знаю, что делать. О, хотя нет. Кое в чём я всё же уверен. Если продолжим в том же духе, она просто упадёт в обморок.

В сценарии была часть, которая требовала отработать приемы на ринге.

— Тогда постарайся сделать так, чтобы она не падала в обморок.

— Как, если она замирает от одного вида моего кулака?

— Спрячь кулаки.

Он просто издевается надо мной. Я серьёзно задумался о том, чтобы вывести этого ублюдка на ринг и выбить из него всё дерьмо. Но затем меня вдруг осенило: я могу сделать так, как сказал Сумасшедший. Не двигаться и просто стоять на ринге.

Во-первых, неразумно обучать боксу человека, который застывает при виде мужчин и не может даже пошевелиться. Сперва нужно научить её не бояться. Как только я поставил перед собой чёткую задачу, ушей коснулся тихий шёпот:

— Заставь её как-нибудь ударить тебя. И тогда продюсер посвятит всего себя правильному редактированию твоего образа. Потому что он мечтает о четвёртом признании.

«Четвёртом признании»?

И тут я понял, что дикторша была тем человеком, который трижды отказал продюсеру. Так вот почему он так переживал из-за этой съёмки.

Однако, сколько бы он ни суетился, через некоторое время она вышла и склонила голову перед всеми.

— Мне очень жаль. Н-но я не могу… Я просто не могу никого ударить.

Ещё до того, как выйти на ринг, девушка сдалась. Честно говоря, то, что она смогла продержаться до этих пор, было очень похвально. Однако теперь съёмка была под угрозой срыва, и никто не мог ничего с этим поделать. За исключением человека, который предвидел подобную ситуацию.

— Тогда вам стоит ударить кого-то, кто не является человеком.

Когда Сумасшедший прервал её, лицо продюсера просияло. Почему-то он посмотрел на него, как на спасителя. Дикторша, с другой стороны, насторожилась.

— В каком смысле «не человеком»?

— Я превращу Ли Тэмина в нечеловека. Разве так будет не легче?

— Что это значит… Нет, я просто ненавижу насилие. Простите. Я совершила ошибку, когда согласилась на это. Мне очень жаль…

— Бокс – это не насилие. Это спорт. Конечно, плохо использовать полученные навыки в реальной жизни, но если они используются для защиты, это нельзя назвать насилием. Защита – это любовь к себе. Отказаться от защиты, потому что насилие – это плохо, – то же самое, что отказаться от того, кто любит вас всем сердцем. Конечно, я надеюсь, что вам никогда не придётся защищаться от кого-то, но в практике нет никакого вреда. На самом деле, это очень хорошая вещь. Тут нет ничего сложного, нужно просто сделать первый шаг.

Дикторша некоторое время молчала. Тем временем прибыл инструмент для её успокоение. То, что сделает меня нечеловеком. Это была маска кролика. В голову пришла мысль, что, похоже, моя жизнь всегда будет связана с костюмами маскотов. Корди остановился напротив меня и помог надеть маску на голову.

— Такое необычное чувство. Кажется, только вчера я рекламировал в ней «Лабиринт Алисы».

Пока я задыхался от вонючей маски, которая годами лежала на складе, он предавался ностальгии. Однако мне было что сказать.

— Если скучаете по «Алисе», возвращайтесь туда работать. Вы не должны торчать здесь из-за Юн Джея.

— Ха-ха, всё в порядке. Я скучаю по прежним денькам, но мне нравится моя нынешняя работа.

— Нет, подумайте еще раз…

— Честно говоря, недавно я понял, что быть стилистом – моё призвание.

Ваше призвание – работать в Национальном агентстве разведки. Мне хотелось уговорить его сдать экзамен на государственную службу, но я не смог из-за натягиваемой на меня маски, застрявшей на уровне губ.

— Мне доведётся увидеть, как эта чудесная девушка делает шаг навстречу избавления от ужасных воспоминаний.

Похоже, он говорил о дикторше.

— Она даже не ударила меня, так что это сложно назвать шагом.

— Это целых два шага. Она появилась здесь. Пришла, потому что кто-то из знакомых попросил её, хотя вовсе не обязана это делать.

— Говорите так, будто это большое дело.

— Так и есть. Ты сам не можешь заставить себя оставить всё позади.

— Не сравнивайте нас с ней.

Я – преступник, дикторша – жертва. Ей обязательно нужно двигаться дальше. Но не мне. Я не могу этого сделать.

— А какая между вами разница? Для тех, кто не может найти ответ, всё одинаково, — он подтолкнул меня к рингу. — Ну, а теперь помоги тому, кто смог сделать первый шаг.

Я так и хотел. Однако дикторша, стоящая передо мной на ринге, всё ещё выглядела испуганно. Когда включились камера, она попыталась улыбнуться, но у неё не получалось даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы ударить меня. Я стоял неподвижно, стараясь максимально походить на игрушку.

Однако время шло, а ничего не менялось. Понимая, что влюблённый в неё продюсер готов ждать хоть год или два, я понял: нужно что-то делать. Подняв руку, я подозвал его. Продюсер удивлённо оглянулся а затем указал на себя, спросив: «Я?»

Получив от меня утвердительный кивок, он нерешительно поднялся на ринг. Девушка посмотрела на него и широко раскрыла глаза, не понимая, что происходит. Не теряя ни секунды, я схватил его, поставил прямо рядом с собой и, убедившись, что она точно на нас смотрит, ударил по затылку.

— Ай! — он обхватил голову руками и шокировано уставился на меня. — Что ты делаешь?

Я проигнорировал продюсера и слегка похлопал себя по руке, глядя на дикторшу. Это был знак «ударь меня». Её глаза озадаченно сузились. Не поняла. Ладно, покажу снова.

— Аргх! Мне больно.

На этот раз удар пришёлся на его руку. Я снова повернулся к девушке и похлопал себя. К этому моменту они оба, похоже, поняли, что если дикторша не ударит меня, то продюсер продолжит получать удары.

— Эм.. В-вы хотите, чтобы я ударила вас? А иначе продюсера…

Удар! Удар!

Мужчина отполз подальше, чтобы убежать от меня, и завопил, смотря на дикторшу:

— Пожалуйста, помогите!

Думает, его это спасёт? Я последовал за ним до угла ринга. Мы просто держали девушку в центре и гонялись несколько раундов подряд. Чуть успокоившись, я схватил продюсера за плечи и поставил перед ней.

Приготовившись к моему удару, тот застонал, заранее закрыв голову руками и присев на корточки. В его глазах читалась мольба о помощи. Запаниковавшая дикторша быстро положила руку на меня как раз в тот момент, когда я собирался зарядить продюсеру по лицу. Не ударила – просто слегка коснулась. И следом произнесла:

— Ата-та, ата-та.

Наступила тишина. Мужчина, который сидел на корточках, и я, вскинувший кулак, одновременно замерли. На мгновение внутри воцарился холод, превосходящий по силе даже зимнюю стужу. Через некоторое время кто-то захихикал, и ещё несколько человек присоединились, распространяя абсурдный смех. Однако не было никого нелепее меня, которому сказали: «ата-та» в таком возрасте.

— Н-нет, просто… В последнее время я присматриваю за племянником. Он ещё маленький. А эта игрушка… То есть, нет! Я имею в виду, Ли Тэмин – не игрушка… — дикторша покраснела и начала оправдываться.

Однако, когда атмосфера разрядилась, она смогла расслабиться. Таким образом отработка «ударов» с продюсером в качестве заложника прошла успешно. У неё прекрасно получилось сделать «ата-та».

После небольшого перерыва я снова надел маску и вышел на ринг. Очевидно, на то, чтобы она смогла ударить меня, потребуется много времени. Возможно, мы даже не дождёмся этого. Но у меня была небольшая идея. Когда девушка в боксёрских перчатках снова застыла от страха, я сделал шаг к ней. Продюсер, наблюдавший за рингом, занервничал и попытался остановить меня, но я нанёс удар первым.

Хлоп-хлоп.

Моя рука слегка похлопала её по плечу.

— Ата-та, ата-та.

— …

На площадке снова наступила тишина. Но её прервала дикторша.

— Пх-х… Боже, простите… Ах, пха-ха-ха!

Она прикрыла рот и громко громко рассмеялась. Какое облегчение. Теперь ей понятно, насколько нелепо и по-детски это выглядит.

— Простите, вы внезапно сказали это с таким суровым лицом, пха-ха-ха-ха! О, Боже!

В уголках её глаз появились слёзы. Мне даже стало немного обидно от того, что я настолько сильно её смешил. Ну, по крайней мере, надо мной не глумятся. Да и никто вроде больше не сме… ётся. Я хмуро уставился на продюсера. Забыв о необходимости довести съёмку до конца, он открыл рот и как дурак смотрел на дикторшу.

***

— Ты знаешь, какая тема будет у финального соревнования? — спросил я у Сумасшедшего перед вторым матчем.

Нам всё равно расскажут об этом после сегодняшнего боксёрского поединка, но на всякий случай я решил уточнить у него заранее

— Да.

— Что?

— Тебе не обязательно знать.

— Я тот, кто будет участвовать в этом соревновании, но мне не обязательно знать?

— Ты всё равно ничего не сможешь поделать.

Я? С чего это? Это ведь не будет какая-нибудь викторина…

— !..

Должно быть, мои глаза сейчас напоминали два блюдца. Сумасшедший бросил на меня странный взгляд и попытался успокоить:

— Не переживай. С тех пор, как ты встретил меня, твоя пустая голова немного заполнилась.

— Это будет викторина? Правда?

Если мы не украдём ответы, я точно проиграю.

— Да не волнуйся.

Нет, я волнуюсь. Однако этот придурок решил указать мне на то, о чём я даже не задумывался.

— Лучше побеспокойся о сегодняшнем дне. Я не сомневаюсь, что ты победишь Чэ Досанга, но у тебя слабое тело, поэтому не теряй бдительность.

— Что не так с моим телом?

Я решил, что ослышался. Никто и никогда не говорил мне такой глупости, даже мать. Но Сумасшедший погладил меня по голове, будто ничего не произошло, и ответил:

— Тебя слишком выматывает секс со мной. Думаю, тебе нужно начать принимать тоники.

— Эй, блять…

Я резко дёрнул головой в сторону, дабы избежать прикосновений, но его рука вцепилась, как пиявка, и продолжала гладить меня.

— Просто сосредоточься на том, что должен сделать. И не беспокойся.

И снова говорит не беспокоиться. Наверное, в этом есть смысл. Сейчас нет нужды думать о будущей викторине. Мне стоит послушать его и сосредоточиться на сегодняшнем поединке. По словам Сумасшедшего, есть только один способ победить в схватке с Чэ Досангом.

Метод, о котором он мне рассказал, казался вполне правдоподобным. Нет, это было единственное, что я мог сделать, поэтому и согласился. Столкнувшись с Чэ Досангом на ринге, я сосредоточился только на нём. За рингом тренер, который занимался с ним на протяжении всей последней недели, громко подбадривал его.

Мой противник уставился на меня, будто желал убить. Должно быть, он уже принял решение. Даже если у него не выйдет меня победить, Досанг должен любым способом выставить меня ублюдком. В эмоциональной драме из его фантазии, он, обливаясь потом, будет избит и измучен мной.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале первого тура. Чэ Досанг раскачивал верхнюю часть тела из стороны в сторону. Я мог только наблюдать за его движениями со слегка поднятыми руками. Он несколько раз обошел вокруг меня, а затем вытянул руку на расстоянии.

Это было слишком далеко. Он даже не мог коснуться меня. «Подойди ближе», — бормотал я про себя, ожидая подходящей возможности. Так как ему нужно преодолеть свою травму и бросить мне вызов, он обязательно ударит первым. Но это большая ошибка – вступать в бой с опытным боксёром.

Неважно, быстрый ты или медленный, разница в глазах. Мы видим по-разному. Даже если он неделю тренировался вслепую, ему не удастся победить глаза, которые годами наблюдали за кулаками, летящими мне в лицо. После нескольких ударов в воздух он обрёл уверенность и сделал шаг вперёд.

Услышав, как его тренер кричит ему не торопиться, я намеренно поднял одну руку, притворяясь, что делаю блок. Досанг тут же вытянул правый кулак, чтобы нанести мне удар. Однако моя рука двинулась быстрее, чем я успел подумать.

Мощный левый хук прилетел в его челюсть. Досанг пошатнулся и отступил на пару шагов. На краткий миг его глаза расширились. Затем раздался грохот, и он упал. Таким образом съёмка подошла к концу.

***

Третий выпуск вышел в тот же вечер. Я сидел в доме Сумасшедшего и уже без каких-либо неудобств пил пиво рядом с ним. Эпизод вышел именно таким, как он предсказывал. От начала и до самого конца.

Чэ Досанг тренируется до поздней ночи, бормоча чепуху о том, что сражается не со мной, а со своими слабостями. Он получает травмы и каждый день меняет повязки. На нём обезболивающие пластыри, а синяков становится всё больше и больше. В этом выпуске 4/5 экранного времени было уделено только ему.

Я появляюсь лишь в промежуточном интервью и тренировке с дикторшей. Однако, как ни странно, эти несколько минут вышли более впечатляющими, чем история человеческого преодоления Чэ Досанга. Возможно, дело в том, что в итоге он был отправлен в нокаут одним ударом.

А может, причина в искренности. Дикторша не играла – ей действительно было страшно стоять передо мной. Её тело окоченело, а руки дрожали. Сначала в интервью она рассказала, что просто хочет научиться самообороне, и лишь кратко упомянула о том, что боится драк.

Камера поймала крупным планом, как, не в силах двинуться с места, девушка стоит передо мной и пытается сжать дрожащую ладонь в кулак. После этого наступает нелепый момент, когда она говорит мне: «Ата-та», а затем я отвечаю ей тем же, и когда атмосфера разряжается, ей удаётся нанести мне настоящий удар, хотя он едва ли сильнее обычной пощечины.

Спустя несколько ударов её глаза краснеют. Она улыбается и благодарит меня, стараясь не заплакать. Однако вместо того, чтобы взять её руку, я постучал по ней своей перчаткой. В этот момент продюсер уставился на меня так, будто собирался убить, но мне хотелось проверить, не сделает ли она шаг назад. Несмотря на то, что девушка вздрогнула, в её взгляде больше не было страха. Вместо этого она снова улыбнулась.

Экран гаснет, и Дикторша сидит на интервью, но уже в другой одежде.

[Кажется, вам очень некомфортно бить других людей, есть ли особая причина?]

На мгновение она задумалась, а затем открыла рот. История лилась из её уст непрерывно, гладко и уверенно. Она была совершенно не похожа на ту девушку, которая тряслась от страха, стоя передо мной на ринге.

[Мне было страшно соглашаться на эту съёмку – страшно, что придётся кого-то ударить. Страшно, что я не смогу этого сделать, но еще страшнее, что это покажет мою слабость и мне придется объяснять причину.]

[Мы можем остановить интервью, если вы хотите.]

Дикторша покачала головой.

[Всё в порядке. Я поняла, что если хочу избавиться от страха перед мужчинами, в первую очередь мне нужно разобраться со своим прошлым. В течение нескольких лет я неоднократно подвергалась насилию со стороны человека, с которым встречалась с двадцати лет, и это нанесло мне серьезную травму. В этом нет моей вины, и я понимаю, что не сделала ничего плохого. Но мне было так стыдно за это прошлое, что я убегала, боясь встречаться с ним лицом к лицу. И даже после длительного курса терапии моё состояние не улучшилось. Когда я смогла ударить Ли Тэмина на ринге, ко мне вдруг пришла мысль. И теперь я хочу ею поделиться. Невозможно залечить рану, не обнажив ее. Спасибо, что создали для меня это пространство. И большое спасибо Ли Тэмину, что так терпеливо вытащил меня.]

Она склонила голову.

На следующий день в офис снова завалились шумные дети. Надеясь узнать тему третьего соревнования, Хансу и Чо Хён смотрели на продюсера горящими глазами. После съёмки с дикторшей тот стал относиться ко мне доброжелательнее и на этот раз вручил карточку с правилами, которые были написаны понятным почерком. Я зачитал её содержание перед камерой:

— Третий матч – викторина. Каждый составляет по десять вопросов, соответствующих предложенной теме, и задаёт их сопернику. Побеждает тот, кто даст больше правильных ответов.

Пока ничего такого, чего бы я не ожидал. Сюрпризом оказалось следующее:

— Викторина состоится в эту пятницу в девять вечера… — я поднял глаза, взглянул на продюсера, а потом прочитал остальное. — Это будет прямая трансляция.

Не понимаю. Впереди ещё два выпуска. Разве финальный матч не стоит снять и выпустить только на следующей неделе? Однако продюсер покачал головой. Он сказал, что на этот раз сперва покажут результаты викторины, а на следующей неделе процесс подготовки к ней в финальном эпизоде.

На моё «почему?» он ответил, что это решение принял продюсер Шин. Дескать, руководство канала потребовало любым способом поднять рейтинги. Таким образом появилась идея сделать четвёртый эпизод финальной викториной и транслировать его в прямом эфире.

Но мы с Чэ Досангом не настолько популярны, и зрительский рейтинг не может вдруг резко подскочить, если только мы не устроим стриптиз-шоу в прямом эфире… Или Досанг снимет футболку? На секунду задумавшись об этом, я решил, что сейчас лучше направить свои мысли в полезное русло и сосредоточиться на полезных вещах.

Мне нужно придумать вопросы. Звучит довольно просто, но пока ничего не приходит в голову. Погрузившись в размышления о предстоящей викторине, я даже не сразу заметил, как ушла съёмочная команда, и в офисе стало тихо. Даже болтовни Чо Хёна и Хансу не было слышно. Я поднял голову и встретил две пары глаз, смотрящих на меня.

— Вы чего?

— Хён, на этот раз без вариантов, — расстроенно пробубнил Хансу.

Что значит «без вариантов»?

— Ну почему это должна быть викторина? Вам же ни за что не победить!

Даже Чо Хён наградил меня взглядом, полным жалости.

— А мы не можем попробовать как-нибудь вытянуть ответы на вопросы из Чэ Досанга?

— Как насчёт того, чтобы вытянуть кишки из твоего брюха?

— Ах, какой милый комментарий в духе бывшего ростовщика.

— …

— Пожалуйста, не надо их вытягивать.

— Тогда заткнись.

— Хорошо, — ответил он, ухмыляясь.

Почему у меня ощущение, что я стал посмешищем для этих двоих?

— Тэмин-хён, сейчас не время проверять состояние кишечника Чо Хёна. Скорее звоните директору Юну. Нужно сообщить ему о викторине, чтобы он подсказал нам, что делать.

— Он сказал, что беспокоиться не о чем.

— Когда вы успели ему позвонить?

— Я не звонил.

Когда я пересказал им наш разговор перед боксёрским матчем, Чо Хён и Хансу переглянулись, а затем снова посмотрели на меня.

— Значит, директор Юн и на этот раз что-то придумал?

— Вы не спросили его, что он собирается делать?

Вместо ответа я просто посмотрел на них. Поначалу они относились к его идеям с недоверием, но сейчас, кажется, только рады прислушаться.

— Так теперь вы верите в Юн Джея?

— А как иначе? После просмотра всех прошлых эпизодов в него невозможно не верить.

Чо Хён улыбнулся.

— Честно говоря, это позволило мне взглянуть на него по-новому. Когда он был директором, я объяснял его эффективность исключительно должностными возможностями. Но оказалось, всё совсем не так. Сонбэ, вы знаете, о чём шептались люди, когда он ушёл с поста директора, а вас выгнали из «Dream»? Что без прежней власти даже директор Юн не сможет раскрутить вас, и теперь вы оба быстро поймёте, где ваше место. Ещё тогда все смеялись, что сонбэ по кастингам на эпизодические роли бегает. А когда вы согласились участвовать в этом шоу, все сошлись во мнении, что директор Юн достиг дна. Но посмотрите на себя сейчас. Чэ Досанг, который лоббировал телеканал и оказывал на продюсера давление, потерпел крах, а мой сонбэ теперь знаменитость с крутым имиджем, и собирает огромные просмотры в интернете. Шоу набрало большую популярность, так что даже мы с Хансу стали более узнаваемыми. Вы не видели, какую реакцию вызвали в сети?

— Да как он мог увидеть?! С его древнего телефона даже невозможно выйти в интернет!

Почему это? Вполне возможно. Просто экран разбит, и с него сложно что-то смотреть.

— Хён, я понимаю. Все считают милым, что вы по-прежнему пользуетесь старым телефоном, поэтому продолжайте носить его для имиджа, но купите себе хотя бы планшет. Вы ведь даже не представляете, насколько теперь знамениты, да?

— Зато я знаю, что пришло время тебе навалять.

— Хе-хе, я вас больше не боюсь… А-а! — Хансу, которому едва удалось избежать моего кулака, шокировано воскликнул. — Вы же и вправду чуть не попали по мне.

— Я в курсе.

— …

Отлично, один заткнулся. Итак, Чо Хён, тебе есть что сказать? Стоило мне посмотреть на него, и он попятился назад с кривой улыбкой.

— Я говорил только о директоре Юне.

— Похвала этого поехавшего раздражает меня ещё больше.

— Но я правда с нетерпением жду этого. Каким образом он сделает так, что вы победите в викторине? Ну серьёзно. У меня даже есть теория, что это шоу – лишь часть грандиозного плана директора Юна.

Теория. Да, я тоже подозревал, что всё происходящее до сих пор было спланировано Сумасшедшим, и что моя победа не является главной целью. Конечно, он не провидец и не мог точно предсказать, как всё выйдет. Тем не менее то, что у меня есть сомнения, – целиком и полностью его вина.

***

— Так какой же способ победить? — спросил я у Сумасшедшего, ломая голову над вопросами для Чэ Досанга.

Мы сидели в мансардной комнате, к которой я настолько привык, будто жил здесь уже много лет. Обычно он не задерживался тут надолго, потому что в таком случае его дядя поднимался в комнату каждые полчаса и мешал ему домогаться меня. Однако сегодня, получив информацию о том, что хозяева дома отправились на свидание, он неторопливо сидел и просматривал уся из коллекции жены босса.

— А что изменится, если ты узнаешь?

Он шутит? Я тот, кто должен задавать вопросы, поэтому для победы мне нужно знать и ответы!

— Ты же не думаешь, что сможешь выиграть, если будешь усердно готовиться в течение пяти дней? Лучше сразу отбрось эту бесполезную мысль.

— То есть я просто должен проиграть?

— Нет, ты должен победить. Но тебе не нужно ничего делать.

— Объясни, чтобы я понял. Не веди себя так, будто ты здесь самый умный и всё знаешь.

Этот ублюдок раздражал меня. И книга, которую он читал, тоже раздражала. Даже ханча в заголовке раздраж... А? Ханча? Я присмотрелся повнимательнее. «Кехакчиёк» (溪壑之慾). Мои глаза быстро опустились на условия для вопросов.

Вопрос 1: ассоциативная викторина с тремя подсказками.

Вопрос 2: чэнъюй.

Чэнъюй… Можно выбрать любой, но это не так-то просто. Однако у меня хорошее предчувствие насчет этого слова. Я никогда раньше о нём не слышал. Кроме того, «ёк» подходило для нашей словесной конфронтации. Отлично. Значит, кехакчиёк. Старательно записывая второй вопрос, я почувствовал на себе пристальный взгляд. Сумасшедший оторвался от книги и уставился на меня.

— Ты выбрал кехакчиёк?

— …

Я попытался сделать вид, что не удивлён.

— Просто объясни, в чём заключается твой план.

— Не составляй третий вопрос. Я сам это сделаю, — пропустив мои слова мимо ушей, выдал он.

Я снова посмотрел на лист.

Вопрос 3: Термины, связанные с симптомами и медицинскими явлениями.

Блять, и что это такое? Единственные симптомы, которые приходят мне на ум, это симптомы простуды. Что ж, ладно, третий вопрос на Сумасшедшем.

— Если ты не собираешься рассказывать мне план, то убирайся.

— Я хотел помочь тебе и с первым вопросом.

— …Хорошо, можешь посидеть здесь ещё пять минут.

На этом условии я получил от него первый вопрос и записал его.

«Жребий брошен. Сай Твомбли. 1962 год. Смерть в возрасте 55 лет».

Достигнув своей цели, я посмотрел на настенные часы и сообщил:

— Прошло пять минут. Рассказывай мне свой план или можешь идти.

Однако я бы позволил ему остаться, если бы он помог ещё с одним вопросом. Четвёртый – это спортивный термин, с ним я могу справиться и сам, но пятый стал для меня очередным вызовом.

Вопрос 5: вопрос, связанный с числом 5.

— Я же уже сказал тебе. Ты ничего не сможешь сделать, даже если узнаешь.

— Значит, ты хочешь, чтобы я ответил неправильно на все вопросы и проиграл?

— Хотя бы на один ты ответишь правильно.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя будет шанс на одну подсказку.

Если подумать, в правилах действительно был прописан один шанс. Можно выбрать звонок другу, либо поискать ответ в интернете. Разумеется, я позвоню Сумасшедшему. Если этот придурок неправильно ответит, я не упущу шанса посмеяться над ним в прямом эфире.

— Но как я смогу победить, ответив всего на один вопрос?

— Это вполне возможно, — сказал он, продолжая пялиться в книгу.

Ах, вот оно что. Теперь понял.

— Это и есть твой план? Выиграть, ответив всего на один вопрос?

Бред. Он хочет сделать так, чтобы они не смогли дать ни одного правильного ответа? Погодите-ка, а ведь это правда возможно. Вопросы для Досанга выбираю я. Разве недостаточно просто придумать такой, на который он ни за что не найдёт ответ?

— Может, тебе даже повезет, и ты сможешь правильно ответить ещё раз или два.

— Невозможно. Они обязательно придумают для меня слишком сложные вопросы, чтобы я провалился.

— Не факт. Думаю, тебе зададут около трёх элементарных вопросов, на которые ты не сможешь ответить, чтобы подпортить твой имидж. А если они достаточно тебя изучили, то спокойно могут сделать такими все.

Если это правда, то я даже не знаю, радоваться мне или грустить.

— С чего им идти на такой риск? Вдруг я угадаю?

— …

— Почему ты так на меня смотришь?

— Подумал, стоит ли смеяться, если это шутка.

Повисло напряжённое молчание.

— Извини, но это была не шутка, — наконец ответил я.

— Оу.

Он снова уткнулся в книгу, а я опустил глаза обратно на лист бумаги.

— Ты не собираешься уходить?

— Я останусь на ночь.

— Иди спать в свой роскошный дом. Я не хочу, чтобы ты потом обвинял меня, что валялся без дела в этом убогом месте.

— Нет. Я собираюсь валяться здесь и обвинять тебя.

— Ты что, ребенок?

— Я могу быть ребенком. Мне не нужно притворяться взрослым перед тобой.

Я бросил на него хмурый взгляд. Не отрывая глаз от книги, он продолжил:

— Перед тобой я могу жаловаться на то, что мне не нравится. Могу валяться без дела и читать уся. Если мне хочется побыть с тобой, я не буду сдерживаться.

Я долго смотрел на него, не говоря ни слова, а затем вернулся к вопросам. До поздней ночи мы ещё несколько раз препирались, но на этом всё. Он продолжал читать уся, а я делал свою работу. Никакого секса, никаких жутких признаний. Но это было очень хорошо.

***

До дня прямого эфира съёмок особо не было, однако за несколько дней до викторины продюсер связался с Хансу и Чо Хёном, чтобы снять пару кадров, как мы якобы придумываем вопросы вместе.

— Мы же не будем сидеть в прямом эфире целый час, почему так мало отснятого материала? — Хансу вцепился в помощницу режиссёра.

Мы с Чо Хёном стояли в стороне, делая вид, будто занимаемся своими делами, но внимательно слушали.

— Продюсер Шин поругался с руководством канала. Они уже неделю не могут ни к чему прийти. Мы ещё даже не получили одобрение на проведение прямой трансляции, поэтому не знаем, пройдёт ли она на этой неделе или нет.

— Но программа должна выйти завтра. В чём проблема провести викторину?

Я тоже не понял. Из-за чего они спорят целую неделю?

— Это прямая трансляция, поэтому могут возникнуть непредвиденные проблемы. И Чэ Досанг, кажется, не хочет в ней участвовать.

— Почему? Боится, что проиграет?

—Хах, кто знает, — она усмехнулась и пожала плечами. — В любом случае, мы проводим прямой эфир, чтобы поднять рейтинги, но они снова противятся.

Может быть, это из-за того, что я мало знаю о телевидении, но мне непонятна настойчивость продюсера Шина в отношении прямого эфира.

— Значит, завтра мы не сможем провести викторину?

— О, нет. Мы всё равно собираемся её проводить. Продюсер Шин сказал, что собирается выпустить тизер сегодня.

— Тогда всё будет хорошо. …Всё же будет хорошо, да? — неуверенно уточнил Хансу.

Глядя на то, как он наклонил голову, она хихикнула и назвала его милым. Мы с Чо Хёном обменялись мрачными взглядами.

— Чтобы всё было хорошо, держите вопросы и ответы в секрете до начала эфира, — сказав это, помощница режиссёра покинула наш офис.

— Хён, вы слышали? Безумие! Кажется, Чэ Досанг боится вам проиграть. И как ему такое в голову взбрело?

— …

— Хён, пожалуйста, отпустите стул.

Я опустил стул. Но руку с него не убрал.

Хансу настороженно произнёс:

— Как бы там ни было, думаю, Чэ Досанг действительно в себе неуверен.

— И поэтому вам стоит быть особенно осторожным, — вмешался Чо Хён. — Вы слышали помощницу режиссёра. Вероятно, Чэ Досанг попытается украсть ваши вопросы, чтобы выиграть.

Для меня это всё равно не имело особого смысла. Воровство – не единственный способ победить. Возможно, у них такой же план, как у Сумасшедшего – сделать все вопросы максимально сложными и выиграть со счётом 1:0.

В этом случае мне обязательно нужно ответить правильно хотя бы на один вопрос. Но проблема в том, что на их стороне Чон Ыйчхоль, который похож на Сумасшедшего. В конце концов викторина выльется в их противостояние. Учитывая, какой интерес он проявляет к персоне Юн Джея, вероятно, у него будет такая же стратегия.

По крайне мере, он не станет воровать вопросы. Поэтому я выкинул из головы совет помощницы режиссёра. То же самое было и в день прямого эфира. Я приехал за несколько часов до начала и сразу же приступил к репетиции, бегая туда-сюда между сценой и залом ожидания.

Под руководством Сумасшедшего в этот день босс и корди включили профессионалов и позаботились обо всём, чтобы каждая вещь, которая была мне нужна, находилась под рукой. А за сорок минут до начала эфира ко мне в гримёрку подошёл один из членов съёмочной команды.

— Продюсер сказал, что вы до сих пор не предоставили свои вопросы и ответы, — мужчина поглядывал на часы и всем своим видом призывал меня поторопиться.

Тогда босс вышел вперёд.

— Мне сказали, что вопросы можно написать от руки на карточке, которую нам выдали. К тому же, продюсер уже всё проверил и одобрил. Зачем повторять это ещё раз?

— Вопросы и ответы должны дублироваться субтитрами на экране. Поэтому их нужно заранее предоставить. Ну, давайте же.

— Ах, значит, для субтитров, — босс повернулся ко мне и спросил. — Как поступим?

А какие есть варианты? Раз нужно – предоставим.

— Но у меня только одна карточка. И чтобы переписать её, потребуется некоторое время, — объяснил я.

— Тогда дайте мне только ответы. Быстрее.

Я попытался записать ответы на бумаге, однако застрял на первом вопросе. Наблюдая за тем, как я вожусь с шариковой ручкой, мужчина торопливо спросил:

— Ну что не так?

— …Я не знаю ответ.

— Что?!

Позади изумлённого сотрудника стояли босс и корди и озадаченно смотрели на меня. Наверное, теперь они считают меня ещё большим идиотом, чем раньше.

— Придумал настолько сложные вопросы, что даже сам не знает ответа. Потрясающе.

— Неожиданный поворот, менеджер-ним.

В итоге я получил похвалу. Однако сотрудник, пришедший за ответами, стал ещё настойчивее:

— Разве вы не должны знать все ответы?

— Я знаю все, кроме первого и третьего.

Потому что Сумасшедший так мне их и не сказал.

— Тогда, пожалуйста, напишите всё остальное. Если я не успею, меня убьют.

Я быстро переписал остальные ответы и передал их. Мужчина взял листок и выбежал из комнаты ожидания. А через некоторое время вошёл тот, кого так боялся сотрудник. Это был продюсер Шин.

— Для того, кому скоро выходить в прямой эфир, ты не выглядишь нервным. Ха-ха, я пришёл подбодрить тебя, — он заявился, неся какую-то чушь, и помахал мне рукой. — Ли Тэмин, удели мне пару минут. Нужно обсудить с тобой несколько моментов, связанных с прямым эфиром. Я не займу много времени.

Я последовал за ним по коридору и прошёл в комнату. У меня сразу возникло дурное предчувствие. Именно в этом месте в прошлый раз мне угрожал Чон Ыйчхоль.

— Пожалуйста, присаживайся, — продюсер Шин указал на стул и сел напротив меня, пока я продолжал неподвижно стоять. — До прямого эфира осталось двадцать шесть минут. Как думаешь, ты победишь?

— Не знаю.

— Но разве тебе не хотелось бы?

— Какой смысл спрашивать об очевидном?

— Ха-ха, — он пожал плечами. — Мне просто любопытно, насколько сильно ты этого хочешь. Потому что я могу сделать так, чтобы это произошло.

Вместо ответа я уставился на него. О чём, чёрт возьми, говорит этот ублюдок? Я чувствовал себя оскорблённым, но не мог терять самообладание, поэтому продолжал молчать. Мужчина закатил глаза и разразился искренним смехом.

— Ах, неужели ты не понял? Как ты знаешь, я на аутсорсе. Вернее, у меня есть небольшая продакшн-компания. Если эта программа будет успешной, я смогу выплатить зарплату ребятам, которые работали под моим началом несколько месяцев, не получая ни копейки. Но руководство канала заявило, что не станет платить, если сегодня не получит желаемых рейтингов. Чёртовы ублюдки. Но сколько ни ругай канал, это бесполезно. Поэтому у меня всегда есть запасной план, и если мне не заплатят, я могу переключиться на другую работу. Но проблема в том, что мои ребята будут голодать. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?

— Нет.

— Я прошу тебя спасти моих ребят. А взамен ты получишь желаемую победу.

— …

— Ты уже дал нам свои ответы. Как и Чэ Досанг. Его ответы прямо сейчас лежат у меня в кармане. Если ты согласишься, я отдам их тебе.

Говорили, что ради программы он не станет поддаваться внешнему давлению, но зато ради денег, похоже, готов пойти на всё. Я покачал головой.

— Откажусь. У меня нет денег.

— Зато они есть у твоего роуд-менеджера.

— Это не мои деньги.

— Почему же? Одно твоё слово, и Юн Джей отдаст миллиарды вон. Ну а мне нужна всего пара сотен миллионов, так что это совсем не проблема.

— Вы ошибаетесь. Юн Джей не даст мне денег, даже если я его попрошу. Да и я в любом случае не собираюсь этого делать. Если на этом всё, я пойду.

— Ли Тэмин, подожди, — он остановил меня. — Ты кое-чего не понимаешь. Думаешь, ты сейчас так популярен, потому что был хорош в программе? Нет. Это из-за меня. Это сделал я. И твоя популярность исчезнет по одному моему щелчку. Ты больше никогда не сможешь работать в этой индустрии.

— Продюсер Шин, вы тоже кое-чего не понимаете.

— Что?

— Думаете, вы первый, от кого я получаю подобные угрозы? Я слышал это столько раз, что мне уже надоело.

Я встал со своего места. Больше мне нечего ему сказать. Однако, оказавшись у двери, снова услышал его голос. Вот только теперь он говорил не со мной.

— О, Чон Ыйчхоль. Да, я сейчас же принесу ответы Ли Тэмина в гримёрку Чэ Досанга.

Я обернулся. Продюсер Шин прижимал телефон к уху и улыбался, смотря на меня.

— Викторина обещает быть очень весёлой.

1. ↑ Уся – приключенческий жанр китайского фэнтези, в котором делается упор на демонстрацию восточных единоборств.

2. ↑ Ханча – это китайские иероглифы, заимствованные в корейский язык и используемые для записи слов китайского происхождения.

3. ↑ 계학지욕 (谿壑之慾) – метафора безграничной жадности, которую невозможно удовлетворить.

4. ↑ Чэнъюй – устойчивый оборот в китайском языке, чаще всего состоящий из четырёх иероглифов.

5. ↑ Ёк (욕) – брань/ругань.

За восемнадцать минут до начала прямого эфира я вернулся в свою гримёрку. Внутри Сумасшедший разговаривал с кем-то по телефону и, увидев меня, сразу положил трубку.

— Куда все делись?

— Отправились искать тебя, — ответил он и странно посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Чон Ыйчхоль случился. Жалкий ублюдок, даже не заслуживающий того, чтобы ему мстить.

Глупые выходки Чэ Досанга можно было спустить ему с рук – он всего лишь незрелый ребёнок, но этот сукин сын просто нелеп. Он настолько низок, что на него даже злиться стыдно. Как вообще человек может быть таким?

Я опустился в кресло и пересказал Сумасшедшему разговор с продюсером Шином.

— Думаю, я проиграю. Нет никакого способа победить в этой викторине, разве что умудриться придумать десять новых вопросов за восемнадцать минут.

Но, даже если я это сделаю, продюсер Шин их не примет. Думая о том, что терплю поражение ещё до старта, я почувствовал себя отвратительно. Однако всё изменилось, стоило мне взглянуть на Сумасшедшего. Уголки его губ были приподняты в лёгкой улыбке.

— Почему ты улыбаешься?

— Просто удивлён, что ты думаешь над новой тактикой. Так сильно не хочешь проиграть?

Я действительно не хотел этого. Мне не нравилась мысль о том, что все приложенные усилия оказались напрасными, а мой соперник может одержать победу таким гнусным способом ещё до того, как у нас состоится нормальный матч. Я был так зол, что мне хотелось немедленно пойти в гримёрку Чэ Досанга, перевернуть её вверх дном и выбить из них все дерьмо. Столь сильное и с трудом поддающееся контролю чувство оказалось для меня новым. Мне непривычно быть увлечённым чем-то настолько сильно и давать волю своим эмоциям. Это не имело ничего общего с моим прошлым или чувством вины.

— Как бы там ни было, продюсер не позволит мне изменить вопросы.

Когда я сменил тему, Сумасшедший снова спросил:

— Ты хочешь победить?

— Да.

— Тогда я сделаю так, что ты победишь.

— Каким образом?

— Таким, каким мы планировали с самого начала. Ты выиграешь со счётом 1:0.

Но разве у них нет моих ответов? В голове вдруг промелькнула тень сомнения.

— Думаешь, продюсер Шин не передал им ответы?

— Нет, передал. До того, как ты вошёл, он сообщил мне об этом по телефону.

Должно быть, пытался поторговаться с Сумасшедшим, прежде чем пойти к Чэ Досангу.

— Не всё потеряно. Ты написал только те вопросы, которые знал.

— Всё равно их восемь штук. Я никак не смогу победить со счётом 1:0.

— Сможешь.

— Как?

— Ты не знаешь ответы на первый и третий вопросы, потому что их придумал я. А на втором тебе нужно использовать свою смекалку. Искази вопрос так, чтобы он не понял его, или эмоционально стимулируй нести чушь.

Исказить? Второй вопрос – это чэнъюй «кьехачжиёк». Это означает жадность, которая не иссякает, словно вода, текущая в горном ручье… Подождите, но что может заставить его не открывать рот, даже если он знает ответ? В тот же момент в моей голове возникла одна идея. Я не знал, сработает она или нет, но попробовать стоило.

— Окей. Допустим, со вторым вопросом я разберусь, но что делать с четвёртым?

— Измени порядок.

— Что?

— Зачитай вопрос перед тем, как ведущий объявит номер. Не четвёртый, а любой другой. Чэ Досанг этого не заметит и будет давать ответы в том порядке, в котором запомнил. Вот и всё.

— А я могу менять порядок по своему усмотрению?

— Почему нет? Это прямой эфир, они не смогут тебя остановить.

— Но Чэ Досанг не идиот. Он заметит, что вопрос не соответствует ответу.

— Не заметит. Хочешь, поспорим?

Если он готов на спор, то, должно быть, чертовски уверен в своей правоте. Да, точно так же, как я не верил, что Чон Ыйчхоль окажется жалким трусом, Чэ Досанг может превзойти мои ожидания и оказаться последним кретином.

— Кстати, насчёт Чон Ыйчхоля. Ничего не могу сказать о Чэ Досанге, но я думал, что Ыйчхоль отклонит предложение продюсера Шина. До сих пор он использовал детские выходки, чтобы задеть меня. Однако в этот раз у него появилась возможность выбрать ту же стратегию, что и я, и сразиться должным образом.

Тем не менее он заплатил, чтобы получить ответы. Но почему?

— Потому что он трус. У него нет других мыслей, кроме страха проиграть.

Не может быть. Это викторина, и если смотреть объективно, у Чэ Досанга намного больше шансов победить меня. Неужели Чон Ыйчхоль всё равно боится?

— В этом разница между мной и им. Он не знает, что важнее всего для победы. Поэтому до конца жизни не сможет даже на миллиметр приблизиться к моему уровню.

И снова этот высокомерный придурок занимается самовосхвалением.

— Да уж, куда ему до тебя. Должно быть, ты знал это с самого рождения.

— Нет, я узнал об этом, когда учился в университете.

Я не ожидал, что он назовёт конкретное время.

— Ты учился этому в университете?

Он рассмеялся, будто нашёл мой вопрос забавным.

— Вне университета. Это заняло три месяца. И благодаря этому мне больше не пришлось ходить на учёбу.

Три месяца? Он научился какому-то навыку? Мне хотелось поподробнее расспросить его, но Сумасшедший толкнул меня в спину, говоря, что уже пора выходить. Как раз в этот момент дверь открылась, и появился сотрудник, который пришёл, чтобы забрать меня.

***

За семь минут до начала эфира я стоял за сценой и внимательно читал записанные на карточках вопросы. Сумасшедший всучил их мне перед тем, как я подошёл к кулисам, так что у меня даже не было времени, чтобы ознакомиться с содержанием. Приходилось готовиться в ускоренном режиме, однако внезапно возникла неожиданная помеха.

— Думал, Юн Джей придумает что-то оригинальнее, но это всё та же тактика 1:0. Банально. Я очень разочарован.

Похоже, чрезмерная надменность теперь стала повсеместным явлением.

— А украсть ответы – это оригинально?

— Нет, зато реалистично. Во всяком случае, именно так работает бизнес. Это не личная борьба. Лучшее, что можно сделать, – добиться своей цели и получить выгоду любыми возможными способами. Но Юн Джей так не умеет. Он всю жизнь жил без забот и никогда ни под кого не прогибался.

Мне было действительно любопытно, чем закончится их борьба. И Джей, и Ыйчхоль утверждали, что не были знакомы в прошлом.

— Знаешь, что сказал Юн Джей?

Чон Ыйчхоль с любопытством улыбнулся.

— Он сказал, что ты не сможешь его победить. Потому что не знаешь того, что знает он.

— Юн Джей любит преувеличивать, так что, вероятно, это какая-то ерунда.

— Я тоже так думаю. Однако то, чему он научился вне университета за три месяца, явно чего-то стоит. Учитывая, что это избавило его от необходимости посещать учёбу.

В мои намерения не входило защищать Сумасшедшего. Напротив, мой тон был очень ироничным, но выражение лица Ыйчхоля странно изменилось.

— Вне университета… три месяца?

— Что? Или эти три месяца без него пролетели для тебя как три года?

На этот раз я действительно был саркастичен, однако он выглядел максимально серьёзно и снова спросил:

— Он сказал, чем занимался на протяжении того времени? И почему вдруг бросил учёбу?

— Для человека, который утверждает, что Юн Джей имеет склонность преувеличивать, у тебя слишком большой интерес.

Ыйчхоль натянуто улыбнулся и отступил. Однако за секунду до того, как отвернуться и уйти, он нахмурился. Неужели Сумасшедший вернулся спустя три месяца шулером или типа того?

— Кьехачжиёк. Clear. Тано…

Прозвучали знакомые слова. Это были ответы на мои вопросы. За минуту до начала прямого эфира стоящий недалеко от меня Чэ Досанг прочитал все ответы и вздохнул.

— Как можно было придумать такие убогие вопросы? Мне даже неловко произносить ответы на них. Ну серьёзно…

Он обращался не ко мне – просто говорил сам с собой. Однако это было достаточно громко, чтобы я мог его услышать. Что ж, меня мало заботит, о чём говорит этот ребёнок. Мне просто хотелось проверить одну вещь.

— Ты знаешь, что это значит?

— Что?

— Кьехачжиёк.

— Вода постоянно течёт, — Чэ Досанг сделал паузу, а затем быстро добавил значение, о котором ему, вероятно, рассказал Чон Ыйчхоль.

Я кивнул и ответил:

— Да, это о жадности, которая, как и текущая по ручью вода, бесконечна. Запомни хорошенько, потому что это относится к вам, не способным контролировать свою жадность и полагающимся на воровство.

Как только я сказал это, на сцене зазвучала музыка и послышались аплодисменты. Наш ведущий, комик, быстро объяснил правила викторины, и после нескольких шуток вновь раздались хлопки зрителей и громкая музыка.

Мы с Досангом поднялись на сцену.

***

Яркие софиты освещали сцену. Повсюду были разноцветные огни. Это выглядело очень безвкусно. Каждый раз, когда ведущий что-то говорил, вспыхивал свет и пугал зрителей. Какого чёрта они сделали сцену такой? Однако позже я услышал, что они поспешно арендовали сцену из трот-шоу¹. Но даже если так, это вызывало у меня лишь больше вопросов. Или они специально пытались ослепить всех трот-певцов этими софитами?

— Согласно порядку, определенному заранее брошенной монетой, Чэ Досанг будет выступать первым. Итак, первый вопрос. Тема – ассоциативная викторина с тремя подсказками. Начинайте.

Досанг держал в руке такую же карточку, как у меня.

— Третье место. Погребение в море. 1880 год.

На его лице расплылась улыбка. Он будто говорил: «Я прикинул твой уровень и выбрал самую лёгкую задачу. Хотя бы это сможешь понять?»

— Ли Тэмин, пожалуйста, дайте ответ. Я начну считать до пяти.

Подняв руку, я обратился к ведущему:

— Я хочу воспользоваться шансом.

— Ах, сразу на первом вопросе? — спросил явно сбитый с толку ведущий и улыбнулся. — Есть ли какая-то особая причина, по которой вы хотите использовать его?

— Я не знаю ответ.

— …

Забыв о прямом эфире, мужчина замолк на некоторое время, но вскоре пришёл в себя и поспешно продолжил:

— У вас есть возможность поискать в Интернете, либо позвонить кому-нибудь по телефону. Что бы вы хотели использовать?

— Телефонный звонок.

— К кому бы вы хотели обратиться за помощью?

— К своему роуд-менеджеру.

На лице ведущего снова появилось выражение замешательства. В любом случае мне вручили телефон с прикреплённой к нему петличкой, и я набрал номер Сумасшедшего. Пока раздавались длинные гудки, я находился в предвкушении. Если Юн Джей не сможет ответить правильно, он опозорится в прямом эфире.

[Да.]

В момент, когда послышался его голос, начался шестидесятисекундный обратный отсчёт.

— Сейчас я прочитаю тебе вопрос. Третье место. Погребение в море. 188...

[Гокстад.]

Я никак не отреагировал. Во-первых, это слово было мне незнакомо, поэтому подумал, что он просто выдумал его. Однако, увидев лицо Чэ Досанга понял, что ошибался.

— Это Гокстад, — ответил я, повесив трубку.

Вспыхнули ослепляющие огни и на экране позади нас появилась огромная надпись «Гокстад».

После этого Досанг объяснил, что Гокстад – это место, где был найден корабль викингов, и его раскопки начались в 1880 году. Корабль использовался для погребения и так далее. Затем настала моя очередь.

— Жребий брошен. Сай Твомбли, 1962 год. Смерть в возрасте 55 лет.

Я немного переживал. Это был вопрос, на который Чэ Досанг не знал ответа. Мне было любопытно, как он теперь поступит. Если решит воспользоваться шансом, то, вероятнее всего, позвонит Чон Ыйчхолю. Но сможет ли тот сразу ответить, как это сделал Сумасшедший за каких-то пару секунд?

— Чэ Досанг, ваше время на исходе… Три, два, один. И-и-и… вы не ответили.

В итоге он не стал использовать шанс. Решил, что в этом нет необходимости, поскольку у него есть ещё восемь ответов?

— Ли Тэмин, пожалуйста, назовите ответ.

— Я не знаю.

— А?

— Разве он не выйдет на экране?

Ведущий снова натянуто улыбнулся и повернул голову к экрану.

— Давайте посмотрим.

К счастью, ответ появился. Должно быть, Сумасшедший передал его прямо перед трансляцией.

«Юлий Цезарь».

Что-то знакомое. Кажется, название клуба по интересам? Нет, сейчас не время думать об этом. Важно то, что пока у нас 1:0. Главное поддержать этот показатель до самого конца. Теперь настрой Сумасшедшего передался мне, и я твёрдо поверил в его план.

— Второй вопрос – чэнъюй. Чэ Досанг, прошу.

— Это означает шило в твоём кармане. Метафора того, как талант выдающегося человека может быть скрытым, однако он обязательно оказывается замечен другими. Даже неловко об этом рассказывать, но подобную метафору однажды использовали по отношению ко мне, — он смущённо улыбнулся.

Я уставился на него и спросил:

— Значит, она относится и к вам, Чэ Досанг?

— Да.

Ведущий начал считать. Когда оставалась всего одна секунда, был дан ответ:

— Бешенство?

Наступила тишина. Кажется, это неправильно. Ну, не беда. Потому что с лица Чэ Досанга наконец-то сползла улыбка.

— Эм… Ли Тэмин, это прямая трансляция, поэтому я попрошу вас подбирать слова. Не могли бы вы повторить свой ответ ещё раз?

Без проблем.

— Умопомешательство?

Зрители разразились неудержимым смехом. Ведущий быстро вмешался, и на экране появился ответ.

«Талант в землю не зароешь».

— Ли Тэмин, ваш черед задавать вопрос.

Я посмотрел вниз на карточку и поднял глаза. Если объясню всё так, как здесь написано, он сразу всё поймёт, поэтому нужно издеваться над ним, как над идиотом. Я последовал совету Сумасшедшего и заговорил:

— Чэнъюй, обозначающий непрерывный поток воды. Он также относится к Чэ Досангу. Что это за слово? Да, кстати, это не бешенство.

В зале снова послышались смешки, но вскоре они смолкли. Ведущий бросил быстрый взгляд на продюсера и снова предупредил меня, что мне следует объяснять нормально. Досанг улыбался, но его горящие ненавистью глаза прожигали меня. Прекрасно. Мне будет только проще, когда он так зол.

— Чэ Досанг прекрасно знает, что из себя представляет, поэтому я не думаю, что он нуждается в каких-либо дальнейших объяснениях.

Ведущий поочерёдно посмотрел на нас и обратился к Досангу:

— Вы хотите ответить?

Тот по-прежнему пялился на меня с улыбкой. Да, продолжай в том же духе и не стесняйся ошибаться, ведь впереди ещё много вопросов, на которые ты можешь ответить, сукин сын.

— Даже не знаю, «журавль среди стаи кур»?

Я тоже взглянул на него и улыбнулся. Мы насмехались друг над другом, но атмосфера в студии накалялась. Счёт по-прежнему был 1:0.

— Давайте перейдём к следующей теме. Терминология, относящаяся к симптомам и медицинским явлениям.

Чэ Досанг задал вопрос первым, и я дал ответ «не знаю».

— Ли Тэмин, начинайте.

Я посмотрел на карточку, которую получил от Сумасшедшего прямо перед началом трансляции, и нарочито медленно зачитал вопрос, боясь ошибиться из-за того, что не успел прочитать его заранее.

— «Одно из народных средств, которое существует уже тысячи лет и представляет из себя питье жидкости из собственного тела».

...Что?

— «Считалось, что употребление этого напитка эффективно при различных видах рака, болях и кожных заболеваниях. Многие люди используют его по сей день, но стоит быть осторожнее, особенно, если вы пьёте чужое. Есть много случаев, когда это является проблемой, поскольку ингредиенты лекарств, которые принял человек, могут остаться в нём и повлиять на пьющего».

Я почувствовал что-то странное, читая последнее предложение, и поспешно перешёл к следующему:

— «Например, если вы употребляете напиток человека, принимающего таблетки от повышенного артериального давления, их компоненты могут повлиять на вас и также вызвать проблемы с артериальным давлением… Вы можете впасть в гипотонию, сопровождающуюся головокружением... так что следует быть осторожнее», — мой голос становился все медленнее и медленнее.

Продюсер и помощник режиссёра подавали мне сигналы остановиться, но я не мог оторвать глаз от карточки. А когда наконец-то посмотрел вперёд, встретился взглядом с Чэ Досангом. Белый, словно статуя, он смотрел на меня ошарашенным взглядом. Ах, выходит, ты всё знал.

Я прочитал последнюю часть:

— Это также называют золотом.

«Я хочу пить золото, которое ты даришь мне каждый день. Поэтому, если ты любишь меня и не хочешь причинить боль, перестань принимать лекарства».

Секрет, который Хан Риён так старательно пыталась скрыть, появился на экране в качестве ответа.

«Моча».

Огни мерцали. Ведущий что-то говорил. Зрители хлопали в ладоши. Но единственное, что я мог видеть, – это Чэ Досанг. Он больше не улыбался. Его веки, рука, державшая карточку, и даже голос, читавший следующий вопрос, дрожали. Когда я не ответил на вопрос, он не смог обрадоваться. Затем настала моя очередь. Опустив взгляд на стопку из карточек, я вытянул ту, что была снизу.

— Как называется цифра пять на африканском языке суахили?

Ведущий нахмурился и посмотрел в свой планшет. Темой четвёртого вопроса были спортивные термины. И пока он проверял, не возникла ли какая-то ошибка, я обратился к своему сопернику:

— Чэ Досанг, пожалуйста, ответьте на вопрос.

Тот дёрнулся, лишь услышав мой голос, и поспешно выкрикнул:

— Clear. Это Clear.

Когда вдруг прозвучало английское слово, люди в зале начали переглядываться. Он заметил это и, сбитый с толку, обернулся. А когда на экране появился ответ, неподвижно застыл на месте.

«Тано».

Пророчество Сумасшедшего сбылось в тот момент, когда я задал пятый вопрос.

— Один из атакующих приёмов в бадминтоне, при котором волан летит на высоте, почти доходящей до вытянутой ракетки соперника, и падает глубоко вплотную к линии.

На экране появился ответ «Clear», и люди громко зашептались. Сегодняшняя викторина закончилась именно так, как планировал Сумасшедший. Чэ Досанг не мог произнести ни слова. 1:0. Это была моя победа.

¹Трот – музыкальный жанр, считается самой старой формой корейской поп-музыки. Сформировался в начале 1900-х годов в ходе колонизации Кореи Японией.

В течение нескольких дней я был на слуху. Разумеется, Чэ Досанг получил намного больше «славы». После этого прямого эфира сайты с форумами для обсуждений легли, а вырезки из выпуска быстро распространились по всему Интернету. Люди делали нарезки и тщательно анализировали малейшие изменения в выражениях наших лиц.

Мнения людей разделились, но после четвёртого вопроса абсолютно все пришли к выводу, что Досанг заранее узнал мои ответы, а я был зол, поскольку знал об этом.

Занимательно то, что сразу после прямой трансляции вышел трейлер фильма компании «K» с Чэ Досангом в главной роли. Таким образом, фильм также стал горячей темой для обсуждения. Несмотря на полученную огласку, имидж картины, которая ещё даже не успела выйти в прокат, оказался испорчен.

Всё это я узнал от Хансу. Не обращая внимания на мою явную незаинтересованность, он продолжал насильно пичкать меня информацией, а я вынужденно её принимал. Сторона Досанга заявила, что слухи не соответствуют действительности, и подала в суд на распространителей ложной информации.

Потребовалось несколько дней, чтобы всё утихло, но интервью с продюсером Шином вновь разожгло огонь. «В последнем эпизоде вас ожидает ещё более удивительный поворот, так что ждите с нетерпением», – сказал он. Но что за поворот? Неужели окажется, что на самом деле Чэ Досанг – инопланетянин?

Я не знал, что он готовит, но после прямого эфира с викториной больше не было никаких съёмок. Продюсер, которого трижды отшили, сказал прямо: «Финальный эпизод уже полностью смонтирован и готов». Как бы там ни было, очевидно, рейтинги последнего эпизода, что выйдет на этой неделе, оправдают ожидания руководства канала.

Но меня это никак не касалось. Сразу после прямого эфира я сел в машину и направился в Канвондо. Только к рассвету мы добрались до гостевого дома глубоко в горах. Там меня ждал режиссёр инди-фильма, в котором я начинал сниматься.

Съёмки были приостановлены на полпути из-за финансовых проблем режиссёра. Но вдруг неожиданно нашлось бесплатное место, а необходимое оборудование и стафф по случайному стечению обстоятельств оказались свободны. Оставался только актёр. Потому я и мчался по автостраде в ночь, чтобы добраться до этого места.

Поспав всего два часа, я вышел на съёмку утром. Следующие несколько дней выдались просто сумасшедшими. Не считая бесчисленных уведомлений о текстовых сообщениях от Хансу, всё, что связанно с Чэ Досангом, было полностью мною забыто. У меня действительно не оставалось времени об этом думать.

Режиссёр хотел увидеть персонажа, который становится ребёнком из-за жуткого страха и боязни одиночества. Поэтому каждый день я скатывался по сухим опавшим листьям и горько плакал, пытаясь сыграть того, кто застрял в горах и притворяющегося сильным, но на самом деле являющимся трусом внутри. И только приехав в Сеул, мне удалось нормально прочитать все те сообщения, что успел настрочить Хансу.

- Хён, вы что, умерли?! Умерли, да?! В компании сейчас такое! Умоляю, только не говорите, что вы пропустили это зрелище!!! -

Последнее пришло ровно час назад. «Зрелище». Лучшим зрелищем было бы дать по шее этому ребёнку прямо посреди вестибюля «Dream». Но сейчас мне совсем не до этого. Несколько часов в дороге измотали меня.

Изначально вождение было на роуд-менеджере, но в первый день сьёмок руководитель Пак лично явился на площадку и забрал Сумасшедшего. Он сказал, что нашёл кого-то и не сдвинется с места, если Юн Джей не поедет с ним.

Судя по тому, что Пак дружелюбно улыбался и даже поздоровался со мной, дела в США шли хорошо. Однако, когда босс достал свой волшебный блокнот и пристально уставился на руководителя, тот больше не смотрел в мою сторону. Вообще. Я также не успел услышать никаких объяснений от Сумасшедшего, поскольку он сразу уехал.

С каких пор ему известен секрет Хан Риён? Он намеренно спланировал всё так, чтобы это выяснилось на прямой трансляции? Таков был его сценарий? Возможно, даже хорошо, что у меня не получилось задать ему все эти вопросы. Мои подозрения усилились до такой степени, что я подумал, не стоит ли этот парень за всеми мировыми заговорами. Может, это совпадение, и ему просто повезло, либо… Чёрт, либо он действительно слишком умный.

— О, мы уже на месте?

Когда я заглушил двигатель, проснулся босс, который всё это время храпел на заднем сиденье. Мы с корди садились за руль по очереди, в то время как он только спал, ел снеки, купленные на заправках, потом опять спал и опять ел. А в конце он выдал:

— Угх, я так устал.

От чего?! Переваривать еду? Или дрыхнуть на заднем сиденье?

— Как и ожидалось, трудно уснуть в машине после того, как поел, — подтвердив мои предположения, пожаловался босс и добавил. — Без Джея в долгих поездках так одиноко…

Ах, так он впихнул в себя пять порций картошки с варёными яйцами от одиночества? А я-то думал, что у него просто картофельная зависимость.

— В следующий раз обязательно поедем с Джеем. Мне всё равно больше нечем занять…

Я хмуро зыркнул на босса, намереваясь сделать замечание, но, увидев выражение его лица, остановился. Он смотрел вперёд с ничего не выражающим взглядом. Обернувшись, я заметил двух мужчин в чёрных костюмах, выходящих из автомобиля, припаркованного у дома босса. Они подошли прямо к нашему Дамасу.

— Не выходите, — попросил я, решив, что это может быть опасно, и попытался выйти первым, как вдруг услышал тихое бормотание:

— Похоже, у Хан Риён проблемы.

— Что?

— Номерной знак этой машины принадлежит дистрибьюторской компании, директором которой является Хан Риён.

И он понял это, просто взглянув на номер? Я был поражён, но босс лишь хмыкнул и, будто окончательно разобравшись в сложившейся ситуации, подытожил:

— Вероятно, она приехала сюда, потому что Джей не хочет с ней встречаться.

Я окончательно запутался, поэтому решил сперва спросить о самом важном.

— Это всё из-за того, что секрет Хан Риён раскрылся во время прямого эфира?

— Очевидно. Она так суетится, что у неё даже нет времени подчистить дерьмо за своим племянником. Прямо сейчас нет никого, кто мог поддержать Чэ Досанга и прикрыть спину. Вот и остаётся ему страдать от бессонницы и лить слёзы сутками напролёт.

— Говорите так, будто видели это своими собственными глазами.

Никакого ответа не последовало. Но почему… Почему мне кажется, что он действительно это видел?

— Босс, с каких пор вы знаете?

— Что?

— Секрет Хан Риён.

— Я понял это после просмотра прямого эфира.

И тем не менее не похоже, что он удивился. Мы были вместе всё время, но я ни разу не видел, чтобы он обсуждал прямой эфир с менеджером. Скорее, эти двое были заняты опросами и изучением людей, с которыми я снимался. Потому у меня возникло сомнение, что тайна Хан Риён могла быть известна им ещё задолго до викторины.

— Тогда что вы знали?

Босс оглянулся на меня. На мгновение в тёмной машине я забыл, кто находится передо мной. Его сузившиеся глаза были жуткими.

— Почему ты спрашиваешь?

— Хочу, чтобы меня ввели в курс дела.

Искренний ответ, который вышел сам собой, на удивление, смягчил его взгляд.

— Что ж, но я не хочу вводить тебя в курс дела.

— …

— Ты меня сейчас мысленно проклинаешь, да?

— А вы хотите, чтобы я делал это вслух, да? — передразнил я.

Какое-то время он просто смотрел на меня, но в итоге отступил.

— Нет, лучше держи в себе.

— Вот и чудесно, — довольно ответил я.

Тем временем мужчины в костюмах, ожидающие нас снаружи, нетерпеливо постучали в окно машины.

— Собираешься пойти с ними? — спросил босс.

К Хан Риён? Если пойду, смогу насладиться забавным зрелищем. Вероятно, она будет суетливо выпытывать из меня информацию о текущем местоположении Юн Джея и просить убедить его согласиться на их скорейшую встречу.

— Вы Ли Тэмин? Пожалуйста, пройдите вместе с нами…

— Я откажусь. Передайте Хан Риён, что время уже позднее, пусть моет ноги и ложится спать.

Оставив застывших мужчин позади, я вышел из машины и шагнул в сторону дома. Минуя небольшой сад, идущий рядом босс спросил меня:

— Почему ты не пошёл?

— Мне стоит вымыть ноги и ложиться спать.

Было темно, но я видел, как дернулись уголки его губ.

¹«Вымыть ноги и ложиться спать» – дословный перевод, но значение данной фразы – «не совать свой нос в чужие дела».

***

Семнадцать пропущенных звонков. В этот момент я понял, что стоит ответить хотя бы на восемнадцатый. На часах уже было девять часов. Мы приехали на рассвете, и на сегодня в моём расписании ничего нет, поэтому я хотел немного отдохнуть. Эта неделя выдалась слишком тяжёлой. Сложность этих съёмок была скорее обусловлена страстным режиссёром, нежели суровыми условиями инди-фильма. А из-за постоянных скатываний с холмов я набил себе синяков по всему телу. Когда трель мобильного телефона вырвала меня из столь необходимого и долгожданного сна, всё моё тело, казалось, хотело закричать.

— Алл…

[Хён!!!]

Ох, слишком громко. Я оторвал телефон от уха.

[Хён, где вы, чёрт возьми? Неужели до сих пор в Канвондо? Когда вы приедете в Сеул? Тут творится настоящий хаос, почему вас нет?!]

От его голоса у меня зазвенело в ушах.

— Эй, не шуми.

[Поверьте, здесь ещё шумнее, хён! Прямо сейчас репортёры стекаются в нашу компанию и устраивают беспорядок, потому что никто не знает, где находится ваш новый офис.]

— Но ведь ты знаешь. Почему не сказал никому?

[Хм? А разве можно? Я просто подумал, что, если они не в курсе, то это секрет. И Чо Хён просил меня держать рот на замке.]

А в этом есть логика.

— Тогда делай так, как он говорит.

Мне тоже не хотелось, чтобы толпа репортёров атаковала наш маленький офис.

[Конечно, я буду молчать. Честно говоря, я так взволнован и получаю огромное удовольствие, видя, как люди стекаются в «Dream» в поисках моего хёна. Знали бы вы, насколько сейчас смешные лица у тех, кто смеялся над вами и директором Юном когда вас выгнали. Кроме того, начали ходить действительно странные слухи. Фильм Мэша, про которого я вам рассказывал…]

— Если больше нет ничего важного, я бросаю трубку.

[Хён, подождите! Вы даже не спросите, зачем пришли репортёры?]

После моего логичного вопроса «А нужно?», Хансу ещё долго продолжал ворчать: «Я так и знал, что вы это скажете!», «Как можно настолько равнодушно относиться к своей работе?», «Никакого профессионализма!», и т.д.

[Стоило Чэ Досангу опубликовать статью, в которой говорилось, что с шоу было много проблем, как тем же вечером продюсер Шин опубликовал пятиминутный трейлер, и это просто бомба!]

По словам Хансу, это был тот же трейлер, который появился перед выходом первой серии. Однако в конце показали настоящие, неотредактированные кадры.

«Один удар дубинкой будет равен победе».

На деле оказалось, что слова, которые подверглись сильной критике со стороны зрителей, на самом деле были сказаны Хансу. Что еще больше удивило людей, так это Чэ Досанг.

[Почему я согласился на это противостояние? Потому что хотел покончить с этим. В старших классах я полетел учиться в США из-за издевательств в старой школе. Это было так ужасно, что я думал покончить жизнь самоубийством после того, как мои одноклассники из банды байкеров сняли на видео, как избивают меня.]

Затем Досанг обращается к кому-то за кадром, не зная, что съёмка продолжается:

[Пожалуйста, поставьте фоном какую-нибудь тревожную и тяжёлую музыку, а на интервью Ли Тэмина – что-нибудь из хорроров фильмов про зомби. Если этот ублюдок будет материться – не вырезайте и обязательно вставьте в выпуск. Убедитесь, что фокус будет на мне. Ах, кстати, мне сейчас нужно заплакать? Если это просто слёзы, то я без проблем могу их показать.]

В конце шокирующего пятиминутного трейлера появляется обладатель руки, подбрасывающей монету. Она приземляется в центре съёмочной площадки и падает на пол, где её подбирает продюсер Шин. За его спиной персонал, оператор, сценарист и осветители. Камера переходит к крупному плану монеты. На ней написано «Lie», рука приближается и бросает монету. Вскоре снова появляется рука и подбрасывает монетку. Появляется надпись «Truth», и трейлер заканчивается. Этот ролик произвёл на всех огромное впечатление.

[Сумасшедший. Он правда сумасшедший. Как сказал менеджер Чой, продюсер Шин готов на всё, чтобы поднять рейтинги. Наверное, поэтому директор Юн, такой же сумасшедший, как он, смог ему довериться.]

Возможно. Однако, какими бы высокими не были рейтинги, продюсер Шин не стал бы намеренно наживать себе врагов в лице Хан Риён и компании «K». А значит, он знал заранее: Хан Риён, её дистрибьюторская компания и «K» получат большой удар и потеряют то влияние, что имеют. В таком случае он должен был спланировать всё ещё до начала программы.

Человеком, который рассказал ему об этом, конечно же, был Юн Джей. И продюсер Шин, являясь азартным человеком, решил пойти на риск. Конечно, даже если он доверился Джею в этом безумном деле, ему и в голову бы не пришло раскрывать всё до прямого эфира. Однако в итоге его ставка сыграла, и теперь продюсер смело выпускает такой трейлер.

Наконец-то пазл в моей голове сложился. Неудивительно, что Сумасшедший смог убедить меня участвовать в шоу. Но когда они с продюсером Шином успели договориться? Я почувствовал себя пешкой в их руках и, чтобы уже окончательно убедиться, решил позвонить Сумасшедшему.

[Да?]

— Ты спланировал всё с самого начала? И о плане продюсера Шина тоже знал заранее, да?

[Так хорошо.]

— Что?

[Слышать твой голос впервые за три дня.]

Почему этот сукин сын ни с того ни с сего говорит такое? Я нахмурился и поджал губы, моментально забыв, что хотел сказать.

[Я не знал, что продюсер Шин выкинет нечто подобное.]

— Хм? Подожди, но разве вы не договорились заранее?

[Между нами была лишь одна договорённость: если ты появишься на его шоу, то либо это испортит твой имидж до такой степени, что у тебя больше никогда не будет шанса появиться на ТВ, либо ты получишь невероятную популярность. Он сказал, что не будет поддаваться внешнему давлению и намеренно выставлять тебя в плохом свете. Одна из сторон предстанет настоящим мусором, но выводы будут делаться исключительно исходя из отснятого материала.]

— А то, каким меня показали в первом трейлере – это?..

[Обычный монтаж.]

Ещё один такой «обычный монтаж», и я могу навсегда забыть о своей карьере. Внезапно меня осенило: в контракте, который я подписал, об этом не было ни слова.

— У тебя был другой контракт, кроме того, который ты дал мне?

[Да. Я подписал его отдельно с агентством.]

В любом случае это не меняет того факта, что я – просто фигура на шахматной доске. Тем не менее сейчас меня интересовало только одно.

— Ты принял это предложение, надеясь, что я облажаюсь и больше никогда не смогу работать в индустрии развлечений?

Вместо ответа послышался тихий смех.

— Не смейся надо мной.

[Теперь это не имеет значения. Вместо того, чтобы провалиться, ты поднялся на самую вершину.]

Я бы с этим поспорил.

— Допустим, ты подписал контракт, потому что хотел, чтобы я потерпел неудачу, но зачем другой стороне идти на такой риск?

[Потому что Чон Ыйчхоль – идиот.]

— Я серьёзно.

[Я тоже серьёзно. Я не ожидал, что он станет преследовать меня и участвовать в этой программе.]

Он снова рассмеялся. На ум вдруг пришла встреча с Чон Ыйчхолем на открытии магазина дизайнера Ли Хабонга. Выходит, в тот день Сумасшедший специально подначивал его?

— Как давно вы с продюсером Шином начали обсуждать программу?

[Мы общались в течение нескольких месяцев. А сейчас мне нужно идти.]

В этот момент в трубке послышался странный приглушённый звук, а его голос стал отдаваться эхом.

— Куда?

[К тебе.]

Только когда звонок завершился, я понял, что это был шум аэропорта.

***

— Куда улетал Джей? — спросил я, выходя из дома босса и подходя к воротам. Очевидно, он находился в аэропорту. Когда я спросил его об этом по телефону, Сумасшедший не дал мне ответа, но, предполагаю, он возвращался из Штатов. — В Америку?

— Да, в Америку.

— Зачем?

— Чтобы встретиться кое с кем.

— С кем?

— С одним интересным человеком.

Я открыл ворота и уставился на него в недоумении. Он рассмеялся и пробубнил себе под нос:

— Раз этот пришёл, то у них действительно всё плохо.

«Этот»? Я посмотрел вперёд, и все вопросы отпали. Кто-то ждал нас перед воротами. Этим человеком был Чон Ыйчхоль.

— Хе-хе. В самом деле, со вчерашнего дня у нас столько гостей! — босс неторопливо шагнул вперёд. — Вы ведь менеджер Чэ Досанга?

Ыйчхоль вежливо кивнул ему и тут же заговорил со мной:

— Ли Тэмин, пожалуйста, уделите мне немного времени.

Босс преградил мне путь.

— Если вы хотите потратить время Тэмина, то сперва должны спросить меня, его менеджера.

С ума сойти. С каких это пор он распоряжается моим временем? Однако я не стал вмешиваться, поскольку мне было действительно любопытно, как ответит Чон Ыйчхоль. Тот мягко улыбнулся и спросил:

— Могу я поговорить с Ли Тэмином?

— Как менеджер, я сначала выслушаю то, о чём вы собираетесь с ним говорить.

— Я сам ему всё скажу. Он ведь не ребёнок, который не может пойти в туалет без разрешения своего менеджера. Вы согласны со мной, Ли Тэмин?

— Я хожу в туалет по разрешению.

Мой ответ смог разрушить его улыбку. Босс торжествующе вздернул подбородок из-за того, что я встал на его сторону.

— Правильно, Тэмин даже отдыхать без моего разрешения не может.

Ну, нет. Я скорее руку себе сломаю, чем ещё раз встану на его сторону.

— Итак, о чем вы хотели поговорить?

— Ничего серьёзного. Просто хотел узнать кое-что о своём однокурснике.

— О, вы говорите о нашем Джее?

— Да. Точно. Если подумать, вы ведь дядя Юн Джея, верно?

Подбородок босса вздернулся ещё выше.

— Это так. Я дядя Джея. Кхм-кхм, а это он вам рассказал?

— Нет. Джей никогда не говорил о своей семье. Я даже не знал, что у него есть дядя, пока не прилетел в Корею. Когда у тебя есть родственник, который готов для тебя на всё что угодно, о нём точно стоит рассказывать. Вы ведь даже оставили свой бизнес, чтобы помочь Юн Джею. «Лабиринт Алисы», если я не ошибаюсь? Ха-ха, такое забавное название, но я слышал, что это было высококлассное заведение, в которое было очень сложно попасть. Это здорово, что вы ставите семью выше денег, дядя. А особенно трогает ваша любовь к племяннику, учитывая, что остальные члены его семьи вас даже не признают.

Этому ублюдку нужно порвать рот. Я сделал шаг вперёд, намереваясь разбить ему лицо, чтобы он больше никогда не мог говорить, но меня остановили:

— Не надо. Есть причина, по которой Чон Ыйчхоля это так трогает.

Причина? Какая? И на моём, и на лице Ыйчхоля застыли озадаченные выражения. Босс указал на него рукой и любезно объяснил:

— С самого рождения он воспитывался бабушкой и дедушкой, так как его родители были слишком заняты работой. Дедушка тоже редко бывал дома, поэтому будет справедливо сказать, что им занималась только бабушка.

Лицо Чон Ыйчхоля ожесточилось.

— Вот только старушка, вынужденная ухаживать за малышом в столь преклонном возрасте, страдала депрессией. Но разве это давало ей право издеваться над ребёнком, который даже не мог говорить? О, наверное, вы этого не помните, потому что были слишком маленьким, да? Какое облегчение. Было бы сложно посещать свою бабушку в психиатрической больнице, в которой она находится более десяти лет, если бы в вашей памяти сохранились воспоминания о том, как она ежедневно избивала вас до синяков и даже сломала одну из костей, когда вам было два года. Чон Ыйчхоль, вы очень умны, поэтому точно должны знать. Говорят, жестокое обращение в детстве оказывает большое влияние на личность человека. Это так? — он улыбнулся. — Думаю, ваш мозг тоже выглядит уродливо.

— Вы не видели мой мозг.

— Ну, я могу это сделать. Давайте посмотрим. Когда вам было восемнадцать лет, на вас напал грабитель и разбил вам голову. Если снова ударить по тому месту должным образом, разве нам не откроется прекрасный вид?

Улыбка окончательно сошла с лица Чон Ыйчхоля, и он сделал шаг назад. Босс подошёл к нему и, уставившись бесстрастным взглядом, прошептал:

— Наркоман, который пытался убить тебя, Джон или Дон… В любом случае он вышел из тюрьмы в прошлом году. Как насчет того, чтобы встретиться с ним и создать трогательный момент прощения? Я всё организую.

— …

— Местом встречи обязательно должен стать твой любимый итальянский ресторан, в который ты ходишь минимум раз в неделю. Можете сесть за зарезервированный столик у окна и выпить вино, которое ты оставил. Неплохо было бы пригласить его к себе домой, ведь ты даже не открыл бутылку, которую купил за день до приезда. Кстати, сколько кусочков фруктового сыра осталось в холодильнике?

Добавив: «Сыр был немного сладким», босс рассмеялся. Чон Ыйчхоль ничего не ответил. К сожалению, мне не удалось увидеть его реакцию – я не мог оторвать глаз от улыбающегося лица босса. Никогда прежде я не видел, чтобы он так улыбался. По спине пробежал холодок.

Благодаря тому, что Хансу сдержал своё обещание и не раскрыл никому адрес моего нового офиса, репортёры так и не появились. Поскольку я не сидел в Интернете и не смотрел телевизор, до меня не доходило, насколько популярной стала наша программа. Моя реальность была другой. Как обычному актёру-новичку, до которого не было дела режиссёрам, мне приходилось проходить множество прослушиваний и практиковаться десятки и сотни раз. Один из кабинетов в нашем офисе пустовал, поэтому он использовался мной в качестве репетиционной. Включив видео, которое мне посоветовали для актёрской практики, я услышал стук в дверь.

— Продюсер? — спросил я, узнав в возникшем на пороге человеке продюсера, которого трижды отшили.

Тот огляделся по сторонам.

— А где твой менеджер и стилист?

— Они пошли на массаж с морскими водорослями.

— …Ах.

— Что-то случилось?

— Тогда ты здесь один?

Я не понимал цели его визита. Он всегда появлялся только ради съёмок, но сейчас с ним не было ни оборудования, ни стаффа.

— Да, один. Разве ты не говорил, что съёмок больше не будет?

— Я пришёл не для этого. К тому же, мы скоро выходим в эфир, так что даже при всём желании не успеем ничего отснять и смонтировать.

Если подумать, до выхода финального эпизода осталось несколько часов. Тогда разве он не должен быть в монтажной?

— Выглядишь расслабленно.

— Ха-ха, правда? На самом деле, нам всем приказали разбежаться и спрятаться до начала трансляции.

— Почему?

— Кажется, кто-то из руководства увидел финальный монтаж эпизода. Уверен, «K» бушуют и пытаются оказать на них давление, говоря, что больше не позволят никому из своих актёров появиться на нашем канале.

Слова продюсера были серьёзными, но на его лице сияла улыбка.

— Говоришь так, будто тебя это никак не касается.

— На самом деле, всё не так плохо, как кажется. Рейтинги высокие, так что канал доволен. Да и продюсера Шина уже не остановить. Это последний эпизод, поэтому количество зрителей удвоится. Уверен, руководство канала уже в тайне открывает шампанское.

— За исключением «K», которые теперь в полной заднице.

— Ещё в какой. Честно говоря, мы даже не ожидали, что Чэ Досанг так облажается во время прямого эфира. До сих пор не понимаю… Пусть ты и поменял четвёртый и пятый вопросы местами, он ведь должен был понять, что ответ не подходит. Но взял и ляпнул, будто в тот момент находился не в своём уме, — продюсер поднял на меня глаза, как бы спрашивая: «Не знаешь, в чём могла быть причина?», и, не получив от меня ответа, пожал плечами. — В любом случае Досанг сам всё разрушил. Как бы там ни было, его судьба уже была предрешена контрактом, который мы подписывали с вашими менеджерами. Ты же понимаешь, о чём я говорю?

— Да. Я услышал об этом только сегодня утром. И очень разозлился.

— Кхм, — он прочистил горло и посмотрел мне в глаза. — Тем не менее у тебя всё будет хорошо. По итогу мы все оказались в плюсе. Ну, кроме Чэ Досанга. Ему-то теперь конец.

— …

— Т-ты чего так жутко на меня смотришь?

Я не контролировал выражение своего лица. Но, должно быть, оно напугало продюсера.

— Разве это весело – хоронить человека? Независимо от того, насколько важны рейтинги, не слишком ли жестоко уничтожать ради них чужую судьбу?

— Да, жестоко. Но это делается не для веселья. Именно поэтому мы очень тщательно подбираем людей для участия в шоу. Нельзя уничтожать первого, кто попадётся нам под руку.

Это означало, что я был подходящим человеком для уничтожения. Однако, к их собственному удивлению, им оказался Чэ Досанг. Он действительно высокомерный сопляк, который прикрывается своей тётей, но быть таким – не преступление. Парней даже хуже, чем он, в индустрии развлечений полным-полно.

— У нас была концепция программы, и мы обратились в компанию несколько месяцев назад. В двух словах рассказали им, что формат конкурса – противостояние, в котором естественным образом раскрываются настоящие личности героев. Предупредили о наличии неожиданного твиста и объяснили, что это может выйти как главным хитом сезона, так и полным провалом. К счастью, нашлись люди, которые заинтересовались нашей идеей. Главную роль сыграло то, что это была бы первая работа продюсера Шина после его возвращения в индустрию. Но наличие твиста, который мы не раскрывали, вызывало у них сомнение. Тем не менее даже появились желающие участвовать в программе, однако, изучив их, мы поняли, что они нам не подходят. Позиция у нас была такой – мы одурачим плохого парня и выведем его на чистую воду. Не буду врать, именно ты стал главным кандидатом на эту роль. На Чэ Досанга никто даже не думал.

Продюсер на секунду остановился и уставился в свой телефон. Проверив сообщение, он улыбнулся.

— Лёгок на помине. Чэ Досанг едет в офис канала с главой компании «K» и адвокатом. Вероятно, хотят предотвратить выход последнего эпизода.

— А его менеджер, Чон Ыйчхоль, который ходит за ним по пятам, не придёт?

— Чон Ыйчхоль? А-а, — вспомнив его имя, продюсер кивнул. — Нет, не придёт. Он был главным инициатором участия Чэ Досанга в этом шоу, так что ему очень повезет, если его не уволят.

Не уволят. Если он знал секрет Хан Риён, то у него должны остаться ещё какие-то козыри в рукавах.

— Ты не договорил. Если вы не думали о Чэ Досанге, то почему пригласили в шоу?

— Ты же знаешь, при каких обстоятельствах продюсер Шин впервые увидел вас двоих? Вы ругались на открытии магазина. После этого он связался с Досангом для небольшого интервью. Тогда мы узнали, почему он ненавидит тебя. Затем начали копать под него и поняли, что именно он нам подходит.

— Он тоже занимал деньги у частных кредиторов?

Мужчина улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Его прошлое не настолько интересно, как твоё. Ха-ха… Что ж, в любом случае всё раскроется в сегодняшнем выпуске. Сам Чэ Досанг пытается не допустить его выхода в эфир, полагая, что единственный компромат на него – это то, что он дал взятку за твои ответы. Возможно, эта часть даже не выйдет из-за его протестов. Он может заявить, что не при делах, и на сделку самовольно согласился его менеджер, Чон Ыйчхоль. Но это не имеет значения. Поскольку намного важнее кое-что другое.

— Что?

Он склонил голову набок и посмотрел на меня.

— Изначально план был другим. Мы полагали, что программа пойдёт по сценарию Чэ Досанга. В конце концов, как бы ты ни притворялся перед камерой, твоё прошлое было невозможно скрыть. Но за время съёмок я понял кое-что. Человек – это не только его прошлое. У него также есть будущее. Возможно, ты, Ли Тэмин, и есть идеальная модель для продюсера Шина. Он всегда говорил: будь то человек или передача, они не могут иметь только лицевую сторону. Должно быть что-то ещё. Даже у правды есть обратная сторона. Поэтому, несмотря на непонимание и ругательства с твоей стороны за то, что он продал твои ответы, продюсер Шин делает всё, чтобы эпизод с тобой вышел в эфир.

— Намекаешь на то, что я должен быть благодарен?

— Ну, было бы здорово. Знаешь что? Кажется, ты стал его музой. Продюсер Шин монтировал твои части со всем сердцем и душой. Ты получаешь хороший образ и рекламу, ради которых другим приходится тратить уйму денег. Раз уж ты их сэкономил, почему бы тебе не инвестировать в нас, бедняков? Ха-ха.

— …

— Шучу, — избегая со мной зрительного контакта, он тихо пробормотал. — Просто, если вдруг захочешь вложить в нас деньги, мы не откажемся.

Зато я откажусь. Чёрт, да я даже двести вон не стану вкладывать в создание подобных программ.

— В чём точно можно не сомневаться, так это в том, что после победы над Чэ Досангом тебя ждёт большая популярность, — сказав это, продюсер бросил на меня внимательный взгляд. — Чувствуешь вину перед ним?

Я не смог сдержать лёгкий смешок. Теперь люди слишком часто употребляют слово «вина» по отношению ко мне.

— Ни в коем случае. Вы, ребята, действительно хорошо разбираетесь в людях. Не знаю, что вы увидели во мне во время съёмок, но я тот подонок, которого вы ожидали увидеть, когда проводили первый кастинг, так что не беспокойся о моей совести. Если ты пришёл ради этого, то мне больше нечего сказать.

— Нет, вовсе не для этого. И я тоже не чувствую вины, — он усмехнулся, и его улыбка напомнила мне продюсера Шина. — Просто хотел заранее предупредить о кое чём. Помнишь, сколько раз я спрашивал тебя о прошлом во время съёмок личного интервью?

— Да. Но я так и не ответил.

— Нет, один раз ответил. Это случилось в тот момент, когда ты думал, что камера не работает.

Я не мог разозлиться на него, потому как даже не помнил, что именно сказал тогда.

— И что?

— Это войдёт в эфир. И ещё пара моментов, связанных с твоим прошлым… В любом случае это всё.

— Ты решил рассказать это, чтобы у меня заранее испортилось настроение?

— Ха-ха. Ой, а оно у тебя испортилось?

— …

— Кхем, — он кашлянул и неловко улыбнулся. — Если бы продюсер Шин узнал, что я рассказал тебе всё, он бы несомненно разозлился. Но я правда пришёл сюда не для того, чтобы портить тебе настроение.

— Тогда зачем?

— Просто. Мне есть за что тебя поблагодарить.

Заметив, что продюсер собирается уходить, я встал со своего места.

— Поэтому скажу тебе ещё кое-что. Я не очень разбираюсь в актёрском мастерстве, но ты умеешь держаться на экране. Тэмин, ты не особенно красив. Не умеешь веселиться и вообще не очень разговорчивый, но в тебе есть что-то такое, от чего невозможно оторвать глаз. В будущем тебя ждёт большая слава.

— Что бы ты ни говорил, я не буду в тебя инвестировать.

—Ха-ха-ха, — он громко рассмеялся и направился к двери. — Если станешь знаменитым, пожалуйста, появись разок в моей программе.

В какой программе? «Розыгрыш со скрытой камерой»? Вдруг в голове пронеслась мысль, что здесь тоже может быть скрытая камера. Оглядевшись вокруг, я сел обратно и включил учебное видео. Блять, он просто потратил моё время.

***

Я не хотел смотреть последний эпизод. Мне действительно было неинтересно. Но слова менеджера Чоя засели у меня в голове. Он сказал, что, как актёр, я должен просматривать всё, в чём участвовал, даже если это просто рекламный буклет с моим лицом. Если бы не он, я бы сейчас прыгал через скакалку, а не сидел перед телевизором. Однако остался человек, который не доверял мне. Дабы точно убедиться, Хансу позвонил мне.

[Хён. Серия вот-вот начнётся. Скорее включайте. Вы же не будете снова отжиматься в комнате без телевизора?]

Я отжимался во время рекламной паузы. Как он узнал?

[Мне казалось, что последний эпизод мы будем смотреть вместе. Почему вы бросили меня?]

— Ты раздражаешь.

[Ха-ха. Хён, вы наконец-то научились шутить… Пожалуйста, скажите, что это шутка.]

— Я включил телевизор, так что можешь вешать трубку.

[Подождите! Сегодня должно произойти что-то невероятное. Компания «K» опубликовала статью о продюсере Шине, в которой они обвинили его в том, что он взял у них деньги, а затем подставил, чтобы оклеветать. Продюсер не на шутку разозлился и сказал, что теперь точно покажет абсолютно всё. Возможно, там будет видео, на котором Чэ Досанг платит за ваши ответы. Кстати, я уже говорил вам? В компании сейчас хаос. Вы видели трейлер фильма «K», в котором снялся Чэ Досанг? Из-за него фильм «Dream» не смог выйти в прокат, и директора Юна выгнали. Теперь ходят слухи, что появится ещё один хит! Хён, вам же интересно, что это такое, да?]

Хансу быстро тараторил, боясь, что я положу трубку.

— Нет.

[Даже несмотря на то, что из-за этого слуха люди, которые смеялись над увольнением директора Юна, теперь дрожат?]

— Вешаю трубку.

Зажав красную кнопку, я завершил вызов и выключил телефон. В этот момент на экране телевизора началась заставка шоу. Название последнего эпизода было таким же, как у предыдущих, но выглядело по-новому. Монета взлетела в небо, упала на пол, и кто-то поднял её. Появилось слово «Truth», после чего снова пошла реклама.

«Правда». Независимо от того, насколько влиятелен продюсер Шин, есть только две причины, по которым он решился сделать программу с крупной компанией и её актёрами в качестве врагов: либо его обидели, и теперь он отчаянно пытается доказать миру, что в реальности всё не так, как показывают по телевизору, либо он просто сумасшедший.

Конечно, я склонялся ко второму. Сумасшедший, пытающийся повысить рейтинги за счёт провокаций. Возможно, поэтому я и не чувствую благодарности. По мере увеличения количества зрителей также увеличилась реклама. После, казалось бы, бесконечного потока коротких роликов началось шоу.

Правда о викторине раскрылась в самом начале. Скрытая камера записала, как у меня просят деньги за ответы моего соперника. Разумеется, видео, на котором Чэ Досанг охотно соглашается на точно такое же предложение от продюсера Шина, не стали вырезать из выпуска. После первого разоблачения незамедлительно следует сцена из тренировочного зала, в котором Досанг готовится к боксёрскому поединку.

Всё было раскрыто. Начиная с причины, по которой был выбран бокс, до того, что он намеренно изменил правила на соревновании по заучиванию сценариев и внезапно исчез, когда всё начало идти не по его плану. В какой-то момент я действительно начал подозревать: а не сбежал ли Досанг с деньгами продюсера Шина? Настолько неприглядно его выставляли.

События двигались в обратном порядке и теперь подошли к тому моменту, когда у нас брали первые интервью. Прошла почти половина эпизода, когда вдруг послышался грохот входной двери.

—Хм? — оторопев, я вскочил с мягкого дивана.

Мягкий пушистый ковёр хрустел под ногами. Вскоре из прихожей появился хозяин дома. Стоя в дверном проёме, Сумасшедший приподнял одну бровь, как бы спрашивая: «Почему ты здесь?» Да, я был у него. Из-за того, что меня застали за просмотром телевизора в чужом доме, я попытался скрыть своё замешательство и холодно спросил:

— Как ты так быстро здесь оказался?

Сумасшедший не стал отвечать, а просто посмотрел на телевизор, который я включил, и прошёл к дивану.

— Не хотел опаздывать.

Неужели он вернулся пораньше, чтобы успеть посмотреть шоу со мной?

— Ты был в Америке, когда я позвонил тебе сегодня утром. Как так вышло, что ты уже здесь?

— Это была более близкая Америка.

— Что?

— Пятидесятый штат.

— …

— Ты знаешь, сколько штатов в США?

— А мне нужно знать географию другой страны?

— Конечно. Чтобы в моменты вроде этого ты мог дать мне отпор.

На мгновение эта мысль показалась мне соблазнительной. Но вскоре я понял: в таком случае мне придётся учиться всю оставшуюся жизнь, чтобы просто покрасоваться перед ним, поэтому сразу же сдался. Подняв глаза, я заметил улыбку на его лице.

— Что смешного?

— Я буквально вижу, как крутятся винтики в твоей голове. Ты сам осознаёшь, что тебе не хватит терпения учиться до конца своей жизни.

Я был так зол, что действительно подумал о том, чтобы посвятить остаток своей жизни учёбе, однако улыбка на его лице заставила меня отказаться от своей идеи. Он намеренно выводил меня из себя и делал это только веселья ради. Чёртов ублюдок.

— Ты такой засранец.

Мои слова были искренними, но вызвали у него лишь громкий смех. Проклятье, этого парня ничего не трогает. Внутренне сокрушаясь, я сел рядом с ним. На экране показывали первую сцену из трейлера.

— Даже не спросишь, почему я здесь?

Я не услышал ответа, поэтому взглянул на него. Его глаза были прикованы к телевизору.

— В том, что ты здесь, нет ничего особенного.

Верно, ничего. В конце концов, я прожил в этом месте несколько месяцев.

— Нет. Это что-то особенное, — слова, противоречащие моим мыслям, вышли сами по себе. Я чувствовал на себе его пристальный взгляд, но на этот раз сам уставился в телевизор.

[Чэ Досанг, видите ли вы в Ли Тэмине своего обидчика?]

[Услышав о прошлом Ли Тэмина, вы вспомнили о том, что произошло с вами, не так ли? Но разве справедливо проявлять к нему враждебность, если он не причинял вам никакого вреда?] — спросил продюсер Шин.

Пожав плечами, Досанг ответил:

[Это соревнование. Я не причиняю ему никакого вреда, а просто хочу сконцентрироваться на нашем противостоянии.]

[Тем не менее Ли Тэмин не сделал вам ничего плохого. Не думаете, что пытаться победить, поставив его на место, неправильно?]

Лицо Чэ Досанга помрачнело. Однако спустя миг он улыбнулся и поднял руку, чтобы остановить съёмку.

[Я буду отвечать только на заранее подготовленные вопросы. Что случится с моим имиджем, если вы будете ко всему придираться?]

Следующая сцена снова была со мной. Но вместо официального интервью показали записанный со стороны разговор с продюсером, которого трижды отшили.

[Что ты думаешь о том, что Досанг принял это противостояние на свой счёт?]

[У меня нет никаких мыслей по этому поводу.]

[Значит ли это, что тебе наплевать и на своих прошлых жертв?]

[Нет.]

[Тогда ты сожалеешь?]

[Ещё нет.]

[Ещё нет? То есть ты допускаешь, что это может произойти в будущем?]

[Я не знаю.]

[Это потому, что ты всё ещё не признал свою ошибку? Тэмин, ты считаешь, что не сделал ничего плохого?]

Камера приблизилась и сфокусировалась на моём лице. Я продолжал безучастно отвечать:

[Нет.]

[В таком случае разве сейчас не подходящий момент, чтобы принести извинения?]

[Может ли выродок, который ещё не стал человеком, приносить извинения?]

Какое-то время продюсер просто растерянно моргал, не зная, что ответить. Камера продолжала снимать меня.

[Почему нет? Это просто слова. Всё, что тебе нужно, – быть искренним.]

Я рассмеялся.

[Извинения должны быть принесены жертве, но почему вас волнует состояние преступника?]

Вновь возникла тишина, и экран резко переключился на интервью Чэ Досанга. Голос продюсера Шина задал вопрос:

[Если преступник просит прощения, готовы ли вы его простить?]

[Конечно. Если он искренен, то да… Я прощу его, — он улыбнулся и качнул головой. — Вот только у меня пока никто не просил прощения.]

[О, а вы ждёте, когда преступник извинится?]

[Нет, не особо. Но всё же надеюсь, он признает, что был неправ.]

[Вот как. А если бы вы сделали что-то неправильное, то сразу бы признались в этом?]

[В случае, если нечто подобное произойдёт, то несомненно.]

[Прямо здесь?]

[А мне есть за что извиняться?]

Он заметно напрягся.

[Неужели за всю свою жизнь вы ни разу не совершали того, за что должны принести извинения? Вы ведь не всегда были жертвой.]

Чэ Досанг улыбался, но выглядел раздражённым. Возможно, поэтому и забыл остановить запись.

[Только из-за того, что я не жил как святой, мне нужно извиняться за каждую незначительную ошибку?]

[Нет, не за каждую. Давайте вернёмся к третьему классу средней школы, — вызвав на лице интервьюируемого настороженность, продюсер Шин продолжил. — Вы сказали, что перевелись, когда учились в третьем классе. Я слышал, что это был не обычный перевод. У вас возникли неприятности в школе, помните?]

«Неприятности»? Я вытянулся поближе к телевизору. Досанг бросил на продюсера недовольный взгляд и открыл рот:

[Те неприятности устроил не я. Меня несправедливо наказали только потому, что я стоял рядом, когда другие дети устраивали шалости.]

[Говорите, несправедливо. Но если вы стояли и наблюдали за тем, как ваши друзья срывают с человека школьную форму, сжигают её и часами мучают голую жертву, разве это не делает вас соучастником?]

Резко вскочив со своего места, Досанг исчез из поля зрения камеры. Его сердитый голос послышался откуда-то за кадром:

[Блять, да что с вами не так?]

Мне тоже было интересно.

— Блять, да что с ним не так?

Он при каждом удобном случае рассказывал о том, что был жертвой, но сам же и издевался над другими?

— Почему это что-то особенное? — вдруг спросил Сумасшедший, сидевший рядом со мной.

— Этому сопляку самому от себя не противно?

— Почему быть здесь так особенно?

— Чёрт, и откуда такие только берутся?

Я в недоумении смотрел на телевизор, но голос Сумасшедшего настойчиво задавал один вопрос:

— Потому что здесь есть что-то особенное?

— Как он после всего этого умудрялся проклинать меня и выставлять последним ублюдком?

— Потому что я особенный?

— Ах, ну серьёзно! Да, ты особенный, потому и это место тоже особенное. Всё, что мне нужно, – это ты, и не имеет значения, где я нахожусь. Главное, чтобы ты был рядом. Понял?!

Накричав на парня, который не мог закрыть свой рот, я снова сосредоточился на экране. Наконец, он притих. К концу эпизода я даже практически забыл о его вопросе. Если бы человек, которые ни разу не слышал о Чэ Досанге, посмотрел эту серию, то несомненно бы сделал вывод, что он – последний ублюдок. Конечно, моя грубая сторона также проявилась во всей красе, но выходки Досанга затмили её.

— Продюсер Шин узнал, что смертельно болен?

Иного объяснения я не нахожу. Чтобы пустить такие откровения в эфир, человеком может двигать только желание жить сегодняшним днём.

— Недавно он прошёл медицинское обследование и, насколько я знаю, со здоровьем у него всё отлично.

— Но почему он раскрывает всё, словно завтра собирается умереть? После этого ему никогда не позволят…

«Не позволят создавать свои шоу». Стоило мне взглянуть на Джея, и слова, которые я хотел сказать, так и не смогли выйти из меня.

— Позволят. Его завалят просьбами о новых шоу. Конечно, «K» будут делать всё, чтобы отменить его, но он не публичная знаменитость, так что не нужно за него переживать.

Я не переживаю. Если у меня и были переживания размером с рисовое зёрнышко, то теперь они исчезли. Даже шокирующие повороты, показываемые по телевизору, отошли на второй план. Я не мог оторвать глаз от лица Джея. Он улыбался. Не своей привычной самоуверенной улыбкой. И даже не той нежной и тёплой, которую демонстрировал лишь в моменты, когда был по-настоящему счастлив. Это было что-то другое. Он просто молча улыбался с полуоткрытым ртом.

— О Чэ Досанге тоже не беспокойся.

Блять, и не собираюсь. Меня больше беспокоит твоя странная улыбочка.

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся ко мне, и его губы изогнулись ещё сильнее.

— Года через два его могут показать в какой-нибудь программе. Он будет рыдать и выставлять себя жертвой, а люди поверят, потому что к тому времени все уже забудут о его прошлом. Вместе с тем поднимется волна обсуждения, и рейтинги взлетят.

— Нет, я не об этом…

— В наши дни передачам плевать на зрителей. Их мнение формируют телеканалы. Если постоянно показывать одного и того же человека, он станет популярным. Так что, если Чэ Досанг не пожалеет средств, ситуация может измениться. Конечно, вопрос лишь в том, останутся ли у него деньги и влияние спустя два года, — он улыбался так, что стали видны все его зубы, а глаза прищурились.

Я не мог спросить, в чём была причина его улыбки. Мне стало страшно. Этот парень ведь не летел в Америку, чтобы разобраться со всеми своими врагами посреди океана? Нет, он бы не убил. Мать сказала ему не убивать. Это была её последняя воля. Или он расправился с кем-то чужими руками? На ум сразу пришёл один человек.

— Где Чон Ыйчхоль?

Улыбка Сумасшедшего угасла. Нет, вернее, она снова стала зловещей.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты знаешь, где он?

Вместо ответа он указал пальцем на телевизор. Пытается сменить тему… Я был готов рассердиться, но, увидев в телевизоре знакомое лицо, вдруг напрягся. Это был руководитель команды каскадёров, который помогал нам во время съёмок драмы. Вопрос был продублирован в субтитрах.

[Правда, что на съёмках Ли Тэмин получил прозвище «Монах»?]

Мужчина кивнул.

[Так точно. Он действительно похож на монаха. Просто тренируется, а не болтает или сидит в телефоне. Единственное, на что он отвлекался, так это на чтение сценария. О личном никогда не говорил. Даже когда мы рассказывали ему о чём-то интересном, от него не было особой реакции. Он не пьёт, не курит. В еде особых предпочтений у него тоже нет. Ничего весёлого делать не хочет. Звучит довольно скучно, правда? Но я чувствую, что он ведёт правильную жизнь. По какой-то причине, этот парень очень располагает к себе. В нём есть очарование.]

Какого чёрта? Когда он успел дать это интервью?

— Только ты сам никак не можешь этого осознать.

Я попытался вслушаться в бормотание Сумасшедшего, но у меня не вышло. Следующий человек привлёк внимание. Это был мой бывший менеджер. Замерев в странной позе, он уставился в камеру неловким взглядом.

[Да, я тот самый менеджер, который открыл Ли Тэмина. Ха-ха, не то чтобы я хвастался, но у меня хорошее чутьё на настоящие таланты. Среди знаменитостей, которых я недавно обнаружил, есть Ча Хесон – актёр, сыгравший в «Давай будем любить», и актриса Ли Нана, которая прославилась своим танцем с вращением рук в рекламе витаминов…]

[Расскажите нам про Ли Тэмина. Вы знали, что коллеги по съёмочной площадке дали ему прозвище «Монах»?] — перебил его продюсер.

Господин Чой с расстроенным видом сложил газету, которую подготовил, чтобы похвастаться, и ответил:

[Да. Это прозвище ему подходит.]

[Он действительно живёт как монах?]

[Ах, ничего такого. Он живёт обычной жизнью. Как полагается актёру, занимается актёрским мастерством, а если нет работы, то отдыхает. Просто он не балует себя.]

[Вы о том, что Ли Тэмин не пьёт и не курит?]

[Не только это. Просто… Он почти не тратит деньги на себя. Еда предназначена исключительно для восполнения калорий, и в этом плане он совсем не привередлив: ест то, что дают. Тэмин не покупает себе одежду или электронику. Не играет в игры, не имеет хобби.]

[Тогда что он делает со всеми своими деньгами?]

[Выбрасывает их.]

[Что?]

[За исключением минимума, необходимого для жизни, Тэмин не берёт никаких денег. Он сказал мне, что они ему не нужны, и попросил отдать их куда-нибудь на моё усмотрение.]

[Что вы делали с этими деньгами?]

[Изначально я планировал собирать их, а потом разом отдать всё ему, но он действительно не собрался ничего принимать. Лишь однажды Тэмин попросил меня помочь кое-кому, но в остальном я лично жертвовал деньги различным организациям. У меня сохранены все чеки, подтверждающие это.]

[Как думаете, почему он такой?]

Менеджер Чой на мгновение опустил взгляд, как бы размышляя. Мне хотелось немедленно выключить телевизор. Я потянулся к пульту, но рука Сумасшедшего остановила меня.

— Скоро закончится.

[Уверен, на то есть личная причина. Но это точно не наше дело], — неожиданно ответил менеджер Чой.

Теперь мне стало стыдно. Я ошибочно полагал, что он охотно согласится обсуждать меня на камеру.

Затем последовал вопрос от продюсера:

[Это связано с его прошлым? Ли Тэмин пытается искупить свою вину?]

[Я не знаю. Несмотря на своё прошлое, сейчас он ведёт правильную жизнь. Разве этого недостаточно?]

Кадр снова сменился, и на экране возник ринг, на котором проходил наш второй матч. Третьим интервьюируемым стал владелец боксёрского клуба, в котором я когда-то работал. Грубоватый, любящий сквернословить мужчина смотрел в камеру неприветливым взглядом.

[Вы хорошо знаете Ли Тэмина?]

[Достаточно.]

[Я слышал, что он подрабатывал здесь спарринг-партнёром на протяжении нескольких лет. Как думаете, за это время ему удалось выйти на профессиональный уровень?]

[Этого не знаю. Но его навыков несомненно будет достаточно, чтобы избить вас до полусмерти.]

[Кхм-кхм. Ходят слухи, что Ли Тэмин раньше работал на ростовщика и выбивал из людей деньги. Есть ли какая-то конкретная причина, по которой он внезапно одумался и начал зарабатывать честным трудом?]

[Без понятия.]

[Но он сожалеет о своём прошлом?]

[Эй.]

[Да?]

[Я не знаю, почему вы шныряете тут с камерами и пытаетесь накопать на этого ребёнка компромат, но просто оставьте его в покое. Сожалеет он об этом или гордится – не ваше дело. Если хотите снять о нём что-то, то снимайте сейчас, когда он живёт правильной жизнью.]

Три человека сказали обо мне одно и то же. Они даже не были знакомы друг с другом, но все сошлись в одном мнении: сейчас я живу правильно. По телевизору на полной громкости крутилась реклама. Только я её не видел. Не в состоянии поднять голову, я долгое время сидел и тупо смотрел в пол. Сумасшедший оставался рядом, разделяя со мной этот момент.

Разница между кино и реальной жизнью заключается в том, что у любого фильма есть конец, тогда как в реальности его нет. Если злодея не настигает смерть после поражения, то он просто продолжает жить. Точно так же, как у меня, сумевшего начать всё с чистого листа, его жизнь не заканчивается.

Но теперь наш враг приближался к финалу, достойному фильма. На следующее утро я отправился в офис, чтобы провести там очередной ничем не примечательный день. Однако обстановка отличалась от обычной. Босс и корди, прибывшие раньше меня, были заняты, отвечая на звонки.

— Откуда? Ах, этот женский журнал. Да, я его знаю. Читал, пока сидел в салоне красоты. И знаете что? Он на три четверти заполнен рекламой! М? Говорите, не настолько? Мне было скучно на процедуре по питательному уходу, так что я пересчитал абсолютно всю рекламу! — спорил босс.

— Будущий график Ли Тэмина ещё не определён. Да. Послезавтра до двух часов он будет на пробах в Каросу-гиль¹. Хах, да, славное место. О, хотите встретиться там? Хе-хе-хе, ну, почему бы и нет? Мне лестно, что популярная газета о знаменитостях хочет взять интервью у такого простого человека, как я. Что? Не я? А… Вам нужен Ли Тэмин? Д-даже не знаю. Хотите, чтобы я передал ему ваше предложение? Ха-ха, но ведь я всего-лишь стилист. Неужели есть какая-то особая причина, по которой вы попросили об этом именно меня? — жеманничал корди.

Они оба повесили трубки, но это не спасло их от последующих звонков. К счастью, телефонные разговоры с журналистами, похоже, приносили им удовольствие. Удобно расположившись на диване, я наблюдал за ними, как вдруг зазвонил мой мобильник, заставляя оторваться от занимательного зрелища. Не так много человек знало мой номер, поэтому я решил, что это Хансу, однако на экране высветился неизвестный контакт. Кто это?

— Ответь, — послышался голос откуда-то сбоку.

Повернувшись, я увидел Сумасшедшего. Парень, который впервые за долгое время привёз меня на работу, исполняя роль роуд-менеджера, расслабленно плюхнулся на диван рядом со мной.

— Ты знаешь, кто это, и хочешь, чтобы я ответил?

— Да.

Он действительно знает? Задержав на нём недоверчивый взгляд, я всё же ответил на звонок:

— Алло.

Человек на другом конце провода молчал. И только после того, как я снова повторил: «Алло?», прозвучал вопрос:

[Это Ли Тэмин?]

— Да.

[С вами хочет встретиться один человек.]

— Кто?

[Вас поставят на главную роль в драме, которая выйдет на телеканале «M» в следующем году. Будет ли этого достаточно?]

— В каком смысле достаточно? Для чего?

Повисла неловкая тишина.

[Обсудим всё при личной встрече. Юн Джей тоже должен присоединиться к нам.]

— Что обсудим? С кем? Кто вы такой?

— Скажи ему, что я приду, — перебил Сумасшедший. Заметив мой озадаченный вид, он ухмыльнулся и добавил. — Но только при одном условии.

— Каком условии?

[Что?]

— Я это не вам. Он придёт, но только при одном условии.

[Что за условие?]

Действительно, а что за условие? Я оглянулся на Сумасшедшего.

— Я хочу все акции дистрибьютора.

О чём он говорит? С чего вдруг речь зашла о… В тот же миг мне на ум пришёл один человек. Директор, которому принадлежит львиная доля акций дистрибьютора.

[Расскажите мне об условиях.]

— Отдайте все акции дистрибьютора, которые есть у Хан Риён.

Мой собеседник потерял дар речи, в то время как Сумасшедший широко улыбнулся. Это было уму непостижимо.

[Ваши шутки заходят слишком далеко. Директор Хан готовит надлежащую компенсацию. Ли Тэмин, пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзнее.]

— Разве компенсацию не должен получать тот, кому причинен вред? Мне вы никак не навредили.

И снова повисла тишина. Я посмотрел на Сумасшедшего, как бы спрашивая: «Что ты собираешься теперь делать?» В любом случае для них я был просто посредником для встречи с Юн Джеем.

— Скажи им, чтобы позвали Чон Ыйчхоля и Чэ Досанга. Не будем тянуть и разберёмся со всеми разом.

Это звучало реальнее. Я изложил своему собеседнику новые условия и повесил трубку. После вчерашнего просмотра шоу Сумасшедший пребывал в необычайно хорошем настроении, поэтому сегодня с его лица практически не сползала улыбка.

— Тебе весело?

— Настоящее веселье только начинается.

¹Каросу-гиль – улица в Сеуле. На улице Каросу-гиль расположено множество магазинов дизайнерской одежды, кафе, ресторанов, пользующиеся большой популярностью у сеульской молодёжи. В последнее время улица часто используется в качестве места съёмок различных фильмов и сериалов.

***

Он повёз меня в отель, в котором жила Хан Риён, заверив, что покажет мне занимательное зрелище. Полчаса спустя, когда мы добрались до места назначения, я озвучил вопрос, который следовало задать ещё неделю назад:

— Почему ты не встретился с ней сразу после эфира?

— Я был занят.

— Правда? Разве ты не оттягивал встречу нарочно, желая вывести её из себя?

— Всё не так. Хотя я действительно намеренно избегал скорой встречи. В конце концов ей нужно было время, чтобы найти способ разобраться с этим.

Это совсем на него не похоже. То есть, он сделал это ради Хан Риён? Я подозрительно покосился на него, и тогда Сумасшедший добавил:

— Таким образом она поймёт, что выхода нет, и впадёт в ещё большее отчаяние.

Действительно.

— Но даже если ты знаешь её секрет, она ведь может просто всё отрицать.

— Я уже говорил тебе. Сын бывшего мужа Хан Риён искал одного врача. Однако она сделала всё, чтобы не позволить врачу дать показания и даже вывезла его. Как думаешь, почему?

Ещё при жизни мужа Хан Риён стало плохо, и её увезли в больницу на лечение. Но почему она прячет своего доктора? Ах, кажется, понял.

— Этот врач знает.

— Да. И он идеальный свидетель для отмены вердикта.

— Разве суд не постановил, что это было не убийство?

— Так и есть. Но решение суда может измениться, когда выяснится, что она мешала бывшему мужу принимать лекарства не ради его здоровья, а из-за своих извращённых сексуальных предпочтений.

— Извращённых… сексуальных предпочтений? Значит, она пила мочу во время секса?

— Таким образом она получает оргазм. Ей нравится лежать между чужих ног и пить всё, что выходит.

От одних этих слов у меня к горлу подступила тошнота.

— Записка станет веским доказательством. И даже если Хан Риён снова выиграет в суде, она должна быть готова к негативной реакции общественности.

— Но ты сказал, что она вывезла доктора?

— Да. На Гавайи.

Гавайи? Секунду, так это и есть та более близкая Америка, о которой он говорил? Прежде чем я успел уточнить, подошли люди Хан Риён, ожидавшие нас у отеля. Это были те же мужчины, что караулили у дома босса несколькими днями ранее. Они провели нас в пентхаус, который был таким же просторным, как дом Сумасшедшего.

Внутри несколько мужчин в костюмах стояли на страже. Они настороженно смотрели на нас, словно в любую секунду мы могли напасть на Хан Риён с ножом. Если даже в обычный день вокруг неё столько телохранителей, то тут одно из двух: либо она параноик, либо у нее много врагов.

— Я не смогла найти своего племянника, но он ведь всё равно нам не нужен, верно? — с улыбкой спросила Хан Риён, изящно восседая на кресле.

Несмотря на мягкий тон, глаза этой женщины были тёмными и злобными. Джей не соврал, когда сказал мне, что я увижу занимательное зрелище. Прямо сейчас начиналась самая интересная часть.

— Чон Ыйчхоль тоже исчез?

Она подняла голову на мой внезапный вопрос и улыбнулась. Но в её глазах не было и намёка на улыбку. Будь на моём месте более пугливый человек, он бы обмочился при одном взгляде на неё… Оу, или Хан Риён бы это понравилось?

— Скучаешь по нему?

— Да. Мне любопытно, как сейчас выглядит его лицо, — я сел напротив Хан Риён, глядя ей прямо в глаза. — Но я также буду удовлетворён, увидев лицо директора Хан.

— Ты сильно торопишься. Даже не знаешь, о чём мы будем говорить, и уже задираешь нос.

— А когда, если не сейчас?

Она пристально посмотрела на меня, а затем ухмыльнулась.

— Уверена, сейчас ты окрылён. Люди хлопают в ладоши при каждом твоём появлении на ТВ, и это вскружило тебе голову. Но будь осторожен. Если продолжишь в том же духе и не будешь следить за своим языком, то рано или поздно ты упадешь и разобьёшься.

— Но вы разобьётесь раньше меня, не так ли? — я оглянулся на Сумасшедшего и уточнил. — Ведь так?

Хан Риён тоже повернулась к нему.

— Ты ему такое сказал? Это я-то разобьюсь?

— Позвоните Чон Ыйчхолю.

— Мне больше нет до него дела.

— Позвоните ему. И я покончу со всем сразу, пока вы будете вместе.

Смерив Сумасшедшего нечитаемым взглядом, она потянулась к проводному телефону отеля. Сказав лишь короткое: «Подойди», Хан Риён положила трубку, и через несколько минут в номер вошёл Чон Ыйчхоль. Несмотря на то, что именно он заставил Чэ Досанга участвовать в программе, его по-прежнему держали рядом. Возможно, он слишком много знает о Хан Риён. Я ожидал, что ему сделают выговор, но судя по лицу Ыйчхоля, всё было в полном порядке. На самом деле казалось, он находил ситуацию столь же забавной, как и мы. Лишь Хан Риён была напряжена.

— Теперь, когда менеджер Чон, которого вы так хотели увидеть, прибыл, предлагаю наконец перейти к делу.

В тот же момент я встретился глазами с Чон Ыйчхолем. Посмотрев на меня, он широко улыбнулся. На этот раз я почувствовал себя не так отвратительно. Было просто забавно осознавать, что больше он не стоит моей злости. Я улыбнулся ему в ответ и снова сосредоточился на Хан Риён.

— Мы готовы дать Ли Тэмину главную роль в исторической драме, которая выйдет на канале «M» в начале следующего года. Также ближайшие несколько лет он сможет выбирать любого режиссёра, которого пожелает, и играть на первых ролях.

Она вела переговоры с Сумасшедшим, но её козырем стал я. Несомненно, это очень щедрое предложение, однако меня оно не впечатлило.

— Запланированный фильм «Dream» ведь ещё даже не смонтирован? Если вы поспешно выпустите его в таком виде, он провалится в прокате, а это нанесёт огромный вред репутации всей компании. В любом случае остальные дистрибьюторы не смогут прокатывать его больше недели из-за контрактов с другими компаниями. Предлагаю потратить чуть больше времени на постпродакшн и перенести премьеру на другую, не менее удачную дату. Я гарантирую вам самое большое количество кинотеатров на праздничные дни в следующем году. Этого будет достаточно, чтобы ты с честью вернулся обратно в кресло директора. Кроме того, когда ваша компания будет планировать свои фильмы в будущем, я прослежу, чтобы они выходили в те даты, которые вы хотите. Если нужно что-то ещё, дай мне знать.

Сумасшедший ничего не ответил. Будто почувствовав отказ, Хан Риён придала силы своему голосу.

— Подумай хорошенько. Я могу оказаться очень полезной в твоих будущих начинаниях. Но лишь при том условии, что ты будешь на моей стороне. Если пообещаешь держать рот на замке, я награжу тебя должным образом. Ты бизнесмен, не так ли? У тебя не должно возникнуть трудностей с тем, чтобы выяснить, из чего ты сможешь получить наибольшую выгоду.

Она ждала ответа, но Джей просто откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. На этом всё. Улыбка моментально сошла с лица Хан Риён, и она похолодела. Да, эта женщина определённо была актрисой. Атмосфера изменилась в одно мгновение.

— Не будь жадным. Ты чувствуешь превосходство, потому что я первая пошла тебе навстречу, но если упустишь эту возможность, то ничего не получишь. И тогда я сброшу тебя в пропасть. Вернее, не лично тебя, а этого высокомерного сопляка, которого ты любишь.

В этот раз он тоже проигнорировал её слова и взглянул на меня.

— Ты насмотрелся?

— Да.

Коротко кивнув головой, Сумасшедший достал из кармана свой мобильный телефон и позвонил кому-то.

— Это Юн Джей. Свидетель, с которым я договорился, прилетел сегодня утром с Гавайев. Пожалуйста, позвоните по номеру, который я дал вам ранее.

Глаза актрисы расширились.

— С кем ты разговариваешь?

— Да, это голос Хан Риён. Мы сейчас вместе. Нет, ничего важного.

Она вскочила со стула и закричала:

— Положи трубку! Если ты думаешь, что выиграешь суд, сговорившись и украв свидетеля…

— Да, свидетель вот-вот встретится с сыном бывшего мужа Хан Риён.

Её губы поджались в тонкую полоску. Нахмурившись, она озадаченно уставилась на Сумасшедшего. Должно быть, ей казалось, что он говорит с сыном её бывшего мужа. Однако тот только что был упомянут в телефонном разговоре.

— С кем ты сейчас говоришь?..

— Убедитесь в этом и опубликуйте статью прямо сейчас, репортёр Ли.

Сумасшедший закончил разговор, но Хан Риён не могла раскрыть рта. Она была в шоке. Однако, промолчав всего мгновение, вдруг резко закричала на своих людей:

— Обзвоните СМИ! Узнайте, кто собирается публиковать статью обо мне и немедленно остановите!

Двое мужчин в костюмах вытащили свои телефоны и исчезли в соседней комнате. Актриса смотрела на нас с таким видом, будто собиралась загрызть, а Чон Ыйчхоль стоял рядом с ней и тихо хихикал.

— А я говорил вам. С ним невозможно вести переговоры. Не нужно было торопиться и поступать столь опрометчиво только из-за того, что Юн Джей вывез врача с Гавайев. Даже если вам придётся всё бросить, вы должны идти до конца.

— А из-за кого мы оказались в такой ситуации?

— Из-за кого, спрашиваете? Из-за вашего глупого племянника, директор Хан, — с улыбкой ответил Ыйчхоль.

Хан Риён наградила его убийственным взглядом, но, решив, что в первую очередь ей нужно избавиться от Сумасшедшего, снова вернулась к нему:

— Я заставлю тебя сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Как, по твоему, я оказалась на этом месте? Я растоптала бесчисленное количество наглых ублюдков, мнящих себя невесть кем. Думаешь, ты чем-то от них отличаешься? Неважно, сколько у тебя денег, тебе не тягаться с моей властью. Ты… Ты и твой любимый спермоприёмник будете вместе рыдать кровавыми слезами, стоя передо мной на коленях и моля о прощении.

У неё прекрасная дикция. То, как она выражала ненависть глазами, тоже выглядело хорошо, а жестикуляция помогала передать гнев. Но в её голосе чувствовалась дрожь. Если ты играешь роль злодея, который готов растоптать своих врагов, такая ошибка недопустима. Думаю, Чон Ыйчхоль тоже это почувствовал и потому вышел вперёд, выдвигая новое предложение:

— Что, если мы отложим премьеру фильма «K» и отдадим эти даты «Dream»? — подняв руку, он остановил удивлённую его заявлением и готовую вмешаться Хан Риён. — В любом случае тебе нужен успех, а не деньги. Ты хочешь, чтобы люди считали тебя удивительным и восхищались твоими способностями, а не деньгами и происхождением. «Dream» – слишком узкий рынок для тебя. Но именно по этой причине ты должен снова начать оттуда. Подняться с того места, из которого тебя выгнали. На данный момент твой единственный шанс произвести впечатление на людей, которые сейчас смотрят на тебя свысока, – это чудесным образом поставить фильм «Dream» на нужную для вас дату.

Сумасшедший равнодушно взглянул на него и снова куда-то позвонил.

— Свяжитесь с дистрибьютором прямо сейчас и перенесите премьеру. Да, на вечер четверга. За день до выхода фильма «K», — он повесил трубку и посмотрел на меня, словно говоря: «На этом всё».

Чон Ыйчхоль скривил губы в неверящей ухмылке.

— Не понимаю. Ты решил соревноваться до самого конца? Как сказала директор Хан, ваш фильм не станут крутить дольше недели. Самый ожидаемый иностранный блокбастер выйдет в конце месяца. Даже мы думали о том, чтобы отложить из-за него все свои премьеры. И у тебя больше нет полномочий самолично принимать такие… — он резко замолчал. Затем, будто вдруг что-то осознав, тихо спросил. — Подожди. Фильм, о котором ты говорил, – это не фильм «Dream»?

— Я сказал, что на этот раз наш фильм действительно хорош. О том, что его сняли «Dream», не было ни слова. Это ты всё неправильно понял. Речь шла об американском блокбастере, в который я вложил деньги.

Мы с Хан Риён попеременно переглянулись, ничего не понимая. В конце концов ей не хватило терпения, и она обратилась к Чон Ыйчхолю:

— О чём вы говорите? Объясни.

Однако тот продолжал хранить молчание.

Фыркнув, Сумасшедший снова повернулся ко мне и спросил:

— Хочешь посмотреть ещё?

— Нет. Я увидел достаточно.

Когда я встал со своего места, Хан Риён вышла вперед.

— Что, чёрт возьми, ты смотрел?

— Сцену, в которой Хан Риён и Чон Ыйчхоль разбились в дребезги. Просмотр закончен, поэтому, пожалуй, мы теперь пойдём.

Её лицо перекосило от гнева.

— Ты совершил ошибку. Врач, которого вы украли, ничего не сможет сказать журналистам. Даже если дойдёт до суда, я выиграю, и ни одно его слово не появится в прессе. Репортёр Ли собирается публиковать статью обо мне? Ха! Вперёд. Я использую эту возможность, чтобы упечь вас двоих в тюрьму.

— Вы не так поняли. Как думаете, по какой причине я привёз врача?

— Ты сам говорил об этом по телефону с репортёром несколько минут назад. Уже забыл?

— Но разве я упоминал в том разговоре врача?

— Тогда за кем ты летел на Гавайи, если не за ним?

— А зачем мне искать того, кто даже не может открыть рот? Ваш бывший врач – не единственный свидетель.

— Не единственный? Но ты определённо был на Гавайях.

— Да. Там есть кое-кто важнее.

— И кто же…

— Дэниел Чхве.

Хан Риён замолчала.

— Должно быть, вам незнакомо его американское имя. Но наш свидетель уже долгие годы не использует своё корейское имя. Тем не менее, если некогда известный актёр Чхве Тэиль появится спустя долгое время и даст интервью о своей бывшей возлюбленной Хан Риён, это определённо привлечёт внимание.

Она не шевелилась. Даже не дышала. Казалось, всё в ней остановилось.

Сумасшедший без улыбки посмотрел ей прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы вы выиграли суд. Даже если для этого придётся пожертвовать своим состоянием, властью, связями – всем. Надеюсь, когда во время судебного разбирательства всему миру раскроются ваши благородные сексуальные предпочтения, вы стоически перенесёте все насмешки и презрение со стороны окружающих. Пожалуйста, вытерпите это, даже если вам будет стыдно до такой степени, что вы не сможете больше выходить из дома, не говоря уже о появлении на телевидении. Я очень рассчитываю, что вы сдержите своё обещание и растопчете меня, заставив упасть перед вами на колени и, рыдая кровавыми слезами, молить о прощении.

— Чу… шь.

— Чушь? Я серьёзно. Госпожа Хан Риён очень дорога мне. Редко удаётся встретить врага, который рушит чужие жизни с таким же наслаждением, как вы. Только, — он наклонил голову. — Не думай о самоубийстве или о чём-то в этом роде.

Оставив неподвижную Хан Риён позади, он схватил меня за руку и вышел из номера. Некоторое время я молча следовал за ним, но когда мы остановились у лифта, всё же пробубнил:

— Она не станет себя убивать.

— Знаю.

— Тогда к чему были те слова?

— Я понимаю, что она этого не сделает. Просто сказал на всякий случай.

—Что ты имеешь в виду?

Он не ответил и снова зажал кнопку. Лифт подъехал и остановился. Зачем было ещё раз нажимать на кнопку? Подумав, что это странно, я услышал его объяснение.

— Я решил сказать то, что никогда бы не пришло в голову самой Хан Риён. В самый тяжёлый момент, когда всё рухнет, она вспомнит мои слова и подумает: «Если я покончу с собой, то, по крайней мере, лишу Юн Джея удовольствия от победы». Что-то вроде того.

Я просто смотрел на него. Возможно, у меня было такое же выражение лица, как у Хан Риён. Он окинул меня пустым взглядом, а затем повернулся в сторону коридора, по которому мы шли. К нам приближался Чон Ыйчхоль.

— Ты намеренно сделал это? Принял мою провокацию и ответил тем же, не так ли? — он улыбнулся. — С самого начала мы думали, что вы попытаетесь испортить наш фильм, потому как, очевидно, вашей компании не тягаться с «K» в прокате. Но если бы выяснилось, что ты вложился в иностранный блокбастер, «K» бы незамедлительно перенесли свою премьеру. Потому ты и обманул меня, заставив думать, что фильм «Dream» будет выпущен, как планировалось изначально. В личной беседе ваш президент заявил, что намерен конкурировать с картиной «K» до самого конца. Ты знал об этом? Если так подумать, похоже, вы заранее всё подстроили. Выходит, ты дёргал за ниточки, отвлекая меня и директора Хан? Мне вот любопытно, а что бы ты делал, если бы я не преследовал тебя и твоего возлюбленного? Если бы Чэ Досанг вдруг не зациклился на Ли Тэмине. Были бы у тебя другие варианты, кроме шоу? В какой момент ты начал играть с нами, превратив в пешку даже человека, которого любишь?

Чон Ыйчхоль перевёл взгляд на меня и, улыбнувшись ещё шире, спросил:

— Вас это задело?

— Вот почему ты потерпел неудачу.

Озадаченный моими словами, он склонил голову набок.

— Что вы имеете в виду?

— Только и говоришь о том, что сделал Юн Джей. Какая разница, кого он использовал в качестве пешки? Если тебе интересно, почему ты проиграл, узнай, что именно ты сделал не так. Ты потерпел неудачу, потому что слишком сильно заботился о других, — я указал Сумасшедшему на Чон Ыйчхоля. — Этот парень одержим тобой. Ты устроил ему викторину или что-то типа того?

— В каком-то роде это похоже на викторину.

Его тёплый взгляд, направленный на меня, совсем не соответствовал ситуации. Однако, когда я оглянулся обратно на Ыйчхоля, температура моментально опустилась.

— Тебе было интересно, почему я бросил учёбу. Будь честен. На самом деле ты ведь хочешь узнать не об этом.

— О чём же? Ха, скажи мне.

— Останется ли типичный психопат, у которого есть деньги и хорошая внешность, таким же, если всё потеряет? И будет ли малейшая слабость пробивать в нём большую дыру, чем в других, затуманивая его суждения и заставляя совершать ошибки? Первое доведётся наблюдать, только если невероятно повезёт. Но последнюю ситуацию можно создать, поэтому тебе хотелось попробовать, не так ли?

— Когда и от кого ты это услышал?

Я не понимал, о чём они говорят. Как и не понимал, почему лицо Чон Ыйчхоля застыло, а его зрачки дрожали.

— От тебя. Это были твои слова, — Сумасшедший посмотрел на него и рассмеялся. — Я же уже говорил: ты мой спаситель. Рассказать кое-что ещё? Тот эксперимент, который, как ты сказал, доведётся наблюдать, только если невероятно повезёт. Я провёл его вместо тебя.

В любой группе или компании найдётся тот, кто на голову выше других. Система, в которой номер один занимает главное место на вершине, существует абсолютно везде. И в университете, переполненном способными и талантливыми студентами, Чон Ыйчхоль осознал, что ему ни за что не оказаться на этой вершине.

Тем не менее всё было не так плохо. Он прекрасно держался среди белых людей с иными физическими характеристиками и происхождением. Ему казалось, что, несмотря на его расу, будет достаточно преуспевать в учёбе, чтобы занять место повыше. Но при этом он мысленно подвёл черту, говоря себе: «Как азиат, я никогда не смогу стать номером один».

По этой причине он был потрясён, увидев его – парня, что обладал внушительным телосложением и происходил из состоятельной семьи. Своим сильным, уверенным взглядом он с лёгкостью ставил других на место. Люди даже не видели в нём азиата. Как такой монстр вообще мог существовать? «Его идеальная оболочка – подделка. Должен быть какой-то изъян», – пришёл к выводу Чон Ыйчхоль и изо всех сил старался больше не обращать на него внимания.

Одно только осознание его существования заставляло чувствовать себя жалким. Но два года спустя, когда они начали посещать одни и те же занятия, к нему пришло понимание, что сделанный им вывод оказался ошибочным. В этом парне не было изъянов. Он совершенен. Словно выкованный из стали, совмещал в себе уверенность, способности и ум.

Хотя его родители развелись, он остался отпрыском богатой и престижной семьи. Рос в полном достатке и наслаждался всеми прелестями роскошной жизни. Деньги, которые Чон Ыйчхолю едва бы удалось заработать за всю свою жизнь, достались ему с рождения.

Подобные люди всегда будут превосходить остальных, и речь не только о финансовом положении. Во всех сферах жизни он будет на вершине. Казалось, его будущее уже предопределено. Чон Ыйчхоль смотрел на него и не мог понять, почему заранее чувствовал себя таким побеждённым.

К счастью, он был в состоянии контролировать себя и знал, что нет смысла думать об этом. Однако в моменты, когда ему не удавалось остановить свою зависть, он представлял себе: что, если бы этот парень не родился в богатой семье? Если бы у него была одна маленькая слабость, смогла бы она разрушить его, как прорвавшуюся плотину?

В голове прокручивались возможные сценарии, но ему не хватало информации. Тем не менее Чон Ыйчхоль был не настолько глуп, чтобы надолго погружаться в столь жалкие фантазии. И только поход в больницу, которую он посетил, чтобы провести исследование для своего эссе, снова возродил в нём любопытство.

В одной из ведущих онкологических клиник мира у него была знакомая медсестра, которая провела небольшую экскурсию и объяснила всё, что ему было нужно. Поднявшись в вестибюль на втором этаже, Ыйчхоль увидел совершенного парня. Он сидел на небольшом диванчике в одиночестве и выглядел так, будто уже давно кого-то ожидает.

«Нужно подойти и поздороваться», – подумал он, но вспомнил, что этот парень, скорее всего, даже не знает его, поэтому решил просто пройти мимо. Однако кое-что бросилось в глаза. Смотря в пространство и не двигаясь, он казался скучающим.

«Кажется, ему тут уже надоело».

Чон Ыйчхоль долго смотрел на своего однокурсника. И только когда доктор подошёл к нему и начал что-то рассказывать, всё встало на свои места. Что бы ни говорил врач, выражение его лица не менялось. Ему по-прежнему было скучно, словно происходящее здесь не имело к нему никакого отношения.

В глазах Ыйчхоля он теперь был бесчувственным инструментом, не имеющим слабостей. Это не человек. Остро заточенный клинок – вот характеристика, которая идеально ему подходит. По крайней мере, это так ощущалось.

Но одно можно было сказать наверняка: он прекрасно осознавал свою природу. Чон Ыйчхоль смотрел на него и не мог перестать улыбаться. Внезапно он почувствовал странное облегчение. Всю оставшуюся часть дня он был так взволнован, что знакомая медсестра даже спросила: «У тебя случилось что-то хорошее?» Неделю спустя, во время разговора с корейскими студентами из библиотеки, темой разговора стал его идеальный однокурсник. Всё началось с того, что одна из девушек спросила:

— Вы слышали? Мать Юн Джея очень больна.

— Мать? Разве она не единственный член его семьи? — вмешался другой студент, и парень, который был знаком с Юн Джеем, кивнул.

— Да. Я слышал, он не поддерживает связь со своим отцом, и все семейные фотографии у него только с матерью. Но ты говоришь, что она больна? Это серьёзно?

— Думаю, достаточно серьёзно, если требует хирургического вмешательства. Мне так жаль его.

Девочки закивали в знак сочувствия. Чон Ыйчхоль не смог сдержаться и прыснул.

— Эй, что с тобой не так?

— А что? — резким тоном переспросил он, словно защищаясь. — Это не меняет того факта, что он богаче и умнее нас. Те, кого действительно нужно жалеть, – это мы. И как по мне, очень смешно, что окружающие сопереживают его беде, когда ему самому на это плевать.

— Как ему может быть плевать, если единственный член его семьи смертельно болен?

— Легко. Он же психопат.

Друзья молча переглянулись.

— Гляньте-ка, — он рассмеялся. — Вы, ребята, тоже об этом думали. Я прав?

— Ну, я чувствовал, что в нём есть что-то такое, но… у него хорошие навыки межличностного общения, и он занимается волонтёрской работой.

— Это всё внешняя мишура. Он также очень хладнокровен и известен тем, что без сожалений избавляется от вещей, которые ему больше не нужны. Даже если он не психопат, у него явно низкий уровень эмпатии. Этот парень рос в богатой и влиятельной семье, заботясь только о себе и больше ни о ком другом. Поэтому, думаю, он стал ситуационным психопатом.

Девушки были настроены скептически, но парни, кажется, заинтересовались.

— Ситуационным психопатом? А что, звучит правдоподобно. Тем не менее, если это касается матери, ему должно быть грустно.

— С чего же? У него нет необходимости думать о больничных счетах, а при нынешнем уровне развития медицины беспокоиться и вовсе не о чем. Если это не доставит ему хлопот, то не имеет значения, умрёт она или нет.

— Ты перегибаешь… — произнесла одна из студенток, с укором взглянув на него.

Чон Ыйчхоль поднял руки в примирительном жесте и ухмыльнулся.

— Может, и перегибаю, но если он действительно ситуационный психопат, то это возможно. Так что мне безумно интересно, как сложится его жизнь в дальнейшем. Останется ли он таким же, когда всё потеряет? Если бы он отчаянно нуждался в деньгах и даже не мог оплатить больничные счета своей матери, то стал бы человечнее и почувствовал отчаяние? О, или другой вариант: появись у него небольшая слабость, смогла бы она пробить нём большую, чем у других людей, дыру, затуманивая его суждения и заставляя совершать ошибки? Первое доведётся наблюдать, только если невероятно повезёт. Но последнюю ситуацию можно создать, поэтому я бы хотел попробовать.

Друзья осудили его. Но на замечания «Ты сам ведёшь себя, как психопат» и «У тебя какая-то ненависть к собственной расе» он лишь улыбнулся и кивнул.

— Что ж, вполне может быть.

***

Разговор на знакомом корейском закончился смехом. Оказавшись невольным слушателем, я рассмеялся из-за колонны. Потрясающе. Откуда он так хорошо знает? Я действительно ничего не почувствовал, узнав, что моя мать больна. Вероятность успешного проведения операции невелика, и даже если она сможет её перенести, то ей всё равно осталось не больше полугода.

Тот парень прав. Не имело значения, умрёт она сегодня или через несколько лет – главное, чтобы это не доставляло мне хлопот. Я не умею горевать, и в этот раз ничего не изменится. Слёзы не потекут даже после её смерти. Однако, навестив маму в больнице после её первой госпитализации, мне впервые стало неудобно.

Она смотрела на меня с горечью, словно полностью осознавала моё состояние. Я знал: она чувствовала вину передо мной. Мама корила себя за то, что по её просьбе я молчал и ничего не делал целый год, пока не съехал из дедушкиного дома, казавшегося мне в детстве огромной тюрьмой. Она считала, что именно это сломало меня и лишило эмоций.

Из-за этого я рос вместе с множеством домашних питомцев, которых мы заводили, и регулярно работал волонтёром в приюте для брошенных животных. Мама хотела, чтобы я заботился о чужой жизни и научился привязываться к кому-то. По выходным всегда был обязательный поход в кино и обсуждение чувств главных героев. Разумеется, также не обходилось без периодических сеансов психотерапии.

Полные печали глаза, наблюдавшие за мной в больничной палате в тот день, выражали большую тоску из-за моего состояния, нежели из-за собственной смерти. Ей хотелось, чтобы я жил, будучи влюбленным в кого-то, и мог обмениваться эмоциями. Мы никогда не говорили об этом вслух, но, очевидно, она боялась, что я могу стать убийцей. Смотря в глаза женщины, стоящей на пороге смерти и беспокоящейся только о сыне, мне впервые стало жаль её.

По крайней мере, я хотел оплакать смерть своей мамы. Но вышло бы у меня проявить те чувства, которых она так хотела, если бы, как сказал мой однокурсник, я оказался в безвыходной ситуации и лишился всего? Или нашёл бы свою истинную природу и стал серийным убийцей? Я решил выяснить это и вскоре оказался на строительной площадке посреди пустыни. Там мне дали прозвище «Малыш».

Спустя месяц после посещения кабинета бригадира Малыш сменил жильё. Это был ржавый контейнер, но, в отличие от прошлого, заставленного двухъярусными койками, здесь стояли всего четыре кровати, а также имелись вентилятор и телевизор.

Для новоприбывших это была по-прежнему вонючая, жаркая и удушающая среда, но тем, кто провёл на стройке какое-то время, подобное место казалось комфортным номером в отеле. Кроме того, это помещение занимал всего один человек. Он вошёл в контейнер, выбрал одну из свободных кроватей и лёг.

Не сказать, что обстановка кардинально поменялось, но здесь определённо было лучше. Именно поэтому статус людей на стройке зависел от того, в каком контейнере они спали. Даже на самом дне люди топчут друг друга, чтобы забраться повыше. Мир везде одинаков.

— …пай.

Тихий голос коснулся ушей. Он открыл глаза и повернул свою голову в сторону источника звука. Мужчина, бормотавший что-то невнятное, лежал в кровати, повернувшись к нему спиной. Парень снова закрыл глаза. Через пару часов после того, как везде погас свет, несколько человек бесшумно вошли внутрь. Они обошли кровать, на которой он спал, и подняли свои железные трубы. Младший, который вёл их за собой, встал у изголовья кровати и замахнулся.

Раздался звук рассекаемого воздуха, но последовавший за ним лязг оказался не тем, что он рассчитывал услышать: труба попала по каркасу кровати.

— Чёрт, этот ублюдок не спал... Быстро поймайте его!

В жаркую, влажную ночь, когда не было слышно даже ветра, люди выбежали из контейнера и зашумели как в разгар дня. Однако полуночная суматоха длилась недолго. Спустя какое-то время Малыш снова вернулся в контейнер.

Подойдя к грязной кровати, оглядел её и лёг. Затем вдруг поднял голову. Человека, который предупредил его, едва слышно произнеся: «Не засыпай», не было на своём спальном месте. В скором времени он нашёлся под кроватью. Парень с минуту смотрел на Соломинку, после чего снова вернулся на свою койку.

***

Чёрный фургон въехал на строительную площадку посреди ночи. Когда автомобиль без окон остановился, группа ожидающих собралась вокруг. Задняя дверь открылась, и бывший солдат, находящийся внутри вместе с двумя другими мужчинами, вышел с чем-то, завернутым в полиэтилен.

Бросив плотный мешок размером с человека на землю, он шагнул вперёд и расстегнул молнию. Внутри неподвижно лежал окровавленный мужчина лет сорока. Не было нужды проверять, чтобы убедиться: он уже мёртв. Бригадир вышел вперёд и, осмотрев тело, спросил:

— Что с местом убийства?

— Всё вычистили.

— За вами следовала какая-нибудь машина?

— Нет. Вы же знаете, как я осторожен.

Он каждый раз задавал одни и те же вопросы, а ему неизменно отвечали одними и теми же словами. Однако бригадир никогда не относился к этому легкомысленно, что было одним из секретов его долгой карьеры. Утилизация тел. В определённых кругах таких людей, как он, называли гиенами. Те, кто хотел скрыть убийство или смерть, связывались с ним.

Нет тела – нет наказания за убийство. Бригадир был настоящим мастером своего дела. Ни один из трупов, от которых он избавился, до сих пор не удалось найти. И этот раз не станет исключением. Задав бывшему солдату ещё несколько вопросов, он встал. Собравшиеся вокруг люди выжидающе смотрели на него. Бригадир указал на Младшего и ещё одного человека.

— Ты и ты. Принимайтесь за работу.

Младший мгновенно просиял, но, осознав, что его напарником будет новенький, тут же скорчил недовольную гримасу. Он долгие месяцы трудился под началом бригадира и приложил огромные усилия, чтобы в конце концов добиться участия в этой работе. Но сопляка, имевшего наглость запросить в пять раз больше денег, допустили без лишних вопросов и проверок.

Прошлой ночью они хотели убить его, но потерпели неудачу, потому что он не спал. Никто не знал о запланированном нападении и не мог предупредить его заранее, так что, похоже, у паршивца было невероятно развито шестое чувство. Многое в нём казалось странным. Он даже не удивился, когда узнал, чем ему предстоит заниматься, а это его молчание и равнодушный вид очень сильно раздражали.

Однако в первую очередь нужно было выполнить работу. Младший подошёл к трупу, словно разглядывал свою добычу, и первым делом обыскал его одежду. Это была привилегия тех, кто занимался самой грязной работой – забирать вещи трупа. Если повезёт, можно найти что-то ценное. Младший потянулся к золотым часам и грубо стянул их с холодной руки. Но не успел он поднести их к свету, как разразился недовольным криком:

— Блять, подделка! Я думал, этот мужик при деньгах, потому что на нём был хороший костюм для гольфа.

Если первая вещь была фальшивой, то велика вероятность, что всё остальное окажется таким же. Можно было легко понять, чем занимался труп при жизни. Все, кто с ног до головы обвешивается подделками и притворяется богатым, – мошенники. Младший продолжал обыскивать окоченевшее тело голыми руками. Нашлось не так много: пара долларов в бумажнике, авторучка и два ресторанных купонов в кармане.

Он взглянул на бывшего солдата, уходящего следом за бригадиром. Может ли быть, что тот заранее обчистил труп? Негласное правило гласило: вещи мёртвого забирает последний человек, который от него избавляется. Однако в последнее время все тела, которые привозил солдат, были такими же, как этот. У него закрались подозрения, но как самый младший он не мог спорить с ними.

«К чёрту этого солдата».

Младший схватил фальшивые часы и встал, вдруг вспомнив, что сегодня будет работать не один. Малыш стоял неподвижно и смотрел в лицо окровавленного трупа. Оно было изуродовано ударом тупого предмета. На некоторых участках торчали кости, а одно глазное яблоко выпало наружу.

— Чего так пялишься? Это твой бывший любовничек, которому ты подставлял задницу? — поддразнил Младший, но Малыш молча поднял голову, никак не реагируя на его слова.

«Ох, и снова этот жуткий взгляд. Клянусь, когда-нибудь я вырву его чёртовы глаза».

— Внимательно смотри, что я делаю, и повторяй. Тебе очень повезло, что ты с самого начала вовлечён в эту работу, — следом Младший выплюнул пару ругательств в качестве дополнительного бонуса и, достав свой инструмент, принялся разделывать труп.

Руки, ноги и шея отделялись от туловища один за другим. Спустя какое-то время тело превратилось в неузнаваемую массу, похожую на мясо из лавки мясника.

— Соломинка! — закричал Младший. Когда человек, которого он позвал, прибежал, тащя за собой огромную машину, он мотнул подбородком, говоря новенькому. — Теперь измельчай.

Машина с грохотом закрутилась, и через какое-то время парень наклонился, чтобы поднять разрубленный труп. Несколько часов спустя, когда уже начало рассветать, работали только двое. Пока Младший просто курил сигарету, раздавая указания, Соломинка наносил свежий слой краски на залитые кровью пол и стены, а Малыш смешивал измельчённый труп с цементом. Этому телу предстояло стать частью здания.

— Знаете, раньше я очень злился из-за того, что никогда не смогу войти в здание, которое построил. Парни вроде меня батрачат на стройке до самой смерти и всё равно не могут позволить себе подобное жильё, пока другие спокойно заселяются в роскошные хоромы, ради которых нам приходится проливать свои пот и кровь. Я работал, едва сводя концы с концами, и проклинал этот чёртов мир, но теперь всё иначе. Несмотря на то, что я по-прежнему на дне, сейчас моя работа приносит мне настоящее удовольствие. Не могу даже представить, насколько эти богатые ублюдки будут счастливы, когда мы достроим квартал. Подумайте только, как они будут гордиться тем, что живут в таком шикарном месте. Им даже в голову не придёт, что их дом построен из человеческих трупов, пха-ха-ха, — он остановился на секунду и расхохотался. — Я не могу сдержать смех во время работы. Ах, бля, как же это смешно – жить в месте, о котором многие мечтают, но на самом деле спать, срать и есть в стенах, сделанных из перемолотых тел.

После того, как его монолог подошёл к концу, он ещё раз громко рассмеялся. Затем взглянул на восходящее солнце и, сонно зевнув, обратился к новенькому:

— Эй, пацан, — получив в ответ молчание, Младший совсем не разозлился и просто добавил. — Даже не думай пропускать утреннюю смену на стройке. То, что ты работал всю ночь, ничего не значит. Санта многого от тебя ждёт, поэтому ты должен вкалывать как проклятый. И если думаешь, что это здание состоит только из тел, привезённых извне, то ты ошибаешься. Парень, который был здесь до тебя, точно так же разделывал с нами трупы, пока в один день сам не стал одним из них.

Он обернулся и напоследок предупредил: «Кстати, я приду к тебе сегодня ночью. Подготовься как следует», после чего вышел. В мастерской, в которой теперь осталось только двое человек, Малыш быстро закончил свою работу и прислонился к стене. Какое-то время он молча наблюдал за Соломинкой, а затем вдруг спросил:

— Почему ты мне помог?

Рука Соломинки на мгновение остановилась, но тут же вернулась к работе. Он ничего не ответил. Однако как только парень оторвался от стены, чтобы уйти, послышался тихий бормочущий голос, как в прошлый раз:

— Исключи меня.

Малыш взглянул на него, но не стал спрашивать, что тот имеет в виду. Он развернулся и медленным шагом направился к двери, словно наслаждаясь плотью и кровью, погребёнными под серым полом.

***

— Кажется, этот ребёнок понравился бригадиру, — нервно сказал бывший солдат.

Последовавший ответ заставил его и без того хмурое лицо помрачнеть.

— Мне он тоже нравится, — ухмыльнулся Санта. — Но я не думаю, что он будет работать под руководством бригадира.

— Почему это? Ты же сам сказал, что его сразу допустили к утилизации.

— Да, с Соломинкой.

С Соломинкой? С Соломинкой, который всегда отвечал за уборку?.. Только после этого бывший солдат понял.

— Ты сделал это намеренно, чтобы они сблизились?

— Ну-у, — неопределённо протянул Санта и вместо ответа перевёл тему. — А Младший всё ещё его донимает?

— Да, ему до сих пор не надоело. Подкрадывается к пацану по ночам два или три раза в неделю, а иногда даже каждый день. И так уже месяц. Что ж, если не получается, нужно пробовать снова и снова, пока сопляк не сломается…

— Но зачем? Какой в этом смысл?

— Разве не правильно, что Младший пытается запугать его?

— О чём ты?

— Просто подумал, не слишком ли долго Младший возится с Малышом?

Санта снова ухмыльнулся.

— Может, и так. Но это не значит, что другие будут с ним так церемониться. На стороне Малыша пока нет никого из нас, но если он раздавит Младшего, то мы подвергнемся риску. У нас нет другого выбора, кроме как умеренно подавлять его. Как бы хорош он ни был, со всеми нами ему не справиться.

— Но если один из нас встанет на его сторону, он легко сможет разобраться с Младшим.

— А ты хочешь встать на его сторону?

— Ну уж нет. Этот малец мне не по душе.

— Почему?

— Просто… что-то с ним не то, — бывший солдат сделал паузу, чтобы сформулировать свою мысль, и продолжил. — Я имею в виду не его поведение, речь или нечто подобное. В конце концов, к нам приходят люди разных сортов. Но они здесь только ради денег, и это единственное, что имеет значение. Так что мне плевать, на что они их тратят. Разница лишь в том, что все собравшиеся здесь уже отчаялись. Каким бы оптимистом человек ни был, оказавшись в подобной ситуации, он обязательно впадает в отчаяние. Но Малыш очень странный. Он словно робот. Говорит, что нуждается в деньгах для больничных счетов матери, но не похоже, что он находится в безвыходном положении. Очевидно, ему не хочется заниматься утилизацией трупов с бригадиром, однако он и не против. А такого энтузиазма, как у Младшего, у него явно нет. Это заставляет меня задуматься, какого чёрта он задумал.

— Возможно, он здесь только для того, чтобы заработать.

Когда Санта закончил, бывший солдат почесал подбородок и спросил:

— Думаешь?

— Ответы на, казалось бы, сложные вопросы часто оказываются простыми. Может быть, Малыш действительно простая пустышка.

Но руководитель бригады определённо не считал его пустышкой. Если он зациклится на мысле, что Соломинка как-то связан с Малышом, его одержимость только усилится. Это могло сыграть Санте на руку. Он работал под руководством бригадира около одиннадцати лет, и ему известно, сколько денег тот зарабатывает.

Несмотря на то, что на стройке старик всегда носит поношенную одежду и ест дешёвую еду, он был богаче, чем кто-либо другой. Санта же за долгие годы работы даже не смог накопить себе на собственный дом. Раньше он слишком боялся бригадира, и даже не думал проверять, сколько тот себе прикарманивал. В конце концов, тогда Санта жил очень плохо, и был благодарен даже за еду и кров. Для него также было большой честью стать левой рукой руководителя бригады.

Он действительно был для Санты номером один. Однако в один день появился Соломинка и разрушил иллюзию идеального человека. Чем больше бригадир уделял внимания Соломинке, тем очевиднее становилось то, как он пытался скрыть свою слабость. Что-то неуловимое в этом бомже действовало на него. И чем чувствительнее он становился, тем нелепее казался Санте.

Примерно тогда же возникло недовольство: почему руководитель бригады присваивает все деньги себе? Единственное, чем он занимался, – это отвечал на звонки, заставлял других работать и принимал оплату. Гиены, избавляющиеся от трупов, могли бы обойтись и без него.

Той ночью Санта вошёл в контейнер, где жили два человека. Как только Соломинка, лежавший на кровати, увидел его, он удивлённо вскочил. Давным-давно он был прогнан из общего контейнера из-за неприятного запаха и спал где попало, но после появления Малыша их намеренно поселили вместе.

Казалось, Соломинка – это нож, который может пронзить бригадира. Но этот нож был тупым. Сколько бы Санта ни пытался, несколько лет расспросов ни к чему не привели. В итоге он понял, что это бесполезно, и сдался. Но если к делу подключится Малыш, всё может измениться.

— Соломинка, у тебя нет сигарет? — спросил Санта.

Но не успел он договорить, как Соломинка быстро достал из кармана мятую пачку сигарет. Взглянув на неё, Санта снова повторил:

— У тебя нет сигарет?

Помедлив, Соломинка пробормотал, что сейчас купит, и вышел на улицу. За годы «обучения» он научился быть послушным. Когда в контейнере остались только двое, Санта подошёл к лежащему Малышу и сел на соседнюю кровать.

— Младший продолжает беспокоить тебя?

Он закрыл глаза, не желая отвечать. Санта в какой-то степени согласился со словами бывшего солдата. Этот парень был чем-то вроде робота.

— Проблема не в драках, а недостатке сна, не так ли? Просто цель Младшего – сделать так, чтобы ты не мог спать. Я слышал, всю прошлую ночь ты не смыкал глаз, ожидая его нападения.

Ответа по-прежнему не было. Но Санту это не беспокоило, и он продолжил:

— С завтрашнего дня можешь спать спокойно.

Договорив, он встал со своего места. В этот момент Малыш раскрыл глаза, и их взгляды встретились.

— Чего ты хочешь?

— Не подумай, мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты поладил с Соломинкой.

Любой на его месте задался бы вопросом: «Зачем?», но молодой человек вновь закрыл глаза, будто его это совсем не волновало. Он даже не шелохнулся, когда Санта приблизился к нему. Глядя на его спокойное лицо, он понял, насколько Малыш молод. Сколько ни смотри, а больше двадцати-двадцати пяти ему не дашь.

Если бы у Санты был сын, он бы был примерно в том же возрасте. Нет, у него действительно мог быть ребёнок. В молодости Санта имел популярность среди женщин, и одна из его любовниц могла забеременеть. Однако они с Малышом совсем не имели внешнего сходства. Он обернулся и увидел Соломинку, стоящего в дверях с новой пачкой сигарет.

— Эй, у тебя же есть сын?

Тот моргнул и отвёл взгляд.

— Да, — последовал невнятный ответ.

— Сколько ему сейчас лет?

— Семнадцать.

— Возраст, когда мальчишка больше всего нуждается в отце.

— …

— Этот ребёнок напоминает тебе твоего сына?

Соломинка упёрся взглядом в пол и, покачав головой, тихо пробормотал:

— Нет... Я не помню…

Вероятно, он боялся, что если заговорит о своей семье, то им смогут навредить. Санта рассмеялся над ним. Вот почему люди, имеющие семью, остаются с ней на всю жизнь. Даже если сама семья уже давно забыла про них.

— Хорошенько позаботься о нём, хорошо?

Он похлопал Соломинку по плечу и забрал пачку сигарет из его рук.

***

Своими настоящими подчинёнными бригадир считал только четверых. Все остальные – просто расходный материал, который в любой момент можно заменить. Если кому-то и удавалось принять участие в утилизации трупов, это не означало, что ему теперь доверяют. Для того, чтобы завоевать настоящее доверие, было необходимо пройти один тест.

Многие его проваливали, а на следующий день бесследно исчезали. Однако работы с каждым днём становилось всё больше, а людей не хватало. Спустя две недели после того, как новенький присоединился к ним, одному из парней, которых порекомендовал Младший, был назначен тест. Если бы он справился, то смог бы получить немалую сумму.

Санта вытащил из фургона мешок с человеком внутри. Но в отличие от всех прошлых разов, грубо брошенный на землю кусок полиэтилена беспорядочно извивался. Потянув за молнию, он увидел живые глаза. Взгляд, наполненный отчаянием и страхом, метался из стороны в сторону и не мог ни на чём сосредоточиться. Мужчина лет тридцати выглядел так, будто хотел закричать, но он не мог открыть заклеенный скотчем рот. Всё, что ему оставалось, – это извиваться своим связанным телом.

— Разве он не был без сознания? — с паникой в голосе спросил испытуемый, глядя на Санту.

— Был. Но пока мы ехали, снова проснулся.

— Тогда нужно снова его вырубить.

— Зачем? Просто избавься от него прямо сейчас.

— …

Парень, подлежащий испытанию, посмотрел на мужчину и плотно поджал губы. В его глазах отразился ужас, будто он только сейчас понял, в какой ситуации оказался. Судя по тому, что на жертве было только нижнее бельё, вероятно, он был застигнут врасплох во время сна. Однако никого не смущал его внешний вид. То, что лежало в мешке, уже не было для них человеком.

— М-мгх… М-мгх!

Мужчина тяжело дышал, изо всех сил пытаясь издать как можно больше шума. Бригадир раздражённо глянул на него сверху вниз и приказал испытуемому:

— Начинай.

Сглотнув, тот двинулся вперёд с тяжёлым резаком для арматуры в руке, готовый ударить им мужчину по голове, но остановился, когда встретился со слезливыми, умоляющими глазами. После минутного колебания его лицо приобрело решительное выражение, и он снова шагнул вперед. В этот момент, словно дразня, Санта вдруг произнёс:

— У него двое детей. Я видел фотографии, у них глаза отца. Они очень хорошенькие.

Парень обернулся на него со встревоженным взглядом, и Санта пожал плечами.

— Просто на случай, если тебе любопытно. По крайней мере, ты ведь должен знать, от кого собираешься избавиться?

— Не надо…

— Он занимается благотворительностью, добр к соседям, а по выходным ходит в церковь. Хороший муж и отец. У него нет абсолютно никаких причин умирать.

— К-как это нет причин? Тогда почему он зде…

— Его жена завела роман на стороне. Её любовник оказался полным отморозком, поэтому она подумывала бросить его и остаться с мужем. Так что этот ублюдок решил избавиться от конкурента, вот только сделать всё самостоятельно у него кишка тонка. Логика у таких отбросов простая: если убил не я, то и вины моей в этом нет. После этого он вернёт себе убитую горем жену и будет утешать её. Если они заявят о пропаже, через несколько лет его официально объявят мёртвым, и вдова получит наследство. Неплохой бизнес, скажи? Как бы там ни было, а есть только одна причина, по которой этот человек должен умереть: он был настолько добродушным, что даже ни о чём не догадывался.

Лицо испытуемого побледнело.

— Сделай это быстро. Если не сможешь прикончить его одним ударом, то причинишь этому замечательному мужчине только больше боли.

Санта толкнул его в плечо. Это был лёгкий толчок, но парень пошатнулся и отскочил вперёд. Все смотрели на него, ожидая, когда он убьёт человека.

«Я должен сделать это, чтобы попасть под крыло руководителя».

Набравшись решимости, он опустился на колени рядом со своей жертвой и занёс руки для удара. В этот момент мужчина замотал дрожащей головой, но этого оказалось достаточно, чтобы глаза испытуемого расширились.

— Что? Не можешь это сделать? — послышался раздражённый голос бригадира.

Парень зажмурил глаза и изо всех сил ударил мужчину резаком. Горячая кровь брызнула ему на лицо, но он не остановился и нанёс ещё три удара. Затем судорожно отполз назад, бросив инструмент на землю. Не раскрывая глаз, он просто отвернулся и глубоко вздохнул.

«Теперь всё кончено…»

— Эй, он ещё не умер.

— Что?!

Удивлённо обернувшись, он увидел залитое кровью лицо мужчины. От носа практически ничего не осталось, а кровь хлестала из головы, но его глаза были по-прежнему открыты. В момент, когда их взгляды встретились, испытуемый в панике отскочил ещё дальше. Санта поднял резак и протянул его парню.

— Давай. Нужно покончить с ним.

— Н-не могу… Я… Я не могу… — он всхлипнул и отвернулся от мужчины. Было невыносимо смотреть на то, как вздымается его грудь от дыхания, и на полные боли глаза, которые по-прежнему были направлены на него.

Руководитель бригады оглянулся на Младшего, который порекомендовал сегодняшнего кандидата, и тот уставился на плачущего парня, скривив лицо.

— Давай ты.

По команде руководителя бригады Младший шагнул вперёд и выхватил инструмент из рук Санты. Но стоило ему остановиться перед истекающим кровью телом, как его окликнули:

— Нет, я говорил не о нём.

Замерев, Младший нервно взглянул на бригадира.

— Ты предложил его, так что разберись с ним самостоятельно.

Он опустил глаза, развернулся и подошёл к испытуемому, который всё ещё сидел на земле. Запоздало почувствовав, что к нему приблизились, парень раскрыл мокрые от слёз глаза, но было слишком поздно. Младший встал перед ним и, замахнувшись, быстро ударил по голове.

Тело с грохотом рухнуло на землю, но, будто посчитав это недостаточным, ему нанесли ещё несколько ударов. Тяжело дыша, Младший выпрямился. В этот момент прозвучал новый приказ от бригадира:

— Ты. Добей его.

Проследив за его взглядом, все уставились на Малыша. Стоя в самом конце, он равнодушно наблюдал за развернувшейся ситуацией, но получив указание, повернулся к лежащему мужчине. Тот едва дышал, а из его горла вырывались болезненные стоны. Учитывая тяжесть ранений и то, сколько крови он потерял, ему осталось недолго, однако бригадир больше не хотел ждать. Молодой человек вышел вперёд и приблизился к жертве. Младший хмуро покосился на него.

— Отдай ему инструмент, — сказал Санта.

С нескрываемым раздражением он протянул резак, но получил отказ.

— Мне это не нужно.

С этими словами Малыш опустился на одно колено рядом с человеком, едва подающим признаки жизни. Стянув с себя рубашку, он взял её в одну руку, а другой придержал окровавленную голову. Затем, крепко прижав, закрыл сломанный нос тканью. Его движения были плавными и осторожными. Держа мужчину за затылок, он смотрел ему прямо в глаза. Тело несколько раз дёрнулось, словно в припадке, и глаза, которые не отрывались от лица Малыша, медленно закрылись.

У всех наблюдавших возникло странное чувство. Очевидно, этот парень только что убил человека, однако в его действиях чувствовалось обратное. Он выглядел как святой, ведущий к вечному покою. Но было и нечто ещё более тревожное. Поднявшись на ноги, Малыш медленно развернулся и оглядел каждого по очереди, словно запоминая их лица. Тогда его губы скривились в улыбке.

«Что, чёрт возьми, не так с этим маленьким ублюдком?»

— Эй, какого хрена ты улыбаешься?

— Просто я благодарен, — неожиданно ответил он.

Младший, чьё лицо и одежда были в крови, тут же вмешался:

— Сукин сын, сделать так, чтобы ты ещё сильнее нас поблагодарил? — он поднял инструмент, словно угрожая, но Санта остановил его.

— Хватит.

Гневно воззрившись на него, он сплюнул и отступил. Однако, проходя мимо Малыша, не преминул сделать ему предупреждение:

— Мечтай о спокойном сне. Потому что теперь наши ночные визиты участятся.

С тех пор, как Соломинка и новенький начали жить в одном контейнере, прошло пятьдесят пять дней. В пустыне по-прежнему стояла сильная жара, но по ночам дул прохладный ветерок. Даже этого оказалось достаточно, чтобы дышать стало легче. Строительство продвигалось довольно быстро и по прогнозам руководства завершилось бы к концу года.

Все уже привыкли к этому месту, но в следующем году им предстояло уехать на другую стройку вместе с бригадиром. Теперь Соломинка приспособился к постоянным переездам. А в периоды, когда у них не было работы, он оставался на мусорной свалке, принадлежащей бригадиру. Но не надолго.

Он ненавидел приезжать туда. На заброшенном участке, за которым никто не следит, гнил сваленный в горы мусор. Однако Соломинке это очень нравилось. Он считал, что для него нет места лучше.

— Исключи меня, — в полной тишине раздался голос Соломинки.

Бессмысленные слова, которые он сказал в первый день их совместной работы, снова вырвались наружу. Тот, к кому они были обращены, уже давно лежал в постели и не обращал внимания на своего соседа. Однако через некоторое время Малыш всё же приподнялся на локтях и спросил:

— Сколько лет ты этим занимаешься?

— Четыре года, — Соломинка опустил взгляд, будто задумался, а затем добавил.— Я никогда не проходил тест… Никого не убивал. Мне нужно было пройти через это хотя бы один раз, чтобы выжить здесь, но я не мог. Поэтому… я стал настолько жалким существом, что бы они даже не стали меня проверять.

Впервые он раскрыл секрет, о котором никому не рассказывал.

— Почему бы тебе просто не уйти?

— Я не могу уйти, точно так же, как и ты.

— Почему?

— Говорю же тебе. Они не отпустят меня…

— Это их решение. Но почему ты остаёшься жалким существом?

Через некоторое время тихий шёпот сорвался с его губ:

— Это месть, — Соломинка не стал проверять, услышали его или нет. — А ты почему здесь?

Он даже не ожидал этого, однако ему ответили. Правда, немного непонятно.

— Хочу хотя бы раз заплакать из-за чьей-то смерти.

Соломинка обдумал его слова и снова повторил:

— Исключи меня.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Не имеет значения. Просто запомни мои слова.

— Что связывает тебя с бригадиром?

Через несколько мгновений прозвучал ответ. Молодой человек молча взглянул на него и снова лёг на кровать. Но перед тем, как закрыть глаза, он спросил:

— Какой сегодня день?

— Не знаю. Но с тех пор, как ты пришёл, прошло восемьдесят пять дней.

***

Спустя три дня Малыш навестил Санту. Парень, которому он несколько раз помогал, но не получал в ответ никакой реакции самолично пришёл к нему. Это было неожиданно. И вместе с тем Санта почувствовал предвкушение, потому как пацан был не глуп, и раз явился сюда, то на это была причина.

— Какие-то проблемы?

— Соломинка заговорил.

— Да ну? — он улыбнулся, стараясь не подавать виду, насколько эта новость его обрадовала. — И о чём он говорил?

— О бригадире.

Произнеся лишь это, парень закрыл рот. Санта не мог сдержать любопытства, поэтому спросил первым.

— А что с ним?

— Разве я не должен в первую очередь доложить об этом самому руководителю бригады?

«Только гляньте на этого сопляка».

Санта заставил себя улыбнуться.

— А это что-то, о чём он должен узнать первым?

— Определённо нет.

Если он так говорил, то это должно быть что-то стоящее. На секунду возникла мысль, не может ли это быть приманкой, но причин обманывать его, когда он ещё не занимает ничью сторону, нет.

— Сколько ты хочешь?

— Это сумма, которую ты не сможешь дать прямо сейчас.

— …

— Но это также сумма, которую руководитель бригады никогда бы не дал.

Теперь Санта понял его намерения. Да, в нынешнем положении ему не потянуть запросы паршивца, но если он займёт место бригадира, то с этим не возникнет никаких сложностей. Пришёл азарт. Не факт, что козырь, припрятанный Малышом, действительно может поставить его на желаемую позицию. Он просто хочет проверить, хватит ли у Санты смелости воспользоваться этой картой. Вот же самоуверенный ублюдок. Однако это не разозлило его. Волнующее предвкушение уже парализовало мозг. И всё же он по-прежнему был осторожен.

— Ты хочешь, чтобы я попросил руководителя об услуге?

— Давай перестанем отвечать друг другу вопросом на вопрос. Если ты трус, то я просто найду кого-нибудь другого.

— Ха-ха. Трус, — мужчина громко рассмеялся и посмотрел на него. — Тогда раскрой свои карты. Не думай, что сможешь заставить меня плясать под твою дудку какими-то пустыми словами.

— Руководитель бригады никогда не сможет убить Соломинку.

— Почему?

— Не скажу. Ты ещё ничего мне не обещал.

— …

— Я могу свести бригадира с ума с помощью Соломинки. Будет забавно наблюдать за тем, как он носится туда-сюда от страха, точно обезумевший.

Слова, сказанные с бесстрастным видом, странным образом отпечатались в голове Санты. Когда он погрузился в мысли, Малыш спокойно произнёс:

— Ладно, давай просто притворимся, что этого разговора никогда не было.

— Нет, подожди, — позвал Санта, увидев, что он собирается уходить. — Если у тебя все получится, я заплачу тебе вдвое больше, чем ты хочешь.

— Мне нужно что-то более определенное, чем это.

— Что?

— Оружие, принадлежащее руководителю бригады.

«Оружие? Это не сложно, хотя и немного хлопотно. Но что, если его потом используют против меня?»

— Сперва расскажи мне свой план. Ты же не стал приходить ко мне без плана, не так ли?

Окинув его нечитаемым взглядом, Малыш всё же заговорил. Его план был очень прост, но Санте он понравился. Предвкушение пересилило все остальные доводы.

— Хорошо. Когда мы начинаем?

— Как только ты подготовишь всё необходимое, — ответил он и развернулся.

Санта попытался сдержать свои эмоции.

«Когда мы со всем покончим, я избавлюсь от этого сопляка. Но сперва нужно удостовериться, что мне не воткнут нож в спину».

— Если предашь меня, тебе не жить.

Малыш оглянулся.

— Ты тоже. Скажешь хоть слово обо мне – умрёшь.

***

Последнее время жизнь управляющего превратилась в настоящий ад. С тех пор как несколько месяцев назад его чуть не убил бригадир, ему стало очень трудно выходить на стройплощадку. Ужас того дня всё ещё свеж в его памяти, и один только вид человека с молотом или любым другим инструментом, вызывал тошноту и заставлял его покрываться холодным потом.

Он обращался в головной офис с просьбой перевести его в другое место, однако за все эти месяцы ему так и не пришёл ответ. Поскольку строительные работы на этом участке подходили к концу, было ясно, что никто не станет ничего менять. Но для управляющего время тянулось невыносимо медленно. Несмотря на то, что осталось совсем чуть-чуть, он больше не мог терпеть.

Это был очередной день, когда управляющий практически не выходил на улицу и был заперт в своём кабинете. Но в один момент тишину нарушил стук в дверь. Ответив: «Входите», он зажмурился и перевёл дыхание. Вошедший человек был правой рукой руководителя бригады, которого все называли Сантой. Управляющий так крепко вцепился в ручку кресла, что его костяшки побелели.

— Чт-что-то случилось?

— Просто пришёл узнать, как ваши дела.

— П-простите?

— В последнее время вы совершаете много ошибок. Также я слышал от своих ребят, что у вас довольно болезненный вид.

— У меня? Нет, я… Я в порядке.

— Это из-за руководителя бригады, да?

Мужчина в ужасе выпучил глаза и энергично замотал головой.

— Нет! Он совсем не причем… Всё хорошо.

— Мне жаль. Позвольте принести извинения за него.

Управляющий начал было всё отрицать, но вдруг остановился.

«В каком смысле извинения?..»

— Почему вы… — он снова покачал головой.

«Нет, это может быть попытка проверить меня. Возможно, он направил свою правую руку, чтобы узнать о чём я говорю», – решил управляющий. До него уже доходили ужасные слухи о бригадире. Все считали это простыми байками, но теперь управляющий был в них убеждён.

— В этом есть и моя вина. Я знал, что иногда руководитель теряет рассудок, но не остановил его, когда мог. Даже не думал, что он дойдёт до такого.

— Какого такого?

— Могу ли я вам довериться?

— Что?

— Есть одна нехорошая история, связанная с руководителем бригады.

Первой мыслью управляющего стало: «Тогда не надо!», но Санта опередил его.

— После работы он слетает с катушек.

— В каком смысле?

Санта сделал небольшую паузу, приняв задумчивое выражение лица.

— В последнее время бригадир сходит с ума. Он всегда отличался жестокостью, но у него были границы – своих он не трогал. А тут взял и накинулся с ножом на парня, который работал с нами несколько лет.

Управляющий снова сжал ручку кресла.

— И ч-что?

— Мы его вывезли. Я попросил одного из ребят охранять его и отослал подальше от стройки… Если об этом узнает руководитель бригады, мне не жить.

— В таком случае, разве вам не стоит скорее сбежать?

— Сбегу – умрёт кто-то другой. Я должен взять всё в свои руки.

— Но каким образом?

— Мне понадобится ваша помощь.

Управляющий удивлённо покачал головой.

— Я не хочу ни в чём участвовать. Пожалуйста, не впутывайте меня.

— Не буду. От вас требуется только держать рот на замке. Что бы ни произошло на строительной площадке в будущем, говорите всем, что вы ничего не видели и ничего не знаете.

— …

— Это единственное, о чём я прошу. Даже если вы что-нибудь увидите, просто притворитесь, что этого не было.

Управляющий всё ещё был в растерянности и не мог ничего сказать, но Санта улыбнулся, словно получил ответ.

— Если вы окажете мне эту услугу, я смогу остановить бригадира.

— …Хорошо. Я ничего не знаю, — он впервые кивнул и, глядя в спину мужчине, который уже покидал его кабинет, добавил. — Берегите себя.

Как только за ним закрылась дверь, из Санты вырвался смешок, который он сдерживал на протяжении всего разговора. Следуя совету Малыша, у него всё получилось.

«Управляющий и так очень напуган. Если попробуешь надавить на него, он может просто уволиться. Лучше договориться с нынешним управляющим, чем искать подход к новому. Иди извинись и завоюй его расположении. Притворись героем, и он сразу согласится».

Поскольку вся ответственность лежит на управляющем, если что-то пойдёт не так, этот идиот самостоятельно урегулирует конфликт с компанией. Итак, теперь пришла очередь довести руководителя бригады до потери рассудка?

***

Первым, кто сообщил новость бригадиру, был Младший.

— Соломинка исчез?

— Да. И Малыш тоже, — он акцентировал внимание на Малыше, но бригадир услышал только про Соломинку.

— Когда он исчез? Может, этот бомж спит где-то в углу? Он же постоянно валяется где попало.

— Он ни разу не спал вне контейнера с тех пор, как нему подселили этого ребёнка.

— Ни разу?

— Да.

— Разве ты не говорил, что никогда не видел, как они разговаривали? Ты делал всё, как я сказал? Шпионил по ночам снаружи?

Младший кивнул.

— Да. Я каждую ночь ходил и проверял, даже когда не совершал набеги. И ни разу не слышал, чтобы они говорили друг с другом. Но…

— Но?

Помедлив, он нерешительно взглянул на бригадира.

— Говори.

— Я слышал, что несколько дней назад Малыш встречался с Сантой.

— Сейчас же позови его.

— Санту срочно отправили на стройку в зоне…

— Позови его!

Впервые увидев, что его начальник так кричит, Младший вздрогнул и поспешил вон. После того, как он ушёл, бригадир встал и нервно зашагал по кабинету.

«Он был таким послушным всё это время и ослабил мою бдительность. Даже возле Малыша не стал проявлять себя, поэтому я на время забыл о нём. Нельзя было спускать глаз с Соломинки. И как я сразу не понял? Раз он пришёл сюда, то у него изначально был план. Чёрт возьми, следовало сразу убить его. Соломинка с самого начала дурачил меня, будто ничего не помнит. Блять. Нужно быстро найти этого ублюдка и разорвать в клочья…»

***

— Что? Соломинка и Малыш пропали?

Бах!

Предмет, брошенный бригадиром, задел голову Санты и ударился о дверь и упал. Он пригнулся, едва избежав его, но заметил кинжал в руке бригадира и сделал шаг назад.

— О чём ты говорил с этим ребёнком?!

— Я н-не…

— Даже не пытайся навешать мне лапши на уши. Я знаю, что он приходил к тебе несколько дней назад. О чём вы говорили?!

— Неужели он сбежал с Соломинкой? И-ик!

Кинжал, вылетевший из руки руководителя бригады, застрял в двери.

— Я спрашиваю, что тебе сказал тот сопляк?!

— Он говорил о мести.

Разъярённый старик вдруг остановился как вкопанный.

— …Мести?

— Кажется, кто-то пытается кому-то отомстить. Он сказал мне быть осторожнее, потому что это может задеть и меня.

— Отомстить? Кому?

— Малыш не объяснил мне ничего. Но если подумать, он ведь жил вместе с Соломинкой? Возможно, речь шла о нём, — Санта поднял глаза, бормоча заранее подготовленные слова.

Бригадир, который был вне себя от ярости, внезапно замер, будто осознал что-то. Когда Санта осторожно спросил: «Всё хорошо?», его губы медленно зашевелились.

— Ха… Ха-ха… Отомстить, значит, решил? Этот ублюдок мне? Да как он смеет?! — руководитель схватил свой телефон со стола и со всей силы швырнул на пол. Но это не успокоило его, и вскоре всё, до чего он мог дотянуться, посыпалось в разные стороны.

Санта присел на корточки, чтобы избежать попадания какого-нибудь предмета по его голове, но в душе он ликовал. Больше в Малыше нет сомнений. Он не блефовал. Одно только упоминание слова «месть» вызвало у бригадира такую бурную реакцию. Теперь не было сомнений, что всё пойдёт чётко по плану.

— Вы в порядке?

— Как он собирается мне мстить? Что этот несчастный бомж может мне сделать?

Услышав его вопрос, Санта на мгновение заколебался. Действительно ли это сработает?

— Не знаю. Но незадолго до их пропажи я видел, как Малыш делал что-то странное на стройке.

— Что он делал?

— Обошёл все места, где завершена работа, проверял пол, постукивал по стенам… К слову, все участки, которые он посетил, обрабатывал Соломинка.

— И что этот маленький сукин сын там искал?

— Не знаю. Возможно, следы трупов.

— …

Санте было действительно любопытно, что связывает его с Соломинкой. Возможно, ему известны какие-то страшные секреты. Неужели у Соломинки есть доказательства какого-то ужасного преступления, которое бригадир совершил в прошлом? Если да, то это объясняет его поведение.

— Куда вы? — спросил Санта, когда руководитель бригады вышел из кабинета с молотом.

Однако тот лишь отдал короткую команду с устрашающим выражением лица:

— Приведи всех ребят.

***

Через несколько часов управляющий услышал новости и в панике бросился на стройку. Он потерял дар речи от того, что происходило на его глазах: рабочие, включая бригадира, разбивали полы и стены готового здания огромными молотками.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Эй, что вы делаете?!

Он быстро направился к месту происшествия, но, сделав несколько шагов, остановился. Руководитель бригады смерил его холодным взглядом и низко произнёс:

— Проваливай.

— Послушайте, если возникли какие-то проблемы со строительством, в первую очередь вы должны рассказать об этом мне, а потом…

— Я сказал тебе проваливать!

Испугавшись его крика, управляющий отступил назад. Он знал, что вокруг куча свидетелей, но почему-то почувствовал, что этот молот может быть направлен на него. Когда он отошёл на достаточное расстояние, бригадир снова начал стучать.

Старик размахивал своим молотом как сумасшедший, словно совсем не чувствовал усталости. В памяти управляющего всплыли слова Санты. «Бригадир сходит с ума». Он действительно сходит с ума. Нужно поскорее сообщить об этом компании… Но внезапно его посетила мысль:

«Санта просил в случае чего притвориться, что я ничего не видел. Даже если сейчас свяжусь с компанией, то, скорее всего, они просто выпишут штраф руководителю бригады и позволят ему продолжать работу, потому что проект почти закончен. Но что, если оставить его и позволить рушить всё вокруг ещё на пару дней? Подобное точно не спустят с рук. Единственный способ избавиться от бригадира – это добиться его увольнения. Да, всего пара дней. Руководство компании можно проинформировать через письмо. В любом случае это не настолько серьёзная проблема. Всё быстро разрешится».

Обрисовав план в голове, управляющий развернулся и с надеждой, что бригадир продолжит сходить с ума, направился обратно в свой кабинет. Три дня спустя, когда на участке не осталось ни одного целого здания, работы прекратились. Им так и не удалось ничего найти. Зато ожидания управляющего оправдались – компания была в ярости.

Настолько, что они приняли решение навсегда отстранить руководителя бригады от своих проектов. Вот только возникла одна проблема. Он исчез. Зону 2-21 было решено закрыть на несколько дней.

Что делает человека слабым? Это может быть страх, беспокойство, тревога – что угодно. Важно лишь то, насколько глубоко они прорастают. У бригадира было семя беспокойства, посаженное ещё давным-давно, однако оно проросло только четыре года назад.

Тем, кто вывел настоящую тревогу на поверхность, был Соломинка. Встреча с ним вызвала воспоминания о прошлом, которое бригадир так долго пытался скрыть. И тревога, что укоренилась и с тех пор подавлялась, теперь росла с пугающей скоростью.

В свои двадцать с небольшим молодой бригадир переезжал с места на место, пока не поселился в маленьком провинциальном городке. Он последовал за другом, который сказал, что его начальнику нужен новый человек. Им оказался крупный мужчина в возрасте около пятидесяти лет с татуировками по всему телу. Он был байкером, и все звали его Старшим Братом.

Но теперь он представлял из себя обычного бандита, который редко вставал со стула. Для отвода глаз заправлял магазинчиком подержанных автомобилей, в то же время торгуя наркотиками и всем остальным, что могло принести деньги. Несмотря на это, в нём было что-то такое, что очень располагало. Его голос, взгляд, поведение – всё это приковывало людей к месту.

Бригадир считал его чуть ли не богом. Особенно его увлекало то, как Старший Брат метал кинжалы. Словно во время циркового выступления, оружие пронзало противников со скоростью пули. Проработав под его началом два года, бригадир смотрел в зеркало всякий раз, когда у него было время, и подражал Старшему Брату. Ему хотелось стать хоть немного похожим на него. Да, он был чрезмерно агрессивным и жестоким, но даже это вызывало восхищение.

Сам бригадир не обладал такой жестокостью. У него не хватало духу, чтобы без колебаний убить человека. Однако, в отличие от него, другие не воспринимали жестокость Старшего Брата так положительно. Даже человек, который являлся его правой рукой, выражал недовольство, потому что под руку буйного начальника попадали в том числе и их ребята.

Однажды, когда внутренние сплетни и тайные встречи участились, бригадир в одиночку отправился выполнять поручение Старшего Брата. Он мог уложиться в два-три часа, но вернулся обратно только после захода солнца, поскольку всё это время развлекался с одной девушкой. Так или иначе, Брат сказал, что нет нужды спешить.

Ещё одной причиной было то, что утром он слышал, что сегодня собирают абсолютно всех подчинённых, и выглядело так, что им устроят нагоняй. Потому бригадир и подъехал к магазину подержанных автомобилей практически ночью. К его удивлению, вокруг царила подозрительная тишина. Даже на улице, где обычно собирались на перекуры, никого не было.

Ворча: «Неужели уехали куда-то развлекаться без меня?», он потянул металлическую дверную ручку, но дверь оказалась заперта.

«Что? Все действительно пошли пить? Проклятье».

Пошарив по карманам, бригадир нашёл свой запасной ключ. Вставляя его в замок, он даже не представлял, какая картина развернётся перед ним через секунду. Не успел он открыть дверь, как что-то тяжелое толкнуло ее, заставив его отступить назад.

«Какого чёрта?..»

Тело человека, прислонившегося к внутренней стороне двери, рухнуло, и бригадир уставился на него. Это был тот самый парень из их компании, который рассказывал ему анекдот всего несколько часов назад. Налитые кровью глаза были холодными, как у куклы.

Он шумно втянул воздух ноздрями и заглянул внутрь. Под ярким светом отчётливо проявлялась разница с тем, как магазин выглядел прежде. Теперь всё вокруг было залито алой кровью. Но это не главное. В коридоре лицом вниз лежало несколько трупов. Выглядело так, будто их убили, когда они пытались убежать к выходу.

Первым делом в голову пришла мысль, что это нападение другой группировки. Но что со Старшим Братом? Он прошёл внутрь. Ему хотелось бежать, но ноги дрожали. Дорожка из трупов вела в кабинет Брата. Бригадир зажал рот рукой, чтобы сдержать крик.

«Блять, блять, блять… Они все мертвы? Что вообще тут произошло?»

Сотни раз повторяя один и тот же вопрос, он добрался до нужного кабинета. Через полуоткрытую дверь было видно ещё одно тело. Правая рука Старшего Брата неподвижно лежал с открытыми глазами, а из его груди торчала рукоять кинжала. Поражённый тем, что его тоже убили, бригадир вбежал в комнату. Он хотел позвать его по имени, но рот не слушался. В этот момент раздался чей-то голос:

— Ах, да. Остался только ты.

За старым столом, как обычно, сидел Старший Брат. Однако на этот раз всё его тело было в крови, а в руке он держал оружие. Его дуло смотрело на бригадира.

— Б-брат…

— Ты, мелкий засранец, действительно почитал меня.

Это было странно. Жуткое предчувствие охватило всё его тело. Во-первых, здесь не было членов другой группировки, а то, что все были мертвы, выглядело так, словно…

— Вот почему я собирался убить тебя последним.

Его сердце замерло. Он дрожал от страха с ног до головы.

— По-пожалуйста, не надо… — едва слышно пробормотал бригадир.

Но глядя в глаза Старшего Брата, он понял: этот человек убил их. Глаза того, кто расправился с самыми близкими ему людьми, выглядели страшнее всего на свете. Самое жуткое, что его взгляд был спокойным и как никогда живым.

— Знаешь, меня до ужаса раздражало то, как ты пытался подражать мне.

Он поднял руку, и бригадир отступил на шаг. Больше ему ничего не оставалось.

«Теперь меня убьют? Н-неужели я правда вот так умру?»

У него перехватило дыхание. Секунды, в течение которых он наблюдал за тем, как Старший Брат слегка двигает рукой, ощущались целыми веками. Бригадир плотно закрыл глаза, думая: «Мне не жить». Это был неизбежный факт. Прошла секунда, две… Отчаяние перед смертью вызывало у него головокружение, словно толкая сознание в пропасть. Однако, сколько бы он ни дрожал и ждал своей смерти, боль не приходила.

Спустя некоторое время его веки раскрылись. Он был жив. Но в глазах Старшего Брата, откинувшегося на спинке стула, раскинув руки, больше не было ни проблеска жизни. Дрожа всем телом, он стоял и боялся сделать вздох, пока не осознал, что Брат действительно мёртв. Возможно, это произошло из-за травм, полученных во время драки. Но какой бы ни была причина, она уже не имела значения.

Придя в себя, он бросился оттуда со всех ног. Бригадир потерял счёт времени, несясь вдоль автомобильной трассы. Его не покидало чувство, что Старший Брат сейчас откроет глаза и побежит вслед за ним. Только когда изо рта потекла слюна, а ноги начали отказывать, он остановился.

Место остановки было ему незнакомо, а единственным источником света, разгоняющим ночную тьму была витрина магазина, который ещё не закрылся. Люди равнодушно проходили мимо дрожащего на обочине парня. Он знал, что его может случайно сбить машина, но продолжал оставаться на месте. Дрожь никак не прекращалась. Несмотря на то, что даже в такое время температура была выше двадцати градусов, он чувствовал, что промёрз до костей.

— Вы в порядке? — спросил кто-то.

Бригадир с трудом открыл глаза, и, приобняв его за бок, неизвестный помог приподняться. Ему было страшно, что этот человек сейчас отведёт его к Старшему Брату, поэтому он изо всех сил попытался стряхнуть чужую руку. Однако его просто уложили на соседнюю скамейку.

— Опасно лежать у дороги.

Услышав совсем юный голос, бригадир поднял глаза. Мальчик примерно десяти лет оглядел его и снова спросил:

— Вы в порядке?

«В порядке? Как я могу быть в порядке? Я же…»

Глаза Старшего Брата снова возникли перед ним. Бригадир вздрогнул, и между ног разлилось тепло, но он не осознавал своего состояния. Мальчик сделал шаг назад, когда увидел, что тот обмочился. Затем, слегка нахмурившись, вытащил из сумки спортивные штаны и положил их на скамейку.

— Возьмите, мне это не нужно, — сказал он, развернулся и убежал.

Бригадир сел, глядя ему вслед. После этого он покинул город и отправился в другое место. Ему удалось найти работу на свалке, но несколько месяцев он не выходил оттуда и не мог спать по ночам, потому что боялся возвращения Старшего Брата.

Он почувствовал облегчение только после того, как случайно наткнулся на одну газету. Среди прочего мусора были свалены газеты из прошлого города, в котором он жил. Там была фотография Старшего Брата. В статье говорилось о страшной трагедии, произошедшей в магазине подержанных автомобилей. Выяснить, кто был виновником, не удалось.

Среди погибших был Старший Брат. Бригадир сделал глубокий вдох, несколько раз проверив имя. Кажется, впервые за несколько месяцев он смог нормально дышать. А потом, заглянув в конец статьи, наткнулся и на своё имя в списке подозреваемых. Там было написано, что единственный сотрудник магазина, не присутствовавший на месте происшествия, пропал без вести и, по-видимому, являлся виновником.

«Я убил всех? Нет, я этого не делал…», — внезапно в голову пришла мысль: «А что, если я убил их? Никто не знает, что произошло в тот день».

Если он заявит, что стоит за этими убийствами, никто не сможет опровергнуть это. Тогда его начнут бояться, как Старшего Брата. В тот момент бригадир понял, что теперь может стать Старшим Братом. Он сбежал как трус, но похоронил этот позор глубоко в себе и возродился новым человеком. Более жестоким и страшным, чем кто-либо другой.

И он стал тем, кем так мечтал. И не было никаких проблем, пока не появился Соломинка. Руководитель бригады узнал его с первого взгляда. Десятилетия назад он даже не мог разглядеть лицо, но его сердце первым определило, что за человек стоит перед ним.

Это был тот школьник, который помог ему сесть на скамейку и подал брюки после того, как он упал на улице. Мальчишка видел, как он обмочился и неприглядно дрожал. Его появление создало трещину в том замке, который создал для себя бригадир.

Он прекрасно держался в образе Старшего Брата, но стоило ему увидеть Соломинку, и бегущий от страха парень из прошлого возвращался наружу. Зерно тревоги начало разрушать фундамент прочного замка. Беспокойство, долгое время игнорируемое и забытое, разрослось и обвило каменные стены благодаря удобрению, называемому «Соломинка». Однако тот, кажется, совсем не помнил его.

Бригадир предпринимал несколько попыток убить Соломинку, но у него не выходило. Всякий раз, как он пытался, маска Старшего Брата слетала с него. Поэтому лучшим решением стало держать Соломинку возле себя. Если бы он дал хотя бы какой-то намёк на то, что помнит о их первой встречи, бригадир бы в тот же момент взмахнул клинком.

Ведь не было никакой нужды убивать его заранее? Но попытка казаться непринуждённым провалилась, а этот ублюдок теперь думает о мести. Он был действительно поражён.

«Месть? Почему он так поступает со мной? Я дал ему работу, кормил его и сохранил жизнь, а теперь он хочет отомстить?»

Что злило ещё сильнее, так это то, что его месть выглядела так, будто он искал что-то в обмен на помощь, которую оказал ещё ребёнком. Выходит, Соломинка всё помнил. Он держался рядом и точил нож, готовясь нанести удар. Гнев бригадира разгорелся до предела. Вопрос в том, что, чёрт возьми, он спрятал, и как будет использовать это против бригадира?

Ему хотелось найти Соломинку и разорвать его на куски. Но сперва нужно было проверить, действительно ли этот ублюдок годами притворялся, что ничего не знает, собирая улики и планируя его уничтожить? В первую очередь руководитель бригады разрушил и обыскал место, где Соломинка хоронил тела. Но ничего не нашлось. Тогда что? Где ещё он мог что-то спрятать? И тогда Санта сказал:

«У меня нет никакой информации, но я точно знаю, где Соломинке комфортнее всего. На вашей свалке».

Так бригадир покинул стройплощадку и сразу отправился туда. Но когда он приехал, солнце уже село. Потратив всю ночь на поиски, ему так и не удалось ничего найти. Не было никаких признаков того, что Соломинка был здесь. Руководитель бригады тяжело вздохнул и огляделся. Чувство разочарования охватило его.

«Почему я должен этим заниматься? Соломинка. Во всём виноват этот ублюдок. Я не знаю, жив он или мёртв. Как не знаю и то, что он мог рассказать… Ах. Это ведь даже не точно, что он мстит мне».

В этот момент его словно окатили ведром холодной воды. Он чувствовал, что совершил огромную ошибку, и побежал к машине с мыслями: «Стройка. Мне срочно нужно на стройку». Бригадир ехал без сна и прибыл на закрытую строительную площадку посреди ночи.

В рабочих помещениях не было света. Нет, вся территория была обесточена. Он перелез через забор, чувствуя странное беспокойство. Несмотря на темноту, луна светила очень ярко, и за последний год он запомнил это место настолько хорошо, что спокойно мог ходить с закрытыми глазами. Все помещения пустовали. Ни людей, ни их вещей больше не было.

С оружием в руках, готовый убить Соломинку при первой же возможности, он направился к единственному освещенному зданию – двухэтажному складу, в котором находился его офис. Он потянул ручку, но дверь оказалась заперта. Пошарив по карманам, бригадир нашёл свой ключ. Но не успел он открыть дверь, как что-то тяжелое толкнуло ее, заставив его отступить назад.

Тело человека, прислонившегося к внутренней стороне двери, рухнуло. Это был парень, который всего несколько дней назад подчинялся приказам бригадира. Старик уставился на него и увидел мёртвые, налитые кровью глаза.

Он видел такие ни раз и не два, пока работал над утилизацией трупов. Они ничем не отличались от глаз дохлой рыбы на тарелке. В них не было ничего страшного или жуткого. Но руководитель бригады не мог сдвинуться с места. Тревога разрушила стены и вызвала воспоминания давно минувших дней.

Воспоминания были настолько яркими, что на мгновение он подумал: «У меня галлюцинации? Неужели Старший Брат вернулся? Нет, этого не может быть. Он мёртв». Оттолкнув мысли о прошлом, бригадир вошёл внутрь. Однако, сделав несколько шагов, снова остановился. Всё вокруг было залито алой кровью. Но это не главное.

Несколько трупов лежали лицом вниз у двери. Выглядело так, будто их убили, когда они пытались убежать к выходу. Сцена развернувшейся бойни удивительно перекликалась с прошлым. Бригадир огляделся и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Прямо перед ней лежал Младший с перерезанным горлом.

Руководитель пересёк его труп и подошёл к своему кабинету. Недалеко от двери валялся бывший солдат. Инструмент, который он обычно не выпускал из рук, обнаружился в другом углу, вероятно, отскочив туда во время внезапного нападения. Воспоминания о прошлом продолжали возвращаться, и его ноги подкосились.

Он с трудом распрямил колени и встал, стиснув зубы. Крепко сжав руку, бригадир толкнул дверь кабинета. Кто-то сидел на его месте. Страх сменился гневом. Санта, этот грёбанный ублюдок… Однако вскоре гнев угас. Голова Санты была опущена, а сам он едва дышал.

«Что, чёрт возьми, тут произошло? Неужели Соломинка убил их всех?»

Шагнув в кабинет, бригадир моментально остановился и опустил глаза вниз. Бок горел. В его теле появилась дыра,настолько горячая, что он не сразу почувствовал боль. Старик пошатнулся и поднял голову. В руке Малыша был пистолет, а дуло смотрело на бригадира.

Он заглянул ему в глаза и нашёл ответ. Поразительно спокойные глаза, наполненные жизнью. Это Старший Брат. В тот момент, когда эта мысль пронеслась в его голове, рука Малыша дёрнулась, и бригадир упал на пол, как бревно.

***

Лето закончилось, и ночи стали прохладнее, но всё ещё не настолько, чтобы разводить костёр. Однако в стальной бочке перед Соломинкой горело красное пламя. Словно ожидая кого-то, он подкинул в огонь маленькие деревяшки и встал со своего места.

Малыш подошёл к бочке, молча снял перчатки и бросил их внутрь. На этом он не остановился: кепка, чёрный платок, брюки, нижнее бельё и ботинки были брошены в пламя. Он подобрал заранее подготовленную одежду и начал одеваться.

Наблюдая за его действиями с отрешенным видом, Соломинка спросил:

— Все мертвы?

— Кроме тебя и Санты.

«Меня исключили».

То, о чём он столько просил, воплотилось в реальность. Но Соломинка даже не представлял себе подобного развития событий. Он говорил это только потому, что очень боялся. Малыш пугал его с самого начала. Все считали бригадира страшным человеком, однако это было не так. Просто никто не мог должным образом разглядеть тёмные глаза этого парня. Они были спокойными и безэмоциональными, но в них скрывалось что-то жуткое.

— Какие у тебя были отношения с бригадиром? — спросил Малыш, вспомнив их последний разговор.

— Я никогда не встречался с ним до того, как приехал сюда.

Это была правда. Соломинка впервые увидел бригадира, когда попал сюда. Он знал, что тот наблюдал за ним, но не понимал причины. И ему точно не приходило в голову, что из-за него бригадир мог сойти с ума. Но почему он так отреагировал на то, что Соломинка сбежал?

— Пожалуйста, позаботься об остальном.

Когда он поднял взгляд, парень уже развернулся, словно собрался вот так взять и просто уйти. Не было никаких признаков беспокойства из-за возможно оставленных улик. Только через несколько дней Соломинка понял, почему он так легко ушёл.

Всё оружие, использовавшееся на месте происшествия, принадлежало бригадиру, а единственный выживший, Санта, лежал без сознания. Однако в его показаниях не было необходимости. С помощью Соломинки и управляющего полицейские пришли к выводу, что из-за внутренних распрей на площадке завязалась драка, и они поубивали друг друга.

«Бригадир слетел с катушек… Санта сказал, что сам разберётся. Я пытался остановить его, но у меня ничего не вышло… В самом деле, я и подумать не мог, что бригадир настолько безумен».

При проверки личности бригадира полиция обнаружила одну интересную деталь: он был подозреваемым, который исчез после массового убийства группировки из небольшого провинциального города. Тот же самый человек участвовал в аналогичном инциденте. Когда Санта проснулся в конце дня, он так и не мог произнести ни слова, словно был не в себе. Несчастный случай на стройплощадке был быстро замят под давлением руководства строительной компании.

Они хотели скрыть, какие зверства происходили в стенах нового здания, которому было суждено стать достопримечательностью. Полиция также расспрашивала о молодом человеке, пропавшем за несколько дней до происшествия, но Соломинка сказал лишь: «Он ушёл». На этом все вопросы закончились, и дело было закрыто. Но последний разговор с новеньким не выходил из его головы.

— Почему бригадир так поступил?

— Потому что он человек, — ответил Малыш.

Соломинка уставился на него непонимающим взглядом, но объяснений не последовало. Но в чёрных глазах появилась слабая усмешка. Казалось, он с первого взгляда распознал гигантскую бомбу, спрятанную внутри бригадира. Знал, что, будь то тревога, слабость или чувство вины, оно легко взорвётся от простого прикосновения. Потому у него всё и вышло. Однако, как бы хорошо ты ни видел людей насквозь, осуществить задуманное на практике было практически невозможно. В этом заключалась причина, по которой Соломинка так боялся его.

— Зачем ты убил их? — невольно спросил он.

Но вопрос был неправильным. Следовало спросить, почему это должны были быть они. Почему он пришёл сюда? Почему выбрал группу бригадира?

— Они этого заслуживали.

В прошлом этот ребёнок казался пугающим, из-за чего он старался даже не приближаться к нему. Но сейчас, когда всё подходило к концу, Соломинке хотелось поговорить с ним.

— Как думаешь, теперь ты можешь плакать?

Малыш слегка повернул голову.

— Нет.

— Ничего. Всё… Всё хорошо, — словно разговаривая с ребёнком, произнёс мужчина. Он был совсем не в том положении, чтобы кого-то утешать, но слова сами сорвались с губ.

И тогда Соломинка впервые увидел его улыбку. Она была такой мягкой, но, по какой-то причине, ему стало страшно. Тёмные волосы, чёрные глаза. Парень азиат, что здесь было редкостью, ответил:

— Да.

***

В следующий раз Чон Ыйчхоль увидел его, когда вернулся в университет после долгих каникул. Явившись на собрание корейского студенческого совета, к собственной неожиданности, он заметил там Юн Джея. Человек, который тусовался только с белыми и практически не посещал мероприятия корейских студентов, сейчас стоял и, широко улыбаясь, вёл с ними непринуждённую беседу.

— Атмосфера сильно изменилась, не так ли? — послышался голос его друга. — Интересно, что случилось с ним во время каникул? Такое ощущение, будто он стал совсем другим человеком. Говорят, он уехал куда-то за границу сразу после окончания семестра, и никто не мог связаться с ним всё это время.

— Должно быть, вовсю наслаждался отдыхом, поэтому ему было не до остальных. Смотри, даже загорел.

— Да, точно. Но всё же он правда изменился. Как бы сказать… будто стал мягче? Раньше в нём было что-то жестокое.

Мягче? Чон Ыйчхоль снова перевёл на него взгляд и понял, что его друг прав. Юн Джей выглядел очень дружелюбно, разговаривая с одним из студентов. Но это не означало, что жестокость исчезла. Просто теперь он научился это скрывать, словно за последние несколько месяцев смог найти идеальные ножны для своего клинка.

— И как человек может так сильно поменяться за каникулы? Помнишь, ты однажды сказал, что он психопат? Отчасти я был с этим согласен. Его всегда окружали ребята из элиты, и он производил впечатление человека, заботящегося только о собственном успехе. Поэтому сложно поверить, что он решился на такое безрассудное решение.

— В каком смысле безрассудное решение?

— А ты не слышал? Он бросает учёбу. Вот и пришёл сегодня, чтобы со всеми попрощаться.

— Что? — Чон Ыйчхоль нахмурился. — Бросает учёбу? Почему?

— Есть бизнес, которым он хочет заниматься, но здесь этому не научиться.

— Что за бизнес?

— Не уверен, но, кажется, что-то связанное с инвестициями в кино.

Кино? Это шутка? Чон Ыйчхоль ничего не понимал. В это действительно было сложно поверить. Юн Джею следовало идти по проторенной дорожке и устроиться в крупную компанию, постепенно поднимаясь по карьерной лестнице, чтобы остаться частью высшего класса. Это то, к чему стремятся такие, как он, – жить в богатстве и почёте, взирая на всех остальных сверху вниз. Иной, более тернистый и рискованный путь ему совсем не подходил.

— Что, чёрт возьми, произошло с ним во время каникул?

Его друг улыбнулся и ответил на его неосознанно вырвавшийся вопрос:

— Говорят, он отдыхал на каком-то курорте. Узнать бы, что это за место такое. Лично мне было бы страшно уходить из универа, а Юн Джей, кажется, вообще не парится. Серьёзно, я так завидую его уверенности. И как он мог стать более совершенным?

Чон Ыйчхоль развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Его друг был прав. Он стал более совершенным. Теперь этот парень действительно мог делать всё, что ему вздумается, и быть тем, кем хочет. Казалось, перед ним открылась дорога, которая расходилась во все стороны, в то время как Ыйчхоль стоял посреди обычной улицы с односторонним движением. Злость и непонимание охватили его. Юн Джей жил той жизнью, о которой он всегда так мечтал. Забытое чувство поражения вернулось огромной волной, и зависть, которую теперь было невозможно скрывать, втоптала его в грязь.

***

В один прекрасный день объявился сын, от которого не было вестей несколько месяцев. Её снова положили в больницу и накачали обезболивающим, после чего она крепко уснула. А когда проснулась, он сидел рядом с ней. У неё было много вопросов – «Где, чёрт возьми, ты был?», «Почему не звонил?», «Чем занимался всё это время?», – но единственным, что она озвучила, было:

— Выглядишь паршиво.

Он ухмыльнулся и отложил книгу, которую читал.

— Я ушёл из университета.

— Какие-то проблемы с оплатой обучения?

— Есть бизнес, которым я хочу заниматься. Мне нужно изучить все тонкости, поэтому сегодня я отчислился.

— И тебя уже куда-нибудь приняли?

— Я разослал своё резюме в несколько мест и уже получил два предложение. Одно из них от корейской компании.

— Ты бросил учёбу, чтобы стать офисным клерком?

— Нет. Я присоединюсь к ним в качестве бизнес-партнёра.

— …

— Так что я хочу заранее использовать часть своего наследства. Пожалуйста, распишись здесь, — он передал ей бумаги.

Мать пристально посмотрела на своего невоспитанного сына и взяла ручку. Её рука дрожала от слабости.

— Вот бы увидеть, как ты растратишь своё наследство и станешь нищим.

— С радостью бы доставил тебе такое удовольствие, но, к сожалению, я не настолько хороший сын.

— Сама знаю, — пробормотала она.

Получив необходимую подпись, Джей поднялся со стула. Этот мальчишка всегда был холоден. Сначала его мать пыталась это исправить, но потерпела неудачу. Теперь же она убеждала себя просто смириться, однако у неё снова ничего не вышло. Сложив документы в сумку, он бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем развернуться.

— Мне потребуется какое-то время, чтобы вернуться обратно. Так что не умирай, пока не увидишь, как я облажаюсь.

Больничная палата вновь погрузилась в тишину. Она улыбнулась, глядя на дверь, в которой исчез сын, но вскоре её лицо потеряло всякое выражение.

***

Моя мама прожила ещё два года. Вопреки заявлению врачей, что ей осталось около полугода, она смогла продержаться намного дольше. Я задавался вопросом, не была ли главная причина во мне. Возможно, она ждала до самого конца, надеясь, что сын заплачет после её смерти.

Эта надежда таилась в ней на протяжении двух лет, но в итоге мне так и не удалось исполнить предсмертное желание своей матери. Чуда не произошло. Держа её тощую руку в последние минуты, я не чувствовал ни печали, ни сочувствия. Она улыбнулась, будто всё поняла. Её последние слова были восприняты остальными как шутка.

— Не убивай.

Мама никогда не спрашивала о том, куда я исчез на несколько месяцев два года назад. Но, похоже, она поняла, что натворил её сын. Отныне никаких убийств. Возможно, мне очень повезло, что последняя воля матери стала для меня сдерживающим фактором.

Это были спокойные похороны. Тем не менее слёзы и слова утешения от стольких людей раздражали. Только когда я прилетел в Корею с прахом, ко мне снова вернулись старые мысли. Почему я не могу плакать? Забавно, но это по-прежнему не вызывало у меня чувство вины перед мамой. И всё же настроение было дерьмовым.

Разозлившись, я подрался с маминым знакомым и сломал руку. Из-за этого мне стало ещё паршивее. Посреди ночи я вышел из отеля и вслепую побрёл по развлекательному району, где сцепился с местными хулиганами. Мне нельзя убивать, но если довести их до полуживого состояния, то это не будет считаться, не так ли?

Но едва мне удалось найти, на чём излить свой гнев, как вмешался кролик. Человек, рекламирующий караоке в милом костюме и огромной плюшевой головой, стремительно расправился с хулиганами. Первой реакцией был гнев. Мне хотелось задушить этого кролика. Но я не ожидал, что моё желание исчезнет после его внезапного вопроса.

— Ты можешь делать это с парнями?

***

Мама постоянно давала мне книги для чтения, каждую неделю смотрела со мной фильмы, устраивала волонтёром в приюты для животных и, как будто этого было недостаточно, водила на психологические консультации. Однажды я спросил её: «Так ли это необходимо? Разве отсутствие эмпатии – это плохо?», и она ответила: «Нет. Не плохо».

«Это просто моя родительская жадность. Мне хочется, чтобы тебе было с кем разделить свои чувства. Я мечтаю, что однажды ты сможешь наслаждаться счастьем быть способным переживать, грустить, радоваться и смеяться вместе с кем-то другим».

Она надеялась на это до самой смерти. Её неудовлетворённая жадность реализовалась в неожиданном месте. Всякий раз, когда парень, сидевший на мне сверху, вздрагивал, маска на его лице немного сдвигалась. Он плакал. Раздался всхлип, и из-под маски потекло что-то влажное, то ли слёзы, то ли пот.

Это была поистине нелепая ситуация – заниматься импульсивным сексом с незнакомцем и наблюдать за тем, как он плачет. Но я не смеялся. Я не мог. Происходило маленькое чудо. Никогда прежде я не чувствовал чье-либо горя так отчаянно. Печаль парня, который плакал, истязая своё тело сексом, заставила моё сердце биться чаще.

Новый опыт оказался не таким счастливым, как предполагала моя мама, а скорее невыносимо болезненным. И всё же это не было лишено преимуществ. Сжав рукой его талию, я сильнее толкнулся в него снизу. Я хотел ещё раз услышать, как он плачет. Хотел услышать, как он смеётся. Хотел увидеть все его эмоции. Я хотел этого парня.

«Я заберу его в Америку».

Мне казалось, что с этим не возникнет сложностей, но он нанёс мне неожиданный удар, застав врасплох, и исчез. Вновь обыскав закоулки развлекательного района, мне так и не удалось его найти. Но я не сдался и спустя пять лет сел на самолёт обратно в Корею.

Президент «Dream», приложивший все усилия для того, чтобы переманить меня к себе, медленно отпил вина и полюбопытствовал:

— Теперь я всё-таки спрошу. Почему ты решил вернуться в Корею?

— Я ищу кое-кого.

— Кого?

— Кролика.

— Что? Какого кролика?

— Чжихвачжа.

Он подозрительно покосился на меня, словно задаваясь вопросом, не успел ли я выпить в зале ожидания перед полетом.

— Если Чжихвачжа – единственное, что ты знаешь, то как собираешься его искать?

Я знаю кое-что ещё. Я помню его стройное, мускулистое тело под костюмом кролика, татуировку на пояснице, низкий голос, приглушённый из-за маски, и то, как он дрожал, принимая мой член. Помню всё так живо, будто это было вчера. Но трепет в моём сердце, который он вызвал, теперь угас. Мозг всё помнит, но сердце снова мертво.

— Почему ты его ищешь? Это твоя первая любовь?

Я ответил, но из-за звука взлетающего самолёта меня не было слышно.

Возможно.

Взорвалась бомба. Вернее, как говорилось в статье, ядерная бомба упала прямо на индустрию развлечений. Эта сенсация затмила нашумевший выпуск программы продюсера Шина, а также все слухи об отношениях знаменитостей и прочие новости из мира шоу-бизнеса, гремевшие до этого. Тот факт, что Хан Риён любила пить мочу своего партнёра во время секса, вызвал огромный шум.

Как утверждается, из-за этого она заставила своего бывшего мужа прекратить принимать лекарства, что стало причиной его смерти. Люди были потрясены тем, что за всеми попытками вылечить супруга народной медициной стояло желание продолжать пить его мочу. Вся Корея говорила об этом инциденте. Сначала сторона Хан Риён опубликовала опровергающие статьи в крупных СМИ, но ситуация изменилась, когда вышло интервью с её бывшим любовником Чхве Тэилем.

Публика пришла в бешенство, но все забудут об этом через месяц или около того. Возможно, Хан Риён думает, что если она немного потерпит, то всё уладится. Однако она упустила одну вещь: самой большой болью будет то, что ей самой никогда не удастся это забыть. Стыд, гнев, страх и чувство вины останутся с ней. Настоящая плата за грех начинается сейчас.

Ну, даже если не так, ей всё равно придётся пройти через долгое судебное разбирательство, что не менее болезненно. Имя Чэ Досанга больше не встречается ни в статьях, ни в телепередачах. Он играет одну из ключевых ролей в предстоящем фильме, но его даже не упоминают в рекламе.

По слухам, которые слышал Хансу, он снова исчез, поэтому компания окончательно отказалась от него. Больше Досанг не вернётся в индустрию. А если и вернётся, то снова сбежит при малейшем намёке на неприятности. Промо-кампания фильма «К» шла полным ходом. Трейлеры крутились по всем каналам, а комментарий критиков о том, что это лучший корейский фильм года, появлялись в статьях в течение нескольких дней.

Однако внимание людей было приковано только к иностранному блокбастеру, дата выхода которого оказалась назначена на день раньше, чем у «К». Это был столь ожидаемый Чо Хёном и Хансу фильм с актёром Мэшем в главной роли. Именно в него вложился Сумасшедший. Компания «К» приложила все усилия для продвижения собственной картины, но это обернулось провалом.

Фильм собрал менее десятой части своего бюджета, что нанесло огромный ущерб компании. В конце концов «К» осталась без средств к существованию. Последним человеком, который должен был получить финал, достойный злодея, был Чон Ыйчхоль, но я не знаю, чем он закончил. Наша последняя встреча состоялась перед лифтом в отеле.

«Опыт, который я пережил за те несколько месяцев каникул, помог мне осознать нечто очень важное. Своим нынешним успехом и способностью любить кого-то я обязан тебе. Ты действительно мой спаситель».

«О каком опыте ты говоришь?»

«Убедись сам».

На этом всё закончилось. Чон Ыйчхоль ушёл с мрачным выражением на лице.

«Что, чёрт возьми, ты ему сказал?»

«Адрес и имя».

«Чьи?»

«Человека, который ни за что не предаст меня».

Увидев моё озадаченное лицо, Сумасшедший рассмеялся.

«Не важно. Главное, что этот ублюдок полностью сломлен и теперь никогда не сможет назвать тебя сексуальным».

Я хотел ответить, что Ыйчхоль сказал это только для того, чтобы подразнить меня, но слова «теперь никогда» вызвали во мне большее беспокойство.

«Почему не сможет?»

«А что, ты бы хотел ещё раз это услышать?»

«Да с чего бы я этого хотел?», — едва не вырвалось из моего рта, но я заставил себя замолчать. После этого он бросил на меня сомневающийся взгляд и снова отвернулся. Безумец. А Чон Ыйчхоль – последний идиот. Независимо от того, что и где понял Сумасшедший, это не изменит одного простого факта – он псих. Тем не менее мне было любопытно.

«Что ты понял?»

«Что я сумасшедший везде, где бы ни оказался».

«Это очевидно. Но что за осознание?»

«Что везде есть чувство вины, однако осознание приходит слишком поздно».

Мне было нечего сказать. Однако, похоже, это маленькое осознание помогло изменить его жизнь. Конечно, есть и другие случаи, когда окружающая среда меняет жизнь. Так же было и в сценарии, который я сейчас читал. Это была несчастная история двух людей, рассказанная с разницей в сорок лет. Они жили в разное время, и их судьбы оказались разрушены коррумпированным обществом.

Сорок лет назад человека, который пытался изменить систему, увезли в укромное место, где долго пытали, изуродовали, а после отправили в психиатрическую больницу. Однако у второго персонажа, живущего в наше время, нет никакого желания менять общество. Раньше он был плохим парнем, но с ним произошло кое-что ужасное. Никто не проявил сочувствия или интереса к этому случаю, даже после того, как он рассказал о своих чувствах. Никто, за исключением одного человека.

Эти двое встречаются и решают наконец-то положить конец несправедливости. В сценарии есть два момента предательства, а также одно убийство. Но в конечном итоге план, который главный герой вынашивал сорок лет, осуществляется и переворачивает мир с ног на голову, меняя жизни тысячи людей. Я прочитал сценарий за один присест, периодически сжимая кулаки от напряжения. И только дойдя до самого конца, смог облегчённо выдохнуть.

— Кто это написал?

— Хочешь попробоваться?

— Неважно, насколько мала роль, просто позволь мне пройти прослушивание.

Мне так сильно хотелось участвовать в этом фильме, что, даже не будь я актёром, меня бы устроило просто держать светоотражатели на съёмочной площадке. Говорят, самое большое разочарование для актёра – это не получить желаемую роль, но я действительно был бы счастлив сыграть даже безымянного бандита, появляющегося где-то на фоне, лишь бы попасть в эту историю.

— Вместо прослушивания я устрою тебе встречу с режиссёром и с ведущим актёром.

Даже с ведущим актёром?

— Он большой любитель пьяных посиделок, поэтому придётся выпить вместе с ним. Вставай, пойдём.

— Что? Прямо сейчас?

— А ты не хочешь?

Я быстро встал со своего места. Вся эта ситуация казалась мне странной.

— Кто он?

— Почему ты интересуешься?

— Потому что мне интересно, кто будет играть одну из главных ролей.

Сумасшедший пристально уставился на меня. Да что с ним не так?

— Он женат, так что не беспокойся.

— …Эй, — на этот раз я сжал кулаки от гнева. — За кого ты меня принимаешь? Босс не в ладах с головой, так что я смирился, но почему ты, чёрт возьми, не можешь мне доверять? Неужели ты всегда будешь таким?

— Давай просто притворимся, что я ничего не говорил тебе о фильме.

— …

— …

— …Хорошо, продолжай подозревать меня и шпионить.

Только после этого Сумасшедший удовлетворённо обернулся. Не в силах разжать кулаки, я последовал за ним, едва подавляя свой гнев. Однако прежде чем мы успели подойти, кто-то открыл дверь с другой стороны, и передо мной возникло лицо человека, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

— Если вы собирались уходить, то отложите свою встречу, — президент «Dream» заговорил командным тоном и шагнул внутрь.

— Это не та встреча, которую можно отложить.

— Та. Я уже предупредил менеджера актёра Гу, что ты немного опоздаешь.

Полагаю, исполнитель одной из главных ролей, с которым мы сегодня встретимся, – это актёр Гу. Я хорошо запомнил его из-за необычной фамилии. Он получил несколько наград за рубежом и в настоящее время является самым «доходным» актёром. Всё же мне сложно поверить. Неужели это правда будет он? Я слышал, что с ним практически невозможно договориться о встрече.

— Тебе пришлось ждать несколько часов в офисе ради встречи с ним, так что ничего страшного, если он тоже подождёт тебя десять-двадцать минут. Присаживайся.

Сумасшедший плюхнулся в кресло. Я попятился назад, решив, что мне стоит выйти, но он схватил меня за руку.

— Ты тоже садись.

Я перевёл взгляд на президента, и тот горько улыбнулся.

— Конечно, садись. В прошлый раз ты дал мне пару дельных советов, так что, возможно, сейчас сможешь встать на мою сторону.

Я встану на его сторону, только если он действительно последовал моим советам.

— Но ты ведь не будешь упрекать меня за то, что я им не последовал?

— …

Тяжело вздохнув, я опустился обратно на своё место.

— Директор Юн, а теперь скажи мне, что я сделал?

— Я не директор.

— Как мне тогда тебя звать? Ёбанный Юн?

Президент внёс чудесное предложение, однако Сумасшедший тут же ответил:

— Ну уж нет. Это разобьёт сердце Ли Тэмина.

Да что он несёт? Моё сердце уже колотилось от радости. Однако я не смел подавать виду. Сумасшедший улыбнулся мне и положил руку на сценарий, который лежал рядом с ним. Этот ублюдок серьёзно взял сценарий в заложники… В самом деле, Ёбанный Юн.

— Да, это разбивает мне сердце, — выдавил из себя я, и в тот же момент Сумасшедший убрал руку с «заложника».

Он должен как можно скорее уйти с должности моего роуд-менеджера, а иначе я действительно скоро заработаю сердечный приступ. К счастью, похоже, президент как раз пришёл, чтобы разобраться с этой проблемой.

— Если тебе не нравится быть Ёбанным Юном, можешь снова вернуться в качестве директора Юна.

— Предлагаю поступить проще: называйте меня по настоящему имени, Юн Джей.

— Не хочу.

Кажется, я нашёл родственную душу. Сегодня мне определённо стоит пересмотреть своё отношение к президенту «Dream».

— Те два месяца, о которых мы договаривались, уже давно прошли. Хан Риён была всего лишь внешним предлогом. Ты давно просил меня об отпуске, и я дал его тебе. Но не пора ли уже вернутся? Эта компания практически принадлежит тебе. Неужели, как второй по величине акционер, ты не беспокоишься о том, что с ней станет?

Второй по величине акционер? Я уставился на Сумасшедшего, и, будто прочитав мои мысли, он коротко ответил:

— После пожертвования я выкупил акции «Dream», которыми владел фонд.

— Все?

— Если бы он выкупил все, то Ёбанный Юн стал бы крупнейшим акционером. Но, как ты видишь, он им не является, — вмешался президент.

Этот человек действительно начинал нравиться мне всё сильнее.

— Давай так. Я закрываю глаза на всё то дерьмо, что ты успел натворить за последнее время, и выполняю все хотелки Ли Тэмина, а ты сдерживаешь своё обещание и возвращаешься.

— Какие ещё хотелки?

Я вмешался, поскольку был немного возмущён, однако президент продолжал пристально смотреть на Сумасшедшего, игнорируя меня.

— После этого инцидента даже люди, которые не верили в тебя, теперь на твоей стороне. То, как ты одновременно разобрался с «K» и Хан Риён, достойно киноэкранизации. Ты уже стал легендой в индустрии. По твоему совету мы перенесли премьеру нашего фильма на следующий год, чтобы переснять вторую половину. Ты просто должен вернуться в компанию, как герой, на покрытой ковровой дорожке. Неужели этого недостаточно? Возвращайся обратно. Хватит отдыхать.

— Я не отдыхал.

— То есть, проводить время рядом со своим возлюбленным под предлогом работы роуд-менеджера – это не отдых?

— Если бы я действительно собрался отдыхать, то сперва бы обновил весь «Dream» и назначил нового президента.

Мужчина потрясённо улыбнулся.

— Когда я только привёл тебя, меня предупреждали: чем моложе, умнее и целеустремленнее человек, тем выше шанс, что он пойдёт по головам, так что стоит быть начеку, дабы не получить удар в спину. Но это говорили те, кто тебя не знает. Ты никогда не бьёшь в спину. Ты делаешь это только в лицо. И только слепые ублюдки, которые этого не замечают, могут обвинять тебя в обратном. Если хочешь убрать меня, приходи и сделай это открыто. Но если тебе просто хочется отдохнуть, я дам тебе ещё один месяц. Не больше.

— Я не собираюсь возвращаться на пост директора «Dream».

— Почему?!

Сумасшедший и президент синхронно подняли головы, когда я неожиданно подскочил, и уставились на меня, словно спрашивая: «Какого чёрта ты кричишь?» Под их озадаченными взглядами я моментально успокоился и смущённо сел на место. Президент посмотрел на меня как на идиота и снова обратился к Сумасшедшему:

— Пытаешься сказать, что хочешь стать президентом? Прости, но пока это невозможно.

— Президентом я тоже не собираюсь быть.

— Тогда какую должность ты хочешь?

Мне тоже было интересно. Я вытянул голову, внимательно слушая их, и в этот момент Сумасшедший оглянулся на меня. На его лице возникла ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

— Я согласен только на работу роуд-менеджера Ли Тэмина.

— Что?! — снова взволнованно выкрикнул я.

Недовольный тем, что я вмешиваюсь в разговор, президент «Dream» хмуро взглянул на меня.

— Прекрати перебив…

— Помолчите. Эй, и как долго ты собираешься быть моим роуд-менеджером?

— Спроси ещё раз.

— Ты не услышал? Я спрашиваю, как долго ты собираешься быть моим роуд-менеджером?

— Нет, не услышал. Спроси ещё раз.

— Как долго, чёрт возьми, ты соб…

Только тогда я посмотрел ему в глаза и резко замолчал.

— Я никогда не задумывался о том, как долго буду твоим роуд-менеджером. Но раз уж ты об этом спросил, мне бы хотелось следовать за тобой всю оставшуюся жизнь, — широко улыбаясь, Сумасшедший повернулся к президенту. — Я собираюсь работать роуд-менеджером Ли Тэмина до конца своей жизни.

Теперь я был в отчаянии. Вдобавок ко всему, президент наградил меня полным гнева взглядом, в котором читался вопрос: «Почему ты это допустил?»

Да, даже не буду спорить. Отныне я Ёбанный Ли.

***

Исполнителем ведущей роли действительно оказался старый знаменитый актёр Гу. Я не удивился, потому что уже ожидал этого. Его известность тоже не имела для меня никакого значения. Настоящим сюрпризом оказалось появление другого человека.

— Ли Тэмин, ты был так популярен среди детей. Они до сих пор говорят о «дяденьке со скакалкой».

Продюсер, которая снимала детскую программу, сидела напротив актёра Гу.

— Почему вы здесь?

— А ты не слышал? Как режиссёр я пришла поприветствовать своих главных актёров.

Режиссёр? Какого чёрта? Я уставился на Сумасшедшего, но он молча усадил меня. Тогда продюсер из детского сада улыбнулась.

— Ты не знал, что я режиссёр? Ну, если подумать, это будет мой первый художественный фильм.

— Тем не менее, режиссёр Ким, вы очень известны по своим документальным работам. У вас столько престижных наград. Вот почему ваше имя всегда было у меня на слуху.

В ответ на похвалу актёра Гу она горько усмехнулась.

— Это просто дополнение к моему резюме. К сожалению, награды за документальные фильмы, разоблачающие несправедливость в обществе, ничего не значат в этой индустрии.

— Почему же? Ведь в итоге именно благодаря им вам удалось меня заполучить, — сказал он шутливым тоном, но те, кто знал, сколько стоит его участие в кино, не могли расценивать эти слова как шутку.

Встретившись взглядом с режиссёром Ким, я обнаружил на её лице улыбку, которую мне прежде ни разу не доводилось наблюдать.

— Тогда ты тоже согласишься, да, Ли Тэмин? Тебе ведь понравилось со мной работать?

Все взоры разом обратились на меня. Мне было сложно оценить эту ситуацию. Я до сих пор не мог понять, почему нахожусь в компании продюсера из садика, которая неожиданно оказалась довольно известным в узких кругах режиссёром, и старого актёра первой величины. Как было сказано ранее, здесь должна состояться встреча режиссёра с исполнителями главных ролей. Но от меня по-прежнему ждали ответа, так что мне пришлось открыть рот.

— Не очень.

Все разразились смехом. Но почему? Я был серьёзен.

— А мне нравится этот парень. Давай, выпей, — господин Гу наполнил мой стакан алкоголем.

Вспомнив совет Сумасшедшего, я для виду поднёс стакан ко рту и быстро поставил его обратно на стол.

— Хм? Ты не можешь пить? Если собираешься работать вместе со мной несколько месяцев, тебе придётся выпивать каждый день.

— Вместе? В каком смысле?

— Вау, режиссёр Ким, только посмотрите. Похоже, ему действительно не понравилось работать с вами в прошлый раз. Как теперь быть, если он отказывается?

Они снова засмеялись. Чувствуя себя идиотом, я перевёл взгляд на Сумасшедшего, но он разговаривал с менеджером актёра Гу.

— Ли Тэмин, ну ответь, неужели ты действительно не хочешь работать со мной?

— Не думаю, что могу принимать подобные решения. Я ещё даже не прошёл прослушивание.

— Прослушивание? Ты давно его прошёл. Поэтому я и выбрала тебя.

— Выбрали? Меня?

— Да. Ты будешь исполнять главную роль.

Обрушив на меня столь шокирующую новость, она как ни в чем не бывало продолжила пить с актёром Гу. Они оба были так увлечены выпивкой, что я даже не мог вклиниться со своими вопросами в их пьяный диалог. Мне хотелось просто оттащить Сумасшедшего куда-нибудь в угол и потребовать объяснений, однако у меня опять ничего не вышло, потому что эти выпивохи его не отпускали.

— Было бы здорово, если бы всё шло точно по сценарию. Но что, если тот чиновник увидит в истории себя и разозлится? Нам не избежать давления и угроз. Как ты собираешься с этим справляться?

Я не понимал, почему актёр Гу задал этот вопрос Сумасшедшему, но тот спокойно ответил:

— Нужно с самого начала предупредить, что любое сходство с реальными людьми случайно. Даже если после выхода фильма люди будут говорить: «О, так этот фильм о нём?», мы просто будем отнекиваться. Поэтому, режиссёр Ким, смело берите максимально похожего актёра, чтобы каждый зритель понял, о ком речь.

— Это моя специальность, так что никаких проблем. Но не боитесь ли вы, господин инвестор, что наш фильм провалится?

— Основная часть инвестиций из США, поэтому нет, он не провалится.

— О, так наш фильм будет голливудским? — взволнованным тоном спросил актёр Гу и снова потянулся к стакану.

Ситуация стала понемногу проясняться. Очевидно, что главный инвестор – Сумасшедший, а меня взяли на роль без надлежащего прослушивания. Желая остудить голову от этой удушающей пьяной обстановки, я вышел проветриться.

***

Если и есть вещи, которые не изменятся даже спустя тысячу лет, так это закоулки бара. Сколько их ни чисти, а запах алкоголя никогда не смыть. Просто находясь здесь, я чувствовал себя пьяным. Нет, кажется, это состояние вызвано из-за вечеринки по уничтожению соджу, которая сейчас происходит внутри.

— Разве не лучше пойти в парк?

Голос режиссёра Ким, прозвучавший сзади, заставил меня вскочить с лестницы, на которой я сидел.

— В парк?

Приблизившись, она достала из белой пачки сигарету сунула её в рот.

— Это место для курения, а ты, Ли Тэмин, не куришь. Парк больше подходит для монаха.

Слово «монах» теперь казалось оскорбительным. Я даже не сомневался, что она использовала его с намерением поиздеваться надо мной.

— Парк – слишком роскошное место для монаха. Лучше стоять здесь и вдыхать канцерогены.

Режиссёр Ким вынула сигарету изо рта и ухмыльнулась.

— Кажется, ты сейчас в плохом настроении. Твоё эго уязвлено, потому что ты стал главным героем фильма, в который вложился Юн Джей? Думаешь, я выбрала тебя, чтобы получить его деньги?

— …

— Можешь спросить о чём угодно. Я отвечу на всё, пока не докурю, — она указала на тлеющую сигарету.

Похоже, у меня есть шанс задать только один или два вопроса.

— Почему вы решили снять художественный фильм?

— А ты не хочешь спросить, почему я выбрала Ли Тэмина, чья актёрская игра ещё хромает?

— Мы пока ничего не решили. Как я уже сказал, мне не настолько понравилось с вами работать.

— Ха-ха, это смешно. Причина, по которой я решила снять художественный фильм, проста: люди не смотрят мои работы. Я кричу о том, что хочу сказать, уже более десяти лет, и получаю кучу наград, но по итогу всем плевать. Так что я решила снять фильм, который люди будут смотреть. И я собираюсь сделать его действительно забавным. Он выйдет настолько сумасшедшим, что его будет невозможно не посмотреть. Это вымышленная история, но она получится правдоподобнее, чем любая другая. И я даже не сомневаюсь в себе. Но самая главная причина – деньги. Мне нужно растить детей, — она подняла сигарету. — Можешь задать ещё один вопрос.

— …

— Огонёк скоро погаснет.

— Почему я?

— Потому что ты невероятный счастливчик?

— Это у вас такая привычка – напиваться, а потом притворяться трезвой и нести чушь?

— Нет, когда я действительно пьяна, то просто вырубаюсь.

Я недоверчиво глянул на режиссёра, чем вызвал у неё смех.

— Ну правда. Говорю тебе, то, что ты прошёл кастинг, – удачное стечение обстоятельств. Как ты уже услышал, я документалист. Даже если я буду снимать художественный фильм, никто не сможет отыграть сцену так, как я нарисовала её в своей голове. По этой причине я встречалась со всеми, у кого был хоть какой-то актёрский опыт: от простых статистов, до театральных актёров. Мне нужно было лично увидеть их поговорить с каждым. Но я так и не нашла подходящего человека, поэтому позже решила снизить стандарты и взять человека без выдающихся способностей. Однако несмотря на обилие актёров, ни у кого из них не было прошлого, которое соответствовало бы моим критериям.

— Каким критериям?

— Ты ведь читал сценарий? Молодой протагонист совершает кучу плохих поступков и борется с обществом из-за того, что с ним произошло. И дело не в несправедливости, от которой он пострадал. Должна быть более глубокая и веская причина, чем эта. Например, чувство вины.

— …

— Я не ищу исправившегося хорошего парня. Мне нужен кто-то, кто живёт с грузом вины. Если бы до этого у меня не было опыта съёмок документальных фильмов, я бы никогда не выбрала тебя для главной роли.

— Съёмки в детском саду были моим прослушиванием?

— Да. Честно говоря, я не ожидала, что найду идеального кандидата. Но, увидев тебя на экране, поняла, что долгие поиски не были напрасными. Мой фильм фальшивый, но люди посмотрят на тебя и примут всё за чистую правду. Что ж, а теперь с вопросами покончено.

Режиссёр Ким потушила сигарету и выбросила её в ближайший мусорный бак. В это же время из задней двери вышел Сумасшедший, и она передала меня ему, как будто изначально так и планировала.

— Сегодня развлекаемся до утра, но я бы хотела, чтобы с завтрашнего дня ты начал усердно работать над улучшением своих актёрских навыков.

— Не знаю, как насчёт остального, но я могу помогать ему с запоминанием сценария, — Сумасшедший посмотрел на меня и улыбнулся.

Вспомнив, чем в прошлый раз закончилась его «помощь» в заучивании реплик для шоу, я моментально нахмурился. Этот ублюдок ведь не собирается проделывать такое каждый раз, когда мне придётся учить сценарий?

— Кстати, у меня есть письмо для Ли Тэмина, — словно внезапно вспомнив об этом, стоящая в дверях режиссёр развернулась обратно.

— Письмо?

— Я же говорила, что ты стал популярен среди детей из детского сада. Мальчик по имени Сан Ын отправил тебе фанатское письмо. Оно поступило на почту канала и было передано нашей команде. Я принесу его тебе, когда мы начнём съёмки.

— Кто такой Сан Ын?

— Ты не помнишь? Ну, этот…

Пока она лихорадочно рылась в своей памяти, послышалось объяснение от Сумасшедшего:

— Ребёнок, чей дедушка попал в больницу после того, как его предал старый друг.

Ах, тот малыш. Стоп, что? Но как? Он ведь был так обижен на меня и даже не захотел прыгать на скакалке. Ах, нет. В самом конце мне всё-таки удалось убедить его залезть мне на спину.

— Ты так понравился Сан Ыну. В своём письме он даже написал: «Я люблю тебя, Ли Тэмин-хён». Ха-ха-ха! — режиссёр Ким громко рассмеялась, будто находя это забавным, и ушла.

Думаю, она всё-таки очень пьяна.

— Режиссёр сказала, что съёмки в детском саду были моим прослушиванием. Почему ты не предупредил меня заранее?

— Ты помнишь Сан Ына?

— Это тот болтливый мальчик, который рассказывал о своём дедушке.

— Я не знал, что ты так близок с этим ребёнком.

— Что значит близок? Мы просто снимались вместе.

— Он написал, что любит тебя.

— Что ты…

Я уже собирался сказать ему прекращать нести чушь, но увидел его привычное улыбающееся лицо и ледяной взгляд. Секунду, какого чёрта? Почему этот ублюдок сейчас зол? Неужели из-за того, что ребёнок из детского сада назвал меня хёном и признался в любви?

— Он может писать, что любит кого угодно. Какая разница? Это же ребёнок.

— Но он не будет ребёнком через десять лет.

— И что с того?

— Кто знает. Возможно, через десять лет он всё ещё будет называть тебя своим любимым хёном.

Чего?! Я серьёзно посмотрел на Сумасшедшего. Он что, тоже напился?

— Ты пьян?

— Я бы не опьянел от двух бутылок соджу.

Но почему в его глазах больше безумия, чем обычно…

— Угх!

Он неожиданно толкнул меня к стене. Когда спина ударилась о твёрдую поверхность, лопатки пронзила боль.

— Я ослабил бдительность. Мне следовало следить за каждым мужчиной рядом с тобой и женщинами моложе девяноста восьми лет.

Он совсем больной? Следить за каждым мужчиной рядом со мной и женщинами моложе девяноста восьми лет? Секунду... Девяноста восьми? Кажется, я уже где-то слышал это число. Однако у меня не было времени вспоминать. Продолжая прижимать меня к стене, Сумасшедший начал расстёгивать мои брюки. Его эрекция уже упиралась в меня через одежду.

— Отойди от меня, ёбанный… Агх!

Он просунул руку мне в штаны и схватил мой член.

— Хочешь сделать это здесь или в машине?

— Сумасшедший ублюдок.

— Да, мне тоже нравится здесь.

— …Лучше сходи с ума в машине, блять.

Я стиснул зубы и впился взглядом в парня, чья сила увеличилась в несколько раз из-за выпитого алкоголя. Он скривил губы в довольной улыбке.

— Сходить с ума – моя специальность. Как насчёт того, чтобы войти внутрь и заняться этим на глазах у людей? Иногда мне хочется попробовать это.

— Иди и занимайся этой хуйнёй в одиночку. Не надо втягивать меня.

— Одному будет не весело. И мне не хочется терять свою драгоценную должность роуд-менеджера, развлекаясь в одиночку.

Я подавил желание сказать: «Пожалуйста, отпусти меня, Ёбанный Юн» и небрежно выплюнул:

— Ладно, а как насчёт того, чтобы вместе отправиться в пустыню?

В тот же момент он прекратил давить на меня. Взгляд, который казался мне пьяным, моментально смягчился. Хотя, возможно, я заблуждался.

— …В пустыню?

— Да. Ты как-то сказал, что всё организуешь, и мы вместе отправимся в пустыню. Даже если не из-за чувства вины, в твоей жизни ведь тоже были моменты, когда ты хотел просто уйти в пустыню, не так ли?

— ...

— Не говори, что нет. Уверен, тебе тоже приходилось нелегко.

— И что с того?

— Я пойду с тобой.

Ответа не последовало. Он продолжал прижимать меня к стене, но уже без силы. Даже больше не приставал – просто смотрел на меня. Через некоторое время я спросил: «Что ты делаешь?», но он просто обнял меня. На этот раз настолько нежно, что я действительно чуть не принял это за собственную иллюзию. Не задумываясь, я поднял руку и погладил его по спине. Просто это ощущалось правильным. Не было ни звука, ни слёз, но мне казалось, что он плачет. Моё сердце так чувствовало.

Эпилог

Это была малонаселённая деревня. Прежде чем добраться до места, где живут люди, пришлось довольно долго проезжать через разрушенные постройки. Впрочем, даже если здесь кто-то и жил, это место было до ужаса тихим, а горы металлолома и мусора создавали жуткое ощущение, которое отпугивало не меньше, чем отвратительный запах помойки. Ближе к вечеру, когда солнце уже постепенно садилось, здесь остановилась машина. Мужчина азиатской внешности вышел из роскошного автомобиля среднего размера, огляделся по сторонам в поисках людей и направился к единственному зданию на этом участке. Однако он был вынужден остановиться на полпути.

Бах!

Раздался выстрел. Азиат удивлённо поднял руки.

— Убирайся с моей земли! — скомандовал мрачный голос.

Он вздрогнул, а затем вежливо спросил:

— Я здесь, чтобы найти человека по имени Санта.

Ему ничего не ответили, но мужчина догадался, что тот, кого он ищет, стоит перед ним.

— У меня есть вопрос к нему. Я хорошо заплачу.

Затем осторожно выудил из кармана конверт с деньгами. Мгновение спустя, прихрамывая, из здания вышел старик с длинным ружьём. Он был маленьким, тощим, и выглядел так, будто мог свалиться с ног в любой момент.

— Зачем тебе Санта?

— Ты Санта?

— Я первый спросил! — воскликнул старик и перезарядил ружьё.

Азиат ухмыльнулся и сунул руку с конвертом обратно в карман. Допустив мысль, что он собирается вытащить пистолет, Санта вздрогнул.

«И чему такой человек мог обучить Юн Джея?»

Недоумевая, мужчина достал из кармана небольшую фотографию и протянул её.

— Я хотел бы услышать об этом человеке. Расскажи мне всё, что ты знаешь.

— Положи на землю и отойди! — приказал Санта и, прихрамывая, настороженно шагнул вперёд.

Не отрывая глаз от азиата, он присел, чтобы поднять фотографию. И только отступив на безопасное расстояние, наконец смог взглянуть на снимок в своей руке. Азиат не пропустил его реакцию. В тот же момент Санта затаил дыхание. Кровь отхлынула от лица старика, обнажив страх в его глазах.

«Да, что-то определённо произошло».

— Если ты просто расскажешь мне, что с ним случ…

Голос мужчины был заглушен резкими звуками выстрелов.

Бах! Бах! Бах!

Пули, выпущенные трясущимися руками Санты, застряли в теле азиата, и в доли секунды тот рухнул на землю. Вскоре стемнело. Когда солнце окончательно скрылось за горизонт, и на свалку опустилась ночь, подъехал старый грузовик. Соломинка вышел из машины, загруженной металлоломом и принялся его выгружать. Но внезапно он остановился и повернул голову, уставившись в темноту. Кто-то лежал на земле, а перед ним, скрючившись, дрожал Санта.

— Я не сказал ни слова. Я не сказал ни слова. Я не предал его...

Санта повторял одни и те же слова снова и снова. Какое-то время Соломинка стоял неподвижно, а затем поднял упавшую неподалёку фотографию. Не было никаких объяснений, почему здесь лежит труп мужчины азиатской внешности, или по какой причине Санта потерял рассудок, но одной фотографии оказалось достаточно, чтобы всё понять. Заставив себя пошевелиться, под тусклым светом луны он принялся делать то, к чему давно привык: разделил тело на куски, порубил и перемолол его. Ещё до того, как солнце снова взошло, человек, пришедший сюда, был полностью измельчён и погребён под цементом.

Их день

День менеджера был более загруженным, чем у знаменитости, за которую он отвечает. Проснувшись ранним утром, первым делом он призывает Ли Тэмина, нуждающегося в физических нагрузках, подняться на гору. Разумеется, менеджер должен заботиться о нём, так что, дабы сэкономить его силы, довозит до горы на машине.

Оказавшись на вершине, он поедает сэндвичи со свежевыжатым соком и наблюдает за тем, как Ли Тэмин отжимается и прыгает через скакалку. Как актёру ему необходимо поддерживать свою физическую форму, поэтому в конце тренировки менеджер даёт ему питательный напиток мису¹. Наконец, когда с утренней рутиной покончено, наступает время заняться своим внешним видом.

Поскольку он пользуется большей популярностью, чем другие менеджеры, ему нельзя пропускать уход за кожей и волосами, а также массаж два-три раза в неделю. Если его известность будет расти, повысится и известность Ли Тэмина. Конечно, доход его актёра всё ещё невелик, поэтому раз в неделю он заставляет того наносить маску, которую покупает за тысячу вон по распродаже в придорожном магазинчике.

Вернувшись в офис после уходовых процедур, менеджер заметил толпу посетителей детского кафе, и решил воспользоваться лифтом, находящимся в другой стороне здания. Когда он нажал на круглую кнопку, кабина, поднимающаяся с цокольного этажа, остановилась, и её дверцы плавно раскрылись. Внутри находилась группа людей с телевизионным оборудованием в руках. Увидев менеджера, все слегка поклонились и предложили ему войти.

— Менеджер-ним, давно не виделись.

— Здравствуйте, продюсер Ким. Выглядите отлично.

Комплимент менеджера вызвал румянец на его щеках. Кажется, не так давно он вступил в отношения и теперь казался очень счастливым. Его девушка вела несколько программ на радио и обладала очень приятным голосом.

— Слышал, Ли Тэмин приступил к съёмкам. Это ведь тот фильм с актёром Гу? Если верить слухам, сценарий просто потрясающий.

— Да. Они начали снимать ещё в прошлом месяце, но пока только сцены с господином Гу. Тэмина пока почти не задействовали, но сегодня днём мы уже поедем на одну из локаций в провинции.

Поговорив о том о сём, они прибыли на пятый этаж. Дверь открылась, и первым, что попало в поле зрения, оказалась главная тема их разговора – Ли Тэмин. Он стоял прямо напротив лифта и, заметив знакомое лицо, широко раскрыл глаза от удивления.

— Почему здесь продюсер Ким? — он не ожидал встретить продюсера, с которым не так давно снимался в шоу, и заподозрил что-то неладное. — Разве я сегодня не должен ехать на съёмки в провинцию?

— Верно. Твоё расписание на сегодня полностью посвящено съёмкам. Поэтому не надо думать что вся станция собралась тут из-за тебя. Или есть кто-то конкретный, с кем бы ты хотел увидеться? — тихим голосом спросил менеджер.

Этот парень никак не мог успокоиться. Рядом с ним был идеальный возлюбленный, а он всё равно не упускал возможности пофлиртовать с кем-нибудь. Менеджер ни за что не смог бы стерпеть такое отношение, однако его безупречный племянник был слишком добрым и милосердным, как Будда, поэтому позволял Ли Тэмину продолжать работать. Кроме того, он проявил большую заботу, забрав его обратно в свой дом. Менеджер выступал против, но, взяв с Тэмина одно обещание, всё же отпустил его жить к Джею. Однако на этом поблажки закончились. В конце концов, он не Будда.

— Нет. И я ничего такого не думал. Просто команда продюсера Кима привезла оборудование, поэтому мне стало интересно.

Несмотря на любопытство Ли Тэмина, продюсер Ким и его команда просто попрощались взглядами и ушли, не сказав ни слова.

— Они просто возвращались в свой офис после фотосессии, что тут интересного?

— В свой офис? В каком смысле?

Голос Ли Тэмина стих, когда раскрылась дверь «Shin Productions», занимавшей несколько помещений на пятом этаже.

— Их офис находится там?

— Почему ты спрашиваешь? Тебя кто-то заинтересовал?

«Этот человек никогда не ослабит бдительность», – подумал Ли Тэмин и отвёл взгляд.

— Просто странно, что мы ни разу не пересекались, хотя работаем на одном этаже.

— Они используют только грузовой лифт, потому вы никогда и не пересекались. Вопрос в том, почему ты неожиданно оказался перед лифтом, которым никогда не пользовался, именно в момент, когда приехала команда продюсера Кима?

— Наш лифт никак не поднимался, поэтому я решил, что он сломан. Кстати, вы сами приехали вместе с ними. Почему вам можно пользоваться грузовым лифтом, а мне нет?

Менеджер открыл рот, намереваясь ответить: «Потому что я – это я», но дверь «Shin Productions» снова открылась, и к ним подбежал один из сотрудников.

— Менеджер-ним, у нас в офисе какая-то проблема со светом. Я сказал об этом нашему электрику, но он до сих пор не пришёл.

— Правда? Я сейчас же свяжусь с ними.

— Спасибо. О, и ещё. Продюсер Шин просил передать вам, что в этом месяце внесёт арендную плату вовремя.

Как только сотрудник исчез, незамедлительно раздался голос Тэмина:

— Босс, подождите. Вы что, владелец этого здания?

Его вопрос вызвал у босса разочарование. Неужели он только сейчас узнал? Разумеется, то, что знаменитости часто видят в своих менеджерах слуг и игнорируют их, – не новость, но он не ожидал, что Ли Тэмин совсем не интересовался его жизнью.

— Хочешь сказать, ты каждый день питался здесь по скидке, даже не подозревая, что всё это принадлежит мне?

— Всё… здание? — на его лице отразилась растерянность.

Некоторые люди смотрели на босса свысока из-за того, что он владел какими-то незначительными коммерческими зданиями. Конечно, по сравнению с богатствами Джея, его состояние было ничтожно малым, однако он нажил его собственными руками и гордился этим.

— Несколько торговых и бизнес-центров – это, конечно, не очень серьёзно, но они важны для меня.

— Несколь… ко?

— Тем не менее я инвестировал в «DRI Media», чтобы помочь Джею, и стал одним из главных акционеров, а также активно собираю акции «Dream». Поэтому тебе тоже стоит начать делать себе имя и поднимать авторитет Джея. Ах, ну и хранить ему верность.

Лицо Тэмина снова исказилось. Хочет сказать, что не способен сдерживаться даже под страхом смерти? Менеджер в очередной раз принял твёрдое решение, что сделает всё, дабы сохранить отношения своего племянника и Тэмина. Он уже запугал всех людей, задействованных в съёмках фильма, и проверил информацию о новичке, который появится на съёмочной площадке только сегодня.

Благодаря этому в течение дня не происходило никаких инцидентов. Конечно, менеджер также не забыл осмотреть местные туристические достопримечательности вместе с корди, сделать красивые фотографии и посетить парочку кафе. Однако роуд-менеджер, который остался на площадке, смог в полной мере прочувствовать атмосферу, которая там царила.

— Он теперь чуть ли не изгой, — упрекнул Джей. Тем не менее в его голосе не звучало ни намёка на недовольство.

— Мне сделать так, чтобы над ним издевались? — глаза босса загорелись.

— Нет. У него должны быть хоть какие-то личные отношения с людьми, чтобы в будущем его продолжали звать в кино.

— Ах, да, чтобы он продолжал работать. Подожди, а так ли ему необходима работа?

Менеджер был абсолютно серьёзен, и Джей даже на мгновение задумался, но вскоре покачал головой.

— Дай ему возможность свободно дышать.

Он действительно воплощение Будды. Менеджер был так тронут своим племянником, что смахнул подступившие слёзы и запихнул в рот кусок чесночного хлеба, купленного неподалёку от туристического информационного центра. После того, как всем местные деликатесы были съедены, съёмочный день подошёл к концу. Завтрашним утром им снова нужно будет вернуться обратно, поэтому он отвёл Ли Тэмину в гостиницу, где остановились другие актёры, а затем отправился в свой VIP-номер.

Принимая ванну с пеной, менеджер проверял систему видеонаблюдения. На секунду в его голове промелькнула скептическая мысль: «Действительно ли есть нужда так самоотверженно заботится о своём актёре даже во время отдыха, или это не имеет смысла?», однако в итоге он пришёл к выводу, что делает всё правильно. Дав себе клятву выполнять роль менеджера и до самой смерти следить, чтобы Ли Тэмин не изменил его племяннику, он закончил этот утомительный день на мягкой кровати.

¹Мису (미수) – напиток, который представляет собой комбинацию 7–10 различных зёрен. Он известен своими преимуществами для здоровья, такими как высокое содержание белка, витаминов, кальция, магния, молибдена, фолиевой кислоты и селена, а также является напитком для людей, сидящих на диете, поскольку он довольно сытный, но с низким содержанием калорий.

***

День корди начался с телефонного звонка его босса. Как бывший работодатель, тот в привычной манере дал ему ряд указаний. Проработав вместе столько лет, эти двое могли похвастаться идеальной командной работой, несмотря на то, что впервые оказались в шоу-бизнесе. После окончания съёмок Ли Тэмина и начала постпродакшна стали распространяться слухи о предстоящем монстре проката.

Вопреки опасениям по поводу того, как режиссёр-документалист справится с художественным кино, те, кому довелось увидеть часть отснятого материала, уже оценили его как шедевр, обречённый на успех и награды за рубежом. Возможно, по этой причине возрос интерес и к Ли Тэмину.

Многие СМИ хотели заранее записать с ним интервью, однако, поскольку он отказывался, было несколько случаев, когда журналисты заявлялись на съёмки без предупреждения. Сегодня должна пройти фотосессия для фильма, и тем, кто уже успел рассказать об этом репортёрам, стала начинающая актриса, снимавшаяся вместе с ним. Репортёры… Если они правда придут, корди следовало найти достойный костюм.

Разумеется, актёру Ли Тэмину не нужна никакая одежда – в фильме он предстаёт в одном и том же образе и в нём же будет на фотосессии. Единственные, кому необходимы новые наряды, – это менеджер и корди. Благодаря участию в шоу, Тэмин стал намного популярнее, поэтому им нужно подготовиться на случай, если они тоже случайно попадут в эфир.

Корди просматривал фотографии составленных образов на своём компьютере. Только после тщательного подбора аксессуаров вышло сочетание, которое его полностью удовлетворило. Новая работа идеально подходила для его личности, поскольку она заключалась в коллекционировании и организации вещей. Собрав одежду, он направился на курсы визажистов, на которые записался сегодня утром.

Он всегда отличался дотошностью и скрупулёзностью во всём, к чему прикладывал руки, поэтому у него очень хорошо выходило делать макияж. Кроме того, возможность ежедневно практиковать полученные навыки на жене и дочерях очень сблизила их как семью. Раньше они ненавидели его старую работу, но теперь они не упускают возможности похвастаться своим мужем и отцом. На шоу продюсера Шина лицо корди даже несколько раз мелькнуло на заднем плане, после чего он получил просьбу об автографе от троих соседей.

Поэтому перед обедом, как и полагается человеку, подходящему ко всему основательно, он уделил время, чтобы попрактиковаться в раздаче автографов, и только после этого направился в офис. Открыв дверь кабинета, корди встретился взглядом с Ли Тэмином, который пил тоник. Он казался удивлённым, однако, стараясь не подавать виду, быстро влил в себя содержимое пакетика и попытался его спрятать.

— Это тоник, который босс купил для Джея?

— Да.

— Тот самый, который ты обещал давать Джею каждый день в определённое время в обмен на переезд обратно в его дом?

— Именно так. Пожалуйста, держите это в секрете.

«В секрете? Да как он может думать что я пойду на такое предательс…»

— Я достану вам автограф любой знаменитости, которой вы захотите.

— Десять автографов всех участников T-EXI.

— Кто это?

— Ведущая корейская айдол-группа. Победители в номинации «Альбом года» на прошлогодней церемонии«M-Music Awards» и знаменитости номер один, по мнению моих дочерей.

— …

— Автографы участника, который покинул группу и уехал в Китай, мне не нужны.

— Я дам вам пятьдесят автографов Хансу и Чо Хёна.

— Нет, девочки не примут их, даже если попросишь…

— На выходных у меня пройдёт актёрская практика в «Dream». Приходите с семьёй, я проведу им экскурсию.

Корди забрал у него пустой пакетик от тоника и дал совет:

— С этого момента лучше пей их в туалете.

— Обычно я так и делаю, но на прошлой неделе меня поймал босс.

— Тебе следовала делать это в женской уборной.

— …

— Так ты теперь будешь практиковаться в «Dream»?

Ли Тэмин, чьё лицо было мрачнее тучи, кивнул.

— У них хорошие преподаватели. Я долго обучался там, и президент разрешил мне свободно пользоваться всем, что есть в штаб-квартире «Dream».

Президент не оставлял попыток вернуть Джея на пост директора, чередуя угрозы с мягкими уговорами. Кажется, Ли Тэмин тоже старался убедить его уйти на старое место. Очевидно, ему было не по себе от того, что человек, который должен работать на более высокой должности, был его роуд-менеджером.

— А ещё президент спросил меня, не хочу ли я, чтобы офис «DRI Media» перевели в штаб-квартиру «Dream». Естественно, при условии, что Сумас… что Джей станет директором.

— Разве это так необходимо? Мне здесь вполне комфортно.

— Репетиционный зал открыт для всех круглые сутки. Они поддерживают театральную деятельность актёров и необходимая информация всегда в открытом доступе. В столовой есть лапша и лёгкие закуски, поэтому в любое время можно прийти и подкрепиться. К тому же, если мы переедем в штаб-квартиру «Dream», разве вам не будет проще добираться до работы?

— Нет, это место ближе к моему дому.

— О, правда? Я просто подумал, что членам вашей семьи было бы неплохо посидеть в холле «Dream», подождать вас и увидеть прямо перед собой знаменитостей. Кроме того, когда они увидят своего занятого мужа и отца, обедающего с известными актёрами, думаю, их любовь станет только крепче.

— …

— Корди?

— Как думаешь, Джей согласится вернуться?

— Прогноз президента, как и мой, заключается в том, что если я буду работать в штаб-квартире «Dream», Джей сможет увидеть, сколько для него есть работы вокруг, и, даже если ему не очень этого хочется, согласится снова стать директором.

— Это может сработать. Но если Джей вернётся в «Dream», босс будет тосковать из-за того, что не сможет видеть его так часто.

— Я смогу убедить босса.

Корди недоверчиво посмотрел на него, словно спрашивая: «Ты? Но как?», однако глаза Ли Тэмина горели решимостью.

— Мы уже договорились с президентом «Dream», что он предоставит билеты на все мероприятия компании: выступления наших артистов, фильмы, мюзиклы, спектакли и так далее. Предоставит ближайшим родственникам бесплатное питание в ресторанах «Dream» и отправит любого певца быть ведущим на трёх семейных праздниках.

— Не будем тянуть. Нужно поскорее определиться с датой переезда! — корди развернулся и принялся искать номер мувинговой компании в телефонной книге.

Сзади послышался слабый шёпот:

— Самое главное – первым делом избавиться от Сумасшедшего…

— Хм?

Когда он обернулся на его голос, Ли Тэмин с ничего не выражающим лицом переспросил: «Что?» Решив, что ослышался, корди уткнулся в календарь, чтобы проверить дату. Переезд – дело хлопотное. Конечно, корди не собирается лично перевозить вещи, а воспользуется услугами специальной компании. Однако открытие офиса на новом месте означало, что количество людей, которых будет необходимо изучить, увеличится.

Что ж, это не такая большая проблема. Ему всегда нравилось вести записи и собирать информацию. Для него не было ничего интереснее, чем копаться в чьей-то биографии. Тем не менее, сколько бы удовольствия это не приносило корди, больше всего он хотел, чтобы стремление Ли Тэмина к изменам как можно скорее уменьшилось. Наблюдая за несчастной любовью Джея со стороны, на глаза наворачивались слёзы.

Ради того, чтобы быть рядом со своим возлюбленным, он отказался от своей должности и добровольно стал его роуд-менеджером. Более того, ему прекрасно удавалось выполнять свои новые обязанности, а также следить, чтобы вокруг его актёра не кружили ненужные люди. В самом начале съёмок все пытались познакомиться с Ли Тэмином, прославившимся на шоу продюсера Шина, но теперь даже муравей не посмеет к нему приблизиться.

Всё это стало возможным благодаря тщательным расследованиям корди, любезным советам менеджера и тёплому взгляду роуд-менеджера, которым он одаривал каждого, кто подходил к Тэмину. Хотя сам он не чувствовал ничего подобного, но все, кому доводилось встретиться глазами с Джеем, дрожали от охватившего их чувства страха. Как и ожидалось, молодёжь нынче слишком слаба.

И всё же было очевидно: он не сможет быть роуд-менеджером вечно. В свободное время Джей по-прежнему занимался инвестициями в кино. Корди знал истинную причину его поступков: жизнь Ли Тэмина вращалась только вокруг двух вещей – актёрской игры и Юн Джея. У него нет никаких хобби, кроме актёрской практики. Он улыбается, злится и кричит только рядом с Джеем. Но стоит тому отойти, и все эмоции угасают, а взгляд снова становится безжизненным.

Возможно, поэтому Тэмин выглядит до опасного хрупким и незащищённым в те редкие моменты, когда остаётся один. По иронии судьбы, режиссёры хотят заполучить его в свои картины именно из-за этого выражения лица. Но благодаря этому работа будет продолжаться беспрерывно, а пока у него есть возможность играть, с ним всё будет в порядке. Человек – существо привычки. И, похоже, Ли Тэмин привык жить, принимая то, что заставляет его взгляд потухать, как обычную часть своей жизни.

Так что, даже если Джей вернётся к должности директора, никакой опасности нет. Конечно, из-за этого корди и менеджеру придётся серьёзнее следить за Тэмином, который готов завести роман со всеми, кто пытается его соблазнить, но они были готовы к этому и знали, что справятся. Да, наверное, это странно – внезапно сменить род деятельности и стать стилистом в таком возрасте, однако, даже если с опозданием, но он нашёл работу, которая действительно была ему по душе.

После напряженного рабочего дня, посвящённого составлению списка людей, чью биографию необходимо изучить, и знакомству с внутренним устройством штаб-квартиры «Dream», корди вернулся домой, чтобы сообщить семье хорошие новости. Его жена и дочери были вне себя от радости, когда он сказал, что певец из «Dream» может прийти на день рождения одного из членов семьи, которое пройдёт в следующем месяце. Конечно, больше всех радовался Торонг, самый младший ребёнок и главный герой предстоящего праздника.

В этом году ему исполнится шесть лет. По собачьим меркам он уже совсем взрослый, но для них он был очаровательным малышом, которого лелеяла вся семья. Их неимоверно радовало, что известный корейский певец споёт Торонгу песню «С днём рождения». Было бы здорово, если бы это оказался R&B исполнитель с красивым голосом. Работа стилиста довольно утомительна, но в ней масса плюсов. В этот день корди лёг спать со счастливой улыбкой на лице и пообещал себе, что до тех пор, пока Ли Тэмин не завершит карьеру в сфере развлечений, он никогда не бросит свою работу.

***

5:30 утра. Сигнал будильника не сработал, но роуд-менеджер раскрыл глаза. Столь раннее пробуждение давно вошло в его привычку, поэтому, независимо от того, насколько сильно он устал, всё равно неизменно просыпался в одно и то же время. Ещё одна давняя привычка заключалась в том, чтобы моментально вставать, а не нежиться в постели. Однако в этот день он какое-то время пролежал с открытыми глазами.

Причиной было желание ещё немного насладиться пейзажем, который он увидел во сне. Ему редко что-то снилось, поэтому осознание, что это был сон, пришло с небольшим опозданием. Картинка, созданная его сознанием, была слишком живой и реалистичной. Душный воздух, смешанный с песком, палящее солнце и бесплодная земля – всё это казалось настоящим. В горле пересохло, и он чувствовал, что вот-вот расплавится от жары.

Впереди виднелась огромная строительная площадка, окутанная дрожащим маревом горячего воздуха. Такой была удушающая реальность. Но в той пустыне он искренне смеялся. Получив право отправиться туда и наконец-то почувствовать себя человеком, он был счастлив. Роуд-менеджер оторвал взгляд от потолка и посмотрел в сторону. Вторая часть кровати пустовала. Не было того, кто разделил бы с ним это чувство.

Он поднялся и не успел сделать несколько шагов, как обнаружил Юхана. Тот спал, свернувшись калачиком на полу рядом с кроватью. Тихо наблюдая за ним, роуд-менеджер подумал: «Прямо как собака. В прошлом мой пёс тоже так делал: когда ему не удавалось уснуть, уходил в другое место и сворачивался клубком где-то в углу». Конечно, собаки не спускаются с кровати и не сидят на полу, страдая от чувства вины и засыпая в таком положении, как это делал Юхан.

Честно говоря, он был скорее похож на кошку, чем на собаку. Смотрит на людей резким, недружелюбным взглядом и ни к кому не приближается, однако и когтей не показывает. Поэтому та любовь, которой он время от времени одаривал Джея, была ещё более особенной и вызывала в сердце щекочущее чувство.

Сексуальное желание роуд-менеджера резко возросло. Лежа, скрутившись на полу, как ребёнок, Юхан казался уязвимым, и это заводило. Ну, вернее, дело было даже не в этом – он просто был в восторге от всего, что касалось Ли Юхана. Роуд-менеджер приблизился к актёру, за которого отвечал, и опустился на колени перед ним. Приспустив штаны, он потёр свой эрегированный член между его ягодицами.

Мгновение спустя разбуженный Юхан запротестовал, выкрикнув что-то, но член, погрузившийся в его тело плавным толчком, превратил ругательства в стоны.

— Ха-а, ха-а…

Звук сбившегося дыхания был безумно хорош. Он эякулировал несколько раз, снова и снова вбиваясь в тело Юхана.

***

На протяжении всей поездки с роуд-менеджером, который не смог сдержать свою похоть утром, Ли Юхан смотрел на него так, словно хотел убить. Это было настолько мило, что Джей едва не остановил машину, но из-за утреннего секса они и так опаздывали на встречу. Однако позже случилось кое-что, из-за чего им пришлось ещё немного задержаться. Когда машина почти подъехала к зданию офиса, Юхан, не проронивший за всю дорогу ни слова, неожиданно заговорил:

— Раньше ты был круче.

Роуд-менеджер мысленно рассмеялся. И хотя этому внезапному замечанию не было логического объяснения, он, кажется, понял сокровенные чувства Юхана. Ему не хотелось ничего отвечать, однако, не желая разочаровывать его, он переспросил:

— Раньше?

— Когда ты был директором.

Очередная уловка, чтобы заставить роуд-менеджера уйти со своей должности. Похоже, он решил сменить тактику с угроз, сопровождаемых проклятиями, на примирительную. Наступил час пик – дорога была забита автомобилями. Едва продвинувшись вперёд, их машина останавливалась. Стоять в пробке скучно, поэтому роуд-менеджер решил подыграть Юхану, вместо того, чтобы посмеяться над ним.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Что непонятного? Я сказал, что ты был круче, когда работал директором.

— Я всё ещё не понимаю.

— Чего? Значения слова «круто»?

— Но что для тебя круто? Просто статус?

— Конечно, нет. Если бы дело было в статусе, то самыми выдающимися людьми для меня были бы президент или председатель крупной компании, но всё совсем не так. Самым крутым в тебе было то, что ты занимал высокий пост и использовал своё положение и возможности так, как не смог бы никто другой. Все проблемы, которые вставали перед тобой, ты решал без колебаний, — без запинки проговорил он, словно заранее подготовил текст.

«Только посмотрите. Такое впечатление, будто он заранее с кем-то репетировал».

Разговор становился немного интереснее.

— Я имею в виду, сейчас ты тоже крут. Но если окажешься в положении, когда сможешь использовать свои возможности в полной мере, ты станешь ещё круче.

Он актёр, поэтому звучал довольно естественно, но в его глазах не было души. Роуд-менеджер понял, кто был автором этого нелепого монолога, и незамедлительно возразил:

— Неужели единственное место, где я могу использовать свои способности в полной мере, – это пост директора «Dream»?

— Я принадлежу к «Dream», и если ты станешь их директором, у меня всегда будет чувство, будто мы рядом друг с другом. И кстати, должность директора намного лучше. Если ты станешь президентом, то будешь слишком занят, чтобы видеться со мной.

— Думаешь?

— …Ага.

Джей едва сдерживал смех. Если бы кто-то другой сказал подобную чушь, он бы разозлился, но Ли Юхан был милым, что бы ни говорил.

— Хорошо, тогда я могу перевестись на новую должность.

— Правда?

— Да. Я только что получил предложение от другой компании. Они собираются инвестировать в «DRI Media» и хотят, чтобы я возглавил их. Прошлый глава попал в скандал и ушёл в отставку.

— Что это за компания?

— «K».

Юхан застыл с полуоткрытым ртом. Теперь роуд-менеджер не скрывал улыбки.

— Мир – забавное место. Ты так не считаешь?

— Эй, подожди. Серьёзно? «K» действительно хотят, чтобы ты стал их главой? Зачем? Все их последние проблемы из-за тебя. Кроме того, ты основной акционер их главного конкурента, «Dream». Разве это имеет смысл?

— Имеет. Они увидели, что я более способный, чем идиот, который руководил их компанией. И это довольно распространённая практика, когда конкурент в одночасье становится союзником. Конечно, — он замолчал и выехал на левую полосу. — Мне не очень хотелось соглашаться. Но если в таком случае я буду казаться тебе более крутым, то это отличная идея.

— Эй, я бы предпочёл, чтобы ты стал директором «Dream»…

— Но ведь быть главой компании намного лучше?

До того, как они успели проехать перекрёсток, загорелся красный свет. Сбоку послышался тихий шёпот:

— Грёбанный президент «Dream»… Ах!

Как только они приблизились к пешеходному переходу, раздался удар, и, качнувшись, автомобиль резко наклонился вперёд. Роуд-менеджер быстро вытянул руку, чтобы защитить грудь Юхана от удара о панель салона. К счастью, машину тряхнуло совсем слабо, но ему стало не по себе. Юхан мог серьёзно пострадать. Он оглянулся назад и увидел хмурого мужчину, выходящего из врезавшегося в них авто.

— Какого чёрта у этого ублюдка такое недовольное лицо, если он виновник?

Ли Юхан отстегнул ремень безопасности и вышел первым. Голос незнакомца донёсся до ушей роуд-менеджера, следовавшего позади.

— Ах, блять. Вот тебе и доброе утро.

Джей перевёл взгляд на Юхана.

— Эй, это ты в нас вписался.

Несмотря на бесстрастное выражение лица, его глаза выдавали, насколько он зол.

— Нужно было нормально вести машину. Вы же не на улитке передвигаетесь – успели бы проскочить. Зачем остановились? Или это не водитель недоразвитый, а машина – полное дерьмо?

— Лучше следи за своим языком. Может, водитель и недоразвитый, но с нашим Дамом точно всё в порядке.

Ли Юхан искренне впал в ярость и положил руку на микровэн. Должно быть, они вместе с менеджером и корди успели дать имя машине. На лице виновника аварии возникла ухмылка. Затем роуд-менеджер вышел вперёд.

— Иди пешком.

— Почему? — Юхан вопросительно обернулся на него.

Мотнув подбородком вперёд, он объяснил:

— До офиса «Dream» шагать меньше пяти минут. Иди первым. Я разберусь и догоню тебя.

— …Эй.

— Что?

— Ты же не собираешься делать ничего странного?

— Что ты имеешь в виду? Мы просто мирно обсудим, как разрешить эту ситуацию.

Этот ответ не удовлетворил Юхана. Он посмотрел на Джея встревоженными глазами.

— Но твоя улыбка немного…

«Моя улыбка. Иногда это доставляет проблемы. Теперь Юхан знает меня слишком хорошо».

— Иди. Я позвоню в страховую компанию.

Не до конца поверив его словам, он всё же ушёл.

— Ты собираешься разбираться через страховую? Нет, подожди. Я дам тебе деньги, так что просто убери свою дерьмовую тачку с дороги и езжай куда ехал. И с этого момента научись нормально водить. Или у тебя проблемы с глазами? Почему ты не можешь заметить сигналы? …А?! Ты что делаешь?! — закричал виновник и попытался остановить роуд-менеджера, но тот уже успел открыть дверь его роскошной иномарки. — Какого хера ты лезешь в чужую маш… Угх!

Джей обернулся с скрутил ему руку. Затем заглянул в салон автомобиля и достал сотовый телефон владельца.

— Да что с тобой не так?! Блять, кто сказал, что ты можешь брать мой телефон?! Ыгх!

Тело крикуна было прижато лицом вниз на капот машины, однако тот продолжал вырываться.

— Т-ты собираешься звонить в полицию?!

— Хонг XX 010-XXXX-XXXX, Кан XX 010-XXXX-XXXX.

Разблокировав экран отпечатком пальца владельца машины, роуд-менеджер назвал несколько имён и мобильных номеров. Мужчина вздрогнул и попытался что-то сказать, и в этот момент его тело освободилось. Он быстро выпрямился и обернулся. Роуд-менеджер поднял глаза, продолжая листать список контактов в его телефоне.

— Возлюбленная, отец, мать, сестры или братья, друзья. Если бы нужно было отказаться от кого-то одного, кого бы ты выбрал?

— Что?! Чт… Эй, отдай!

Он вытянул руку, однако её снова скрутили. Было больно настолько, что на его глазах едва не выступили слёзы.

— Ответь мне, с кем ты готов попрощаться в первую очередь?

— Это… ух. Что это знач…

Владелец машины взглянул на лицо Джея и закрыл рот. Тот смотрел на него в ответ и улыбался. Ему редко подворачивался шанс так улыбаться. Это напомнило о том, как он чувствовал себя, когда давным-давно смеялся в свою последнюю ночь на стройке. И это заставило зрачки мужчины напротив задрожать. Люди – действительно чувствительные создания. Он лишь обнажил жестокость, которую держал взаперти, а этот бедолага застыл и не мог пошевелиться, словно почувствовал что-то. Хотя это была всего-лишь улыбка.

— Выбирай, кого ты хочешь бросить первым?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не знаю.

— Кем бы ты пожертвовал вместо себя?

— В каком смысле вместо меня?.. — виновник аварии потерял дар речи. Улыбка его собеседника стала ещё шире. Не прозвучало ни угроз, ни оскорблений, но он был страшно напуган.

— Тогда давай начнём с твоей любимой.

— Начнём? Что? — сбитый с толку мужчина широко раскрыл глаза, наблюдая, как роуд-менеджер развернулся с телефоном в руке. — Э-эй! Чт-что ты пытаешься сделать?

Обернувшись на дрожащий голос, он ответил:

— Хочу дать тебе то, чего у тебя нет.

— Чего у меня нет? Что ты имеешь в виду?

— Чувства вины. Ты совершил ошибку, но не чувствуешь себя виноватым.

Роуд-менеджер сел в машину и исчез, оставив виновника аварии в оцепенении. Даже когда его автомобиль скрылся из виду, мужчина не мог сдвинуться. Никогда в жизни он не видел таких жутких глаз. Спустя время к нему вернулась способность нормально дышать, но тело оставалось неподвижным. «Я спровоцировал не того человека», — с опозданием его охватил страх.

***

Социальный статус, деньги, признание – эти вещи могут быть полезны, но они не имеют значения. Роуд-менеджер довольно рано понял: будь то дно общества или самая вершина, он везде одинаков. Ему в любом случае под силу использовать свои способности и силы, чтобы получить желаемое. Где бы он ни находился, люди либо боялись, либо опасались его.

Он мог бы заставить всех преклонить колени перед ним, если бы захотел. Так что окружающая обстановка не имела никакого значения. По крайней мере, сейчас для него важен только один человек. Фильм с Ли Юханом в главной роли, который был выпущен на прошлой неделе, получил одобрение критиков и привлёк большую аудиторию. Из-за интервью и мероприятий, посвящённых премьере, он стал более занятым, чем во время съёмок. Юхан ненавидел заниматься вещами, не связанными с актёрством, но менеджер был рядом и помогал ему собраться.

— Сегодня утром я сделал укладку за пятьдесят тысяч вон. Постарайся давать интервью как можно медленнее, чтобы меня запечатлели на экране подольше, хорошо?

— Вас никто не будет снимать.

— Ты уже забыл, что было в прошлый раз? Я тоже так думал и ослабил бдительность, как вдруг на меня направили камеру! Моё лицо выглядело таким опухшим на видео, что мне до сих пор не по себе!

— …Оно выглядело абсолютно так же, как в жизни.

— В том-то и проблема. В реальной жизни ты 0 из 10, но на экране смотришься более-менее сносно. Поэтому мне нужно сделать так, чтобы выглядеть намного лучше, чем я есть на самом деле.

В глазах Ли Юхана, чью внешность оценили на 0 из 10, вспых гнев, который не смогла бы запечатлеть ни одна камера. Поставить своего дядю на место его менеджера оказалось отличной идеей. Юхан не был тем, кто нуждался в человеке, который бы хвалил его и проявлял заботу. Ему больше подходил кто-то резкий и требовательный, чтобы он мог компенсировать свою вину.

В этом отношении менеджер прекрасно справлялся со своими обязанностями. Помимо этого он внимательно следил за всеми, кто приближался к Ли Юхану, поскольку в последнее время интерес и внимание к его персоне возросли. Некоторые люди даже осмеливались знакомиться с Юханом прямо на глазах Джея. Все они были ничтожными червяками, но он всё равно злился.

Возможно, это ревность. А, может, неуверенность в себе. В любом случае его не волновала причина – просто избавляться от мусора, который постоянно лип к Юхану, очень раздражало. Так что менеджер и корди подходили, как никто другой. Благодаря им в этот день он мог спокойно заниматься инвестициями, сидя в своём кабинете, но его покой прервал ворвавшийся в дверь президент «Dream». Он докучал роуд-менеджеру с тех пор, как тот переехал в новый офис в том же здании. Однако сегодня его лицо выглядело яростнее обычного.

— Не хочешь быть директором «Dream»? Может, тогда мне отдать тебе место президента, м?

— Ни то, ни другое меня не интересует.

— А пост главы «K» тебя, похоже, заинтересовал.

— Нисколько. Но я подумал, что было бы забавно посмотреть на вашу реакцию.

Президент на мгновение замолчал. Казалось, с его уст вот-вот сорвётся «Ёбанный Юн», но на удивление, у него отлично выходило совладать со своими эмоциями.

— Джей-я, — ласково позвал он.

Роуд-менеджер усмехнулся.

— Почему ты смеёшься?

— Потому что это нелепо.

На этот раз президент исправился и назвал его Ёбанным Юном, как следовало сделать сразу. Объект его гнева встал со своего места и глянул на часы. Рабочий день Ли Юхана подходил к концу. Роуд-менеджер вышел, оставив разъярённого президента позади. Пока он сидел за бумагами, на улице успело потемнеть. Сперва солнце поднимается, затем прячется за горизонт. Это явление, которое повторялось каждый день, но, что удивительно, оно не надоедало и по-прежнему казалось чем-то удивительным. Дорога к Юхану точно также неизменно заставляла его сердце биться чаще. Шанс прожить сегодняшний день только один, и в этом заключается его ценность. Но он был уверен: пока Ли Юхан рядом, каждый день будет таким.

Их день

— Тэмин-хён, посмотрите. Разве моя улыбка не слишком неловкая? А? — Хансу сунул свой телефон мне под нос.

Он уже больше десяти минут суетился из-за одной-единственной фотографии.

— Эй, убери это, — отмахнулся я, но на пацана, которого переполняли эмоции, это не подействовало.

— Знаете, когда меня снимали перед телекомпанией, особых ожиданий не было. В конце концов фотограф не мой поклонник, но, говорю вам, вышло куда лучше моих снимков в газете. Этот парень известен тем, что делает хорошие фотографии, и он решил выбрать именно меня… О боже! Просмотров стало ещё больше! А-а! Сколько людей уже увидело мою фотографию? Хён, только взгляните! Взгляните на эти цифры! — воскликнул Хансу и запрыгал на месте от радости.

Оставив попытки успокоить этого шумного ребёнка, я встал и направился в другую комнату. Однако и там нельзя было рассчитывать на покой: как только я открыл дверь, на меня устремились острые взгляды менеджера и корди, находящихся внутри.

— Что случилось?

— У меня обязательно должна быть причина, чтобы войти?

— Нет, — с негодованием признал менеджер и, покосившись на корди, подмигнул ему. Тот глянул на меня и быстро развернул монитор компьютера.

Чем, чёрт возьми, занимаются эти двое?.. Оставляют негативные комментарии обо мне? С обоснованным подозрением я уставился на корди в ответ.

— Почему у тебя такой взгляд?

— Какой «такой»?

— Будто мы спрятали от тебя все подарки и связались с каждым отправителем лично, чтобы посоветовать не тратить деньги на такие вещи и уважать своих родителей.

…Что за чушь?

Я нахмурился, гадая, не пьяны ли они.

— Просто подумал, что вы опять пишете клевету обо мне.

— А-а-а, да, опять. Без этого, разумеется, никак.

— Разумеется?

— Как бы там ни было, не лучше ли взять всё под свой контроль? Кроме того, чем злее комментарии, тем больше общество будет тебе сочувствовать, так что мы убьём двух зайцев одним выстрелом. Мы действуем согласно стратегии.

Мне хотелось действовать согласно своей стратегии и подать на них в суд.

— Так ты пришёл обсудить это?

— Нет. Я слышал, что завтра будет прослушивание…

Я собирался договорить и сразу уйти отсюда, но внезапно раскрылась дверь, и в комнату влетел похожий на пиявку Хансу.

— Хён! Только посмотрите, кто-то прислал мне подарок!

— И что с того? — я снова оттолкнул его телефон.

Тогда он с обидой посмотрел на меня.

— Хён часто получает подарки, так что для него это не имеет значения. Но мне впервые что-то дарят.

Да что он мелет?

— Мне тоже никогда ничего не дарили.

— А? Не может быть. В социальных сетях много фотографий подарков, которые отправляли хёну. Сегодня вам даже доставили букет.

Букет? Я взглянул на менеджера и корди.

Они одновременно вздрогнули.

— На моё имя что-то приходило?

— Ну...

Пока эти двое затруднялись с ответом, вмешался Хансу:

— Да, точно. Подарок уже доставили. Очень красивые гортензии. На своей страничке они написали, что с нетерпением ждут вашей реакции.

— Что ж, раз так говорят, — менеджер неловко рассмеялся и похлопал корди по плечу. — Значит, они должны быть где-то здесь.

Тот встал со своего места и, заверив, что сейчас всё принесёт, вышел, заодно прихватив с собой Хансу. Мне показалось, что я услышал его крик снаружи, но меня отвлёк внезапный вопрос менеджера:

— Тебе действительно нравится получать цветы от других людей, да? Даже при живом Джее?

Я был ошарашен. Почему он пилит меня, как свекровь, за букет цветов, которые я даже не получил?

— Ах, в таком случае, когда Джей умрёт, я смогу спокойно принимать подарки от других людей.

Я намеренно съязвил, ожидая, что при упоминании смерти племянника, которого он любит больше собственного ребёнка, у него начнется припадок, но прогадал.

Менеджер отрицательно покачал головой.

— Нет, Джей проживёт дольше тебя.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я буду следить за этим, — предупредил он и вытянул два пальца, попеременно указывая то на свои глаза, то на меня.

Наблюдая за его уверенной улыбкой, у меня тоже не вышло сдержать смешок.

— Прекрасно. Тогда следите внимательно. Потому что после смерти я намерен забрать этого ублюдка с собой.

***

В итоге, после долгого спора с менеджером, который был в шоке и смотрел на меня, как на убийцу Джея, я забыл взять букет. Говоря об этом парне… Чёрт, мне следовало демонстративно принести цветы, чтобы испортить ему настроение. Выплеснув своё разочарование на тренировке, я вернулся домой и сразу обнаружил там Джея. Он был в костюме, который надел на сегодняшнюю деловую встречу, и беседовал с кем-то по телефону посреди гостиной. Стянув с себя пиджак, он небрежно бросил его на диван и только после этого заметил меня. На мгновение мы установили зрительный контакт.

— Передай ему, что если он так хочет добавить эту сцену, то может позже включить её в режиссёрскую версию, — продолжая разговор, он не отводил от меня глаз.

Я налил себе стакан воды, сел за кухонный островок и сделал глоток. Его взгляд отчётливо ощущался даже через прозрачное стекло. Сегодня эти тёмные глаза выглядели безумнее обычного. Словно наблюдая за насекомым, которое пытается поймать в летнюю жару, он сканировал каждое моё движение. Но в чём дело? Озадаченный, я пытался понять причину его поведения. Было немного жутковато. В то же время это по-странному возбуждало меня.

— Пусть не валяют дурака, — с усмешкой ответил он собеседнику, немного ослабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

Человеком, который появлялся на телевидении, был я, но каждое его движение казалось более захватывающим и живым, чем всё, что мне когда-либо доводилось видеть на экране. Расстегнуть пуговицу под силу даже детсадовцу, и тем не менее я, точно заворожённый, наблюдал, как плавно двигались его пальцы, распахивая манжеты рубашки.

В голове всплыл образ прошлой ночи, когда рука, что была длиннее и крупнее моей, схватила мои запястья и прижала их к кровати. Я с трудом смог отвести взгляд и снова глотнул воды. Было удивительно, как незначительные жесты, которые остаются незамеченными другими, вдруг могут зацепить моё внимание.

К примеру, проснувшись утром, он встаёт первым и свешивает ноги с кровати. Затем оборачивается ко мне, и, когда наши взгляды встречаются, у меня невольно перехватывает дыхание. В такие моменты мне хочется сфотографировать его таким, какой он есть, и сохранить лишь для себя. Но обычной фотографии недостаточно.

В конце концов, она не передаст эмоции в его глазах и трепета моего сердца, когда я смотрю на него. Осушив стакан, я поднял голову и обнаружил, что Джей до сих пор прижимает телефон к уху и пристально смотрит на меня. Тишина затянулась. Я уже решил, что разговор наконец-то закончился, однако спустя мгновение прозвучало:

— Отложим это на завтра.

Он опустил телефон. Как правило, перед завершением звонка люди по привычке бросают взгляд на экран, но его глаза оставались прикованными к моему лицу. Швырнув телефон в сторону дивана, он приблизился ко мне. Очень медленно приблизился. Только тогда я понял: этот ублюдок сейчас в лучшем настроении, чем обычно.

— Ты чего? — настороженно спросил я.

Остановившись всего в нескольких шагах, он скривил губы.

— Слышал, ты получил цветы?

Проклятый менеджер. Не могу поверить, что он всё ему докладывает. Стоп… А о том, что я собираюсь забрать его с собой после смерти, Сумасшедший тоже слышал? Неужели в этом и заключается причина его хорошего настроения? Нет, невозможно. Он не настолько сумасшедший.

— Верно. Очень красивые гортензии.

Мы так жарко спорили с менеджером, что я даже мельком не взглянул на те цветы, но признаться в этом было бы слишком стыдно. И, честно говоря, я ожидал, что сейчас начнётся сцена ревности, но он лишь равнодушно пожал плечами.

— Ах, гортензии. Вот почему их отправили тебе.

— Почему?

— Разве ты не знаешь, что означает гортензия на языке цветов?

— Откуда мне об этом знать?

— Переменчивость.

…Какого?

Я тупо уставился на него.

— Имеешь в виду, что я непостоянен?

— Как знать, — он тихо вздохнул и, пройдя мимо меня, добавил. — Но, очевидно, это подарили не с лучшими намерениями.

— Не очень и хотелось.

Пытаясь подавить вспышку беспричинной злости, я принялся возиться с пустым стаканом, как вдруг заметил краем глаза, как он засучил рукава тёмно-синей рубашки, обнажая мышцы твёрдых, покрытых венами рук. Грубо закатанные рукава и голые руки… Чёрт возьми, ну почему я так хочу запечатлеть это всё? Мне вдруг стало не хватать той части его жизни, которая проходит без меня. Интересно, чувствует ли он то же самое? Хочет ли видеть то, чем я занимаюсь, когда его нет рядом?

Невольно я пробормотал себе под нос:

— Может, мне тоже попробовать SNS…

Потянувшись к раковине, он замер и медленно повернулся ко мне. Ещё мгновение назад у него было явно хорошее настроение, но теперь меня прожигал яростный взгляд.

— Зачем?

Едва не ответив: «Чтобы видеть тебя», я скрыл свои истинные чувства и искоса посмотрел на него.

— А почему нет? Думаешь, не смогу?

— Ты хоть знаешь, что такое SNS?

— …Аббревиатура?

В одно мгновение его губы сжались в тонкую линию и слегка изогнулись. В глазах появилась искра улыбки. Но это была не просто улыбка. Я уже неоднократно сталкивался с этим. Когда он так улыбается, а от его тела исходит мужской запах, словно от зверя в гоне, мне приходится тяжелее всего. И в последнее время это участилось. Обычно он возбуждается, когда я говорю что-то глупое. Но я действительно не понимал.

— Блять, ты… Что с твоим взглядом?

— А что с ним? — он подошёл ко мне с улыбкой.

Его рука тут же схватила галстук и ослабила его. Соскользнувшие концы ткани обмотались вокруг его руки. Твою мать, этот ублюдок снова собирается связать меня! Чувствуя настоящую угрозу, я вскочил и отступил назад.

— Что, спрашиваешь? Этот взгляд говорит о том, что ты нарываешься на раунд.

— Раунд? Всего один? Ни за что, — он покачал головой и тихо рассмеялся. — Я никак не ограничусь одним раундом.

Теперь угроза стала отчётливее. Дело не в том, что мне не нравится секс. Нет, я люблю им заниматься. Но именно в этом проблема: мне слишком хорошо. Надо мной доминирует удовольствие, заставляя меня задыхаться и дрожать до кончиков пальцев ног. И это первобытное наслаждение не притуплялось даже после десятков и сотен раз.

Напротив, тело, помнящее об этих ощущениях, горело от предвкушения и, затаив дыхание, ожидало, когда к нему прикоснутся. Трахаться с этим ублюдком чертовски хорошо. Настолько, что это затрагивает чувство вины, которое, как мне казалось, я хорошо подавил. А Джей всегда чувствовал мои мысли, связанные с этим.

Сделав шаг назад, он посмотрел на меня исподлобья и пробормотал:

— Вот почему у меня нет другого выбора, кроме как связать тебя.

— Чушь. Даже не думай об этом.

«Блять», – изо рта вырвалось ругательство, когда я увидел, как туго он обматывает галстук вокруг своей ладони. Как ни странно, я автоматически вспомнил, каково было заниматься сексом со связанными руками. По всему моему телу пробежала приятная дрожь предвкушения. Однако мне не хотелось признавать, что те безумные вещи, которые он намерен вытворить со мной, заставят меня в очередной раз задыхаться от удовольствия. Я постарался добавить взгляду твёрдости и уставился на него. Уголки его губ дёрнулись, а в глазах, в отличие от моих, промелькнул весёлый огонёк.

— Знаешь что? Твоя вина больше не раздражает. Скорее, — он подошёл на шаг ближе и прошептал. — Меня сводит с ума то, что я хочу тебя ещё больше.

Глядя в его глаза, я не смог отступить назад. Тёмное желание, смешанное с жестокостью, захватило меня, словно стремясь поглотить. Страх и волнение одновременно распространились в сердце. Это были те же глаза, что и вчера. Я знал: завтра я тоже буду пленён этими глазами. Как и послезавтра, и на следующий день после этого. Даже в момент смерти.

1. ↑ В Корее социальные сети называют просто SNS (Social Network Service).

Подарок на день рождения

— В последнее время жизнь совсем не приносит радости.

Я не мог не обернуться на меланхоличный и лишённый сил голос. Помимо того, что человек, произносящий эти слова, являлся моим менеджером, а в прошлом владел «Лабиринтом Алисы», стоило также отметить, что местом, в котором мы сейчас находились, была лаунж-зона центра эстетики и красоты. И именно это роскошное пространство заполнили его тяжёлые вздохи.

— Ха-а… Жизнь бессмысленна.

Он издевается? Это говорит человек, который только что закончил процедуру по уходу за кожей, а его лицо сияет от блеска? Я был раздражён и не хотел больше слышать ни слова, поэтому поднялся, чтобы уйти. Однако в тот же момент меня остановило имя, вылетевшее из его уст.

— Учитывая ситуацию, в которой сейчас находится Джей, я не в состоянии даже глотка воды сделать.

Босс «Алисы» зажмурился, всем своим видом выражая страдания, которые испытывает, но рядом с ним стоял пустой стакан от напитка, в котором остался только лёд. Просто гигантский стакан. Если он действительно не может сделать даже глоток воды, то только из-за того, что уже влил в себя содержимое этой бадьи. Его показные муки явно не стоило воспринимать всерьёз. Тем не менее, услышав имя Джея, я чувствовал себя обязанным уточнить:

— А что с Джеем?

Не успел я договорить, как он выпучил глаза.

— «Что»? Ты спрашиваешь такое, даже не взглянув на дату? И после этого ещё считаешь, что имеешь право называться его временным сожителем?!

А какая сегодня дата? Я задумался, но кроме того факта, что сейчас ноябрь, ничего более конкретного не пришло на ум.

— Серьёзно, как ты можешь не знать о такой важной дате, а? Даже если ты всего лишь временный сожитель и в любой день можешь быть выброшен, как использованная жвачка, разве можно оставаться настолько бесчувственным?

Глядя на то, как он завёлся, я решил, что, возможно, у него есть основания для такого поведения. Однако наряду с титулом «временного сожителя» прозвучали слова, вызвавшие у меня негодование. Я буду выброшен? Ха, Юн Джеем, который сходит по мне с ума? Этот ублюдок никогда меня не бро… Неожиданно для самого себя я вспыхнул и моментально остановился.

Откуда во мне столько уверенности? Это было так высокомерно. Мне стало не по себе от того, что я настолько доверяю его чувствам. Погружённый в это непривычное для меня состояние, я невольно нахмурил брови. Чёрт возьми... Как бы там ни было Джей – сумасшедший, вот он и одержим мной.

— «Да он же от меня с ума сходит». Так ведь ты думаешь?

Вздрог.

Я медленно поднял на босса «Алисы» непринуждённый взгляд, изо всех сил пытаясь не выказать удивления. Однако это не сработало – его глаза горели уверенностью.

— Ты так самодоволен из-за невинной любви нашего Джея и даже мысли не допускаешь, что он может тебя бросить? Поэтому думаешь, что он сошёл с ума? Ха-ха, я знаю всё!

Сходить с ума – его естественное состояние. Я тяжело вздохнул, но, понимая, что в словах босса была доля правды, решил перевести тему:

— В каком месте Джей невинный?

Блять, если подумать о том, что он творил со мной прошлой ночью… Я не мог рассказать об этом и оттого чувствовал ещё большую несправедливость. Босс же, не совсем поняв, что я имел в виду, продолжал говорить безумные вещи:

— У него невинная душа. Просто взгляни на нашего Джея. Когда он влюблён, для него не имеют значения характер, способности, богатство или происхождение партнёра. Где ещё в мире можно найти такую чистую любовь?

— …Хотя бы на характер он точно обращает внимание.

Босс оглядел меня с ног до головы и решительно покачал головой.

— Определённо нет.

Тогда что? Насчёт остального, конечно, есть сомнения, но моё тело несомненно его привлекает. Именно поэтому сегодня оно в таком состоянии… Ох, проклятье. Пытаясь отогнать всплывшие в голове мысли о прошлой ночи, я раздражённо заговорил:

— И что с того? Мне готовиться к тому, что меня бросят, раз у меня нет хорошего характера, богатств или способностей?

— Да. Если сейчас ноябрь, а ты ещё ничего не подготовил, то тебя действительно стоит бросить.

— А что должно произойти у Джея в нояб… О?

Ах… Его день рождения.

Стоило мне замешкаться, как босс сверкнул глазами.

— Ты что, забыл?

— Нет.

— Врёшь ведь. Ты только сейчас вспомнил.

Хотелось ему возразить, но я не мог. Если подумать… день рождения – это не такое уж и важное событие. Внутренние размышления, наполненные ворчанием, отвлекли меня, из-за чего мне не сразу далось заметить, что наступила тишина. Находя это странным, я поднял голову и уловил его пристальный взгляд. Как только наши глаза встретились, он поспешил отвернуться.

— В последнее время жизнь совсем не приносит радости…

И мы снова вернулись к тому, с чего начали. Желание проигнорировать его было велико. Тем не менее я понимал, что мы ещё как минимум час будем торчать здесь, и решил пойти у него на поводу.

— Что я могу для вас сделать?

— Ночью двадцать третьего ноября состоится небольшая вечеринка.

— Вечеринка?

Когда я покосился на него, босс смутился и тут же попытался оправдаться:

— Послушай! Это всего лишь небольшая светская вечеринка для Джея... Естественно, именинник ничего не должен знать. Он сказал, что будет занят двадцать четвёртого, поэтому мы решили устроить праздник заранее. Я уже пригласил человека, который ему нравится, и она согласилась.

— Человек… который нравится Джею?

— Режиссёр Ким.

Очень распространённая фамилия, но, как ни странно, на ум сразу пришел конкретный человек. Режиссёр, которая взяла меня на главную роль в фильме с известным актёром Гу. Безусловно, это талантливый и приятный человек, но меня немного озадачило, что она нравится Джею, которому обычно нет дела до других людей.

— Она ему нравится?

— А разве не заметно? Конечно, нравится.

Почему-то я сразу вспомнил о том, как Джей отозвался о ней в метро.

«На мой взгляд, она привлекательна».

В тот раз я почувствовал небольшую ревность, потому что впервые слышал от него такие слова. И теперь я снова ощущал то же самое, но старался проявить равнодушие.

— Она замужем, и у неё есть дети. К тому же, она намного старше Джея.

— Что такого, если женщина старше? Моя жена тоже старше, но она заставляет меня чувствовать себя таким счастливым. И ты ведь знаешь Джея? Ему плевать на внешность, способности, происхождение и характер. Да и по сравнению с некоторыми, она идеальный вариант.

Как тот, кто являлся тем самым «некоторым», с которым её сравнивали, я гневно отреагировал:

— О чём вы вообще говорите? У режиссёра Ким есть муж.

— Слышал, она собирается развестись с ним.

— …Правда?

— Мгм. Он часто злился на госпожу Ким, потому что завидовал её успехам.

Вот же ублюдок. Стоит ли мне пойти и избить его, чтобы он пришёл в себя? Пока я всерьёз размышлял об этом, послышался громкий кашель:

— Кхем! Так что обязательно приходи с Джеем вечером двадцать третьего. Хорошо? Да?

После этого в мои уши снова полилось его нытьё, но я промолчал. Мне не хотелось отвечать без необходимости.

***

Вечером двадцать третьего числа, несмотря на слова босса «Алисы» о небольшой вечеринке, внутри огромного традиционного корейского ресторана развернулся настоящий банкет. Вначале я даже по ошибке решил, что попал на чью-то свадьбу. Специально опоздав под предлогом занятости, я обнаружил, что застолье уже закончилось и теперь все веселились, распивая алкоголь. Интересно, Джей тоже тут? Немного ранее я отправил ему сообщение с вопросом, собирается ли он приходить, и получил короткий ответ:

<Посмотрим>.

Однако, когда я повернул голову, необходимость в поисках отпала. Даже среди множества людей его легко можно было узнать. Это был Юн Джей. Я медленно направился к нему. С каждым шагом его образ становился более явным, прорисовываясь среди толпы.

Под аккуратно уложенными волосами и длинной шеей на его широких плечах туго натянулась парадная рубашка, которую он обычно носил на рабочие встречи. Воротник свободно лежал – верхняя пуговица была расстёгнута, а рукава рубашки подвёрнуты до локтей.

Взгляд устремился на обнажённую кожу его рук. В моём воображении возникли воспоминания о том, как эти руки обвивали моё тело. Они держали меня и не отпускали, как бы сильно я ни пытался вырваться. Но мысли, которые пришли в голову, когда я увидел его, исчезли быстрее, чем успели появиться.

Он опёрся одной рукой на стол и сосредоточился на человеке напротив. Джей ещё не заметил моего присутствия, поэтому было естественно, что он стоял, полностью отвернувшись от меня. Тем не менее мне стало не по себе. То, что его внимание уходило от меня к кому-то другому, заставляло всё внутри скручиваться. В отличие от него, по-прежнему не замечающего меня, собеседница Джея повернулась в мою сторону.

— О? Монах! — режиссёр Ким позвала меня по столь ненавистному мною прозвищу и подняла руку в знак приветствия.

Я слегка поклонился ей и, даже не взглянув на Джея, занял своё место рядом с ним. Хотя я понимал, что веду себя по-детски, мне всё равно хотелось сделать это. Заметит ли он, что я не смотрю на него? Своего рода эксперимент. Однако результат оказался разочаровывающе быстрым. Его рука легла на моё плечо, и горячий шёпот коснулся уха:

— Почему ты злишься?

— Кто сказал, что я злюсь?

Я слегка оттолкнул его и заглянул прямо в глаза. Направленный на меня взгляд показался мне немного странным. В нём смешались возбуждение и улыбка.

— Хочешь, помогу тебе избавиться от гнева?

Это был ласковый голос, которым он никогда не говорил со мной при посторонних. Почему он так открыто проявляет свои эмоции? Я смутился и позже понял, что от него пахнет алкоголем. Когда мои глаза задержались на пустой бутылке спиртного на столе, режиссёр Ким заговорила:

— Мы тут уже немного выпили. Тэмин, давай с нами… Ой, ты же не пьёшь, да? Тогда придётся ещё раз наполнить стакан твоего роуд-менеджера. Если актёр не пьёт, то менеджер должен сделать это вместо него, — она улыбнулась и налила алкоголь в стакан Джея.

Когда тот попытался принять выпивку, его рука, покоящаяся на моём плече, сползла, и я почувствовал себя так, будто что-то важное было утрачено, хотя это продлилось всего пару секунд. Я протянул руку и забрал стакан.

— Кажется, мой роуд-менеджер перебрал. Я сам выпью.

— Хм? Ты пьян? — режиссёр насмешливо качнула головой, но после этого не смогла остановиться и принялась двигаться вперёд-назад, как часовой маятник.

И эта уже в стельку. Я был потрясён, поэтому быстро опустошил стакан, который держал в руке.

— Ох, бля… — тут же вырвалось из меня.

Что за ядрёная смесь? Я потянулся к бутылке на столе, чтобы проверить, не яд ли это, когда услышал вопрос режиссёра Ким:

— О-о-о, ты сегодня за Чёрного Рыцаря?

Я не мог ответить, поскольку читал состав алкоголя, но она неожиданно громко закричала, что было ей не свойственно:

— Вау! Ты стал Чёрным Рыцарем для своего роуд-менеджера!

— Да, хоть Чёрным Рыцарем, хоть личным таксистом. А теперь, пожалуйста, прекратите пить, режиссёр, — попросил я, ставя бутылку на место.

В этот момент меня внезапно схватили за руку и заставили встать. Я удивлённо поднял глаза, как бы спрашивая: «В чём дело?», но Джей быстрым шагом потащил меня за собой с ничего не выражающим лицом. Не прошло и пяти минут с тех пор, как я вошёл в ресторан, и теперь вынужден уйти. Мне ничего не оставалось, кроме как спросить:

— Почему ты злишься?

Он усмехнулся, подходя к машине.

— Злюсь? Скорее, не знаю, как мне быть.

Я не мог понять его ответа, но кое-что было для меня очевидно: он не злится. Джей казался сбитым с толку и едва ли не до хруста сжимал мою руку, словно не зная, что делать со своими эмоциями. Рука болела, но эта боль была странно приятной. Я будто получил от него заверение, что он никогда меня не бросит.

***

В последнее время мои пробуждения неизменно сопровождались мыслью: «Блять, как же всё болит». Сегодня было особенно тяжело. На протяжении всей вчерашней ночи меня мучил парень, явно перебравший с алкоголем, и я плакал так сильно, что теперь едва ли мог раскрыть свои опухшие глаза. До слуха вдруг донеслось тихое шуршание, указывающее на то, что он тоже проснулся, и тяжесть, которая накрывала моё тело, исчезла. Я полежал с минуту, не открывая глаз, а затем произнёс надтреснутым голосом:

— Эй, подарка не будет.

Раздался короткий смешок. Похоже, его совсем не волновало то, что он не получил от меня поздравление с днём рождения, или то, что этот день пройдёт так же, как любой другой. И хотя я немного колебался, размышляя о том, стоит ли делиться с ним своими истинными чувствами, в конечном итоге так и не смог заставить себя открыть рот.

Для меня настоящим подарком являлась жизнь без перемен. Обычный, ничем не примечательный день в моём понимании был подобен чуду. Поэтому подарки или особые события – это излишество.

Я снова услышал звук движения, а когда открыл глаза, увидел, что он наклонился ко мне. Его рука медленно гладила мои волосы. Он долго смотрел на меня и через какое-то время улыбнулся.

— Мне не нужен подарок.

***

— Ух ты, у этого соджу вкус что надо, — режиссёр Ким осушила стакан, а затем подхватила стеклянную бутылку и огляделась по сторонам. — Кажется, оно очень дорогое.

— Что насчёт сценария?

Она вздохнула и с укором посмотрела на Юн Джея, перешедшего к сути без лишних разговоров.

— Какой же ты безжалостный. Не зря я пряталась от тебя после завершения съёмок.

Пробормотав, что напрасно она сюда явилась, режиссёр всё же кратко рассказала о своём следующем проекте. Затем, наливая полный стакан Джею, она поинтересовалась:

— А твой парень не придёт?

— Он скоро будет.

Увидев, что он не возражает против слова «парень», режиссёр Ким тихонько улыбнулась.

— Пусть он и монах, скажи ему, чтобы выпил с нами. Обсуждать работу веселее, когда пьём вместе.

— Пить могу и я.

— О-о, будешь Чёрным Рыцарем? Отлично. Но тогда кто же станет Чёрным Рыцарем для нашего роуд-менеджера?

— Мне это не нужно.

Её рука замерла в воздухе вместе с бутылкой, и она серьёзно произнесла:

— Ну, это как-то печально.

Джей не понял, что в этом печального, но режиссёр Ким шутливо пробормотала, снова наполняя его стакан:

— Тогда давай напьёмся до такой степени, чтобы сегодня нам потребовался Чёрный Рыцарь. Как знать, может, он и появится. Я так люблю хэппи-энды.

<Конец>

1. ↑ Чёрный Рыцарь (흑기사) – это тот, кто готов взять на себя ответственность и помочь, выпив вместо кого-то, кто не может или не хочет пить алкоголь в определённой ситуации.

Страница книги Возмездие в интернете

Table of Contents

Том 1

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

Том 2

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 22.1

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

Том 3

3 - 27

3 - 28

3 - 29

3 - 30

3 - 31

3 - 32

3 - 33

3 - 34

3 - 35

3 - 36

3 - 37

3 - 38

3 - 39

3 - 40

Том 4

4 - 41

4 - 42

4 - 43

4 - 44

4 - 45

4 - 46

4 - 47

4 - 48

4 - 49

4 - 50

4 - 51

4 - 52

4 - 53

4 - 54

Том 5

5 - 55

5 - 55.1

5 - 55.2

5 - 55.3

5 - 56

5 - 57

5 - 58

5 - 59

5 - 60

5 - 61

5 - 62

5 - 63

5 - 64

5 - 64.1

5 - 64.2

5 - 64.3

Том 6

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

6 - 7

6 - 8

6 - 9

6 - 10

6 - 11

6 - 12

6 - 13

6 - 14

6 - 15

6 - 16

6 - 17

6 - 18

6 - 18.1

6 - 18.2

6 - 18.3

День выборов

Эпилог 2

Эпилог 3

Том экстр 7

7 - 1

7 - 2

7 - 3

7 - 4

7 - 5

7 - 6

7 - 7

7 - 8

7 - 9

7 - 10

7 - 11

7 - 12

7 - 13

7 - 14

7 - 15

7 - 16

Том экстр 8

8 - 17

8 - 18

8 - 19

8 - 20

8 - 21

8 - 22

8 - 23

8 - 24

8 - 25

8 - 26

8 - 27

8 - 28

8 - 29

8 - 30

8 - 31

8 - 32

Эпилог

Их день

Их день

Подарок на день рождения

О книге