Глава 1 - В лучах заката (1)

В пустом классе начали сгущаться сумерки. Тени от подоконника тянулись долго, и красноватый закат окрасил его лицо. В этом таинственном пейзаже, как будто время остановилось, Мурён прищелкнул языком с обеспокоенным выражением лица.

-Итак ...

Кх.Кх

Мальчик, сидевший напротив него, плотно закрыл рот и ждал, когда он заговорит. Аккуратно очерченные губы создавали незнакомую атмосферу. Волосы, закрывающие глаза, затененный взгляд и бледно - белая кожа.

- ...Ты хочешь сказать, что у тебя тяжесть в плечах?

Кх.Кх

Он никак не отреагировал на сказанные слова. Он просто смотрел на призрака черными глазами, которые казались вылитыми чернилами. Распущенные волосы медленно упали ему на плечо.

-Да.

Кх.Кх

“……”

Почему голос, произносящий только одно слово, чувствовал себя таким глухим? Не то чтобы он шептал ему на ухо, но он подошел достаточно близко, чтобы заставить его задрожать.

Мурён посмотрел вниз, пытаясь притвориться, что все в порядке. Имя ‘Гихван Ён‘ было написано на бейджике, висевшей у него на груди. Но даже это было наполовину скрыто свисающими волосами.

- Если ты чувствуешь тяжесть, то тебе следует лечь в больницу ...

Кх.Кх.

-Что мне делать?

В горле у него пересохло. Он крепко сжал руку и разжал ее, но не смог придумать подходящего решения. Даже слова, произнесенные, чтобы пробудить его окружение, не вызвали никакого отклика у иллюзии.

Кх.Kх.

“……”

Бессчетное количество раз Мурён сглатывал сухую слюну и поднимал голову. Он также не забывал улыбаться как можно дружелюбнее, чтобы не казаться угрозой. В это время вытекший взгляд был направлен прямо на иллюзию.

Kх.Kх.

“……”

Kх.Kх.

“……”

Kх.Kх.

“……”

Kх……

“……”

Kх.

Между ними воцарилось молчание. Даже тиканье часов звучало громко, как гром. Растрепанные свисающие волосы спускались ему за плечи и доходили до самого стола.

…...Kх.

“……”

Их глаза встретились. Он наклонил голову, а затем снова встал под тем же углом. В конце концов, вернувшийся взгляд показал ярко-красные белки. Капли крови капали и капали, застревая на кончиках его причудливых ногтей.

Kх.

“……”

Мурён медленно вдохнул, ничего не говоря. Иллюзия мягко посмотрела на него, но все, что он мог сделать, это сжать кулаки.

Как это объяснить,

Этот призрак с длинными свисающими волосами с самого начала грыз его плечо, находясь за спиной.

*

Два дня назад. Старшая школа Хаён.

Рассвет с тусклым лунным светом. Было еще довольно рано, поэтому в коридоре было достаточно тихо, чтобы услышать дующий откуда-то ветер. Снаружи шелестела листва, и плотно запертые окна иногда дребезжали и дрожали.

В этот момент по коридору узкими шагами шел студент. Один шаг, два шага. Медленно двигаясь вперед, как будто это было не по воле. То же самое было и со взглядом, который смотрел в воздух далеко-далеко без фокуса.

“....где...это...”

Он разговаривал сам с собой или стонал? Бормочущий голос был изможденным. Его губы двигались, но большинство слов были так близки к дыханию, что их нельзя было понять. Идя как пьяный, он внезапно остановился перед окном в конце коридора.

“Здесь...”

Он был достаточно большим, чтобы вы могли спрыгнуть с него, пригнувшись. Низкое окно, через которое высокие люди могли удобно залезть, подняв ноги.

Щелчок, замок был открыт. Ему даже не нужно было прикладывать к нему руку. Медленно, влажный воздух ворвался через щель в открытом окне.

“...здесь?”

Времени на раздумья было мало.

В мгновение ока студент положил руку на подоконник и поднял ногу. Это было быстрое и точное движение, как будто он споткнулся. Затем он поднял остальные ноги и без колебаний наклонил свое тело наружу.

В тот момент, когда его верхняя часть тела наклонилась, он почувствовал, что идет в замедленной съемке. Сила руки, держащей подоконник, была отпущена, и приятная улыбка появилась поверх пустого взгляда. Да, он был здесь. Это был момент, когда студент, который бормотал, медленно закрыл глаза.

“Нет!”

Внезапно вспыхнуло голубое пламя. Мерцающее пламя быстро прилипло к рукам, ногам и сумке ученика. Тело, которое, казалось, могло упасть в любой момент, на мгновение замерло в воздухе. И...

“……!”

Сильная рука схватила его сзади за шею. Этого было недостаточно, поэтому он обнял его за талию другой рукой. Тело, которое было поймано в щелчок, рухнуло внутри, а не за окном.

Стук! С громким звуком студент упал на пол коридора. Если быть более точным, он использовал чужое тело в качестве подушки и просто слегка ударился своими ягодицами. Кто-то, кто бросил школьника на пол, встал с ворчанием.

-Ах…… Это больно.

“……”

-Ух…в рюкзаке камни что-ли?

Пламя поднялось. Пламя, которое превратилось в два, а затем в три, плавало над их головами, как будто беспокоясь о них. Школьник просто тупо смотрел в воздух, но реакция пришла сзади.

-Все в порядке. Я просто ударился локтем.

Чрезвычайно нежный голос каким-то образом излучал атмосферу незрелости. Голос, который стоял на границе между принадлежностью мальчику и молодому человеку, мягко избавился от жуткого воздуха. Он вздохнул и обратился к ученику, стоявшему рядом с ним.

-Эй, ты в порядке? Возьми себя в руки...

“……”

Их глаза встретились. В глазах школьника не было ни удивления, ни неудовольствия. Кто-то, кто смотрел на него, Мурён нахмурился с обеспокоенным лицом.

-Ах…… Он полностью одержим.

На лице школьника не было никакого чувства удовлетворения. Даже если первоначальная кожа выглядела белой, не имеет смысла, чтобы она была такой бледной. Кроме того, был пустой взгляд и тот факт, что он ничего не сказал о падении.

Мурён прикрыл глаза студента руками и тихо вздохнул.

-Не запугивайте невинного мальчика и выходите.

“……”

Нахмурившись, щеки студента вздрогнули. Его глаза были закрыты, но Мурён думал, что он несправедлив. Зачем он это делает? Посреди блуждания таковых его бледные губы медленно раскрылись.

“здесь…… Я не могу найти его......”

“……”

“......мой...”

Мурён приложил уши к губам, не убирая руки. Слова, которые текли как шепот, затем были услышаны как полные предложения. Ученики сказали спокойным голосом.

-Я не знаю, где мой класс.

-Это определенно прямо здесь. Это было здесь……

-Я не могу найти его...

“……”

Мурён закрыл рот и опустил глаза. Не было необходимости спрашивать, что это значит. Была только одна причина, почему голос, который повторял одно и то же снова и снова, был несправедлив.

-В каком классе и классе ты учишься?

-Да......?

Пламя, которое летало вокруг, начало ещё сильнее гореть. Казалось, что он решительно восстал из-за вопроса шамана. Мурён поднял руку, не прикрывавшую глаза ученика, и показал указательным пальцем на себя.

- Если ты назовешь мне свою год и класс, я верну тебя обратно.

- ...в самом деле?

- Да, я здесь учусь.

- Вот так.... Я не могу ...

- Вместо этого выйди из этого тела. Как насчет этого?

“……”

Студент колебался. Вместо того чтобы торопить его, Мурён порылся в сумке, которую нёс. Он подумал, что она была слишком тяжелой.

“... Я не могу пойти“

-Да?

“Это как…… Я не могу ...“

То, что он пробормотал, было ложью, независимо от того, кто ее слышал. Пламя, блуждавшее вокруг Мурёна, тоже повернулось, как будто желая увидеть. Мурён причмокнул губами и мягким голосом предложил альтернативу.

-Тогда давайте сделаем это вот так.

“……”

-Просто закрой глаза. Хорошо?

Ответа не было, но это было еще одно утверждение. Осторожно, осторожно, убрав руку, Мурён подтвердил, что его глаза все еще закрыты, и встал. Когда он схватил его за руку, студент, пошатываясь, поднялся и последовал за Мурёном.

-Итак, в какой класс ты пойдешь?

“......3-й год...”

-Класс?

“Класс 1......

- А, год 3, класс 1.

На лице Мурена появилась озорная улыбка. Два сложенных глаза казались бесконечно теплыми. Он перекинул сумку через плечо и прищурился, глядя на пламя в воздухе.

-Это замечательно.

Класс 3-1.

Глава 2 - В лучах заката (2)

Мурен был младшим ребенком в многообещающей семье экзорцистов. Хорошие родители, игривый старший брат, старшая сестра и собака. Он рос любимым всей своей семьей, его оценивали как гения, который появлялся раз в 100 лет.

Духовная энергия Мурена уже превосходила энергию многих взрослых в момент его рождения, и он знал, как управлять этой энергией по своему усмотрению без какой-либо подготовки. Кроме того, он преуспел в способности обнаруживать души, поэтому его талант больше нельзя было сравнить с обычным человеком.

Люди даже сказали бы: "Быстрее родиться в високосный день (29 февраля), чем победить Мурёна". Хотя, конечно, это тоже было бы бесполезно, поскольку Мурён также родился в високосный день.

В любом случае, Мурён, у которого впереди был такой яркий путь, плавно шел по королевской дороге в качестве экзорциста. Днем он ходил в среднюю школу, а ночью тренировался дома, чтобы овладеть своими духовными силами, и иногда.......

-Духи.

Во время ловли духов.

-…Что ты сказал?

-Я не мог спать из-за духов ...

В мае, когда промежуточные экзамены закончились. Хотя еще не пришло время идти в школу, Мурён закричал, когда его голова упала на стол. То, как его глаза открывались и закрывались, напоминало сонного человека.

-Ааааа…… Духи!

Сынджу, который сидел рядом с ним, кивнул, чтобы показать, что он понял. Он знал Мурёна с детства, поэтому слова "Духи" было достаточно для него, чтобы иметь приблизительное представление о ситуации. Возможно, он был заказан кем-то, или, возможно, это был Ким Мурён, демонстрирующий свое уникальное высокомерие.

-Поручение?

-…

Первое предположение, к сожалению, было неверным. Мурён ответил, тайно избегая его взгляда. Сынджу щелкнул языком и сказал: ‘Ты вызвался добровольно’.

-Так что же это было?

“…

Внезапно Мурён рухнул, и его круглые глаза безжалостно исказились. Хотя его лицо выглядело обеспокоенным, Сынджу знал, что рано или поздно он расскажет об этой истории.

-Ты знаешь…… Пожилые люди, которые упали в обморок в новом здании.

Как и ожидалось, Мурён сказал правду, нахмурившись. Это была история, которую Сынджу хорошо знал.

-Цветочная клумба учителя английского?

В новом здании средней школы Хэен была цветочная клумба, которой управлял старый учитель английского языка. Это место, где весной будут посажены весенние цветы, а осенью будут посажены осенние цветы, было местом, где недавно одно за другим происходили странные явления. То есть каждое утро другой 3-й курс падал в обморок без особой причины.

-Никто не пострадал, но я ждал там на всякий случай.

Мурён внимательно наблюдал за новым зданием прошлой ночью, чтобы найти причину явления. Он спрятался в классе, из которого был хороший вид на клумбу, и ждал до утра. Он немного заснул в середине, но не спать всю ночь не было большой проблемой.

-Нет, все было по-другому, третий год был одержим и пытался выпрыгнуть в окно.

-Это безумие...... окно?

-Да, тот, что прямо перед цветником.

-Итак? Ты поймал его до того, как он смог прыгнуть?

-Конечно, я поймал его. Но я столкнулся с ним, когда держал его, и ушиб локоть.

Мурён вскочил и протянул правую руку, сделав плачущее лицо. Это была область, в которую он сильно врезался, когда поймал ученика и катался несколько часов назад. Когда он потом заглянул в ванную, там был черный синяк от локтя до нижней части.

-Молодец. Если бы он пал…… Нет… Нет, какой это был этаж?

-…

После слов Сынджу Мурён перестал двигаться. Сынджу слегка нахмурился, когда понял, что что-то не так. Даже если Ким Мурён поймал его на этот раз, было странно, что никто из найденных там учеников до сих пор не пострадал.

Как и ожидалось, после долгого молчания Мурён тихо ответил.

-...1-й этаж.

Он понял это только после того, как схватил ученика. Тот факт, что место, в котором он ждал, было не чем иным, как первым этажом.

-Я был удивлен, поэтому прыгнул, не задумываясь.

Он не упомянул, что главная причина, по которой он был действительно удивлен, заключалась в том, что он немного задремал. Это было потому, что он не хотел, чтобы его ругали за то, что он продолжал делать такие вещи, если он не мог бодрствовать. Как и ожидалось, Сынджу говорил спокойным, вежливым голосом.

-Итак, ты пострадал, пытаясь остановить кого-то, кто пытался выпрыгнуть из окна 1-го этажа?

-…

Честно говоря, хорошо, что они были на 1-м этаже, иначе у них было бы гораздо больше проблем. Однако он не сказал этого, поскольку у него было бы больше проблем, если бы он это сделал. Даже у простодушного Мурёна было столько здравого смысла. Сынджу вздохнул и достал мазь из своей сумки.

-Итак, почему призрак устроил суицидальный переполох на первом этаже?

-Что ты имеешь в виду под самоубийством? Все было не так .

Мурён без колебаний протянул Сынджу правую руку. Пытаясь закатать рукава, из-за странной формы, он решил просто снять его вместо этого. Благодаря футболке под рубашкой, он не чувствовал смущения, когда расстегивал пуговицы. Сынджу нанес мазь грубым прикосновением и спросил без искренности.

-Что это, если не самоубийство?

-Просто ответственный учитель.

Мурён мрачно опустил уголки глаз. Всякий раз, когда он произносил это выражение, Сынджу чувствовал себя слабым, не осознавая этого. В то же время, если бы это было так, потому что он услышал другую историю от этого ласкового парня.

-Первоначально где было новое здание, стояло заброшенное. Он учитель, который раньше там работал.

Не так давно было начато строительство по реконструкции заброшенного здания в углу школы в нового здания. Строительство, которое было запланировано до того, как Мурён поступил в школу, началось всерьез только к тому времени, когда он был на 2-м курсе. Ученики спрашивали, почему было так поздно, но Мурен считает, что им не следовало это трогать.

-Это произошло, как только он стал первым классным руководителем. Он знает, что он мертв, и он знает, что не должен этого делать, но он просто вселился в тело видимого человека, потому что у него все еще есть затяжные чувства .

-... Тогда он должен был пойти в класс. Почему он выпрыгнул из окна?

-Глядя на старые рисунки, это был класс 1 для 3-го года.

Поскольку здание было недавно построено, расположение классной комнаты, естественно, было другим. У бездушного призрака не было возможности посетить недавно измененный класс. Он просто бесконечно задерживается в одном месте или постоянно отправляется туда, где он был раньше.

-Как только мы вошли в класс и встали за школьный стол, он ушел.

На самом деле, он даже позвонил присутствующим, чтобы представиться, но Мурён не включил эту часть. Если бы они поговорили более подробно, уникальное нытье Со Сынджу началось бы сразу. Мурён очень хорошо знал, насколько болезненной может быть рука, наносящая лекарство.

-Да, мой учитель английского больше не будет плакать из-за своих испорченных цветов.

Сынджу, который тщательно наносил мазь, вытер палец о футболку Мурёна, несмотря на то, что на шкафчике была салфетка, это было очень бесстыдное действие. Конечно, Мурён ничего не сказал, но его губы дернулись

После этого Мурён спал до обеда. Он спал во время утреннего занятия по самообучению, спал на первом уроке и задремал, когда пошел в музыкальную комнату.

Это было неизбежно. Он кратко объяснил Сынджу, но это был уже третий день, когда Мурён не спал всю ночь. Даже выдающийся человек почувствует сонливость, если не будет спать всю ночь.

-Ким Мурен, проснись. Я собираюсь пойти поесть.

-Мммм.

- Очнись, чувак.

При звуке звонка, объявляющего обеденное время, Сынджу без колебаний встряхнул Мурёна, чтобы разбудить его. Мурён, который открыл глаза в полусне, потряс рукой, как будто он был ленив. Это означало пойти поесть в одиночку, но Сынджу так просто не сдавался.

-Эй, поспи после обеда.

Он не заботился о времени занятий, но Сынджу никогда не пропускал время обеда. Слова "пропустить обед" не существовало в словаре Со Сынджу. Кроме того, как человек, который имеет дело с духовной силой, Мурёну нужно было должным образом пополнять свою энергию.

В конце концов, Сынджу потащил Мурёна и направился в столовую. Каждый ученик, с которым он сталкивался, когда нес Мурена, был занят тем, что сдерживал смех.

Мурен пришел в себя к середине, но он открыто висел на спине Сынджу, потому что был слишком ленив, чтобы идти самостоятельно.

-Они снова это делают.

-Мурён все еще спит?

-Со Сынджу такой милый. Если бы это был я, я бы бросил Мурёна .

-Отец не должен бросать своего ребенка.

-Выходи, ублюдок, который сказал "папа".

Последние слова, наконец, вышли из уст Сынджу. В отличие от Сынджу, который был очень недоволен, Мурён широко улыбнулся и покачал ногами. Это было отношение, которое показывало, что он открыто наслаждался этим, но этого было недостаточно, поэтому он даже сделал шаг вперед.

-Папа, я и мама.

-Ты сумасшедший парень.

Без колебаний Сынджу выбросил ребенка, как жевательную резинку. Мурён, который умело приземлился на обе ноги, вытянулся. Он хорошо спал все утро, поэтому чувствовал себя немного расслабленным.

-Что Ким Мурён делает каждую ночь? Он спит каждый день. Вы ходите вокруг и ловите призраков?

Один из парней в шутку спросил в очереди, направляясь в столовую. Любой, кто слышал это, мог сказать, что это была шутка, и Мурён небрежно ответил: ‘Как ты узнал?’ Сынджу был единственным, кто нахмурился и вздохнул.

-В мире нет призраков.

-Почему? Я верю в призраков.

-Я тоже. Я не верил в это раньше, но когда я смотрю на Мурёна, я думаю, что они действительно существуют .

Тема обсуждения изменилась на серию историй о привидениях, которые были загружены в Интернет. Что-то вышло из шкафа. Кто-то постучал в дверь, а снаружи никого не было, или что Мрачный Жнец появился в вашем сне. Это была не очень приятная тема для Мурена, который всю ночь страдал от злых духов.

-Раз уж мы заговорили об этом, Мурен-а, позволь мне попросить тебя об одолжении.

Внезапно друг рядом с ним схватил Мурена за руку и заговорил с ним. Это был студент, который сказал, что он не верит в призраков. Вместо того, чтобы указать на факт, Мурен слегка проник в него.

-Ну...

После поступления в среднюю школу Мурен начал простую работу экзорциста. Такие мелочи, как странные звуки в музыкальной комнате в наши дни, странные лифты в нашей квартире в наши дни или кошмары по ночам.

Сначала он получал только заказы на экстрасенсорные феномены, но постепенно это стало искажаться, и теперь он также занимался такими вещами, как избавление от преследователей и роль парня. Запросы были ближе к тому, чтобы обратиться к специалисту по решению проблем, а не к экзорцисту, но Мурён не возражал против помощи другим. Кроме того, ему регулярно платили.

Что было странно, так это то, что ценой были не деньги, а товары.

-Минджи, мне нечего от тебя получать.

-Даже денег нет?

-У меня много денег.

Мурён всегда просил у своих клиентов маленькие старые вещи. Острый, изношенный ластик для карандашей из детства или набор колец дружбы, который изначально был куплен в шутку. Чем меньше, тем лучше, чем старше, тем лучше.

-У вас есть какие-нибудь старые вещи?

-Более 10 лет.

-Разве это не может быть парное кольцо с моим бывшим парнем?

-.. Это старше 10 лет?

Мурён ухмыльнулся. В то время как друг поблизости хихикнул и сказал, что ты тоже не можешь этого сделать.

Затем он собирался спросить, было ли что-нибудь похожее на косы, которые он носил, когда был юным.

Глава 3 - В лучах заката (3)

«……».

Откуда-то послышалась странная, неизвестная энергия. От резкого холода пробежал мороз по коже, и Мурён невольно обернулся. В тот же момент кто-то, выходя из столовой, прошёл мимо него.

— Что такое?

— Да так, ничего…

Это был высокий парень, который возвышался над остальными на целую голову. Для школьника у него были слишком широкие плечи, а осанка и походка выглядели почти безупречно. Глядя вслед удаляющейся фигуре, Мурён прищурился и покачал головой.

— Ничего особенного.

— «Ничего особенного», говоришь?

Сынджу, конечно, ему не поверил. Он лишь хмыкнул и тоже обернулся в том же направлении. Немного помедлив, он произнёс знакомое имя:

— Ки Хванён?

Показалось, или вдалеке фигура действительно на мгновение замерла? Хотя на таком расстоянии его слова просто не могли быть услышаны, возможно, это было всего лишь совпадение.

— Ки Хванён? Где?

— Да уж, с каждым разом он кажется ещё выше.

— Вот бы мне такой рост.

— А мне, если честно, не нравится.

— Чушь. Просто потому, что ты сам мелкий.

Разговор, который прежде напоминал страшилки, плавно перешёл на обсуждение Хванёна. Кто-то сказал, что он действительно красив, но слишком высокомерен, а кто-то добавил, что все умники такие.

Когда обсуждение почти перешло в откровенные сплетни, Сынджу неожиданно обратился к Мурёну:

— А тебе он как?

Мурён молча сунул руку в карман брюк. Кончиками пальцев он нащупал твёрдый пластик. Убедившись, что Хванён исчез за поворотом, он сделал вид, что больше не заинтересован, и отвёл взгляд.

— Просто завидую, что он такой высокий.

С такой небрежной отговоркой Сынджу перестал его допрашивать. Он даже попытался утешить друга, похлопав по плечу и сказав, что он ещё подрастёт. Правда, особой искренности в этих словах не было, но Мурён пропустил это мимо ушей.

Тем временем тема разговора переключилась на то, почему Ки Хванён всегда один. Одни предположили, что у него нет друзей, другие — что он даже не пытается их завести.

— Так о чём, ты говорила, какая у тебя просьба? — внезапно спросил Мурён у подруги, которая хотела что-то попросить.

Проблема его подруги заключалась в том, что каждое утро библиотека оказывалась в ужасном состоянии. Даже если она сама всё убирала и расставляла книги на свои места, на следующее утро книги лежали разбросанными или перепутанными.

В первый раз она подумала, что это случайность, но когда подобное начало происходить снова и снова, она заподозрила неладное.

«Такое ощущение, что кто-то специально так шутит, но поймать за руку никого не получается».

Мурён не стал задавать много вопросов и сразу согласился. Несмотря на то, что подруга ничего не могла ему предложить, они договорились обсудить вознаграждение позже.

На расследование было отведено семь дней. Однако, если Мурён серьёзно возьмётся за дело, он способен всё решить за одну ночь.

«Сегодня ты должен хорошо отдохнуть», — говорил Сынджу, догадываясь о намерениях друга. За обедом он несколько раз напомнил, что дело не срочное и Мурён может позволить себе один день отдыха.

Но даже на такие уговоры Мурён лишь отшучивался, ни разу не ответив согласием.

— А что поделать? Лучше сразу решить и забыть, — заключил он.

***

Поздним вечером, когда все уже разошлись по домам, Мурён стоял перед школьной стеной, слегка прищурив глаза. Вокруг него кружился маленький огонёк, покачиваясь из стороны в сторону, будто отрицательно кивая. Однако Мурён, ничуть не обижаясь, широко улыбнулся.

— Да ничего страшного. Сегодня можно быстро всё уладить.

Место точно известно, что именно происходит — понятно, и даже есть кое-какие догадки. Если его подруга не преувеличивала, то этой ночью в библиотеке всё повторится.

Мурён слегка подпрыгнул на месте, чтобы прикинуть высоту стены. Даже с вытянутыми руками он не доставал до вершины, к тому же на ней была проволока, высотой примерно с самого Мурёна. Взобраться туда было непросто, но он, не раздумывая, начал действовать.

Лёгким движением он подпрыгнул и схватился за верх стены. Уперевшись одной ногой в гладкую поверхность, он ловко подтянулся и оказался наверху. Забравшись на стену, он тут же перекинул через проволоку свой рюкзак.

С глухим стуком рюкзак приземлился по другую сторону. Теперь Мурён схватился за верх проволоки. Она оказалась шаткой, из-за чего он с неудовольствием пробормотал:

— Ненавижу лазить через заборы.

Ещё бы, это же выглядит так, будто он преступник.

Он снова легко подпрыгнул, но в этот раз сразу спрыгнул вниз, не задерживаясь. Его приземление выглядело невероятно естественным.

Перебравшись через стену, Мурён направился к зданию библиотеки. Школа, с её двумя главными корпусами, новым корпусом, отдельным зданием библиотеки и спортивным залом, поражала своим размахом. Она выглядела чересчур просторной, что вполне соответствовало статусу школы с богатым попечительским советом.

У входа в библиотеку Мурён огляделся, как настоящий вор. Хотя после захода солнца в школу запрещено было заходить не только ученикам, но и охране, осторожность лишней не была.

Убедившись, что поблизости никого нет, он махнул рукой огоньку, парящему в воздухе.

— Справишься?

Огонёк закружился, показывая, что можно на него положиться. Пока он делал своё дело, Мурён наблюдал за цепью, обвивающей дверную ручку.

Ярко-синий огонёк медленно кружился возле замка. Вскоре раздался лёгкий щелчок, и цепь распалась.

— Отлично поработал.

С лёгкой улыбкой Мурён достал из кармана монету в 10 вон и, подбросив её, позволил огоньку её поймать. Казалось, он радовался, вспыхивая ярче, словно наслаждаясь наградой.

Внутри библиотеки атмосфера оказалась ещё более угнетающей. Единственный источник света — это лунный свет, пробивающийся через окна, а пустая тишина нагоняла страх. Однако Мурён, привыкший к подобным вещам, шагал уверенно, без малейшего колебания.

Огонёк, порхая вокруг него, освещал путь, напоминая небольшие фонари. Пройдя длинный коридор, Мурён через несколько минут оказался перед дверью библиотеки.

[Мечты Хэёна]

Едва он подошёл к двери, как один из огоньков поспешно нырнул в замочную скважину. Мурён усмехнулся и достал ключ, потянувшись к замку.

— Как же быть, в этот раз я могу открыть сам.

Замок щёлкнул, и огонёк тут же погас, словно обиделся. Его тускнеющее мерцание будто бы говорило: «Откуда он у тебя?».

Вместо объяснений Мурён весело прищурился.

— Не волнуйся.

Из щели открывшейся двери повеяло холодом. Несмотря на абсолютную тишину внутри, Мурён почувствовал, что там кто-то есть.

Он обошёл по очереди все стеллажи — «А», «Б», «В», пока не остановился перед стеллажом «Г».

— Сегодня вы по-настоящему насытитесь.

Не успел он договорить, как огоньки радостно закружились вокруг него. Мурён взглянул на книги, разбросанные по полу, и медленно поднял голову. Прямо перед ним сидела ученица, крепко обняв стопку книг, и громко всхлипывала.

***

— …И что дальше?

Недовольный голос обратился к Мурёну. Скорее, это прозвучало как: «Что за бред ты несёшь?». Мурён, лежа лицом вниз на парте, медленно зашевелил губами.

— Говорю же, я всю ночь книги раскладывал, даже не поспал…

— …

На лице Сынджу отразилась смесь удивления и раздражения. Казалось, он хочет сказать много всего, но Мурён, словно умоляя, замахал руками.

— Пожалуйста. Не сегодня. Я просто посплю.

— Ах ты…

Сынджу подавил тяжелый вздох и набросил спортивную куртку на лицо Мурёна. Это должно было выглядеть как жест раздражения, но из-за того, что свет оказался заблокирован, Мурёну спать стало ещё удобнее. Через мгновение он уже заснул, а Сынджу, глядя на него, провёл рукой по лицу.

«Это была ученица, которая работала в библиотеке».

Теперь всё стало ясно. Утром Мурён говорил о задании, которое попросила выполнить Минджи из соседнего класса. Договорённости о награде ещё не было, времени оставалось целых шесть дней. Но этот дурак всё равно прошлой ночью побежал выполнять поручение, чтобы в итоге провозиться там до утра.

«Учитель, который отвечал за библиотеку, был очень строг. Однажды ребята подшутили, перепутав все обложки книг. Поскольку она была старостой, ей пришлось всё разгребать одной, даже домой пойти не смогла».

Как всегда, Мурён не рассказал, что стало причиной смерти. Точнее, он и сам этого не знал. Обычно потерянные души не помнили, как они умерли.

«Это не был злой дух… У него совсем слабая энергия. На рассвете он вообще ничего не смог бы сделать».

Мурён не вдавался в подробности, но Сынджу и так всё понял. Скорее всего, он разложил все книги так, как сказал дух. Более того, наверняка расставил их в правильном порядке, чтобы Минджи не пришлось заново всё переделывать.

— Эх…

Сынджу без конца вздыхал. Для человека с его характером, склонным к лёгкому эгоизму, трудолюбие Мурёна было чем-то непостижимым. Тот ведь, скорее всего, занялся этим только из-за случайной фразы Минджи.

«Уже до того перенервничала, что желудок болит».

Сам может страдать сколько угодно, но не дай бог кто-то другой почувствует боль — Мурён тут же бросится помогать, даже если это были всего лишь капризы, произнесённые в шутку.

— Дурак…

Сынджу осторожно похлопал по голове Мурёна, через накинутую куртку. Этот парень, если уж заснёт, никакими силами его не разбудить. Впрочем, Сынджу было всё равно, проснётся тот или нет.

— …Что?

— Почему он вообще зашёл в наш класс?

Шум голосов вокруг привлёк внимание. Сынджу, подняв голову, невольно посмотрел в ту сторону, куда устремились взгляды одноклассников. У открытой двери стоял высокий, аккуратно одетый ученик.

— …

Это был Ки Хванён. С момента поступления он был популярен из-за своей привлекательной внешности и высокого роста. Но в то же время его боялись: говорили, что от него веет чем-то зловещим, а характер у него абсолютно скверный.

Сынджу не мог не вспомнить, что всякий раз, как Хванён проходил мимо, Мурён следил за ним насторожённым взглядом.

Сам Мурён, возможно, считал, что скрывает это, но Сынджу давно заметил. И одновременно с этим он осознал: раз даже Мурён насторожился, значит, с этим парнем что-то не так.

Кто такой Ким Мурён? Разве он не тот, кто при виде людей (даже мёртвых) радостно виляет хвостом, как щенок?

«Но это ко мне не относится».

Сынджу решил не обращать внимания. Раз уж Хванён сюда пришёл, значит, у него были свои причины. Говорить за спиной, как другие, он не собирался.

До тех пор, пока Хванён не произнёс знакомое имя:

— Позовите сюда Ким Мурёна.

Глава 4 - В лучах заката (4)

Бум!

Сынджу резко вскочил с места. Сделал это настолько шумно, что все взгляды одноклассников обратились к нему. Убедившись, что Мурён не проснулся, он решительными шагами направился к задней двери.

«……».

«……».

Неопределённые взгляды витали в воздухе. Это странное напряжение заставило Хванёна слегка нахмуриться. Сынджу взглянул ему прямо в глаза и холодно спросил:

— Что тебе нужно от Ким Мурёна?

— Ты Ким Мурён?

Это был не столько вопрос, сколько вызов. Вроде: «Не ты ли случайно Ким Мурён? Если нет — тогда при чём тут ты?»

— Ким Мурён спит. Если что-то надо, скажи мне.

— Да? Ну, тогда зайду позже.

Хванён без колебаний развернулся, намереваясь уйти. Он бы и ушёл, если бы Сынджу не схватил его за плечо.

— Просто скажи мне…

Хванён резко стряхнул его руку. Настолько резким было движение, что обычно хладнокровный Сынджу даже глаза расширил от удивления. От глухого звука их одноклассники настороженно повернули головы.

«……».

«……».

Прежде всего, Сынджу проверил, не разбудил ли шум Мурёна. Тот, и так обладающий крепким сном, в этот момент был ещё и изнурён усталостью, поэтому спал без задних ног. «Хорошо, что я накрыл его спортивной формой», — подумал он. Похоже, даже если здесь начнётся перепалка, Мурён не проснётся.

— Давай выйдем.

Сынджу тихо произнёс эти слова, скорее указывая на дверь, чем пытаясь снова остановить Хванёна. На этот раз Хванён без лишних слов отступил и сделал шаг назад. Сынджу быстро закрыл за собой заднюю дверь класса и встал, прислонившись к ней спиной.

— Что тебе нужно от Ким Мурёна?

— ……

Сынджу повторил свой вопрос, но Хванён продолжал хранить молчание, лишь задумчиво смотрел на руку, которая его только что удерживала. Как только Сынджу собирался повторить вопрос, Хванён медленно открыл рот.

— Ты же друг Ким Мурёна, верно?

Сынджу с равнодушным видом кивнул. Он хотел ответить что-то вроде: «Да, так что говори мне», но услышал от Хванёна совсем другое.

— Тогда сегодня возвращайся домой вместе с ним.

— Что?

— Не ходите вдоль дороги, избегайте переулков.

— ……

— Смотрите, чтобы сверху ничего не упало.

У Сынджу пробежал холодок по спине. Из-за длинной чёлки глаза Хванёна казались мрачными и зловещими. Его чёрные, как смоль, зрачки совсем не походили на яркие глаза Мурёна — они были, как у мертвеца, тусклыми и безжизненными.

— И не прикасайся ко мне.

— Эй, стой…

На этом он закончил. Причём так внезапно, что Сынджу даже не успел ничего ответить. Хванён развернулся и длинными шагами направился прочь.

— Чего он вообще хотел… странный тип.

Сынджу почувствовал неприятный осадок, наблюдая, как фигура Хванёна исчезает вдали.

Мурён проснулся лишь к моменту окончания последнего урока. Пробудившись от глубокого сна, он поднял голову сразу после того, как учитель вышел из класса. Обычно ясные и бодрые глаза сейчас были наполовину прикрыты.

— Проснулся?

— Угу…

Сынджу снял с головы Мурёна свою спортивную куртку. Ткань всё ещё хранила приятное тепло, оставленное телом. Быстро отряхнув куртку, Сынджу аккуратно сложил её.

— Кто-то приходил?

Спросив это, Мурён зевнул и стал тереть глаза. На мгновение замешкавшись, Сынджу ответил спокойным тоном:

— Нет, никто не приходил.

Ки Хванён приходил, но Мурён, узнав об этом, точно бы побежал его искать.

По ощущениям Сынджу, единственная причина искать Мурёна — это поручение. А это означало, что этот маленький бедняга опять может остаться ночевать в школе.

Как бы ни был вынослив Ким Мурён, несколько ночей подряд без сна — это уже слишком. Поэтому сегодня Сынджу решил дать ему как следует отдохнуть.

— Правда? — спросил Мурён, к счастью, без особого подозрения, просто кивнув.

— Мне показалось, я слышал, как кто-то назвал моё имя… — пробормотал он, но прозвучало это скорее задумчиво, чем подозрительно. После этого он зевнул и, моргая, почесал затылок.

— Ты же дежурный сегодня, да? Подождать тебя?

Хотя друзья не всегда ходили вместе, домой они почти всегда возвращались вдвоём. Причина была проста — они жили по соседству.

— Не надо, иди первым. Уборка займёт время.

Сынджу сказал это, вспомнив слова Хванёна, что сегодня нужно обязательно пойти домой вместе с Мурёном. Странное, почти мистическое предупреждение.

«Ничего страшного же не случится», — успокаивал он себя, собираясь закрыть учебник. И в этот момент…

«……».

Внезапно Мурён схватил его за правую руку. Его лицо, ещё недавно казавшееся сонным, стало серьёзным. Сынджу, удивлённый таким поведением, попытался выдернуть свою руку.

— Эй, что ты делаешь? Противно же!

— Ты что-то трогал?

— Что?

Рука Мурёна оказалась невероятно сильной. Он не отпускал Сынджу, крепко держа его обеими руками и пристально глядя ему в глаза. Этот взгляд был чем-то похож на взгляд Хванёна, и Сынджу невольно вздрогнул.

— Я ничего не трогал!

В конце концов он вырвал руку. На этот раз Мурён не стал снова его хватать. Вовремя в класс вошёл учитель, и разговор был завершён.

— Я подожду тебя, пойдём домой вместе.

После занятий Мурён всё равно дожидался его. Сынджу пытался возражать, но тот был упрям и не собирался уступать.

Однако домой он ушёл раньше из-за звонка из дома.

— Что? Сольги съела что-то странное ?

Сольги — так звали белую дворнягу, которую Мурён растил с самого детства. Ей было уже больше десяти лет, но она всё так же резвилась, как и в щенячьем возрасте.

Сказав Сынджу «не сворачивай никуда и иди прямо домой», Мурён кинулся бежать. Что поделать, если в семье кто-то заболел. Сынджу лишь лениво махнул рукой ему вслед. «Если даже Ким Мурён волнуется, значит, дело серьёзное», — подумал он.

На следующий день Сынджу в школу не пришёл.

***

В классе царил настоящий хаос. В воздухе витали оживлённые разговоры, звуки шагов, скрип стульев и хлопанье дверей. Некоторые ученики едва успевали на занятия и влетали в кабинет, торопясь присоединиться к своим товарищам.

Мурён сидел в этом беспорядке, рассеянно клацая по экрану телефона. Обычно Сынджу приходил раньше него, но сегодня его всё ещё не было.

— Мурён! Почему Сынджу не пришёл?

— Вот именно. Сынджу никогда не опаздывает!

— Вы что, сегодня не вместе шли?

Эти вопросы сыпались один за другим. Мурён взлохматил волосы, а уголки глаз у него безнадёжно опустились. И без того мягкий взгляд теперь выглядел почти обречённым.

— Не знаю… Он не отвечает.

Утром Мурён, впервые за долгое время, отправился в школу в бодром настроении.

После того как он, обычно ночи напролёт полуспящий, впервые спал в мягкой постели, его состояние было превосходным. Экзорцисты, умеющие управлять духовной энергией, в принципе быстро восстанавливают силы, поэтому качественный сон снял с него всю усталость, словно растаял снег.

К тому же Сольги, которая накануне заставила его изрядно понервничать, благополучно избавилась от проглоченного предмета. Оказалось, что это был глаз куклы. Она играла с любимой игрушкой, грызла её, пока случайно не проглотила часть. К счастью, вчера вечером Мурён, помчавшись с Сольги к ветеринару, узнал, что здоровью питомца ничего не угрожает, и оставалось только дождаться, пока проглоченный предмет выйдет сам.

Вернувшись домой, Мурён убрал все куклы с глазками туда, откуда Сольги не сможет их достать. Игрушку, без которой та не могла жить, пришлось обезопасить, оторвав декоративные детали. Правда, после этого Мурён, слушая жалобный скулёж питомца, долго обнимал его, извиняясь.

Однако именно сегодня, когда ничего странного не должно было случиться, в школу не пришёл Сынджу. Сколько раз Мурён ни звонил ему, каждый раз слышал только автоответчик. На отправленные сообщения ответа тоже не было.

«Неужели правда что-то случилось?»

Любой другой мог бы решить, что тот просто проспал. Но Сынджу всегда вставал чуть свет. В отличие от самого Мурёна, который, если заснёт, не услышит ни грома, ни молнии. К тому же тот был невероятно ответственный. Даже когда болел, он редко пропускал школу.

Глядя на пустующее рядом место, Мурён нервно прикусил губу. Постепенно, словно ниточка, начали вспоминаться события вчерашнего дня. То странное ощущение, когда он, только проснувшись, почувствовал что-то в Сынджу.

«Ты что-то трогал?»

Это была духовная энергия, оставленная кем-то или чем-то. Такой высокий уровень, что её не почувствовал бы никто, кроме тех, кто обладает способностями вроде Мурёна.

Впрочем, он знал, чей это был след. Такой чистый и светлый поток за свою жизнь он видел лишь однажды. Пусть обладатель этой энергии и не казался экзорцистом.

«Вряд ли он опасен…»

Сама по себе духовная энергия свидетельствовала о том, что душа её обладателя чиста. Это значит, что к ней легко могут привязаться злые духи. А ещё это значит, что такой человек постоянно находится в опасности. Чем сильнее энергия, чем чище душа, тем больше вероятность, что он станет жертвой умерших, не обретевших покой.

Однако у таких душ тоже есть инстинкты. Если что-то слишком опасно, они не осмеливаются даже подойти — это их способ выживать. Именно поэтому злые духи никогда не цеплялись за Мурёна, у которого духовная энергия настолько сильна, что он использует её, преобразуя в силу.

А Сынджу был полной противоположностью. У него не было ни духовной энергии, ни способностей, ни минимального восприятия. Поэтому, сколько бы энергии на нём ни осталось, ни один разумный дух не перепутал бы его с кем-то, обладающим такими способностями. Если уж это представляло для него опасность, то только в дружбе с самим Мурёном, в ходе которой он давно мог погибнуть.

— Чёрт… наверное, всё в порядке. — Мурён сунул телефон в карман, пытаясь стряхнуть с себя беспокойство. Он всегда слишком много о чём-то размышлял, и Сынджу часто его за это дразнил.

Может, он просто проспал? Уговаривая себя, он с трудом подавлял тревогу. В это время дверь в класс открылась, и, щёлкнув замком, внутрь вошёл учитель.

Посмотрев на написанное мелом «Опоздавшие», он стер имя Сынджу. Затем обвёл глазами учеников и сказал:

— Сынджу сегодня не придёт. Он попал в ДТП. Но травмы несерьёзные, так что не переживайте. И сами будьте осторожны на дорогах.

Глава 5 - В лучах заката (5)

Глаза Мурёна дрогнули. Если бы в руках у него было что-то, он наверняка выронил бы это на пол. Его чистое лицо побледнело, шум вокруг будто приглушился, а звуки начали гулко отдавать в ушах.

«Почему?»

Это было похоже на предчувствие, свойственное экзорцистам. В нём сразу зародилось подозрение. Хотя учитель говорил о ДТП, за этим наверняка скрывалось что-то нечистое.

Едва окончилась перекличка, Мурён вскочил с места и бросился следом за учителем. Он буквально мельтешил у него за спиной, словно утёнок, потерявший мать, не зная, куда деваться от тревоги.

— Учитель, а как Сынджу пострадал?

— Что? Мурён, ты разве не знал, что он попал в аварию?

— Он не отвечает на звонки.

Мурён нахмурился и подавленно протянул телефон. Надо было всё-таки утром заглянуть к нему домой. Обычно он выходил раньше всех, и сегодня Мурён, как всегда, был уверен, что Сынджу уже в школе.

— Ах, точно. Кажется, его телефон сломался. У него сломана рука, но сказали, что его сегодня выпишут. Вы же соседи, вот и зайди к нему после школы, если так беспокоишься.

С этими словами учитель похлопал Мурёна по плечу. Узнав, что у Сынджу сломался телефон, Мурён буквально застыл от испуга. Но слова учителя его успокоили: раз Сынджу уже собирались выписывать, значит, всё было не так плохо.

— Ты сам, Мурён, будь осторожен по дороге. И хоть иногда надевай галстук, — добавил учитель в напутственной манере.

«Вот бы всё можно было решить простой осторожностью…» — подумал Мурён, машинально кивая и низко поклонившись. Он пожалел, что не подготовил заранее хотя бы талисман для Сынджу.

Когда он уже собирался вернуться в класс, в коридоре он столкнулся с кем-то взглядом.

— …

— …

Аккуратно завязанный галстук, рубашка с застёгнутым на все пуговицы воротником, высокий рост, заметный даже издалека. Даже с такого расстояния Ки Хванён привлёк внимание Мурёна.

Мурён постарался не подавать виду, отвёл глаза и нехотя развернулся. Плечи словно свело от напряжения.

Однако его попытки скрыться оказались бесполезны: в считанные секунды Ки Хванён оказался прямо перед ним.

— Ким Мурён.

— …

Как человек может двигаться, не издавая ни звука? Мурён напряжённо моргнул. Он сделал глубокий вдох, затем осторожно выдохнул, скрывая замешательство. Подняв голову, он заметил, что сверху на него смотрит Ки Хванён.

— Эм… что?

Вот уж действительно высокий. Даже с его собственным небольшим ростом, Хванён казался слишком внушительным. Возможно, он был даже выше Сынджу — настолько, что его рост выглядел почти угрожающе.

— Ты хотел что-то сказать?

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Мурён невольно начал пятиться назад. Кроссовки негромко скрипнули по полу, и Хванён, на мгновение опустив глаза, посмотрел вниз.

Ки Хванён и Ким Мурён. Оба обладали громкой репутацией, и, возможно, именно поэтому на них начали стекаться любопытные взгляды.

— Если не хотел, то…

— Я хотел попросить тебя об одном деле.

— …

Глаза Мурёна удивлённо расширились. Он молча повторил про себя: «Дело?»

— Я подойду к тебе после школы.

Сказав это, Хванён тут же отвернулся и направился прочь. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как рука Мурёна, будто помимо воли, схватила его за запястье. В тот момент, когда его пальцы обвились вокруг твёрдого предплечья под рубашкой, освежающая энергия мощной волной нахлынула на него.

— Эм…

Мурён хотел что-то сказать, но замолчал. Дело было не в том, что рука Хванёна казалась холодной. Просто его взгляд, брошенный через плечо, был полон удивления.

Казалось, Хванён вот-вот сбросит эту хватку, но он вдруг замер с чуть приподнятой рукой. Мурён медленно убрал ладонь, неловко пошевелил пальцами и, спрятав её за спину, пробормотал:

— Прости… Сегодня после школы мне нужно зайти в одно место.

Сжав и разжав кулак, он шагнул назад, избегая взгляда Хванёна.

— Может, завтра?

— …

Хванён плотно сжал губы, его аккуратный рот вытянулся в длинную прямую линию. После небольшой паузы он тихо спросил:

— Твой друг сегодня в школу не пришёл?

— …

Ответить было нечего. Потому что он был прав.

Что бы ни значило молчание Мурёна, Хванён снова заговорил:

— Это займёт немного времени.

Но прежде чем Мурён успел что-то сказать в ответ, раздался звонок, оповещающий о начале первого урока. Зеваки, до этого с интересом наблюдавшие за их разговором, поспешно разошлись по классам.

Мурён нехотя кивнул, словно в замедленной съёмке.

— Тогда… жди в классе.

— В моём?

— Ага. После уроков я подойду.

Хванён явно удивился. Казалось, он хотел спросить «Почему?», но вместо этого выдал совсем другой вопрос:

— …А ты уверен, что знаешь, в каком я классе?

Мурён неожиданно улыбнулся. Его вопрос звучал так серьёзно, будто он и вправду сомневался в чём-то настолько очевидном. Хоть и сам прекрасно знал ответ.

— Знаю. Ты же из третьего.

— …

— После школы я просто за друга уберусь и сразу приду, так что жди в классе.

С конца коридора показался учитель, которому предстояло вести первый урок. Мурён прикусил язык, будто вспомнив, что уже давно пора в кабинет. Он мягко коснулся предплечья Хванёна, словно подталкивая его.

— Тебе тоже лучше поторопиться. До встречи.

И в одно мгновение Мурён юркнул в кабинет 7-го класса, оставив Хванёна стоять перед закрытой дверью. Тот ошарашенно сжал предплечье ладонью — в том самом месте, к которому только что прикоснулся Мурён.

***

— Ничего страшного не произошло. Мои родители из всего такую трагедию устраивают. Разве это новость?

После обеда Мурён позвонил Сынджу на телефон его матери. К счастью, голос друга звучал бодро, и тон ничем не отличался от обычного.

Сынджу рассказал, что серьёзных травм у него нет, но в больнице его заставили пройти буквально все возможные обследования. Именно поэтому его и оставили там, а заодно он пропустил занятия. Было ясно, что семья, искренне переживающая за младшего сына, сильно волновалась.

— Как ты вообще умудрился?

— Лямка рюкзака зацепилась за боковое зеркало машины. Я упал, неловко выставил руку — вот и растянул запястье. А телефон от удара разбился.

Какой абсурдный случай. Мурён устало потёр лоб. Лямка зацепилась за зеркало… Разве это могло быть просто невезением? Или, быть может, дело было не только в этом?

— В любом случае волноваться нет чем. Всё нормально.

— Правая рука пострадала?

— Ага, правая.

— …

Мурён невольно задумался, не стоит ли сделать для друга защитный талисман.

— Ладно, я тут как раз собирался пообедать, так что давай попозже.

Сынджу оборвал разговор без капли сожаления. Но Мурён и сам не расстроился, просто положил телефон обратно на стол. Раз с другом всё в порядке, теперь стоило разобраться с другой проблемой.

Послеобеденное время тянулось мучительно медленно, будто кто-то специально вмешался. Впрочем, за это время Мурён успел прослушать все уроки с таким вниманием, что преподаватель похвалил его целых три раза — только за то, что он не спал! Если бы Сынджу увидел это, то лишь вздохнул бы, сказав, что учёба слишком проста.

— Берегите себя и до завтра! — завершил классный руководитель дневное собрание.

Закончив уборку, Мурён нарочно тянул время, выйдя из класса позже остальных. Обсуждать просьбу с Хванёном было бы удобнее без лишних ушей. Однако, так расслабившись, он упустил момент, когда коридор опустел.

Через окна было видно, как солнце, медленно скатываясь за горизонт, окрашивает небо мягкими акварельными оттенками. Мурён сунул руки в карманы брюк и начал перебирать пластиковый предмет внутри.

“Интересно, какое дело он собирается мне поручить?”

Мурён редко отказывал кому-то в просьбе. Большинство дел он мог решить сам, а если что-то оказывалось сложнее — всё равно находил выход. Ему было не по себе от мысли, что кто-то доверился ему, а он этого человека подведёт.

Но сейчас, впервые за долгое время, он ощутил желание отказаться. И всё из-за одного человека — Ки Хванёна.

“Почему он вообще обратился ко мне?”

Когда Хванён находился рядом, от него исходили волны ледяного жара. Эти чистейшие, освежающие вибрации поражали своей силой. Такой духовной чистоты Мурён не встречал даже у собственной матери, одной из самых известных экзорцистов.

Что уж говорить о других — при таком уровне Хванён наверняка обладал выдающимися способностями. Возможно, он даже видел духов. Почему же тогда он попросил помощи?

У двери в класс Мурён остановился, пытаясь взять себя в руки. Он прижал ладонь к груди, сосредотачиваясь на ровном биении сердца, как когда-то учил его отец. Этот приём всегда помогал ему в моменты волнения.

Лишь спустя некоторое время он, наконец, дотронулся до дверной ручки. Сквозь стекло заглянул внутрь, но Хванёна не увидел.

“Может, он сидит на задних партах?”

С этой мыслью Мурён открыл дверь, и его сердце ёкнуло.

— …

Он словно в оцепенении сделал несколько шагов вперёд. Его интуиция, отточенная годами, вопила об опасности. И этому ощущению вторило густое, словно липкое масло, зловещее присутствие, окутывающее всё вокруг.

— Ты задержался.

Тик… так…

В оранжево-красных лучах заката тени застыли мёртвыми полосами на полу. Все ученики уже покинули школу, кроме Хванёна, сидящего у окна. Он занял вторую парту с конца — ту, где вечерний свет растягивал его силуэт до причудливых форм.

Сидя с идеально прямой спиной, он спокойно обратился к Мурёну:

— Заходи и присядь. Это не займёт много времени.

Тик… так…

— …

Мурён застыл, не в силах двинуться. Глаза его расширились, а в повисшей тишине лишь звук громкого глотка нарушил напряжённую атмосферу.

Тик… так…

Этот звук резал слух, словно шёпот.

— Ты…

Мурён с трудом выдавил начало фразы, но не смог продолжить. Только глубоко вдохнул, и его ресницы дрогнули.

Длинные чёрные волосы. Капли алой крови, стекающие с пальцев. Костлявые руки, обвивающие шею.

Эти образы застыли перед его глазами.

“Ты… ты не видишь?”

Эти слова так и остались невысказанными, застряв в горле.

Демон, повисший на спине Хванёна, казалось, растянул рот в зловещей усмешке.

Глава 6 - Заблудшая душа (1)

Впервые Мурён увидел его в день церемонии поступления в старшую школу. Это был тёплый мартовский день с кристально чистым небом, без единого облачка. Новая форма казалась непривычной, недавно купленная обувь — неудобной, а кирпичная стена вокруг школьной территории — слишком высокой.

В тот чудесный день Мурён, конечно же, проспал. Он корил себя за это и мысленно обвинял друга, Сынджу, который, в отличие от него, пришёл в школу вовремя. Всё из-за того, что ночью, накануне важного дня, он не мог уснуть от волнения. Его семья заранее предупредила, что не станет будить его — «пусть сам проявит ответственность». И действительно, никто не пришёл его тормошить, даже когда прозвенел последний из поставленных будильников.

К счастью, школа находилась всего в десяти минутах ходьбы — правда, если бежать изо всех сил. Для обычного человека это было бы испытанием, но для Мурёна, обладавшего невероятной выносливостью и силой, оказалось пустяком.

Добравшись до школы, он бросил взгляд на часы и понял, что успеет в класс быстрее, если пойдёт не через центральный вход, а через задний двор. Быстро осмотревшись, он ловко перемахнул через кирпичную стену.

И именно тогда он впервые увидел Ки Хванёна.

Точнее, он не увидел его — он обнаружил.

— …

Хванён стоял за зданием школы, глядя в безоблачное небо. Его фигура была выше и сильнее, чем у Мурёна, а черты лица настолько притягивали взгляд, что трудно было бы не обернуться, проходя мимо. Однако главное, что выделяло его, — это абсолютная тишина, окружавшая его фигуру.

Мурён ещё никогда не встречал человека, который так напоминал бы призрака. Дело было даже не в том, что он стоял неподвижно и редко моргал. Гораздо сильнее поражало другое: в глазах Хванёна — там, где должно было отражаться бескрайнее голубое небо, — не было и капли жизни.

Родившись с даром видеть духов, Мурён с детства путал их с живыми людьми. Особенно в ранние годы, когда ещё не научился различать жизненную и мёртвую энергию. Со временем он стал разбираться лучше, однако Хванён…

«Он точно человек?»

Его внешность была обманчивой. Обычный цвет губ, аристократическая горбинка носа — всё выглядело естественно. Даже лёгкий румянец, контрастирующий с бледной кожей, скорее подчёркивал его живость. Но ощущение, что перед ним стоит нечто иное, только усиливалось. Почти незаметное сияние духовной энергии окончательно сбивало с толку.

— …

Может, спросить, что он тут делает?

Для Мурёна вопрос тут же перешёл в действие. По словам Сынджу, он «подружился бы даже с вором, который проник бы в их дом». И действительно, Мурён никогда не испытывал трудностей в общении с незнакомцами. Просто нужно подойти, завести разговор, а потом предложить подружиться — несложный план.

Он уже собирался спрыгнуть с забора, как вдруг…

«Что… это?»

Из длинной тени дерева медленно выползал дух. Точнее, не обычный дух, а чибакрён — блуждающая душа, образованная из множества мелких духов. Обычно такие сущности не появляются при свете дня и редко вредят живым. Но этот чибакрён открыл пасть и направился прямо к Хванёну.

«Нет!»

От неожиданности Мурён приземлился неудачно, оступившись правой ногой. Боль пронзила сустав, но он был слишком ошеломлён, чтобы её почувствовать.

Он собирался вмешаться, но то, что произошло дальше, поразило его до глубины души.

Как только дух приблизился к Хванёну, он, словно наткнувшись на невидимую преграду, отлетел назад. Чибакрён не смог даже прикоснуться к нему, словно сама энергия защищала его. Отброшенный таинственным барьером, дух дрогнул и, не успев больше ничего предпринять, растворился в тени.

«Это… похоже на защитный барьер…»

Тонкий слой духовной энергии окутывал Хванёна, автоматически отражая любые воздействия извне. И всё это время он даже не шелохнулся.

— …

Это чувство было новым для Мурёна. Никогда прежде он не ощущал такой разницы в силе. Смесь подавляющего превосходства и необъяснимой угрозы сковала его, заставив ноги дрожать.

«По возможности, не связывайся с другими экзорцистами».

Слова отца вдруг всплыли в памяти. Решив остаться незаметным, Мурён начал медленно отступать. Он не собирался проверять, что ещё может скрываться за этой странной защитой.

Но вдруг…

Хванён повернулся.

— …

— …

Их взгляды пересеклись.

Мурён замер. Его словно прибило к месту. Чёрные, бездонные глаза Хванёна уставились прямо на него, неотрывно и неподвижно.

Внешность у него не была пугающей. Скорее наоборот — необыкновенно красивой, даже выделяющейся среди сверстников. В ней всё ещё читалась лёгкая незрелость, но…

Это не имело значения.

Потому что в тот миг Мурён испытал настоящий страх.

Глаза Хванёна, наполненные бездной, казались готовыми его поглотить. Это был необычный страх, не тот, что появляется от логичной угрозы. Скорее — звериное предчувствие, которое нельзя игнорировать.

Но вскоре Хванён отвернулся.

Его движения были медленными, словно растянутыми во времени. Веки дрогнули, зрачки сместились — сцена, похожая на воспоминание в замедленной съёмке.

Это мгновение запечатлелось в памяти Мурёна.

И в тот день он узнал его имя.

Ки Хванён.

Оно идеально ему подходило. Но почему-то усиливало необъяснимую тревогу.

Может быть, потому что, встретившись с ним взглядом, Мурён увидел не человека, а мираж.

прим.: имя Ки Хванён с корейского можно перевести как "загадочная призрачная тень"

С того дня он избегал Хванёна.

Будучи приятелем почти каждого ученика, он так и не заговорил с ним. Хотя, казалось, Хванён и сам не стремился к общению.

— …

Кто бы мог подумать, что однажды их пути пересекутся вот так…

***

Мурён сел за заднюю парту, а Хванён, повернувшись к нему, не сводил с него глаз. Это неловкое молчание длилось больше десяти минут. Всё это время Хванён спокойно, сдержанно рассказывал о своём беспокойстве, а Мурён, напрягшись, внимательно следил за его реакциями.

— В последнее время будто бы тяжесть в плечах, — начал Хванён.

Он продолжил ровным голосом:

— Сплю плохо. Просыпаюсь — никакой бодрости. Всё только хуже становится.

С каждым его словом в ушах у Мурёна нарастал один и тот же пугающий звук — «тук-тук». Чёткий, навязчивый, будто раздающийся прямо в голове.

«Это нечто постороннее…»

Но Хванён, казалось, не замечал ни шума, ни мелькающей за его спиной духа, ни капель крови, падающих на пол.

И тогда у Мурёна возникла смелая мысль: возможно, даже при столь мощной духовной энергии Хванён просто не видит духов.

Мозаика сложилась. Теперь стало ясно, почему он обратился за помощью, несмотря на свою силу.

И ясно, что эта сущность, затаившаяся в его тени, уже давно жаждет забрать его душу.

«Он не экзорцист…»

Сильная энергия вовсе не означает, что её обладатель умеет ею пользоваться. Если человек не видит духов, он даже не осознаёт своих способностей. Пусть оставались недосказанности, но логика в этом была.

— Это всё, что тебя беспокоит? — спокойно спросил Мурён, стараясь не выдавать напряжения, уже обдумывая, как решить проблему.

Признание существования духов — это то, что большинство людей принимают в общих чертах. Но знать, что «духи есть», и осознавать, что «на меня что-то напало», — две совершенно разные вещи.

Поэтому сейчас главное — не показывать, что что-то не так.

Как экзорцист, Мурён считал своим долгом защищать людей и их души.

«Если сказать всё прямо, страх его поглотит».

— Я берусь за многие просьбы, но врачом становиться не собираюсь, — с серьёзным видом проговорил он.

Шкряб. Шкряб.

Звук ногтей, впивающихся в плоть, неестественно отозвался в ушах. Мурён заметил, как на кончиках пальцев выступили капли крови. Похоже, даже если бы он сейчас вмешался, дух не отступил бы.

Мурён сглотнул и медленно потянулся к его плечу.

— Дай хотя бы массаж сделаю…

Скрип.

Резкий рывок.

Его запястье схватили. И это был не дух. Сам Хванён удерживал его руку.

Тёплая, но чуждая энергия мягко окутала кожу.

Дух, словно почувствовав изменения, поднял голову… и встретился взглядом с Мурёном.

— …

— …

Пропало. Всё пропало.

Эта мысль мелькнула у Мурёна в тот момент, когда «оно» исчезло.

Слилось с длинной тенью на полу.

Он моргнул — и перед глазами уже ничего не было.

— …Эм.

Что-то здесь совсем не так.

— Это вот…

Мурён натянуто улыбнулся, ощущая, как крупная ладонь Хванёна всё ещё обхватывает его запястье.

Но холодное прикосновение медленно исчезало, так же плавно, как и появилось.

— Эй, что это вдруг было?

Его голос прозвучал грубо, пропитанный настороженностью.

Он инстинктивно потер запястье, на котором остались красные следы. Чувство тревоги усилилось, но вместе с ним появилось что-то ещё.

Едва уловимая нота сожаления.

— Прости… Я, наверное, слишком резко это сделал, — смущённо сказал Мурён.

Уголком глаза он снова взглянул на тень под ногами Хванёна.

Она исчезла.

Но было ли это окончательно?

— Знаешь, я…

— Все люди, которые ко мне прикасаются, почему-то страдают.

Мурён замер. Это было неожиданно. Все слова, которые он хотел сказать — «Я разберусь», «Расскажи подробнее» — застряли в горле.

Но Хванён, с тем же равнодушием, продолжил:

— Если кто-то хватает меня за руку или я случайно кого-то задену, даже если просто иду по улице… с ними всё время что-то происходит.

— …

— Сначала я думал, что это совпадение. Но это повторяется слишком часто.

Это ненормально.

— …

— Твой друг тоже пострадал из-за меня.

Последние слова прозвучали уверенно. Почти дерзко. Мурён на мгновение напрягся. Хванён выглядел спокойным, но он заметил. Мурён увидел за этой маской больше, чем должен был.

— …А ты?

Тёмные глаза медленно поднялись на него. Прямо, пристально. В них отразилось его собственное лицо.

И вдруг Мурён понял — в его взгляде появилось беспокойство.

— А ты сам? Ты в порядке?

Глава 7 - Заблудшая душа (2)

Это был осторожный вопрос. Несмотря на напряжённые мышцы на переносице, голос прозвучал мягко, словно щекочущий пушок.

Глядя в круглые, лишённые складок век глаза, Хванён нахмурился и переспросил:

— …Что?

— Ты не ранен?

Мурён, произнося это, украдкой осмотрел Хванёна. Не только лицо, но и шею, плечи, руки, лежащие на столе. Этого оказалось мало, и он наклонился, чтобы заглянуть под стол, но Хванён недовольно одёрнул его:

— Я не ранен.

— …Правда?

Медленный ответ оставил лёгкое ощущение неудовлетворённости. Мурён силой расправил лицо и наклонился вперёд. С того момента, как он вошёл в класс, напряжение не отпускало его ни на миг.

— С каких пор у тебя тяжесть в плечах?

— …

Хванён промолчал, подозрительно посмотрев на него. В его взгляде читалось недоверие, и Мурён неловко почесал щёку. Опущенные уголки глаз выражали явное смущение.

— …Почему ты так смотришь?

— Как будто не понимаешь.

Хванён скривил губы в недовольной ухмылке.

— Твой друг пострадал из-за меня. И всё?

В его ровном голосе скрывались острые иглы. Услышав это, Мурён едва заметно нахмурился.

— Зачем ты так говоришь?

Он не раздумывая схватил руку Хванёна, лежащую на столе. Тот вздрогнул и дёрнулся, но Мурён не только не отпустил его, а накрыл его ладонь своими.

— Вот, я тоже соприкоснулся с тобой, но не пострадал.

— …

Сквозь прикосновение ощущалось тепло Хванёна, чистая энергия, лёгкость. Он приоткрыл рот, но Мурён оказался быстрее.

— Даже если я пострадаю на обратном пути домой, это будет не из-за тебя.

— …

— Так что не говори так.

В его голосе не было ни заботы, ни жалости — только твёрдость. Хванён нахмурился, приоткрыв губы, словно хотел что-то сказать, но передумал.

— Я не говорил это, чтобы меня утешали.

С этими словами он решительно выдернул руку.

— Я и не утешаю тебя.

Чистые, лишённые лжи глаза смотрели прямо в его. Словно подтверждая сказанное, Мурён не отвёл взгляда. Когда реакции не последовало, он переплёл свои большие пальцы с пальцами Хванёна.

— Неужели можно причинить вред другому лишь вот так?

— …Хватит, отпусти меня.

На этот раз Хванён не колебался — он резко вырвал руку. Звук оказался таким резким, что отдался в тишине глухим эхом, но Мурён отпустил его без малейшего намёка на обиду.

Напротив, Хванён моргнул и быстро осмотрел руку, которую только что выдернул.

— Всё нормально. Просто звук был громким, но боли нет.

— …Кто тебе это сказал?

Хванён слегка мотнул головой, словно говоря: «Не лезь». Его глаза сузились от раздражения. Мурён только пожал плечами и спрятал руки под стол.

— Говорят, в словах есть сила.

Юный голос разорвал тишину класса. Хванён по-прежнему смотрел на Мурёна строгим взглядом.

— Даже если ты говоришь это без чувства вины, повторяя снова и снова, в конце концов сам начнёшь верить, что это правда.

— …

— Почему ты думаешь, что Сынджу пострадал из-за тебя? Если уж на то пошло, больше виноват я — ведь вчера ушёл домой раньше.

Брови Хванёна слегка дрогнули. Это выражение напоминало согласие, и Мурён, сам того не осознавая, едва заметно улыбнулся. Лицо Хванёна оставалось почти неподвижным, но иногда его мысли читались так ясно, будто были написаны на лбу.

— Ну… Если бы я пошёл с ним, Сынджу действительно не пострадал бы.

Даже без намерения плечи Мурёна слегка поникли. Эти мысли он прокручивал в голове снова и снова с того самого момента, как услышал о ДТП.

Если бы я пошёл с ним… Всё могло бы быть иначе.

— Но если рассуждать так, этому не будет конца.

Мурён напрягся, и его голос стал твёрже. Чтобы прозвучать убедительно, он говорил медленно, отчётливо акцентируя каждое слово.

— Если уж на то пошло, аварии бы не случилось, если бы Со Сынджу не пошёл той дорогой. Если бы он выбрал другой рюкзак, всё было бы в порядке. Если бы на этой неделе не был его дежурный день, он вообще не оказался бы в том месте.

— …

— Как ты говоришь, все эти факторы могли сыграть роль, но…

— …

— Можно ли назвать это виной?

Чем дольше говорил Мурён, тем сложнее становилось выражение лица Хванёна. Был ли он окончательно убеждён или просто отключился от разговора — понять было невозможно. Мурён отвёл взгляд и почесал щёку.

— Люди всегда стремятся найти виновного, когда что-то случается. Но что важнее — искать виноватого или решать проблему?

Хотя, конечно, чтобы решить проблему, нужно знать её причину…

— Ты же сам говорил, чтобы я нашёл причину.

Чистые глаза Хванёна заискрились, и Мурён, подняв на него взгляд, широко улыбнулся. В центре его светлой щеки мелькнула милая ямочка.

— Позволь мне переночевать у тебя хотя бы одну ночь.

***

По пути домой Мурён написал сообщение Сынджу. Почти сразу пришло уведомление: тот сменил телефон.

На «Сегодня не вернусь домой» Сынджу ответил:

«Ты, случайно, не мечтаешь стать волонтёром?»

Естественно, Мурён не ответил и убрал телефон. Если он скажет, что это не так, услышит очередной колкий комментарий. А если признает, что так и есть, реакция будет ещё более абсурдной. Лучше оставить всё как есть и на следующий день просто выслушать небольшую нотацию.

«Что ж, ничего не поделаешь».

Бросив взгляд на Хванёна, Мурён ускорил шаг. Разница в росте между ними была настолько ощутимой, что Хванёну хватало двух шагов там, где Мурёну приходилось делать три.

«Вот бы мне такие длинные ноги», — подумал он рассеянно, прежде чем в голову закрался ещё один вопрос.

«Честно говоря, не ожидал, что всё так просто».

Когда Мурён попросил разрешения переночевать у Хванёна, он заранее продумал множество оправданий. От необходимости «наблюдать за ситуацией», чтобы лучше разобраться, до совершенно абсурдного объяснения, что «ночёвка в доме клиента — это правило».

«Но…»

Хванён не задал ни одного вопроса. Просто кивнул. Его взгляд оставался настороженным, но он не стал ничего уточнять. Лишь снял с крючка рюкзак и первым поднялся с места.

— Пошли. До моего дома далеко.

Как и сказал Хванён, дорога заняла больше двух часов. Но главная проблема была не в расстоянии, а в том, что они шли пешком — ни автобуса, ни метро.

Хотя с выносливостью у Мурёна всё было в порядке, больше всего его напрягало гнетущее молчание.

С тех пор как они вышли из школы, Хванён не сказал ни слова, не сводя глаз с дороги. Даже Мурён, обычно легко поддерживающий разговор, не смог найти подходящий момент, чтобы заговорить.

Единственный раз, когда тишина нарушилась, был у перекрёстка, где лежали хризантемы. Хванён ненадолго остановился и попросил подождать, а затем вновь ушёл в себя.

— Слушай, тебе не нужно сообщить родителям?

Попытавшись снять напряжение, Мурён осторожно задал вопрос. Он даже не говорил громко, но Хванён резко повернул голову, словно был застигнут врасплох.

— …Родителей дома нет.

Ему показалось, что после этих слов шаги стали чуть медленнее.

Теперь они шли вровень, и Мурён, слегка удивлённый, вопросительно наклонил голову.

— Ты живёшь один?

— Да. Оба родителя умерли.

— …

Неловкость стала вдвое сильнее.

Мурён не стал рефлекторно извиняться — лицо Хванёна оставалось абсолютно бесстрастным.

«Плохо выбрал тему для разговора», — упрекнув себя за глупость, он прикусил нижнюю губу.

— Уже почти пришли. Пройдём за ту стену — и сразу увидишь.

Извилистая дорога уводила всё дальше в глухие и мрачные места.

Как только они свернули в переулок, Мурён ощутил смутное беспокойство.

Атмосфера здесь была тяжёлой. На стенах и деревьях висели талисманы, создавая зловещую картину.

«Эти талисманы, похоже, вообще не работают».

Мурён решил, что они — дело рук самозванцев. Несмотря на то что многие выглядели старыми и потрёпанными, он не ощущал в них ни капли духовной силы. Судя по тому, что их наклеили беспорядочно, без учёта направлений, делали их явно дилетанты.

«Такими талисманами не только злых духов, но и мелких демонов не остановить».

Скорее всего, духовная энергия Хванёна превосходила даже опытных экзорцистов.

Если даже живой человек, как Мурён, ощущал её настолько чистой, то для существ, питающихся жизненной силой, она, должно быть, казалась притягательной, почти сладкой.

Неудивительно, что некоторые готовы были пожертвовать собой, лишь бы хоть раз к ней прикоснуться.

«Как тот дух из школы…»

Прищурившись, Мурён вспомнил злого духа, который цеплялся за Хванёна.

Энергия, исходившая от него, была настолько сильной, что даже он, привыкший к подобному, почувствовал давление.

Судя по всему, это был дух давно умершего человека — либо погибшего мучительной смертью, либо слишком долго блуждающего по миру.

Скорее всего, авария с Сынджу была его рук делом.

Поскольку сам Хванён был недосягаем для духа, тот, должно быть, решил устроить неприятности везде, где оставались его следы.

Похожее на детскую месть, но… духи редко бывают разумными.

«Надо поймать его, пока не стало слишком поздно».

Мурён, рождённый в семье древних экзорцистов, был обучен находить и уничтожать злых духов.

Души, утратившие свою человечность, уже не могли вернуться к прежнему состоянию.

Конечно, у него был более мирный способ справляться с такими случаями, но если его мать узнает, что он упустил дух, ей это явно не понравится.

Впрочем, волновало его не только это.

Выговор он как-нибудь переживёт — тем более что ещё не был официальным экзорцистом.

Но кое-что, сказанное Хванёном, никак не выходило у него из головы.

«Люди, которые соприкасаются со мной, всё время получают травмы».

Мурён не хотел видеть чужие страдания, кем бы они ни были вызваны. Он искренне желал, чтобы все вокруг жили мирно и спокойно.

И, конечно, это касалось и Хванёна. Даже если они почти не знали друг друга.

«Со мной всё в порядке».

Глупо, но только после этих слов он понял. Ранено было не тело. Ранена была душа.

Глава 8 - Заблудшая душа (3)

Дойдя до этих мыслей, Мурён замедлил шаг.

На последней стене, о которой говорил Хванён, был прикреплён талисман, выглядевший вполне правдоподобно. Мурён протянул руку за спиной Хванёна и, окружив её духовной энергией, вдохнул в талисман силу.

Это была лишь временная мера, но, по крайней мере, пока они добираются до дома, ничто не сможет преследовать Хванёна. Пусть ненадолго, но для слабых духов этого будет достаточно.

— Это твой дом?

— Да.

Они пересекли каменную ограду и остановились у узких железных ворот. Солнце уже зашло, и вокруг царила кромешная тьма. Хванён достал ключ из почтового ящика, открыл ворота и первым шагнул внутрь.

На первый взгляд дом выглядел старым, но всё же было заметно, что за ним старались ухаживать. Хотя во дворе давно высохла трава, а в некоторых местах валялись облупившиеся куски краски, с должным уходом он мог бы превратиться в уютный загородный коттедж.

— Красивый дом.

Мурён произнёс это без особой надежды на ответ, и, как он и ожидал, Хванён даже не обратил внимания. Лишь слегка нахмурился, посмотрев на него так, словно тот сказал что-то непонятное. Затем он открыл дверь прихожей, широко распахнул её и кивком головы пригласил Мурёна внутрь.

— Заходи.

Мурён невольно почувствовал напряжение. Схватившись за ремешок рюкзака, он медленно шагнул вперёд.

С того момента, как дверь открылась, внутри ощущалась сильная духовная энергия. Однако она не принадлежала злым духам — её источником был живой человек, стоявший прямо перед ним.

— Хм…

Разве он не замечал этого раньше? Энергия Хванёна была настолько мощной и чистой, что даже Мурён ощущал её освежающее действие.

Стоило ему переступить порог, как сознание будто мгновенно прояснилось. Усталость испарилась, а настроение резко улучшилось, словно он достиг пика своего состояния. Это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем приливом бодрости, который он испытывал, когда держал Хванёна за руку или сцеплял с ним пальцы.

— У тебя действительно классный дом…

Мурён говорил искренне, но Хванён снова посмотрел на него с недоумением, словно пытаясь понять, что в этом доме может быть хорошего. Однако промолчал.

Мурён глубоко вдохнул и аккуратно снял обувь у входа.

— Поставить её в шкаф?

— Как хочешь.

Прихожая была просторной, так что особой необходимости в этом не было. Сделав шаг вперёд, Мурён осмотрелся. В гостиной стояли диван и телевизор, но общая атмосфера оставалась мрачной — вероятно, из-за старой, изношенной мебели.

— Кстати, я хотел сказать…

Мурён повернулся к Хванёну, но тут же замолчал. Тот, вместо того чтобы зайти, по-прежнему стоял у входа, опустив взгляд вниз — туда, где аккуратно стояли кроссовки Мурёна.

— …Мне поставить их в шкаф?

Он повторил вопрос, но ответа не последовало. Вместо этого Хванён молча снял кроссовки и только тогда спросил:

— Ты что-то хотел сказать?

— А, да… Мне нужна пижама.

Две пары обуви, стоявшие рядом, напоминали обувь взрослого и ребёнка. Одна казалась слишком большой, другая — наоборот, сравнительно маленькой. Если бы Сынджу увидел это, он наверняка попытался бы утешить Мурёна словами: «Ты ещё растёшь».

— Спать в школьной форме не вариант.

Мурён слегка приподнял край рубашки. Под ней была футболка, но штаны явно требовали замены. Да и в рубашке спать было неудобно, так что он надеялся, что Хванён сможет одолжить ему хоть что-то.

— Пижама…

Хванён тихо повторил слово, растягивая его, и внимательно оглядел Мурёна с головы до ног. Затем нахмурился и наклонил голову.

— Вряд ли у меня найдётся что-то, что тебе подойдёт.

Это было вполне ожидаемо, но не настолько серьёзная проблема, чтобы так задумываться.

— Да просто дай что-нибудь, — предложил Мурён. — Если будет велико, я просто закатаю рукава или штанины.

Однако лицо Хванёна не прояснилось. Он лишь мельком взглянул на свои разутые ботинки и вдруг тихо спросил:

— А нижнее бельё?

— Э-э… Ты хочешь одолжить и его?

Честно говоря, это уже звучало странно.

— У меня есть новое. Надевай и забирай с собой.

Мурён сначала хотел отказаться, но в итоге лишь молча кивнул. А заодно, раз уж пошёл такой разговор, решил попросить у Хванёна запасную зубную щётку. К счастью, тот без возражений согласился и направился через гостиную вглубь дома.

— Я дам тебе одежду. Сначала прими душ, а потом переоденешься, — сказал он.

Мурён последовал за ним.

Комната, в которую они вошли, в отличие от гостиной, выглядела обжитой. На письменном столе стопкой лежали учебники, в шкафу висела школьная форма и верхняя одежда. Рядом с кроватью на зарядке лежал телефон. Всё здесь отражало повседневную жизнь её хозяина.

— В доме только пара порций лапши и готовый обед из магазина…

Мурён не слушал. Его взгляд был прикован к фотографии в рамке на столе. На снимке были двое детей, но оба выглядели как Хванён в детстве. Проблема заключалась в том, что и ребёнок слева, и ребёнок справа казались одним и тем же человеком.

— Это… близнецы?

Стук.

Хванён резким движением перевернул рамку. Его крупная рука полностью скрыла фотографию. Мурён невольно вздрогнул и поднял взгляд. Лицо Хванёна было холодным, а взгляд — жёстким.

— Что ты делаешь?

— …

Реакция была явно чрезмерной. Мурён всего лишь посмотрел на то, что лежало на виду.

— Прости, я больше не буду, — извинился он.

Если это была вещь, которую Хванён не хотел показывать, он не собирался её рассматривать. Ему не нужно было знать то, что пытались скрыть.

К тому же…

“Он умер.”

Мурён понял это интуитивно. Один из детей на фотографии больше не был в этом мире.

В доме, кроме них двоих, не ощущалось присутствия никого живого. У входа стояли только их ботинки, и никаких признаков чьего-то ещё существования не было. Даже если бы у Хванёна был брат-близнец, полное отсутствие следов его жизни выглядело странно.

— Это одежда, которую ты мне дал? Ладно, я быстро. Где здесь ванная?

Мурён постарался говорить бодро и забрал вещи из рук Хванёна.

Тот, хоть и смотрел настороженно, всё же указал на дверь справа. Мурён быстро вышел из комнаты.

Щелчок.

Как только за ним закрылась дверь, он прикрыл рот рукой, подавляя замешательство. Обычно спокойные глаза теперь были полны тревоги.

— Надеюсь, что это не так…

Тихий шёпот тяжело осел в воздухе. Но даже сам Мурён, сказавший это, выглядел так, словно почти не сомневался в обратном.

Когда Мурён вышел из душа, Хванён сидел на диване в гостиной.

Видимо, в доме была ещё одна ванная, потому что он уже успел переодеться в домашнюю одежду и повесить на шею полотенце.

Мурён взглянул на его мокрые чёрные волосы, затем спокойно позвал по имени:

— Ки Хванён.

— …

Широкие плечи Хванёна едва заметно вздрогнули. Казалось бы, мелочь, но Мурён сразу это подметил.

Дождавшись, когда тот обернётся, он неловко улыбнулся.

— Извини, но… у тебя случайно нет одежды поменьше?

Он понял это, как только надел футболку, которую ему дал Хванён. Она была настолько велика, что могла заменить одеяло.

— Тут никакая резинка не поможет, — с сожалением добавил Мурён.

Одежда оказалась настолько большой, что даже закатать рукава не представлялось возможным. Ворот футболки обнажал ключицы, а её длина была такой, будто он надел взрослую одежду в детстве.

Штаны пришлось закатать четыре раза и максимально затянуть резинку, чтобы они хоть как-то держались на бёдрах.

— Ты, оказывается, очень высокий…

— Ха.

Хванён коротко усмехнулся, но скорее в недоумении, чем весело.

— Я ведь сразу сказал, что ничего не подойдёт.

— Не думал, что настолько, — пожал плечами Мурён.

Он понимал, что их размеры сильно различаются. Хванён был выше большинства моделей, а сам он, будучи подростком, только начинал расти.

Но разница заключалась не только в росте — комплекция тоже была совершенно иной.

— Может, тогда просто снять штаны?

В конце концов, они оба парни, и остаться в нижнем белье не должно было стать проблемой. Тем более, футболка была достаточно длинной, чтобы прикрыть всё необходимое.

— Я принесу тебе одежду, которую носил в средней школе.

С выражением лёгкого раздражения Хванён ушёл в комнату.

Мурён, подтянув сползающие штаны, задумался: видимо, идея остаться без них всё же была странной.

На этот раз Хванён принёс школьную форму для уроков физкультуры из средней школы. Белая футболка с воротником и зелёные шорты, которые, судя по всему, уже давно были малы ему самому.

На Мурёне они выглядели чуть великоватыми, но всё же подошли намного лучше.

— Какой у тебя рост? Ты в средней школе уже был таким высоким?

Пока Мурён переодевался, Хванён бросил полотенце в корзину для белья и достал из холодильника два контейнера с едой.

Пробормотав, что на последнем медосмотре его рост составил 190 сантиметров, он добавил, что уже в средней школе был выше большинства сверстников.

— Вот бы мне так! — завистливо вздохнул Мурён.

Хванён нахмурился, словно его что-то напрягло.

— Почему ты вечно за мной ходишь?

— А?

Мурён, который как раз подошёл ближе, смущённо улыбнулся.

Ямочка на его щеке едва заметно проявилась, а карие глаза быстро скользнули в сторону.

— Просто как-то неудобно сидеть, пока ты тут возишься…

— …

На лице Хванёна появилось ещё большее недоумение.

Глядя на микроволновку, он выглядел так, будто не понимал, как на это реагировать.

Раздался сигнал о готовности еды.

Махнув подбородком в сторону стола, Хванён коротко сказал:

— Сядь, не мешайся.

— Ладно.

Мурён покорно сел за стол, дожидаясь, пока Хванён разложит еду.

Тот достал из шкафа деревянные палочки для еды и сел напротив.

Видя, что Мурён не спешит есть, он раздражённо произнёс:

— Ешь давай.

Глава 9 - Заблудшая душа (4)

Когда Мурён, словно только этого и ждал, открыл крышку ланч-бокса, он вдруг ощутил, насколько был голоден. Было уже довольно поздно, и урчание в животе начинало раздражать. Белоснежный рис и мягкий омлет внезапно показались ему невероятно аппетитными.

Действительно, лучший соус — это голод.

— Приятного аппетита.

На его вежливые слова последовал лёгкий вздох. Почти неразборчивое бормотание: «Прям как щеночек…» заставило Мурёна задуматься — действительно, он, наверное, вёл себя немного как щенок.

— У меня, кстати, есть собака.

— …Что?

— Хочешь, покажу?

Не дожидаясь ответа, Мурён схватил телефон и открыл галерею. В папке с фотографиями, казалось, не было ничего, кроме его собаки по имени Сольги и случайных уличных котов.

— Вот, смотри. Милая, правда?

— …

Хванён, несмотря на напряжённый взгляд, внимательно разглядывал фотографии. Когда на экране появился кадр, где Сольги лежит на спине, он слегка расслабился. В его чёрных глазах мелькнул мягкий блеск, что подстегнуло Мурёна оживиться и добавить детали:

— Её зовут Сольги, потому что она похожа на пэксольги*. Ей уже двенадцать лет, и она просто невероятно ласковая.

прим: Пэксольги (белоснежный тток) – мягкий, рассыпчатый рисовый тток, приготовленный на пару из рисовой муки. Его характерная особенность — чисто белый цвет, символизирующий чистоту и простоту.

Сольги появилась в жизни Мурёна, когда он был ребёнком: отец подобрал её на улице. Тогда она была меньше двух ладоней, а теперь выросла почти до размеров джиндо. Ушки её наполовину согнулись, а пушистая шерсть напоминала смесь пунсанской собаки с чем-то другим.

— Пэксольги? Больше похожа на инджольми*.

прим: Инджольми – это липкий тток, сделанный из клейкого риса, который замачивают, варят на пару и тщательно растирают, чтобы он стал эластичным. Затем кусочки обваливают в порошке из бобов, чаще всего в соевом или фасолевом.

— …

Мурён украдкой взглянул на фотографию. Теперь, когда Сольги стала старше, её шерсть приобрела тёплый золотистый оттенок. Но для него она по-прежнему оставалась тем самым милым щенком из детства.

Когда рассказ о Сольги подошёл к концу, Мурён вернулся к ужину. Он никогда не был привередливым в еде, поэтому даже обычный ланч-бокс казался ему настоящим пиршеством. Жуя с удовольствием, он услышал, как Хванён тихо сказал:

— Если не хватит, скажи.

Мурён ел с аппетитом, а вот Хванён выглядел так, будто пережёвывал песок. Хотя еды он взял не меньше, в его движениях не чувствовалось ни капли удовольствия.

Вспомнив, что холодильник был забит такими же ланч-боксами, Мурён проглотил кусок и предложил:

— В следующий раз приходи ко мне домой поесть.

Хванён бросил на него холодный взгляд. Рука с палочками замерла в воздухе.

— Иногда мама готовит много закусок. Даже Сынджу время от времени заходит перекусить. Ты тоже можешь прийти.

Мурён произнёс это небрежно, просто в знак благодарности за ночлег. Он и не думал, что Хванён воспримет приглашение всерьёз.

Но реакция последовала незамедлительно: холодный голос, лишённый эмоций, вернул его к реальности.

— Ты сюда не в гости пришёл.

Слова прозвучали как напоминание о границе между ними.

Даже тактичный упрёк не смутил Мурёна — он лишь кивнул, подтверждая, что понял.

— Знаю.

На этом разговор закончился. Ни оправданий, ни обиды — ничего. Он просто доел ужин и с лёгкой улыбкой подмигнул:

— Можно я ещё один возьму?

В итоге он съел ещё один ланч-бокс, прежде чем окончательно насытился. Хванён тоже доел свою порцию, так что по времени они закончили почти одновременно.

После ужина Хванён сам убрал со стола и выбросил мусор. Затем достал для Мурёна новую зубную щётку.

Когда Мурён, тщательно почистив зубы, вернулся, стало ясно: пора ложиться спать. День был долгим, особенно с учётом времени, потраченного на дорогу. Завтра предстояло рано вставать, чтобы успеть в школу.

— Школьная жизнь, наверное, нелёгкая…

Искренние слова Мурёна остались без ответа. Хванён лишь мельком взглянул на него, нахмурился и перевёл взгляд на кровать, словно обдумывая, как поступить с ночлегом.

— У тебя есть запасное одеяло?

— Есть, но…

Почему бы просто не постелить его на полу? Если не хочет спать вместе, всегда можно предложить Мурёну переночевать в другой комнате.

Однако вопреки ожиданиям, Хванён произнёс нечто совершенно неожиданное:

— Оно тонкое.

— …

А тонкое одеяло — это плохо?

Сейчас как раз тот сезон, когда по утрам и вечерам бывает прохладно, а днём становится жарко, и хочется надеть летнюю форму.

— Нам со следующей недели можно будет носить летнюю форму, — сказал Мурён, надеясь, что Хванён перестанет ломать голову.

Но, как и всегда, тот его не слушал.

Тогда Мурён нагнулся вперёд, сокращая дистанцию, и заглянул ему в лицо снизу вверх.

— Я не мерзну.

— …

— И мне всё равно, где спать.

— …

— …Почему ты так на меня смотришь?

Хванён молча смотрел на него своими чёрными, словно залитыми тушью глазами.

В этом взгляде читалась внутренняя борьба, причины которой Мурён никак не мог понять.

Он склонил голову набок, словно задавая немой вопрос, и тогда Хванён медленно разомкнул губы.

— С твоей… комплекцией…

Остальное Мурён не расслышал.

Похоже, Хванён вообще не произнёс эти слова вслух.

Не успел Мурён спросить, что тот хотел сказать, как на лице Хванёна появилось странное выражение — он сдвинул брови, словно от лёгкого шока.

— Я постелю тебе.

С этими словами он стремительно вышел из комнаты.

Вернулся с тонким летним одеялом, очевидно запасным. Постелив на полу матрас, он кинул на него одеяло с кровати.

— Это мне укрыться?

— Да.

И на этом всё.

Проблема, над которой Хванён так долго размышлял, решилась удивительно легко.

Мурён без возражений лёг на пол, а Хванён, убедившись, что тот устроился, выключил свет.

Комната мгновенно погрузилась в кромешную тьму. За окном не было видно ни одного фонаря, лишь слабый свет луны едва проникал сквозь стекло.

Благодаря своим развитым чувствам Мурён, как и любой экзорцист, видел в темноте в три раза лучше обычного человека. Поэтому он отчётливо различил, как Хванён, обходя его ноги, забирается в кровать.

Когда тот лёг ровно и укрылся одеялом, Мурён небрежно начал разговор:

— Знаешь…

Даже сейчас, когда в доме всё ещё ощущалась тягостная атмосфера, он чувствовал то же странное напряжение, что и в тот момент, когда они только вошли в этот район.

— Во сколько ты родился?

Глядя в потолок, Мурён медленно моргнул. Он предполагал, что ответа может не быть, но вскоре в темноте раздался равнодушный голос:

— В 11:58 ночи.

— Полная противоположность мне. Я родился днём.

Если Хванён появился на свет глубокой ночью, то Мурён — в разгар солнечного дня. Его мать не раз говорила, что он появился на свет, когда мир был освещён самым ярким светом.

— А когда у тебя день рождения?

На этот раз Хванён не ответил сразу. После короткой паузы он тихо произнёс:

— Первого марта.

— Первого марта, первого марта… — повторил про себя Мурён и перевернулся на бок. — Значит, у нас почти одинаково. У меня — 23 мая.

Дыхание Хванёна чуть изменилось. Похоже, он то ли коротко хмыкнул, то ли тихо вздохнул. Не меняя положения, он уточнил:

— Что тут одинакового?

— Ну, у нас у обоих день рождения уже прошёл. Разве это не похоже?

Сынджу наверняка бы рассмеялся, услышав такую бессмыслицу. Даже если Хванён ничего не сказал в ответ, Мурён был уверен, что тот думает то же самое. Однако он не стал развивать тему — сам не придавал своим словам особого значения.

— …

— …

Разговор угас сам собой. Они так и не пожелали друг другу спокойной ночи, но в комнате воцарилась тишина, словно по молчаливому согласию.

Мурён лежал с закрытыми глазами, выжидая, пока Хванён заснёт.

Спустя три часа он бесшумно приподнялся. Осторожно скинув с себя одеяло, задержал дыхание и медленно встал.

Аккуратно обернувшись, он убедился, что Хванён спит, словно мёртвый, не издавая ни звука.

На цыпочках, словно мышь, Мурён покинул комнату. Открыть дверь было немного сложно, но, к счастью, петли не скрипнули, и он вышел без происшествий.

Как только дверь тихо закрылась, Мурён с облегчением выдохнул.

— Прости… Я ничего другого не трону, обещаю.

Словно исповедуясь, он прошептал эти слова с искренностью, надеясь, что его намерения хотя бы немного будут поняты.

Хотя, если бы Хванён узнал, зачем он это делает, то догадался бы и о том, что собирается сделать дальше. Так что, наверное, лучше, чтобы он ничего не знал.

Мурён несколько раз встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и уверенно зашагал дальше.

Его глаза, привыкшие к темноте, без труда различали путь в сторону гостиной.

Дойдя до её центра, он вытянул вперёд правую руку и легко свистнул.

Вжух!

Яркое синее пламя вспыхнуло в воздухе, ровно там, где он протянул ладонь. Огонь двигался плавно, словно танцуя, и казалось, что он радуется, услышав его призыв.

— Сегодня мы сделаем то, что ты умеешь лучше всего.

Голос Мурёна был мягким, почти уговаривающим, будто он обращался к ребёнку.

Пламя, словно понимая его, вспыхнуло ярче и поднялось в воздух. В его движениях читалось нетерпение и радость, но Мурён лишь виновато улыбнулся.

— Но у меня сейчас нет ни одной монетки.

Пламя замерло. Оно всё ещё горело, но стало заметно слабее.

Мурён сложил руки вместе и посмотрел на огонь с максимально виноватым видом, стараясь казаться как можно убедительнее.

— Прости, я компенсирую это позже, вдвойне.

Пламя медленно закружилось в воздухе, словно размышляя.

Покрутившись, как фигурист на льду, оно сделало круг над головой Мурёна и вернулось на его ладонь. Видимо, оно не в восторге от такого решения, но всё же согласилось.

— Нам нужно найти призраков.

Шёпот Мурёна был настолько тихим, что его почти нельзя было разобрать.

Но пламя тут же ответило — вспыхнуло, затем слегка угасло, словно играя, и, наконец, разгорелось сильнее, будто хвастаясь своей уверенностью.

— Всех, кто есть в этом доме.

Как только он закончил говорить, пламя исчезло без следа.

Оно отправилось искать.

Сегодня Мурён решил освободить всех, кто был привязан к этому дому.

Глава 10 - Заблудшая душа (5)

Хыааа

Мурён громко зевнул, прикрывая рот рукой. На его опущенных уголках глаз выступили слёзы, а ясный взгляд стал мутным. Вытерев слёзы той же рукой, он потянулся вверх, разминая затёкшее тело.

— Уух… — простонал он, кряхтя от усталости.

На звук этих стонов несколько взглядов устремились в его сторону. Хванён, бросив на него внимательный взгляд, ровным голосом спросил:

— Ты же говорил, что тебе всё равно, где спать?

Мурён лишь слабо рассмеялся в ответ, не объясняя ситуацию. Ему было нечего сказать о том, чем он занимался всю ночь, поэтому он просто попытался выглядеть непринуждённо.

— Да, обычно мне всё равно, — ответил он, пожав плечами.

Хванён, потеряв интерес, молча отвернулся.

За окном ещё царила темнота. Они вместе отправились в путь к школе, шагая по пустынной дороге, что вела за поворот. Проходя мимо стены, Мурён, словно по привычке, снова коснулся прикреплённого на ней талисмана. Чувствуя неловкость в затянувшемся молчании, он завёл разговор:

— Ты так рано в школу ходишь.

Хванён вставал в это время каждое утро — в тот самый момент, когда Мурён только притворялся, что собирается лечь, совершенно обессиленный после ночного истощения.

Не разбудив его, Хванён умывался, готовил завтрак и лишь потом спокойно сообщал, что пора вставать.

— Если не выйду в это время, опоздаю, — ответил он будничным тоном.

Разумеется, Мурён ещё какое-то время неуклюже ворочался под одеялом. Он был настолько истощён, что для правдоподобной игры в сон даже стараться не приходилось. На самом деле, если бы он закрыл глаза ещё на пять секунд, то уснул бы так крепко, что его можно было бы унести, и он даже не заметил бы.

— Тяжело тебе, наверное, — пробормотал он себе под нос, шагая рядом.

Они прошли знакомым маршрутом, вышли к перекрёстку, который уже стал привычным. За более чем два часа пути они почти не разговаривали. Мурён едва не засыпал на ходу, и только иногда Хванён молча поправлял его направление короткой фразой.

— Ты вообще хоть раз за неделю опаздываешь? — поинтересовался Мурён, зевнув.

Путь действительно занимал столько времени, что опоздание не выглядело чем-то странным. Будь на его месте сам Мурён, он бы, скорее всего, предпочёл ночевать в школе. Или хотя бы воспользовался общественным транспортом.

Но Хванён ответил так, словно подобный вопрос показался ему нелепым:

— С момента поступления ни разу не опоздал.

— …

Мурён невольно чуть отступил в сторону, словно дистанцируясь.

До этого он был уверен, что столь ответственный человек — редкость, полагая, что даже среди друзей не найдётся второго такого, как Со Сынджу. Его убеждения разлетелись вдребезги.

Время было ранним, школьников на улицах почти не было. Среди редких прохожих Мурён несколько раз встретил знакомые лица и приветливо махнул им рукой:

— Привет, ты сегодня рано! Чего это ты не опоздал? Сынджу сегодня придёт?

— Привет. Ну, просто так получилось. Я, вообще-то, не так уж часто опаздываю. Да, Сынджу придёт.

Хванён, кто бы к ним ни подходил, продолжал смотреть прямо перед собой, никак не реагируя.

По сути, они просто шли вместе по одной дороге, но назвать это «совместным походом» было бы странно. Хотя взгляды остальных учеников говорили о другом.

«Почему они вместе?»

Мурён заметил эти недоумённые взгляды минимум пять раз. Встретившиеся знакомые, просто знакомые лица и даже старосты у ворот смотрели на них с явным удивлением.

Впрочем, это было неизбежно.

Мурён был известен в школе как «решала», а Хванён — как «самый красивый парень» в округе. Они и по отдельности привлекали внимание, а теперь, когда их видели вместе, любопытство окружающих лишь усилилось.

— О, это Сынджу!

Проходя мимо спортивной площадки, Мурён вдруг обернулся и увидел знакомую фигуру у ворот.

На правой руке у Сынджу был гипс, а школьной рубашки на нём не было — только футболка с короткими рукавами.

— Со Сынджу!

Мурён громко окликнул его, а затем на мгновение схватил Хванёна за руку.

Тот сразу нахмурился и резко отмахнулся:

— Я же сказал, не трогай меня…

— Да со мной всё нормально, — отрезал Мурён.

— Что?

Издалека можно было заметить, как Сынджу недовольно нахмурил брови, глядя на них. Казалось, он тоже задавался вопросом: «Почему они вместе?»

Мурён, словно назло, снова схватил Хванёна за запястье и даже демонстративно покачал его рукой.

— Вот, я до тебя дотронулся, и ничего не случилось! — бодро заявил он.

Хванён открыл рот, будто собирался что-то сказать, но Мурён не дал ему и шанса. Вместо этого он просто искренне улыбнулся — его круглые глаза мягко прищурились.

— Просто так. Без особого смысла.

С этими словами он отпустил его запястье.

На мгновение пальцы Хванёна сжались в кулаки, но тот ничего не сказал.

Встретившись с ним взглядом, Мурён подмигнул, словно в знак прощания.

— Ну, до встречи!

Как радостный щенок, нашедший хозяина, он побежал к Сынджу, даже не оборачиваясь.

Хванён проводил его взглядом, не моргая. На его лице застыло выражение растерянности… или раздражения.

— Почему ты с ним пришёл?

Сынджу действительно выглядел почти полностью выздоровевшим, если не считать правой руки в гипсе.

— Вчера ночевал у него дома, — без лишних слов ответил Мурён, перехватывая у друга сумку.

Сынджу попытался отказаться, заявляя, что справится сам, но Мурёну было некомфортно без дела.

— Говорил, что хочет поручить мне работу, — добавил он небрежно.

— Теперь ты ещё и на дом выезжаешь? — фыркнул Сынджу, неодобрительно оглядев друга с ног до головы.

— Что на этот раз? Опять призраки?

— Ну… — протянул Мурён, заметно неуверенно сжимая ремень сумки.

Сынджу удивлённо посмотрел на него. Обычно Мурён с энтузиазмом рассказывал о своих подработках, но в этот раз замялся.

— Что, не призраки?

— Ну, это… призраки. Но… — Мурён оглянулся назад, на место, где недавно исчез из виду Хванён.

Пытаясь отвлечься, он шагнул вперёд и негромко пробормотал:

— Тут всё… немного странно.

***

«Почему здесь никого нет?»

Этой ночью, когда огоньки в талисмане окончательно угасли, Мурён тихо вышел за порог. Пока его спутники искали следы исчезнувших душ, он решил провести небольшое расследование. Ничего серьёзного — просто хотелось прояснить кое-какие детали.

Остановившись в центре двора, он закрыл глаза и напряг все свои чувства. Экзорцисты, благодаря особой энергии, развивали не только выносливость, но и остроту восприятия: зрение, слух, обоняние — даже вкус.

Стоило ему сосредоточиться и направить энергию, как окружающие звуки стали чётче. Шелест ветра, шорох листвы, жужжание насекомых, треск лампы на столбе…

Но что-то было не так.

С самого момента их прибытия ощущение диссонанса не покидало его. Почему здесь нет людей?

Пройдя мимо десятков домов, он не уловил ни малейшего признака чьего-либо присутствия. Это была не просто интуиция экзорциста. Благодаря тонко настроенным чувствам он понял, что все эти здания — лишь иллюзия обитаемости. За ухоженными фасадами скрывались пустые, давно заброшенные дома.

Даже вернувшись внутрь, он не услышал ни единого звука снаружи.

Впрочем, ничего удивительного. Возможно, жители действительно покинули этот район. Может, он просто упускал что-то важное.

Но тревожило его не только отсутствие людей.

Он не чувствовал здесь никого. Ни живых, ни мёртвых.

Мурён сделал небольшой разбег и ловко вскочил на каменную стену возле ворот. Её высота была примерно в половину школьной ограды. Стоя на широкой стене, он оглядел пустынный, совершенно безжизненный пейзаж.

Тихо свистнув, он призвал огоньки.

Один, два, три, четыре — пламя всплыло вокруг него, медленно кружась в воздухе. Судя по их усталому виду, они уже знали, что монет у него для них снова не нашлось.

“Вернёмся домой — обязательно вас поощрю, хорошо?”

Подбадривая их, он поручил им то же задание, что и раньше. Один — на восток, другой — на запад, два остальных — на север и юг.

“Не улетайте слишком далеко. Держитесь в пределах, где я вас чувствую.”

Ограничив радиус, он отпустил огоньки без лишних слов. Один из них проявлял особое упрямство, и Мурён вложил в него немного своей энергии, чтобы успокоить.

Теперь оставалось только ждать.

Если всё пойдёт быстро — 10 минут. Медленно — 30. За это время огоньки успеют обшарить весь район и вернуться с результатами.

“Что-то долго…”

Мурён неторопливо прогуливался по стене, время от времени покрывая её своей энергией, словно устанавливая барьер. Камень и древесина, как и талисманы у дороги, отлично проводили её.

Он обошёл ограду уже раз десять, когда вернулся первый огонёк.

Пламя мерцало тускло, угасая, и выглядело подавленным.

“Ничего?.. Совсем ничего?”

Мурён не мог поверить в такой результат.

Энергия Хванёна обладала способностью привлекать призраков. Именно поэтому злобный дух из школы потянулся к нему, стремясь завладеть этой силой, даже дотянулся до Сынджу. Но в доме, буквально пропитанном этой энергией, не оказалось ни единого следа существ.

Вскоре вернулись остальные огоньки, подтвердив худшие подозрения.

Ни в доме, ни за его пределами — во всех местах, куда доставала сила Мурёна, не было найдено ни одной души умершего.

Но он не собирался сдаваться.

Успокоив огоньки, он решил взяться за дело лично.

Направив энергию, он попытался полностью покрыть ею дом, пропитанный аурой Хванёна. Щедро разбрасывал свою силу, словно затыкая прорехи в дамбе, и, в довершение, обошёл всё ногами.

…

Но результат оставался неизменным, словно кто-то нарочно стёр здесь любые следы жизни.

Дом Хванёна и весь этот мрачный, заброшенный район оказались лишены признаков существования.

Как живых, так и мёртвых.

Глава 11 - Заблудшая душа (6)

— Кажется, придётся связаться с братом.

Сынджу не стал задавать лишних вопросов и просто кивнул. Достаточно было взглянуть на серьёзное выражение лица Мурёна, чтобы понять — это не его дело.

“Наверное, снова несколько ночей не поспит,” — мелькнуло у Сынджу. На этом его мысли закончились.

— Не забудь хотя бы что-то получить за свою работу. Ты ведь от Минджи до сих пор ничего не взял?

— Нет, сказала, что отдаст свою старую заколку для волос.

Как бы по-детски мягким и непринуждённым ни казался Мурён, он никогда не забывал получить оплату за выполненное задание. Сынджу с самого начала несколько раз напоминал ему об этом. Тем более, плата представляла собой вещи, которые для других были просто ненужным хламом, так что никто никогда не отказывался.

— А что насчёт Ки Хванёна?

— …

Мурён молча сунул руку в карман брюк. Пластиковый предмет, который он нащупал пальцами, сегодня казался особенно твёрдым. Подушечками он ощутил его скалистые грани, пока тихо бормотал:

— Посмотрим…

— Посмотрим?

Сынджу приподнял брови, его взгляд выдавал намерение разразиться упрёками, но Мурён поспешил изобразить полнейшее спокойствие.

— Конечно, возьму.

К счастью, Сынджу не стал ругаться, но закинул руку ему на плечо чуть тяжелее обычного — будто ответ его всё-таки не устроил. Мурён понимал, почему тот так отреагировал, и потому лишь беспечно рассмеялся.

Обычно по утрам Мурён спал без задних ног, но сегодня, вопреки всем ожиданиям, дисциплинированно отправился на занятия. Причина была проста: он решил писать конспекты вместо Сынджу, у которого была травмирована рука. Проблема в том, что Сынджу его об этом даже не просил.

— Да хватит, ложись спать.

— Нельзя… Ты же не можешь нормально держать ручку.

Упрямо мотая головой, Мурён сжал ладонями собственные щеки, пытаясь взбодриться. Разумеется, это не помогло. Он только ещё раз зевнул, а затем, украдкой взглянув на гипс на правой руке Сынджу, резко посерьёзнел.

— Я буду делать это, пока ты не снимешь гипс.

— Ну, как скажешь…

Сынджу подумал, что эти каракули, сделанные в полусонном состоянии, потом ещё сложнее будет расшифровать. Но он не стал спорить — просто взял ручку в левую руку и неуклюже начал писать. Он знал, что Мурён чувствует вину за случившееся, и решил не возражать. Может, так будет проще: и позанимается, и даст другу возможность думать, будто тот помогает.

— Тогда в обед поешь и приляг. Всё равно завтра суббота, можешь немного отдохнуть на выходных.

— Ага.

Мурён лениво ответил и продолжил записывать за учителем. Его почерк был неплох, но в сонном состоянии буквы превращались в хаос. Полузакрытые глаза выдавали желание заснуть прямо сейчас.

К обеду его состояние заметно ухудшилось: он автоматически шевелил рукой, даже когда дремал на месте. Голова то и дело опускалась, будто он потерял контроль над телом. Ещё бы — он полностью истощил свою энергию накануне ночью. Но, разумеется, Сынджу не мог об этом знать.

— Вставай, пойдём обедать.

Мурён, будто по рефлексу, подтянулся и крепко повис у друга на спине. Обычно он давно бы вскарабкался ему на плечи, но, учитывая травму, решил удержаться.

Но вдруг он резко остановился.

По телу пробежал холодок, и ноги сами перестали двигаться.

— Что случилось?

Сынджу тоже замер, нахмурившись.

Мурён, всё ещё цепляясь за шею друга, растерянно моргнул. Перед ними был задний вход в класс 2-3. Как раз в этот момент из него выходил Хванён. Их взгляды встретились.

— …

— …Привет.

— …

— Ты обедать?

Безразличный взгляд Хванёна прошёлся по Мурёну и Сынджу, задержавшись на гипсе. На секунду выражение его лица стало жёстким, но потом он, не сказав ни слова, развернулся и вернулся обратно в класс.

Смотря ему вслед, Сынджу только тяжело вздохнул.

— Ого, ну и хамло.

— Эй, он может услышать.

— Я же специально сказал так, чтобы он услышал.

Как ни в чём не бывало, они продолжили путь в столовую. Мурён оглянулся на дверь, но Хванён, казалось, не собирался выходить.

Всё-таки не стоило начинать разговор. Их взгляды встретились, и это лишь подтолкнуло его… но, возможно, это была лишняя попытка.

На обед подавали жареную говядину и суп из проростков сои.

Мурён, используя своё особое обаяние, умудрился получить в два раза больше мяса, чем остальные. Когда он закончил обед быстрее всех, то резко поднялся с места.

— Я пойду первым.

— Да, иди, полежи.

Сынджу, державший ложку в левой руке, лишь кивнул.

Вообще-то, Мурён собирался накормить его сам, но Сынджу с презрением отказался. Тот даже не стал настаивать — на обвинение в том, что это выглядит странно и мерзко, ему нечего было ответить.

— Накинь мою спортивную форму на голову, когда ляжешь спать.

Мурён, забрав свой поднос, покинул столовую, оставив друга в заблуждении относительно своих намерений. Он просто ушёл, попросив не спешить и поесть. Однако вместо того, чтобы направиться в класс, он пошёл в укромное место у мусорных баков.

Там, спрятавшись в углу участка для переработки отходов, он внимательно осмотрелся, проверяя, нет ли поблизости людей. Затем он достал свой телефон и набрал знакомый номер. Даже в процессе ожидания ответа он насторожённо вытягивал шею, проверяя, не идёт ли кто-нибудь.

После пятого гудка из динамика раздался знакомый голос.

— Алло, Мурён?

— Хён!

Это был Мухын, старший брат Мурёна. Как и он, Мухын был экзорцистом, но уже давно жил отдельно, ненадолго перебравшись в провинцию. Разница в возрасте у них была десять лет, однако с детства братья сохраняли невероятно близкие отношения.

— Ты занят?

— Эм…

Мухын на секунду замялся, как будто решал, стоит ли соврать. Вокруг него явно было шумно, похоже, он что-то делал. Мурён собирался перезвонить позже, но у него были свои причины не откладывать звонок.

— Сильно занят? Мне много времени не надо…

— Нет, уже не занят. Говори.

Слава богу, фоновый шум вскоре стих. Перекладывая телефон из одной руки в другую, Мурён потёр лоб.

— Можешь помочь посмотреть саджу?

— Саджу?

прим: Саджу (四柱, “Четыре столпа судьбы”) — это система восточной астрологии, используемая для анализа судьбы и характера человека. Название “Четыре столпа” связано с тем, что она основывается на четырёх параметрах даты рождения человека: год, месяц, день и час рождения.

У каждого известного экзорциста есть свои особенные навыки. У Мурёна тоже был такой дар, но талант Мухына заключался в искусстве анализа судьбы. Если говорить точнее, он умел видеть энергетические потоки, которые формировали человеческие пути. Как-то раз он в шутку предложил зарабатывать на жизнь гаданием, за что получил нагоняй от матери.

— С чего вдруг тебе это? Ты ведь таким не интересуешься.

— Просто понадобилось… У тебя есть сейчас на это время?

— Посмотреть саджу — дело пары минут. Кого именно? Сынджу?

— Нет, не его.

— Тогда скажи дату рождения и время.

— Он мой ровесник, — сказал Мурён, проглотив сухой комок в горле. Он долго готовился, но когда пришло время говорить, неожиданно занервничал. Снова переложив телефон из одной руки в другую, он наконец ответил ровным голосом:

— 1 марта, час Крысы (23:00—01:00).

«Ты во сколько родился?»

Мурён сразу вспомнил брата ещё в тот момент. Чтобы утвердиться в своих догадках, он считал, что это важный шаг. Когда речь шла о таких делах, больше информации всегда лучше, чтобы правильно разобраться в ситуации. Хотя ему было неловко перед Хванёном, Мурён уверял себя, что так нужно.

— Так, если твой ровесник, то год Белой Металлической Крысы, месяц Землянного Кролика, день Водяного Кролика, час Крысы… Это парень?

— Да, парень.

Шурх-шурх, раздавался звук чего-то пишущего. Однако, казалось, это была не бумага — звук был немного более глухим. Слушая эти звуки, Мурён не удержался от вопроса:

— Хён, на чём ты пишешь?

— А? Ах, бумаги под рукой не было, вот и пишу на земле.

— …

Значит, он был на улице. Мурён ощутил смутное чувство вины и положил подбородок на колени. Звуки продолжали доноситься несколько раз, а затем в телефонной трубке раздалось хмурое: «Странно…». Мухын что-то пробормотал и переспросил:

— Такого саджу не существует..

— …

Мурён не был удивлён. Он, честно говоря, ожидал подобного, но от этого его слова не шли легче.

Что теперь делать… Мурён опустил взгляд и осторожным тоном начал говорить:

— Тогда, хён…

***

В понедельник утром Мурён подошёл к дому Сынджу, чтобы встретить его, как тот выйдет. С этого понедельника школьникам разрешили носить летнюю форму, поэтому его наряд был заметно легче обычного: привычный галстук был оставлен, а поверх чёрной футболки была небрежно накинута белая рубашка.

— Со Сынджу!

— А, вот же чёрт!

Сынджу, как раз открывавший калитку, отшатнулся, будто встретил призрака. Даже если бы он действительно обладал способностью видеть духов, это была бы его реакция.

— Ты чего здесь делаешь?

Он прижал сумку к спине и напряжённо смотрел на Мурёна, опасаясь, что тот снова начнёт настаивать на том, чтобы нести его рюкзак. Но вместо того чтобы попытаться забрать сумку, Мурён внезапно протянул ему какой-то предмет.

— Я принёс это тебе.

Это был простой, без узоров, белоснежный конверт. Поскольку это явно было не письмо, Сынджу на мгновение замер, не решаясь его взять.

— Что это?

С опасением он посмотрел на Мурёна, а тот, немного растерянно отведя взгляд, пояснил:

— Это талисман.

— …

— Просто бери.

— Ты вообще… — Сынджу не двинулся, всё ещё не касаясь конверта. Вместо этого его лицо исказила раздражённая гримаса, и он нервно приоткрыл рот, будто готовясь отругать Мурёна. Осознав это, тот нагло сунул конверт прямо в карман брюк Сынджу.

— Если ты не возьмёшь его, мне придётся его выбросить, а ты же этого не хочешь.

— Ты сейчас серьёзно? Ай, чёрт, убери это отсюда!

В итоге Сынджу выхватил талисман из кармана. С какой-то необъяснимой осторожностью, как будто собирался вскрыть подкупное письмо, он приоткрыл конверт, чтобы заглянуть внутрь. Увидев, что он выдохнул с явным раздражением, Мурён лишь довольно усмехнулся.

— Сколько штук написал?

— …

Правда, улыбка не продержалась долго.

— Ну давай, признавайся, сколько написал?

— …мм.

Мурён вспомнил, что сунул ещё один талисман между страниц учебника. Он отводил взгляд и пытался немного ускорить шаг, но Сынджу не отставал ни на шаг, сохраняя строгое, даже устрашающе непроницаемое лицо.

— Я ж знаю, ты не стал бы писать их только потому, что у меня одна рука в гипсе. Или это не так?

И правда, если бы талисман был предназначен только для Сынджу, Мурён бы сомневался до последнего и вряд ли решился бы на это. Причина была проста — он точно знал, что Сынджу устроил бы скандал.

К тому же создание талисмана занимало минимум два дня. Если бы это было не принципиально важно, он бы даже не начинал.

— Ладно, не буду спрашивать, сколько штук. Лучше скажи, кому ты ещё их сделал?

Слова Сынджу снова ударили прямо в цель. Мурён сжался, хмуро подняв на него взгляд, и ответил ледяным голосом:

— Это моё личное дело.

— Ха! Ты издеваешься? Это для Ки Хванёна?

— …

Похоже, если бы Мухын решил открыть гадательный шатёр, он вполне мог бы составить партнёрство с Сынджу. Один будет предсказывать судьбу, а другой заниматься чтением мыслей.

Глава 12 - Заблудшая душа (7)

— Да уж, лучше бы ты деньги брал за это. Ты понимаешь, если слухи разойдутся, каждый начнёт просить тебя написать талисман и для него?

— Ну, кому будет нужно, тому напишу.

— Эй!

Наконец, Сынджу не выдержал и закричал. Это был такой громкий и резкий крик, что прохожие обернулись, чтобы посмотреть, что происходит. Но Мурён остался абсолютно невозмутим, только пожал плечами.

— Я ведь не каждому подряд пишу.

— …

Сынджу остолбенел. Проблема в том, что Мурён явно был из тех, кто действительно сделает талисман любому, кто обратится за помощью. Но сам он, похоже, абсолютно этого не осознавал.

— Ты ведь… Ах, ладно, забудь.

Как говорится, родителям всегда сложно противостоять своим детям. А для Сынджу, которого в шутку называли «папой Ким Мурёна», бороться с его упрямством вообще не имело смысла. Это можно было понять уже по тому, как он аккуратно свернул талисман и положил его в карман. И даже по тому, как между делом задал вопрос:

— Всё так серьёзно?

На лице Мурёна сразу отразилось замешательство. Ему было сложно найти подходящие слова, чтобы объяснить. Но, кажется, Сынджу что-то понял, потому что его голос стал мягче.

— Не обязательно объяснять всё до конца…

— …

— Но не перенапрягайся.

Мурён в ответ просто тихонько улыбнулся. Затем его взгляд случайно упал на хризантему, лежащую у края дороги, и на лице появилась горькая усмешка. Этот маленький жест не ускользнул от глаз Сынджу, который тут же строго добавил:

— И не лезь туда, куда тебя не просят.

Мурён вздрогнул. Всего лишь на мгновение отвёл взгляд, но Сынджу уже всё заметил.

— Ты не хочешь вместе с моим хёном открыть гадательный шатёр?

— Хочешь, чтобы мама упала в обморок?

Мурён попытался разрядить атмосферу, но Сынджу только недовольно цокнул языком. Он словно сразу знал все планы Мурёна, особенно если речь шла о том, чтобы помочь кому-то всеми силами. Этот парень был как открытая книга.

— Если уж так стараешься, думай о тех, кто жив. О мёртвых позаботятся другие.

На этот раз Мурён не смог утвердительно кивнуть. Для него и живые, и мёртвые были одинаково важны, ведь они все оставались «людьми». Разве утрата жизни делает кого-то чем-то недостойным внимания?

«Да и сказать, что они не живы — странно».

Смерть тела не значит исчезновения души. Мурён считал, что «жизнь» заключается не в оболочке, а в том, что внутри. Пусть эти жизни со временем и затухают, а души иногда превращаются в злых духов вроде тех, что преследовали Хванёна, но для него это всё не имело значения.

— И ещё…

Сынджу медленно продолжил, слегка нахмурившись. На лице была заметна неохота, как будто ему совсем не хотелось произносить это. Мурён с любопытством поднял взгляд, и Сынджу тяжело вздохнул.

— Спасибо. Я позабочусь о талисмане.

Неужели только ради этой фразы он так долго собирался с мыслями? Мурён моргнул, внимательно глядя на профиль Сынджу. На его чистой щеке чуть дрогнул мускул — это выражение было характерно для Сынджу, когда он испытывал смущение или вину.

— Раз уж благодаришь, тогда не потеряй его.

Мурён сказал это с улыбкой. В ответ Сынджу обернулся, его лицо исказила явная гримаса. Он произнёс, что никогда его не потеряет, и если это случится, Мурён даже не думал делать новый.

Но, зная, что Сынджу точно не из тех, кто что-то теряет, а Мурён — тот, кто всегда может сделать новый талисман, это были, по сути, пустые слова.

***

Сезон летней школьной формы начался, но студентов, которые перешли на летнюю форму, было немного.

К понедельнику погода внезапно стала заметно прохладнее. Даже Сынджу, из-за гипса не носивший рубашку, провёл весь день в школьной спортивной кофте.

После окончания уроков Мурён направился в третий класс, оставив Сынджу. Когда Мурён сказал, что идёт отдать талисман, тот ничего не ответил и просто пошёл домой. Правда, на секунду бросил на него недовольный взгляд, но, увидев, как Мурён радостно улыбается, решил ничего не говорить.

Школа Хэён строго запрещала присутствие учеников на территории после занятий. Никаких вечерних учебных сессий, никаких ночных дежурств. Стоило как следует закрыть школьные ворота, и они оставались запертыми до утра. Большинство учеников уже покинуло школу, пересекало пустынный двор или направлялось к выходу.

[2-3]

Мурён с напряжённым выражением лица остановился у задней двери третьего класса, оглядываясь в поисках Хванёна. Возможно, он уже ушёл, но почему-то Мурёну казалось, что тот ещё здесь.

К счастью, как и в тот день, Хванён сидел за своим местом, молча глядя на свет заката, струящийся в окно.

— Ты домой не идёшь?

Он резко поднял голову. Его лицо тут же нахмурилось, стоило ему увидеть Мурёна. Однако он решил сделать вид, что не заметил этой гримасы. В душе была слабая надежда, что с ним может быть злой дух, но, увы, на этот раз Хванён действительно был один.

— Вот и хорошо, я переживал, что ты уже ушёл.

— …Чего тебе?

Хванён, нахмурив брови, принялся собирать вещи, чтобы уйти. Его рубашка была аккуратно застёгнута на все пуговицы, а галстук плотно завязан. Даже если настанет время носить летнюю форму, он наверняка останется таким же аккуратным.

— Зачем пришёл?

Чем ближе Хванён подходил к Мурёну, тем сильнее становилась энергия, исходящая от него. Это была совершенно иная, лёгкая и свежая аура, отличающаяся от тяжёлого присутствия злого духа.

Мурён без лишних слов протянул ему конверт.

— Я пришёл, чтобы отдать это.

— …

Вид со стороны был довольно странный: опустевший класс, закатное солнце и ученик, протягивающий белоснежный конверт с широкой улыбкой.

— Это ещё что?

Естественно, Хванён не стал брать конверт. Более того, он продолжал смотреть на Мурёна с недоверием и даже не пытался приблизиться.

— Это…

Мурён тихо вздохнул, понимая, что придётся объяснить. Он подошёл ближе к Хванёну и понизил голос. Несмотря на то, что рядом никого не было, осторожность не повредит.

— Это талисман.

Говоря это, он почти шептал, как будто делился секретом. Однако вместо убедительности это лишь выглядело ещё более странно.

— …Талисман?

— Ага, я сам сделал.

Мурён уверенно вложил конверт в руку Хванёна. Его прикосновение было естественным, будто так и должно быть. Пальцы Хванёна дёрнулись, когда их коснулась рука Мурёна, но отдернуть руку он не попытался.

— Если у тебя будет это, в плечах станет легче.

— …

В талисмане была сосредоточена энергия Мурёна. Он был создан благодаря долгим и сложным ритуалам, поэтому его свойства сохранялись довольно долго. На несколько дней талисман мог защитить Хванёна от злых духов, скрывая его от их глаз.

— Постарайся его не терять. У меня уходит слишком много сил на то, чтобы их делать, поэтому береги его и носи с собой.

С этими словами Мурён поднял голову и встретился взглядом с большими чёрными глазами Хванёна, которые смотрели на него совсем близко. Когда они успели так сблизиться? Достаточно было сделать глубокий вдох, и их дыхания могли бы соприкоснуться.

Хванён слегка дёрнулся назад, нахмурившись.

— Как ты это сделал?

Его крупная ладонь сжалась, смяв талисман, но вскоре он ослабил пальцы. Мурён взял его обратно, разгладил смятую бумагу и вновь аккуратно сложил, чтобы положить в карман брюк Хванёна.

— Потом объясню.

Когда его пальцы ненароком коснулись ткани кармана, Хванён замер, взглянув на Мурёна с лёгкой тревогой. Однако тот лишь пожал плечами и добавил:

— Даже если ты узнаешь как, ты всё равно не сможешь это сделать.

На самом деле, если бы Хванён захотел, он бы мог создать талисман самостоятельно. Однако Мурён сознательно не стал об этом говорить. Пусть он не собирался обучать созданию талисманов, сама мысль о том, что Хванён займётся этим, была ему неприятна. К тому же, зная методы их создания, тот мог бы чувствовать себя неловко.

— Если он будет с тобой какое-то время…

— …Тогда мои плечи перестанут быть тяжёлыми?

Их взгляды встретились, но Мурён почувствовал странное несоответствие. Хотя они смотрели друг на друга, казалось, что их взгляды разминулись. Прежде чем он смог осознать причину этого чувства, Хванён вынул из кармана талисман и протянул его обратно.

— Он мне не нужен. Забери.

— …А?

Мурён даже слегка растерялся. Он думал, что, в отличие от благодарного Сынджу, Хванён может принять талисман равнодушно, но никак не предполагал, что тот откажется. Не успев скрыть своего замешательства, Мурён моргнул, а Хванён повторил:

— Я сказал, он мне не нужен. Забери обратно. Это же просто талисман, я ведь не просил тебя о таком.

Если бы Сынджу оказался рядом, он наверняка пробормотал бы что-то вроде: «Ну и хам…».

— Но… это ведь совсем не странная штука!

Пытаясь успокоить его, Мурён начал мягко объяснять. Он попросил оставить талисман хотя бы на несколько дней, заверяя, что позже сам обо всём позаботится. Но не успел он договорить, как Хванён скомкал талисман в руках. На этот раз это было намеренно. Не остановившись на этом, он направился к мусорному ведру в углу класса и выбросил талисман туда.

— …

Мурён закрыл глаза и медленно выдохнул, затем снова посмотрел перед собой. Произошедшее было настолько неожиданным, что он просто не знал, как реагировать. Оставшись стоять посреди класса, он молча смотрел на мусорное ведро, пока Хванён говорил холодным тоном:

— Если бы мне нужна была такая вещь, я бы уже давно её купил.

Эти слова не просто игнорировали его усилия — они топтали их. Если кто-то увидел бы эту сцену, то наверняка покачал бы головой. Нависло тяжёлое молчание. Глаза Мурёна, обычно добрые и спокойные, заметно помрачнели.

— Слушай… но ты ведь не должен выбрасывать что-то, что тебе подарили.

В его голосе не было злости. Скорее, он звучал так, словно у него отобрали что-то дорогое. Глядя на переполненную мусорку, Мурён мучительно вздохнул, не зная, достать ли ему талисман обратно или смириться с этим.

— Чёрт… Ты не представляешь, сколько усилий я вложил, чтобы его сделать. Ты потом пожалеешь.

Его тон казался скорее жалобным, чем укоряющим. Мурён глубоко вздохнул и неожиданно поднял голову, пристально глядя на Хванёна.

— Но даже если так… нельзя просто взять и выбросить подарок у человека на глазах. Это как минимум невежливо.

— …

Он говорил спокойно, без обвинений, его юный голос был мягок и тих, словно уговаривая не делать ничего лишнего. Даже Хванён, до этого раздражённый, замер, слегка растерявшись.

— На этой неделе я не смогу, но на следующей сделаю новый. Только не выбрасывай его тогда.

Хванён промолчал, и Мурён, не дожидаясь ответа, направился к выходу в коридор. Прежде чем Хванён успел произнести хоть слово или остановить его, Мурён уже скрылся за поворотом.

Оставшись в одиночестве, Хванён проводил его взглядом, на его лице появилась кривая улыбка.

Глава 13 - Заблудшая душа (8)

Так как недавно закончились промежуточные экзамены, в школе до сих пор царила суета. Во время утреннего собрания раздали табели, но Мурён даже не посмотрел на свои оценки, а просто сунул бумагу в рюкзак. Он давно потерял интерес к учёбе.

После первого урока Минджи принесла в качестве платы за поручение маленькую заколку. Это была милая заколка с щелчком, украшенная розовым пластиковым цветком на конце. Она бы прекрасно подошла ребёнку лет четырёх-пяти.

— Минджи, это твоя детская заколка?

— Наверное? Я уже не помню.

Мурён поблагодарил её и убрал заколку в рюкзак. Судя по всему, этой вещи было не меньше десяти лет, так что улов оказался довольно неплохим.

— Но зачем тебе такое? Ты хочешь прикрепить её к Сольги?

— Хм… что-то вроде того.

Наполовину использованный ластик, шарики, с которыми когда-то играли, или, возможно, старые кольца дружбы и другие аксессуары — люди, которые обращались к Мурёну с просьбами, часто спрашивали, зачем ему такие вещи. Но он никогда не давал чёткого ответа на этот вопрос, что создавало вокруг него образ человека, коллекционирующего странные предметы.

— Удивительно, что про тебя до сих пор не пошли слухи, что ты извращенец, — искренне удивился Сынджу.

Любого другого уже давно бы начали обсуждать за странное поведение, но, похоже, особая репутация Мурёна спасала его от подобных слухов. Некоторые даже считали, что он просто принимает бесполезные вещи из вежливости.

— Эта заколка действительно выглядит абсолютно бесполезной.

— У всего есть своё предназначение.

Но вместо того, чтобы объяснять, Мурён просто достал учебник для следующего урока. Заодно он вытащил чистую тетрадь, чтобы конспектировать за Сынджу.

Однако Минджи, всё ещё стоявшая рядом, вдруг неуверенно спросила:

— Кстати, Мурён… Ты дружишь с Ки Хванёном?

— Что?

Неожиданное, но знакомое имя. Ведь даже вчера после уроков Мурён встречался с ним.

— Говорят, на прошлой неделе ты пришёл в школу вместе с Ки Хванёном.

— О, точно! Когда я это услышала, то подумала, что у Ким Мурёна просто невероятная харизма.

— Разве он не страшный? Как он тебе?

Неужели слухи уже успели распространиться? В мгновение ока посыпались любопытные вопросы. Мурён оглядел друзей и игриво подмигнул.

— Я дружу со всеми в нашей школе.

— Ой, да ну тебя.

— Просто невероятно, Ким Мурён.

Слова прозвучали в шутливом тоне, но на самом деле были правдой. И друзья не нашли, чем возразить, так что только пробурчали что-то в ответ.

Но вдруг один из мальчиков сказал фразу, из-за которой атмосфера изменилась.

— А мне он не нравится.

Это было только начало. Затем все начали обсуждать, что Хванён всегда держится особняком и выглядит странным.

— В прошлом году он был в моём классе, но я с ним даже словом не перекинулся.

— Может, ты просто с ним не подружился?

— Нет, я с ним заговорил, а он просто проигнорировал! Когда мы работали в группах, он вообще не высказывал своё мнение — можно было с ума сойти.

— Ого, и как вы тогда делали задания?

— А он свою часть работы всегда выполнял.

— Ну и что тогда? Главное, что свою часть делал.

Послышался смех. Мурён хранил молчание, а вокруг него продолжали обсуждать Хванёна.

— Однажды я случайно столкнулся с ним в коридоре, и он так злобно на меня посмотрел, что мне показалось, будто он сейчас ударит.

— Да, с его телосложением это реально пугает.

— Он и правда какой-то странный.

— Почему он постоянно ходит такой мрачный?

— Без понятия. Даже когда он приходил в наш класс, говорил таким низким голосом: «Позовите Ким Мурёна».

Сынджу поморщился. В этот момент взгляд Мурёна задержался на его загипсованной руке. Парень вдруг громко постучал по столу, привлекая внимание.

— Эй, хватит шуметь. Вы здесь уже совсем наговариваете на него.

— Точно. Я ведь просто спросила, дружит ли он с ним, а вы всё раздули.

Даже Минджи было неловко, но ученик, начавший разговор, не собирался отступать. Напротив, смутившись, он лишь повысил голос.

— Да нет, это не сплетни, просто это же правда. Мурён, тебе тоже он кажется странным, разве нет?

Все взгляды сразу же устремились на Мурёна. В такой ситуации можно было бы растеряться, но его лицо осталось совершенно невозмутимым. И он спокойно ответил:

— Ки Хванён добрый.

— ……

Всего одно предложение, но этого оказалось достаточно, чтобы утихомирить шум. Даже тот, кто только что возмущался, замолчал с озадаченным видом. А Мурён лишь беззаботно улыбнулся, перебирая страницы учебника.

— Может, он просто стеснительный? Я как-то показал ему фото Сольги, так он сказал, что она не белоснежный «пэксольги», а настоящий «инджольми». Люди, которые любят собак, плохими не бывают.

Последняя фраза прозвучала скорее в шутку. Мурён достал телефон и показал друзьям снимок, который когда-то показывал Хванёну. На нём Сольги растянулась на полу, действительно напоминая традиционное рисовое пирожное инджольми.

— Вот, гляньте. Разве она не милая?

Разговор плавно перешёл на тему роста щенка и изменения её окраса. Спор о том, пэксольги она или всё же инджольми, закончился компромиссом. В тот же момент прозвенел звонок на второй урок.

— В следующий раз заходите посмотреть.

— Отлично, обязательно! Надо будет прихватить угощение.

— Мурён, я тоже хочу прийти!

— Приходите все, Сольги любит людей.

Сынджу с любопытством наблюдал за этим. Он знал Ким Мурёна с самого детства, но каждый раз заново удивлялся. Особенно поражало то, что во всём этом не было ни капли притворства.

— Ки Хванён добрый?

На его тихий вопрос Мурён лишь довольно прищурился. Его большие, но без двойного века глаза изогнулись мягкой дугой.

— В тот день, когда я ночевал у него, он ещё до того, как меня разбудить, успел приготовить завтрак.

— ……

— А когда мы шли в школу, он всё время подстраивался под мой шаг и шёл по краю, ближе к дороге.

— …Ну, да, похоже на то.

— Вот видишь.

Мурён кивнул в подтверждение своих слов. Хотя на самом деле Сынджу хотел сказать, что добрый здесь — это не Хванён, а сам Мурён. Но исправлять его он не стал.

— Давай сегодня пообедаем вместе с Ки Хванёном.

Он искоса взглянул на друга. Но Мурён, открывая учебник, не выглядел так, будто шутил. От этого у Сынджу непроизвольно вырвался смешок.

— …А Хванён в курсе?

Разумеется, Мурён ответил: «Нет». Не то что пообедать вместе, Хванён, наверное, даже не думал, что Мурён к нему подойдёт. Скорее всего, он ожидал, что тот появится только на следующей неделе, чтобы отдать талисман.

— Он ведь и так всегда ест в одиночестве, если позвать — может, согласится?

— ……

Мурён говорил легко, но Сынджу знал: Ки Хванён не из тех, кто просто так идёт на контакт. В прошлый раз, когда Сынджу попытался поздороваться, тот лишь холодно его проигнорировал. И это был не кто-то посторонний, а Ким Мурён, человек, которого, казалось бы, никто не мог игнорировать. Более того, он даже ночевал у него дома.

— Да оставь ты его. Зачем тебе с ним есть? Потому что тебе стало его жалко после всего, что тут наговорили?

— Жалко?..

Слова друга прозвучали цинично, и Мурён нахмурился, будто не понимая, о чём речь. Он недовольно сморщил нос, и, похоже, действительно не преследовал такой цели.

— Если говорить так, это звучит, будто я его жалею. Но дело не в этом. Думаю, нам стоит лучше узнать друг друга.

Вчера, увидев, как Хванён выбросил талисман, Мурён испытал разные чувства. Например, что он оказался действительно непростым человеком. Что в его поступке не было злого умысла. Что это дело будет далеко не лёгким.

На самом деле у него почти никогда не возникало сложностей с выполнением просьб. Обычно люди сами охотно ему помогали и делились информацией. Да и кто-то другой, получивший талисман, не стал бы реагировать так, как Хванён.

— Если чаще с ним пересекаться, то, может, что-то и получится.

— А… Ты про дело?

— Ага. Я ещё не решил его.

План был практически идеальным.

Если бы Хванён, с которым Мурён, как ему казалось, уже успел немного сблизиться, не проявил такого упрямого нежелания сотрудничать с самого начала.

По плану всё должно было пройти гладко: изгнать злого духа и незаметно для всех решить проблему, чтобы никто из окружения Хванёна больше не пострадал.

— А зачем ты вообще за него стараешься? Он сам должен проявить инициативу и попросить о помощи.

Сынджу, похоже, был всерьёз раздражён. Ким Мурён, конечно, не в первый раз вёл себя как простачок, но в этот раз ситуация казалась ему чересчур масштабной. Да ещё и сам Хванён в этом «спасении» даже не принимал участия.

— …Наверное, у него есть причина, по которой он не может сам попросить.

— Сам Будда, блин, спустился с небес.

— Это ты меня так добрым называешь?

— Нет, я тебя идиотом называю.

Загипсованная рука слегка стукнула Мурёна по голове. Гипс был исписан разными цветными надписями и рисунками, которые оставили одноклассники. Больно не было, но Мурён всё равно машинально потёр макушку.

— Да мне не столько ради него…

— Ну конечно.

Сынджу ему не поверил. Но Мурён и вправду не делал это ради Хванёна. Даже если бы ему никто не поручил это дело, он всё равно должен был бы избавиться от злого духа сразу же, как только заметил его. Таков был его долг. Долг экзорциста, родившегося в семье экзорцистов.

— Если уж помогаешь, выбирай, кому.

Дальше разговор продолжить не удалось: в класс вошёл учитель.

Мурён принялся аккуратно записывать лекцию в тетрадь красивым, ровным почерком.

Сынджу, глядя на него, лишь молча вздохнул.

На обед сегодня давали крутоны из лапши в соусе и жареную рыбу. Об этом сообщил одноклассник, который всегда вырезал из стенгазеты меню на день и носил его с собой, как миниатюрный словарик.

Услышав, что на десерт будет яблочный сок, некоторые тут же начали устраивать шуточные соревнования, кто кому его уступит.

Как только прозвенел звонок, Мурён, как и сказал ранее, направился в 3-й класс.

Обычно он в это время уже висел на спине у Сынджу, но сегодня шагал уверенно, словно генерал, отправляющийся в бой.

Сынджу лениво следовал за ним, не переставая чесать затылок.

— …Что?

— Пойдём обедать вместе.

Ожидаемо, Хванён посмотрел на него так, будто услышал какой-то бред. Даже Сынджу, стоящий чуть поодаль, почувствовал себя неловко от его реакции. Но Мурён, как ни в чём не бывало, схватил его за руку.

— Сегодня дают жареную рыбу.

— …

Похоже, он уже начал привыкать. Хванён лишь вздрогнул, но руку не отдёрнул. И только через некоторое время неспешно её убрал.

— С чего бы это мне…

— Ты ведь чувствуешь себя виноватым передо мной.

Мурён с ясными глазами взглянул на него снизу вверх. Ему пришлось задрать голову, потому что Хванён был выше. Стоило их взглядам встретиться, как тот нахмурился, будто от чего-то смутившись.

— …И что это вообще меняет?

— О, значит, ты и правда виноват.

Глава 14 - Заблудшая душа (9)

— …

— Пошли, очередь уже длинная.

Мурён улыбнулся — его улыбка была естественной и светлой. Хванён поджал губы, не зная, что ответить. Нехотя он последовал за Мурёном. Наблюдая за этой сценой, Сынджу мысленно цокнул языком.

«Не ради Хванёна, да? Как же».

Мурён уверял, что это всего лишь часть задания. Но, в конце концов, всё же победила его природная мягкость. Ким Мурён не мог видеть, как кто-то остаётся в одиночестве. Его задели слова, которые одноклассники говорили о Хванёне. Даже если бы задания не было, он всё равно бы с ним заговорил. Задание — это лишь оправдание.

— Со Сынджу, быстрее!

— Уже иду.

Поведение Ким Мурёна уже давно никого не удивляло. Даже когда они только поступили в среднюю школу, он не мог спокойно наблюдать, как кого-то делают изгоем. Хотя ситуация с Хванёном и отличалась, суть была той же.

«Чхэын? Чхэын хорошая».

Чхэын… Как её звали? Ким Чхэын? Или Ли Чхэын? Сынджу уже не помнил. Это была девочка, которую дразнили с начальной школы. Как водится, безо всякой причины. Потом ей в шутку стали говорить, что у неё «некрасивое» каре.

«Однажды я забыл пенал, и Чхэын весь день давала мне ручку».

«Я не знаю, о чём вы, но она же симпатично подстриглась».

«И руки у неё золотые».

«Тогда я сяду рядом с Чхэын».

Мурён сел рядом с девочкой, место возле которой избегали все. И до конца первой четверти больше его не менял. А Сынджу пришлось искать себе нового соседа по парте.

«Хочешь посмотреть на мою Сольги?»

«Можешь взять мой йогурт».

«О, ты любишь колокольчик?»

Разве Ким Мурён не был мастером сближаться с людьми? На переменах и во время обеда он всё время что-то рассказывал Чхэын. Если бы в их школе ели не в столовой, он наверняка пригласил бы её пообедать вместе. Сначала девочка держалась настороженно, но потом на её лице всё чаще появлялась улыбка.

«Ты влюбился в неё, да?»

Однажды кто-то спросил его об этом. Люди, которые раньше дразнили Чхэын, теперь переключились на Мурёна. Они отпускали неприятные комментарии, которые не должны были звучать в приличном обществе. Однако Мурён остался невозмутимым и просто ответил:

«Ага, я люблю Чхэын. И вас тоже люблю».

Он так светло улыбался, что у некоторых даже покраснели уши. Сынджу заметил, что Чхэын разочарованно опустила взгляд. Но Мурён, как ни в чём не бывало, предложил:

«Хотите пойти ко мне домой и посмотреть на Сольги?»

После того случая у Чхэын начали появляться друзья. Люди поняли, что зря сторонились её. Когда завязывается разговор, дальше дело за малым. Один друг привёл за собой другого, потом — третьего… И вскоре у неё появилась целая компания.

На вторую четверть их пересадили, но Чхэын всё равно крутилась рядом с Мурёном. Хотя к тому времени уже подружилась с одноклассниками. Но причины были очевидны.

— Ким Мурён.

— Что?

Они как раз сели за стол. Хванён был с ними. Правда, вид у него был кислее редьки. Сынджу взглянул на них обоих и спросил:

— Ты помнишь Чхэын? В нашей средней школе… Ким Чхэын? Или Ли Чхэын?

— …Ты, случаем, не про Сон Чхэын?

— Ах, Сон!

Сынджу равнодушно пожал плечами. Когда все зовут друг друга по именам, разве до фамилий вообще есть дело? Тем более что они с ней едва перекинулись парой слов.

— А почему ты вдруг вспомнил?

— Так, просто. Вы с ней ещё общаетесь?

По воспоминаниям Сынджу, Чхэын поступила в школу, которая находилась довольно далеко от Хэён. В день выпуска она так разрыдалась перед Мурёном, что даже Сынджу почувствовал себя неловко. А потом сказала кое-что, после чего он поспешил уйти.

«Я не хочу учиться в другой школе без тебя…»

— Да я с ней после выпуска ни разу и не общался.

Мурён ответил спокойно, не придавая этому значения, и откусил большой кусок рыбы. На его лице не было ни сожаления, ни сентиментальности. Просто жуёт и говорит как есть.

— Да и во втором, и в третьем классе почти не переписывались.

— …Правда?

— Угу. Иногда просила фотки Сольги, вот и всё.

Сынджу нахмурился. Но ведь в день выпуска она так убивалась! И если бы призналась в любви, Ким Мурён явно не смог бы так невозмутимо это обсуждать.

— А о чём вы говорили тогда?

Сынджу решил подойти к вопросу издалека. При Хванёне спрашивать напрямую, не было ли это признанием, было неуместно. Хотя Хванён, кажется, и не слушал их разговор.

— Да ничего особенного. Чтобы в старшей школе тоже хорошо учился…

Мурён задумался, закатил глаза, словно припоминая тот день. Даже прищурился слегка.

— И всё?

— Ага.

Сынджу сразу понял, что что-то пошло не так. Что-то между ними сломалось. Скорее всего, виновата в этом была тупость Мурёна.

— …Ладно.

Если сам не догадался, объяснять было уже бессмысленно. Прошло слишком много времени, да и сам Мурён вряд ли вообще думает об этом.

— Ну… пусть так.

— Вот и ладно.

Мурён, похоже, не сильно задумывался над словами Сынджу. Хотя он часто был чувствителен к чужим эмоциям, порой оказывался невероятно туп. Поэтому он быстро переключил внимание на пустой поднос.

— Хочу добавку…

— Так возьми ещё. Тётушки тебя любят, дадут.

— Нельзя, вдруг попадусь?

Мурён нахмурился, но тут его взгляд упал на Хванёна. Тот уже доел и собирался встать из-за стола. Мурён схватил его за рукав и удивлённо спросил:

— Уже уходишь? Сынджу ещё не доел.

— И что с того? Сам иди, если хочешь.

Сынджу лениво отмахнулся. По его мнению, Хванён и так уже засиделся. Он ожидал, что тот проигнорирует их и сразу уйдёт. Так что сам факт того, что он ещё здесь, уже был неожиданностью.

— Тогда возьми вот.

Мурён не стал вставать, а просто положил на его поднос пакетик с яблочным соком. Опять подкупает едой. Сынджу промолчал, продолжая ковыряться в еде.

Ну, с Хванёном хоть не повторится такая же история, как с Чхэын…

Как раз в этот момент Хванён молча поставил сок обратно. Более того, он добавил и свой, положив рядом. Затем, не дожидаясь, пока его снова остановят, быстро вышел из столовой.

— …

Сынджу поперхнулся и откашлялся. Затем поспешно вставил трубочку в сок и сделал глоток. Иначе мог бы закашляться ещё сильнее.

— Видишь, я же говорил, что он хороший.

Не замечая его реакции, Мурён уверенно кивнул в сторону Хванёна. Но Сынджу не был готов с этим согласиться. Он не понимал, сделал Хванён это от доброты или просто потому, что перед ним был именно Мурён.

— …Ты что-то ему сделал?

— Нет. Просто ему, наверное, передо мной неудобно.

Мурён пожал плечами и беззаботно открыл сок. Сынджу на секунду задумался. Когда он тащил Хванёна в столовую, тоже упомянул, что тот «чувствует себя виноватым». Сынджу прикусил кончик трубочки и спросил:

— И в чём же он перед тобой виноват?

***

После уроков в школе всегда стояла зловещая атмосфера. Тёмный школьный двор, словно затянутый чёрным покрывалом, выглядел так, будто вот-вот разверзнет пасть и поглотит всё вокруг. Воздух был тяжёлым, звуки – необычайно чёткими. Будто другая реальность.

Мурён, как бездомный кот, ловко перепрыгнул через забор. Даже в кромешной тьме он шагал уверенно, без малейших колебаний. Вокруг него, словно охраняя, кружились голубые огоньки.

— Ки Хванён выкинул талисман…

Шёпот прозвучал так тихо, что один из огоньков подлетел поближе, требуя повторить громче. Но Мурён лишь хитро прищурился и игриво улыбнулся. Потом обволок руку энергией и мягко провёл по огоньку, будто гладя его.

— Разве можно так говорить? Правда же?

«И в чём же он перед тобой виноват?»

Сынджу спрашивал, но, конечно, Мурён не мог ему честно ответить. Если бы рассказал правду, друг точно начал бы отчитывать его и потребовал бы немедленно бросить это дело. Поэтому он просто сказал, что это неважно, и потом ещё долго терпел недовольное бурчание Сынджу.

«Ким Мурён тут?»

Если бы кто-то не пришёл его искать, к концу уроков Сынджу бы точно всё у него выведал. Но стоило выясниться, что пришли по делу, как направление недовольства сменилось:

«Ты же сегодня ночью опять не собираешься работать, да?»

— Сегодня мы будем играть в поиск сокровищ.

Как только Мурён произнёс эти слова, огоньки вспыхнули ярче. Похоже, им очень понравилась такая идея. Сдерживая улыбку, Мурён достал из кармана автоматический карандаш.

— Нужно найти похожую энергию.

«Помоги мне найти парное кольцо. Хоть убей, нигде его нет!»

Обычный чёрный автоматический карандаш – точно такой же, как у всех. Он получил его от ученика, который попросил найти пропажу. Хорошо, что этот ученик обладал энергией. Если бы нет – было бы сложнее.

— Кстати… Он подумал, что я пошлю Сольги на поиски.

«Но ведь Сольги так не умеет!» – хмыкнул про себя Мурён, тепло улыбаясь.

Он вспомнил, как тот ученик с любопытством спрашивал, умеет ли его собака находить вещи по запаху. А ещё вспомнил, чем закончился их разговор.

«Я найду и принесу. В каком ты классе?»

«В третьем. Спасибо тебе, Мурён!»

Третий класс. Класс, в котором учится Хванён. Если он найдёт кольцо, то у него появится ещё один повод встретиться с ним.

Ну… не то чтобы он пошёл искать только ради этого…

Глава 15 - Заблудшая душа (10)

— Вот, есть и награда.

Мурён вынул из другого кармана, противоположного тому, где лежал карандаш, заколку, которую получил от Минджи. Гладкий, блестящий, ярко-розовый аксессуар сразу бросался в глаза даже в темноте. Огоньки вздрогнули, вспыхнув ещё сильнее, и мгновенно подлетели поближе к его ладони.

— Нельзя.

Мурён сжал кулак, ловко убирая заколку, прежде чем кто-то успел её схватить. Лишённые добычи огоньки замерли рядом с его рукой, выражая недовольство. Однако он мягко, почти с нежностью, как ребёнка, стал их уговаривать:

— Сначала найдите. Награду получит только тот, кто справится первым.

Язычки пламени вспыхнули сильнее, приобретая боевой настрой. Они готовы были броситься в поиски немедленно, поэтому Мурён протянул вперёд карандаш. Огоньки, на мгновение сгрудившиеся вокруг него, тут же исчезли.

Вернулись они примерно через полчаса. Мурён думал, что поиск займёт больше времени, потому что энергетический след был слабым, но жажда награды явно усилила их соревновательный дух. Он молча пошёл вслед за одним из них, который, описывая стремительные восьмёрки, направился на четвёртый этаж, в художественный класс.

— Здесь?

Огонёк взволнованно закачался вверх-вниз.

Те, что пришли позднее, уныло опустились на подоконник, выстроившись в ряд, словно лампы.

— Молодцы. Сейчас, подождите немного.

Сначала нужно было забрать кольцо, а уже потом раздать награды. Огоньки это понимали и спокойно дрейфовали у подоконника, словно нарочно стараясь оказаться перед теми, кто отстал.

— Не дразните друг друга.

Лёгкий выговор, и Мурён положил руку на дверную ручку. Но едва он её повернул, как по затылку пробежал холодок.

А… здесь не только кольцо.

Как только эта мысль пришла ему в голову, улыбка на лице исчезла.

Скрип.

Дверь в художественный класс медленно открылась. Обстановка внутри разительно отличалась от того, что он видел днём. Ровные ряды парт, аккуратно выстроенные гипсовые бюсты у стены. И маленькое зеркало, висевшее прямо посередине.

Мурён закрыл за собой дверь и медленно вошёл внутрь. Окружающее пространство было пропитано настолько плотной зловещей энергией, что пробирало до костей.

Шаг. Ещё один шаг. Воздух стал ледяным, по коже побежали мурашки.

Где же…

Хотя Мурён был первоклассным экзорцистом, искать что-то в пространстве, наполненном подобной энергетикой, было сродни поиску иголки в стоге сена. Он обострил все чувства, напряг слух, зрение, даже дыхание. Но вещь, принадлежащая человеку со слабой энергетикой, скорее всего, было проще обнаружить с помощью зрения, чем чувств.

Окинув взглядом кабинет, он направился к бюстам у стены. Прежде чем искать кольцо, нужно было разобраться с кое-чем поважнее.

Скорее всего, “оно” прячется в одной из этих вещей.

Первый бюст. Ничего.

Второй. Тоже пусто.

Третий…

Пока он методично проверял их один за другим, взгляд случайно зацепился за зеркало у стены.

…

Прежде всего, в отражении бросились в глаза растрёпанные волосы. Затем – круглые глаза без двойного века, аккуратный нос, небольшие губы. Мурён медленно моргнул. И тут же выдохнул, сам того не ожидая.

— А…

Не отрывая взгляда, он медленно поднял руку и коснулся зеркальной поверхности. На пальце его отражения красовалось тонкое серебряное кольцо. Глядя на это, он тихо пробормотал:

— В художественном классе же нет зеркала.

В тот же миг его губы дрогнули, уголки опустились вниз. Из зеркала на него смотрели холодные, пустые глаза.

***

Среда была любимым днём недели для Мурёна.

Во-первых, в этот день в столовой давали вкусную еду. А во-вторых, с утра был урок физкультуры, где можно было вдоволь набегаться. Начинать день с переодевания в спортивную форму было неплохой привычкой.

После окончания утреннего собрания Мурён взял кольцо и леденец и отправился в 3-й класс. На нём была лёгкая футболка, а на плечах небрежно накинута спортивная кофта. Легко пересёк коридор и, заглянув в заднюю дверь класса, начал кого-то искать.

— О, Мурён!

Первым его заметил тот самый ученик, который просил найти пропажу. Одновременно с этим взгляд Мурёна поймал в дальнем углу у окна Хванёна. Широко улыбнувшись, он отвёл глаза. Так, в классе он есть. Раз так, первым делом нужно было выполнить поручение.

— Ты нашёл кольцо? Ну как, уже?

— Нашёл. Это оно?

— Чёрт, да ладно!

Как только Мурён протянул кольцо, ученик широко распахнул глаза и обеими руками потянулся к нему. Он был так взволнован, что руки мелко дрожали, хотя сам он даже не двигался. Посмотрел на кольцо, потом на Мурёна и спросил, не скрывая восторга:

— Где ты его нашёл? Его правда Сольги нашла?

— Нет, Сольги на такое не способна…

Мурён покачал головой и добавил:

— Я нашёл его в художественном классе. Оно было между бюстами.

— Блин, наверное, я его уронил, когда двигал их…

Парень нервно выдохнул, но вскоре лицо его озарилось улыбкой.

— Спасибо тебе! Ты меня спас.

Видя, насколько тот рад, Мурён тоже непроизвольно заулыбался. В такие моменты он чувствовал удовлетворение не от полученного вознаграждения, а от простой благодарности. Это можно назвать чувством выполненного долга?

— Ах, точно, я же забыл взять, что хотел тебе дать! Можно я завтра принесу?

— А? Ага, конечно.

Мурён вспомнил, что тоже забыл взять с собой карандаш, и пообещал отдать его завтра. А затем, улыбнувшись, кивнул в сторону Хванёна, сидевшего у окна.

— Позови Ки Хванёна.

— …Ки Хванёна?

Широкие плечи парня чуть дёрнулись. Хотя голос был негромкий, похоже, Хванён всё же услышал. Мурён, покручивая в пальцах леденец, вновь кивнул.

— Да. Или хотя бы передай ему вот это…

Не успел он договорить, как Хванён поднялся со своего места. Мурён только ухмыльнулся, заметив, как тот стремительно направился к двери, шагами опережая слова.

"Должно быть, услышал меня."

— Ладно, тогда я пойду…

Ученик, уловив настроение, тактично оставил их наедине. Хванён ничего не сказал, но Мурён, как ни в чём не бывало, протянул ему леденец. Тёмные, как тушь, глаза тут же нахмурились.

— …Это что?

— Леденец. Нам их раздавал староста.

На фантике был нарисован виноград. Сегодня утром староста неожиданно решил угостить всех одноклассников. Так как каждому досталось по два, Мурён решил один оставить для Хванёна. Видя, что тот всё ещё недоволен, он слегка наклонил голову.

— Если не любишь виноград, могу дать клубничный.

— Дело не во вкусе…

— Да? Тогда держи этот.

Как и в прошлый раз, когда давал талисман, он просто вложил леденец в руку Хванёна. На этот раз тот даже не попытался удивлённо выдернуть руку, а просто принял угощение.

Стоило его бровям вновь нахмуриться, как Мурён лукаво подмигнул.

— Выбрасывать его нельзя.

— …

Нарочно бросив взгляд в сторону мусорки, он заметил, как выражение Хванёна стало странным. Будто бы он хотел что-то сказать в оправдание, но не знал, с чего начать. Однако Мурён не стал его слушать, а просто отпустил его руку.

— У меня первый урок физкультура, так что я пошёл. Увидимся в обед.

Хванён не успел его ни окликнуть, ни остановить. Мурён, не оборачиваясь, лёгким шагом побежал по коридору. На этот раз он был уверен: Хванён не выбросит леденец.

Как и всегда, до ужаса ленивый учитель физкультуры просто бросил ученикам футбольный мяч и ушёл обратно в кладовую. Некоторые сразу же отправились на трибуны, но Мурён и Сынджу, зажав мяч подмышкой, направились на поле.

Команды разделились по форме: те, кто был в зимней спортивной форме, и те, кто был в летней. Так как Мурён и Сынджу носили длинные штаны, они оказались в одной команде.

— И что дальше?

После примерно десяти минут первого тайма Сынджу, завязывая шнурки, вдруг спросил. Мурён как раз разминал лодыжку и непонимающе посмотрел на него. Сынджу выпрямился, раздражённо проведя рукой по загипсованной кисти.

— Вы пообедали вместе, ты дал ему леденец, подружился с ним… И какой у тебя теперь план?

— …А, ты про Ки Хванёна?

Мурён удивился, но тут же понял, о чём речь. Видимо, речь шла о Хванёне. Он помнил, как утром, рассказав про леденец, наткнулся на выражение полного непонимания.

— Да ничего особенного… Это связано с просьбой.

Хотя обычно Мурён был честен с Сынджу, были темы, которые он предпочитал не затрагивать. Например, когда видел особенно мерзких призраков или когда из-за слишком сильного злого духа чуть не погибал. На этот раз речь шла о том и другом.

— Что за просьба такая? Ты же обычно за день всё решаешь.

Сынджу и так знал, что вчера Мурён нашёл кольцо. Когда тот пришёл утром с осунувшимся лицом, он первым делом заявил:

“Эй, а ты знал? В художественном классе вообще-то нет зеркала.”

А потом рассказал, что для того, чтобы успокоить призрака, ему пришлось слепить из глины целое кольцо. Сынджу тогда даже не знал, смеяться ему или плакать.

— Если уж совсем сложно, может, попросишь Муён нуну помочь? Она же лучше справляется со злыми духами.

— …

Мурён удивился, что Сынджу так просто заговорил о злых духах. Он ведь специально не упоминал их. Но, похоже, тот и так уже догадался. В конце концов, три года дружбы с экзорцистом — и даже ты сам сможешь изгонять низших духов.

— …Каждый раз, когда мне поручают задание, я задаюсь одним вопросом.

Его молодой голос прозвучал неожиданно спокойно. Сынджу бросил на него скучающий взгляд, мол, ну, продолжай. Мурён на мгновение замолчал и носком ботинка провёл по земле.

— Почему это задание поручили мне?

Каждый раз, когда к нему приходили с просьбой, он обдумывал разные варианты. Какие попытки этот человек уже предпринимал? Почему он выбрал именно его? Почему так долго тянул с обращением и почему всё-таки решился?

— Большинство обращаются просто из любопытства. Но иногда приходят люди, которые хватаются за меня, как за последнюю соломинку.

Так, например, было с тем парнем, который просил найти кольцо. Казалось бы, всего-то поссорился с девушкой, а побледнел, как полотно. Если бы Мурён отказался или потерпел неудачу, тот, наверное, вообще бы опустил руки.

— Как ты думаешь, к какой категории относится Хванён?

— …

Мурён спросил легко, но Сынджу так и не ответил. Даже особо не задумываясь, он и так знал правильный ответ.

Глава 16 - Заблудшая душа (11)

— Хочу попробовать, насколько смогу.

Хванён, который даже не общался с другими, первым сам пришёл к нему. Возможно, потому, что только он мог что-то сделать. Пусть даже та просьба была высказана с лёгкостью, Мурён не хотел подходить к ней легкомысленно.

— Если совсем не получится, расскажу сестре.

— Ну… ладно.

Сынджу пригладил рукой волосы, его лицо заметно смягчилось. Влажные от пота пряди растрепались, открывая лоб.

— Значит, пока что это не так опасно.

— ……

Мурён не ответил, лишь слегка прищурил глаза. Он вспомнил, как Хванён отражал чибакрёна, как бесстрашно стоял со злым духом на плечах, и даже то, насколько чистой была его духовная энергия.

— Всё будет в порядке.

Он мог только предполагать, но в итоге это стало уверенностью. До тех пор, пока Мурён не избавится от злого духа, никто не окажется в опасности.

— Надо сделать так, чтобы не было опасно.

Мурён игриво улыбнулся и посмотрел на второй этаж главного корпуса. Этот взгляд вышел бессознательно, но за окном он заметил чей-то силуэт, наблюдающий за ними. Он видел достаточно хорошо, чтобы без труда распознать фигуру. Несомненно, это был Хванён.

— Что ты там разглядываешь?

Сынджу перекинул руку ему на плечо. В отличие от Мурёна, у него было обычное зрение, и он не мог разобрать, кто стоял у окна. Равно как и Хванён, среди множества учеников, возможно, вовсе смотрел не на него.

— Сынджу.

— Что?

Мурён, не отводя взгляда от окна, медленно заговорил. Его ясные глаза, словно предаваясь воспоминаниям, были направлены куда-то вдаль.

— Ты смог бы каждое утро ходить в школу по два часа?

— … Зачем мне это?

Обычная реакция. Зачем тащиться пешком два часа, когда есть общественный транспорт? Разве что ради спорта… Но даже для тренировки это выглядело глупо.

— Вот и я думаю, зачем. А кто-то так делает.

— Дали бы ему денег на автобус.

Сынджу сказал это с улыбкой, но Мурён не рассмеялся. Он только моргнул и нахмурил брови.

— Если внезапно обнять, он испугается…

— Ты о чём опять?

— Просто держаться за руки недостаточно.

Что именно оказалось недостаточным, он озвучивать не стал. Пусть Сынджу поморщился, отстранившись, как будто Мурён говорил что-то непристойное, тот лишь покачал головой.

Он крепко зажмурился, а потом снова открыл глаза. К тому времени Хванён уже отвернулся от окна.

— К следующей неделе всё закончится. Не волнуйся.

— Тогда хорошо.

Откуда-то вдали раздался чей-то голос, предлагающий продолжить второй тайм. Мурён пробежался в сторону футбольного мяча, ещё раз мысленно прокручивая свой план.

На следующей неделе. Именно тогда всё должно было завершиться.

До самого обеда Мурён не переоделся после урока физкультуры. Брюки были закатаны до икр, а верх он вообще снял, накинув его на плечи, словно плащ, и расхаживал с развевающимися рукавами.

И, разумеется, когда прозвенел звонок на обед, он направился в 3-й класс 2-го года обучения.

— Пойдём поедим.

— …

Стоило Хванёну увидеть за дверью Мурёна, как его лицо приняло странное выражение. Он удивлённо приподнял брови и медленно моргнул.

Мурён спокойно посмотрел в эти тёмные глаза и, не колеблясь, взял его за запястье.

— Сегодня на обед спагетти.

Поскольку Хванён был в демисезонной школьной форме, Мурён нарочно опустил руку чуть ниже и взял его не за запястье, а за ту область, где оно соединяется с ладонью. Кончики пальцев ощутили его прохладную кожу и характерную для него духовную энергию.

Хванён молча следовал за Мурёном, но когда его тонкие пальцы скользнули под манжет рукава, он вздрогнул и резко отдёрнул руку.

— Ты… Я…

— Что?

Мурён слегка поднял голову. Его веки были тонкими, поэтому, когда он поднимал взгляд, на верхнем веке появлялась складка, напоминающая двойное веко. Он улыбнулся Хванёну своими чистыми глазами, а потом лукаво прищурился.

— У меня чистые руки.

— ……

На его светлом, беззаботном лице не было ни единой морщинки. Хванён застыл, словно потерял дар речи.

Сынджу, идущий рядом, мысленно покачал головой. Он мог бы поручиться: в этой школе не найдётся человека, который бы мог разозлиться, глядя на это лицо.

Сегодня в школьной столовой давали спагетти, суп, салат и йогурт. Для тех, кто не ел макароны, был жареный рис. Мурён, ничуть не смущаясь, взял на поднос всё и сел за стол. Но даже с этим он явно остался недоволен и, облизнувшись, накрутил на палочки спагетти.

— Было бы здорово, если бы дали два йогурта.

— Попроси. Если ты попросишь, тебе точно дадут.

— Не могу… Вдруг не хватит всем.

— Тогда и не жалуйся.

Мурён и Сынджу снова завели их обычный разговор, а Хванён тем временем молча ел, двигая палочками. В его подносе еды было гораздо больше, чем у остальных. Если Мурён мог с улыбкой выпросить добавку, то Хванён, с его ростом, просто получал переполненную тарелку.

— Может, мне тебя покормить?

— Эй… Я же сказал, не говори мерзости.

— Прости.

При словах Мурёна лицо Сынджу исказилось от раздражения. Мурён всего лишь хотел помочь ему, потому что спагетти неудобно есть, но тот смотрел на него так, словно скорее бы умер от голода, чем согласился. Подцепив лапшу, Сынджу невозмутимо заметил:

— Я и дома левой рукой нормально ем.

Некоторые макароны соскользнули с палочек, но Мурён не стал его поправлять. Только Хванён краем глаза посмотрел на него. Почувствовав взгляд, Сынджу открыл рот, чтобы что-то сказать, но нахмурился.

— Чего смотришь? Ты тоже предложишь меня покормить?

— Бред какой.

Неласковый разговор на этом закончился. Хванён быстро отвёл взгляд, а Сынджу, сделав вид, что ему безразлично, начал запихивать спагетти в рот. Судя по всему, его слова про то, что он дома спокойно ест левой рукой, не были ложью. Хотя и неуклюже, но всё же управляться с палочками он мог.

Мурён заговорил, когда Хванён уже доедал и собирался вставать из-за стола. В тот момент, когда тот взялся за поднос, Мурён протянул ему йогурт.

— Будешь?

— Почему ты всё время делишься едой?

Хванён спросил это так, словно искренне не мог понять. Мурён неловко прищурился.

— Ну… чем больше ешь, тем лучше.

— Кому ещё нужно есть больше…

Хванён нахмурился и опустил взгляд. Его чёрные глаза скользнули по руке Мурёна, в которой тот держал йогурт. Его пальцы были аккуратными и ровными. Они не были маленькими, но и большими назвать их нельзя было.

— Так это тебе нужно есть больше, а не мне.

— Да я и так много ем.

Мурён ответил с полной уверенностью. Как и полагается старшекласснику, он ел действительно очень много. Тем более для него, как экзорциста, требовалось гораздо больше энергии, чем для обычных людей. Просто из-за ещё не до конца сформировавшегося телосложения и отсутствия лишнего веса окружающие часто неправильно его оценивали.

— После того, как Ким Мурён умял весь этот поднос, ты всё ещё считаешь, что ему надо больше есть?

Сынджу кивнул на пустой поднос Мурёна. Еда была сметена подчистую. Глядя на это, невозможно было поверить, что весь тот объём мог поместиться в его небольшом теле.

Хванён на мгновение замолчал, но потом, взглянув на ясное лицо Мурёна, снова сказал:

— В любом случае, сам ешь. Мне не нужно.

— А леденец съел?

С улыбкой Мурён просто положил йогурт на стол. Он лишь пытался заговорить с Хванёном, удержать его рядом, а не просто накормить. Но тот, казалось, едва заметно избегал его взгляда.

— …Ты ведь его не выбросил?

— Не выбросил.

Хванён тут же тихо ответил, когда Мурён осторожно спросил об этом. Однако, увидев на его лице сомнение, полез в карман, чтобы доказать свою честность. На его большой ладони лежала леденцовая конфета со вкусом винограда.

— Я же сказал, не выбросил.

— О, и правда.

Мурён по-прежнему улыбался, когда забрал леденец из руки Хванёна. Развернув фиолетовую упаковку, он заметил, что тот смотрит на него с выражением непонимания. Мурён скомкал фантик и протянул ему леденец к самому лицу.

— На, бери.

— ……

Разумеется, тот не стал её брать. Даже Сынджу, который в этот момент ел суп, осудил его:

— Эй, я же просил не заниматься мерзкими штуками.

Но Мурён совершенно не смутился. Он лишь слегка кивнул леденцом, призывая Хванёна взять его.

— Если бы я тебе его не развернул, ты бы всё равно не съел.

— ……

По его лицу было видно, что у него накопилась целая куча возражений. Например, действительно ли он обязан его есть, зачем было разворачивать за него, почему Мурён вообще решил поделиться именно с ним?

— Если не хочешь, можешь взять руками.

Но стоило Мурёну сказать это спокойным тоном, как Хванён, не задумываясь, взял леденец. Осознав это, он на секунду сделал недовольное лицо, а Мурён тем временем радостно улыбнулся.

— Пока её сосёшь, подождём Сынджу.

На его светлой щеке залегла глубокая ямочка. Хванён ничего не ответил, зато отозвался Сынджу:

— Эй, а моё мнение тебя вообще волнует?

— Не отвлекайся, спокойно ешь.

— Как тут не отвлечёшься?

— Да ничего страшного.

Мурён с жизнерадостной улыбкой вытащил что-то из кармана. Это был ещё один леденец на палочке — такой же, какой взял Хванён. Развернув упаковку с рисунком клубники, он вдохнул сладкий аромат.

Затем, так же как и раньше, Мурён поднёс новый леденец к губам Хванёна.

— Может, поменяемся? Это твой последний шанс.

— …Не надо.

Хванён покачал головой и вздохнул, после чего, наконец, взял в рот виноградный леденец. Может, из-за его холодного лица, но торчащая изо рта палочка смотрелась как-то странно.

— Вкусно?

— Вкусно.

Ответ прозвучал неохотно, но Мурён удовлетворённо кивнул. Затем он и сам сунул конфету в рот, и в этот момент Хванён поймал его профиль взглядом. Мурён несколько раз покачал леденец во рту, а потом заметил чужой взгляд.

— Что?

— ……

Чёрные зрачки быстро отвернулись. Когда он моргнул, в его облике появилось какое-то едва заметное оцепенение. Затем Хванён неспешно покатил леденец по языку и спокойно ответил своим обычно ровным голосом.

— Ничего.

— Да?

Мурён не стал дальше расспрашивать и только довольно прищурился. Его слегка опущенные уголки глаз мило подрагивали.

— Сынджу, ты свой леденец съел?

— Ага, утром сразу раскусил.

— Какой вкус был?

— Не знаю. Жёлтый? Может, лимон.

Пока Сынджу продолжал есть, Мурён болтал с ним о всяких пустяках. В этом разговоре не было ни смысла, ни пользы, но в его мальчишеском голосе звучало неподдельное веселье. А палочка торчащего из губ леденца слегка покачивалась в такт.

Глава 17 - Заблудшая душа (12)

План Мурёна был настолько прост, что не требовал лишних объяснений.

Как можно чаще сталкиваться с Хванёном и, если возможно, касаться его, чтобы как следует передать ему свою духовную энергию.

Это, конечно, не решит проблему окончательно, но, по крайней мере, избавит его от той самой «тяжести в плечах». Изначально это предполагалось сделать с помощью талисмана, но из-за сложившихся обстоятельств пришлось действовать иначе.

Поэтому Мурён стал искать любой предлог, чтобы проводить с Хванёном как можно больше времени: находил его на переменах, обедал вместе с ним… А чтобы не выглядеть странно, он каждый раз придумывал какую-нибудь причину для встречи.

— На, возьми.

— …Я тебе говорил — сам ешь.

— Я и так ем.

Конфеты, шоколад, мармеладки, соки… Вся эта еда постепенно накапливалась на краю парты Хванёна. Сынджу недоумевал, почему из всех вещей Мурён выбрал именно еду, но дело было в том, что ничего другого просто не приходило в голову. Да и вообще, чтобы подружиться с уличной кошкой, в первую очередь ведь тоже приносят корм.

Как бы там ни было, хотя Хванён поначалу отказывался, он вскоре перестал возражать, поняв, что Мурён всё равно не отстанет. Да, лицо у него при этом было мрачное, но, по крайней мере, теперь можно было быть уверенным, что он не выбросит принесённое.

Потратив на это всю вторую половину дня, Мурён, дождавшись конца уроков, отпустил Сынджу и сам отправился в 3-й класс.

[2-3]

Школьники, привыкшие уходить сразу после занятий, уже разошлись, так что в классе остались лишь аккуратно расставленные парты. Незнакомой зловещей ауры здесь не чувствовалось, и Мурён с облегчением окинул взглядом помещение.

Кто-то одиноко сидел у окна в самом конце класса.

— Ки…

Ки Хванён. Мурён собирался позвать его, но вдруг осёкся.

Причина была простой: тот, к кому он обращался, сидел с закрытыми глазами.

— …

Оконное стекло окрашивалось мягким закатным светом. Тени удлинялись, а чёрные волосы, залитые алым сиянием, казались будто покрытыми румянцем.

Мурён задержал дыхание и просто стоял, глядя на эту картину.

Его длинная чёлка слегка касалась уголков глаз, которые спокойно покоились за веками. Длинные ресницы, чёткий нос…

«Красивый».

Вот почему друзья называли его то «пугающим, но красивым», то «невоспитанным, но красивым». Дело было не столько в чётких чертах лица, сколько в той особой атмосфере отстранённости, которая окружала его. Как будто он и впрямь существовал где-то за гранью, будучи лишь «призрачным образом», полным отражением собственного имени.

Почему он сидел в опустевшем классе в такой безмятежной тишине? Теперь Мурёну припомнился тот день, когда он впервые взялся за его просьбу: тогда он тоже выглядел точно так же.

— …Ки Хванён.

После долгого молчания Мурён тихо позвал его по имени. Медленно, с какой-то завораживающей плавностью, веки Хванёна поднялись, и в мягком полумраке блеснули чёрные зрачки.

Это напоминало сцену из кино.

— Ты не идёшь домой?

Впечатление было такое, будто он вторгся в какое-то чужое, таинственное пространство. Словно ненароком испортил выстроенную кем-то идеально продуманную постановку.

Как только Мурён переступил порог, картина раскололась.

Словно по сигналу, напряжение в глазах Хванёна сменилось досадливым изумлением.

— Опять ты?

Крайне неласковый приём, но Мурён ничуть не расстроился. Как-никак Хванён тут же принялся сгребать в сумку принесённые ему сладости.

Даже не взглянув на него, он вдруг добавил:

— Я ничего не выбрасывал.

Мурён расплылся в белоснежной улыбке.

Его глаза, плотно закрывшиеся в радостной усмешке, светились добродушием.

— Да, я знаю.

Они виделись совсем недолго, но Мурён успел кое-что понять. Например, что Ки Хванён не такой плохой человек, каким его считали окружающие. Что все его слова и поступки не продиктованы каким-то плохим намерением или злым умыслом.

И что на его отказы не стоило обращать внимания.

— Пойдём до ворот вместе?

— …

Хванён снова не отказался. Он только тяжело вздохнул, сунул в сумку последний батончик и встал с места, даже не пытаясь отнять руку, когда Мурён легко схватил его за запястье.

***

В четверг обещали дождь.

Хотя говорили, что он начнётся только после заката, Мурён не забыл взять с собой маленький зонтик. Погодные капризы были столь же непредсказуемы, как и причуды заблудших душ.

Добравшись до школы, Мурён, как всегда, первым делом отправился искать Хванёна. По пути он вернул механический карандаш ученику, который потерял парное кольцо, а заодно передал Хванёну бутылочку сока. На этот раз напиток, похоже, ему понравился: когда Мурён пришёл на следующем уроке, сок уже был наполовину выпит.

— Сегодня дают тонкацу.

— …

Были ли причиной эти два дня, которые они провели рядом, или же дело было в чем-то другом, но на этот раз Хванён спокойно последовал за Мурёном в столовую. Как обычно, Мурён держал его за запястье и улыбался.

— Там, наверное, уже огромная очередь.

Чтобы эффективно передать духовную энергию, лучше всего было касаться открытых участков кожи. Беда в том, что Хванён всегда носил демисезонную форму, застёгнутую до самого ворота.

Из доступных мест оставались лишь шея и тыльная сторона ладоней. Мурён бы с радостью перекинулся через его плечо, но, учитывая разницу в росте, об этом и речи быть не могло.

— Гипс — это такой ужас.

Из-за влажной погоды Сынджу в тот день особенно страдал. Помимо обычных неудобств, вроде невозможности нормально помыться или надеть рубашку, теперь у него чесалась рука и было липко под гипсом.

Мурён внимательно его выслушал, а затем радостно предложил:

— Я же говорил, что могу кормить тебя с ложки?

На что, разумеется, тут же словил испепеляющий взгляд.

— Ты нарочно провоцируешь меня, да?

На этот раз Мурён даже не пытался возражать и просто весело скривил губы.

— Блин, я такой голодный…

Поднимаясь по лестнице, он каждые несколько секунд тянулся к запястью Хванёна, болтая его рукой, как ребёнок. За каждым своим возгласом «какой я голодный, голодный!» он подбрасывал её в воздух, пока, наконец, Хванён не остановился.

— Прекрати.

Голос звучал строго.

— Ещё ушибёшься.

Эта сухая фраза вызвала усмешку у Сынджу. Он взглянул на Мурёна и усмехнулся:

— Ха, да он говорит с тобой, как твой брат с Сольги.

Каждый раз, когда Мухын приезжал из другого города и заходил в родной дом, их собака начинала радостно метаться по двору. Проблема была в том, что она не умела рассчитывать свои силы и частенько травмировалась. Поэтому Мухын неизменно хватал её в охапку и говорил ровно то же, что сейчас Хванён.

— Ким Мурён — ты просто большая Сольги…

Он лишь усмехнулся, а затем сделал ещё один шаг вниз.

И поскользнулся.

— …!

Случайно? Из-за слишком гладкой обуви? Или ступенька была влажной?

Тело Сынджу резко подалось вперёд. Он рефлекторно выбросил правую руку в сторону, но из-за гипса она не смогла ухватиться за перила.

Вот чёрт.

В момент, когда он судорожно закрыл глаза, рука резко потянулась назад.

— …

— …

Чьи-то пальцы мёртвой хваткой вцепились в его левую руку. Сынджу застыл в неудобном положении, зависнув прямо над ступенями. Мозг соображал с задержкой, отчего время вдруг стало странно замедленным и глухим. Его ноги всё ещё твёрдо стояли на полу. Лишь спустя пару секунд он понял, что не падает.

— Чёрт, твою же…

Всё это было слишком стремительно. Сердце ёкнуло в груди, будто он действительно чуть было не свернул шею. Если бы он правда слетел со ступеней, то, возможно, вместо снятия гипса получил бы новые травмы.

Сынджу невольно сглотнул и прижал руку к груди. Потом повернул голову, чтобы поблагодарить того, кто его спас.

И увидел не спасшего его Мурёна, как он почему-то предположил, а застывшего на месте Ки Хванёна.

— …

По-обычному молчаливый, с сжатым ртом, он до сих пор не убирал руки. Глядя на это, Сынджу почувствовал какую-то странную неловкость. Дело было не в том, что именно его схватил Ки Хванён. А в том, как он это делал. Парень смотрел на его руку с такой серьёзностью, будто собирался прожечь в ней дыру.

— …Эм…

— …

— Спасибо, но ты бы мог… ну… отпустить?

Только после этих слов крупная ладонь медленно разжалась, освобождая запястье. Хватка была настолько сильной, что у Сынджу даже слегка заныла кожа. Он потер пострадавшее место, повращал затёкшее плечо и с шумным облегчением выдохнул.

— Спасибо. Без тебя бы точно расшибся.

— …Чёрт, ты в порядке?

С небольшой задержкой между ними оказался Мурён. Сынджу скривился и тут же принялся возмущаться, что теперь непременно выкинет эти дурацкие кроссовки. Они снова двинулись вниз по лестнице.

Однако Ки Хванён, словно застыв, продолжал смотреть на Сынджу. Его взгляд не изменился даже тогда, когда они уже подходили к столовой. Сынджу тоже это заметил, но из-за Мурёна, который без умолку болтал — велел быть осторожнее, не отвлекаться на лестнице, всё такое, — не успел его отчитать.

Только когда Сынджу отвлекли другие друзья, Мурён немного сбавил шаг.

— Он сказал, что с ним всё в порядке.

Чёрные зрачки резко вздрогнули. Мурён слегка приподнял голову, ловя взглядом строгий профиль Хванёна. В чистом отражении его глаз — только он один.

— Он совсем не пострадал.

Говорил он почти шёпотом, так, чтобы даже болтавший впереди Сынджу его не услышал. Мурён осторожно потянулся вперёд и легко коснулся руки Хванёна — той самой, что ещё минуту назад сжимала чужое запястье.

— Ты его удержал. Благодаря тебе с ним всё хорошо.

— …

Хванён невольно сжал кулак. Пальцы так крепко вонзились в ладонь, что было видно: его ногти оставили на коже красные вмятины. Мурён мягко разжал его пальцы и слегка провёл кончиками по теперь уже открытой ладони. Его голос стал удивительно мягким.

— Всё хорошо.

Хванён не ответил. Но его губы на секунду дрогнули, будто у него было что сказать. Однако слова так и не сорвались с языка. А его чёрные глаза отражали куда более сложные чувства, чем можно было описать словами.

Тогда Мурён чуть наклонился и тихо-тихо, с завидной настойчивостью повторил.

— Теперь всё в порядке. Всё будет хорошо.

Глава 18 - Заблудшая душа (13)

К моменту окончания занятий небо заволокло тёмными тучами. Едва прозвенел звонок, сообщающий об окончании учебного дня, мелкий дождь превратился в настоящий ливень.

Мурён и Сынджу были с зонтами, но те, кто слишком доверял прогнозу погоды, теперь в панике звонили родителям, жалобно прося их забрать.

Однако вместо того, чтобы искать Хванёна, Мурён вышел из класса вместе с Сынджу.

Тот посмотрел на него с лёгким удивлением, но спрашивать не стал. “Видимо, на сегодня с него хватило.” – только и подумал он.

— Всё-таки этим прогнозам доверять нельзя, — с отвращением пробормотал Сынджу, наблюдая за дождём. — Говорили же, что начнётся только ночью, а теперь смотри — ещё солнце не село, а льёт как из ведра.

Хорошо ещё, что зонты взяли с собой. А то пришлось бы вдвоём влезать под этот крохотный зонт Ким Мурёна.

— Надо поспешить, пока ливень не стал ещё сильнее, — сказал Сынджу.

— Да, правда, — Мурён согласился, хотя выглядел так, будто был глубоко погружён в собственные мысли. С момента обеда он явно витал где-то далеко, не особо воспринимая происходящее. Хотя, что забавно, лекции он при этом конспектировал прилежно.

— …Наверное, много кто без зонта пришёл? — спросил Мурён, уже подходя к школьным воротам. Пальцы его теребили ручку зонта.

Сынджу беспечно кивнул в сторону.

— Видишь тех, что бегут в спортивке?

И правда, несколько учеников, натянув на голову спортивные кофты, бросились к автобусной остановке. А кое-кто и вовсе делил один зонт на троих.

Мурён взглянул на собственный зонт, потом на зонт Сынджу и едва заметно нахмурился.

— Значит, придётся прибавить шагу.

Дождь не собирался останавливаться, напротив, становился только сильнее. К этому моменту почти все ученики уже покинули территорию школы. На спортивной площадке собралось несколько глубоких луж. А у крыльца главного здания дождь образовал небольшую водяную дорожку, по которой бурными потоками стекала вода.

Только минут через десять кто-то вышел из здания.

Высокий студент в безупречно сидящей форме остановился у стеклянной двери, глядя в небо. Затем, будто проверяя что-то, осторожно высунул ладонь из-под козырька крыши.

Ему явно некуда было деваться.

— …Чёрт.

Глухо выдохнул он, перекинул ремешок рюкзака через руку, а затем взял его за лямку и поднял над головой.

Едва он сделал шаг за порог, как по школьному двору разлетелся чей-то голос:

— Ки Хванён!

Парень вздрогнул от неожиданности и вскинул голову. По аллее, ведущей к главному зданию, бежал кто-то знакомый.

— …Ким Мурён?

— Фух, успел, — Мурён резко выдохнул, наклонился вперёд, опираясь руками на колени, а потом распрямился. В одной руке он держал собственный зонт, в другой — ещё один, длинный.

Хванён едва заметно нахмурился, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Мурён протянул ему зонт.

— На, держи.

— …

Его губы дрогнули в нерешительности, но взгляд Мурёна был так чист и лучист, а едва проступившие в ямочках щёки — такими светлыми, что отказ просто не приходил в голову.

Когда Хванён не взял зонт, Мурён, шагнув ближе, чуть пожурил его:

— В такую погоду ты что, под дождём пойдёшь?

До дома Хванёна было не меньше двух часов пешком. Обычный человек на его месте просто сел бы в автобус. Но Мурён знал, что Хванён попрётся пешком. И что этот дождь не кончится, пока тот не дойдёт.

— Даже летом можно заболеть, — серьёзно добавил он.

— …Да я просто…

— Бери уже.

Еле заметно вздрогнув, Хванён всё же взял зонт. Теперь под его чёрными зрачками отразился сам Мурён. Мурён же, довольный, тепло улыбнулся.

— Ладно, я пошёл.

Даже не оглянувшись, не задумываясь ни на секунду, он развернулся и поспешил прочь. На его плечах должен был быть рюкзак, но сейчас там не было ничего. Опустив взгляд чуть ниже, Хванён увидел, что школьные брюки Мурёна промокли почти до колен.

— …

Губы дрогнули, но голоса не было. Мурён уже далеко. Шум дождя бил по ушам, оглушая.

***

В пятничное утро Мурён проснулся чуть раньше обычного. Чтобы не проспать, он даже поставил будильник на более раннее время, но в итоге глаза он открыл на целых пять минут раньше. Он с довольным видом покормил Сольги, позавтракал сам — и всё равно осталось достаточно времени. В обычный день он бы в это время ещё крепко спал.

Ливень, который всю ночь заливал улицы, к утру вдруг остановился, словно ничего и не было. Хмурое небо, ещё вчера полное тёмных туч, теперь сияло ослепительной голубизной.

Мурён в прекрасном настроении сел на корточки перед воротами дома Сынджу. Вскоре дверь со скрипом открылась. Как только тяжёлая деревянная створка сдвинулась в сторону, Мурён вскочил на ноги. Появившийся на пороге Сынджу вздрогнул от неожиданности.

— Чёрт возьми, Ким Мурён!

В голосе его проскользнуло откровенное раздражение. Сынджу прижал руку к сердцу и устало выдохнул. Проклятый друг — стоит только позабыть, и он снова заставляет сердце ёкнуть. Если бы он встречал его так каждое утро, ещё можно было бы привыкнуть. Но появлялся он всегда в случайные моменты, и именно это раздражало больше всего.

— Сколько раз тебе говорить: заходи внутрь! — проворчал он. — Хватит мне нервы трепать.

— Ваш дом жуткий… — надулся Мурён. — Да и ты тоже — сам призраков не видишь, но вздрагиваешь как последний трус.

— Да потому что я их не вижу! — хмыкнул Сынджу. — Будь у меня с рождения твоя “сверхспособность”, давно бы привык.

Разговаривая, они неспешно двинулись к школе. Мурён невольно улыбнулся: ему явно стало спокойнее, когда он снова ощутил свою духовную энергию, исходящую Сынджу. Каким бы беспечным тот ни был, талисман, который дал ему Мурён, он носил с собой.

— Что-то тебя потянуло выходить в такую рань? — спросил Сынджу. — Ради Ки Хванёна стараешься?

— Да нет, просто так… — Мурён скользнул рукой в карман и кончиками пальцев нащупал что-то твёрдое, пластиковое.

Сынджу, к счастью, не стал его допрашивать, а вместо этого засучил рукав гипсованной руки и фыркнул:

— Смотри, у меня синяк.

— Синяк?

Как он и сказал, чуть выше локтя залегло крупное синее пятно. Мурён задумался, пытаясь вспомнить, откуда оно взялось, и вдруг резко вскинул голову. Эту руку… вчера крепко сжал Хванён. Мурён посмотрел на Сынджу в лёгком шоке. Тот пожал плечами:

— Да, это от него.

Мурён приблизился, разглядывая синяк ещё внимательнее. Кожа у Сынджу не была такой уж чувствительной, а раз остался такой след… Хванён действительно сжал сильно.

Очень сильно.

Настолько, что даже Мурён, видевший это со стороны, вздрогнул от неожиданности.

— Хорошо хоть, под одеждой не видно, — пожал плечами Сынджу. — Он выглядел так, будто убить меня пытался. На всякий случай надел что-нибудь с длинными рукавами.

Мурён только сейчас заметил, что его одежда и правда выглядела немного мешковато.

— Не больно?

— Неа, — легкомысленно отмахнулся Сынджу. — Но, слушай, у него же реально железная хватка. Чую, он тебя переплюнет.

С виду невысокий и хрупкий, но… Мурён задумчиво коснулся подбородка.

На самом деле сам он был намного сильнее, чем могло показаться: его физические способности выходили далеко за пределы нормы, а его мать и сестра — Муён — тоже отличались удивительной выносливостью. Это было следствием их духовной силы. И раз так, почему бы и Хванёну не быть таким же?

— Может быть, — легко согласился Мурён и достал руку из кармана.

Сынджу принял это за пустую отговорку, но для самого Мурёна в этих словах было куда больше смысла, чем казалось на первый взгляд.

Они болтали о пустяках, пока не добрались до школы. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Мурён несколько раз предостерёг Сынджу:

— Осторожнее.

— Да нормально всё, — буркнул он, взмахнув ногой. — Я теперь вот какие новые кроссовки ношу. Даже не подскользнусь!

— Если ты ещё раз упадёшь, тебе второй гипс наложат.

— Заканчивай каркать!

Сынджу обиженно фыркнул и закинул руку на плечо Мурёна. Тот даже не отмахнулся, хотя это напоминало скорее дружеский захват, чем жест привязанности. Они продолжали шутливо ругаться, пока перед 7-м классом второго года обучения не замаячила чья-то фигура.

— О? Это же Ки Хванён! — удивился Сынджу.

— А? — Мурён рефлекторно обернулся.

Хванён стоял у задней двери и смотрел на Мурёна и Сынджу. Даже издалека он казался высоким. Мурён одной рукой придержал Сынджу за локоть, а другой энергично помахал над головой.

— Ки Хванён!

— …

Хванён молча ждал, пока они подойдут. Но его взгляд не был направлен на лицо Мурёна — он смотрел ниже. Мурён слегка склонил голову набок, а потом заметил, что Хванён что-то держит в руках.

— Ты принёс мне зонт?

— Зонт? — переспросил Сынджу, слегка нахмурившись.

Ему явно было непонятно, когда Ким Мурён успел его одолжить. Мурён же просто протянул руку, улыбаясь.

— Ты мог бы и завтра вернуть.

— …

Но Хванён не потянулся к нему в ответ. Воцарилась тишина. Мурён моргнул и чуть сильнее наклонил голову набок.

— В чём дело?

— …Я пойду в класс, — поспешно сказал Сынджу, не выдержав странной атмосферы.

И быстро исчез за дверью. Только тогда Хванён медленно поднял глаза и посмотрел прямо на Мурёна. Тёмные зрачки тревожно дрогнули. В них скользило что-то, похожее на… недовольство? Мурён невольно нахмурился.

— Я что-то не так сделал?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу, без колебаний. Хванён коротко качнул головой. А затем наконец протянул ему зонт. И, как всегда негромко, добавил:

— Благодаря тебе я не промок.

— О… ну и хорошо, — пробормотал Мурён, принимая зонт.

Значит, это стоило того, что он, не заходя домой, тут же снова помчался в школу, что по дороге утопил ноги в нескольких лужах, промочив школьные брюки. Но это определенно того стоило, потому что прямо сейчас он слышал то, от чего на душе стало особенно тепло.

— …Спасибо.

Глава 19 - Заблудшая душа (14)

— …

Казалось, что у Мурёна перехватило дыхание. Подступившее изнутри чувство было ни чем иным, как трепетом. За свою жизнь он слышал бесчисленное множество благодарностей, но именно эта казалась особенной. Будто бы кошка, которая всегда делала вид, что его не замечает, вдруг первой подошла и потерлась о него мордочкой.

— Тогда я пошел.

И когда тот повернулся, чтобы уйти, Мурён рефлекторно схватил его за запястье. В ту же секунду через соприкоснувшиеся ладони прошел свежий поток духовной энергии. Фигура, было сделавшая шаг вперед, нахмурила брови и оглянулась.

— Ты что-то хотел сказать?

— А, нет…

Мурён, не разжимая пальцев, беспокойно поднял глаза. Он застыл в растерянности, не зная, что сказать, но, к счастью, вскоре вспомнил.

— Сынджу не пострадал.

Казалось, вполне естественная реплика, но реакция на нее была не слишком хорошей. Услышав эти слова, Хванён побледнел, словно его ударили по затылку. Окаменевшее выражение лица моментально рассеяло атмосферу тепла.

— А… ясно.

И этим все закончилось.

После этого Хванён мягко, но настойчиво высвободил свою руку из пальцев Мурёна. На секунду опустил глаза, плотно сжал губы, а затем вновь поднял взгляд, в котором вдруг появилась такая глубокая, темная пропасть, что от нее голова закружилась.

— Я пойду.

На этот раз и Мурён не удержал его. Спина человека, уходящего по коридору, почему-то вызывала ощущение неуверенности.

Почему он посмотрел на меня так?

На протяжении всего первого урока математики в голове у Мурёна крутился только Хванён. Стоило один раз увидеть этот мимолетный взгляд — и теперь он снова и снова всплывал в памяти. Рукой он механически записывал за учителем, а в мыслях продолжал прокручивать в голове встречу с Хванёном.

Так что, как только прозвенел звонок с первого урока, Мурён тут же вскочил с места.

— Опять к Ки Хванёну собрался?

— Я быстро.

С подобной решимостью мог бы шагать на войну. Наполненный воодушевлением, Мурён бодро пересек коридор и дошел до третьего класса.

Однако в классе его не оказалось.

— Эй, ты не знаешь, куда ушел Ки Хванён?

— Ки Хванён? Не знаю, вроде выходил недавно…

Может, в туалет? С такой мыслью он решил немного подождать, но до самого начала урока Хванён так и не вернулся. Оглядываясь через плечо с явным сожалением, Мурён вынужден был вернуться в свой седьмой класс.

После второго урока корейского языка он снова отправился в третий класс. В этот раз прихватил с собой шоколадку, которую дал одноклассник. Хотел хотя бы этим подкупить Хванёна, заодно разузнав, что с ним такое.

К сожалению, и эта амбициозная попытка завершилась неудачей.

— Ты не знаешь, где Ки Хванён?

— Эм… Нет, не знаю.

Мурён с досадой выдохнул. Прислонился к задней двери, размышляя, что делать дальше. Проходившие мимо знакомые ребята останавливались и спрашивали, почему он стоит тут такой потерянный. Мурён отвечал каждому вежливо, но с каждым разом чувствовал себя все менее удовлетворенным.

Так он снова встретил начало урока с пустыми руками.

А дальше снова и снова — одни и те же поиски, одни и те же неудачи. Никто не знал, куда мог деться Хванён. Даже передать ему сообщение о том, что его ищут, не удавалось, потому что стоило кому-нибудь услышать имя «Ки Хванён», как собеседник тут же начинал выглядеть скованным и уклончивым.

— Ты чего сегодня такой? — спросил Сынджу, обеспокоенно наблюдая за другом.

Даже если бы он поскользнулся и наступил в лужу, он не стал бы так хмуриться, а тут уж совсем что-то было не так.

— Ты с Ки Хванёном поругался?

Услышав осторожный вопрос, Мурён заморгал. Чуть нахмуренные брови постепенно разгладились, а следом и уголки глаз его поникли, словно в этот момент вся уверенность оставила его.

— Нет, дело не в этом…

Действительно, это не была ссора.

Не то что бы они поругались — напротив, утром он даже услышал от него слова благодарности. Зонтик, все еще висящий сбоку от парты, служил доказательством: та переполнявшая его радость не могла быть всего лишь сном.

— …С чего бы мне с ним ссориться?

— Ну, тоже верно.

Мурён решил спокойно дождаться обеденного перерыва. Хванён тоже должен был поесть, а значит, если поспешить, можно будет его застать. Хотя слово «спокойно» здесь вряд ли уместно: прозвеневший звонок он опередил быстрее, чем даже учитель успел покинуть класс.

— …Ки Хванён опять ушел?

И снова — горькое разочарование.

Хванёна на месте не было, а одноклассники рассказали неприятную новость: урок закончился на десять минут раньше. Мурён стиснул зубами нижнюю губу и слегка потер лоб.

«Определенно, что-то не так…»

Интуиция экзорциста… Да что там, даже человеку без особого чутья стало бы понятно, что если его нет уже не только во время перемен, но и даже на обеде, — значит, он его избегает.

— Эй, пошли. Очередь уже огромная.

Мурён последовал за Сынджу в столовую, где, как обычно, съел свой обед. Видя его задумчивый взгляд, Сынджу не стал поднимать тему Хванёна. Только когда они поели, он лениво махнул рукой и бросил:

— Перестань дуться, как пирожок с запором, и иди уже.

В иной день Мурён бы отшутившись сказал, что все в порядке. Но в этот раз он пробормотал только «извини» и поспешно вышел. А затем, словно заведенный механизм, вновь направился в третий класс.

«На этот раз, даже если прозвенит звонок, останусь и дождусь его».

Однако ситуация вновь оказалась неподходящей.

— Следующий урок — физкультура?..

Остановившись у кафедры, Мурён уставился в расписание и застыл с приоткрытым ртом.

Он должен был понять еще с утра, когда увидел одноклассников в спортивной форме. Если после обеда у них физкультура, то они не возвращались в класс, а сразу вышли на стадион. Ждать здесь было бессмысленно.

«Придется попробовать позже…»

С опущенными плечами он медленно зашагал обратно. Было искушение использовать духовную энергию, чтобы найти Хванёна, но это показалось ему слишком похожим на слежку. Если он вдруг наткнется на Хванёна таким способом, а тот действительно будет этим раздражен…

Но в конце концов, ведь это одна школа. Рано или поздно в течение дня они обязательно столкнутся. А в крайнем случае, можно будет остаться до самого окончания занятий.

Думая об этом, Мурён немного приободрился.

Тогда он еще не знал, что случится на следующем уроке.

— На сегодня закончим.

Как только учитель закончил говорить, Мурён вскочил с места. Такое поведение было крайне неучтивым, но благодаря сложившемуся имиджу учитель лишь подумал: «Наверное, ему сильно приспичило в туалет».

Почти бегом пересек коридор и остановился перед дверью третьего класса.

«Надеюсь, ничего страшного…»

Причина его растущего беспокойства была очевидна. Если сегодня он не встретит Хванёна, то не увидит его все выходные.

А с их последней встречи у него дома уже прошла неделя, значит, сегодня необходимо снова укрепить защиту его духовной энергией.

«После сегодняшнего все будет в порядке».

Оставалось только в выходные написать защитный талисман и передать его Хванёну в понедельник. Если этот план сработает, то он хотя бы наполовину достигнет своей цели: больше ему не придется видеть тот наполненный отчаянием взгляд, каким Хванён тогда смотрел на Сынджу.

— …Сего…

— Эй, а ты чего здесь…

Примерно через пять минут от лестницы донесся шум голосов. Ученики третьего класса возвращались после физкультуры. Однако вместо оживленного веселья в их голосах слышалось странное напряжение.

— …Он правда в порядке?

— Не знаю… Ведь никто даже не спросил.

— Но крови было слишком много…

Как только прозвучало это слово — кровь, — Мурён резко поднял голову. Сердце, которое редко чего-либо пугалось, теперь упало с грохотом. А когда вслед за этим он услышал одно знакомое имя, оно застучало еще сильнее.

— Ки Хванён… Как же так…

— …

Не раздумывая, Мурён подошел к ученику, произнесшему это имя.

У того, кто только что хмурился, глаза расширились при виде него.

— О? Мурён.

— Ки Хванён… Где он ранен?

— Что? А… Ты ведь сегодня весь день его искал. Он на физре упал…

— И сильно ушибся.

— …

Лицо Мурёна тут же побелело.

И без того бледная кожа совсем потеряла цвет. Он уже не слышал, что говорил ученик, лишь развернулся и поспешил к лестнице.

“По крайней мере, ничего смертельного.”

Слова Сынджу эхом прозвучали в его голове. А вместе с ними — его же уверенные заявления:

“Все будет в порядке.”

“Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось.”

Перепрыгивая через две-три ступени, он несся вниз. Нельзя было проявлять беспечность. Нужно было найти выход любой ценой. Это не та ситуация, где можно было тянуть время. Но все эти мысли пришлось отогнать силой.

Считаные секунды, которые требовались, чтобы сбежать с третьего этажа на первый, казались вечностью.

Что случилось с Хванёном? Как он упал? Насколько серьезны повреждения? Эти вопросы не выходили из головы.

Но когда перед ним уже была дверь в медпункт, Мурён неожиданно изменил маршрут. Его шаги устремились не в сторону кабинета медсестры, а дальше — к водопроводу за главным зданием. Дальше, туда, куда уже никто не ходит. Можно назвать это интуицией… Он был уверен: он будет там.

— Ки Хванён!

Резкий запах спортивного поля ударил в нос. Расфокусированный взгляд быстро нашел открытую воду в кране. Никого. Ни единой живой души. Но на этом пустыре, прямо под палящим солнцем, он его увидел. Ки Хванён сидел на краю водопровода.

— …

— …

Сердце бешено заколотилось. Мурён задыхался, будто его грудь сдавили. Его дыхание мелко дрожало.

— …Ким Мурён?

Это был Хванён. Он закатал штанины до колен и промывал свои раны на руках под холодной водой. Его голени были в ссадинах и крови, но на нем не было ни единного следа тёмных сил, лишь чистая духовная энергия.

— Ха…

Значит, это не проделки злых духов. Как только эта мысль пришла в голову, ноги ослабели. Мурён опустился на землю, судорожно задыхаясь. При виде этого Хванён резко поднялся. Но Мурён, закрыв лицо одной рукой, отмахнулся от него другой.

— Нет… Сиди.

— …

— Я просто… Немного испугался.

Мурён глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь, и прижал руку к сердцу, сосредоточившись на его биении. Какая глупость… Какой еще злой дух средь бела дня?..

— Ах… Слава богу…

— …

Хванён вглядывался в него, затем выключил воду. Кап-кап. Тонкий звук падающих капель затих.

— Я… Хотел сказать об этом позже.

— Мм?

Мурён машинально отозвался и поднял голову. Из-за солнца лицо Хванёна оказалось в тени. Его черные глаза смотрели прямо на него, а потом отвел взгляд.

— Давай просто… Оставим все как есть.

— …

Что?

Так он и не смог спросить. Хванён медленно моргнул, потом едва заметно шевельнул губами. И негромкий, глухой голос донесся до него.

— Считай, что никакой просьбы и не было.

Глава 20 - День, о котором не знают даже призраки (1)

Солнце ещё не взошло. На пустынных улицах раннего утра всё ещё витал след прошедшей ночи. Мрачные переулки, деревья вдоль тротуаров, покрытые неизвестно откуда взявшейся росой. Иногда по широкой магистрали проезжали машины.

«Где это я?»

Ебин остановилась перед пешеходным переходом и растерянно огляделась. Она была одета в просторный пиджак, белую рубашку с аккуратно завязанным галстуком. Её прямая юбка до колен и белоснежные кроссовки выдавали то, что это был её первый день в школьной форме.

На её спине висел рюкзак, такой же новый, как и всё остальное. Хотя он и выглядел слегка великоватым для её небольшого роста, рюкзак казался лёгким, вероятно, из-за отсутствия книг внутри. Ебин крепко держала лямки обеими руками, нервно закусывая губу.

«Школа, кажется, должна быть где-то там…»

Сегодня был первый день, когда Ебин, которой исполнилось 17, должна была пойти в старшую школу. Раньше она всегда ездила в среднюю школу на машине с папой, но теперь решили, что она будет ходить пешком. Сама она гордо заявила, что уже достаточно взрослая для этого, и смело вышла из дома, но с тех пор чувствовала, будто плутает в каком-то странном месте.

«Мне надо перейти здесь?»

Её взору предстал перекрёсток с четырёхполосным движением. Светофор всё время менял свои сигналы, но Ебин так и не сделала ни шага. Каждый раз, как она пыталась сдвинуться с места, её охватывал необъяснимый страх.

«Я ведь так опоздаю…»

Может, стоит найти другой путь? С этой мыслью она то уходила в переулок рядом с тротуаром, то возвращалась обратно, решив, что зашла не туда, то смотрела на случайно попавшегося ей на глаза уличного кота и, задумавшись, отвлекалась.

«Почему я вообще здесь оказалась?»

Но стоило ей очнуться, как перед глазами снова возникал пугающий перекрёсток. Мигающий сигнал светофора, сопровождаемый звуковыми уведомлениями для слабовидящих, белые стрелки на асфальте и проносящиеся по ним машины.

«Школа…»

Перед глазами всё темнело и вновь прояснялось. Ебин чувствовала, как её силы постепенно иссякают, а мысли вновь и вновь застревают на месте, будто ломаясь. Она никак не могла разобраться, почему находится здесь, что находится за этим перекрёстком и куда ей в итоге надо идти.

«Школа…»

Она закрыла глаза, её голова опустилась вниз. Концы её короткой стрижки скользнули к подбородку. Приоткрыв глаза, она увидела перед собой серую школьную юбку и носки своих кроссовок.

Она должна была пойти в школу. Почему, Ебин толком не знала, но всё же стояла здесь весь день, будто для того, чтобы сделать именно это. Перейти пешеходный переход, пройти по переулку и дойти до школы, куда ей предстояло ходить следующие три года.

— Эй…

Ебин безучастно смотрела куда-то в пространство, её взгляд был расфокусирован. Мысли словно тонули в глубине воды, а уши заложило так, что окружающий мир звучал приглушённо. Её ноги, стоящие на тротуаре, казались тяжёлыми, будто утопали всё глубже и глубже.

— Эм… эй!

Будто кто-то обращался к ней, но мысли снова запутались прежде, чем она успела об этом подумать. Школа, пешеходный переход. Опять школа, опять пешеходный переход.

— Вы в порядке?

Вдруг перед глазами что-то появилось. Ебин вздрогнула и широко раскрыла глаза. Первое, что она увидела, — это чёткие карие глаза с тёплым оттенком.

— Вы меня видите?

Круглые глаза собеседника мягко смотрели на неё, уголки слегка опустились, придавая взгляду нежность. Каждый раз, когда он моргал, линии его век казались то чётко очерченными, то снова пропадали. Юноша, внимательно наблюдающий за ней с близкого расстояния, при встрече взглядов слегка улыбнулся, его глаза блеснули.

— Фух, ну и хорошо.

На его белой щеке появилась аккуратная ямочка. Только теперь Ебин заметила, что он был в похожей школьной форме. У неё была юбка, а у него брюки — пожалуй, это была единственная разница.

— Так стоять здесь небезопасно.

Его юный голос звучал ровно и спокойно, чуть более высоким тоном, чем следовало бы, но от этого не терял своего очарования. Напротив, Ебин подумала, что этот чистый голос идеально гармонирует с его свежей и ясной внешностью.

— Почему вы тут стояли?

— Э… эм…

Ебин, крепко сжимая лямки рюкзака, немного отступила назад. От незнакомого ученика исходил приятный аромат, но непонятный страх всё равно начал медленно подниматься от её кончиков пальцев. К тому же, резкое обращение заставило её подумать, что он может быть каким-то странным человеком.

— …Школа…

— Что?

— В… школу нужно… идти…

Она даже не заметила, насколько странным показался её собственный голос. Казалось, что звук совсем не шёл из горла, но всё же её губы двигались, произнося эти медленные, неуверенные слова. К счастью, ученик, похоже, всё понял: он нахмурился, слегка кивнув.

— А… школа, значит.

Между ними на мгновение повисло молчание. Ебин ничего не говорила, и он тоже. Юноша просто тихо смотрел на светофор, будто что-то обдумывая, его глаза сузились.

— Хм…

Он негромко хмыкнул, а затем широко улыбнулся, так тепло, что все страхи Ебин начали понемногу исчезать. После этого он протянул ней свою левую руку.

— Давай.

Ебин широко распахнула глаза. Её ошеломила этот жест. Его рука была довольно маленькой для парня, но всё равно больше её собственной. Когда она посмотрела на него, ничего не понимая, он мягко произнёс:

«Давай перейдём вместе.»

Его улыбка была настолько доброжелательной, что рассеяла её настороженность. Непоколебимый страх в сердце начал понемногу отступать. Будто зачарованная, Ебин посмотрела на него и протянула свою правую руку.

«…»

Это было странное чувство. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, в голове стало удивительно ясно. Разрозненные, прилипшие мысли, будто густой туман, растворились, и вместо них постепенно стали возвращаться те, о которых она забыла.

— Мне… в школу…

Ученик осторожно сжал её руку, словно боялся её спугнуть. Он медленно кивнул, словно предлагая продолжать говорить. Ебин, нервно шевеля рукой, потупила взгляд, немного стыдясь своих слов.

— Мне нужно пойти в школу… но пешеходный переход так пугает меня…

Так было уже долго. Нет, бесчисленное количество времени. То, что другим людям казалось обычным — просто перейти дорогу, — внушало ей сильный страх. Она ни разу не смогла ступить вперёд.

— И вокруг так темно…

Если бы было светло, если бы солнце уже взошло, возможно, всё было бы иначе. Или если бы её отвёз отец на машине, как раньше. Проблема была в том, что она вышла слишком рано, боясь опоздать в школу, ведь дорогу предстояло проделать впервые.

— Тебя пугает темнота?

— …

Ебин не ответила, и юноша, замолкнув, огляделся вокруг. Затем он наклонился к ней, и Ебин подняла на него взгляд. Несмотря на его небольшое телосложение, её собственный крохотный рост заставил его склониться сильнее, чтобы заглянуть ей в глаза.

«Это будет нашим маленьким секретом,»— прошептал он.

Сразу после его слов пешеходный переход стал зелёным. Ученик крепко держал руку Ебин, а другой рукой взмахнул в воздухе. В тот же миг он издал протяжный свист.

— Ух ты…

Вспыхнули искры. Огненные языки, светло-пылающие, плавно взлетели перед ними, освещая дорогу. Одна за другой искры превращались в два больших огонька, парящих вокруг них словно фонари, освещая их путь в темноте.

— Теперь стало немного светлее.

Ученик широко улыбнулся и сделал шаг на проезжую часть. Ебин тоже медленно последовала за ним, робко передвигая ноги. Шаг за шагом. Каждый раз, когда они двигались вперёд, огоньки тоже двигались вместе с ними.

«Вау…»

Ебин так увлеклась плавающими вокруг огоньками, что даже не заметила, как они уже перешли половину дороги. Она не осознавала, что то, что раньше казалось ей таким далёким — противоположный конец пешеходного перехода — на самом деле находилось совсем близко. Ей также было невдомёк, что ученик ловко наблюдает за ситуацией вокруг, и что в тёмном небе на востоке уже начал медленно подниматься рассвет.

«Похоже, надо поторопиться…» — пробормотал он и крепче сжал её руку.

Когда они добрались до тротуара, юноша повернулся к Ебин и слегка улыбнувшись, задал вопрос:

— Пойдём до самой школы?

Ответа ему и не требовалось. Хотя они уже пересекли дорогу, он так и не разжал её руку. Наоборот, он сжал её ещё крепче и решительно произнёс:

— Пойдём, я провожу.

По дороге к школе они беседовали о многом. Ебин рассказала, что из-за слабого здоровья почти не ходила в среднюю школу. Что сразу после её окончания ей сделали крупную операцию, из-за которой она долгое время провела в больнице. И что теперь, наконец-то, она полностью выздоровела и смогла поступить в старшую школу.

— Я хотела пойти в другую школу, подальше от брата. Но мама с папой так меня уговаривали, что в итоге я оказалась здесь.

Хотя в средней школе Ебин училась только с девочками, ей почему-то не было трудно общаться с этим учеником, который был парнем. Разговор, начавшийся неловко, в итоге перешёл на дружеский тон, они даже стали общаться на «ты». Может, дело в том, что в нём почти не было типичной «мужской» грубости? Или потому, что он мягко и терпеливо выслушивал её, всегда улыбаясь?

— А сколько тебе лет? — спросила Ебин, когда они почти подошли к школе.

Юноша закатил глаза, словно обдумывал, как лучше ответить, а затем с лёгким смущением пробормотал:

— Восемнадцать.

— Ох, так ты старше.

Восемнадцать — значит, он был на год старше её, новоиспечённой первоклассницы. Оглянувшись, она заметила, что даже его значок на груди был другого цвета. Он всё это время слушал её вежливо и добродушно, даже когда она обращалась к нему на «ты».

— А зовут тебя… Ким Мурён?

Юноша не ответил, но вместо этого снова мягко улыбнулся. Затем он остановился, глядя на ещё закрытые ворота школы.

Ебин выпустила его руку и, не оглядываясь, направилась к школьному входу.

— Похоже, мы пришли слишком рано.

С этими словами Ебин обернулась к ученику. Ей казалось, что в той руке, которую он держал, до сих пор сохранялось тепло. Впервые с момента выхода из дома она спокойно улыбнулась.

— Спасибо, что проводил меня.

Ответа не последовало, но это не смутило Ебин. Она, будто не придавая этому значения, добавила:

— Ты помог мне, так что… думаю, я должна хотя бы представиться.

С этими мыслями она собралась произнести своё имя.

— Меня зовут…

На этом её голос внезапно оборвался. «Меня зовут Юн Ебин.» — окончание её слов растаяло в прохладном утреннем воздухе. Глядя на неё, ученик тихо выдохнул.

«…»

Мурён, закрыв глаза, медленно снова открыл их. В его чистых карих глазах неожиданно появилась грусть, происхождение которой было невозможно понять.

Перед ещё закрытыми воротами школы в этот момент оставались только слабый холодный туман и ученик в школьной форме.

Глава 21 - День, о котором не знают даже призраки (2)

Когда июнь перевалил за середину, лето окончательно вступило в свои права. Погода стала заметно теплее, и школьников в летней форме стало намного больше. Со следующей недели носить её будет уже обязательно, так что те, кто до сих пор ходили в демисезонной одежде, выглядели слегка необычно.

Мурён с самого утра сидел на корточках перед закрытыми воротами школы, а как только их открыли — первым вошёл внутрь. Всё ещё пустое здание окутывала тишина, которая скоро сменится оживлёнными голосами учащихся. Дневной свет и их шум будут оберегать школу от дурной энергии. От пустого холла у главного входа, через длинный безмолвный коридор — прямо в класс 2-7.

Зайдя внутрь, Мурён опустил рюкзак и рухнул лицом на парту. Он проснулся слишком рано, и теперь пытался поспать хотя бы немного. Но вскоре только тяжело вздохнул и отвернулся к окну.

— …

Небо было невероятно ясным, а облака медленно и лениво плыли по нему. Насыщенный, глубокий синий цвет слепил глаза. Мурён, задумавшись, вспоминал то, что произошло две недели назад.

***

— Считай, что никакой просьбы и не было.

Две недели назад Ки Хванён отказался от своей просьбы. Это был первый провал в работе Мурёна, хотя скорее это даже не провал — дело было прервано посреди выполнения.

Тот пустой водопровод во дворе, сгустившаяся тень на лице Хванёна, слова, что прозвучали, не встретившись даже глазами:

— На этом хватит.

— …

— Я заплачу, как договаривались, так что не тащи больше никаких талисманов.

— …

— Я теперь их точно выброшу.

Голос звучал слишком серьёзно, чтобы можно было спорить. Даже спросить, значит ли это, что раньше он лишь притворялся, что выкинул их, Мурён не смог. Лишь внимательно смотрел на выражение его глаз, а потом безразлично бросил:

— Не надо мне платить.

Если бы Сынджу был рядом, то он точно бы разозлился, что тот снова ведёт себя как беспросветный добряк. Сказал бы, что отменить просьбу в одностороннем порядке — это уже само по себе невежливо. Мурён и сам немного растерялся. Но его беспокоило другое.

— Всё равно ведь я так ничего и не решил.

Почему его взгляд был таким? Может, со стороны выражение лица и казалось ровным, но в глазах что-то было. Чёрные, глубокие, непроницаемые, вкупе с плотно сжатыми губами — всё это казалось каким-то искусственным, выдавленным. Как будто он старался спрятать свои чувства. Точно так же, как в тот момент, когда с горькой самоиронией сказал:

— Из-за меня и твой друг тоже пострадал.

— Вообще-то, а ногу ты сильно ушиб? Покажи хоть.

Это была не просто горечь. Это было чистое самобичевание.

— Я только что сказал, что отменяю просьбу…

— Я не из-за просьбы заговорил.

Образ запечатлелся в голове. Тот самый миг, когда Хванён схватил Сынджу за руку. Выражение, которое застыло у него на лице. Будто в этот момент тьма разлилась, затопила Ки Хванёна и поглотила его с головой. Настолько долго сдерживаемое чувство — стоит лишь слегка толкнуть его, и оно прорвётся наружу и накроет с головой.

— То, что заказ отменён, разве означает, что мы не знакомы?

Даже если всё началось не с простой дружбы, даже если были какие-то цели, это не значит, что всё было сделано с расчётом. Мурён не хотел, чтобы страдал кто-то, кого он знал. Никто.

— Просто дай мне взглянуть на рану, и я уйду.

Рана, которую он увидел, была серьёзной. Хванён разодрал ноги так, что носки пропитались кровью. Но дошёл он сюда без посторонней помощи. И его конечной целью был вовсе не медицинский кабинет. Не трудно догадаться, почему он не пошёл к врачу.

— Ты что, водой промывал рану?

— …Ага.

— Уф… Должно быть, было жутко больно.

Мурён даже не решился касаться ссадины. Просто сказал подождать немного и быстро побежал обратно в здание. Перепрыгивая через две-три ступени, добрался до своего класса, подлетел к Сынджу. Тот, ошеломлённый, не успел ничего спросить, а Мурён с порога выпалил:

— Со Сынджу! Дай мне мазь и пластыри! Срочно!

— А? Ты что, ранен?!

— Нет, не я. Другой человек.

Мурён постоянно ходил с мелкими ссадинами, поэтому в рюкзаке Сынджу всегда была мазь. Хоть он и смотрел на друга с подозрением, но без лишних вопросов достал из сумки то, что могло понадобиться. Мурён взял антисептик, стерильные салфетки и пластыри, а затем снова побежал к водопроводу.

Возможно, потому что он попросил подождать — Хванён всё ещё был там. Сидя у водопроводного крана, он безмолвно смотрел в небо.

Почему же эта поза выглядела такой жалкой?

Хоть у него и было внушительное телосложение, в тот момент он казался совсем маленьким, словно ребёнок.

— Если будет больно — говори.

Присев на корточки, Мурён аккуратно обработал рану антисептиком. Колено, голень — всё было содрано, кожа ещё кровоточила. Это наверняка жутко щипало, но Хванён и глазом не моргнул.

— Как ты так упал?

Как можно было ушибиться до такого состояния?.. Он ведь не был неуклюжим и явно не совершал каких-то резких движений.

— Просто споткнулся.

Мурён не стал спрашивать, из-за чего это произошло. Только тихо подул на рану и нахмурился. Похоже, глядя на его страдальческое лицо, Хванён решил что-то добавить — совсем тихо, едва различимо:

— Всё равно скоро заживёт.

Мурён знал. Любая рана заживает со временем. Шрамы, может, и останутся, но боль — исчезнет бесследно. Как всегда.

— Всё.

Мурён неуклюже, но старательно заклеил все раны.

Из-за их размера он налепил пластыри как попало, отчего всё выглядело неаккуратно.

Может, не слишком красиво, но главное — надёжно.

— Честно говоря, я сам никогда толком этим не занимался… Обычно меня лечил Сынджу. Но не беспокойся, хоть с виду не очень, но всё сделано как надо.

Если бы Сынджу обрабатывал раны, всё выглядело бы намного аккуратнее. Но если ещё немного потренироваться, в следующий раз получится лучше… В этот момент Хванён, глядя на свою перебинтованную ногу, произнёс:

— Похоже, ты очень близок с Со Сынджу.

Это было очевидно. Они жили по соседству с самого рождения — глупо было бы не быть друзьями.

— Я и с тобой близок.

С улыбкой ответил Мурён, убирая использованные вещи. Теперь их лица находились почти на одном уровне.

— У тебя дома есть мазь и пластыри? Если нет, возьми эти.

— …Не надо. Они мне не нужны.

Несмотря на отказ, Мурён всё же сунул Хванёну в руки мазь и пластырь. А прежде чем тот успел вернуть их, он уже ушёл.

Перед этим он ещё раз улыбнулся:

— Увидимся после уроков.

***

Но после того дня они так и не смогли нормально поговорить. Хванён не избегал Мурёна намеренно, но даже когда они случайно сталкивались, завести разговор было невозможно. Если раньше Хванён был настороженным, то теперь он будто вовсе отвергал его.

— Ха-а…

Такое Мурён испытывал впервые в жизни. Он не сделал ничего плохого, но вдруг оказался отстранённым без объяснений. Из-за этого его мысли были в беспорядке, и даже писать защитные талисманы он больше не мог.

«Нельзя вот так всё оставить.»

Решительно подумал он, глубоко вздохнув. Пусть дело сорвалось, но работа не исчезла. Если раньше он хотел облегчить тяжесть в плечах Хванёна, то теперь, как экзорцист, должен избавиться от злого духа.

К тому же…

«Есть кое-какое дело.»

Мурён поднялся и достал что-то из кармана. Небольшая вещь, которую он всегда носил с собой, оказалась у него на ладони. На ней было написано:

Ки Хванён.

***

Пока он лежал, кажется, незаметно уснул. Когда Мурён открыл глаза, в ушах раздался звонок, возвещающий о начале занятий. Сонно моргнув, он медленно поднял верхнюю часть тела.

— Проснулся?

С шелестом с его плеч сползла верхняя часть спортивной формы. Сынджу, похоже, накрыл его, пока он спал. Мурён протянул ему одежду, лениво почесывая затылок.

— Когда пришёл?

— Давно уже. Ты хорошо спал.

Сынджу привычно сложил форму, которой накрывал друга. Мурён, глядя на его руки, удивлённо округлил глаза.

— Ты гипс снял?

— Ага. Я же говорил, что сниму в пятницу. Я уже думал, с ума сойду от того, как он меня стягивал.

Там, где раньше была гипсовая повязка, теперь ничего не осталось. Видимо, он действительно не так уж сильно пострадал — его пальцы уверенно сжимали ручку без малейшего дискомфорта. Пока Сынджу переносил конспекты, написанные Мурёном за него, он, словно невзначай, спросил:

— Так что у тебя сегодня было?

Обычно Мурён всегда приходил в школу в последнюю минуту, но сегодня почему-то оказался раньше всех.

И даже несмотря на выходные, он выглядел уставшим. Значит, либо встал очень рано, либо вообще не ложился. Для Сынджу эта догадка была естественной.

— А… да так, ничего особенного.

Мурён машинально потерев ноющую руку, медленно моргнул. За окном в голубом небе лениво плыли белоснежные облака. Он задумался, вспоминая одинокий белый цветок хризантемы.

— Помнишь ту аварию в начале учебного года?

2 марта. В день окончания весенних каникул и торжественной линейки. На перекрёстке возле школы в аварию попала ученица первого года старшей школы. Водителя арестовали, но она погибла на месте. Шум вокруг происшествия быстро утих, но иногда кто-то всё же приносил на перекрёсток хризантемы в память о погибшей.

— В последнее время мне начало казаться, что там что-то не так.

После той аварии Мурён сразу отправился к месту происшествия. К счастью, ничего зловещего он там не почувствовал и решил, что жнецы благополучно увели дух с собой. Но недавно хризантемы вдруг окутала странная аура.

— Похоже, она всё это время бродила там, боясь переходить дорогу. Я провёл её до школы, и она наконец упокоилась.

Когда люди умирают и становятся духами, они постепенно теряют всё, что у них было. Сначала — разум и способность рассуждать. Потом — воспоминания. А если они теряют последнее, что у них остаётся, — сердце, то превращаются в нечто, с чем уже нельзя ничего поделать.

Утренний случай был на грани. Чуть позже, и этот дух превратился бы в злого духа.

— Она мечтала поступить в старшую школу.

Глава 22 - День, о котором не знают даже призраки (3)

Мурён вспомнил маленькую руку, которую держал. Она говорила, что ей всегда было больно. Даже с первого взгляда можно было понять, насколько хрупким и слабым было её тело. Глаза, широко раскрытые, словно у деревенской мышки, впервые попавшей в незнакомый мир, были наполнены страхом.

— В конце концов, проблема в вождении в нетрезвом виде, — цокнул языком Сынджу. Он слышал лишь краткое объяснение, но уже мог представить, что именно случилось. Ведь умершие всегда молчаливы, и только Мурён, способный слышать их голоса, мог выразить их невысказанную боль.

— Такие люди — потенциальные убийцы.

Мурён не стал спорить, а просто кивнул. Те, кто угрожал окружающим, обычно обладали скверным нравом. Они сковывали свободу других людей как при жизни, так и после смерти.

— И чем же заняты жнецы? Этих негодяев не забирают, души теряют.

— В самом…

Мурён по инерции хотел согласиться, но тут же усмехнулся и проглотил слова. Вроде бы Сынджу говорил всё верно, но поддерживать его возмущение было как-то странно. Не то чтобы стоило забирать таких людей в первую очередь, но терять души — тоже не лучший исход. Однако жнецы, измождённые своей работой, просто не справлялись со всеми задачами.

Хотя и сам Мурён не питал к ним особой симпатии.

— Так ты из-за этого хмурый сегодня?

— Что?

— С самого утра на тебе лица нет.

Мурён машинально коснулся уголков губ. Он был уверен, что умело скрывает эмоции, но, похоже, обмануть Сынджу не удалось. Не получив ответа, тот понимающе прищурился.

— Ты всё ещё думаешь о нём?

В тот день, когда дело с духом было завершено, Сынджу услышал от Мурёна только обрывки событий. Точнее, он сам заметил, что друг был подавлен, и настойчиво распросил, что случилось.

— Ты же сказал, что он отказался от помощи.

Такое поведение было совершенно нелогичным. Даже со стороны Сынджу, как постороннего наблюдателя, было очевидно, что тот парень не испытывает неприязни к Мурёну. За какие-то семь дней он уже начал открываться ему.

— Если это действительно настолько опасно, что ты не можешь оставить его, просто позвони Муён нуне и уходи. Чего ради так переживать из-за него?

Будь это просто страшная история про злого духа, возможно, Сынджу не стал бы обращать внимание. Но видеть, как его друг мучается из-за этого уже несколько дней, ему было не по душе.

— Дело не только в поручении…

Мурён понизил голос и задумчиво опустил взгляд. Он вспоминал, как в течение недели после занятий провожал Сынджу домой, а потом снова возвращался в 3-й класс 2-го года обучения.

— Просто кое-что беспокоит.

Когда Мурён заходил в класс, Ки Хванён всегда сидел там один. Он встречал закат, закрыв глаза, долго-долго оставаясь в полном покое. Если бы не лёгкое движение груди от дыхания, это зрелище можно было бы принять за застывший кадр.

— Ки Хванён каждый день после занятий долго сидит в классе.

— Может, просто не любит толпу по дороге домой?

— Тоже так думал…

Первоначально Мурён пришёл с мыслью, что нужно избавиться от злого духа, даже если придётся сделать это тайком. Если нечесть снова сидела на спине Ки Хванёна, на этот раз он сделал бы всё возможное, чтобы её оторвать. Пока ещё не стало слишком поздно, пока никто не пострадал.

— Но кажется, дело не в этом.

Но как только он увидел умиротворённое лицо Ки Хванёна, его внимание переключилось. Чуть изогнутые в слабой улыбке губы, расслабленное выражение. Это была не просто пустая трата времени — он действительно выглядел умиротворённым.

Такого спокойного лица у него не было ни разу с момента их знакомства.

Поэтому Мурён так и не заговорил с ним. Он просто наблюдал молча. Один день, два, три… и так целую неделю. За это время он ни разу не видел злого духа, а вот вопросов в его голове становилось всё больше.

— Я же сказал, что хочу попробовать помочь до конца.

Почему Ки Хванён внезапно решил отказаться?

Возможно, на первый взгляд его состояние напоминало передышку, но для Мурёна это выглядело как опасное безразличие. Ки Хванён не решил проблему, он просто оставил её, словно смирившись.

— Если я сейчас откажусь, потом буду жалеть.

Пусть это даже и назовут излишним любопытством. Но Мурён всегда следовал своему чувству правоты. Если он был уверен, что поступает правильно, то не собирался останавливаться, сколько бы времени это ни заняло.

— Чего ты так цепляешься за того, кто тебя недолюбливает?

— Ки Хванён меня не ненавидит.

Сынджу простонал от раздражения, но только недоумённо спросил:

— С чего ты взял?

На что Мурён совершенно невозмутимо улыбнулся.

— Он ведь точно меня не ненавидит.

Его улыбка была такой уверенной и искренней, что Сынджу даже не знал, что сказать. В конце концов, и сам он понимал, что Ки Хванён отказался не потому, что ненавидит Мурёна.

Как только утреннее собрание закончилось, Мурён тут же повалился на парту и проспал весь первый урок. Точнее, он всего лишь закрыл глаза, а когда пришёл в себя, уже шёл второй.

В сонном оцепенении он поднял голову и увидел учителя, вставшего перед классом.

— Ах, кажется, я оставил их в соседнем классе… —

Учитель второго урока нахмурился, озадаченно листая учебник. Видимо, он забыл нужные материалы. Мурён, прикрыв рот ладонью, спрятался за спиной друга, который сидел впереди, и зевнул.

— Староста, сходи в 3-й класс второго года и принеси распечатки.

— …Учитель!

Мурён вскочил. Это произошло в тот самый миг, когда он услышал слово «3-й класс». Его голос прозвучал так громко, что староста, уже начавший подниматься с места, испуганно повернулся к нему.

— Я схожу!

Если спросить «почему?», у него не было конкретного ответа. Просто заодно хотел взглянуть на него и проверить, всё ли в порядке. Сынджу посмотрел на него с недовольством, но Мурён сделал вид, что ничего не заметил, и вышел из класса.

Перед дверью класса [2-3].

Мурён постучал в переднюю дверь и, сглотнув, тяжело вздохнул. Почему-то он так нервничал. Прижав ладонь к груди, он почувствовал сильное биение сердца.

— Входите.

Щёлк. В этот день звук открываемой двери казался особенно громким.

Мурён осторожно просунул голову в дверь и незаметно оглядел класс. Ки Хванён, как и всегда, сидел у окна, рассеянно глядя на улицу.

— О, Мурён, что случилось?

— Учитель забыл здесь раздаточные материалы.

Мурён с улыбкой направился к учительскому столу. Ему показалось, что, когда его имя прозвучало, Ки Хванён посмотрел в его сторону, но в тот момент, когда он повернулся, чтобы проверить, тот уже отвёл взгляд.

— Ты об этом говоришь?

Видимо, учитель заранее подготовил их – сбоку от стола лежала целая стопка листов. Мурён поднял распечатки обеими руками и весело кивнул.

— Тогда я пойду.

— Хорошо.

Когда он снова посмотрел в его сторону, Ки Хванён уже не смотрел на него.

Испытав лёгкую досаду, Мурён направился к выходу. Даже если дело с духом было завершено, это не означало, что и их связь должна прекратиться. Разве обязательно так игнорировать друг друга?

Может, предложить пообедать вместе?

С этой мыслью он вышел за дверь, но в тот же момент его нога зацепилась за дверной порог.

— …!

Благодаря отличной реакции он выставил другую ногу и смог устоять. Правда, пришлось резко согнуть колени, но по крайней мере, распечатки остались целыми.

Держась на ногах, он вздохнул с облегчением. Однако через секунду осознал, что настоящая проблема — это стыд.

— Ой, Мурён, ты в порядке?

— …Да-а-а.

Что теперь делать? Так неловко…

Почувствовав, как уши вспыхнули красным, Мурён бросил взгляд в класс. Большинство смотрели на него с обеспокоенными выражениями, но некоторые не удержались и прыснули от смеха. И тут его взгляд наткнулся на того, кто наполовину поднялся со своего места.

— …

— …

Это был Ки Хванён.

Он, положив руку на стол, настороженно смотрел на него, будто в любой момент был готов подбежать. Очевидно, он испугался, увидев, как Мурён чуть не упал, и поспешно поднялся.

— Ки Хванён, зачем ты встал? Садись на место.

— …

Не говоря ни слова, Хванён медленно сел обратно.

Он даже отвернулся, будто ничего и не произошло. Но Мурён не мог забыть выражение, которое мелькнуло на его лице всего на секунду. Пытаясь сдержать невольно расплывшуюся улыбку, он склонил голову и закрыл переднюю дверь класса.

— …

Что там говорил Сынджу?

«Зачем так стараешься ради человека, которой тебя недолюбливает?»

— Да это же не так…

Если бы Ки Хванён действительно его ненавидел, то вряд ли бы так испугался из-за того, что он чуть не упал. И уж точно не стал бы украдкой провожать его взглядом.

Направляясь обратно в класс, Мурён вновь задумался. Почему же Ки Хванён тогда отказался от его помощи? Этот нерешённый вопрос продолжал преследовать его.

***

К моменту окончания обеда в расписании дневных занятий произошли изменения. Один урок убрали, заменив его на физкультуру. Все искренне обрадовались этому и тут же где-то раздобыли спортивную форму.

Мурён, который всегда носил её с собой, тоже воодушевился и тут же стянул с себя рубашку.

Когда они пришли на спортивную площадку, там уже собрались ученики из других классов, оживлённо переговариваясь.

Мурён встал в ряд, следуя за старшим по физкультуре, и мельком оглядел стоявших рядом. В основном это были друзья, несколько знакомых по лицу, один-два человека, с которыми он ни разу не разговаривал, и… кто-то, кто был на голову выше остальных.

— Похоже, у 3-го класса тоже физкультура.

Сынджу, приобняв Мурёна за плечи, заговорил. И действительно, в другом конце площадки стоял Ки Хванён в спортивной форме.

Глава 23 - День, о котором не знают даже призраки (4)

— Ребята, ровнее вставайте!

Мурён прикрыл ладонью глаза от солнечного света и пристально посмотрел на Хванёна. Его кожа была белой, почти без капли крови, а губы — напротив, яркие и алые. Даже то, как он проводил крупной рукой по волосам, выглядело, словно хорошая фотосессия.

— Вот ведь, правда красавчик…

Пожалуй, неудивительно, что даже Сынджу, стоявший рядом и наблюдавший за ним, пробормотал это, будто очарованный. Мурён не мог возразить и лишь согласился:

— Ага.

Даже на солнце его волосы оставались иссиня-чёрными, в отличие от более светлых, отливающих тёплым коричневым оттенком волос самого Мурёна. Они казались совсем другими даже по блеску.

— Если бы у него был нормальный характер, он был бы популярнее.

— Эй, Ки Хванён? Да у него и так полно поклонников.

Тут же вмешалась девушка, стоявшая впереди.

Сынджу, положив подбородок Мурёну на макушку, перевёл взгляд на неё. Заострённый подбородок надавил на темечко.

— Парни его терпеть не могут за то, что он холодный и грубый, но вообще-то он не то, чтобы грубый, а скорее просто молчаливый. Впрочем, в ответ он тоже никогда не заговорит, что, конечно, бесит…

Говоря это, девушка то и дело исподтишка косилась в сторону Хванёна.

Даже несмотря на лёгкий ветерок, поднимающий облака пыли по всему спортивному полю, там, где стоял Хванён, казалось, время будто застыло.

— К тому же когда он ходил с вами двумя, многие девушки влюбились в него, глядя на то, как он ведёт себя с тобой, Мурён.

— Со мной?

— Ага. Просто в разговоре с тобой он всегда отвечает, и из-за этого создаётся впечатление, что в отношениях он будет таким же внимательным. Это ощущалось бы как особое отношение.

— …О-о…

Из уст Сынджу вырвался возглас восхищения. Сказанное явно имело смысл. Если Ким Мурён был добрым по отношению ко всем без исключения, то Ки Хванён выглядел тем, кто мог открываться лишь «своим» людям.

— В этом есть логика.

— Не правда ли?

Пока они вдвоём дружно кивали, Мурён растерянно моргал, глядя на них. Из-за того, что Сынджу всё ещё покоил подбородок у него на макушке, он даже не мог наклонить голову.

— Влюбиться, увидев, как он ведёт себя со мной? Как бы я ни думал…

— А кто ещё кроме тебя может так легко таскать Ки Хванёна за собой в столовую?

— Ну, просто… Он добрый, вот и позволяет…

Нет, стоп. Пожалуй, следует уточнить. В конце концов, вряд ли кто-то, кроме него, осмелился бы так спокойно притрагиваться к Хванёну.

— Добрый здесь скорее ты.

Подруга перед ним вдруг приняла серьёзный вид. В итоге Мурён так и не смог вставить ни слова и лишь закатил глаза, меняя тему.

— Но вообще, это правда, что людям нравится, когда их партнёр ведёт себя так только с ними? Разве не лучше, когда человек добр ко всем?

Она покачал головой. Сынджу тоже цокнул языком, будто ему даже нечего сказать:

— Да уж, Ким Мурён, ты ничего в этом не понимаешь.

— Как представлю, что мой парень ведёт себя так же тепло с другими девушками. Меня бы просто сжирала ревность!

— …Ревность?

Ревность? Эмоция, далёкая от него дальше некуда. Он никогда не стремился заполучить чужое. Да и чужого успеха, чужих вещей, чужих чувств он тоже не желал… Так что очевидно, что не испытывал ничего похожего на зависть и уж тем более на ревность.

— Я не говорю, что хочу, чтобы он был грубым или отталкивающим с другими. Просто хочу, чтобы ко мне он относился чуточку лучше, чем ко всем.

Задета была слишком сложная для него тема. Если бы он испытывал к кому-то чувства, тогда, возможно, понял бы… Но, к несчастью, Мурён был далёк от этого.

Пока его сверстники переживали свою первую любовь, да что там — тот же Сынджу даже успел повстречаться с кем-то, — он лишь усердно обучался контролю своей духовной энергии.

Если человек, которого он полюбит, будет добр ко всем… Наверное, он ничего бы и не почувствовал.

— Исходя из этого, Ким Мурён, ты явно не подходишь на роль идеального парня.

Девушка говорила совершенно серьёзно, но Мурён лишь улыбнулся, словно ему было всё равно.

— Если кто-то влюбится в тебя, он точно с ума сойдёт.

И даже это не возымело на него никакого эффекта. Зато молчавший до этого момента Сынджу загудел в знак согласия:

— Хотя Ким Мурён сам по себе весьма популярен.

— Вот именно! И в этом ещё одно «нет» в списке твоих качеств идеального парня.

Двое продолжали обсуждать его, но Мурён, не проявляя особого интереса, отвёл взгляд в сторону. Из-за подбородка Сынджу, всё ещё покоящегося на его макушке, повернуть голову было не так-то просто.

Похоже, то место, куда тот давил, начинало слегка побаливать. Пока Мурён так думал, его взгляд случайно снова наткнулся на фигуру Хванёна.

— …

Моргнув, он немного прищурился, внимательно глядя в его сторону. Хванён отвернулся и смотрел куда-то в другую сторону.

«Только что…»

Они встретились взглядами.

— 7-й класс! Я сказал встать ровно!

Разговор Сынджу с их одноклассницей тут же оборвался из-за возгласа старосты, призывавшего всех выровнять строй.

Сынджу наконец убрал руки и отстранился, оставляя между собой и Мурёном некоторое расстояние. Только после этого все более-менее правильно выстроились, и старосты каждого класса начали разминку.

Когда Мурён снова взглянул на Хванёна, тот, как и прежде, не смотрел в его сторону. Он продолжал украдкой поглядывать на него на протяжении всей разминки, трижды сбившись с темпа упражнений. Но до самого конца Хванён так и не взглянул на него.

***

— …

— …

Чьи-то пальцы осторожно коснулись воротника его футболки, словно поправляя его. Мурён тихо хмыкнул, сжимая в руках мяч для игры в вышибалы. Позади он чувствовал чужое лёгкое прикосновение к талии и вскоре услышал негромкий вздох.

— Ха-а…

Вокруг стояли ученики, кричавшие слова поддержки своим командам. Широкое игровое поле, разрисованное линиями. Слегка склонив голову, Мурён с неловким выражением лица осмотрелся. На противоположной стороне были пары игроков: мальчики и девочки, а неподалёку от него кто-то размахивал рукой, призывая передать мяч.

— Мурён! Пассуй быстрее!

Немного помедлив, он, сделав шаг вперёд, кинул мяч напарнику. Перед ним стоял противник, выглядевший довольно слабо, но особого желания атаковать у него не было. А вот его товарищ, поймав мяч, сразу же швырнул его в ближайшего соперника, заставив того вскрикнуть:

— А-а-ай! Блин, больно же, чёрт!

Текущий счёт был 5:6.

В команде соперников оставалось 5 пар, в его — 6.

Одной из таких пар были он и Хванён. Мурён медленно попятился к краю площадки. Стоявший позади него Хванён, всё так же «защищая» его, крепче сжал пальцы и снова устало выдохнул.

— Фух…

Вся эта ситуация началась примерно пятнадцать минут назад.

В тот самый момент, когда на поле вышел учитель физкультуры, бросил мяч и свистнул в свисток.

— Сегодня у нас будут парные вышибалы между классами. Девочки нападают, мальчики защищаются. Каждый берёт себе напарника, двигаться можно только вдвоём. Если мальчика выбивают — он выбывает из игры. Пары будем определять жеребьёвкой.

На тот момент Мурён не испытывал никаких эмоций. Ведь он уже не раз играл в эту игру с одноклассниками и ещё ни разу не проигрывал. Впрочем, даже если бы играли в обычный вышибалы, результат был бы таким же.

— Так, вытягивайте по одному жребию.

Мурён замер в тот самый момент, когда заметил Хванёна среди мальчиков из 3-го класса. Как известно, в парных вышибалах один игрок держался за пояс своего партнёра и находился под его защитой. Это предполагало определённый уровень физического контакта. Но тот самый Ки Хванён… Как он вообще собирался участвовать в такой игре?

Задумавшись об этом, Мурён быстро окинул взглядом количество участников и незаметно шагнул назад. К его облегчению, Хванён тоже стоял в самом конце мужской очереди. Через некоторое время учитель физкультуры почесал подбородок, глядя в коробку с жребиями.

— Хм, похоже, количество игроков не совпадает…

Тут же Мурён сделал шаг вперёд. Учитель, подняв взгляд в тот же момент, махнул ему рукой. Из его уст прозвучало именно то, чего Мурён ждал больше всего.

— Мурён, придётся тебе сыграть за девочек. Но будешь использовать только одну руку.

Разумеется, он мгновенно кивнул и вытянул жребий. А затем, заметив номер, вытянутый Хванёном, он безо всякого стеснения договорился с одной из учениц 3-го класса и поменялся с ней.

Таким образом, изображая случайное совпадение, он с лёгкостью стал напарником Хванёна. Тот же, глядя на него с явным недоумением, не стал даже скрывать раздражённое выражение лица.

— …Ты подменил жребий?

— Ага.

Ложь здесь была бы бессмысленной. Лучше вести себя непринуждённо.

— Тебе ведь тоже удобнее быть в паре со мной, верно?

— …

Ответа не последовало, но его молчание лишь подтверждало сказанное. Они вместе вошли в игровую зону. Подражая остальным участникам, Хванён встал позади Мурёна и слегка сжал ладонями пояс его спортивной формы.

Эту сцену заметил Сынджу, стоявший среди соперников, и пробормотал:

— Вау… Ну, тут уж точно скрытый смысл какой-то есть?

И он не ошибся.

Когда высокая фигура Хванёна укрылась за маленьким силуэтом Мурёна, его голова и плечи остались заметными для всех. Будто у него за спиной вдруг появилось собственное облачко тени. Впрочем, у большинства пар ситуация выглядела примерно так же. Но вот в их случае всё выглядело особенно странно, поскольку Хванён был просто слишком высоким.

— Пас! Пасуй сюда!

— Эй, кидай сюда!

Так они и продолжали игру в абсолютно стабильном темпе. Несмотря на условное ограничение, заставляющее Мурёна держать одну руку за спиной, у него не возникало проблем с ловлей мяча. Хванён же, обладая отменной реакцией, без труда уклонялся от летящих снарядов.

— Уааа!

Очередная пара соперников была выбита с поля. На тот момент в команде противников оставалось только две пары защитников. А среди своих игроков остались только Мурён и Хванён. Мурён, подняв голову, увидел в дальней зоне Сынджу, державшего мяч в руках.

— Ох… Если бросит Со Сынджу — будет больно.

Он лишь пробормотал это самому себе. Но внезапно Хванён потянул его за футболку. Затем склонился ниже и негромко прошептал:

— Если что, я могу получить удар. Ты просто уклонись.

Так вот каким он был…

Похоже, Ки Хванён вовсе не был тем, кто рьяно борется за победу. Даже сейчас, глядя в глаза соперникам, явно не готовым к поражению, он мог спокойно сказать такое. Сынджу же, заметив, что они наклонились друг к другу и что-то шепчут, громко выкрикнул:

— Эй, так нечестно! Лучше принеси Хванёна в жертву!

Глава 24 - День, о котором не знают даже призраки (5)

— Если его «принесут в жертву», мы же проиграем!

Кто-то выкрикнул это из толпы.

— Ки Хванён, вперёд! — поддержал его ещё один голос.

— Ким Мурён, предатель!

Это уже раздалось со стороны его друзей из 7-го класса.

— Почему это я предатель… — пробормотал Мурён с недоумением.

Но, несмотря на возмущение, он едва сдерживал смех. В тот же момент Сынджу с силой запустил мяч. Тот летел быстро, но Мурён без особых усилий поймал его одной рукой.

— УООО!!!

— Хорош, Ким Мурён!

И снова вместо того, чтобы бросить самому, Мурён просто передал пас другому. Раздался глухой хлопок, и ещё одна пара игроков покинула поле. Ситуация превратилась в один на один.

Мурён взлохматил чёлку рукой.

— Жарко…

Он не особо устал, но день выдался жарким, и пот начинал проступать на лбу. Из-за природной чувствительности к теплу его лицо покраснело. Переведя дух, он повернул голову.

— Тебе не жарко?

— …

Хванён не ответил, но в упор посмотрел на него. На красные уши, раскрасневшиеся щеки и чуть приоткрытые губы. Мурён, почувствовав его взгляд, склонил голову набок, но из-за упавшей на глаза пряди поморщился.

— Что?

— …Ничего.

Тем временем снова прилетел мяч. Мурён без проблем его поймал. 7-й класс снова разразился криками:

— Предатель!

Но Мурён лишь равнодушно передал пас в аут.

— Если будете так продолжать, я вам покажу, кто тут на самом деле предатель.

В реальности он мог бы без труда выбить оставшегося игрока. Но, опасаясь переборщить с силой удара, старался не играть в полную мощь. Если бы на площадке остались только мальчики — другое дело.

Но раз среди атакующих оставались девушки, он боялся ненароком задеть их сильным броском.

— Пасуй сюда!

Мяч полетел над головой. Мурён потянулся и занял удобную стойку. Держать левую руку за спиной всю игру было не слишком удобно, и плечо немного затекло.

— Может, и правда просто проиграть…

Хванён заговорил, но тут же Сынджу схватил мяч. Не заметив этого, Мурён повернулся к Хванёну, реагируя на его голос. А в следующий момент мяч полетел прямо в них.

— Эй…!

Даже сам Сынджу в этот момент понял, что переусердствовал. Мурён ведь отвернулся, и теперь его лицо рисковало принять удар прямо в лоб. Он попробовал вскинуть руку, но понял, что не успевает.

Будет больно.

— …!

Мурён рефлекторно зажмурился.

Глухой удар.

Мяч, подскочив пару раз, выкатился за пределы поля.

Тишина.

Эмоции мгновенно улеглись, и поле замерло в напряжённой паузе. Мурён осторожно приоткрыл один глаз. Моргнул. И ещё раз. Он ничего не почувствовал. В его поле зрения мелькнула чья-то ладонь.

— …Эм…

Крупная, жилистая, с четкими суставами — но при этом с красивой формой пальцев. Смутно знакомая рука. Настолько большая, что с лёгкостью могла бы прикрыть всё его лицо. Та самая рука, которая всё это время должна была удерживать его за пояс.

— …МЫ ВЫИГРАЛИ!!!

На чей-то возглас Мурён громко выдохнул.

— УРАААА!!!

С криками радости ребята из 7-го класса вбежали на поле. В этой суматохе Мурён с растерянным лицом обернулся и посмотрел на Хванёна.

— …

— …

Тот с недовольным видом переводил взгляд с мяча на свою руку. Медленно опустил её, пару раз встряхнул запястьем и пробормотал:

— В лицо прилетит — будет больно.

На эти слова Мурён тоже ничего не нашёлся сказать. Просто моргнул.

— Ким Мурён!

Позднее к ним подбежал Сынджу. Мурён, пребывавший в замешательстве, только сейчас заметил, что Хванён уже сделал шаг назад.

Он широко распахнул глаза.

Мяч, летящий ему в лицо.

Протянутая перед ним рука Ки Хванёна.

Оставалась только одна логичная догадка.

— Мы проиграли?

— Эй, предатель. Тебя вообще не это сейчас волновать должно!

Сынджу, ворвавшийся к ним с явным беспокойством, поставил ладонь ему на голову. Потом нахмурился и стал прижимать пальцы к горячей макушке.

— В чём смысл уставиться в сторону, когда ты играешь в парные вышибалы? Даже если это ты, в лицо получить будет больно.

— Тогда нечего было так паршиво бросать.

Хванён отозвался сухим голосом. Сынджу нечего было возразить — всё-таки он и правда запустил мяч не думая. Но вот следующее замечание Хванёна вызвало у него явное недоумение.

— А если бы ты все-таки в него попал?

— Что за глупости. Это игра, где специально бросают, чтобы попасть!

— …

Теперь уже сам Хванён осознал, что сказал что-то нелепое, и смолк.

Попадёшь в игрока — и приведёшь команду к победе. Разве не так работают правила?

— С рукой всё нормально?

Мурён, предоставив свою голову Сынджу, поднял взгляд на Хванёна. На его круглых глазах образовалась едва заметная двойная складка, которая тут же исчезла. Хванён кивнул, и Мурён широко, лукаво улыбнулся.

— Спасибо. Если бы он попал, у меня бы кровь из носа пошла.

— Да не, очень много крови пошло бы!

— Вот именно. Так что, Сынджу, надо было тебе быть аккуратнее.

— Эй, да вы оба! Это же ты отвернулся в сторону!

Пока они ворчливо препирались, их уже окружили другие участники игры.

Мурён, которому 7-й класс уже кричал «предатель», теперь ни с того ни с сего прослыл «шпионом» среди 3-го.

Правда, за всеми этими словами они всё же похлопывали его по спине и говорили «молодец».

— Вы видели? Ким Мурён за всю игру мяч даже ни разу не кинул!

— Только пасы передавал. Вот шпион-то!

— …Я возмущён, и весьма…

Смех щекотал уши. Мурён оказался в центре внимания друзей и отчаянно пытался оправдаться, окружённый со всех сторон. В это время Хванён успел тихо отойти так далеко, что уже почти не слышал их.

— Кстати, Ки Хванён в конце был крут, да?

С этих слов разговор плавно перетёк на него. Оказалось, что он никогда так серьёзно в парные вышибалы не играл, и все удивились, как он подставил руку, чтобы защитить Мурёна от удара.

— Как ему, интересно, это удаётся? Он даже не вспотел.

Когда прозвучало и это замечание, Мурён прищурился и сказал, усмехаясь:

— Ага, и правда, он был крут.

Или ему показалось, или там, вдалеке, Хванён вдруг кашлянул. Мурён, потянувшись и разминая плечо, исподтишка взглянул в его сторону.

Добрый же он всё-таки.

С этой мыслью он снова присоединился к остальным. Возможно, всё дело было в напряжённой игре.

На следующем уроке почти весь класс слушал учителя вполглаза, клюя носом. Будто в воздухе растворили порошок сна — даже Мурён не мог прекратить кивать головой. Только Сынджу сидел с идеальной осанкой.

Но, поглядев на полуобморочного Мурёна, просто взял его за голову и уложил лицом на парту, пробормотав:

— Ложись уже нормально…

После уроков Мурён по привычке направился в класс Хванёна. Как и всегда, заранее сказал Сынджу идти домой без него.

Класс 2-3.

Дойдя до пустого кабинета, он глубоко, привычно вздохнул.

— Фух…

Может, потому, что однажды уже сталкивался с тем злым духом, но стоять здесь — означало чувствовать жажду. С тех пор он больше не ощущал присутствия духов, однако…

Стоило представить, что он увидит за дверью, как сердце забилось быстрее, и где-то в груди что-то сжалось. Мурён попытался взять себя в руки и посмотрел внутрь через оконце.

В первый день Хванёна не было видно, но после он появлялся, словно глаза сами начали находить его. Видимо, это был побочный эффект столь сильной демонической энергии.

…Глаза не закрывает.

Последний ряд перед окном, вытянувшим алый закат. Хванён сидел там и сегодня, оставшись один в пустом классе. Только теперь он не спал — вместо этого молча смотрел на улицу.

Как обычно, Мурён остановился и просто смотрел на него. Заострённый нос выделялся чётким контуром, освещённым мягким солнечным светом. Хотя он был высоким и выглядел довольно взрослым, если присмотреться, в лице оставалось что-то совсем юное.

— …

Я же пришёл с ним поговорить. Они уже нормально болтали на физре. Сегодня он точно его спросит, почему тот бросил свою странную «просьбу».

Мурён негромко вздохнул и потянулся к дверной ручке, другой рукой шаря в кармане и сжимая именной бейдж, который носил с собой.

Он чуть выдохнул, прогоняя напряжение, и медленно повернул ручку.

СКРИ-И-П

Скрип двери был слишком громким. Хванён не мог его не услышать. Однако, даже не дрогнув, продолжил смотреть наружу. Мурён вошёл в класс на шаг и небрежно спросил:

— Не идёшь домой?

Фраза прозвучала естественно. Так, будто он вовсе не стоял в коридоре несколько минут, ломая голову, а за ним не было ничего похожего на сталкерство. Точно так же, без намёка на удивление, Хванён произнёс в ответ:

— А ты?

Он не обернулся. Просто шевельнул губами, не отводя взгляда от окна, будто знал, что тот был здесь всё это время. Не услышав ответа, он на мгновение прикрыл глаза, а затем, открыв их снова, произнёс:

— Почему ты сам не идёшь домой и каждый день приходишь ко мне?

Глава 25 - День, о котором не знают даже призраки (6)

Он уже предполагал, что Хванён догадался. Он ведь такой проницательный, да и Мурён приходит сюда каждый день — не мог же он этого не заметить. И все же его охватило замешательство, когда в следующий момент он отвел взгляд и посмотрел прямо на Мурёна.

— Ты же сказал, что отказываешься от просьбы.

В черных глазах мелькнул отблеск заката. Если дни станут длиннее, возможно, Мурён больше никогда не увижет эту картину. Он сделал шаг вперед и вынул из кармана небольшой предмет.

— …Хотел вернуть тебе кое-что.

На бейдже, которую он положил на стол, было написано «Ки Хванён». Мурён нашел ее в тот самый день, когда впервые встретил его. Сначала на нем отчетливо ощущалась мощная духовная энергия хозяина, но теперь осталась лишь энергия самого Мурёна. Ведь он носил его с собой больше года.

— Я нашел его давным-давно, но все никак не мог вернуть.

Хванён невозмутимо посмотрел на бейдж со своим именем. Казалось, его ничуть не удивило, что он все это время был у Мурёна.

— …Ты приходил ко мне ради этого?

Вопрос был риторическим. Взглянув исподлобья, он тихо уточнил:

— Ты дружил со мной, чтобы просто отдать этот бейдж?

— …Нет?

Мурён широко распахнул глаза, словно удивленный столь странной догадкой. Да, он всегда носил бейдж с собой, но не он был причиной, по которой он заговорил с Хванёном. Если бы все было так просто, он давно бы вернул находку и перестал приходить.

— У дружбы не может быть какой-то цели.

— Может.

Хванён ответил твердо и опустил взгляд. Мурён следил за его опущенными ресницами, ожидая продолжения. Голос Хванёна был тихим, почти неразличимым.

— Она не бывает просто так.

— У меня не было цели.

Юный голос прозвучал с уверенностью, и спустя мгновение Мурён добавил:

— И не будет.

— …

— Никогда.

Изначально он просто хотел оставить след своей энергии. Если судить с этой точки зрения, его слова действительно можно было назвать ложью. Но, положа руку на сердце, он не мог сказать, что это было единственной причиной, по которой он завел с ним разговор.

— Конечно, можно искать какие-то мотивы.

Голос Мурёна стал мягче, его бархатистый тембр заполнил тишину класса.

— Но я ничего не ждал от тебя.

Если бы Хванён спросил, ожидал ли он какой-то награды, Мурён ответил бы категоричным «нет». А вот если бы спросил, не считал ли он наградой спокойствие и благополучие другого человека… на этот вопрос он не смог бы ответить.

— Ты ведь ничего не должен делать. Но тебе так уж не нравится, что я с тобой дружу?

Хванён ничего не сказал. Он крепко сжал губы, а потом нехотя выдавил:

— …Дело не в том, что мне не нравится…

— Ну и отлично.

Мурён резко оборвал его слова и мягко улыбнулся. Хванён посмотрел на него так, будто тот сморозил глупость. Но Мурён уже оперся рукой о его стол и продолжил:

— Есть такое понятие, как «удачный момент».

Его пальцы легонько толкнули бейдж, заставляя его качнуться. Хванён не ответил, лишь наблюдал за его движением.

— Даже если ты решил что-то сделать, если момент неподходящий — в один миг можешь все упустить.

— …

— Если слишком много думать и колебаться, в итоге можно не сделать ничего.

Вот почему Мурён всегда старался жить так, чтобы потом не сожалеть. Он не хотел упускать важные моменты из-за ненужных сомнений.

— Мы всегда стараемся выбирать лучшее. Но если оглянуться назад, оказывается, что тот момент был не самым удачным.

— …

— А иногда подходящий момент наступает, но мы не решаемся сделать выбор и упускаем его.

Пальцы легко постукивали по столу: тук, тук. Хванён по-прежнему смотрел вниз. Над его головой раздался неожиданно твердый голос, совсем не похожий на обычный беззаботный тон Мурёна.

— Если пожалеешь потом, будет уже поздно.

С детства он видел, как его семья занимается изгнанием духов, где любая ошибка стоила жизни, а одно мгновение колебаний могло стать фатальной кармой, меняющей судьбу. Сам он пока не был официальным экзорцистом, но знал, что рано или поздно пойдет по тому же пути.

— А я считаю, что пока еще не поздно.

Хванён, наконец, поднял на него глаза. В его черных, как ночь, зрачках читалась невыразимая сложность эмоций. Мурён слегка приподнял уголки губ, а потом с легкой ухмылкой тронул щеку.

— Я про бейдж. Вот почему я возвращаю его сейчас.

На этом все. С безмятежным выражением лица он улыбнулся как можно мягче. В ямочках, появившихся на щеках, отражались лучи заката.

— Извини, что так поздно.

— …

— Ладно, я пошел.

Оставив после себя лишь эти слова, он развернулся и вышел из класса. Перед тем как закрыть дверь, он в последний раз оглянулся и добавил:

— Увидимся завтра.

Ответа не последовало, но взгляд Хванёна сказал все за него. На холодном, словно лед, лице мелькнула едва заметная нерешительность.

***

Прошла неделя. После того разговора Мурён полностью перестал искать встреч с Хванёном. Если случайно сталкивался, здоровался, но тот, как и прежде, оставался непреклонен.

Лето набирало силу. Через несколько дней должен был начаться сезон дождей, а потом, когда дождь утихнет, без кондиционера станет невозможно дышать. Вместе со сменой сезона в школе официально ввели летнюю форму.

— Небо сегодня невероятное.

После первого урока Мурён, на удивление, не спал, а сидел на подоконнике, разглядывая улицу. В небе рассыпались легкие облака, будто растворенные в пастели. Трудно было поверить, что через несколько дней оно затянется тучами.

— Сегодня ведь дождя не будет, да?

Мурён не любил пасмурные, дождливые дни. В такие моменты нечистая энергия блуждающих духов ощущалась особенно отчетливо. Души мертвых цеплялись за уныние живых, а отсутствие солнца заставляло людей чувствовать себя подавленно.

— Не слышал, чтобы обещали дождь. Кстати, ты так и свалиться можешь.

— Не свалюсь.

Покачав ногой, Мурён усмехнулся и спрыгнул с подоконника. Конечно, он бы не упал, а даже если бы это и случилось — не сильно пострадал бы. Но все же не хотелось заставлять Сынджу волноваться.

Когда Мурён послушно вернулся за парту, Сынджу внезапно вспомнил кое-что и воскликнул:

— Ах да! Отец сказал, чтобы ты сегодня зашел к нам на ужин.

— А что, что-то вкусное приготовил?

— Говорил, что сделает кальби-джим*. Да еще и много! Просил взять с собой Сольги, он для нее специально говяжьи кости купил.

прим: Кальби-джим (갈비찜) – это тушёные говяжьи рёбра, приготовленные в сладко-соевом соусе с добавлением чеснока, имбиря, грушевого или яблочного сока, а также овощей (картофель, морковь, грибы). Блюдо медленно тушится, чтобы мясо стало мягким и пропиталось ароматами.

— Ого, опять не отверчусь…

На его лице расцвела довольная улыбка. Взрослые всегда любили Мурёна, и родители Сынджу не были исключением. Правда, он нечасто бывал у них, потому что почему-то побаивался их чрезмерной заботы.

— Сольги будет в восторге.

— Ей еще можно набирать вес?

— Да у неё просто шерсть пушистая!

— Когда мы её в прошлый раз купали, так не казалось.

Прошлой зимой, после слишком обильных угощений сладким бататом, Сольги слегка округлилась. Ветеринар сказал, что это не критично, но все же немного сбросить вес не помешало бы.

— Главное, пусть ест, а потом погоняем её на тройной выгуле.

— С ума сошел? Так ты сам похудеешь.

Даже сейчас Мурён выгуливал Сольги по часу утром и вечером. Собака была настолько активной, что только такие продолжительные прогулки могли её удовлетворить. Со временем её энергичность немного поубавилась, но в детстве она буквально умоляла выйти на улицу в любое время суток, и благодаря этому Мурён тоже значительно укрепил свою выносливость.

— По пути домой что-нибудь купить?

— Не надо. С чего вдруг?

Сынджу ответил равнодушно, но затем вдруг нахмурился. Посмотрел на довольное лицо Мурёна и спросил с легкой небрежностью:

— А ты с Ки Хванёном окончательно порвал?

Похоже, его терпения хватило ровно на неделю. Он молчал всю прошлую неделю, но только начался понедельник — и сразу поднял этот вопрос. Видимо, думая о том, что после уроков они пойдут домой вместе, он заодно вспомнил и о Хванёне.

— …Ты так говоришь, будто мы встречались.

Мурён шутливо сморщил нос, но не оставил Сынджу без ответа. Конечно, он не хотел, чтобы тот что-то не так понял.

— Я просто жду.

— Чего?

— Пока он сам заговорит.

Мурён усмехнулся и слегка наклонил голову, при этом его янтарные глаза неторопливо скользнули в сторону.

— Но, похоже, пора поторопиться.

Он не любил копаться в чужих секретах. Даже если узнавал что-то случайно, то никогда не выдавал себя и не пытался вытянуть правду.

Поэтому он терпел. Дал Хванёну время все обдумать.

— Главное, чтобы не стало опасно…

Но ждать можно только до тех пор, пока позволяет обстановка. А сейчас, судя по всему, пора принимать решение. Если потребуется, он не постесняется действовать силой. Стоило вспомнить тот ужас, который он испытал, когда подумал, что Хванён пострадал от злого духа — и сразу становилось ясно, что тянуть дальше нельзя.

— Ну, тогда сегодня поешь кальби-джим, восстановишь силы, а завтра к нему пойдешь.

Сынджу бросил эту фразу между делом, но Мурён в ответ молча кивнул. Да, ровно до сегодняшнего дня. Еще один день он может подождать, но завтра точно нужно начинать действовать.

Если не разобраться с этим до того, как небо окончательно затянется тучами, последствия будут уже не на его совести.

Однако момент, когда нужно было принять решение, наступил гораздо быстрее, чем он ожидал.

Глава 26 - День, о котором не знают даже призраки (7)

Они с Сынджу как раз направлялись в столовую на обед. В последнее время поступало мало заказов, так что Мурён даже стал меньше спать на уроках. Смотря, как он бодро шагает на двух ногах, Сынджу ощутил гордость, словно его ребенок наконец повзрослел.

— Что сегодня на обед?

— Котари канчжон*, вроде…

— А на десерт?

— Не знаю, шикхе*?

прим: Котари канчжон (코다리 강정) – это блюдо из вяленой минтая (코다리), обжаренного и покрытого густым сладко-пряным соусом на основе соевого соуса, мёда или рисового сиропа, чеснока и перца. Похож на традиционный “канчжон” (강정), который обычно делают с курицей.

Шикхе (식혜) – традиционный корейский сладкий рисовый напиток. Готовится из риса, воды и ферментированного солода (엿기름), благодаря чему приобретает лёгкую сладость. Часто подаётся охлаждённым как десерт после еды.

Проходя мимо класса 2-3, Мурён незаметно заглянул внутрь. Он уже неделю как делал это по привычке — вдруг встретит там Хванёна. Конечно, можно было бы просто зайти и поздороваться, но он дал себе слово не давить на него хотя бы неделю.

В классе оставались всего три человека, включая Хванёна. Как и всегда, он сидел у окна и смотрел наружу. Судя по наблюдениям Мурёна, тот обычно шёл в столовую чуть позже, когда основная очередь спадала.

Если бы Хванён посмотрел в его сторону, можно было бы сделать вид, что он увидел его случайно, и поздороваться. Но тот даже не думал отвлекаться от своего занятия.

— Если кто увидит, подумает, что ты в него влюбился.

Сынджу вздохнул, глядя на недовольное лицо Мурёна. Он говорил, что будет ждать, но вёл себя, как щенок, у которого перед носом держат угощение. С той лишь разницей, что никто не говорил ему команду «Жди».

— Если так хочется, просто подойди и заговори.

— …Ещё день. Я подожду ещё день.

Мурён покачал головой и собрался идти дальше. Точнее, он хотел это сделать, но в тот же миг по его спине пробежал ледяной холод.

— …

Это было чисто интуитивное ощущение. Чутьё, наточенное с рождения, специально заточенное под охоту на нечисть.

— Так что… Эй, Ким Мурён!

Оставив голос Сынджу позади, он резко развернулся и направился к классу 2-3. Он шагал быстро, целеустремлённо, с такой суровой решимостью, что никто не посмел бы остановить его.

Дойдя до парты Хванёна, он пристально его осмотрел.

— …Что?

Хванён впервые за неделю сменил демисезонную форму на летнюю. Как и всегда, застегнул все пуговицы на рубашке и аккуратно повязал галстук. На белой ткани был бейдж с его именем — «Ки Хванён».

Мурён медленно разжал губы.

— Что ты делал на выходных?

Вопрос был странный, но Хванён не стал переспрашивать. Он просто молчал, крепко сжав губы, и не собирался открывать их первым.

Мурён сузил глаза, но, сменив тон на более мягкий, повторил:

— …Что-то случилось?

Как ни странно, но именно от этих слов чёрные глаза Хванёна дрогнули. Губы, до этого крепко сжатые, дёрнулись, будто он хотел что-то сказать.

Мурён не торопил его. Лишь лёгким движением коснулся сжатого кулака, лежащего на парте.

— Если что-то произошло, можешь сказать мне…

Глухой, отрывистый звук.

Сынджу, наблюдавший за ними у двери, удивлённо расширил глаза. Хванён резко отдёрнул руку, нахмурившись, и стиснул зубы.

— Я же…

— …

— Говорил тебе не трогать меня.

Бросив эти слова, он вскочил с места и вышел из класса. Мурён растерянно смотрел ему вслед. На его правой руке, которой он коснулся Хванёна, осталась чёткая, гнетущая печать чужой тёмной энергии. Энергии, которая могла принадлежать только злому духу.

Когда всё пошло не так?

Мурён продолжал ломать голову над этим вопросом вплоть до конца школьного дня. Тёмная энергия, исходившая от Хванёна, его погружённое в тоску лицо, явное отторжение и скрытая в нём растерянность…

«Что же с ним произошло?»

Чистота духовной энергии (ёнги) отражала чистоту души, а сила духовной энергии (ёнрёк) зависела от силы духа. Если разум давал трещину, то и душа начинала колебаться.

Для человека с таким сильным ёнги, как у Хванёна, впустить в себя тёмную энергию было бы невозможно без серьёзного эмоционального потрясения.

«В пятницу же всё было нормально…»

В тот день Мурён, как и всегда, незаметно следил за Хванёном, прикрываясь «случайностью». В нём ощущалась прежняя, светлая духовная энергия, настолько мощная, что даже явившийся злой дух не смог бы причинить ему вреда.

Но всего за один день всё перевернулось с ног на голову. Сейчас, пока солнце ещё высоко, можно было не беспокоиться. Но стоило стемнеть, и никто не знал, что может случиться с Хванёном.

Он словно превратился в бомбу с часовым механизмом, которая могла взорваться в любой момент.

— Ким Мурён, ты домой не идёшь?

Сынджу, уже давно собравший рюкзак, постучал ногой по парте. Мурён решительно схватил рюкзак и встал.

— Сынджу, держи.

Он протянул другу рюкзак и виновато улыбнулся. А когда тот взглянул на него с недоумением, лишь беспомощно подмигнул.

— Передай, что я не смогу пойти на кальби-джим и извиняюсь за это.

Кажется, он пересёк коридор почти бегом. Ученики, проходившие мимо, здоровались с ним, но он едва ли замечал это — его мысли были сосредоточены только на одном.

Ждать до завтра больше нельзя. Он не мог позволить себе тратить время на наблюдение.

— Ки Хванён!

Перед дверью во 2-3 класс.

Без тени сомнений Мурён распахнул заднюю дверь и вошёл внутрь. Но, несмотря на то, что он пришёл раньше обычного, в классе не осталось ни единого ученика. Окинув взглядом пустую парту Хванёна, он тут же развернулся и выбежал в коридор.

«Нужно догнать его…»

До заката оставалось около двух часов. Хорошо ещё, что лето в самом разгаре, и дни стали длиннее. Если он найдёт Хванёна до того, как стемнеет, то, возможно, сумеет предотвратить самое страшное.

«Он не мог уйти далеко…»

Схватившись за перила, Мурён перепрыгнул сразу пять ступенек и, без паузы на восстановление равновесия, помчался к выходу. В голове он поочерёдно вспоминал все маршруты, по которым когда-либо возвращался с Хванёном домой.

«Если бежать прямо до его дома…»

В обычном темпе идти туда пешком заняло бы больше двух часов. Но даже если Хванён двигался быстрым шагом, Мурён мог бы догнать его, если б побежал. По крайней мере, для обычного человека это было бы трудно, но не для него.

Пересекая школьный двор и приближаясь к воротам, он неожиданно ощутил, как расстояние между ним и целью кажется бесконечно далёким. Такое ощущение, будто этот короткий путь внезапно стал слишком трудным.

«Почему?»

— …Ким Мурён? Ты куда это?

Перед воротами его встретил Сынджу, который вышел раньше него. Мурён было пронёсся мимо, но внезапно остановился как вкопанный. Словно кто-то плеснул на него ведро ледяной воды, осознание накрыло его с головой.

«Какой же я идиот…»

— Что?

Сынджу удивлённо нахмурился, но Мурён не ответил. Вместо этого он снова развернулся. И теперь, в обратном направлении, стремительно понёсся через школьный двор.

Как же глупо! Он увидел, что рюкзака нет, и сразу решил, что Хванён ушёл домой. Но ведь тот вполне мог забрать вещи и остаться в школе.

«Если он хотел меня избегать, то домой бы точно не пошёл…»

Хотелось бы думать, что это не так, но Хванён действительно избегал его. Достаточно было одного взгляда на пустую парту, чтобы понять: тот ушёл из класса раньше обычного, зная, что Мурён придёт его искать. Если он действительно хотел скрыться, то не мог просто пойти домой по привычному маршруту.

Мурён остановился перед входом в главный корпус и внимательно осмотрел здание. Времени ещё хватало, поэтому даже если он немного потратит его впустую, это не станет фатальной ошибкой.

Теперь нельзя было медлить. Надо было отбросить осторожность и разыскать Хванёна, используя его духовную энергию.

Мурён протянул правую руку в воздухе и свистнул. В ответ на зов вспыхнуло ярко-синее пламя. Но так как солнце ещё не село, оно выглядело слабее, чем обычно.

— Прости, наверное, я вызвал тебя слишком рано.

Сконцентрировавшись, он собрал духовную энергию и напитал ею пламя. Оно больше не дрожало, словно готовое погаснуть, а, наоборот, вспыхнуло с новой силой, взметнувшись вверх, будто исполняя трюк. Мурён поднял ладони, удерживая огонь, и в уме выстроил чёткий план.

— Искать его буду я.

К счастью, почти все ученики уже разошлись по домам. Школа, которая к этому часу всегда пустела, ещё никогда не казалась ему таким спасением. Скоро должен был начаться последний обход охранников, но обойти его для Мурёна не составило бы труда.

— А ты…

Он собирался попросить пламя заблокировать вход, чтобы никто не смог проникнуть внутрь, но…

Внезапно его пронзило ледяное ощущение. По спине пробежал озноб. Резко напряглись все чувства, и Мурён ощутил, как в воздухе сгустилась чужая зловещая энергия.

Закатное солнце бросало на него длинную тень. Мурён медленно, очень медленно поднял голову. Небо было затянуто облаками, раскалёнными до оранжевого в лучах заката.

До наступления темноты оставалось ещё достаточно времени. Но если душа обладала высокой духовной энергией, она могла перемещаться по теням, даже если солнце ещё не село.

На затылке встали волосы дыбом. Подкрадывающееся беспокойство крепко стиснуло его за шею. Переведя взгляд в сторону, он заметил это. Даже несмотря на расстояние, он ясно увидел его.

Хруст.

Звук был слишком знакомым. Глухой, пронзительный, будто вдавливающийся прямо в мозг.

Хруст. Хруст.

Мурён расширил глаза. Когда он заговорил, голос его дрожал.

— …Ки Хванён?

Ки Хванён был там. На крыше школы, куда студентам строго запрещено подниматься. Он сидел на самом краю перил, балансируя так, будто вот-вот сорвётся вниз. А за его спиной сидел злой дух, которого Мурён так долго искал.

Глава 27 - День, о котором не знают даже призраки (8)

Казалось, что кровь в голове остывает, превращаясь в лёд. Мурён почувствовал, как мир перед глазами погружается во тьму, но, заставив себя сдвинуться с места, бросился на крышу с куда большей поспешностью, чем раньше.

«Этого уже достаточно.»

Неужели это означало, что он решил отказаться от всего? Что, прекращая задание, он одновременно решился отказаться и от себя?

Мурён взлетал по лестнице, перепрыгивая по две-три ступеньки за раз. Ноги подкашивались, но он только сильнее сжимал зубы, выравнивая дыхание.

Он не мог позволить себе задержаться хоть на мгновение — каждое промедление могло привести к непоправимым последствиям. Однако железная дверь, ведущая на крышу, оказалась заперта. Ручка не поддавалась, сколько бы он её ни дёргал. Казалось, кто-то закрыл её снаружи.

Мурён отступил на шаг назад, затем со всей силы ударил по замку. Громкий грохот разнёсся по лестничной площадке, и металлическая ручка покатилась по полу. Следующий удар пришёлся в середину двери, заставив её со скрипом распахнуться. Мурён тут же выскочил наружу.

Под открытым небом, в лучах заходящего солнца, он увидел Хванёна. Тот всё ещё сидел на краю перил.

— Ки Хванён!

Время будто остановилось. Если бы не развевающиеся на ветру волосы, можно было бы подумать, что всё вокруг замерло.

Дух с ужасающе сильной тёмной энергией обнимал Хванёна за шею. Костлявые руки, с которых капала кровь, создавали жуткую картину.

«Как же так… Как я мог не заметить, что всё дошло до такого?»

«Что с ним случилось? Ведь он казался абсолютно нормальным…»

Или, возможно, сам факт того, что он казался нормальным, уже был ошибкой Мурёна?

В памяти всплыли ощущения, которые он испытывал, глядя на него раньше. Будто он вторгся в чужой, идеально выстроенный спектакль, ломая всё своим присутствием. Будто он насильно врывался в мир, существующий только для Ки Хванёна.

— Ты…

Мурён выдохнул, медленно делая шаг вперёд. Хванён не моргнул и повернул голову в его сторону.

Шкряб… Шкряб…

Острые когти демона царапали его плечо, пока не сломались с глухим щелчком.

— ……

— ……

Их взгляды встретились. Но был ли это взгляд духа или самого Хванёна? Одно было очевидно: его чёрные зрачки оставались безразлично-пустыми.

Мурён рванул вперёд, сокращая расстояние до него в несколько прыжков. Не колеблясь, он схватил Хванёна за руку. Это был единственный шанс, и, если бы он его упустил, второй возможности могло уже не быть.

С силой дёрнув его к себе, Мурён крепко обхватил его в объятиях. Глухой удар — его плечо врезалось в твёрдый пол. Тяжесть чужого тела давила сверху, мешая дышать.

— Чёрт…

Сквозь стиснутые зубы он протянул руку к злому духу, собирая всю свою духовную силу. Он собирался уничтожить его. Когда на кону не он сам, а кто-то другой, у Мурёна не было причин колебаться. Он намеревался стереть его с лица земли, чтобы не допустить повторения этого кошмара.

— …Нельзя.

Но прежде чем его пальцы коснулись духа, тихий голос остановил его. Хванён сжал его запястье, не позволяя продвинуться дальше.

— Ты не можешь его уничтожить.

— ……

В этом тихом, умоляющем голосе было достаточно силы, чтобы поколебать его решимость. Чистый взгляд Хванёна дрогнул, и вместе с ним рассыпалась сосредоточенная духовная энергия.

В следующий миг дух растворился в длинной тени перил. Его присутствие исчезло, будто его и не было. Как и в тот раз в классе. Он снова, второй раз подряд, позволил ему ускользнуть прямо у себя перед носом.

— ……

— ……

В тишине слышалось только учащённое дыхание. Холодные пальцы всё ещё цепко держали его за запястье. Мурён чувствовал, как он дрожит. И это дрожь — она стёрла все слова, что вертелись у него на языке.

— …Чёрт.

Поэтому Мурён осторожно обнял его свободной рукой, мягко обхватив широкую спину. Однако разница в комплекции оказалась слишком велика, и в итоге сам Мурён словно оказался в его объятиях.

Когда он начал медленно гладить его по спине, плечи Хванёна слегка вздрогнули.

— Ты не поранился?

— ……

Из всего, что он мог сказать, это был единственный вопрос, который сорвался с его губ. Но если тот действительно не пострадал, какая, в конце концов, разница?

— Ну и хорошо.

На этом разговор можно было бы закончить. Но тут Хванён внезапно поднялся, опираясь рукой о пол рядом с лицом Мурёна. Их взгляды встретились на очень близком расстоянии. Мурён даже не попытался отвернуться, лишь разжал пальцы, отпуская его.

— Сидеть в таких местах опасно.

Он всё ещё тяжело дышал после стремительного бега. Но самое главное — Ки Хванён находился прямо перед ним, живой и невредимый. Осознание этого принесло такое облегчение, что ноги на мгновение подкосились.

— В следующий раз…

— ……

— …Почему ты так смотришь?

Хванён долго молча наблюдал за ним взглядом, в котором невозможно было ничего прочитать. На его лице лежала тень, отбрасываемая заходящим солнцем. Когда Мурён поморщился от слепящего света, тот негромко спросил:

— Почему ты пришёл?

— ……

Он не ожидал благодарности, но и того, что его поставят перед фактом, тоже. Мурён усмехнулся, сощурив глаза, как бы говоря: Что за глупый вопрос?

— Потому что волновался.

— ……

— А по-твоему, зачем ещё?

Иногда бывают такие моменты. Когда одно простое слово вдруг ломает чужую неприступную маску. Когда тщательно скрываемые эмоции внезапно проступают, будто сорвав с себя вуаль.

— Ты ведь не собирался… спрыгнуть?

Тихо заданный вопрос заставил Хванёна опустить взгляд. Его дрожащие ресницы выглядели до боли печальными. Если он не мог сказать «нет», значит, такие мысли у него всё же были.

— Через два дня в школьной столовой будет что-то вкусное.

Но Мурён не сказал: «Ты не должен».

Почему-то такая фраза показалась бы ему слишком дерзкой. Какое он имел право лезть в это?

— И потом, ты ведь ещё не видел нашу Сольги.

Его взгляд оставался твёрдым. Расслабившись, Мурён выглядел немного иначе, чем обычно. Полуприкрытые глаза и чуть опущенные уголки век придавали ему какой-то расслабленный вид. Хванён внимательно посмотрел на него и наконец ответил своим обычным спокойным голосом:

— Я не собирался умирать.

— ……

— У меня не было такого намерения.

Только после этих слов Мурён мягко улыбнулся. Его округлые глаза изогнулись в дугу, а на щеках появились ямочки. Он медленно закрыл и снова открыл глаза, а затем, ласковым тоном, сказал:

— Правильное решение.

— ……

Почему-то Хванён вдруг вскочил на ноги. Отвернувшись, он поправил одежду. Из-за заходящего солнца его уши казались окрашенными в нежный красный цвет.

— Ки Хванён.

Мурён сел, проводя пальцами по своему запястью. Оставленный им след был таким чётким, что, похоже, мог превратиться в синяк. Он тихо вздохнул и небрежно бросил:

— Завтра не избегай меня.

— ……

Он сказал это не потому, что надеялся на ответ. Даже если Хванён попытается его избегать, Мурён всё равно не даст ему этого сделать. Но вместо ответа тот задал другой вопрос:

— …Ты не хочешь спросить?

— О чём?

— О том, почему…

Он замолчал, сжав кулаки. Мурён заметил, как дрожат его пальцы.

— Почему я попросил тебя не уничтожать его.

— А.

Мурён слабо прикусил губу. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что думал, как лучше это сделать. Неужели он действительно думал, что Мурён ничего не понял? Этот вопрос пронёсся у него в голове.

— …Я посмотрел твоё саджу.

Юный голос произнёс это как признание. Признание в том, что он всё это время его обманывал. И что на самом деле знал гораздо больше, чем показывал.

— Первое марта, ребёнок мужского пола, рождённый в час Крысы.

Мурён поднял глаза и встретился с ним взглядом. При упоминании первого марта Хванён плотно сжал губы. Мурён прикрыл ладонью солнечные лучи и негромко продолжил:

— Мне сказали, что такого саджу не существует.

«Но ведь он существует, он прямо передо мной. Или… он действительно всего лишь ‘призрак’?»

В тот день Мухын дал ему однозначный ответ.

Такого саджу не существовало.

— Знаешь ли ты, что в год нашего рождения был и високосный месяц, и високосный день?

Этот, казалось бы, ни к чему не относящийся факт не был прерван. Хванён просто молча ждал продолжения.

— Я родился в високосном месяце…

— ……

— А в високосный день, наверное, родился кто-то ещё.

Год, в который появился на свет Мурён, был високосным. Считалось, что в такие года потоки духовной энергии особенно сильны. Именно поэтому ходили слухи, что дети, рождённые в такие дни, могут обладать особыми способностями. И, судя по тому, каким был сам Мурён, это вряд ли было всего лишь слухами.

— Если не первого марта, то какая ещё могла быть дата?

Одна фотография в его доме. Его секундное колебание перед тем, как назвать дату. Его странная аура и защитная духовная энергия вокруг него.

«Тогда…»

Где-то в глубине души он уже догадывался. Что Хванён что-то от него скрывает. Что дата, которую он назвал, возможно, принадлежит вовсе не ему. И что все эти догадки неизбежно ведут к одному-единственному выводу.

— Двадцать девятое февраля.

День Им Ин (壬寅) месяца Ки Мё (己卯).

Раз в четыре года наступает «день, которого не знают даже призраки». Тот самый день, когда, как и в високосный месяц, могла появиться необычайно сильная духовная энергия.

— Тот, кто родился в високосный день и обладает способностями, — это ведь ты, да?

Мурён задал вопрос. Но ответа не последовало. Только глубокая тишина. Но это молчание стало последним, невысказанным подтверждением.

Страница книги Дух Мурёна в интернете

Table of Contents

Глава 1 - В лучах заката (1)

Глава 2 - В лучах заката (2)

Глава 3 - В лучах заката (3)

Глава 4 - В лучах заката (4)

Глава 5 - В лучах заката (5)

Глава 6 - Заблудшая душа (1)

Глава 7 - Заблудшая душа (2)

Глава 8 - Заблудшая душа (3)

Глава 9 - Заблудшая душа (4)

Глава 10 - Заблудшая душа (5)

Глава 11 - Заблудшая душа (6)

Глава 12 - Заблудшая душа (7)

Глава 13 - Заблудшая душа (8)

Глава 14 - Заблудшая душа (9)

Глава 15 - Заблудшая душа (10)

Глава 16 - Заблудшая душа (11)

Глава 17 - Заблудшая душа (12)

Глава 18 - Заблудшая душа (13)

Глава 19 - Заблудшая душа (14)

Глава 20 - День, о котором не знают даже призраки (1)

Глава 21 - День, о котором не знают даже призраки (2)

Глава 22 - День, о котором не знают даже призраки (3)

Глава 23 - День, о котором не знают даже призраки (4)

Глава 24 - День, о котором не знают даже призраки (5)

Глава 25 - День, о котором не знают даже призраки (6)

Глава 26 - День, о котором не знают даже призраки (7)

Глава 27 - День, о котором не знают даже призраки (8)

О книге