Том 1

Глава 1

Лишь одно слово могло описать текущую ситуацию.

«Облажался».

Я облажался - это было всё, о чём я мог думать.

Конечно, то, что только что произошло, явно было случайностью. Это было крайне непредвиденное и досадное происшествие, но избежать этого было не в моих силах. Даже как-то стало обидно, что всё обернулось именно так. Ведь всего лишь минуту назад жертвой был я.

«А… Сраный ублюдок, честное слово…»

Глядя на распластанное передо мной тело, на ум приходили только ругательства. Голова болела так сильно, что, казалось, глаза вот-вот взорвутся. Я не мог сообразить, что делать в такой ситуации. Смотря на тощее лицо, уставившееся в потолок широко открытыми глазами, я тяжело вздохнул.

Я и представить не мог, что когда-нибудь захочу ещё хоть раз услышать его отвратительный голос, всегда приносивший только беспокойство. Но он не издал даже стона. Есть такая старая поговорка – мертвецы не разговаривают... Красная жидкость, что должна была олицетворять силу, образовывала лужу вокруг его остывающего тела. Потеряв столько крови, он не смог бы выжить.

Я стал наёмником в пятнадцать и не менял свой образ жизни до тридцати лет, так что это был не первый убитый мной человек. Если бы каждая смерть была для меня шоком, то я бы давно уже прекратил работу. При необходимости я мог убить и женщину, и ребёнка, поэтому убийство мужчины было для меня не более, чем повседневным явлением.

Но если убитый - единственный сын кондотьера1, то это уже другая история.

«Блять...»

Этот ублюдок. Моя жизнь приняла совершенно иной поворот в тот момент, когда он начал лепетать что-то о том, что хотел бы присунуть мне, глядя на мою задницу. Обратного пути не было. Тогда я об этом даже не догадывался, но именно тогда всё и пошло по наклонной.

Кондотьер мечтал вырастить рыцаря на средства, заработанные жизнью наёмника. Даже если он сам ничего толком не умел, у него были мечты: его сын будет учиться, поступит в Академию и станет великим человеком, оправдав ожидания отца.

Как по мне, с ним слишком нянчились и совсем не воспитывали. Парень вырос неотёсанным нахалом, но капитан возился с ним, как курица с яйцом, будто не замечая недостатков своего чада. Видимо, оттого, что сын был единственным, капитану просто было не дано понять его гнилую сущность.

Так что, когда этот придурок начинал нести чушь, я просто его игнорировал. Некоторые парни, которые конфликтовали с сыном кондотьера, были бессильны против него и в итоге уходили из наёмников. Но я твёрдо решил не обращать внимания. Мне не хотелось уходить, потому что оплатой я всё же был доволен.

Так что я действительно собирался мириться с этим и молчать.

Но если бы этот ублюдок не обманывал людей и не приводил их на эту водяную мельницу, чтобы поглумиться, катастрофы бы не было и в помине.

Несколько часов назад я увидел письмо, просунутое под дверь моей комнаты. Сначала я решил, что его оставила какая-нибудь влюблённая в меня женщина.

Моё лицо не слишком уродливо для наёмника, так что такое случалось часто. Я получал письма от недовольных своими мужьями жён или одиноких вдов, где они звали меня, чтобы обуздать свои сексуальные желания. Несомненно, пришедшее на этот раз письмо было таким же.

Однако, когда я пришёл на мельницу, меня ждала лишь ненавистная рожа сына кондотьера. Он бросился на меня, будучи полностью уверенным в своих силах, ведь в отличие от нас, наёмных крыс, он систематически тренировался.

Но этот дурак был один. Против меня, способного голыми руками уложить даже медведя.

Не знаю, насколько он был уверен в себе, но, как и бывает с цветочками вроде него, которые только учатся, на практике этот парень оказался паршив. Мне лишь взгляда, чтобы вычислить все его слабые места. Я ударил ножом туда, где было легче всего атаковать, но и где легче всего было отразить атаку.

Он даже этого не смог и по итогу сдох.

Признаю, нож был немного наточён, да и сам я был на взводе, но мне не хотелось доходить до такого. Нож вошёл глубже, чем нужно, и после удара я растерялся.

Его член всё ещё стоял.

Глубоко в сердце я скорбел вместе с кондотьером. Как бы то ни было, для отца такая внезапная смерть сына, должно быть, равносильна падению небес на землю…

К сожалению для меня, кондотьер собирался отомстить за сына. Быть заколотым ножом при попытке изнасилования - позорная смерть, но было ясно, что капитан решительно настроен найти и убить виновного.

Я оказался в полной заднице.

- Эй, Иллик!

Как только я прибыл на явочный пункт, ко мне подошёл рыжий наёмник. Это был мой коллега -Чесборн. Он положил руку на моё плечо и принюхался.

- С бабой был?

- Ну, да.

- Красава! Но, послушай, мужик, гуляй-ка поменьше. Если начальник узнает, то прибьёт. Он только что здесь был.

- А ему-то какое дело? Контракт почти истёк, других дел всё равно не осталось. Зачем зря людей мучить?

- И я о том же. Лучше б за сынулей своим так следил.

Чесборн всегда ненавидел сына капитана, Маиля, и открыто его высмеивал.

Внезапно всплывшее имя Маиля заставило меня заволноваться, но внешне это не проявилось. Я никогда не был особо выразителен, так что легко скрывал эмоции. Но с тем, что моё сердце стало биться чаще, я, конечно же, ничего сделать не мог.

Прошло три дня с тех пор, как я убил Маиля.

Сначала я очень нервничал, но, имея за спиной немалый опыт работы наёмником, смог взять себя в руки. На мельнице не осталось никаких улик для установления личности преступника. Тогда, будучи в отчаянии, я был особо внимателен. Ни моих следов, ни свидетелей там не было.

Я смог быстро убраться с мельницы и даже составить себе алиби. По дороге мне посчастливилось встретить знакомую женщину. Я приобнял её за талию и отвёл в пустой амбар неподалеку. Там она пообещала, что если кто-то станет спрашивать обо мне, то скажет, что всё это время я был с ней. Я ей очень нравлюсь, так что она согласилась помочь. Конечно, невозможно всецело доверять кому-то, поэтому в качестве платы за услугу я предложил своё тело.

- А если серьёзно, то куда этот хер запропастился? Уж не помер ли?

- Если ляпнешь такое при капитане, он сломает тебе нос.

- Да с фига ли?! Капитан, конечно, беспокоится, но не настолько же... Ставлю на то, что он пошёл по бабам. Он симпатичный, ни капли не похож на капитана.

От слов Чесборна у меня чуть кровь из ушей не пошла.

- Хочешь сказать, этот извращуга симпатичный? У тебя глаза на том месте?

- Да не, он, может, и распиздяй, но на лицо, как у него, все тёлки ведутся. Я знаю, что ты тоже его ненавидишь, но это ж чистая правда.

Я еле сдержался, чтобы не выругаться.

- Симпатичный… Ага, курам на смех. Он развратный тупица, не больше. Я никогда не считал его красивым, ненависть к нему не лишала меня объективности.

- Вот это у тебя стандарты. Особенно для мужиков. Сам-то в зеркало давно смотрелся? - Чесборн расхохотался. Указание на резкую внешность всё же вывело меня на ругательства.

- Нахуй иди.

Мне не хотелось видеть его улыбающимся, поэтому я слегка ударил его кулаком в бок. Чесборн согнулся пополам и задушено ухмыльнулся.

- Значит, капитан потерял отпрыска и засуетился?

- Ага, рядовым сейчас нелегко приходится. Даже я стараюсь не высовываться. Он тут такое учинил, пытаясь узнать, где тебя носит… Мы пиздец страху натерпелись. Ты же знаешь, какой у старика характер.

- Я ему зачем?..

Моё сердце сжалось от напряжения.

Пока что никто не знает, что Маиль мёртв.

Похоже, капитан набирал людей для поисков Маиля, но тот напал на меня довольно далеко отсюда - на водяной мельнице в лесу, за городской стеной. Прошло совсем немного времени с тех пор, как закончилась война, так что наши контракты ещё не успели истечь. Нам предстояло простоять в этом городе совсем недолго, не дольше месяца. Я не знал, сколько им может понадобится времени, чтобы обыскать город.

Возможно, они не успеют обнаружить меня за этот месяц, что остался до того, как я завершу свой контракт с Великим князем Миросом. Тогда, вероятно, капитан оставит при себе пару человек, а всех остальных отошлёт обратно в Далкан, наш родной город. По завершению предыдущего контракта мы были вынуждены почти сразу покинуть родину для исполнения этого.

Так что, если Маиля не найдут убитым, я просто останусь вне подозрений. К тому времени, как тело Маиля будет найдено, я, возможно, уже покину это место и заключу новый контракт.

Конечно, для меня это будет самый благоприятный исход событий, но в реальности всё может быть и иначе. Совсем в голове не укладывается. Стоит ли мне просто уйти, прежде чем меня поймают? Но разве мой внезапный уход не даст капитану все основания подозревать меня, когда найдут тело? А что мне останется, когда тело будет обнаружено? Стоит ли мне продолжить обманывать или лучше воспользоваться случаем и сбежать? От такого количества мыслей меня начинало мутить.

- Ты не в курсе, зачем тебя ищет капитан?

Чесборн даже и представить не мог, что творилось в моей голове в этот короткий промежуток времени.

- Бесполезный ублюдок.

- Да блин! Я душу вложил в то, чтобы отмазать тебя перед капитаном, и вот это твоя благодарность?!

- Что ты ему сказал?

- Сказал, что ты поскользнулся на дерьме и помер. Нормально?

- Да. Задушевно благодарю.

Чесборн лихорадочно взревел, но я не обратил на него внимания. Он был умным и жизнерадостным парнем, пустая болтовня которого никому не вредила, но сейчас мне и без него было тошно.

Неужели капитану уже известно о смерти Маиля и он подозревает меня? Иначе для чего я мог ему понадобится? Хоть я и работаю наёмником уже долгое время, я всё же не дошёл до того, чтобы со мной советовались о дальнейших планах, а о мелких поручениях обычно просили старших товарищей. Моя роль среди наёмников ограничивалась боевыми действиями, и теперь, когда Мирос и Серив, воевавшие за район Барбани, подписали мирный договор, во мне не было необходимости.

В таком случае зачем же ещё я мог ему понадобится?

Дверь с грохотом распахнулась и послышался подобный львиному реву крик:

- Иллик!

Беззаботно болтавший со мной Чесборн опешил и закусил язык. Увидев стоящего в дверях мужчину, я понял почему.

Это был мужчина средних лет, в волосах которого проглядывала седина, но его огромное мускулистое тело как будто бы излучало непокорные годам бодрость и жизненную силу. Его грубоватое лицо было густо покрыто морщинами и старыми шрамами, что придавало ему жестокое выражение.

Это был Фавик, кондотьер и отец Маиля.

- Капитан.

- Сволочь! Контракт ещё не истёк! Хватит шляться где попало! Или ты приказы жопой слушаешь?

- Никак нет, я всего лишь отходил в туалет.

- Да? В дом какой же вдовы ты попёрся, чтоб поссать?

Я решил промолчать.

- Чесборн! А ты что, чёрт возьми, делаешь? Забыл, что я велел отправить Иллика ко мне сразу же, как он явится? Рыбоголовый ты придурок!

Ни Чесборн, ни я не могли и слова сказать. Особенно Чесборн, в уголках глаз которого собрались слёзы.

Я схватил куртку и встал, пока раздражение капитана не перешло все границы. К счастью, было видно, что причина, по которой я был нужен, не имеет ничего общего со смертью Маиля.

- У Вас ко мне дело?

- Ещё бы. Стал бы я искать такого лентяя, как ты, не будь у меня к тебе дела?

Чёрт. Я чувствовал, как во мне закипают эмоции, но из-за того, что я ушёл без разрешения, а также из-за чувства вины перед капитаном за убийство сына, я подавил свой гнев и посмотрел на кондотьера.

Его устроила моя покорность, и взгляд капитана смягчился. Он вытащил меня за дверь своей сильной рукой, но голос его был спокоен.

- Похоже, князь Мирос подумывает о продлении контракта.

- Контракт? Но разве княжеству есть с кем воевать? Если что, у сил обороны будет отдельный контракт.

- Князь попросил оставить пару человек по личным делам. Я хотел сказать, что не заключаю такие мелкие контракты, но оплата оказалась выше, чем я думал.

- Вот как? А как насчёт рыцарей?

- Должно быть, это слишком грязная работа для них.

- Вздор. Будь то рыцарь или наёмник, продавать себя за деньги - одно и то же.

- Одно и то же? Нашёлся мне. Попробуй подраться с рыцарем - ты и вздоха сделать не успеешь.

Не знаю, в чём причина, но Фавик, мечтавший сделать из сына рыцаря, имел склонность бесконечно презирать наёмников, хоть и сам был одним из них.

Титул рыцаря нельзя передать по наследству; заключив контракт с господином, только и остаётся, что получать от него жалование. В управлении доспехами, оружием и лошадьми у рыцарей прав как у собаки. Конечно, если у вас, как у Маиля дома, водятся деньги, вполне есть шанс жить чуточку лучше других и даже попытаться женится на знатной женщине. Но а дальше-то что? Сейчас Великому князю Миросу потребовался наёмник, а не рыцарь. А если сам князь заключает контракт, есть ли разница в том, наёмник это, рыцарь или кто-либо ещё?

Тем более у Маиля всё равно больше нет шансов. Ни на контракт, ни на женитьбу… Эх… Чесборн говорил, он нравится женщинам…. Что ж… Безнадёжный случай…

Я убил и его самого, и все его надежды. Хоть он и был насильником с сомнительным вкусом, пребывание с отцом, который не знал о смерти своего ребёнка, снова заставило меня чувствовать себя некомфортно.

- Куда, чёрт возьми, делся Маиль?

- Прошу прощения?

- ВПроводя время со мной, Маиль видел, как работают наёмники. Хоть он и рыцарь, работу наёмника он знает хорошо. Раз уж есть такой шанс, почему бы ему и не поработать на князя? Я пытался его найти, но чертёныш как сквозь землю провалился.

Что ж… Ублюдок, вероятно, гниёт на водяной мельнице за пределами города. Вот, к чему приводит плохое воспитание. Мне очень жаль…

Мысленно я снова и снова извинялся перед капитаном, но ни в моём выражении лица, ни в голосе не было волнения.

- Вы собираетесь порекомендовать меня князю?

- Но я не знаю, каковы его намерения.

Если не считать вины, которую я испытывал по отношению к Фавику… Если бы князь нанял меня, я бы не смог оставить эту работу.

Конечно, можно естественно отдалится от других наёмников, тем более что плата, по словам Фавика, тоже хороша. К тому же, останься я здесь, я смогу скрыть правду самостоятельно, участвуя в расследовании, когда будет найдено тело Маиля. Направить расследование по ложным следам не составит труда. Так что выбор князя может стать для меня прекрасной возможностью.

Однако на лице Фавика отражалось недовольство.

- В чём дело, капитан?

- Три дня назад князь внезапно вызвал меня и сказал, чтобы я оставил небольшую группу людей. Он сказал, что хотел бы доверить эту работу, заплатив напрямую наёмникам, без посредников... Ни о чём плохом ведь речи не идёт?

- Как знать.

- Так я и предложил ему Радована. Раз предстоит работа в небольшой группе, то он идеально подойдёт для такого рода вещей. Он опытный наёмник, поэтому работать с князем для него не составило бы труда.

По-моему, Радован идеально подходил для такой работы. Через его лицо проходил шрам от меча, так что вид у него был довольно грозный, но среди наёмников такое лицо считается почти нетронутым. Борода же придавала ему более мужественный вид.

Говоря о навыках… Наши наёмники в основном участвуют в боевых действиях, но в промежутках между контрактами они сопровождают знатных господ в путешествиях за дополнительные деньги. Радован превосходен как личный охранник.

Но я? Мой приоритет – убийство врагов, но никак не охрана.

- Так вот, я сразу же привёл к нему Радована и выдал всю его подноготную… Ладно, неважно, об этом потом. Наверное, я должен был сразу узнать, в чём вообще дело, а то господа только воду мутят. Если вдруг наёмник их не устраивает, Маиль идеально подошёл бы. Где этого щенка только черти носят? Ко мне приходил то ли личный помощник, то ли советник князя – хер их разберёт, и по секрету сообщил мне… Эм, впрочем, это неважно. Короче, я решил, что ты подойдёшь.

- Что сообщил?

- Это, звучит немного расплывчато…. Да что я перед тобой распинаюсь, шельма? Поди да сам узнай. Но, всё-таки, этот щенок только и думает, что по бабам шляться.

Так, под бесконечные жалобы Фавика, мы прибыли в резиденцию князя. Я впервые был в замке, где остановился князь. Я лишь наёмник, так что в обычно на замок даже глаз поднять не смел.

Только войдя в замок, Фавик наконец заткнулся. Должно быть, слова застревали у него в горле от одной мысли об аудиенции такого высокопоставленного человека, как князь. Всё время, пока мы следовали за встретившими нас слугами, ни я, ни Фавик, затаив дыхание, не проронили ни слова.

Слуга привёл нас в гостиную и, закрыв дверь, удалился, чтобы сообщить князю о нашем прибытии.

Мне показалось, что меня вот-вот вырвет от напряжения. Я мрачно посмотрел на Фавика.

- Вы уверенны, что это я должен быть здесь?..

- Да не знаю я. Просто заткнись и жди.

Возможно, это был не первый раз, когда Фавик приходил сюда, но он всё равно очевидно нервничал. Я твёрдо стоял на полу обеими ногами, но мне казалось, что мои колени вот-вот ослабеют и подведут меня.

В конце концов, перед нами был сам Великий князь Мирос. Брат короля Тимая. У короля нет детей, так что Великий князь стоит первым в очереди на трон. Поговаривают, что король неизлечимо болен, и Великий князь очень близок к тому, чтобы занять престол. Ещё я слышал, что наш королевский двор связан со многими другими королевскими семьями, а значит неизвестно, сколько корон будет возложено на голову Великого князя в будущем. Уроженцы княжества гордо хвастались тем, что их территория сможет стать такой же обширной, как при Империи сотни лет назад.

Человек, родившийся в королевской семье огромного государства, что скоро сам взойдёт на престол. Великий правитель, получивший абсолютную поддержку и любовь всего княжества после нескольких лет правления, завоеватель, победивший в войне против Серива, расширивший территорию княжества, способный угрожать даже соседним странам. Перед этим человеком я собирался предстать.

Конечно, он ничем не отличается от меня или Фавика в том, что он человек: с одной головой, одним туловищем, двумя руками, двумя ногами, десятью пальцами рук и десятью ног, глазами, носом и ртом. Но нельзя сказать, что кровь, текущая по его венам, такая же, как наша.

Даже простое ожидание такого великого человека было наполнено напряжением.

Я и представить не мог, что мы встретимся вот так лично. Даже если бы мы и встретились, я думал, что произойдёт это в королевском дворце или в толпе, где я буду стоять, склонив голову… Точно не в комнате со столом посередине и диваном напротив него. Судя по тому, как нервно Фавик оглядывался по сторонам, для него это тоже был первый раз, когда его проводили в личный кабинет самого князя.

Я медленно и с трепетом осматривал великолепную гостиную. Красочные росписи на потолке, изображающие пришествия ангелов, шёлковые обои, расшитые блестящими золотыми нитями – тёплое и роскошное сочетание алого и золотого. Потолок обрамлял резной карниз, а на стенах висели образы святых в тяжёлых золотых рамах. Хрустальная люстра, висящая по центру комнаты, отбрасывала на стены цветные блики. И тем не менее казалось, что само помещение было пропитано страхом.

Мебель в комнате тоже не была обычной. Диван, на котором мы с Фавиком сидели, был обит бархатом, и мои руки соскальзывали с гладкой обивки. Деревянный стол был так велик, что я невольно задумался о том, может ли дерево вырасти до таких размеров. Стол был отполирован так

гладко, что в его поверхности, как в зеркале, в мельчайших деталях можно было рассмотреть потолочную роспись.

Здесь не было места грязному и грубому отребью, вроде меня. Никогда в жизни я не видел ничего прекрасней этой комнаты.

Но уже через мгновение я понял, что поспешил с выводами.

Дверь распахнулась, и на пороге в залившем комнату свете появился мужчина.

- Ах, я заставил вас ждать.

Одна единственная фраза легко слетела с его губ. Этот мужчина, несомненно, был великолепнее всего, что когда-либо существовавшего на свете. Казалось, что он сам по себе излучал свет -настолько ослепителен он был.

Увидев этого человека, мне пришлось изменить своё представление о золоте, как о самой драгоценной и красивой вещи.

В тот момент, когда я увидел его, я вспомнил драгоценный камень, которого никогда раньше не видел - алмаз. Если бы человека можно было выточить из этого белого и прозрачного камня, который рассеивает свет во всех направлениях и сияет пятью цветами, он выглядел бы точно так же, как князь.

Это лишь красивые слова, но князь был самым божественным человеком, которого я когда-либо встречал.

Глава 2

Блестящие серебристые волосы аккуратными локонами опускались на плечи сидящего за столом человека. Его светлая, словно прозрачная, кожа напоминала белый фарфор, привезённый с далёкого Востока. На ней не было ни единого изъяна, будто он и правда был керамической статуэткой. Весь он казался мягче шёлка.

Но прекрасней всего было его лицо: видимый сквозь волосы аккуратный лоб, густые брови идеальной, словно каждый день приводимой в порядок, формы. Однако его холодный и выжидающий взгляд вызывал во мне странное напряжение.

Прямой, лишённый намёка на кривизну элегантный нос; ни полные, ни тонкие красивые губы нежно-розового цвета были мягкими и блестящими, будто покрытые жемчужной пудрой. Но это мужские губы. Я невольно задумался: действительно ли он был творением природы?

Никогда ещё я не испытывал такого чувства, как при виде этого человека. Его глаза сияли подобно драгоценным камням. Они, жёлто-карие, будто чистейший и огранённый до блеска янтарь, ослепляющие и загадочные, смотрели на людей с непоколебимой решимостью. Цвет, явно порождённый потусторонним миром.

Разум мой опустел. С трудом взяв себя в руки, я поздоровался с ним. Я не знал, выдержу ли взгляд князя, поэтому старался не поднимать глаз на его лицо.

Каким бы красивым ни был князь, я не смел забыть о манерах и даже мысли допустить о том, чтобы смотреть на него. С трудом одёрнув себя, я потупил взгляд и уставился на столешницу. К счастью, князь не усомнился в моём почтении к нему.

- Иллик - очень опытный наёмник. Он стал наёмником в пятнадцать лет, так что нет работы, которую он не делал. Я был бы счастлив, останься он с Вашей Светлостью. Кстати, говоря о его прошлых заслугах... - заговорил наконец Фавик, на которого лицо князя явно не произвело особого впечатления.

На самом деле я лишь наёмник с хорошими боевыми навыками, только и умеющий, что убивать...

Не желая упустить сделку, Фавик слишком сильно меня нахваливал. Слыша, как дрожал его голос, я задумался о том, сколько же ему было предложено в качестве оплаты.

Конечно, мне многое под силу, но и всемогущим, каким описывал меня Фавик, я не был.

Князь молчал и лишь иногда качал головой, неторопливо попивая чай. По его лицу нельзя было понять, о чём он думает.

Наконец, когда Фавик окончил свою долгую речь, князь неторопливо опустил красивую чашку на блюдце. Лишь этот мимолётный звон посуды нарушил тишину гостиной. К тому времени напряжение достигло своего пика, и мне стало трудно дышать.

Гостиная была просторной, как и полагается любой другой комнате дворянского особняка, но вся она была наполнена тяжёлой тишиной. Как будто сам воздух душил меня. В горле у меня пересохло.

- Ваша Светлость... - спустя долгое время нарушил тишину Фавик, который, казалось, был уже на грани.

Никогда прежде я не видел его суровое лицо таким напряжённым. Холодный пот блестел на загорелом лбу. Голос его дрожал ещё сильнее.

- Если Вас что-то не устраивает...

- Нет.

Это было впервые, когда князь, превосходно делавший вид, будто говорит с пустотой, наконец ответил:

- Определённо... Неплохо...

От его утомлённого голоса по спине пробежали мурашки. Его речь была мягкой, но совершенно отстранённой. Мне вдруг захотелось съёжиться. Челюсти мои сами по себе сжались.

- Поговори с моим помощником об оплате и необходимых дополнительных расходах.

Должен ли у красивого мужчины и голос быть красивым?

Мир несправедлив. Такой красивый мужчина с красивым голосом, Великий князь, ставший во главе княжества в столь молодом возрасте, мудрый правитель, знающий, насколько расширится и укрепится его власть в будущем.

- Кстати, Фавик…

- Я слушаю, Ваша Светлость.

- Не знаю, как тебе об этом сообщить.

Князь слегка нахмурил свой аккуратный лоб. Я никогда не видел таких высокопоставленных лиц, так что мне показалось, что задумчивость его означала нечто большее. Как будто это был знак того, что мне необходимо, склонив голову, преклонить колено.

Но это было не так. Фавик тоже нахмурился. Несмотря на его попытки сохранять спокойствие, было слышно, как он нервно сглотнул. Я и сам от такого занервничал сильнее.

После короткой паузы князь заговорил:

- Несколько дней назад на водяной мельнице за городом было найдено тело.

Это было то, что я меньше всего ожидал услышать из уст князя.

Водяная мельница.

Труп.

- Этого человека закололи ножом.

Стук. Где-то раздался дребезжащий звук. Что-то разбивается на куски. Это был звук моего сердца, который мог слышать только я.

Фавик не понял. На его лице чётко читалось непонимание того, зачем князь рассказал нам о найденном теле. Значит, не я один был удивлён.

- Думаете, это работа моих парней?

- Нет-нет. Я знаю, что не в ваших правилах вредить людям города, с которым у вас контракт.

Неужели именно поэтому из множества наёмников князь выбрал меня? Наниматель слегка улыбнулся.

Янтарные глаза смотрели на меня. В тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовал себя кроликом перед удавом.

Краткая улыбка исчезла, а красивое лицо князя серьёзно ожесточилось, как будто он никогда не улыбался. Голос его стал тише.

- Я слышал, твой сын пропал.

Фавик выжидающе молчал.

Тело. Пропавший сын. Князь упомянул и то, и другое, но Фавик, казалось, так ничего и не понял. Ему определённо нужно было время подумать.

Напряжение медленно исчезло с его лица. Его рот был открыт, готовый что-то сказать, а губы подёргивались. Но он не вымолвил ни слова и снова закрыл рот.

Вскоре его лицо снова ожесточилось от шока.

Я стиснул зубы и сжал руку в кулак. Смерть Маиля была раскрыта. Великий князь знает. И Фавик теперь тоже...

Я понимал, что когда-нибудь о смерти Маиля всё же станет известно, но я никак не мог предположить, что это случится сегодня. Быстрее, чем я ожидал. Слишком быстро. Я был в шоке.

Конечно, совсем по другой причине, нежели Фавик.

- Мой сын…

- Пока нельзя сказать точно. Тебе лучше самому пойти и проверить.

Хоть князь и сказал Фавику, что это не точно, но и его тон, и лицо выражали уверенность в том, что тело принадлежало сыну Фавика. Или мне лишь так показалось.

Тело, найденное на водяной мельнице. Если речь действительно идёт о совершённом мной убийстве, то сомнений быть не может - это Маиль.

- Слуги сопроводят тебя для проверки. Я пришлю помощника для заключения нового контракта.

Фавик даже не смог нормально ответить. Он выглядел так, будто не мог справиться с ожесточённым конфликтом, развернувшимся у него внутри.

«Мой сын не мёртв. Но если он жив, то почему за целых три дня до этого его и след простыл? Нет, я не верю, что мой сын мёртв». Казалось, он сошёл с ума, бесконечно задавая себе вопросы, на которые нельзя было ответить, пока не проверит тело. Фавик дрожал, когда вставал с дивана. Я быстро поднялся вслед, чтобы поддержать его.

Я решил пойти с ним и осмотреть тело. Но вдруг…

- Останься. Расскажу тебе о контракте, - поймал меня мягкий и низкий голос князя.

По иронии судьбы в тот момент я растерялся и выдал своё волнение. К счастью, обезумевший Фавик меня не заметил. Проследовав за слугой, он удалился. Некоторое время я был в смятении, не зная, что делать. Но когда князь приказал мне остаться, выбора у меня не осталось. Я снова опустился на диван.

- Чай остыл.

Стоило князю произнести это, как хоронившийся в углу слуга подошёл и налил господину нового чая. Увидев, как поднимается пар, я понял, что на столе всё это время была только одна чашка. Для нас с Фавиком чашек приготовлено не было. Конечно, чай всегда был только для знати, но очевидно, что вот так распивать его, принимая людей, не было хорошим тоном.

И в этот раз князь пил чай в одиночестве. Белый чайный сервиз, расписанный розами, невероятно подходил ему.

Я не знаю, сколько так прошло времени.

- Тело было найдено на водяной мельнице.

Князь Мирос, элегантно наслаждавшийся чаем перед простолюдином, наконец заговорил. Но, услышав произнесённые им слова, я бы предпочёл, чтобы он никогда не открывал рот. Слава Богу, что Фавик ушёл.

- Его вставший член выглядел так жалко.

Я на мгновение забыл, как дышать. Не могу сказать, что шокировало меня больше: содержание слов князя или их вульгарность. Конечно, и то, и другое было неожиданно. Не для таких слов были созданы его ухоженное лицо, красивые губы и звучный, низкий голос. В любом случае его слова поразили меня, как удар молнии. Я весь напрягся.

- Должен сказать, это была попытка изнасилования. Мне не кажется, что он умер во время секса по согласию.

Князь не смог сдержать сладостного смешка.

Каждое его слово, каждый смешок странно пронизывал моё сердце, хоть на то и не было причин.

Но всё же… Как много он знает? Неужели он понял всё это, лишь взглянув на тело?

- Что? Ведь и среди мужчин есть те, кто жаден до членов больше любой женщины. Хах, или мне не стоит называть их мужчинами?

Или же есть что-то ещё, что ему известно...

Князь был уверен, что убийца - мужчина. Он точно знал причину, почему был убит Маиль, и, кажется, намекал на что-то ещё. Не то чтобы я никогда не

слышал о сексе между мужчинами... Не говорит же он об этом, потому что сам пробовал?..

Его манера говорить резко изменилась по сравнению с тем, как он общался при Фавике. Теперь он вёл грязные, как помои из сточной канавы, речи, больше подошедшие бы уличному отребью.

Что-то в его словах заставило моё воображение разыгратся, и я весь покрылся мурашками. Это была слегка известная мне тема. Я знал, что такое случалось и между нашими парнями, когда мы уходили в долгие походы. Но собственными глазами я никогда ничего такого не видел и даже подумать о таком не мог. Однако после того, что попытался сделать Маиль, я вдруг понял, что и меня могут изнасиловать. Отношение моё изменилось. Я почувствовал, что желудок мой как будто вот-вот вывернется наизнанку, и меня стошнит.

Блять. Но сколько же ему известно, что он так говорит?

Мой живот вздулся от напряжения. Тогда около мельницы точно никого не было. Сразу после убийства все мои чувства обострилась от шока, так что в них я был уверен. Свидетелей не было. Именно поэтому связять меня с убийством Маиля было непросто.

Но князь определённо что-то знал...

- Что ж, что с мужика взять? Сначала убил человека, а потом пошёл к бабе трахаться.

Он говорил так, будто видел всё своими глазами. Словно он был свидетелем всего: от убийства Маиля до создания алиби.

- Что... Вы такое говорите... - сами по себе вырвались из меня слова. Говорил я медленно, но, к счастью, в голосе моём не было волнения. Я всё ещё держал эмоции под контролем.

Однако князь не обратил на меня внимания и продолжил говорить.

- Может, его сын и тупица, но твой капитан, кажется, очень любит его. На его месте я попытался бы отомстить. Даже узнав, что мой ребёнок ступил на такой позорный путь, пусть он в этом и не преуспел... Я, как отец, только больше захотел бы отомстить, чтобы скрыть позор. А если мстить придётся своему же подчинённому, то навредить ему будет проще, чем отнять конфету у ребёнка.

Я, не перебивая, слушал. Моё горло сдавило от шока.

- Среди наёмников есть отменные мастера пыток. Люди, убивающие вместо завтрака, обеда и ужина. Они заставляют других проходить все круги ада не

для получения признаний и информации, а просто чтобы отточить свои навыки. В вашем отряде тоже такие есть? Если нет, могу одолжить вам одного из своих. Знаешь ли, камера пыток у меня отменно оборудована.

Я... Я ничего не мог ответить. Я не понял и половины того, что сказал мне князь.

Но я понял, что это угроза. «Я знаю, что это ты убил сына капитана, и очень хочу посмотреть на то, что с тобой будет, когда он об этом узнает», - вот, что он имел в виду, говоря о пытках своим сладким голосом.

Во рту у меня пересохло, я даже губ разлепить не мог. Я попытался сглотнуть, но не получилось, будто моё горло полностью парализовало. В груди затянулся узел беспокойства и напряжения. Как будто в моей голове произошло землетрясение, и мысли мои были разбросаны без шанса воссоединиться.

- Что вы такое говорите?..

- Не в моих правилах повторять дважды.

Моё алиби было опровергнуто даже раньше, чем я успел попытаться рассказать о нём.

Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь выбрать нужные слова в полном беспорядке моего сознания.

Князь так и смотрел на меня со змеиной улыбкой на своём красивом лице.

- Что... Вы хотите?..

- Что я хочу? А что мне может быть нужно от наёмника, у которого при себе одно его тело?

Я не понимал его высоких речей, но точно мог сказать, что сознание его было обычным и грязным. Внутри великолепной оболочки был мусор, который грязнее бродяги из переулка. Он запугивал меня, пытаясь получить от меня то, что ему было нужно, но не приказами, а моим добровольным согласием.

Естественно, о деньгах и речи нет. Хоть я и наёмник, это не тот труд, где мне приходилось пахать, как лошадь. Мои сбережения и положение были слишком незначительны для бесспорного правителя, у которого уже было всё, чего можно было пожелать.

Но, по его словам, даже у меня было что-то нужное ему.

Проблема была в том, что, как бы я ни старался, ответ найти не удавалось. С его точки зрения, само моё существование было ничтожно. Так что же ему нужно?

- Ха, не ожидал, что всё будет так плохо.

Князь с упрёком цокнул языком. Я молча таращился на него, как будто мои губы были склеены. Господин ухмыльнулся и коротко вздохнул.

- Хотя… Умственных усилий от тебя не потребуется, так что плевать.

- Прошу прощения. Если Ваша Светлость ответит, я буду очень благодарен.

- И учить тебя, конечно, придётся многому, а это так обременительно…

- Прошу прощения... Если Ваша Светлость научит меня, я буду всем сердцем следовать Вашим урокам.

- Ещё бы. Только так я буду хранить молчание и позволять тебе оставаться в замке. Только так я смогу покрывать тебя перед твоим капитаном.

…

- Досадно получается. Он, наверное, был первым, кто пытался сделать что-то подобное с тобой. Конечно, наёмники редко оказываются мачо, но как же такой парень, как ты, мог позволить кому-либо так себя опорочить? Не то чтобы у тебя не было сил защитить себя. Так и самооборона - это инстинкт. Конечно, ты сделал это в целях самообороны.

- Спасибо за понимание.

- Мне жаль, что ты оказался в такой ситуации, так что я решил оказать тебе услугу.

- Благодарю…

- Но всё-таки будет правильно, если ты сам попросишь меня с тобой переспать.

Его слова были так внезапны, что я не сразу понял их смысл.

- Что?..

- Я не собирался этого делать, но если ты действительно этого хочешь...

Я всё ещё не мог понять. Что...

- И если ты будешь умолять, то я, так уж и быть, в тебя войду.

Так…

Мой язык словно прилип к нёбу. Глядя на мои страдания, князь улыбнулся. Это была очень красивая улыбка.

Получается...

- Ну что, каков твой ответ?

Могу сказать только то, что я действительно облажался.

Глава 3

Когда я вернулся в лагерь, атмосфера там царила мрачная. До всех уже дошли вести о смерти Маиля.

Капитану не дали забрать тело. Лишь сказали, что его нельзя вернуть, пока идёт расследование. По словам Чесборна, Маиля забрали сразу же после опознания.

Ещё он сказал, что, вернувшись в лагерь, капитан практически рухнул на пол в рыданиях. Плач его был таким печальным, что даже у парней, ненавидевших Маиля, были скорбные лица. Чесборн тяжело вздохнул, чего я тоже никогда раньше не видел.

После моего прихода капитан собрал нас всех.

- Мы должны отомстить, - голос его был полон печали.

Никто ему ничего не ответил.

- Так мы и сделаем. Хоть он и не был наёмником, но Маиль - мой сын. Есть возражения?

Должно быть, ненавистники Маиля были рады его смерти, но в такой атмосфере они и рта не смели открыть. Как бы они его ненавидели, месть за смерть одного из нас – дело чести для наёмника. Я расстроился ещё больше.

- Хоть он и мой сын, я знаю, что, куда бы он не шёл, он всегда находил как хороших друзей, так и страшных врагов. Найти виновного будет непросто.

Ага, заводил он хороших друзей, как же. Но, конечно, никто не возразил капитану, все молча слушали.

- И всё же он знал, как постоять за себя. Может, опыта у него немного, но он никогда бы не проиграл кому-то слабее и меньше его самого! - в глазах капитана горело пламя гнева.

Я не знал, остался ли стоять его член после смерти, но, кажется, разговоров об этом слышно не было.

Мне показалось абсурдным то, как сильно гневался капитан. Будто бы его сын умер нечестно. Видимо, он и не подозревал, что умер он при попытке изнасилования.

- В каком состоянии было тело?

Прежде чем ответить, капитан на миг задумался, но тут же собрался.

- Не знаю, не смог проверить. Я видел только лицо…

Капитан был человеком, много лет убивавшим людей. Он видел много разных смертей и мог бы приблизительно понять причину и обстоятельства смерти по одному виду тела. Но, похоже, он и правда не смог осмотреть Маиля. У меня появилось чувство, что князь приложил к этому руку: не дать Фавику увидеть тело. Списать всё на политику ко́ронеров1 тоже было частью нашей сделки, хоть он и не называл это сделкой.

Я не знал, что я должен чувствовать: облегчение или даже большее отчаяние.

- Информации немного. Капитан, хоть мне и не нравился Маиль, я согласен с тем, что мы должны докопаться до правды о его смерти. Даже если это будет непросто.

- Так!..

- Сначала капитану нужно как-нибудь осмотреть тело. Вы же сможете понять, что случилось, лишь взглянув на него. А мы пока попытаемся выяснить, кто и где был в день убийства.

Так сказал бы капитан, но сейчас он был не в себе, а значит, говорил кто-то другой. Это был Радован. Остальные согласились с его планом. Со слов коронера, убийство произошло три дня назад. Каждый говорил о том, что делал в тот день, чтобы обеспечить себе алиби. Фактически мы сами были теми, кто решил, что убийца среди нас.

*Ко́ронер — должностное лицо, в странах англо-саксонской правовой семьи специально расследующее смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно, и непосредственно определяющее причину смерти.

- Ты в тот день ходил к женщине и вернулся к обеду?

- Так и было.

К счастью, у меня было алиби. Тело было найдено, но никто точно не знал, когда он умер. Неизвестно, насколько точной была оценка смерти коронером.

Но даже если бы время и было установлено верно, князь, вероятно… Может и здесь протянуть руку помощи.

Если я дам ему то, что он хочет.

- Эй, Иллик.

Когда Радован взял расследование в свои руки, капитан немного пришёл в себя и подозвал меня. Я подошёл к нему, уделяя больше внимания выражению лица, чем когда-либо прежде. Я не мог показать и малейшей части моей тревоги. Для того, кто провёл столько времени на поле боя, капитан всё же был хорошим человеком.

Капитан провёл меня во внутреннюю комнату. Печаль печалью, но работа есть работа. Человек, не державший лицо, в голос ревевший над телом своего сына, опять стал солидным наёмником.

- Кажется, ты очень понравился Его Светлости.

- Что?..

- В контракте есть оговорка о конфиденциальности. Так что я не буду спрашивать, для чего ты ему понадобился.

- Так точно. Не утруждайте себя этим.

- Но не забывай: если ты предашь нас, то будешь убит. И неважно, кто покрывает тебя.

Все мы работали на Далкан - мой родной город. Люди здесь были мне родственники и соседи. Вредить городу для меня означает то же самое, что и вредить своей же семье. Даже если родители мои мертвы, а братьев и сестёр у меня нет, в Далкане оставались мои корни.

- Прошу тебя, помоги мне, - я не знал, что в голосе капитана может быть столько чувств сразу, особенно при обращении к кому-то вроде меня. Меня охватила неожиданная слабость.

- Коронер отказался сказать мне настоящую причину смерти. От какого оружия и когда именно он умер, есть ли свидетели или какие-то улики… Он ничего не сказал. Иллик… Прошу тебя, Иллик.

- Капитан…

- Я знаю, что он всех донимал, но ты всегда был к нему так снисходителен…

В этот момент я почувствовал неумолимо растущую неприятную тоску, которую никаким образом не продемонстрировал.

Капитан действительно пытался давить на жалость. Он знал. Знал, что его сын донимал и специально действовал мне на нервы. И вместо того, чтобы

прекратить произвол и оскорбления или же встать на сторону сына и защищать его перед другими, капитан просто оставил всё на самотёк, чтобы сейчас умолять меня о помощи. Вот такое его отношение к сыну и привело к летальному исходу!

- Его Светлость сказал, что теперь постоянно будет держать тебя при себе, так что вы часто будете видеться. Если бы ты мог разузнать что-нибудь о смерти Маиля… Пожалуйста, дай мне знать, если узнаешь, как идёт расследование.

Я не мог винить отца, горевавшего о потере ребёнка. Я преступник, который, конечно, не сможет покаяться в том, что является убийцей. Я не смел показать ему своего гнева.

- Я сделаю всё, что в моих силах.

У меня не было выбора, кроме как солгать.

Мне оставалось только попросить князя как можно быстрее прикрыть дело о смерти Маиля, скрыть причину смерти и доставить тело капитану, когда оно достаточно разложится.

У меня не было выбора. Я оказался в тупике.

- Спасибо, - пробормотал капитан. Мне показалось, что за эти несколько часов он успел сильно постареть. Голос его дрожал. Ему, правда, не следовало меня благодарить.

Чёрт возьми. Меня чуть не изнасиловали. Смерть Маиля была случайностью, но он действительно это заслуживал… Чувство вины, какого я никогда до этого не чувствовал, тяжело давило мне на грудь.

К сожалению, на чувстве вины мои несчастья не закончились. Чтобы искупить мои грехи, мне нужно было пережить ещё больший позор.

***

Когда я прибыл в замок князя, слуга проводил меня в один из флигелей. Возможно, что-то подобное случалось часто. Слуга совсем не смотрел на меня и шёл, глядя в пол.

Во флигеле не ощущалось присутствия других людей. Это было небольшое здание, стоящее чуть далее от остальных. Огонь не был разожжён должным образом, слуги передвигались по коридорам в потёмках. Я тоже быстро привык к темноте, так что у меня вышло нигде не упасть и ни за что не зацепиться.

Слуга не промолвил ни слова. Он провёл меня в ванную, чтобы я мог вымыться. Даже роскошь мытья в горячей воде не принесла мне должной радости. На самом деле, всё это время с момента подписания контракта с Великим Князем меня тошнило.

Кроме того, после разговора с Радованом, который случился прямо перед моим выходом из лагеря, я чувствовал ещё больше давления.

- Это ты, Иллик? - он был очень спокоен.

- Что Вам нужно?

- Капитан не хочет этого признавать, но, скорее всего, убийца Маиля один из нас.

- Вы подозреваете меня?

- Он ведь к тебе подкатывал, а ты и глазом не повёл, поэтому он только больше из кожи вон лез.

- Хотите сказать, что мне следовало ответить ему, дабы избежать прежнего исхода?

- Да нет, Чесборн сказал мне, что в тот день ты уходил к женщине… Если что, тебе придётся это доказать. Где она живёт, знаешь?

- Знаю.

- Хорошо. В любом случае, лучше бы нам побыстрее найти виновного. Мы уходим в конце этого месяца, и, если убийцу не найдут, в итоге пострадают те, кто останется в Милосе. Парни уже сейчас готовятся сваливать, чтоб, не дай бог, не остаться.

- Эгоистичные ублюдки. Разве я виноват в том, что князь заключил контракт именно со мной? Тогда за что они меня ненавидят?

- Не знаю. Уж не спал ли ты случайно с кем-нибудь из любовниц князя?

- Вы о чём вообще…

- В любом случае будь осторожен. Всегда будь почтителен к Его Светлости. Не то чтобы в том, чтобы остаться в Далкане, было что-то плохое… Попытайся разузнать там что-нибудь о смерти Маиля. Хотя знаешь, постоянная армия предложила нам снова подписать контракт на увеличение численности.

Блин, легко языком молоть, когда дело тебя не касается.

Мне хотелось, чтобы Радован и любой другой человек проверил моё алиби. Пустоголовый ублюдок Маиль оскорблял меня на глазах у всех остальных наёмников, и сколько бы я его не игнорировал, со стороны парней это выглядело так, будто бы я просто копил гнев и обиду. Если выбирать подозреваемого, то очень разумно сразу подумать обо мне. В иной ситуации меня бы такие домыслы не волновали. Но теперь я чувствовал, что схожу с ума от нервов. Потому что убил его действительно я. Не за флирт со мной, но, в конце концов, убил-то его я…

Всю жизнь я трудился не покладая рук, так какого чёрта небо послало мне такое испытание?!

- Иллик.

Я так глубоко задумался, что совсем не заметил, что в комнате был кто-то ещё. Только когда низкий голос позвал меня, я понял, что князь вошёл в комнату.

- О чём задумался?

Казалось, что перед тем, как прийти сюда, князь полностью подготовился ко сну. На нём была ночная рубашка. Он точно не вышел бы в таком виде на улицу, так что я решил, что где-то должен быть секретный проход, соединяющий флигель с замком.

- Ни о чём…

- Я ненавижу повторять дважды, так что запомни: я не терплю лжи и не советую тебе пробовать юлить, - он улыбнулся. - В тебе должна быть только правда и мой член.

Конечно, его мягкий и звонкий голос приятно было приятно слушать, но вот содержание слов князя меня словно оглушило. Блять. Дело не в том, что я не знал, что дальше будет происходить, но я предпочёл бы не знать, что мне придётся ему сосать. Я предпочёл бы совсем не знать, что он собирался со мной сделать.

- Так что?

- Я думал о разговоре с моим коллегой.

- И о чём вы говорили?

- Маиль… Коронеры не дали совсем никакой информации о смерти сына капитана… Поэтому… Он попросил спросить Вашу Светлость...

Я не знал, могу ли говорить так откровенно, но под взглядом его янтарных глаз правда сама собой вырвалась из меня. Они были подобны свечам, ярко сияющим в темноте. Это было всего лишь отражение света, но мне казалось, что глаза его излучают свет сами по себе.

- Ха-ха, и что мне ему сказать? Что ему проткнули сердце? Что лезвие вошло очень аккуратно, оставив невероятно красивый кровавый след? Что рана как раз под размер длинного ножа, какие обычно носят наёмники... О, а ты уже рассказал ему, что он умер со стояком? Или ты решил не говорить?

- Ваша Светлость…

Он шутил, но мне было совсем не до смеха. Смерть во время попытки изнасилования от ножа наёмника. Естественно, все эти зацепки сразу же приведут ко мне. Конечно, это была самооборона, что немного смягчает моё положение, но всё равно в смерти сына капитана виноват только я.

Князь, на котором была только одна ночная рубашка, подошёл к дивану вместо кровати, сел и томно прошептал:

- Хм, если есть что-то, что ты хочешь мне предложить, ты должен чётко меня об этом попросить.

Грёбаный манипулятор. «Если ты попросишь, то я помогу тебе, блять. Если бы я не был так морально подавлен, я бы никогда до этого не дошёл. Хоть он и Великий Князь, он самый извращённый из всех подонков.

- Войдите…

Но у меня не было выбора.

- Войдите в меня… Пожалуйста…

Мне ничего не осталось, как плясать под его дудку.

Сказав это, мне резко захотелось убить себя прямо на месте, но это желание исчезло так же быстро, как и появилось. Нет, стыд мой не исчез, но выживание всегда было для меня инстинктом, предшествующим всему. К сожалению, я никогда не был из тех, кто может отказаться от своей жизни. Я хочу выжить, даже если придётся пройти через унижение.

- Неискренне.

Князь сокрушил все мои отчаянные усилия одним словом.

- Снимай штаны и ложись на стол.

Какой позор. Унижение за унижением.

- В постели… - пробормотал я от смущения. Не то чтобы я занимался сексом только в постели, но ложится на стол я не хотел.

Князь холодно рассмеялся надо мной. Он совсем не скрывал своих откровенных насмешек.

- Ни в коем случае. Я и не думал, что ты такая неженка. Для постели у тебя недостаточно манер, поэтому придётся сначала тебя кое-чему научить.

- Ваша Светлость…

- Я должен напомнить, что не повторяю дважды, чтобы до тебя дошло?

В его голосе прозвучало лёгкое раздражение. Я перестал просить и закусил губу.

Я занимался сексом бесчисленное количество раз. Я никогда не боялся секса. Но сейчас, видя перед собой этого красивого мужчину, мне стало не по себе. Как бы неловко мне не было этого признавать, я его боялся. У меня не получалось скрыть волнения, мои руки дрожали. У него была сила, не имевшая ничего общего с физической силой. Он был способен убить меня одним лишь словом. Это пугало меня.

Я развязал узел на брюках, приготовленных для меня слугой, которые я надел после мытья. Мои ладони вспотели, а движения были неуклюжими. Князь молча смотрел на меня, как будто бы наблюдал за представлением. От его взгляда во рту пересохло.

Я делал постыдные вещи, на которые никогда бы не решился в здравом рассудке. Но разум не покинул меня даже после того, как я разделся и лёг на спину на стол.

- Согни ноги. Да, вот так, теперь подхвати колени руками и подтяни их к груди.

Я последовал тому, что он мне сказал.

Моё лицо горело. Не только лицо, но и всё моё тело стало горячим, я запыхался. Не потому что это возбуждало. Мне было невыносимо стыдно. Я лежал на столе, держа ноги руками, весь открытый перед ним. Это было так унизительно, что я даже разозлился.

Но на этом унижения не закончились. Откровенно говоря, это было только начало.

- Пожалуйста…

Это ужасно. Было жарко, меня переполняли эмоции, а сердце билось, как сумасшедшее. Мне хотелось исчезнуть. Я чувствовал, что умру от стыда за то, что мне пришлось сделать что-то подобное.

- Войдите в меня… - в конце концов просьба, безжалостно уничтожившая мою гордость и самооценку, всё же сорвалась с моих уст. Я стиснул зубы, чтобы меня не вырвало. Я так сильно прикусил губу, что во рту появился металлический привкус крови.

- Я не насилую тебя. Как же я могу отказать тебе, если ты так искренне просишь?

Князь видел, как исказилось от гнева моё лицо, но усмехнулся так, как будто бы я отчаянно нуждался в нём. Но гнев мой длился недолго. В тот момент, когда рука князя коснулась моего тела, я чуть не закричал. С трудом сдержавшись, я затаил дыхание и задрожал. Я еле удерживал свои ноги вспотевшими ладонями.

Князь с упрёком цокнул языком.

- Крепче держи.

Пока Великий Князь исследовал меня своими длинными пальцами, я прикладывал все усилия, чтобы его не пнуть. Мои глаза блестели от гнева и напряжения. Я был готов потерять сознание. Кончики пальцев князя коснулись складок ануса, которых никто, кроме меня, никогда не касался.

Я стиснул зубы ещё сильнее, чтобы не выругаться.

- И сколько же членов в тебе побывало?

Оскорбительные вопросы непрерывно лились из уст князя.

- Ни одного…

- Не прикидывайся девственницей, не разочаровывай меня. Ты стал наёмником в пятнадцать, и всё это время защищал свою задницу, как джентльмен? Думаешь, я в это поверю?

- Среди наёмников Далкана такого нет!..

Прежде чем я успел закончить, мои пальцы сжались, а ногти врезались в кожу. Ощущение чего-то вроде твёрдой палки, упирающейся в кишечник, было ужасным. Я хотел оттолкнуть князя.

- Значит, ты от рождения такой развратный? Ты отлично принимаешь мои пальцы. Никакого опыта, а уже такой жадный.

Я не смог ему возразить. Из моего рта вырвался протяжный стон. Не знаю, сколько во мне было пальцев, но казалось, что они заполнили всё внутри меня. Переносить это ощущение было тяжело. Но боль была меньше, чем ожидалось, и чем дольше это продолжалось, тем больше мне казалось, что мой позвоночник вот-вот сломается. Мне хотелось метаться и вертеться, как вынутой из воды рыбе. Но внезапно палец князя безжалостно нажал на какую-то точку внутри. Вдруг перед моими глазами ударила молния. Нет, она попала макушку и прошла вниз по позвоночнику, обжигая всё тело от возбуждения. Не понимая, что происходит, я закричал от звона в ушах.

Каждый раз, когда палец задевал это место, у меня перед глазами вспыхивали искры. Мне казалось, что мой разум мерцает. Это было чувство, которого я никогда раньше не испытывал. Дело не в том, что у меня было недостаточно опыта. Его было много, но ничего из того, что я делал с женщинами, не было похоже на это. Это было нечто большее. Мне казалось, что я схожу с ума.

Надо мной раздался насмешливый голос князя.

- Как я могу поверить в то, что ты девственник, когда ты такой восторженный и дерзкий?

Его пальцы внезапно выскользнули. Уже раздевшийся князь стоял совсем рядом со мной.

Хоть я и был на грани потери сознания, я всё ещё крепко держал свои ноги. Твердая плоть коснулась меня. Это был крепко стоящий член князя. У меня даже не было времени осознать, насколько он чертовски велик.

Я не знал, что со мной случилось. Нет, я знал, но отказывался признать это.

По мне скользили длинные серебряные волосы. На меня смотрело божественно красивое лицо. Всё это ощущалось слишком нереально.

Но как только он вошёл, я отчётливо почувствовал боль: всё усиливающуюся, расходящуюся по телу до самой головы. Его тело… Его член был настолько горячим, что ощущать его внутри было невыносимо. Мне казалось, что внутри меня всё горит. Каждый его толчок отдавался ужасным щекочущим чувством.

- Нравишься…

Всё время князь бормотал какую-то чушь. Я никак не мог ему ответить. Я отчаянно цеплялся за свои ноги

непристойность и пошлость продолжались без конца. Я думал, что мой позвоночник сломается пополам.

Князь кончил. Телесная жидкость заполнила меня и потекла на стол, когда князь вышел. Он отругал меня за то, что я не смог удержать всё в себе. Но это был не конец.

Эта ночь была нашим началом.

Эта ночь была только началом.

Глава 4

Я вернулся в лагерь на рассвете и, уставший, проспал до самого полудня. Я спал, как убитый, и должен был встать бодрым и отдохнувшим. Должен был.

Как только я открыл глаза, я почувствовал, что всё моё тело болезненно задубело, а настроение испортилось, будто скатилось в канаву.

Моё лицо было настолько суровым, что остальные парни, даже Чесборн, не решались со мной заговорить. Даже те, кто никогда не читали ситуацию, это заметили. Я и сам знал, что мне стоит где-нибудь уединиться и выпустить весь этот гнев и раздражение, но при каждом шаге, каждый раз, когда я садился, я чувствовал, как раздражающая и тупая боль пронзала всё моё тело.

Никто не спросил у меня, что случилось. Но то, что данная мне князем работа была до смерти тяжелой и грязной, поняли все. Но никто и не догадывался, насколько на самом деле это было дерьмо собачье, а не работа… Никто не догадывался, насколько буквально хуёвой была эта работа.

- Ты смотришь без уважения.

Усталый голос вернул меня в реальность. В столь тяжело выносимой ситуации мой разум пытался во что бы то ни стало сбежать, спрятавшись в воспоминаниях. Но он и этого меня лишил. Оставалось лишь лицом к лицу столкнутся с реальностью.

Мужчина с серебристыми волосами и янтарными глазами смотрел на меня сверху вниз. В тот момент, когда наши взгляды встретились, во рту у меня пересохло от напряжения. Я снова смотрел на него и думал, насколько же богоподобно он выглядит: словно сотканные из лунного света волосы, похожие на драгоценные камни загадочные глаза…

Однако он не переставал быть чёртовым извращенцем. Князь улыбнулся, подушечка его большого пальца коснулась моих губ. Губы были самой мягкой частью моего тела, но даже по сравнению с ними его руки были мягче. Но всё же, каким бы нежным он не казался, я хорошо успел понять, в чём заключалась его ублюдская сущность.

- Ты правда заставил меня поверить в то, что ты та ещё девственница.

Я никогда не просил его верить мне, меня совсем не волновало, какая чушь лилась из его красивого рта. Я не хотел слышать то, как он называет меня, мужчину, девственницей. Это оскорбляло. Однако он с удовольствием дразнил меня, потому что знал, что я злюсь от этого.

- Это было настолько плохо, что мне пришлось поверить.

Он тяжко вздохнул. Честно говоря, я был в шоке. Казалось, что даже если я вмажу по его красивому лицу, этого будет недостаточно.

- Ты когда-нибудь сосал?

- Нет.

- А тебе сосали?

- Да.

- А мужчины?

- Нет, никогда...

Гомосексуализм был распространённым предубеждением против наёмников, но это на самом деле было просто предубеждение. По крайней мере, в нашем отряде.

Хоть мы почти живём на поле боя, случалось и такое, что кто-нибудь приводил девушек в лагерь. Конечно, не у всех получалось полностью удовлетворить свои желания, но принудительные отношения были безоговорочно запрещены. Я бы лучше отправился во вражескую страну грабить и разбойничать, чем попытаться изнасиловать кого-то из своих. Маиль – сын капитана, так что ручаться за него не могу. Но если бы он был обычным наёмником, то я бы так же убил его, если бы он попробовал меня изнасиловать.

В любом случае если у кого-то из наёмников и бывали отношения с мужчинами, это всегда был вопрос только их ориентации. Только и всего. Мы, наёмники, живём, не зная, как скоро придёт наша смерть, так что никого не волнует, кто с кем и как спит. Никому до этого нет дела.

Ко мне это не относилось. Даже если бы я просто дрочил, то ни за что не представил бы мужчину. Да, были парни, которые могли отсосать, если их попросить, но, честно говоря, я всегда был из тех, у кого от одной мысли о таком всё желание отпадает. Меня не волновало, чем занимались другие, я просто игнорировал весь флирт в свою сторону.

Пока не связался с Великим князем Миросом.

- По крайней мере, хоть такой опыт у тебя есть. Посмотрим, что из этого выйдет.

Виновником этой жалкой ситуации был только он, но нельзя было отрицать, насколько он был красив. Когда князь улыбнулся, то на секунду мне даже показалось, что в комнате стало светлее.

С таким лицом он мог бы заполучить любого человека в мире, но почему ему понадобился именно я? Мне было невероятно грустно.

В момент, как я встал, опираясь на диван, на колени между ног князя, я понял, что мне придётся сделать. К горлу подступила тошнота. Я был в агонии. У меня скрутило живот. Я не должен показывать свои эмоции, но это было чертовски отвратительно.

- Руку.

Внезапно князь протянул мне руку. Это было то, что я сделал бы с собакой, но чем я, стоящий перед ним на коленях, лучше?

Я осторожно вложил свою большую грубую и мозолистую ладонь в мягкую ладонь князя. Наши руки не сильно отличались в размере, но его ладони были гладкими и очень изящными, а длинные пальцы - нежными.

Князь тоже чувствовал различия наших рук. Это было грубо: держать меня за руку, как за медвежью лапу, слегка касаясь большим пальцем тыльной стороны ладони, как дети касаются того, что никогда раньше не видели.

Я был немного шокирован его прикосновением. Рука, которая щекотала мою ладонь, была такой мягкой, что я подумал о том, с этим ли человеком я был прошлой ночью. От этого у меня пробежали мурашки аж до затылка. Было такое ощущение, что он касался не только моей ладони, но и предплечий.

Потирая мозоли на моей руке кончиками пальцев, князь сказал:

- У тебя уродливые руки.

Не вся знать так разговаривает. Но если вам не нужно волноваться о других, то вам, вероятно, всё равно. Я коротко кивнул. Это было не более, чем грубое высказывание о том, что я и так знал.

- Потому что я уже давно держу ими меч.

- Разве это не тыльная сторона твоей ладони?

На выступающем суставе тыльной стороны кисти также была толстая мозоль. Я не знал, как и когда она появилась.

Я не знал, что ответить, и просто отвёл глаза от смущения, когда князь потёр мозоли пальцем. Я не почувствовал чего-то особенного, но почему-то, наблюдая за движением его руки, мне стало щекотно.

Он злился, когда я не отвечал на вопросы, но сейчас он был слишком сосредоточен на моих грубых ладонях, и даже не заметил этого.

Какое-то время он смотрел на мои руки, как будто видел что-то странное, возился с ними, прикасаясь то тихонько, то так плотно, как только мог. Честно говоря, я не хотел, чтобы он всю ночь трогал мои руки и больше ничего не делал.

В конце концов, Великий князь переплёл свои пальцы с моими, словно сравнивая их толщину, а потом схватил мою ладонь и потянул её к себе.

Это была передняя часть его брюк. Это даже не было эрекцией - просто выпуклые изгибы. Я знал, что это было, но сам никогда ничего такого не видел. Мой живот сжало от напряжения. Я никогда в жизни не видел член другого мужчины так близко. Я никогда не хотел видеть…

- Я буду добр к тебе.

Его голос был сладким, будто он говорил со своим питомцем. Казалось, он прибывал в лучшем настроении, чем накануне.

Я не хотел портить ему настрой, поэтому решил не создавать проблем и просто делать то, что ему хочется. Поэтому я послушно опустил глаза и медленно расстегнул ремень.

В глазах князя промелькнула тень одобрения. Я нервничал, потому что был перед Великим князем, и, честно говоря, я действительно не хотел этого делать. Моё сердце дико колотилось.

Я расстегнул роскошную пряжку его ремня и одну за другой пуговицы на брюках. Мягкая ткань свободно расходилась под моими пальцами. И, в конце концов, когда и нижнее бельё было снято, передо мной наконец предстал член Великого князя.

Во рту у меня неосознанно собралась слюна. Должно быть, портным князя приходится делать ту часть его брюк, со стороны которой находится член, больше. Он был настолько велик, что если бы у меня был такой, я перестал бы влезать в свою одежду. Он был большой. Слишком большой.

Блять. В тот момент мне стало очень печально. Я не из тех, кто обычно так себя чувствует, но когда я увидел член князя, то мне правда стало грустно. Я задумался о том, как человек с таким членом мог стать извращенцем.

Я почувствовал глубокую симпатию к тем, кто проводил время с князем и был принесён в жертву его интересам. Конечно, самый жалкий из них - это я.

Моё сердце колотилось от напряжения. Я попытался сглотнуть, но в горле у меня пересохло. Я смотрел на его член озадаченным, но полным присутствия взглядом. Князь слегка постучал кончиком пальца по переносице.

- Ты так облизываешься, я весь в ожидании.

Сука, да пошёл он! Разве нельзя различить то, когда облизываешься в предвкушении, от того, когда пытаешься сглотнуть и просто разлепить губы? Если бы всё правда было так, мне было бы проще, но, опять же, я даже рта открыть не мог. Я просто смотрел на него.

Сидя перед ним, я ещё больше обычного был похож на нищего. Князь одарил меня удивительно тёплой улыбкой. Он казался очень счастливым.

Мне действительно не так просто привыкнуть к резкому изменению его ко мне отношения. Вчера князь вертел мной, как хотел, болтая всякую чушь, но сегодня он был доволен.

Я знал, что есть парни, одержимые целомудрием женщин, с которыми они встречались, но я наоборот предпочитаю зрелых и опытных, поэтому обычно встречаюсь либо с вдовами, либо с замужними женщинами. Я никогда не понимал тех, кого волновали эти вещи, а они не понимали меня. Не говоря уже о моём собственном опыте. Меня в принципе никогда не прельщали такие разговоры.

В любом случае важно было то, что у князя сегодня хорошее настроение. И ему не нужно заставлять меня чувствовать себя грязным.

Сделав глубокий вдох, я медленно повернул голову к его паху. Я раздвинул ноги, чтобы принять удобное положение, и князь положил свою прекрасную руку мне на голову.

Во мне нет ничего нежного и мягкого - даже волосы мои жёсткие. Князь осторожно зарылся пальцами в них. Его рука щекотала мне затылок.

Я прикусил кончик обвисшей плоти, но странный звук вылетел из моего рта неожиданно громко.

Князь будто рассмеялся. Я проигнорировал это и с силой затянул член в рот. Моя голова прижалась к нему ближе, и тяжёлая плоть заполнила мой рот, касаясь внутренней части нёба. К горлу подступила тошнота. Я изо всех сил пытался с ней справится, под языком у меня собралась слюна. Бёдра князя напряглись, когда я сглотнул, не выпуская изо рта его член.

Я мог сказать, что он был вполне удовлетворён, по тому, как подрагивала рука, держащая мои волосы, сжимая и отпуская их, как подёргивались его неожиданно напрягшиеся бёдра, по его томным стонам. Не обращая внимания на отвратительный и неприятный вкус, я сосредоточил всё своё внимание на том, как сильно, до боли, затекла моя челюсть. Я старался ни о чём другом не думать.

Слюна сама собой естественно накапливалась у меня во рту. Её было так много, что она стекала по моему подбородку. Было очень неприятно, но я старался не обращать на это внимания и лишь усерднее сосал. Я без остановки дразнил его своим языком, вспоминая, что когда-то чувствовал я сам.

- Ха, и тут, как и ожидалось…

Голос князя был полон тепла. Удовлетворение было очевидным, и я почувствовал небольшое облегчение.

Его крепко стоящий член знаменовал скорый конец. Я глубоко наклонил голову, опираясь на его бедро, вспоминая, как делали это для меня женщины.

Глава 5

Головка, давящая на язык, соскользнула и упёрлась в горло. Мне пришлось подавить тошноту. Я действительно чувствовал, что меня вот-вот вырвет. От того, что я зажмурился, на глаза выступили слёзы. Однако нельзя было ни выплюнуть член, ни проблеваться.

Я заглотил его так глубоко, как только мог. Моё лицо коснулось лобка князя, влажные волосы щекотали мою кожу. Я плотно закрыл глаза и, на мгновение задохнувшись, сжал горло. Рот наполнился слюной, и я сглотнул её, сильнее заглатывая член князя.

- Ах-х, Иллик…

С губ князя тихо сорвалось моё имя. Меня прошиб холодный пот. Мягкие кончики пальцев коснулись уголков моих глаз, прошлись по мокрому от пота виску под бровями и остановились на закрытых веках. Было ясно, что означает этот жест, поэтому я с трудом приподнял веки.

Возможно, я плохо видел из-за боли, поэтому, когда я поднял взгляд туда, где должно было быть лицо князя, оно было совсем размытым.

- Молодец.

Это был комплимент, но в тот момент я почувствовал, как от стыда мне становится жарко.

Увы, у меня не было выбора, кроме как продолжать. Похоже, князю понравилось, как глубоко ощущается член в моём горле, он продолжал потирать мои веки пальцами. После того, как он несколько раз потёр мои глаза, застоявшиеся слёзы потекли вниз, прояснив моё зрение. Когда наши взгляды встретились, янтарные глаза князя округлились и вспыхнули опасным ярким пламенем.

Князь схватил меня за шею и медленно покачал мою голову из стороны в сторону. Кончик его члена выскользнул из горла и упёрся в нёбо; тошнота снова усилилась.

Было лучше, когда он выходил из горла, а половина члена оставалась внутри. Вкус телесной жидкости разнёсся по моему рту.

Князь ещё сильнее запрокинул голову, его член выскользнул наружу. Уголки широко раскрытого рта покалывало, губы опухли и горели. Я задыхался. Князь потёрся влажной головкой о мои губы и усмехнулся.

- Ещё раз.

Пот или что-то ещё вытекло из уголков моих глаз, моё зрение снова стало ясным. В носу почему-то покалывало. Когда князь сказал мне повторить, я испугался. Я ненавидел это. Но разве у меня были другие варианты?

Я снова открыл рот и заглотил головку, трущуюся о мои губы. Князь потянул меня к себе и начал двигаться. Его движения были быстрее и грубее, чем раньше. Если до этого я делал всё сам, контролируя ситуацию, сейчас же он делал всё так, как ему хотелось. Стон боли вырвался из моего рта, меня подташнивало.

Когда я опять заглотил его до основания, князь потянул мою голову на себя. Я не мог дышать. Его член будто бы дрожал внутри. Я проглотил тошноту, продолжавшую накатывать, а князь прижал мою голову к себе, наслаждаясь этим.

Он снова медленно потянул меня к себе. Я хотел отстранится и вдохнуть, но не мог вырваться из его рук. Мои глаза затуманились, всё больше наполняясь слезами. Его член освободил мой рот, и я наконец-то смог вдохнуть, после судорожно выдохнув. И снова вдохнуть.

- Ещё раз.

Князь сунул свой член между раскрытыми губами. Это было ещё до того, как я смог перевести дыхание. Его член упёрся в нёбо. Я попытался оттолкнуть его, но он лишь сильнее сжал мою голову.

Я думал, что умру. Однако мой разум был в порядке, я не мог сопротивляться ему. Я снова напряг язык, чтобы глубже заглотить головку. Независимо от того, рвало меня или нет, князь продолжал толкаться внутрь. Перед глазами помутнело, живот свело судорогой, отчего меня истязала боль изнутри. Казалось, меня разрывает на части. Я бессознательно боролся, мучаясь, но князь же лишь крепче держал меня за голову. Его влажные волосы скользили по моему лицу. Было так тяжело и больно, что у меня заболели уголки глаз. И именно тогда я понял, что всё это время по моим щекам текли слёзы.

Когда князь вышел, он тяжело и прерывисто дышал. У меня снова перехватило дыхание, но князь продолжил, не дав мне отдышаться. Я рефлекторно попытался оттолкнуть его, но ему было всё равно, и он снова засунул свой член глубоко мне в рот, крепко держа мою голову между своих ног.

- Ещё раз.

Ещё раз.

Ещё раз.

Ещё раз. Я не знаю, сколько раз это повторится. Я не мог больше этого терпеть, но, несмотря на то, что мне было плохо, князю было всё равно; он заставлял меня продолжать. Он не мог оторвать глаз от моего лица. Для него это было прекрасное зрелище - видеть мрачного, похожего на медведя человека, тяжело дышащего, с испачканным лицом. Он, не моргая, разглядывал меня.

Я потёр глаза. Тяжело дыша, у меня не было сил поднять веки, но я всё равно держал глаза открытыми. Несмотря на то, что я не мог видеть ни дюйма перед собой из-за слёз, я продолжал держать их открытыми.

Сколько раз это повторялось?

Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. Его член снова коснулся моего лица. Я вытер пот и слёзы с лица, но безрезультатно. Я плакал.

Пожалуйста, я хочу остановиться. Я хотел, чтобы он прекратил. Но я боялся, что он снова скажет это «ещё раз». Я не мог сказать, что было более мучительно: выносить всё это или момент, когда его член снова вошёл в мой рот.

- Тяжело тебе?

Блять. Разве он не видит, как я страдаю? Сам того не замечая, я крепко вцепился в его бедра. Разве этого недостаточно, чтобы понять, как мне тяжело? Я покачал головой. В моём рту собралась слюна, и я сглотнул, от чего у меня засаднило горло. Член князя дёрнулся, и он тихо застонал.

- Как же плохо. Вот поэтому я не люблю девственниц.

Он хотел, чтобы я ещё больше старался. Ему всё никак не надоедало, поэтому он снова принялся меня дразнить. Но я не был сумасшедшим. Я, блять, знал, что я был и в половину не так плох, как он говорил.

Пока я про себя ругался, князь лучезарно улыбнулся. Он придумал. Придумал, почему продолжал мучать меня, почему не давал мне даже вздохнуть.

- Может тебе стоит получше его полизать?

На мгновение я всерьёз задумался, смогу ли я превратить этого ублюдка в евнуха, просто откусив его член. Если бы я меньше соображал, то, не раздумывая, сделал это.

Чёрт, я знал, что этот ублюдок умышленно изводит людей и творит всё это дерьмо, но после того, как я услышал о такой бессмысленной причине, мой гнев резко возрос, и я не мог этого вынести. Я действительно плакал впервые за десять лет, но плакать с членом во рту стыдно и жалко. Пиздец, неужели я должен так жить? В конце концов, если станет известно, что это я убил Маиля, и моя судьба будет в руках капитана, не лучше ли просто откусить князю член и покончить жизнь самоубийством?

- Попробуешь?

Цикл моих мыслей прервало ощущение того, как член выходит из моего горла.

Я страдал, мне было больно, моё горло опухло. В момент, когда член вышел из моего рта, я в спешке припал к нему, боясь, что князь передумает. Я лизал его, как леденец.

Наконец, мои губы касались только головки.

- Умница.

Он снова заставил меня заглотить его член целиком. Слёзы текли по моим щекам, но я пытался сдержать их и сосал до конца.

В конце концов князь вытащил свой член из моего рта, тяжело дыша от облегчения, и потрепал меня по голове. Это было всё равно, что гладить собаку. Он опустил руку и потёр моё ухо.

Затем его руки прошлись по моим щекам, и он приподнял моё лицо за подбородок. Перед моими глазами снова был крепко стоящий член.

- Откроешь ротик?

Его шёпот был сладким, но в тот момент у меня, должно быть, было настолько обречённое лицо, будто наступил конец света. Видя человека в отчаянии, действительно готового к смерти, сумасшедший извращенец князь залился яркой улыбкой.

- Я скоро кончу. Что думаешь?

Я был жалок и ничего не мог поделать. Дело в том, что ему даже не нужно было быть со мной милым или спрашивать моего мнения. Мне просто нужно было это сделать, поэтому я открыл рот и снова заглотил круглую головку.

К счастью, князю не потребовалось ещё одного глубокого глотка. Вместо этого я сконцентрировался на головке, покусывая и облизывая её.

Левой рукой я схватил его за яички, а правой обхватил член. Я осторожно перекатывал и тёр его мошонку, подавляя желание оторвать или раздавить её. Я продолжал сосать головку, помогая себе правой рукой. Его член, покрытый слюной и другими жидкостями, дёргался в моей руке, как будто собирался взорваться. Лежащий на диване князь тяжело и резко дышал.

- Ах-х, Иллик…

В эрцгерцоге всё было устрашающе, но, когда он назвал моё имя, меня обдало холодным потом, и мурашки пробежали по моей спине. На пути к кульминации он снова и снова шептал моё имя. Иллик. Иллик. Каждый раз, когда он это делал, меня мучило желание откусить его член.

Наконец, он застыл в безмолвном стоне и кончил. Бёдра, крепко сжимающие меня, напряглись. Его живот подёргивался, а член дрожал в моей руке, и мне в рот лилась тёплая липкая жидкость. Глубокий запах цветов каштана распространялся через запах плоти.

Я не выпустил его член изо рта, даже пока он кончал. Удовлетворённый стон вырвался из его рта. Мой же рот был полон спермы.

Если бы князь знал об этом, он бы обязательно сказал проглотить. Мне казалось, что меня вот-вот вырвет. Хоть я и глотал её понемногу во время сосания, мысль о глотании чужой спермы большим глотком была довольно мрачной. Есть ли способ выплюнуть, не разозлив Великого князя? Чёрт, если я её проглочу, я не выдержу...

Но я всё ещё держал головку внутри. Во рту было так много спермы, что щёки, казалось, опухли. Неудивительно, что, когда наши взгляды встретились, князь улыбнулся и вытащил головку из моего рта. Белая липкая нить протянулась между обвисшей плотью и моими губами. Но сперма всё ещё заполняла мой рот.

Её вкус и текстура были отвратительными. К счастью, у меня был крепкий желудок. Во время битвы не только пыль, но и кровь, даже плоть могли попасть в рот, так что я стал нечувствителен к вкусам. Я не знал, что наступит день, когда я буду благодарен за все эти сражения, из-за которых мой вкус притупился. Размышляя, сплёвывать или нет, я посмотрел в глаза Великому князю.

Он сказал:

- Не глотай.

Что?..

Это было неожиданно. Князь прищурился и протянул мне руку.

- Руку.

Все ещё держа сперму во рту, я поднял руку и протянул ему. Он перевернул мою правую ладонь вверх и поднёс её мне под подбородок.

- Сплюнь.

Это было слишком неожиданное решение.

Даже не задумавшись, я выплюнул всё, что было у меня во рту, стараясь удержать всё в ладони. Густая жидкость, которая плохо смешивалась со слюной, наполнила мою руку. Видеть это всё собственными глазами было ещё ужасней.

Глава 6

Так как извращённость князя была на совершенно другом уровне, его энергия также была иной. Казалось, что у него было намного больше сил, чем у меня, тренировавшего своё тело. Несмотря на то, что он только что кончил, князь всё еще был полон сил. Меня прошиб холодный пот. Член в моём рту снова начал твердеть.

В то же время я подумал, что лучше будет продолжать делать это ртом. Очень больно держать член в горле и не иметь возможности нормально дышать. Это было слишком тяжело даже для моих давно уже притупившихся нервов.

Я хорошо знал, насколько чертовски велик член князя. Даже думать о том, что будет, когда он окажется во мне, было страшно, особенно если это произойдёт без какой-либо подготовки или смазки...

К счастью, князь не просил меня сглотнуть так глубоко, как до этого. Он заложил руки за голову и лениво развалился на диване, наблюдая, как я страдаю на полу. Иногда князь гладил меня по голове или затылку, но не говорил мне, что делать. Он не проронил ни слова, тяжело дыша.

Всё, что эхом отдавалось в тишине, заполнявшей комнату, - это звук моего обрывистого дыхания, звук того, как мой рот сосёт и облизывает член князя. Я не знал, когда ему всё это надоест. Его член давно вернулся в прежнее твёрдое положение.

Я никогда не касался себя так. Несмотря на то, что князь совсем недавно трогал меня, мои руки были очень неуклюжими, и я не знал, что делать. Было неловко и неудобно совать в себя пальцы, поэтому мне было очень трудно даже начать. Я кое-как пытался сделать менее болезненным то, через что мне предстояло пройти. Это сильно отличалось от того, что князь сделал накануне.

Я вставил палец, но это не сработало. Я пытался добавить и второй, и третий, но мне было больно. Конечно, было больно и тогда, когда это делал Великий Князь, но в тот момент я находился под слишком сильным впечатлением. Что бы я ни делал, у меня не получалось. Мне казалось, что мои пальцы были намного толще его, но это совсем никак не помогало…

К тому же количество смазки было слишком маленьким. Хотя назвать смазкой то, чем были перепачканы мои ладони, язык не поворачивался. Ощущение комков жидкости, стекающей по промежности, было ужасным. Но я даже не успел вздрогнуть от этого ужасного ощущения.

- Иллик.

Раздался над головой низкий красивый голос. Слышать, как он зовёт меня по имени, было ужасно.

Я выплюнул член, который держал во рту, и поднял голову. Князь слабо улыбнулся, почти ничего не выражая. Он всегда заставлял меня делать больше, чем я мог представить, даже прочитать выражение его лица было мне не под силу. Я не знал, была ли эта улыбка зловещей или доброй, я заволновался.

- На кровать.

Накануне Великий Князь заставил меня лечь на стол, хотя я просил его сделать это в постели. А сегодня он сам зовёт меня на кровать. Что ему опять в голову взбрело? Зная, что необоснованные ожидания тоже приведут к большому разочарованию, я выбрал путь подозрительности и осторожности.

Пока я колебался, князь оттолкнул меня и встал с дивана. Сегодня он был в одежде, только брюки были расстёгнуты. В отличие от меня, которому пришлось раздеться сразу же, как мы встретились. Мне было стыдно быть обнажённым.

Князь посмотрел на меня, лежащего на полу, и жестом указал на кровать. Я вспомнил, что нельзя заставлять его повторять дважды, поэтому встал и забрался в постель. Не зная, лечь мне или сесть, я неловко опустился на колени. Посмотрев на меня, князь разделся и небрежно бросил одежу на пол.

Хоть он уже и раздевался, я был слишком поглощён страданиями, поэтому сейчас впервые смог должным образом посмотреть на него обнажённого. Он был примерно одного роста со мной. До этого я думал, что князь был больше госслужащим, нежели военным, так что удивился, увидев его мускулистое тело. Он не казался крупным, но его мышцы были отчётливо видны. Князь был хорошо сложен, у него было красивое тело без излишеств, как у статуи, высеченной мастером. Однако несмотря на чрезвычайную мужественность, его белая кожа выглядела очень мягкой.

Я прошёл через множество жизненных испытаний и натренировал своё тело в битвах, поэтому страх при виде тела другого человека я испытывал редко. Я был уверен, что выиграю, если мы подерёмся. Но в тот момент, когда я увидел обнажённого князя, мне стало страшно. Я не знаю, в чём было дело, но мне пришла мысль, что его белое, словно из мрамора, тело было жестоким.

- Разворачивайся и ложись.

Когда Князь не произносил оскорблений, он был куда менее разговорчив. До сих пор казалось, что он был в хорошем расположении духа, но теперь стала ощущаться некая резкость. Даже если это было не так, я не хотел знать, что творится в голове у человека,

для которого издеваться над людьми и причинять им боль – обычное дело, когда настроение не очень. Я волновался, будто сейчас должно было что-то случиться. Но, как и в моих отношениях с ним с самого начала, у меня не было выбора.

Я повернулся к нему спиной, встал на колени и наклонился вперёд, опершись на логти, как четвероногая зверушка.

Кровать слегка скрипнула, когда князь на неё забрался.

Я почувствовал тепло сзади. Моё тело обдало дрожью. Я беспрестанно повторял себе, что нужно расслабиться, но, когда член князя коснулся меня, я сильно напрягся. Тело вспомнило вчерашнюю боль.

В тот момент, когда гладкая головка коснулась входа, из моего рта вырвался стон, хотя боль ещё даже не началась. Мой зад был сухим, и обнажённая кожа покрылась широкими морщинами. Стараясь убежать от боли, моё тело дёрнулось, отстраняясь.

Наверное, князь этого не простит, но страх о предстоящих муках пересилил боязнь перед ним. Холодный пот струился по моей спине. Я думал, что уже никакая боль не пробьёт меня, но боль от секса с мужчиной была абсолютно невыносимой. Боль у нежной плоти ануса была невероятной.

Князь сзади прищёлкнул языком. Подавив внезапную дрожь в плечах, я опустился и стал ждать избавления. Но, честно говоря, вряд ли я смогу получить его. Особенно с его большим членом и без смазки.

- Масло…

Собрав всю свою храбрость, я открыл рот. Вышел только умирающий голос. Кажется, князь не сочувствовал этому, поэтому было маловероятно, что он позаботится о ситуации. Но голос мой звучал так не для того, чтобы вызвать его сочувствие. Просто у меня не хватает сил даже на разговор.

- Масло… Если Ваша Светлость использует...

Такая просьба была унизительной, но что мне делать? Я должен хвататься за любую возможность.

- Голова у тебя совсем не соображает.

То, что вырвалось из уст князя, было упрёком. Я отбросил свою гордость, я умолял, и, конечно, хотел услышать от него совсем не это. Мне было больно и обидно, я злился и был разочарован. Блять, да, я сам виноват, но так глумиться над чужой слабостью... Я просто хотел убить этого ублюдка, а после сдохнуть.

Если бы его тело было сухим, как анчоус, я бы раздавил его голову кулаком, даже не глядя. К сожалению, так я думал до того, как увидел его хорошо сложенное тело. Конечно, у него нет такого же боевого опыта, так что у меня есть шанс его вырубить. Однако отправить князя на тот свет будет не так просто, как я надеялся.

- У тебя ведь было столько вариантов: использовать слюну или же просто постараться для меня получше.

- А…

- Как ты можешь быть таким бестолковым?

Это было похоже на настоящую жалобу, чем на насмешку, от чего мне стало ещё хуже. К чёрту, я не удержался. Смазка, которую мне разрешили, была месивом из слюны и спермы. Он сказал, что не будет использовать что-то другое.

Я повернул голову назад и в отчаянии взглянул на князя. Меня удивило неожиданное зрелище. Наши взгляды пересеклись. Князь держал в руке небольшую бутылку. Увидев мои испуганные глаза, он с ухмылкой приказал:

- Разведи ягодицы.

Он открыл крышку бутылки и вылил содержимое на ладонь другой руки. До меня донёсся запах, который я уже чувствовал вчера. Это было масло.

Я испугался, что он передумает, поэтому упёрся лбом в кровать, обхватив бёдра обеими руками. Мои бёдра были мускулистыми и достаточно твёрдыми, чтобы держаться за них, так что я крепко схватил их и развёл в стороны. Унижение и стыд уже перекрыли чувства от убийства Маиля.

- Ах!..

Может, из-за того, что я трогал себя своими неуклюжими руками, я почувствовал жгучую боль, когда первый палец князя проник внутрь. Но масло оказалось на моём теле, боль утихла. Его пальцы вошли гораздо легче.

- Ты же знаешь, что должен использовать смазку, даже когда ты один, хм? Для лучших ощущений.

- Хым... Кх… Я…

- До каких пор я сам должен буду это делать? - прошептал князь резко, но беззлобно. Масло медленно затекало внутрь, пока его пальцы растягивали и потирали меня

изнутри. Внутренний жар быстро нарастал, мне было щекотно. Ощущение покалывания вызывало мурашки.

- Ах!

В тот момент, когда его палец задел что-то внутри, перед моими глазами вспыхнул свет, а в ушах зашумело. Я даже не заметил, что мой рот был открыт. Я беспомощно застонал. По моему телу будто пробежало электричество, бёдра сжались и затряслись.

Когда князь наконец вытащил свои пальцы, всё моё тело было пропитано потом, я кипел от жара. Я устал и был на пределе, мне казалось, что в любой момент я могу вырубиться.

Но, конечно, на этом ничего не закончилось. Член князя всё ещё стоял.

Князь убрал мою руку и схватил меня за задницу, поднеся ко мне головку своего члена. Он потёрся ей, не давая мне ни минуты передышки. Хоть он и растягивал меня пальцами, из-за его большого члена мне всё равно было больно. Когда я открывал рот, подступала тошнота, поэтому мне пришлось закрыть его.

Шлёп! Терзающая боль пронзила мои ягодицы.

В тот момент я чуть не потерял сознание. Сволочь! Даже в детстве меня не шлёпали по заднице. Родители били меня палкой, а не ладонями! Сейчас мне уже за тридцать... А он шлёпает меня, как ребёнка. Это так сильно поразило меня, что я никак не мог прийти в себя.

Только стоило мне очнуться и...

Шлёп! Его ладонь снова отскочила от моего крепкого бедра, издав звонкий шлепок. Но я не мог злиться. Это было не только из-за моего положения или разницы в статусе с Великим Князем.

- А!..

Из-за шлепка член князя скользнул ещё глубже внутрь, и меня как будто снесло волной. Это было похоже на то, как если бы меня насадили на кол, вбив его молотком. В глазах у меня потемнело. Было больно. Так больно, что я не мог понять, что именно болит. Мне было тяжело дышать, и я не знал, почему.

- Разве не прекрасно?

Глава 7

Тихий сладкий голос пронзил моё мерцающее сознание. Я хотел забыться, но голос заставил меня вернуться к реальности. Мои ягодицы прилипли к его обнажённой потной коже. От каждого движения Князя вздрагивал кишечник. Толчки были очень сильными, будто пережимающими мне органы. Это было тяжело. Как только я опустил задницу, Князь, цеплявшийся за мою спину, обхватил рукой мой живот.

Он сжал меня своим телом и протолкнулся глубже. Очевидно, он пытался войти так глубоко, насколько ещё никогда не входил. Я чувствовал его волосы на своих ягодицах. Всё ещё не удовлетворённый этим, Князь продолжал давить.

Хоть Князь и не мог войти глубже, он всё продолжал толкаться. Моё тело дрожало. Чувство давления было медленным, но его член внутри колебался, и всё во мне раскалывалось от боли, нарастала тошнота. Такое давление было тяжело вынести, даже если бы он стоял на месте, а с тем, как он продолжал двигаться, я продолжал сжиматься изнутри, стараясь оттолкнуть насильственное вторжение.

Князь наклонился к моему уху, то ли томно простонав, то ли просто вздохнув. Его горячее дыхание щекотало, заставляя слабо вздрагивать мои плечи. Князь подхватил меня под живот и потянул на себя, удерживая моё тело на месте и не давая пошевелиться. Он толкнулся глубже, ещё глубже, при этом вжимаясь телом в мою задницу. Я беспомощно застонал, прислонившись щекой к простыне.

- Что, дальше не пустишь?

Толкаясь глубже, Князь потёр низ моего живота, слегка надавил и медленно скользнул рукой вниз. Его ладонь скользила по мокрой от пота коже, чтобы дотянуться до густых лобковых волос, среди которых дико трясся мой член.

Он даже встал в какой-то момент, пока меня стимулировали пальцами, но потом снова обвис из-за боли. Я был очень удивлён неожиданным прикосновением. Я гордился своим членом, способным радовать множество женщин, ведь даже в обвисшем состоянии он занимал целую ладонь. Но, честно говоря, я не мог сказать, что был горд им сейчас.

Князь пару раз потрогал его. От этого по телу прокатился щекочущий жар.

Князь обхватил мой член рукой и потёр его, по моему телу снова прошлась волна тепла. Я хотел съёжиться, освободиться, но странное ощущение не прекращалось, а только нарастало. Удержать член Князя внутри себя было тяжело.

Член внутри меня немного отступил, а с ним и ощущение, что меня сейчас разорвёт изнутри. Сам того не замечая, я дрожал, пока горячая ладонь сильно сжимала мой член,

двигаясь по нему вверх и вниз. Я не мог понять, была ли эта стимуляция с двух сторон мучительной или странной. Кроме того, сегодня движения Князя не были такими резкими, как вчера, что сводило с ума ещё больше. Он двинул бёдрами так, что член его как будто бы вышел, но потом вернулся с новым толчком.

Последовали медленные движения. Становилось жарче, у меня закружилась голова. Моё лицо было таким горячим, что щёки покраснели. Рука Князя неторопливо двигалась по моему члену, тёрла головку, и я бессознательно потёрся лицом о простыню и задрожал. Мой член в его руке медленно поднимался. Мне было стыдно, но я не мог отрицать, что пот, теперь пропитавший всё моё тело, отличался от прежнего.

Князь слегка потянул меня за нижнюю часть живота, глубже насаживая на свой член. Моё тело неосознанно напряглось, мышцы задрожали. Внутренние стенки вдруг натянулись, как будто наполнились силой. Князь расслабленно вздохнул. Он остановился, одной рукой двигая по моему члену, а второй растирая мой живот.

Моя мокрая от пота кожа зудела под его прикосновениями. Не только кожа, но и мышцы внутри. Мышцы живота напряглись, от чего стало видно очертание пресса, и Князь скользил пальцем, как будто проводя линию по углубившейся бороздке. Словно наслаждаясь реакцией, его руки прижимались к моей коже и дразнили меня, оглаживая нижнюю часть живота, переходя к верхней. Растирая бока... И грудь.

- У тебя хорошее тело.

Теперь обе его руки были у меня на рёбрах. Его пальцы прошлись по ним, оглаживая мышцы, потом поднялись выше и остановились на груди. Указательные пальцы осторожно провели по соскам. Дразнящие игры закалили моё тело, сделав его довольно мускулистым.

- И грудь большая…

Так он сказал, но слова Князя совсем не значили, что у меня хорошо развитые грудные мышцы. Он мял мою грудь, словно рисовый пирог... Он игрался с ней, как если бы это была женская грудь. Я знал, что так он намеренно издевался надо мной, но почему-то меня охватил жар.

Руки Князя начали дразнить мои соски. Чувство возбуждения тёплой волной раскалилось по всему телу. Это было не так, как прикосновение к члену, но это было странно и щекотно. Каждый раз, когда он сжимал пальцем небольшую шишку и растирал её, мне казалось, что это больно, но мои соски твёрдо и жутко возбуждённо встали. К тому же это было чуть более неловко, чем прикосновения к члену. Такая реакция вызывала у меня жуткий стыд.

- Замечательно, - довольно прокомментировал Князь.

Если бы всё было так.

Когда необычно тонкий и странно тихий звук достиг моих ушей, оставляя ощущение щекотания и покалывания в задней части шеи, по моему телу пробежали мурашки.

Отвратительно. Мысль, не посетившая меня, даже когда в моём рту был член, поразила меня, как молния. Отвратительно! Мой разум и инстинкты кричат, перебивая друг друга. В голове прозвенел тревожный колокол насильственного отказа.

Возможно, если бы он не двигался так резко, я бы не попытался рефлекторно его оттолкнуть от мгновенного чувства отвращения.

К счастью или к сожалению, я не мог этого сделать. Крепко схватившись за мою грудь, Князь начал хаотично толкаться внутрь. Член, который до этого почти полностью выскользнул, так, что внутри осталась только головка, вошёл в меня с такой силой, будто мог пронзить меня насквозь. Крик, а не стон, вырвался из моего рта.

Раздался звук шлепка кожи о кожу. Тело Князя сильно врезалось в мою задницу. Я рефлекторно сжался, но этого было недостаточно, чтобы предотвратить повторный толчок. Дыхание Князя немного сбилось, но он только увеличил скорость движений. Он двигался так жадно и с таким остервенением, что моя полная мускулов задница заболела. Мне казалось, что мой живот раздавили. Как будто в меня пихали огромную палку - хотя, это мало чем отличались от реальности.

- Больно!

Когда его член выходил, казалось, что все мои внутренности вот-вот выйдут вместе с ним. Ощущение больше ужасающее, чем болезненное. У меня кружилась голова и казалось, что с любым следующим толчком меня подбросит в воздух, хотя, конечно, этого не могло быть – я лежал на кровати, ища опору коленям в простыне.

Я неосознанно сжался. Меня покинули все силы. Меня трясло, как от удара кувалдой. Я не мог удержать верхнюю часть тела, руки мои сжимали и разжимали простыню, поднятой осталось только моя задница. Когда я осел вниз, Князь попытался меня приподнять. Может так ему было неудобно трогать мою грудь, но я вообще не мог встать.

Это было скорее ужасно, чем больно. Толчки были такими быстрыми и сильными, что я не чувствовал ничего кроме этого, словно моё тело парализовало. Может быть, это было из-за того, что на меня нахлынуло столько чувств сразу, и я больше не мог их различить.

Я был не в себе. Было жарко, я запыхался. Не знать, что происходит было мучительно. Я совсем не был собой.

-Ах-х... Иллик, Иллик.

Князь отпустил мою грудь и выпрямился. Его вес перестал давить на меня, но толчки не прекратились. Вместо груди Князь схватил мои приподнятые ягодицы с обеих сторон, раздвинул их в стороны и глубоко вонзил свой член. Бам! Со звуком моё тело толкнуло вперёд, я еле удержался, чтоб остаться на месте. Я был в шоке и ужасе.

Это была боль. Нет, это была не просто боль. Это было что-то более невыносимое, как ожог горячим пламенем.

- Чувствуешь, - голос его был таким же сбитым, как и его дыхание. Это был голос, в котором невозможно было скрыть неистовое возбуждение, которое взорвалось с силой, способной поджечь всё на своем пути в любой момент.

С каждым его толчком у меня изо рта вырывался стон. То, что было простым покалыванием, теперь разрослось до бушующего огнива в животе. Моё измученное тело совершенно расплавилось, как плавится металл в раскалённой печи.

- Ха-а, как и ожидалось... Это ведь твой второй раз, возможно… У тебя талант? – его вопрос прервался стоном, обжигающим кипятком удовольствия.

Его член ощущался с исступлением. Будто в меня била молния, раз за разом пронзающая мой мозг. Перед глазами непрерывно мерцал свет. Я не знал, что простая эрекция может перейти в настоящий хаотический экстаз.

Я не мог ответить. Я не знал, что чувствовал. Я просто сходил с ума. Я даже не мог понять, что он говорил, не говоря уже о том, чтобы ответить. Уголки моих глаз слиплись, в ушах шумело. Я сам начал двигаться ему навстречу. Сознание непроизвольно смеркалось. Это был мой придел.

Что-то сломалось во мне. Это было похоже на взрыв. Разум блуждал, и всё моё тело напряглось. В глазах потемнело. В какой-то момент мой живот, который до сих пор буквально кипел, до боли сжался. Сперма безудержно хлынула из моего члена. Мой рот был открыт, но я не мог даже сглотнуть собравшуюся во рту слюну.

Князь потянул меня на себя. Хлоп! Громко раздался хлопок наших тел, член ударил в какую-то точку внутри. Фейерверк рассыпался у меня перед глазами. Я кончил.

Князь больше не вынимал свой член. Вместо этого лишь сильнее толкался, и ощущение стало таким сильным, что я больше не мог его выносить. Я попытался вырваться, но Князь не позволил мне.

Он навалился на меня всем телом и тоже кончил. Я чётко чувствовал, как содрогается внутри меня влажный член, и я кончал вместе с ним.

Для Князя это был уже второй раз, так что длился он не долго. По мере того, как опадал его член, сумасшедшее давление внутри тоже уменьшалось, и вместе с этим уходили и все мои силы. Стоны лились из моего рта, меня охватила сильнейшая слабость, как будто я готов был лишиться сознания.

Князь тяжело дышал. Он вышел, и я обессиленно рухнул на кровать. Внутри меня зудело, мурашки бегали по моей спине, когда я чувствовал, как густая жидкость вытекает из меня.

На меня нахлынула ужасная усталость. Я должен был встать, вытереть своё тело и возвращаться в лагерь, но я перестал владеть собой. Я не мог пошевелить даже пальцем. Кажется, сегодня мы немного затянули.

Я почувствовал, как прогнулся матрас, и с трудом поднял тяжелые веки. Князь уже накинул халат поверх своего потного тела. Завязав пояс, он откинул назад свои длинные волосы. В комнате был зажжён свет, серебряные волосы Князя переливались и блестели.

«Щенок, хуже собаки…» - Вот, что я подумал, глядя на спину Князя, когда тот выходил из комнаты.

После чего сознание покинуло меня, не давая мне шанса удержать его.

Глава 8

У меня очень крепкое здоровье. Неважно, сколько раз я недосыпал или недоедал, никакая болезнь не могла меня одолеть. Ни в жару под палящим солнечным светом, ни в холод, когда без постоянного движения сложно избежать обморожения. Даже другие парни признали эту мою особенность. Конечно, как и любой человек, я иногда чувствовал слабость в теле, но стоило мне выпить стаканчик чего-нибудь крепкого и пропотеть, всё проходило.

Однако, когда я открыл глаза, боль в нижней части была настолько невыносимой, что я не смог сдержать стона. Тело буквально разрывала расходившаяся изнутри боль. Может, она была и не настолько сильна, но вынести её было сложно, ведь болело никогда не болевшее до этого место. Сильно растянутый анус ныл и пульсировал. Ощущение между опухшими ягодицами было, мягко говоря, странным. Кроме того, сильно болела поясница. Несмотря на то, что моё тело очень крепкое, я всё равно испытывал неприятное ощущение в мышцах. Из-за боли я вообще осознал, что у меня были эти мышцы…

Но, к счастью, я давно привык терпеть боль. Поэтому я довольно быстро адаптировался к новым ощущениям, боль в некоторой степени утихла, и я смог нормально вздохнуть и избавиться от сонливости.

Даже когда я уставал, когда мне было больно, не в моей природе было отлёживаться. Даже когда я был тяжело ранен, я поднимался и продолжал двигаться.

Но теперь я не мог даже пошевелиться.

- Ммм…

Тело, удобно лежавшее на кровати, внезапно окаменело от напряжения. Я затаил дыхание. Слегка вздымавшаяся до этого грудь остановилась, потому что…

- Мммм…

Голова Князя лежала на моей груди. Там, где плечо переходит в грудь. Очевидно, это был Князь. Не могло быть в мире второго человека с такими серебристыми волосами.

Князь покоилась на моей гуди, а сам он крепко спал, обнимая меня за талию. Я не мог понять, что происходит. Моя голова была такой же тяжелой, как и моё тело, я совсем ни о чём не мог думать. Меня охватила паника.

Поему он спит со мной? Кажется, Князь уходил мыться. Он после этого заснул? Или не смог побороть усталость и вернулся спать? Нет, могу ли я разбудить его? Или уйти спать в другую комнату? И всё же… почему он спит так близко ко мне?

Великий Князь спал, обняв меня, и, конечно, не мог не почувствовать моего пробуждения. Я не знал, что делать. Моё тело накрыло холодным потом. Осознав присутствие Князя, я почувствовал, что его руки лежат у меня на животе, а ноги касаются моих.

Ещё больше я запаниковал от того, что мы с ним всё ещё были раздеты. Видеть обнажённых мужчин, лежащих лицом к лицу, не особо приятно.

Мне казалось подозрительным то, что я могу быть во вкусе Князя. Этому сумасшедшему извращенцу действительно нравятся такие огромные тела, как моё, например? Ладно, бог с этим его вкусом. Ужасным было то, что сейчас ему нравился я.

Я сомневался. Князь не издавал больше ни звука и, казалось, крепко спал. Если так, могу ли я осторожно убрать руку и переложить его голову на подушку? Может, у меня получится тихо покинуть комнату, не разбудив его?

Какое-то время я колебался.

- Ох!..

Князь поднял голову, чтобы проверить, не сплю ли я. Когда мои глаза встретились с его, я глубоко вздохнул. Я очень удивился, моё тело затрепетало.

- Выспался?

- А, д-да…

Я был поражён собственным голосом. Он был до того охрипшим, что его неприятно было слышать. Даже от такого простого звука у меня заболело горло. Никаких особых выделений не было, но горло зудело, как будто бы в нём что-то застряло.

Почему так? Ответ не заставил себя ждать. Ебанутый Князь, как палку совавший свой член мне в горло.

- Но ты проспал всего час или два, - пробормотал он сонным голосом, будто предлагая мне спать дальше. Я был ошеломлён. Я, если честно, совсем не ожидал, что засну в покоях Князя. Даже если я и был с ним в постели, это не значило, что я собирался остаться с ним до утра. Когда я успел заснуть… Это произошло из-за пыток Князя, которые окончательно меня вымотали. Я вырубился, сам того не поняв. Как будто потерял сознание.

- Я... Вернусь в лагерь…

- Хм…

Князь внезапно поднялся. Я тоже попытался встать, но он, всё ещё сонный, прижал ладонь к моей груди, не давая мне подняться. Я смущённо посмотрел на него. Простыня соскользнула с его тела – он всё ещё был обнажён. Контраст между его бледно-белой и моей загорелой кожей был до странности непристойным.

Князь посмотрел на меня и улыбнулся. Его лицо смягчилось, возможно, потому что он ещё не до конца проснулся, а его улыбка даже выглядела невинной.

- У тебя очень большая грудь.

Но его слова… Как всегда. Это звучало грязно.

У меня не было выбора, кроме как резко вздохнуть от последующих действий Князя. Он склонился к моей груди и коснулся её губами. Он прикусил сосок и прошёлся по нему своим мягким языком. Князь сосал его, как грудной ребёнок.

- П-подождите…

Я рефлекторно оттолкнул его. Чувство от таких ласк не было очень возбуждающим, но было странным. Меня охватил озноб, зачесалось где-то под кожей, в животе стало немного теплее.

К тому же такие ласки были действительно незнакомыми и смущающими. Я ведь не женщина, а здоровый мужчина делает с моей грудью такие вещи. Он обращался со мной, как с женщиной. Это было хуже удара ножом в спину. Мне было очень стыдно.

- Руки, - сказал Князь, поднимаясь, после того как я оттолкнул его. Он протянул мне ладонь, и я дал ему руки. Князь заставил меня поднять их над головой. Я повиновался, и теперь мои руки были прижаты к кровати над головой. В таком положении мускулы почти касались ушей.

- Не отпускай, - коротко приказал Князь. Он игрался с моими набухшими и влажными от слюны сосками, снова и снова дразня их. Я слегка вздрагивал каждый раз, когда он время от времени щипал их ногтями. Поза только добавляла стыда. Я жалел, что не оттолкнул его, но было уже поздно. У меня не было выбора, кроме как крепко держать свои руки над головой, обнажая грудь.

- Такая большая, но, кажется, не очень чувствительная.

Великий Князь упорно растирал мои мокрые соски пальцами. Это не произвело никакого эффекта, так что он схватил мою упругую, но совсем нетвёрдую грудь руками и стал её массировать, словно женскую. Он держал её так, чтобы она была приподнята, высунул язык и стал его кончиком дразнить один из сосков. Раздался непристойным влажный звук. В это время другая рука тёрла второй сосок и дразнила его. Я

почувствовал щекотку, и мне захотелось вертеться всем телом. Конечно, я не хотел так реагировать, поэтому не двигался так сильно, как мог, и молился, чтобы князь как можно скорее прекратил.

Но всё же я довольно быстро привык к длительной стимуляции, соски снова стали мягкими. Это было естественно. Сколько их ни кусай и ни трогай, они не были моей сильной эрогенной зоной. Слегка возросшее странное возбуждение быстро сошло на нет, но Князь настойчиво продолжал. Когда соски стали мягкими, он снова растирал их пальцами, пока они опять не начали твердеть. По сравнению с женскими сосками мои были всего лишь крошечными шишечками, которым не особо что было с навязчивых ласк Князя. В какой-то момент он до того их натёр, что они стали такими раздражёнными, будто с них содрали кожу. Конченный. Я выругался про себя и прикусил язык, стараясь перенести боль.

Внезапно Князь опустил руку между моих ног. Я не мог не испугаться. Он схватил меня за колено и широко раздвинул мои ноги. Блять, неужели? Опять? Снова? Абсурд. Если я проспал всего час, значит, с прошлого раза тоже прошёл всего час. И он собирается сделать это снова?

Моё тело было в совсем неподходящем состоянии. Я понял это, когда пальцы Князя снова вошли в меня. Всё внутри опухло и болело от прикосновений. Однако Князь не остановился и протолкнул ещё одни палец. Ощущение контраста температур внутри было ужасно.

- Раслабься, я не буду в тебя входить.

- Эээ…

- Ты весь мокрый и липкий.

Конечно, я ведь заснул, не помывшись.

После нашего первого раза я вернулся в лагерь на рассвете и пошёл отмывать своё уставшее тело внутри и снаружи. Среди нас были парни, спавшие друг с другом, так что я поневоле знал, какие могут быть последствия. Стоило мне подумать, что во мне могут остаться какие-то его выделения, я почувствовал себя грязным. В этот раз мне тоже следовало сразу же вернуться в лагерь и пойти отмываться.

Его пальцы были мягкими и безжалостными. Он глубоко протолкнул пальцы в опухшее нутро и безжалостно согнул их, чтобы вытащить всё, что могло остаться внутри. Он вынул пальцы, потом вставил их снова, и опять, и опять. С каждым движением раздавался хлюпающий звук.

Я стиснул зубы и потёрся затылком о подушку. Всё внутри болело и пульсировало от малейшего прикосновения, но пальцы Князя двигались без малейших колебаний.

Это не шло ни в какое сравнение с тем, когда я сам аккуратно делал это. Мне было больно, нервная система отказывалась работать нормально и мои ноги бесконтрольно тряслись.

Но, видимо, пальцев было недостаточно, и князь укусил меня за грудь. Самую выпуклую, полную мускулов часть. Острая боль прошла быстро, но осталось тупое пульсирующее ощущение. Князь зализал место укуса и снова присосался к груди, как ребёнок.

Я не мог прийти в себя. Моя грудь ходила ходуном от сбитого дыхания, напряжённое тело дрожало. Я сцепил руки так сильно, что у меня заболели суставы. У меня не было другого варианта, кроме как беспомощно терпеть, стиснув зубы.

Князь наконец выпустил мой сосок из своего горячего рта. Он испытывал пределы моего терпения и слегка поцеловал мою с обеих сторон покрасневшую и опухшую грудь.

К счастью, на этом всё и закончилось. Князь вынул грязные от выделений пальцы, вытер их внутреннюю стону моего бедра и встал. Такой заботе я совсем не был благодарен. Не похоже, что он вообще знал, как это делается.

- Хочешь воды?

Князь не стал ждать ответа и потянул за кисточки, свисавшие рядом с кроватью. То, что я принял за украшение, оказалось звонком для вызова слуги. Смущённый присутствием другого человека, я быстро накрылся простыней. Князь же, находящийся совершенно без одежды, нисколько не стеснялся своего внешнего вида.

Через некоторое время действительно вошёл слуга и вежливо склонил голову. У него было молодое лицо, ему было лет двадцать максимум.

- Лёд. И принеси что-нибудь для обтирания.

Слуга, не отвечая, поклонился. Мне показалось, что он не мог говорить. Всё же он личный слуга Князя. Вряд ли Князь вёл себя так подло только со мной, да и извращенцем он тоже не вчера стал, так что при нём точно должен находится слуга, не болтающий лишнего. Ребёнок, должно быть, не мог ни говорить, ни писать. Не знаю, был ли он таким с рождения или нет, но на сердце у меня остался тяжёлый осадок.

Вскоре слуга вернулся в сопровождении ещё двоих. Двое держали дымящуюся чашу, а третий - полотенца и чашу со льдом.

Слуги аккуратно разложили принесённые вещи. Других приказов Князь им не отдавал, просто махнул рукой. Это был очень высокомерный жест, как если бы всё его тело показывало, что он правитель. Для слуг этого было достаточно.

Слуга, который пришёл первым, поставил на стол чашу со льдом, намочил полотенце горячей водой, выжал воду и подошел к Князю. Слуга держал его руку, как если бы это было очень драгоценное сокровище, обернул её тёплым влажным полотенцем и тщательно вытер. Сменив полотенце на новое, вытер его ещё раз. Князь отдёрнул руку, слуга положил лёд в бокал и налил воды. Тем временем Князь, накинув на себя халат, принесённый другими слугами, сел на длинный диван, скрестил ноги и приказал:

- Вымойте его.

Вымыть. Этот приказ…

- По-погодите.

Все трое слуг подошли ко мне и стянули покрывающую меня простыню. В смущении я потянул простыню назад на себя и закричал, но слуги не отступили.

- Быстро. Я хочу спать.

Голос Князя был сонным. Слуги с большей решимостью потянули за простыню. Один из них, решив, что бороться со мной бесполезно, пошёл приготавливать горячее полотенце. Глядя на них, я в отчаянии крикнул Князю:

- Ваша Светлость, я позабочусь о себе сам. И снова пойду спать. Нет, я вернусь и вымоюсь сам.

- Тебя уже обмыли, пока ты спал, как убитый.

- Д-да?..

- Ну, мы же не могли спать, покрытые спермой.

Мне показалось, что я на мгновение лишился рассудка. Я был так истощён, что даже не мог встать с постели, а затем развалился и заснул, как в обмороке. Подозрение и нахождение на месте происшествия – разные вещи. Я мог бы вынести то, что слуги Князя догадались бы, что я его новая игрушка, но как же стыдно, что они могут видеть следы любовной связи, оставленные на моём теле. Или же?.. Они не раз уже всё это наблюдали?..

- Хм, или мне самому тебя вымыть? Есть ты так хотел оказаться в моих руках, мог бы просто попросить.

- Это…

Нет, это просто означало, что я собирался вернуться к себе и вымыться сам, я не хочу, чтобы Князь помыл меня. Я никогда не просил о таком. Этого не должно было случиться. Но прежде чем я смог хоть что-то возразить, Князь улыбнулся и сказал:

- Мне кажется, я могу кончить только от одной мысли о том, чтобы самому вымыть все укромные уголки твоего тела.

- Нет. Я просто думал, что…

- Уходите.

- Ваша Светлость! - отчаянно воскликнул я, но слуги быстро и бесшумно удалились. Князь встал с дивана. Подойдя к кровати, он потянул за пояс халата и тот легко соскользнул на пол.

- Я думал, ты умрёшь от боли только от моих пальцев, а ты, оказывается, так сильно меня хочешь.

Я чувствовал, что сейчас сойду с ума. Ублюдок. Я не хочу этого. Конечно, чёрт возьми. Я хочу, чего угодно, только не этого. Заставлять меня делать то, что самому хочется под предлогом того, что это я этого хочу – мне казалось, что я вот-вот взорвусь, настолько подло это было.

- Но, если мы сейчас это сделаем, ты можешь пораниться. Потерпишь сегодня, ладно?

Мне было противно от этой лицемерной заботы.

- Открой рот.

- Ваша Светлость…

- Что, так хочешь, чтобы я взял тебя? Тогда поворачивайся.

Блять. А что он сделает, если я сейчас всё брошу и меня реально стошнит? Конечно, я не мог просто прекратить, да и не стошнило бы меня перед ним. Всё, что я мог сделать, это покорно взять в рот его член.

Я сделал это быстрее, чем он решил снова трахнуть меня. Он говорил, что может кончить от одной мысли, но член в моём рту был совсем вялым. Слюна рефлекторно текла из моего рта. Я хотел умереть. Но я даже этого сделать не мог, и всё, что мне оставалось, это снова сосать член.

- Иллик.

По его зову я слегка приподнял голову и посмотрел на него. Член его встал не сразу, но постепенно начинал увеличиваться. Мне стало предельно явно, что Князь собирается мучать меня до рассвета. Таким уж он был человеком.

- Если испачкаешь что-нибудь, придётся убираться, так что проглоти всё до последней капли.

Блять… Ввергнув меня в пучину отчаяния, Князь томно рассмеялся. И застенчиво прошептал:

- Знаешь, никто никогда не просил меня его вымыть, так что я никогда такого не делал. Наверное, я справлюсь хуже, чем слуги, так что, прошу, пойми меня.

В этот момент я понял. Так же, как и то, что Князь не повторяет дважды. Если сказать ему что-то, а потом отказаться, пострадаешь вдвое больше.

- Я делаю это только потому, что ты хочешь, но вообще-то я устал, - пробормотал он, а после, схватив меня за волосы, потянул на себя, засунув свой член глубоко в рот. Набирающий силу член коснулся моего горла. Боль усилилась, ведь внутри всё и так было воспалено, но Князь был беспощаден. После нескольких движений его член полностью встал и заполнил мой рот.

- Я хочу спать, так что давай побыстрее закончим.

С этими словами Князь начал самостоятельно двигаться. Это отличалось от прошлого раза, когда я делал всё сам. Теперь его руки удерживали мою голову в одном положении, он сам толкался мне в рот. Ощущения были совсем другие по сравнению с тем, когда я сам мог хоть чуть-чуть контролировать ситуацию. Было больно, и я совсем ничего не мог с этим сделать. Его живот ударился о моё лицо, а яички оказались прямо у моего подбородка.

- Соси усерднее, - послышалась команда сверху. Я находился на грани потери сознания, но его голос пронзил мои уши настолько отчётливо, насколько это было возможно. Я не мог даже думать. Как будто бы его член был не только у меня во рту, но и в мозгу, превращая его в кашу. Я знал только то, что будет легче, если я буду следовать этому приказу. Так что я просто смирился. Тошнота усилилась, голова закружилась, а дальше всё было как в тумане. Я понимал, что сосал и глотал то оставшееся у меня во рту.

Я даже не могу вспомнить, когда Великий Князь кончил. В какой-то момент он точно кончил, сжимая мою голову ладонями. Приказ не пролить ни капли чётко отпечался в

моём сознании, и я проглотил всё. После, по его приказу, я ещё немного поигрался с его членом, как будто бы в награду за старания.

Князь сам намочил полотенце в воде и вытер моё тело. Он потёр мою грудь, которую так долго кусал и сосал, а также вытер жидкости тела, которые высохли между моими ногами. Он делал это слишком хорошо для того, кто никогда не делал этого раньше. В конце концов, он вытер моё лицо новым влажным полотенцем. Именно тогда я понял, что был в слезах. Я больше не плакал, но лицо горело, словно слёзы только что высохли.

После Великий Князь напоил меня водой. Я немного пожевал кубики льда. Для простого наёмника, вроде меня, лёд в напитке был диковинкой. Новый опыт был не особо приятным. От холода у меня заболело горло, но выбора не было, и я выпил всё до последней капли.

Потом Князь снова заставил меня лечь и сам лёг рядом, положив руку мне на грудь так же, как было, когда я проснулся. У меня не было сил сопротивляться. Мои тело и разум были истощены, и душа была готова вырваться из тела.

- Хм, а ты помнишь, что сказал мне перед сном? – поинтересовался у меня Князь. Я ответил, что не помню. Потому что я не помнил. Даже не то чтобы не помнил, просто я ничего ему не говорил, ведь он сразу же ушёл в ванную. Но я слишком устал, чтобы долго разговаривать.

- Так и знал.

Почему-то в голосе его слышалась улыбка. Я даже тихонько посмеялся над тем, как нелепо это было. Он улыбнулся и погладил мою грудь. Но в этом не было ничего сексуального, как раньше. А даже если и было, я больше не мог бы этого вынести. Опять же, я был так истощён, что подумал, что это не имеет значения и, в отчаянии, забылся.

Глава 9

- Эй, Иллик.

Во время ужина в лагере наёмников ко мне подошёл Чесборн. Он сел напротив меня, ужинал Чесборн овсяной с хлебом. Я мельком поднял на него взгляд и снова уткнулся в свою тарелку. Еда, которой нас кормили в городе, была совсем не плоха для столовской провизии.

- Как твоё горло, говорить можешь?

- Могу, но оно всё равно болит.

Мой голос звучал, как слабое дуновение ветра. Тихий, едва слышный звук, но этого было достаточно, чтобы моё горло готово было разорваться от боли. Самое смешное, что это мне уже стало лучше. Последние несколько дней я не мог издать ни звука.

- Не, серьёзно, что такого Князь с тобой сделал, что ты уже несколько дней отойти не можешь? Ты ж обычно совсем не болеешь.

Этого я не мог сказать, даже если в контракте не было оговорки о конфиденциальности, поэтому вместо ответа я невыразительно пожал плечами. Не дождавшись от меня ответа, Чесборн вздохнул и тоже сосредоточился на еде. От того, что он упомянул Князя, у меня резко пропал аппетит.

- Вообще не понимаю, что Князь задумал. Слышал, они ведут переговоры о дополнительном контракте, да и то, что он тебя заставляет работать… Да ещё и поиски убийцы Маиля - сплошная головная боль. Это уже всех достало, но Фавик и не думает успокаиваться.

- И как продвигается расследование?..

- Как-как… Капитан говорит, разузнал всякого разного.

Я непроизвольно сжал зубы. Я попытался расслабить челюсть, чтобы не выдать своего напряжения, но ничего не смог сделать.

- Причина смерти?

- Нож, проткнут в грудную область, ближе к сердцу…

- М-да, знатно Маилю досталось.

- Да вот и всё, в принципе. В любом случае, я предполагаю, что он умер в день пропажи или на следующий день. Мы распределили районы для расследования… Не знаю. Если честно, сколько людей захотят отомстить за смерть Маиля? Мы, конечно, делаем это из-под палки, ради капитана, да и ради чести тоже, но раз уж мы всё равно уходим в конце месяца, лучше разобраться с этим побыстрее. По правде, ведь все так думают.

Я согласен с ним. Но не будь я участником это происшествия, я бы разделял мнение Чесборна. Мне жаль капитана, но Маиль этого заслуживал. Даже если бы я не убил его… Рано или поздно это сделал бы кто-нибудь другой. Но только вот по-настоящему это сделал я…

- Получается, если уёбка вдруг убил кто-то из нас, нам придётся его наказать.

Я ничего не сказал в ответ, и, сославшись на больное горло, молча продолжил есть овсянку. Чесборн пробормотал что-то себе под нос и закончил ужинать. У большинства наёмников наверняка те же мысли, что и у него. Но даже если они найдут что-то, указывающее на меня, мне, вроде бы, есть куда бежать. Пока я могу расслабиться.

- А, кстати, тебя кто-то искал, - одёрнул меня Чесборн, когда я уже собирался встать из-за стола.

- Кто?

- Лилиэль.

Лилиэль. Она была моим алиби. Это с ней я встретился после убийства Маиля. Я не виделся с ней с тех самых пор, как заключил контракт с Великим Князем, но до этого мы с ней успели обговорить все детали. На случай, если меня всё же начнут подозревать, а ей устроят допрос.

Например, в нашей истории мы встретились как раз недалеко от той водяной мельницы, где умер Маиль. Хотя, даже так, если Радован засомневается в моих мотивах, факт того, что в день исчезновения я находился недалеко от места убийства всё равно сделает меня главным подозреваемым.

Конечно, мне пришлось немного постараться, чтобы уговорить её молчать. Она была вдовой, что желала снова выйти замуж, я ей очень нравился, отчего это всё было немного обременительно. Однако, беря во внимание всё это, Лилиэль было несложно чуть-чуть соврать ради меня. Мы договорились сказать, что в момент нашей встречи необузданная страсть, охватившая нас, затуманила разум, и мы пошли к ней домой, ведь заниматься сексом где попало было бы плохо для нашей репутации.

Тогда она краснела и шептала так, как будто всё это было ради неё, как будто это она должна быть мне благодарна.

- Тогда я скажу, что позвала тебя к себе домой.

- Если скажем так, может, сработает.

Так и было.

Я хотел ответить Чесборну, но голос совсем подвёл меня, и вместо слов у меня вышло невнятное рычание.

Наши похождения с Князем были настолько утомительны, что я отрубился, когда вернулся в лагерь. Несмотря на отсутствие голоса, я приступил к своим обычным обязанностям. Мне было сказано не оставлять свои дела и просто ждать, когда Князь снова позовёт меня. Для меня это были прекрасные новости. После этого я уже несколько дней, как обычно, жил в лагере. Но вот теперь эта новость. Конечно, не станет же она просто сидеть и ждать, когда от меня несколько дней не было ничего слышно.

- Да ну чё ты… Я просто забыл, - попытался оправдаться Чесборн.

Пустоголовый придурок. Ругаясь про себя, я вскочил с места. Я надеялся, что Лилиэль не поймёт всё неправильно. По крайней мере, до конца этого месяца, пока мы стоим в городе, я обязан держать Лилиэль при себе. Я выбежал из лагеря и направился прямо к её дому. Было ещё достаточно рано, но я надеялся застать её там. Шаги мои были поспешными, сердце бешено билось.

Нежное прикосновение руки к моей щеке вернуло меня в реальность.

- Иллик, - позвал меня высокий мягкий голос. Что может быть лучше, чем игривый женский голос? Я только что проснулся и мягко улыбнулся, разум мой всё ещё был затуманен.

Чужие сухие губы коснулись уголка моего рта. Очень милый поцелуй.

- Ты, должно быть, очень устал.

Я кивнул и протёр глаза. Наконец, я смог разглядеть, где находился. Надо мной был знакомый потолок. Я приподнялся и увидел красивое бледное лицо. Женщина с

длинными, мягкими, светло-золотистыми вьющимися волосами смотрела на меня своими ярко-голубыми глазами.

- Давай, чуть-чуть.

- У меня совсем нет голоса…

Лилиэль села на кровать и схватила меня за руку. Я тоже сел. Она протянула мне кружку.

- Это для горла. Я дам тебе немного, будешь пить с водой.

При взгляде на неё у меня защемило сердце. Я люблю женщин. Такой доброты и внимания не стоило ждать от неотёсанных и нечувствительных мужчин. Заваренный ею густой отвар был сладким и неплохим на вкус.

- Слышала, ты теперь работаешь лично на Князя.

- Да.

- Иллик, это значит, что ты теперь тут останешься? Насовсем?

- Наверное, пока не истечёт контракт.

А какой, собственно говоря, срок у моего контракта? Я попытался вспомнить, но не смог, потому что невнимательно читал. Тогда я был в таком отчаянии, что меня совсем не волновало, сколько мне будут платить, где я буду жить, когда мой наёмничий контракт закончится и сколько будет длиться. Да меня даже и не спрашивали. Контракт заключён между Князем и Фавиком, так что у меня и права голоса то не было…

- Ах, вот и славно.

Лилиэль крепко обняла меня. Из-за всех этих мыслей о контракте у меня чуть не случился кризис, и я едва ли не выплюнул отвар, который пил. Но, обняв её стройную талию, я смог успокоиться. Она казалась искренне счастливой. Она невинно улыбнулась и несколько раз чмокнула меня в губы.

- Честно говоря, я так переживала, что нам придётся расстаться. Я уже в том возрасте, когда найти достойного мужчину совсем не просто.

- Мгм.

- Правда будет здорово, если ты останешься жить здесь? Ты ведь можешь остаться здесь навсегда, если хорошо зарекомендуешь себя у Его Светлости?

Господи… Раньше я не верил в Бога, но теперь никого кроме Бога у меня не осталось. Даже если это будет Дьявол, я бы отдал ему всё, что бы он не попросил, лишь бы освободить меня от всего этого.

- Жизнь наёмника ведь такая опасная. И непонятно, куда тебя могут отправить дальше. Я так переживаю за тебя.

Я не мог ответить и просто гладил её по спине. Я не мог разрушить её ожидания. Мне нужно было держать её в заблуждении, чтобы она и дальше любила меня. Сказать Лилиэль, что я тоже её люблю, но мне нужно уйти из-за работы. Оставить после себя только хорошие воспоминания и распрощаться со слезами на глазах. Вот, что я должен сделать.

Да, я подлый человек. Я воспользовался слабостью женского сердца, но у меня не было выбора. Жениться было бы неплохо. Но я не хочу создавать семью, за которою не смогу взять ответственность, да и оставлять наёмничью жизнь я пока не собирался.

- Лилиэль.

Отличный способ не отвечать, когда ответа нет: она подняла голову на мой зов, и я поцеловал её красивые губки маленького личика. В её глазах стояли слёзы, но она всё

равно ответила на поцелуй. Наши языки переплелись.

Я никогда не умел красиво говорить, но всегда был уверен в поцелуях. Нет женщины, способной устоять перед нежным, дразнящем поцелуем, когда я жадно веду, как будто собираюсь её съесть. Лилиэль не была исключением. Она громко всхлипнула, и мы снова поцеловались.

Мы долго целовались, но Лилиэль отстранилась и посмотрела на меня. Её лицо раскраснелось, губы были приоткрыты, а взгляд затуманен. Я чмокнул её кончик носа и аккуратно отодвинул от себя. Я хотел бы побыть с ней ещё немного, но мне нужно было беречь силы на случай, если Князь опять вызовет меня к себе. Если я опять уйду, оставив её ещё более разочарованной, она будет только больше беспокоиться.

- Приготовишь ужин?

- Хорошо… Останешься на ночь?

- Князь может вызвать меня в любой момент, так что мне лучше вернуться.

- А… Я поняла. Тогда я сейчас приготовлю, а ты умойся и отдыхай.

- Хорошо.

Она не смогла скрыть своего разочарования, поцеловала меня ещё раз и вышла из комнаты. Я тоже встал с постели и намочил полотенце водой, чтобы умыться. Определённо, существует большая разница между общением с женщинами и мужчинами. Говоря о любовных делах, Лилиэль лучше и в плане тела, и в плане своего отношения.

То, что делает Великий Князь, кажется, может уничтожить во мне всё, вплоть до костного мозга. И то, что я мужчина, не сделало этого хуже. Я мужчина, поэтому я выносливее. Если бы Лилиэль столкнулась с Князем, она, наверное, даже подняться бы не смогла. Как же жаль, что такому еблану, как Князь, известны все мои слабости.

Я умылся, оделся и стал ждать, когда Лилиэль позовёт меня есть. Она вернулась намного быстрее, чем я ожидал.

- Иллик? Наёмники пришли найти тебя.

- Что?

Зачем я кому-то внезапно понадобился? Недоумевая, я вышел из комнаты и увидел Чесборна, стоящего у открытой входной двери. Вид у него был очень недовольный.

- Чего тебе?

- Тебя вызывают в замок.

- Ясно… Лилиэль, принеси мой плащ.

Лилиэль выглядела расстроенной тем, что я не смог остаться даже на ужин, но всё равно принесла плащ и подала его мне. У Чесборна на лице чётко читалась зависть. От того, что хоть мы с ним не сильно-то и разные, а женщины тянутся ко мне. Я мог ему только соболезновать. Говорят, женщины любят молчаливых мужчин.

- Ну, я пойду.

- Да…

Когда я собирался уходить, Лилиэль внезапно схватила меня за руку. Решив, что она хочет поцеловать меня на прощание, я склонился к ней. Но вместо поцелуя она нагнулась к моему уху и прошептала так, чтобы Чесборн не мог слышать.

- Этот человек приходил ко мне несколько дней назад. Спрашивал, что ты делал в тот день, правда ли мы были вместе и где мы были.

В этот момент моё сердце чуть не остановилось. Моё тело напряглось, мысли забегали. Лилиэль поцеловала меня, но я не смог ответить, потому что никак не мог унять своего волнения.

- Ты ведь придёшь ко мне, даже если я сама тебя не позову?

На лице Лилиэль играла светлая улыбка, но взгляд её был пронизывающим.

За исключением того раза, когда Фавик впервые привёл меня в замок, я всегда приходил сюда поздней ночью. Учитывая, какую работу мне приходилось выполнять, приходить сюда днём не было необходимости.

Но сегодня Великий Князь вызвал меня, когда солнце ещё не село.

Меня встретил не тот слуга, которого я видел тогда во флигеле. Этот был не так молод, выглядел на лет сорок. Слуга проводил меня прямо в замок, в кабинет Великого Князя. Идя по великолепному коридору, я чувствовал себя странно. Роскошь давила на меня. Это снова напомнило мне, что Великий Князь был человеком совсем другого класса, и как сильно он отличался от меня. В обычное время простой наёмник, как я, не смел бы даже глаз на него поднять. У меня в голове не укладывалось, как столь высокопоставленный человек мог стать таким извращенцем.

Наверное, он докатился до этого в погоне за ещё большим удовольствием, ведь для дворян, способных получить всё на свете, это обычное дело. Значит, и Князь не исключение.

- Прошу, проходите.

Слуга был очень вежлив со мной, что делало всё ещё более неловким. Мне казалось, что ему, как слуге такого знатного рода, проще было бы относиться к простолюдинам высокомерно и без уважения.

Как бы то ни было, я шаг за шагом приближался к открытой двери. Комната была залита ярким светом с улицы из-за больших окон, занимающих почти полностью одну из стен. При таком свете ковры, наверное, быстро выцветают. Такая абсурдная мысль пришла мне в голову. Жалкое беспокойство простолюдина вроде меня, когда астрономически богатый Князь о таких мелочах даже не задумывается.

Глава 10

Роскошно обставленная комнате с окнами невероятной величины, застланная шикарным ковром, какой я не смог бы себе позволить, копя хоть всю свою жизнь. Таким был рабочий кабинет Князя. Сам он сидел за столом молочно-белого оттенка. Глаза-янтари, не отрываясь, наблюдали за мной.

- Иллик.

Подойдя чуть ближе, я учтиво поздоровался с ним.

- Разрешите поприветствовать Вас, Ваша Светлость.

Я не знал, соответствовало ли приветствие этикету, но это единственный достойный официоз, которое я мог вспомнить. Всё же мы были в его кабинете, а не в личных покоях, так что я решил быть предельно вежливым.

- Что с твоим голосом?

Князь слегка нахмурился, будто он и не был причастен к этому. Он подозвал меня к себе, я подошёл. Сейчас меня и Князя разделяло только расстояние белого стола.

- Простудился?

- Никак нет.

- А что тогда?

Бля. Ну болит и болит, причина-то ему зачем? Я был не в состоянии произнести ни слова и просто молчал, стараясь побороть самого себя. Я уже знал, что поплачусь, если не сделаю так, как хочет Князь. Мне не хотелось отвечать, ведь я совсем не знал, что сказать и как выйти из этой ситуации. В общем, я и правда никогда не был хорош в словах.

- А, Иллик? - поторопил меня Князь. По его беспечной улыбке я понял: он намеренно загонял меня в угол, зная ответ с начала.

Сдерживая ругательства, я отрешённым голосом ответил:

- Я… Кажется, я повредил горло, пока отсасывал Вашей Светлости.

- Ах-ха.

Услышав от меня это позорное объяснение, Князь расхохотался. Я даже разозлиться на него не мог, настолько нелепо это было. Ну и чёрт с ним, пусть смеётся. Я снова был повержен.

- Тут прямо как с руками.

- С руками?

- Ну да. Если постоянно сосать, горло загрубеет, а боли больше не будет.

Вот гандон… Мне правда пришлось себя сдерживать, чтобы не выругаться. В любом случае, кажется, так оно и будет. Может, если этого не избежать, просто бросить всё и убить себя? Мысль о самоубийстве не желала покидать мою голову.

- Чем я могу быть Вам полезен?

- Ах, я целый день слушал скучные лепетания и просматривал документы, от этого у меня плохое настроение, ещё и голова заболела, - ответил Князь, хлопнув ладонью по стопке бумаг на гладкой глянцево-белой столешнице. Затем он отодвинулся от стола, откинулся на спинку не особо удобного на вид стула, и, чуть склонив голову, посмотрел на меня.

- Присаживайся.

Как же мне это всё…

Я по привычке уже собирался переспросить, что он имел в виду. Бля, если у него болит голова, ну и пусть болит, обязательно делать так, чтобы я тоже страдал? Чувствуя, как у меня поднимается давление, а в спине начинает тянуть, я пытался пошевелить своими вдруг застывшими ногами. Нельзя, чтобы он повторял дважды. Нельзя не согласиться. Это были правила, наложенные на меня не его словами, но его телом. Соблюдать их было очень трудно, казалось, что я могу сорваться в любой момент.

- Боюсь, Вам будет тяжело…

- Так сядь так, чтобы не было, - это был упрёк, что я и этого сделать не могу.

Чёрт побери. Выругавшись про себя, я раздвинул ноги и сел на его бёдра, всё равно удерживая большую часть своего веса ногами. Князь подтянул меня к себе за задницу, но большая часть нагрузки так и осталась в моих ногах. Я, здоровый наёмник тридцати с лишним лет от роду, сижу на коленях у красивого, как море, Князя… Как ни посмотри, стыдоба страшная. Меня забило, как в лихорадке, лицо обдало жгучим огнём. Князь, со спокойным лицом, характеризуя такое обыденным делом, стал расстёгивать пуговицы на моей рубахе. Он пристально рассматривал мои соски.

- Мы с тобой несколько дней не виделись. Как у тебя дела?

Человек, который не удосужился предложить своим гостям на аудиенции чашку чая, спрашивает, как у меня дела. Такое его поведение сбивает с толку, но теперь-то я знал, что он всегда сам себе на уме.

Однако в моей ситуации это был удар по больному. Конечно, мы с Великим Князем были не в лучшем положении для этого разговора, но я всё же с трудом выдавил из себя:

- Кажется, они начали меня подозревать.

- Подозревать?

- Так точно. Они пытались выяснить, чем я занимался в день убийства сына капитана.

Чесборн приходил допрашивать Лилиэль. Исходя из этого, я понял, что тогда Чесборн вовсе не забыл передать мне, что она приходила. Когда Лилиэль пришла в лагерь в поисках меня, тогда-то он и узнал о её существовании и сам отправился на встречу с ней,

где услышал, что в день смерти Маиля мы с ней были вместе.

Мне хотелось думать, что наличие моего алиби в виде Лилиэль означало полное снятие с меня подозрений. Я недолго задавался вопросом, что же Лилиэль сказала Чесборну, но узнать этого я пока никак не мог. Если она сказала всё так, как мы договаривались, подозрение со стороны наёмников должно было почти пропасть.

Но даже так у меня оставалась ещё одна проблема. Сама Лилиэль. Она оказалась намного умнее, чем я думал. Конечно же она поняла, что мне есть, что скрывать, когда Чесборн пришёл допрашивать её. Я никак не мог забыть её взгляд, когда она попросила меня самому прийти к ней. «Я знаю, что ты что-то скрываешь от наёмников»: вот, что чётко читалось во взгляде Лилиэль.

- Все остальные ведь тоже понимали, какие он виды имел на твою задницу?

Попав в серьёзную ситуацию, люди становятся серьёзными… Но Князь... Он продолжал дразнить меня, весело улыбаясь. Ярость закипела во мне, но что я мог сделать? Я продолжал держать рот на замке.

- Всё-таки у тебя великолепная задница.

Князь засмеялся и опустил обе ладони на мой зад. Это было ещё терпимо, но когда он похлопал по ней, будто успокаивая ребёнка, я почувствовал себя смертельно униженным.

- Тебе не о чем беспокоиться.

Не знаю, смог бы я выдержать унижения и не ударить Князя, если бы он не сказал этого…

- Потому что я не\достаточно жесток, чтобы бросить тебя, когда ты так цепляешься за меня, даже не подозревая, как это постыдно.

Это значило, что он гарантирует мне безопасность, но внутри мне стало паршиво. Где этот ублюдок только научился так выражаться? Как у него вообще получается перевернуть каждую фразу так, как будто это я всем нутром хочу его и предлагаю себя в обмен на помощь?..

Если бы он не дал мне крошечного лучика надежды в этой гнилой темноте, я бы зарезал его так же, как и Маиля.

- У меня голова сейчас взорвётся.

Для человека, у которого так болит голова, выглядел он совсем здоровым. Хитро улыбаясь, князь убрал руку с моего бедра, потянулся к столу и вручил мне одну из бумаг.

- Читай.

Большинство простолюдинов не умеют ни читать, ни писать, но, похоже, он этого не знал.

Если бы я был безграмотным, точно подвергся бы очередным унижениям, но, к счастью, читать я умел. В отличие от Радована трудных книг я не читал, но слова знал все. Поэтому я взял в руки лист, исписанный аккуратными буквами, и начал читать.

- Кхм.

Я знал, что так будет, но… Пока я читал, Князь снова присосался к моей груди. Схватив меня за зад, он прикусил один из сосков. Мне оставалось только жалко утешать себя тем, что он, вроде как, ещё не полез руками мне в штаны.

С коротким вздохом я решил сконцентрироваться, пытаясь игнорировать всё, что делал Князь. Его губы и язык дразнили мои соски, но это не было большим стимулом, так что я без проблем смог приступить к чтению.

- Это…

Несмотря на сложные слова, особой трудности понять написанное не было. Конечно, я лишь простой наёмник, не знающий стратегий и тактик, но умеющий только драться, однако моего опыта достаточно, чтобы знать, как всё устроено.

Наши далканские наёмники совсем недавно воевали за Мирос в районе Бербани, на границе княжеств Мирос и Серивов. Серивов, потерявший около половины земель Бербани из-за Мироса, начал войну, чтобы вернуть потерянные земли, но в итоге не смог выиграть ни одного сражения, несмотря на то, что был полностью подготовлен. Серивов потерпел поражение благодаря тактике Князя и нас - его наёмников. Бербани не удалось вернуть и весь район перешёл во владения Мироса.

Для Мироса это была возможность завоевать Серивов и основать крупнейшее княжество в истории. Весь наш наёмный корпус предполагал, что контракт будет продлён до полной победы.

Но внезапно был подписан мирный договор. Из-за вмешательства Отца… Его влияние в мире было слабее, чем раньше, но после того, как Отец воззвал к миру, другие страны континента тайно оказывали давление на Мирос. Не из-за признания авторитета Отца, просто их пугало расширение территорий Мироса.

- Собираешься только больше меня раздражать?

Бумага, данная мне Князем, была письмом от шпиона. Как писал сам шпион, у него было много плохих новостей… Дело в том, что Отец был на стороне Серивова, значит, собирался оказать на Мирос ещё больше давления. Хоть у Отца и не было весомых причин вмешиваться, в его планах было убедить Мирос вернуть территории Бербани

Серивову, поскольку те принадлежали ему с незапамятных времён, а также убедить в адекватности этого решения правителей соседних территорий.

Ниже был приведён список правителей, поддерживающих решения Отца, среди которых, к удивлению, был и царь Тимаев. То есть, несмотря на то, что царь Тимаев является старшим братом Князя Мироса, он добровольно решил подвергнуть своего родственника ещё большему давлению.

- Камид всегда был недалёким, - пробормотал князь, проводя красным языком по моим соскам. Мне было очень некомфортно видеть, как он сживает мою грудь, подтягивая её вверх, и эротично облизывая.

Кроме того, смотреть на блестящие от слюны покрасневшие губы Князя тоже было неловко. Он слишком красив.

- Я слышал… это Ваш брат.

- Ха-ха. Поэтому ему было до смерти обидно отдавать мне княжество. А теперь, когда у меня появилась возможность забрать и Тимаев, он, наверное, совсем себе места не находит.

- Вы с ним в хороших отношениях?

- Когда как. В конце концов, это просто политика. Кто из правящих семей на этом континенте не родственники? Кровные связи не имеют никакого значения. Даже этот идиот царь Серивова приходится мне дальним дядей.

А он, получается, дальний племянник, что ли? Для раздражённого человека с больной головой голос Князя звучал очень весело. Не припоминаю, когда это моя грудь стала лекарством от мигреней и эмоциональных расстройств… Князь обхватил мой мокрый от слюны сосок пальцами и поднял на меня взгляд. Круговые движения пальцев ощущались по странному возбуждающе.

- Но, знаешь, мне кажется, чего-то не хватает.

- Да?

- Я говорю, настроение у меня не улучшается, - пробормотал Великий Князь, прижимая обе ладони к моим ключицам. Его руки прошлись по моей груди и опустились на выпуклый живот. Я напрягся, от чего очертания мышц стали более заметны. Пальцы Князя остановились на поясе моих штанов.

Я смущённо посмотрел на него. Он выглядел… Зловеще. Его улыбка была такой страшной, что сердце моё ушло в пятки. Неужели то самое?..

- Снимай штаны и ложись на стол.

Проклятье… Я оглянулся и посмотрел на стол: там совсем не было места, куда я мог лечь.

Бумаги бы смялись подо мной или порвались от любого неосторожного движения.

- Но документы…

- Живо.

Князю, похоже, было всё равно. А раз так, то что я мог сделать? Я поднялся на ноги и отступил от него на шаг. Хоть я и сидел до этого, ноги мои онемели от напряжения, пока я старался поддерживать себя, чтобы Князю было не тяжело. Мне совсем не хотелось раздеваться перед Великим Князем, но страх перед ним, перед его янтарными глазами, смотревшими на меня, был сильнее.

Я разделся и медленно опустился на край стола перед тем, как полностью лечь спиной на стопку пергаментных бумаг. Я поднял ноги, развёл их и подхватил под коленями так, что промежность моя была хорошо видна.

- Ваша Светлость?..

Увидев, что держит в руке подошедший ко мне Князь, я не мог не растеряться: в руке его блестело серебряное лезвие. Я поднял глаза и присмотрелся – это был нож для бумаг, таким обычно вскрывают конверты. Однако, лезвие его выглядело достаточно острым, чтобы на первый взгляд показаться опасным.

- Лежи спокойно, я не собираюсь тебя ранить.

Князь подставил стул к столу и сел ко мне лицом. Я никак не мог понять, для чего ему понадобился нож, учитывая то, что не собирается ранить меня.

Вот она, часть жизни мужчины - я достаточно имел дело с ножами, чтобы знать: не важно, в руках врага или друга, нож опасен. Особенно в такой близости к такому месту, как гениталии.

- Лежи смирно, - снова предупредил меня Князь. Его рука коснулась внутренней части моего бедра, а после я почувствовал жуткое прикосновение металла к коже.

Снизу послышался шаркающий звук. Такой же, какой я слышу каждый день, когда бреюсь.

Глава 11

Бля… Только теперь я понял, что делал Великий Князь. В момент осознания моё лицо загорелось от стыда. Здравый смысл обычного человека, то есть меня, не успевал угнаться за извращениями этого урода.

Он действительно бреет меня.

- Это навевает воспоминания об охоте.

Когда он говорил, его дыхание казалось шёлком, окутывающим мою обнажённую кожу. Обычно я могу контролировать себя, но сейчас я очень нервничал от того, как щекотали касания лезвия; тело продолжало вздрагивать. Я затаил дыхание. В таком положении даже максимальной концентрации будет недостаточно.

- Знаешь, я с детства любил охоту. Я своими руками потрошил и разделывал пойманных животных… - пробормотал он, продолжая выбривать мою промежность. Я даже вспотел от нервов, в голове у меня звенело, я совсем не мог расслабится.

- И тогда я пристрастился к обработке кожи.

Значило ли это, что он не мог содрать с меня кожу из-за того, что я был живым человеком, а не мёртвым животным?..

Этот его способ «поднятия настроения» окончательно меня добил. Как я вообще, чёрт возьми, умудрился попасть в руки к такому извращенцу? Я тщетно пытался утешить себя мыслью, что он хотя бы не собирается сдирать с меня кожу.

Чувствуя пределы своего терпения, я всё же смог вынести и подавить унижение. Тем временем Князь закончил с моей промежностью и перешёл к бритью мошонки. Каждый раз, когда заострённое лезвие касалось моих гениталий, я вздрагивал. Мне хотелось сбежать. Не только потому, что мне не хотелось выглядеть нелепо, но и потому, что я всё ещё чувствовал смертельную опасность от ножа, находящегося так близко к моей жизненно важной точке. То, что Князь делал с моими яичками, было полным сумасшествием.

- Прекращай трястись, - упрекнул Князь. Я не мог сказать ни слова в ответ, будто губы зашили. Существование самцов действительно печально, ведь… инстинкты играют в этом порочную роль. Несмотря на угрозу лезвия, прикосновения рук Князя были по-странному приятны. Меня кидало то в жар, то в холод. Тело прошиб леденящий пот, спину било дрожью, а странное ощущение продолжало нарастать. Но не мог же я возбудиться в такой ситуации. С каждым прикосновением лезвия моё сердце билось всё чаще. Теперь напряжение и тревога только довольствовали этому непонятному возбуждению.

Стараясь успокоится, я глубоко дышал и глядел в потолок. Плафон был расписан святыми образами. Лики святых, Богоматерь, Святой Дух и серафимы. Хоть сейчас я атеист, в молодости я был верен церкви и изучал писание. Как я мог делать что-то столь постыдное прямо под святыми ликами?

Меня охватило чувство вины за давно забытую веру. Я почувствовал себя запятнанным грехами. Благодаря этому возбуждение поутихло. Почему-то в голове беспрестанно крутились слова молитвы. Я думал, что давно уже позабыл их, но они хлынули в мою голову, как наводнение… Я глубоко вздохнул. Князь специально трогал мой член больше, чем это было нужно. Я стиснул зубы, стараясь не поддаваться возбуждению.

Тщательно выбрив все волосы, князь наконец отложил нож. К этому моменту мой член находился в каком-то неопределённом состоянии: ещё не встал, но и не обмяк.

Приподняв голову и увидев, каким гладким я теперь стал, на сердце стало тяжело от отчаяния. Я почувствовал такой стыд, от которого мне хотелось просто исчезнуть. Чёрт, я теперь даже штанов снять не смогу! Мне нечасто приходится раздеваться перед другими, но, когда живёшь в группе, иногда такое случается. Когда моешься, например.

Но на этом дело не закончилось. Князь достал из внутреннего кармана маленький пузырёк. Когда наши взгляды пересеклись, он ярко улыбнулся.

- Это особое средство для удаления волос, разработанное монахами.

Что… он сказал? Слова Князя повергли меня в шок. У меня было много вопросов, я хотел попросить его этого не делать, но не смог выдавить из себя ни звука. По моей промежности, где были сбриты волосы, медленно потекла жидкость. Касания скользкой влажной руки к паху не были чем-то необычным. Прикосновение к яичкам расслабило напряжённое тело. Не помогали ни святые образы, ни глубокое дыхание. В конце концов я всё же возбудился в его руках.

- Тебе на удивление идёт.

Тварь… Это был настоящий позор, но я держался, скрипя зубами. Он сказал, что это была жидкость для удаления волос, и область, куда она была нанесена, начала покалывать. Это чувство нельзя было назвать приятным. Сказав мне подождать, Князь поднялся со стула. В кабинете уже был приготовлен графин с водой. Князь смочил водой салфетку и вытер ей руки.

Я не знаю, сколько прошло времени, когда Князь снова вернулся к своему столу и тщательно вытер меня. После, небрежно отбросив салфетку на пол, он нежно прошёлся пальцами по моей промежности. Даже не глядя, ощущалось то, как плавно

скользят его пальцы.

Моя кожа раздражена. Это, конечно, процесс не самый быстрый, но я надеюсь, что волосы снова отрастут…

- Смотри, как аккуратно. Я постарался, чтобы всё было гладко.

Место, которого касался Князь, действительно было очень гладким. Он сказал, что даже старался. Выбритый участок кожи был значительно бледнее, что делало его ещё более заметным. Мне было очень стыдно.

Князь посмотрел на меня и улыбнулся.

- Тебе вставить?

Хоть Князь и спрашивал, это был не вопрос.

Мне не пришлось отвечать, его пальцы просто оказались во мне.

Пальцы Князя умело ласкали меня изнутри. От внезапного приступа удовольствия я протяжно застонал, перед глазами замерцали звёзды. Нарастающее изнутри чувство было настолько интенсивным, что мне захотелось справить нужду. Мои бёдра, которые я и так с трудом удерживал, сильно дрожали.

- Тише. Снаружи всё слышно.

В его голосе было слышно удовольствие. Я стиснул зубы. Это всё же кабинет Князя, снаружи полно слуг, у которых, в отличие от слуг во флигеле, языки на месте.

Если кто-нибудь узнает о контракте и наших с Князем отношениях, я убью себя. Я готов терпеть унижения от Князя, чтобы выжить, но если кому-то станет об этом известно, то я лучше выберу смерть. Так что этого ни в коем случае не должно произойти.

Я очень старался сдерживать стоны, но Князь специально испытывал меня, проверяя, сколько я выдержу. От движения его рук мой член встал почти до конца. Я старался сдержать даже дыхание и стиснул пальцы. Я не мог поверить в то, что мне действительно приходится прилагать столько усилий, чтобы сдержать удовольствие. Ублюдок.

- Хочешь, чтобы я вошёл? Тебя так взволновало то, что нас могут услышать.

Слова Князя слишком сильно поразили меня.

- Тебе нравится делать это при других? А я вот немного стесняюсь… Но если ты хочешь…

Бред собачий. Я изо всех сил пытаюсь сдерживаться. Я не виноват, что Князь продолжает дразнить меня. Его пальцы упорно входили и растирали что-то глубоко внутри нижней части живота. Задыхаясь от удовольствия, я отчаянно замотал головой.

Раздался звук крошившегося под моей головой пергамента, но я не мог об этом беспокоиться.

- Хм, кажется, сегодня ты отзываешься хуже обычного...

Обхватив мой член ладонью, Князь быстро задвигал ей вверх-вниз. Раздался хлюпающий звук, его рука снова и снова ударялась об мою лобковую кость. Одного этого было достаточно, чтобы возбуждение волнами расходилось по всему телу, а его без колебаний входящие внутрь пальцы кружили мне голову от удовольствия. Уголки моих глаз защипало, как будто в них собрались слёзы.

- Ты стал намного терпеливее?

Допрос продолжался, но я не мог отвечать. У меня была причина, по которой мой член встал не до конца, и почему я ещё не кончил…

Прошло не больше часа-двух с тех пор, как я был с Лилиэль. Из-за моих отношений с Великим Князем мы мало времени проводим вместе. И раз уж мне нужно заботиться о состоянии ума и тела Лилиэль, получается, это был уже второй раз, когда я сегодня занимался сексом, и третий раунд в общей сложности. Будет удивительно, если у меня полностью встанет. Ещё удивительней будет, если я кончу.

Но, как сказать об этом Князю?..

Вот она, неизвестная мне тайна человеческого тела. Мой член всё ещё полностью не встал, но я чувствовал, что вот-вот кончу. Честно говоря, если бы Князь не ласкал меня изнутри, я бы не смог возбудиться до такого состояния. А если быть совсем откровенным, то, что делал Князь, поражало. Кажется, ещё немного, и я кончу без полной эрекции.

Как бы то ни было, у меня стоял третий раз за день за такой небольшой временной промежуток. Я думал, что умру. Умру от переполняющих меня чувств, сжимающих мою душу, как тиски.

- Это не спальня, поэтому нельзя кончать где попало.

Проблема была в том, что бумаги, кажется, и так испортились во время бритья, а удалённые с меня волосы уже были разбросаны по всей столешнице. Конечно, это не значит, что мне можно кончать куда попало. Тем более, если что-то попадёт на одежду, то что подумают люди, если увидят меня на пути отсюда? И куда мне тогда, чёрт возьми, кончать?

Словно прочитав мои мысли, Князь убрал руки и сказал:

- Отпусти ноги и возьми это.

Я приподнял голову, чтобы посмотреть, о чём он говорит. Князь вынул из кармана белый

шёлковый носовой платок, обернул им мой член и посмотрел на меня:

- Держи крепче.

Если прольётся хоть капля, мне конец. Он не сказал этого, но я и так знал, что это значит. Я потянулся к своему члену обеими руками и крепко обернул его платком. Я даже не мог представить, насколько это унизительно. Но и возвращаться, забрызганным спермой, мне не хотелось. Я был в отчаянии.

Пальцы снова начали двигаться. Я не знал, сколько вошло в меня на этот раз, но было больно. Однако, охватившее меня удовольствие быстро перекрыло боль. Хотя удерживать своё тело, не хватаясь руками за ноги, стало намного сложнее.

Вторая рука Князя снова опустилась на мой член. Он уже не мог двигать рукой так же размашисто, как раньше, поскольку я держал платок, но и этого было достаточно.

Чем интенсивнее становились движения Князя, тем больше мне хотелось кричать от переполняющих моё тело ощущений. Мысли в голове превратились в кашу, в глазах застыли горячие слёзы. Перед глазами замигали непрерывные искры света, далеко-далеко уносящие моё сознание. Нельзя издать ни звука. Нельзя издать ни звука.

Кончая, я закусил губу. Во рту появился горький привкус крови. Головокружительная боль пронзила меня. Может, это была не боль, а удовольствие? Внутри меня словно что-то взорвалось, перед глазами побелело.

Платок, который я держал в руках, был насквозь мокрым. Я был не в силах преодолеть охватившую меня слабость, моё сознание растворялось в тумане. Тело стало настолько тяжёлым, что мне казалось, будто я вот-вот вырублюсь, как это было в прошлый раз.

Князь смотрел на меня сверху вниз. Всё вокруг расплылось, но его сияющее лицо оставалось отчётливым. Он улыбался, как будто был очень доволен, но выражение его лица было странным и томным.

Ах, ну конечно. Кажется, это был верный способ поднять ему настроение. Не было в мире другого такого извращённого ублюдка, как Великий Князь.

Глава 12

Я был так измучен касаниями Князя по моему члену, что едва дышал. Он убрал мои руки и сам потёр головку большим и указательным пальцами через платок. Я только что кончил, моё тело было очень чувствительным, из-за чего я непроизвольно дёрнулся, как будто бы я всё ещё кончал. Даже если бы так оно и было, кончать мне было больше нечем – из меня вышло всё, всё до последней капли. Я так устал, что голова моя кружилась и звенела. Князь поднял бывший до этого белым платок (теперь он был мокрым, потемневшим что ли) и посмотрел на него.

- Такой мокрый. Я бы поверил, если бы ты сказал, что обмочился.

Слова эти прозвучали очень отрешённо. Я не смог ответить. У меня не было сил, чтобы даже открыть рот. Мне кажется, не будь я настолько уставшим, то всё равно бы не ответил. Что бы я ни думал, меня не покидало чувство, что Князь поймал меня на измене, хоть я и не должен был хранить ему верность. Необъяснимая напряжённость нарастала между нами, и оставалось лишь гадать о том, о чём же думает Князь.

- Ну, если сейчас у тебя стоит только так, то ладно.

Тон и выражение лица великого Князя мало чем отличались от обычного. Я думал, что он, как обычно, высмеет меня, но нет. Он расслаблено сел передо мной, его лицо выражало абсолютное безразличие. Но я не был наивен настолько, чтобы принять это за чистую монету, так что это больше было похоже на затишье перед бурей.

Я понял это и поспешил спуститься со стола. Лежавшие под моей спиной бумаги находились в полном беспорядке. Решив, что мне стоит убрать за собой, я потянулся за штанами, но томный голос Князя остановил меня:

- Раздевайся.

Эти слова ошеломили меня. Всё ещё был день, и солнце поблёскивало на крышах домов улиц. К тому же, мы были в кабинете Великого Князя. Даже в спальне раздеваться перед ним было для меня проблемой, что уж говорить о кабинете. Он был тем, кто дал мне платок, чтобы не оставить после себя никаких следов, и я не думал, что Князь захочет продолжения прямо здесь…

Конечно, у меня, как и всегда, не было выбора, так что я послушался его приказа и снял оставшуюся одежду. На мне осталась только льняная рубаха, поэтому раздевание занимало не много времени.

- Можешь и отсосать мне.

Чёрт возьми, мог бы просто приказать… Конечно, если он сразу планировал заставить меня использовать только рот, приказ снять одежду нужен был только для того, чтобы унизить меня. Но даже понимание интенций Князя не означало, что я мог контролировать свои эмоции. Я тоже человек, у которого есть чувства, и я не могу не быть униженным из-за того, что мне не позволяется надеть на себя не ниточки. И, что ещё хуже, при всём этом унижении, я не могу позволить себе ни малейшего сопротивления.

Как бы то ни было, я подошёл к Князю и опустился на пол между его ног. Расстегнул пуговицы и вынул его член из нижнего белья. Он был до неудобства небольшим и немного возбуждённым. От одного взгляда на него у меня заболела челюсть, ведь я знал, каким большим он будет, когда встанет. А мысль о том, какому насилию подверглось моё горло в прошлый раз, когда у меня даже пропал голос, лишь

усугубила мои муки.

- У меня через 15 минут ещё одна встреча. Но знаешь, меня утомляют некомпетентные люди, не способные дать мне конкретных ответов. Может, мне стоит отменить всё?

Слушая рассуждения Князя, я взял его член в рот и принялся сосать. Мне стало грустно от того, что мой рот, ещё недавно трудившийся, чтобы угодить Лилиэль, снова вынужден так страдать.

Однако я тут же отбросил все свои мысли, и принялся сосать усерднее. Я постарался вложить в это всю душу. Во-первых, меня подгоняло то, что нам нужно уложиться в 15 минут. Во-вторых, мне было тревожно, что Князь начнёт расспрашивать о других моих отношениях.

Князь и без того был безжалостным человеком, а в плохом настроении он был вовсе по-животному жесток. Хоть Князь и делал вид, что всё в порядке, я так и не смог понять, решил ли он изводить меня из-за других моих отношений. Обычно я не стараюсь так глубоко анализировать человеческие действия, но с Князем по-другому не получается. Меня очень беспокоило то, что он меня мучил.

- Ах-х, Иллик…

Князь застонал от удовольствия и погладил меня по шее. Звук, который он издал, был низким и похожим на кошачье мурлыканье. Я почувствовал облегчение. К счастью, его лицо было примерно таким же, как и всегда. Более того, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что он довольно улыбается.

- Меня это не волнует.

Значит он понял все мои волнения. Голос его звучал очень ласково.

- Пока ты хорошо выполняешь приказы, зачем мне тебе мешать?

Его рука поглаживала мои волосы; его голос, выражение лица были мягкими, но я не мог понять, что он под этим подразумевает, и это сбило меня с толку. Пытаясь понять его реакцию, я глубже заглотил член, и Великий Князь широко улыбнулся, глядя мне в глаза. Я был ошеломлён такой яркой улыбкой.

- Сегодня ты хорошо постарался, чтобы поднять мне настроение, так что я должен тебя наградить.

Всё так же улыбаясь, Князь погладил меня по лицу. Очень щекотливо и ласково. В этой грёбаной ситуации, когда я сосу его член, лицо Князя было слишком красиво, его улыбка была слишком сладкой, способной растопить любого. От его мягкого голоса мои щёки вспыхнули. Какого чёрта он выглядит вот так. Я списал ощущение своей жалости на его внешность.

Я никогда, ни при каких обстоятельствах не должен доверять этому ублюдку.

- С завтрашнего дня приходи в замок каждое утро. Хочу вдоволь насладиться твоим ртом.

Ебаный ублюдок.… В тот момент я не выдержал и выругался, но наружу не вышло ни звука. Мой рот был полностью занят его членом, так что вместо ругательства вышло, будто я с ним просто играюсь. Князь тяжело вдохнул и застонал.

- Ты, правда.… У тебя способный ротик.

Его голос звучал очень довольно. Это был искренний комплимент, произнесенный, пока его рука направляла мою голову, заставляя меня заглатывать глубже. Самый

отвратительный комплимент, который я когда-либо получал. Даже хуже того, когда меня назвали человеческим мясником, хорошо убивающим людей. Он не злился, что я состою в других отношениях, но настроение моё всё равно испортилось. Да ещё и член сосать приходится – я почувствовал себя очень несчастным. Я чувствовал себя настолько грязным, что мой разум не мог этого вынести.

Но что я мог с этим сделать?

- А часики-то тикают.

Услышав его голос, я крепко зажмурился и ещё усерднее принялся сосать. У меня не было выбора, Князь должен был успеть кончить.

***

Стоял погожий день, было самое начало лета. С неба припекало солнце. Там, где распускались весенние цветы, теперь бурно зеленели листья. Весь лес окрасился в яркие оттенки зелёного. Аромат влажной почвы и листьев освежал. Прекрасная пора, когда шёпот ветра щекочет уши. Как ширма, закрывающая княжество Милос, лабиринт горных лесов стоял во всём буйстве своей листвы. Я стоял на красивой лесной тропе.

Но настроение у меня было паршивое. Ни красота природы, ни прогулки не давали мне чувства свободы. Это был кошмар.

- Бля…

Каждый раз, когда я видел свою промежность, мне хотелось ругаться. Каждый раз, когда я одевался, каждый раз, когда я снимал штаны, чтобы поссать. Прошло уже несколько дней, но я всё никак не мог привыкнуть. Даже когда я просто шёл, мысль об этом не давала мне покоя, и походка моя была неустойчивой. Так было, и когда я был одет, и когда я смотрел на своё обнажённое тело, я не мог не обомлеть.

Я не мог даже представить, насколько, чёрт возьми, это постыдно. На моей промежности не осталось ни волоска: и мой член, и яички теперь были хорошо видны во всех деталях. Не знаю, что в этом так сильно меня смущало. Это ведь был не какой-нибудь детский писюн, а самый обычный, взрослый член. Не лучше ли будет умереть, чем жить всю оставшуюся жизнь с чистой, как лист бумаги, промежностью?

Я постоянно нервничаю из-за этого, и сегодня волнение достигло своего пика. Мне даже в одиночестве тошно думать о своей гладкой заднице, а с сегодняшнего утра мне пришлось выйти на задание вместе с другими наёмниками. Для сопровождения Князя, виновного во всём этом.

- Ну, наконец-то…

У меня не было привычки разговаривать с самим собой, но я выдохнул с облегчением, даже не осознавая того. Чувство послабления во время мочеиспускания было намного сильнее, чем обычно. Меня расстроило, что мне пришлось терпеть достаточно долго, чтобы обычный поход в туалет начинал доставлять удовольствие. С самого утра и до этого момента я был очень несчастен, потому что не мог найти свободной минутки, чтобы отойти подальше и помочиться. Что это за жизнь такая нищенская, что мне приходится подлавливать момент, чтобы удовлетворить свои элементарные потребности?

Обычно во время привалов мы всегда отходили по нужде сразу по три-четыре человека, всё-таки все мы были мужиками. Если что, конечно, можно было нарушить строй по дороге и сделать свои дела где-нибудь неподалеку. Однако проблема была в том, что принцип нарушения строя был в перемещении минимум двух человек за раз. Как бы я ни хотел справлять свои дела в одиночку, у меня совершенно не было на это времени.

Я, конечно, мог бы забить на это, но наши далканские наёмники – не те, кто упустят такой повод для насмешек. Эти ублюдки будут стебать меня до самой смерти. И звать будут больше не Илликом, а какой-нибудь Бритой писькой. Даже после моей смерти из меня сделают легенду, мол, жил на свете такой придурок Иллик, который брил свой член.

Я не хотел рисковать, зная, какие у этого будут последствия. В итоге единственное время, в которое я мог спокойно справить свои дела, было, когда привал заканчивался, и строй возобновлялся. Мне специально приходилось задерживаться и делать всё в спешке.

- Да блин…

Я старался выдавить из себя всё до последней капли. Неизвестно, когда у меня в следующий раз будет возможность сходить в туалет. Я очень беспокоился, что мне придётся терпеть до тех пор, пока у меня не начнёт сводить живот. С какого чёрта мне вообще нужно о таком беспокоиться?

После каждой новой встречи с Великим Князем у меня появлялись новые странные заботы. Уёбок Князь… Вот бы на нас напали и его зарезали. Ругаясь про себя, я оделся.

- Иллик, - раздался внезапный зов, стоило мне только натянуть штаны. Я посмотрел туда, откуда шёл звук, и увидел Радована. Он стоял, прислонившись к дереву. Я отошёл в лес так, чтобы никто не заметил, так что я и подумать не мог, что кто-нибудь последует за мной. Особенно если это будет Радован, сейчас возглавляющий наш отряд. Настроение моё стало ещё хуже, и выражение лица ожесточилось. Я никогда не нарушаю приказы командира во время заданий. Однако я покинул группу, никому ничего не сказав, и был пойман командиром с поличным. Однако чувство неудовлетворения, которое я испытывал, было достаточно сильным, чтобы слегка заглушить чувства сожаления и вины. Прискорбно, конечно, но Радован собирался надрать мою лысую задницу.

- Как давно ты здесь?

Я отцепил от ремня флягу с водой, чтобы вымыть руки. Воды поблизости не было, так что приходилось пользоваться питьевой. Пить я всё равно не собирался. Уж лучше сдерживать жажду, чем мочу. Радован подозрительно посмотрел на меня. Я проигнорировал его взгляд и вымыл руки.

- Ты подозрительно себя ведёшь в последнее время.

- Я?

Радован закатил глаза, как бы спрашивая, прикалываюсь ли я. Я посмотрел ему прямо в лицо и всё понял – он всё ещё подозревал меня. Наверное, он решил, что я хочу дезертировать. Но сделать это было равносильно признанию, что это я убил Маиля.

- Я как раз собирался возвращаться.

- Я не спрашивал, что ты делаешь.

- Но ты сейчас очень подозрительно на меня смотришь.

- А с каких это пор тебя волнует, что делают другие? Маиля у тебя получалось преспокойно игнорировать, а теперь вдруг заволновался? Разве это не странно?

- Ха... Я это… Ты, кажется, забыл, на кого я теперь работаю.

- Как скажешь. Значит, это был приказ Князя - уйти так далеко в одиночку?

- Ты совсем с катушек слетел? Следишь за мной, зная о моём соглашении о конфиденциальности? Ты же в курсе, что мне первому дадут пиздюлей, если просочится хоть какая-то информация о Князе.

Видя, что я не на шутку разозлился, Радован на мгновение застыл. Он знал, насколько я обычно спокоен и равнодушен ко всему. Часто говорили, что докопаться до меня практически невозможно, и что у меня непробиваемый характер. Однако это совсем не значило, что я добрый человек. Просто у меня высокий порог гнева и мне на всех посрать.

Весь запал Радована разом пропал. Ему оставалось только отступить. Ему было больше нечего мне сказать. Я глубоко вдохнул, стараясь сдержать переполняющую меня злость, и прошёл мимо него, собираясь возвращаться в строй.

Или, может, мне стоит прояснить ситуацию. Скажу ему, что из-за стресса у меня выпадают волосы на лобке, и я не могу ходить в туалет вместе с другими парнями. По крайней мере, Радован не тот человек, который станет надо мной смеяться.

Эта мысль ушла от меня так же быстро, как и пришла. Есть вероятность, что Радован или не воспримет меня серьёзно, или даст волю своему воображению. Каким бы порядочным человеком он ни был, он всё ещё человек, который, к тому же, имеет больше дел с аристократами, чем любой из нас. Он хорошо знает их извращенные натуры и вполне может догадаться.

- Я слышал, Его светлость тебя ищет…

Радован шёл рядом со мной. Его взгляд был прикован к моим губам.

- Ты выглядишь очень уставшим.

Его голос звучал обеспокоенно. Хоть Радован и подозревал меня, волновался он искренне. Он был наёмником Далкана столько же, сколько и капитан Фавик. Пусть Радован всегда старался казаться отрешённым, глубоко в сердце он относился ко всем нам, как к семье. Мы не были друзьями из-за разницы в возрасте, но всё же мы через многое прошли вместе. Конечно, Маиль, сын его близкого друга Фавика, был Радовану дороже меня. У нас не было повода сблизиться, да и характер у меня был паршивый.

- Я действительно устал. Извиняюсь, мне больно говорить с такими губами.

Радован понимающе кивнул. Да, губы. Мои губы опухли и потрескались так, что при малейшем открытии уголки рта начинали кровоточить. Я почувствовал во рту кровавый привкус и нахмурился. Больное место пульсировало. Конечно, Радовану станет интересно, что приказал мне Князь. Что случилось с моими губами, чтобы они оказались в таком состоянии.

Естественно, во всём виноват Князь. Или точнее, его чертовски большой член, который мне приходится сосать каждое утро.

Глава 13

Всего лишь одна фраза полностью распределила мой утренний распорядок. Когда я был в лагере, мне приходилось вставать раньше обычного, чтобы навестить Князя во флигеле его замка. Каждый день за мной приходил один и тот же слуга, так что я ни разу не проспал. Если Князь в это время всё ещё спал, мне приходилось самому забираться в его постель и отыскивать член в темноте. Понятия не имею, чем таким кормили Князя, но член его, как по команде, стоял каждое утро.

Но был один день, когда дела обстояли по-другому. В тот день я проснулся слишком поздно. И более того, проснулся я в покоях Князя.

Помимо утренних минетов, Князь раз в 2-3 дня продолжал звать меня ещё и по ночам. И в тот день, после долгих страданий под Князем, я устал так, что не смог вернуться в лагерь. После двух раундов подряд я совсем вымотался и отрубился.

Князь был настоящим чудовищем. Один раз утром и два раза ночью - всего за тот день он кончил трижды. Я даже представить не мог, что после такого у него опять встанет утром.

Конечно, я не планировал просыпать. Я был так измучен, что не смог встать с княжеской постели. Я спал так, как будто никогда не проснусь.

Тем утром, стоило мне открыть глаза, взгляд мой пересёкся с янтарными очами Князя, и это было...

Прекрасно. Улыбка, играющая в уголках его глаз, была действительно прекрасна. Сейчас он был мягким и тёплым. Я ненавижу это сравнение, но… Это была именно та улыбка, с которой жених смотрит на невесту после первой брачной ночи.

- Иллик, - позвал он меня хриплым ото сна голосом. Голос этот, однако, совсем не был сладким. У меня по спине пробежали мурашки. Как может быть у человека такой ледяной тон, но такая милая улыбка?

Я поднялся на постели и принялся сосать член.

- Стоило же тебе проспать именно тогда, когда мне нужно отправляться в дорогу.

Мою сонливость как рукой сняло, когда я снова взглянул на его улыбку. Она заставила меня сделать самый глубокий и настойчивый минет, как никогда прежде.

Князь и правда очень вынослив, но он всё ещё человек. Поэтому в тот день его член вставал намного медленнее, чем обычно. Потребовалось время, чтобы он полностью затвердел. И для того, чтобы он кончил, тоже пришлось подождать. Это была не моя вина, но Князь так не думал.

- Тебе следовало проснуться раньше, раз ты так долго возишься, - открыто угрожал он, хватая меня за волосы и яростно толкаясь в глотку так, что его яички бились о мой подбородок.

- У меня мало времени. Хочешь закончить в карете?

Безумия Князя вполне бы хватило на это, если бы он не был удовлетворён. Уж лучше я умру, чем дам кому-либо узнать о наших отношениях, так что я упорно сосал его член. Сосал, едва открыв глаза после сна, не глотнув воды. Из-за него губы мои опухли и потрескались. Кончив, Князь с огромным удовольствием размазал сперму по моим губам. Ёбнутый ублюдок.

Вот так началось моё задание по сопровождению Князя. Ночью - в зад, утром - в рот, да ещё и выбрит, как ему хочется... Я тяжело вздохнул от собственной беспомощности. Если Князю известно, что такое совесть, ему следовало не трогать меня хотя бы сегодня.

- Тяжко тебе, должно быть, - произнёс замолчавший на мгновение Радован. Это было извинение. В мире наёмников это считалось ничем иным, как искренним извинением. Я великодушно принял его извинения, кивнув головой.

Сегодняшний поход был первым приказом Князя после продления контракта. Отряд из 21 человека, включая меня и Радована, должен был сопровождать экипаж Князя и его рыцарей. Чтобы достигнуть горного хребта, нам нужно было преодолеть немалое расстояние через лес, так что мы выступили с рассветом. Путь наш шёл в горы по лесным дорогам, и в наших интересах было пройти как можно больший путь до захода солнца.

Радован руководил нашим отрядом. В его приоритете было придерживаться графика, так что сейчас ему ничего не оставалось, кроме как проявить чуткость, что он и делал.

Я быстрым шагом приближался к нашему отряду, уже видневшемуся сквозь деревья. Радован спокойно занял своё место, словно изначально так и задумывалось, что мы ушли вместе.

Как только мы вернулись, стоявший во главе группы рыцарь двинул коня. За ним двинулась и княжеская карета. Это была лёгкая чёрная карета, своей роскошью соответствующая Великому Князю.

«У меня мало времени,» - слышался в голове низкий голос всякий раз, когда карета Великого Князя оказывалась в поле моего зрения.

«Хочешь закончить в карете?»

Глаза-янтари, сверкающие жаром, когда он смотрел на меня. Моё тело бессознательно дрожало от всплывших в сознании образов. Мысль, о том, что Князь действительно может это сделать, пугала меня.

О, как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь на нас напал. Если бы это случилось, я думаю, что смог бы воспользоваться хаосом и в суматохе убить Князя.

Я тяжело вздохнул, от чего другие впились в меня взглядами, но я не обратил на это внимания. У меня заболела голова. Мой гнев рос, не останавливаясь. Меня беспокоил и Князь, и то, что Радован так и не отвёл своих подозрений.

Князь сказал, что поможет мне, но я оказался привязан к человеку, больше всего меня подозревавшего. Я не мог понять намерений Князя, этим я путал себя ещё больше. Пусть я и был полон решимости не пытаться понять его извращённый ход мыслей, но с каждым шагом я чувствовал, словно тону в грязи. Мне только и оставалось, что вздыхать.

Мы достигли места назначения только к закату; темнота сгустилась, так что пришлось остановиться. Мы подошли к горной хижине, которая была скрыта огромным деревом и покрыта диким плющом, что делало её очень неприметной. Чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, насколько она была на удивление большой. Однако, так как дом был давно заброшен, атмосфера была жуткой. Дверь, которую не смазывали годами, раскачивалась на ветру с неприятным скрипом.

Князь в сопровождении рыцарей удалился на второй этаж здания. Наёмникам же был отдан приказ разместиться в холле первого этажа. Пол зала, покрытый толстым слоем пыли и трупами насекомых, явно не походил на место для сна. Но с каких это пор наёмники выбирают, где спать? Крыша над головой есть, стены - тоже, значит, это очень даже комфортное место. Собравшись вместе, мы поужинали хлебом и вяленым мясом, чтобы потом лечь спать.

После мучений, пережитых накануне и целого дня пути, я моментально провалился в сладкий, как мёд, сон.

Проснулся я от непреодолимого желания отлить. Хоть я специально почти не пил, мне не удалось сходить в туалет перед сном. Я заставил себя разлепить глаза. Даже дозорный спал. Мне повезло проснуться именно в этот момент, раз уж всё равно мне приходилось делать свои дела втайне от остальных... из-за ублюдка Князя. Я проглотил ругательства и молча встал.

К счастью, все спали как убитые, и мне удалось незаметно выйти из здания. Я в очередной раз дивился своему здоровью. Если терпеть с рассвета до заката, немудрено и сознание потерять. Я страдал весь вчерашний день, но в целом был в порядке, за исключением болезненной тяжести от того, что мой мочевой пузырь был перегружен.

Не знаю, позаботился бы об этом Князь, услышь он, как я страдаю.... Одолеваемый горькими мыслями, которые так или иначе возвращались к Князю, я побрёл глубоко в лес. Ночной лес был зловещ, но я давно привык к таким вещам и совсем не чувствовал страха. По сравнению с Князем, меня не пугали ни дикие звери, ни призраки.

Ещё меня пугала возможность того, что парни узнают случившееся с моей нижней частью тела. Я решил отойти подальше в лес на случай, если кто-то проснётся по той же причине, что и я.

Даже если бы такое и правда случилось, я отошёл достаточно далеко, чтобы справить свои дела в спокойствии. Мне стало стыдно от того, что мне пришлось пройти через всю эту боль, только чтобы по-нормальному поссать. Плавающая в небе полная луна сегодня была больше, чем обычно. Свет её был настолько ярким, что разгонял тьму леса, и так освещал небо, что даже звёзд почти не было видно. Обычно меня не интересовало ни то, сколько звёзд на небе, ни то, яркая ли луна, но сегодня я был не в настроении. Должно быть, я достиг своего предела, раз во мне проснулась такая сентиментальность.

Погружаясь в тишину, я смотрел в ночное небо, когда слух мой уловил журчание воды. Судя по писку насекомых и шелесту листвы, где-то рядом протекал ручей. Я захотел вымыть руки и пошёл на звук. Мне не было страшно потеряться ночью в горах. Если я потеряюсь, просто дезертирую и сбегу.

Через некоторое время я набрёл на ручей, текущий вдоль горного хребта. Издалека доносился довольно громкий плеск воды - должно быть, неподалёку был водопад. Пойти вымыться? Немного подумав, я вымыл руки в проточной воде, и сразу же отбросил мысль о купании - вода была ледяной. Настолько холодной, что я весь покрылся мурашками.

Нет.

Покрылся мурашками я вовсе не из-за воды.

- Это что за хуйня?..

Моё тело словно пронзило острыми иглами. Из тени деревьев в лунном свете сверкали серебристые лезвия.

От тех, кто прятался в тени деревьев, ответа не последовало. Я вспомнил письмо, которое показал мне Князь. Не только Серивов, с которым у нас конфликт, но и все соседние территории настороженно относятся к Великому Князю Милосу. Даже царь Тимаев, родной старший брат Князя, был за усиление давления Отца на него. Однако оставалось средство куда проще, чем дипломатия или война. Убийство. Пусть это место и было недалеко от столицы княжества, не было никаких причин упускать такую возможность для покушения.

Конечно, сейчас не это было главным.

Я поднёс руку к поясу и обнажил меч. Мне следовало бы напрячься, ведь их было больше, но я был совершенно спокоен. По сравнению с моими теперешними страданиями, эта угрожающая жизни ситуация была глотком свежего воздуха. Улыбка поползла по моим губам, а затылок покалывало от быстро нарастающего азарта.

- Это далканский наёмник, - внезапно раздалось из темноты. Ну нет, раз уж обнажили мечи, так какая к чёрту болтовня? Но он знает, кто я, а значит, вероятность того, что это не враг, увеличилась.

- Какого хера ты здесь забыл? Вам было приказано оставаться на месте.

- Чего? Вы рыцари Милоса?

- Отвечай на вопросы, наёмник.

- Поссать пришёл.

- Аж сюда? Не темни.

- Зачем спрашиваешь тогда, если не собираешься мне верить?

- Ты! Хорош дурака валять!

Хоть я и говорил только правду, один из рыцарей закричал:

- Отвечай, кто ты!

Он наверняка принял меня за кого-то другого. Ха! Совершенно безумная улыбка расползлась по моему лицу. Отвечать им смысла не было, и я просто рассмеялся.

- Так заставь меня.

В темноте было слышно, как он скрипит зубами. Как бы я не пытался оставаться спокойным, выглядело это всё так, будто я не на шутку завёлся. В рыцарях из выдающегося всегда было только высокомерие. Бедняжки с собственными лошадьми и огромными расходами на содержание доспех. Не то чтобы мне не приходилось убивать никого из них.

Не убить никого в этот раз может быть проблематично. Очень сложно контролировать силу так, чтобы нанести урон и не прикончить.

Я выпрыгнул из тени и несильно ткнул одного из них в освещённый лунным светом бок. Хоть я и не прикладывал силы, я почувствовал, как конец лезвия пронизывает чужую плоть. На них не было присущих рыцарям доспехов. Возможно, в миссии, на которой они сейчас находились, в приоритете была ловкость, а не защита.

В тот же момент сбоку от меня блеснула вспышка света. Я тут же сорвался с места и отпрыгнул в тень. Их больше, выдавать себя, когда они прячутся в темноте, равносильно самоубийству.

Я явно был не в лучшем положении - один против многих, но это не значило, что у меня не было шансов на победу. Титул делал рыцарей высокомерными, а численное превосходство - небрежными. Они не могли видеть меня должным образом, и могли бы подумать, что легко схватят меня.

Адреналин адреналином, но даже в темноте я легко мог отследить их передвижение, стоило клинкам лишь на секунду осветиться лунным светом. Я уклонился от меча и сам атаковал куда-то в сторону головы одного из них. Он плюхнулся тихим звуком. Судя по его дрожащим рукам, я задел лицо.

Я тут же отбил другой удар, направленный мне в шею. Лезвия оглушительно бились друг о друга. Неприятный, но такой знакомый звук. Мои нервы обострились, а тело разгорячилось. Темнота была привычна моим глазам, и в ней не было резкости. Отражённого в клинках света и чёрных силуэтов огромных тел мне было достаточно. Моя кровь закипела при мысли о том, чтобы разнести их одного за другим.

Я весь превратился в реакцию. Двигаясь в темноте, я ранил одного из них в грудь. Сразу после этого другой атаковал сбоку, но я успел подставить свой меч. Громкий звук металлического танца загремел в ушах. На мгновение после удара рыцарь открылся, и я отправил сильный кулак ему прямо под подбородок.

Однако проблемы начались после этого.

- А?

Я попытался пронзить лезвием ещё одного, но промахнулся. Рыцарь контратаковал, сверкнуло лезвие. Стараясь не поддаваться панике, я изогнулся и ушёл от удара, но кончик меча зацепился за мою рубаху и оцарапал бок. Ещё один меч блеснул с другой стороны, и я поспешно отпрыгнул назад. Оружие просвистело прямо там, где я только что стоял. Чудом избежав удара, я отступил ещё на несколько шагов.

За моей спиной оказалось дерево. Признаюсь, я недооценил их навыки. Кажется, они так же, как и я, умеют предсказывать траекторию движения меча по одним лишь секундным отблескам света. Заметив, что я отступаю, они не сразу бросились за мной. Напротив, они медленно окружали. Проклятье.

- Будешь ещё дерзить?

Даже видя, что я перешёл в оборону, они решили меня провоцировать. Прислонившись спиной к огромному дереву, я взял мгновение, чтобы отдышаться в его тени.

- А как же. Я ведь уложил только троих.

Или четверых? Я почувствовал, как силуэты в темноте вздрогнули от этих моих слов, но никто из них не ответил. Вместо этого я услышал звук приближающихся шагов. Они медленно, но верно окружали меня.

Обычно я игнорировал существование рыцарей Милоса. Они хоть и называют себя рыцарями, но большинство из них только и умеют, что важничать. В любом случае, их неожиданные навыки были для меня проблемой. Потому что теперь мне необходимо было обороняться. Я не смогу убить их всех, зато они с радостью могут прикончить одного меня. Судя по их действиям, они точно собирались поймать и убить меня.

В конце концов, я решился бежать, пока ещё было можно прорвать окружение.

- Ты!

До этого я лишь отступал, так что, когда я ринулся вперёд, противники на мгновение замешкались. Я с силой налетел на одного из рыцарей, повалил его на землю и бросился бежать.

- Лови его!

Я, как сумасшедший, нёсся сквозь тьму ночного леса, полагаясь только на лунный свет. Шум воды становился всё громче. Я не понимал, удалось ли мне оторваться, и просто продолжал бежать. Если доберусь до удобного для драки места, дождусь преследователей там и уложу их одного за другим.

Сквозь деревья впереди стал виден водопад. Дальше пути не было. Дорогу преграждал высокий обрыв. Если выбраться из очертания деревьев и дойти до кромки воды, бежать будет некуда и придётся сражаться спиной к водопаду. Давненько же я не скрещивал ни с кем клинки под лунным светом.

Вот только стоило мне выйти из-за деревьев...

- Какого?..

Ангел.

- Я не понимаю… Что?..

Нет, нимфа.

Передо мной была лесная нимфа.

Глава 14

Я вздыхал очень томно и тяжко, тупо пялясь на существо передо мной, которое никак не могло быть человеком. Белые, словно сотканные из лунного света, волосы поблёскивали серебром. Казалось, что пряди были тем самым источником сияния. В мерцании необычайно яркого спутника было понятно, что лицо его прекрасно. Как у феи из старинной сказки. Бледное лицо, стройное тело и сивого оттенка волосы – вот, кто стоял напротив меня. Он точно был не из этого мира.

Я почувствовал на себе пронизывающий взгляд золотых, как драгоценные камни, глаз. Это были глаза очень глубокого и насыщенного янтарного цвета, полные таинственной энергии. Я был ошеломлён.

- Что за чёрт.

До меня донёсся резкий свит, и только тут я распознал присутствие других людей, как будто бы охраняющих существо. В руках они держали мечи. И что ещё хуже - подоспели преследовавшие меня рыцари и заблокировали мне путь со спины. Я сбежал, чтобы меня не окружили, но в итоге оказался в ещё большей жопе. Рыцари были полностью экипированы, как на поле битвы.

Мне хана. Казалось бы, что ещё может пойти не так? Однако в следующую же секунду я понял, что оказаться в окружении рыцарей - не такая уж и проблема. Моё сердце замерло.

- Иллик? – услышал я спокойный голос. Существо двигалось в мою сторону. Наши глаза пересеклись. По моей спине пробежали мурашки.

И это показалось мне красивым? Он по-прежнему сиял, как драгоценный камень, но взгляд у него был звериный. Моё сердце чуть не остановилось. Всё, теперь то мне точно пиздец. В моём сознании забил тревожный колокол, а спина заныла от напряжения.

- Иллик, - мужчина снова произнёс моё имя. Этот голос, звавший меня бессчётное количество раз. Моё сознание, на секунду затерявшееся в фантазии от его нечеловеческого вида, резко вернулось к реальности.

Его Светлость. Мой ночной кошмар - Великий Князь Мирос.

Мечи рыцарей были направлены на меня, но мне не оставалось ничего, кроме как опустить оружие.

- Да, Ваша Светлость.

- Почему ты здесь?

- Ах, это...

Я знал, что Князь не простит мне ухода от ответа, но я не мог ничего ему сказать. Почти не дыша, я поднял на него глаза.

Если бы мы были только вдвоём, Князь вёл бы себя иначе. Однако кроме нас здесь были рыцари. Мы были не в его личных владениях. Более того, казалось, что у него вообще сейчас не было на меня времени. Он ушёл посреди ночи, чтобы избежать чужих взглядов.

- Бейз, - холодно позвал он кого-то по имени. Мне это было совершенно незнакомо, я никогда не видел Князя за его служебными обязанностями. Это отличалось от того, как он вёл себя со мной. Его словно окружала ледяная стена, через которую невозможно было прорваться. Нет, железная, полная лезвий стена. Атмосфера нагнеталась.

- Он покинул лагерь и бродил по лесу один. Он может быть шпионом, Ваша Светлость, - отозвался Бейз, один из преследовавших меня рыцарей. Выслушав его, Князь пристально посмотрел на меня.

- Ты шпион...

- Никак нет, Ваша Светлость.

- Тогда что ты здесь делаешь?

- Это...

Я не мог вымолвить ни слова. Князь слегка нахмурил брови. Я знал и ужасно боялся последствий его гнева, когда я заставлял его спрашивать дважды. Что же тогда ждёт меня, если он переспросит меня трижды? Этого я точно не вынесу. Лучше уж быть схваченным и замученным рыцарями. Мой рот сам собой раскрылся.

- Я пошёл... В туалет...

- Так далеко?

Это был разумный вопрос. Вполне естественно, что рыцари мне не поверили. Кто в такое вообще поверит.

Но Князь то, чёрт возьми, должен понимать, почему мне пришлось уйти так далеко.

- Ну, я как бы…

Хуже всего было то, что Князь не собирался входить в моё положение и заставлял меня говорить. Из-за унижения даже голос мой звучал не как надо. Глаза Князя сузились, когда он посмотрел на меня, и замерли на одном месте...

- Ага.

Я посчитал этот жест его пониманием, хоть вздохнул с облегчением.

Князь звонко рассмеялся, как будто и не было никакой стены.

Кажется, только меня это не удивило. Рыцари же были сбиты с толку и растеряны. Я видел, как удивлённо бегают их глаза.

- Иди сюда, - позвал меня Князь, прекратив смеяться. Улыбка всё ещё играла на его губах.

- Неожиданно, но что ж поделать.

Я подошёл к Князю. Тот встал рядом со мной и посмотрел на рыцаря, которого назвал Бейзом.

- Возвращайтесь на исходные позиции.

- Так точно, Ваша Светлость.

Преследовавшие меня рыцари молча повиновались приказу Князя, и, склонив головы, исчезли в лесу. Когда их спины полностью скрылись в темноте, Князь подвёл меня и оставшихся пятерых рыцарей к водопаду.

Мы подошли так близко в краю водопада, что почти касались падающей воды. Одежда и волосы Князя промокли от воды и влажного тумана, но ему было всё равно. Он продолжал идти. Я не знал, можно ли мне следовать за ним, но Князь не дал мне возможности хотя бы спросить. У меня не было выбора.

Я подошёл к водопаду так близко, что вода ударила мне в лицо. Я догадался, что Князь пришёл сюда в ночи вовсе не для купания.

За водопадом оказалась скрытая водой пещера. Она была достаточно широкой, чтобы и я, и Князь, и пять рыцарей могли войти в неё. Пещера уходила вглубь скалы.

- Иллик, сюда, - подозвал меня Князь. По сравнению с широким входом, пещера была узкой настолько, что через неё можно было пройти только по-одному. Больше Князь не отдавал никаких приказов. Четыре рыцаря остались ждать, а пятый, с рыже-коричневыми волосами, быстро зажёг факел и двинулся вперёд. Мы с Князем последовали за ним. Звуки шагов отражались от каменных сводов пещеры.

- Ты так стесняешься?

- Прошу прощения?

- Боишься, что кто-нибудь тебя увидит?

Услышав слова Князя, я не поверил своим ушам. Он должен был злиться, но почему-то он был доволен.

- Непростой у тебя, должно быть, был день.

- Да. Немного.

- Придумаем для тебя писсуар, когда вернёмся?

Князь был крайне разговорчив. Ладно бы мы были здесь одни, но прямо перед нами шёл ещё человек. Рыцарь шагал прямо, будто ничего не слышал.

К счастью, кроме этого он ничего больше не сказал. Я с тоской смотрел на спину идущего передо мной Князя. Попробовать убить его... Убью его и сам умру. Даже Папа хочет убить этого человека, вот я и возьму на себя ответственность за мир во всём мире.

Пока я думал, рыцарь, который шёл впереди, остановился. Мы шли достаточно долго, пещера оказалась глубже, чем я думал. Рыцарь поводил факелом взад-вперёд. Впереди тоже блеснул свет. Закончив обмен сигналами, рыцарь развернулся к Князю, и тот кивнул.

В конце длинного прохода оказалось довольно большое пространство с куполообразным потолком, идеально ровным полом и без сталактитов - его точно создала не природа. Это было секретное место, где Князь мог скрыться от чужих глаз для тайных встреч.

Князь остановился посреди зала. С другой стороны к нему приблизилась тёмная фигура. Разглядев силуэт в свете факелов, я не мог не удивиться. Это была женщина.

На ней был плащ, лицо скрыто капюшоном, а одеяние под плащом точно было платьем.

- Давно не виделись, - раздался женский голос. Она сняла капюшон, и волосы мягко пали на её плечи.

- Хорошо выглядишь.

Серебристые, сияющие белизной, словно сотканные из лунного света волосы.

- Саян.

Такие же, как у Великого Князя.

- Спасибо.

И такие же янтарные глаза.

Меня заворожило белоснежное лицо, открывшееся под капюшоном.

Они похожи.

Нет, не просто похожи, они одинаковые. Это была женская версия Великого Князя. Она была довольно высокой для женщины, силуэт её был строен и чувственен. У неё были не только такие же серебристые волосы и янтарные глаза, но и такое же великолепие. Этот чарующий взгляд, прямой нос и красивые губы. Черты её лица были ослепительны. И впечатление они создавали похожее - оба величественные и непреступные. Единственное, чем они отличались – женщина была более утончённой.

- Ис, Камид, похоже, сходит с ума?

- А разве он когда-нибудь был в своём уме?

Даже идиоту стало бы понятно, кем они друг другу приходились. Как ещё у них могли быть одинаковые глаза и волосы, с кем ещё Князь стал бы называть короля Тимаева Камидом? Было бы более удивительно, если бы у них не было кровных связей.

Князь посмотрел на свою сестру, широко улыбнулся и нежно погладил её по щеке.

- Ближе к делу, Ис. Или ты забыла? - тон его голоса был нежен, но в нём промелькнула жестокость. – Или тебе это больше не важно?

Женщина нахмурила свой красивый лоб и резко отбросила руку Князя. Лицо её ожесточилось.

- Не смей так говорить.

- Тогда иди и надери Камиду зад. Я говорю, что ни о чём кроме этого думать не могу.

- А я говорю, что с радостью надрала бы зад тебе.

- Мне тоже очень жаль.

Я никак не мог угнаться за их разговором. Но это не выглядело, как ссора. Напротив, они мягко и мило улыбались друг другу.

- Тогда мы с тобой друг друга поняли.

Женщина жестом подала сигнал пребывающему рядом с ней слуге. Тот достал шкатулку и передал её рыцарю. Рыцарь протянул шкатулку Князю. Он, в свою очередь, открыл её и достал изнутри пергамент, после чего тоже передал женщине бумагу. Пока они в свете факелов читали письма, в пещере весела давящая тишина.

После этого они обменялись ещё парой фраз, которые я не расслышал. Я смог разобрать слово «северный», но о чём шёл разговор, понять не смог. Я стоял, тупо глядя перед собой. Я что-то не понял. Для чего Князю надо было брать меня на тайную встречу со своей сестрой?

Женщину, похоже, тоже интересовал этот вопрос. Наши взгляды случайно пересеклись, и она вдруг резко прервала разговор.

- А тебя, похоже, сильно зацепило.

- Мм?

- Он, должно быть, твой любимый наложник... Раз ты привёл его в такое место.

- Что?

Князь проследил за взглядом сестры... И посмотрел на меня. Я стоял неподвижно. Слова, произнесённые женщиной, поразили меня до глубины души.

Наложник. Я не мог понять, что именно шокировало больше: то, что она поняла наши с Князем отношения, или то, как она меня назвала. Я чуть не сошёл с ума от потрясения.

Князь расплылся в улыбке. Это была такая же улыбка, как когда он узнал, что я пошёл помочиться и был пойман рыцарями.

- Ты права, Ис. Он мой самый любимый наложник.

- И давно тебя потянуло на таких больших... Хотя ладно. Если материал хороший, легко не сломается.

Женщина оценивающе окинула меня взглядом. У неё было не только лицо Князя, но и такой же взгляд. Я чуть не задохнулся, пока две пары жёлтых глаз скользили по мне вверх и вниз.

- Я не специально. Мы случайно здесь встретились.

- Перед водопадом?..

- Да. Удивительное совпадение, не правда ли?

На лице женщины читалось много вопросов. Не шпион ли я? В чём был смысл брать меня сюда? Или что это было за выражение?

- Раз уж так вышло, должен же я был показать сестре. Пришлёшь что-нибудь подходящее?

- Как я узнаю, что подходит, а что нет, если я его ни разу не трогала?

- Приходи в замок как-нибудь. Я одолжу.

- Жду с нетерпением. Камиду очень понравится.

- Камид совсем с ума сойдёт. Мой наложник очень способный.

Разговор между братом и сестрой... Это был отнюдь не обычный разговор. Хоть я и был в теме, слова проходили сквозь меня. Я был ошарашен. Конечно, Князь использовал именно слово «наложник».

Они смеялись, будто только мне этот разговор казался дерьмом собачьим. Женщина одаривала меня улыбкой. Она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, но мне казалось, что она ведьма. От её сходства с Князем у меня по спине побежали мурашки.

- Я пришлю тебе что-нибудь хорошее.

- Ещё бы. Не зря же я его привёл.

- Хм. Только не плачь потом из-за разочарования от моих вещичек.

Извращенцы. Два сапога пара. Мне стало не по себе. Улыбка на губах женщины, когда она отвернулась от меня и снова посмотрела на брата, была очень зловещей.

- То, о чём я говорила до этого, тоже в этой шкатулке.

- Благодарю. Как и ожидалось от моей сестрёнки.

Князь протянул руку и нежно обнял сестру. Вопреки его обычно жестоким словам и действиям, кажется, с сестрой они были близки. Вот бы они не были близки настолько, чтобы вести такие разговоры...

- Если Раиса вдруг дебютирует, не сильно удивляйся.

- Уж не знаю к счастью это или нет.

- К счастью. Не переживай. Дымовая завеса увеличилась в два или три раза. На неё уходит много денег.

Девушка выжидающе смотрела на него.

- Что с лицом? Не веришь мне?

- Ну не знаю.

Князь мягко улыбнулся, а затем произнёс:

- Это касается нашего сына, нам нельзя ошибаться.

Наш сын. Так легко брошенные слова эхом отдались у меня в голове. От удивления я широко раскрыл рот и, забыв о приличии, кидал взгляд то на Князя, то на женщину.

Я думал, Князь один на свете такой психом уродился, но и сестра его была такой же. И, по словам Князя, другой их брат сходит с ума. Сумасшедшая семейка. Весь мир сумасшедший, если страной правят такие люди.

А может, это я сумасшедший? Заметив, что и рыцарь Князя, и сопровождающий женщины даже бровью не повели, я только больше смутился.

Глава 15

Князь попрощался с сестрой, и мы покинули пещеру. Воссоединившись с рыцарями, все вернулись к месту стоянки. Я всё никак не мог подгадать время, чтобы уйти, и следовал за Князем, как он мне и сказал, словно цепной пёс.

Со стороны главного фасада казалось, что здание разрушалось и снаружи, и внутри, но западное крыло всё ещё пребывало в довольно приличном состоянии. Рыцари разошлись по небольшим группам, а меня Князь провёл за собой на второй этаж.

Коридор второго этажа был очень даже опрятным. В отличие от центральной части здания здесь нет паутины, будто кто-то регулярно здесь прибирается. Князь выбрал близлежащий водопад как место для тайных встреч, так что всё было специально подготовлено для него.

Спальня в конце коридора оказалась вполне уютной. Слуга, которого я уже видел во флигеле замка, поприветствовал Князя, подав ему принадлежности для умывания. Князь вымыл руки и лицо. Другой слуга подал мне тазик с водой, и я последовал примеру Князя.

- Свободны, - приказал Князь слугам. После того, как они удалились, он налил себе бокал алкоголя цвета золота, сел на диван и хлопнул ладонью по месту рядом с собой. Я сел рядом с ним.

- На тебе лица нет.

Князь выглядел немного уставшим. Он сделал несколько глотков и потёр лицо ладонями. Я бы тоже пропустил стаканчик. Хотя… Можно даже без алкоголя. Мне просто хочется сбежать туда, где нет Князя.

От всего услышанного и увиденного сегодня у меня кипела голова. Я не был в плохом настроении, но... Было тяжело. Это слишком для меня. Слишком много проблем от того, что я угодил в засаду. Я хочу убраться отсюда.

- Моя сестра настолько красива?

- Не... То есть… Да, но не в этом дело.

- Ты говорил, тебе нравятся вдовы, но знаешь, моя сестра в отличной форме. У неё, конечно, уже есть достойный любовник...

- Я даже не думал о таком.

- В чём тогда дело? - спросил меня Князь, но я не мог ему ответить. Она определённо была красива, но её внешность и манеры, так напоминавшие Князя, внушали мне страх. А разговор о его сыне совсем сбил меня с толку. Однако я не решался сказать этого прямо в лоб и продолжал колебаться.

Тогда Князь улыбнулся и произнёс:

- Можешь спрашивать, что хочешь. Тебе я всё расскажу.

- Эм… Вы сказали, ваш сын...

Великий Князь был холост. Для знати было обычным делом жениться в юном возрасте, но у Князя не было ни жены, ни детей. Я не знаю, сколько ему лет, но он точно уже не в возрасте для сватовства. Да и слухов о его отношениях тоже никогда не ходило. Я постоянно был на поле битвы, и у меня не было времени, чтобы встречаться и жениться, но то, что он, будучи аристократом, не был женат, было странно.

Но как я мог спокойно отреагировать на то, что у него есть сын от родной сестры? Мне было всё равно, что там у Князя происходит, но такое кровосмешение было шокирующим.

- Я же говорил, что в правящих семьях все друг другу родственники?

- Да.

- И что инцест не редкость среди знати.

Чуть помедлив, я смог ответить:

- Да.

- Тем более… Камид унаследовал престол, будучи совсем ребёнком.

…

- Ты удивлён? Ха-ха. Начальная цель заключалась в том, чтобы не загрязнить благородную кровь. Со временем это становилось всё естественнее. А теперь такая любовь к братьям и сёстрам у нас заложена в крови.

Князь говорил это так обыденно, как будто рассуждал о погоде.

- Вот поэтому Камид меня и ненавидит. Он любит Ис, но ребёнка она родила мне.

Это было действительно травмирующе. Это был слишком большой секрет для того, чтобы доверять его мне, обычному человеку. Если бы я обмолвился о таком где-нибудь, меня бы немедленно арестовали за неуважение к правящей семье и пытали бы десять дней и ночей. От такого количества шокирующих фактов мозг готов был взорваться.

- Тогда этот ребёнок...

- Второй на очереди на престол Тимаева. Если Камид умрёт, престол займу я, а если я умру - его займет он. Ис не станет вынашивать ребёнка Камида, а Камид не позволит этого другой женщине.

Он сказал, что любит своих брата и сестру. Сказал, что сестра родила ему ребёнка. Так что сестра тоже его любит.

Поэтому она использовала слово «наложник», поняв наши с Князем отношения. В её словах не было ни гнева, ни ревности. Она не злилась на него, как на неверного любовника. Напротив, она смотрела на меня так странно, а Князь и вовсе показал меня ей и сказал о том, что может меня одолжить, и попросил прислать каких-то вещей.

- Поэтому-то Камид и хочет сдать меня в руки Папы. Кажется, его очень беспокоит то, что если он умрёт, то всё хорошее перейдёт ко мне. Этот идиот всегда был недальновидным тупицей. Но недостаток интеллекта - действительно нерешаемая проблема.

Князь горько усмехнулся. В каждом его слове о брате было слышно презрение. Это отличалось от того, как он ранее говорил, что все их отношения с братом сводятся к политике.

Я невольно вспомнил его разговор с сестрой.

Сестра говорила так, будто бы она сейчас живёт в Тимаеве с Камидом. А если её любовник, которого упомянул Князь, - и есть Камид? Если это так, то как они вообще дошли до этого? Как дошло до такого отсутствия нравственности, чтобы не только заниматься такими вещами, но ещё и гордиться этим? Но, кажется, к Камиду Князь был настроен действительно враждебно.

Внезапно Князь изменился в лице и ярко улыбнулся.

- Не бери в голову. Не стоит ревновать меня к Ис.

Рев... У меня и так не было слов, но тут я окончательно потерял дар речи. Я-то почему должен ревновать? Если уж и говорить о ревности, то, скорее, со стороны его сестры ко мне. Он сказал мне не брать это в голову, но проблема в том, что я не мог этого сделать. Ситуация была хуже, чем если бы я переспал с замужней женщиной, а потом встретился бы с её мужем.

Нет, всё же если отбросить мои моральные убеждения и предположить, что ген, отвечающий за инцест, существует, то им лучше держаться вместе и не впутывать в свои отношения честных людей вроде меня...

- А... Её Светлость будет об этом беспокоиться?

- Ис о тебе?

Стоило мне задать вопрос, как Князь рассмеялся. Он смеялся надо мной. Разве есть у такой красивой и высокопоставленной женщины есть причины ревновать к такому большому неотёсанному парню? Но со стороны жены наложник мужа... да какой, блять, наложник?

- Есть ещё вопросы?

Голова плавилась, я хотел, чтобы он и его сестра просто оставили меня в покое...

Это желание было сильнее моего любопытства, но я не осмелился сказать об этом Князю в лицо. Да и стал бы считаться с моими желаниями человек, для которого совершенно нормально было представить своего «наложника» женщине, родившей ему ребёнка? Конечно, для моего же блага мне было бы неплохо всего этого избежать.

Я устал от этой темы. Тяжело вздохнув, я задал следующий вопрос.

- Что Вы имели в виду, когда попросили прислать Вам чего-нибудь хорошего?

- А, это. По сравнению со мной, моя сестра куда большая умелица. У неё это в крови. Особенно это касается особых инструментов.

- Инструментов?

- Да. Ты скоро о них узнаешь. Тебе тоже понравится.

Князь, заявивший, что всё расскажет, в итоге так и не дал чёткого ответа.

Моя тревога усилилась, по спине побежал холодный пот. Страшно. Это точно было что-то ненормальное.

- Я устал. Давай уже закончим и спать.

Ну конечно, после того, как я связался с Князем, одна ненормальная вещь сменялась новой.

Я не понял, была ли это команда к действию, поэтому просто недоумённо смотрел на него. Значило ли это, что уже поздно и надо скорее начинать? Или что хоть мы и спали вчера, но сегодня тоже будем? Или что и сегодня утром я должен буду прийти и отсосать ему? А потом как ни в чём не бывало я должен буду сопровождать его весь день и драться, если где-то появится враг.

Но прежде, чем я успел хоть что-нибудь сказать, Князь опустошил свой бокал, встал и направился к постели. У меня не было выбора, кроме как пойти за ним. Но стоило мне подойти, Князь схватил меня за запястье и потянул на себя.

- Боишься, что не хватит сил встать утром, если мы займёмся сексом?

А вдруг Князь может читать мысли?.. Его руки скользнули под мою одежду и прошлись по коже, после чего он подхватил полы рубахи и снял её с меня.

Давненько он не раздевал меня... нет, это был первый раз. Меня охватило чувство, явно отличавшееся от унижения, которое я испытывал, раздеваясь перед ним до этого. Мне было неудобно от того, что он сам снимал одежду - невыносимо щекочущее чувство. Штаны я снял самостоятельно.

Стоило мне лечь на кровать, как Князь навис надо мной и раздвинул мои ноги. К такому стоило бы уже привыкнуть. Но к пальцам Князя, которые он пихал в меня, я привыкнуть никак не мог. Особенно после двух дней мучений, когда внутри всё опухло. Вне зависимости от того, сколько масла он наносил на пальцы, ощущение чего-то внутри было болезненным. Да и Князь не особо осторожничал. Тем более в ситуациях, как сегодня, когда мы спешили.

- Помоги себе, - скомандовал Князь, поливая мой обвисший член маслом. Кажется, он правда торопился, раз не стал добиваться от меня эрекции одними пальцами, как обычно. Или он просто устал? Если так, то и не надо заниматься сексом... Я мысленно взвыл.

Я схватился руками за свой член и закусил губу, чтобы отвлечься от болезненных ощущений. Моё существование мужчиной было так же печально, как и прежде. Даже в такой ситуации я начал чувствовать возбуждение. Ощущение стимуляции пальцами всё ещё оставалось непривычным и странным, но я больше не чувствовал унижения. Отказавшись от эмоций в отчаянии, моё тело стало более честным к удовольствию. Или, может, я просто устал постоянно чувствовать негатив, поэтому таким образом я пытаюсь отвлечься, пряча их за удовольствием?

Благодаря нежно обволакивающему маслу двигать руками по члену было легко. Количество пальцев во мне и глубина их проникновения увеличивалась настолько, что хотелось кричать, но я всё равно чувствовал, как мой член начинает твердеть.

Князь специально избегал той самой точки. Иногда его пальцы двигались в этом направлении, нажимали рядом, но, когда я вздрагивал, Князь нажимал в другое место. Я знал это удовольствие, и отказ в его получении заставлял меня страдать. Я начал двигать рукой быстрее, но этого было недостаточно. Если он решил мучить меня своими руками, то мог бы и мне сделать приятно... Обычно Князь заставлял меня страдать от боли, но сегодня он придумал новое издевательство, отчего я беспомощно дрожал.

- Поднимайся, - немного грубо приказал Князь, вынимая пальцы. Только тут я заметил, что он тоже был без штанов и член его стоял в ожидании. Я приподнялся, а Князь лёг на постель и потянул меня к себе.

- Сядь.

Эта просьба... Реальность глыбой огрела меня по голове. Я не мог себе даже представить, что Князь попросит меня сесть на него. Конечно, было дело, что женщины сидели на мне, но чтобы я сам... Сука, как же это стыдно и унизительно. Я не хотел. Мне ничего здесь не нравилось: ни член Князя, ни то, что мне придётся самому на нём скакать...

Конечно, я ничего не мог возразить. Как в тот день, когда он усадил меня к себе на колени в своём кабинете. Я перекинул через Князя ногу и оказался сверху. Он лежал подо мной, а я смотрел на его подтянутое тело и совершенно дикое лицо. Челюсти мои сжались. Вид его чарующей улыбки в мягком мерцании свечей чуть не довёл меня до слёз.

- Проверим, насколько ты в этом хорош.

Князь даже не прикоснулся ко мне. Он блаженно растянулся на постели и, закинув руки за голову, улыбался. Если ему не понравится, как я двигаюсь, эта ночь никогда не закончится. И станет только хуже. Ему никогда не нравится то, что я делаю. И это не моя вина.

Я обхватил ладонью член Князя. Он, как и раньше, был длинным, крупным и твёрдым. Мне стало так плохо, как будто вся кровь вытекла из моего тела. Но я собрал волю в кулак и поднёс головку к своему анусу. Хоть Князь и растянул меня пальцами, его член ощущался странно.

Лежащий подо мной, Князь тихо застонал. Кажется, это ему понравилось.

Он никак меня не уговаривал, а просто ждал, очаровательно улыбаясь.

Я стал медленно опускаться на его член. Мне тут же захотелось встать, но я не мог. Мне пришлось приложить все усилия, которые только были в моём дрожащем теле, чтобы сесть. Я был растянут, поэтому член входил довольно мягко. Я знал, что мне нужно расслабиться, но тело неосознанно напряглось. Мне показалось, что я вот-вот умру. Впервые в жизни я так сильно вспотел.

Глава 16

Когда я полностью опустился на член Князя, из моего рта вырвался стон. Он вошёл так глубоко, как никогда не входили пальцы. Казалось, что мой живот вот-вот лопнет. Всё из-за положения, в котором я находился. Давление было невероятно сильным, словно член Князя изнутри доставал мне до пупка.

- Ты и в этом хорош.

Я до конца опустился на член, и наши с Князем тела соприкоснулись. Он поднял руки и схватил меня за зад. Моё тело задрожало. Он развёл мои ягодицы руками и снова свёл их вместе, щекотно задевая пальцами заполненный его членом анус.

- Тебе это знакомо? - ухмыльнулся Князь. Его разбросанные по постели серебряные волосы, чуть раскрасневшееся лицо, возбуждённый взгляд янтарных глаз... Всё это было до невозможности пошло.

- Смотри-ка, теперь у тебя стоит, даже когда я внутри.

В этот момент моё лицо загорелось от стыда. Я думал, что жарче и так некуда, но мои уши и затылок пылали. Как он и сказал, у меня стоял. По началу, даже если мой член и вставал, то совсем ненадолго из-за шока и боли, но теперь...

- Великолепный вид, - Князь засмеялся, прикоснувшись пальцами к моему гладкому, без единого волоска, члену. В момент, когда его пальцы коснулись головки, я не смог сдержать удовольствия, выгнулся в спине и задрожал. Горячие потоки возбуждения прошлись по моему телу.

- Тебе так нравится? Хочешь остаться со мной на всю ночь? - нежно прошептал Князь, как будто сам хотел этого. Я знал, что ласковый тон был уловкой, чтобы и дальше дразнить и мучить меня. Я крепко зажмурился и с усилием поднял свои бёдра, прежде чем удовольствие от стимуляции члена успело исчезнуть. Член Князя прижался к внутренней стенке и выскользнул наружу.

Я снова опустился и член оказался глубоко внутри. Хоть это был далеко не первый раз, когда Князь был во мне, ощущение было невыносимо странным.

И снова вверх, и вниз, вверх, вниз - Князь схватил меня за бёдра, помогая мне двигаться. Раздался хлюпающий звук.

Местами я не мог сдержать стонов. От движения члена внутри кружилась голова. Это было совершенно иначе, чем когда Князь сам яростно вдалбливался в меня. Это было удовольствие, способное заставить меня отпустить свой стыд. Щекотливый жар поражал меня изнутри. На кончике моего стоящего члена скапливалась липкая жидкость и капала на тело Князя.

- Иллик. Быстрее, - выдохнул он, позвав меня по имени. Князь потянул меня за бёдра, и, оказавшись ведомым им, я упал руками на его грудь. Сильное тело Князя Милоса было горячим. Казалось, что мои ладони стали проводником электричества.

Я чувствовал достаточное количество удовольствия, но Князю, видимо, было мало. Его руки, цепляясь за меня, торопили, и я двигался гораздо быстрее, потому что был единственным, кто хотел кончить. Но если это случится, ничего, конечно же, не закончится.

Я опустился достаточно глубоко, чтобы наши тела соприкоснулись, поднялся, и снова опустился так, что его член был глубоко внутри. Я хотел, чтобы он задел ту самую точку, хотел почувствовать максимум удовольствия. Я знал, что будет больно, но моё тело двигалось само по себе, словно по инстинкту. Было ли оно всё ещё моим?

Князь начал приподнимать поясницу, и это движение стало решающим. Казалось, что он порвёт меня без сожалений. Перед моими глазами ударила молния, голова закружилась от жара. От наступившего словно дух занялся во мне, нижнюю часть живота потянуло, будто я стремительно падал с высоты. Я запыхался, глаза начало щипать от нехватки кислорода.

Князь толкнулся так сильно и глубоко, что тела встретились с очень громким хлопком. Меня пробила дрожь, перед глазами замигали звёзды, бёдра напряглись. Моё тело затекло настолько, что стало тяжко. Я не мог больше сдерживаться, и скопившееся внизу моего живота блаженство выплеснулось наружу. Тяжёлое, сильное чувство услады, расходящееся по телу от макушки до самых пят. Князь не упустил момент и снова безжалостно толкнулся в меня. Моё сознание на мгновение отключилось, перед глазами потемнело.

Вцепившись в Князя руками, я кончил. Прошло меньше суток с прошлого раза, так что то, что вышло, было довольно водянистым.

Пока я был на пике и кончал, Князь успел ещё пару раз толкнуться, а затем тоже кончил. Его задыхающееся в оргазме лицо было до ужаса развратным. Его влажные раскрасневшиеся щёки, и его направленные на меня глаза, которые не были безжизненными, как обычно.

Неоспоримо, что он был извращённым ублюдком, но так же неоспоримо и то, что он был очень красив. Мне даже было обидно, что я никак не могу перестать считать красивым того, кто так использует меня.

Князь тяжело вдохнул, а затем посмотрел на своё тело. Только тут я осознал, что вся моя сперма разлилась по его белой коже и волосам... То, как моё семя медленно стекает по его телу, заставило меня чувствовать себя как-то совершенно по-особенному.

- Не умеешь ты себя вести, - слегка упрекнул меня Князь, после чего провёл по животу ладонью и начал растирать сперму на кончиках пальцев. С каждым его движением между подушечек его пальцев натягивалась и рвалась тонкая ниточка. Проблема в том, что он, блять, слишком красивый. То, что подо мной лежит настолько бесподобный человек, весь в моей сперме, было невероятно эротично.

Но на самом деле, я очень сильно попал.

Князь без предупреждения прикоснулся к моему уже опавшему члену. Тёплая рука ласкала его и лобковую кость. Князь удовлетворённо улыбался, чувствуя под пальцами гладкую кожу. Я сник, чувствуя неладное.

- Тебе так сильно не нравится?

...

- Твой член без волос выглядит очень мило.

Сука, да пошёл ты нахуй. Если это выглядит мило, так иди сделай этой себе. Мне пришлось сжать челюсти, чтобы слова не вырвались наружу.

Князь улыбнулся и ещё несколько раз провёл ладонью по коже. Мне было крайне неудобно, потому что я всё ещё сидел на его члене. Мне было страшно: вдруг Князь захочет ещё? Сегодняшний секс прошёл гладко, но, судя по прошлому опыту, обычно он так быстро не заканчивался.

- Я хотел бы ещё с тобой поиграть, - пробормотал Князь, гладя ладонью мою грудь, - но я устал.

Для меня это были очень хорошие новости, но я не мог показать своей радости. Рука на моей груди двигалась медленно. Князь моргнул, и веки его опустились ещё медленнее. Он выглядел очень уставшим.

Меня уже не раз вырубало в изнеможении, но Князь впервые проявлял признаки усталости. Конечно, если бы его член всё ещё не был во мне, и настроение у меня было бы немного другим...

- Ещё разок?

- Никак нет.

Я не смог сдержаться и ответил честно. Князь горько усмехнулся, но вместо того, чтобы, как обычно, наказать меня, отпустил. Я принял это за разрешение уйти и медленно поднялся. Честно говоря, после того, как Князь кончил, ощущение, как его член выходит из меня, не было приятным. Мне пришлось в спешке сжать ягодицы, чтобы всё, что было внутри не вытекло наружу.

И только тут до меня дошло...

Князь резко схватил меня за волосы и потянул на себя. Я успел вцепиться в кровать и не упасть на него, но в целом у меня была возможность врезаться в его грудь. Сожаление о том, что я мог хотя бы так ударить его, пришло слишком поздно.

- Ты должен убрать за собой, - Князь еле держал голову на весу, глаза его были закрыты, а в голосе слышалась сонливость. Он потянул мою голову на себя. Кончик моего носа коснулся его влажной от пота кожи. Он сильно вспотел, но кожа его пахла не телом, а почему-то цветами каштана...

- Лижи.

Бля. В этот момент я не смог сдержать ругани. Князь приказал лизать. Белая жидкость на светлой коже - моя собственная сперма, растёкшаяся по его животу и груди.

Я не мог прикоснуться к ней даже кончиком языка. Это было совсем не то, как сосать член или глотать его чёртову сперму. Глотать его сперму было нелегко, но какой же пыткой было есть то, что вообще никоим образом не должно было приближаться к моему рту. Меня начало мутить.

Но я знал... Если я этого не сделаю, пытка не закончится. Если я продолжу колебаться ещё чуть-чуть, Князь придумает что-нибудь похуже, но помимо этого на моей совести будет ещё и вина за неповиновение.

- Щекотно... - сонно пробормотал Князь, когда я высунул язык и лизнул его кожу. Я не мог решиться слизывать свою сперму, так что сначала лизнул просто его кожу. Запаха пота не было, но вкус был солоноватый. Я крепко зажмурился и начал лизать. Время от времени я задевал горькую телесную жидкость, но продолжал, стараясь не обращать внимания.

Даже так, кожа Князя была очень мягкой на ощупь. В аромате цветов каштана слышался другой странный сладкий запах. Но его кожа была настолько мягкой, что такой аромат ему подходил. Как будто я слизывал крем, а не собственную сперму с его потной кожи...

В какой-то момент, лежавшая у меня на голове рука Князя, соскользнула и упала на кровать. Терзаемый тревогой, что Князь захочет повтора, я замер. Затаив дыхание, я отсчитывал про себя секунды. Ничего не произошло, и я очень медленно поднял голову.

Глаза Князя были закрыты. Его грудь умеренно вздымалась, он дышал тяжело и ровно. Казалось, он действительно спит.

- Ваша Светлость?.. - набравшись смелости, позвал я его едва слышным шёпотом.

Князь не ответил. Его глаза не открылись, дыхание осталось ровным. Не похоже, чтобы он притворялся. Безмятежно спящий, он был похож на ангела... Но внутри него была чёрная змея - дьявол, заманивающий людей в пасть хищника своим очарованием.

А я... Может, я могу идти? Я колебался. Я лёг лицом вниз, согнув руки и ноги так, чтобы моё тело не касалось тела Князя. Я вылизал его грудь и верхнюю часть живота, но нижняя часть живота всё ещё была покрыта моей спермой. Наверное, я не могу это так оставить... Но надо ли и дальше его вылизывать? Может, вытереть это чем-нибудь другим? Но не проснётся ли Князь от этого?

Дверь спальни беззвучно распахнулась. Менее чуткий человек, чем я, этого бы даже и не заметил. На пороге стоял слуга Князя, которого я уже видел во флигеле.

Прислуга из флигеля уже не раз видела меня обнажённым, но я всё никак не мог привыкнуть к тому, что они могли увидеть следы того, как мы с Князем занимались любовью. Сам того не осознавая, я вскочил, чтобы прикрыться, совсем позабыв о сне Князя.

Но молодой слуга даже не взглянул на меня. Вместо этого он внёс в комнату таз с горячей водой, чтобы вымыть спящего Князя. Он осторожно отодвинул всю ткань, которая могла бы мешать ему, с тела Князя. Князь не пошевелился. Было ли это дело привычки к тому, что его так обслуживают, или он слишком устал? Князь лишь неровно выдохнул, но его прежнее дыхание тут же вернулось.

Я поднял с пола одежду, чтобы прикрыться, и застыл, наблюдая за тем, как слуга делал свою работу. Слуга повернулся ко мне. Наши глаза встретились. Я был поражён.

- Идите туда, - беззвучно, одними губами сказал мне слуга и указал пальцем на дверь. Это была маленькая, едва заметная дверь, не та, в которую он вошёл. Ничего не понимая, я собрал свою одежду и направился к двери.

За дверцей оказалась маленькая, примыкающая к спальне, ванная комната. На полу стоял таз, наполненный горячей водой, от которой шёл пар. Вот оно что... Доброта слуги

тронула меня до глубины души. Он ведь тоже натерпелся от Князя. Но я не знал, что бы я мог для него сделать, кроме благодарности.

Тяжело вздохнув, я намочил полотенце и вытерся. Вздохнув ещё тяжелее прежнего, я расставил ноги и оттопырил зад. Этот вздох был вздохом облегчения, но мне было грустно от того, насколько привычным это стало.

Ощущение выливающейся изнутри жидкости было слишком сильным. Я тупо смотрел на пол в ожидании, когда всё вытечет наружу. Мутная жидкость с неприятным звуком капала на деревянный пол. Мне не оставалось ничего, кроме как вздыхать.

Рукой я помог себе достать оставшуюся внутри сперму... Кажется, у меня неплохо получалось. Я становился опытным. Опытным в том, как сосать, как принимать член Князя в себя и потом устранять последствия этого.

- Господи боже...

Когда я успел так к нему привыкнуть?

Глава 17

Кое-как промыв себя, я вышел из ванной. Моя одежда была в нормальном состоянии, но слуга Князя всё равно подготовил для меня сменную. Интересно, как у него оказался комплект одежды моего размера, но вряд ли на этот вопрос есть ответ. Немного неловко выразив свою благодарность, я переоделся и покинул покои Князя.

Мне снова предстоял долгий путь к главному зданию в темноте коридоров. Сразу же за пределами западного крыла оно было в упадке. Свернув за угол, я будто оказался в ином мире. В полу коридора была брешь, да такая, что я чуть не провалился на этаж ниже, пока шаркал в темноте. Чтобы спуститься на первый этаж, нужно было найти лестницу, пройти через всю темень и, наконец, выйти в вестибюль.

В это время дозорным был Чесборн. По сравнению с предыдущим рабочим, который не заметил моего отсутствия, Чесборн стоял как часовой. Глаза его грозно сияли в темноте. Особенно этот блеск был виден, когда он посмотрел на меня. Я, конечно, мог что-то придумать, но всё же он был тем, кто устроил допрос Лилиэль. Он не ходил вокруг да около, Чесборн всегда сидел у меня на хвосте, не скрывая этого. Местами он был чересчур откровенен, но у человека, так долго находившегося на посту наёмника, и мысли шли по-другому.

- Снова Князь?

В этом прямом вопросе был подвох. Я, как и он, сделал вид, что всё это в порядке вещей и спокойным голосом ответил:

- Ну да.

- С ним были рыцари, ты зачем там понадобился?

Пункт о конфиденциальности в контракте с Князем знали все 21 человек, включённые в эту миссию. Вот только от них меня отличало то, что пока 20 остальных выполняли приказ, я делал то, о чём им знать точно не стоило. Я не ответил, а Чесборн заговорил снова:

- Я тут разузнал кое-что.

- Мм?

- Князь ведь холост?

Это было крайне неожиданное заявление.

- Говорят, он очень привередлив в сексе.

Я всей душой хотел избежать разговоров о сексуальной жизни Князя. Но Чесборн не мог понять моих чувств и просто говорил всё, что было в мыслях.

- Да и с его статусом он может заполучить любого: хоть женщину, хоть мужчину, - кого захочет. Но тех, кто хоть раз побывал в постели с Князем, уже никогда не находили.

- Хочешь сказать, их убивают?

Чесборн мрачно кивнул. Я не знал степень его осведомлённости, но по моей спине уже реками струился холодный пот. Я боялся, что Чесборн мог что-то знать о моей связи с Князем. И оттого, что тела любовников Князя никогда не находили, мне стало жутко.

- Ещё говорят, что когда он с кем-то спит...

- То что?..

- То потом он купается в их крови. Это такой общеизвестный секрет. А если не так, как ещё объяснить его красоту?

В народе уже давно гуляла история о вдове какого-то лорда, купавшейся в крови юных девушек, чтобы сохранить свою красоту. Конечно, Князь был несказанно прекрасен, чтобы о его красоте гуляли легенды. Мои товарищи-наёмники, впервые встретившиеся с Князем на этой миссии, были так поражены, увидев его, что не могли держать рты закрытыми. Да и я сам чуть не забыл, как дышать, впервые взглянув на него. И до сих пор поражаюсь. Понятно, откуда взялись истории о купании в крови, но всё же...

Я вдруг вспомнил тонкий аромат его тела и попытался припомнить, какие запахи я чувствовал до этого. Едва уловимый запах тела, но он никогда не пах плохо. Я был на кровавых полях битвы более десяти лет, зловоние крови я узнал бы везде. Аромат, исходящий от тела Князя, не был таким, и даже навивал мысли о целомудрии.

И если это результат купания в крови, то и его сестра, значит, тоже принимает кровавые ванны... Зная их, я бы не удивился. Им вполне подходило такое, но, думаю, они красивы от природы.

- Ещё говорят, что Князь иногда приезжает тайком в этот лес.

Кажется, Чесборн успел собрать довольно много информации, болтая то тут, то там. Тогда не удивительно, что это он нашёл Лилиэль. Он был не просто пустословом, у него был талант забалтывать людей.

- Для встреч с женщиной.

В этот раз раздобытые им сплетни оказались на удивление достоверными.

Я отвёл взгляд и лишь слегка качнул головой. Чесборн уловил мой жест, глаза его расширились. Я ничего не сказал, но теперь у Чесборна был ответ, который он искал. Он знал, что Князь действительно звал меня, и что я видел, когда пришёл к нему.

Разумеется, правду о том, что женщина – это его сестра, а сексом занимался с ним я, Чесборн не знал.

- Хм…

На мгновение воцарилась мучительная тишина. Чесборн посмотрел на меня, словно спрашивая, как много я могу ему рассказать.

- Кхм. Она, наверное, очень красивая?

- А то. Думаешь, Князь стал бы тайно встречаться с кем-то некрасивее себя?

Я сказал только правду. Князь с сестрой были похожи настолько, что единственное явное различие у них – это пол. Красота их просто божественна. Чесборн, конечно, представил что-то своё, но закивал так, будто понял, о чём я.

- Эх. Что же это за женщина такая, раз самому Князю приходится встречаться с ней тайно.

- Не знаю. Может, она замужем?

- О, вполне возможно… Хотя, даже если замужем, мы же о Князе говорим. Разве он не может просто её получить?

- Может, это запретные отношения.

- Да что ты наговариваешь.

- Ну, может, они одного пола?

- С ума сойти. Как это одного пола, он с другим мужчиной, что ли? Или о каких запретных отношениях ты говоришь?

- А вдруг их там не двое?

- Оргия?! – закричал тихо говоривший до этого Чесборн. Некоторые из спавших ребят вскочили.

- Что? Оргия?

- Где оргия?

Похотливые долбоёбы. Стоило им услышать про оргию, повыскакивали, словно из мёртвых восстали. Сразу же осознав, что никакой оргии нет, позаползали обратно в свои спальные мешки.

- Ты серьёзно? - спросил меня Чесборн, когда все улеглись. Я выдержал небольшую паузу и, понизив голос, очень таинственно прошептал:

- Это... Там могли быть не только люди.

- Что?.. Неужели?..

- Как думаешь, отношения с драконом считаются зоофилией?

…

Чесборну было нечего сказать. Какое-то время он безучастно смотрел перед собой, но потом снова посмотрел на меня. Конечно же драконы бывают только в сказках. Только тут до Чесборна дошло, что я его дразнил. Я холодно рассмеялся:

- Думал, я так тебе всё выложу? Всё, я спать.

- Уёбок...

Но всё же в каждой шутке есть доля правды. Чесборн не сможет сказать, что есть что. Конечно, это опять ставило под сомнение, связан ли мой уход с делами Князя, но вот верить в то, виделся Князь с женщиной или нет, оставалось решать Чесборну.

Не обращая внимания на Чесборна, я вернулся к своему спальному месту. Мне было тяжело лежать на своей бедной кровати. Точнее на полу с огрызками одеяла. Измученное Князем тело пульсировало от боли.

Однако совсем скоро я расслабился, перед глазами зарябило. На меня навалилась непреодолимая дремота, и я крепко заснул.

Проснувшись утром, я поразился своей выносливости. Хоть я и спал всего несколько часов, я был в хорошей форме. Но поскольку мы занимались сексом не в той позе, как обычно, чувствовал я себя тоже иначе. Спину тянуло, а ноги пульсировали, но это было определённо легче, чем до этого. Абсурдно, но целый день пути утомил меня не так сильно, как грубый секс.

Более того, сегодня утром слуга Князя не пришёл звать меня. Либо Князь сегодня решил меня не трогать из-за того, где мы находились, либо он просто был слишком вымотан после тяжелого дня и ночи. Учитывая, как быстро он заснул после встречи с сестрой, должно быть, это было второе.

На сегодняшний день никаких указаний не было, и наш отряд остался ждать в холле главного здания, где мы и ночевали. Быстро позавтракав, мы разошлись по углам отдыхать. Радован лихорадочно ходил туда-сюда, но никаких приказов так и не поступило.

Было около полудня, когда к нам наведались рыцари Князя. Сам Князь не появился. Вместо него к нам спустился рыцарь средних лет с рыжевато-каштановыми волосами. Тот самый, который держал факел, сопровождая Князя на встречу.

- Отсюда двигайтесь на восток.

Он развернул перед Радованом карту и указал на деревушку на опушке леса, к востоку отсюда.

- Это Роин, маленький городок, вам нужно будет туда кое-что довезти.

- Сопровождаем кого, получается?

- Ну, туда уже направляются другие наёмники, так что считай это за пополнение рядов. Это Джеки, он будет сопровождать вас.

Взгляды рыцаря и Радована обратились на относительно молодого, свободолюбивого вида мужчину. Тот махнул рукой. Лицо Радована на мгновение ожесточилось, но затем он просто покачал головой.

- Так точно. Мы выдвигаемся.

- Отлично. И насчёт этого.

Рыцарь говорил обо мне.

- Он исключён из этой миссии.

- Вы про Иллика?

- Его Светлость сказал, для него есть другая работа.

Радован обернулся на меня. Нет, все наёмники смотрели на меня. Глядя на их лица, я вдруг вспомнил слова Князя о том, что мне не о чем беспокоиться.

Мы были в его кабинете, он усадил меня к себе на колени и сказал, что другие наёмники меня подозревают. Сказал это так, как будто собирался сам с этим разобраться, и в этом был его способ.

Собрать всех, кто сомневался во мне, отправить их на задание в другой город. У меня же будет личная миссия от Князя, чтобы держать меня при себе.

В тот момент на его высокомерном и уверенном лице играла улыбка. Он был прекрасен, как только что законченная картина. Его розовые плавные дуги губ и чувственные, глубокие глаза.

Моя спина отяжелела от воспоминаний об этом человеке, а ягодицы неприятно заныли, но на сердце мне неизбежно стало легче. Что же поделать, если такова цена выживания? Пусть таково решение проблемы, но я не только спасу свою шкуру, но и смогу вернуться к жизни среди наёмников Далкана.

Контракт с Князем будет сохранён. От одной этой мысли у меня как гора с плеч упала. На секунду я даже забыл о позорной и унизительной цене, которую мне пришлось заплатить. В тот момент я даже подумал, что хорошо, что у меня есть этот контракт.

***

Я даже не видел, как ушли Радован и остальные. Я не распрощался с каждым, не пожелал благополучно завершить миссию и вернуться в добром здравии, потому что рыжий рыцарь позвал меня следовать за ним. Мы проделали тот же путь, что и вчера, в западную часть здания.

Я не показал этого парням, но я был рад расстаться с ними. Хотя к,огда я направился в западное крыло, на моё сердце легла чёрная тень. Как будто от того, что я почувствовал облегчение, тяжёлый комок переживаний стал ещё запутаннее. Конечно же из-за Князя.

Зачем Великому Князю вызывать меня? Только на секунду я забылся и прославлял его, как благодетеля, но его ублюдочная сущность с этим не изменилась. Я думаю, что он всё-таки не устал и снова собирается вывалить передо мной свой член.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Князя я не встретил. Что, конечно же, было к счастью. Перед дверью в покои Князя меня встретил слуга и отрицательно покачал головой. Я остался стоять пред дверью.

Рыцарь спросил, были ли мне даны ещё какие-то приказы, но я ничего не знал. Я не знал даже о том, что для остальных парней будет назначена другая миссия, чтобы держать меня подальше от них. Был, конечно, один приказ... О том, что мне нужно приходить делать Князю минет каждое утро... Но сегодня слуга, которого обычно посылали за мной, не пришёл. Вот, он стоит перед дверью, не давая мне войти.

В конце концов, рыжий рыцарь привёл меня к другим рыцарям. Конечно, они были ко мне не особо дружелюбны. В частности, ребята, столкнувшиеся со мной прошлой ночью. Особенно враждебно был настроен Бейз, бывший в их главе. Кажется, он был очень расстроен тем, что они вчетвером не смогли совладать с одним наёмником.

Тем не менее, враждебная атмосфера успокоила меня. Кажется, они не знали, какая у князя была для меня работа. Они смотрели на меня враждебно, но не как на «подстилку Князя». Конечно, учитывая мои размеры, никто и подумать не мог, что Князь использовал моё тело...

Так или иначе, и этот день прошёл. Князь оставался в комнате без мыслей куда-либо двигаться, а рыцари стояли на страже, не подвергая сомнению его действия. Я же просто болтался без дела. Князь не звал меня весь день, а ночью я лёг спать в отведённой для меня комнате. Не зная, когда Князь может позвать меня, я спал чутко, но меня так никто и не позвал.

Князь появился лишь ранним утром следующего дня.

Встав пораньше, я набивал желудок в компании рыцарей, когда к нам вышел Князь.

Мы возвращались в замок.

По короткому приказу рыцари двинулись вниз. Но у меня была проблема. Рыцари ехали верхом, а у меня лошади не было. При сопровождении рыцари обычно окружают кареты или повозки на лошадях, а наёмники следуют за ними пешком. Не ехать же мне за спиной у какого-нибудь рыцаря. Пока я стоял в ступоре, из здания вышел Князь.

Его волосы ослепительно блестели в лучах утреннего солнца. Он был прекрасен и в солнечном отблеске, и в свете луны. Каким бы он ни был, он был человеком непревзойдённой красоты.

Минуя строй рыцарей, Князь прошёл к карете. Стоявший рядом рыцарь открыл перед ним дверь.

Однако Князь не стал садиться и огляделся. Наши глаза встретились.

Глава 18

«Иллик» - позвал меня Князь. Его лицо ничего не выражало. Я был поражен не меньше, чем рыцари.

Не обращая на нас внимания, Князь поманил меня пальцем и сел в карету. Немного поколебавшись, я тоже подошел к карете. Дверь всё так же была открыта.

Князь сидел внутри, откинувшись на выглядевшее мягким сидение, и смотрел на меня через открытую дверь.

«Присаживайся».

«... Так точно».

Я не смог заставить себя сказать, что просто поеду с рыцарями, и залез внутрь. Дверь за мной закрылась. Князь кивнул на место напротив себя, и я уселся, нервно сжав ягодицы.

Князь молча сидел передо мной. То ли он ещё не проснулся, то ли у него болела голова, но он сидел с закрытыми глазами, подложив одну руку под голову. В неловкой тишине я воспользовался моментом, чтобы понаблюдать за ним, пока он не смотрит. На его белом лице не было ни единого признака болезни, наоборот... Его лицо выглядело свежо, как после ночи хорошего сна.

Князь, одетый во всё чёрное, сегодня казался сдержанным. Чёрный костюм, чёрный жилет, такой же чёрный галстук и приподнятый воротник придавали ему праведный вид. Однако его одежду нельзя было назвать скромной - вся она была искусно расшита тёмными серебряными нитями.

Возможно, от этого скрытого великолепия он выглядел строго и торжественно, как священник, но в тоже время соблазнительно. Я уверен, что это был один из его целомудренных костюмов, но почему-то он выглядел вызывающе.

«Наемники ушли благополучно?» - спросил Князь, медленно открыв глаза. Я быстро отвёл взгляд и ответил как можно спокойнее:

«Так точно. Они ушли вчера».

«Ты ведь не хотел пойти вместе с ними?»

«... Никак нет».

Радован и Чесборн открыто подозревали меня. Видеть, как они ушли, было для меня только в радость. Если я не мог отвести от себя их подозрения, то находиться вдали друг от друга было лучшим вариантом. И мне не стоило беспокоиться о том, что я скажу при них что-то не то.

«Тебе не интересно, какая у них миссия?»

«Я слышал, это сопровождение».

На самом деле князь спрашивал, не беспокоюсь ли я за них. Сопровождение может быть так же опасно, как и война. На сопровождаемых часто совершают покушения, так что всегда нужно быть готовым к внезапной атаке. А раз к ним присоединятся ещё люди, значит, задача, стоящая перед отрядом Радована, совсем не простая.

Так что, если спросить меня прямо, беспокоюсь ли я о них, я бы сказал и да, и нет. Всё-таки это наша работа. Наёмники всегда ходят под руку со смертью. Я беспокоился, что они могут умереть, если что-то пойдет не так, но и не беспокоился, потому что для наёмников смерть - дело не редкое. Тем более смерть ведь не станет избегать их только потому, что я беспокоюсь.

«Это сын Ис, его зовут Рейса».

«... Так Их Светлость не в столице?»

«Я спрятал его так, чтобы его никто не нашёл. Много кто охотится за этим ребёнком. Камид в первую очередь. Если ему удастся добраться до него, он сможет держать Ис при себе, и тогда ему ничего не помешает избавиться от меня».

Эх... Если бы я мог, заткнул бы уши. Мне было неинтересно. От этой информации одни проблемы. Это всё было политической игрой, о которой мне не нужно было знать. Это была не та область, к которой я мог бы приложить руку, это не было чем-то, к чему я был склонен. Моим делом было махать мечом, а не слушать и оценивать ситуацию со стороны. Все эти проблемы никогда не были и не будут моей заботой.

Князь, понимал он мои чувства или нет, продолжал говорить.

«Прямо сейчас никто, кроме меня, не знает, где Рейса. Поэтому-то они и не могут от меня избавиться. Мне действительно надо было обеспечить себя преемником, чтобы, даже если меня не станет, не случилось ничего плохого».

Я правда не хотел знать. Я не хотел знать, ни кто там кого любит, ни кто кому завидует, ни кто кого хочет убить. Такого инцестного кошмара даже в царстве животных не было. Пожалуйста, просто дайте мне идти своей дорогой...

«Я не мог оставаться в замке. Мало кто знает, что у меня есть дети. Конечно, когда-нибудь это откроется, но здесь важно время. Потому что этот ребёнок особенный».

Конечно, раскрыть перед всеми наличие ребёнка непросто, особенно рождённого от такой связи... Но мне-то зачем это знать? И про отношения с сестрой, и про ребёнка. Зачем? Лучше бы я не знал. Сам факт того, что я знаю - уже проблема.

Я уже сто раз пожалел, что накануне спросил его о так потрясшем меня разговоре о «нашем сыне». Не нужно мне было спрашивать. Если я всё равно не хотел знать, на кой хрен я вообще спросил?

Будто видя мои переживания, князь мягко улыбнулся. Это была отвратительная улыбка. Не отрывая от меня глаз, он ослабил галстук и ласково сказал:

«Снимай рубашку, Иллик».

«... Да?»

На мгновение я решил, что мне послышалось. Это никак не относилось к теме нашего разговора, да и атмосфера была совсем не подходящая. В конце концов мы ехали в карете.

«Ваша... Светлость?..»

Я не верил своим глазам. Князь расстегнул пряжку ремня. Он ни секунды не колебался, руки его двигались уверенно. Аскетичный и благоговейный в своём одеянии кКнязь вывалил наружу своё хозяйство. У него совсем не стоял, но даже так его член был шокирующее большим.

«Ну что, поехали?» - расставив ноги, князь провел ладонью по члену.

Я был ошеломлен. Это было настолько абсурдно и страшно, что я не мог пошевелиться. Не отрывая от меня взгляда, князь показательно двигал ладонью.

«Я даже не думал, что тебе захочется сделать это в карете».

«Чт… Что...»

«А я ведь ждал тебя ещё со вчерашнего дня».

Он не звал меня. Он не звал - я не пришёл. Кроме того, я думал, что вчера и сегодня, пока мы были за пределами замка, были исключениями. Если бы он ждал меня вчера, то впустил бы меня, когда меня привели к его покоям. Но слуга не дал мне войти. Да и сегодня утром, прекрасно зная, где я был, он не пришёл за мной. Князь не звал, а значит, идти было не нужно!

Правда в том, что всё это было ловушкой, чтобы развести меня на ещё более унизительные вещи. Но я был в панике и не мог осознать этого. Пока я смотрел, как медленно поднимается в руке Князя его член, кровь в моих жилах стыла.

В карете. Не важно, насколько сильно шторы закрывали окна. Снаружи могут быть видны силуэты или слышны звуки. Средь бела дня, когда вокруг полно рыцарей, в карете, сейчас???

«Иллик,» - позвал меня Князь, потирая уже наполовину вставший член. На его прекрасном, как у феи, лице играла томная улыбка. Его красные, как цветочные лепестки, губы и нежный, сладкий голос.

«Попей молочка».

Князь протянул руку и схватил меня за волосы. Он не приложил силы, но я не выдержал и потянулся за его рукой. Он практически швырнул меня лицом в свой пах, и я уткнулся в его член. Гладкая головка скользнула в мой сам собой приоткрывшийся рот.

Князь просто схватил меня за голову и сам задвигал ей. Вверх, вниз, обратно вверх, вниз. Когда его руки давили на голову, член входил глубоко, а когда он дёргал голову наверх, царапал горло. Моя голова дёргалась туда-сюда, но я всё равно, не отдавая себе отчёта, сосал его член.

Из моего переполненного рта вырвался приглушённый звук, но Князю было всё равно. Член князя был таким большим, что мог бы считаться оружием. У меня заболела челюсть. Попытку поместить что-то настолько огромное в чужое тело можно считать покушением на убийство. Я был несчастней нищего, и мне было себя жаль. Особенно мои губы и горло.

Князь крепче сжал мою голову и толкнулся особенно глубоко. Тяжёлый и толстый член заполнил мой рот, как будто спускался по пищеводу. Мои нос и подбородок были прижаты к его паху. Я задыхался, но Князю и на это было наплевать, и он лишь сильнее сжимал мою голову.

«Глубже».

Да куда, бля, глубже!.. Я не мог даже сглотнуть скопившуюся во рту слюну, меня тошнило, и мой желудок сжался. Но из-за члена во рту я не мог даже проблеватся, от чего у меня болели внутренности.

«Сожми горло. Ты ещё такой неумеха... Или из-за того, что я один раз похвалил тебя, ты решил, что уже профессионал?»

Ублюдок. Ебанутый. Чтобы тебя громом разразило... Я попытался сглотнуть, но мой язык был так зажат, что у меня не получилось. Князь сказал сжать горло, но сам-то он хоть раз вообще пытался пошевелить этими мышцами? Это возможно вообще? Мысли проносились у меня в сознании, я задыхался, голова кружилась.

Удушье ведь тоже бывает разным. Я слышал про обычное удушение, про утопление, но я никогда не слышал, чтобы кто-то задохнулся, подавившись членом. Что если я сейчас умру, вот так, в карете Князя? Ещё и с выбритой промежностью. Хотя, если я умру, не будет ли это к лучшему?..

Когда я уже готов был лишиться сознания, князь вытащил свой член. Воздух внезапно хлынул мне в лёгкие. Я кашлял, из моего рта лилась жидкость. Я не уверен, что это было. Его член всё еще был передо мной.

«Настолько вкусно?» - смеясь, прошептал Князь, когда мне удалось успокоить кашель.

Пёс поганый... Его тон был очень мягким и дружелюбным, но его слова были дерьмом собачьим. Его член тёрся о мою щеку. Его дружелюбие было для меня оскорблением. Но мне казалось, что он задушит меня, если я просто посмотрю на него, так что я закрыл глаза, стараясь подавить гнев.

«А-а» - полустоном вырвалось из его рта, когда он прижался головкой к моим губам, словно пытаясь заставить ребёнка открыть рот. Я открыл рот и осторожно облизал головку, играясь языком. Для безопасности своего разума и тела, мне нужно было развлекать Князя, чтобы он не попытался опять задушить меня своим членом, так что я делал то, что ему нравилось. Смотря на реакцию Князя, я протянул ладонь и легонько потёр его яички.

Князь горячо вздохнул, его пальцы как будто свело судорогой. Он был вполне доволен тем, что я делал, и поэтому нежно ласкал моё ухо пальцами. Совсем не так, как когда он хватал меня за голову.

Уткнувшись лицом между ног Князя, я ласкал его руками, наклонял голову, прикусывал губами, облизывал и сосал. Когда я потёр головку пальцами, облизывая при этом основание, князь горячо выдохнул. Его бёдра время от времени дёргались.

«Жарко».

Как он и сказал, в карете стало жарко. Моя спина вспотела. Чувствуя, что Князь скоро кончит, я вернулся к облизыванию головки. Князю такое нравилось. Хоть обычно это и не было совсем отвратительно, я хотел как можно скорее закончить.

«Иллик... Иллик...»

Конец был неизбежен. Князь зарылся пальцами в мои волосы, крепко сжал их и без колебаний потянул мою голову на себя. Я попытался расслабиться, но член вошёл ещё глубже, чем прежде.

Князь несколько раз толкнулся бёдрами мне в горло. Член снова глубоко вонзился мне в глотку, вызывая нарастающую тошноту. Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Сделав глубокий вдох, я расслабил горло, позволяя члену войти полностью. Лобковые волосы князя щекотали мне лицо, а его яички болтались прямо у меня под подбородком. Я использовал свои неподвижные язык и горло, чтобы высосать из Князя последние силы и дать ему с удовольствием кончить. Дышать было нечем, но я сжал горло, как и просил Князь.

Он ещё несколько раз толкнулся бёдрами и затем кончил. Сперма потекла по горлу прямо мне в желудок, почти не оставаясь во рту. Я отчаянно глотал её, продолжая сосать член.

Наконец, всё было кончено. Его извивающиеся бедра расслабленно обмякли. Тогда я смог оторвать голову, чтобы довести всё до конца.

Оставалось ещё немного. Я облизал его член так, чтобы на нём ничего не осталось, а затем сам привёл в порядок одежду Князя. Пока я возился с пуговицами и пряжками, руки мои дрожали. Дело было не в смущении. Это был первый раз, когда я делал что-то для него после.

Было так тяжело, что меня трясло. Потребовалось слишком много времени, слишком долго я не мог дышать, а потом вдруг воздух хлынул в лёгкие, отчего моя голова болела, а руки тряслись. Тяжело.

Когда я сел напротив Князя, он протянул мне носовой платок. Я смог вытереть уголки рта. Вытирать губы было больно. Неудивительно, что на платке осталась кровь. Только начавшие заживать губы снова растрескались.

Глава 19

— Ха!..

Остановив кровотечение на губе, я подпрыгиваю от неожиданности, получив резкий удар между ног.

— В-ваша светлость?..

Это была нога эрцгерцога. Сидевший напротив меня, он протянул ногу между моих слегка раздвинутых ног. Твёрдая подошва его ботинка давила на мои гениталии. Я запаниковал. Меня не пинали, синяков не было, но неприятно, когда топчутся по гениталиям, какими бы мягкими они ни были. Я спросил, что с ним такое, но он продолжал тереть ногой. Ткань его брюк тёрлась о мой член и о подошву его ботинка.

— Раздвинь ноги. Я инстинктивно свёл ноги вместе, когда он их шлёпнул.

Эрцгерцог криво улыбнулся, как бы говоря:

— Как ты смеешь не подчиняться прикосновениям своего господина?

Улыбка была хуже, чем напускное дружелюбие. В моей голове зазвенел тревожный колокольчик, когда я понял, что он искренне обиделся. Я сдвинул затвердевшие бёдра и раздвинул ноги. Очень широко, как он и хотел.

— Иллик. Обратился ко мне эрцгерцог, проводя подошвой ботинка по моим раздвинутым ногам, отчего по моему слабому телу побежали мурашки. Теперь он тёр нежно, но я чувствовала, что в любой момент он может меня раздавить, и физиологическая паника охватила меня.

—Тебе понравилось?

— Что?..

— Молоко.

Сам попробуй! Интересно, будет ли оно вам по вкусу... Я знал, что если замешкаюсь с ответом, эрцгерцог снова начнёт мучить меня, но я не мог дать ему никакого ответа. Мне не хотелось врать, чтобы угодить ему. Но и в лицо говорить, как это отвратительно не мог. Смешно… я не могу лгать ему, но продолжаю каждый раз давать делать с собой всё, что его больному мозгу заблагорассудиться!

— Отвечай. Эрцгерцог требовал ответа, прекрасно осознавая мои мысли.

— Тебе понравился вкус моей спермы?

Нет… Нет ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Кто, научил принца дома Тимаев, великого герцога герцогства Майрос, говорить подобные непотребства? Конечно, их семья дерьмовая, но всему же должен быть придел! Не мог же он утратить благородные манеры и робость. Или мог? Только полный извращенец способен так непринуждённо, прямым текстом употреблять такие слова. Он вообще в своём уме?

— Было невкусно?

Когда я не ответил, эрцгерцог пробормотал что-то негромкое. Его ботинок не переставал тереться о мой вал, и я смутился. Не смотря на раздражение, и твёрдые подошвы его туфель, такие поглаживания надавливали постоянно на мои эрогенные зоны. Мой живот щекотало.

— Так вот как распускается трава, когда начинаешь её поливать.

Пробормотал эрцгерцог, похлопывая меня между ног. Моё лицо покраснело от стыда. Было унизительно… По моим гениталиям вот так топчется мужчина, и ещё более унизительно быть со стояком в такой момент… Холодный пот струйками стекал по моей спине и позвоночнику. Если он будет продолжать в том же духе я кончу, именно этого он и добивается?

— Жаль, что с такой сексуальной задницей, ты чувствительный в столь малых местах.

Зачем мужчине быть чувствительнее в других местах кроме члена? Эрцгерцог продолжал стимулировать мой член, своим ботинком. Он явно хочет большего… Словно в наказание, он ещё глубже вогнал свой ботинок мне между ног.

— Я же сказал тебе снять рубашку.

— Ой...

— Или ты хочешь полностью раздеться передо мной?

При этих словах мои руки, как молния, сорвали пиджак. Так же быстро я расстегнул рубашку.

Я не хотел заниматься сексом в карете. Да я бы лучше убил бы его прямо здесь и ушёл в бега! Если бы он попросил о таком, это явно для меня было последней каплей, заниматься подобным с мужчиной в карете… Аж от одной мысли тошнит!

— Ты...

Эрцгерцог наконец-то убрал ногу между моих ног.

Он открыл стоявшую рядом с ним небольшую шкатулку, порылся в ней и достал что-то. Это была шкатулка, которую он получил от своей сестры. В его руке оказался пузырёк размером с детский кулачок. Он открыл его, понюхал и сказал: «Вот то, что тебе нужно!».

— Какая красивая грудь. Как же хочется ему врезать!

Самый худший комплимент, который я когда-либо слышал в свой адрес, это даже не комплимент, это просто оскорбление! Конечно, благодаря тренировкам у меня хорошо развиты мышцы по всему телу и особенно накачанная грудь, но слово "красивая" не могло означать такого, чем можно гордиться. От его слов, как обычно мурашки по коже. Красивый - это такое щекочущее слово, что оно вызывает у меня физиологический прилив сил.

— Но она у тебя совсем не чувствительная…

Потому что это мужская грудь придурок! Я тебе не женщина, которую можно довести до оргазма только одной стимуляцией груди! Да и когда мужскую грудь трогает и ласкает женщина, это намного приятнее, нежели какой-то мужик!

— Руки за голову.

Приказал эрцгерцог садясь рядом со мной. Его приближение усилило моё сердцебиение, я выполнил его просьбу, убрав руки за голову. Моя грудь была выставлена на всеобщее обозрение. Эрцгерцог, наградив меня за хорошее поведение похлопыванием по щеке и приказал:

— Не опускай руки.

Наклонив голову он стал сосать и облизывать мой сосок. Его красный язык высунулся, как язык змеи. От кончиков грудей исходило тонкое щекочущее ощущение. Мышцы живота слегка напряглись, но это всё. Даже если игра языком была энергичной, даже если покусывание и растирание были яростными, соски твердели от этого ощущения, а потом затихали, онемев от раздражения. Хоть язык эрцгерцога делал своё дело, толку было мало. Он поочередно пососал мои груди, затем вылил несколько капель жидкости из бутылочки, которую держал в руке. Судя по скользкой текстуре на его пальцах, это было какое-то масло.

— Ваша светлость, что это?

Я обычно не особо разговорчив, но у меня плохое предчувствие, по моему позвоночнику пробежала дрожь. Это точно была не смазка для проникновения. На мне были брюки, так что для смазки сейчас не самое подходящее время.

— Подарок от любимой сестры, для любимого брата.

— Подарок?..

— Да. Поблагодари её потом, когда увидишь в следующий раз.

Благодарить? За это? Да я скорее схвачу её за шиворот, встряхну и потребую объяснений, на кой чёрт она это прислала?!

Он начал намазывать содержимое бутылки на мои соски, как же хочется ему врезать, но надо терпеть. Я продолжал держать руки за головой пока эрцгерцог намазывал и растирал мои соски непонятным маслом. Вдруг, он сжал намазанный сосок.

— Ах...

Неожиданно… оно облегчало скольжение пальцев по соскам, но и только. Чувствительнее я от этого не стал, но изрядно занервничал. Было щекотно. Эрцгерцог ухмыльнулся.

— Чего ты так нервничаешь?

— Я...

— Сестра никогда бы не прислала то, что могло бы навредить моему наложнику.

Большим и указательным пальцами каждой руки, помазанной таинственным маслом, великий князь поглаживал мои соски, говоря при этом голосом, не похожим на голос герцога. Он долго растирал их, затем начал поглаживать пальцами ареолы. Но больше нигде на моей груди жидкость не появлялась. От этого соски несколько раз твердели и размягчались. Как долго это будет продолжаться?

— Ха?..

Палец эрцгерцога легонько щёлкнул по моему соску, который уже давно дразнил. Я почувствовал покалывания в этот момент.

— А! Подождите!

Подожди, подожди, подожди. Нет, нет, нет. Это странно…

— Ваше превосходительство, подождите. Минутку.

— Ш-ш-ш, Илик. Ты же хороший мальчик, да?

Эрцгерцог сверкнул блестящей, искрящейся улыбкой.

—Хороший.

Я пробормотал что-то бессвязное, он взял сосок между большим и указательным пальцами и ущипнула его.

— Ах!

В этот момент перед моими глазами возникла белая вспышка, и по телу пронёсся сильный импульс. Это было шокирующее, сильное ощущение, от которого затрепетали мои гениталии.

— Это странно, подождите, Ваша светлость, подождите!..

Я запаниковал. Интенсивность была слишком велика. Стимуляция была настолько интенсивной, что я корчился. Удовольствие пронеслось сквозь меня, и я потерял контроль над своим телом. Я задыхался, с трудом удерживая голову. Казалось, что вместо сосков у моих грудей есть головки. Ощущения были такими же сильными, как если бы я прикоснулась к головке. Нет, может быть, даже больше. Кроме того, я испытала душевный шок от ощущения такого удовольствия на своей груди.

— Надо же работает.

Даже пробормотав это, эрцгерцог не убрал руку с моего соска. Ущипнув и потянув, он переместился между моих ног и расположился так, как это делается при обычном проникновении. Мои затвердевшие соски были похожи на эрегированные члены, а когда он растирал их между большим и указательным пальцами, казалось, что он сжимает и растирает мой член. А на его груди их было два. Удовольствие пронеслось по телу, вызывая мурашки по позвоночнику и покалывания в области копчика.

— Ха, ах, это!.. Ах!

Простонал я сквозь стиснутые зубы. Я не мог пошевелиться, так как был прижат спереди эрцгерцогом, а сзади - креслом кареты. Его тело прижималось к моему. Одной только стимуляции грудей было достаточно, чтобы у меня запульсировало от возбуждения между ног.

— Ах!

Я подпрыгивал на спине, извиваясь, и тело эрцгерцога тёрлось о мои ноги. Хочу кончить, что бы всё это поскорее закончилось! Мне было жарко, лихорадочно и щекотно во всём теле. Не могу больше терпеть! Моё тело продолжало извиваться, бёдра подрагивали.

— Нравится?

Он провёл пальцами по моим соскам, которые без устали дразнил. Каждый раз моё тело подрагивало и содрогалось. Это немного отличается от стимуляции члена. Он провёл пальцами по моим соскам, которые без устали дразнил. Каждый раз моё тело подрагивало и содрогалось. Это немного отличается от стимуляции члена. Так приятно, но в тоже время больно, что сводило с ума, я не знал, что с этим делать. Это было так возбуждающе, в голове чувствовалось лёгкое покалывание.

— Настолько приятно? Я знал, что тебе понравиться.

Усмехнулся эрцгерцог мне в ухо. Его руки наконец-то оставили грудь и обхватили мои бёдра. Он сжал их и притянул к себе, ещё сильнее натянув переднюю часть брюк. Не в силах удержаться на месте моё тело подпрыгивало в такт его рывкам и стояк тёрся о брюки. Я знаю, что это должно было выглядеть как жест ухаживания, флирта, но мне уже так хотелось, чтобы это всё закончилось. Я так ещё и не кончил, поэтому наслаждение одновременно переполняло и не хватало. Потребность в эякуляции нарастала с каждым прикосновением обжигая мой позвоночник.

— Ах... Ха... Ха-а...

Проблема была в моих грудях, которые, до сих пор щекотало как сумасшедшие, хотя он их больше не стимулировал. Жар впивался в грудь, как шило, будоража внутренности, обжигая до боли. Сколько бы он ни кусал, ни сосал, ни трогал их, соски, которые на мгновение затвердели, а потом сплющились, теперь набухли и готовы были лопнуть. Казалось, что их кусают десятки муравьёв. Вот бы прикоснуться к ним… Нет! Мне нельзя их трогать! Но я уже на пределе, ещё немного стимуляции и я смогу кончить.

— Хочешь кончить?

Шёпот эрцгерцога был медленным и сладким. Он словно облизывал мочку моего уха и проникал внутрь, к барабанным перепонкам. Всё моё тело покалывало от возбуждения и желания кончить.

— Ах... Ха!

И тогда эрцгерцог схватил всю мою грудь, сжимая и растирая ладонями мои соски.

— Ах!.. Ха...

От одной такой стимуляции и трению стоящего члена о брюки довели меня до кульминации. Соски горели, сердце колотилось от жара. Мышцы моего тела то болезненно напрягались, то спазмировались от сильнейшей разрядки. Это было совсем не так, как от проникновения. Это было болезненное удовольствие, которое стимулировало гениталии до боли. Проблема была только в том, что стимулировались не гениталии, а соски.

— Ха!..

Тело опять содрогнулось, когда пальцы Великого Князя стали теребить мои соски. Головокружительное удовольствие от стимуляции головки, только что закончившей эякуляцию, было ужасно неприятно ощущать в груди, но оно было реальным. Чувствительность моей груди действительно возросла.

— Не кончай без моего разрешения.

А? Что? Ты разве не этого хотел? Что бы я кончил от стимуляции груди?.. Я уставился на него в недоумении, ведь он просил о невозможном. Затем эрцгерцог встал между моих ног и плотно прижал своё колено к влажной промежности брюк.

— Я потом обязательно проверю.

Его слова были излишне строгими и серьёзными.

Глава 20

Вернувшись к обычной жизни, наёмники часто не могли привыкнуть к ней. В полной безопасности они лежали дома в постели… Но каждую минуту мучились от ощущения, что враг вот-вот нападёт; реагировали на каждого случайного недоброжелателя как на потенциального убийцу; страдали от кошмаров с участием убитых ими людей. Каждый из них по-своему проходил путь возращения. Одни, желавшие и дальше губить всё больше судеб, смогли справиться с этим, а другие… что ж, количество несчастных лишь росло с потерей контроля над безумной жаждой крови.

Меня это обошло стороной. Даже во время моего первого убийства внутри возникло лишь некое чувство раздражения, не более. Я был из тех людей, кто чётко проводит черту между работой и жизнью. На поле боя никогда не скучал, миражей прошлого не боялся, кошмарами не мучился.

Но вот уже как несколько дней я заперт в своей комнате. Если не считать походов в таверну на первом этаже постоялого двора, где я остановился, меня словно приковали к одной комнате. Всё, чем бы я ни занимался, вызывало лишь скуку. Никогда раньше не замечал за собой такого…

И самым худшим для меня было то, что причиной моего подавленного состояния был эрцгерцог.

Ну, о нём можно хотя бы забыть ещё на несколько дней.

— Некоторое время мы не сможем видеться, — сказал эрцгерцог, когда мы подъезжали к замку.

К тому моменту я уже чувствовал сильную усталость и предпочёл бы ехать верхом позади рыцарей, но выйти из кареты он мне не позволил. Долгое пребывание с эрцгерцогом утомляло. После его игр с моей грудью между нами больше ничего не было, однако, я всё равно был готов к тому, что этот сумасшедший извращенец в любой момент может снова мною заинтересоваться. Каждый раз, когда он разглядывал меня своими янтарными глазами, я чувствовал, как по спине пробегают мурашки, и испытывал огромное желание сбежать. Жаль, что не мог этого сделать…

— Будешь скучать без моего молочка?

У него была привычка растягивать свои губы в бесполезной обольстительной улыбке. И он, дразня, постоянно улыбался, когда я заикался, не зная, что сказать.

— Тебе нужно научиться терпению.

Эрцгерцог, похоже, не понимал, что я уже проявляю к нему величайшее терпение, отчаянно сдерживаясь, чтобы не избить его до смерти. — Чёрт... И чего ради снова размышлять об этом ублюдке? Не хочу его вспоминать! Во всём повинна лишь богоподобная красота лица эрцгерцога, я просто не могу выбросить его из головы. Из-за этого извращенца я начал впадать в депрессию. Даже при попытках отвлечься мои мысли так или иначе возвращались к нему. Я ворочался в постели, в безуспешных попытках уснуть. Чёрт! И что мне делать? тренировки в комнате тоже не принесли плоды. Он так и будет занимать мои мысли, пока я не засну.

— …

Стиснув зубы, я посмотрел на тёмный стеклянный флакон, крошечную бутылочку размером с детский кулачок, лежавшую рядом с подушкой. Нехотя взял его в руки. Прошло уже несколько дней, но воспоминания продолжали всплывать в памяти…

— Не забудь поиграться с ними наедине с собой, - прошептал эрцгерцог, когда я выходил из кареты. Он сжал мою грудь и начал поглаживать соски.

— Если выполнишь моё поручение, я пососу их в награду.

В районе соска до сих пор чувствовалось покалывание. Всё из-за того наркотика…

— Ах...

Проклятый препарат не был одноразовым. Не зря эрцгерцог наказал мне по возвращении проделывать это в одиночку. Проклятое масло... Чем больше я его использую, тем больше...

— Чёрт...

Жидкость стимулировала эрогенные зоны. От малейшего прикосновения сосков к рубашке по телу пробегал разряд.

Стоило ткани слегка задеть их, как они краснели и набухали от возбуждения. Я внутренне фыркнул, представляя, как эрцгерцог будет проверять их на чувствительность…

— Я...

Дрожь удовольствия пробежала по позвоночнику, когда смазанные маслом пальцы коснулись уже набухших сосков. Сначала область нанесения обдало жаром, а после от малейшего прикосновения всё начало покалывать. Зрачки сразу расширились, тело начало лихорадочно подрагивать, в голове помутилось. Я почувствовал такой прилив острого наслаждения, что не мог поверить, что действительно прикасаюсь рукой к самому обычному соску.

— Ах... Ха-а...

Я томно застонал сквозь стиснутые зубы. Стыд за то, что я испытываю удовольствие от ласкания своей груди, захлестнул меня, но рука, поглаживающая сосок, двигалась всё быстрее и быстрее. Я был не в силах остановиться, хотя это постыдное зрелище должно было заставить меня покончить с собой. Я слегка потёр грудь, и член в брюках заметно потвердел. — Чёрт... Стоило моему достоинству устремиться ввысь, как депрессия, отчаяние, стыд и унижение ушли на задворки сознания. Я просто-таки срывал с себя штаны. Мой огромный, разбухший пенис выскочил наружу подобно подпрыгнувшему мячу. Мне хотелось схватить его и потрясти, а если бы и это не помогло, то продолжать теребить свою грудь. Цель была уродлива в своей сути, однако, я никак не мог перестать мастурбировать. — Блин... Я тот, кто прямо сейчас должен остановиться. Я тот, кто должен был держать руки подальше, даже если мне хочется продолжать тереться, тереться и тереться, потому что потребность, которая копилась, была готова взорваться во мне фейерверком в любой момент... — Ах... Х-ха… Зажмурив глаза, я убрал руки от груди и стиснул зубы. Соски, которые я теребил, покалывали, послевкусие захлестнуло меня. Я весь вспотел, но удовольствие от того, что я до сих пор не переступил через порог блаженства, ещё больше подтолкнуло меня к продолжению. Липкая смазка стекала с кончика моего члена и капала на живот. Я хотел продолжить, испытать больше наслаждения и кончить. Но я не мог достичь кульминации. Нет, он не позволял мне её достичь. — Не кончай без моего разрешения. Низкий голос прозвучал над ухом, а янтарные глаза изучали моё задыхающееся, липкое тело. Тёмное желание преследовало меня даже в этот грёбаный момент. Каждое моё действие было сковано, даже инстинкты. Тело содрогнулось от ощущения удовольствия, при этом меня скрутило от боли так, что хотелось закричать. Я тёрся затылком о подушку, задыхаясь от удовольствия, а мои соски были горячими и высоко вздёрнутыми из-за нового наркотика. Жгло так, будто в них вонзили крошечную иглу. Сознание побелело от силы этого болезненного удовольствия. Я хотел кончить, и мне казалось, что это произойдёт в любую минуту. Но мне приходилось сдерживаться. — Я проверю, густая она или жидкая. Не могу не отметить театральность его тона, необычайно властного по сравнению с его обычным стилем общения со мной. В этот момент эрцгерцог был, несомненно, величественным. В этих жёлтых глазах, смотревших на меня, было не только извращённое желание. Эрцгерцог был безумцем. Он хорошо это скрывал, но глаза полностью выдавали его. Этот вызывающий взгляд не мешал мне. То, как эрцгерцог томно потягивался после секса; горячее сбитое дыхание, когда он яростно двигался, сгорая от наслаждения; развратное выражение лица, когда кончал в поту... Нет, нет. Почему я вспоминаю это? Странные сцены проносились в голове, почти доводя меня до головокружительного экстаза, но я отчаянно сдерживал всплеск. Всё моё тело мелко подёргивалось, пока сознание боролось с желанием кончить в любой момент. Я не мог расслабиться, опасаясь, что если замедлюсь, то буду раздавлен этим наслаждением внизу живота. Зажмурив глаза и стиснув зубы, я выгнул спину дугой, пытаясь удержать таз на месте, так как всё внутри него было готово взорваться. — Ах... Ха!.. На волне кульминации в ушах зашумело. Моё тело было таким горячим, что, казалось, от моей кожи сейчас пойдёт пар. Я задыхался так, будто сто лет не дышал, а голова нестерпимо кружилась. Тело было влажным от испарины. — Ха... Я всё ещё чувствовал тёплое, неясное ощущение в нижней части тела. Подняв голову и посмотрев на свой пенис, торчащий сквозь прореху в брюках, я испустил долгий, глубокий вздох. Не знаю, называть это удачей или невезением. Мой жалкий эрегированный член всё ещё величественно возвышался, напоминая о своём присутствии, а жидкость на кончике была слегка беловатой, но не настолько, чтобы назвать её эякулятом. — Неужели я перетрахался? Что за?.. Я хочу кончить, я хочу кончить, о-о-о, как же я хочу, блять, кончить. Как у мужчины, моё либидо преобладает над всеми остальными потребностями, и тот факт, что я ничего не могу с этим поделать, чертовски расстраивал, раздражал и угнетал. Я закрыл ладонями вспотевшее лицо. Ох, чёрт, лучше поплачу, чтобы уснуть. Это ещё более хуёво. Я ведь не подросток в пубертате. Никогда не думал, что в таком возрасте буду надеяться на слёзы, чтобы почувствовать себя лучше.

— Ха-а!..

Изо рта невольно вырвался стон, когда я рассеянно провёл рукой по груди. Тело вздрагивало даже после расслабляющей кульминации, и я бы кончил, если бы мог. Тем не менее мои соски всё ещё были твёрдыми и напряжёнными. Казалось, они пульсируют и без моего прикосновения, но когда я провёл по ним рукой, то понял, что они действительно покалывают от удовольствия. В этот момент мне показалось, что если я ещё немного потрогаю их, то сразу же смогу кончить. И хотя был ужасно раздражён, унижен и испытывал боль, я хотел к ним прикоснуться. Я щипал, крутил и тёр их, пытаясь достичь кульминации...

— Ах, с ума сойти!..

Меня мучило ощущение, что моя крыша окончательно поедет, если ещё хоть на немного остаться в постели в таком состоянии, поэтому я выскочил из кровати и помылся. Только после того, как я окунулся в холодную воду, сдерживаемая злость из-за невозможности выплеснуть своё желание, поутихла.

Крайне неприятно не иметь возможности эякулировать. Я чувствовал себя очень грязным, чувствовал каждый раз…

Моя грудь покалывает даже сквозь рубашку. Когда она трётся о ткань, мне кажется, что я схожу с ума… Интересно, может быть, это просто игра воображения? Мои соски затвердели и выглядят немного больше, чем раньше… Я хочу прикоснуться к ним и заставить их исчезнуть, хочу кончить, хочу выплеснуть всё, что накопилось внутри меня, содрогаясь от удовольствия. Хочу сделать это, хочу сделать это с кем угодно, хочу секса.

Но реальность была дерьмовой.

Заскрипев зубами, уставился на кровать, заправил её и решил выйти из комнаты. Время для ужина было несколько неподходящим. В последнее время я ел в нестандартные часы, не желая ни с кем сталкиваться.

В таверне, служившей базой для наёмников и рестораном одновременно, была весьма популярна одна рыжеволосая официантка... Меня всегда привлекали её кошачьи глаза, но сегодня, кажется, ещё больше. Было очевидно: мужчиной управляет его нижняя часть. Я испытываю похоть не потому, что меня привлекает лицо или тело, а потому, что другой человек выглядит красивее, когда я одержим вожделением. Мне было больно, как никогда, ведь всё, о что я мог, — это лишь отступить. Я почувствовал себя ещё более жалким.

— Эй, Иллик!

Я уже почти дошёл до таверны, когда услышал окликнувший меня голос. Повернув голову, я взглядом наткнулся на ту самую рыжеволосую официантку. Она шла с противоположной стороны улицы с сумкой, полной товаров. Похоже, выполняла поручения по кухне. То, что она несла, выглядело тяжелым, поэтому я подошёл к ней и взял сумку.

— А у тебя хорошие манеры для наёмника.

Женщина усмехнулась, приняв мою благосклонность как должное. Некоторые смотрели на неё свысока, называя вздорной, любопытной и пытающейся завоевать мужчин, но мы с Маилем находили её весьма очаровательной в своей мирской сущности. Может, попытаться ещё раз, представив её в постели... Нет, это просто безумие какое-то! Все мои мысли сводятся к сексу.

— Что так беспокоит тебя в последнее время?

— Ничего особенного.

— Слышала, ты заперся в своей комнате. Другие наёмники беспокоятся о тебе.

— Не нужно волноваться. Со мной всё хорошо.

— Верится с трудом.

Она весело засмеялась. Меня позабавил этот смех девушки, которая ни на йоту не заботилась о том, что мне неприятно, поэтому я ухмыльнулся в ответ.

— Разве не тяжело иметь дело с наёмниками?

— Тяжело. Они грязные, вонючие и ворчливые.

— Один из них как раз стоит перед тобой и слушает это.

— Мне нравится то, как легко ты ко всем относишься. Ты спокойно позволяешь женщинам приходить в твою жизнь, хоть ты и не из тех, кто отчаянно ищет себе компанию. И ты моешься, что немаловажно.

— Это комплимент? Мне льстит, что ты обо мне такого высокого мнения.

— Ну, проблемы с девушками есть и у тебя. Не думаю, что в мире вообще существует достойный мужчина.

— Тогда чем ты руководствуешься, когда выбираешь парня? Он должен стать мужем, который хорошо зарабатывает, чтобы вам не приходилось бороться за жизнь, и чтобы ты не голодала? — А что, если я встречу какого-нибудь мерзавца, который испортит мне жизнь? На свете много таких, особенно среди компетентных людей. — Странные рассуждения. “Это лишь предрассудки. Есть придурки, которые не гнушаются ничем, чтобы прокормить жену и детей, но есть и те, которые обладают здравым смыслом и добротой. И даже если человек - придурок, разве не легче жить, когда не нужно самой выполнять тяжёлую работу?..”

Вот, что я собирался ей сказать, но не смог вымолвить и слова. Компетентный человек? А кто может быть более компетентным, чем великий герцог Мирос, который вскоре после своего приезда в герцогство объединил всех дворян под своим именем и сделал Мирос богаче, чем когда-либо прежде? На этом основании он ещё пошёл войной на Серивов и со смаком съел Бербани. Всем было хорошо известно, что три закона, изданных под его руководством, сделали жизнь людей герцогства лучше, чем она была прежде, и что предприятия герцогства стали настолько богатыми, что они могли набирать наёмную силу, не заботясь об её стоимости.

Если уж и выбирать кого-то из нынешних глав континента, я бы сказал, что первым в списке стоял бы великий герцог, а второй — Папа, восстановивший власть Церкви и возродивший её авторитет. Не знаю, точно ли Папа - номер два, но то, что эрцгерцог — номер один… Да, он компетентный, и более чем компетентный. И извращенец... Даже будучи мужчиной, я не иду ни в какое сравнение с подобным мудаком. Мысли о нём заставили зубы заскрежетать, а соски пульсировать так, что те, по ощущениям, уже никогда не утихнут. — Иллик? Моё выражение лица, должно быть, скривилось в зловещей гримасе. Глаза женщины расширились от удивления.  Не желая показаться как-то задетым этой темой, я заставил себя говорить спокойно. — Да… В мире много извращенцев... Ужасно. Извращенцы и правда есть. Может быть, лучше жить одному?

После этого девушка сказала мне «ты думаешь не так, как другие придурки», «ты умеешь уважать людей» или что-то в этом роде, только вот я никогда не был доволен подобными комплиментами. Всё сказанное было результатом моего жизненного опыта. В одиночестве я был несчастлив. Встреча с извращенцем и его ко мне приставания заставили осознать, каково это – бояться подобных... Жаль, это осознание пришло ко мне слишком поздно. — Я голоден. Мне нужно поесть. — Как думаешь, кто из поваров будет не против того, чтобы его этим разозлили? Тот, кто не замечает, что я нахожусь на самом дне... Эта женщина начала меня раздражать, но я не хотел испытывать к ней злости, поэтому просто промолчал. Мы обменялись с ней ещё парой слов, и в итоге этот разговор завершился на довольно приятной ноте. У меня даже поднялось настроение, несмотря на то, что этот диалог вновь напомнил мне о великом герцоге и вызывал слёзы. Перемены в настроении, хах… Раньше я ничего не чувствовал, но сейчас стал излишне чувствительным. Возбуждаюсь от одних только прикосновений, ещё и покорно сосу член...

— Будь хорошим, и я пососу их тебе в награду. Низкий голос с нотками смеха зазвенел в ушах, вызывая мурашки. — Почему ты вдруг покраснел? Жарко стало? - спросила девушка, но я решил проигнорировать вопрос. Моё лицо и уши стали столь же горячи, как и слова эрцгерцога. Сумасшедший извращенец. Ублюдок. Чёртова мразь. Я выругался, но легче мне от этого не стало: постоянный жар, обжигающий тело, убивал. Образ этого грубого человека преследовал меня. Разговаривать дальше с официанткой я не планировал, потому быстро распахнул дверь таверны. Хотелось попросить что-нибудь простое,  да побыстрее, чтобы набить желудок и уйти восвояси. Я выбрал время, в которое паб обычно бывает пуст, чтобы поесть в тишине и покое, поэтому надеялся, что здесь никого не будет… — О, прекрати!

но, вопреки моим ожиданиям, в таверне ещё сидело несколько наёмников. Я разглядел фигуру предводителя Фавика. Сейчас на него взирала группа наёмников, а один из их шайки, казалось, наставил на него свой кинжал.

Атмосфера была пугающей из-за такого количества крупных мрачных мужчин, что не могло не напугать женщину, стоявшую рядом со мной. Она выхватила у меня из рук те вещи, с переноской которые я ей помогал донести, и быстро понесла их на кухню, испарившись в проёме.

— Ты, высокомерный ублюдок! Что ты только что сказал?

— Я сказал ему прекратить. Босс, это уже слишком, разве вы не знаете?

— Что?

— Сколько дней это уже продолжается? Я сожалею о смерти вашего сына и сочувствую вашей потере, но вы должны были правильно его воспитывать! Сколько раз этот ублюдок издевался над нами?!

— Ты... ты, ты, ублюдок!

— Что, блять, сделал капитан? Он знал, что Маиль ведёт себя с нами как мудак, но он всё равно держал его рядом! Ведь кто, блять, ещё возьмёт его к себе? Такого-то мудака. Он заслуживал того, чтобы его избили! — И это ты решил сказать в присутствии Эбби, которая потеряла своего ребёнка? — Ты должен был преподать ему урок раньше, чем тот получил по заднице и был зарезан! - говорил Тоби, известный своей вспыльчивостью. Обычно остальные останавливали его до того, как ситуация выходила из-под контроля, но сейчас был явно не тот случай. Все смотрели на него с ощущением, что мужчина вот-вот взорвётся. — Я понимаю, тебе не терпится, потому что до отъезда осталось всего несколько дней, но ты правда думаешь, что мы вот так возьмём и послушно поймаем этого неуловимого убийцу, стоит тебе раздуть из мухи слона? В этот момент кулак Фавика врезался в лицо Тоби. Громкий хрустящий звук эхом разнёсся по комнате. Тоби вылетел из-за стола и упал на пол. Он был ошеломлён силой капитана, вложенной в удар, и, похоже, ему этого хватило. Тоби корчился на полу, а затем безвольно осел. В зале воцарилась тяжёлая тишина. — Неблагодарный ублюдок... Я искренне сочувствовал Тоби. Было ясно, что его ждёт расплата, стоит ему закатить истерику, но то, что она последовала именно от капитана, стало для меня неожиданностью. — Значит, будучи главой отряда, я заставляю вас всех чувствовать себя плохо? Голос капитана казался особенно звонким, когда он говорил в тишине. Сейчас в нём слышалась мольба. Недовольные лица мужчин омрачились чувством вины. Мне было жаль Фавика, который меньше чем за месяц стал таким замкнутым, хотя раньше всегда был живым и шумным стариком. Но тут взгляд капитана упал на меня. Я был ошеломлён, ведь мало того, что я не ожидал его взгляда, я заметил обиду в этих тёмных глазах, затуманенных гневом и печалью. — Иллик, ты этого не заслуживаешь. Каким-то образом ему удалось обернуть всё так, чтобы выставить меня виноватым. Но разве это я просил эрцгерцога о своём найме? Мысль о том, что такими темпами Фавик сведёт себя в могилу, тяготила, но чувство долга или покаяния перед ним уже давно развеялось. Жертва здесь я. Но даже так мне приходилось скрывать, что Маиль пал от моих рук, пускай это и была самооборона. Лишь потому что он был сыном капитана, я до сих пор вынужден страдать от последствий своих действий, которые влияют на меня не только физически, но и психологически. Нет, проблема была именно в теле. Кто сейчас на самом деле виноват в том, что мне приходится страдать от такого рода нужды? Я почувствовал прилив раздражения, наблюдая за тем, как на меня возводят напраслину. — Хватит. Давайте не будем об этом говорить. Но прежде чем я успел взорваться, плечи старика опустились, напомнив о его скорби. Чёрт... Выругавшись под нос, я отвернулся. Вид пребывающего в отчаянии Фавика не позволил мне выплеснуть свой гнев наружу. Вот только, сколько ни сдерживайся, негодование продолжало разрастаться внутри. Капитан отвесил Тоби хорошую оплеуху. Всё потому, что он ругался на его ребёнка. Здесь одна только Эбби не догадывалась, что именно дерьмовое отношение отца губило их сына и до, и после его смерти. Это ты должен был научить своё дитя, как стать хорошим человеком, чтобы он однажды не нарвался на нож, ублюдок. Ты тот, кто облажался, а я – жертва. Так зачем причислять меня к виновникам, из-за которых произошла трагедия? — Эх, Иллик. Придётся тебе потерпеть. После того как капитан покинул таверну, несколько наёмников подошли ко мне со словами утешения. Вспыльчивость капитана наверняка и дальше будет вызывать проблемы между ним и наёмниками. Зная это, последние принялись рассказывать свежие новости. Мол, поиском подозреваемого раньше занимался Радован, но он уехал на задание, данное ему эрцгерцогом, поэтому капитану пришлось взять дело в свои руки. — Жаль, но нам незачем переживать из-за смерти Маиля. Тебя, получившего только что новое задание, тоже жаль, но мы должны отдохнуть – сейчас или никогда. Если вернёмся в Далкан, то можем оказаться в какой-нибудь другой зоне боевых действий.

Когда я молча кивнул, несколько парней, разговаривавших со мной, потрепали меня по плечу и покинули таверну. Затем, подхватив ошеломлённого Тоби, ушла ещё пара человек. Я остался единственным посетителем. Когда таверна наконец погрузилась в тишину, показалась официантка и принесла мою порцию еды. Она несколько раз взглянула на моё лицо, но предпочла молча удалиться. Оставшись наедине с собой, я затолкал еду в пересохший рот. Мои рецепторы ощущали горечь, а еда, которую приготовил повар, была мерзкой на вкус. Я был ужасно раздражён.

Через несколько дней Фавик тоже покинул герцогство и вернулся в Далкан. Капитан и сам постукивал ногой в ожидании их отъезда, однако же я надеялся и молился, чтобы этот день  наступил как можно скорее. Если мог, то попросил бы эрцгерцога оказать мне услугу и отправить их в Далкан немедленно. Фавик, вероятно, неизбежно попросит меня поймать того, кто убил Маиля. Тогда придётся поймать случайного преступника, убить его и предоставить ложный отчёт, чтобы хоть немного успокоить старика и чтобы он больше меня не беспокоил.

Запихнув в рот то, что обычно казалось мне сносной пищей, я прожевал и со вздохом проглотил оставшееся. Каким же уставшим и подавленным я себя чувствовал.

***

На следующий день захотелось выйти на свежий воздух. Причин для этой ненужной прогулки не было, просто желал посмотреть, как продвигается расследование. К тому же я знал, что Анкальджин заметила моё затянувшееся затворничество. Очевидно, что такими темпами все поймут, что дело Маиля меня не интересует.

Принимая во внимание то, что я не испытывал особо тёплых чувств к Фавику, моё безразличие к делу сына капитана казалось логичным. Даже если бы убийство Маиля было не моих рук делом, я бы оставался таким же безразличным к этому делу. Но так как я не могу сказать, что ничем не обязан капитану, необходимо проявить хоть какое-то участие. Так что я готов прикрываться Фавиком в течение нескольких дней, пока эрцгерцог не вызовет меня обратно. - Что-нибудь стало известно? Парня, с которым я сегодня работаю в паре, звали Аник. Он зевнул, взъерошив свои жёсткие каштановые волосы, похожие на свиную щетину. - Честно говоря, это полный пиздец. - Но Радован же продвинулся в деле, разве нет? - Ага, а теперь его нет. Более того, все, кто активно участвовал в расследовании под командованием Радована, отправились на другую миссию.

- Я думал, все ненавидят Маиля, но, оказывается, были и те, кто относился к нему иначе.

- Ну... знаешь, старички с большим опытом. Или те, кто относились к Фавику и Радовану как к отцам. Что-то типо: «Чёрт, мне плевать на Маиля, но чувствую себя неуютно, видя Фавика в таком состоянии.»

- Тогда почему Тоби вчера натворил это дерьмо? - Фавику стало хуже, видать, сильно расстроился, что те парни, которые расследовали убийство, ушли с Радованом. А теперь ему никто особо не помогает. Вот почему в последнее время он выбивает из нас всё дерьмо. Даже вчера, когда мы были вместе в таверне, он ругался на меня. Почему-то после его слов, мне подумалось, что Фавик сам созвал всех наёмников в таверну. По работе такое происходило, когда надо было обсудить сборы и миссию, быть вызванным по личным вопросам - последнее, что мне было нужно. Фавик - наш капитан, а не хозяин, и я уверен, он осознаёт это. Как бы ему не хотелось найти убийцу сына, никто из наёмников его не послушает. Да и Далкан ни за что не допустит этого, как и раньше. - Неприятно видеть, как такого ублюдка называют сыном, но я не могу не жалеть Фавика, когда думаю о своём ребёнке.

Аник женился на своей подруге детства, его старшему сыну уже десять лет. Я не мог его понять, ведь никогда не был женам, не говоря уже о детях. Я лишь молча кивнул, делая вид, что понимаю.

- В любом случае…

Аник почесал голову, посмотрел на меня и спросил.

- Это ведь не ты, правда? - Ха, какой же ты подонок... - Нет-нет, ты не подумай. Я спросил не только тебя, но и Тоби, и остальных.

- Эй, неужели ты реально думаешь, что я убил его? - Эй, блядь. Просто представь. Ты убил человека, ты! Так какого хрена кидаешься в нас дерьмом, хотя мы просто сидим на месте? Лучше же просто сбежать. Мы уже месяц торчим в Миросе, не пересекая границу. Сбежать легче легкого. Думаешь, как поймать беглеца?

- Есть ситуации, когда не можешь убежать. У него, как и у тебя, жена и дети в Далкане.

- Ну, вообще-то я так и думаю. От разговоров у меня разболелась голова. Это точно. Мне следовало бы сбежать, покрыть лицо шрамами, сменить цвет волос и начать новую жизнь. Но будет трудно присоединиться к другой группе наёмников, мне придётся скрывать свою личность. Даже если бы мне удалось пробраться к ним под чужим именем, рано или поздно меня выгонят из-за связи с наёмниками Далкана. А что ещё остается делать после этого убийства? Почему бы не устроиться где-нибудь ещё, кроме Далкана? Впрочем, если меня не вычислят в ближайший месяц, я смогу остаться в своём пристанище.

- В любом случае, это отстой. Даже забавно, что мы подозреваем друг друга... - Возможно, убийца - не наёмник.

- О, это тоже возможно. Капитан отвратительно воспитал своего ребёнка. К слову, есть информация, которую тайно раздобыл у Радована…  - Хм? - Судя по всему, Маиль пытался кого-то изнасиловать. Думаю, невозможно вечно держать рот на замке. Информация, которую получил Аник, была довольно точной. Я отстранённо посмотрел на него, в очередной раз радуясь тому, что умею сдерживать эмоции. - Они и с тобой пошутили, да? Он терпеть не мог, когда женщины отвергали его, и это неоднократно приводило к неприятностям, иногда всё решали деньги или кулаки…

-Хочешь сказать, Тоби взорвался не просто так?

- Чем больше мы узнаём о нём по мере расследования, тем сильнее он меня разочаровывает. У этих ублюдков-наёмников глаза одни на всех? Я понимаю Фавика, для него его кровиночка самый лучший, но у Чесборна, у Анника и остальных вместо глаз дырки, что ли? - Было много случаев с сексуальным домогательством.

- Ублюдок…

- Часто бывало так, что он встречался с одной девушкой и флиртовал с другой, а потом ссорился с их отцами или братьями... В общем, он везде доставлял много неприятностей, вызывая массу недовольства, так что, даже если я попытаюсь сузить круг подозреваемых, ничего не получится. Да я уже и не сосчитаю всех, кто ненавидит его. Я задумался, что же в нём такого, но потом вспомнил, что слышал, будто заманивал девушек, которые интересовались мной. Он был насильником, который приходил в ярость, если не добивался своего. Увидев, что моё выражение лица ожесточилось от презрения, Аник захихикал. - Я ничего не помню о том, что я делал в тот день, а ты?

Хах. В тот день я убил Маиля. Я оставил вопрос без ответа. Естественно, моя память потянулась в прошлое, чтобы вспомнить то время. Вспомнил записку, в которой была просьбе прийти на мельницу. Вспомнил поджидающего меня Маиля, внезапно выскочившего на меня. Вспомнил свой взмах меча и его затылок. Я уже подумывал сбежать и создать себе алиби, но тут столкнулся с Лилиэль... - Ах.

- Ха... Лилиэль. Я совершенно забыл о Лилиэль. Меня так изводил эрцгерцог, что я позабыл об этом.

Прежде чем поехать к сестре эрцгерцога, я должен был встретиться с Лилиэль. Но я волновался и избегал её. А после возвращения был настолько подавлен, что не было и времени думать о ней. Она смотрела на меня так, словно знала, какую тайну я скрываю. - Что? О чём задумался? - Ни о чём. - Да что с тобой? Почему ты ведёшь себя так странно? - Я думал о женщине, женщине. - Ах, какая же ты шлюшка. В обычной ситуации я бы фыркнул, но сейчас даже от этого высказывания мне стало не по себе. К чёрту, я никогда не встречал настоящей шлюхи, поэтому и называю себя так. Раньше я часто встречал людей, которые говорили, что я шлюха или бабник, потому что никогда не отказывался от женщин. Но это были слова, сказанные из зависти теми, кто в своей жизни не слышал ничего, кроме отказа. Поэтому вместо того, чтобы чувствовать себя не по себе, я просто смеялся над ними... но теперь мне было очень плохо. - Эй-эй, где твоя обычная реакция? Чего с лицом?

Аник заметил. Слишком поздно, я не мог сказать ему, что всё в порядке. Депрессия и беспомощность, которые я преодолевал какое-то время, вернулись. Если оставить в стороне Великого Герцога... Кто такая Лилиэль на самом деле?

Съездить к ней было несложно, но вот то, что она хотела от меня, было несколько затруднительно. Мы давно не виделись, так что она захочет большего, а у меня есть причина порадовать её, так что мне придётся служить ей всем сердцем... В обычной ситуации это не было бы проблемой. Но теперь у меня была очень большая проблема. Как объяснить, что у меня нет волос на всей нижней части тела? Прошло уже несколько дней с тех пор, как эрцгерцог применил средство для удаления волос, а на торсе не было и намёка на их попытку вырасти обратно. Я не мог представить себе её реакцию. Нет, я не хотел добавлять ещё одного человека к списку тех, кто узнал, что я стал эдакой лысой горой. - В последнее время ты часто запираешься в своей комнате. Как раз из-за женщины? - Хватит. Пойдём.

- О, разве ты женатый человек? Просто совет по свиданиями… - С кем ты сегодня собираешься встретиться? - Ну... Я собираюсь снова встретиться с парнями, которые, по моему мнению, виновны...

Я прервал его, даже не дослушал до конца, Аник же всё понял, не стал допытываться. Несмотря на то, что разговор на этом закончился, я чувствовал себя подавленным и просто хотел вернуться в свою комнату. Депрессия делает людей такими беспомощными. Так на меня не похоже, но мне действительно не хотелось двигаться. - Сначала пойдём к младшему брату Джона. Я не знаю, кто такой Джон, но молча кивнул. - Давай. Мне жаль Фавика, но нужно просто узнать дату… Это были слова, благодаря которым у меня словно камень с плеч. Аник больше со мной не разговаривал. В молчании мы встретили подозреваемых... нет, жертв Маиля, одного за другим. Конечно, это был трудный день без особого успеха. Каждый из нас разделился и провёл свои расследования, а затем вечером мы собрались вместе и поделились тем, что узнали в течение дня. Раньше это был формат отчёта Радовану, но теперь не было ответственного лица. Теперь это не более, чем рутина изо дня в день. Фавик, похоже, был глубоко расстроен вчерашними событиями и не показывался. Я сидел неподвижно и слушал, как они обмениваются мнениями. Чем больше я слушал, тем больше понимал, что Маиль был ублюдком и действительно заслуживал смерти. Подумать только, из-за такого ублюдка мне пришлось заключить сделку с эрцгерцогом... Я расстраивался всё больше и больше. - Эй, Иллик. Позволь мне спросить тебя кое о чём. Взгляды внезапно сфокусировались на мне. Это был единственный из наёмников с мозгами, желавший задать вопрос. Он был так же немотивирован и раздражён, как и я, но, почесав голову, спросил. - Великий герцог спрашивал у тебя, кто работал над расследованием?

Я удивлённо поднял бровь, и он коротко вздохнул.

- Нет, это странно. Людей, которые выполняли тяжёлую работу, выгнали, потому что они были в числе двадцати.

Я услышал ропот. Удивлён, у него довольно острый интеллект.

- Это действительно странно... Хотите верьте, хотите нет, но эрцгерцог никогда не спрашивал меня, а если бы и спросил, я бы не смог ответить. Не мне знать, кто выполняет тяжёлую работу.

Это была правда. Эрцгерцог никогда не спрашивал меня, и я не инициировал разговор. Я лишь сказал, что нахожусь под подозрением.

И пока наёмнки искали Маиля, я выполнял поручения эрцгерцога. Я был безразличен и даже не помогал в попытках оправдаться. Все они болтали между собой, уверенные в моих словах.

- Правда Радован и его люди сильно выделялись, можно сделать из этого вывод.

- Погодите-ка. Странно, что они прислали список на двадцать человек, не давая нам право выбрать.

- Я о том и говорю, имея в виду... Что, если среди нас завёлся крот?

На мгновение настроение упало. Кто-то открыл рот, чтобы сказать, что это не может быть правдой, но сразу же захлопнул его. В голове пронеслась мысль: если эрцгерцог подбросил сюда информатора, то зачем? Чтобы присматривать за мной, не узнаю ли я о нём слишком много? Если нет...

-Есть ли какая-нибудь причина, по которой мы не должны расследовать смерть Маиля?

- Охотничьи угодья эрцгерцога находятся в том районе и что столичные жители не приближаются к той водяной мельнице. Разве не ты говорил об этом?

- Только посторонний человек мог этого не знать.

Атмосфера становилась странной. Это как... как сомневаться в великом герцоге. Один из парней снова спросил меня.

- Великий герцог или его окружение не делали и не говорили ничего странного? Честно говоря, судя по его поведению, я начинаю думать, что это его рук дело.

- Может быть...

Вёл ли себя странно эрцгерцог? Но я был не в состоянии наблюдать за ним, занятый тем, что этот извращенец вновь и вновь манипулировал мной.

Нет, у эрцгерцога вообще не было причин проявлять ко мне какие-либо странности. Это я убил Маиля.

- Но именно эрцгерцог сообщил капитану о смерти Маиля.

- Сам эрцгерцог?

- Лично. Когда я впервые вошёл в замок и представился эрцгерцогу, он разговаривал с капитаном.

- Если бы это было делом рук эрцгерцога, он бы оформил всё как пропажу, а не как убийство, и не оставил бы никакого тела. Не могу поверить, что он не додумался бы. Всё-таки не эрцгерцог.

- О, чёрт возьми, нет.

Лица всех снова опустились. В воздухе читалось едва уловимый стыд.

Я бы предпочёл, чтобы это был эрцгерцог. Фавик оказался бы не у дел, и мне не пришлось бы больше возиться с расследованием убийства.

Даже я был разочарован. Знаю, что эти предположения лишь заблуждения, но уж слишком заманчивыми они были.

Если бы только мы могли допустить, что эрцгерцог убил Маиля.

- В любом случае, Иллик, ты ведь ничего не слышал?

- Эрцгерцог просил меня заниматься делами напрямую, но он не спрашивал меня о наёмниках. Он со мной не разговаривал.

- Дело не в том, что вы не общались. Но ты правда ничего не слышал и не видел?

Я кивнул в ответ, и наёмники вздохнули.

Это словно лабиринт. Фавик в отчаянии, если дело и дальше так пойдёт, есть ощущение, что он выставит виноватым любого.

- Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать?

Я сказал уже все, что знал. Но так как главы собрания не было, я не мог ничего сказать, чтобы закончить его, поэтому сел ждать. Никто не поднимал вопрос о перерыве, поэтому я спросил.

За целый день расследования с Аником и осознания, что мы ничего не найдём, я изрядно устал. Мне хотелось отдохнуть. Точнее мне нужно было сделать кое-какую работу, которую я не успел выполнить, потому что встал рано утром... Я не мог дождаться, когда окажусь в своей комнате, чтобы перед сном закончить дело.

Голова болела. Это я убил Маиля, поэтому у меня не было причин подозревать эрцгерцога, но что-то меня беспокоило. Это было странное чувство, которое я никак не мог объяснить.

- Я пойду первым.

-Хорошо.

Должно быть, я выглядел довольно усталым, потому что наёмники не остановили меня. Я слышал, как они болтали позади, говоря что-то вроде "Что с ним в последнее время?", но никто из них не задавал мне этот вопрос. Я был рад, потому что у меня не нашлось бы слов для ответа. Оставив их, я направился в сторону таверны.

Ночь была темна. Пока шёл, безучастно глядя на луну в небе, в моей голове промелькнула пара вопросов. Как эрцгерцог мог расправиться с наёмниками, ведущими расследование? Как люди радована настолько заметно проводили расследование в столице? Как он мог видеть, как я убиваю Маиля? И как он мог видеть мою встречу с Лилиэль, чтобы создать алиби? Сразу после убийства мои чувства были обострены, как я мог его не заметить?

- Ха, чёрт возьми, нет.

Я бы предпочёл, чтобы эрцгерцог убил Маиля.

В моём сердце проносится мимолетный ветер - ветер, который никогда не знал ни один наёмник. Я не могу представить, какую цену заплатил бы за то, чтобы услышать из его уст: «Я убил его». На сердце было тяжело от самого лёгкого порыва, который я когда-либо слышал. Я подумал о чёрном флаконе и жидкости внутри, которую я увижу, когда вернусь в свою комнату. Мне показалось, сердце пропустило удар.

Том 2

Глава 1

Мой первый опыт был в довольно раннем возрасте. Я всегда был на голову выше остальных и обладал хорошим телосложением, поэтому к 12-13 годам меня уже принимали за взрослого, и я стал довольно популярен у женщин. Единственное время, когда мне приходилось сдерживаться, - это на поле боя. Бывало, что приходилось в моменте слезать с девушки и выполнять срочное поручение. Каждый день был чередой напряжённых и суровых сражений, поэтому не оставалось времени даже на секс. Конечно, как и все мужчины, я иногда дрочил, но никогда не имел проблем с поиском девушки для секса.

Но теперь не могу вспомнить, когда в последний раз адекватно испытывал его. Даже в подростковом возрасте у меня никогда не было проблем с половым влечением, так почему же сейчас мне снятся такие сны?

Если так пойдёт и дальше, то когда-нибудь проснусь в мокрых на попе трусах. Мне не хочется просыпаться каждое утро и выжимать трусы, это слишком постыдно, я не смогу.

К счастью, страдания мои длились недолго, чуть больше пяти дней. Но минимум раз в день у меня возникала эрекция такой силы, словно вот-вот кончу. Задыхаясь от накатывавшего удовольствия и почти терял сознания, не в силах справиться с ним. Я мог лишь стонать от возбуждения, закусив простыни, пытаясь держать себя в руках… Пришлось запереться в комнате, стараясь пересилить потребность в сексе и извращая своё тело для него… Нет, мне не нужен секс. Я просто хочу нормально подрочить. Если бы я мог это сделать, то всё было бы хорошо, всё пришло бы в норму!

Прошлой ночью я даже смог заснуть после того, как смазал грудь для чувствительности перед сном. Ночь, правда, выдалась максимально дерьмовая от ярких ощущения, но зато немного удалось поспать.

А когда наступило утро.

— Ха...

Эротический сон, который так мучил меня в последнее время, стал реальностью. Руки, ласкающие моё тело, ощущались так, словно они были настоящими.

Страх. Я вздрогнул, вспомнив это существо из грязных книжек, которые когда-то видел у грамотных наемников. Рука, ласкающая моё лицо, стала мягкой. Рука, поглаживающая мускулистые бицепсы, кубики пресса, нежно скользящая вверх и вниз по телу. Эти ощущения были настолько желанными, что меня моментально охватил жар от сдерживаемых всё это время потребностей.

Нежные и мягкие… совсем не такие, как прикосновения эрцгерцога, более эротичные и немного щекотные.

Нет, чёрт. Мне снится, что эрцгерцог вот так ласкает меня во сне? Я сошёл с ума? Даже если я на грани помешательства от желания, мне снятся эротические сны об эрцгерцоге? Стоп, но если это не великий герцог, то кто, чёрт возьми, прикасается ко мне?

Меня резко выдернуло из сна.

— Иллик.

На мгновение я подумал, что всё ещё сплю. Красавица с копной золотых волос пронзительными голубыми глазами смотрела на меня с кокетливой улыбкой. Её тело, прижатое к моему, было тёплым и таким мягким. Её роскошная грудь соблазнительно легла на мою. Красный язычок высунулся и облизал мои губы. Я открыл рот в оцепенении от ощущений: наши губы соприкоснулись, язык проникнул глубоко в рот.

Голова закружилась. Помню, что долго ворочался, не в силах уснуть, но я точно заснул в своей комнате, так почему же Лириэль здесь? Лириэль. Да, это была Лириэль.

— Удивлён?

Это определённо была она, с её милой манерой говорить и прищуренными глазами.

— Как...

— Я пришла, потому что хотела увидеть тебя. Собиралась сказать тебе, что собираюсь уйти, но ты предложил зайти и составить компанию, потому что в последнее время тебе было плохо.

Её впустили наёмники, искренне беспокоившиеся обо мне. Это был негласный сигнал, что они будут смотреть сквозь пальцы на нарушение правила, так что я должен хорошо провести с ней время и поднять себе настроение.

— Милый, что-то не так?

Спросила Лириэль, чмокнув меня в губы. Мягкое прикосновение было приятным, и я ответил на её поцелуй.

Не успев ответить на её вопрос, как поцелуй стал более чувственным, её мягкий язык проникает в мой рот, углубляя поцелуй. Нежно облизывая и покусывая её язык, я обхватил руками её тонкую талию. Лириэль откровенно прижалась ко мне всем телом.

— Ах...

Испугавшись стона, который грозил вырваться из её рта, я прикусил её язык и крепко прижал к себе, стараясь не дать вырваться из моих объятий.

— Ай, Иллик, больно!

Она нахмурилась, но я не мог её отпустить. Вместо этого я ослабил хватку, просто крепко обняв её. Когда она потёрлась об меня грудью, а мои соски - об её тело, на мгновение стало так приятно, что я едва не застонал.

Моё лицо горело, и я не мог понять, от чего: от удовольствия, от стыда за то, что мои соски такие чувствительные, или от страха раскрыть ей своё состояние.

— Больно?

— Да...

Я отпустил её, и холодный пот пробежал по моему позвоночнику. Я боялся, что она снова попытается потереться об меня. Когда я отпустил её, к моему облегчению, она не продолжила приставания. Лириэль села на меня, её лицо было невероятно завораживающим.

— Ты в порядке? Ты ведь никогда не спишь допоздна...

— Я немного... Устал.

— А я ждала тебя... Думала, ты придёшь ко мне. Мне было так одиноко и обидно...

— Хм...

— Но не похоже, что ты нашёл другую, так что я прощаю тебя, но только на этот раз.

Она говорила так, словно была гордой принцессой, дарующей помилование. Я не знал, что делать. В обычной ситуации сразу же оборвал все связи с той, кто начнёт ко мне привязываться.

Но сейчас не мог. Её высокомерное выражение лица говорило о том, что она точно знает, где кроются мои слабости. Если бы я флиртовал с другой женщиной, она бы уничтожила меня.

Конечно же я не заигрывал с другой женщиной.

Я был всего лишь игрушкой другого мужчины...

— Я пришла сюда, чтобы подбодрить тебя...

У меня перехватило дыхание от прикосновения Лириэль, её теплая рука накрыла мой пах. Я чувствовал, как мой член покалывает от прямого прикосновения.

— Ах, Иллик, тебе не кажется, что здесь слишком жарко?

Член был настолько твёрд, словно ещё чуть-чуть и он порвёт брюки, оказавшись в руках Лириэль.

Несмотря на то, что в комнате я жил один, радует, что с тех пор, как я лишился волос на лобке, у меня появилась привычка спать в штанах. Иначе, войдя в комнату и увидев мой пах, Лириэль сразу же бы отправилась к остальным наёмникам и рассказала мой секрет.

— Моя дорогая, о чём ты...

Её милое личико раскраснелось. Глаза блестели от предвкушения. Она собиралась выжать меня полностью.

Её рука медленно скользит по моим брюкам к поясу, и в этот момент нити моего рассудка натягиваются, как будто они могут оборваться в любой момент.

О, чёрт, я хочу, но не могу. Эрцгерцог сказал мне не трахаться без его разрешения, чёрт возьми! Мало того, если бы она посмотрела вниз, на место, где не было ни единого волоска, Лириэль разозлилась бы до чёртиков и спросила, не нашёл ли я кого-то ещё. Нет, что же мне делать? Я хочу. Нет, нет, я должен сбежать. Что она подумает, если я скажу "нет"? Что мне делать? Что мне делать?!

В моём полусонном сознании бушевала буря. Сексуальное желание словно искра на тлеющие угли. Возможности спастись нет.

— Ха-а... Иллик...

Уголки её глаз были влажными от желания, взгляд бродил по мне, не отличаясь от взгляда янтарных глаз эрцгерцога. Как странно…

Это был кризис всей жизни, чувства, которые я никогда не испытывал раньше, даже на поле боя.

— Лириэль.

Я схватил её за запястья прежде, чем её руки успели залезть в мои брюки. Затем я толкнул её, повалил на кровать и забрался на неё сверху. Она оказалась подо мной в одно мгновение, её голубые глаза на мгновение расширились от удивления. Затем они соблазнительно прищурились.

— Я тоже этого хочу.

Обхватив её за шею, стараясь сделать так, чтобы её руки не касались меня. Я скользнул рукой по её талии, но наши тела не прижимались друг к другу, потому что я не хотел тереться грудью о её грудь, иначе я бы сошёл с ума.

— Да...

Когда наши губы встретились, а языки переплелись, она мурлыкала, как кошка. Мне всегда говорили, что я хорошо целуюсь, но сейчас я был так жаден, как никогда раньше. Обхватив губами её влажные губы, втянул их и равномерно облизал, я сглотнул слюну и протолкнул язык глубоко внутрь. Липкая смесь слюны делала наши языки и движения ещё более скользкими, и я чувствовал, как её дыхание становится всё более неровным, а ноги трутся друг о друга. Но поцелуй был настолько романтичным, что она воздержалась от дальнейших контактов, сосредоточившись на наслаждении.

Тем временем мои мысли неслись вскачь. Моё либидо взрывалось, как петарда, но мозг кричал во всеуслышание о том, что я не должен переступать черту. Должен остановиться, я должен остановиться! Но… какое оправдание я могу придумать? Как мне ускользнуть? Нет, действительно ли мне нужно отстраниться?

В моей голове метались мысли.

— Иллик...

В тот момент, когда раздался её голос, хрипловатый от поцелуя... В тот момент, когда я увидел себя в этих лихорадочных глазах…

Трунь, звук лопнувшей где-то струны.

Я умираю от желания, передо мной женщина в моём вкусе, которая готова на всё, сама пришедшая ко мне... Чёрт, я мог бы наброситься на неё прямо сейчас. Я должен это сделать. Должен!.. Или мы можем сделать это с завязанными глазами. Да, почему бы нам не завязать глаза?

Став рабом своего либидо, в моей голове не было ничего, кроме сцен секса. Я начал искать что-нибудь, чтобы прикрыть ей глаза. думал: "Ох, я просто сорву с неё одежду и трахну"...

Но моё либидо, которое своим яростным напором раскалывало разум пополам, на этот раз не успело вырваться наружу.

Дверь распахнулась с решительным стуком.

— КЬЯ!!!

Лириэль вскрикнула. Я тоже был поражён и посмотрев на открытую дверь замер.

— ...

В дверях стоял знакомый мальчишка, которого я совершенно не ожидал увидеть в этот момент. Его глаза встретились с моими, и он произнес:

-Пойдёмте.

Я тупо уставился на своего спасителя, того, кто в минуту слабости смог привести меня в чувства и вытащить из этой ситуации. Он нередко приходил сюда. Мальчик, ещё слишком юный, чтобы называться молодым человеком, но уже носящий печать эрцгерцога, по которой мог в любое время свободно приходить в кварталы наемников.

Он был слугой флигель-адъютанта эрцгерцога, который каждое утро приводил меня к нему.

У меня пересохло во рту, пока я следовал за безмолвным слугой эрцгерцога. Единственными, кто знал о моих отношениях с эрцгерцогом, были слуги флигеля и группа людей - третья сторона.

Я почувствовал, как у меня сжался от страха живот. он поймал меня на грани связи с кем-то ещё, кроме эрцгерцога.

Эрцгерцога сказал что-то вроде того, что я могу делать разные вещи за его спиной, если это сделает меня счастливым, но... да, люди именно такие. Я чувствовал себя так, словно совершил прелюбодеяние, и не мог гордиться собой.

Мне стало стыдно, и я хотел что-то сказать ему, но он всё равно не смог бы ответить. Почесав голову, я молча пошёл дальше. Тем временем моё тело всё ещё было разгорячённым, и от этого меня ещё больше лихорадило.

Слуга отвёл меня в кабинет эрцгерцога, в то самое место, где меня унизили и побрили, и от одной мысли, что я снова окажусь здесь, моё настроение резко упало, а сердце бешено заколотилось.

Дверь распахнулась, и эрцгерцог предстал перед нами в роскошной комнате, которую скорее можно было назвать бальным залом, чем кабинетом. Его волосы блестели в лучах яркого утреннего солнца, проникающего через большие окна. Он склонил голову, словно сосредоточившись на пергаменте, лежащем на столе, так что мне не удалось разглядеть выражение его лица.

Что же он делает... Внутри него точно сидит сумасшедший извращенец.

Слуга не последовал за мной, и в кабинете остались только мы вдвоём. Войдя в кабинет, дверь закрылась за моей спиной. Я почувствовал себя так, словно меня бросили в логово льва. Тяжело сглотнув я оглядел комнату. Перед его столом стоял пустой стул. Как будто он рассчитывал, что я сяду.

—Вы звали меня, Ваше Превосходительство?

Герцог поднял голову и посмотрел на меня.

— Иллик.

Дыхание на мгновение перехватывает в горле от яркого дневного света, от звука моего имени, произнесённого низким голосом, каким-то медовым и сладким, мурашки по коже. Его ресницы затрепетали, когда глаза сузились, а улыбка была такой сладкой.

Моё лицо горело. А лицо, которое я давно не видел, по-прежнему сияло и ослепляло. Я смотрел куда-то в пространство и считал в уме. Сжав низ живота, чтобы не дать жару внутри себя разгуляться. Я чувствовал себя так, словно меня сейчас превратят в собаку. Хорошо выдрессированную собаку, которая будет переворачиваться на спину и пускать слюни при малейшем жесте руки своего хозяина.

— Садись.

Приказал великий герцог, и я уселся в кресло.

Встретившись взглядом с эрцгерцогом. По позвоночнику пробежал холодок, но не потому ли, что мои эрогенные зоны были так обострены? Уже не в первый раз глаза эрцгерцога изучающе разглядывают меня, я чувствую себя обнаженным… Что-то внутри меня затрепетало от его взгляда, кажущегося ласковым, но на деле неумолимого и заговорщицкого.

— У тебя мешки под глаза.

— Ах... Да.

— Не спал всю ночь думая обо мне?

О боги, почему я не могу зашить ему рот? Стиснув зубы и издав короткий звук, не похожий ни на "да", ни на "нет". Это был маленький звук, едва слышный. Эрцгерцог хмыкнул.

— Ты каждый день делал то, что я тебе поручил?

— Да…

— Понравилось?

Моё лицо горела от стыда. Зная, что он говорит это специально, чтобы унизить меня, я не мог справиться с чувствами стыда и унижения, которые нахлынули на меня. Мне очень хотелось ударить его. Хотя бы раз. Только один раз. Пожалуйста, только разок…

Проклиная себя, я упустил из виду одну вещь: эрцгерцог никогда не был тем извращенцем, который заканчивает разговор словами.

— Сделай это.

Я не понял короткого приказа, сопровождавшегося сладкой улыбкой. Забыв о том, что в его присутствии не должен ни задавать вопросов, ни колебаться, я уставилась в его сияющее лицо. «Сделай это». Что сделать?

— Покажи мне, как ты натренировался.

Показать? Язык словно онемел, я проглотил слова, готовые вырваться наружу, и еле ворочая языком ответил:

— Я не взял с собой бутылку...

— Очень жаль, тогда мне придётся подождать, пока ты сходишь и купишь ещё одну.

Тон не сильно отличался от прежнего. Однако температура вокруг него резко понизилась, как будто наступил ледниковый период. Его взгляд не изменился, но его слова не стоило принимать за чистую монету.

Для меня было очевидно, что даже если я сейчас принесу бутылку, чтобы спастись, меня ждёт нечто худшее. Может быть, он нанесёт жидкость на свой пенис. Или внутрь... Вспомнив, как стимулировалась одна только моя грудь. Если бы меня так стимулировали изнутри, я бы умер от сердечного приступа.

В конце концов, его невысказанные угрозы заставили меня раздеться, и прежде, чем он успел отправить меня за эликсиром, я бросил пиджак и рубашку на пол. Одно лишь прикосновение к ткани, когда я раздевался, вызывало покалывание в позвоночнике и заставляло моё лицо пылать жаром. Это всё из-за сильного возбуждения. Я никак не могу избавиться от своего либидо, оно всё нарастает и нарастает, и сейчас я готов взорваться от малейшего прикосновения.

— Ха-а....

Мой выдох уже неровный. Сердце бьётся так сильно, что грозит выскочить из груди. Сделав глубокий вздох, чтобы успокоить ярость своего возбуждения, мои грудные мышцы дико вздымались и опадали. Стыд сводил с ума. Несмотря на то, что Великий герцог приказал мне делать это, и я делала это каждый день… мысль о том, что другие наблюдают за мной в таком состоянии, заставляла мои нервы трепетать. То, что он смотрел на мои соски, которые уже были эрегированными, тоже заводило.

— Ха-а...

От прикосновения пальцев по спине пробежала дрожь. Мой живот сжался, отозвавшись тупой пульсирующей болью между ног. Бёдра напряглись. Я старался дышать, глубоко вдыхая и выдыхая, но медленно, чтобы снять напряжение.

Губы пересохли. Я потёр грудь, не поднимая взгляда. Зажать соски между пальцами и потереть их было несложно. Я столько раз делал это сам, что это было почти привычно. Вскоре я почувствовал прилив удовольствия. Взгляд эрцгерцога распалял меня. Конечно, было унизительно, что кто-то ещё наблюдает, но в то же время это только усиливало моё возбуждение.

Мой член, который уже возбудила Лириэль и который пришлось усмирять, был эрегирован и грозил порвать брюки. Чресла неконтролируемо подёргивались. Я понимал, что выгляжу нелепо, дроча на воздух, но не мог контролировать своё тело.

Моя попа болела от напряжения. Мне хотелось расстегнуть пуговицу на брюках, вырваться на свободу, ласкать её в руках и мечтать о том, чтобы хоть раз кончить. Кровь кипела внутри, тело накалено как печь, и я не мог остыть, не извергнувшись. Даже не помню, какое это было экстатическое удовольствие - эякулировать до опустошения и впадать в состояние изнеможения и томления.

Но это произойдёт лишь в раю. Даже болезненное прошлое, когда меня мучил эрцгерцог так, что я думал, что умру, казалось прекрасным. Я хотел кончить сейчас, больше не хочу так страдать.

Я достиг вершины так быстро, что даже почти жалко. Чёрт, никогда не думал, что доживу до того дня, когда познаю преждевременную эякуляцию. Я всегда гордился своей силой в постели, мне не пристало жаловаться на отсутствие желания. Теперь моё тело чувствительно к малейшему раздражителю. Но стимул был не маленький. Мне казалось, что я в любой момент лопну от пика наслаждения.

— Кха... Ах...

Но перед самым извержением моё тело напряглось, как я помнил, как оно делало это много раз за последние несколько дней. Оно должно было эякулировать и освободиться вместе со взрывом внутри, но не могло. Рефлекторно я толкнулся ещё сильнее, стиснув зубы и держась. Мой живот болел, его крутило, но я не мог освободиться. Надо держаться. Держись. Держись. Держись. Держись!..

— Ах!..

Тупой, булькающий звук, похожий на животный, вырвался из горла, но на этом всё. Мои бедра и живот словно рвались от усилий. Перед глазами вспыхнул свет, всё закружилось, и в глазах потемнело.

А-а-а-а. Моё тело словно огненный шар, и кипение внутри меня никак не могло утихнуть. Низ живота словно хотел втянуться, но я ничего не мог с этим поделать, а ноги неконтролируемо тряслись.

Дрожь... Моё тело дёргалось и извивалось.

— Ха...

Я слегка поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с эрцгерцогом. Сердце трепещет в груди, когда его жёлтые глаза смотрят на то, что я делаю. Этот взгляд способен раздеть до костей, и я вспоминаю лицо, которое двигалось надо мной, доставляя мне болезненное удовольствие. И это головокружительное ощущение сексуальности и удовольствия от потери рассудка.

Голова пылала. Неослабевающий жар обжигал всё тело и превращал мозг в кашу. В глазах пульсировало и мутнело.

— Ещё...

Я даже не заметил, что у меня открылся рот. Я тупо смотрел на него, не в силах остановить свой голос. Меня лихорадило, я был так полон потребности, так ошеломлён. У меня перехватило дыхание при мысли о том, что я могу кончить.

Низкий голос в голове подсказывал мне, что нельзя эякулировать без его разрешения. Эти янтарные глаза смотрели на меня и говорили. Низким голосом, который не терпел неповиновения.

— Хочу... Ещё...

Мой задыхающийся голос был похож на умоляющий тон, который никто не должен был услышать. Было так больно.

— Я хочу кончить...

Я рухнул перед порывом. Теперь я действительно был на пределе. Моё разгорячённое тело дёргается и вздрагивает под его взглядом. Мой болезненно эрегированный пенис и пульсирующие торчащие соски… мне хочется просто избавиться от этого, я не могу больше держать себя в руках.

— Хорошо.

Эрцгерцог шумно выдохнул и поднялся со своего места. Его шаги гулко, отражаясь эхом от стен, разносятся по кабинету, наполненному лишь моим прерывистым дыханием. Я с трепетом смотрю, как он приближается ко мне, и опускаю глаза, не в силах смотреть на человека, стоящего передо мной.

Эрцгерцог схватил мой подбородок и приподнял. Моя голова вскинулась, и я поднял на него глаза.

Эрцгерцог строго смотрел на меня с едва заметной ухмылкой.

— Никогда бы не подумал, что подарок сестры подействует так хорошо.

Пальцы на подбородке поглаживают потную кожу. Прикосновение не более чем щекотка, но от него по спине бегут мурашки. Из моего рта вырывается прерывистый стон. Эрцгерцог смотрит на моё потное пылающее лицо.

Близилось к полудню. Свет, льющийся из большого окна, был слишком ярким, и я не чувствовал стыда.

— Я обещал пососать их, если ты будешь послушным.

В суженых глазах эрцгерцога читалось, что он, несомненно, наслаждается ситуацией, в их глубине бушевало тёмное желание. Это был опасный цвет.

И тут он прильнул к моей груди.

— Ха!.. Ах... Ах...

Когда он отпустил мой подбородок и наклонил голову, чтобы взять в рот мой сосок, на меня накатила такая волна возбуждения, какой я не испытывал никогда в жизни. Моё тело дернулось, и я рефлекторно обхватил его за плечи. Я не знаю, хочу ли оттолкнуть или притянуть, но моя голова сама собой откинулась назад, а грудь подалась вперёд. Эрцгерцог издал нарочито влажный звук, облизывая и посасывая мои соски. Он накрыл губами ареолу и сосал не переставая, как ребенок, а потом прикусил клыками выдающийся бугорок.

— Ваше превосходительство... Ах...

Одного этого было бы достаточно, чтобы выбить из меня весь дух, но на этом дело не закончилось. Он расстегнул мои брюки. Мои трусы уже насквозь пропитались, жидкостью, и когда он потянул их вниз, мой член выскочил наружу. Эрцгерцог взял в руку мой мокрый, твёрдый член, и легонько погладил его.

— Ах!..

Перед глазами мелькнули пальцы. Рука, сжимавшая плечо эрцгерцога, напряглась. Кончик моего члена запульсировал, из него полилась белая липкая жидкость, в ушах зазвенело, а разум помутился от силы желания. Не осознавая, что делаю, я сжал плечи эрцгерцога и содрогнулся.

— Вижу, ты сдержался.

Его губы на мгновение разошлись в улыбке, а затем он поднял руку и поднёс белую жидкость к моим глазам. Я лихорадочно уставился на то, что казалось густой жидкостью. Впервые за пять лет это была моя сперма.

— Какая густая.

Как он и говорил, она была очень густой и липкой, свисала с руки великого герцога. Эрцгерцог потёр её между большим и указательным пальцами, как бы проверяя вязкость. Вид того, как моя сперма хлюпает между его тонкими, нежными пальцами, был...

— Отлично.

Щедрый тон, как будто хвалишь собаку. Благожелательно настроенный эрцгерцог снова потянулся вниз и погладил свой пенис. Одновременно он наклонил голову.

— Ха...

На глаза словно пелена опустилась, когда язык эрцгерцога лизнул мою грудь. Я вздрогнул так сильно, что стул задребезжал. Стимуляция от моих рук и ласки его языка были на совершенно разных уровнях. В груди вспыхнуло ощущение удовольствия, похожее или даже более сильное, чем при фелляции, и я обнаружил, что не могу сдержать эякуляцию. Я не мог сдержаться, пока рука эрцгерцога двигалась вверх и вниз по моему пенису. Снова и снова стоны вырывались из моего рта.

Эрцгерцог обхватил руками мои груди, сделав их более выпуклыми, и стал сосать соски, издавая влажные звуки. Каждый раз, когда он сосал сильнее, наслаждение пронзало меня, как удар грома. Это было так хорошо, что у меня закатились глаза. Чёрт, удовольствие от кульминации после нескольких дней сдерживания было выше экстаза. Оно было таким солёным, горячим и головокружительным, что лучше бы я просто умер. Это было так хорошо, что я забыл, как унизительно ощущать его на своей груди.

— Встань.

Приказал эрцгерцог. Его голос был гораздо более приглушенным, чем обычно, возможно, из-за звона в ушах.

Я заставил свои затёкшие ноги двигаться, поднялся с кресла и сделал, как он просил, встал напротив его стола. Брюки спереди были расстёгнуты, поэтому они сползли вниз.

Он заставил меня встать, раздвинув ноги и отведя бедра назад, и когда я приняла это положение, его смазанные маслом пальцы начали нетерпеливо скользить между моих ягодиц.

— Ха... Ах...

Пальцы, расположившиеся внизу, были более настойчивыми, чем обычно. Они надавливают на стенку, раздвигая складки моего входа. Как я ни старался расслабиться, моё тело напряглось, когда пальцы проникли внутрь. Эрцгерцог схватил меня за шею, повалив на стол, заваленный пергаментами. Рухнув в эту унизительную позу, я попытался развернуться, но сила руки, раздвигающей мои ягодицы, была слишком велика для меня.

— Ха... Ха...

Новый звук вырвался из рта, как крик, когда его пальцы коснулись какой-то точки внутри меня. Моя задница покалывала и пульсировала под его раздвигающими пальцами. Но ничто не было так ужасно, как ощущение его пальцев на стенках. Это было ужасно в обоих смыслах этого слова: ужасно больно и эротично.

— Ах!

Одновременно с тем, как его пальцы выскользнули, я почувствовал под собой что-то твёрдое, а потом оно вонзилось внутрь. Я проглотил крик и почувствовал вкус крови во рту. Ощущение было такое, будто в моё тело вбили кол. Я даже не почувствовал боли. Как будто в него вбили кол и сверху обрушили молот. Я вспомнил легенду о лорде, который пронзил копьём вражеского солдата из ануса. На мгновение мне показалось, что пенис проходит прямо через моё тело и выходит изо рта. На меня накатила волна тошноты.

— Ухг...

Рука эрцгерцога вцепилась в мою талию, и то, что было внутри, потянулось наружу. Когда оно пронеслось сквозь внутренние стены и вышло наружу, меня охватило чувство парения, словно моё тело воспарило в воздух, но я не успел ощутить его в полной мере.

— Кха...

Член эрцгерцога вонзился в меня. Звук его ударов о мою задницу звучал громко и отчётливо, как шлепок, он повторял движения снова и снова. Его толчки были настолько мощными, что каждый раз, когда он входил в меня, стол сотрясался, как будто хотел сбежать, но не мог. Удивительно, что было не так больно, когда он входил и выходил так грубо и быстро.

— А-а-а... Ах... Ха...

С губ сорвались стоны, прервавшиеся лишь на мгновение здравым смыслом. Я закрыл рот, сжал губы и стиснул зубы боясь, что снаружи услышат. Дышать было тяжело, я чувствовал, что мои лёгкие сейчас разорвутся от нехватки воздуха, но я не мог дышать через рот. Потому что стоило мне открыть его, как я сейчас же мог неконтролируемо застонать.

— !..

Член эрцгерцога вонзился в меня, вдавливаясь во внутреннюю стенку, которую он так яростно стимулировал своими пальцами. Вздрогнув, всё моё тело напряглось, как у человека, пораженного молнией. Непроизвольно моё тело выгнулось дугой. Моргнул, моргнул, ещё раз моргнул. Мир мерцал то темнотой, то светом. В тот момент я даже не осознал, что эякулировал, во время дрожи.

— Ха-а...

Великий герцог был нетерпелив. Схватив оба моих запястья, он потянул меня назад, снова входя. Плоть встречалась с плотью с такой скоростью, что послышался звук лопающейся кожи. Я чувствовал себя так, словно надо мной издеваются, сопротивляться был не в силах.

Его член быстро входил и выходил, заставляя мои внутренности гореть, словно разряды электричества пробегали по всему телу, обжигая нервы. По мере того, как его член погружался всё глубже, мне казалось, что он доходит до самой головы, разжижая мозг, который вытекает из каждого отверстия в теле.

Я не знаю, кричал ли я, стонал ли вообще, и что я делал. Разум и эмоции были вытеснены, и всё, что у меня осталось, - это бурные сексуальные ощущения, которые трудно назвать удовольствием. Всё, что я мог делать, - это становиться единым с его членом, чувствовать его, кончать и извиваться в кульминации.

— А-ах! - кричал я, пока, наконец, Великий Герцог не достиг своей кульминации, погрузив свой член в самую глубину он кончал, сокрушая мои внутренние стенки.

— Агх...

Мои бёдра непроизвольно выгибались навстречу проталкивающемуся члену, когда он погружался всё глубже и глубже в мои нетронутые глубины, сжимаясь вокруг заполнившего меня члена, а эрцгерцог глухо застонал и вцепился в мою талию. Мои бёдра отпрянули, проталкивая его глубже, и он стал тереться членом о мои сужающиеся внутренние стенки. Я содрогнулся от ощущения, что его член с силой давит на мои сужающиеся стенки. Тем временем изо рта эрцгерцога снова вырвался тихий стон.

— Ха...

Его горячее дыхание, полное жара, обдало мою потную спину. Я тоже был занят тем, что переводил дыхание, прижимаясь верхней частью тела к столу, и бумаги подо мной был в беспорядке. По спине пробежали мурашки от удовольствия, когда эрцгерцог извергся в меня, даже разум погрузился в оцепенение экстаза. Мои бёдра неконтролируемо подергивались.

Я выживу. Я обязательно выкарабкаюсь, думал я про себя сквозь дезориентацию, хотя тяжёлый предмет, всё ещё вонзённый в мою задницу, причинял боль, хотя мой разум был затуманен, и я с трудом соображал. Мне казалось, что я снова умру, потому что он двигался так быстро, но удовольствие и разрядка от кончания после столь долгого сдерживания были неописуемы. Я чувствовал себя так, будто одной ногой на небесах, а другой в аду. Не знаю, настоящий ли это рай или адская горячая ванна.

— Ах...

С моих губ сорвался стон, когда эрцгерцог отстранился. По моему позвоночнику пробежал холодок, когда он выскользнул. Я невольно вздрогнул, а эрцгерцог рассмеялся.

Эрцгерцог вытер носовым платком лоб и оделся как следует, а я тем временем остался возиться с задницей, немного смущаясь, поскольку осознание своей позы наконец-то дошло до меня. Я тоже выпрямил спину.

Спина болела от того, что я так долго прижимался к столу. Я встал, едва хватило сил в дряблых ногах, чтобы бросить быстрый взгляд вниз и натянуть нижнее белье и брюки. Я уже собирался поднять рубашку, когда эрцгерцог окликнул меня.

— Иллик.

Не успел я оглянуться, как он уже сидел в том же кресле, что и я до этого. На его лице всё ещё были видны возбуждение и жар мужчины, только что завершившего сексуальный контакт, а дыхание всё ещё было неровным. Только глаза были томными и расслабленными. Я чувствую себя излишне неловко. Надеялся, что сейчас никто не войдёт и не увидит нас с эрцгерцогом.

— Иди сюда.

Подтекст был очевиден: эрцгерцог не собирался просто гладить меня по бедру в таком состоянии. Что может быть постыднее того, чтобы сидеть у него на коленях средь бела дня в таком виде и заниматься с ним сексом?

К сожалению, чувство стыда дало о себе знать. Как можно сдержаннее я подошёл и сел на его колени, повернувшись лицом к нему. Эрцгерцог кончил в меня, и сидеть с раздвинутыми ногами, страшась испачкать всё, было трудно. Хуже того, отверстие, в которое так глубоко вошёл член герцога, похоже, не собиралось закрываться.

— Ах.

Несмотря на мои усилия держать бёдра напряжёнными, эрцгерцог хватает меня за них и сжимает их до боли, как будто это единственное место, до которого он может дотянуться в таком положении. Сжатие и ласки с обеих сторон стимулируют область между моими ягодицами. Очевидно, это было сделано специально, чтобы потереть мой слегка припухший анус. Мои щёки, успевшие остыть, снова начали наливаться краской, на этот раз не от сексуальных ощущений, а от унижения и гнева.

— Давно мы этим не занимались, ты был таким жадным.

Ох, блядь! От такой улыбки так и хочется ему вмазать! Как, блядь, он мог так вести себя с человеком, а потом... Я не могу сказать, сколько раз щипал себя за соски в последнее время, блядь. Сколько раз я был так близок к тому, чтобы кончить, но не мог, поэтому сдерживался, обливаясь холодной водой, блядь.

— Твои соски такие чувствительные.

Он сказал это, слегка прикусив сосок губами, посасывая и отпуская его. Я вздрогнул от покалывания. Блядь, у каждого мужчины есть период отдыха после эякуляции, но какой же должна быть чрезмерно развитой чувствительность, чтобы быть таким возбуждённым. Через мгновение начались всхлипывания. Как бы ни было велико удовольствие от секса, пустота после него была сильнее, чем обычно.

А может проблема была не в этом…

— Неужели так понравилось?

— ...

«Мне очень хочется его ударить», - подумал я, чувствуя, что меня ужасно раздражает его ехидная улыбка. Эрцгерцог хихикнул, откровенно издеваясь надо мной. Он дразнил меня, похлопывая по ягодицам, словно успокаивая ребёнка...

— Давай сделаем это ещё разок.

Эти томные глаза и то, как он смотрел на меня... Это было так липко. Внутри его янтарных глаз всё трещало от жара, даже после того, как он уже выпустил всё наружу.

— На этот раз на кровати. Медленно.

Поразительно, как быстро расслабленное лицо вновь стало эротично возбуждённым. Этот мужчина слишком хорошо умеет контролировать свои эмоции и использует это в своих интересах. Он с лёгкостью читает мои мысли, которые, как я думал, невозможно считать, потому что я не часто показываю свою мимику. Но он использует свое лицо, чтобы читать меня.

— Я буду сосать их до потери твоего сознания.

Мои плечи непроизвольно напрягаются при звуке его сладкого голоса, и даже негромкий шелест его губ наводит на размышления. Не успел я опомниться, как его рука скользнула от моего бедра вверх по боку к груди, пощекотав сосок, смоченный слюной. Воспоминания об ощущениях этих губ и языка вызывают дрожь по спине.

Когда он говорит "сосать", он имеет в виду не член, а грудь. Его пальцы нежно дразнят соски, как будто он скучает по возбуждению от этой ласки. Блядь, да кто же, блядь, хочет получать удовольствие от ласк груди, с отвращением подумал я.

— ...

Кажется, я кивнул, не осознавая этого.

— Ха-ха-ха.

Эрцгерцог рассмеялся в ответ на молчаливый кивок, и моё лицо покраснело от стыда.

Именно так. Проблема была в том, что моё тело содрогалось от удовольствия, которое он мне доставлял, как он и говорил. И даже после того, как я изверг всё, чувствовал, что этого недостаточно. Так что все эти слова о том, что он просто прикасается ко мне, трёт меня и хочет большего, были проблемой.

Он не делал этого слишком долго. Моё тело не ощущается как моим, потому что меня пытали постоянным потоком удовольствия. Пока я оправдывался перед собой, великий герцог, всё ещё улыбаясь, заговорил.

— Хотя у меня так много работы, не знаю найду ли время.

Я даже не успеваю сменить выражение лица при этих словах герцога, как он делает шаг назад, соблазнив меня кивком головы в знак согласия продолжать. Эрцгерцог снова смеётся, словно забавляясь моим унижением.

Он легонько похлопал меня по ягодицам, которые уже некоторое время ласкал. Я почувствовал, как по коже побежали мурашки от этого ласкового прикосновения - такого, какое любовник может подарить девушке, сидящей у него на коленях. Слова "чёртов извращенец" вертелись у меня на языке, и он с тонкой улыбкой прошептал, понимая, что я чувствую.

— Я подумал, что тебе будет приятно, если я буду касаться твоей груди.

Его голос был таким томным и расслабленным, полным удовлетворения. Каждый раз, когда его низкий голос достигал моих ушей, мои плечи подёргивались от желания; это щекочущее поведение было слишком невыносимо. Отчаянно пытаясь не выдать своего гневного выражения, я опустил глаза вниз, стараясь избежать взгляда эрцгерцога. И снова голос эрцгерцога прошептал мне на ухо.

— Как ты можешь быть таким милым?

Милым... Он использовал это проклятое слово, которое я никогда не слышал, даже в детстве, и которое никогда не будет ассоциироваться со мной. Мгновенно по всему моему телу побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Не знаю, что это было, но мне было щекотно. Это было так неприятно, что хотелось чесать мочки ушей, барабанные перепонки, всё тело!

Чёрт, мы же два мужика. Это слово он использовал, чтобы унизить меня, но оно задело меня сильнее, чем любое другое. Кучка ползающих по земле мокриц была бы менее отвратительна, чем услышать это слово из уст эрцгерцога.

Должно быть, я вышел из себя, потому что больше не мог этого выносить, оттолкнулся и встал. Эрцгерцог отпустил меня с ухмылкой на лице - ухмылкой, которая заставила меня возненавидеть его за издевательство надо мной. Нет, не за неуважение, а за неловкость. То, как он смотрел на меня, было неуместно ласковым между нами. Это было жутко и отвратительно, и я бы предпочёл, чтобы у него был просто похотливый взгляд.

Я отвернулся от него, подобрал свою рубашку, которая всё ещё валялась на полу, и натянул её. Эрцгерцог тоже поднялся со своего места. Он поправил свою слегка растрепанную одежду и лёгким жестом указал на меня.

Не задумываясь, я подошёл и встал перед ним. Он не просил больше ничего, поэтому я был уверен, что здесь он больше ничего не сделает и не скажет. Эрцгерцог, разумеется, не просил меня делать ничего более унизительного.

— Иди первым и не забудь помыться.

Он прошептал эти слова с забавным выражением лица.

— ...

И он издавал такие странные звуки, его лицо приближалось все ближе и ближе, а потом исчезало.

*Чмок*

Позже я почувствовал прикосновения на губах. Я вспомнил покалывание, когда что-то мягкое и теплое прикоснулось к ним, потёрлось о них, а потом отстранилось, и странное густое послевкусие того, что уже отстранилось. Только тогда я смог осознать, что он меня поцеловал.

Поцеловал. То, чего я никогда не делал с эрцгерцогом. Такой ласковый, сладкий поступок, который делают обычно любовники... Просто...

Я ощутил непередаваемое чувство дискомфорта, и по всему телу побежали мурашки.

Это была мерзость, которую нельзя сравнить с похлопыванием по попе. Это было невыносимо, словно тысячи червей, извивающихся и проникающих во всё моё тело. Я сморгнул отвращение, которое грозило расколоть мой череп пополам.

Нет, это было больше похоже на потерю сознания.

Дыщ!

Откуда-то донёсся звук удара по коже. Вслед за этим раздался звук, будто что-то покатилось по полу. По какой-то причине мой кулак запульсировал от боли.

— ...

Когда разум снова вернулся ко мне вернув потемневшее зрение. Я не мог поверить в то, что вижу, но пульсирующая боль в кулаке говорила о том, что это реальность.

— Бля...

Вдалеке на полу распростёрлось длинное худое тело. Серебристые волосы растрепались на богато украшенном ковре.

На полу распростёрся эрцгерцог Миросский, нокаутированный одним ударом моего кулака.

Глава 2

Я не был хорошим человеком, но и злодеем себя не назову. Конечно, в жизни нельзя всё делать правильно. Но даже если я и совершал плохие поступки, то в этом был здравый смысл. У меня не было необходимости поступать неправильно. Благодаря моим габаритам большинство конфликтов обходилось без участия другой стороны, так что можно сказать, что я прожил жизнь без особых проблем.

Конечно, я убил многих людей. Но такова моя работа. На поле боя грань между правильным и неправильным, плохим и хорошим стирается. Для правителей этой земли война была шахматной партией, а для меня, человека, который является инструментом в чужих руках, убийство было просто работой. Это не было ни хорошо, ни плохо. В любом случае было ясно, что я не плохой.

Поэтому для меня было шоком оказаться в тюрьме — месте, обычно предназначенном для злодеев. Кто бы мог подумать, что я попаду сюда. Не думаю, что кто-либо, даже те же преступники, могли когда-нибудь представить себе, что попадут в тюрьму.

Нередко людей несправедливо сажают в тюрьму, но я редко попадал в неприятности или был ложно обвинён в чём-либо из-за своей внешности или профессии. Так что оказаться в подобном месте прямо сейчас было абсолютно незаслуженно. То есть, чёрт возьми, я, конечно, далеко не идеален, но это уже слишком.

Тёмная, узкая комната, где нет ни возможности определить время, ни единого окна, наводила на меня жуткую тоску. Здесь, должно быть, никогда не убирали, и тем более ничего не мыли. Стены были забрызганы разнородной грязью, которая давно засохла; кругом разгуливали жуки и крысы, казалось, не боявшиеся людей. Я был не настолько брезглив, чтобы бояться таких вещей, но приятного было мало. Однако самым ужасным была вонь, от которой щипало нос. Тлетворные и мерзкие запахи, к которым я всё никак не мог привыкнуть, настойчиво лезли в ноздри и паразитировали моё обоняние, не давая нормально вдохнуть.

На сердце у меня было тяжело из-за запаха крови. Однажды эрцгерцог рассказал мне о специалисте по пыткам в замке. Если эрцгерцог решит наказать меня — а он это сделает, — то смерть будет не из приятных.

Может быть, лучше бы просто покончить с собой. Но, к моему отчаянию, повеситься было не на чем, и лезвия, чтобы проткнуть себя, не было. Если я и мог что-то сделать, так это прикусить язык, но вряд ли бы это убило меня. Честно говоря, я бы не хотел закончить жизнь таким образом, так что это была крайняя мера.

— Ха-а...

Вздох сорвался с моих губ, когда я вспомнил, что вырубил эрцгерцога Мироса. Я плохо помню тот момент, когда потерял рассудок. Но, судя по ощущениям от удара в моём кулаке, я должен был попасть ему по лицу. Я обрушил руку на его прекрасный лик.

В следующее мгновение эрцгерцог оказался на полу, его обмякшее тело даже не шевельнулось. Если он просто отключился, я рад, но надеюсь, он не умер из-за того, что я ударил его не в то место?..

Если бы так и случилось, то мои дела были бы плохи. Это был бы серьёзный инцидент, который не сравнится с убийством Майлза. Если бы Павик узнал, что я убил его сына, меня выследили бы наёмники и замучили до смерти. Возможно, не только меня, но и всю армию наёмников Далкана.

Чёрт, что это был за поцелуй? Он был настолько мерзок, что невозможно было сохранить хоть каплю здравомыслия.

Но, опять же, так было и раньше. Когда эрцгерцог время от времени занимался со мной грязными делами. Когда он прикасался губами к моему затылку, это было невыносимо противно и жутко. Я с трудом сдерживал желание поранить его, но тут он ни с того ни с сего поцеловал меня. Как я мог это выдержать?

— А, чёрт...

В любом случае что произошло, то произошло. Теперь вопрос в том, что со мной будут делать. Я не мог точно сказать, сколько времени прошло с момента восхода и захода солнца. Но, судя по моему состоянию, прошло уже не меньше двух дней, а я всё ещё оставался в тюрьме.

Если бы эрцгерцог был мёртв, я сейчас не был бы в таком прекрасном состоянии, так что, возможно, он всё ещё жив. Но поскольку мне не было вынесено никакого наказания, можно предположить, что он по-прежнему без сознания. Или, может быть, он размышляет, как меня наказать...

— Это плохо.

Пока я обдумывал своё положение, раздался голос, полный неприкрытой насмешки. Я поднял голову и увидел мужчину, рот которого растянулся в кривой ухмылке. Судя по телосложению и доспехам, которые он носил, это было лицо рыцаря.

— Кто вы?

— Урод!..

Мне казалось, я задал ему довольно вежливый вопрос, но голос прозвучал высокомерно: то ли потому, что я слишком устал, то ли потому, что мне отчаянно хотелось умереть. В обычной ситуации я бы не стал использовать раздражающий тон, но даже в этом случае меня оскорбило то, что он насмехался надо мной.

— Самоуверенный ублюдок. Делаешь всё, чтобы тебя убили.

В тот момент, когда я ударил эрцгерцога по лицу, моя смерть была предрешена, и я был готов к этому. Тяжело вздохнув, я ничего ему не ответил. Было ясно, что это просто детская насмешка, и я не видел смысла как-то реагировать на неё, но, похоже, моё молчание задело его самолюбие.

— Ты ублюдок без принципов!

Мне хотелось, чтобы он просто не обращал на меня внимания, но, казалось, он испытывает ко мне какую-то личную неприязнь.

— Неужели ты думаешь, что великий герцог будет и дальше заботиться о тебе? То, что ты сделал, это государственная измена. Как ты только посмел навредить его светлости?

Я чувствовал злобу в его голосе. Это было нечто большее, чем неприязнь к тому, кто причинил вред его господину.

— Я знал, что ты это сделаешь. Не знаю, какой трюк ты использовал, чтобы обмануть великого герцога, но теперь ты покойник, и я обязательно выясню, кто за этим стоит, но позже.

Услышав его слова, я погрузился в раздумья. Рыцари искусны и занимают более высокое положение в обществе, нежели наёмники, поэтому я их всегда избегал. Неудивительно что я не мог вспомнить этого парня.

Сейчас передо мной стоял рыцарь Мироса. Я задался вопросом, доводилось ли мне когда-нибудь встречать его; однако порывшись в памяти, смутно вспомнил, что в недавнем прошлом встречал рыцаря эрцгерцога, но не мог вспомнить его лица. Как будто я видел его в темноте или во время полуночного танца на мечах…

— Ах...

После минутного раздумья я смог вытащить из памяти момент, когда встретил его. Когда я отправился в лес на грандиозную экскурсию, то отошёл достаточно далеко, чтобы помочиться, и встретился с ним. Я поднял свой меч для самозащиты, а он быстро обнажил свой, чтобы поймать и допросить меня. Скорее всего этот самый рыцарь сейчас передо мной.

— Ты, должно быть, рыцарь.

— Что?

— Я так старался не убить тебя.

— Ты!..

Его лицо покраснело от злости. Если бы у него был меч с собой, он бы заколол меня прямо сейчас. О, пожалуйста, пожалуйста, просто не убивай меня.

— Если ты позволишь мне сбежать, я разрешу ударить себя разок.

Но он схватился за решётку с видом отчаянной терпеливости, придвинул своё лицо вплотную к моему и прорычал:

— Я лучше заставлю тебя умолять меня о смерти.

Хах. Да-да. У меня было настолько подавленное состояние, что я решил просто проигнорировать его. Навряд ли он меня отпустит, даже если я буду молить об этом. Лучше сохранить лицо до самого конца.

Честно говоря, я был готов к этому. Я и не думал о том, что могу выйти из тюрьмы живым, даже если просто прикоснусь к эрцгерцогу. Сразу после того, как эрцгерцог упал от моего кулака, в комнату ворвались слуги и рыцари, охранявшие резиденцию, и меня, главного подозреваемого, арестовали на месте.

Пытки должны были начаться сразу же, как только меня доставили в тюрьму, и было странно, что до сих пор ничего подобного не произошло.

— Эй, Бейз!

Рыцарь, наблюдавший за происходящим со стороны, вышел вперёд. Он, с кривой усмешкой на губах, что-то прошептал на ухо моему собеседнику. Тот на мгновение нахмурился и кивнул. Когда шепчущий сделал шаг назад, Бейз посмотрел на меня со зловещей ухмылкой на лице.

— Полагаю, не помешает преподать нарушителю порядка урок хороших манер.

Вот то, что и должно было произойти.

Я внутренне застонал, услышав лязг открываемой решётки. Что ж, это рано или поздно должно было случиться. Но его слова показались мне немного странными. Ему ведь не нужно пытать меня, чтобы учить манерам, верно?

Железная дверь в камеру открылась, и в неё вошли два рыцаря. Пока один помогал мне встать на ноги, другой приводил в движение шкив на стене. Раздался оглушительный лязг столкновения железа о железо, и с потолка спустилась цепь с прикреплёнными к ней вилами.

Великий герцог не зря гордился своей тюрьмой, так как в любой её камере, судя по всему, был предусмотрен пыточный механизм.

Они долго и громко хохотали, подцепляя ручные кандалы к вилам на конце цепи. Со щелчком цепи натянулись, и, как будто этого было недостаточно, мои запястья дёрнули вверх, пока не появилось ощущение, что плечи сейчас отвалятся. Шкивы остановились только тогда, когда я встал на цыпочки, едва удерживаясь на полу. Боль пронзила мои икры.

— Вот отстой.

Человек, который подвесил меня с бóльшим мастерством, чем остальные мучители, хохотнул, и я должен был быть ему благодарен за то, что он не подвесил меня вверх ногами. Но прежде, чем я успел сказать что-то ещё, мне в рот засунули комок грязной тряпки. Только тогда я понял, что по глупости упустил момент, чтобы прикусить язык.

— Держись, парень. У вас, ублюдков-наёмников, единственным преимуществом является эта тараканья живучесть, не так ли?

Бейз кружил вокруг меня с самодовольной ухмылкой на лице, пока я болтался, как кусок мяса. Он наносил мне удары в живот и спину. Каждый раз моё тело содрогалось, и я думал, что мои связанные запястья вот-вот сломаются. Рано или поздно ощущения притупятся. Подумав об этом, я сделал глубокий вздох и набрался терпения.

— Как насчёт этого? Может, выберешь, какой из них использовать?

Он разложил передо мной инструменты, демонстрируя снисходительность. Это был психологический приём, чтобы оказать давление на противника и вызвать максимальный страх перед пыткой. Я видел немало людей, которые вытягивали информацию из своих жертв ещё до начала пыток, просто показывая им ужасные инструменты.

Но сейчас это было лишь для того, чтобы позлить меня. Мне нечего им предложить. Целью является сама пытка, а не допрос. Они хотят поиграть с моим разумом, и потому показывают орудия пыток заранее.

От вида заточенных лезвий, пильных дисков и острых игл, покрытых засохшей кровью и плотью, у меня участилось сердцебиение. Я начал сожалеть о том, что не покончил с собой ранее.

Конечно, внешне я сохранял бесстрастное лицо, как будто всё это меня нисколько не волновало.

— Хм, посмотрим, насколько далеко зайдёт эта бравада.

Некоторое время он притворялся, что выбирает инструмент, но я продолжал молчать, поэтому он ещё больше разозлился и сжал кулаки. Я стиснул зубы и напряг мышцы пресса, понимая, какой грушей для битья станет моё болтающееся, еле стоящее на цыпочках тело. Другого способа защититься у меня не было.

Он уже собрался как следует ударить меня в живот.

— Что это вы делаете?

Мужчины повернули головы в сторону, откуда донёсся звук. За решёткой, скрестив руки на груди, стоял Закан — рыцарь средних лет с каштановыми волосами. Мужчины тут же замерли.

Закан посмотрел сначала на рыцарей, потом на меня, и, сдвинув брови, сказал жёстким голосом:

— Кажется, я говорил вам и пальцем не трогать этого человека до прихода великого герцога?

— Да, сэр, но он виновен в чудовищном преступлении против его светлости, и недопустимо, чтобы он оставался безнаказанным только потому, что вы ещё не отдали приказ. Мы все сыты по горло этим...

— Заткнись!

— Сэр, его всё равно казнят, когда его Светлость проснётся, и, кроме того, у него уже были неприятности с нами!..

— Ты хочешь сказать, что и сейчас собираешься ослушаться приказа?

Резкие слова Закана заставили рыцарей вздрогнуть. Было видно, что тамплиер настроен серьёзно. Рыцари выглядели недовольными, но начали в нерешительности переглядываться между собой.

Наконец один из них пошевелился и привёл в действие шкив. Лязг цепей — и моё тело рухнуло на землю. Я попытался встать на ноги, но икроножные мышцы были напряжены до предела, и мне не оставалось ничего, кроме как снова рухнуть на пол. Из моего заткнутого кляпом рта вырвался хрип.

— Все, возвращайтесь назад. Поговорим об этом позже.

По суровому приказу тамплиера рыцари покинули камеру. Прислушиваясь к их удаляющимся шагам, я выплюнул комок ткани, который был засунут мне в рот. Из пересохшего горла вырвался хриплый кашель.

Закан помог мне подняться на ноги и уложил на узкий настил из соломы и грязной ткани — едва ли это можно было назвать кроватью. Он подождал, пока я отдышусь, прежде чем заговорить:

— ...Тебе лучше скрыть это от его светлости.

Его голос был тише, чем когда он обращался к рыцарям. Я посмотрел на него, потупив взгляд и находясь в полном недоумении, почему его так беспокоит эта ситуация? Он хочет, чтобы я молчал? Или... Возможно, эрцгерцог отдал приказ не трогать меня? Очнулся ли он вообще? Моя голова всё ещё кружилась от шока, вызванного повешением и падением.

— Его Светлость по-прежнему без сознания. Может, ты и наёмник, которым движут лишь деньги, но ты не можешь не понимать преданности рыцарей, заботящихся о своём господине.

— Вы говорите мне не доносить, потому что это было проявление верности? Если великий герцог узнает об этом, будут проблемы.

Если бы какой-то наёмник осмелился ударить эрцгерцога, тем самым оставив того без сознания на несколько дней, верные рыцари были бы в ярости и явно были бы не рады видеть его невредимым.

— Ха...

Закан глубоко вздохнул. Это был невнятный звук. В том, как он смотрел на меня, было что-то жалкое. Его лицо было более тёмного цвета, а черты не очень выразительными. По сравнению с тем, как он смотрел на людей, нарушивших приказ и пытавшихся меня пытать, на меня он смотрел очень мягко. Казалось, что он жалеет меня в несвойственной ему манере...

— Ха-а-а-а...

В конце концов, он не произнёс ни слова, лишь испустил долгий вздох и отвернулся. Он ушёл прежде, чем я успел попросить его остаться.

И вот я снова один в этой маленькой, грязной комнате. После этого происшествия не было видно даже тени охранников. Только алый отблеск факела освещал тёмные стены.

Несколько дней я провёл в этой тесной камере без единого посетителя.

******

Так как не было дневного света, я потерял счёт времени, но иногда ко мне приходил охранник и давал мне немного воды и каши или хлеба для поддержания жизни. Поначалу мне казалось, что моя кровь пересыхает от волнения, но со временем я почувствовал себя лучше.

Через неопределённое количество времени за мной пришёл слуга эрцгерцога. Это был подросток. Увидев меня, он скорчил мрачную гримасу, но ничего не сказал, лишь молча открыл решётку, чтобы выпустить меня. Его молодое лицо невольно скривилось от зловония не мытого несколько дней тела, но затем вернулось к своему первоначальному безразличию.

Прохладный, освежающий воздух ворвался в мои ноздри, едва я вышел из камеры. Был рассвет, солнце только-только вставало, а небо наливалось сумрачным и серым цветом. Весь замок молчал, словно погрузившись в глубокий сон, и не было ни малейшего признака активности. Слышался только стук копыт лошадей, тянущих карету.

Карета, в которой меня везли, вскоре подъехала к флигелю. Как только я вышел из неё, слуга затолкал меня прямо в ванную. Я попытался помыться сам, но не смог, так как двое или трое слуг тут же вцепились в меня, чтобы намылить волосы и побрить тело, соскребая грязь. У меня не было ни душевных, ни физических сил сопротивляться.

В конце концов, лёжа в ванне, я подумал: "Я не умру. Я не умру, потому что нет смысла отмывать меня в горячей воде и приводить в порядок, прежде чем убить". Выйдя из ванной, я увидел новый комплект одежды. Это был лёгкий наряд, который показался мне чужим, поскольку я не имел представления о домашней одежде. Когда я оделся, то посмотрел на себя в зеркало и подумал, не было ли это своего рода одолжением, прощальным подарком перед смертью.

Когда я привёл себя в приличный вид, слуга отвёл меня в комнату. В ту самую комнату, где я иногда... Нет, часто проводил ночи с эрцгерцогом.

Солнце уже взошло, и белый свет пробивался сквозь небесно-белые кружевные занавески. Большая спальня казалась одновременно и знакомой, и чужой. В глубине комнаты стояла широкая кровать. Накрытое балдахином изголовье постели находилось в тени, скрывая лицо лежащего на ней человека. Я не мог его разглядеть, но даже так знал, кто это.

Медленно приближаясь к кровати, я едва смог разглядеть его лицо в тени, но это определённо был силуэт эрцгерцога. Его тело выглядело стройным под тонкими простынями.

Кровать была уже в шаге от меня. Теперь эрцгерцог был виден более отчётливо: его руки прикрывали лицо, как будто он был ослеплён отсутствием света, а его серебристые волосы лежали на кровати в беспорядке.

Я не в первый раз видел его спящим утром.

Но прошло так много времени, что при виде этой картины у меня возникло странное чувство.

В любом случае, эрцгерцог был человеком, которому очень шла его необычная внешность.

— Иди сюда.

Низкий, сонный голос. В этой короткой команде не было ничего необычного. Но, возможно, потому, что я так давно не слышал чего-либо подобного, а может быть, потому, что не ожидал, что он проснётся, по спине и затылку побежали мурашки.

— Иллик.

Услышав его зов, я забрался на кровать на четвереньках. Больше. Ближе. Эрцгерцог позволил мне забраться на него. Это было странно — глядеть на него, зажатого между моими руками и ногами. Его волосы были поистине прекрасны. Кроме того, лицо эрцгерцога…

— Ах... Ха...

Странный стон вырвался из моего горла в тот момент, когда он опустил руку, закрывавшую его лицо.

Я был ошеломлён. Ошеломлён до такой степени, что не смог ни подавить этот странный стон, ни издать что-либо членораздельное.

Синяки. Всё его лицо было в синяках. Лицо, которое нельзя было назвать иначе, чем красивым, было покрыто пятнами у уголка левого глаза.

— Иллик.

Эрцгерцог тем временем выглядел вялым. Он не казался больным, его лицо было по-прежнему сонным. Мужчина медленно поднял руку и нежно провёл ею по моему лицу, пока я смотрел на него. Губы великого князя изогнулись в приятной улыбке.

— Как тебе твоя работа?

Я на мгновение стиснул зубы, не в силах подобрать слова для ответа. Когда я посмотрел на него внимательнее, у меня отвисла челюсть. Синяки. Пятна яркого цвета, переходящие в синий и красновато-лиловый по краям. От уголка левого глаза эрцгерцога до верхней части скулы, примерно четверть его лица была покрыта уродливыми синяками. Он по-прежнему был удивительно красив, но с этой частью лица выглядел так паршиво, как никогда раньше. Моё сердце замирало при виде этого ужасного зрелища.

С моих губ сорвался всхлип. Кто мог оставить такое пятно на совершенном произведении Божьего искусства? Кто мог пойти на такой ужасный грех?

Но ведь это сделал я. В момент, когда до меня дошло, что именно я оставил эти синяки, я словно очнулся от сна. Каким же я был тщеславным дураком, когда совершил это богохульство, посягнул на творение Господа.

— Не впечатлило? — снова спросил эрцгерцог, словно насмехаясь надо мной.

Даже когда моё изумление поутихло, я не смог ответить. Эрцгерцог же не переставал улыбаться.

— В детстве, когда моя сестра могла хоть чуть-чуть пораниться...

Я уставился на него, не в силах вымолвить ни слова, а великий герцог продолжал.

— Няня склонялась к тому месту, где было больно, и дула на него.

Я свёл губы вместе, чтобы подуть и сымитировать дуновение ветра. Такой сильный синяк должен был распухнуть и сильно болеть, но пока я был взаперти, отёк почти сошёл, поэтому движения лица эрцгерцога не были слишком неестественными.

— Так лучше?

Когда я был ребёнком, со мной никто так не нянчился, поэтому и не знал, как реагировать, но по глазам, смотрящим на меня, было ясно, чего он хочет.

Ради всего святого, мы же не четырёх- или пятилетние дети. У меня слегка свело живот. Но разве у меня был выбор перед лицом хитрого эрцгерцога? Я тяжело сглотнул и наклонился к его лицу.

— Ха.

Аромат мяты окутал тёмные кровоподтёки. Я задался вопросом, знали ли слуги, что меня ждёт, и не поэтому ли чистили мне зубы.

Эрцгерцог не велел мне остановиться, и я продолжал обдавать своим дыханием его синяки.

И вдруг...

— О…

Я почувствовал его руку на своей шее.

— Ха-а...

Я опустил голову, склонившись ниже.

Чужие губы были мягкими и тёплыми. Шок и отторжение, вызванные поцелуем, были такими же сильными, как и раньше, но теперь я не позволил себе потерять рассудок. Я едва сдержался, чтобы не ударить эрцгерцога.

Тем временем он повернул голову и поцеловал меня чуть глубже. Как по команде, между моими губами проскользнул язык.

— Ах...

Чувственное ощущение от трения наших языков вызвало во мне трепет удовольствия. Нежное скольжение языка во рту возбуждало бы, даже если бы он принадлежал кому-то другому. Сам акт поцелуя заводил независимо от того, был ли другой человек эрцгерцогом. Это всё равно было жутко и мерзко, но нельзя сказать, что не возбуждало.

— Ты действительно доставляешь мне огромное удовольствие, — прошептал эрцгерцог с ухмылкой.

При этом его голос опустился значительно ниже. В ушах нестерпимо зашумело. Так странно было находиться в положении, когда наши губы едва не соприкасались. Мы шептались так, что кроме нас двоих вряд ли бы кто-нибудь услышал хоть слово.

Я не мог понять, что было написано на его лице, когда он улыбнулся мне. Было ли это облегчение от того, что я вышел из тюрьмы? Или мне показалось, так как я боялся, что великий герцог с разбитым лицом попытается наказать меня? Или потому, что я чувствовал вину за все эти синяки?

— Значит, сосать мой член тебе нравится больше, чем целоваться со мной?

...Чёрт, как только эрцгерцог это сказал, чувство вины, наготы и жуткой неприязни пронеслось по всему моему телу. Я даже не знаю, как объяснить это словами, но да, я просто ненавидел его. И не мог этого вынести.

Какими бы унизительными ни были те мелочи, которые он заставлял меня делать, я старался не обращать на них внимания, понимая, что унизить меня — это и есть намерение и цель эрцгерцога. Мне было удобно думать об этом как о пытках.

Но поцелуи, его ласковые объятия и нежные ласки ощущались иначе. Чёрт возьми, мы с герцогом не состояли в отношениях, и, каким бы симпатичным он ни был, двум далёким друг от друга мужчинам было не к лицу заниматься такими непристойными вещами.

Заниматься с мужчиной тем, что я обычно делал, когда обнимал женщину, было просто ужасно… Точно так же, как при виде жука вы чувствуете себя мерзко и неловко, и физическое отвращение берёт верх и заставляет вас закрыться.

— Мило.

О, чёрт!

Эрцгерцог рассмеялся, видимо, поняв мою неспособность ответить. А потом он стал мучить меня, прижимаясь своими губами к моим снова и снова. Каждый его поцелуй заставлял меня напрягаться, несмотря на все мои усилия сохранять спокойствие. Я знал, что он наслаждается моей реакцией, но это было настолько отвратительно, что трудно было терпеть.

Словно решив подразнить меня ещё больше, он обхватил своими губами мои губы вместе с кончиком подбородка и присосался. О, нет. Мою спину покалывало, по коже бегали мурашки, а тело сотрясалось от щекочущего чувства, которое проникало в мозг. Если бы я мог, я бы содрал с себя кожу и расцарапал внутренности, только если бы это притупило мои чувства. Моё тело дёргалось под его неистовыми ласками.

— Сними брюки и подойди ко мне, — прошептал эрцгерцог, целуя мои губы.

Его дыхание, теперь уже горячее, снова щекотало мою кожу. Смущённый, измученный, дрожащий от неловкости, я снял с себя брюки и нижнее бельё и бросил их на кровать. Никто не велел мне снять рубашку, но я стал возиться и с ней, пока эрцгерцог не схватил меня за задницу.

— Ха...

Наклонив верхнюю часть тела под углом, подложив за спину подушку, эрцгерцог притянул меня к себе. Рука, ощупывающая мою задницу, была склизкой. Должно быть, он достал масло, пока я раздевался. Скользкие, смоченные жидкостью пальцы без промедления скользнули между моих ягодиц.

— Ха, ха...

Возможно, с тех пор, как я занимался с ним сексом до заключения, прошло не так уж много времени. Но ощущение проникновения было очень непривычным. Моя спина скрутилась от движения, направленного против моих внутренностей, но я сдержался и не отстранился. Вместо тела дёрнулись мои бёдра, которые я так старался удержать, когда его пальцы проникли глубоко внутрь.

Когда держаться стало не за что, моя бесцельно блуждавшая рука коснулась эрцгерцога. Его плечо было обнажено, по нему стекал пот. Я попытался отстраниться, как только коснулся его, но хватка руки на моих ногах ослабла, и я почувствовал, что в любой момент могу рухнуть, поэтому продолжал держаться за него. В обычной ситуации я бы стиснул зубы и удержался на ногах, но после нескольких дней заточения моя выносливость была на исходе.

— ...Иллик.

От низкого шёпота эрцгерцога, произнёсшего моё имя, по позвоночнику побежали мурашки. Помимо руки, нащупывающей меня снизу, ещё одна рука обвилась вокруг моей талии. Ладонь провела по моей спине под рубашкой, а потом обхватила шею и потянула голову вниз. Моя голова опустилась.

Горячие губы потёрлись о мои. Я непроизвольно раздвинул губы и рефлекторно попытался откинуть голову назад, но хватка эрцгерцога сзади на шее не позволила мне вырваться. После этого, когда рука на шее исчезла, у меня не было сил отдёрнуть голову или вырваться, я был слишком отвлечён. Язык был у меня во рту, то и дело извиваясь.

— Ха!..

А пальцы, что двигались там, внизу, уже глубоко проникли внутрь.

Эрцгерцог раздвинул мою попу и растянул мои мышцы до предела. Их покалывало и жгло. Тем временем, пока его пальцы раздвигали мои внутренние стенки, перед глазами сверкнул свет. Вспышка, дрожь, а затем чернота, как будто я был готов вот-вот потерять сознание. В какой-то момент я даже не понял, что у меня во рту язык; это было похотливое, щекочущее ощущение, от которого разум померк. Эрцгерцог рассмеялся хрипло, раскатисто.

— Прелестно.

Рука, обхватившая моё бедро, начала ощупывать спину.

— Ах...

Я вздрогнул, когда руки переместились к моей груди, пальцы задели соски. Моя грудь, не тронутая за время заточения, всё ещё была чувствительной. От одного лишь прикосновения его пальцев к моему соску по позвоночнику пробежала дрожь. Голова пульсировала от жара, поэтому я едва мог воспринимать унизительные фразы, которые он шептал.

— Не могу поверить, что ты хотел этого.

Эрцгерцог нежно провёл пальцами по соскам. В то же время он крепко прижимался пальцами к моим внутренним стенкам. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, но ничего не мог с собой поделать. Острые ощущения, казалось, терзали мои нервы. Жар был настолько сильным, что казалось, моя голова сейчас расплавится. Когда пальцы выскользнули, я поморщился от разочарования и предвкушения.

— Держи.

Эрцгерцог закатал подол моей рубашки и поднёс его ко рту, а я сделал то, что он просил, вгрызаясь в скомканную ткань. Мне было стыдно, что я обнажён, но ещё больше меня смущал тот факт, что мой член всё ещё был эрегирован и блестел смазкой от малейшего прикосновения к моей груди и нижнему отверстию. То, что было скрыто рубашкой, теперь было хорошо видно моим глазам, а уши горели от стыда.

Эрцгерцог одной рукой поглаживал область вокруг моего эрегированного члена, заставляя меня наклонять голову из стороны в сторону.

Пенис эрцгерцога тоже был эрегирован. Сделав несколько движений покрытой маслом рукой, он провёл своим членом между моих ягодиц. Его горячий, твёрдый орган эротично тёрся о мою промежность, о широко растянутые мышцы. Знакомое щекочущее ощущение заставило меня вздрогнуть. Мне показалось, или он становится всё больше и горячее?

— Ха!..

Протянул я. Член эрцгерцога был слишком велик и протискивался сквозь мышцы. Я попытался отстраниться, но ничего не вышло. Орган вдавливался внутрь, и казалось, что он вот-вот меня порвёт. От страха, что меня разорвёт на части, по позвоночнику пробежала дрожь, но эрцгерцог схватил меня и крепко удерживал за таз.

— Ха... Ха...

Член проскользнул через мой растянутый вход, прижимаясь к внутренним стенкам. Мой рот распахнулся, и я едва не уронил подол рубашки. Мне пришлось буквально стиснуть зубы, чтобы не застонать. На мгновение моё зрение померкло.

Казалось, прошла целая вечность. К тому времени, когда зрение вернулось ко мне и я смог прийти в себя, член эрцгерцога был всажен в меня полностью. Я сидел на нём, наклонившись так сильно, что подушка за его спиной провалилась, а рука, которой я держал его за плечо, каким-то образом оказалась у него на груди.

— Двигайся.

Он даже не дал мне шанса перевести дыхание. Легонько сжав моё бедро, он призвал меня двигаться. Я даже не успел оправиться от шока, вызванного внезапным проникновением.

— Двигайся, Иллик.

В глазах эрцгерцога появился жар. В его голосе я почувствовал настоятельную просьбу, хотя мои бёдра дрожали от слабости. Я знал, что должен удовлетворить его быстро, иначе он потеряет самообладание, набросится на меня и перекусит горло. Поэтому я напряг бёдра и приподнялся.

— Ха...

Я не могу описать ощущения от того, как его член выскользнул наружу. Оно было настолько ошеломляющим, что казалось, будто мои внутренности в одно мгновение опустели. Когда он уже почти вышел, я, честно говоря, не решился вставить его обратно, но горячая рука эрцгерцога, легонько лежащая на моей заднице, заставила меня пошевелиться по собственной воле.

— Ах... Ха...

Я застонал, когда он проник в меня, но не так глубоко, как в первый раз. Рука эрцгерцога, лежащая на моём тазу, не принуждала меня, и я снова приподнялся на ногах, как раз в нужном месте. С каждым движением член выходил, а затем снова вводился. Преимущество того, что я был сверху, заключалось в том, что я мог контролировать глубину проникновения и интенсивность движений. От правильной стимуляции мой разум померк, а сознание будто растворилось.

— Ха-а-а...

Толстый ствол его члена давил на мои внутренние стенки, растягивая их шире. С кончика моего эрегированного члена капала смазка. Двигать телом вверх-вниз, не нагружая эрцгерцога, было нелегко, и всё же моё тело двигалось само собой. Жар был настолько высок, что я был будто не в своём уме. Давление его члена заставляло меня хрипеть от удовольствия, и всякий раз, когда он проникал ещё глубже, по мне прокатывалась головокружительная волна наслаждения.

Честно... Честное слово, это было хорошо. Было приятно, что эрцгерцог толкался в меня, не до боли, но двигался с нужным контролем, и удовольствие от секса всё нарастало и нарастало. Даже невыносимое давление огромного члена эрцгерцога превратилось в некое наслаждение, которое таяло в моей голове. Как только я определил точку и интенсивность, которые мне пришлись по вкусу, я увеличил темп своих толчков. Непрерывным потоком полились булькающие эротические звуки.

— ...Иди сюда.

Эрцгерцог потянулся ко мне. Когда я слегка наклонил верхнюю часть тела, он обхватил руками мою шею и притянул меня к себе. В результате я убрал руки с тела эрцгерцога и опёрся ими о кровать, безучастно глядя в его сияющее красивое лицо. Лицо, на котором всё ещё оставались следы от нанесённых мной ударов, и которое, благодаря этим синякам, имело отпечаток смертности.

— Ах...

Губы эрцгерцога встретились с моими губами и смяли их вместе. Густая слюна смешалась. У меня даже не было времени подумать о том, как это жутко и отвратительно, это было просто эротично. Это было так головокружительно возбуждающе, что я вздрогнул и потёрся о язык, который переплёлся с моим. Эрцгерцог вытащил мой язык, прикусил его и стал сосать мягкую плоть. Поцелуи, которые до этого казались такими отталкивающими, теперь вызывали головокружительное удовольствие: казалось, что от них я могу кончить.

— Ха!.. Ха!!!

Рука, протянувшаяся между нашими телами, ущипнула меня за сосок. Он сжал и покрутил его между большим и указательным пальцами, и в моих глазах сверкнула молния. Прилив необъяснимого удовольствия пронёсся по телу, проникая в мозг. Всплески удовольствия вспыхивали в нервных окончаниях. Не в силах больше сдерживаться, я содрогнулся и эякулировал. Из кончика моего члена, который тёрся о тело эрцгерцога, обильно выплеснулась сперма, стекая на белоснежную кожу.

— Иллик.

Эрцгерцог стонал моё имя, горячо дыша. Он достиг кульминации, коротко кончил и на мгновение замер. Эрцгерцог снова погладил мои соски. Они уже давно стали такими же чувствительными к возбуждению, как и мой член, и снова дёрнулись, вызывая спазмы в моём теле. Моя спина напряглась, пока я удерживал его глубоко внутри себя. Затем эрцгерцог низким, заикающимся голосом прошептал:

— Ха, Иллик...

Голос, зовущий меня, влажные глаза — всё это было излишне эротично. Блеск янтарных глаз, окутанных жаром, заставил меня сглотнуть, и странный звук сорвался с моих губ.

Даже синяки под глазом не мешали ему похотливо смотреть на меня. Это только добавляло ощущения падения, делая его взгляд более тяжёлым, но в то же время я не мог отвести взгляд.

— Двигайся активнее.

Я услышал успокаивающий шёпот и начал двигать бёдрами, и эрцгерцог притянул меня ближе, горячо выдыхая.

Наши губы снова оказались прижаты друг к другу.

Мы приехали в пристройку к замку великого герцога, и местом, где я приводил себя в порядок, была ванная комната, пристроенная к спальне великого герцога. Там стояла купель, достаточно большая для одного человека, но я никогда раньше ею не пользовался. Я смачивал полотенце в горячей воде, вытирался, но только вернувшись домой, как следует вымылся. Единственный раз я пользовался ванной в замке великого герцога, когда вышел из тюрьмы и был слишком грязным, чтобы предстать перед ним.

Я слышал, что мыться в общественных банях — часть светской жизни дворянства, но не знал, что в замке есть нечто подобное. То, что она находилась в пристройке, а не в основном здании, означало, что она предназначалась исключительно для личного пользования эрцгерцога.

Мне было очень интересно наблюдать за паром, поднимающимся из бассейна, в котором могло поместиться несколько человек. Я должен был ополоснуться, прежде чем войти в баню, но, похоже, на полу тоже была дренажная система, так как вода капала на мокрые плитки и стекала в одно место.

— Ха... Ах!

Голова закружилась от жара, а уши горели от стыда. Унижение уже поутихло, но я чувствовал непрекращающуюся, мучительную боль. Всего несколько минут назад он пыхтел громче, чем когда-либо, а его член с булькающим звуком входил и выходил из меня.

Зайдя в ванную, он не только помылся, но и сделал это ещё раз. Нанёс депиляционный крем, сказав, что уже несколько дней не делал эпиляцию, а затем, возбуждённый жгучей стимуляцией, развернул меня, заставил держаться за край ванны, которая была мне по пояс, и вошёл в меня сзади. Я не помню, сколько раз он гладил мою грудь, пока брал меня. И покалывание от депиляционного крема вызывало волны мурашек, пробегавших по позвоночнику. К тому моменту, когда он эякулировал, мои ноги дрожали. Моё тело, крайне натренированное, не выдержало секса с эрцгерцогом в ванной.

Когда он выскользнул из меня, требуя подмыться, я подумал, что всё уже закончилось.

— Ах... Ха... Ах...

Я закричал в агонии, когда его пальцы вошли в меня, выталкивая скопившуюся внутри жидкость. Должно быть, мышцы входа распухли, и потому болели.

Это было ужасно. Это было больно. Более того, всё это время я испытывал оргазм.

Но стоило ему только коснуться точки внутри, и я бы...

— Ах!..

— Держись, если ты собираешься залезть в ванну, то должен привести себя в порядок, верно?

— Я... Я просто...

Из кончика моего полуэрегированного члена вытекло что-то водянистое. Звук, неожиданно раздавшийся следом, был моим хриплым стоном, а жидкость, стыдно сказать, — спермой. Я не мог поверить, что всё ещё впереди.

Но что действительно смущало, так это медленно стекающая сзади сперма.

— Остановитесь, это...

Он пожал плечами и снова ввёл палец. Я чувствовал, как всё, что было внутри, вытекает наружу. Его пальцы продолжали раскрывать мою дырочку, я не мог сжаться, чтоб остановить бесконечный поток спермы. Видимо, довольный этим зрелищем, эрцгерцог без устали раздвигал мои внутренние стенки, вычищая их.

— Ты обычно делаешь нечто подобное? — спросил эрцгерцог, пока я задыхался и едва держался на ногах. Голос прозвучал рядом с моим затылком, достаточно близко, чтобы я мог ощутить щекотание его губ на моей шее. По позвоночнику пробежал холодок, но я не успел среагировать.

— А-а-а! Ха!..

Его пальцы вдавились глубоко внутрь меня, и я вновь кончил. Вышедшая жидкость была водянистой. Она была гуще, чем сперма, вытекающая сзади. Эрцгерцог медленно вынул палец и рассмеялся.

— Может, мне стоит поставить заглушку, раз ты так сильно кончаешь.

Чёрт... Тогда перестань толкать людей на это дерьмо. По моему телу пробежала дрожь послевкусия эякуляции. Я едва держался на ногах и чувствовал, что вот-вот рухну. Как так вышло, что эрцгерцог сдерживался и кончил только два раза, в то время как я кончаю каждый раз, когда он оказывает на меня давление? Почему это доставляет мне такое удовольствие, что я не могу его выдержать? Почему, зная всё это, я всё равно возвращаюсь к нему?

Пока я дрожал, эрцгерцог облил моё тело водой, смывая с него выделения. Я закрыл глаза, наблюдая, как белесый след спермы смешивается с водой, текущей по полу. Я довёл себя до предела своих физических сил и чувствовал себя морально истощённым. Я устал.

— Входи.

Зайдя в ванну, великий герцог позвал меня. За время моих скитаний в качестве наёмника я бывал в горячих источниках и других банях, но в крытой бане я был впервые. Я даже не представлял, как приятно будет расслабиться здесь и насладиться чем-то подобным. Я был слишком измотан, чтобы соображать.

Когда я впервые вошёл в ванну, то был немного удивлён тем, насколько вода горячая. Эрцгерцог легко погрузился в неё, и мне было неловко жаловаться на жару, поэтому я проигнорировал покалывание на коже и скользнул в воду. Вдоль края ванны был выступ, так что если я садился на задницу, то погружался в воду по самую грудь. Сначала мне показалось, что вода чересчур горячая, но тело быстро привыкло к высокой температуре. Чувство усталости и томления охватило меня.

— Неплохо, — пробормотал эрцгерцог, вытирая мокрой рукой слегка покрасневшее от горячего пара лицо.

Когда я уставился на него, не сразу поняв, о чём он говорит, герцог ухмыльнулся.

— Эта пристройка в прошлом использовалась герцогами Мироса для отдыха. Говорят, они предавались тайным утехам, отсюда и ванны. Я думал, что они не придутся мне по вкусу, но они на удивление хороши.

Эрцгерцог зачесал назад свои длинные серебристые волосы, чтобы они не липли к лицу. Я вспомнил, как принял его за фею, когда увидел в лунном свете у озера однажды ночью, и он действительно выглядел как нечто волшебное тогда и даже сейчас, когда он был просто мокрый, излучал странную ауру. Конечно, в нём была некая распущенность, которую излучает красивый мужчина, когда он мокрый. А фея с огромным синяком на лице — тем более.

— Жарко.

Эрцгерцог небрежно потёр лицо, чтобы убедиться, что синяк не болит, затем вышел из воды и погрузил ноги в воду, сев на край; его белая кожа слегка покраснела от горячей воды. Мой взгляд привлекли его неожиданно подтянутые бёдра и пространство между ними, потому что они находились на уровне глаз.

Говорят, что настоящая мужественность исходит от бёдер... Я не знаю. Это были крепкие, но в целом стройные и красивые ноги. Я внутренне вздохнул, удивляясь, как у мужчины могут быть такие гладкие конечности без единого шрама.

— На что ты смотришь?

Я тупо смотрел на него, но эти слова застали меня врасплох. Я чуть было рефлекторно не отвернул голову. Но, к счастью, мне удалось сохранить нейтральное выражение лица и просто смотреть на него. Он рассмеялся, когда я уставился на него пустым взглядом, который говорил о том, что я ничего не вижу. Но я, не теряя самообладания, оставался безучастным до самого конца.

— Иди сюда.

Почему он снова позвал меня? Я медленно пошёл к нему, хотя в голове у меня крутились разные оскорбления. Я был измучен и устал, но не мог сопротивляться.

Пока я пробирался через воду, чтобы добраться до него, он раздвинул ноги. Не зная, что делать, я поочерёдно смотрел то на его раздвинутые бёдра, то на лицо, пока он не схватил меня за голову и не втянул между своих ног. Мои губы коснулись его вялого члена. Несмотря на его огромные размеры, я чувствовал себя очень естественно, когда брал его в рот. Был краткий миг сомнения в себе, но он прошёл. К этому я уже привык.

— Посасывай осторожно, нежно и прикуси только кончик.

Я сделал всё, как велел эрцгерцог: взял в рот кончик его обвисшего члена и стал посасывать его, нежно перекатывая языком. Обычно он был грубее и заставлял меня заглатывать орган глубоко в горло, но сейчас ему хотелось игривых, лёгких ласк. Это была очень странная прихоть.

Каждый раз, когда он чувствовал щекочущий импульс, он гладил меня по волосам. Его пенис, дважды эякулировавший сегодня, конечно, не сразу затвердел, но эрцгерцог томно стонал, когда я покусывал и посасывал его, наслаждаясь ощущениями. Он выгибал свой член в моей руке, горячей от пребывания в воде, сжимал его, слегка приподнимал, а когда я взял губами мошонку и начал перекатывать её во рту, он благодарно погладил меня по волосам.

— Тебе это точно нравится.

Пробормотал он с томным вздохом.

— Быть изнасилованным своим господином средь бела дня в бане. Неудивительно, что старые герцоги были так расточительны в её содержании.

Изнасилован… Я слышал это слово всего второй раз, но удар по психике всё равно был значительным. Я едва не прикусил губу от отвращения. Вздох сорвался с моих губ, когда я попытался удержаться от крика, но я лишь тяжело сглотнул и закрыл глаза.

Я не знал, когда у эрцгерцога появится эрекция и появится ли вообще, но надеялся, что это произойдёт как можно скорее. Я лизал и лизал головку во рту, так, как он хотел. Делал всё возможное, чтобы не испортить ему настроение, и не мог не чувствовать себя подлизой, потому что каждый взгляд на его лицо напоминал мне о моём грехе.

— Похоже, тебе есть, что сказать.

Неожиданно сказал эрцгерцог, вынимая свой член из моего рта. Я без сопротивления поднял голову, но не смог заставить себя посмотреть ему в глаза, поэтому смотрел в пол. Великий герцог погладил меня по голове, как бы побуждая говорить. Мне не очень хотелось этого, но он настаивал, и я заставил себя заговорить.

— ...Вам разве не нужно ехать, чтобы заняться политическими делами?

— Боюсь, я не смогу, благодаря кое-кому.

— ...

Я был в растерянности и не смог бы выдать ни звука, даже если бы у меня было десять ртов, чтобы говорить. Чёрт, я не должен был спрашивать, ожидая подобного ответа, и был полным идиотом, раз всё-таки сделал это. Следовало просто держать рот на замке и плыть по течению.

Я не мог прочесть мысли эрцгерцога по тонкой улыбке на его лице. Он был королевской крови. Рождённый принцем, он никогда не подвергался побоям, даже со стороны собственных родителей. Он не получил ни шлепка в жизни, каким бы серьёзным ни был проступок. Возможно, я был первым, кто ударил его, тем более по лицу.

— На что ты смотришь?

Эрцгерцог усмехнулся и погладил меня по волосам. Это было странно ласково: его рука убирала волосы с моего лба, и это меня пугало. Но что я мог поделать? Я просто закатил глаза и вслушивался в каждое его слово.

— Ты боишься, что я повешу твою голову на площади?

— Что?

У эрцгерцога была привычка говорить пугающие вещи с очень милым лицом.

— Конечно, перед этим мне придётся живьём содрать с тебя кожу.

— ...

— Сначала выдерну несколько ногтей на руках и ногах. Неплохая идея — медленно отрезать по одному пальцу в день, ведь у тебя их десять.

— ...

— Потом отрублю конечности.

— ...

— Ещё лучше отрезать связки. Было бы забавно наблюдать, как это огромное тело катается по полу со свисающими вниз конечностями, а потом эти глаза будут…

— ...

Глаза... Эрцгерцог, который так энергично описывал ход пыток, словно сам был мучителем, внезапно замолчал.

— То, как твои глаза смотрят на меня...

Я долго ждал, но он не продолжал, его лицо стало задумчивым. Нельзя было не задаться вопросом, о чём он думает. Похоже, его настроение изменилось.

Молчание тянулось дольше, чем я думал, и я не мог понять, смотрит ли он на меня или на что-то другое. Я неловко ожидал, когда он заговорит.

— ...Если бы ты собирался убить меня, ты бы уже сделал это, не так ли?

После долгой паузы эрцгерцог ухмыльнулся. Его рука поглаживала мои волосы, словно гладила собаку, и хотя мне было не по себе, в моей груди промелькнуло облегчение, поскольку курс пыток, который он пересказал, на самом деле был довольно пугающим.

— Значит, вы меня прощаете?..

В ответ на мой осторожный вопрос великий князь ответил с ликующей улыбкой:

— Ха. Не могу поверить, что ты ничего не понял даже тогда, когда я забрал тебя на рассвете.

— Я предоставляю тебе роскошь, которой нет у большинства дворян, а ты разглядываешь мои ноги.

Чёрт.

— Как извращенец.

...Я потерял дар речи. Я был ошеломлён тем, что он флиртовал, но ещё больше меня поразило то, как он меня назвал, пока я разглядывал его ноги… Я и не подозревал, что этот развратник может назвать меня извращенцем и что это будет так неприятно. После минета и горячей воды, обволакивающей моё тело, мне стало так плохо, почти невыносимо.

Эрцгерцог рассмеялся так, словно был в хорошем настроении из-за того, что я чувствовал себя как дерьмо. Чёрт побери, с таким синяком на лице полагается выглядеть ничтожным и смешным, но эрцгерцог был так прекрасен, что даже фингал не портил его сияющую улыбку. Глядя на это лицо, я не мог понять, то ли мне становится хуже, то ли мой стресс становится уже привычным явлением.

— Конечно, к моему лицу тоже впервые кто-то прикоснулся.

В его голосе звучит мягкий смех.

— Я даже думал о том, чтобы убить тебя.

Пугающий звук с не очень-то сияющей улыбкой.

— Это больно, не знаю, было ли мне когда-нибудь так плохо.

Эрцгерцог погладил меня по лицу и сказал:

— Дело не в том, что я не дерусь. Может быть, я и хороший боец, но не то чтобы меня били. С таким синяком я удивляюсь, как отёк ещё не сошёл; он болит так сильно, что я даже не могу прикоснуться к нему.

Потирая моё лицо: щёки, уголки глаз, эрцгерцог потянулся ниже и обхватил мой подбородок. Его прикосновение было таким нежным, что даже в горячей воде у меня по коже побежали мурашки.

— Я не могу перестать думать о твоём лице...

Его янтарные глаза затуманились, когда он вспоминал прошлое. Улыбка в уголках рта немного померкла, но по какой-то причине сейчас это лицо казалось ещё более ужасающим, чем когда он рассказывал о своих пытках...

— Твоё лицо во время удара... Ха...

В тот момент я ясно видел. Я увидел детское безумие в жёлто-красных, странно окрашенных глазах эрцгерцога, затуманенных воспоминаниями.

Эрцгерцог схватил меня за волосы.

— Ах.

Он откинул мои волосы с лица и прижал его к паху. Его член с силой ворвался в мой рот, и я заглотнул, рефлекторно принимая его глубоко, без сопротивления. Очевидно, он отреагировал на мои облизывания и посасывания, потому что теперь орган был твёрдо эрегирован.

— Это было… Так мило.

Эрцгерцог прокричал что-то, но я ничего не понял, так как барахтался в воде. Дыхание перехватило в горле, когда член заполнил мой рот и вошёл глубоко, пока я пытался удержать равновесие. Я тяжело сглотнул, когда на меня накатила волна тошноты, а уголки глаз обожгло. Ненавижу признаваться, но я могу назвать это только слезами, и моё зрение тут же затуманилось, когда жидкость собралась в уголках глаз.

Я не мог понять, почему поведение эрцгерцога вдруг так изменилось в худшую сторону; где тот человек, который был так отвратительно мил, просил меня взять его член в рот, провести по нему языком и слегка пососать, теперь же он заставляет меня снова делать это порочное, распутное дело.

— Но только в первый раз.

Даже суровое предупреждение о том, что я буду прощён только на этот раз, звучало возбуждающе.

— Ха-а...

Я не мог нормально соображать, когда член пугающе набухал у меня во рту. Я был слишком занят, заглатывая пенис, который с силой входил и выходил из моего рта. Моя голова раскалывалась от долгого пребывания в горячей воде, и мне казалось, что я в любой момент потеряю сознание, потому что не мог нормально дышать.

Но я был слишком силён, чтобы потерять сознание. Мне ничего не оставалось, как терпеть его неустанные толчки, и только когда он облегчённо кончил мне в рот, я смог оторваться от него.

После долгого барахтанья в горячей воде моё сознание угасало. Эрцгерцог гладил моё лицо и томно смеялся. Он выглядел ужасно довольным.

***

Интересно, каково это — парить на облаке?

Не знаю, что окутало моё тело с головы до ног, но это нечто было таким мягким, что казалось, будто я таю. Чего бы я ни касался, всё было таким пушистым и лёгким, что я даже не чувствовал собственного веса. Кроме того, оно пахло чем-то приятным. Если бы у солнца был запах, то это был бы именно он, уютный, тёплый аромат...

— Иллик...

В моих ушах звучала приятная песня. Она отзывалась в моём сердце, как гимны, которые я слышал в церкви, куда ходил с родителями в детстве, как пение певца, приглашённого церковью на этот день, или даже лучше. Это был знакомый голос, тот самый, который я когда-то считал таким приятным.

— Иллик.

...То есть это был голос эрцгерцога.

Я задохнулся от неподдельного ужаса при виде янтарных глаз, которые встретились с моими, как только я открыл глаза. Хорошо, что я не закричал. “Почему, почему эрцгерцог”, — спрашивал я себя, но мой разум был слишком затуманен, чтобы сразу же найти ответ. Я мог только моргать и моргать в полумраке комнаты.

Где я… Почему эрцгерцог смотрит на меня… Нет, кажется, я только что проснулся.

Мои глаза на мгновение распахнулись в замешательстве. Я подпрыгнул, как на пружине, и сел, ещё раз удивляясь тому, что нахожусь в постели эрцгерцога, а на мне только тонкая рубашка. Я ещё раз огляделся, и это точно была кровать великого герцога.

— Ты спал как убитый.

Нереальный голос, звучавший в моих ушах, тоже принадлежал эрцгерцогу.

Глаза, смотрящие на меня, серебряные локоны его волос, переливающиеся на свету, — всё это принадлежало ему. Моргая, я пытался вспомнить события прошедшей ночи.

Итак... Я вышел из тюрьмы и отправился в спальню великого князя, а потом пошёл в ванную, измученный. После того как я вышел оттуда и вытерся, меня сморила сонливость, так что я ничего не соображал. Кажется, я пошёл за ним в спальню... Но когда я лёг и заснул? Я не мог вспомнить, как будто выпил слишком много и память отшибло. Я едва помню, чтобы я когда-либо был такой уставший и измученный.

— По крайней мере, мы поспали, а теперь можем поесть.

Я ошеломлённо кивнул, когда воспоминания вернулись ко мне, но мне всё равно было немного не по себе: теперь эрцгерцог был одет нарядно, словно собирался выйти на улицу в любую минуту. Всё было прекрасно, если не считать тёмных синяков вокруг глаза, которые никак не сочетались с его безупречным нарядом и красивым лицом.

"Ты не можешь сказать, что хочешь уйти, смотря мне в глаза".

Я вспомнил, что эрцгерцог говорил это. Именно так он сказал, когда я вышел из ванной, вернулся в его спальню и объявил о своём намерении уйти. Я уже собирался сказать, что буду глуп, как коробка с мёдом, если решу остаться, когда он попросил меня забраться в постель. Увы, да... Так что я лёг на его кровать и уснул.

— Тебе плохо?

— О... Нет.

Голос великого князя вывел меня из задумчивости, и я, путаясь, поднялся с кровати. Я немного смутился, увидев, что на мне только одна рубашка. К счастью, у меня была сменная одежда, и я быстро натянул её. Вытерев лицо и руки влажным полотенцем, которое мне протянул слуга, я последовал за эрцгерцогом, который вышел из комнаты ранее.

Мы пришли в столовую. Эрцгерцог уже сидел во главе стола, когда я вошёл.

— Садись.

— Что? А... А... Да…

То, что мне велели сесть за один стол с великим герцогом, было ещё более обескураживающим чем то, что мне велели сесть к нему на колени. Тем более что в комнате витал запах еды. Меня переполняло смущение; я думал, не пытается ли он, человек столь благородного положения, принизить себя передо мной, человеком, которому никогда не предлагал даже чашку чая, когда мы сидели за одним столом.

Однако смущение и затруднения, которые я испытывал как простолюдин в присутствии высокопоставленного дворянина, испарились в мгновение ока, как только подали еду. Из-за своего неловкого положения я даже не чувствовал голода, но как только передо мной появилась еда, мне очень захотелось есть.

Я давно не ел нормальной пищи. Во время заточения мне едва удавалось утолять голод чёрствым хлебом, но вот я в замке великого герцога, не ел с самого рассвета, да ещё и подвергался пыткам со стороны Его Светлости.

Увы... Если честно, я ел. Я съел то, что эрцгерцог велел мне проглотить... Моё настроение опустилось на самое дно, когда я осознал, что съел так много. Меня слегка подташнивало, хотя я хорошо чувствовал вкус. Но и это быстро пересилил мой голод и аппетит.

Еда на столе была просто восхитительной. Едва уловив запах большого куска мяса, я зарылся с головой в тарелку и стал судорожно запихивать его в рот. Если бы не эрцгерцог, я бы схватился за кости и разорвал мясо на части. Это было так вкусно, особенно мне нравилось то, сколько мяса было на столе. Я считал мясо вкусным само по себе, но когда его готовили разными способами и поливали соусами — это был новый мир вкусов. Мясо мягко таяло во рту, а насыщенная подливка растекалась по всему рту, щекоча язык. Это был соблазнительный вкус.

Были и блюда с лапшой, и с овощами, но в основном меня привлекли мясные блюда. Слуги приходили и уходили, а тарелки с мясом заполняли всё вокруг. Не знаю, сколько стейков я съел, хрустящих снаружи и сочных и нежных внутри. Мой рот и желудок вопили, требуя больше еды, пока я смаковал ароматы, которые ощущал впервые. Обычно я хорошо питаюсь, но сейчас сколько бы я ни ел, я не мог утолить голод. Поэтому я ел, как сумасшедший.

Когда я очнулся, то успел съесть так много, что мой живот вздулся.

— Ты закончил?

...Я почувствовал себя немного смущённым, когда он спросил меня об этом. Я так сосредоточился на поедании пищи,что забыл, что нахожусь за одним столом с великим герцогом. Всё, что я видел, — это еда.

— А теперь десерт.

Судя по всему, эрцгерцог закончил трапезу раньше меня и наблюдал за тем, как я ем, но вокруг него было так чисто, что не было видно, будто он вообще ел. Еда на тарелках почти не уменьшилась в количестве. Скатерть была безупречно чиста.

Это отличалось от тарелок вокруг меня, где еды уже не было, а скатерть была испачкана остатками пищи и соусами. Когда слуги убрали посуду, сравнение стало ещё более разительным из-за плачевного состояния скатерти вокруг моего места. Я был единственным, у кого были грязные руки и рот. Мне вдруг стало немного стыдно.

— Почему ты вдруг смотришь на меня?

— Что? Ах... Простите...

— Забудь об этом. Я не ожидал, что ты будешь аккуратен.

— Прошу прощения.

— Забудь. Я научу тебя этому позже.

Эрцгерцог, который никогда не пил чай с простолюдином, оказался неожиданно лоялен и, похоже, ему было всё равно. Его лицо не выражало ни малейшего недовольства, когда он взял маленькую ложку и зачерпнул ею десерт, который принёс слуга. Белая пенистая масса колыхалась, как упругая попка младенца.

— Ешь.

— Да...

Я взглянул на него, взял крошечную ложечку, которая так неуместно смотрелась в моей руке, и зачерпнул немного десерта, как это сделал он.

Когда я положил его в рот, то был немного удивлён: текстура была мне незнакома, а сладкий вкус словно застыл на языке. Консистенцию блюда было трудно описать, но великий герцог сказал, что ему оно очень нравится, это удивило меня ещё больше. Мне было бы лучше черпать воду из ручья, чем есть это.

Похоже, мои мысли легко читались по моему выражению лица, поэтому великий герцог, взглянув на меня, рассмеялся и спросил:

— Ха-ха. Странный вкус? Ты никогда раньше не ел пудинг?

— ...Нет.

— Ну что ж, съешь его ради вкуса. Ты, кажется, похудел, так что тебе следует хорошо питаться.

— Да...

Я хотел было сказать, что если бы меня не посадили в тюрьму, то я бы не похудел, но проглотил свои слова вместе с пудингом. К счастью, его не нужно было долго жевать, поэтому я взял большую ложку и проглотил следующий кусок. У него была очень странная текстура, и он был слишком сладким, даже приторным. Но великий герцог велел мне есть, поэтому мне ничего не оставалось, как съесть его целиком.. Когда я наконец опустошил тарелку, эрцгерцог тоже отставил свою. Пудинг на его тарелке остался более чем наполовину полным, а мне было велено доесть свой. Он закончил трапезу, грациозно подняв салфетку, чтобы вытереть уголок рта. Я последовал его примеру и вытер салфеткой свои грязные руки и рот. В отличие от салфетки эрцгерцога, которая была девственно белой, моя была испачкана.

— Я одолжу тебе свою тренировочную комнату, чтобы ты мог немного потренироваться и переварить пищу.

Я уставился на него, озадаченный его внезапным настаиванием на упражнениях, хотя и приветствовал подобную идею. Тут великий герцог мило улыбнулся. Это была очень красивая улыбка... Но такая, что мне стало не по себе.

— Твоя грудь стала меньше.

— ...

— Они должны быть приятными на ощупь, не так ли? Я хорошо тебя кормил, так что занимайся спортом и отращивай их.

...Ты, сумасшедший Чёртов извращенец… Мне пришлось сдержаться, чтобы не вымолвить эти слова. Чёрт, надо было выбить из него всё дерьмо, а не просто дать по лицу, всё равно в тюрьму попал. Оглядываясь назад, даже с полным желудком и больной спиной я чувствовал себя очень, очень обиженным.

Зал для тренировок, расположенный в главном здании, а не в пристройке, заставил меня задуматься, действительно ли его следует так называть. Он не был огромным, но был роскошным. По своей природе это была самая скромная комната из всех, что я видел в замке великого герцога, но я не мог не думать о ней иначе.

Один взгляд на отполированный пол выдавал роскошь этого места. Он блестел, словно был выложен мрамором, но это было дерево. Я чувствовал древесную текстуру, когда шёл по нему, но звука моих шагов практически не было слышно. В частности, дерево не скрипело.

Кроме того, в отличие от большинства залов, стены и потолок были покрыты плиткой. Сине-белые узорчатые изразцы отличались от шёлковых обоев или штукатурки Священного огня.

Здесь было выставлены гантели и штанги разного веса. Для человека, которому всегда нравились физические занятия, подобная тренировочная площадка была роскошью, которой я не имел ни в наёмной армии, ни где-либо ещё. Как бы я ни любил работать над своим телом, тренироваться рядом с кучей потных, грязных мужчин неприятно.

Я двигался как рыба в воде по сверкающей арене, моё тело говорило мне, что я несколько дней просидел в бездействии, а мышцы потеряли часть своей силы, когда я отдыхал после задания. Бредни великого герцога о том, что я должен отрастить грудь, не понравились мне, но, несмотря на его слова, я был мотивирован на развитие своего тела, и потому преодолевал усталость.

Сосредоточение исключительно на теле освобождает разум. Я забыл о глупостях эрцгерцога, о наших с ним отношениях и о своей неловкой ситуации.

Невероятно, как много я двигался.

Мышцы взрывались, когда я поднимал и опускал тяжёлое железо, мускулы напрягались и вздувались, тело обливалось потом. Моя грудь вздымалась и опускалась от учащённого дыхания. Я был удивлён тем, насколько лёгким и сбалансированным оказалось оружие, и мне удалось неплохо размяться не только с длинным мечом, но и с алебардой и цвайхандером. Я чувствовал себя очень хорошо, пропотев с пользой для здоровья, и даже лёгкая усталость сменилась приятной истомой.

К тому же я немного проголодался после проделанных упражнений. Я чувствовал, что был бы очень рад пойти, вытереть пот, набить желудок какой-нибудь простой едой и лечь спать. Завтра у меня будут немного болеть мышцы, но это будет приятная боль.

Я как раз пытался придумать, как вернуться в кварталы наёмников, не обидев эрцгерцога.

— Ты!..

Сердитый голос раздался со стороны двери, к которой я стоял спиной. Я услышал, как открывается дверь, и подумал, что это слуга великого герцога зовёт меня, но что это за тон? Обернувшись, я неожиданно увидел знакомое лицо, искажённое злостью и возмущением.

— Как ты посмел прийти сюда!

Это был рыцарь. Тот самый, который издевался и мучил меня в тюремной камере, но был остановлен тамплиером, после чего исчез, как собака, поджавшая хвост. С эрцгерцогом на моей стороне я ожидал, что когда-нибудь мы снова пересечёмся, но не ожидал, что это произойдёт так скоро.

— А ты?

Это был человек, который пробовал пытать меня. Человек, который был зол на то, что я защищался в порядке самообороны. Я не мог не испытывать к нему жалости. Сейчас я уже вышел из тюрьмы, и эрцгерцог простил мне тот удар, поэтому терять мне было нечего.

— Наглый ублюдок... Я не прощу тебя, даже если ты попытаешься молить меня о пощаде! Подними меч!

С громким криком он вытащил меч из-за пояса. Возбуждение, которое всё ещё оставалось в моём теле после многочисленных упражнений, переросло в гнев. Я не хотел ввязываться в пустую борьбу и терпеть рычание этого ублюдка каждый раз, когда мы пересекались. Я бы выбил из него всё дерьмо, чтобы он больше никогда не раскрывал рта, и так как я был на взводе из-за эрцгерцога, это была прекрасная возможность выплеснуть эмоции.

— Где ты взял эту одежду…

Рыцарь свирепо зарычал, его голос дрожал. Я покачал головой, размышляя, не злился ли он по какому-то личному поводу.

— Ты!

С громким рёвом он бросился на меня. Я быстро отскочил к стене, схватил со стеллажа меч и отразил его удар.

Раздался резкий металлический звон, когда хорошо выкованное лезвие встретилось с мечом. Покалывающая вибрация прошла по моим рукам, заставив кровь в венах пульсировать быстрее. Громко забилось сердце.

Томление, которое я испытывал после тренировки, мгновенно испарилось. Усталость ещё оставалась, но напряжение от начавшейся схватки обострило мой ум.

В конце концов, он был рыцарем, знающим толк в орудиях. Он сделал большой шаг вперёд, подняв свой длинный меч к небу. Тут же он устремился ко мне. Лезвие рассекло воздух, грозя сбить всё на своём пути, но я не уклонился, а парировал. Было бы проще увернуться от удара, но я хотел надавить с силой, уверенный, что меч, который я держал в руках, был хорошо выкован из чистой стали и мог выдержать силу его клинка.

Бум!

Насколько сильным был нисходящий удар, настолько же сильным был и отскок моего меча, и надо отдать должное, что в тот момент я удержал орудие в руках. Отскок заставил его сделать два или три шага назад, и я шагнул за ним, его стойка была полностью сломана и сам он не был готов к моей следующей атаке. На его лице отразился ужас.

— О-о-о...

Но я не стал его калечить. Вместо этого я затормозил, чтобы остановить его движение вперёд. Он упал, полностью потеряв равновесие, и покатился кубарем по земле. Он вскочил на ноги, делая вид, что не падал, но его лицо уже покраснело, и он задыхался. Я неторопливо склонился над ним.

— Значит, узнал меня?

— !..

— Нет никакой радости в драке, если противник слаб.

— ...Да, действительно... Я вижу, что и ты способен смотреть на людей свысока.

Бормотал рыцарь, выравнивая дыхание. Волнение улеглось, и он выпрямился. Аура, исходящая от него, словно успокоилась. Было немного неловко наблюдать, как он вновь обретает самообладание, несмотря на свои намерения спровоцировать меня. Не то чтобы я не мог победить, но это было бы скорее раздражающе, чем забавно.

В отличие от моего первого выпада с мечом, он оценивал расстояние и медленно сокращал разрыв. Всё это время я спокойно наблюдал за ним, не особенно напрягаясь. Я ждал, когда он сделает выпад.

— Ха!

Наконец, с громким рёвом он бросился в атаку. Его боковой взмах оказался быстрее, чем я думал. Я сделал шаг назад и слегка откинул верхнюю часть тела назад. Длинное лезвие со свистом рассекло воздух и прошло перед моей шеей.

Быстро подняв верхнюю часть тела, я взмахнул мечом. Рыцарь поймал мой удар и отразил клинок. Я поднял меч вверх, когда он крутанулся в сторону. Лезвия столкнулись с громким лязгом. Я с силой ударил его, отбросив назад, но на этот раз он не упал так легко. Он взял в расчёт центр тяжести.

Он вывернул запястье и взмахнул мечом, и на этот раз я отступил назад. С громким звоном клинки снова сошлись.

Мы скрещивали мечи снова и снова. Звук столкновения металла с металлом был оглушительным.

— Ты!..

Когда после нескольких столкновений никто так и не мог одержать верх, терпение рыцаря иссякло. Казалось, он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но в конце концов с кислым лицом выкрикнул:

— Как ты смеешь, ничтожный наёмник!

— Неужели ты не можешь справиться с одним таким наёмником, великий рыцарь?

— ...Я убью тебя!

В этот момент он издал возбуждённый рёв, словно лишившись разума, и взмахнул мечом. Его скорость возросла, а сила удара стала ещё больше. Когда я пытался блокировать удар, мою руку слегка покалывало от вибрации, передаваемой мечом.

Но скорость нарастала, и я увидел возможность для манёвра. Наступил момент, когда я уже подумывал о том, чтобы нанести ему несколько ударов. Если парировать и взмахнуть мечом, то появится возможность с легкостьью прорезать ему бок. Может, не думать об этом, а просто сделать?

— Ох?..

Я блокировал его меч и пытался придумать, как атаковать, как вдруг в моём поле зрения появилось что-то постороннее.

— Ха?..

Периферийным зрением я заметил человека с серебряными волосами, само присутствие которого заставило меня на мгновение запаниковать. Такие волосы в этом замке есть только у эрцгерцога.

— Сдохни, ублюдок!

Бейз не упустил мою минутную потерю концентрации. Настолько он был искусен.

— Ах!..

Я резко отпрянул назад при виде летящего ко мне меча, но в груди у меня пробежало нечто леденящее. Моя стойка рухнула, и я тут же откатился назад кувырком. Он последовал за мной, и я поднял меч как раз вовремя, чтобы блокировать удар. Удар пришёлся сверху, и от его тяжести у меня по руке и плечу прошла резкая волна. Но мне удалось удержать меч в руке.

— Хватит.

И тут раздался голос эрцгерцога.

— Ха... Ха!.. Ваша Светлость!..

Увидев эрцгерцога, Бейз поспешно убрал меч в ножны и отступил назад. Затем он опустился на одно колено и склонился в почтительном поклоне. Я грубо швырнул меч на землю и поднялся на ноги.

— Бейз.

Шагнув вперёд, эрцгерцог встал перед рыцарем и склонился над ним. Бейз опустился ещё ниже. Это была поза совершенной покорности. При звуке своего имени он заметно вздрогнул, его плечи слегка затряслись. Да, ему, наверное, показалось, что он увидел призрака. Я был так же удивлён, увидев серебристые волосы эрцгерцога.

— Разве я предоставлял тебе доступ в эту комнату?

— ...

— И в ней ты орудуешь мечом?

— ... Прошу прощения, Ваша Светлость, я знал, что вы находитесь во дворце, но услышал шум в зале и зашёл проверить...

Вздрогнув, Бейз поднял голову и уставился на меня, в его глазах всё ещё кипели гнев и враждебность.

— Я видел, как этот жалкий отброс посмел осквернить зал Вашей светлости, и потому решил разобраться с ним немедленно...

— Ты вошёл в мой тренировочный зал без разрешения.

— Да, но...

— Ты не успел его убить, так что, как мне кажется, он жив и здоров.

— ...

Бейз больше не мог спорить и опустил голову. Взгляд эрцгерцога, устремлённый на рыцаря, был леденящим. Мне было почти неловко смотреть на него.

— Возвращайся.

— Да...

Эрцгерцог не знал пощады. Выражение его лица было бесстрастным, а Бейз ещё глубже опустил голову в плечи, не в силах защищаться. Я немного устал от холодности эрцгерцога перед лицом такого преданного рыцаря, с которым обращались как с ничтожным бродягой. Ко мне он относился совершенно иначе…

Внезапно великий герцог обратил своё внимание на меня. Я невольно вздрогнул — при виде настолько холодного эрцгерцога я чувствовал себя излишне неловко.

— Как ты?

— ...

— Он тебя поранил?

— ...

Выражение лица не сильно изменилось, но голос, обращённый ко мне, был, по крайней мере, не таким холодным, как в случае с Бейзом. Он был бесстрастным и в то же время ласковым. Это озадачило не только меня, но и Бейза. Словно не в силах осмыслить услышанное, его глаза расширились в недоумении, и я почувствовал, как по позвоночнику побежал холодный пот.

— Всё в порядке…

Я посмотрел вниз и увидел, что одежда на моей груди рассечена, но плоть осталась нетронутой. Видимо, удар Бейза был неглубоким. У меня возникло зловещее чувство, что, если бы меня порезали, всё обернулось бы гораздо хуже, поэтому я испытал глубокое облегчение от того, что остался невредим. Слава богу.

— Тогда давай вернёмся. Тебе нужно помыться.

Конечно, мне нужно было помыться, но... Тон эрцгерцога по отношению ко мне был слишком интимным. Я не желал никому раскрывать наши отношения и оказался в ещё более затруднительном положении.

Но на этом его слова не закончились.

— Ты весь в поту.

— …

Его голос был низким и хриплым, таким, какой ожидаешь услышать в постели. В уголках его рта заиграла слабая улыбка, суровое выражение лица исчезло. Смысл этого игривого выражения был ясен. Это была насмешка, оскорбление. Я слышал его столько раз, что уже не было смысла обижаться.

Но, чёрт возьми, теперь мы были не одни. Конечно, рыцарь по имени Бейз ничего не понял. Вместо этого он уставился на меня, в его глазах кипели ярость и ненависть. Не знаю, что такого в этом месте, что делает его таким замечательным, но я зол на то, что эрцгерцог пожаловал мне этот зал, и не могу не злиться на то, как он любезно со мной обращается.

— Я пойду в пристройку, а ты можешь продолжать.

Выражение лица Бейза, когда великий герцог сказал мне это, было особенно примечательным. Нет, приказ отдал именно эрцгерцог, и с моей стороны было нелепо смотреть на него так, словно он собирался меня убить. Часть меня хотела сказать ему, чтобы он позволил мне позаботиться о себе самостоятельно.

— Ваша Светлость!

Поняв ситуацию, рыцарь вскочил на ноги и повысил голос, словно не в силах больше терпеть. Эрцгерцог обернулся, услышав как решительно взывают к нему. На лице рыцаря было выражение верного слуги, умоляющего спасти ему жизнь.

— Ваша Светлость, я прошу вас выслушать меня хотя бы один раз.

Несмотря на недовольство эрцгерцога, Бейз отчаянно хотел что-то ему доказать.

— Как вы можете позволить такому негодяю находиться в Вашем присутствии?

— Негодяю?

— Разве он не виновен в том, что посмел поднять руку на особу Вашей светлости? Достаточно было бы привлечь к ответственности всю компанию наёмников, к которой он принадлежит, но вы не просто отпускаете его на свободу, но даже позволяете ему пользоваться личным залом Вашей светлости. Непостижимо, что вы продолжаете доверять своё сопровождение человеку, который уже причинил вам зло!..

Он был абсолютно прав во всём. Я был удивлён, узнав, что это личный зал великого герцога, так как считал его маленьким и излишне роскошным. Я не мог понять, о чём думал эрцгерцог, когда отдавал мне зал. Мне было интересно, знает ли кто-нибудь, кроме самого великого герцога, о чём он на самом деле думает.

— Действительно, в ваших словах есть доля правды.

Было так неожиданно, что слова согласия так легко слетели с уст эрцгерцога. Я уже давно перестал пытаться понять его, но был удивлён.

— Ваша Светлость!..

Этот ублюдок, Бейз, был явно тронут такой непосредственной реакцией эрцгерцога. Мне было противно смотреть на него, так как, кажется, в любой момент он был готов разрыдаться. Именно переполняющие его эмоции говорили о том, что рассудительность моего господина всё-таки не была ничем омрачена. В тот момент, когда мой желудок уже готов был перевернуться при виде его торжествующего лица, эрцгерцог бросил на меня быстрый взгляд.

Не знаю, какое выражение было у меня на лице, но уверен, что мои плечи непроизвольно дёрнулись, когда наши глаза встретились. В груди зашевелилось тревожное чувство: не собирается ли человек, который сказал, что простил меня, наказать меня по новой прихоти.

— Даже если так…

Эрцгерцог заговорил, на его лице появилась тонкая улыбка, а неподвижный взгляд был прикован к рыцарю.

— Это была всего лишь любовная ссора. Хочешь, чтобы я из-за этого убил своего любовника?

Я никогда не видел, чтобы кровь так быстро отливала от лица человека. Мне показалось, что он стоит мёртвый, а его сердце остановилось. И тут я понял, что лицо рыцаря можно назвать растерянным: он был ошеломлён, как будто его душа вырвалась из тела.

Конечно, он был не единственным, кто был удивлён. Я тоже был поражён. Нет, чёрт возьми, я был ошеломлён ещё больше, настолько, что желал бы убить эрцгерцога на месте!

— А?

Он наклонил голову, когда наши глаза встретились, его волосы струились по лицу, открывая тёмный синяк. Я бы, наверное, не выдержал и ударил эрцгерцога сейчас же, если бы была такая возможность.

— Пойдём.

Едва подавив порыв ярости, я последовал за эрцгерцогом, отрицая только что услышанное, как и Бейз, но по-другому.

Когда я пришёл в себя, мы уже были в пристройке.

— У тебя странное выражение лица.

Я огрызнулся в ответ. Эрцгерцог прикоснулся к моей щеке. Выйдя из зала, я стиснул зубы, не в силах сформулировать внятный ответ. Но через несколько минут я уже не смог сдержаться, и сдавленный голос вырвался у меня изо рта:

— Почему... Почему вы это сказали?

— Что я сказал?

Спросил эрцгерцог, притворяясь, будто ничего не знает.

Мои кулаки сжались от этого притворства, плоть горела сильнее, чем когда-либо. Убить его, просто убить, раз уж он рассказал всё рыцарю? Что, чёрт возьми, может пойти не так?

— Не волнуйся. Это мой рыцарь, и он никому об этом не расскажет.

— ...

— Я могу вырвать ему язык, если хочешь.

Я фыркнул от его легкомысленного тона. Он не мог быть серьёзным. Нет, неважно, была ли жестокость его угрозы вырвать ему язык искренней или нет. Он ни за что не пожертвует своим рыцарем ради наёмника, которого использовал как личную наложницу в спальне. Этого всё равно не произойдёт, да и не этого я хотел.

— Я не хочу.

— Вырвать язык Бейзу?

Лёгкость в его голосе сделала меня решительным, как никогда ранее. Для меня не имело значения, вырвут ли одному рыцарю по имени Бейз язык или нет, умрёт он или нет, погибнет ли весь его орден или нет. Для меня было важно другое.

— Я не хочу, чтобы другие люди знали об этих отношениях.

Я ненавидел это, действительно ненавидел. Для меня это было хуже смерти. Честь? Мужественность? Неважно. Я не хотел, чтобы об этом знали.

— Уверен, что всё это для вас лишь игра, Ваша Светлость.

— ...

— Если вы так открыто будете говорить об этих отношениях, то наш уговор не будет смысла продолжать.

Уловив мою твёрдость, эрцгерцог закрыл рот. Его янтарные глаза просто смотрели на меня, непоколебимо, но какого чёрта? Я не поддался его нечитаемому взгляду. Сердце слегка трепетало от волнения, но я знал, что это не имеет значения. Я говорил серьёзно, когда говорил, что скорее умру, чем мир узнает, что нас с эрцгерцогом связывают такого рода отношения.

— Обещайте мне, — сказал я, — что никогда и никому больше не будете говорить о наших отношениях.

На мгновение воцарилась тишина.

— Хм.

Великий герцог нарушил тягостное молчание, которое оказалось гораздо дольше, чем ожидалось.

— То есть…. Ты хочешь, чтобы я дал обещание?

То, как он повторил мои слова, его тон, его манера поведения. Я ожидал, что он разозлится, назовёт меня заносчивым, перережет мне горло в один момент, но он оказался гораздо сдержаннее, чем я ожидал.

— Это не так уж и сложно.

Легкомысленный тон эрцгерцога сейчас ничем не отличался от того, который он использовал, когда грозился вырвать язык Бейзу. Я был ошеломлён лёгкостью его ответа.

— В этом нет необходимости, но если это тебя успокоит…

Рука эрцгерцога коснулась моей щеки. Он медленно притянул моё лицо к своему.

— Я могу это обещать.

Низким голосом прошептал он, и тут же его губы накрыли мои. Как печать, как подпись под договором.

Наш поцелуй был заключением контракта.

Губы трутся друг о друга, язык проникает между ними. Я не мог сопротивляться.

И всё же тот факт, что он пообещал никому не рассказывать о наших отношениях, смягчил мой гнев. Меня позабавило заверение эрцгерцога, что он не станет распространяться, если кто-то узнает об этом, но в то же время я почувствовал облегчение от того, что Бейз не станет распускать слухи.

Последовал нежный поцелуй. Его рука, обхватив одну щеку, переместилась к моей шее и плечу. Это был ужасно интимный и плотский жест.

Он подавлял меня.

— Ложись.

Эрцгерцог легонько надавил на мою грудину, заставив тело упасть назад. Опустившись на кровать, я запаниковал и рефлекторно попытался сесть, но он оказался быстрее. Он забрался на меня сверху, вклинившись между моих раздвинутых ног, и прижался грудью, не давая мне подняться.

Намерение заняться сексом было очевидным. Но это определённо было не совсем обычно, и потому я чувствовал себя очень неловко. Не говоря уже об отсутствии таких слов, как “разденься” и “раздвинь ноги”, и об изменившемся отношении великого герцога.

— Ха!..

Моё тело напряглось, когда эрцгерцог прижался ко мне и поцеловал, не давая встать. Я мог только предположить, что он делал это специально, зная, что я ненавижу это, но тем не менее легче мне не становилось.

Чёрт, эти щекочущие поцелуи были хуже всего. Это было слишком противно, чтобы к этому привыкнуть. Каждый раз, когда его губы присасывались к моим, а наши языки переплетались, я не знал, что делать. Мне требовалось отчаянное усилие, чтобы не оттолкнуть его.

— Я... Я...

Эрцгерцог даже потянулся к пуговицам моей рубашки. Такого раньше не случалось. Нет, думаю, однажды он уже снимал с меня рубашку, но никогда таким грубым способом. Никогда так.

— Ш-ш-ш… Хороший мальчик.

В тот момент, когда он это прошептал, мне захотелось закричать. Я не знал, почему этот сумасшедший ублюдок вдруг так поступил, что он собирается со мной сделать, и моё сердце колотилось от страха и тревоги. Мне было страшно и хотелось оттолкнуть его.

— Не двигайся, Иллик.

Но на этом пытка не закончилась.

Глаза эрцгерцога сузились. Уголки его розовых губ изогнулись вверх. Улыбка на его лице лишила меня дара речи. Это была тающая улыбка. Если бы на свете существовали ангелы, у них было бы такое лицо. Улыбаясь так сладко, эрцгерцог прошептал:

— Я должен связать тебя сегодня.

Это озадачило меня. Я был не в силах уследить за таким внезапным развитием событий и был мягко сказать ошарашен. Почему? Почему он вдруг захотел связать меня?

Кроме моего недоумения... Я не знаю, как так всё быстро закрутилось. В руке эрцгерцога была тонкая витая верёвка.

И я действительно был связан.

— Ой... Ух...

Я не смог сдержать стон, вырвавшийся у меня изо рта. Дело было не только в том, что я был связан. Дело было в положении, в котором я находился, из-за которого было трудно дышать.

Проблема заключалась в том, что мои лодыжки и запястья были связаны вместе: правое запястье к правой лодыжке и так же слева. Я находился в перевёрнутой позе лягушки с раздвинутыми бёдрами и выгнутой спиной, обнажая промежность и бёдра. Нижняя часть тела сдавливала верхнюю, сжимая грудную клетку, затрудняя дыхание. К лицу приливал жар, а дыхание застревало в горле. Если бы я оставался в таком положении дольше, моё лицо покраснело бы и отекло.

Чертовски тяжёлое положение. Это было бы унизительно даже в одежде, но ещё более унизительно быть голым в такой позе. К боли добавились стыд и унижение, и стало ещё хуже.

— Хм...

Эрцгерцог стоял у изножья кровати с бесстрастным выражением лица и любовался позой, в которой я, связанный, находился.

Я ничего не мог прочесть в его выражении. Я даже не мог понять, зачем он это делает со мной. Это было всё, о чём я мог думать, и я задавался вопросом, что ещё он может сделать со мной.

Моё беспокойство усилилось из-за коробки, которую он откуда-то достал. Она была размером с человеческую голову и выглядела очень, очень зловеще.

— Не слишком туго?

Спросил эрцгерцог очень легкомысленным тоном. Слова застряли у меня в горле, но я сдержался. Я был не в том положении, чтобы отвечать, и это было хорошо. Я мог только качать головой или кивать. Уставившись в пространство, я заставил себя перевести дыхание. Я мог смотреть только в пространство. Из-за того, что моё тело было сложено пополам, а задница поднята вверх, мой пульсирующий член был на виду.

Рука эрцгерцога лениво погладила меня по бедру.

— Иллик.

Эрцгерцог, сидящий на кровати, смотрел на меня сверху вниз. Его руки очень медленно поглаживали мои бёдра, в особенности внутреннюю их часть и промежность. Это было действительно… Жутко.

Ту-дум, ту-дум, ту-дум. Моё сердце начало бешено колотиться от волнения и беспокойства.

То, как он смотрел на меня сверху вниз, вызвало воспоминания о том, что было раньше. Тошнотворное воспоминание о том, как он начал целовать меня, а потом прижал к кровати и опустился на меня, пытаясь продолжить ласки, как любовник.

Я бы предпочёл быть связанным вот так, а не быть вынужденным целоваться в этой лживой атмосфере.

...Но мне не следовало так торопиться с выводами. Я понял это только после того, как испытал всё на себе.

Когда его рука коснулась моего члена, я вздрогнул, не в силах скрыть своего внутреннего возбуждения. Я ожидал, что он способен на более извращённые вещи, чем просто связать меня, но в тот момент, когда он коснулся моих обнажённых гениталий, мои плечи задрожали. В обычной ситуации я бы так не отреагировал, но сейчас я не мог притворяться спокойным.

Моё дыхание стало прерывистым.

Это не было волнением, я мог бы назвать это нервозностью... Нет, это была тревога.

Из-за невозможности даже пошевелиться мне стало трудно дышать. Как бы меня ни связали, я не мог оказать ни малейшего сопротивления из-за того, что был сложен пополам.

Была большая разница между тем, чтобы иметь возможность сопротивляться, но не делать этого, и тем, чтобы быть связанным и не иметь возможности сопротивляться вообще. Я не мог контролировать страх, который возникал при этом. Его пробуждал инстинкт.

— Ха-а... Ха...

Длинные белые пальцы эрцгерцога переползли на мой член.

Пока он сжимал и растирал болтающийся ствол, жуткий холодок начал распространяться от моего копчика. Я едва мог дышать, и этого было достаточно, чтобы возбудиться. Кровь запульсировала в моих венах, а дыхание стало более затруднённым. Даже после того, как мой член так много раз сегодня мучили, он медленно начинал набирать силу в чужой руке.

— Ах... Ха...

Эрцгерцог даже начал ласкать мой член с помощью масла. Его руки скользили по плоти, и масло едва успевало стекать по ней. Благодаря отсутствию трения белая рука быстро двигалась вверх и вниз по члену.

Я стиснул зубы, пытаясь унять всё более прерывистое дыхание. Прошло не так много времени с тех пор, как меня пытал великий герцог, и даже когда я был возбуждён, боль была сильнее удовольствия. Член был твёрдым, кровь бурлила в жилах, но это была не та энергия, которую я хотел ощущать. Головокружительное чувство усталости охватило моё тело.

Отчасти это было связано с тем, что верхняя часть моего тела была сложена пополам. Мне казалось, что я сейчас умру. Я просто хотел покончить с этим. “Нет, мне всё равно, как долго вам придётся меня мучить, просто развяжите меня и дайте улечься поудобнее”, — такие бессвязные мысли проносились в моём измученном сознании.

Но вопреки моим желаниям эрцгерцог продолжал мучить меня. Его рука не покидала мой твердеющий пенис, а другая рука тёрла мошонку, промежность и анус.

— Агх!..

Я непроизвольно вздрогнул, особенно когда его пальцы коснулись моего набухшего ануса. Это была изученная эрогенная зона: ощущение его пальца, проникающего внутрь и будоражащего мои внутренности. Он потёр набухшие мышцы входа. Их щипало, а прикосновения причиняли боль, но что-то внутри меня неистово бушевало. Сердце забилось быстрее. Кровь устремилась по моим венам, согревая всё тело. Грудь трепетала в предвкушении болезненного, но волнующего ощущения секса.

— Ах!..

По мере того как стимуляция от резких движений эрцгерцога неуклонно нарастала, мой разум начал терять сознание — приближалась кульминация. Чувство усталости переполняло моё тело, но это не уменьшало желания кончить; не терпелось вкусить это волнующее удовольствие и освободиться от всего этого.

Голова кружилась от жара. Мой торс дрожал в воздухе. Я знал, что из меня не будет выходить ничего, кроме водянистой жидкости, но всё равно хотел кончить, выжать из себя то немногое, что осталось внутри.

Но что было действительно невыносимо, так это то, что последовало дальше.

— Иллик.

Эрцгерцог, который на мгновение перестал поглаживать мой член, позвал меня по имени.

— Тебе пока нельзя кончать.

Низкий голос прошептал эти слова мне на ухо, и возбуждение, нараставшее во всём теле, разом исчезло.

Я был всего в одном шаге от кульминации. Один шаг, и я мог бы расслабиться.

— Ваша Светлость... Ваша Светлость...

Умоляющий звук сорвался с моих губ, когда я оказался в муках кульминации, которая прекратилась совсем недавно. Если бы я не был связан, я мог бы трясти его в руках, настолько я был безумен сейчас от своей неудовлетворённой потребности кончить.

Но эрцгерцог, услышав мой призыв, даже не удостоил меня взглядом. Вместо этого он открыл коробку, о которой я на время забыл.

— Может, попробуем это сегодня?

Великий герцог достал из шкатулки тонкий длинный стержень.

Длинный стержень, прозрачный, как стекло, но, в отличие от стекла, блестящий.

— Ваша Светлость!

Я срочно обратился к эрцгерцогу. Отчаянно взывал к нему, надеясь, что он остановится, хотя бы на мгновение. Но мой пронзительный призыв остался без внимания.

Эрцгерцог приставил стержень к кончику моего пениса и начал вводить его.

— О-о-ох!

Я не мог поверить в то, что происходило на моих глазах; это казалось нереальным, хотя происходило прямо передо мной, на моём теле; крик ужаса вырвался из моего рта. По телу пробежал холодный озноб, кровь отхлынула от конечностей, и я понял, что подвергаюсь тому, чего даже не мог себе представить.

Затем пришло ощущение, ещё более шокирующее, чем зрелище.

— Ха!..

Было больно. Это была не убийственная боль, но ничего подобного я никогда не испытывал раньше, и тот факт, что она исходила из моего члена, убивал меня.

— Ох, тебе больно?

Спросил эрцгерцог, вставляя стержень дальше. Сейчас этот ублюдок был самым мерзким уродом в мире. Он ухмылялся, глядя на меня, связанного и неспособного бороться.

Эмоцию на его лице можно было определить безошибочно: восторг. Я видел это в его светящихся янтарных глазах, похожих на глаза рептилии. Он откровенно наслаждался ситуацией. Это был демонический ублюдок с обманчиво красивым лицом.

— Ш-ш-ш, всё в порядке, я не причиню тебе вреда.

От этих слов эрцгерцога мне стало дурно, но в то же время и смешно. Однако, будучи связанным, с самым важным органом в его руках — моими гениталиями, я не смел сопротивляться.

— Если расслабишься, будет легче.

— !..

В тот момент, когда палочка плотно прижалась к внутренней стороне моего пениса, моё тело содрогнулось от какого-то неописуемого шока. Это было ужасное ощущение, когда в место, из которого обычно выделяется что-то — моча или сперма, — вставляют нечто другое. Ещё более жутким было то, что палка была такой твёрдой. Кто бы мог подумать, что я почувствую такую твёрдость в своей уретре!

Ужас нарастал во мне по мере того, как та часть, которая оставалась снаружи моего пениса, становилась всё короче и короче. В какой-то момент она не вошла дальше, как будто конец был заблокирован, но эрцгерцог вдавил стержень ещё сильнее. Я чувствовал, как он вдавливается внутрь. Казалось, член вот-вот порвётся.

Мне было больно и страшно. Страх, которого я никогда раньше не испытывал, даже на поле боя, довёл меня до паники. Эрекция никак не могла быть результатом того, что со мной сделали такую ужасную вещь. Я чувствовал, что сейчас сойду с ума от волнения, возбуждённости и нервов.

— Ха-а-а!..

Вообще, мой член должен был уже обмякнуть.

— А-а-а! А-а-ах!

Но сейчас я дрожал от удовольствия, которое было настолько нелепым, что я сам с трудом в это верил. Я сошёл с ума в обществе эрцгерцога или дело в стержне, воткнутом в центр, как фитиль?

Иначе я не мог объяснить, почему в этой безумной ситуации мой член эрегирован.

Я слишком отчётливо чувствую, как трубка упирается в мою уретру, и она продолжает проталкиваться внутрь, хотя не должна идти дальше, просто не может, а глаза мои горят от этого жуткого ощущения.

Жгучий жар был явно сексуальным ощущением, головокружительным удовольствием, которое довело меня до того, что мои связанные конечности натянулись и затрепетали.

— Ах!..

Стержень, который до этого уже не продвигался глубже, как будто был заблокирован чем-то, скользнул внутрь, как будто проход внезапно открылся изнутри.

В этот момент я почувствовал внутри тупую боль, которую не мог определить. Незнакомое ощущение поднялось к макушке, а уголки глаз запульсировали.

Но было ясно, что, даже распознав боль, я всё равно был охвачен жаром и задыхался от удовольствия. Моё связанное тело дёргалось и извивалось, а зрение затуманилось. Это была не боль, а скорее удовольствие от стимуляции внутри его члена.

— А-а-ах-х...

Я не мог эякулировать, потому что мой член был полон, но головокружительный оргазм пронёсся по телу, несмотря на неспособность извергнуться. Это была болезненно интенсивная кульминация.

Пока я, не в силах сдерживать стоны, извивался в кульминации, стержень входил в меня всё глубже и глубже. Он подстёгивал меня, продлевая мой оргазм. Только когда стержень наконец полностью скрылся в моём теле, а эрцгерцог убрал руку, я смог вынырнуть из ужасно долгого бассейна наслаждения.

Всё моё тело было залито потом. Моё лицо, должно быть, было красным и мокрым от слёз.

— О, нет!..

Даже сквозь затуманенное слезами зрение я различал движения эрцгерцога так чётко, словно они были нарисованы. Я непроизвольно извивался в направлении его руки, но я был крепко связан и не мог вырваться.

— Если вы прикоснётесь... Нет... Ваша Светлость!..

Всхлипывающий голос выл от настойчивости, но эрцгерцога было не остановить: он облизывал губы, и на его лице проступали признаки возбуждения. Только тогда я понял, что снова совершил ошибку.

— А-а-а!!!

Эрцгерцог закрыл большим пальцем кончик головки, чтобы палочка не выскользнула, затем обхватил член другими пальцами и начал скользить по нему. Ощущения пронзили слизистую оболочку уретры, когда я осознал, насколько твёрдым был стержень, так глубоко вошедший в уретру.

Каждый раз, когда он гладил мой пенис, ощущение удовольствия, более сильного, чем боль или агония, проносилось сквозь меня. Моё тело дёргалось и содрогалось. Мои связанные конечности напряглись, их сводило судорогой. Всё моё тело кипело и было покрыто потом.

— Напрягись, не дай ему выскользнуть.

Приказал эрцгерцог, пару раз погладив мой ствол и осторожно убрав пальцы с головки.

Но я был не в том состоянии, чтобы услышать приказ. Это было моё тело, но я ничего не мог с ним поделать. Ужас и жар, страх и наслаждение — всё смешалось в этом безумии.

Освободив руку от моего члена, эрцгерцог поднялся на ноги и наклонился ко мне, прижавшись всем телом к моим бёдрам.

Только тогда я понял, что он собирается сделать, и возможности остановить его уже не было. Нет, я не был настолько важным человеком, который мог бы остановить его.

— Ax...

Чертовски огромный член эрцгерцога, который был эрегирован уже неизвестно сколько времени, начал входить в меня.

Мои глаза вспыхнули белым пламенем от нестерпимой боли, пока он протискивался внутрь. Нет, это было похоже на пытку.

— Ах... Иллик!

Раздался низкий голос эрцгерцога, но я не смог разобрать слов. Даже если бы я понял, о чём он говорит, то не стал бы действовать. Я и так не контролировал своё тело.

Мне было больно. Больно настолько, что мне казалось, будто я схожу с ума. Мне казалось, что будет легче, если я вырву что-то из своего тела. Как я ни старался, мне не удавалось заставить двигаться ни руки, ни ноги, что ещё больше усиливало панику.

— Ха, Иллик.

Приподняв мою промежность, эрцгерцог уверенными толчками ввёл свой пенис. С каждым толчком моё тело словно погружалось в кровать. Хлюпающие звуки трения громко отдавался в моих ушах. Что-то, что нельзя было назвать ни криком, ни стоном, вырвалось из моих сжатых лёгких, смешавшись со звуками толчков.

Смутно я видел, как на меня падали серебристые волосы. Они струились, как небесная вуаль, красиво переливаясь, словно лунный свет.

Моё тело было сдавлено, и я не мог даже нормально дышать. Я умру. Я действительно умру вот так. Страх выживания подгонял меня.

Эрцгерцог обхватил мои бёдра и продолжал неудержимо наседать. Его член с силой вонзался в меня, раздвигая мои сужающиеся мышцы. Внутренние стенки словно горели. Нижняя часть тела больше не принадлежала мне. Нет, всё моё тело больше не было моим. Оставалось только ощущение, как член эрцгерцога пронзает меня и выходит наружу.

— Тц!..

Щёлкнув языком, эрцгерцог снова обхватил мой член рукой. Теперь стержень почти выскользнул из кончика моего эрегированного ствола.

— Держи.

Стержень вышел наполовину, и герцог быстрым движением ввёл его обратно. Я не знал, кричать ли мне от боли или от наслаждения. Мне казалось, что у меня вот-вот кончится дыхание.

Но эрцгерцог рассмеялся, уголки его рта дёрнулись вверх, а рука крепко сжала ствол и стержень. Держась за него, как за ручку, чтобы не дать ему снова выскользнуть, он вонзил в меня свой член. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Хлопки от столкновения кожи о кожу звучали всё чаще и чаще

— Ха…

Из моих сдавленных лёгких вырвался глухой стон. С каждым толчком его члена внутри него словно что-то взрывалось. Бурное удовольствие вонзилось в мою голову, как шило.

Потребность кончить уже была непреодолимой. Я не мог сопротивляться толчкам эрцгерцога и его трению о мои внутренние стенки, будто кипящие внутри, как печь. Я хотел извергнуться, но не мог.

— Иллик, ха, Иллик.

Спустя адски долгое время эрцгерцог тоже постепенно достиг кульминации. Почувствовав приближающийся конец, он отпустил мой член и крепко обхватил мои бёдра.

Проникновение стало ещё глубже. Толчки эрцгерцога были быстрыми и яростными, он издавал всевозможные непристойные звуки. Я то и дело замирал, как будто вот-вот был готов потерять сознание. Насильственное удовольствие причиняло боль. Нет, даже в разгар безумного наслаждения мой член болел так сильно, что казалось, будто я умираю. В нижней части живота, там, где эрцгерцог сжимал мой пенис, возникло ощущение, что он сейчас лопнет. Я должен был уже кончить несколько раз. Если бы только не было этого блока.

Нет, теперь я достиг предела.

— А-А-А!!!

Бесконечно ускоряющиеся толчки эрцгерцога проникали в меня всё глубже и глубже, сильнее, чем когда-либо прежде, и вдруг он замер.

Взрыв острого наслаждения пронёсся через всё моё существо, не остановленный даже стержнем, заполняющим уретру. Поднимаясь изнутри, жидкость выплеснулась с такой силой, что заставила глубоко засевший стержень подёргиваться. Струя спермы вытолкнула его наружу. Он выскочил и отлетел в сторону. Из кончика моего пениса, словно фонтан, выплеснулась жидкость, похожая на мутную воду.

— А-а-а! А-а-а!..

— Ха...

В тот момент, когда твёрдый стержень вылез наружу, потираясь о мою уретру, возбуждённую интенсивной стимуляцией, меня настигла тошнотворно сильная кульминация. Несмотря на то что я уже не думал, что смогу эякулировать, из кончика моего члена вырвался поток жидкости. Она, как фонтан, хлынула через уретру, которая всё ещё пульсировала от боли.

Огромное чувство освобождения охватило меня. Я был вне себя от счастья. После такого никто бы не смог оставаться в здравом уме. Я не мог думать ни о чём другом. Мой разум полностью отключился, как будто дал сбой, и я упал, содрогаясь от волн оргазма, прокатившихся по моему телу.

— Иллик, Иллик.

Когда я пришёл в себя, я был развязан и лежал на боку.

Мне всё ещё было очень жарко и тяжело дышать. Моё лицо всё было в поту, а глаза слезились.

— Ш-ш-ш, всё хорошо.

Низкий голос эхом отозвался в моём оцепеневшем сознании.

Эрцгерцог гладил меня по волосам, наклонившись ко мне, словно желая обнять макушку моей головы. Его тело было так близко, что я чувствовал его запах.

— Посмотри на это, Иллик.

Эрцгерцог провёл пальцем по моей груди.

На его руке была липкая жидкость, и я вспомнил, что перед тем, как я потерял сознание, она фонтаном выплеснулась из кончика моего члена, когда герцог стимулировал его внутренние стенки. Стержень вылетел наружу, не в силах остановить рвущуюся наружу жидкость. Это было тяжёлое воспоминание, которое заставляло меня содрогаться при одной мысли о нём.

Но эрцгерцог, похоже, получал от этого огромное удовольствие.

— Так сексуально.

Лицо эрцгерцога, всё ещё горевшее от жара, повернулось ко мне. Оно было белым и прекрасным. В уголках его рта играла нежная, ласковая улыбка, по которой невозможно было понять, что он только что сделал со мной.

Я ещё не до конца пришёл в себя, и ангельская красота его лица не позволяла мне обрести хоть какое-то чувство реальности.

— Ты выглядишь так соблазнительно, Иллик.

Белая рука погладила меня по лицу. Снова и снова он тёр моё лицо, которое, должно быть, было измазано не только потом и слезами, но и чем-то, что я мог назвать спермой.

Эрцгерцог — вот причина всего этого. Я заставил себя не поддаваться на уговоры сидящего передо мной человека. Но я был нем, неспособен реагировать. Боль была настолько сильной, что мне стоило большого труда просто оставаться в сознании.

Через некоторое время я полностью пришёл в себя и понял, что моё тело всё ещё неистово трясётся. Учащённое дыхание утихло, и ощущения, от которых меня колотило, начали стихать, но их остатки, как волны после удара, сохранялись. Уретра, где был стержень, анус и всё, что между ними, пульсировало и болело, словно онемев.

Я пожалел, что так быстро проснулся. Я не мог пойти принять ванну. Мне было наплевать, что слуги искупают меня как захотят, я просто хотел спать.

— Иллик.

Но эрцгерцог... Эрцгерцог... Он был ублюдком, которого даже дьявол назвал бы братом.

— Иллик. Я же говорил тебе держать его, помнишь?

Перед самыми моими глазами он размахивал прозрачным стержнем.

Тем самым, который он загнал глубоко в мою уретру.

В тот момент, когда эрцгерцог снова завладел моим вялым пенисом, я уже мог предвидеть, что он собирается делать. Казалось, что вся кровь в одно мгновение покинула моё тело, как будто оно никогда не было таким горячим.

— Ваша Светлость, пожалуйста.. Пожалуйста, Ваша Светлость!

Отчаянная мольба сорвалась с моих уст. Я даже не осознавал этого, но моя рука крепко сжала стержень. В голове помутилось.

Я почувствовал, как твёрдый предмет упирается в мою уретру. Я не хотел чувствовать это снова; если я снова испытаю это бурное сексуальное чувство, то на этот раз действительно умру. Я судорожно затряс головой.

— Прошу Вас, не надо.

Но на эрцгерцога это не подействовало. Всё, что я получил в ответ на свои мольбы, — это холодный взгляд. Острый, ледяной, как будто он никогда раньше не знал ни желания, ни возбуждения.

Я задумался, смотрели ли на меня так когда-нибудь раньше. Моё тело напряглось. Моя рука соскользнула.

— Я был слишком великодушен с тобой.

Мы прижались друг к другу, как страстные любовники, но его взгляд был совсем другим. Он больше не улыбался.

Кончик стержня ткнулся в кончик моего вялого члена. Он елозил рукой, словно ища место, куда можно войти, но рука, державшая орган, не проявляла энтузиазма. Она бессистемно тыкала и тёрла вялую головку.

— Ты даже не смог удержать его в себе.

— Пожалуйста... Пожалуйста, Ваша Светлость. Ваша Светлость...

— Ты попросил меня сохранить наши отношения в тайне, и я согласился выполнить твою просьбу. Разве это не самое меньшее, что ты можешь сделать взамен?

Я был ошеломлён... Я понял, почему эрцгерцог причинил мне столько боли.

— Я просил тебя напрячься, чтобы он не выпал, а ты даже этого не смог сделать. Ты такой нетерпеливый.

Он привык мучить меня, но была причина, по которой в этот раз он использовал инструменты для более изощрённых пыток.

— Возможно, я был неправ, когда так легко простил тебя. Ведь я был добр к тебе, и с твоей стороны было нечестно ослушаться меня.

Слова эрцгерцога были всего лишь предлогом.

Это явное "наказание". Я не хочу, чтобы об этих отношениях узнали другие, а если узнают, то продолжать контракт не имеет смысла, поэтому попросил оговорить условия... Такова цена за то, что я осмелился высказаться в присутствии великого герцога, и именно из-за этой неосмотрительности я сейчас нахожусь в таком положении.

— Моё великодушие зашло слишком далеко. Теперь мой долг — научить тебя вести себя прилично.

Уголки его рта дрогнули в улыбке, но это лишь укрепило мою стойкость.

Если бы я сопротивлялся, мне пришлось бы ещё хуже. Но я больше не мог себе этого позволить. Пытки были иными.

Чёрт, чем я это заслужил, подумал я, чувствуя, как внутри меня нарастает ярость на фоне страха и разочарования. В то же время в уголках глаз пульсировало и жгло. Зрение постепенно расплывалось.

В уголках глаз появились слёзы и потекли по щекам.

За всю свою жизнь я ни разу не проронил ни одной слезинки в ответ на физическую или психологическую боль, но с великим герцогом я сбился со счёта, сколько раз это случалось. На этот раз я плакал даже не в разгар секса, а просто потому что не знал, что делать в такой неприятной ситуации. Я плакал, потому что не мог ничего с этим поделать. Я же не могу прикусить язык и умереть или...

Великий герцог вдруг потрепал меня по щеке. Словно желая вытереть накопившиеся слёзы, он слегка провёл большим пальцем под глазами.

Мне показалось, или его глаза в этот момент утратили свою холодность?

— Это нечестно.

Мне показалось, что улыбка эрцгерцога стала шире, чем прежде, но я не мог быть полностью в этом уверен.

Потому что внезапно он наклонил голову и поцеловал меня.

— Хмф...

Я едва мог дышать сквозь рыдания. Губы эрцгерцога сомкнулись над моими, и его длинный язык погрузился прямо в мой рот, влажный от скопившейся слюны.

— Ха-а-а...

Пока я задыхался, эрцгерцог не переставал меня целовать: он снова и снова прижимался губами к моим губам, посасывая и покусывая их, а затем просунул язык внутрь, чтобы тщательно вылизать мой рот. Он переплёлся с моим языком, которым я не мог нормально двигать, и тёрся о него. Я задыхался и сглатывал слюну с тихим всхлипом и никак не мог успокоиться.

В обычной ситуации этот поцелуй вызвал бы у меня отвращение, но сейчас я не чувствовал ничего подобного. Я был измотан и находился на пределе своих душевных сил. Я обхватил плечи эрцгерцога и ответил на поцелуй, чуть не хныча.

— Как мило.

Эрцгерцог пробормотал что-то непонятное на своём языке и поцеловал меня в уголок глаза. Когда я закрыл глаза, его губы всё ещё лежали на моих веках. Его язык нежно провёл по моим ресницам, пропитанным слезами.

— Я не хотел этого допустить, но... Но ничего не могу с собой поделать.

Его губы несколько раз касались моего лица. Я смирился с ними и не смел открыть глаза. Постепенно рыдания стихли, напряжение ушло из моего тела, скованного эрцгерцогом, и я почувствовал себя очень тяжёлым, словно погрузился в кровать. Мне казалось, что я больше никогда не смогу двигаться.

Затем я услышал успокаивающий голос эрцгерцога у себя над ухом.

— Теперь ты можешь спать, Иллик.

Это разрешение было будто сигнал, которого я ждал. Меня быстро затянуло в сон, и глубокая тьма поглотила меня.

***

Я увидел перед собой белую стену. Я не мог вспомнить, где нахожусь и куда иду, но знал, что должен идти. Нет, не идти, а скорее, выбираться отсюда. Мне нужно было куда-то идти, куда угодно, и я отправился в путь.

Вдруг огромная белая стена передо мной превратилась в ничто. Я несколько раз протёр глаза, чувствуя, что смотрю в пустоту, но внешне это всё ещё была стена.

Вглядываясь в стену, я вдруг понял, что она не гладкая. Я видел изгибы, но они не были прямоугольными, как рельеф кирпичей. Они были похожи на чешую. Они были твёрдыми, гладкими и блестящими, напоминая кожу рептилий.

Я понял, что белая стена на самом деле вовсе не стена.

Это была змея.

Огромная, живая, подвижная, чисто белая змея. Которая двигалась сама по себе. Откуда-то послышалось характерное змеиное шипение. Я повернул голову.

Наши глаза встретились.

Жёлтые глаза. Нет, красные. Они были одновременно и тем, и тем — цвета янтаря.

Я никогда в жизни не боялся змей, но в тот момент меня охватил страх. Моё сердце затрепетало. Оно билось так громко, что я думал, что моя грудь разорвётся. Мне было трудно дышать.

Нет, я не мог дышать, потому что змея обвилась своим огромным телом вокруг меня, заключив меня в тюрьму. Я не знаю, когда это началось. Не знаю, как давно она начала обвиваться вокруг моего тела. Если так пойдёт, то она сломает все кости в моём теле и я погибну.

Я умру. Я умираю.

— Ха...

Моё тело вдруг задёргалось, напоминая движения рыбы, что только что вынырнула из воды. Недостаток воздуха в лёгких заставил грудь напрячься.

С трудом подавив желание закричать, я напрягаюсь. Ха. Я дышу рваными глотками. Всё моё тело покрылось потом.

Нет, кажется, мои сны никогда не были такими жуткими, даже после моего первого убийства, а теперь мне снится такой кошмар, и я никогда в жизни не боялся змей, так что же, чёрт возьми, происходит?

Всё тело болело, как будто обвивающая меня змея действительно была. Я на мгновение перестал отличать реальность от сна, и мне стало ещё страшнее. Пытаясь успокоить дыхание и подумать, почему мне так больно, я вспомнил ночь, когда меня пытал великий герцог, и меня осенило. Я понял, почему увидел во сне змею и почему она так меня напугала.

— Чёрт...

Я прижал ладони к уголкам глаз и откинул голову назад. И сон, и реальность были настолько погаными, что я не мог этого вынести. Боль в теле была мощным напоминанием о том, что пережитое прошлой ночью не было сном.

Не было ни одной части моего связанного тела, которая бы не болела. Не говоря уже о следах на запястьях и лодыжках. Более того, между моих ног… В паху неприятно ныло. Мне была до боли знакома покалывающая боль в анусе после секса с эрцгерцогом, но хуже всего было то, что сейчас я чувствовал нечто новенькое. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда мой член будет покалывать, и не только снаружи, но и внутри.

И сейчас он настал.

— Ты будишь меня не цветами, а ругательствами.

Как только я услышал этот голос, я так удивился, чуть не упал в обморок. Нет, я должен был упасть в обморок.

Слишком меня мучили кошмары, слишком легко я очнулся, слишком глубоко погрузился в свои страдания. По какой-то причине я на мгновение забыл, что всё ещё нахожусь в спальне эрцгерцога и он спит рядом со мной.

Я удивлённо поднял голову и увидел, что эрцгерцог хмурится и потирает глаза.

— Простите меня...

Поспешно извинился я охрипшим голосом.

Потирая глаза, эрцгерцог ничего не сказал в ответ, а схватил меня за руку и притянул к себе. Я вздрогнул, окончательно просыпаясь, и мне ничего не оставалось, как придвинуться к нему. Уложив меня рядом, эрцгерцог протянул руку и обхватил моё лицо.

— Больше никакого сна.

Я ожидал, что он рассердится на меня за то, что я его разбудил, но его рука достаточно нежно касалась меня. Я подумал, что он проявляет осторожность, и не мог представить, чтобы он так обращался со мной накануне.

Но... Я чувствовал запах. Хотя на руках эрцгерцога не было никаких следов, и они, как обычно, были белыми, как мрамор.

— Кровь... И пот...

Пахло свежей кровью.

Этот запах был так хорошо знаком мне, жившему чуть ли не на поле боя, и в то же время так не свойственен эрцгерцогу, который всегда пах чистотой.

— Кровь…

Я пробормотал это под нос, и эрцгерцог повторил за мной, убрав руку от моего лица. В его голосе и янтарных глазах не было и намёка на сон.

Я проснулся не из-за кровопролития, а из-за кошмара, и когда эрцгерцог вдруг спросил меня, почему я проснулся, я с удивлением почувствовала на его руке запах, которого раньше не ощущал.

Эрцгерцог растянул губы в улыбке.

— Бейз приходил навестить тебя.

— Вы…вырвали ему язык?

— Ни в коем случае.

Я спросил только потому, что вспомнил, как он предлагал вырвать Бейзу язык.

Но кроме этого, я не мог понять, почему его руки пахнут кровью. Это был едва уловимый запах, который я бы не уловил в другом случае, но это определённо была кровь. Эрцгерцог не отрицал этого. Я подумал, что буду более уверен, если поднесу свой нос к его пальцам и понюхаю его…

Но этого не произошло. Вместо этого эрцгерцог отстранился от меня и выпрямился, прижавшись к моему телу под углом. Он даже закрыл глаза, как будто пытался уснуть.

— Тебе пора идти.

Я не мог поверить, что он действительно сказал мне то, что я хотел услышать.

Но это определённо были слова прощания, на которые я так надеялся.

Как только я всё осознал, я быстро, но осторожно выскользнул из постели, чтобы не потревожить сон эрцгерцога. Моё тело пульсировало и кричало от боли, но я не обращал на это внимания.

Только выйдя из спальни эрцгерцога и покинув замок, я смог свободно вздохнуть.

Наконец-то побег. Свежий воздух раннего утра, наполнивший мои лёгкие, словно смыл все мысли. Я больше ни о чём не мог думать.

Всё, чего я хотел, — это вернуться в свою каморку наёмника и уснуть. Я даже забыл о кровавом запахе великого герцога. Я больше не хотел ни о чём думать.

Страница книги Игрушка князя в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Том 2

Глава 1

Глава 2

О книге