Глава 1 - Редкое тепло

Цзян Инхэ, отдыхая на возвышении, слушал, как ученик, стоявший перед ним, продолжал комические выходки, в которых был след тщеславия. Он медленно массировал руку, касаясь кончиками пальцев. Его пристальный взгляд совершенно не влиял на речь ученика.

Предположительно, этот человек был неогранённым алмазом, истинным сыном небес, который появлялся только раз в жизни. Рядом Чжанмэнь-шисюн (1) был очень доволен этим юношей и тихо сказал ему:

– Сюаньвэй (2), почему бы тебе не принять его в ученики?

Услышав эти слова, Цзян Инхэ окинул взглядом местность. Он не издал ни звука согласия.

Молодой человек потерял вежливый, однако высокомерный вид, как только увидел, что Цзян Инхэ не впечатлен. Он побледнел и быстро ушел зализывать раны в другом месте. Впрочем, другие кандидаты позади него сияли от предвкушения и нетерпеливо выступили вперед, чтобы заменить его.

Дело не в том, что Цзян Инхэ не хотел взять ученика, просто никто не соответствовал стандартам, установленными "маленькой системой Учитель Цзян (3)", которая переселилась вместе с ним тысячу лет назад. Если он желает когда-нибудь вернуться домой, ему нужно было сделать одно из двух: вырастить трех исключительно талантливых и успешных учеников или подняться до бессмертия собственными силами, не прибегая к каким-либо уловкам.

Первоначально он думал, что первый способ будет проще, но он все еще здесь тысячу лет спустя. Он почти забыл, какой была Земля, и даже некоторые из его сверстников по совершенствованию уже умерли. Его система, совершенно не заботясь об этом, продолжает сообщать ему:

[Недостаточно талантлив, пожалуйста, не соглашайтесь].

Глава секты Пэнлай беспомощно смотрел, как одаренный ученик ушел с разочарованным видом. Он взглянул на лицо Цзян-шиди, которое казалось холодным, как лед, и вздохнул:

– Пришлите следующего.

Еще один юноша стоял под платформой, полный уверенности, перечисляя, сколько времени ему потребовалось, чтобы сформировать свою основу, чтобы прорваться через стадию Божественного Духа (4)... Но Цзян Инхэ сохранял невозмутимость, элегантно попивая чай.

Чай был прозрачно-изумрудного цвета, заваренный с использованием «Благословенной Нефритовой росы» (5), тщательно собранной из духовных источников. Вкус был нежно-сладким. Сделав глоток, Цзян Инхэ посмотрел вниз.

[Немного выше среднего. Не соответствует критериям.]

Система выделила свои слова. Ему не нужно было лично проверять их, потому что "маленькая система Учитель Цзян", казалось, имела немыслимо высокие стандарты. За тысячу лет он не встретил ни одного молодого совершенствующего, который мог бы хотя бы приблизиться к ним.

Синий фарфор издал четкий звук, когда чашку поставили. Он отвернулся и, не удостоив юношу ни единым взглядом, пренебрежительно сказал:

– Недостаточно хорош.

Юноша, которого всегда восхваляли как гения, чувствовал себя так, словно ему влепили пощечину. Потрясенный он уставился на старейшину.  В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как уйти, но его глаза все время следили за Сюаньвэй Сяньцзюнем.

Всем было хорошо известно, что он уже давно не брал себе нового ученика, ожидалось, что он примет только лучшего из лучших. Но когда два повсеместно признанных таланта были безжалостно отвергнуты один за другим, те, кто тихо радовался их провалу, начали паниковать.

Как и ожидалось, следующие несколько учеников с немалым потенциалом были также отосланы прочь. Цзян Инхэ даже не допил свой чай, когда они все ушли. Он обхватил чашку одной рукой и смотрел на рассеиваемую пену, плавающую внутри. Он уже отказался от этого отбора.

Глава секты все еще надеялся. Он наклонился и напомнил:

– Цзян-шиди, этот последний ребенок - лучший из всех. Его мать - Лиюэ Чжэньжэнь из дворца Гуанхань.

Цзян Инхэ оторвал взгляд от уже остывшего чая. Он видел непоколебимую веру в глазах юноши, поклонившегося более уверенно, чем все дети до этого.

– Сюаньвэй Сяньцзюнь, меня зовут Чэн Цзыхань. Я заложил свою основу всего за 27 лет. Сейчас я преодолел средние стадии формирования основы до 40 лет. Моя преданность Дао непоколебима. Пожалуйста, примите меня в ученики!

Внизу раздавались приглушенные возгласы и бормотание:

– Всего за 27 лет? Как он мог быть таким быстрым?

– А ты не знаешь? Его мать - Лиюэ Чжэжэнь. Как это было? ... О! Они называют его столетним гением Чэн Цзыхань!

– Впечатляюще! Ах! Он определенно станет учеником Сяньцзюня, верно?

Разговоры велись едва ли громче шепота, но для тех, кто обладал таким уровнем совершенствования, как у Цзян Инхэ, они были равносильны словам, произнесенным очень близко. Он взглянул на собеседника и уже открыл было рот, чтобы по привычке отвергнуть его, как вдруг система, которая всегда оставалась непоколебимой, оглушительно забила тревогу. Слишком громко, чай в его чашке слегка задрожал.

[Цель обнаружена! Результат оценки – «одаренность сверх всяких слов».]

Цзян Инхэ немедленно сосредоточился. После короткой паузы он отставил чай и встал.

Его сидящего профиля было достаточно, чтобы увлечь других, но, когда он спустился с помоста, никто не мог отвести взгляд.  Публика заволновалась.

Секта Пэнлай открывала свои двери для новых учеников раз в десять лет, но впервые за тысячелетие Сюаньвэй Сяньцзюнь лично пришел, чтобы кого-то выбрать. Для совершенствующихся молодого поколения это была неслыханная честь.

Много завистливых взглядов были устремлены на Чэн Цзыханя. Они хотели оказаться на его месте.

Снежно-белая верхняя одежда на теле Цзян Инхэ, казалось, развевалась, словно подхваченная легким ветерком, который мягко «обнимал» его длинные, чернильно-черные волосы. Холодная, эфемерная красота.

Сердце Чэн Цзыханя вырывалось из груди, как будто оно хотело взорваться от чистой радости. Перед ним был единственный старейшина на стадии Ослабленной пещеры (6) во всей секте Пэнлай. ОН был кумиром для многих молодых совершенствующихся, не говоря уже о Чэн Цзыхане, был образцом для подражания, который подтолкнул его «прыгнуть» выше своих возможностей, был опорой сознания.

Сюаньвэй Сяньцзюнь, Цзян Инхэ. Он наслаждался звуком этого имени в своей голове. Когда другой выразил свое согласие, крайнее чувство гордости «пробежалось» по его спине. Из всех людей здесь в его глазах только я достоин.

Цзян Инхэ остановился перед ним, но его взгляд уже прошел мимо. Легким тоном он сказал:

– Недостаточно хорошо, уходите.

Юноша почувствовал, как его разум помутнел, желудок сжался. В этот момент вся кровь в его теле перестала циркулировать.

Публика чувствовала себя не намного лучше. После этих простых слов последовало потрясенное молчание.

– Я…Почему? – Чэн Цзыхань спросил хриплым голосом. – «Почему вы не выбрали меня? Я…

Он не смог закончить предложение.

Цзян Инхэ уже прошел мимо него без колебаний, унося окружавший его холодный аромат, покидая так же загадочно, как и приходя. Он подошел к краю платформы, лицом к самому дальнему краю, где присутствовало немного зрителей.

Цзян Инхэ внимательно осмотрел юношу в черной одежде. Неудивительно, что система описала его как «талантливого сверх всяких слов».

– Он мне не нужен, – заявил он... – Мне нужен ты.

Его голос был легким, как дым, но также нес в себе слабое ощущение мороза и снега. Ни быстро, ни медленно прозвучало следующее предложение:

– Ты хочешь стать учеником моей школы Сюаньвэй?

Взгляд толпы переместился на юношу, который только сейчас посмотрел на платформу. Он медленно поднял голову, показывая красивое точёное лицо и пару кроваво-красных глаз. В этот момент у всех зрителей от шока открылись рты. В праведной секте бессмертных Пэнлай был только один человек с такими демоническими глазами, и это был он, недавно принятый Ли Хуаньхань, который имел сущность демона небес.

Последним совершенствующимся с сущностью демона небес тысячи лет назад был повелитель демонов Сюэхэ (7), находившийся всего в нескольких шагах от Вознесения. Причина, по которой секта Пэнлай приняла этого юношу, направив на праведный путь, вероятно, заключалась в том, чтобы предотвратить еще одно ужасное бедствие для мира.

Как Сяньцзюнь мог выбрать его? Как можно позволить такому человеку быть учеником Цзян Инхэ?! Он не достоин! Но, несмотря на это, Цзян Инхэ по-прежнему спокойно стоял на краю, ожидая ответа. И прежде, чем юноша смог что-то сказать, человек позади Цзян Инхэ озвучил вопросы, терзавшие сердце каждого из присутствующих.

– Он? Кто-то с сущностью демона небес? Простите меня за грубость, Цзян Сяньцзюнь, но он недостоин быть вашим учеником!

Чэн Цзыхань взволнованно шагнул вперед, не в силах сдержать гнев в своих словах:

– Сяньцзюнь предпочел меня такому мусору, как он!? Этот ученик никак не может с этим смириться! Я пришел в секту Пэн Лай из-за вашей репутации, которая не может быть запятнана таким человеком! Такие люди, как он, должны просто уйти…

Умереть. Он не смог произнести последнее слово.

Все вокруг снова окутала пелена молчания. Даже звук падающей иглы был бы слышен. Белоснежный меч парил в воздухе, его леденящее до костей острие было направлено в глаз Чэн Цзыханя. От сильного холода его ресницы покрылись инеем. Даже секундное намерение убить от того, кто тренировался тысячу лет, может вызвать дрожь по всему вашему телу.

– Кого бы этот мастер ни выбрал, – заявил Цзян Инхэ, возвращая белоснежный меч Ванчэнь в свое личное пространство, – он не должен оправдываться перед другими».

Когда Ванчэнь исчез, температура в окрестностях нормализовалась. Чэн Цзыхань тут же рухнул, все его мышцы ослабели. Чувство настолько близкой смерти не было чем-то, что мог бы выдержать неопытный ученик,  едва сформировавший основу.

Цзян Инхэ больше не смотрел на него. Он повернулся и протянул руку одетому в черное молодому человеку.

– Идём.

Кроваво-красные глаза осторожно посмотрели на него. Наконец, под всеобщими взглядами юноша прыгнул на платформу перед Цзян Инхэ. Весь пик Сяояо оцепенел.

Холодный аромат все еще витал в воздухе.

Рука молодого человека лежала поверх ладони Цзян Инхэ, принося с собой чужое тепло, которое он так редко чувствовал.

Он смотрел в выразительные глаза, которые пронзали его с холодным светом. Раздался глубокий уверенный голос:

– Да.

Уголок автора:

Система:

– Вы знаете, какая работа наиболее опасна для нас, маленьких Цзян?

Цзян Инхэ:

– ... Внезапно, я действительно не хочу знать.

Примечание:

(1) Чжанмэнь – глава секты; шисюн – брат-наставник, старший соученик (не всегда это значит, что он старше по возрасту, тут все зависит от его статуса и достижений, если же это ученики одного наставника, то важно первенство принятия в ученики)

(2) Сюаньвэй - его титул

(3) Что-то типа имени системы.

(4) в общем, это одна их ступеней совершенствования…

(5) 恩施玉露 – Blessed Jade Dew – это один из сортов зеленого чая улун. Существует ли он действительно, я не знаю, нашла только Organic Jade Dew.

(6) высокий этап совершенствования, скорее всего, автор после напишет все ступени

(7) 血河魔尊 - буквально "Повелитель демонов Кровавой реки"

Глава 2 - Подарок на память для учителя

Под грохочущим небом нескончаемый поток дождя в настоящее время обрушивался на скалу, где молча стоял Цзян Инхэ.

Несмотря на штормовую погоду вокруг него, его белоснежный плащ оставался нетронутым стихией, и даже капля дождя не могла приблизиться к нему. Он посмотрел на непроницаемые облака, окружавшие верхние слои скал Клинка Тайфуна.

Его ученик все еще был внутри…

Это место предназначалось для совершенствующихся, более высокого уровня, чем он. Даже если он гений, который превосходит небеса, он ничего не может сделать, столкнувшись с такой непреодолимой трудностью. В конце концов, он вступил в секту всего два года назад…

Эти два года были для него непростыми. Личность и способности Ли Хуаньханя тщательно проверяли не только члены секты бессмертных Пэн Лай, но и весь мир совершенствования. Ли Юэ Чжэньжэнь даже пришла лично узнать об этом. У нее не хватило смелости напрямую противостоять Цзян Инхэ, поэтому она могла направить свое недовольство только на главу секты.

Только Цзян Инхэ по-настоящему видел поразительный талант ученика. Ему потребовалось всего два года с начала конденсации Ци, чтобы успешно достичь стадии Полного круга, это был подвиг, который мало кто совершал за всю историю.

Он всегда был предан своим тренировкам, но кто бы мог подумать, что после своего последнего прорыва он направится прямиком к скалам Клинка Тайфуна!

Скалы Клинка Тайфуна были тренировочной площадкой для учеников меча внутреннего круга, созданная для проверки их на храбрость. Даже те, кто находился на стадии Божественного Духа или Золотого Ядра, могли потерять здесь жизнь. Это его первая тренировка снаружи, почему он выбрал именно это место?

Сердце Цзян Инхэ было переполнено эмоциями. Этот ребенок был еще маленьким, было бы достаточно, если бы он узнал свои пределы и отступил. Даже если его ученик действительно пострадает, ничего плохого не могло случиться, потому что он был здесь.

Цзян Инхэ снова беспокойно взглянул на далекие облака. Хотя Ли Хуаньхань мало что говорил с тех пор, как признал его своим учителем, было ясно, что он был прилежным и праведным ребенком, несмотря на телосложение небесного демона.

Облака, рассеявшиеся при вспышке света, прервали размышления Цзян Инхэ. Свирепый ветер и бушующий шторм сразу же перешли в свежий ветерок, сопровождаемый легким дождиком.

Он закончил? Цзян Инхэ не смог скрыть своего удивления. В следующее мгновение безошибочно узнаваемый запах крови окутал все вокруг. Пара темно-красных глаз встретилась с ним взглядом. Взгляд этих глаз был обычно задумчивым и спокойным, но теперь в нем содержался след полярно-холодного гнева. Убийственное намерение лениво исходило от тела, покрытого бесчисленными кровоточащими ранами.

Ли Хуаньхань стоял перед ним.

Цзян Инхэ бессознательно шагнул поддержать раненого ученика, которого он ожидал тысячелетие. Он произнес тихим голосом: «Не нужно притворяться сильным передо мной».

Серая «Система Цзян Шицзунь» в правом верхнем углу его зрения внезапно приобрела кроваво-красный иероглиф «Хань»*, а также индикатор прогресса под ним. Полоса была едва заполнена.

Это оценка степени прогресса, которого он достиг в воспитании ученика? После тысячи лет совершенствования Цзян Инхэ давно успокоил свое сердце, держась в стороне от мирских дел. Он не возлагал надежд по возвращению домой на систему, поэтому эта перемена вместо тревоги вызвала лишь любопытство.

Как и ожидалось, прямо сейчас Ли Хуаньхань был уже на последнем издыхании. Он слегка опирался на объятия своего мастера. Медленно приоткрыл свои темно-красные глаза, внутри них зарождался вихрь демонической энергии.

Цзян Инхэ не видел этого, он только слышал его напряженный голос.

«Учитель, - позвал он тихо, - этот ученик хотел спросить, почему вы выбрали его в тот день?»

Цзян Инхэ думал, что юноша задаст этот вопрос раньше, еще два года назад. Похоже, что он выжидал время для того, чтобы убедиться в безопасности, прежде чем постепенно ослабить бдительность.

Цзян Инхэ остро уловил этот момент. Он протянул руку и начал мягко поглаживать волосы своего ученика. Для него это было тем, что хороший учитель сделал бы в этот момент.

Тело Ли Хуаньханя напряглось “...Учитель?”

Цзян Инхэ выразил свое согласие и искренне ответил: «Я выбрал вас на основании ваших уникальных способностей».

Человек рядом с ним на мгновение замолчал: «На основании телосложения небесного демона?»

«Телосложение небесного демона? - сказал Цзян Инхэ, - Этот Мастер считает, что это прекрасное качество».

Несмотря на то, что погода на данный момент успокоилась, скоро, через несколько часов она снова ухудшится, пока следующий человек не преодолеет вершины.

Обширные облака позволили нескольким потокам утреннего света упасть на белоснежные рукава Сяньцзюня.

Ли Хуаньхань уставился на это место и безмолвно улыбнулся. Прошло много лет с тех пор, как это выражение украшало его лицо. Он никогда не думал, что праведный бессмертный совершенствующийся назовет телосложение небесного демона «прекрасным качеством».

Люди, которые в прошлом превозносили его, хотели только убить его или использовать в своих целях.

Цзян Инхэ не заметил двусмысленного оттенка во взгляде собеседника. Он взял руку, покрытую полосами засохшей крови, и направил через нее духовную энергию, беспечно заявив: «Ученики этого мастера должны быть истинными сыновьями небес».

Эти слова уютно расположились в нем вместе с духовной энергией.

«Твоя судьба навеки принадлежит тебе. Даже небеса не могут отнять это у тебя».

*Используется тот же иероглиф (寒), что и в имени Ли Хуаньханя.

Ли Хуанхань - маньяк в совершенствовании.

С тех пор как 38 лет назад произошел инцидент с "Очищением Пиков Меча Тайфуна", ученики секты Пэн Лай снова и снова напоминали об этом факте. Он был совершенно безжалостен в своем совершенствовании, преодолевая этапы со скоростью, которая позорила его старших.

Те, кто однажды сказал, что он недостоин быть учеником Цзян Сяньцзюня, получили столько «пощечин», что даже их матери не смогли бы узнать их. Даже тот, кого раньше хвалили как "столетний гений Чэн Цзыхань" (5), потерпел поражение всего одним ходом от Ли-шисюна (6).

... Если бы он не был учеником Сюань Вэй Сяоцзюня и его техники были столь же отточенными, люди, основываясь на его прогрессе, могли бы заподозрить, что он тайно практиковал демонический путь,

Но Ли Хуаньханю было наплевать на мнение других.

Он поднял алый меч в руке и полюбовался свежей кровью, капающей с лезвия. "Старший", который якобы пришел, чтобы "обучать" его, лежал на земле, задыхаясь от извинений и извиваясь, как бесхребетный червяк от ран.

Забота о репутации Учителя была единственной причиной, по которой Ли Хуаньхань не убил его прямо там.

Вся кровь была поглощена мечом, когда он взмахнул им. Он повернулся, окружающие ученики немедленно расчистили широкий путь. Настороженными и испуганными глазами они наблюдали, как он уходит.

Только когда они больше не могли видеть его тень, кто-то осмелился отнести раненого для оказания медицинской помощи. Несмотря на затаившийся страх в сердце, один ученик изобразил печальный вид и сказал: «Ты осмеливаешься бросить вызов Ли-шисюну нашей секты Пэн Лай только через сто лет после того, как сформировал свое золотое ядро? Ты пришел сюда покончить жизнь самоубийством?»

Одетый в зеленое подросток с другой стороны кивнул: «В золотом ядре нет ничего впечатляющего. Когда наш шисюн был просто практикующим Божественного Духа, он с легкостью казнил кого-то более высокого уровня! Возвращайся в ту дыру, из которой ты выполз, чтобы восстановить свое золотое ядро. Было бы слишком хлопотно объяснять, почему умер товарищ (2)».

Эти резкие слова были сказаны с целью обескуражить раненого из-за хорошей репутации его секты Ин Чжоу. Человек, который заговорил первым, почувствовал вспышку гнева и продолжил: «Неужели тебе не стыдно приходить сюда и причинять неприятности только с такой силой? На конференции мечников наш Ли-шисюн резал таких людей, как ты, словно салат...»

При этих словах лицо другого помогающего ученика из Пэн Лай сникло: «Ты просто обязан был напомнить мне об этом. Разве конкуренция внутри нашей секты не сложилась так же? Я чуть не получил психологическую травму из-за него ... »

На другой стороне Ли Хуаньхуань отозвал свой меч и толкнул главный вход на пик Цин Цзин. Уже наступила ночь.

Горела свеча. Воск был сделан из жира духовных животных, обитающих на дне океана. Одну можно было использовать более века, не выходя из дома. Пламя свечи освещало помост, на котором в данный момент читал Цзян Инхэ.

Его волосы были распущены, несколько тонких прядей мягко лежали на плечах. Остальные кружили вокруг его белого воротника, создавая чувственное впечатление.

Ли Хуаньхань долго смотрел... Он только двинулся вперед и открыл крышку подсвечника, дверь сама за ним закрылась.

Цзян Инхэ поднял голову, когда лучи света переместились. Он увидел, как пламя внезапно ожило, когда его ученик обвел его пальцем.

Ли Хуаньхань вернул свечу на место и спокойно объяснил: «Чтение при слабом освещении вредно для глаз».

Это не способствовало улучшению тех чувств, которые ученик должен испытывать по отношению к своему учителю (3). Скорее, Ли Хуанхуань думал, что сцена перед ним была поистине очаровательной, как если бы она сошла с картины.

Цзян Инхэ думал, что его действия противоречат здравому смыслу, но поскольку его ученик всегда был теплым и внимательным по отношению к нему в течение последних нескольких десятилетий, у него не хватило духа отказаться от его заботы.

Он отложил руководство в руку и сказал: «Чжанмэнь-шисюн сообщил мне, что скоро появится секретное царство Тай Сюй (4), которое открывается раз в 60 лет. Готов ли ты пойти туда и направить своих товарищей-соучеников?».

Ли Хуаньхань повернулся, чтобы взглянуть на Цзян Инхэ и остановил свой взгляд на месте, которое, казалось, сияло как звезда между его бровями.

На самом деле он не чувствует никакого так называемого товарищества ни с одним учеником здесь. Фактически, он не считал себя совершенствующим Пэн Лай. Это было просто место для дальнейшего его совершенствования, это было просто место, где…

В глазах Цзян Инхэ появился мягкий свет. Чернильно-черные глаза, которые обычно казались погруженными в холодную воду, имели только намек на тепло, когда он смотрел на него.

Настроение Ли Хуаньханя мгновенно изменилось, когда этот человек ввел его в состояние транса. Затем он быстро отвел взгляд: «Да».

Цзян Инхэ наклонил голову. Его ученик был так внимателен к своим боевым братьям и сестрам. Хотя он был немногословен, его сердце было в правильном месте. Только что индикатор прогресса в развитии ученика немного поднялся и теперь составляет 60 процентов.

Похоже, что хороший учитель должен помнить о том, что нужно быть чутким и внушать доверие своим ученикам для улучшения их психологического благополучия.

«Я тоже уезжаю, - Цзян Инхэ на мгновение задумался, прежде чем продолжить, - «В провинции Юнь, находящейся в тысячах ли (5) от нас, наблюдается нашествие призраков. Бродячие совершенствующиеся уже пришли просить о помощи. Завтра я отправлюсь туда вместе с Янь-шицзе (6)».

Эта Янь-шицзе была единственной женщиной - Чжэньжэнь (7) в секте Пэн Лай. Ее титул был Чан Нин.

Ли Хуаньхань хмыкнул в знак согласия. Пока он шел к Цзян Инхэ, заметил, что Ванчэнь был помещен в первоначально пустые ножны. Он спросил: «Учитель?»

«Нн?»

«Разве у Ванчэна нет подвески?»

Для любого совершенствующего, идущего по пути меча, их меч был одним из самых ценных вещей. Часто они были украшены подвеской, сделанной из нефрита вручную их владельцами. Обычно Ванчэнь находился в личном измерении Цзян Инхэ, поэтому Ли Хуанхань только сейчас заметил, что таких украшений у него не было.

Цзян Инхэ, честно говоря, понятия не имел, как делать такие вещи, поэтому его меч до сих пор оставался неукрашенным. Он также взглянул на него: «Нет. Я не силен в их изготовлении».

Он не собирался больше читать сегодня вечером, поэтому Ли Хуаньхань погасил свечу, которую зажег.

В темной и тихой комнате тень со знакомым запахом забралась на кровать.

Совершенствующиеся с телосложением небесного демона были особенно склонны к отклонениям ци из-за своей бурной внутренней энергии. Цзян Инхэ почувствовал, что прямо сейчас в теле другого человека произошел такой дисбаланс.

Ли Хуаньхань вложил свою руку в его, принеся с собой немного остаточного тепла.

Духовная энергия вливалась в чужие меридианы, медленно направляя слегка искривленные силы назад. Цзян Инхэ вспомнил, что в последнее время внутренняя энергия ученика часто была не на своем месте. Он уже собирался напомнить ему, чтобы тот был осторожен, когда юноша заговорил серьезным тоном.

«Этот ученик сделает подвеску на меч для Учителя, - сказал он, придвигаясь достаточно близко, чтобы Цзян Инхэ почувствовал, как горячее дыхание коснулось его белой шеи, -тогда Учитель будет вспоминать обо мне каждый раз, когда будет вкладывать меч в ножны*».

Примечание автора:

Ли Хуаньхань: ...Каждый раз, когда Учитель вкладывает его в свое тело*...

Подвеска с мечом: не используйте такую фразу, чтобы описать меня!!! qaq

(1) Несмотря на то, что он, возможно, вступил в секту позже, поскольку его учитель имеет более высокое положение, большинство других учеников должны обращаться к нему как к старшему боевому брату

(2) 道友 -  совершенствующийся такого же положения из другой секты

(3) В основном, он не уважает Учителя, а жаждет вместо этого.

(4) 太虚秘境- букв. "Слишком слабое секретное царство"

(5) 1 里 = 0.5 км

(6) Старшая боевая сестра

(7) ЧЖЭНЬЖЭНЬ имеет несколько значений:

1) настоящий человек; человек с большой буквы2) реальный (действительно существующий) человек; живые люди真人事實 живые люди и реальные события (факты)3) праведник4) даос. совершенный человек, сверхчеловек (титул, звание знаменитого даосского деятеля или подвижника рангом выше 仙人 бессмертного отшельника, в старину присваивался по царскому указу; после X в. мог принадлежать любому даосу); постигший совершенную мудрость5) будд. поистине прозревший (почтительно об архате или будде)6) (яп. махито) совершенный человек (первый из 8 древних японских титулов 八色)

В нашем случае, я полагаю, нужно ориентироваться на 4 значение.

* в обоих предложениях было примерно следующее «every time Shizun sheaths it inside his body». В первом случае я решила перевести как ножны, т.к. скорее всего, именно это и услышал Цзян Инхэ. Ну, а во втором: добро пожаловать в мир двусмысленности от Ли Хуаньханя. Возможно, я поняла неправильно, поправьте меня, если что.

Глава 3 – Несъедобный

Следующим утром.

Десятки новоиспеченных учеников ступени Божественного Духа ждали в зале дворца Пэн Лай.

Все они были выдающимися действующими лицами этого поколения, и в будущем они станут опорой Пэн Лай. Некоторые из них позже могут даже стать героями, известными во всем мире совершенствования. Однако сейчас у них еще молоко на губах не обсохло, они стояли с возбужденными лицами, которые могли быть только у молодых.

«Как ты думаешь, кто из старших на ступени Золотого ядра поведет нас на этот раз?» - Тихо спросила ученица с волосами, собранными в змеиный хвост (1), - «Сяоань-шисюн всегда первым узнает об этом, у тебя есть идеи?»

Ее предвкушение было едва скрыто, и она подумала вслух: «Может быть, это Чжоу-шисюн? Я слышала, что он недавно вышел из уединения. Может быть, это потому, что он преодолел затор ци и сформировал свое ...»

Юный совершенствующийся, которого она назвала Сяоань-шисюн, повернулся и посмотрел на нее с лицом, полным обиды. Воздух вокруг него отличался от других. Он глубоко вздохнул и отрезал: «Это Ли Хуаньхань-шисюн».

Ученица даже не успела произнести слова "золотое ядро", как была ошеломлена и замолчала.

«Ли, Ли-шисюн…»

Репутация Ли Хуаньханя в секте Пэн Лай опережала его. Этот маньяк, который заботился только о своем совершенствовании, был достаточно сильным, чтобы называться лучшим культиватором ниже стадии Зарождающейся души, но видел только своего Учителя, Сюань Вэй Сяньцзюня. По отношению к остальным он держался отчужденно и вел себя так, будто находился в обществе заразного расточителя совершенствования.

Пока она оправлялась от шокирующего объявления, гигантские двери дворца перед ними открылись, открывая внутренний зал. Мастер секты Чжоу, Чан Нин Чжэньжэнь и Сюань Вэй Сяньцзюнь сидели на возвышении. Рядом со снежно-белым силуэтом его мастера виднелся темный профиль Ли Хуаньханя.

…Это действительно Ли-шисюн. Ученики, которые первоначально весело болтали, теперь были смертельно молчаливы, как будто их душила невидимая рука. Ученица и раньше чувствовала, как у нее темнело в глазах, а сейчас ей казалось, что она может упасть в обморок.

Мастер секты, сидевший по другую сторону, безмятежно посмотрел на стоящих вдалеке учеников и сказал Цзян Инхэ: «Мы уже обсудили все, что нужно было сказать. Давай отпустим детей».

Для поколения Чжоу Чжэнпина эти совершенствующиеся, которым не исполнилось и ста лет, на самом деле, были просто детьми.

Цзян Инхэ слегка кивнул и повернулся, чтобы посмотреть на своего ученика. Ли Хуаньхань смотрел на него с непостижимыми эмоциями в кроваво-красных глазах.

Основываясь на своем понимании Ли Хуаньханя, он подумал, что тот несколько нервничает, поэтому он похлопал своего ученика по плечу и успокоил: «Не нужно слишком много думать об этой задаче. Все присутствующие знают о твоих дружных отношениях с братьями и сестрами по секте. Внешний слой тайного царства Тай Сюй не опасен, если ты будешь осторожен. Этот Мастер верит в тебя».

Тон Цзян Инхэ был отстраненным и холодным, но он немного оттаял, когда говорил с Ли Хуаньханем. Во внутреннем дворце не было звукового массива, поэтому ожидающие ученики восприняли фразу «дружные отношения» со сложными выражениями. Они не знали, должны ли они плевать кровью при мысли о «дружных отношениях» Ли-шисюна с ними или ревновать, что он может получить такое уникальное обращение от Сюань Вэй Сяньцзюня.

Ли Хуанхань посмотрел на пальцы, лежащие на его плече. Они были длинными и тонкими, отливающими чистым морозным блеском. Казалось, что этот тонкий и холодный аромат был повсюду.

Это аромат духовного дыхания Цзян Инхэ (2).

Ли Хуаньхань, подняв руку, накрыл его ладонь на плече, сжимая пальцы. Он на мгновение уставился в землю, прежде чем ответить: «Этот ученик сделает все, что в его силах».

Цзян Инхэ кивал, пока не услышал следующее предложение.

«В конце концов, за более чем тысячелетие... Я единственный ученик, которого принял Учитель».

Это была правда, поэтому Цзян Инхэ собирался выразить свое согласие, пока не заметил, что индикатор прогресса «Хань» внезапно продвинулся на огромный кусок. До следующего рубежа оставалось еще немного. «Система Цзян Шицзунь» немедленно сообщила ему:

[Вы встретили с ключевым словом: {единственный}]

Цзян Инхэ на секунду задумался, прежде чем ответить: «Да, ты единственный ученик этого мастера».

Индикатор прогресса подскочил до 70 процентов. Но это увеличение впервые вызвало подозрения у Цзян Инхэ по поводу того, что именно измеряет этот дисплей:

...Мой ученик только на стадии Золотого Ядра, но эта полоса прогресса растет, будто привязанная к ракете. Разве это не слишком ... быстро?

***

Когда Цзян Инхэ прибыл, город уже был охвачен призрачными миазмами. С давних времен город Юнь был площадкой для призраков. Однако до недавнего времени смертные все еще могли жить отдельно от злых духов. Теперь казалось, что плотина прорвалась, и только что родившиеся призраки смогли перебраться через нее и терроризировать живых; часто ужасающими и жестокими способами.

Чан Нин Чжэньжэнь Янь Цайвэй стояла рядом с ним, держа в руках колокольчик, рассеивающий духов. Когда прозвенел колокольчик, окружающие миазмы сильно ослабли.

Она повернулась посмотреть в сторону Цзян Инхэ и сказала: «Цзян-шиди, не мог бы ты ...»

Прежде чем она закончила, белоснежный меч пронесся по воздуху изящной дугой. Он рассек всех обиженных призраков и миазмы, с которыми вступал в контакт, оставив после себя очищенное пространство.

Янь Цайвэй была ошеломлена. Она с пустым выражением лица отозвала колокольчик и встряхнула рукавами: «Шиди явно не нуждается в помощи, поэтому я пойду к раненым».

С этими словами одетая в пурпурные одежды Янь Цайвэй отправилась на встречу с праведными совершенствующимися, посланными другими сектами.

Стоявший в городе-призраке, Цзян Инхэ заметил подозрительное место, и призывал Ванчэнь.

Миазмы еще не рассеялись в центре города, и там была взволнованная бесформенная масса плоти, испускающая зловещую ауру. Цзян Инхэ приблизился к нему с обнаженным мечом, чувствуя себя так, будто он подходит к БОССУ одной из видеоигр, в которые играл на Земле.

На какое-то время «фрикаделька» содрогнулась. Это было почти удивительно уродливо.

Цзян Инхэ бросил очищающий талисман, но безрезультатно. Затем он одним ударом расколол кучу внутренностей. Повсюду брызнули свежая и запекшаяся кровь, «фрикаделька» издала несколько предсмертных хрипов, прежде чем затихнуть. Внутри лежало свернувшееся калачиком тело.

Похоже, это был потерявший сознание юноша. Сперва Цзян Инхэ подумал, что это был несчастный совершенствующийся, которого поглотили, поэтому он протянул руку, чтобы вытащить его.

Оставшаяся прилипшая к телу плоть отслоилась и юноша, в котором еще оставалось немного тепла, упал в его объятия. Он, как будто проснувшись, внезапно обнял его.

Это было похоже на то, как новорожденный обнимал свою мать.

Цинь Цзюнь и представить себе не мог, что проснется вот так. Холодная тьма была его единственным спутником с тех пор, как он был запечатан тысячи лет назад. Но теперь его держала ароматная, восхитительная душа. Он рефлекторно сглотнул.

Пара бесконечных глаз медленно открывалась навстречу ослепляющему белому свету.

Невыразимая боль от восстановления его тела медленно отступала. Воспоминание о том, как в него ударила небесная молния, все еще крутилось у него в голове, но эти руки успокаивали его.

Такой ароматный, ах…

Было ли объятие этой высокоуровневой души частью стандартного пакета реинкарнации?

Цинь Цзюнь почувствовал зуд в деснах. Он был очень слаб прямо сейчас, и его сознание ускользало. Было всепоглощающее желание укусить человека перед собой, лизнуть его соблазнительную душу и сделать его частью себя…

Вот что он подумал, вот что он сделал.

В тот момент, когда Цзян Инхэ вступил в контакт с другим человеком, система отправила звуковой уведомление, сообщая, что этот неизвестный человек обладает абсолютным потенциалом и его можно принять в ученики. Он был приятно удивлен, что ему удалось выловить такую цель. Когда он взял незнакомца за запястье для определения возраста, этот ребенок укусил его.

Он почувствовал, как чужие зубы вонзились в его ключицу и пролилась кровь.

У этого покрытого миазмами человека, которому никак не могло быть больше двадцати, была отличная челюсть.

Цзян Инхэ тихо зашипел, но продолжал держать человека в руках и даже начал похлопывать его по спине, говоря: «Не бойся, я пришел тебя спасти. Эти злые духи уже очищены».

Человек напрягся, как будто Цзян Инхэ сказал ему что-то непостижимое.

Цзян Инхэ подумала, что он испугался. Он решил терпеливо продолжать его утешать, поскольку это был второй ученик, одобренный системой.

«Ты будешь в безопасности рядом со мной».

Цинь Цзюнь оцепенел. Он был покрыт с ног до головы миазмами и гниющими ранами, но все же этот человек был достаточно добр, чтобы пытаться успокоить его.

Для Цинь Цзюня это была беспрецедентная ситуация. Он был ошеломлен, его мысли разбежались.

Он укусил этого человека только для того, чтобы быть вознагражденным теплом и безопасностью, где логика в этом?

Цинь Мо продолжал жадно пить из места укуса, размышляя.

После того, как его лизнули еще несколько раз, Цзян Инхэ спросил: «...Ты голоден?»

Цинь Цзюнь положил голову на плечо, его голос задержался на секунду. «Мм».

Вкус был божественным, плюс этот человек был святым. Он пробуждал в окружающих людях желание сожрать его до конца, пока ничего не останется.

Цзян Инхэ полагал, что любой, кто испытал такую ситуацию, был бы робок и напуган, поэтому дерзкая прямолинейность юноши поражала. Он положил руку на свою травмированную ключицу и духовной энергией залечил слегка красные следы от зубов.

Цинь Цзюнь продолжал лежать у него на коленях и смотреть на его длинные пальцы скрытым, оценивающим и несколько жадным взглядом.

Затем серо-стальные глаза быстро и сдержанно закрылись.

Он не мог съесть его… пока.

Заметки автора:Цинь Цзюнь: Учитель приятно пахнет, я так голоден.

Примечание:

(1) 灵蛇髻 - Волосы духовной змеи ... это, очевидно, хвост, но в древнем китайском стиле? (2) 本身道体的气息 - что-то вроде «дыхания его духовного тела»

Глава 4 – Холодная весна

Цзян Инхэ даже не подозревал, что «голод», о котором говорил спасенный им из «фрикадельки» седовласый юноша не имел прямого отношения к потреблению пищи.

Цинь Цзюнь лежал в комнате, разделенной на две части бумажной перегородкой. Цзян Инхэ сидел вместе с Янь Цайвэй. Многие союзники пришли выразить свою благодарность за помощь и руководство после уничтожения свирепых миазм в этом районе.

Во время этой процессии присутствовал совершенствующийся уровня Изначального Бога – Чжэньжэнь (1) из долины Яо Ван, который оценил состояние Цинь Мо.

«У этого человека выдающийся духовный корень, который подходит для бессмертного совершенствования. Но все его тело пропитано миазмами. Этот человек заражен таким бесчисленным количеством злых духов. Без бдительной коррекции меридианов, - вздохнул Чжэньжэнь, - скорее всего, он подвергнется отклонениям ци и станет озлобленным призраком».

Эти наблюдения согласовались с выводами Цзян Инхэ. Он слегка кивнул и спросил: «Есть ли лекарство?»

«Чтобы умиротворить миазмы, старейшина уровня Ослабленной пещеры или выше должен кормить его своей духовной кровью. Когда этот ребенок самостоятельно преодолеет стадию Зарождающейся души, он, естественно, освободится от их влияния».

Цзян Инхэ сразу вспомнил, как юноша грыз его ключицу в тот день, когда он спас его. Он, должно быть, от рождения хотел вернуться на праведный путь.

Он кивнул. Только после того, как попрощался с Чжэньжэнем, он повернулся и встретился взглядом с Янь Цайвэй: «Что думает Шицзе?»

За последние десять дней Янь Цайвэй успокоила многих, кто был ранен, и изгнала множество злых духов. Тронутые ее усилиями, мирные жители провинции Юнь начали молиться ей, как божеству. В эти дни она была обеспокоена тем, как вежливо отказаться от их нетерпеливых предложений.

Она вздохнула: «Если он попадет в секту, ты будешь должен время от времени позволять ему поглощать свою сущность. Ли Хуаньхань примет это?»

Цзян Инхэ сказал: «Тогда он станет моим вторым учеником».

Янь Цайвэй недоверчиво посмотрела на него: «Не прошло и столетия с момента принятия первого. Совершенствующиеся снова начнут бороться за место рядом с тобой».

Цзян Инь Хэ посмотрел за пределы бумажной ширмы и легкомысленно заявил: «Это была поистине судьбоносная встреча. Я не принимаю обычных людей».

Янь Цайвэй подумала обо всех высокомерных, талантливых молодых людях, которые пытались учиться у Цзян-шиди за последнюю тысячу лет. Затем она сравнила их текущий прогресс в совершенствовании с телосложением небесного демона Ли Хуаньханя. Наконец она вздохнула, восхищаясь суждением и удачей Цзян Инхэ.

«…Птичьи стаи летают вместе?» - Она покачала головой, - «Независимо от того, кого ты примешь, Чжанмэнь-шисюн, вероятно, не сможет спать всю ночь от радости. Но эти два ребенка, один с телосложением небесного демона, другой заражен бесчисленными миазмами… Посторонние могут подумать, что ты филантроп».

Цзян Инхэ какое-то время потирал свою чашку с чаем: «Больше похоже на то, что я помогаю лишь тем, кто не в состоянии помочь себе сам».

Человек, о котором шла речь, очнулся от восстановительного транса после этих слов. Он слегка пошевелился.

Цзян Инхэ встал и обошел бумажную ширму, и сразу же столкнулся взглядом с серо-стальными глазами. Черты лица юноши были резкими и четкими, а взгляд расчетливым.

Он сел на край кровати и спокойно сказал: «Пойдем со мной в Пэн Лай».

Его слова были прямолинейными и не оставляли места для интерпретаций. Прежде чем юноша смог ответить, Цзян Инхэ добавил: «Если ты не будешь идти по бессмертному пути, твое тело сгниет через три-пять лет. Хотя этот путь труден, он может значительно продлить твою жизнь».

По опыту Цзян Инхэ, это было самой соблазнительной вещью для обычных людей. Способность сотрясать небеса и двигать землю была слишком далека для их понимания, поэтому конкретные примеры, как правило, работают лучше всего.

Но юноша никак не отреагировал на это. Серо-стальные глаза продолжали смотреть на него, как дикое животное или злой дух, намеревающийся поиграть со своей добычей.

Цзян Инхэ воспринял его молчание как согласие. Он посмотрел вниз и провел большим пальцем левой руки по указательному пальцу правой руки. Снежно-белая кожа тут же раздвинулась, открыв ярко-красную жидкость.

Он протянул руку ко рту Цинь Цзюня и смягчил голос: «Я был тем, кто спас тебя, поэтому у меня нет причин причинять тебе вред».

Металлические глаза моргнули при виде привлекательных красных точек. Он облизнул губы, и его ослабевший дух, и ядро были заворожены ароматом человека перед ним.

Кровь пролилась на его губы, когда Цинь Цзюнь взял кончик пальца Цзян Инхэ в рот. До спячки у него не было недостатка в общении с этими самоуверенными бессмертными совершенствующимися, но это был первый раз, когда он был привлечен таким образом.

По его мнению, внутренние конфликты праведного пути были не менее жестокими и закулисными, чем конфликты их противников. Никто не был так безупречен, как тот, кто стоял перед ним. Другие говорили только эти приятные, идеалистические слова, так как же этому человеку хватило смелости воплотить их в жизнь?

Цинь Цзюнь ласкал языком рану, втайне наслаждаясь изысканной красотой этой души. Внезапно он выплюнул палец Цзян Инхэ и повернулся к нему.

Цзян Инхэ не уклонился. Не нужно было слишком осторожничать с кем-то насколько слабым. Это был обычный человек, который только что пережил… Его разум опустел, когда тот обнял его.

Он так отчаянно нуждается в утешении. С тех пор, как его спасли, он ни словом не обмолвился о своих родителях. Вероятно, они были убиты разъяренными призраками. Цзян Инхэ глубоко вздохнул. Если бы такая трагедия случилась в уравновешенном и мирном современном обществе, то было бы достаточно жалко получить государственную помощь.

Подождите, какая там была государственная помощь...? Цзян Инхэ прожил в этом мире больше тысячелетия, поэтому некоторые воспоминания со временем поблекли. Он как раз подумал: «Этот ребенок действительно достоин жалости», когда его снова укусили за ключицу.

Цзян Инхэ: «Твой знак зодиака – собака?» (2)

Юноша, прокусывая кожу, был слишком занят, чтобы ответить. Он наслаждался и жадно пил сочившуюся кровь.

Хотя потеря такого количества крови не была опасной для жизни Цзян Инхэ, но все же это было болезненно. Он нахмурил брови и решил, что его нельзя кусать просто так. Протянув руку, он похлопал Цинь Цзюня по плечу и скомандовал: «Зови меня Учителем».

Движения возле его шеи прекратились, и Цзян Инхэ услышал хриплый смешок. Это было странно, потому что выражение лица собеседника за все это время никогда не менялось.

Цинь Цзюнь медленно перевел на него взгляд, глубоко задумавшись о чем-то. Прошло довольно много времени, прежде чем он сказал: «Учитель спас жизнь этого ученика – это то, что Цинь Цзюнь никогда не забудет».

***

К тому времени, как Цзян Инхэ вернулся в Пэн Лай, город-призрак провинции Юнь был очищен совместными усилиями многих праведных совершенствующихся. Множество обиженных призраков было изгнано, и окрестности постепенно снова стали мирными.

Мастер секты – Чжоу Чжэньпин Чжэньжэнь (1) услышал, что Цзян Инхэ принял еще одного ученика, и был настолько счастлив, как только может быть счастлив такой старик, как он. Он даже лично пришел в гости, только чтобы увидеть пугающие серые глаза Цинь Цзюня.

Как этот ребенок мог быть таким же, как его шисюн (3)? Он смотрел на Цзян-шиди так, словно тот был лакомым кусочком мяса, в то время как все остальные были встречены с молчаливым презрением.

Тем не менее, ради создания будущего поколения Пэн Лай, Чжоу Чжэньпин осыпал похвалами Цинь Цзюня. И только после того, как он закончил, Янь Цайвэй соизволила рассказать ему, что этот новый ученик был заражен бесчисленными духами и был даже более нестабильным, чем другой. Кто знает, когда он поддастся отклонению ци...

Чжоу Чжэнпин посмотрел на Цзян Инхэ, у которого было обычное выражение лица. Ему удалось выдавить: «… У этого ребенка должны быть другие выдающиеся качества».

Цзян Инхэ это было уже известно. Он кивнул с очевидной гордостью.

Но с телом, которое едва было соединено с духовной энергией, даже клочок стойкости или таланта невозможно было увидеть в седовласом Цинь Цзюне.

Чжоу Чжэнпин: «…»

Пока Мастер секты не ушел, было слышно, что он бормотал себе под нос с обеспокоенным выражением лица о том, как мрачно выглядело будущее Пэн Лай…

Затем Цинь Цзюнь заложил свое основание в рекордные сроки и ударил всех по лицу, снова.

«Всего через два года,» - ворчала вся секта Пэн Лай. Как раз тогда, когда все подумали, что теперь, пока Ли-шисюн в отъезде руководит учениями в секретном царстве, они смогут получить несколько лет тишины и покоя, этот Цинь-шисюн сбил их всех с толку. Ученики Цин Цзиня вообще люди?

Последнее было правдой. Ученики пика Цин Цзин не были людьми.

Цзян Инхэ считал, что такой темп улучшений был обусловлен высокими стандартами системы. Прямо сейчас он смотрел на медленно поднимающуюся вторую красную полосу прогресса – «Цзюнь». Каждый раз, когда он проливал свою кровь, чтобы очистить миазмы в теле ученика, она продвигалась на шаг вперед.

Цзян Инхэ с удовлетворением подумал: «Кажется, забота о здоровье учеников была верным решением».

Когда он оценивал боевые приемы Цинь Цзюня, тот внезапно схватил его запястье. Обычно второй ученик говорил очень мало и избегал ненужных ситуаций. Значит, на этот раз ему есть, что сказать.

Цзян Инхэ поднял голову и предположил: «Твое основание не устойчиво?»

Цинь Цзюнь кивнул: «В некоторой степени».

Цзян Инхэ направил свою духовную энергию в тело ученика, чтобы окружить его ядро. Вскоре он обнаружил вокруг темные следы миазм. Как бы он ни пытался очистить его последние два года, призрачная энергия казалась прочно укоренившейся. Как стойкий сорняк, она каждый раз возвращалась.

Цзян Инхэ слегка нахмурил брови, терпеливо удаляя миазмы.

Он думал о том, как укрепить тело своего ученика, когда почувствовал тепло на плече.

Это был Цинь Цзюнь, который прислонился к нему. Некоторое время он смотрел на белоснежное горло Цзян Инхэ, прежде чем сказать: «Этот ученик постоянно доставляет неприятности Учителю. Я…»

«Помолчи».

Цзян Инхэ сосредоточился на том, чтобы направить свою духовную энергию на распутывание нитей, окружающих ядро. Затем он продолжил: «Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Если в будущем ты будешь вести себя нравственно и станешь добрым человеком, как сказал Чжанмэнь-шисюн…»

Добрым человеком… Для кого-то вроде Цинь Цзюня это было похоже на забавную шутку. Он был полностью сосредоточен на Цзян Инхэ, когда, наконец, понял, почему тот так отличается от любого другого праведного совершенствующегося.

Хотя внешне он казался холодным и отстраненным, но внутри был развитым и теплым. Он проявлял почти бесконечное терпение к другим и был стойким оптимистом.

Это было еще более очевидно при сравнении с кем-то вроде него самого. Получение особого отношения от кого-то вроде Учителя вызвало прилив удовлетворения во всем теле этого злого духа.

Он привык к запаху Цзян Инхэ и удобно прижался ближе, позволяя удалить фактически незначительное количество миазм, присутствующих в теле.

Именно в этот момент главные двери резиденции Цин Цзин открылись, пропуская яркий внешний свет и тень в черной одежде.

Ли Хуаньхань стоял у входа, его окружал густой металлический запах. Одежда была разорвана в нескольких местах, и кровь свободно текла из ран на крепко сжатый кулак.

«Учитель,» - вспышка безжалостности промелькнула в красных глазах, - «…Кто это?»

Прежде чем упасть на землю, его кровь просочилась сквозь пальцы. Нефритовая подвеска для меча окрасилась в темно-красный цвет.

Это был холодный нефритовый зеркальный камень, найденный во внутреннем слое тайного царства Тай Сюй, древний артефакт, прекрасно сохранившийся до сих пор. Когда Ли Хуаньхань удалил его из окружающего черного льда, все секретное царство рассеялось, как дым.

На обратном пути он бесчисленное количество раз практиковался в завязывании узлов, пока не усовершенствовал подвеску. Каждый раз, когда он смотрел на нее, его сердце начинало биться быстрее. Его эгоистичная и собственническая натура вышла на сцену.

Увы, хотя к тому времени, когда он вернулся, была весна, казалось, что пик Цин Цзин стал эпицентром зимней бури.

Уголок автора: Как я могу винить тебя за ошибку, когда это моя вина, я слишком снисходителен к тебе?

Примечание:

(1) Кто не помнит, Чжэньжэнь – это не имя, а что-то типа статуса, который означает, что человек достиг идеала личности. В предыдущих главах он довольно часто встречается у разных людей.

(2) Китайский зодиак — схема, широко распространённая в ряде стран Восточной Азии, которая связывает каждый год с определённым животным и его атрибутами. Использование слова «зодиак» отражает некоторую связь с западными знаками зодиака: цикл здесь также разделён на 12 частей, и большинство из них связаны с каким-либо животным. Однако, есть существенные различия: в китайском зодиаке деление идёт по годам, а не по месяцам, животные не связаны с созвездиями и не привязаны к небесной сфере. Китайский знак зодиака собаки связан с западным знаком зодиака весами. В китайском зодиаке присутствуют Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Дракон, Змея, Лошадь, Коза, Обезьяна, Петух, Собака Свинья. В общем, вещь это весьма занимательная.

(3) Шисюн — старший соученик/ученик, т. е. здесь говорилось о Ли Хуаньхане, т. к. его приняли раньше в секту, для Цинь Цзюня он является шисюном, а Цинь Цзюнь в свою очередь шиди – младший соученик/ученик.

Если замечаете какие-то проблемы с текстом: ошибки, неточности перевода, странное форматирование, пишите, пожалуйста, в комментариях. Спасибо всем, кто читает. Мое сердечко болит за Ли Хуаньханя.

Глава 5 – Я хочу съесть его

Цзян Инхэ почувствовал холод в словах другого человека, что было необычно, учитывая обычно уравновешенный характер его первого ученика.

Его взгляд скользнул по темно-красным следам на теле Ли Хуаньханя. Обеспокоенный, он послал свое сознание для проверки и обнаружил, что совершенствование юноши не пострадало. А затем сказал: «Это твой шиди, Цинь Цзюнь».

Ли Хуаньхань с невысказанным вызовом в глазах направился к месту, где стоял седовласый юноша. Он сделал паузу и прокомментировал: «Кажется, Цинь-шиди ранен».

Он сам не знал, зачем сказал это. До возвращения он думал, что его раны были неприглядными. Несмотря на то, что они не причиняли боли, он хотел скрыть их от Цзян Инхэ. Но сейчас, оказавшись в такой ситуации, он хотел, чтобы Учитель взглянул на него.

Внутренний слой тайного царства был местом, в которое немногие осмеливались ступить. Новость о том, что он достал зеркальный краеугольный камень, вероятно, уже распространилась как лесной пожар среди различных основных сект. Ли Хуаньханя совершенно не заботило мнение посторонних, хорошее или плохое.

Но в этот момент он не мог справиться с желанием сосредоточить внимание Учителя только на себе.

Цзян Инхэ издал звук согласия и начал объяснять происхождение Цинь Цзюня, одновременно создавая очищающую ручную печать, чтобы избавить второго ученика от загрязнений. Тогда Ли Хуаньхань повернулся к нему и схватил его за запястье.

Цзян Инхэ был поражен. Он почувствовал, как в его ладонь положили какой-то предмет.

«В тайном царстве Тай Сюй не было ничего слишком хорошего,» - сказал небрежно Ли Хуаньхань - «Я испачкал его».

В его ладони был зеркальный камень в виде кусочка холодного нефрита, который был вплетен в подвеску для меча. Он был испачкан свежей кровью. Древний артефакт излучал ледяную ауру, которая соответствовала совершенствованию Учителя.

Цзян Инхэ был поражен, когда понял, что получил: «Почему ты вошел во внутренний слой тайного царства? Ты, ты обычно выглядишь таким приземленным. Так почему же так безрассудно?»

Он и Ли Хуаньхань были учителем и учеником более 60 лет, поэтому, конечно, между ними была сильная связь. Его первой реакцией было простое беспокойство. «Не торопись снова, Хуаньхань…»

Прежде чем Цзян Инхэ успел сделать выговор, прибыл талисман- сообщение Чжанмэнь-шисюна. В резиденции раздался голос Чжоу Чжэнпина: «Цзян-шиди, зайди во дворец Чжэн Хуа. Мне нужно кое-что обсудить с тобой».

Цзян Инхэ не стал продолжать увещевать его, вместо этого крепко сжал камень в руке. Бросив последний взгляд на Ли Хуаньханя, он сказал: «Твой шиди заражен бесчисленными призраками, поэтому его тело слабо. Я знаю, что ты добрый человек, поэтому ты должен заботиться о нем».

Только получив кивок от своего первого ученика, он вышел и превратился в свет, направляющийся во дворец Чжэн Хуа.

После того, как Цзян Инхэ ушел, на пике Цин Цзин осталось только два человека.

Кроваво-красные глаза Ли Хуаньханя потемнели. Он сел рядом с Цинь Цзюнем и впился в него взглядом: «Заражен бесчисленными призраками?»

Цинь Цзюнь облизнул зубы и, держась за подбородок одной рукой, продемонстрировал высокомерную улыбку: «Телосложение небесного демона?»

Удивительно, но эти два человека думали об одном и том же: «Что за обманщик!?»

Ли Хуаньхань вытянул руку и призвал длинный красный меч. Видимость дружелюбия исчезла, когда меч вонзился глубоко в землю. Всем своим телом первый ученик излучал наполненное гневом намерение убивать.

«Ты кажешься больше мертвым, чем живым, Призрак. Я ускорю твое путешествие в загробную жизнь».

Свет меча был подобен ясному миниатюрному солнцу. Цинь Цзюнь взглянул на него и подразнил: «Если я Призрак, то кто ты? Демон, перевоплотившийся в человека?».

С грохотом меч Ли Хуаньханя рассек воздух и пронзил тело Цинь Цзюня. Край прошелся на расстоянии волоска от ядра основания.

Однако Цинь Цзюнь не двинулся с места. Он был злым духом, поэтому мог вернуться независимо от того, сколько раз его смертная форма будет уничтожена. Даже это ядро было лишь заменяемой частью его маскировки.

Кровавый меч раскроил рану над сердцем, жадно поглощая кровь. Ли Хуаньхань остановился, подозрительно смотря на него, и сказал: «С какой целью ты сблизился с НИМ?»

«Я как раз хотел спросить у тебя то же самое,» - Цинь Цзюнь приподнял бровь, как будто они просто обсуждали погоду - «Что такой демон, как ты, делает, дурачась в настолько известной праведной секте, как Пэн Лай?»

Холод во взгляде Ли Хуаньханя оставался непроницаемым. Он вытащил свой меч, оставив зияющую дыру, которая быстро заживала.

«… Призрак,» - предупредил он взглядом, - «Если ты посмеешь причинить ему вред, я тебя зарежу».

Прошло много времени с тех пор, как Цинь Цзюню угрожали подобным образом. Он даже почувствовал давно забытое чувство злобы от Ли Хуаньханя.

Этот человек, вероятно, был не просто реинкарнированным демоном. Его тело источает знакомый аромат небесной молнии.

Цинь Цзюнь пошевелил бровями и озорно улыбнулся: «Что ж, это очень плохо, потому что я собираюсь его съесть».

Он видел, как эти кроваво-красные глаза стали еще более зловещими. На ум пришла фраза: «Каждый клад охраняют ужасные звери».

Для призрачного совершенствующего его уровня Цзян Инхэ был подобен декадентскому печенью, ожидающее, что кто-то укусит его и распробует каждый кусочек.

И Ли Хуаньхань, ужасный зверь, на территорию которого вторглись, больше не мог сдерживать свою жажду крови.

—

Дворец Чжэн Хуа.

«Очень немногие живут на Замерзших равнинах, так что это идеальное место, чтобы переждать второе небесное бедствие на этапе Ослабленной пещеры. Ты готовился к этому много лет, поэтому я надеюсь, что ты все продумал. Путь к бессмертию не всегда прямой…»

Чжоу Чжэнпин продолжал болтать. Для многих талантливых людей уже этап Ослабленной пещеры был зенитом их достижений в этой жизни. Только Цзян-шиди мог пойти еще дальше.

Целью этой встречи было как раз обсуждение места, где можно переждать его второе небесное бедствие.

В Пэн Лай было хорошо известно, что скорбь Сюань Вэй Сяньцзюня наступила давно. Тем не менее, они также знали, что все, вероятно, пройдет гладко, если Цзян Инхэ подготовится заранее.

Цзян Инхэ: «Чжанмэнь-шисюн, я доверяю тебе своих учеников на время моего уединения».

Чжоу Чжэнпин замолчал, что было редкостью. Он подумал об этих двух молодых людях, и его сердце содрогнулось от предчувствия: «…Это необычные таланты. Я сомневаюсь, что им нужно мое руководство».

Цзян Инхэ покачал головой: «Хотя Хуаньхань сделал то, что от него требовалось в экспедиции, он также продемонстрировал незрелость, войдя во внутренний слой».

Чжоу Чжэнпин: «С нынешним уровнем мастерства он должен был в состоянии выстоять там».

Цзян Инхэ вздохнул: «Он взял древний артефакт, поддерживающий тайное царство Тай Сюй».

«О...» - Чжоу Чжэнпин подумал, что больше не может удивляться тому, что вытворяет этот молодой человек. Сразу после того, как он рассеянно согласился, его поразили слова "древний артефакт". - «Ах?!».

Секретные миры обычно создавались с помощью драгоценного краеугольного камня в их эпицентре. Люди обычно оставляли их в покое по двум причинам:

1. Они были хорошо защищены, и их было опасно возвращать.

2. Они были хорошей тренировочной площадкой для будущих поколений учеников.

«Он действительно взял его?» - Голос Чжоу Чжэнпина поднялся на несколько октав, - «Этот ребенок был отправлен присматривать за своими боевыми братьями и сестрами… Почему он уничтожил тайное царство?!»

Цзян Инхэ кашлянул, несколько смущенный: «Эн*...он взял его».

[* звук согласия]

«У Ли Хуаньханя корень огненного атрибута, о чем он думал, рискуя жизнью в оледеневшем месте для получения безделушки?»

Место, о котором шла речь, не принадлежало Пэн Лай, а делилось между многими сектами. Чжоу Чжэнпин положил руку на грудь и попытался восстановить контроль над дыханием. Он чувствовал, как у него подскочило давление.

«Это должен был быть подарок его девушке, чтобы они могли стать партнерами по совершенствованию?!»

Цзян Инхэ был возмущен за своего ученика. Как он мог допустить, чтобы Чжанмэнь-шисюн неверно истолковал почтительный жест как легкомысленную интрижку?

Он сказал с некоторым недовольством: «Это должно быть для женщины?»

Глаза Чжоу Чжэнпина расширились. Дрожащей рукой он пригладил бороду: «Что? Твой ученик отдал это мужчине?!»

Цзян Инхэ: «…»

Чжоу Чжэнпин воспринял его молчание как согласие и резко хлопнул себя по ноге. Он пробормотал: «Это сделает нас посмешищем для всего мира совершенствования. Исчезло целое тайное царство, и все из-за мужчины... разве это не повод для насмешек?»

До того, как стал совершенствующимся, Чжоу Чжэнпин был человеком из провинции Чжун. Впервые за очень долгое время его акцент просочился в голос.

Видя, что он все больше сбивается с пути, Цзян Инхэ поспешно прервал его: «Конечно, Хуаньхань подарил его мне».

Чжоу Чжэнпин был потрясен, и его давление упало.

«Почему ты раньше ничего не сказал? Разве это не классический пример почтительного отношения к старшим?»

Он сделал глоток чая, чтобы успокоиться, и продолжил: «Хорошо. Это просто случай, когда твой ученик слишком своеволен без нарушения каких-либо правил. Напротив, другие секты, вероятно, позавидуют этому. В ближайшие дни Юнь Бусю покидает уединение, так что ты можешь воспользоваться этой возможностью и отправиться на тысячи миль к Замерзшим равнинам, чтобы преодолеть скорбь».

Юнь Бусю, которого звали Цин Янь, был одним из трех Чжэньжэнь секты Пэн Лай. Он ушел в уединение 200 лет назад, чтобы проанализировать боевую технику. Он самый молодой из старшего поколения, шиди Цзян Инхэ.

Цзян Инхэ слегка наклонил голову. Его прервал гул, потрясший всю секту Пэн Лай. Дворец Чжэн Хуа качнулся, а чайный сервиз упал на пол и разбился.

Оба присутствовавших старейшины были ошеломлены. Они быстро вышли наружу в виде полос света и зависли в воздухе, чтобы рассмотреть источник удара. Первое, что они увидели, - целая секция горного пика, падающая с неба только для того, чтобы быть разрубленной ударом меча.

Чжоу Чжэнпин взмахнул своей метелкой** и вызвал поверхность зеленого света, чтобы поддержать половину обломков и осторожно опустить их на землю. Рядом уже было много учеников, которые наблюдали за происходящим, ведя громкие и оживленные обсуждения. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на застывшую фигуру Цзян-шиди: «Сюань Вэй, я думаю, что только что пролетела часть твоего пика Цин Цзин».

Цзян Инхэ бесстрастно наблюдал за тем, как рушится его дом. В его голове промелькнуло несколько вариантов, пока он не заметил пару, стоящую на сломанной горной вершине.

В то же время рядом с ним раздался дрожащий голос Чжанмэнь-шисюна:

«Сюань Вэй, кажется, твои ученики…» - он задумался на минуту и подавил желание сказать, что они сражаются насмерть, - «… обмениваются опытом?»

Цзян Инхэ: «…»

Уголок автора: Все боевые братья должны быть похожи на них. Общаться! Как! Друзья!

Глава 6 - Ярко-красные капли крови

Пик Цин Цзин был уничтожен мечами. То, что изначально было живописным духовным местом, теперь превратилось в руины и развалины. Особенно это касалось места, где происходила текущая дуэль.

У второго ученика, которого он принял всего два года назад и который едва успел построить свое основание, было несколько сломанных костей. Его ядро было почти полностью истощено.

Цзян Инхэ помог Цинь Цзюню подняться и пристально посмотрел на Ли Хуаньханя. Только он собрался заговорить, как увидел, что рука первого ученика, держащая меч, начала извиваться, и на коже появились ужасные разрывы.  Уникальные характеристики телосложения небесного демона стали очевидны. Его кровь капала с кончиков пальцев, он напоминал злобную звезду в человеческом обличье.

Цзян Инхэ почувствовал, как у него екнуло сердце. Хотя совершенствование не уменьшилось от путешествия в глубины тайного царства, похоже, были допущены ошибки. Иначе Цинь Цзюнь не смог бы ранить Ли Хуаньханя с нынешним уровнем силы.

Он восстановил сломанные кости Цинь Цзюня, и это повторяющееся действие помогло заглушить первоначальную ярость. «Вы поссорились?» - спросил он.

Цинь Цзюнь тихо ответил: «Шисюн просто продемонстрировал мне несколько приемов».  Цзян Инхэ повернулся и подошел к Ли Хуаньханю, который все еще был похож на статую. Невозможно было понять, о чем он думает.

«Приемы?» - Цзян Инхэ смотрел, как тот призывает обратно кровавый меч. Затем взял первого ученика за руку и, как всегда, направил в нее духовную энергию. Как и ожидалось, обнаружилось скопление деорганизованной энергии из-за его недавних усилий.

Рука с длинными пальцами излучала холодное сияние. Ли Хуаньхань уставился на тыльную сторону своей ладони и вспомнил, что Цзян Инхэ гнушался вида крови.

Но в этот момент ладонь Учителя касалась его крови. Он уже потерял счет тому, сколько раз тот делал для него исключения.

Он глубоко вздохнул и смягчил голос: «Да. Я продемонстрировал».

Цзян Инхэ раньше злился на них, но у него не хватило духу ругать их после того, как стал свидетелем последствий. Очищая меридианы своего старшего ученика, он выразил недовольство: «У вас была дружеская схватка или вы пытались сравнять с землей эту гору? В следующий раз, когда этот Мастер обнаружит, что вы так сражаетесь, оба будете посланы раскаиваться в своих проступках».

Чем дольше Ли Хуаньхань смотрел на Цзян Инхэ, тем мягче становилось его поведение, пока он снова не стал тем спокойным и теплым юношей, которого тот помнил.

«Этот ученик виноват,» - сказал Ли Хуаньхань, - «старший должен знать свои сильные и слабые стороны».

Цзян Инхэ кивнул и повернулся, чтобы дисциплинировать другого, когда Ли Хуаньхань схватил его за руку. Поток энергии в его теле снова стал беспорядочным.

Цзян Инхэ: «!»

Он поспешно передал больше духовной энергии и не заметил, что у тихого человека, стоящего перед ним, был неописуемый взгляд.

Ли Хуаньхань уставился на его опущенные ресницы, затем вдохнул холодный аромат, окружающий Учителя. Губы Цзян Инхэ были тонкими и бледными, как только что распустившийся цветок сливы.

Именно эти губы говорили: «Твоя судьба навеки принадлежит тебе. Даже небеса не могут отнять это у тебя», и «Ты мой единственный ученик».

За те шестьдесят или около того лет, когда он переродился, эти губы произнесли много подобных слов…слов, которые Ли Хуаньхань никогда раньше не слышал по отношению к себе. Они медленно проникли в его сердце и подтвердили, что такой человек существует в этом мире. Он провел последние несколько десятилетий, признавая этого человека своим. До того, как…

Ли Хуаньхань поднял глаза и увидел лениво ухмыляющееся лицо Цинь Цзюня за спиной Цзян Инхэ. Жажда крови и гнев продолжали кипеть в его сердце.

Спокойный и непоколебимый седовласый юноша из воспоминаний Цзян Инхэ на самом деле направил свой пылающий взгляд на стройные выступы его спины. Он не отступил, когда Ли Хуаньхань пристально посмотрел на него, и даже осмелился усмехнуться и облизнуть губы, как будто смеялся над бессмысленной суетой демона.

—-

Пик Цин Цзин был восстановлен Цзян Инхэ с помощью одного талисмана. Однако у него почему-то сложилось впечатление, что напряжение между его учениками так же легко устранить, хотя на самом деле прямо у него на глазах бушевала холодная война.

Ночи были прохладными. Пока ножны меча ремонтировали, Цинь Цзюнь делал упражнения ци под руководством Цзян Инхэ.

Его биологический возраст был где-то между подростком и юношей. Внешне он казался сильным, с худощавыми мускулистыми конечностями и угрожающими складками между бровями.

Но в конце концов это был юноша, загрязненный и поглощенный бесчисленными призраками.

Размышляя над этим, Цзян Инхэ положил Ванчэнь на колени, чтобы надеть подвеску, сделанную из зеркального камня. Палец скользнул по множеству сплетенных узлов на веревке.

Как только закончил привязывать ее, он услышал, как Цинь Цзюнь приблизился.

«Учитель».

Его голос, казалось, падал в бесконечную бездну, в нем не было той теплоты, присущей Ли Хуаньханю.

Цзян Инхэ поднял голову и увидел, что Цинь Цзюнь закончил серию упражнений и теперь пристально смотрит на меч в его руках.

«Ли… Мой шисюн,» - плавно поправил он себя, - «что он за человек?»

Цзян Инхэ, когда услышал эти слова, подумал, что Хуаньхань напугал своего шиди. Чтобы в будущем у них были гармоничные отношения, он с большим терпением объяснил Цинь Цзюню: «Твой шисюн очень ласковый». Цинь Цзюнь был удивлен: «Ласковый?»

Он подумал о красноглазом демоническом совершенствующем, которого видел в течение дня.  У того было настолько мощное желание убивать, что это было почти заметно невооруженным глазом. Слово «ласковый» не могло коснуться его и десятифутовым шестом*.

Это слово больше подходило Цзян Инхэ, у которого была строгая внешность, но мягкая манера речи. Как будто он вырос в другом обществе, мирном и упорядоченном, в отличие от мира совершенствования. Он заставил возродившегося злого духа жаждать его из глубины сердца…может быть, это и есть то, что они называют «лаской».

Цинь Цзюня заворожили кончики пальцев, лениво играющие с подвеской.

«Твой шисюн заботится о своих боевых братьях и сестрах. Недавнюю двухлетнюю экспедицию в тайное царство Тай Сюй возглавил Хуаньхань,» - сказал Цзян Инхэ. – «Сегодня он только хотел направить тебя и проявил сдержанность».

Цинь Цзюнь снова задумался…

…если бы они не скрывали свои силы, Ли Хуаньхань, вероятно, забил бы его до смерти прямо здесь и сейчас.

Посмотрите на этого коварного демона, добросовестно играющего роль хорошего маленького ученика. Цинь Цзюнь облизнул зубы и ничего не ответил.

У демонических совершенствующихся, сблизившихся с праведниками, особенно с такими, как Цзян Инхэ, могло быть только одно из двух намерений. Первое - украсть их ресурсы, прежде чем убить. Другое - подождать, пока они полностью восстановят свои силы, а затем использовать этого Сяньцзюня в качестве печи для совершенствования**.

Судя по реакции Ли Хуаньханя, второй вариант, кажется, более вероятен ... Цинь Цзюнь поднял голову и случайно встретился взглядом с глазами Цзян Инхэ.

Они были спокойными и ясными, отражающими звезды над головой.

Взгляд Цинь Цзюня на секунду задрожал, но он еще долго молча вглядывался в них, прежде чем сказать: «… Что Учитель думает о шисюне? Он вам очень нравится?»

Это был деликатес, на который он положил глаз.  И Цинь Цзюнь определенно был не из тех, кто делится.

Цзян Инхэ взглянул на индикатор прогресса в правом верхнем углу поля зрения. Он вспомнил свои мысли во время спасения, о том, что этот ребенок отчаянно нуждается в чувстве безопасности.

Он тепло ответил: «Цзюнь-эр и Хуаньхань равны. Учитель любит всех послушных детей».

Слово «послушный» обычно раздражало уши Цинь Цзюня, но раньше ему никогда не предшествовало слово «любить».

Сглотнув, он подошел ближе, взял руку Цзян Инхэ, перевернул ее и лизнул открывшееся холодное белое запястье.

Цзян Инхэ знал о состоянии его тела и привык к тому, что Цинь Цзюнь был человеком дела, а не слова. Он не чувствовал отвращения, а вместо этого начал гладить его по волосам другой рукой, говоря: «Работай усердно, совершенствуйся, чтобы постепенно ты смог использовать свои собственные силы и избежать оков, наложенных на тебя судьбой».

Этими словами Цзян Инхэ утешал не только его, но и себя.

После стольких лет разочарований и ложных надежд он мог только посвятить себя самосовершенствованию, не зная, приведут ли когда-нибудь эти усилия его домой.

Эти ученики дали ему надежду. Они напомнили его самого из прошлого.

«Человечество может восторжествовать над безжалостными небесами».

Цинь Цзюнь чуть пошатнулся и хрипло повторил: «Человечество может восторжествовать над безжалостными небесами?»

Ярко-красные капли крови сгустились у него на глазах.

Цзян Инхэ кивнул, он не думал, что что-то не так с его рассуждениями: «Ты хотел сказать, что вместо этого люди должны стремиться к бессмертию? Там, где я родился, более распространены другие взгляды».

Он продолжил: «Будь то стихийные бедствия или боль, вызванная болезнями, зачем винить небеса в том, что они играют со смертными?»

Цзян Инхэ взглянул на яркий лунный свет, отражающийся от стен.

«Три тысячи лет назад Призрачный Старейшина был побежден небесной молнией, призванной праведной фракцией. Легенды говорят, что презирали его исключительно за то, что он был рожден злым духом. Но никто не может выбирать, кем родиться. То же самое и с тобой, Цзюнь-эр, ты не можешь…»

Прежде чем он закончил говорить, Цинь Цзюнь, который сначала довольно слизывал кровь, замер. Он поднял глаза: «Но в конце концов он все же пал».

Цзян Инхэ подумал, что в его сердце есть обида на призрачных совершенствующихся: «Немногие могут подняться с самого начала. Если вы способны забраться так высоко, нет ничего постыдного в падении».

Свечи неторопливо горели. Лунный свет прошел через двор и осветил вход.

Цинь Цзюнь ничего не сказал. Цзян Инхэ привык к этому долгому молчанию. Он встал и вложил Ванчэнь в ножны. Пара серо-стальных глаз вглядывалась в очертания его спины.

Цин Цзюнь вдруг почувствовал, что эта подвеска для меча очень уродливая.

Чайный сервиз, шахматные фигуры, даже постельное белье и площадка для медитации... Все они были свидетельством глубоких отношений между Ли Хуаньханем и Цзян Инхэ, трофеями, которые этот демон выставлял со временем.

Цинь Цзюнь с трудом сдерживал желание уничтожить все это.

Уголок автора:

Цзян Инхэ: Добавьте ложку частого предостережения, добавьте ложку куриного супа для души, затем добавьте ведро уважения к учителю и Дао ... рецепт праведного преемника!

Праведная фракция: … Пожалуйста, перестаньте, мне страшно.

Примечание:

*десятифутовый шест- древнеримская единица измерения расстояния, основная мера, применявшаяся при землемерных работах, приблизительно 2,957 метра.

** печь для совершенствования - использование других людей в качестве ресурсов для вашего собственного совершенствования. Конкретное использование материала печи для совершенствования может меняться в зависимости от техники совершенствования у персонажа в новелле. Какие техники могут быть? Убить, заняться сексом, съесть мозги и т.п. Какая конкретно техника в этой новелле, не ясно.

Глава 7 - Странные ученики Шиcюна

Главный дворец секты Пэн Лай.

В зеленом и с чисто-белой метелкой в руках Чжоу Чжэнпин сказал человеку рядом с ним: «Юнь-шиди сообщил, что он вернется сегодня, в день твоего отъезда. Ты можешь уйти в уединение, не беспокоясь…»

Цзян Инхэ: «Он приезжает сегодня?»

Чжоу Чжэнпин знал, о чем тот думал, и утешил его: «Единственная причина, по которой Сяо Юнь-шиди признался тебе раньше, - это проклятие демонического совершенствующего. Будь уверен, теперь, когда он достиг стадии Изначального Бога, это больше не должно на него влиять».

Цзян Инхэ забыл об этом инциденте несколько веков назад, но теперь, когда Чжанмэнь-шисюн напомнил ему, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Прежде чем успел ответить, он ощутил волну света, направляющуюся к ним.

Яркий белый свет, казалось, переместился и нырнул в объятия Цзян Инхэ.

«Шисюн! Я вернулся, я вернулся! Я приехал, как только смог, чтобы увидеть тебя!»

Цзян Инхэ бесстрастно стащил с себя маленького шиди. Держа его на расстоянии вытянутой руке за воротник рубашки, он небрежно спросил: «Твое основание устойчиво?»

«Да-да, никаких проблем! Шисюн, я скучал по тебе~»

Этот человек был все тем же, как до своего многовекового уединения. Он в полной мере воспользовался своим статусом шиди Цзян Инхэ, уткнувшись носом в изгиб его шеи: «Шисюн, ты так приятно пахнешь, ах…»

Чжоу Чжэнпин не мог смотреть на такое бесстыдное зрелище. Он закашлялся и уже собирался сделать выговор, как вдруг заметил быстро заледеневшее выражение лица Цзян Инхэ.

Он быстро сказал: «По…»

Бум!

Белая фигура, которая только что обнимала Цзян-шиди, была выброшена из комнаты по изящной и мощной дуге. Ударившись головой, она приземлилась на внешнем дворе дворца. После того, как пыль рассеялась, осталась только серьезная воронка глубиной в несколько метров.

Чжоу Чжэнпин: «… Помилуй».

Цзян Инхэ остался равнодушным, ни один волосок не выбился из прически.

«Чжанмэнь-шисюн» - сказал он.

Чжоу Чжэнпин ответил с усталым лицом: «Это была отличная техника. Ничего страшного, если Сяо Юнь-шиди сломает несколько костей, но не заходи так далеко, чтобы не навредить прогрессу в совершенствовании, которого он только что добился во время уединения».

Цзян Инхэ сделал глоток чая: «Он притворяется».

«Хм? Притворяется?

Цзян Инхэ не ответил. Он устремил взгляд на пол перед собой и поставил чашку на стол. Чистый звук разнесся по всей комнате.

В то же время пол дворцового зала внезапно раскололся, и оттуда вылетела белая полоса, сопровождаемая светом меча. Ослепительные лучи озарили комнату, прежде чем сконцентрироваться в единственной точке, направленной к обитателям. В мгновение ока послышался скрежет льда о металл. Острый и зазубренный край ловко отражался белоснежным мечом. Прежде чем звук затих, Юнь Бусю был отброшен Ванчэном на несколько метров. Он преклонил колени перед мастером меча.

Внешне оставаясь невозмутимым, он почтительно сложил ладони*: «Благодарю Шисюна за руководство».

Волны на поверхности чая рядом с Цзян Инхэ успокоились. Все было тихо.

Ванчэнь появился лишь на мгновение, прежде чем его отозвал Цзян Инхэ. Но Юнь Бусю заметил духовно чистый зеркальный камень, прикрепленный к его рукояти.

«Подвеска для меча?» - встав, спросил Юнь Бусю и пошел ближе. - «Шисюн нашел партнера по совершенствованию?»

Чжоу Чжэнпин не был мастером меча, поэтому понятия не имел, какое «руководство» было передано во время этого обмена. Он объяснил: «Это был подарок от одного из учеников Цзян-шиди в память об их отношениях между учителем и учеником. Гораздо важнее, чем просто подарок от партнера, не так ли?»

Юнь Бусю кивнул, затем резко остановился: «Ты только что сказал "ученик"?»

Цзян Инхэ: «Я рассчитываю, что ты позаботишься о них во время моего уединения на Замерзших равнинах».

Юнь Бусю сел рядом с ними и небрежно согласился: «Конечно, я буду присматривать за твоими детьми».

Цзян Инхэ подумал о своих учениках. Они оба происходили из неблагополучных семей, но были трудолюбивыми и хорошими детьми. Он склонил голову в знак благодарности.

Чжоу Чжэнпин: «… Дети, которые могут разрезать горы во время спора».

Юнь Бусю застыл: «Разрезать что?»

Когда Цзян Инхэ хотел сказать что-то в их защиту, услышал, как Чжанмэнь-шисюн угрюмо продолжил: «Если ты уйдешь, они тебя тоже разрежут».

Юнь Бусю: «…»

—-

Никто не заметил ухода Цзян Инхэ из Пэн Лай, кроме Ли Хуаньханя. Он чувствовал, что зеркальный камень отдаляется все дальше.

Когда Ли Хуаньхань открыл глаза, на улице шел дождь. Запах, который он оставил на подвеске, становился все слабее.

На пике Цин Цзин было много жилых домов. Цзян Инхэ жил в Нефритовом поместье Белого Журавля, названном в честь обитающих там духов-журавлей. Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь тоже жили в своих комнатах.

Ли Хуаньхань сел на кровать и установил звукоизоляционный барьер. Он посмотрел на свою ладонь. Густой поток демонической энергии вышел из нее и сконцентрировался в тонкой красной ране. Затем плоть разорвалась, показав налитое кровью глазное яблоко, которое беспорядочно вращалось.

Когда глаз увидел Ли Хуаньханя, раздался пронзительный крик: «Ах!!! Отпустите меня! Отпустите меня! Сюэхэ Повелитель Демонов! Почему я все еще здесь ... Почему вы не умерли?!»

Выражение лица Ли Хуаньханя было холодным. Он никак не отреагировал на истерический визг существа.

«Найди человека для этого достопочтенного».

Кровавый глаз успокоился, повернулся еще несколько раз и сказал застенчивым голосом: «Кого хозяин хочет найти? Для этой проклятой тени потребуется новое тело …»

Он внезапно замолк и быстро заморгал от страха, когда Ли Хуаньханя приблизил руку, намереваясь вырвать его.

«Аааааа! Сюэхэ! Вы не можете этого сделать! Нет-нет-нет! Я часть вас! Изначально я был частью вас! Аааа, Ли Хуаньхань!»

Как только палец Ли Хуаньханя пронзил глазное яблоко, тот издал леденящий кровь крик: «Мне ничего не нужно! Я сделаю это бесплатно! Кого вы пытаетесь найти?!»

«Сюань Вэй Сяньцзюнь, - спокойно сказал Ли Хуаньхань, - Цзян Инхэ».

Глаз бросил на него жалобный взгляд и закрылся. Через некоторое время он снова открылся и сказал: «Он на крайнем севере. Кажется, направляется к... Замерзшим равнинам?

«Замерзшие равнины…» - Ли Хуаньхань отвел взгляд, обдумывая эту информацию. Затем он начал отзывать демоническую энергию.

«Быстро возвращайтесь к Кровавому пруду! Быстро!» - продолжила проклятая тень - «Этот Сяньцзюнь или кто-то еще идеально подходит, он может стать печью для вашего дальнейшего совершенствования! Его телосложение чистое, поэтому Цзюньшан определенно сможет вознестись на этот раз…»

Без энергетической подпитки глазное яблоко с воплем исчезло с ладони.

Ли Хуаньхань повернулся и снял звуковой массив**. Взглянув на одну из соседних крыш, он усмехнулся: «Все еще планируешь прятаться там?»

Ранее плоский участок крыши открылся, и появился седовласый Цинь Цзюнь. Серебряный меч, Чжаньюнь, лежал на его коленях. Подперев голову рукой, он сказал: «Глазные яблоки могут вырасти на твоей руке. Вау. Дай подумать...как он тебя только что назвал?»

Ли Хуаньхань бросил на него предупреждающий взгляд. Его ладонь покалывала. Впервые он улыбнулся кому-то, кроме Цзян Инхэ, но это было пугающее зрелище.

«Цинь Цзюнь, - сказал он, - я думаю, будет лучше, если ты вскоре покинешь секту».

Глаза Цинь Цзюня сузились от веселья: «Я как раз собирался сказать тебе то же самое».

Ли Хуаньхань протянул руку, чтобы схватить свой красный длинный меч. Мощное желание убивать исходило от его тела. Однако цель его кровожадности в ответ лишь небрежно хрустнула костяшками пальцев.

Призрак, облизнув губы, обнажил давно скрытые резцы в гротескной ухмылке.

—-

Цзян Инхэ покинул Пэн Лай в день возвращения Юнь Бусю. В то же время тот приехал на пик Цин Цзин, чтобы «присмотреть за детьми».

Духи-журавли возле главного поместья дремали под легким дождем. Атмосфера здесь была удивительно спокойной, и невозможно было сказать, что эта область когда-то была превращена в бесплодную пустошь.

Юнь Бусю, стоявший на вершине, глубоко вздохнул, рассматривая Пэн Лай. Он был очень доволен. Как только он собрался взглянуть на учеников Цзян-шисюна, земля под его ногами задрожала.

Юнь Бусю: «…?»

Вспыхнул кроваво-красный свет, и горная вершина Цин Цзин снова была расколота.

Юнь Бусю: «!!!»

Сяо Юнь-шиди попал под образовавшийся обвал, и ему едва удалось спастись, превратившись в легкую форму в воздухе. Приземлившись в ближайшей долине, он поднял глаза и увидел окруженного миазмами юношу, который, используя свой длинный меч, отразил свет другого меча, направленный к месту, где он стоял. Зловещий смешок сорвался с его губ.

«Разве ты недостаточно меня дисциплинировал, Шиии ~ сюююн ~?»

Слово "шисюн" было произнесено намеренно и медленно. Очевидно, это была провокация, пропитанная высокомерием.

«Дисциплина?» - Другой человек с ужасающей и жестокой аурой был окружен тьмой с головы до пят. Его сверкающий красный меч, казалось, был окружен ручейками крови. – «Вы не достойны того, чтобы я обучал вас».

Один был смертельно зловещим, а другой - всепоглощающе демоническим. Остальная часть Пэн Лай должна была быть встревожена всем тем шумом, который они вызвали, но какой-то массив поблизости, должно быть, предотвратил обнаружение, кроме как в упор.

Он тупо уставился на открывшуюся перед ним сцену, рассеянно стряхивая несуществующую пыль с рукавов. Он еще не успел оправиться от шока, когда юноша в черном повернулся и пригвоздил его взглядом, в котором, казалось, бурлила кровь.

Атмосфера стала странной.

«Что нам делать?» - внезапно спросил Цинь Цзюнь.

Ли Хуаньхань отвернулся: «Убей его».

Цинь Цзюнь задумчиво потер подбородок: «Но как ты объяснишь это Учителю, когда тот вернется? Давай просто сотрём его воспоминания».

Ли Хуаньхань с отвращением прищурился: «Тогда сделай это».

Юнь Бусю: «…»

Что за учеников принял мой Шисюн?!

Уголок автора:

Юнь Бусю: «Здесь слишком опасно, позвольте мне вернуться в уединение ...»

Примечание:

*"почтительно сложил ладони", как я понимаю, поза примерно как на картинке.

**звуковой массив = звукоизоляционный барьер, т.е. что-то типо купола-щита, который укрывает создателя, люди вне массива не слышат ничего из того, что происходит в массиве.

Глава 8 - Лучший человек в сердце Учителя

Замерзший снежный покров.

Насколько хватало глаз, простирался только белый цвет. Из скрытой расщелины дьявольская лисица высунула пару белых ушей. Осторожно осмотревшись, она бросилась прочь.

Чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовала аромат бессмертного совершенствования. Она сглотнула слюну и, повернувшись, увидела, что, как и ожидалось, арктический волк был рядом с помещениями соверщенствующегося.

«Хмф, он даже не может предупредить меня, когда уходит, какой он друг.» - тихо пробормотала лиса-дьявол. Она нашла уединенное место над пещерой и начала медитировать.

С течением времени сюда приходило все больше и больше дьяволов. В прошлом веке они постепенно поняли темперамент Цзян Инхэ и узнали, что он не против того, чтобы они заимствовали для самосовершенствования излучаемую им духовную энергию. Лишь однажды он прогнал двух маленьких дьяволят, когда их бестелесные формы сцепились в борьбе за ближайшее к нему место.

И за эти сто лет многие дьяволы, получившие человеческую форму благодаря Цзян Инхэ, прежде чем отправиться в путь, в знак благодарности оставляли ему свои самые ценные безделушки перед пещерой. Но этот человек так и не предпринял даже попытки забрать что-нибудь, поэтому образовалась небольшая гора сокровищ.

В воздухе витала волна энергии. Ледяная бабочка подлетела к дьявольской лисе и заговорила знакомым голосом.

«Ты потребляешь его энергию уже несколько десятилетий, Сюэ Цяньцянь, так почему твои уши все еще торчат?»

Сюэ Цяньцянь закатила глаза: «Я глупая и не такая умная, как ты, счастлива?»

Ледяная бабочка рассмеялась и посмотрела в сторону пещеры, прежде чем снова повернуться к Сюэ Цяньцянь: «До меня дошли интересные слухи, лисичка, тебе интересно?»

Сюэ Цяньцянь знала, что та была из тех людей, что не могут уснуть ночью, если немного не посплетничают, поэтому, конечно, сказала: «Просто скажи или уходи, ты задерживаешь мое совершенствование».

Бабочка приблизилась к ее уху и прошептала: «Я слышала, как старейшины моего клана говорили, что здесь скоро проснется Архидьявол».

«Архидьявол?» - Сюэ Цяньцянь усмехнулась. – «Я слышу эту чушь каждый год. Неужели их так легко оживить? Прямо сейчас раса дьяволов слаба, у нас есть только дьявольские бароны Цзюин и Хуньдунь, чтобы удерживать форт. Архидьявол – это существо, возвышающийся даже над ними, появляется лишь раз в несколько тысяч лет. Хватит уже мечтать».

Оскорбленная таким скептицизмом, бабочка дернула ее за рукав и прошипела: «Я говорю серьезно!»

Сюэ Цяньцянь стряхнула руку и сменила позу: «Ты живешь прошлым? С тех пор, как Дьявольский Бог и Дьявольский Король Тяньхоу пали один за другим…»

Прежде чем она успела договорить, обычно спокойные волны энергии, исходящие из пещеры, исчезли. Над альковом начали сгущаться темные тучи, и внутри загорелся пурпурный свет. Сверху нахлынуло ужасающее давление.

Как только собравшиеся маленькие дьяволы начали паниковать, теплый порыв ветра вырвался из пещеры и унес всех на несколько километров.

Сюэ Цяньцянь и ледяная бабочка перекувыркнулись несколько раз, прежде чем остановиться. Еще до того, как они успели прийти в себя, в пещеру ударила разрушающая землю молния. Обломки, сопровождаемые ослепительной вспышкой света, разлетелись в воздухе.

Если бы не нынешний прилив энергии совершенствующегося, все присутствующие дьяволы обратились бы в пыль.

Сюэ Цяньцянь почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, она схватилась за колотящуюся грудь. Бабочка рядом с ней несколько раз заикалась, прежде чем выговорила: «Так эта… эта пурпурная молния означает... что внутри находится Сяньцзюнь на стадии Выдолбленной пещеры!»

Стадия Выдолбленной пещеры, ха… Сюэ Цяньцянь с трудом сглотнула: «Сянь... Сяньцзюнь? Это его первое или второе бедствие?»

Те, кто находится на стадии Выдолбленной пещеры, должны пережить три молниеносных бедствия и пять испытаний своей преданности Дао, прежде чем они будут в полушаге от истинного Золотого Бессмертного. Во всем мире совершенствования было только два Сяньцзюня. Первый из них – Вэй Сяньцзюнь, Цзян Инхэ из секты Пэн Лай, а второй – Хунь Юань Сяньцзюнь, Тун Гуйюй из секты Хэ Хуань.

Только тот, кто был воплощением льда и снега, как Цзян Инхэ, предпочел бы принять свое небесное бедствие в таком месте, как это.

Не только эти двое, но и все дьяволы Замерзших Равнин размышляли о близком столкновении со смертью. Все глаза были прикованы к продолжающемуся бедствию. Это был редкий шанс резко улучшить свое совершенствование!

«Говорят, что у Цзян Сяньцзюня холодный темперамент, но я думаю, что это просто прикрытие, чтобы скрыть его теплую натуру.  Где еще можно найти кого-то, кто вспомнил бы о таких, как мы, в такое время?» Бабочка вздохнула: «Почему бы тебе не попроситься к нему в ученики? Тогда ты будешь готов к жизни».

Сюэ Цяньцянь фыркнула: «Пытаешься меня убить?»

Их шутки постепенно стихли. Клубящиеся облака время от времени открывали пурпурное небо над головой. Огромное количество заряда глубоко дезориентировало. Но никто не мог отвести взгляд.

Грохот грома доносился примерно полдня. Когда у всех дьяволов заболела голова и они были почти на пределе, слои облаков начали рассеиваться. Аромат духовной энергии в воздухе становился все насыщеннее, пока у некоторых из них не закружилась голова от желания.

В тот момент, когда дьяволы поблизости были готовы упасть в обморок, послышался холодный и далекий мужской голос.

«Не подходите».

Всего два слова Сюань Вэй Сяньцзюня остановили более смелых дьяволов. Все они преклонили колени и, словно учителю, отдали дань уважения в сторону покрытой льдом пещеры.

«Тем, кого я не учил, нет нужды преклонять колени подобным образом.» - Цзян Инхэ легкомысленно сказал. - «Покиньте это место».

Голос был чистым и мелодичным. Сюэ Цяньцянь почувствовала, как ее тело удаляется несмотря на то, что она хотела остаться еще ненадолго.

Все дьяволы вскоре разбежались.

***

Цзян Инхэ был одет в светло-зеленую одежду и плащ с вытканными листьями бамбука. Его основание все еще было нестабильным после недавних испытаний, но он не спешил его восстанавливать. Вместо этого он поднял глаза и взглянул на тело молодого человека, заключенное в лед.

Сто лет назад он нашел это место для того, чтобы перенести бедствие, и он также обнаружил это тело. Проанализировав вырезанные рядом слова, Цзян Инхэ пришел к выводу, что это была одна из резиденций павшего древнего архидьявола.

И все же на ледяной “скульптуре” не было и следа дьявольской ауры. Тело внутри хорошо сохранилось, как будто его собирались съесть позже или оставить как “домашнее животное” хозяину, который по какой-то причине не вернулся.

У дьяволов было много способов быстро поднять свой уровень совершенствования. Только те, кто решил позаимствовать методы людей, становились сильнее в более медленном темпе.

Цзян Инхэ встал и подошел к скульптуре. Он взглянул на лицо юноши.

Волосы были темными, а кожа светлой. Слегка красные губы подчеркивали изысканную внешность. Если бы не кадык, его можно было бы принять за девушку. Но левая сторона лица была ужасно обезображена, как будто ее грыз дьявол.

Контраст был убийственно жесток.

Цзян Инхэ протянул руку. Когда кончики пальцев коснулись льда, тот раскололся и разлетелся, а тело упало в руки Цзян Инхэ.

Оно было слишком холодным.

Из-за природы совершенствования температура тела Цзян Инхэ была ниже, чем у большинства людей. Но юноша, которого он держал в руках, был словно глыба льда.

Глыба льда, которая могла двигаться. Как будто очнувшись от глубокого сна, юноша обнял его за шею и жалобно прошептал: «Холодно ...»

Даже его голос дрожал.

Цзян Инхэ достал из личного измерения черный плащ и накинул на плечи юноши, а затем обнял его. Пока мальчик разогревался, в системе, которая молчала в течение столетия, внезапно появилось уведомление.

[Цель обнаружена! Результат оценки: Потрясающий шедевр.]

Цзян Инхэ остановился. Он почувствовал странное чувство удовлетворения. Дорога к бессмертию постоянно менялась, так что, может быть, все-таки легче воспитать трех выдающихся учеников?

Он протянул руку, чтобы исследовать меридианы юноши. Ему нечего было сказать после того, как обнаружил осколки замороженных духовных вен. В тот момент, когда он засомневался в жизни, мальчик поднял голову, открывая наполовину красивое лицо.

Ясные, как вода, глаза смотрели вверх, и голос звучал слабо из-за долгого неиспользования.

«Пожалуйста. помогите мне… Мне, мне так холодно…»

Цзян Инхэ почувствовал себя так, словно его ударили. Неуправляемый поток отцовской любви хлынул из его сердца. Хотя ему было всего двадцать с небольшим, когда он покинул Землю, в общей сложности он прожил почти тысячу двести лет. Он направил духовную энергию в тело юноши, минуя замерзшие вены, ко лбу, где создал серебристую защитную печать.

Он положил подбородок на макушку юноши и мягко сказал: «Не волнуйся, я тебе помогу».

Мальчик, закутанный в черный плащ, крепче обнял Цзян Инхэ и глубоко вдохнул.

Слегка холодный воздух, наполненный духовной энергией, ворвался в легкие и прорвался сквозь туман недавно возрожденного разума.

***

Ребенка из ледяной пещеры звали Чан Е.

Цзян Инхэ не вернулся в Пэн Лай, используя свою легкую форму. После того, как он забрал Чан Е с Замерзших равнин, они потратили несколько месяцев, идя в секту.

Чан Е был подвижным ребенком, но он знал, когда нужно быть послушным. Единственный недостаток заключался в его прилипчивости. По его словам, он был продан работорговцам после того, как отстал от своей семьи беженцев. Затем был схвачен дьяволом и заточен в Замерзших равнинах.

Он сказал, что обязан Цзян Инхэ одной жизнью за спасение, а другой - за то, что тот стал его учителем.

Пламя свечи дрогнуло.

Цзян Инхэ сидел на подушке, скрестив ноги, и полировал Ванчэнь. Белоснежная подвеска покачивалась в такт движениям.

Дверь открылась, Чан Е, одетый в темно-зеленую одежду, принес небольшую тарелку сладостей.

Цзян Инхэ поднял глаза и внимательно осмотрел Чан Е, не обращая внимания на сладости.

«Ты шел быстрее, чем обычно,» - сказал он, - «и вид у тебя встревоженный. О чем ты думаешь?»

Чан Е не думал, что тот заметит. Он в панике поднял голову и спросил немного неловко: «…Учитель, я… Я действительно уродлив? "

Цзян Инхэ был ошеломлен.

«Я только что столкнулся с молодой девушкой. Она сказала, что ... мое лицо выглядит так, будто его собрали по кусочкам. Она велела мне уйти, пока я не запятнал ее глаза своим видом».

Голос Чан Е становился все тише. Он осторожно вытер слезы.

«Учитель, я знаю, что совершенствующие должны научиться смотреть… смотреть на внутренний мир человека. Но я…»

Его взяли за руку.

Пальцы Цзян Инхэ были тонкими и мягкими, отливающими инеем. Но в том месте, где они коснулись ладони Чан Е, стало тепло.

«Уродство ее сердца - единственное, что может запятнать других,» - Цзян Инхэ посмотрел на него. - «Обещай Учителю, что ты останешься чистым. Чан Е всегда должен быть добрым и приятным человеком».

Чан Е замолчал. Он сглотнул и нырнул в объятия Цзян Инхэ.

Прошло довольно много времени, прежде чем Цзян Инхэ услышал, как тот тихо сказал:

«Я буду лучшим человеком в сердце Учителя».

Уголок автора:

Цзян Инхэ: «Добавьте ложку благожелательных учений, ложку доброты, затем добавьте ведро уважения к учителю и Дао».

Раса дьяволов: «Почему-то мы тоже немного напуганы QAQ».

Глава 9 – Ласковый и заботливый шисюн Ли, умный* и милый** маленький ученик

Когда Цзян Инхэ увидел Чан Е на следующий день, на том была черная полумаска, закрывающая часть лица. Нескрытая половина лица была прекрасна и великолепна, как яркий цветок пиона.

Черноволосый юноша тщательно упаковал вещи и теперь послушно стоял у дверей гостиницы, ожидая своего Учителя. Он не высказывал жалоб или вопросов по поводу нескольких месяцев пешего путешествия.

Цзян Инхэ был тронут. Его маленький ученик был таким милым и умным мальчиком.

Он заметил, что третий индикатор прогресса на дисплее системы наконец-то разблокировался. Его настроение улучшилось, когда он подумал о том, что был на один шаг ближе к возвращению домой. Он протянул руку Чан Е.

Чан Е повернул голову и крикнул: «Учитель». Затем он посмотрел на белоснежную руку.

Было раннее утро, за его спиной сияло солнце. В воздухе витал холодный слабый аромат Цзян Инхэ. Чан Е был похож на маленького, только что проснувшегося щенка, который глубоко запечатлевал чужой запах в своем сознании.

Четыре месяца спустя они прибыли в южную провинцию, где находилась Пэн Лай.

Чем ближе к секте Пэн Лай, тем труднее. Окружающие вершины гор последовательно возникают… В прекрасной местности рождаются прекрасные таланты. Пока не увидете стоящую на вершине горы, словно летящую, каменную стелу (1), на которой выгравирована фраза: «Павший духом спроси у младших отроков». [!]

Когда они пересекли границу территории секты, одетый в зеленое юноша спрыгнул с каменистого насеста, как только увидел Цзян Инхэ. Он поспешил поприветствовать старейшину: «Поздравляю Сяньцзюня с успешным возвращением из уединения. Глава секты Чжоу ожидал вашего прибытия и послал этого ученика к вам. А это…?»

Чан Е на вид было шестнадцать или семнадцать, максимум, но он был очень высоким. Часто трудно определить настоящий возраст совершенствующегося только по внешнему виду.

«Он новый ученик этого Мастера» - Цзян Инхэ кратко представил его. Он успокаивающе положил руку на плечо Чан Е и повел его через защитные конструкции, окружающие секту.

После того, как они прошли через скрывающий барьер, пейзаж перед ними внезапно изменился. Чан Е крепче сжал руку Цзян Инхэ, прежде чем постепенно расслабиться.

Цзян Инхэ хотел, чтобы ученик чувствовал себя более комфортно в новой обстановке, поэтому выбрал более живописный путь к пику Цин Цзин. Все ученики по дороге почтительно приветствовали его. Новость о том, что Сюань Вэй Сяньцзюнь вышел из уединения, взяв на буксир маленького ученика, вскоре распространилась по Пэн Лай.

Пик Цин Цзин не сильно изменился с того момента, как он ушел. Духи – журавли лениво отдыхали у входа. Цзян Инхэ почувствовал чье-то присутствие, когда открыл главные двери своей резиденции. Он поднял глаза и увидел Сяо Юнь-шиди, сидящего с вытянутым лицом около ножен меча.

Сяо Юнь-шиди сильно изменился за последнее столетие. В его когда-то чернильно-черных волосах виднелись даже серебристые пряди, словно он недавно изнемог от беспокойства. Цзян Инхэ приподнял брови: «Шиди, ты…»

Юнь Бусю понял, что у него появились зрители, только когда услышал его голос. Он на некоторое время замер, а потом бросился к нему: «Шисюн, ах!!! Моя жизнь такая тяжелая –»

Цзян Инхэ никак не отреагировал. Он поймал его и поднял за воротник.

«Что случилось?»

Сяо Юнь-шиди еще больше расстроился от того, что его так легко поймали. Он тяжело вздохнул: «Шисюн, Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь прорвались на стадию Зарождающейся души».

Даже Цзян Инхэ был удивлен. Он нахмурил брови: «Как быстро».

Прежде чем уйти в уединение, он оставил Цзюнь-эру (2) бутылочку с кровью. Кто бы мог подумать, что к тому времени, когда он вернется, тот добьется такого большого прогресса.

«Не только это,» - Юнь Бусю обиженно сказал, - «Эти двое настаивают на том, чтобы все время уезжать из Пэн Лай и путешествовать. Твой первый ученик одержим тренировками и возвращается только для того, чтобы сбросить добычу в сокровищницу Цин Цзин! Второй ученик убивает демонов и недавно выследил злого морского дракона, чтобы заполучить его жемчужину для освещения твоей комнаты! Я все больше и больше чувствую, что мой статус Шишу (3) глубоко оскорблен и сильно ранен…Эй, а это кто?»

Юнь Бусю уставился на Чан Е, затем на непроницаемого и отчужденного шисюна. «Может быть, это...твой...» - выдавил он.

«Мой маленький ученик,» – Цзян Инхэ отпустил его руку. Повернувшись, он погладил Чан Е по голове. – «Я привел его из Замерзших равнин».

Юнь Бусю по привычке стряхнул с себя несуществующую пыль, глядя на этого так называемого «маленького ученика». У него внезапно появилось очень дурное предчувствие.

«…Шисюн».

Цзян Инхэ: «?»

«Если я не ошибаюсь, Ли Хуаньхань скоро вернется».

Пока Цзян Инхэ обдумывал его слова, Сяо Юнь-шиди уже сбежал в мгновение ока, превратившись в поток света. Что заставило его бежать так, словно за ним гнались адские псы?

Ли Хуаньхань был мягким человеком, который сильно заботился о своих боевых товарищах по секте. Он также был внимательным наставником для шиди, что хорошо для Чан Е.

Пока Цзян Инхэ думал об этом, стоящий рядом Чан Е почувствовал направленное на него смертельное намерение убийства, достаточно сильное, чтобы вызвать дрожь по спине.

Чан Е повернулся и взглянул в сторону входа. В этот момент длинный меч кровавого цвета, неся ужасающую ауру, пролетел сквозь двери и глубоко вонзился в землю перед ним. Его можно было принять за демонический инструмент.

Но Чан Е знал, что меч был замаскирован и определенно не выглядел так в глазах Цзян Инхэ. В противном случае тот никогда бы не позволил такому предмету появиться на пике Цин Цзин.

Он поднял голову и увидел перед собой красноглазого мужчину в темной одежде. В глазах того отражался только Учитель.

Только в промежутках между разговорами с Цзян Инхэ этот кровавый демон пристально смотрел на него взглядом, полным жажды крови, гнева и бесконечной ревности.

Как река из магмы под слоем льда.

Горло Чан Е сжалось. Перевоплощенная душа в теле медленно открыла глаза, показывая внутреннего древнего зверя.

Он тонко улыбнулся демону, скрывающему истинную сущность.

***

В ночь возвращения Цзян Инхэ шел дождь.

Хуаньхань не изменился спустя сто лет. Он предложил проводить Чан Е в комнату, как хороший шисюн. Теперь, когда Чан Е был принят в секту, ему стоит стать более независимым и сосредоточиться на совершенствовании.

Ритмичный стук дождя вызвал сонливость. Цзян Инхэ вынул из личного измерения романы, которые собирал годами, и начал их перечитывать.

Ничего не поделаешь, он не покупал никакие периодические издания почти сто лет, поэтому может просматривать только те, что уже читал. Здесь не было ни смартфонов, ни компьютеров, ни Интернета, поэтому вся жизнь заключалась только в совершенствовании тела и ума.

Цзян Инхэ взглянул мельком на несколько слов, прежде чем заметил новую книгу, лежащую на нефритовом столе. Он изучил ее из любопытства. Должно быть, ее оставил здесь Юнь Бусю. Цзян Инхэ небрежно прочитал название.

«Дни, когда меня обожали три могущественных человека в мире совершенствования»

…Стиль выглядел знакомо.

Несколько ошеломленный Цзян Инхэ открыл первую страницу. Система, которая была в спящем режиме, внезапно воскликнула с явным волнением в голосе: «Да! Это в моем вкусе! (4)»

Цзян Инхэ кашлянул: «Вам, ребята, нравятся такие книги?»

Система: «…Тогда, что ты хочешь почитать? Дистанционное обучение? Как стать хорошим Учителем?»

Цзян Инхэ задумался на мгновение и кивнул: «Если эта книга может быть полезна для меня, я не прочь взглянуть».

Он пролистал книгу. Это было похоже на драматическую историю любви. Кто знал, что вкусы Юнь Бусю совпадают со вкусами школьниц на Земле? Это настоящий стиль в мире совершенствования?

Цзян Инхэ остановился на последней странице.

Синие линии выстроились вдоль страницы, а золотые чернила плавными мазками объявили: «Столетний рейтинг выдающихся совершенствующихся».

Эта страница была сложена, и список начинался, считая в обратном порядке с последнего места. Цзян Инхэ доверился своей интуиции и, взглянув на несколько имен, развернул страницу, чтобы найти своих учеников.

Прорваться на стадию Зарождающейся души за такое короткое время…  такие редкие гении определенно должны быть включены в список, и довольно близко к вершине. Может быть, даже в первых трех местах.

С нетерпением Цзян Инхэ полностью развернул бумагуи увидел имена своих учеников. Ли Хуаньхань был вторым, а Цинь Цзюнь - пятым. Их имена были обведены красным.

Цзян Инхэ был удивлен этим. Он увидел краткое описание сбоку от имени Ли Хуаньханя, гласящее: «Учитель - Сюань Вэй Сяньцзюнь. Полноценный совершенствующийся Зарождающейся души. Несравненный гений, безразличен к жизни и смерти, совершенно лишен доброты. У него нет судьбы Дао из-за телосложения небесного демона, поэтому его рейтинг был намеренно понижен».

Цзян Инхэ почувствовал, как его сердце заледенело от последней фразы. Его глаза остановились на ней… «телосложение небесного демона», «рейтинг был намеренно понижен» ... Затем он медленно перевел взгляд на описание Цинь Цзюня: «Учитель - Сюань Вэй Сяньцзюнь. Совершенствующийся на ранней стадии Зарождающейся души. Редкий гений, высокомерный, легко прибегающий к насилию. Тело ослаблено миазмами, вероятно, он не доживет до среднего уровня. У него нет судьбы Дао, и поэтому его рейтинг был намеренно понижен».

Хорошее настроение Цзян Инхэ исчезло. Он закрыл книгу и тяжело вздохнул: «… Как могут такие талантливые и трудолюбивые люди быть не связаны с Дао?»

Он поднял глаза, выглянул в окно и вдруг услышал приближающиеся тихие шаги сквозь ночной дождь.

Темная дверь слегка скрипнула, показалась мокрая фигура подростка. Чан Е стоял у двери. Его черные как смоль волосы были слегка влажными. Он смотрел на Цзян Инхэ сверкающими глазами.

Юноша снял плащ, пропитанный каплями дождя, и быстро залез под одеяло Учителя, как делал каждую холодную ночь, когда они возвращались в Пэн Лай.

«Чан Е, - беспомощно сказал Цзян Инхэ, - ты больше не можешь спать с Учителем».

Комок, завернутый в одеяло, немного пошевелился, прежде чем из-под рук Цзян Инхэ высунулась голова. Глаза подростка, черные и блестящие, отражали легкую жалкую мольбу.

«Учитель, я все еще немного боюсь,» - Чан Е моргнул. - «И Ли-шисюн тако й страшный».

Цзян Инхэ прикоснулся к своим волосам, думая о предубеждениях мира по отношению к людям с телосложением небесного демона, он вздохнул: «Хуаньхань на самом деле очень хороший. Не обращай внимание на внешний вид».

После этих слов у Чан Е появилось новое подозрение относительно плана демона: не собирается ли тот обманом заставить Учителя стать партнером по совершенствованию, чтобы использовать в качестве печи?

Его мысли в точности совпадали с мыслями Цинь Цзюня. Они могли думать друг о друге только худшее.

Чан Е вытянул руку, показывая раны от меча. Он сказал обиженным тоном: «Учитель, Ли-шисюн слишком больно бьет. Можете ли вы подуть на рану для меня...?»

Его глаза были ясными и честными, казалось, что они наполнены невинной и чистой озерной водой.

Уголок автора:

Не спрашивайте. Каждый из них думает, что он самый добрый, а остальные имеют только дурные намерения.

Спасибо за прочтение! Если вы найдете ошибки, пожалуйста, укажите мне на них, желательно в комментариях под главой.

Примечание:

(В названии главы: * 乖巧 Guāiqiǎo гуайцяо можно перевести, как искусный, умелый, ловкий; смышлёный; симпатичный.

** здесь автор использовал 可爱 Kě'ài кэай, также имеет несколько значений: достойный любви (уважения); любезный сердцу, любимый; милый, прелестный).

(1) каменная, мраморная, гранитная или деревянная плита (или столб) с высеченными на ней текстами или изображениями.

(2) -эр — суффикс имён существительных иногда с уменьшительным и ласкательным значением.

(3) Шишу — дядюшка-наставник (вежл. о младшем брате учителя или его младшем соученике

(4) в англ. тексте использовалась идиома «Just my cup of tea». Это то, что человек предпочитает, желает, наслаждается или о чем заботится. Быть чем-то, что кто-то предпочитает или желает.

[!] Этот отрывок в англ.тексте отсутствовал, поэтому мне пришлось переводить его с китайского, возможно, вышло странно. Скорее всего, после редактирования его подкорректирую.

Немного китайского: имя 长夜 Chángyè Чан Е можно перевести, как

1) долгая ночь; ночи напролёт2) вечная ночь, смерть; могила (По-моему, этот вариант идеально подходит для значения имени Архидьявола)

Глава 10 – Собратья по учёбе, которые сердечно заботятся (1) друг о друге

Чан Е выглядел как типичный чистый мальчик с безобидным восхищением в глазах, в отличие от Ли Хуаньханя и Цинь Цзюня.

Дети, которые могли плакать и шалить, естественно, получали больше внимания. Цзян Инхэ почувствовал отцовскую любовь, поднимающуюся из его сердца, когда посмотрел в красивые и влажные глаза юноши. Он осмотрел раны на руке Чан Е и смягчил голос: «Учитывая твое недавнее прибытие, Шисюн был слишком строг».

Чан Е жалобно уткнулся носом в колени: «Не думаю, что я нравлюсь Ли-шисюну».

«Как это возможно?» - ответил Цзян Инхэ, который в то время постоянно носил розовые очки, когда дело касалось его учеников, - «Он без колебаний дает советы боевым братьям и сестрам, к тебе он будет относится более благосклонно (2)».

Слегка прохладный кончик пальца остановился на краю пореза. Холодный поток духовной энергии вышел со знаком рукой и охватил область, вызывая онемение.

Чан Е незаметно посмотрел на него, думая о кровожадном взгляде Ли Хуаньханя. Скрытые под маской уголки губ дернулись.

Благосклонно? Этот сумасшедший до смерти защищал свою «еду». Если бы он действительно был просто талантливым юношей, этот «добрый и внимательный» Ли-шисюн, вероятно, уже развеял бы его прах с горы.

Даже если это раздражало его, он проглотил кровь, подступающую к горлу, и уставился на брови Цзян Инхэ.

Он слишком долго спал. Цзян Инхэ был первым, кого он увидел, открыв глаза.

Холодная духовная энергия постепенно покрыла рану от меча. Дрожащий свет свечи, казалось, освещал добрую сторону Учителя.

Чан Е подошел ближе.

Цзян Инхэ заметил это, только когда закончил заживлять рану на руке. Маленький ученик был теплым, а его взгляд был подобен кристально чистому пруду.

«Учитель,» - голос был мягким, словно хлопок, - «Могу я поспать с вами сегодня вечером? Идет дождь».

«А что не так с дождем?» - спросил Цзян Инхэ.

Чан Е опустил голову и немного поколебался, прежде чем нерешительно сказал: «Я ... шел дождь, когда архидьявол похитил меня в Замерзшие равнины. Я немного, совсем немного…»

Черты его лица были слишком идеальными, немного андрогинными (3). Даже скрытая полумаской, его красота была убийственна для женщин и мужчин всех возрастов, независимо от сексуальной ориентации. Теперь, когда в глаза наполнились слезами, он стал еще очаровательнее. Жалость и сочуствие Цзян Инхэ к этому дитя возросло.

Он остановил Чан Е и потрепал мягкие черные волосы. «Не бойся, Учитель здесь».

Цзян Инхэ на самом деле не очень хорошо умел утешать других, но в этот раз его слова, похоже, попали в точку.

Чан Е кивнул, прежде чем нырнуть в ароматные объятия Учителя. Этот недавно пробудившийся архидьявол, хотя еще не восстановил свои силы, уже думал о том, как защитить слишком доброго совершенствующегося.

Он не мог допустить, чтобы тот, кто с уважением относился к дьяволам Замерзших равнин, был уничтожен этим красноглазым демоном... Просто как благодарность за то, что тот отпер его ледяную тюрьму.

Он нашел подходящее оправдание, чтобы скрыть расцветающее в груди чувство любви к этой заботе и этому теплу.

Дождь продолжал лить, когда он погрузился в спокойный сон.

Возможно, бесчисленные годы спустя он оглянется на эту ложь и почувствует, что его сердце бьется чуть быстрее, чем тогда.

***

Прогресс, которого он добивался с «Системой – Учитель Цзян», застопорился.

Цзян Инхэ беспокойно протирал Ванчэнь, глядя на застывшие индикаторы.

Чан Е улучшался не по дням, а по часам, а Хуаньхань находился в полушаге от стадии Изначального Бога. Хотя Цзюнь-эр прямо сейчас путешествовал, он не должен был сильно отставать от первоначального темпа.

Цзян Инхэ бросил подозрительный взгляд на дисплей. Он начал думать, что это не просто измерение прогресса в совершенствовании, но, возможно, и другие переменные.

Громкий грохот снаружи пика Цин Цзин прервал его размышления. Даже дремлющие духи - журавли всполошились и недовольство зашумели.

Главные двери резко распахнулись, огромный зверь заблокировал вход. Он несколько раз взревел от боли. Дьявольская аура, исходящая от него, могла сбить с ног человека.

Цзян Инхэ заметил длинный серебряный меч, воткнутый в шкуру.

Разве это не… Меч Цзюнь-эра?

Рев дьявольского зверя был настолько громким, чтобы мог потревожить всю секту.

Прежде чем Цзян Инхэ успел что-то сказать, зверь, съеживаясь, как проткнутый воздушный шар, постепенно превратился в человеческую форму и тотчас рухнул на землю, открывая вид на человека позади него. Тот вытащил Чжаньюнь из спины.

Цинь Цзюнь вернул меч в ножны и поприветствовал Цзян Инхэ. Черты его лица были резкими, а серо-стальные глаза выдавали сильный трудолюбивый характер и дарили людям ощущение, что их обладатель может, не моргнув, убить даже своих соучеников.

«Учитель», - он бросился назад в секту, едва услышав, что Цзян Инхэ вышел из уединения. Сейчас он казался вполне довольным.

«Это животное-переросток устроило засаду этому ученику на обратном пути, поэтому я и привел его сюда. Я вырву его ядро, чтобы потом скормить журавлям».

От этих слов Цзян Инхэ потерял дар речи. Он взглянул на извивающуюся от боли фигуру и сказал: «Дьявол на стадии Изначального Бога. Он последователь дьявольского барона Цзюина?»

Цинь Цзюнь ответил: «Это просто животное. Я слышал, что Учитель взял нового ученика из Замерзших равнин, где собираются дьяволы. Пусть Шисюн взглянет...»

Он положил руку на рукоять меча и повернулся, чтобы разглядеть Чан Е, которого привлекли вопли дьявольского зверя. Маленький шиди в полумаске дрожал за деревом, очевидно, испуганный.

«Рана на лице твоего Шиди была нанесена дьяволом, а его духовные вены заморожены и разрушены. Ему будет трудно совершенствоваться». – Цзян Инхэ сказал, - «Цзюнь-эр, не пугай его».

Цинь Цзюнь кивнул. Дьявол у его ног застыл, когда увидел Чан Е. Затем из его горла вырвался нечеловеческий крик, словно тот хотел что-то сказать. Наконец его вырвало кровью, и он разбил голову об землю, не осмелившись взглянуть на него снова.

Цинь Цзюнь многозначительно улыбнулся: «Если это так, то Шиди, должно быть, действительно ненавидит эти злые мерзости, верно?»

Чан Е покатал на языке слова «злые мерзости». Он взглянул на дьявола на земле: «Дьяволы, которые мирно совершенствуются, и те, кто использует злые методы, подобны маслу и воде, они не смешиваются. С другой стороны, демоны и нежить - естественные враги всего живого. Верно, Шисюн?»

Цинь Цзюнь впился в него взглядом, прежде чем посмотрел на Цзян Инхэ, и обнаружил, что Учитель приблизился к зверю.

Цзян Инхэ спокойно заявил: «Дьявольским Королем Цзюин заключил договор с человечеством. Ваше нападение на ученика этого Мастера лишает вас права на защиту. Ваше наказание будет решено нами».

Свирепый зверь дернулся и поднял глаза на этого бессмертного совершенствующегося. Раны, нанесенные Чжаньюнь, все еще кровоточили.

От юноши в маске исходила ужасающая аура, присущая только чистокровным дьяволам. Последние угольки воли к борьбе погасли, когда он увидел его. То же самое относилось и к Цинь Цзюню, который был намного сильнее, чем должен был быть начинающий совершенствующийся Зарождающейся души.

Цзян Инхэ вздохнул и сказал Цинь Цзюню: «Это правда, что расу дьяволов нельзя объединять в одну группу. Тебе также не следует создавать долги за убийства, это не пойдет на пользу твоим будущим небесным бедствиям».

Цинь Цзюнь никогда не беспокоился о том, насколько трудно будет пережить небесные бедствия. Или нет, он изначально был из тех, кого Небеса больше всего не одобряли, и этот жизненный долг ничего для него не значил.  Но когда Цзян Инхэ предупредил его и позаботился о нем сейчас, сердце Цинь Цзюня, которое молчало много лет, сильно забилось.

Этот насыщенный аромат, исходящий от его души, был так восхитителен… Цинь Цзюнь подошел ближе и уже собирался коснуться Цзян Инхэ, когда Чан Е, который был просто «немного напуган», внезапно стал «очень напуган» и прыгнул на руки к Учителю.

Рука Цинь Цзюня застыла в воздухе. Он внезапно понял чувства Ли Хуаньханя к их «чистому» и «нежному» шиди.

Он сжал пальцы и, казалось, был полон добрых намерений: «Учитель, шиди уже начал совершенствоваться, как он может так полагаться на вас? Почему…»

Цинь Цзюнь сделал паузу, показывая добрейшее выражение лица.

«Почему бы нам с Шисюном не учить его вместе?»

Уголок автора:

Цинь Цзюнь: Не бойся, мы не хорошие люди.

Спасибо за прочтение! Если вы заметили ошибки, пожалуйста, сообщите мне об этом.

И почему мне каждую главу слышится зловещий смех!?

Примечание:

(1) 关爱   guān ài гуаньай – сердечно заботиться; всем сердцем любить.

(2) 亲厚 qīn hòu циньхоу – родственные чувства; дружеская заботливость; относиться по- дружески, быть расположенным (к кому-л.); благосклонность; дружеский, сердечный.

(3) Андрогиния — явление, при котором человек проявляет одновременно (необязательно в равной степени) и женские, и мужские качества.

Глава 11 – «Только один раз, исключений больше не будет»

На первый взгляд это предложение было сделано из лучших побуждений.

Чан Е мысленно записал этот удар. Он схватил Цзян Инхэ за рукав и поднял затуманенные глаза: «Учитель, ученик не хочет покидать вас...»

Прежде чем Цзян Инхэ смог ответить, раздался голос Ли Хуаньханя.

«Я думаю, что это отличная идея».

Мужчина в черном стоял с мечом. Сначала он просто смотрел в сторону без выражения. Но когда он увидел, как Чан Е бросился в объятия Цзян Инхэ, его кровавые глаза потемнели. Он приблизился к Учителю.

От тела Цзян Инхэ исходил очень слабый аромат. Он не станет отрицать, что такой праведный совершенствующийся меча, холодный снаружи и теплый внутри, был привлекательным выбором для изготовления печи или даже "еды".

Цинь Цзюнь был призраком, от которого разило обиженной энергией. Этот маленький ребячливый шиди тоже не был чем-то хорошим. Ли Хуаньхань не знал их намерений.

Учитель говорил, что он единственный, но принес этих дворняг…

Ли Хуанхань уставился на руку Цзян Инхэ, успокаивающую Чан Е. Его обычно спокойные нервы воспламенились. Этот шиди как бельмо на глазу.

«Я также хочу учить шиди в меру своих способностей» - Ли Хуаньхань поднял глаза, - «Учитель?»

Цзян Инхэ позволил маленькому прилипчивому ученику так долго оставаться подле себя. Естественно, он знал, что тому лучше поскорее стать независимым. Он ясно понимал, что нужно прислушаться к их словам, несмотря на обиженное выражение лица Чан Е.

«Будь послушным, - он потрепал юношу по волосам. - В таком возрасте ты не можешь слишком на меня полагаться».

Чан Е моргнул и обнял Цзян Инхэ за талию, намереваясь возразить в последний раз. Но его взгляд упал на дьявольского зверя, лежащего на земле. Он повернулся, чтобы посмотреть на Цинь Цзюня.

Седовласый мужчина облизнул губы. Глядя на Цзян Инхэ, он всегда испытывал голод. Чан Е подумал, что тот даже более отвратительный, чем кровожадный Ли Хуаньхань.

Цзян Инхэ поднял голову только после того, как мальчик в его объятиях, неохотно согласился. Своим духовным сознанием  он взглянул под пик Цин Цзин и почувствовал многих учеников, которые собрались из-за рева зверя. Они говорили об этом, поглядывая на пик.

«Цзюнь-эр…»

«Ученик понимает, - беспечно ответил Цинь Цзюнь, - «Я отведу зверя охранять вход Пэн Лай».

Его глаза на мгновение пересеклись с яркими чернильными глазами Цзян Инхэ. Взгляд Цинь Цзюня посветлел.

«… Я не убью его, - подумал он, - потому что Учитель попросил не делать этого»

***

Хотя дьявольский зверь, пойманный Цинь Цзюнем, сохранил свою жизнь, он подписал контракт с главой Чжоу и был вынужден защищать ворота секты Пэн Лай в виде гигантской каменной статуи.

Его сознание было запечатано. Но когда посторонние входили в Пэн Лай, он должен был выполнять обещание и делать все возможное, чтобы защитить учеников в течение трехсот лет.

Триста лет было достаточно, чтобы увидеть, как эти молодые таланты падают на полпути, а империи сменяются… Но для расы дьяволов триста лет подобны вспышке.

Из-за этой гигантской каменной скульптуры мнение о Цинь-шисюне у учеников Пэн Лай становилось все более и более предвзятым. Он выглядит твердым и решительным, но его аура отпугивает людей. Он страшнее всех тех злых монстров и зверей, поверженных Чжаньюнь.

По секте Пэн Лай тайно ходили слухи, что Цинь-шисюн внушал ужас, когда не улыбался, но даже больше, когда улыбался.

Что касается последнего принятого шиди, Чан Е… Ученики Пэн Лай еще не видели его, так что им почти нечего было сказать о нем.

***

В ту холодную ночь ярко светила луна.

Ночная жемчужина, которую принес Цзюнь-эр, была встроена в стену. Он также убрал прошлую настольную лампу. После того, как Цзян Инхэ вернулся из своего уединения, он обнаружил, что Цзюнь-эр внес много незначительных изменений в резиденции.

Совершенствующие, достигшие определенного уровня, могли отказаться от сна и просто медитировать. Но они все равно чувствовали усталость. Цзян Инхэ сохранил привычку спать с девяти до шести. До того, как он потерял телефон во время переселения, он никогда не ложился спать так рано.

Пик Цин Цзин всегда был тихим, и духи-журавли, сторожившие снаружи, уже заснули. Ночная жемчужина излучала успокаивающий свет.

Но это продолжительное молчание было нарушено дыханием другого человека.

Цзян Инхэ оставил только часть духовного сознания, поэтому, почувствов хаотичное дыхание другого человека, он поднял глаза и увидел фигуру, свернувшуюся калачиком у кровати.

Длинные черные как смоль волосы. Маска закрывала половину лица.  Печать защиты на его лбу слабо светилась. Глаза красивой формы. Взгляд опущен вниз. Мальчик крепко обнимал колени. На рубиново-красных губах были видны кровавые следы от укусов.

Как раненый зверек… Когда ему больно, он всегда бежит к тому, кому больше всего доверяет.

Усталость Цзян Инхэ мгновенно исчезла. Он протянул руку и поднял черные волосы Чан Е, прошептав: «Что случилось?»

Его дыхание было учащенным, словно он пытался вытерпеть сильную боль. Он был очень холодным, даже для Цзян Инхэ, температура тела которого всегда была более низкой.

Чан Е поднял глаза и посмотрел на Учителя.  Долго сдерживаемые слезы сверкнули в лунном свете. Он медленно заполз в объятия Цзян Инхэ.

«Учитель, - всхлипнул он, - мне так холодно. Кажется, что все мое тело замерзает, когда я пытаюсь циркулировать энергию».

Это было последствием того, что он был погребен во льду. Его тело было уязвимым, как и у Цинь Цзюня. Цзян Инхэ почувствовал, как его сердце сжалось. Даже если считал, что люди сами хозяева своей судьбы, в этот момент он хотел проклясть небеса.

Его маленький ученик мог плакать. Он давал другим знать о своей боли. Но двое других часто молчали и несли свое бремя в одиночку... Цзян Инхэ вздохнул, взял ладонь Чан Е и влил в нее духовную энергию.

Он бессмертный совершенствующийся на стадии Выдолбленной пещеры, поэтому такие вещи, как соединить меридианы и согреть тело было для него сущим пустяком. Но в будущем его ученикам предстоит пережить более тяжелые вещи…

Цзян Инхэ не обратил внимание на то, что в черных чистых глазах маленького ученика, который только что плакал, не было видно слез. Его долгий взгляд не соответствовал возрасту.

В замороженной незрелой оболочке по имени Чан Е покоилась душа древнего архидьявола. Его восприятие исказилось, он не чувствовал боли. Сейчас больше всего ему хотелось превратиться в первоначальную форму и наброситься на тело перед собой. Посмотреть, не станет ли белоснежная кожа красной и опухшей от раздражения, когда он будет лизать ее своим колючим языком.

Прошло довольно много времени, прежде чем он очнулся и задался вопросом: он не голоден, но тогда почему хочет вылизать Цзян Инхэ?

Цзян Инхэ, восстанавливая духовные вены маленького ученика, совершенно не заметил это. Он закал рукав и увидел, что белые руки юноши покрыты небольшими следами от меча.

У Цзян Инхэ дернулся палец. Он посмотрел на Чан Е и спросил: «Ты снова спарринговал с шисюнами?»

Чан Е услышал беспокойство в голосе. Он намеренно оставил эти раны незажившими: «Я… я хотел продвигаться так же быстро, как они, чтобы не потерять лицо (1) перед Учителем».

Пока говорил, он терся, как очаровательно неуклюжий кот.

«Ли-шисюн строгий, но он все же хороший человек,» – Чан Е прекрасно понимал, что Учитель постоянно носит розовые очки. – «А Цинь-шисюн не такой страшный, как ходят слухи».

В последнее время Цзян Инхэ был сосредоточен на стабилизации своего духовного царства и не выходил из дома. Он был слегка поражен этими словами: «Слухи?»

Чан Е кивнул: «Я слышал, как другие шисюны говорили, что Ли-шисюн добр только к Учителю и холоден по отношению к другим. А Цинь-шисюн, ммм, слишком высокомерен… Но Учитель, я не должен говорить плохие вещи о шисюнах, верно?»

Его глаза были яркими и ясными, как будто это была просто невинная ошибка, из-за которой он смутился.

До переселения Цзян Инхэ был одинок более 20 лет. Когда он попал в этот мир, думал только о возвращении домой. Он прожил более тысячи лет, но у него не было никакого опыта. Он был прямолинейным и, естественно, думал, что маленький ученик искренне сожалеет.

«Не волнуйся», – успокоил он – «Если их характеры действительно плохи, то Учитель воспитает их. Однако окружающие часто предубеждены к гениям»

Чан Е лежал в объятиях, окутанный легким холодным ароматом чужого тела, и чувствовал себя очень довольным. Не важно, попали его слова в цель или нет.  Вместо этого он крепче обнял Цзян Инхэ и сказал: «Учитель, я могу поспать с вами?»

«Только сегодня, хорошо?» - поспешно добавил он, прежде чем Цзян Инхэ успел ответить.

Юноша был слишком красив, говорил жалобным тоном и умел вести себя избалованно.

Цзян Инхэ не выдержал и смягчился. Он думал, что этот ребенок отчаянно нуждается в безопасности и похвале старшего, показывая свою незрелость, в отличие от шисюнов.

Он похлопал юношу по спине: «Только один раз, исключений больше не будет».

«Да!»

Они были очень близко друг к другу. Цзян Инхэ расслабился только тогда, когда почувствовал, что другой человек согревается. Внезапно ему в голову пришла мысль:

«В ближайшее время секта Хэ Хуань проведет конференцию по оружию. Я планировал взять вас троих с собой».

Хэ Хуань – нейтральная секта, но более дружелюбна к праведным сектам, чем к демоническим. Заместителем главы их секты был Хунь Юань Сяньцзюнь Тун Гуйюй (2), совершенствующийся, которого тысячу лет назад часто упоминали в одном ряду с Цзян Инхэ.

Чан Е послушно согласился и спросил: «Получит ли этот ученик свой меч там?»

«Да, - сказал Цзян Инхэ, - меч Хуаньханя “Ваньу Цанься” (3) был из 37-й партии свитка просмотра мечей, а “Цзюньцзы Те” (3) Цзюнь-эра из 39-го».

Услышав это, Чан Е понял, что его два “замечательных” шисюна многое скрыли. На кровавом мече Ли Хуаньханя было бесчисленное количество слоев ограничивающих массивов, но все же он излучал сильную демоническую ауру. Небо, вероятно, начнет менять цвета, если даже некоторые из них будут сняты.

Серебристо-серый меч Цинь Цзюня выглядит обычным, но он был наполнен миазмами. У меча, столь явно пробужденного с помощью возмущенной энергии, было особенно ироничное имя (4).

Несмотря на то, что на мечи было наложено так много печатей и ограничений, эти двое смогли обмануть Цзян Инхэ только потому, что он ни в малейшей степени не подозревал их. Они не дали ему для этого никаких оснований для этого.

Чан Е внезапно подумал, что этот дуэт еще более зловещий, чем он представлял. Организовать такую сложную ложь… У них определенно гнусные намерения. Его мысли переключились на то, как вытащить собственное духовное оружие – Дуаньшэ Ли…

«Отдыхай» – Цзян Инхэ чувствовал, что словно уговаривает ребенка. – «Эту ночную жемчужину принес Цинь-шисюн. Почему ты все время на нее смотришь? Она слишком яркая?»

Чан Е быстро повернулся и собирался сказать «нет», но остановился: «Это… Драконья жемчужина?»

«Да», - Цзян Инхэ был уже немного сонным. – «Дьявол с морей».

Чан Е задумчиво взглянул на жемчужину дракона, прежде чем прижаться к груди Учителя и прошептать: «Учитель, можно заменить ее? Она слишком яркая».

Прошло довольно много времени. Когда ему почти показалось, что тот спит, он услышал очень слабый, но теплый голос в ответ.

«Хорошо».

Уголок автора:

Чан Е: Учитель, ученик ненарочно ругает шисюнов, просто они не такие внимательные, как я, QAQ. Учитель, посмотри на меня. Только я могу быть для вас маленькой хлопчатобумажной жилеточкой*. Те двое слишком злобные, и только я решительный и трудолюбивый. QAQ.

Ночная Жемчужина (сыта по горло): Ты зеленая чайная сука**!

*ну, возможно, намекает на то, что готов утешать, поддерживать, ему можно доверять и т.д.

**зеленая чайная сука / стерва (фальшивый лотос) – лицемерный человек, который притворяется этаким божьим одуванчиком, добродетельность зашкаливает. (Тут по аналогии с чаем. Внешний вид и аромат чая не гарантирует хороший вкус). Чаще применяется к девушке, которая притворяется хорошей и наивной, чтобы привлечь внимание мужчин или использует свою внешность для достижения определенной (корыстной) цели.

Примечание:

(1) означает унижение, чаще публичное, т.е. стать менее уважаемым другими людьми.

(2) Хунь Юань Сяньцзюнь – титул, Тун – фамилия, Гуйюй – имя. (позже создам главу со значениями имен персонажей и др. Но перевод будет примерный, ибо в китайском я пока не сильна).

(3) Я так понимаю, что это официальные имена их мечей. Т. к. до этого автор называл меч Цинь Цзюня по-другому.

(4) Цинь Цзюню повезло (в дальнейшем я добавлю главу с возможными переводами имён и т.д), офиц. имя его меча пришлось переводить сразу, чтобы вы поняли, в чем ирония. Итак, 君子帖 (Цзюньцзы Те): 君子(jūn zi) – конф. совершенный человек, человек высших моральных качеств; благородный человек, 帖 (tiē) – мирный, тихий, спокойный; послушный; смиряться, покоряться. Вот и выходит, что имя меча Цинь Цзюня примерно означает «мирный благородный человек», ну, или можно использовать приведенные синонимы, как вам больше нравится))).

Глава 12 - «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать»

Конференция меча, которая проводилась каждые сто лет, проходила либо в Пэнлай, либо в Хэхуань.

Идеология Хэхуань отделяла их от большинства праведных совершенствующихся, но их нельзя было по-настоящему назвать демонической сектой, поскольку они не причиняли никакого вреда мирным жителям. Их глава секты был искалечен несколько сотен лет назад, и поэтому большая часть его обязанностей была передана заместителю – Тун Гуйюйю.

Секта Пэнлай состояла в основном из совершенствующихся меча, поэтому это грандиозное событие с нетерпением ожидалось и обсуждалось учениками.

«Разве перелет на десятке облачных кораблей не слишком бросается в глаза?» - спросил ученик в зеленом, толкая локтем шисюна, - «Я думал, что наш глава секты предпочитает оставаться в тени».

Духовные корабли были в форме облака и поднимались ветром. Они могли преодолевать тысячи километров в день и перевозить огромное количество груза. Это было поистине великолепно – видеть так много людей, собравшихся в небе.

«Подумайте,» - ответил шисюн, у которого уже было оружие, - «Конференция мечей проводится только раз в столетие, в отличие от соревнований, которые проходят каждые десять лет. И на этот раз Сюань Вэй Сяньцзюнь тоже будет присутствовать».

«Цзян Сяньцзюнь?!» - воскликнул другой и продолжил более тихим голосом: «Это из-за того, по слухам, последнего его ученика?»

После того, как Сяньцзюнь привел Чан Е, некоторые люди в секте предположили, что Сюань Вэй Сяньцзюнь больше не будет принимать учеников.

«Последний ученик, хах» - шисюн стиснул зубы. - «Это еще один монстр, как Ли Хуаньхань или Цинь Цзюнь? Я не знаю, как они совершенствуются, чтобы всегда быть на шаг впереди всех остальных. Должно быть, это из-за опеки Сяньцзюня...»

Облачные корабли внезапно задрожали, как будто получили приказ.

Все сразу замолчали. Старшие ученики, управлявшие суднами, стояли на коленях, сложив руки и сняв оружие.

«Что… что происходит...» - младший ученик в замешательстве уставился на эту сцену и только собирался спросить, как шисюн одернул его и указал на небо.

Ученик в зеленом осторожно посмотрел вверх. Над их головами семь огромных белых журавлей-духов тянули за собой карету, задрапированную серебристой тканью.

«Цзян Сяньцзюнь прибыл, - прошептал шисюн, - мы снимаем оружие, чтобы выразить уважение к тысячелетиям, которые он посвятил изучению меча. Цзян Сяньцзюнь сопровождает нас – это честь, которая выпадает раз в жизни».

После того, как ученики выразили почтение, облачные корабли разделились и устремились к горизонту. Карета над ними замыкала шествие.

Внутри Цзян Инхэ ознакамливался с последним изданием Свитка просмотра мечей, но все еще не мог найти подходящее оружие для Чан Е.

Было перечислено бесчисленное количество мечей, и некоторые из них будут вручены лучшим участникам Конференции меча в качестве поощрения для молодого поколения.

Цзян Инхэ прочитал его несколько раз. А затем закрыл глаза, обдумывая этот вопрос. Он услышал приближающиеся знакомые шаги.

Ему не нужно было видеть, чтобы понять, что это Ли Хуаньхань.

Послышался звук льющегося чая. Теплый, нежный аромат распространился по комнате.

Цзян Инхэ открыл глаза и увидел преподнесенную чашку. Он мысленно похвалил ученика, делая глоток: «Где Цзюнь-эр?»

Кроваво-красные глаза вспыхнули с едва сдерживаемой обидой. Ли Хуаньхань спокойно ответил: «Несколько дьяволов из племени феникса приблизились, когда мы пересекали Центральный континет. Цинь-шиди внизу, сопровождает облачные корабли».

Цзян Инхэ кивнул. Он подумал, что слова упрека из этого «Столетнего рейтинга выдающихся совершенствующихся» были чистым вздором.

«Иди, помоги ему, если нужно», - приказал он.

Цзян Инхэ собирался погладить ученика по голове, как всегда делал, когда заметил, каким высоким тот стал. Протянутая рука замерла в воздухе. После того, как Цзян Инхэ не смог прикоснуться к ученику, он собирался убрать ладонь, когда ее схватил Ли Хуаньхань.

Пальцы совершенствующихся меча, как правило, были длинными, тонкими и сильными. И все же человек, так долго державший в руке кроваво-красный меч, боялся слишком сильно сжать белоснежную кожу Учителя.

Эта мысль возникла только на мгновение, прежде чем Ли Хуаньхань вспомнил, что перед ним Сяньцзюнь. Тот, кто уже прошел два бедствия стадии Пустой пещеры. Это не хрупкий фарфор. Нерешительность Ли Хуаньханя может однажды обернуться против него.

Кожа Цзян Инхэ была прохладной, как холодный нефрит. Но в месте, где они соприкасались, она обжигала. Ли Хуаньхань почувствовал, как его тысячилетиями спокойное сердце сильно забилось. Он быстро отпустил Учителя и прошептал: «Ученик пойдет и поможет».

Что-то не так с его голосом. Слова Ли Хуаньханя были несколько поспешными. Вместе с тем, как он отпустил руку, это кажется странным.

Цзян Инхэ все еще держал чашку в другой руке. А на его глазах неизменно внимательный по отношению к нему первый ученик повернулся и поспешно вылез из запряженного журавлями экипажа.

Он с недоумением посмотрел на свое запястье, а затем на уходящего Ли Хуаньханя.

«Да что с ним такое?» - Цзян Инхэ долго не мог понять, а после погладил чашку и пришел к выводу, что, возможно, ученик уже вырос и больше не хочет, чтобы Учитель гладил его по голове.

На самом дальнем облачном судне никого не было, кроме Цинь Цзюня.

Утверждение, что он «сопровождает облачные корабли», было правдой только наполовину.

Правда заключалась в том, что, если бы его здесь не было, фениксы-дьяволы напали бы на них, а ложь – он был здесь не для защиты учеников Пэн Лай.

Серебристо-серый меч пронзил нескольких фениксов. Их кровь медленно стекала по острию. Одним движением Цинь Цзюнь вскрыл их черепа, внутри которых были ядра.

В этот момент сквозь облака внезапно раздался тихий звук, и два дьявольских ядра завертелись и полетели в руки другого человека.

Цинь Цзюнь обернулся и увидел стоящего на краю судна Чан Е, чьи одежда для ночной охоты и длинные черные волосы развевались на ветру.

Чан Е несколько раз подбросил ядра, а затем закинул в рот, словно ел засахаренные бобы (1), и мелко пережевал. Габэн-габэн (2).  Он улыбнулся Цинь Цзюню так, словно действительно был послушным и безобидным.

«Цинь-шисюн», - сказал Чан Е, смеясь во весь рот - спасибо за угощение».

Цинь Цзюнь остался стоять на прежнем месте, но Чжаньюнь опасно дрожал в его руке, а губы скривились, обнажив кровожадную ухмылку.

«У меня есть кое-что получше, шиди, хочешь попробовать?»

Чан Е посмотрел на него, подпирая щеку рукой. Половина его лица была очаровательна, словно пион, другую же скрывала черная маска. Он зевнул и спросил со скукой: «Почему у шисюна такой большой аппетит, хочешь съесть меня? Я слышал, что призраки больше всего любят поедать души праведных совершенствующихся, это правда?»

Казалось, он спрашивал искренне, но в то же время как будто просто шутил: «Разве не так, Цинь-шисюн? Бескровный злой дух?»

Тело Цинь Цзюня было всего лишь сосудом. Его истинная сила могла быть высвобождена только после того, как он покинет свой смертный облик.

«Злой дух…» - Цинь Цзюнь повторил эти два слова, серо-стальные глаза были полны насмешки - «А что насчет тебя? От тебя разит кровью дьявольского зверя».

Чан Е, казалось, совсем не рассердился. Он засмеялся и, кивая, сказал: «Шисюн любит убивать таких монстров, как я. Например, таких, как из клана феникса, как злое чудовище, что охраняет ворота секты, и…»

Он поднял руку, показывая блестящую жемчужину, которая сияла внутренним светом, и перекатывая ее между пальцами.

«... Дракон из морских глубин» - Чан Е бросил взгляд на него - «Цинь-шисюн, ты действительно думаешь, что Учитель дорожит твоими маленькими подарками?»

Он с силой сжал в руке светящуюся в темноте жемчужину дракона. Она превратилась в пыль, что неторопливо просочилась сквозь пальцы.

«Цинь Цзюнь», - на прекрасном лице Чан Е появилась злобная улыбка, - «Для тебя нет места в сердце Цзян Инхэ. Также не стоит думать, что ты можешь обмануть или съесть его».

Остатки жемчужины развеял ветер.

Сероволосый юноша перед ним был неподвижен, его глаза были открыты, но ничего не видели. Холодный воздух ворвался в его легкие.

Убийственное намерение Цинь Цзюня достигло апогея. Звук, исходящий от серебряного меча, усилился.

В какой-то степени Чан Е действительно достиг своей цели.

ТЕПЕРЬ ЗЛОЙ ДУХ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЗОЛ.

***

Пространственный магический барьер, который он наложил, заметно колебался.

Ли Хуаньхань поднял голову и посмотрел на место, где изначально находился Цинь Цзюнь. Он ощутил сильную дьявольскую энергию, исходящую из-под слоя чар.

Это был его маленький шиди.

Ли Хуаньхань снова установил барьер и взглянул на ничего не подозревающих учеников Пэн Лай на других облачных кораблях. Затем он встал над массивом и бесстрастно наблюдал, как его шиди обмениваются ударами.

Страшный столб миазмов распространился по стене барьера, липкий и вязкий, как деготь. И у «невинного и чистого» шиди, который «только начал совершенствоваться», были характерные дьявольские отметины на лице. От него исходила аура древнего архидьявола.

Ли Хуаньхань какое-то время бесстрастно наблюдал за происходящим, пытаясь выяснить личности этих двоих, а после посмотрел на свою ладонь.

Багряный глаз появился из разрыва в выемке на середине ладони и изумился: «Как вам удалось удержать такую насыщенную дьявольскую энергию в пространственном массиве?! Сюэхэ? Сюэхэ?!»

Ли Хуанхань равнодушно ответил: «Этот достопочтенный просто укрепил его. Ты можешь узнать что-нибудь об их происхождении?»

Глазное яблоко завертелось, как будто хотело поторговаться с Ли Хуаньханем. Но в конце концов оно съежилося и не посмело выказать свои условия, а после, понаблюдав какое-то время, заговорило: «Седовласый похож на живущего три тысячи лет назад Призрачного Старейшину, который смог покорить тысячи миров мечом Чжаньюнь. Я слышал, что он родился обиженным призраком, поэтому его дух был рассеян Небесной молнией во время вознесения… Цэ-цэ! Цэ-цэ! (3) этот тоже смог переродиться?»

Ли Хуанхань подтвердил свою догадку и продолжил спрашивать: «Другой?»

«Другой похож на... Его отметины несколько походят на описание отметин Тяньхоу (4) из древних свитков. Первообраз этой твари был огромным».

«Понятно», - Ли Хуаньхань сжал кулак и глазное яблоко тотчас погрузилось обратно в плоть. Жестом он призвал свой кровавый меч и проникнул в барьер, встав между шиди.

Он поднял руку и убрал массив, холодно сказав: «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать».

Его тон слегка изменился, и он добавил: «Кроме того, вы помешаете чаепитию Учителя».

Уголок автора:

Цзян Инхэ: Мой ученик смышлёный, очаровательный, отзывчивый, нежный и чуткий, он всем сердцем заботится* о своих соучениках.  и внимателен, заботится о своей семье ... Вы, все эти люди, даже не надейтесь затуманить мои глаза**.

Все: ... Сяньцзюнь, пожалуйста, проверьте свой рецепт на розовые очки!!!

*关爱 guān’ài – сердечно заботиться; всем сердцем любить

**蒙蔽 méngbì – затемнять, вводить в заблуждение; одурманивать;

Глава 13 - «Цзецзе сможет и мэймэй тоже!»

Строй секты Пэнлай был слишком масштабным.

Когда они прибыли в секту Хэхуань, флот облачных судов привлек всеобщее внимание. Хотя некоторые были заинтересованы в молодом поколении, большинство было сосредоточено на карете с журавлями, которая прибыла последней. Занавеска раздвинулась, показался мужчина, высокий и стройный, как бамбук.

Одежда Сюаньвэй Сяньцзюня была белоснежной без единого изъяна, а длинные волосы были закреплены серебряной короной. Глаза будто звёзды (1), брови вразлет, тонкие губы, слегка красноватые. Изящный, далекий, с головы до ног источающий бесстрастную и одинокую ауру с легким ощущением тысячелетнего совершенствования искусства владения мечом.

Это соответствовало его репутации. Многие люди затаили дыхание, боясь побеспокоить его. Некоторые ученицы даже влюбились с первого взгляда.

В мире совершенствования существовало четыре основных праведных сект, во главе которых стояла Пэнлай. Другими были секта Инчжоу, специализирующаяся на создании артефактов, долина Яован, производившая лекарства и яды, и дворец Гуанхань, где обучались только девушки. Секта Хэхуань была самой крупной из нейтрального течения, остальных мелких школ было слишком много.

В «Столетнем рейтинге выдающихся совершенствующихся» восемь или девять из десяти людей обучены крупными сектами, но все они - праведные ученики. С тех пор, как пал повелитель демонов Сюэхэ, школа Тяньмо раскололась на три секты, которые остались разделенными даже тысячу лет спустя.

Ученицы секты Хэхуань были горячими и прямолинейными. Одна прекрасная совершенствующаяся в красном платье и с мечом была пленена и сразу же спросила: «Почему у Сюаньвэй Сяньцзюня до сих пор нет партнера по двойному совершенствованию (2)? У него слишком завышенные стандарты или есть другая причина?»

Ее спутница толкнула ее и рассмеялась: «Разве ты не знаешь об этом слухе? …Даже если это ложь, ты не ровня ни одному из его учеников, не говоря уже о нем самом».

Девушка в красном не была согласна с этим и хотела возразить, но увидела мужчину в черном, подошедшего к Цзян Инхэ и что-то прошептавшего ему на ухо. Черты лица были точеными, а кроваво-красные глаза – задумчивыми. Он был слишком красив для собственного блага.

Ученица Хэхуань подавилась словами, возражения застряли во рту. Затем она увидела приблизившегося седовласого юношу с серыми глазами. Невероятное острое ощущение исходило от лихого лица. Это, в сочетании с озорной ухмылкой, было смертельной комбинацией.

Она потеряла дар речи и только пробормотала: «…я смогу».

Спутница поддразнила ее: «Отсутствие опыта в мирских делах у тебя так очевидно. Хотя Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь находятся на второй и пятой позиции в рейтинге выдающихся совершенствующихся, но они последние, когда дело доходит до подходящих партнеров…Да ну ладно (3)!»

Она внезапно замолчала. За Цзян Инхэ следовало новое лицо. На вид ему было около семнадцати лет.  Он все еще выглядел как подросток. Но черные брови, темные глаза, губы красны и зубы белы (4), на лбу наполовину видна духовная печать… Его потусторонняя красота была заметна даже на расстоянии.

Когда она выругалась, юноша в полумаске повернулся и, казалось, посмотрел в их сторону.

Что за прелестный небожитель?! Я умерла бы счастливой, если хоть раз смогла бы взять его за руку!

Это ... маленький ученик Цзян Сяньцзюнь? Сюаньвэй Сяньцзюнь принимает учеников по лицу!? Вопросы заполнили мысли ученицы Хэхуань. Она оперлась на совершенствующуюся в красном и уверенным тоном сказала: «Цзецзе (5) сможет и мэймэй (6) тоже!»

Так думали не только эти две девушки. Многие ученики секты Хэхуань испытывали странное чувство «расширения мировоззрения». Как такие красавцы могли все время думать только о мечах? Некоторые все время думали, возможно ли получить их контакты во время собрания? А другие хотели заманить любого из них в свою секту. Это было бы большой заслугой!

Ученицы, наблюдавшие издалека, чувствовали эту убойную силу красоты. Хуфа (7) Хэхуань, пришедший проводить гостей, стал критическим ударом в лоб.

Хуфа Хэхуань был на стадии Зарождающейся души, звали его Хэ. Когда он поприветствовал Цзян Инхэ и двинулся в путь, в него максимально угрожающе впились три пары глаз. После обдумав и детально рассмотрев, все трое один за другим отвели взгляд и больше не глядели на него.

Хэ Хуфа про себя облегченно выдохнул, на спине выступил холодный пот. Внезапно он заметил, что, хотя Цзян Сяньцзюнь казался равнодушным, был самым мягким из присутствующих.

«Наш заместитель главы секты долгое время с почтением ожидает вас, - сказал он, - пожалуйста, следуйте за мной».

Цзян Инхэ кивнул головой (8): «Простите, что затруднил вас (9), единоверец».

«Благодарю, для меня это большая честь»

Цзян Инхэ последовал за Хе Хуфа и внезапно вспомнил, что Цинь Цзюнь сопровождал облачные корабли. Он повернулся и спросил: «Фениксы ранили тебя?»

Рядом Чан Е коснулся маски. Уголки его губ под маской растянулись в ледяной ухмылке. Как эти птенцы могут навредить ему? И даже если у него была травма, Цинь Цзюнь был слишком горд, чтобы когда-либо признать это.

Цинь Цзюнь все еще был несколько нестабильным. Его мысли заполнила сцена, когда Чан Е раскрошил жемчужину дракона. Желание убить периодически возникало и сопровождалось чувством замешательства. Почему он так сильно разозлился?

Как мог Цзян Инхэ так вольно отдать подарок? Даже если они недостаточно ценные, пусть Учитель (10) выбросит их, а не передает другим…

Цинь Цзюнь долго пил уксус (11), когда услышал вопрос. Немного погодя он ответил: «Да».

С этими словами не только Чан Е, но и Ли Хуаньхань посмотрели на него.

Цзян Инхэ замедлил шаги и слегка нахмурился: «Ты собирался молчать, если бы я не спросил?»

Цзюнь-эр и дьявольские фениксы были на стадии Зарождающейся души, но их было несколько, а он один. Как можно не беспокоиться? Цзян Инхэ чувствовал, что поступил опрометчиво. Он хотел осмотреть травмы ученика. Цинь Цзюнь схватил его за палец, а Цзян Инхэ, развернув руку, обнажил чужое запястье.

Рана была длинной и глубокой, но кровотечение уже прекратилось.

Цзян Инхэ знал, что телосложение и ядро второго ученика были хрупкими и могли не выдержать ранений. Вероятно, заживление займет много времени.

Он не был против того, что Цинь Цзюнь держал его палец, и вместо этого начал по привычке восстанавливать тело.

Ли Хуаньхань мрачно посмотрел на их соединенные руки. Он почувствовал, как меч, хранящийся в его крови, начал двигаться.

Следует отрубить когти злому духу.

Только сейчас Чан Е был с ним согласен.

Пальцы Цзян Инхэ очень красивые, словно сделаны из льда. Его кожа излучала слабый мягкий блеск. Когда его ладонь, наполненная духовной силой, накрыла травмированную руку, чувствовался ледяной контраст.

«Сколько стоек ты освоил в технике меча Синдоу (12), которой я обучал тебя ранее?» - Цзян Инхэ попутно поинтересовался “ домашним заданием”.

Серо-стальные глаза все время наблюдали за ним: «Докладывая Учителю, я уже изучил все».

«Слишком быстро», - Цзян Инхэ нахмурился, опасаясь, что он полагается на талант, - «Когда вернемся, попрактикуйся при мне».

Переживания и гнев на душе Цинь Цзюня рассеялись, как дым (13). Его взгляд был прикован к длинным ресницам Учителя. Он почувствовал запах, исходящий от его души.

Не в силах сдержать свои чувства, он приблизился: «Да, когда вернемся…»

Голос Цинь Цзюня не был низким, но в нем был резкий оттенок. Его слегка горячее дыхание опалило ухо Цзян Инхэ. Он ничего не ощущал, но Ли Хуаньхань потерял всякое терпение и прервал их беседу, уводя Учителя.

«Учитель, - указал он вперед, - мы прибыли во дворец Хехуань».

Цзян Инхэ не было таким чувствительным и замечал завуалированную двусмысленность, скрытую и явную борьбу между учениками. Он обернулся и увидел мужчину с белоснежной кожей в красном одеянии, с легкой улыбкой ожидающего у входа.

«Я ждал очень долго, - поприветствовал Тун Гуйюй, - «так сложно заставить тебя навестить меня».

Цзян Инхэ взглянул на Сяньцзюня, также находившегося на стадии Ослабленной пещеры и ответил: «Это несложно, но не стоит снова присылать мне руководства по двойному совершенствованию. Такая сомнительная техника, как использование инь для восполнения недостаточного ян, вы в Хэхуань считаете обычным делом, но людям Пэнлай нельзя даже касаться этого».

Тун Гуйюй только беспомощно сказал со смехом, когда его порок столетней давности разоблачили: «Почему ты все еще помнишь?»

Цзян Инхэ вспомнил то время и с каменным лицом окинул его одним взглядом: «Все мои ученики хорошие дети, но у них слабые тела. Им нельзя связываться с подобными вещами. Они еще молоды, так что, если ты что-нибудь предпримешь, не вини меня за затаенную обиду».

Тун Гуйюй прославился своими иллюзиями и искусством обольщения Хэхуань. В юности он постоянно флиртовал и морочил голову. Много людей сбились с пути из-за него.

В былые годы Цзян Инхэ, путешествуя, повстречался с ним, еще не известным. Он безжалостно разрушил иллюзию и чуть не сделал Хуньюань Сяньцзюня импотентом.

Как Тун Гуйюй мог таить злобу? Он осмотрел чужих учеников и не сдержал скрытое недовольство: «Как белый журавль* смог вырастить стаю свирепых плотоядных хищников?» (*Цзян Инхэ)

Естественно, он не сказал это в лицо, а лишь взял Цзян Инхэ проводить на занимаемое им место, попутно тщательно наблюдая за прославившимися за последние несколько лет учениками.

Ли Хуаньхань не требовал пояснений. Одетый в темное походное платье, кровавые глаза, равнодушное ледяное лицо, выглядевшее безжалостным. О Цинь Цзюне тоже не нужно много болтать. Он был рядом с Цзян Инхэ и казался сносным, получше, но от него исходила темная холодная аура.

Тун Гуйюй перевел взгляд на самое юное дитя. Цвет кожи подобен нефриту. Изящный, прелестный, очаровательный, наконец чуток кроткий.  Только он так подумал, как Чан Е повернулся и посмотрел на него с натянутой улыбкой.

Как растение с ядовитыми цветками, при самом безобидном и прекрасном облике оно полно болезненных роковых чувств.

Тун Гуйюй прошел половину пути, следя за ними, и почувствовал, как кожа на голове разрывается. Он только открыл рот напомнить Цзян Инхэ, как лично узрел, что плотоядный цветок стал послушным, словно котенок, когда Учитель всего лишь погладил его по волосам.

Тун Гуйюй: ???

...Что за чертовщина!

Автору есть что сказать:

Юнь Бусю: !!! Наконец-то кто-то может понять мои чувства в то время! Рыдаю! QAQ

(1) 星眸 xīngmóu – (обр. о прекрасных, блестящих глазах).

(2) 道侣 dàolǚ – даос. даосские партнеры (пара людей, вместе занимающихся даосскими практиками).

(3) 卧槽 wòcáo воцао – сленг. Да ну ладно! (описывает крайнюю степень удивления); твою мать! офигеть! груб. я ебал! ебать! пиздец! капец! блядь! твою мать! охуеть! ни хуя себе!

(4) 唇红齿白 chúnhóng chǐbái – губы красны и зубы белы (обр. о прекрасной внешности; ср.: кровь с молоком).

(5) 姐姐 jiějie; jie'jie – старшая сестра; в обращении сестрица.

(6) 妹妹 mèimei – младшая сестра; я (к сверстнице); ты, Вы (к младшей по возрасту).

(7)护法 hùfǎ (хуфа) – будд. покровительствовать буддизму; защитник буддийской веры, покровитель буддизма, Дхармапала; защищать буддийское учение.

(8) 颔首 hànshǒu – кивать головой (в знак согласия или одобрения)

(9) 有劳yǒuláo – вежл. спасибо за любезность, благодарю за услугу; извините за беспокойство; простите, что затруднил Вас; будьте так добры; сделайте одолжение.

(10) я не акцентировала ваше внимание на этом, но все ученики для обращения к Цзян Инхэ используются слово "Шицзунь". Это одно из самых уважительных обращений к учителю. 师 shī - наставник, воспитатель; учитель, преподаватель, мастер, 尊 zūn - уважаемый, почитаемый, досточтимый; благородный; почтенный; как глагол может означать благоговеть перед (кем-л.), возвеличивать.

(11) 吃醋 chīcù - пить уксус (обр. в знач.: ревновать, быть ревнивым)

(12) 星斗 xīngdǒu – звёзды

(13) 烟消云散 yānxiāoyúnsàn – идиом. рассеяться как дым; бесследно исчезнуть, как ветром сдуло, развеяться как облако, пройти как сон, исчезнуть без следа.

Глава 14 – Высококачественная подделка меча Чжаньюнь

Это странное чувство угрозы казалось иллюзией, которая длилась всего мгновение. Когда Тун Гуйюй моргнул, прелестный и послушный черноволосый юноша перед ним был совершенно нормальным.

Тун Гуйюй засомневался в своих глазах.

Двое сели на почетные места, недалеко друг от друга. Цзян Инхэ был окружен личными учениками, а за Тун Гуйюйем следовали несколько соблазнительных молодых людей.

Однако, судя исключительно по внешнему виду, Чан Е легко выиграл бы, даже если бы присутствовали еще десять красавчиков-печей. Даже отстраненный от мирских желаний (1) Цзян Инхэ иногда подозревал, что юный ученик был изуродован из-за того, что небеса завидовали его облику.

В данную минуту часть лица за маской была искажена, являя дикого зверя. Защитная печать на межбровье была видна лишь частично, как и ясные очи с рубиновыми губами. Он нежно опирался на сидящего Цзян Инхэ.

– Учитель, – начал он тихим голосом, – перед уходом я забрал жемчужину дракона, что раньше висела в вашей комнате (2).

Цзян Инхэ, слегка нахмурившись, спросил:

– Зачем тебе жемчужина дракона?

Той ночью Чан Е сказал, что светящаяся в темноте жемчужина, находящаяся в его доме (3), была слишком яркой. Цзян Инхэ также не хотел, чтобы подобная драгоценность использовалась как светильник, поэтому убрал ее в коробку. Он не таился, поэтому, конечно, Чан Е знал, где она лежит.

Поскольку это было проявлением почтения (4) Цзюнь-эра, Цзян Инхэ, естественно, хотел сохранить ее. Кто бы мог подумать, что этот паренек заберет ее первым?

– Этот ученик сделал из нее подвеску, – Чан Е невинно моргнул, вытаскивая красную веревку из-под воротника. На ней посередине висело зернышко чистой жемчужины:

– Я спросил Цинь-шисюна. Поскольку Учителю она ни к чему, а свойства жемчужины дракона совместимы со мной, я... Учитель не будет винить Е-эра, верно?

Зернышко на подвеске очевидно не было тем, что преподнес Цинь Цзюнь, однако это была настоящая драконья жемчужина высокого качества.

Услышав, что Чан Е поговорил об этом с Цинь Цзюнем, Цзян Инхэ уже не так сильно возражал. Тем не менее, он протянул руку, чтобы ударить по голове младшего ученика.

– От кого ты научился сначала действовать, а после просить разрешения (5)?

Чан Е символически уклонился от удара, а затем хитро улыбнулся. Он повернулся и посмотрел на двух своих старших соучеников, стоящих неподалеку.

Со стороны Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь выглядели как близкие друзья. Когда они стояли рядом и беседовали, их аура сметала всех начисто. Только Чан Е отчетливо понимал, что это лишь иллюзия, не больше.

Один имел подлый план, в глазах скрывал коварные замыслы и жажду обладать. Но как бы глубоко он ни таил это желание, оно распространялось от каждого движения, каждого вздоха, каждого его слова. Другой даже не прятал стремление «съесть» Цзян Инхэ, терпеливо выжидая удобный момент.

Древний архидьявол, считающий себя чрезвычайно праведным, мысленно кивнул в знак согласия. Если бы сейчас он способен был выпустить хвост, то, конечно, уже не стержался бы и обернул его вокруг талии Учителя.

Подумав об этом, Чан Е не мог не повернуться, чтобы снова взглянуть на Цзян Инхэ.

Он смутно видел очертания Учителя сквозь белоснежный плащ. Серебристо-голубой пояс, расшитый цветами сливы, обвивал тонкую стройную талию.

Он перевел взгляд на свои руки. В своем первоначальном размере он мог прижать талию к земле одной лапой, полностью накрыв ее. Учитель, вероятно, не смог бы даже пошевелиться?

В то время как мысли маленького ученика отклонялись, внизу бесчисленные подвижники пути меча вышли на арену. Присутствовали почти все праведные, нейтральные секты, а также свободные совершенствующиеся.

Сменивший свой наряд, Хуфа Хэ, который до этого показывал дорогу Цзян Инхэ, подошел к центру платформы для испытаний и по традиции сказал несколько вежливых фраз. А затем внезапно сменил тему, привлекая всеобщее внимание:

– Господа-единоверцы, почти наверняка, все слышали о Свитке просмотра мечей, в котором отражен рейтинг всех известных мечей в мире. Очередность мечей в рейтинге каждый раз меняется в зависимости от обстоятельств, время от времени поднимается и опускается. К счастью, на этот раз конференция проходит в секте Хэхуань. В последние годы наш Заместитель главы секты натолкнулся на духовное оружие, достойное быть включенным в рейтинг. Он будет вручен как один из призов подрастающему поколению.

После этих слов внизу разгорелась разрозненная дискуссия.

– Достоин войти в Свиток просмотра мечей? Его не поместят в самый конец рейтинга, правда?

– А что в этом плохого? В настоящее время девяносто девятое место в рейтинге занимает меч Цяньлун Цзайюань (6), принадлежащий старейшине Вану (7) из долины Яован…

– Тц (8), Хуньюань Сяньцзюнь собирается потерпеть большие убытки? Осмелился продемонстрировать его в присутствии Цзян Сяньцзюня, который тысячелетиями изучал искусство владения мечом, этот меч непременно лучшего качества!

У Цзян Инхэ и Тун Гуйюй был острый слух, при желании они могли ясно услышать рассуждения (9) внизу. Возможность конфиденциальности беседы между совершенствующимися, в основном, зависит от  уровня совершенствования.

Цзян Инхэ слабо глотнул чай и, повернувшись лицом к сидящему напротив Тун Гуйюй, спросил:

– Сможет войти в десятку лучших?

Тун Гуйюй загадочно улыбнулся:

– Выше.

Выше первой десятки? Цзян Инхэ немного заинтересовался. Он перевел взгляд на платформу и увидел, как старейшина Хэ секты Хэхуань сложил ручную печать. В воздухе появились колебания духовной энергии. Он приложил некоторые усилия, ослабляя сильное ограничение. Длинный меч серебристого цвета медленно открывался всеобщему взору.

На рукояти серовато-серебристого меча были выгравированы сотни злых духов, путешествующих в ночи. По всей поверхности меча распространялись тонкие темные миазмы.

Толпа остолбенела. Ужасающая мысль неудержимо ворвалась в их головы. На месте собрания стало так тихо, что можно было бы услышать звук упавшей иглы. Затаив дыхание, все уставились на этот мрачный пагубный меч.

– Я почти уверен, что все присутствующие слышали о мече Чжаньюнь! – громко сказал Хуфа Хэ. – Три тысячи лет назад Основатель учения злых духов пережил пятое испытание сердца Дао и стал единственным совершенствующимся злым духом в полушаге от золотого бессмертного. И его меч Чжаньюнь стал величайшим сокровищем для совершенствующихся злых духов!

– Как следует из имени, меч Чжаньюнь способен разрывать судьбы людей, тысячи миров, вселенной. В былые годы, держа в руках Чжаньюнь, Основатель учения злых духов с непризнанным небесным Дао телом злого духа разбил вдребезги семь ударов небесных молний Дао!

Некоторые люди в безмолвной аудитории, казалось, нервно сглатывали слюни.

– Этот меч заново отлили после поражения (10) Основателя учения злых духов из осколка оригинала. Но его миазмы слишком густые, и он непригоден для техник, практикуемых нашей сектой Хэхуань, поэтому Заместитель главы с болью в сердце подарит его совершенствующемуся, что лучше всех проявит себя на сегодняшней Конференции!

Голос Хуфа Хэ был полон досады, находящиеся внизу совершенствующиеся один за другим вздохнули с облегчением, увидев, что этот меч можно использовать совершенно без ограничений. Если бы это был подлинный Чжаньюнь, то все совершенствующиеся из рода злых духов впали бы в бешенство и, вероятно, моментально примчались бы забрать величайшее сокровище только оттого, что его вытащили из ножен на один цунь (11).

Тем не менее последователи пути меча были впечатлены происхождением оружия. Звуки лихорадочного (12) обсуждения слились в глухой рев (13).

А находящийся на верхних местах Ли Хуаньхань с неподвижными глазами и каменным лицом спросил:

– Меч Чжаньюнь, осколок?

Цинь Цзюнь прищурился и усмехнулся:

– Хорошая подделка.

Ли Хуаньхань взглянул на него:

– Даже есть подделки?

Были отнюдь не только подделки. Три тысячи лет назад совершенствование злых духов достигло своего расцвета. Мечей «Чжаньюнь» было почти столько же, сколько и рук. Все совершенствующиеся злые духи предпочитали серебристо-серый клинок, и этот «осколок меча Чжаньюнь» может быть одним из таких подделок. Правдивым было только время.

Цинь Цзюнь небрежно спросил риторически:

– Разве у тебя нет?

Ли Хуаньхань тщательно обдумал это. На самом деле его кровавый меч (14) не имел подделок. Только демонические совершенствующиеся слишком жаждали преимуществ, что обеспечивало телосложение небесного демона. В своё время было популярно магическое оружие, способное менять цвет глаз на алый.

В то время школа Тяньмо находилась под его контролем. Это было похоже на острое и устрашающее оружие, способное разрезать на части все, что препятствовало Ли Хуаньханю, так что этот артефакт просуществовал недолго. Поскольку всех демонов, что использовали его, убивали под предлогом «оскорбления Досточтимого демона» (15).

Когда все были взволнованы, Цинь Цзюнь стало уже лень повторно взглянуть на подделку. Вместо этого он сделал несколько шагов в сторону Учителя и притянул к себе «милого» маленького шиди. Он опустил голову и с улыбкой сказал:

– Шиди еще не носит меч на поясе, ему следует хорошенько присмотреться.

До этого Чан Е во время короткого разговора с Цзян Инхэ использовал особый приём, поэтому Цинь Цзюнь не слышал их отчётливо, но инстинктивно ощущал, что это нехорошо.

Безжалостность архидьяволов вмиг возникла в глазах Чан Е в тот момент, когда его внезапно оттащили от Цзян Инхэ, но после исчезла из-за его голоса.

– Цзюнь-эр прав, – кивнул Цзян Инхэ, – Чан Е, будь чуть серьезней.

Хотя звучал он чисто и безучастно, но имя младшего ученика Цзян Инхэ произнес мягко. Чан Е сглотнул и собирался ответить, когда Цинь Цзюнь швырнул его в сторону Ли Хуаньханя.

Цинь Цзюнь ухмыльнулся:

– Присмотри за ним, шисюн.

Вот так этот плотоядный цветок, притворяющийся маленьким белым лотосом (16), приземлился на руки Ли Хуаньханя. А кровавоглазый демонический шисюн Ли, удерживая, схватил его за шиворот, и спокойно ответил:

– Да.

Неизвестно, иллюзия это или нет, но Цзян Инхэ чуствовал, что… Совместно обучая Чан Е, Хуаньхань-эр и Цзюнь-эр невероятно ладили, словно два непримиримых врага, которые с нетерпением ждали смерти противника, внезапно объединились, чтобы умертвить чужака.

Цзян Инхэ посмотрел на индикатор прогресса, отображаемый системой, и покачал головой, избавляясь от этих мыслей.

О чем он только думает? С его правильными моральными ценностями и прекрасным характером он являет собой пример для учеников. Обучаясь у него, все как один обязательно будут светлыми, справедливыми и дружелюбными к соученикам.

Верно, Цзян Инхэ, считая это абсолютно правильным, молча кивнул в знак согласия. Это должно быть символом хороших отношений между учениками!

Автору есть что сказать:

Цзян Инхэ (носит светофильтр, наполненный любовью к ученикам в 20000 м):

– Даже не думайте вмешиваться в мои суждения!

Вдохновение для имени Чан Е (长夜) пришло из работы Су Ши «Снег под звездами» (聚星堂雪)*: «Меня не тяготит долгая ночь, когда моя одежда сминается, но я боюсь, что восходящее солнце коснется моих глаз» («未嫌长夜作衣棱，却怕初阳生眼缬»).

Происхождение имени Ли Хуаньханя слишком известно, чтобы о нем говорить. (*Плак*, а я не знаю… Англ. переводчики тоже).

* Су Ши (1037–1101 гг., поэт, эссеист, художник, каллиграф и государственный деятель эпохи Сун; также известен как Су Дунпо. Не совсем уверена в переводе названия и цитаты, на русском, к сожалению, не нашла.

Примечание:

(1) 清心寡欲 qīngxīn guǎyù – очистить сердце и умерить желания (очистить разум, сохранять мысли чистыми, укротить порочные желания).

(2) Если дословно, то там не просто комната, а что-то типа «яшмовый дворец белого журавля» с вариациями. 玉宇 yùyǔ – 1) яшмовый дворец (обр. о прекрасном величественном здании); 2) лунные чертоги; 3) даос. чертоги небесного владыки. 白鹤 báihè – белый журавль, стерх.

(3) 仙府 xiānfǔ – обитель небожителей (бессмертных) и 内 nèi – внутренняя часть, внутренность; место внутри помещения, дом; своё место. По сути, буквально там было написано «внутри обители бессмертных». Так что у Цзян Инхэ не просто дом!

(4) 一片孝心 yī piàn xiào xīn – проявлять сыновью почтительность, где

孝心 xiàoxīn – любовь к родителям, почитание родителей, сыновья любовь.

(5) 先斩后奏 xiān zhǎn hòu zòu – 1) сперва казнить, а потом докладывать (обр. о чиновнике, обладающем высокими полномочиями); 2) ставить перед свершившимся фактом; действовать по своему усмотрению, без распоряжения свыше, без разрешения.

(6) Цяньлун Цзайюань – «прячущийся дракон обитает в бездне» (潜龙 qiánlóng – 1) прячущийся дракон (скрывающийся будущий император); 2) не проявивший себя ещё гений, непроявленный талант. 在 zài – обитать в..., жить в...; находиться в...; проживать в...; быть расположенным в...; 渊 yuān – пучина, омут, глубокий водоем; бездна; глубина).

(7) 王 wáng – ван, князь; царь, король; император, государь, монарх; княжеский, царский, королевски; конф. совершенный правитель, государь, правящий убеждением и примером.

(8) 啧 zé – цокать, прищёлкивать языком (звучит как недовольное цокание языком).

(9) 议论 yìlùn – 1) критиковать; обсуждать, перемывать косточки, сплетничать; высказывать мнение; дискутировать; оценивать; 2) рассуждение; оценка, мнение; разговоры, сплетни, болтовня.

(10) 陨落 yǔnluò – упасть метеоритом (обр. в знач.: почить, скончаться ― о крупной личности).

(11) Цунь 寸 cùn — наименьшая единица в традиционной китайской системе измерения расстояний. 1 Цунь равен 3,73 см. Существуют так называемые анатомические варианты цуня (индивидуальные цунь), в этом случае цунь определяют по разным пальцам, предплечью, подробнее гуглите.

(12) 喧哗 xuānhuá – скандалить, шуметь; шум, гомон.

(13) 沸反盈天 fèifǎnyíngtiān – галдеть, гомонить, скандалить на весь мир, всё перевернуть вверх ногами.

(14) Я в смятении. Возможно, «кровавый» – это имя меча Ли Хуаньханя, ибо автор только так его и указывает. Эх, посмотрим, что будет дальше, если так и пойдет, то не буду дословно переводить. Если что 血 xuè (Сюэ) – кровь (разг. чтение xiě се); кровяной, кровавый; кровопролитный.

(15) Достопочтимый демон - 魔尊 Мо-цзунь, где 魔 mó – злой дух, демон, дьявол, черт; 尊 zūn – уважаемый, почитаемый, досточтимый; благородный; почтенный.

(16) Белый лотос - прекрасный, искренний, чистый, светлый и непорочный человек.

Глава 15 – Совершенно случайно!

Меч «Чжаньюнь», представленный ниже, стал одним из призов Конференции меча.

В Свитке просмотра мечей не записаны утерянные духовные оружия, а только те, местонахождение которых в настоящее время известно. Например, меча Цзиме, которым тысячу лет назад владел Повелитель демонов Сюэхэ, там не было. Мечей, доступных подрастающему поколению, было еще меньше.

Тун Гуйюй, поддерживая подбородок, жестом приказал одному из своих слуг принести шахматы и неторопливо спросил:

– Как думаешь, он может войти в первую пятерку?

Он имел в виду отлитое заново величайшее сокровище злых духов. Цзян Инхэ подумал об этом, прежде чем ответить:

–  Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? (1)

Тун Гуйюй громко рассмеялся:

– Ты пришел сюда за мечом для своего ученика? Неужели в личной коллекции Цзян Сяньцзюня не осталось хороших?

Цзян Инхэ бросил на него взгляд:

– Есть, только ни один из них не подходит для моего младшего ученика. Мне кажется, что…

Он сделал паузу и слегка приподнял брови:

– Меч Хунъянь Тун Сяньцзюня весьма хорош.

Тун Гуйюй поперхнулся смехом, закашлялся и чуть не задохнулся. После он схватился за белоснежный рукав Цзян Инхэ.

– Хунъян (2), несомненно, любит красивых людей, и твой младший ученик действительно обладает поразительной красотой, но это меч для парного совершенствования! Ты не состоишь в браке или отношениях, у тебя даже не было спутницы в течение тысячи лет, и ты все еще хочешь наставлять своих личных учеников в этой области?

Сначала Цзян Инхэ мог слушать, сохраняя полное хладнокровие, но слова «у тебя даже не было спутницы в течение тысячи лет» напомнили ему о том, что он полжизни одинок, у него никогда не было любимой девушки. Даже журавли в его дворе самцы. Его лицо тут же почернело, и он, не стерпев, резко ответил:

– Тебя беспокоит мое решение сохранять целомудрие (3)? Отпусти

Колющая боль пробежалась по руке, державшей рукав Цзян Инхэ, как раз когда Тун Гуйюй хотел сказать что-то еще. Он отдернул ладонь и, подняв глаза, увидел, как Цинь Цзюнь, подслушивающий сбоку, притянул белоснежный рукав, расплываясь в улыбке.

…Необъяснимым образом кровь застыла в жилах.

Каждый в мире совершенствования был уверен, что Цинь Цзюнь с таким трагическим прошлым долго не проживет, но все, кто встречал его, ощущали, что умрут раньше.

Серо-стальные глаза Цинь Цзюня смотрели на всё лениво и скучающе. Но когда в них пробуждался интерес, люди начинали опасаться за свои жизни… Единственным исключением был его Учитель.

У Тун Гуйюй был богатый многочисленный опыт в отношениях. Бросив взгляд, он сразу понял, что скрывается за этой улыбкой, словно ученик с ног до головы был прозрачным, и продолжил:

– Блюсти себя, естественно, хорошо, но ты никогда не слышал ни одной истории?

Цзян Инхэ поднял глаза:

–  О чем ты?

Тун Гуйюй взглянул на Цинь Цзюня и увидел, как седой мужчина с «хрупким телом» мягко, наполовину положил руку на плечо Цзян Инхэ, уставившись на белоснежную боковую линию подбородка. Глаза, казалось, выражали голод, словно их обладатель давно жаждал съесть Наставника.

Тун Гуйюй обдумал свои слова и заговорил:

– Я слышал, что подобные, с высокими моральными качествами (4) совершенствующие меча легко могут быть обмануты младшим поколением, например, учениками

– Невозможно, – без колебаний ответил Цзян Инхэ.

Его слишком уверенный ответ поразил не только Тун Гуйюй, но и Цинь Цзюня, который в душе без повода встрепенулся и с нетерпением желал услышать причину.

– Ученики, воспитанные в таком окружении, как в Пэнлай, не могут нарушать устои (5), – Настрой Цзян Инхэ был серьезным, – А если бы и появился, этот Почтеннейший (6) первым убил бы его.

Тун Гуйюй:

– … Я чувствую, что мы с тобой говорим о разных нарушениях.

Цзян Инхэ сразу растерялся:

– Есть другие?

Тун Гуйюй мельком посмотрел на Цинь Цзюня, затем на Ли Хуаньханя и Чан Е, и попытался объяснить:

– Да, например, … Такие, как в Хэхуань.

Его прервал пронзительный голос, полный негодования, исходящий снизу и слышимый всеми благодаря технике звукоусиления. Он даже заглушил речь Хуфа Хэ, разъяснявшего правила Конференции меча.

– Хуфа Хэ, Свиток просмотра мечей слишком предвзят. Этот младший слышал, что меч Сюаньвэй Сяньцзюня – Ванчэнь выкован из льда и снега, разве он вправе называться оружием?!

Речь Тун Гуйюй резко оборвалась, и он посмотрел вниз.

Снежный меч Ванчэнь – это другое его имя. Некоторые называли его просто «снежным мечом». В Свитке он занимал второе место. Клинок, правда, отлили из льда и снега. И он был больше холодным, чем острым. Спустя тысячу лет мягкого совершенствования друг друга Цзян Инхэ стал более умиротворенным и спокойным, как вода, а Ванчэнь – постепенно четче и сдержаннее, вместо первоначального зазубренного вида.

Голос продолжил:

– Да еще и те выдающие личности в Столетнем рейтинге, которых упомянул Хуфа Хэ, Ли Хуаньхань и тот, что носит фамилию Цинь, как они могут быть достойны этой чести? Один с телосложением небесного демона, а другой осквернен бесчисленными злыми духами. Вероятно, Цзян Сяньцзюнь пичкал их чудодейственными панацеями (7), чтобы усилить их совершенствование?

– Позор Пэнлай за то, что они называют себя самой праведной сектой. Вместо того, чтобы воспитывать истинных гениев в совершенствовании пути меча, вы продвигаете этих ничтожеств с безобразными телосложениями. Вытворяя подобное ради славы, вы не боитесь из-за малого потерять большее!

Эта напыщенная речь вызвала бурные дискуссии у других сект. Присутствующие последователи Пэнлай гневно ударили по столу. Возглавляющий их адепт ходил взад и вперед, указывал на говорящего и бранился:

– Сукин сын, все еще использующий технику уровня Зарождающейся души, ни капли не годится даже на то, чтобы надеть ботинки (8) нашему шисюну Ли!

– Так бесстыдно клеветать на других! Никакие панацеи никогда не заложат такую основу! Наш шисюн может в драке даже разрушить горные пики!

Хотя ученики Пэнлай негодовали, они не осмелились поступать неосмотрительно, поскольку Цзян Инхэ наблюдал сверху.

Когда разговоры вокруг стали громче, из толпы вышел совершенствующийся на стадии Зарождающейся души. С виду он был все еще в расцвете молодости, но фактический возраст не определить. Неизвестно, откуда взяв такую самоуверенность, он поклонился тому месту, где сидел Цзян Инхэ:

– Этот младший Лу Чжифэн. Цзян Сяньцзюнь все же примите хотя бы одного многообещающего ученика, эти убогие…

Цзян Инхэ не отреагировал на предыдущие слова, но после того, как прозвучали последние, яростный холод вырвался из его тела, и голубая духовная волна обрушилась со всей силой на Лу Чжифэна, а морозный воздух сдавил и швырнул его на землю. Его колени застряли глубоко в грунте.

У толпы перехватило дыхание, когда люди, подняв глаза, увидели, что Цзян Инхэ, который изначально увлеченно разговаривал с Хуньюань Сяньцзюнем, раздвинул занавес башни Хэхуань.

Его рука была белой, словно покрытой инеем, с длинными фалангами. Вышивка на рукаве слегка блестела на солнце, но голос был холодным, леденящим до костей.

– Путь к формированию Зарождающейся души нелегок, – равнодушно отметил он, – Советую тебе дорожить своей жизнью.

Увидев, что мальчишка не намерен отступать, Цзян Инхэ убрал руку и встретился взглядом с Ли Хуаньханем.

Они не нуждались в словах. Цзян Инхэ понимал его намерения. Он также думал, что старший ученик более мягкий, чем второй. Он полагал, что несмотря на гнев, Ли Хуаньхань проявит сдержанность. Путь к формированию Зарождающейся души, в самом деле, нелегок.

Цзян Инхэ слегка кивнул головой и пронаблюдал, как Ли Хуаньхань спрыгнул в центр круглой арены. Кроваво-красный длинный меч появился из его руки, и, следуя церемониалу, первый ученик показал свое желание соревноваться.

Вдруг его ухо опалило горячее дыхание, Цинь Цзюнь подошел и спросил:

– Учитель, почему ты не позволил пойти мне?

Цзян Инхэ почувствовал, как онемело основание ушной раковины, и поднял руку, чтобы помассировать его, логично ответив:

– Твой шисюн благородный человек с мягким характером. Посмотри, как торжественно он отдал дань уважения. Ты, только услышав провокации, тотчас выхватил бы меч. Как я мог не беспокоиться и позволить тебе пойти?

Цзян Инхэ – представитель ортодоксального даосского течения и тысячелетний совершенствующий меча. Подобная насыщенная духовная сила является несравненным тонизирующим средством для злого духа-совершенствующегося. Цинь Цзюню уже не нужно было есть душу, чтобы укрепить тело, но до сих пор он был пленен ароматом и не мог не подойти ближе.

Цинь Цзюнь хотел вытащить свой меч, лишь из-за того, что просто не мог слышать, как другие плохо говорят об Учителе.

Как он мог позволить кому-то дурно отзываться о том, кого даже он не мог лизнуть?

– Ученик просто… – Цинь Цзюнь, в конце концов, потерял самообладание и коснулся чернильных волос возле уха Цзян Инхэ. В этот момент чрезвычайно привлекающее внимание тело снова прыгнуло в объятия Учителя.

Чан Е скользнул на руки к Цзян Инхэ и поднял несчастные глаза:

– Учитель, Ли-шисюн наверняка сможет выиграть! Учитель принял Е-эра в ученики только из жалости?

Цзян Инхэ не ожидал, что этот негодник так много думает, и, погладив чужую макушку, возразил:

– Нет, вы выдающиеся дарования.

Чан Е мило вел себя, а после с преспокойным видом сбросил ладонь Цинь-шисюна, лежащую рядом с плечом Учителя, и продолжил обиженным голосом:

– Учитель, Ли-шисюн не навредит же противнику, да? Хотя брат-наставник очень строг со мной, я понимаю, что это только потому, что я его шиди, и он хорошо относится ко мне.  Но если он обращается также с другими…

Цзян Инхэ исходил из этих соображений, отпуская Ли Хуаньханя. Обняв младшего ученика, он сказал еще парочку успокаивающих слов:

– Твой шисюн немного неразговорчив, но у него очень хороший характер. На самом деле…

Его слова прервал порыв ветра от меча. Толпу, что изначально вопила под зданием, внезапно окутала мертвая тишина. Можно было бы даже совершенно ясно услышать звук падающей иглы.

Тун Гуйюй, сидящий напротив, молча отпил вино, неизвестно, для храбрости или по другой причине, и с особой осторожностью сказал:

– Товарищ Цзян…

– М?

– Твой ученик… расколол… ядро оппонента.

Цзян Инхэ:

– …Что?

На секунду он действительно потерял дар речи, затем повернулся и рассеянно взглянул на сцену. Он увидел своего ученика, спокойно и тихо стоящего на прежнем месте, без единой капли крови на мече. Тот был чистым, как будто его только что извлекли из ножен. Но совершенствующийся по имени Лу Чжифэн уже валялся на земле без сознания и ничего не знал об этом.

Пока Цзян Инхэ был в ступоре, Чан Е легонько потянул его за рукав.

– Этот человек оскорбил Учителя. Естественно, у шисюна испортилось настроение.

– Верно, – Цинь Цзюнь редко принимал сторону Ли Хуаньханя, – У меча нет глаз. Шисюн ради сохранения жизни противника случайно промахнулся.

Цзян Инхэ:

– …Это так?

Цинь Цзюнь и Чан Е:

– Ага!

Тун Гуйюй, который собственными глазами видел весь ход событий:

– …

«Совершенно случайно!»

Автору есть что сказать:

Только после того, как вы, ребята, много раз вводили вашего Учителя в заблуждение, он понял, что вы издеваетесь над ним.

Когда я писал эту главу, мне пришло в голову, что уже некогда видел пост. Автор темы спрашивал, что делать если случайно стал человеком-свиньей*?

И первый ответ был: «Совершенно случайно!».

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

*人彘 rénzhì бран. – человек-свинья (ханьская императрица обрубила любимой наложнице императора руки и ноги, ослепила её и поместила под этим прозвищем в отхожем месте).

Примечание:

(1) 明知故问 míngzhīgùwèn – прикидываться незнающим, притворно задавать вопросы, спрашивать об известных самому вещах.

(2) Здесь отсылка к имени меча. 红颜 hóngyán – красное лицо; краснощёкий (обр. о красавице, красавце).

(3) 守身如玉 shǒu shēn rú yù –  быть чистым, как нефрит (быть стойким к порокам, уметь сопротивляться соблазнам), блюсти себя, хранить свою честь.

守身shǒushēn – придерживаться правил морали; блюсти себя в целомудрии (чистоте); сохранять личное достоинство.

(4) 冰清玉洁 bīngqīng yùjié – прозрачный как лёд, чистый как яшма (обр. о высоких моральных качествах, обычно про девушку).

(5) 欺师灭祖 qī shī miè zǔ – оскорблять наставников, позорить предков; обр. нарушать устои.

(6) 本座 běnzuò – Почтеннейший (обычно используется в легендах или фантастических произведениях в качестве обращения, которым сами себя называют обладающие огромной силой и властью персонажи).

(7) 灵丹妙药 língdān miàoyào – чудодейственное средство, панацея (от всех бед), отличный способ решения проблемы, чудесный бальзам; чудесное лекарство; чудодейственная панацея.

(8) 提鞋 tíxié – надевать другим ботинки (обр. в знач.: быть никчёмным, бездарным человеком; насмешливо, пренебрежительно о другом человеке).

Страница книги Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Редкое тепло

Глава 2 - Подарок на память для учителя

Глава 3 – Несъедобный

Глава 4 – Холодная весна

Глава 5 – Я хочу съесть его

Глава 6 - Ярко-красные капли крови

Глава 7 - Странные ученики Шиcюна

Глава 8 - Лучший человек в сердце Учителя

Глава 9 – Ласковый и заботливый шисюн Ли, умный* и милый** маленький ученик

Глава 10 – Собратья по учёбе, которые сердечно заботятся (1) друг о друге

Глава 11 – «Только один раз, исключений больше не будет»

Глава 12 - «Прекратите сражаться. Подобным образом вы не можете убивать»

Глава 13 - «Цзецзе сможет и мэймэй тоже!»

Глава 14 – Высококачественная подделка меча Чжаньюнь

Глава 15 – Совершенно случайно!

О книге