— Мама, я так хочу есть.

Линь Цинхэ открыла глаза на своей кровати. Она была одна и в оцепенении. Через некоторое время она глубоко вздохнула.

Она схватила стоявший у кровати телефон и посмотрела на часы. Было всего 5:30 утра, а по лунному календарю это был май. Небо за окном в это время было уже светлым.

Линь Цинхэ молча положила телефон, и тут произошла волшебная сцена. Из ниоткуда появился стакан воды в ее руках!

Она посмотрела на эту чашку с горячей водой, которая все еще испускала пар. Все было точно так же, как вчера вечером, когда она положила ее туда. Увидев это явление своими глазами, Линь Цинхэ больше не колебалась.

Она встала, чтобы умыться.

Она была всего лишь обычным офисным работником и выполняла свою работу довольно хорошо. В настоящее время она являлась менеджером отдела продаж. И хотя она и была обычной, то, что случилось с ней недавно, было необычным.

Почистив зубы, она взглянула на себя в зеркало. Увидев темные круги под глазами, Линь Цинхэ снова покачала головой и вздохнула.

Хотя ее сердце было в полном беспорядке, она не забыла накраситься.

Никто не поверит ей, если она заговорит об этом. Три ночи подряд ей снился сон о ребенке, который хватал ее, звал матерью и просил чего-нибудь поесть. Сон казался таким реальным, что она чуть не лишилась рассудка.

Сначала она подумала, что слишком устала, так как недавно работала сверхурочно, поэтому она не обратила на это внимания.

Но на вторую ночь ей приснился точно такой же сон. Вместе с этим сном в ее теле появилось пространство площадью около десяти квадратных метров. Оно было примерно такого же размера, как и ее однокомнатная квартира.

Это ее пугало.

Но, вероятно, потому что она имела привычку читать романы, ее способность адаптироваться была относительно сильной. Конечно, это также было связано и с ее сильным упорством.

Короче говоря, она быстро приняла это.

Пространство находилось на ладони ее руки. Стоило ей только подумать, и она может увидеть его изнутри. Пространство было похоже на ящик для хранения вещей.

Вчера вечером она поставила в него чашку горячей воды в качестве эксперимента, и вода была точно такой же, когда она вынула ее утром. Температура совсем не изменилась.

Этого достаточно, чтобы доказать, что время в пространстве было неизменным. В каком состоянии находился предмет, когда его положили внутрь, в том же состоянии он будет, когда его вынут.

И вот теперь ребенок снова был в ее сне, звал ее матерью и говорил, что он голоден. А потом ее разбудили.

Но на этот раз она, наконец, больше не колебалась. Сильное беспокойство в ее сердце заставило ее чувствовать, что произойдет что-то странное, поэтому она должна была сделать некоторые приготовления.

Поскольку она видела во «сне», что это место было чрезвычайно бедным, она задалась вопросом, происходило ли это в апокалиптические годы. Припасы и продовольствие были очень скудны. Фигуры, которые она видела, были очень расплывчатыми, но все без исключения, были тощими, а лица болезненно желтыми.

Хотя дни ее детства были не из легких. Но, по сравнению с окружающей средой, увиденной ею во «сне», ее жизнь, под пятизвездочным красным флагом (основным китайским флагом) в первые дни реформ, с наличием и доступностью еды и одежды, была не так уж плоха.

Невозможно было представить себе ту среду обитания.

Романы были прочитаны не зря, а теперь у нее появилось еще и дополнительное пространство. Она верила, что если хорошенько не подготовится, то, может умереть с голоду, случайно переселившись в апокалиптическую эпоху.

Вскоре Линь Цинхэ закончила мыться и приводить себя в порядок. Она достала ручку и бумагу, и начала подсчитывать припасы, которые нужно было купить.

Основные семь пунктов: дрова, рис, масло, соль, соя, уксус, чай. Все должно быть основательно приготовлено, за исключением дров и чая.

Среди них главным приоритетом являются рис и масло!

Линь Цинхэ заменила дрова и чай коричневым сахаром и каменным сахаром. Белый сахар не нужен. Каменного сахара было бы достаточно, чтобы заменить его. В блокнот были добавлены яйца.

В том месте что-то вроде яиц определенно является валютой.

Кроме яиц, в блокноте было мясо. Неважно, что это за мясо, она все равно должна его раздобыть.

А также лекарства, необходимые для экстренных случаев, простуды, лихорадки, вздутия живота и диареи. И нужно было купить немного масла и ментолового бальзама от всех видов болей.

Одной коробки этих вещей было бы достаточно, и она не займет много места.

Написав эти строки, Линь Цинхэ почувствовала, что запасов продовольствия почти достаточно.

Затем она начала писать остальное. Она не знала, холодно там или нет, но нужно было приготовить теплые одеяла. Матрасы тоже надо было приготовить. Все это должно было быть серым и не красочным, потому что во «сне» она видела — это серое и белое место. Там вообще не было никаких ярких цветов.

Думая об этом, хоть Линь Цинхэ и была оптимистом, но у нее все равно вырвалось несколько тяжелых вздохов.

После этого необходимые материалы стали снова добавляться в список. Там были и ее личные вещи.

Хотя материалы были очень важны, она также хотела оставить немного личного пространства для себя, чтобы купить некоторые женские личные вещи, которые также были не менее важны для нее.

Несколько страниц были заполнены материалами. Она несколько раз огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что ничего не забыла, и вздохнула с облегчением.

Затем она начала считать свои сбережения.

После нескольких проверок ее сбережения составили всего 50 000 юаней.

Для девушки, которая работает менеджером отдела всего несколько лет после окончания университета, этот депозит, естественно, невелик. Но другого выхода не было, так как в большинстве случаев ее расходы были немаленькими.

Косметика всегда необходима. Также время от времени Линь Цинхэ ходила по магазинам или ужинала с друзьями. Что из этого не стоит денег?

Ее нынешняя жизнь была совсем не похожа на прошлую.

Она была сиротой, брошенной родителями. Она с юных лет росла вместе с бабушкой в сельской местности. Когда она училась на втором курсе, ее бабушка умерла. С тех пор она сама себя кормила, пока не закончила колледж и не нашла работу.

Хотя жизнь была нелегкой, она все же продолжала упорствовать. Теперь она жила очень хорошо.

Первоначально она хотела накопить на первый взнос, и когда придет время, она собиралась купить себе дом. Она старалась сэкономить на некоторых расходах и старалась не быть частью группы лунного света.

П.р.: «Клан лунного света» — относительно новый китайский неологизм для описания молодых рабочих, которые тратят свою зарплату быстрее, чем зарабатывают ее.

У нее все еще было более 2000 юаней наличных денег, плюс 50 000 на карте, это в общей сложности более 52 000 юаней.

Сразу же она взяла в интернете микроавтобус напрокат.

У нее были водительские права, которые она получила, когда училась в колледже и работала. В то время она хотела заработать немного денег, работая шофером. Позже ей не понравилось, что это приносило мало денег, но много проблем, поэтому она бросила.

Молодой человек сдал ей в аренду микроавтобус. Он хотел вернуться в свой родной город на несколько дней, поэтому он планировал сдать его в аренду. Сначала он вообще думал о том, чтобы отдать его, и не ожидал, что кто-то действительно возьмет его напрокат.

После того, как Линь Цинхэ связалась с ним и сказала, что это срочно, он подъехал к ней. Он был не слишком далеко, поэтому она спустилась вниз по лестнице примерно через десять минут.

Линь Цинхэ оплатила депозит онлайн, так что больше платить было не нужно. Она попробовала управлять им, получилось довольно гладко, даже если она давно не ездила.

Микроавтобус был немного старым, там был только один ряд сидений позади водителя, а последний ряд был демонтирован, чтобы стать микроавтобусом, который мог перевозить товары. Линь Цинхэ была очень довольна.

Отослав молодого владельца машины, который попытался завязать с ней разговор, она взяла свою сумку и отправилась в путь.

Она еще не завтракала, так что лучше бы было сделать это до того, как она начнет совершать покупки.

Магазин завтраков, в который она хотела заехать, находился в десяти минутах езды от квартиры, где она жила. Путешествие было недолгим.

Линь Цинхэ знала, что она была гурманкой. Но она не могла приходить сюда часто, потому что это место было не по дороге на работу.

Конечно, другие магазины еще не открылись, но магазин с завтраками открылся в 6.15 утра. Также уже появились уличные уборщики, которые покупали булочки отсюда, и ели их, уходя.

— Тетя, дай мне одну булочку и чашку соевого молока. Булочку стоимостью в три юаня, — сказала Лин Цинхэ.

Тетя из закусочной кивнула ей и вскоре принесла завтрак.

Горячая булочка на пару с чашкой соевого молока.

Линь Цинхэ случайно зашла в этот магазин полгода назад, чтобы позавтракать, и так нашла его.

Тетя в этом магазине местная. Ее семья получила в аренду три дома. Согласно нынешним ценам на жилье, однокомнатная квартира, подобная той, в которой жила Линь Цинхэ будет стоить тысячу в месяц, без учета коммунальных платежей.

Дешевые стоят шесть-семь сотен в месяц.

А если три здания собирают арендную плату, то что это значит? Значит, даже если семья ничего не делает, о еде и одежде можно не беспокоиться.

Но семья тети не могла усидеть на месте. Супружеская пара открыла магазин завтраков вместе со своим старшим сыном и невесткой, и бизнес был чрезвычайно процветающим.

Магазинчик был чистым и комфортным.

Линь Цинхэ была небольшой комплекции, поэтому только одной булочки было достаточно, чтобы она насытилась.

Булочка стоит всего три юаня, но в ее состав входит и мясо, и яйца, и капуста. Она очень вкусная и содержит много ингредиентов.

И именно из-за этой булочки она и приехала сюда.

Изначально Линь Цинхэ все еще сомневалась и не верила, что вскоре может быть перенесена в пространстве и времени. Однако, поколебавшись два дня, и обдумав все, сегодня — на третий день, она приняла решение. И, приняв решение, она почувствовала, что должна поспешить. Она боялась, что переселится в то бедное место раньше, чем будет готова.

Иначе это будет означать, что призыв неба не получит ответа, призыв земли не получит вдохновения.

П.п: некуда будет обратиться за помощью.

Она не знала будет ли в том месте возможность приготовления пищи, но подумала, что эта большая и вкусная булочка была действительно подходящей!

— Тетя, а сколько у Вас готовых булочек? Вы очень искусны. Они такие ароматные, что я хочу купить такие для своих коллег, —сказала об этом тетушке Линь Цинхэ, вытирая рот салфеткой.

Тетя засмеялась:

— Еще кое-что осталось, но, даже если ты купишь большое количество, я не смогу сделать тебе скидку. Наша прибыль и так невелика.

Поскольку бизнес процветал, у них было много булочек, сделанных про запас. И раньше рабочие со стройки делали большой заказ, и им тоже не предоставлялась скидка. Потому что независимо от того сколько было продано или заказано, булочки этого магазина могли быть полностью распроданы.

У этого магазина не было недостатка в крупных клиентах, подобных Линь Цинхэ.

— Тетушка, упакуйте для меня все, что у вас есть. Я приехала на машине, так что можно сложить все на задние сиденье, — Линь Цинхэ добавила: — Но вы действительно должны хоть немножно снизить цену, ведь мой приход сэкономил вашей семье много усилий?

Увидев, что девушка не шутит, тетушка сказала:

— Тогда я посмотрю, сколько там осталось.

Она пошла посмотреть и вскоре вышла:

— Я сегодня много приготовила. Осталось триста, сколько ты хочешь?

— Их всего триста? — не удержалась от вопроса Линь Цинхэ.

— О, маленькая девочка еще не выросла, но уже умеешь давить на людей. Триста — это не так уж мало. Знай, что трех наших булочек хватит, чтобы насытить большого парня, — сказала тетя.

— В нашем подразделении работает много людей, и все они крупные люди. Их аппетит не идет ни в какое сравнение с моим. И это так вкусно, что у один человек возьмет по крайней мере две или три булочки. Этих трех сотен недостаточно, чтобы разделить на всех, — сказала с улыбкой Линь Цинхэ.

— Неужели в вашем подразделении так много людей? — тетя замерла и подозрительно посмотрела на нее.

Даже если один человек получит три, трехсот будет достаточно для ста человек.

Линь Цинхэ засмеялась:

—Просто одному нашему подразделению не нужно так много. У нас много отделений. Но сначала я возьму эти триста. Тетя, помоги мне упаковать их? Сначала я отнесу эти булочки им, чтобы посмотреть, понравится ли коллегам. Если понравится, вам, возможно, придется много работать и даже работать сверхурочно сегодня. Уже некоторое время мы работаем сверхурочно, поэтому на рабочем месте заказываем доставку.

— Что у тебя за работа такая? Им понадобилась такая девочка, чтобы справиться с этим? — тетя поняла, что ее не обманывают, поэтому достала пенопластовую коробку и продолжила разговор.

Контейнер немного напоминал на пенопластовый контейнер, для хранения мороженого из ее детства.

— Как насчет того, чтобы воспользоваться этой коробкой? — сказала тетушка. Из-за того, что строительные площадки постоянно заказывают булочки, в магазине есть такие большие коробки, предназначенные специально для упаковки булочек.

— Хорошо, — Линь Цинхэ увидела, что она выглядит очень чистой, кивнула и ответила на ее последний вопрос: — Это не было назначено мне. Моя невестка отвечает за это, но у нее простуда. У меня нет другого выбора, кроме как помочь ей. Тетя, ваши булочки хорошие, в них много начинки, и они аккуратные. Это знаменитое место в округе, всем обязательно понравится, и моя невестка тоже может отдохнуть.

Хотя в этих словах полно лазеек, Линь Цинхэ была очень красноречива, и тетя не очень-то заботилась об этом.

Сначала она упаковала только три пенопластовые коробки, потому что некоторые булочки еще не были приготовлены, и тетя попросила Линь Цинхэ подождать ее.

Линь Цинхэ сказала, что сначала она возьмет три эти коробки, и попросила тетю продолжать готовить для нее, а уже готовые в пенопластовой коробке она сначала отнесет на свое рабочее место и скоро вернется.

Хотя в замечаниях Линь Цинхэ имелись некоторые лазейки, это была правда, что ей нужно было уладить свои дела. Оплата была произведена за все сразу, так что тетя ни в чем не сомневалась. Линь Цинхэ отчаянно торговалась, поэтому тетя снизила цену на двадцать юаней.

Хотя это были всего лишь двадцать юаней, Линь Цинхэ не возражала, что скидка была небольшой.

Ей иногда даже хотелось, чтобы можно было разделить одну монетку на две. А двадцати юаней ей хватит, чтобы заправиться.

Выйдя из закусочной, Линь Цинхэ припарковала машину в тихом, пустынном месте и сразу же переместила в свое пространство три пенопластовые коробки.

Затем она направилась прямо к ближайшему рынку.

Она пришла купить яйца.

Обычно она сама готовила для себя, поэтому она часто посещала на этот рынок ради покупок.

Как только Линь Цинхэ прибыла туда, она купила домашние яйца у местной старой тетки. Она была знакома с этой женщиной, и знала, что яйца у нее самые свежие, и редко встретишь разбитое.

Кстати говоря, в супермаркетах также продаются такие яйца. Те яйца дешевле, но их нужно тщательно выбирать, иначе можно было бы легко купить плохие.

Хотя яйца у этой старой тети стоят немного дороже, Линь Цинхэ не возражала покупать у нее. И за эту сделку старая тетя тоже дала ей небольшую скидку.

У этой старой тетушки был сын, который принес яйца на рынок, чтобы продать их. Как раз в это время и подошла Линь Цинхэ. Сын старой тети еще не ушел, потому что хотел помочь своей матери в утренней суете рынка.

Поэтому Линь Цинхэ попросила молодого человека погрузить две корзины с яйцами в машину.

Две корзины с яйцами были погружены внутрь, Линь Цинхэ немедленно рассчиталась деньгами, за две корзины и шест для переноски. А потом отослала его прочь.

Она знала, что собеседник будет сбит с толку, но Линь Цинхэ не стала обращать на это внимания. Во любом случае, она дала ему достаточно денег.

Такая корзина была относительно большой и содержала много яиц. Она слышала, как старая тетя сказала, что одна корзина яиц весит 45 фунтов.

Фунт яиц стоил ей 8 юаней, первоначально это было 8,2 юаней. Девяносто фунтов яиц в двух корзинах обошлись ей в более чем в семьсот юаней, потому что все это были домашние яйца. Даже если она получила скидку, они все равно были дорогие.

Естественно, две корзины яиц не могли удовлетворить Линь Цинхэ, но это было лучше, чем ничего. Она вычеркнула яйца из блокнота.

В это время позвонила тетя из закусочной. Линь Цинхэ поехала обратно в магазин. Она сделала тете несколько комплиментов, после чего унесла с собой три коробки горячих булочек.

Хотя размер этих коробок из пенопласта был невелик, объем не был маленьким. Один контейнер мог вместить почти пятьдесят булочек одновременно. Триста больших булочек были полностью упакованы в шесть коробок и в два захода.

Однако Линь Цинхэ все еще хотела больше больших булочек, поэтому она сразу же заказала пятьсот и планировала прийти за ними завтра утром.

Хотя тетя не понимала причины этого поступка, Линь Цинхэ дала задаток в размере 1000 юаней, поэтому она с готовностью согласилась и не стала совать нос в чужие дела. Она просто попросила ее прийти завтра в это же время за булочками. В то время она бы уже упаковала все это в те же пенопластовые коробки.

Линь Цинхэ знала, что у этого магазина хорошая репутация, и она, естественно, верила, что все будет в порядке.

Потом она уехала и снова вернулась на рынок. Из-за того, что уже она купила здесь аж две корзины яиц, на этот раз Линь Цинхэ не осмеливалась сделать такой же большой шаг.

В это время рынок уже открылся, и вскоре на нем стало шумно от людей.

Линь Цинхэ не сводила глаз со свинины. Ей очень повезло, потому что сегодняшняя свинина была превосходна и от местных производителей. Это тот тип мяса, который не имеет запаха и очень вкусный. Даже если она не очень любила свинину, она встретила отличное мясо, поэтому купит немного.

Правда, цена была немного дороже, но Линь Цинхэ это нисколько не волновало.

Первоначально она хотела быть сдержанной, но, увидев такую свинину, Линь Цинхэ выбросила это из головы. Сразу же она попросила половину ребер, свиное брюшко, постное мясо, сало и заднюю ногу. Та же ситуация повторилась и с несколькими соседними лавками со свининой.

Это заставило хозяев нескольких магазинов свинины озадачиться и спросить, что происходит?

— Есть три родственника из семьи моей матери, у которых сегодня происходит счастливое событие. Сначала они уже договорились о доставке с магазином свинины, но внезапно те продали заказ другим. Это чрезвычайная ситуация, так что они пришли ко мне, — она беспомощно объяснила: — Я больше не буду ничего говорить. Поторопитесь, помогите мне разрезать ребра. Не нужно беспокоиться о свином брюхе и жире. Просто упакуйте их для меня.

Хотя несколько владельцев магазинов свинины не понимали, почему другой магазин свинины обещал, а затем забрал свое слово, но другого объяснения этому найти было бы сложно.

Иначе с чего бы ей вдруг понадобилось столько свинины? Только на свадьбах можно употреблять столько свинины.

Поэтому, не колеблясь, они тут же порубили ребрышки и остальное для нее.

Линь Цинхэ оплатила счет для всех лавок. В общей сложности ребра весили около 80 фунтов, а один фунт стоил 25 юаней. Эти ребрышки стоили больше 2000 юаней.

Были также свиное брюхо, постное мясо и сало.

Поскольку она уже обратилась к этим продавцам, и они уже слышали, как она сказала, что нужно для счастливых событий, они были готовы дать ей свободу действий.

Цена такого большого объема мяса была не маленькая.

Линь Цинхэ попросила продавцов помочь донести все это до машины, и увезла всю свинину прочь.

Она увела машину в отдаленное место.

После того как Линь Цинхэ убедилась, что вокруг никого нет, она сразу же перенесла восемь мешков с ребрышками и всевозможным мясом в свое пространство.

Если сложить цену свинины и ребрышек, то получится 5 тысяч.

Считая покупку булочек и яиц, у нее теперь осталось почти 45 000 юаней.

Она вычеркнула слово «мясо» из списка. С таким количеством ребрышек и свинины этого хватит надолго. Что касается другого мяса, кур, уток, рыбы и т. д. Стоит забыть об этом, у нее не так уж много денег.

Она все продумала, даже если бы у нее было много денег, площадь ее пространства была всего десять квадратных метров. Пространство очень ограничено, и не сможет вместить много.

Ей нужно было кое-что подготовить на всякий случай.

Что же касается рынка, то она больше не могла туда ходить. Она поехала на довольно далекий крупный оптовый рынок в городе.

Она заказала рис, фирменный рис, и заказала целых пятьдесят полных упаковок. Каждый пакет был 10 кг высококачественного хорошего риса, упакованного в вакууме.

Менеджер по оптовой торговле даже подумал, что она собирается открыть магазин самостоятельно. Как только он задал этот вопрос и обнаружил, что это не так, он задался вопросом, почему она заказала так много?

Линь Цинхэ объяснила, что это был заказ с ее работы, так было выгоднее для всех.

Кроме пятидесяти мешков риса, она также заказала пятьдесят мешков муки по 10 кг, тоже высшего качества.

Поскольку это был крупный заказ, и его продали по оптовой цене, поэтому стоимость не была настолько высокой.

Кроме того, она взяла арахисовое масло. Она купила определенную марку. Эта марка была очень дорогой, но и очень качественной.

Сама она также использовала эту марку арахисового масла. Одна бутыль весила 5,5 кг, что равнялось 11 джинам.

Она посмотрела на оптовую цену. После минутного колебания она взяла пять штук. Даже по оптовой цене, это было 100 юаней или около того за баррель!

Пять бочек стоили почти шестьсот.

Оптовая цена одного мешка риса составляла 45 юаней. Розничная цена составляла 60 юаней. То есть оптовая цена была на 15 юаней дешевле.

Но цена пятидесяти упаковок риса также вышла более 2200 юаней.

Цена муки была аналогична цене риса. Пятьдесят мешков также составили около 2000 или около того.

Если сложить все это, то сумма находится на границе 5000.

Линь Цинхэ посчитала в своей голове, а затем снова оценила остаток пространства.

Внутри лежали две корзины яиц, восемь мешков свинины и шесть пенопластовых коробок, с готовыми к употреблению булочками. Таким образом, оставалось пять седьмых от десяти квадратов пространства.

После того как она переместила туда рис, муку и арахисовое масло, оставалось еще около трех седьмых свободного места.

Она попросила менеджера по оптовой торговле позвать людей, чтобы они сложили все товары в микроавтобус. Но там было слишком много вещей, и микроавтобус не мог вместить все это.

Линь Цинхэ решила взять половину и отвезти сначала это, а затем вернутся через полчаса. Менеджер по оптовой торговле сказал, что это не проблема, и дал ей квитанцию.

Линь Цинхэ оставила пятьдесят мешков риса и пять бутылок арахисового масла, прежде чем уйти.

Отъехав недалеко, она положила вещи внутрь пространства, и вычеркнула из блокнота слова «масло» и «рис».

Будучи менеджером отдела продаж, Линь Цинхэ умела максимально использовать время одного дня.

Она сменила направление и отправилась прямо к аптеке рядом с городской больницей. Она уже однажды посещала эту аптеку. Теперь она пополнила свои запасы. Цена на лекарства была высокой. За одну поездку было потрачена несколько сотен юаней. Но теперь Линь Цинхэ было уже все равно.

Она купила немного средств от простуды, лихорадки, вздутия живота, диареи и другие лекарства первой необходимости. Также она купила десять коробок спирта.

Еще она купила некоторые другие лекарства, которые, возможно пригодятся, такие как, например, ментоловый бальзам, записанный в блокнот.

Некоторые из лекарств были особенно дорогими. Все вместе стоило ей почти 10 000 юаней, но Линь Цинхэ не возражала, так как они были подготовлены на всякий случай.

Они не занимают много места, но поскольку Линь Цинхэ купила много, она попросила аптеку дать ей бумажный короб, чтобы упаковать их.

Положив его в микроавтобус, Линь Цинхэ достала блокнот и зачеркнула слово «лекарства».

Потом она поехала к оптовику, и тот позвал кого-то, чтобы погрузить оставшиеся пятьдесят мешков муки в машину.

— Если вам еще что-нибудь понадобится, я все приготовлю. Если вы приедете сюда, я могу попросить кого-нибудь погрузить заказ в машину для вас, — вежливо сказал менеджер оптовой торговли.

Приближался Фестиваль лодок-драконов, и он пришел к выводу, что заказчиком могла быть большая компания, предоставляющая льготы своим сотрудникам.

Когда Линь Цинхэ, услышала его слова, повинуясь внезапному порыву, она достала блокнот и записала: коричневый сахар, кусковой сахар, соевый соус, уксус и соль.

Затем она отдала список оптовому менеджеру и попросила его приготовить заказ в соответствии с вышеуказанным количеством, пока она сначала отвезет муку.

Менеджер по оптовой торговле сказал, что это не проблема.

Линь Цинхэ уехала и отправила муку в пространство, пока ехала по дороге.

Теперь в пространстве осталось три седьмых от всей площади. Она чувствовала, что запасов еды почти достаточно.

Она остановилась на главной улице, достала блокнот и зачеркнула слова «мука». Затем она посмотрела на другие вещи, чтобы проверить, не забыла ли чего-нибудь. Она могла бы докупить необходимое, если бы ей этого не хватало. Она организовала пространство и проверила, может ли она освободить больше места.

Достав сотовый телефон и убедившись, что прошло уже почти полчаса, она поехала обратно.

У оптового менеджера коричневый сахар, кусковой сахар, соевый соус, уксус и соль, были уже готовы для нее.

Двадцать цзинь коричневого сахара, двадцать цзинь кускового сахара, двенадцать бутылок соевого соуса в коробке, пятнадцать бутылок уксуса в коробке, большой мешок с двадцатью пятью маленькими мешочками соли внутри, и один маленький пакетик с двумя джинами рафинированной соли.

Грузчик положил все это в машину для нее, и тогда Линь Цинхэ оплатила счет.

— Мне еще нужно кое-что купить, — сказала возле кассы Линь Цинхэ.

— Мисс, что вы хотите купить, вы можете сказать мне, я помогу вас с этим, — кивнул менеджер по оптовой торговле.

Линь Цинхэ не заставила себя ждать, на этот раз она пришла, чтобы купить женские товары.

Она откровенно заказала десять коробок прокладок, и попросила менеджера по оптовой торговле позвать кого-нибудь, чтобы сорвать внешнюю упаковку и высыпать все в пять картонных коробок. Потому что это сэкономит место.

С этими пятью большими коробками и со всем остальным, что она купила раньше, в конце концов оставалось две седьмых пространства.

Хотя это казалось немного чрезмерным количеством, Линь Цинхэ чувствовала, что этих запасов гигиенических средств недостаточно, но это было действительно необходимо.

Поскольку в пространстве хранилось много материалов, достаточных для того, чтобы временно стабилизировать ситуацию даже в безвыходном положении, она не верила, что если бы ей действительно предстояло переселиться, то она не смогла бы жить успешно.

Так что сейчас она должна была решить именно эту проблему личного характера.

Линь Цинхэ проигнорировала недоуменный взгляд мужчины-менеджера оптовой торговли, и попросила кого-нибудь проводить ее до микроавтобуса. Она положила коробки в машину, а затем взяла, еще не оправившегося и впервые встретившегося с таким странным клиентом, мужчину-менеджера оптовой торговли, чтобы продолжить покупки.

Линь Цинхэ также купила две большие коробки туалетной бумаги.

Нельзя так же забывать про зубную щетку, зубную пасту, гель для душа, шампунь, полотенце для лица, мыло, увлажняющий крем и другое.

Она даже видела в супермаркете старомодные двуухие железные кастрюли и кастрюли для запеканки. Она попросила по две штуки каждой. Кроме того, там было пять острых винтажных ножей...

Менеджер-мужчина успокоил себя мыслями о том, что это было нужно для ее коллег-женщин, чтобы забрать домой и использовать. Так что больше ни о чем не спрашивал.

Чего бы ни хотел клиент, он просто дает им это, и не похоже, что он никогда не видел такого клиента.

Линь Цинхэ взглянула на него и сказала:

— Вы должны сделать скидку на эти вещи, ведь я так много купила.

— Это уж точно, — с легкой улыбкой подтвердил мужчина.

— Насколько тяжелое это одеяло? Сколько весит? — Линь Цинхэ подошла к зоне одежды, и указала прямо на полки с одеялами, упакованными в мешки.

— Это хорошее одеяло на пять цзинь. Если мисс захочет его купить, я дам вам скидку. Оптовая цена за одно из них составляет всего триста восемь юаней, — сказал оптовый менеджер.

— Пяти недостаточно. Дай мне еще одно. Нет, дайте мне два одеяла по семь цзинь! — взглянула на него Линь Цинхэ и откровенно заговорила.

Менеджер быстро организовал два одеяла по семь цзинь, которые можно использовать для двуспальных кроватей.

Линь Цинхэ была удовлетворена с одного взгляда, потому что одеяло можно было распотрошить и вытащить из него набивной материал.

Она быстро взглянула на матрас и также попросила два шерстяных матраса, оба из которых были сероватого цвета. Они выглядели очень старыми, но качество было действительно хорошим, и цена не была дешевой.

Менеджер по оптовой торговле сказал, что этот цвет был ориентирован на людей среднего и пожилого возраста, и спросил не хотела бы она поменять цвет?

Линь Цинхэ отказалась, ведь это было именно то, что она хотела!

— Сегодня в фруктовый отдел прибыла новая партия фруктов. Не хотите ли взглянуть на них, мисс? — вежливо сказал менеджер оптовой торговли, когда ему показалось, что она почти закончила.

Линь Цинхэ сначала хотела уйти, но после того, как он сказал это, она оценила пространство. В настоящее время там оставалась одна седьмая свободного места. Этого было вполне достаточно, чтобы сохранить заказанные большие булочки, но, если бы они были упакованы в контейнер, она могла бы освободить немного места.

И, с более чем 10 000 юаней сбережений в запасе, Линь Цинхэ пришла в фруктовую зону. В итоге она купила ящик винограда, ящик желтой груши (Pyrus nivalis) и два ящика яблок.

Когда счет был оплачен, Линь Цинхэ уехала со всеми товарами. Она заполнила машину полностью. Затем переместила все в пространство, пока ехала по дороге.

После решения этих проблем Линь Цинхэ вздохнула с облегчением.

Теперь, когда все было приготовлено, даже если бы произошел какой-нибудь несчастный случай, она не должна была бы беспокоиться об этом в течение некоторого времени, когда она переместиться, верно?

Десять квадратных метров — это не так уж много.

От начала и до конца в пространство было вложено так много вещей, и все еще оставалось немного свободного места, но не слишком много. Там было только чуть-чуть места, оставленного для последних пятисот булочек.

А когда придет время, ей придется положить их в пластиковый контейнер и переместить внутрь. Если она использует пенопластовую коробку, та может не поместиться.

Она весь день была занята покупками, и ее обед состоял из булочки, которую она материализовала из пространства, когда была голодна, и минеральной воды.

Она приехала домой в 18.30 вечера.

После долгого изматывающего дня, ее финансы сократились до последних нескольких тысяч юаней. Однако она не собиралась больше тратить деньги. Не упоминая о том, что пространство больше не могло ничего вместить, деньги оставались на тот случай, если неожиданное перемещение не произойдет. Чтобы тогда она не осталась с пустыми руками!

Однако после того, как она купила так много вещей, удовлетворенная Линь Цинхэ была утомлена и ей было тяжело двигаться. Она планировала поспать после принятия ванны.

Она не знала, были ли эти приготовления достаточными или нет, но она сделала все, что могла. Единственное, о чем она молилась сейчас, — это надеяться, что то место не будет апокалипсисом.

Она прочла большое количество популярных мужских романов-апокалипсисов. Главный герой получал много славы, но апокалипсис был слишком опасен...

Вместе со случайными мыслями Линь Цинхэ заснула.

Но она не ожидала, что после того как она заснет, наутро проснется в шестидесятых...

— Мама, я хочу есть.

Оборванный ребенок осторожно потянул ее за подол и вытащил Линь Цинхэ, которая была знакома с этой фразой, из оцепенения.

Линь Цинхэ посмотрела на ребенка, худого, как маленькая обезьянка, со сложными глазами, и снова погрузилась в молчание.

Она не ожидала, что переместится именно так, а тем более попадет в роман, который читала раньше.

Именно после того, как она получила память первоначального владельца тела, она отреагировала.

Самое глубокое впечатление в этом романе у нее оставили три злодея: Чжоу Кай, Чжоу Сюань и Чжоу Гуйлай.

***

Эти трое — братья: старший Чжоу Кай, средний Чжоу Сюань, младший Чжоу Гуйлай.

Эти имена показывали желание их отца, который находился вдали от семьи, иметь возможность вернуться с триумфом как можно скорее.

Но эти имена не сыграли никакой роли, их отец вернулся не с триумфом, а с травмой, полученной на пути к цели.

Это был смертельный удар для всей семьи.

Мать этих трех злодеев, а также настоящая владелица тела, которая была одной из самых красивых девушек в деревне, вышла замуж за отца злодеев только потому, что у нее была своя цель. Она хотела стать официальной женой.

С юных лет она мечтала взлететь на ветку и превратиться в феникса.

С этой целью она решительно вышла замуж за отца злодеев, и даже не обращала внимание на его отношение к ней. Его не было дома круглый год, даже когда он приезжал домой, он должен был вернуться до того, как нагреет сидение под собой. И более того, он никогда не говорил слов любви.

Она все это терпела с тем небольшим терпением, которое у нее было. Но ее терпение также было ограничено. Нельзя даже было и мечтать о том, чтобы получить от нее тепло и нежность.

Как деревенская красавица, первоначальная владелица получила гордое сердце. Так как она была прекрасна с юных лет, другие всегда льстили ей. Как она могла быть смиренной и быть добродушной с другими?

Однако из-за того, что отец злодеев каждый месяц вовремя присылал деньги, первоначальная владелица дома притворялась вежливой и покладистой, даже если он ей не нравился. Вот почему у них получилось трое сыновей.

Однако эта ситуация сохранялась до тех пор, пока отец злодея не ушел со службы. Отец злодеев ушел в отставку из-за травмы.

Но какова бы ни была причина, мечта первоначального владельца тела стать официальной женой была разбита, и в следующем месяце уже не было никакого стабильного пособия. Вдобавок ко всему, отец злодеев не был вдумчивым и не знал, как сказать приятные и утешительные слова. Не говоря уже о словах любви.

Как мог прежний владелец, получивший шок, вынести такую жизнь?

Под одной крышей обиды женщины становились все глубже и глубже, а ее характер — все более раздражительным. Когда она была в плохом настроении, то охотно угощала троих сыновей ударами, бранью и наказанием в виде голодания.

Хотя три сына не были такими уж порядочными после того, как выросли в этой среде домашнего насилия, но и не были суперплохими.

Настоящим спусковым крючком стала женщина, называемая второстепенной героиней. В возрасте 31 года, во времена восстановления вступительных экзаменов в колледж в 1977 году, первоначальная владелица сбежала с образованной городской молодежью, которая сдала экзамен в колледж и собиралась вернуться в город!

П.п.: Образованная городская молодежь — специальный термин во время Культурной революции.

Говоря об этом, стоит упомянуть о внешности этой женщины. Даже если она была второстепенной героиней, которая была упомянута только в нескольких предложениях под пером автора. Авторское описание ее внешности было коротким, но емким, говоря, что ее глаза — это глаза, а нос — это нос. С самого детства она была красива в деревне и вполне заслуживала быть деревенским цветком.

И даже когда отец злодеев потерял работу и не получал заработной платы, она все равно не выходила в поле и полагалась на поддержку мужа и троих своих сыновей. Она пользовалась кровью и потом всей семьи, чтобы обеспечить себя.

Что же касается отца злодеев и трех сыновей, то они не получали ничего особенного от этого. Ведь все доходы тратились на ее одежду, и на средства по уходу за кожей. Кроме того, ей не нужно было выходить на улицу в ветер и дождь. Так что даже в возрасте 31 года первоначальная владелица выглядела моложе среднестатистической 25-летней девушки.

Ее внешность была с ней, и она знала, как одеваться, так что даже если ей был 31 год, она все еще была хорошенькой красавицей.

В тайне она связалась с образованной молодежью в сельской местности. Позже вступительные экзамены в колледж возобновились, образованная молодежь стала частью первой группы интеллигенции, поступившей в университет. На этот раз женщина не выдержала. Под покровительством нового любовника, она забрала все деньги семьи и убежала с ним.

Авторское описание происхождения трех злодеев — Чжоу Кая, Чжоу Сюаня и Чжоу Гуйлая — на этом не закончилось. Позже был описан трагический конец этой женщины. Она была брошена этим мошенником, все ее деньги были присвоены, и, наконец, она умерла на чужой земле.

А трое ее сыновей-злодеев сделали себе имя в преступном мире. Но их жизнь закончилась не лучше, в том числе и отца злодеев.

Когда описание отца злодеев снова появилось в романе, ему было уже за пятьдесят.

Однажды, на улице он столкнулся со своим старшим сыном, который сражался с людьми и проигрывал, потому что на другой стороне было больше людей.

Отец злодеев был опытен, но старые травмы, которые не были вылечены должным образом на ранней стадии, привели к тому, что он даже не мог ходить в последние годы. Так как же он мог сравниться с двадцатилетними или тридцатилетними юнцами?

Он был ранен ножом несколько раз. Он умер прежде, чем его старший сын Чжоу Кай смог вытереть слезы и отправить его в больницу.

Отец злодеев был самым крупным спусковым крючком, потому что его смерть отрезала все шансы для трех сыновей-злодеев повернуть обратно, побудив их троих действительно встать на этот путь без возврата.

Позже на них было совершено жестокое нападение. Старший брат Чжоу и второй брат столкнулись с главным героем, в то время как младший брат влюбился в нежную и добрую, как кролик, подругу главного героя, которая была главной героиней.

Автор писал, что сначала три брата планировали убить главного героя используя его слабое место — главную героиню.

Чжоу Лао Сан (третий брат) притворился умственно отсталым. Главная героиня подобрала его и поселила у себя дома, чтобы позаботиться о нем. В конце концов, вместо того чтобы использовать ее, он был очарован ее добротой и невинностью.

Он провалился очень глубоко и никак не мог выбраться.

У Чжоу Лао Сана было много запутанных отношений с главной героиней. Как читатель, Линь Цинхэ в то время очень переживала. Потому что под пером автора, героиня не была полностью лишена чувств к влюбленному третьему брату.

Чжоу Лао Сан описан автором как очень мужественный и красивый мужчина, который имел сладкий рот, и был особенно искусным в угождении девушкам.

На самом деле, три злодея имели очень хорошие качества в описаниях автора. Их можно было бы сравнить только с главным героем. А если бы третий брат не был бы хорош собой, то главная героиня не отвезла бы его домой, увидев уродливого монстра с умственной отсталостью.

Давайте не будем вдаваться в подробности этого процесса. В конце концов, благодаря этой доброй женщине, третий брат, а также его старший брат и второй старший брат встретили свой конец.

Все без исключения они были расстреляны (из огнестрельного оружия).

От начала и до конца повествования этот роман закладывал фундамент для любовной дороги героя и героини. Используя несчастья других людей, чтобы оттенить счастье и чистоту любви героя и героини.

***

— Мама, ты уже приготовила ужин? Я умираю с голоду!

Когда Линь Цинхэ была погружена в сюжет, который она видела раньше, совершенно грязный мальчик ворвался внутрь снаружи.

Увидев этого мальчика, у Линь Цинхэ всплыло в голове имя — Чжоу Дава, он же Чжоу Кай, точно также, как и Чжоу Эрва, который смотрел на нее, держась за ее подол и прося еды.

Именно из-за имен своих трех сыновей она поняла, что попала в такое логово волка и тигра.

— Мама, мой старший брат сказал, что он голоден, — Чжоу Эрва был достоин того, чтобы быть собакоголовым тактиком среди трех братьев в романе. Ему было всего лишь три года, а он уже научился использовать людей. Ему самому очень хотелось есть, но он выдвинул другого человека на передний план.

— Ах, ах, — в это время третий брат, который спал на боку, тоже проснулся. Ему был всего один год. И он пока не мог говорить, даже самые простые слова вроде папа и мама.

Все в порядке, все три больших ЗЛОДЕЯ, которые причиняют неприятности во всех направлениях, все здесь. Должна ли она сначала повесить их и бить, или сначала бить, а потом повесить?

П.п.: трех сыновей зовут — Кай, Сюань и Гуйлай. Но это позже меняется в главе, потому что это их прозвище или имя детства. Эти прозвища очень просты. Дава — самый большой ребенок, Эрва — второй ребенок.

«Гу-ру.»

Когда Линь Цинхэ посмотрела на трех братьев без всяких добрых намерений, раздался громкий бульк из живота.

Чжоу Дава, Чжоу Эрва и годовалый Чжоу Санва — все они посмотрели на живот своей матери.

Чжоу Санва даже пустил слюну, копируя ворчание желудка.

Линь Цинхэ:

— ...Давайте сначала поедим.

По воспоминаниям первоначального владельца, в это время уже пора было есть, иначе, Чжоу Дава, этот ребенок не пришел бы. Он всегда приходил точно, чтобы вовремя вернуться к обеду.

— Мама, что ты купила? — спросил Чжоу Дава, увидев пакет на кане.

П.п.: Кан / кирпичная кровать. Отверстие предназначено для разведения огня

Линь Цинхэ заметила большой пакет, и уголок ее рта дернулся.

Это было то, что первоначальный владелец принесла с рынка в окружном городе после завтрака в половине шестого. Из ткани, которую она купила для себя, должно было получиться новое платье.

По лунному календарю был уже конец сентября. Хотя еще не было холодно, но уже немного похолодало, особенно утром и вечером, но после наступления октября по лунному календарю, с каждым днем будет становиться все холоднее.

Эта ткань предназначалась для подготовки одежды для нее самой, так же в пакете было два фунта нового хлопка, поэтому пакет выглядел объемным. Но не важно, насколько большой он был, он не имел никакого отношения к трем детям — первоначальная владелица приготовила его для себя.

— Это вкусно, — ответила Линь Цинхэ, повернув голову.

— Не обманывай нас, мама. Каждый раз, когда ты идешь за покупками ты покупаешь ткань для себя и лжешь нам, что это еда, — будущий злодей, который все еще был очень мал, уже был очень умен. Он усмехнулся, когда она это сказала.

На самом деле, первоначальное отношение владельца к трем братьям было так себе. Оно было установлено на минимальном уровне, чтобы они не умерли с голоду. Все остальное ее не волновало.

Однако дети в этом возрасте имеют естественную зависимость и привязанность к своим матерям, и более того, они также находятся в возрасте «запоминания еды и забывания удара», поэтому, естественно, они не будут держать зла в своем сердце.

Услышав, что сказал его старший брат, Чжоу Эрва отпустил ее платье, потому что он тоже это помнил.

— Ах, — Чжоу Санва не мог этого понять, он тоже заметил большой сверток, поэтому встал и, пошатываясь, направился в ту сторону.

Линь Цинхэ быстро обняла его. Если он упадет, это не будет пустяком.

Затем она подошла к ним и спросила Чжоу Эрва:

— Кто посадил твоего брата на кан?

Безрассудная первоначальная владелица отправилась на рынок рано утром, так как боялась, что не сможет купить хорошую ткань, если опоздает. Она скопила много купонов на одежду.

Когда она ушла утром, Чжоу Санва был оставлен на попечение двух своих братьев. Однако Чжоу Дава тут же убежал играть. В это время Чжоу Эрва оставался дома, но у него не было возможности положить Санва на кровать, чтобы он поспал.

— Моя бабушка, — равнодушно ответил Чжоу Эрва.

Его бабушкой была матушка Чжоу, свекровь первого владельца.

***

Говоря об этом, Линь Цинхэ даже не хотела тратить время на критику такого низкого ранга, как маленькая второстепенная героини.

Население семьи старого Чжоу не было однообразным. Отец злодеев, Чжоу Цинбай, был младшим сыном отца Чжоу и матери Чжоу. Старше Чжоу Цинбая были три брата и две сестры. А младше Чжоу Цинбая была еще не замужняя сестра. В настоящее время она работала в уездном городе, что было очень прилично.

Все три старших брата уже создали семью, но их жены не получали такого же хорошего обращения, как первоначальный владелец.

Это потому, что отец Чжоу и мать Чжоу оба души не чаяли в младшем сыне Чжоу Цинбае.

Но именно из-за первоначальная владелица начала устраивать неприятности с первого же дня брака.

В день свадьбы Чжоу Цинбай смог только довести дело до конца, а затем поспешил уйти, получив срочный отчет, не оставив после себя ни единого слова.

Это заставило первоначальную владелицу почувствовать, что она потеряла свое достоинство.

Конечно, отец Чжоу и мать Чжоу чувствовали себя обязанными ей, поэтому, когда она жаловалась, они ничего не говорили. В конце концов, молодожены не оставались вместе и двух дней, прежде чем их сын уехал. Они старались компенсировать такое плохое обращение с четвертой невесткой.

В это время первоначальный владелец хотела воспользоваться случаем и предложить отделиться. У нее была идея отделиться от семьи еще до замужества, так как она хотела иметь власть над финансами своей семьи.

Возможно, первоначальному владельцу немного повезло. Через месяц выяснилось, что она беременна.

Простите всех трех золовок над ней за то, что они тайно оплакивали способности этой женщины.

Первоначальный владелец была человеком, который знает, как воспользоваться ситуацией. В тот день, когда она узнала о своей беременности, она начала голодовку, создавая видимость того, что она не хочет жить.

Если бы это была только она одна, матушка Чжоу, не поддалась бы на провокации, не желая, чтобы она привыкла добиваться своего таким образом. Но теперь другого выхода не было, сейчас у нее в животе находился ребенок ее четвертого сына.

Находясь на передовой, четвертый сын был в большой опасности. Если бы что-то случилось, то это была бы единственная родословная четвертого сына!

Поэтому, когда невестка предложила ей разъехаться, она совсем не волновалась и не думала о последствиях этого слова, исходящего из ее уст, например, о том, что подумают о ней жители деревни или что они скажут ей за ее спиной.

Но даже если она и думала об этом, то первоначальному владельцу было все равно, потому что она никогда не ассоциировала себя с людьми в этой деревне. Она думала, что рано или поздно покинет деревню и эту бесплодную землю.

Из-за того, что она угрожала своей жизнью, а также наличия животика в качестве защитного амулета, отец Чжоу и мать Чжоу в конце концов в отчаянии уступили и позволили ей съехать. А также мобилизовали других людей в старой семье Чжоу, чтобы построить дом с двумя спальнями.

Это вызвало настоящий переполох в деревне. Первоначальный владелец проигнорировала критику окружающих.

Короче говоря, она успешно отделилась и с тех пор не была в близких отношениях с отцом Чжоу и матерью Чжоу.

Но все же эта женщина не имела никаких других способностей кроме рождения детей. Один за другим она родила троих сыновей.

На это даже отец Чжоу ничего не мог сказать. Потому что у старшего брата Чжоу Цинму и старшей невестки Чжоу было сначала три дочери, но, наконец, четвертым ребенком, у них родился сын, которому сейчас было всего два года.

Однако теперь она снова беременна. Было не известно мальчик это или девочка. Автор не стал вдаваться в подробности.

Второй брат, Чжоу Цинлинь, тоже был в подобной ситуации, две дочери подряд, последним ребенком был сын, которому сейчас всего три года.

У третьего брата, Чжоу Цинсена, в настоящее время была дочь, которой уже исполнилось шесть лет. В последний раз их невестка, когда родила дочь, потеряла свою жизненную силу. Только в этом году она поправилась и снова забеременела.

У третьей золовки Чжоу живот уже был не маленьким, похоже, что она родит к концу этого года.

В соответствии с этим предположением, первоначальный владелец с тремя сыновьями подряд, могла занимать очень высокое положение в доме старой семьи Чжоу.

Сельские люди, особенно люди в эту эпоху, имели желание иметь сына, который важнее, чем полный желудок. Желудок может быть голоден, но человек не может быть без сына.

Сыновей, рожденных от этой женщины, было столько же сколько у всех остальных невесток вместе взятых, так что мать Чжоу не стала усложнять ей жизнь.

Но в конце концов ее сердце болело за трех внуков. Более того, мать Чжоу также ясно представляла себе личность первоначальной владелицы, поэтому время от времени она приходила посмотреть на них.

Например, сейчас, в разгар напряженного осеннего сбора урожая, мать Чжоу все еще находила время, чтобы навестить их.

***

— Мама, почему ты так удивлена? Мой желудок голоден! — нетерпеливо позвал Линь Цинхэ Чжоу Дава, вырывая ее из глубокого раздумья.

Линь Цинхэ глубоко вздохнула и свирепо посмотрела на него:

— Посмей снова кричать на свою мать, и тебе нечего будет есть!

Кого волнует, что в будущем он станет каким-нибудь злодеем. Прямо сейчас он всего лишь маленький щенок, которого она может учить и воспитывать!

Чжоу Дава не придал этому значения, но скривил губы.

— Подождите меня, — положив Чжоу Санва на пол, чтобы он мог свободно двигаться, она напевала, унося свой большой сверток обратно в комнату.

У нее была своя комната, рядом с детской. Снаружи была кухня.

— Мама действительно принесла вкусную еду? — в соседней комнате Чжоу Дава спросил Чжоу Эрва.

Чжоу Эрва надул губы. Когда его мать только что вернулась, он так и думал, но, после напоминания старшего брата, у него не осталось никакой надежды. Несмотря на то, что он выглядел на три года, у него уже был острый ум.

Под руководством второго брата, можно было если не убить главного героя, то по крайней мере добиться ничьей в бою с ним, если бы не третий брат, разрушивший все.

— Продолжай так себя вести, я тебя побью! — хотя Чжоу Дава не понимал выражения лица своего брата, он все еще чувствовал, что его недооценивают, и свирепо смотрел на него.

— Кого ты хочешь побить? — заговорила Линь Цинхэ, открыв дверь.

Она в это время держала в руке булочку, та была еще теплая, и исходивший от нее аромат заставил старшего и среднего ребенка сглотнуть слюну:

— Большая белая булочка?

— Хотите поесть? — Линь Цинхэ взглянула на братьев.

— Хотим, — честно кивнули оба.

Даже младший шагнул вперед, чтобы обнять ее ноги. Ему тоже хотелось есть.

— Будете ли вы послушны в будущем? — спросила Линь Цин Хэ.

— Мама, я всегда был послушным, а непослушный — это старший брат, — высказался Чжоу Эрва.

— Если ты посмеешь говорить об этом, я действительно побью тебя! — сердито прорычал Чжоу Дава.

— Кого побьешь? — Линь Цин Хэ сверкнула глазами.

Чжоу Дава хотел было ответить «побью второго брата», но в конце концов большая белая булочка была слишком соблазнительна, чтобы что-то сказать.

— Половина для вас, ребята. У меня есть еще, так что если вы будете хорошо себя вести, то получите их к следующему приему пищи. Но если вы не будете послушны, пойдете есть кукурузные лепешки, — заявила Линь Цинхэ.

По сравнению с предыдущими голодными годами, кукурузные лепешки, несомненно, были хорошей вещью. В те годы многие ели отруби и грубые овощи. Очевидно, что Чжоу Дава и Чжоу Эрва не любили их есть.

В конце концов, они получали пособия и продовольственные талоны, которые отец злодей посылал каждый месяц, и для этого первоначальный владелец должна была принести их свидетельство о браке, чтобы получить их.

Так что даже если первоначальный владелец не ходила в поле, чтобы заработать, уровень жизни в доме был неплохим. Но есть кукурузные лепешки было обычным делом.

— Я буду послушным!

Линь Цинхэ только закончила говорить, и Чжоу Эрва немедленно ответил.

Чжоу Дава отругал его за бесхребетность, но под пристальным взглядом Линь Цинхэ также быстро последовал за ним и скопировал его.

Тогда Линь Цинхэ решила дать этим трем злодеям половину белой булочки...

Булочка из белой муки была немаленькой. Линь Цинхэ только что переселилась, и еще была не совсем в себе. Так что ей достаточно было съесть половину белой булочки.

Оставшуюся половину она отдала трем сыновьям, но половины белой булочки им не хватило. Линь Цинхэ посмотрела на банку с яйцами в доме, и там было несколько яиц внутри. Поэтому она взбила три яйца, залила их кипятком, и они превратились в суп из яиц.

— Мама, я еще не наелся! — объявил Чжоу Дава быстро выпив суп.

Чжоу Эрва тоже не насытился полностью, самое большее — наполовину.

С другой стороны, аппетит Чжоу Санва был не так уж велик. Сделав несколько глотков яичного супа, он насытился.

Конечно, он быстро наедался, но и так же быстро чувствовал голод. Дети этого возраста обычно были белыми и толстыми, но Чжоу Санва был худым.

Хотя дети в эту эпоху были все такие, так как они на 30-40% голодали — они все так жили.

Однако в ее случае, это было потому, что их изначальная мать не заботилась о них. Потому что, благодаря содержанию отцом злодеев, в семье не было недостатка в пище. Трое детей могли бы избежать такого отношения.

— Вы оба ложитесь спать на кане, — сказала Линь Цинхэ.

— Я иду играть, — тут же возразил Чжоу Дава.

— Пойдешь после сна, а я приготовлю вам сегодня мясо, — сказала Линь Цинхэ.

— Неужели? — быстро спросил Чжоу Дава.

Не только он, даже глаза Чжоу Эрва тоже заблестели, когда он посмотрел на их мать, которая сегодня была немного другой.

— Ничего страшного, если ты не будешь есть, — хрипло ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Дава и Чжоу Эрва тут же подскочили к кану. Чжоу Санва не мог подняться самостоятельно, он все еще был внизу, произнося: «А-а-а». Чжоу Дава боялся, что этот младший брат заставит их сегодня вечером остаться без мяса, поэтому он спустился вниз, поднял его, и Чжоу Эрва втянул его наверх.

По правде говоря, эти двое должны были работать вместе, чтобы втянуть младшего на кан.

— Спите спокойно, — сказала Линь Цинхэ и накрыла их тонкими простынями.

— А сегодня действительно будет мясо? — снова переспросил Чжоу Дава.

— Да — уверенно кивнула Линь Цинхэ.

Чжоу Дава и Чжоу Эрва вздохнули с облегчением и отправились спать вместе со своим братом.

Линь Цинхэ вернулась в свою комнату, не обращая внимания на то, шептались ли они наедине или нет.

Это была одноместная комната, но не очень большая. В ней были только кан и шкаф, а также умывальник и полотенце. Рядом стояли горшок с рисом, горшок с кукурузой, банка с яйцами, полбутылки масла и банка с солью, которая вот-вот должна была достичь дна.

Это все хранилось в ее комнате.

Поскольку в ее комнату вела маленькая дверца, она не поставила все это в шкаф. В чужих домах продукты сразу же помещали и запирали в шкаф.

Линь Цинхэ тоже немного устала. Первоначальная владелица гуляла все утро, и она тоже только что переселилась. Поэтому она закрыла дверь, и решила, что другие дела подождут, пока она проснется.

Так что мать и сыновья вместе вздремнули после обеда.

***

В то же время в отдаленных прифронтовых частях Чжоу Цинбай был немедленно отправлен в районную больницу для экстренной операции.

Некоторые из спасенных им товарищей чуть ли не на коленях стояли перед доктором, умоляя доктора и медсестру спасти их Лао Чжоу!

Высшие чины округа глубоко нахмурились, когда узнали, что Чжоу Цинбай серьезно ранен и отправлен в районную больницу. Они были очень благожелательны по отношению к Чжоу Цинбаю, но на этот раз, возможно, будет нелегко спасти его жизнь. В будущем...

— Приготовьте небольшую канцелярскую работу для Сяо Чжоу, — вздохнув, наконец, объявил один из высших чинов.

— С таким темпераментом, как у Сяо Чжоу, боюсь, он больше не останется, — покачав головой, сказал другой высший чин, он тоже почувствовал глубокую жалость.

— Если бы этого не случилось на этот раз, должность Сяо Чжоу тоже была бы снова повышена. Детям фермера обычно нелегко попасть на это место. Действительно жаль.

Услышав это, предыдущий высший чин тоже замолчал, потому что все они знали характер Чжоу Цинбая. Если бы он не мог пойти на фронт, он бы не остался.

— Воспользуйтесь его достижениями, которые он заработал на этот раз, чтобы подать заявление на пособие для него, чтобы он мог забрать его домой. Я слышал, что у него дома остались трое сыновей, — заявил, наконец, высший чин.

У другого не было никаких возражений.

***

Находясь дома, мать и сыновья беспечно и бессердечно спали, вообще не получая легендарной телепатической связи.

Линь Цинхэ проспала до четырех часов. Когда она проснулась, трое ее сыновей уже тоже не спали. Вероятно, из-за мыслей о мясе, которое она обещала, Чжоу Дава не побежал играть в одиночку.

Линь Цинхэ зачерпнула воды и умыла лицо.

Она достала из своего пространства два новых полотенца. Их цвет был очень сдержанным. Одно для нее и одно для братьев.

Что же касается драгоценной ткани первой владелицы, то она собиралась использовать ее, чтобы вытереть ноги трем братьям Чжоу.

П.р.: не в прямом смысле конечно, она использует ткань, для их блага.

Она подозвала их, вытерла лицо всем трем братьям, снова вымыла им руки и отослала прочь.

— Мама, пора готовить, — напомнил ей Чжоу Дава.

Дети быстро тратили энергию. К этому времени все они проголодались.

Линь Цинхэ полагалась на то, что все братья были маленькими и не знали, что она принесла обратно в своей большой сумке, поэтому она пошла и достала яблоко. Не очищая, она просто помыла, разрезала на две четверти и дала по четверти Чжоу Дава и Чжоу Эрва.

Что касается Саньва, то Линь Цинхэ взяла ложку и соскребла с яблоко пюре, чтобы накормить его.

Чжоу Дава и Чжоу Эрва никак не ожидали, что есть такие вкусные фрукты. Хотя это была всего лишь четверть, они оба были очень довольны.

Линь Цинхэ не беспокоилась, потому что здесь были яблоки и груши, но не было винограда. Она намеревалась съесть виноград тайком. Иногда, пользуясь отсутствием двух старших, она могла покормить младшенького, который еще не может говорить.

Что же касается Чжоу Эрва, то он был слишком ненадежен. Не стоило давать ему есть виноград, чтобы избежать неприятностей, связанных с едой.

Скормив часть половинки яблока Саньва, Линь Цинхэ съела остальное сама. Чжоу Дава и Чжоу Эрва, которые уже закончили есть и были готовы протестовать против ее предвзятости, заткнулись.

— Я приготовлю вам мясо, так что позаботьтесь о своем брате, — встала Линь Цинхэ и дала инструкции.

Из-за того, что она дала им белую булочку в полдень и маленькую половинку яблока сейчас, Чжоу Дава и Чжоу Эрва не смели ее ослушаться.

Хотя они были малы и многого не понимали, они не были глупы. Они могли почувствовать, что их мать, кажется, относится к ним лучше, чем раньше?

Линь Цинхэ вошла в кухню.

На кухне была только одна печка, но вок на ней был хорош. Хотя лопатка была очень старой, она была в хорошем состоянии.

Но все это было куплено первоначальным владельцем у ее материнской семьи после разделения. И она заплатила за это большую цену. И именно из-за кухонного оборудования старая семья Чжоу согласилась разделить семью.

В противном случае, вок был бы большой проблемой после разделения. Промышленные талоны было нелегко достать, а у старой семьи Чжоу их не было.

Хотя кухня была простой, у всех остальных они были в таком же состоянии.

С юных лет Линь Цинхэ жила с ее бабушкой в деревне. Так что ей было нетрудно пользоваться этой старой кастрюлей, даже если она к ней не привыкла. Более того, у нее сохранилась память от прежней «Линь Цинхэ». Она вымыла сковородку, вскипятила воду, а затем тщательно вымыла рис в горшке.

В одной бочке был рис, в другой — мука. Но их было немного. Первоначальная владелица не планировала покупать рис и муку в этой поездке, только ткань для себя, чтобы сшить одежду.

Линь Цинхэ покачала головой, взяла из пространства мешок риса и высыпала его в емкость. А потом взяла еще и мешок муки, высыпала его в другую бочку, и наполнила банку яйцами.

Трех детей из ее семьи это не заинтересует, они не умеют считать. Самое большее, что они знают, это что стало больше яиц и больше риса. А сколько — они не знают. Так что все зависело от нее.

Сделав это, Линь Цинхэ взяла кусок постного мяса из пространства, около 150-200 грамм. Она планировала приготовить рисовую кашу на свином бульоне с яйцом.

Поскольку нож дома был очень тупым, Линь Цинхэ не стала прятаться и взяла новый кухонный нож устаревшего образца из пространства и использовала его.

Поскольку дома были только дети, пока она не делала ничего необычного, она вообще не волновалась о том, что ее рассекретят. Даже если и было что-то необычное, могла ли она быть хуже, чем первоначальный владелец?

Кроме того, она собирала свои материалы, чтобы чувствовать себя более комфортно, а не для того, чтобы они собирали пыль.

Ее новый нож был острым. После мытья мяса, его было гораздо легче нарезать. 150-200 г нежирного мяса вскоре были полностью нарезаны. В это время вода в кастрюле тоже закипела, поэтому она высыпала в нее промытый рис, а затем она начала помешивать его большой ложкой, чтобы он не прилип ко дну.

— Мама, что ты нам приготовишь? — неизвестно откуда появился в дверях кухни Чжоу Эрва и, моргая, спросил.

Линь Цинхэ сказала:

— Сегодня вечером у нас будет каша с яйцом и постным мясом.

— А это вкусно? — Чжоу Эрва никогда раньше не пробовал такого блюда. Но там есть яйца и мясо, с такими ингредиентами, это должно быть очень вкусно.

— Конечно, это так. Это заставит тебя проглотить язык позже, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Эрва услышал, что его мать шутит, посмотрел на нее, а затем осторожно подошел, чтобы обнять ее ногу. Линь Цинхэ посмотрела на него сверху вниз:

— Что случилось?

— Мама, ты такая хорошая, — Чжоу Эрва пристально посмотрел на нее.

— Достаточно знать, что я хороша. В деревне, у многих мать — мачеха. Посмотри на жизнь других детей, а затем посмотри на вас, трех братьев.

Это не было ложным утверждением. Многие мужчины в деревне женились повторно, и приводили в дом мачеху, а те не относились к детям бывшей жены хорошо, били и ругали их. Их жизнь была нелегкой.

Чжоу Эрва хихикнул:

— Мама, не пугай меня.

— Не буду тебя пугать. Позаботься о своем младшем брате, и я пошью тебе несколько новых костюмов на новый год, — обещала Линь Цинхэ.

— Новая одежда? — Чжоу Дава услышал это, как только привел Саньва, и его глаза заблестели.

— Мама, а мне тоже дадут новую одежду? — у Чжоу Эрва тоже было озабоченное лицо.

Линь Цинхэ открыла крышку и, не поворачивая головы назад, ответила:

— Будьте послушными и не делайте плохих вещей, и будет у вас и вкусная еда, и новая одежда. Но если вы не послушны, тогда идите, наденьте свою порванную одежду и грызите свои кукурузные лепешки.

— Я буду вести себя хорошо! — братья тут же закричали.

— Хорошо! — эхом отозвался Саньва.

Линь Цинхэ удивленно посмотрела на него:

— Саньва может говорить?

— А... — Саньва тут же обнял ее за ноги и стал подлизываться.

Что ж это не значит, что это плохо.

Линь Цинхэ нисколько не волновалась. Под пером автора он заговорил позже. После он стал парнем, который настолько искусен в разговоре, что может уговорить девушку взорваться от радости.

Линь Цинхэ сказала двум старшим:

— Вы знаете, где яйца? Принесите, и каждый возьмет по два.

— Я знаю, — двое старших ушли за яйцами.

По одному в каждой руке означало в общей сложности четыре. Конечно же, братья не думали о том, почему там было больше яиц.

Затем Линь Цинхэ отправила Чжоу Дава за солью. В это время соль была грубой. Линь Цинхэ забрала ее и отослала всех трех братьев.

Затем она достала пачку поваренной соли и использовала ее.

Теперь, когда у нее были материалы в пространстве, само собой разумеется, что она будет использовать те материалы в первую очередь.

Как бы то ни было, у нее пятьдесят фунтов соли.

После того как бульон был приготовлен, Линь Цинхэ положила в него нарезанное мясо и равномерно перемешала его. Она размешала взбитое яйцо, добавила немного соли, и этот горшочек с яйцом и нежирным свиным бульоном был готов.

Было не понятно, потому ли, что первоначальный владелец не ела мяса слишком долго, Линь Цинхэ чувствовала, что оно было очень ароматным.

Так что не стоит и упоминать о трех сыновьях. Все трое братьев уставились на кухню.

— Все вы подождите, оно еще горячее, — сказала Линь Цинхэ, когда взяла миски, и налила по одному черпачку для Чжоу Дава и Чжоу Эрва и поставила их сбоку.

— Я сам могу остудить себе еду! — немедленно сказал Чжоу Дава.

— Я тоже могу, — последовал за ним Чжоу Эрва.

И Чжоу Саньва, который все еще не мог говорить, подбежал, чтобы обнять ее ногу и кричать «а-а». Его глаза отчаянно смотрели на кашу.

Линь Цинхэ взяла Чжоу Саньва и оставила кашу остывать на кухне. Она вывела Чжоу Дава и Чжоу Эрва.

Она несла на руках Чжоу Саньва. Чжоу Дава и Чжоу Эрва хотели съесть кашу, поэтому они не хотели уходить. Однако у Линь Цинхэ было задание для них обоих:

— Идите и позовите свою бабушку, чтобы она пришла к нам.

— Позвать бабушку есть кашу с мясом? — спросил Чжоу Эрва.

— Твоя бабушка обычно хорошо к тебе относится, и правильно будет позвать ее на чашку мясной каши. Благочестие — основа всех добродетелей. Ты должен быть почтителен к старшим, хорошо? — объяснила Линь Цинхэ свои действия.

— Мама, ты не всегда по-сыновьи относишься к бабушке, — моргнул Чжоу Эрва.

Линь Цинхэ поперхнулась, притворившись сердитой:

— Вы идете или нет? Если вы не позовете свою бабушку, вы все не сможете поесть!

— Я сейчас позову бабушку! — сказал Чжоу Дава.

Закончив говорить, он открыл дверь и выскочил наружу. Линь Цинхэ посмотрела на Чжоу Эрва. Чжоу Эрва ответил:

— Брат уже ушел.

Это означало, что одного было достаточно, в нем не было нужды.

Линь Цинхэ больше не беспокоилась о нем. Чжоу Эрва сказал:

— Мама, я хочу сначала поесть, я голоден.

— Если ты не боишься, что твой старший брат вернется и побьет тебя, то можешь не ждать его. На этот раз я определенно не остановлю его, когда он побьет тебя, — сказала Линь Цинхэ с улыбкой.

Чжоу Эрва знал, что кулаки его старшего брата были тяжелыми, поэтому он замолчал и честно ждал.

Хотя они были разделены, ее дом находился недалеко от старого дома Чжоу. Чтобы добраться до него пешком, требуется меньше двух минут.

Но даже на таком расстоянии прежняя «Чжоу Циньхэ» больше никогда там не появлялась. Она никогда не считала себя невесткой старой семьи Чжоу, и все это знали.

Поэтому мать Чжоу была удивлена, когда Чжоу Дава пришел к ней и сказал, что его мать ищет ее.

Она ясно представляла себе характер четвертой невестки — обычно та старалась держаться от них подальше. Так как она могла взять на себя инициативу и пригласить ее к себе?

Линь Цинхэ послала Дава позвать ее вместо того прийти самостоятельно, чтобы найти ее. Мать Чжоу не заботилась об этом, потому что было больше вещей неприятнее, чем это. Например, шумиха по поводу раскола семьи в свое время. Это действительно было очень сложным вопросом, она использовала все что могла. Если бы они не отделились, она даже угрожала умереть вместе с нерожденным ребенком четвертого сына.

— Мама, сходи и посмотри. Может быть, это действительно так, — сказала третья невестка Чжоу, держась за живот.

— Третья тетушка, когда же появится младший брат? — спросил Чжоу Дава, как только увидел ее живот.

Эти слова заставили третью невестку Чжоу, у которой до сих пор были только дочери, улыбнуться с большей искренностью и ответить:

— Через два месяца. Когда придет время, поиграй с младшим братом?

Говорили, что глаза ребенка видят истину. С самого первого раза, когда Чжоу Дава увидел ее живот, он всегда говорит, что это «маленький брат». Это заставило третью невестку Чжоу, которая на самом деле не любила его мать, а также ее четвертую невестку, подружиться с ним.

— Хорошо, когда младший брат появится, я возьму его с собой поиграть, — бодро пообещал Чжоу Дава.

После этого, он не мог больше ждать, и потащил бабушку за собой.

По правде говоря, матушка Чжоу была не так добра. Она просто любила своего младшего сына, поэтому она также любила этих внуков. Они также знали, что их бабушка души в них не чает, иначе они не посмели бы так ее дергать.

— К чему такая спешка? — сказала мать Чжоу не рассердившись.

Мысленно она начала прикидывать, что хочет сделать четвертая невестка. Неужели у них не было еды, и она хотела воспользоваться осенним урожаем, чтобы купить еду вместе с семьей?

Этого не могло быть. Четвертая дочь-в-законе всегда повернута локтями наружу. Она всегда покупала продукты на рынке и презирала обмен с людьми старой семьи Чжоу.

У них здесь есть рынок. В сельской местности не было необходимости в продовольственном талоне, чтобы купить еду, просто денег было достаточно.

Четвертый сын каждый месяц присылал деньги домой. Она не испытывала недостатка в еде и питье. Просто глядя на то, как хорошо она была накормлена, можно сказать об этом.

Если бы не ее четвертый сын, эта ленивая девочка, которая только и знала, что есть, была бы вытащена и подверглась бы критике со стороны всех.

Это была не шутка матушки Чжоу. Однако никто не мог ничего с ней сделать, потому что существовал Чжоу Цинбай, Божественная игла, которая охраняла море.

П.п.: ссылка из путешествия в Западно-китайский роман?

Старые члены семьи Чжоу пользовались большим уважением, когда бы они ни выходили на улицу.

Оригинальная «Линь Цинхэ» думала, что Чжоу Саньва был еще слишком мал, а Чжоу Дава не был таким разумным, как девочка того же возраста. Он вообще не делал никакой работы по дому, так что, конечно, в конце года у них не было никакой доли еды.

Примерно через полмесяца производственная команда забьет свиней, чтобы вознаградить всех, но у первоначального владельца нет никаких очков заработанных за выращивание свиней. Если бы она хотела есть свинину, это было бы возможно. В конце концов, они все из одной деревни. Ей просто нужно было использовать деньги, чтобы купить ее у команды. Но это были бы остатки после того, как все остальные выбрали свою долю.

Но и объедки были хороши. В эту эпоху все, что связано с жиром, было хорошим материалом.

Первоначальная владелица поступала так, и не заботилась о том, что в глазах других она была расточительницей и что брак с кем-то вроде нее был несчастьем на всю жизнь для такого хорошего парня, как Чжоу Цинбай.

Конечно, так думали только женщины.

Каждый раз, когда мужчины видели покачивающуюся, здоровую осанку первоначальной владелицы и то, как она заботилась о своем лице и фигуре, когда выходила, они не могли не бросить еще несколько взглядов на нее. Поэтому они чувствовали, что Чжоу Цинбай был неудачником. Он женился на такой красивой девушке, и не мог спать с ней больше двух-трех дней в году.

П.р.: ну если учесть количество и возраст детей, спал он с ней один раз в два года.

Дело не в том, что у некоторых холостяков не было мыслей сделать плохие вещи в деревне. Просто нынешняя социальная атмосфера была лучшей защитой, так кто же осмелится что-то сделать?

И посмотрите, чья это была женщина. Это была женщина Чжоу Цинбая, невестка старой семьи Чжоу.

Даже при том, что старая семья Чжоу была недовольна ею за то, что она вызвала шум, чтобы отделить свою семью, но, если бы что-то действительно произошло, дюжина или даже две людей в старой семье Чжоу определенно объединились бы, чтобы бороться с посторонними.

В то время люди хотели больше сыновей именно по этой причине.

Неловко об этом говорить, но если бы не было сына дома, то не было бы сил выходить и ссориться с другими.

Но самая главная причина была на этом этапе — первоначальная владелица все еще мечтала стать официальной женой, и не хотела, чтобы у нее на глазах была пыль. Она смотрела вниз на этих одиноких мужланов.

Не говоря уже о холостяках, она даже смотрела свысока на городских образованных молодых людей, которые приезжали в деревню.

Но потом мечта разбилась вдребезги, и она опустила знамя.

***

По пути матушка Чжоу испытывала дурные предчувствия. Только когда она добралась до дома и увидела четвертую невестку, расставляющую на столе кашу с яйцом, она была ошеломлена:

— Где ты взяла свинину?

— Я купила ее в той части города, — небрежно ответила Линь Цинхэ, держа Саньва на руках.

«Та» часть касалась черного рынка, но говорить об этом в присутствии детей было неудобно.

В уездном городе существовал черный рынок. Это было место для частных сделок. Оригинальная «Цинхэ» также бывала там, но не для того, чтобы купить мясо и зерно, а для того, чтобы купить хлопок.

Она купила один цзинь хлопка в кооперативе спроса и предложения, а остальной был куплен на черном рынке.

П.р.: 1 цзинь примерно равен 0,5 кг

Матушка Чжоу все поняла. Она знала, что четвертая невестка была смелой женщиной, но не ожидала, что та окажется такой смелой. Даже пойти на черный рынок!

— Мама, тебе не нужно говорить обо мне. Все мои сыновья растут. Как можно обойтись без мяса с начала и до конца года? — ответила Линь Цинхэ.

Мать Чжоу мысленно прокомментировала: «Я никогда раньше не видела, чтобы ты проявляла привязанность к своим детям. Если у тебя есть какие-то трюки, покажи их уже и не тяни».

Линь Цинхэ сказала:

— Сегодня я приготовила слишком много. За осенний урожай ты была очень занята, мама, попробуй и восстанови свои силы.

Это не было бы удивительно, если бы три другие невестки сказали такое матери Чжоу. Но эти слова были сказаны четвертой невесткой, так что ей следует быть осторожной.

— Скажи мне. С тобой что-то случилось? — не ходя вокруг до около, матушка Чжоу прямо спросила.

— Я купила немного хлопка и ткани на черном рынке и планирую сделать новую одежду для этих трех мальчиков, но у меня нет навыков, так как я могу сделать это самостоятельно. Мама, как насчет того, чтобы помочь мне передать это третьей невестке, чтобы я не испортила все? Мастерство третьей невестки превосходно, и среди невесток мне понравилась только ее работа. Относитесь к оставшейся ткани как к плате за работу, — высказала Линь Цинхэ свою просьбу.

Эти слова были сказаны тоном стервы. Но это был тон прежней «Циньхэ».

Мать Чжоу также знала, что она огорчена из-за себя, и из-за других, но она старалась не думать об этом. На самом деле одежда, которую носили Дава, Эрва и Саньва, была годичной давности. В то время она была сшита немного длиннее, поэтому была пригодна для ношения даже сейчас.

Тогда одежда была сделана третьей невесткой. И из-за этого Чжоу Дава называл себя «младшим братом» всякий раз, когда видел живот третьей тетушки...

Надо сказать, он был проницателен.

— Но у третьей невестки теперь такой большой живот, — несмотря на то, что она обожала своих троих внуков, мать Чжоу колебалась.

— Как далеко до родов? — спросила Линь Цинхэ.

— Осталось еще два месяца, — ответила матушка Чжоу.

— Тогда, мама, возвращайся и спроси третью невестку, хочет она этого или нет. Если она согласна, я могу дать ей два фунта коричневого сахара, чтобы питать ее тело, пока она в таком состоянии, — заявила Линь Цинхэ.

— Коричневый сахар? Откуда у тебя коричневый сахар? — не удержалась матушка Чжоу.

— С деньгами, естественно, есть коричневый сахар, — Линь Цинхэ подняла бровь.

Когда матушка Чжоу услышала его, она поняла, что он, должно быть, был куплен на черном рынке.

Линь Цинхэ также знала, что за характер был у первоначального владельца, она взяла Чжоу Саньва на руки и сказала:

— Мама, покорми Саньва. Я схожу за коричневым сахаром.

В то время коричневый сахар был редкостью. Особенно для третьей невестки, которая скоро должна была родить, это был определенно дефицитный товар.

Когда Линь Цинхэ вернулась в свою комнату, она взяла оттуда два цзиня. В ее пространстве было всего двадцать цзинь (или 10 кг), так что это было немного.

Два цзиня коричневого сахара были помещены в чистую банку, которая была очень тяжелой, и более того, цвет этого коричневого сахара был также хорошего качества.

— Мама, посмотри, — Линь Цинхэ показала ей коричневый сахар.

Что же касается делового тона, то матушка Чжоу не нашла его странным. Бросив быстрый взгляд, она сказала:

— Тогда я заберу его обратно и спрошу для тебя?

— Хорошо, — Линь Цинхэ кивнула и указала на кашу: — Это для мамы, чтобы накормить твое тело.

Это было сказано так, словно она отдавала эту кашу только потому, что боялась, что она испортится.

Если бы она вела себя по-сыновьи, мать Чжоу запаниковала бы в своем сердце и не съела бы ее. Но увидев невестку такой, матушка Чжоу подумала: «Я же твоя свекровь, ну и что, если я это съем?»

Поэтому она съела миску с яйцом и нежирным свиным соусом. Вкус был действительно ароматным.

Потом взяла банку коричневого сахара и пошла обратно.

— Мама, ты действительно хочешь, чтобы третья тетушка шила нам одежду? — глаза Чжоу Дава ярко заблестели.

— Это большая банка коричневого сахара, — Чжоу Эрва был сосредоточен на этом.

Чжоу Саньва был уже сыт и играл один во дворе. Линь Цинхэ начала есть сама и сказала:

— По одному комплекту на каждого человека, не больше. Что касается коричневого сахара, то, чтобы сделать одежду для вас, требуется много усилий, поэтому мне нужно дать некоторую плату за усилия.

Хотя она унаследовала мастерство первоначального владельца, она действительно не могла делать детскую одежду. Вероятно, это было потому, что одержимость первоначального владельца самой собой была слишком глубокой, даже если она и сделает...

— Мама, если ты сделаешь это сама, тебе не придется давать третьей тетушке коричневый сахар, — Эрва все еще думал об этом.

Линь Цинхэ уставилась на него:

— Если я не буду шить для тебя одежду, мне не придется давать тебе этот коричневый сахар!

С этой фразой Эрва заткнулся.

Линь Цинхэ не собиралась баловать его, она доела свою еду и запила отваром. Через некоторое время она вспомнила:

— Тебе надо переобуться. Мне также нужно сшить вам обувь. Было бы хорошо иметь дочь, чтобы помогать, но вы все сыновья. Никто из вас не может этого сделать. Рождать сыновей — значит делать долги.

Когда она сказала это, матушка Чжоу вернулась. И лицо ее не изменилось. Эта четвертая невестка ленива до смерти, поэтому, естественно, она хочет, чтобы дочь работала за нее.

— Твоя третья невестка согласилась, — сказала матушка Чжоу, когда вошла.

— Я уже поела. Мама, подожди минутку, я схожу за тканью и хлопком, — сказала Линь Цинхэ, поставив на стол посуду.

Был уже конец сентября, а пальто сшить не так быстро. Линь Цинхэ беспокоилась, что пальто для трех братьев будут готовы только где-то в середине октября. В это время будет уже холодно, каждый день становится все холоднее и холоднее.

А поскольку у третьей невестки живот растет, то и приказывать ей потом будет уже нельзя.

Линь Цинхэ вошла, взяла ткань и килограмм хлопка.

На этот раз ткань была выкуплена не только для первоначальной владелицы. Первоначальная владелица намеревалась отправить его в свою материнскую семью, чтобы сохранить достоинство. На самом деле, половина из купленного хлопка был приготовлен для ее материнской семьи.

Но теперь, когда Линь Цинхэ была здесь, старой семье Линь лучше ничего не ожидать. Если бы был шанс, она все еще хотела бы забрать новое военное пальто, которое Чжоу Цинбай прислал раньше!

Подсчитав, сколько нужно, чтобы сшить ее собственную одежду, и сумму, предусмотренную для старой семьи Линь, было просто правильно сделать три комплекта зимней одежды для трех братьев. В конце концов, Чжоу Дава понадобилось бы много ткани, потому что пришлось бы сделать пальто несколько длиннее, чтобы оно не было слишком коротким, когда он вырастет в следующем году.

То же самое касается Чжоу Эрва. На самом деле, не было никакой необходимости делать одежду для Чжоу Саньва, так как перед ним были два старших брата. Но раз уж начали делать одежду, то нужно было сделать для всех трех братьев.

В любом случае, ей не нужно было использовать руки, только двигать ртом.

Как низкоранговая второстепенная героиня, она была несколько капризна!

Матушка Чжоу не ожидала, что ей достанется такая хорошая ткань и столько хлопка, да и то не для матери, а для троих ее сыновей.

Это несколько успокоило матушку Чжоу. Но было неизбежно, что она скажет еще несколько слов:

— Сейчас Дава и другие еще маленькие, но через несколько лет они все вырастут один за другим. В это время брак будет стоить денег...

— Мама, не волнуйся, я знаю, — прямо перебила ее Линь Цинхэ.

Мать Чжоу поперхнулась, мысленно сказала: «Ты понимаешь? Что ты понимаешь? Чья жизнь не похожа на тугой ремень? Ты ешь кашу. Кроме того, в каше есть яйца и свинина. Сколько это стоит?»

Но в конце концов, у первоначального владельца был хорошо заложенный фундамент, поэтому мать Чжоу не зашла слишком далеко и перестала говорить. Она взяла ткань и хлопок и пошла обратно.

Как только она ушла, Линь Цинхэ почувствовала тихое облегчение в своем сердце.

На самом деле, если бы ее попросили объясниться с матерью Чжоу — вот так, она действительно не смогла бы. Но судя по сегодняшнему поведению, похоже, что мать Чжоу хорошо адаптируется к ее поступкам?

Ох, первый владелец! Вас можно считать совершившим доброе дело.

Линь Цинхэ была очень эмоциональной. С таким экстраординарным поведением, даже если бы она действовала не в своем первоначальном характере, теперь это не будет казаться чрезмерным.

В хорошем настроении она подняла Чжоу Саньва и поцеловала его, заставив его рассмеяться.

И Чжоу Дава, и Чжоу Эрва видели это, и они не могли не смотреть на Линь Цинхэ. Девушка поцеловала каждого из них в лоб.

Чжоу Дава покраснел и сказал:

— Я иду играть! — потом он выбежал.

Чжоу Эрва тоже немного смутился и выбежал следом.

Линь Цинхэ не беспокоилась о них. Она разделила миску каши для матушки Чжоу. В котелке осталась каши еще на одну миску. Линь Цинхэ подняла его и отложила в сторону.

Потом она вымыла посуду и вскипятила воду, чтобы дети могли помыться, когда вернутся.

Мать Чжоу принесла ткань и хлопок домой.

Вообще-то в это время заканчивался рабочий день, но старые члены семьи Чжоу еще не вернулись. Мать Чжоу проработала только пять часов, но она уже три дня ходила на работу и не могла продолжать, поэтому сегодня она взяла выходной и не пошла на работу. Ее семья была большой, так что не имело значения, будет ли она отдыхать эти полдня.

Что касается третьей невестки, то та была на последних месяцах беременности, поэтому она отвечала за приготовление пищи дома. Конечно, помогала и старшая невестка, у которой были первые месяцы беременности. Однако мать Чжоу сегодня отдыхала, поэтому она заменила свою невестку. В противном случае, как правило, это была бы старшая невестка, а третья невестка отвечала за дом.

Увидев ткань и хлопок, принесенные матерью Чжоу, третья невестка позавидовала. Однако завидовать было бессмысленно. Она посмотрела на размер ткани и количество хлопка и сказала с некоторой радостью в сердце:

— Мама, четвертая невестка просит, чтобы Дава и его братья получили по одному комплекту одежды? А остальное — для меня?

— Это ее слова, но ты должна оставить немного ткани на вырост, так как они быстро растут, — мать Чжоу все еще очень любила их, поэтому она подчеркнула это.

— Это необходимо, — согласилась третья невестка.

Матушка Чжоу кивнула и больше ничего не сказала. На самом деле, за исключением четвертой невестки, ни одна из трех других не заставляла ее волноваться.

Третья невестка начала прикидывать в своем сердце. После окончания работы по пошиву одежды для Чжоу Дава и его братьев, останется еще много ткани, и, добавив остатки с прошлого раза, она все еще сможет сделать теплую куртку для своей дочери.

В сочетании с килограммом коричневого сахара, подаренными женой четвертого, этот поступок, казалось, был очень щедрым.

Просто глядя на все это, третья невестка была очень довольна. Но сейчас было не время для этого. Она положила ткань и хлопок в свою комнату и пошла на кухню, чтобы помочь матери Чжоу.

***

На самом деле, в самом начале, все были недовольны тем, что первоначальный владелец съехала, но со временем все почувствовали, что это действительно удача.

Потому что прежний владелец вообще никогда не работала. Когда она только вышла замуж, она говорила, что это больно и мучительно. Короче говоря, она не работала, несмотря ни на что.

Но в чем смысл если она не работает? Это был человек, который ест бесплатный рис. У нее были руки и ноги, и она все еще хотела, чтобы вся семья поддерживала ее!

В то время у всех были возражения.

Особенно потому, что мать Чжоу чувствовала себя в долгу перед первоначальным владельцем, из-за того, что ее сын ушел сразу же после их свадьбы. Поэтому она позволила первоначальному владельцу забрать пособие Чжоу Цинбая.

И этим Линь Цинхэ оплачивала расходы на содержание семьи, так что даже если она не пойдет на работу, ее поддержит Чжоу Цинбай. Другие вообще ничего не могли сказать по этому поводу.

Однако мать Чжоу не ожидала, что именно из-за этого первоначальный владелец приобретёт больше мужества. В противном случае она не осмелилась бы угрожать самоубийством, когда узнала, что беременна.

Все выглядело так, будто она еще не была беременна.

Вопреки ожиданиям, отец Чжоу и мать Чжоу случайно съели этот торт (попались на эту уловку).

Причина этого, в конечном счете, заключалась в том, что отец Чжоу и мать Чжоу души не чаяли в своем младшем сыне.

Однако, когда первоначальный владелец жила в общем доме, их семья была переполнена.

Поскольку они были молодоженами и это был младший сын отца Чжоу и матери Чжоу, когда Чжоу Цинбай женился, семья выделила для них комнату.

У других не было таких привилегий. Они все теснились в общей комнате, но в то время было не так много детей, так что все было в порядке. Просто ночная жизнь этой парочки была несколько неловкой.

В то время не то, чтобы у трех других невесток не было мыслей о том, почему первоначальная владелица получила комнату для себя, просто все было ясно.

Во-первых, одна из причин для этого — Чжоу Цинбай был самым любимым и младшим сыном отца Чжоу и матери Чжоу!

Во-вторых, до того, как Чжоу Цинбай женился, деньги отдавались семье. И, можно сказать, что сумма заработка все трех старших братьев в семье Чжоу не соответствовала сумме заработка одного Чжоу Цинбая.

Поэтому, даже если бы у них и были возражения, они должны были их сдерживать.

Первоначально Линь Цинхэ единственная получала особое отношение, но после того, как она боролась, чтобы отделиться от семьи...

В то время все три невестки смотрели драму, но они не ожидали, что она будет использовать свой животик в качестве защитного амулета, и она смогла отделиться и жить самостоятельно.

Однако после того, как она отделилась, чтобы успокоить остальных трех невесток, отец Чжоу и мать Чжоу дали каждой из них свою собственную комнату. Что было гораздо лучше, чем тесниться вместе.

В то время бывшая комната четвертой невестки была включена в общий счет и передана третьей невестке.

Старшая невестка и вторая невестка тоже получили свою собственную комнату.

Теперь все остальные три ветви в семье старого Чжоу были спокойны.

Отец Чжоу собрал все деньги от пособия, присланные Чжоу Цинбаем за последние три года, так как в то время четвертая невестка все-таки съезжала.

В то время пособие составляло лишь немногим более 20 юаней в месяц. Таким образом, это было более 200 юаней в год и более 600 юаней за три года.

Чтобы построить дом с двумя спальнями, небольшой центральной комнатой и другими недорогими деталями, первоначальному владельцу потребовалось более двухсот юаней.

Это была немалая сумма.

Но по сравнению с тем, что Чжоу Цинбай присылал, это было не так уж много.

Мать Чжоу воспользовалась тем, что деньги были данью сыновней почтительности четвертого сына к ним, пожилой паре, и не собиралась отдавать их первоначальному владельцу. Честно говоря, она беспокоилась, что первоначальный владелец причинит вред своему ребенку.

Первоначальная владелица, естественно, получила свою долю зерна и масла. И более того, она стала получать пособие от Чжоу Цинбая каждый месяц.

Так что она действительно больше не доставляла неприятностей матушке Чжоу.

Поскольку у каждого была своя комната, а их семья могла жить в гораздо более просторном доме, а также зная, что Чжоу Цинбай отправил домой столько денег, они собирались вмешиваться в жизнь первоначального владельца.

Поскольку пять лет назад отец Чжоу и мать Чжоу были еще молоды, они не нуждались в финансовой поддержке своих детей. Даже если отцу Чжоу и матери Чжоу еще не исполнилось 60 лет, они все еще были здоровы!

Не стоило забывать, что даже если она отделилась, деньги их сына все еще оставались у них и это придавало им уверенность. Хотя эти деньги были заработаны Чжоу Цинбаем, это не имело никакого значения.

С разделением семьи им не нужно было смотреть, как их ленивая невестка ничего не делает, или на ее выражение лица, такое, словно все обязаны ей. Так что после всех этих лет старая семья Чжоу была чрезвычайно гармоничной.

Хотя иногда возникала зависть к первоначальному владельцу, которой не нужно было идти на работу в поле, а просто ждать, пока ее мужчина пришлет пособие, чтобы поддержать ее, на поверхности не было ничего, за что можно было бы держать обиду.

***

Около шести часов вернулись остальные члены старой семьи Чжоу.

Сейчас было время осеннего сбора урожая, и было очень оживленно. Все были заняты с самого начала года, и все это было ради этого большого урожая. Никто не смел лениться, иначе с одним осенним дождем их годичные усилия окажутся напрасными. Продукты для существования всей семьи могли погибнуть. Поэтому все они должны быстро собрать зерно. Тогда они могли быть спокойны.

— В комнате есть вода с коричневым сахаром, специально приготовленная для вас, отца и дочери. Скорее, иди и выпей, — быстро зашептала третья невестка, увидев загорелое лицо своего мужа и дочери.

Дочь третьей невестки была пятой среди дочерей старой семьи Чжоу, поэтому ее назвали Чжоу Уни.

П.п.: У = пятая, Ни= девочка.

Чжоу Уни поначалу была немного измучена, но ее глаза заблестели, когда она услышала это.

Чжоу Цинсэнь ни о чем не спрашивал, просто отвел дочь в их комнату. Отец и дочь остались довольны, выпив коричневой сахарной воды.

Следующим шагом было вымыть лица и руки и приготовиться к еде.

Еда в доме старой семьи Чжоу была хорошей. Блины из кукурузной муки подавались с рисовым супом и яичницей-болтуньей. Хотя в яичнице было всего пять или шесть яиц, других блюд было немного. Хотя все эти блюда были вегетарианскими, в других семьях, возможно, даже не было и этой пищи.

Это было потому, что нынешний осенний урожай отнимал слишком много времени и был очень утомителен, иначе они обычно не ели бы так и не имели такой еды.

После еды все отправились отдыхать.

Третья невестка обхватила свой живот, когда возвращалась в комнату. Теперь, когда ее живот становился все больше, посуда и палочки для еды были оставлены для уборки второй невестке. Старшая невестка тоже была беременна, так что она тоже имела право на отдых.

Хотя вторая невестка недовольно скривила губы, она ничего не сказала. Как и двое других, когда она была беременна на последнем сроке, она пользовалась этой привилегией. Таковы были правила старой семьи Чжоу, и они всегда были справедливыми.

Старшая невестка и вторая невестка не знали, что произошло сегодня дома. Они все продолжали делать то, что должны были делать.

Третья невестка вернулась в комнату и была встречена вопросами отца и дочери.

Чжоу Уни было шесть лет. В этом возрасте дети уже были разумны и очень хорошо понимали, что коричневый сахар очень ценен. Откуда ее мать смогла его достать?

— Четвертая невестка дала его, — объяснила третья невестка.

Было уже почти шесть часов, но небо все еще было светлым. В это время небо может начать темнеть около половины седьмого.

Итак, третья невестка достала ткань и хлопок.

Тогда Чжоу Цинсэнь все понял. Жена четвертого хотела сшить одежду:

— Разве она не может сама шить одежду? Как она может дать тебе килограмм коричневого сахара, чтобы ты это сделала?

— Она не знает, как шить одежду для Дава и остальных. Так что, естественно, она может обратиться только ко мне, чтобы сделать это, — руки третьей невестки начали двигаться, когда она объяснила ситуацию.

В отношении собственного мастерства она все еще была очень уверена.

— Она использует такую хорошую ткань и хлопок, чтобы сшить зимнюю одежду для Дава и других? — Чжоу Цинсэнь был действительно удивлен.

— В конце концов, она их биологическая мать. И более того, в этом году у братьев действительно нет комплектов зимней одежды, — продолжала третья невестка.

— Мама, а когда у меня будет новая одежда? — Чжоу Уни посмотрела на ткань и хлопок с завистливым выражением лица.

Она действительно хотела быть дочерью четвертой тети, потому что жизнь четвертой тети была действительно хороша. Дава и остальным не нужно было собирать коровий навоз, чтобы заработать очки за работу или даже собирать пшеничные колосья в поле. Каждый день они только играли.

— Мама подумала о тебе. И эта ткань, и хлопок останутся после того, как я закончу куртки для братьев. И у меня по-прежнему есть некоторые остатки ткани с прошлого раза. Когда придет время, я добавлю эти кусочки, и у меня будет достаточно, чтобы сшить тебе новую куртку, — ответила третья невестка.

— Тогда, мама, поторопись, — взволнованно воскликнула Чжоу Уни.

Чжоу Цинсэнь заметил:

— У тебя такой большой живот, но она все еще заставляет тебя шить одежду.

— Именно потому, что она увидела, что у меня большой живот, иначе зачем ей давать мне коричневый сахар? Он выглядит очень качественно. Последний комплект, который меня попросили сделать для Дава и его брата, — это то, что братья сейчас носят — осенью. Тогда она дала мне только три яйца, — сказала третья невестка.

Мать Чжоу не забрала коричневый сахар, а вместо этого позволила ей хранить его у себя. Поэтому третья невестка была особенно довольна этим.

Коричневый сахар был редким продуктом. И это был целый килограмм.

Чжоу Цинсэнь ничего не ответил. Его жена не боялась устать, напротив, она была в восторге.

Люди в эту эпоху стремились экономить керосин. В конце концов, поставки были ограничены каждый месяц. Поэтому они рано легли спать.

Было только восемь часов, и мать Чжоу с отцом Чжоу отправились спать на печь.

Мать Чжоу упомянула о сегодняшних делах:

— Жена четвертого пригласила меня сегодня съесть миску каши с яйцом и постной свининой.

— Раз уж она его дала, ешь, — отец Чжоу устал. Он заработал десять очков и был очень измотан.

— Эта ткань и хлопок — хорошего качества. Я думала, что она собирается сделать одежду для себя. Не ожидала, что это для Дава и его братьев, — продолжила мать Чжоу.

Сегодня она не работала, поэтому просто слышала, как жители деревни сказали, что жена четвертого снова пошла на рынок. Услышав это мать Чжоу навестила братьев. Она также слышала, что невестка вернулась с большим пакетом.

Килограмма хлопка и ткани было действительно достаточно для большого пакета. Она никак не ожидала, что все это купили для ее трех внуков.

— Она мать. Как бы плохо ей ни было, все они — плоть и кровь, вышедшие из ее утробы, — отец Чжоу был сонным, но все же ответил.

Хотя у него и было кое-какое мнение о четвертой невестке, жаловаться было не на что, поскольку теперь она с удовольствием шила зимние пальто для его внуков, а также готовила яйца и кашу со свининой.

— Просто она слишком расточительна. Ткань, хлопок, яйцо, постная свинина и килограмм коричневого сахара. Судя по ее виду, она знакома с черным рынком. Там определенно не так много осталось от ежемесячного пособия, присланного четвертым сыном. Денег, естественно, осталось немного. Я посоветовала ей сэкономить немного денег, и она очень странно посмотрела на меня, — сказала матушка Чжоу.

Отец Чжоу уже храпел. Было ясно, что он заснул.

Матушка Чжоу ничего не сказала и вскоре тоже уснула.

Остальная часть старой семьи Чжоу была в таком же состоянии.

***

Что касается Линь Цинхэ, то она ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть.

Ложиться спать в восемь часов было для нее еще рано. В современном обществе ее жизнь в это время только начиналась бы.

Однако теперь она жила в сельской местности, так что ей оставалось только следовать обычаю. Двое детей в соседней комнате уже крепко спали. Поскольку Чжоу Саньва был еще мал, он спал с ней.

Перед тем как лечь спать, Линь Цинхэ разогрела кипятком миску с остатками каши после ужина и разделила ее между братьями.

Конечно, перед тем как лечь спать, они втроем принимали ванну. Три брата умылись и превратили всю воду в черную. Потом она прогнала их на печь и уложила спать.

Линь Цинхэ тоже терла себя в темноте. Нехорошо было жить без отдельной ванной.

Лежа в постели, она думала о чем-то своем. Она даже не поняла, как заснула.

В середине ночи, в соответствии с инстинктом первоначального владельца, она встала и заставила своих трех сыновей пописать, чтобы избежать мочи на печи, и чтобы ей не пришлось убирать это...

Из-за того, что она слишком рано уснула прошлой ночью, Линь Цинхэ встала очень рано на следующий день. Как только она увидела, что трое мальчиков все еще спят, она первым делом привела себя в порядок.

Потом она занялась готовкой на кухне.

Сегодня утром она сварила пшенную кашу, но мяса не было, только обычная каша из крупы. Кроме пшенной каши, были еще две белые булочки.

Думая о белом хлебе, она вспомнила о 500 булочках, заказанных у тети в кафе для завтрака. Ей стало действительно больно...

Вскоре каша сварилась, и большая белая булочка тоже была горячей и ароматной.

Она позвала детей и разбудила их. Чжоу Дава и Чжоу Эрва встали, быстро оделись и слезли с печи. Возле кана(печь) были высокие и короткие пеньки, почти как лестница, чтобы братьям было удобнее подниматься и спускаться.

Затем Линь Цинхэ вошла, разбудила третьего сына, умыла лицо мальчика и вынесла его из комнаты.

— Мама, там большие белые булочки! — Чжоу Дава умылся и подбежал к ней. Его глаза заблестели.

— Иди почисти зубы, — проинструктировала Линь Цинхэ.

— Мама, ты не купила мне зубную щетку! — заметил Чжоу Дава.

Линь Цинхэ могла только позволить ему поесть, а потом она начала думать о том, когда ей снова отправиться за покупками?

Она вернулась только вчера, так что ехать туда сегодня было немного чересчур. Самой важной частью было —как оставить троих детей, пока она будет ходить. Идти из деревни в городской кооператив спроса и предложения ей было легче, чем первоначальному владельцу, которая не жалела сил, чтобы сбегать в уездный город за хлопком и тканью. Но все же, чтобы добраться отсюда до городских кооперативов, требовалось не меньше часа.

Но она не может не пойти — для дома еще много чего нужно было купить.

На самом деле, согласно идеальному уровню жизни первоначального владельца, вещей у семьи было довольно много по сравнению с семьями других людей. Но, по мнению Линь Цинхэ, есть еще много необходимых вещей.

Прежняя владелица заботилась только о себе. Зубные щетки, другие предметы гигиены, ведро для ванночки для ног — все это было только для нее. У детей вообще ничего не было, у них был общий умывальник.

Сейчас они были малы, но, когда вырастут, это будет уже чересчур.

В любом случае, рано или поздно это будет необходимо, так почему бы не купить все раньше.

Хотя она планировала пойти снова, Линь Цинхэ не пошла прямо сейчас. Она решила отложить это на несколько дней.

Через несколько дней осенний сбор урожая в деревне будет полностью закончен. Затем она может оставить Эрва и Саньва в доме семьи Чжоу, чтобы они помогли ей заботиться о них.

Что касается Чжоу Дава, ей не нужно было беспокоиться об этом. Он может уйти и играть один.

Утром они ели пшенную кашу, сопровождаемую вкусной белой булочкой. Начинка в этой булочке была особенно привлекательна. Мяса, половины яйца и капусты было достаточно, чтобы съесть их вместе с кашей.

Мать и сыновья плотно позавтракали. Чжоу Дава хотел пойти поиграть, но Линь Цинхэ удержала его:

— Мама будет стирать, а ты позаботься о своих младших братьях дома. Подожди меня, пока я не вернусь.

Чжоу Дава не стал ее опровергать, так как был доволен едой со вчерашнего дня до сегодняшнего утра.

Линь Цинхэ ушла стирать белье.

В конце деревни была река, на которую все ходили для стирки.

— Шэньцзы, осенний сбор урожая закончится через несколько дней. Тебе все еще нужны дрова для дома?

Линь Цинхэ выбивала одежду деревянной колотушкой, особенно старалась над одеждой Чжоу Дава. Она было действительно грязной. Мысленно она глубоко тосковала по эпохе со стиральной машины, когда к ней подошла маленькая девочка и спросила ее.

Как только Линь Цинхэ оглянулась, в ее памяти вспыхнуло напоминание:

— Сяо Си! Так и есть. У нас дома почти не осталось дров. Когда ты вернешься скажи своему старшему брату, что как только осенний урожай закончится, пусть придет ко мне. Сколько он может принести, столько и я возьму. Цена будет зависеть от количества.

Эту маленькую девочку звали Чжоу Си, ей было всего около десяти лет. А ее братом был Чжоу Дун, которому в этом году исполнилось пятнадцать.

Предки брата и сестры также были родственниками старой семьи Чжоу, но теперь никого не осталось.

Их родители ушли рано, и детям было нелегко выжить. Но ее брат Чжоу Дун был очень способным, даже если он был еще мал. Он следовал за взрослыми на работу и мог заработать два рабочих балла.

Еды было немного. В конце концов, команда жалела брата и сестру, поэтому, со всеобщего согласия, они давали им немного больше во время раздачи еды, и некоторые соседи время от времени делились с ними едой. Вот так дети и выживали.

Первоначально брат и сестра не имели ничего общего с матерью с тремя детьми, но первоначальный владелец была ленива.

Ее собственный старший сын все еще был ненадежен, поэтому она попросила брата из своей материнской семьи присылать ей дрова и иногда давала ему небольшую плату за эту работу.

Однако ее младший брат позже женился и был строго управляем ее младшей невесткой, поэтому он никогда больше не приходил.

В то время она должна была сама добывать дрова. Как могла изнеженная девушка добровольно позволить своим ухоженным рукам соприкасаться с грубой работой? Если бы условия позволяли, она не стала бы мыть посуду, палочки для еды и стирать одежду!

Но в отчаянии она могла позволить себе собрать дрова только один раз. По мнению первоначального владельца, в мире не было более оскорбительной работы, чем эта...

Итак, она положила глаз на Чжоу Дуна, которому в тот год только исполнилось 12 лет.

Она заставила его пойти за дровами для нее, и обставила это так, как будто она покупала их у него. Как мог Чжоу Дун не быть счастливым? Он продолжал заниматься этим до сих пор.

Другим она говорила, что им не пользуется и не заставляет его. Она чувствовала, что брату и сестре нелегко, и не хотела, чтобы они чувствовали себя обязанными ей, поэтому они договорились об этом.

Не то чтобы никто в деревне не знал ее темперамента, но, по крайней мере, каждый раз она платила Чжоу Дуну адекватную сумму.

Когда он приносил меньше, это был десятицентовик. Когда было больше, это было два десятицентовика. Не смотрите свысока на эти один и два десятицентовика. Для детей, Чжоу Дуна и Чжоу Си, у которых нет другого дохода, кроме полевых работ, эти деньги позволяли им есть три полных приема пищи в те дни, когда они не могут заработать много рабочих очков зимой.

Поэтому, даже когда жители деревни узнали, что она использовала детский труд, они ничего не сказали.

Чжоу Дуну было уже пятнадцать лет. Первоначальный владелец давала ему по два десятицентовика каждый раз, когда он приносил дрова. Из-за того. что он вырос и набрал много силы, теперь каждый раз он собирал много дров.

Это был важный доход для брата и сестры.

Услышав ее слова, Чжоу Си очень обрадовалась и сказала:

— Хорошо, я вернусь и скажу своему старшему брату, чтобы он собрал много дров после окончания осеннего сбора урожая. Шэньцзы, сейчас никого нет, позволь мне постирать твою одежду!

Прежняя хозяйка уже просила старшего брата принести дров. И, хотя ей очень хотелось, чтобы Чжоу Си постирала за нее одежду, она все еще хотела уважать себя, поэтому отказывалась. Но если поблизости никого не было, то оригинальная Цинхэ определенно вручила бы ей свое белье.

И в этот момент действительно никого не было. Ниже по течению было немного женщин, но не здесь.

Если бы это была бывшая Цинхэ, она не была бы вежливой, и воспользовалась предложением. Она думала, что раз заботится о них, брате и сестре, ну и что, если девчушка постирает ее одежду?

Но Линь Цинхэ не была ею, и ее нижний предел не опускался до этого уровня.

— Не нужно, это всего лишь несколько вещей. Как только осенний урожай закончится, ты пойдешь со своим братом. Шэньцзы придется запасать больше дров на зиму, так что мне нужно много, — ответила ей Линь Цинхэ.

— Шэньцзы, будь уверена. Мы обязательно соберём намного больше, — кивнула Чжоу Си.

Линь Цинхэ кивнула и сказала:

— Ты можешь возвращаться, я почти закончила.

Чжоу Си заметила, что она действительно не собирается позволять ей стирать, поэтому она сначала вернулась, а затем доложила своему брату, который собирался на работу.

— Я пошел на осенний урожай! — произнес Чжоу Дун.

Теперь, когда он может заработать шесть очков, его жизнь должна была стать лучше, но в конце концов он был в возрасте половой зрелости и много ел.

Теперь Чжоу Си тоже пошла работать, но она могла заработать только два рабочих балла.

***

Линь Цинхэ достала немного мыла и начала стирать. С мылом это было намного быстрее. Она быстро постирала свою одежду и вернулась. Что же касается второй невестки, которая стирала белье у ручья, то она не подошла поздороваться, когда увидела ее.

Потому что отношения между ней и второй невесткой были не очень хорошими.

Вторая невестка привела старшую дочь старшей сестры, Чжоу Дани, и нескольких женщин, чтобы постирать одежду всей семьи в нижнем течении реки. Естественно, она видела, как Линь Цинхэ вернулась, и у нее тоже не было никакого намерения поздороваться.

П.п.: Дани – означает первая/большая, старшая девочка.

Несколько других женщин кисло прокомментировали:

— Эта ваша невестка живет более спокойной жизнью, чем старые помещики из прошлого.

— Не говори такой чепухи! Какой старый помещик, наши предки были тремя поколениями бедных крестьян. Бедны, как нищие, — тут же вмешалась вторая невестка. Линь Цинхэ была не очень приятна глазу, но все же она не может позволить людям надеть шляпу «старого помещика» на голову старой семьи Чжоу.

— Я не имею в виду ничего такого. Просто хочу сказать, что ее жизнь идет слишком хорошо. У нее трое сыновей, и посмотрите на ее лицо и фигуру. Если кто-то скажет, что она не замужем в это будет легко поверить, — ответила другая саоцзы постарше.

П.п.: Саоцзы: родственница=невестка, не родственница=способ обратить к замужней женщине.

— Я слышала, что она каждый день наносит на лицо и руки крем и масло моллюсков!

— Что за уничтожитель семейного богатства! Неудивительно, что она выглядит такой нежной, что можно выжимать воду! — с горечью отозвалась сплетница.

Какие семьи не жили с ограниченным бюджетом? Но четвертая невестка старой семьи Чжоу была не на том же уровне, что и они. Она всегда была красивой. Это лицо и эта фигура она была похожа на сирену.

Конечно, они не осмеливались ругать ее прямо, иначе они просто искали бы неприятностей. Линь Цинхэ была не из тех, кто страдает молча, поэтому они шептались за ее спиной.

Вторая невестка привела Чжоу Дани постирать одежду и отправилась домой. Она не принимала всерьез инцидент с Линь Цинхэ, это было обычным явлением.

Что же касается Линь Цинхэ, если говорили о первоначальном владельце позади нее — это ничем не отличалось от разговоров о ней, но она тоже не относилась к этому серьезно.

На самом деле, она была очень довольна тем, как первоначальный владелец поддерживала свою фигуру и лицо. Она не может отрицать этого, что она не потратила свою невинность за бесценок.

Так что они могут говорить все, что хотят, только не упоминая об этом при ней.

Когда она сушила одежду, Линь Цинхэ вспомнила, что она только что думала, когда говорила с Чжоу Си о накоплении дров на зиму.

Судя по развитию сюжета, похоже, что отец злодеев был ранен именно в это время?

Из-за серьезных травм отец злодеев оставался в дали от дома в течение месяца, чтобы выздороветь.

Потом он вернулся.

Когда он приедет в деревню, будет конец октября или почти ноябрь по лунному календарю.

Линь Цинхэ чувствовала, что после возвращения отца злодеев она определенно не будет такой свободной, как сейчас. В конце концов, в доме будет жить взрослый человек, и она не может быть такой беспринципной, как с тремя детьми.

Поэтому, прежде чем отец злодеев вернется, она должна приобрести все, что должно быть у семьи.

В этой эпохе нечем было себя развлечь. Был разгар осеннего сбора урожая, и солнце все еще было немного безжалостным. Кожа оригинальной Цинхэ была очень хорошо ухожена, и нынешняя Линь Цинхэ не хотела ее портить.

Но на самом деле, по ее мнению, кожа была не слишком белой. Просто не очень загорелой. Но, если сравнивать с людьми в деревне она была действительно белокожей.

В последующие дни Линь Цинхэ проводила время, готовя дома.

Поскольку первоначальная владелица ни с кем не общалась, это значило, что у нее был маленький круг общения. Так что, само собой разумеется, она могла только готовить еду для детей, сидя дома.

Это очень обрадовало Чжоу Дава, Чжоу Эрва и Чжоу Саньва.

В последние несколько дней под руководством матери Чжоу Саньва начал говорить. Как только он заговорил, слова стали выскакивать из него, как будто в его мозгу открылся сосуд.

Например, «мясо», «писать», «есть», «вода», и, конечно, больше всего было сказано «мама».

Трое детей ели достаточно.

Хотя первоначальная владелица была ленива, но знала, что раз она не взаимодействует с окружающими ее людьми, то должна быть самодостаточной. Так что на заднем дворе был огород с помидорами, огурцами, луком-пореем, зеленью и редисом. Сорта не высококлассные и посажено было немного, для каждого вида был выделен только один ряд.

Так что меню теперь, естественно, зависело от запасов Линь Цинхэ.

Что-то вроде яичницы с луком-пореем, тушеной редьки с мясом на косточке, жареных ломтиков свинины и огурцов — все это доставалось из ее запасов.

Трое детей дома не понимали, что их обманывают, но Линь Цинхэ все равно придумала объяснение.

Она сказала, что это она купила в прошлый раз и просто замариновала с солью.

Линь Цинхэ даже достала кусок свиной грудинки и кусок филейной части, чтобы показательно замариновать их.

Она замариновала мясо с солью, чтобы потом поджарить и съесть. Оно было вкусным и соленым. Лучше всего вкус проявлялся, когда мясо отваривали и подавали с лапшой.

Линь Цинхэ продолжала кормить их таким образом, и всего за несколько дней Чжоу Саньва стал белым и нежным. Дети быстро округлились.

Мать Чжоу замерла, увидев Чжоу Саньва после того, как пришла занести зимнюю одежду для него, которую третья невестка закончила в первую очередь, как только был собран осенний урожай. Будучи воспитанным Линь Цинхэ и содержавшийся в чистоте каждый день, ребенок поражал воображение.

— У третьей невестки мастерство не так уж и плохо, — Линь Цинхэ положила Чжоу Саньва на руки матери Чжоу, чтобы она оценила его, и взглянула на комплект одежды в маленькой неглубокой корзинке.

Мастерство третьей невестки было довольно хорошим, и поскольку она шила это, как только освобождалась от домашних дел, ей потребовалось всего несколько дней, чтобы сделать одежду для Саньва.

Конечно, из-за того, что рост ребенка был маленьким, это не потребовало больших усилий.

Одежда для Чжоу Дава и Чжоу Эрва тоже должна была быть скоро пошита.

Теперь, когда осенний сбор урожая закончился, у третьей невестки почти не осталось никаких дел. Она могла полностью посвятить себя шитью одежды, так как семья не нуждалась в ней для домашних дел.

Линь Цинхэ дала достаточно хлопка, так что даже если третья невестка немного спрячет, пальто и брюки все равно будут сделаны очень толстыми.

Например, этот комплект идеально подходил для того, чтобы малыш носил его зимой.

Даже при том, что ребенок был немного маленьким, это был всего лишь один комплект.

— О, кстати, мама. Дома нет яиц. Дай мне немного, чтобы поесть, а я дам денег.

Дома кур не было. Поэтому, естественно, яйца, которые не были отложены, съедались быстро. Линь Цинхэ намеревалась взять несколько десятков из пространства, но у нее должен был быть источник яиц.

— Немного есть дома. Сколько ты хочешь? — спросила матушка Чжоу, взглянув на нее.

— Просто дай мне один килограмм. Через два дня я поеду в город на рынок. Мне нужно купить кое-какие вещи, так что я куплю и яйца по пути.

— Ты опять идешь на рынок? — воскликнула матушка Чжоу.

— Если я не пойду, что мы будем есть? У трех мальчиков дома большой аппетит, и становится все холоднее и холоднее. Во время холодов я не хочу никуда уходить. Так что нужно купить то, что мне необходимо, и чем раньше это будет сделано, тем лучше. Мама, тебе нужно что-нибудь купить? Если ты что-то хочешь, я также достану это для тебя.

— У меня нет недостатка ни в чем, — мать Чжоу изменила свое мнение о ней, так как Линь Цинхэ хорошо заботилась о ее трех внуках, особенно о маленьком Саньва, который стал намного толще. Но как только она снова услышала о ее плане расточительства, у нее защемило сердце.

Ей хотелось что-то сказать, но она прекрасно знала, что четвертая невестка не станет ее слушать. Поэтому она проглотила свои слова.

Линь Цинхэ сказала, через два дня. Но на самом деле на следующий день она рано утром накормила Чжоу Саньва и отнесла его к матери Чжоу.

Чжоу Дава и Чжоу Эрва тоже последовали за ними. Эти двое на самом деле хотели пойти с матерью. Линь Цинхэ посчитала, что путешествие длинною в час было слишком долгим. Она подумала, что это и так хлопотно, а еще брать с собой двух маленьких детей? Она не хотела этого.

Поэтому их отвели в старую семью Чжоу. Конечно, Линь Цинхэ также принесла маленький пакетик леденцов и отдала его матери Чжоу, чтобы та помогла ей разобраться с детьми.

В это время было еще очень рано. Остальная часть старой семьи Чжоу еще не встала, так как они очень уставали в течение некоторого времени, а теперь могли, наконец, бездельничать и спать.

Линь Цинхэ было все равно. Она оставила детей и вышла с корзинкой.

— Каждый день, только знает, как тратить деньги. Разве она не понимает, что нужно сэкономить немного денег? Дети еще так малы. Когда они вырастут, на все нужны будут деньги, верно? — ворчала мать Чжоу после того, как Линь Цинхэ ушла.

Старшая невестка и третья невестка услышали голос и вышли спросить, что происходит. Мать Чжоу не скрывала своих жалоб.

Две невестки слушали и молчали, но на самом деле были согласны с матерью Чжоу. Жена четвертого действительно тратила деньги, не моргнув глазом, как будто ее деньги не были деньгами.

Они не могли бы этого сделать. Каждая потраченная ими крупица денег приводила их в отчаяние. В конце концов, три семьи получали только немного карманных денег за весь год. Поскольку они еще не разошлись с семьей, большая часть денег оставалась у матери Чжоу. Однако она давала им карманные деньги. Всего один лян или около того, чтобы они могли экономить их и растягивать на все нужды.

— Но я вижу, что четвертая невестка стала больше заботиться о Дава и его братьях, — сказала старшая невестка, наблюдая за братьями.

По крайней мере, теперь эта невестка знала, что нужно оставлять Саньва со взрослыми, пока она ходит на рынок. Раньше она этого не делала. Просто бросала детей дома.

«Такой маленький ребенок, как она могла быть такой беспечной?»

Мать Чжоу промолчала.

Третья невестка спросила Чжоу Дава:

— Дава, что твоя мать готовила для тебя? Третья тетушка может видеть, что вы, братья, нарастили много мяса всего за несколько дней.

— Наша мать приготовила для нас мясо. Бекон очень ароматный! — громко сказал Чжоу Дава.

— Мясо? — старшая невестка и третья невестка были ошеломлены.

«Как может быть мясо?»

— Почему вы двое завидуете? Через несколько дней команда разделит мясо. В это время вы получите вашу долю, — естественно, матушка Чжоу знала, о чем были их мысли, поэтому и перебила.

Старшая невестка и третья невестка понимали, что свекровь не хочет, чтобы они больше спрашивали, и тактично промолчали.

Это заставило Чжоу Дава, который был готов рассказать, что его мать готовила для них в эти дни, разочароваться. Однако, услышав, что дети снаружи зовут его поиграть, он ничего не сказал и сразу же выскочил.

Конечно, он не забыл попросить у бабушки кусочек леденца перед выходом.

После того, как остальная часть старой семьи Чжоу проснулась они узнали, что Эрва и Саньва были здесь. Спросив, они поняли, что безответственная мать детей снова пошла на рынок.

Хотя урожай уже был собран, и общая ситуация стабилизировалась, еще предстояло проделать кое-какую окончательную работу.

После завтрака мать Чжоу взяла с собой двух мальчиков чистить кукурузу.

Кукуруза очищается, обмолачивается, затем сушится, а после отправляется для завершения окончательного сбора.

День, когда все зерно было сдано, был днем раздачи продовольственных запасов, как раз то, чего все ждали. Особенно убийство свиней, после разделения зерна. И конечно, озимая пшеница будет посеяна до того, как будет разделена свинина.

Но это не имело никакого отношения к Линь Цинхэ, так что она ушла без всяких забот.

Ориентируясь по памяти, она пошла по дороге к городским кооперативам спроса и предложения.

Хотя кооперативы спроса и предложения в маленьком городке не могли сравниться с кооперативами в городе округа, в нем все еще было много вещей, таких как рис, масло, соевый соус и уксус.

Но для всего этого нужны талоны. Оригинальная Цинхэ покупала все это раньше, поэтому дома были бутылки, и настоящая Цинхэ вымыла их несколько дней назад, чтобы заполнить своими запасами, которые были у нее в хранилище. Так что у нее не было недостатка в этих приправах.

С дополнительным продовольственным талоном она пришла, чтобы купить 250 гр сушеных съедобных грибов, а также 250 гр сушеных морских водорослей.

После осмотра лавочек поблизости, она не нашла ничего, что ей хотелось бы купить.

На самом деле, главной причиной этой поездки было прийти и прогуляться, иначе как она может объяснить материалы в своем хранилище?

Но зубные щетки, тазики и прочее придется покупать.

Во-первых, зубную щетку для Дава и Эрва. Дома еще оставалась зубная паста, оставшаяся от их матери. Она сама может использовать запас в своем пространстве.

На этот раз она не собиралась покупать тазики и раковину. Ей было бы слишком тяжело нести их на такое большое расстояние. У нее были другие планы.

Купив зубную щетку и зубную пасту, она направилась на скотобойню в пригороде, если верить ее памяти, она находилась именно там.

Скотобойня на окраине общины была очень маленькой, община подала заявку на нее только в прошлом году. Если на этой скотобойне нельзя было достать мяса, то тогда нужно было ехать в уездный город.

Однако Линь Цинхэ просто хотела приехать в пригородную зону и попытать счастья. На самом деле, она просто хотела разведать обстановку. В конце концов, она не думала, что сможет купить мясо в это время.

И как ей повезло! Она прибыла туда через час, и случайно наткнулась на знакомую, которая вышла из здания с мясом. Линь Цинхэ тут же подошла и спросила:

— Старшая сестра, ты пришла купить мяса?

— Да, и ты тоже? Но ты сделала заказ? Если ты не договаривалась заранее, значит, не сможешь ничего купить, — женщина бросила на нее взгляд и надменно указала на себя.

Линь Цинхэ заметила ее синюю рабочую одежду и поняла, что у нее есть связи. Она улыбнулась и сказала:

— Старшая сестра, я из деревни, как у меня могут быть такие же связи, как у тебя? Просто не знаю, может ли сестра помочь мне? — оглядевшись, она убедилась, что вокруг никого нет, и достала купон на пять лянов.

Для тех, кто работал в коммуне и питался за счет поставок, продовольственные талоны были важнее денег. Без талонов на еду нельзя купить продукты, даже если у тебя есть деньги.

Этой сестре было уже за тридцать, значит, дома у нее должны быть дети. А в этом возрасте дети обычно имеют большой аппетит.

Как она могла отказаться от талонов на еду, который не были получены нечестным путем, и более того сами плыли ей в руки? Она просто должна сделать все возможное.

— Младшая сестра, просто скажи, если тебе что-то понадобится. Старшая сестра тебе точно поможет, не стоит быть такой вежливой, — даже если это был всего лишь талон на пять лянов, тон ее смягчился.

— Это хорошо, но я из деревни. Я могу купить еду и без этого талона. Через несколько дней начнется раздача еды. Мне просто нужно пойти в производственную команду, чтобы купить мясо. Мой муж — солдат. Он не может потратить талоны, поэтому отправляет их мне. В основном для меня бесполезно хранить их, — немного объяснила Линь Цинхэ.

Затем она перешла непосредственно к главному:

— Дети дома хотят мяса. Честно говоря, команда разделит мясо через несколько дней. Но какая мать захочет видеть, что ее ребенок не получает желаемое? Поэтому я хотела приехать и рискнуть.

Услышав эти слова, та женщина почувствовала облегчение. Как матери они действительно думают о своих детях.

— Старшая сестра, я с первого взгляда поняла, что ты добрая. Может быть, у тебя есть знакомые? Мне много не нужно. Хватит и половины килограмма остатков. У меня нет мясного талона, но я могу дать больше. Что думаешь? — Линь Цинхэ сунула ей талон на еду, пока говорила.

— Младшая сестра, ты тоже любишь детей. Я зайду и проверю, — эта старшая сестра спокойно приняла талон на еду и кивнула.

— Хорошо, — Линь Цинхэ тоже кивнула.

Женщина вошла минут на пять, потом вышла и объяснила:

— Младшая сестра, раз у тебя нет купона, это будет девять и пять десятых за полкилограмма. Если у тебя есть купон, ты можешь купить за семь. Сестра, без купона будет дороже. Сколько ты хочешь купить?

— Тогда, старшая сестра, возьми мне полкилограмма. А когда будешь там, если увидишь какие-нибудь большие кости или что-нибудь еще, пожалуйста, позови мастера, чтобы он взвесил их для меня, — сказала Линь Цинхэ и передала старшей сестре немного денег.

— Тогда я куплю это для тебя, — сказала старшая сестра.

Затем она вошла и купила мясо, и вскоре вынесла его для Линь Цинхэ.

Половина килограмма мяса жирного сорта. Были также ребра, большие кости и костный мозг. В этом время наибольшей популярностью пользовалось только жирная мякоть. Мясо с костями стоило очень дешево.

Этого было довольно много, но не для Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ не забрала сдачу в пол-юаня.

— Старшая сестра, в твоем возрасте племянник и племянница, должно быть уже большие. Купи им побольше еды и не позволяй им быть голодными, — сказала Линь Цинхэ.

— Младшая сестра, ты слишком вежлива, — старшая сестра сразу же вернула ей половину юаня. Она уже получила от нее талон на еду, так что деньги ей были не нужны.

Линь Цинхэ мысленно отступила и улыбнулась:

— Старшая сестра, я чувствую, что мы как будто уже давно знакомы. Меня зовут Линь Цинхэ, я из деревни Чжоу Цзя. Мой муж — солдат, единственный солдат в нашей деревне. Ты узнаешь, как только спросишь.

Увидев, что она объявила о своем семейном положении, Чэнь Мэй улыбнулась в ответ и представилась. У нее также сложилось хорошее впечатление о Линь Цинхэ.

— Три мальчика дома очень жадные. К счастью, у старшей сестры есть хорошие связи, иначе я не знаю, смогла бы купить что-то сегодня или нет, — выразила свою благодарность Линь Цинхэ.

— Младшая сестра, ты так молода, и у тебя трое детей?

— Я вышла замуж в семнадцать лет и родила в восемнадцать. Самому старшему сейчас пять лет. После нового года ему должно исполниться шесть лет, — Линь Цинхэ тепло улыбнулась.

— Я действительно не могу поверить в это.

— Старшая сестра, ты работаешь в местном кооперативе спроса и предложения. Если я приду снова, смогу ли я найти тебя? — спросила Линь Цинхэ.

— Конечно, если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь прийти ко мне. Я определенно помогу тебе, если смогу. Однако на этот раз хозяин скотобойни отдал тебе свою долю, иначе ее не было бы. В следующий раз надо сделать заказ заранее и прийти пораньше, — она открыто сказала ей о своей договоренности.

Эти слова не были фальшивыми. В это время мясо было нелегко достать, и существовала фиксированная квота.

Линь Цинхэ быстро согласилась.

Она не ожидала, что эта поездка пройдет так гладко, и что она найдет себе «долгосрочный мясной билет». Со старшей сестрой у нее был источник мяса, который мог прикрыть ее хранилище.

Линь Цинхэ снова мысленно подсчитала. По правде говоря, сейчас многого не хватало.

Например, ей все еще нужна была плита. В эту эпоху существовала угольная печь, на которой можно было держать небольшой горшок. В ее комнате стояли две старомодные чугунные кастрюли с двумя ручками и два старых горшка для запеканки, которые она купила.

Их также можно использовать в эту эпоху и сказать, что они были куплены на черном рынке. Кто станет так много расследовать? Потому что все они в старинном стиле, очень соответствуют облику этой эпохи, так что она не боялась расспросов.

Сейчас в доме была только одна печка. На ней кипятили воду, варили рис и готовили еду. Если бы была еще одна угольная печка, то было бы гораздо удобнее.

Однако угольную печку достать было явно не так-то просто. Более того, к угольной печи ей также понадобятся талоны на уголь. Они есть только у специалистов в городе и ни у кого в деревне.

Если она хотела бы получить их, то должна была пойти и осмотреться в окружном городе.

Кроме печки, нужен был еще и глиняный горшок. Однако она могла не торопиться. Она должна быть в состоянии поднять условия жизни и после возвращения Чжоу Цинбая.

Осознав, что план выполнен, она накрыла корзину тряпкой. Так никто не узнает, что она купила. Теперь она может вытащить из хранилища все, что угодно.

Когда она попала в этот мир, то взяла немного свинины. Что касается жирного мяса, то она его не вынимала, потому что было бы слишком подозрительно вынимать его и вытапливать жир. Лучше подождать, пока в деревне разделят мясо.

Были и другое: ребрышки, мясо, яйца и т. д. Короче говоря, она должна была сделать так, чтобы корзина выглядела полной. Все было накрыто тряпкой, так что неизвестно было, что она купила.

***

Она ушла рано утром. Но дорога была довольно долгой, так что после поездки туда и обратно было уже больше девяти, почти десять часов. Но она не сразу забрала своих сыновей. Матушка Чжоу, конечно, хорошо о них позаботится.

Линь Цинхэ положила яйца в банки, и и снова наполнила бочки рисом и мукой. Затем она принялась сортировать мясо.

Два больших куска свиной грудинки были засолены. Что касается постного мяса и прочего, то она планировала приготовить мясной бульон для троих детей. Им очень понравился мясная каша, которую она приготовила, и они с удовольствием ее съели. Это ее успокоило.

Ребра она рубила сама. Что же касается больших костей, то позже она пошлет их матери Чжоу в знак искренности.

Закончив эту домашнюю работу, Линь Цинхэ посмотрела на часы. Было еще рано, и она сначала сходила в огород на заднем дворе. Некоторое время она возилась с ним, потом услышала чей-то крик.

Она пошла открыть дверь и узнать кто пришел. Это был Чжоу Дун, который принес две вязанки сухих дров.

— Так быстро! Я думала, ты придешь через два дня, — Линь Цинхэ раскрыла дверь пошире и позволила ему войти, пока говорила.

— Что касается очистки кукурузы, то этим занимаются моя сестра и другие. Я не нужен для этого, — объяснил свой ранний приход Чжоу Дун.

Он будет нужен только тогда, когда придет время сажать озимую пшеницу, а это еще не началось.

Две вязанки хвороста были не маленькие. Две такие пачки стоят три десятицентовика. Тут же Линь Цинхэ достала из кармана три десятицентовика и расплатилась по счету. И еще сказала:

— Нам все еще нужно больше для дома.

Их было очень мало, потому что она использовала больше дров, чем первоначальный владелец. А в конце октября также должен был вернуться Чжоу Цинбай, и у него были травмы. Она не думала, что сможет заставить его пойти за дровами, так, как это делала прежняя хозяйка, которая хотела дать выход своему гневу.

Правильно, в романе она делала так. И именно из-за этого отец-злодей приобрел хроническую болезнь, которая представляла собой бесконечный круговорот боли. Когда ему перевалило за пятьдесят, его тело стало еще хуже.

— Шэньцзы, будь уверена, я могу отправиться в горы за дровами до снегопада. После раздачи еды и моя сестра сможет пойти со мной. Мы привезем их обратно на тележке, так мы сможем собрать больше, — пообещал ей Чжоу Дун.

Другие не любили Линь шэньцзы. Но он и его сестра на самом деле имели очень хорошее впечатление о ней, потому что первоначальный владелец всегда была готова дать им работу. А работа означала, что у них будет еда.

Зимой они долго не могли заработать рабочие очки, поэтому им приходилось жить с затянутым ремнем. В прошлом это было нелегко, но из-за помощи первоначальному владельцу и того, что она давала им деньги, они могли есть зимой на двадцать-тридцать процентов больше, чем раньше. В противном случае они были бы сыты не более чем на десять процентов каждый день, и им пришлось бы пить воду, когда они испытывали бы голод. Они терпели, чтобы выжить.

— Это яйца, которые я сварила утром. Я приготовила слишком много. Возьми два, чтобы поесть, — Линь Цинхэ вошла в дом, схватила два яйца и протянула ему.

— Не надо, шэньцзы. Я поел утром перед уходом, — Чжоу Дун быстро отказался: — Шэньцзы, я пошел. Еще день, я могу снова отправиться за дровами, а вечером доставить их.

После этого он поспешил прочь.

Линь Цинхэ на мгновение замолчала, но ничего не сказала. В это время яйца действительно стоили довольно дорого.

Сначала она просто хотела найти возможность для Чжоу Дуна поехать с ней в уездный город на телеге. Тогда она сможет принести и таз для мытья ног, и умывальник. Вот почему она хотела отдать яйца, но, судя по реакции Чжоу Дуна, он не осмелился принять их.

Ей придется дождаться, когда он поедет с ней в уездный город, а потом дать какое-нибудь вознаграждение.

Что же касается второго захода во второй половине дня, о котором упоминал Чжоу Дун, то это было вполне возможно.

Отсюда до дров на горе было не так уж далеко. Судя по темпу шагов Чжоу Дуна, это займет не менее трех часов. Чтобы принести две вязанки дров в это время, он должен был выйти утром, когда еще было темно.

Однако она также знала, что Чжоу Дун был не один. Он ходил с несколькими 17- или 18-летними парнями из деревни, так что беспокоиться было не о чем.

В это время все остальные тоже готовили дрова на зиму. Дрова, собранные Чжоу Дуном, были проданы ей. Другие в деревне продавали свои дрова в уездном городе. Как правило, они легко находили покупателей, но Чжоу Дуну было намного легче.

Так что Чжоу Дун мог сейчас вернуться, поесть, а потом снова отправиться в путь и вернуться до темноты.

Что касается самих сельских жителей, то недостатка в дровах у них не было. Соломы и сухостоя обычно можно было получить много, но ее семья не имела доли.

Но пока она может подготовиться, они смогут пережить зиму.

Линь Цинхэ понимала эти вопросы довольно хорошо, и, очевидно, Чжоу Дун тоже дорожил такими возможностями, поэтому и работал так много.

Вместо того, чтобы жить, затянув пояс, в течение зимы, Чжоу Дун предпочел бы найти больше дров сейчас.

Линь Цинхэ чувствовала себя все менее и менее виноватой за то, что наняла ребенка. Так она раздавала приказы со все большей и большей легкостью. Точно так же, как первоначальный владелец.

Она отнесла две вязанки дров в сарай на заднем дворе. Этот сарай для дров был построен в одно из возвращений Чжоу Цинбая. Он был специально использован для хранения дров, чтобы защитить их от дождя, снега, чтобы все труды на подготовку не были растрачены впустую.

Потом она полила огород, вырвала сорняки и собрала огурцы на обед.

Тарелки с жареным огурцом и мясом было достаточно для матери и сыновей. С утра оставалось еще немного каши и яиц. Она специально приготовила больше, чтобы разогреть и поесть.

«После того, как я достану две белые булочки, этого должно хватить».

Что касается вечера, то у Линь Цинхэ уже была идея. Пельмени на ужин! А тесто она сделает после обеда.

В одиннадцать часов вернулся Чжоу Дава. Он пришел посмотреть, вернулась ли мать. Один взгляд — и он обнаружил, что она уже дома.

— Твоя бабушка и другие все еще чистят кукурузу в производственной бригаде? — спросила Линь Цинхэ.

— Да, — кивнул Чжоу Дава, потом посмотрел на печь: — Мама, что хорошего ты сегодня купила? Есть большая белая булочка?

— Да. Иди и приведи своих младших братьев. Но не болтай на улице, иначе ничего не получишь, — приказала Линь Цинхэ.

— Не говорить о мясе снаружи? — не удержался Чжоу Дава.

Но он болтал об этом со своими друзьями, и они ему очень завидовали.

— Ничего странного если ты говорил об этом раньше, но не говори об этом в будущем. Понимаешь, что значит быть сдержанным? — сказала Линь Цинхэ.

— Что такое сдержанность? — спросил Чжоу Дава.

— ...Если тебе нравится хвастаться, то хвастайся. Быстро приведи своих братьев и приготовьтесь к обеду! — Линь Цинхэ выгнала его из дома.

— Я сейчас! — Чжоу Дава послушно ответил.

Вторая дочь старшей невестки, Чжоу Эрни, принесла Чжоу Саньва. Чжоу Дава и Чжоу Эрва пришли вслед за ней.

— Возьми эту большую кость, отнеси ее обратно, пусть приготовят из этого блюдо для твоих дедушки и бабушки, — Линь Цинхэ было все равно, что подумает о ней старая семья Чжоу, он дала большую кость Чжоу Эрни и отослала ее.

— Всего одно утро, а вы уже грязные, как кошки, — Линь Цинхэ набрала воды и умыла лица Эрва и Санва.

Потом она вымыла Дава. Дава спросил:

— Мама, сколько больших белых булочек ты купила?

— Сколько тебе нужно?

— Конечно, по одному на человека, — ответил Дава.

— Много хочешь, — Линь Цинхэ хмыкнула: — Я купила только две и могу дать каждому только половинку булочки.

Вымыв их троих, Линь Цинхэ начала разогревать кашу. Конечно, это было хлопотно — не иметь газа.

Линь Цинхэ, привыкшая к современной жизни, изо всех сил старалась приспособиться. На самом деле она уже хорошо адаптировалась, но все еще чувствовала себя немного ленивой.

Обед состоял из каши, жареного огурца и мяса, вареных яиц и, самое главное, двух больших белых булочек.

Каши было немного, всего одна миска на человека. Но этими блюдами и двумя большими белыми булочками были довольны и мать, и дети.

Особенно Дава и Эрва, их любовь к белой булочке была непоколебимой.

— Мама, а что еще ты купила? — спросил Чжоу Эрва.

— Ничего особенного, — ответила Линь Цинхэ, поднимая палочки для еды.

Говоря об этом, кооператив спроса и предложения ближайшего города был слишком пуст. По воспоминаниям первоначального владельца, кооператив спроса и предложения уездного города имел более широкий ассортимент.

На этот раз она хотела купить красный финики, панцирь креветки или что-нибудь еще, но ничего не было. Однако в уездных городах все это есть.

Что касается прежней владелицы, то она всегда присматривалась к качественным тканям, а едой не интересовалась.

Ей это было неинтересно, а вот Линь Цинхэ — да. Дети в настоящее время находились в периоде роста. А панцирь креветок отлично восполнял кальций.

Она также хотела купить несколько красных фиников, которые можно было добавить к тушеной курице.

И также грибы. На этот раз она купила немного грибов и водорослей. Как только Чжоу Цинбай вернется, ему будет мало еды, поэтому ей придется отправиться в уездный город и пройтись по магазинам.

Планируя завтра взять с собой Чжоу Дуна, чтобы перевезти припасы обратно, она стала готовиться ко сну.

Ничего не поделаешь, делать было нечего, кроме как спать.

Думая о том, что становится все холоднее и холоднее с каждым днем, Линь Цинхэ осматривала свое хранилище, ожидая, пока трое мальчиков уснут.

Она приготовила два больших стеганых одеяла, чрезвычайно теплых. Даже если цвет был сдержанным, он соответствовал ее современности, что не соответствовало этой эпохе.

Ей не хватало большого стеганого одеяла. Поэтому ей нужно было поехать в уездный город, чтобы купить его. Когда придет время, она купит одеяло. И Чжоу Цинбай ничего не сможет заподозрить.

Она может сказать, что получила его своими собственными способностями!

Кроме одеяла, был еще матрас. Этот матрас можно достать. Он старомодный и совсем без рисунков. Ключевой особенностью было тепло.

Она уже все спланировала. Одеялом и матрасом она должна была пользоваться сама. Когда наступит зима, трое сыновей будут спать с ней. Что же касается отца злодеев, то он может спать в соседней комнате, то есть в комнате сыновей. Во всяком случае, там было старое одеяло, так что он не замерзнет.

(Чжоу Цинбай: «...»)

Линь Цинхэ, которая смотрела на припасы в хранилище, провалилась в мир грез вместе со своими тремя сыновьями.

***

Как только старая семья Чжоу вернулась, они узнали, что Линь Цинхэ дала им большую кость. Хотя мяса было немного, из все ещё можно было сварить наваристый бульон, что тоже считалось хорошей вещью в это время. Так кому же это может не понравиться? Тем более, что это было передано Линь Цинхэ через Чжоу Эрни.

Эту большую кость разрубили, а затем использовали для тушения маринованных овощей. На вкус блюдо было очень ароматным для старой семьи Чжоу, которая уже давно не ела масла.

Поев, они разошлись.

Когда мать Чжоу вернулась в комнату, она спросила отца Чжоу:

— Старик, что случилось с женой четвертого?

— Какая разница? — отец Чжоу на самом деле не понимал ее действий, и ему не нравилось думать о том, чего он не понимал.

— А что еще это может быть? Она всегда хотела держаться как можно дальше от нашего дома. Как будто она боится, что мы можем воспользоваться ею. Теперь она посылает Эрва и Санва, когда собирается в город, и эту большую кость тоже! — заметила матушка Чжоу.

У отца Чжоу не было таких глубоких мыслей. По его мнению, достаточного и того, что все меняется к лучшему. Зачем так волноваться.

Сейчас важнее было быстро сдать государственные взносы, а после раздачи продовольствия подготовиться к посеву озимой пшеницы. Это важные вопросы.

На самом деле озадачена не только матушка Чжоу, но и три другие невестки.

Вторая невестка пробормотала Чжоу Цинлиню:

— О чем думает жена четвертого? Не может быть, чтобы она хотела получить долю мяса нашей семьи!

Чжоу Цинлиню было все равно:

— Она уже отделилась от нас. Как мы можем отдать ей часть мяса нашей семьи? — в семье было так много людей.

— Она отделилась, но Дава и его братья — внуки отца и матери, — вторая золовка чувствовала, что она раскусила план Линь Цинхэ.

— Зачем так много думать? Она такая гордая, а четвертый брат каждый месяц присылает столько пособий. Если она хочет есть мясо, она может купить его у производственной команды. Не нужно обирать нашу семью. Я думаю, у нее есть способ добыть мясо, иначе она не смогла бы дать нам большую кость, — сказал Чжоу Цинлинь.

Вторая золовка не смогла скрыть язвительности в своем тоне:

— Разве ты не видел? Дава и его братья сильно выросли за это время, особенно Санва. У него такое пухлое лицо?

У нее было две девочки и сын, которому в этом году исполнилось всего три года, и они были тощие, как палка.

Первоначально в прошлом ее сын был того же роста, что и Эрва, и, несмотря на то, что был младше, он не был таким худым, как Эрва. Но, пока они не видели его некоторое время, Эрва стал крепче.

— Не думай больше об этом. Я думаю, что денег в ее кармане может быть меньше, чем у нас, — сказал Чжоу Цинлинь.

Это фраза утомила вторую золовку.

Вторая золовка считала, что она очень ориентирована на семью. Даже если у нее не было дохода дома, она скопила больше десяти юаней.

Это определенно была огромная сумма денег!

Но оглядываясь на жену четвертого. Ну и что, что четвертый шурин каждый месяц присылает пособие. С такой женой, как четвертая, которая не умела управлять семьей, сколько бы ни было денег, они пропадут впустую.

Например, третья золовка теперь помогала ей шить сыновьям зимнюю одежду. Говорили, что три брата получат новые комплекты: и хлопок, и ткань — были хороши. Это была настоящая растрата семейного бюджета.

Она осмелилась поспорить, что кошелек Линь Цинхэ может быть не таким большим, как у нее!

— Я не знаю, сколько карманных денег мама даст нашей семье в этом году, — после того, как вторая золовка успокоилась, она была в хорошем настроении.

Как свекровь, матушка Чжоу на самом деле была одной из лучших в деревне. Не считая ее предубеждения к Чжоу Цинбаю, и если не брать во внимание, что Линь Цинхэ переехала, она была в общем-то справедлива к трем семьям.

И она не была такой уж скупой. Например, при распределении денег в конце года она даст им один или два юаня карманных денег.

Сохранят ли они их для себя или подарят родственникам на Новый год (то есть на второй день Нового года), в конце концов, это было их дело.

С невесткой того же возраста в деревне обращались не так, как с невесткой старой семьи Чжоу. Эти свекрови держали все под контролем. Как же в таких условиях может существовать частная маленькая казна?

Так что ее жизнь все еще была очень хороша.

В соседней комнате старшая невестка также говорила об большой кости, присланной сегодня Линь Цинхэ.

Хотя у нее не было тех же мыслей, что у второй невестки, она все еще была немного смущена. Поэтому Чжоу Цинму выразил мнение, что жена четвертого стала благоразумной.

Старшая невестка закатила глаза.

Раньше, когда жена четвертого устраивала сцену, ее муж тоже говорил, что она еще слишком молода и неразумна. Но после всего этого она уже стала матерью троих детей. Когда же она начнет вести себя разумно?

А теперь она вдруг поумнела? Кто в это поверит?

— Это слишком большая трата денег. Я слышала, как мать Тао Цзы сказала, что видела, как она несла корзину, полную вещей, — сказала старшая невестка.

Просто из-за ткани, покрывающей корзину, не было видно, что именно внутри. Но если она была готова отдать большую кость, то, должно быть, купила много.

Чжоу Цинму также согласился с этим. Как можно было столько тратить, чтобы жить хорошо? И три ребенка. Первому в мгновение ока исполнилось пять лет, а после Нового года исполнится шесть. Когда дети вырастут, разве не нужны будут деньги?

Честно говоря, Чжоу Цинму тоже немного завидовал, потому что у него был только один сын. Первые три ребенка были дочерями, поэтому давление было относительно невелико. Но он не отказался бы от большего давления.

— Я не знаю, сын ли это, — заговорил Чжоу Цинму и коснулся недавно показавшегося животика жены.

Внимание жены было отвлечено, и она прокомментировала:

— Каждый раз, когда Дава видит живот третьей золовки, он говорит «младший брат». Я также не знаю, сын это или нет.

На самом деле она не волновалась, потому что, несмотря ни на что, у нее все же уже был один сын. Конечно, было бы лучше, если бы этот ребенок был сыном. Если нет, то это не имеет большого значения.

***

Третья золовка сейчас шила одежду для Дава и Эрва. Теперь, когда сбор урожая закончился, ей не нужно было делать никакой работы по дому, поэтому она могла шить одежду весь день, и скорость, естественно, была быстрее. Тот комплект, что она держала в руках, принадлежал Эрва, и был наполовину готов.

Через несколько дней все будет готово, и тогда она сможет сшить куртку для своей дочери.

Хотя у каждого человека в семье Чжоу были свои собственные мысли, дни все еще были очень гармоничными.

***

Когда третья золовка зевнула, чтобы пойти отдохнуть, Линь Цинхэ уже проснулась.

Сегодня вечером она решила съесть пельмени, поэтому начала делать тесто.

Она уже порубила все ребрышки и убрала их на место. День был не такой уж холодный, так что, если не считать свиного брюшка, посыпанного солью, свежее мясо и ребрышки не пролежат долго. Иметь пространство-хранилище, сравнимое с холодильником, в этот момент было здорово.

Пока Линь Цинхэ была занята на кухне, братья просыпались один за другим. Когда они узнали, что на ужин у них будут пельмени, они были вне себя от радости.

Чжоу Дава сразу же отправился хвастаться. Чжоу Эрва тоже вышел поиграть, а Саньва остался дома с Линь Цинхэ.

Что касается Линь Цинхэ, то до тех пор, пока старшие двое не перебарщивали, она не собиралась их сдерживать. Они были мальчиками, так что их не нужно было воспитывать путем удерживания. И самое главное — скоро наступит зима. В это время играть особо не во что. Тогда она планировала заставить Чжоу Дава учиться.

Столо подождать до следующего года, когда она отправит его в начальную школу.

Начальная школа была с пятилетней системой, в то время как средняя школа и старшая школа была с двухлетней системой.

Шесть лет — это не так уж и мало, и ходить в школу было неплохо. Это было лучше, чем гладить кошек и дразнить собак дома.

Чжоу Дава, который не знал, что его свободные дни идут к концу, веселился на улице, а Чжоу Эрва бегал за ним, как хвост.

Было неизвестно, во что они играли на улице, но они всегда заканчивали грязными, когда возвращались.

Линь Цинхэ посмотрев, что тесто в основном готово, и, бросив один взгляд на братьев, отправила их мыть руки и лицо.

В доме был колодец, который стоил очень дорого. Во всей деревне было максимум пять дворов, которые могли иметь колодец в собственном дворе, и она была одной из них.

Конечно, обычно он был прикрыт, чтобы братья не попали в беду.

Потребовалось много денег, чтобы выкопать этот колодец. Поскольку первоначальная владелица полагалась на деньги Чжоу Цинбая, которые отправлялись каждый месяц, она просто наняла людей, чтобы выкопать колодец.

В то время вторая невестка была самодовольно думала, что действия первоначального владельца не обязательно принесут ей положительный результат. Однако она недооценила способности Чжоу Цинбая.

В первые годы Чжоу Цинбай посылал около 20 юаней в месяц, обычно 23-24 юаня. Если и больше, то не на много — 25-26 юаней. В общем, он отправлял в деревню все.

Ему не нужно было тратить деньги там, да и негде было, поэтому он посылал столько, сколько мог. То же самое и с талонами.

Однако позже, в течение последних двух лет, деньги, отправленные Чжоу Цинбаем увеличились до более 30 юаней в месяц, где-то около 35-36 юаней.

Даже несмотря на то, что первоначальный владелец экстравагантно разоряла запасы средств,  в эту эпоху даже наличие денег не позволяло человеку объехать весь мир. Хотя мальчики все еще были детьми, их потребление было недостаточно большим, чтобы объесть своего старика до нищеты, особенно из-за их бывшей матери, которая установила предел для них, только чтобы они не умерли с голоду. Так сколько же она могла потратить?

Большая часть расходов дома была связана с ее личными потребностями. Косметика, новые платья, новые пальто и куртки, шарфы, шали, носки и туфли. У нее было все это.

Поскольку она просто тратила на себя, первоначальный владелец все еще могла немного сэкономить.

Хотя она потратила на себя много денег, Линь Цинхэ узнала, что она сэкономила более двухсот юаней — почти триста, после подсчета семейного богатства.

В эпоху, когда деньги тратились по одному фыню за раз, триста юаней, несомненно, были огромной суммой.

Просто образ первоначального владельца, растрачивающего деньги впустую, глубоко укоренился в сердцах людей. Все единодушно считали, что у нее совсем нет сбережений.

Конечно, одна старушка в деревне советовала ей экономить и тратить только по необходимости.

В то время первоначальный владелец небрежно ответила:

— Этого мне недостаточно, чтобы тратить, так как же я могу экономить?

Эти слова до сих пор циркулировали в деревне. Видя, как она использует косметику, надевает новое платье и кожаные туфли, тогда как все остальные жители деревни не решались ни купить, ни даже спросить цену этих дорогих товаров. Они не сомневались в подлинности ее слов.

— Мама, а какая начинка в пельменях? — спросил Чжоу Дава, умываясь.

Линь Цинхэ ответила:

— Пельмени со свининой.

— Я люблю мамины пельмени, поэтому, какая бы начинка ни была, я люблю их, — сказал Чжоу Эрва.

Эрва привык угождать. Линь Цинхэ поддержала его и улыбнулась ему. Эрва улыбнулся в ответ.

— Мама, хочешь, я тебе помогу? — спросил Чжоу Дава, и его глаза загорелись желанием.

«Я обязательно заставлю тебя сделать это в будущем. Я не собираюсь превращать тебя в молодого господина, который не прикасался к родниковой воде.»

Но пока в этом не было необходимости. Все они словно вылезли из грязи. У них все ногти черные. Хотя она и вымыла их, они могли вернуться первоначальное состояние в течение одного дня.

— Не вмешивайся, просто оставайся в стороне, — Линь Цинхэ убрала его руку.

Чжоу Дава сказал:

— Мама, ты меня не любишь!

— Моя неприязнь к тебе началась ни день и ни два назад. Почему я не заметила, чтобы ты упоминал об этом раньше? Точно, наша семья будет разводить кур. У тебя есть что сказать? — предложила Линь Цинхэ.

— Растить цыплят? — повторил Эрва с горящими глазами.

— Да, — кивнула Линь Цинхэ. — Чжоу Дава, следи за руками своего брата. Не позволяй ему есть, — она дала Саньва немного теста и велела ему играть рядом.

Чжоу Дава взял руку брата и сказал:

— Мама, но у нас нет цыплят.

— Их нет? — Эрва не мог не разочароваться.

— Я знаю, что сейчас нет цыплят. Я планирую вырастить их следующей весной. В то время они обязательно будут, и мне просто нужно купить их у жителей деревни. Если мы хотим выращивать цыплят в будущем, то, еда для цыплят, будет проблемой, — сказала Линь Цинхэ.

Дом был очень пуст, особенно огороды на заднем дворе, где в основном росли сорняки, в таком месте жаль было не разводить кур.

Однако первоначальная хозяйка любила чистоту. Она была настроена не растить их, потому что ей не нравился запах. Но если бы все было хорошо убрано, запах не был бы таким сильным, так как задний двор все еще находился на некотором расстоянии от дома.

Когда Чжоу Цинбай вернется, она попросит его построить курятник.

— Если дома будут куры, будем ли мы их есть в будущем? — глаза Чжоу Дава засияли.

— Куры должны нести яйца! — немедленно сказал Чжоу Эрва.

Если съесть курицу, как она сможет отложить яйца?

— Курица очень вкусная! — возразил Чжоу Дава.

Услышав это от брата, Чжоу Эрва мгновенно распустил слюни и посмотрел на мать.

Хотя малыш ничего не говорил, Линь Цинхэ видела смысл в его глазах: «Мама, я еще не ел курицу».

— Подожди и увидишь, когда я найду цыплят для покупки, — только так могла ответить Линь Цинхэ.

— Мама, ты такая замечательная, — Эрва тут же подошел, обнял ее за ногу и тихо подлизался.

Хотя в будущем он станет главным стратегом-злодеем для трех братьев, сейчас он все еще был маленькой булочкой.

Будучи так избалован Линь Цинхэ в течение нескольких дней, он выбросил из головы бывшую холодность и был чрезвычайно близок с ней. Кто мог сказать, что Чжоу Эрва даже выразит желание спать с ней вместе с Санва прошлой ночью.

Раньше он не осмеливался упоминать об этом первоначальному владельцу.

Дети были очень разборчивы, кто относился к ним хорошо, а кто нет, они знали это в своем сердце.

Зная, что Линь Цинхэ была добра к ним, он осмелился обратиться с такой просьбой. Однако Линь Цинхэ не согласилась, и сказала им обоим продолжать спать самостоятельно.

— В следующем году, когда будем разводить кур, вы, ребята, будете отвечать за их кормление, — сказала Линь Цинхэ.

— Пойду ловить жуков в саду и кормить цыплят! — немедленно ответил Эрва.

— Тогда я пойду выкапывать дождевых червей и принесу их обратно на корм! — Чжоу Дава последовал за ним.

— Есть, есть курицу, — Саньва посмотрел на старшего брата, потом на второго и решил прыгнуть в ту же воду.

Эрва подошел к нему, чтобы объяснить, что цыпленок должен быть выращен для откладывания яиц и не может быть съеден.

Семья ужинала до пяти часов. Свиные пельмени были очень ароматными. Однако трое братьев были еще слишком молоды, чтобы много есть, поэтому миска осталась почти целой.

И именно в это время Чжоу Дун принес вторую партию сегодняшних дров. Линь Цинхэ принесла миску ему и сказала:

— Сяо Дун, возьми эту миску с пельмени обратно на ужин. Шэньцзы хочет кое-что с тобой обсудить.

Чжоу Дун покачал головой и сказал:

— Шэньцзы, если у тебя есть дело, я сделаю это для тебя. Но ты можешь оставить пельмени для Дава и его братьев.

— Брат Чжоу Дун, мы все уже поели, — вылез со своими комментариями Чжоу Дава.

Было очевидно, что Чжоу Эрва не хотел, чтобы его мать раздавала такие вкусные пельмени, но он промолчал.

— Слышишь, они уже поели. Если ты не примешь эту миску с пельменями, шэньцзы не сможет говорить, — сказала Линь Цинхэ.

Услышав это, Чжоу Дун немного заколебался. Затем он взял ее и сказал:

— Шэньцзы, скажи мне.

— Дело вот в чем. Я намерена отправиться в уездный город. На этот раз есть много вещей, которые нужно купить. В это время я не смогу принести их все. Как ты думаешь, ты сможешь поехать со мной послезавтра? — объяснила Линь Цинхэ.

В доме Чжоу Дуна был прицеп, который мог привезти все, что она хотела. Возможно, в этом году она в последний раз поедет в уездный город. Не было никакой дополнительной возможности, так как это было слишком далеко.

Три или четыре часа. Просто дорога туда и обратно, а день уже закончится. Самым важным было то, насколько это было утомительно.

— Хорошо, я приду послезавтра. В котором часу, Шэньцзы? — выслушал и согласился Чжоу Дун.

Послезавтра делать было нечего, потому что послезавтра сдавали общественный паек. Тогда он был не нужен. Послезавтра был день, когда раздавали еду, так что это дело его не задерживало.

— В пять часов, — заявила Линь Цинхэ.

Нужно было отправиться в уездный город в пять часов, потому что все учреждения начинали работать в девять.

Чжоу Дун кивнул и посмотрел на миску с пельменями. Он все еще хотел вернуть ее, но Линь Цинхэ заявила:

— Возьми ее обратно, чтобы поесть, иначе я не осмелюсь позвать тебя.

Она также заплатила три десятицентовика Чжоу Дуну за вечерние вязанки дров, а затем отпустила его.

Вскоре после того, как Чжоу Дун ушел, Чжоу Си принесла вымытую миску. Она спросила Линь Цинхэ, хочет ли она обратиться к ней, чтобы позаботиться о братьях послезавтра.

Прежний владелец звала ее, и девочка была вполне надежна. Однако Линь Цинхэ этого не планировала и ответила:

— Не нужно. Послезавтра я скажу их бабушке, чтобы она позаботилась о них.

Чжоу Си ушла.

Что же касается Линь Цинхэ, несмотря на то, что она сказала Чжоу Дуну поехать с ней в уездный город, что отвлекло его от собирания дров и зарабатывания денег, но никаких проблем не было. Потому что миска свиных пельменей Линь Цинхэ стоила пять фэней, если бы ее ели в ресторане уездного города или городка. А для этого нужен был талон на еду, иначе вы не сможете их купить, даже если у вас есть деньги.

Так что они не понесли потерь с этой миской пельменей.

Жители деревни также увидели, как Чжоу Дун забрал из этого дома миску с пельменями, и с любопытством спросили об этом.

Не было причин скрываться, и он объяснил, что шэньцзы Линь нужна его помощь для чего-то, и она дала ему это. И что, его попросили сопровождать ее в уездный город послезавтра.

Что же касается того, почему Линь Цинхэ взяла Чжоу Дуна в уездный город, то людям в этой деревне не нужно было спрашивать. Они знали, что есть много вещей, которые можно купить, и так как она не могла принести все обратно самостоятельно, она нашла кого-то, чтобы привезти товар.

Но эта миска со свиными пельменями тоже того стоила. Они вдыхали потрясающий аромат.

Чжоу Дун не был глуп. Он пошел прямо домой, съел их вместе с сестрой и велел вымыть посуду, чтобы отослать обратно.

Хотя там была только одна миска пельменей, этого было достаточно, так как были мука и свинина, поэтому брат и сестра не планировали больше готовить сегодня вечером.

***

Вскоре дело дошло до распределения продовольствия, люди, которым не хватало еды, могли получить ее вперед. И это будет вычтено позже, когда еда будет распределена, так что каждая семья не будет голодать до поры до времени. Тем не менее, они должны пережить зиму после этого, так что они не могут случайно тратить еду.

В частности, для таких семей, как семья Чжоу Дун и Чжоу Си. Если они не затянут пояса, чтобы жить в впроголодь, то в течение всего года будут возникать внезапные нехватки продовольствия.

Однако в этом году Линь Цинхэ нуждалась в гораздо большем количестве дров, чем в прошлом, что также было очень хорошим доходом для них. Например, сегодня за четыре вязанки дров они получили шесть десятицентовиков.

Деревня была не так уж велика, поэтому весть о том, что Линь Цинхэ зовет Чжоу Дуна в уездный город, вскоре дошла до ушей матери Чжоу.

Мать Чжоу была так зла, что едва не схватилась за грудь:

— Я думала, она действительно хочет измениться к лучшему! Все тоже самое!

Она только сегодня поехала в город и привезла оттуда корзину с припасами, а послезавтра хочет опять поехать. Прошло всего несколько дней с тех пор, как она в последний раз была в уездном городе. Опять эта пустая трата денег!

На лицах старшей, второй и третьей невесток не было удивления.

У всех в деревне были разные мнения, но одна главная мысль была единой. Все они критиковали Линь Цинхэ за то, что она не знала, как жить, и разрушала семью. Она была просто женщиной номер один во всей их производственной команде, которая не знала, как жить!

Что бы ни говорили жители деревни, Линь Цинхэ и ее трое сыновей видели сладкие сны.

Ранним утром следующего дня Линь Цинхэ вернулась после стирки одежды и сварила пшенную кашу.

Теперь она купала детей каждые три дня, но ноги им мыла каждый день.

Она поджарила соленую свиную грудинку для трех братьев. Соленая свиная грудинка больше не нуждалась в приправе. Просто приготовленная таким образом в масле, он стала очень ароматной.

На оставшемся масле на сковороде, она поджарила по яйцу для каждого брата.

Завтрак был таким простым, но три брата остались довольны.

— Мама, люди снаружи говорят, что ты не знаешь, как жить, — выпалил Чжоу Дава, поглощая ароматную яичницу.

Он услышал это, когда играл на улице.

Линь Цинхэ увидела, что Эрва тоже кивнул, подтверждая, что он тоже это слышал. Она подняла брови:

— Ты думаешь, мама не знает, как жить?

— Нет, — ответил Чжоу Дава.

— Мама, знает, как надо жить, — тоже ответил Чжоу Эрва.

— Вкуснятина, — добавил прожорливый Саньва.

— Пусть говорят, что хотят. Я, твоя мать, не тратила их деньги. Мой муж может заработать для меня деньги, почему я не могу их потратить? А мне еще трех сыновей растить надо. Разве мне не нужно вырастить тебя белым и пухлым? Если я не буду тратить деньги, что я буду использовать, чтобы заботиться о вас, маленьких жадинах? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Дава улыбнулся, а Чжоу Эрва смущенно рассмеялся. Что касается Чжоу Саньва, то он уже широко раскрыл рот, ожидая, когда мать накормит его.

— Быстро ешьте. Когда закончишь, иди с бабушкой сушить кукурузу на солнце. Во второй половине дня пусть твоя бабушка придет поесть к нам домой, — приказала Линь Цинхэ.

— Маме что-нибудь нужно от бабушки? — спросил Чжоу Дава.

— Да, — ответила Линь Цинхэ.

— Тогда ладно, — согласился Чжоу Дава.

После завтрака он выскользнул поиграть. Линь Цинхэ закончила кормить Саньва и позволила ему поиграть с Эрва у входа, пока она ела сама. Закончив, она убрала миски и палочки для еды, а затем начала убирать комнату.

Единственным ее недовольством прежним владельцем было то, что она была слишком самовлюбленной и меркатильной. А что касается других черт характера, то Линь Цинхэ все еще одобряла их.

Например, оригинальная Цинхэ убирала свой дом и приводила все в порядок. Ничего необычного. Линь Цинхэ была удовлетворена этим пунктом.

Прибравшись в доме, Линь Цинхэ начала вынимать одежду и развешивать ее на солнце.

Одежда прежнего владельца была превосходна. В шкафу было несколько комплектов, все в очень хорошем состоянии. Вообще никаких заплаток.

Однако оригинальная Цинхэ все еще была не очень довольна этой одеждой. По словам Линь Цинхэ, как могла прошлогодняя одежда соответствовать новому сезону? Так что в этом году она тоже хотела сделать новую одежду. Что же касается трех сыновей, то она просто проигнорировала их.

На самом деле у нее было много одежды, но она отнесла ее в дом матери, чтобы отдать невесткам. В общем, она отдала один или два комплекта.

Но даже после этого у нее в шкафу оставалось несколько комплектов одежды. Среди них три комплекта были летние. Тот, что на ней, тот, что на улице, и тот, что в шкафу, предназначались для осени. Всего три комплекта осенней одежды. Там было два зимних комплекта. Один комплект был двухлетней давности, а другой — прошлогодний.

В этом году она хотела сделать еще один набор, так как в прошлом году, а один из прежних должен был быть отправлен ее семье.

А также ткани и хлопок были специально приобретены для семьи ее матери...

Говоря об этом, старая семья Линь не терпела ущерба, воспитав эту девочку.

Но сейчас? Извините, она была здесь. Давайте сначала сосредоточимся на сыновьях. Что же касается остальных, то у нее не было большого сердца, чтобы заботиться об остальных. То, что она тратила сейчас, все еще было с трудом заработанными деньгами, полученными от Чжоу Цинбая.

Поскольку она сушила свою собственную одежду под солнцем, то само собой разумеется, что она достала одежду своих сыновей и тоже вывесила ее на улице. Но у трех сыновей... было не так уж много одежды.

Один комплект осенней одежды был тем, что они носили сейчас, а другой — только что выстиранным. И это было все.

В шкафу был также набор, который Чжоу Дава носил прошлой зимой. Что же касается Эрва и Саньва, то у них и этого не было. В основном братья провели прошлую зиму на печи. Но даже если все и было так, их все еще презирали.

Из-за отсутствия дров топить две печи было невозможно. В конце концов, она могла только позволить им прийти на ее кровать с горячей печью под ней. И из-за того, что они все еще мочились во сне, их мать не раз избивала их.

В этом году этого не случится. Каждый из братьев получит новый комплект, но все равно нужно приготовить еще один-два теплых комплекта для дома.

Летняя одежда была разорвана на неузнаваемые куски. Она не собиралась и дальше позволять им носить эти лохмотья, поэтому сразу же решила сделать новые.

Более того, на черном рынке рулон добротной хлопчатобумажной ткани в тот момент стоил три десятицентовика. А самое главное, что не нужны никакие талоны. Ей это казалось дешевым.

Рулона ткани было достаточно, чтобы сделать много комплектов одежды.

Линь Цинхэ планировала завтра отправиться на черный рынок.

Покончив с домашними делами, она немного понаблюдала, как Эрва и Саньва играют с песком у двери. Она вернулась в дом, чтобы начать приготовления.

Взяв ручку и бумагу, она записала, что купит завтра.

Панцири креветок, красные финики, уголь, угольная плита, таз для мытья ног. А также еще две емкости для питьевой воды. В данный момент у них дома была только одна. Две новые будут для питьевой воды питьевой водой, а будет старая использоваться для чистки зубов.

Не было никакой необходимости покупать термос. Чжоу Цинбай принес один из них. Им было очень удобно пользоваться. Поскольку он был только один, первоначальная владелица не хотела отдавать его своей материнской семье. Слава богу, он остался здесь. Хотя его одного и не хватало для использования, она не планировала покупать еще, так как эту вещь было очень трудно купить.

Потом было солодовое сухое молоко. Она собиралась купить банку сухого солодового молока для трех братьев. Ах да, и конфеты «белый кролик».

Конфеты «белый кролик» в эту эпоху были роскошью. Можно было считать, что они были равносильны стакану молока.

Но цена, казалось, была дороже, хотя это не имело значения. Если она правильно помнила, на этот раз, когда вернется отец злодеев, он привезет с собой большую сумму денег. Так что ей не нужно было слишком беспокоиться.

А нужны были грибы.

В городском кооперативе спроса и предложения было не много грибов, только полдюжины сушеных съедобных грибов и сушеных морских водорослей. И то и другое она планировала купить в уездном городе. Зимой было не так много продуктов, которые могли бы восполнить питательные вещества.

А также если она сможет найти тыкву, должна купить побольше.

После того, как было написано много вещей, она перепроверила список. Когда она думала, что количества недостаточно, она добавляла больше, и закончила на этом.

После этой поездки по магазинам она больше не собиралась ездить в уездный город в этом году. Он был так далеко, что она уже боялась его при мысли об этом.

На этот раз не было никакой возможности избежать этого. Было так много вещей, которые нужно было купить на зиму. Она должна получить все за раз!

Когда Линь Цинхэ закончила свои мысленные планы, было только около восьми часов. Что ей делать дальше, чтобы скоротать время?

Посетить дом старого Чжоу? Проверить, как третья невестка справляется с одеждой?

«Забудь об этом».

Ей лучше не подходить и не пугать других. Если что-то пойдет не так, то может испортиться ткань, которую она дала.

Она отбросила эти мысли, но ей действительно нечего было делать. Она взяла миску, добавила в нее каменного сахара и налила кипятка. Затем она позволила этой маленькой миске с сахарной водой остыть.

Она достала батат и принялась его чистить. Затем нарезала его полосками. Всего было нарезано два батата, и они были последними.

Она положила батат в большую миску и добавила муку. Увидев, что сахарная вода почти готова, она добавила ее в миску.

Линь Цинхэ немного вздохнула. Если бы она знала раньше, то не стала бы покупать только каменный сахар. Надо было купить немного белого сахара.

«Ах, забудь. Поищем в окружном городе».

Батат был покрыт мукой и обжарен на сковороде. Линь Цинхэ не отказывалась использовать масло, в конце концов, она редко делала закуски для своих сыновей.

Жареный батат был очень ароматным, и вскоре сладкий аромат распространился, и Эрва и Саньва, которые играли у входа, вскоре почувствовали его.

— Мама, что ты делаешь? — Эрва сглотнул слюну.

— Лепешка с бататом. Иди и узнай, где твой старший брат. Когда найдешь, скажи ему, чтобы он вернулся поесть. Но ничего страшного, если он не хочет, — ответила Линь Цинхэ.

На этот раз было неизвестно, куда убежал играть Чжоу Дава, и Эрва не смог его найти. Он попросил старшего ребенка в деревне передать сообщение. Если он увидит его старшего брата, пусть скажет ему, чтобы он пришел домой и поел жареный батат.

Потом Эрва побежал домой один.

Поэтому, когда Чжоу Дава услышал сообщение и побежал домой, Линь Цинхэ уже ела с Эрва и Саньва.

Само собой разумеется, она оставила ему кусочек.

— Мама, ты не говорила мне, что будут лепешки с бататом! — пожаловался Дава, моя руки.

— Я попросила Эрва позвать тебя, — ответила Линь Цинхэ.

Дава тут же впился взглядом в Эрва:

— Ты не искал меня и побежал обратно домой есть?

— Я искал, но не нашел тебя, поэтому попросил передать тебе сообщение. Иначе, старший брат, ты точно не вернулся бы домой, — лениво ответил Эрва.

Съев три куска лепешек, он погрузился в восторг, и теперь чувствовал себя сытым, поэтому не хотел ссориться со старшим братом.

Дава пришел слишком поздно и ему досталась только одна лепешка. Аппетит у него был относительно большой, так что этого было недостаточно. Он повернулся к Эрва:

— Сколько лепёшек ты съел?

— Три штуки, — ответил Эрва.

— Мама, почему ты позволила ему съесть мою долю? — выразил недовольство Дава.

— Кто надоумил тебя играть там, где тебя никто не видит? Помни, что в следующий раз, когда ты будешь играть, оставайся рядом с домом, иначе не думай о том, что тебе достанется то, что я готовлю.

Хотя она и не стала его обуздывать, нельзя было позволить ему бегать, как дикому коню.

Однако если сравнивать два метода воспитания: наказание и наставление и этот метод с использованием хорошей еды, то было очевидно, что последний будет более способен повлиять на Чжоу Дава в его решении не уходить так далеко в следующий раз. И Эрва легко найдет его, когда он будет гулять!

Он также хотел сказать Эрва, куда он обычно ходил играть, чтобы тот мог легко найти его. Однако Эрва был недоволен и возражал против большого количества мест, в которых он играл. Он не хотел бегать и искать его везде, если не сможет найти.

Потом его избил Дава, и Эрва разревелся. Линь Цинхэ планировала наказать Дава.

После некоторого хаоса Линь Цинхэ спросила Дава:

— Ты сказал своей бабушке?

— Сказал. Бабушка сказала, что придет, когда не будет занята, но на нее не нужно готовить еду, — ответил Чжоу Дава.

Несмотря на то, что она сказала это, Линь Цинхэ все еще приготовила обед для матери Чжоу. В конце концов, она просила об одолжении у другого человека.

На обед был рис. Промыв рис, она оставила его отмокать в горшке. После замачивания в течение получаса она поставила его вариться, а после оставила распариваться.

В этом времени действительно едят рис, но гораздо меньше. Обычно люди употребляют больше лапши. Рис, особенно этот вид белого риса, был очень редок.

Однако было очевидно, что белый рис был самым вкусным. Купить его было нелегко, и требовались талоны на еду. Но все же первоначальному владельцу он очень понравился.

Линь Цинхэ он тоже нравился, поэтому рисовый бак всегда был полон. Она боялась, что Чжоу Цинбай внезапно вернется, и тогда она не сможет наполнить его, когда захочет.

У нее не было большого аппетита, а трое детей еще не могли есть полные миски. Однако потребление пищи Дава было не маленьким. Линь Цинхэ кормила этого ребёнка в течение нескольких дней, хотя он не стал полнее, он, очевидно, был намного сильнее.

Что же касается матери Чжоу, ее аппетит был относительно большим.

Около восьми мисок риса были приготовлены на обед. Она, Эрва и Саньва получат по одной миске, две миски для Дава и, наконец, три миски для матери Чжоу.

Оставалось еще много соленой свиной грудинки, поэтому Линь Цинхэ сорвала два огурца.

После того как рис пропарился, она разогрела на сковороде свиное брюшко. После обжарки она убрала свинину со сковородки, но в ней осталось много масла. Когда она добавила огурцы, масло зашипело и аромат распространился по всей комнате.

После того как огурцы были обжарены, Линь Цинхэ также приготовила яичный суп с морскими водорослями.

Пропаренный рис подавали с соленой свиной грудинкой, жареным огурцом, и яичным супом из морских водорослей. Это была также относительно простая и обычная еда.

Но когда мать Чжоу пришла посмотреть на еду, ее душевная боль снова усилилась. Это было не хуже, чем в доме помещика в прошлом!

— Мама, садись и ешь. Я специально приготовила для тебя рис на пару, ты должна поесть. Я пообещала Дава, что сегодня вечером они будут есть рис с мясом, — сказала Линь Цинхэ.

Выражение лица матушки Чжоу было странным, но она знала, что невестка не станет ее слушать. Поэтому она села и посмотрела на тарелку с соленым мясом и тарелку с жирными жареными огурцами. Даже вкусный запах, наполнявший ее нос, не облегчал ее беспокойства.

Жена четвертого действительно не знала, как жить!

— Бабушка, ешь скорее, все очень вкусное, — Дава получил рис, который подала ему мать, и подтолкнул бабушку.

Эрва принялся за еду. Саньва сидел тихо, но также не мог дождаться, когда мать начнет кормить его, он застыл с открытым ртом.

Линь Цинхэ тоже сказала:

— Мама, ешь. Не сиди просто так.

Затем она начала кормить Саньва. Саньва был очень послушен, когда ел. Он сидел на коленях у матери и показывал на то, что хотел съесть.

Его любимым блюдом было мясо, и аппетит у него был немалый. Он съел половину миски риса с большим количеством мяса и овощей и сделал несколько глотков супа, прежде чем она позволила ему играть в одиночестве у ее ног.

Тогда Линь Цинхэ тоже начала есть и сказала матери Чжоу:

— Мама, это очень вкусно.

Губы матушки Чжоу дрогнули, и она подумала: «Как это может быть не вкусно, когда здесь столько масла?»

Однако, видя, количество еды которым она накормила Санва, она больше не возражала. Трата денег была такой же, как и раньше, но по крайней мере, деньги были потрачены на трех братьев. Значит, она начала проявлять заботу.

— Почему ты решила пригласить меня на обед? — когда мать Чжоу закончила есть, она начала говорить.

Линь Цинхэ встала, наполнила для нее еще одну миску и ложкой полила рис маслянистым соком огурца, сделав его особенно ароматным. Дава и Эрва любили есть его таким образом.

Конечно, она тоже.

Мать Чжоу взглянула на нее, и Линь Цинхэ ответила:

— Я планирую купить кое-какие галантерейные товары в уездном городе на зиму. У нашего местного кооператива спроса и предложения не так уж много разнообразия. После этой поездки я больше никуда не поеду в этом году. Я выезжаю завтра в пять, поэтому хочу, чтобы мама пришла завтра посмотреть за детьми и приготовила для них еду.

Зная, что она не может остановить ее, у матери Чжоу не было другого выбора, кроме как согласиться. Если она этого не сделает, то эта девушка непременно оставит детей и уедет.

К счастью, теперь она знает, как попросить ее прийти и помочь присмотреть за детьми.

Утешив себя, мать Чжоу согласилась, но все же посоветовала:

— Не покупай ничего, что не нужно.

— Я знаю, — кивнула Линь Цинхэ.

Мать Чжоу съела три большие миски ароматного риса и вернулась. Перед тем как уйти, она сказала, что сегодня вечером придет ночевать к детям, так что завтра утром ей не придется идти по темноте.

Линь Цинхэ сказала ей, чтобы она присоединилась к ним за ужином сегодня вечером. Но мать Чжоу отказалась.

На самом деле, невестка даже согласилась с ее планом прийти и переночевать с детьми, что немного удивило мать Чжоу. В соответствии с ее темпераментом, даже если бы она и согласилась, она не должна была согласиться так легко.

В конце концов, Линь Цинхэ не была оригиналом. Она не может скопировать ее полностью, мать Чжоу была готова прийти на помощь, не было причин отказываться. Она не сделает такую глупость.

Мать Чжоу, которая была очень довольна едой, поговорила об этом с отцом Чжоу, когда вернулась.

За исключением любви к трате денег и неизменной привычки быть чрезмерной, другие аспекты жены четвертого, похоже, сильно изменились.

Отец Чжоу сказал:

— Уже разошлись, так зачем же так много вмешивается. Достаточно того, что теперь она может заботиться о детях и хорошо их воспитывать.

Это было гораздо лучше, чем содержать старую семью Линь!

Мать Чжоу пришла в восемь часов на ночевку.

Дети еще не успели вымыть ноги. Линь Цинхэ сначала вымыла братьев, а потом принесла таз для матери Чжоу.

Матушка Чжоу была так потрясена.

«Жена четвертого действительно приготовила воду для мытья ног?»

— Мама, приготовь завтра детям постную свиную кашу. Я использовала колодезную воду, чтобы охладить мясо, — Линь Цинхэ только принесла воду, а что касается мытья ног, то это было оставлено матери Чжоу. Она просто поможет вылить ее позже.

— Что ты собираешься купить завтра? — вероятно потому, что теперь мать Чжоу находила невестку более приятной, она и спросила ее об этом.

— Ничего особенного, из-за того, что у детей нет теплой внутренней одежды и брюк, мне нужно раздобыть кое-какие материалы. Этот не слишком много. Позже я просто попрошу старшую невестку помочь, однако я, конечно, заплачу за ее усилия, — объяснила Линь Цинхэ.

Мать Чжоу подумала, что если эти деньги не будут потрачены на ее внуков, то эта невестка, должно быть, передаст их в старую семью Линь, поэтому она сказала:

— Пришло время сшить какую-нибудь внутреннюю одежду для братьев.

Линь Цинхэ не была слишком близка со свекровью, поэтому, когда та закончила, она достала свой тазик для ног и приготовилась ко сну.

Находясь здесь уже несколько дней, Линь Цинхэ в конце концов привыкла ложиться в это время. Тем более что завтра ей нужно было проснуться пораньше, чтобы отправиться в уездный город. Ей придется уехать до рассвета.

От одной мысли об этом у нее заныла нога.

Проснувшись на следующее утро, Линь Цинхэ встала, умылась и вышла. Конечно, она заглянула в соседнюю комнату, чтобы предупредить мать Чжоу.

В темноте она вышла и увидела, что уже Чжоу Дун пригнал тележку. Он только что приехал, но ждал снаружи, не стуча в дверь.

— Сегодня я буду рассчитывать на тебя. Позже, когда мы будем в уездном городе, я куплю тебе булочку в качестве поощрения, — заявила Линь Цинхэ.

Чжоу Дун поспешно сказал, что в этом нет необходимости, он поел дома перед тем, как прийти.

Был уже октябрь. Утром было немного холодновато, и к тому же еще темно.

Если бы с ней не было Чжоу Дуна, Линь Цинхэ не осмелилась бы идти по этой темной дороге.

— Теперь с каждым днем становится все холоднее. Ваши одеяла все еще защищают от холода? — спросила Линь Цинхэ.

— Да, они теплые, — кивнул Чжоу Дун.

— В прошлый раз я заказала большое стеганое одеяло в уездном городе, так что я заменю одно в доме и отдам тебе, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Дун ошеломленно спросил:

— Шенцзы, это правда?

Дома были стеганые одеяла, но они стали уже довольно старыми. А теперь, когда они с сестрой выросли, они уже не могли спать вместе, как в детстве. Так что у них было только по одному одеялу.

Из-за этого в прошлом году они очень мерзли. К счастью, нашелся кан, который грел их до середины ночи, но после он становится холодным. Парень был в порядке, но главное — его сестра.

— Да, — кивнула Линь Цинхэ.

В этой поездке в уездный город она планировала вытащить большое одеяло из пространства. Не только большое одеяло, но и постельное белье. Они были необходимы для поддержания тепла зимой.

— Шенцзы, сколько это стоит? Дома есть несколько купонов на ткани, которыми я не пользуюсь. Я могу отдать их Шенцзы, — быстро ответил Чжоу Дун.

В эту эпоху было нелегко раздобыть одеяло.

Хотя в глазах Линь Цинхэ то, что было дома, выглядело немного староватым, прошло всего несколько лет с тех пор, как она вышла замуж. Конечно, это было не одеяло для молодоженов. Это была еще одна вещь, купленная позже. И совсем не старое. Если Чжоу Дун не захочет его забрать, она планировала оставить его в качестве матраса.

Что же касается матрасов в хранилище, то она может продать их в уездном городе, и кому-нибудь они понадобятся.

Видя, насколько трудной была жизнь Чжоу Дуна и его сестры, и как усердно они помогали по хозяйству, даже если и за плату, Линь Цинхэ решила, что поддержать их было бы не плохой идеей, так как эти дети в конце концов были довольно хорошими.

— Можешь забыть о деньгах. У твоей шенцзы нет недостатка в деньгах. Однако я буду много покупать во время раздачи еды в этом году, и тогда ты будешь нести ответственность за то, чтобы доставить все это домой для меня, — сказала Линь Цинхэ.

В прежние годы оригинальная Цинхэ звала на помощь старшего брата Чжоу, и, само собой разумеется, она отдавала ему два яйца, в качестве платы.

Чжоу Дун покачал головой:

— Шенцзы, не стоит об этом упоминать. Я бы вызвался привезти все в дом для Шенцзы самостоятельно.

— Кроме того, сделай все возможное с сегодняшними запасами. На этот раз я собираюсь купить много вещей. Сегодняшний день вымотает всех без исключения, — сказала Линь Цинхэ.

Они шли все дальше и дальше, пока небо не начало светлеть. Когда они прошли треть пути, уже рассвело.

В это время Линь Цинхэ была голодна, но она не могла ничего взять из пространства. Поэтому она продолжала идти вместе с Чжоу Дуном, пока они не добрались до уездного города. Затем она вошла в ресторан и вышла оттуда с тремя белыми булочками — одной для себя и двумя для Чжоу Дуна.

Чжоу Дун хотел отказаться, но Линь Цинхэ сказала ему, что у него сегодня много работы, так что пусть поторопится и поест, и тогда они смогут начать работать после еды. Поэтому Чжоу Дун поел.

Одной булочки было достаточно для Линь Цинхэ.

Чжоу Дун ел самую вкусную белую булочку в своей жизни, и более того, у него их было две. Ингредиенты внутри заставили Чжоу Дуна чуть ли не проглотить язык.

Хотя он мог бы съесть еще три белых булочки такого размера, эти две сделали его желудок действительно удовлетворенным.

Линь Цинхэ отвела его в окружной кооператив спроса и предложения.

Сегодня она собиралась приехать сюда для того, чтобы сделать крупную покупку. На самом деле в это время было много людей из производственных команд по всем направлениям. Некоторые производственные бригады заранее сдали общественный паек и получили талоны и деньги, поэтому они, естественно, приезжали в уездный город для покупок и закупали запасы этого года.

Конечно, в кооперативе спроса и предложения было много людей, и естественно они не смогли купить ни одной ткани. Линь Цинхэ это не беспокоило. Первоначально она планировала купить ткань на черном рынке. Хотя цена была немного дороже, качество было не хуже, чем в кооперативе спроса и предложения.

Что же касается других товаров в кооперативе спроса и предложения, то их оставалось еще немного. После беглого осмотра, Линь Цинхэ купила панцири креветок, грибы, морские водоросли и красные финики, использовав дополнительный продовольственный купон.

Она взяла полкилограмма панцирей креветок, полкилограмма морских водорослей, килограмм красных фиников и килограмм сушеных грибов. Потому что она и дети любили есть грибы.

В дополнение к этому были куплены три пачки конфет «белый кролик», полкилограмма белого сахара ( на всякий случай), и две банки сухого солодового молока вместо первоначально запланированной одной (банка оказалась маленького размера).

Также были куплены консервированные фрукты. Хотя она не интересовалась консервированными фруктами в своем возрасте, но дети никогда не ели их раньше, поэтому она купила две банки, чтобы они попробовали.

Вкус определенно не шел ни в какое сравнение с яблоками в ее пространстве.

Она также захватила другие закуски, такие как сладкие клейкие рисовые палочки.

Поскольку она купила довольно много вещей, она приобрела у кассира большую упаковку, затем просто упаковала эти вещи и попросила Чжоу Дуна войти и забрать ее.

Не стоит недооценивать Чжоу Дуна, только потому что ему было пятнадцать, его сила была не так уж мала, потому что он работал фермером с самого детства.

Губы Чжоу Дуна дернулись, хотя он и не знал, что она купила в магазине, но он знал, что она определенно потратила много денег.

После того, как она купила все, что ей нужно было купить в кооперативе спроса и предложения, Линь Цинхэ повела Чжоу Дуна прямиком в универмаг уездного города.

Чжоу Дун остался снаружи, чтобы наблюдать за тележкой и вещами в ней. Линь Цинхэ вошла и купила два больших стеганых одеяла на оставшиеся тканевые талоны.

Зайдя в угол магазина, она спрятала два стеганых одеяла и продолжила бродить по универмагу.

В торговом центре была готовая одежда, как для взрослых, так и для детей.

На черном рынке рулон ткани стоил всего три юаня, без необходимости использовать купон, а в этом универмаге одежда для взрослого стоила целых пять юаней! Одежда для детей, конечно, стоила дешевле — около трех юаней. Но даже в этом случае был необходим тканевый купон.

Из рулона ткани с черного рынка можно было сшить пять-шесть комплектов собственной готовой одежды, и не соваться в универмаг.

Линь Цинхэ все же решила спросить об угольной печи.

— В это время нелегко раздобыть угольную печь, — увидев, что она молода, с хорошим темпераментом и приятной внешностью, а также потому что рядом никого нет не было, молодая продавщица захотела поболтать с девушкой.

— Пусть это и нелегко, но если бы была такая возможность, у меня нашлось бы на что ее обменять, — сказала небрежно Линь Цинхэ.

— А на что ты можешь обменять? — уставилась на нее продавец.

Если бы не вешний вид и темперамент Линь Цинхэ, продавец не обязательно захотела бы с ней разговаривать. В это время сотрудники на этом рабочем месте также были чрезвычайно горды и смотрели свысока на сельских жителей.

— Я дам все, что нужно, — откровенно ответила Линь Цинхэ.

— Твой тон слишком наглый, — продавец внимательно разглядывала ее, пока говорила.

— Мэйцзы, у тебя есть какие-нибудь связи? Если есть, то я не была бы скупа на оплату за твои усилия. Я не стану скрывать это от тебя, Мэйцзы, моя семья ни в чем не нуждается, только в печке. И это для удобства кипячения воды зимой. Обычно я не использую ее для приготовления пищи, — Линь Цинхэ взглянула на нее и прошептала эти слова.

— Я знаю кое-кого, но у него нет котла. Если ты сможешь раздобыть котел, я попрошу его поменяться с тобой на печку, и даже раздобыть немного угля! — тоже понизив голос, прошептала продавец.

— Мэйцзы, ты серьезно?

Линь Цинхэ сначала думала, что раз она работает в этом универмаге, то у нее должно быть есть связи. Поэтому она пообещала немного выгоды, чтобы побудить ее к действиям. В конце концов, это было лучше, чем слепые поиски в одиночку.

Неожиданно она сорвала джекпот.

— Это при условии, что ты сможешь принести котел. У тебя действительно он есть? — посмотрела на нее молодая девушка.

— Разве я стала бы тебе лгать? Когда может произойти обмен? — прошептала Линь Цинхэ.

— Я попрошу кого-нибудь присмотреть за магазином вместо меня и приведу этого человека сюда. Это займет меньше двух часов, но сначала ты должна показать мне свой котел, — продавец была явно умна, раз сначала решила взглянуть на товар.

— Тогда подожди меня здесь.

Затем Линь Цинхэ вышла из универмага и привела Чжоу Дуна обратно к двери кооператива спроса и предложения. Она позволила ему подождать ее на месте, а сама отправилась разбираться со своим делом.

Найдя место, где никого не было, она достала старомодный двуухий горшок и упаковала его в нейлоновый полиэтиленовый пакет.

П.п.: 编织袋为什么又被叫做蛇皮袋-河间市华翔塑料编织厂 <дословный перевод-сумка из змеиной кожи, здесь используется нейлоновый полиэтиленовый пакет.

Потом взяла его с собой и вернулась искать молодую девушку.

Глаза девушки загорелись, и она сказала:

— Ты уверена, что хочешь обменять такой хороший котелок?

— Да, в обмен на печь. Конечно, угольная печь должна быть хорошей. Мой горшок совершенно новый, — она наклонилась и тихо сказала: — Его привезли из Шанхая, и, не считая промышленного купона, стоимость была 225 юаней!

Девушка этому не поверила. Независимо от того, насколько была высока цена, она не должна была быть настолько преувеличена. Двести двадцать пять юаней! Ее месячное жалованье составляло всего пятнадцать юаней.

Но нельзя было отрицать, что этот котелок был действительно хорошего качества, а такого здесь не было, так что, возможно, он действительно привезен из Шанхая.

— Не торгуйся со мной. Наша печка тоже новая. Тем не менее, учитывая то, что ты сказала, мы достанем больше угля для тебя, — сказала продавец.

— Ладно, поторопись, — поторопила ее Линь Цинхэ.

Девушка договорилась с ней встретиться у входа в универмаг через два часа, и Линь Цинхэ согласилась. Она перенесла нейлоновый полиэтиленовый пакет обратно в хранилище, пока рядом никого не было, а затем направилась к черному рынку, чтобы осмотреть его.

В это время на черном рынке все еще продавали мясо, но Линь Цинхэ не хотела его брать. Напротив, она нашла и продала одной старушке два куска жирной свиной грудинки, получив при этом прибыль.

Поскольку ей не нужен был мясной билет, старушка заплатила пять центов за полкилограмма. Старая леди даже и глазом не моргнула.

Это заставило Линь Цинхэ увидеть бизнес-возможности от получения товаров с помощью сестры Мэй. Но, подумав об этом, она не могла пойти по этому пути, если только она не стала бы действительно нуждаться в деньгах.

На черном рынке Линь Цинхэ заработала три юаня на мясе и купила рулон ткани ручной работы.

Затем она посмотрела другие товары, такие как грибы, которые она уже купила. Она увидела тыквы, которые хотела купить на черном рынке. Они были довольно большими. Одной хватало на три-четыре приема пищи, но их было всего пять. Она купила их за три десятицентовика.

Все это было перенесено и положено на повозку, особенно рулон ткани.

Линь Цинхэ попросила Чжоу Дуна оттащить тележку в угол. Затем она вынула вещи из хранилища и уложила на дно тележки. Недавно купленные стеганые одеяла она тоже положила на дно тележки.

Увидев все эти вещи, Чжоу Дун выпучил глаза. Он чувствовал, что наконец-то понял причину, по которой в деревне всегда ходили слухи о том, что у Шенцзы очень мало денег. Если бы он не видел этого собственными глазами, то не знал бы, какой транжира была его Шенцзы!

— Малыш Дун, женщине достаточно нести ответственность за трату денег. Зарабатывать деньги — это ваше мужское дело. Женщины ответственны за расходование денег и заботу обо всем в доме. Иначе какой смысл людям делать деньги? Деньги зарабатываются для того, чтобы их тратить, а не для того, чтобы экономить, — объяснила Линь Цинхэ.

Чжоу Дун: «...»

«То, что говорили жители деревни, было не только слухами. Эта вера Шенцзы была действительно ужасающей.»

После того как все это было куплено, Линь Цинхэ повела его в универмаг и стала ждать. Они прождали около получаса, и девушка-продавец наконец вернулась.

Она вернулась на велосипеде, тяжело дыша, и, очевидно, почувствовала облегчение, увидев ее.

— Пойдем со мной, — прошептала продавец.

— Малыш Дун, подожди здесь, — Линь Цинхэ взяла сумку из змеиной кожи, которую она положила на тележку после того, как покинула черный рынок. Она оставила Чжоу Дуна и последовала за продавцом.

Молодой человек ждал их с угольной печкой, поставленной на велосипед, и более чем с половиной мешка угля.

— Она не новая, — Линь Цинхэ посмотрела на плиту и осталась недовольна.

— Не недооценивай ее, только потому что ее уже использовали, она все еще хорошо работает. Мы не часто использовали ее в нашем собственном доме. В основном потому, что нам не хватало котелка, иначе наша семья не стала бы ее продавать, — сказал человек в синей рабочей одежде. — Более того, я принес тебе столько угля. Если ты придешь в будущем, то можешь прийти к моей сестре, я дам тебе внутреннюю цену на наши товары!

— Кто это твоя сестра? Это явно твоя жена, — Линь Цинхэ взглянула на них со скепсисом.

В конце концов, люди в эту эпоху были простыми. Когда эти двое были разоблачены, они сразу же покраснели. В конце концов, они не профессионалы.

Продавец покраснела и сказала:

— Мы еще не женаты.

— Этот младший брат уже приготовил горшок, который тебе понадобится. Совсем неплохо. Находясь с ним, ты будешь благословлена в будущем, — прокомментировала Линь Цинхэ. А потом сказала: — Ладно, будь по-вашему. Вы не можете обойтись без горшка, когда отделяетесь от семьи. Горшок был получен от моей материнской семьи в момент разлуки, иначе я не смогла бы уйти от семьи и жить отдельно.

Продавец и ее жених, услышав, что она готова обменяться, с облегчением вдохнули

Эти двое действительно готовились к браку и разделению семьи.

— В будущем, когда уголь будет израсходован, я приду к твоей жене. Обязательно приготовь что-нибудь хорошее, — сказала Линь Циньхэ мужчине.

— Никому больше не говори об этом, — ответил, кивнув, мужчина.

— Обязательно. В моей семье трое сыновей. Так что я полагаюсь на ваш уголь, — подтвердила Линь Циньхэ.

Обе стороны попрощались друг с другом. Мужчина ушел с котлом и нейлоновым полиэтиленовым пакетом, а Линь Циньхэ попросила продавца присмотреть за товаром, а сама пошла позвать Чжоу Дуна.

Как только он увидел угольную печь и больше половины мешка угля, Чжоу Дун снова был шокирован.

Его Шенцзы была слишком способна! Она даже смогла достать угольную печь и уголь, которыми пользовались городские жители.

Но... сколько это стоит?

После успешного обмена девушка вернулась. Линь Циньхэ снова ушла на черный рынок, чтобы продолжить осмотр.

Пока она этим занималась, она достала еще один старомодный двуухий горшок, завернула его в нейлоновый полиэтиленовый пакет и положила в тележку. Были и другие вещи, такие как тазик для ног и тому подобное.

Затем она снова пошла в универмаг. Она купила шапки каждому из своих сыновей — шапки-ушанки, которые могли защищать уши от обморожения.

Потребовалось три промышленных талона.

Однако оставалось еще несколько промышленных талонов. Чжоу Цинбай прислал их в прошлый раз. Поэтому она посмотрела на них и купила шерстяную пряжу, чтобы вязать свитера для детей.

Сначала она хотела купить обувь и носки, но носки требовали талоны на ткани, а парусиновые ботинки — промышленных талонов. Оставшиеся тканевые талоны и промышленные были использованы для двух больших пододеяльников, шляп и шерстяной пряжи. Теперь все было потрачено.

Но из этого куска ткани можно сделать носки и обувь.

Линь Циньхэ почти закончила.

Съев еще по одной белой булочке, Линь Циньхэ и Чжоу Дун пошли домой. По дороге девушка спросила:

— А малышка Си умеет делать ботинки и носки?

— Она умеет, — быстро кивнул Чжоу Дун, услышав это. Он все еще ел большую белую булочку, которую у него, возможно, не будет возможности поесть снова в будущем.

— Тогда мне придется побеспокоить малышку Си, чтобы она помогла на этот раз сшить пару ботинок и две пары носков для каждого из моих мальчиков, — сказала Линь Циньхэ.

— Это не проблема. Тебе нужно шить одежду? Моя сестра также умеет шить одежду, — воскликнул Чжоу Дун.

— В этом нет необходимости. Для этого достаточно их старшей тети, чтобы сделать одежду для них. Она как раз ждет, чтобы начать, — ответила Линь Циньхэ.

Более того, старшая невестка тоже была готова сделать это. Ведь ей будут платить, и она не работает бесплатно.

***

Когда они вернулись домой, было уже почти четыре часа. Линь Циньхэ была измотана до смерти.

Как только вещи были выгружены, она позволила Чжоу Дуну войти в дом, чтобы попить воды, а затем сказала ему вернуться домой.

Матери Чжоу и детей не было дома. Они должны были быть у старой семьи Чжоу.

Сегодня все отправились сдавать общественный паек, так что никакой работы не надо было делать.

Завтра был большой день — раздача еды.

Хотя Линь Циньхэ очень устала, она все равно разобралась с вещами за один раз.

Она даже достала старомодную кастрюлю для готовки.

Теперь, когда у нее была угольная плита, она могла просто тушить все в кастрюле.

Стеганое одеяло было положено в комнате, и два матраса также были вытащены из пространства.

Пользуясь случаем, Линь Циньхэ могла вытащить много вещей, например, кухонный нож.

Она собиралась спросить у матушки Чжоу, не хочет ли та купить его у нее без промышленного талона. Если она правильно помнила, у старой семьи Чжоу должно было не хватать нескольких ножей.

Что же касается того, чтобы отдать его непосредственно матери Чжоу, то забудьте об этом. Она может упасть в обморок.

Все остальные припасы были сложены в ее комнате. Такие вещи, как умывальник или тазики для ног, были помещены туда, где они должны были использоваться.

Так много вещей было куплено, но, честно говоря, когда они были разложены, они не казались чем-то особенным.

Однако многие люди видели ее и Чжоу Дуна на обратном пути. Они обратили особенное внимание на те большие и маленькие мешки, которыми была заполнена вся тележка.

Они боялись, что даже если несколько семей соберутся вместе, чтобы сделать покупки, объем покупок не дойдет и до половины от ее горы!

Все в деревне изумлялись, их взгляды, которые они бросали на нее, почти кричали, что эта женщина, убивающая богатства, скорее всего, израсходовала все деньги, присланные Чжоу Цинбаем!

Дома матушка Чжоу вскоре услышала эту новость. У нее защемило сердце, когда она узнала о тележке с товарами.

— Пойдем, вернемся к вам домой, посмотрим, какие хорошие вещи купила ваша мама! — мать Чжоу вернулась с Эрва и Саньва.

Несколько невесток переглянулись. Теперь делать было особо нечего, так как они были свободными, поэтому старшая невестка и вторая невестка тоже решили пойти проследить за происходящим.

Что же касается третьей невестки, то она не заинтересовалась, так как она все равно не будет иметь доли в этих вещах. Сейчас ей хотелось поскорее закончить с одеждой, а потом сшить для своей дочери куртку. Прошлой ночью, когда она спала, ей было немного холодно.

Ее скорость также была чрезвычайно быстрой. Сегодня закончить было невозможно, но завтра утром она определенно сможет закончить хлопчатобумажную куртку Эрва.

В доме Чжоу стояла швейная машинка. После того как Линь Циньхэ съехала, мать Чжоу использовала оставшиеся деньги и талоны, чтобы выкупить ее в приступе гнева и поставила в дом Чжоу.

Так что со швейной машинкой скорость была очень высокой. Просто требовалось больше времени, чтобы обработать хлопок, иначе скорость могла бы быть еще быстрее.

Мать Чжоу, взяла с собой детей, а также двух невесток. Когда они прибыли, Линь Циньхэ уже почти все прибрала.

— Мама, бабушка слышала, что ты купила целую тележку вещей? — спросил проницательный Эрва, подойдя и обняв ее за ногу.

Как только она увидела, что мать Чжоу и ее невестки собрались вместе, Линь Циньхэ поняла, в чем дело, и сказала:

— Это потому, что они слишком преувеличивают. Как может быть так много вещей.

Как только матушка Чжоу осмотрелась, она действительно почти ничего не увидела. Поэтому она внутренне вздохнула с облегчением.

В этот момент вторая невестка увидела угольную плиту на кухне и широко раскрыла глаза:

— Боже мой, жена четвертого, где ты взяла угольную плиту? Зачем ты купила ее?

— В прошлый раз я кое-кого попросила найти ее, так что на этот раз, пока я была там, забрала ее, а также больше половины мешка угля. Именно из-за этих вещей тележка выглядела переполненной, — так объяснила Линь Циньхэ.

— В доме есть печь! — сердце матери Чжоу болело, и она также чувствовала боль за своего сына. Этой угольной печкой пользовались жители города. Но жена четвертого нашла ее! Кто знает, сколько денег ушло на обмен!

— Печь неудобна. Это плита гораздо удобнее, чем печь в зимний период. Более того, когда ее помещают в комнату, она может согреть комнату, — сказала Линь Циньхэ.

«Сколько это стоит?»

Хоть мать Чжоу не сказала этого вслух, старшая невестка и вторая невестка поняли ее.

— Кстати, старшая невестка, я думаю, что одежда, которую ты сшила для Дани и Эрни, очень хороша. Можешь ли ты сделать Дава и его братьям два теплых жилета и штаны для дома? — спросила Линь Циньхэ.

— У тебя все еще есть ткань? — спросила старшая невестка, замерев.

— Да, — кивнула Линь Циньхэ.

Затем она вошла в комнату, отрезала немного от рулона, чтобы оставить часть для Чжоу Си, чтобы та сделала обувь и носки для детей, и принесла остальное.

— По два комплекта на каждого. Просто удлини их немного, не нужно делать слишком длинными. Остальная часть ткани будет для тебя платой за труд, старшая невестка. Этого должно быть достаточно, чтобы сделать два теплых комплекта для дома маленькому Чжоу Яну, — сказала Линь Циньхэ.

Теплую одежду и брюки для дома можно носить весной, то есть весной их не нужно было делать. Что касается лета, придется сделать еще два комплекта. Но давайте поговорим об этом летом. Сейчас было еще слишком рано.

Старшая золовка осмотрела все и мысленно подсчитала. Она чувствовала, что останется достаточно ткани достаточно сшить две теплые вещи для своего двухлетнего сына и немного удлинить длину, чтобы можно было носить ее в следующем году.

— В прошлый раз, когда я просила третью невестку, я дала две банки коричневого сахара, потому что тогда у меня было много коричневого сахара. Теперь у меня дома почти ничего не осталось. Этот маленький пакетик каменного сахара предназначен для старшей невестки, чтобы она принесла его и угостила Дани и Эрни, — Линь Циньхэ обернула маленький пакетик каменного сахара промасленной бумагой.

— Оставь Дава и его братьям, — вежливо сказала старшая невестка.

— Дома еще осталось немного, возьми, — Линь Циньхэ сунула ей пакет.

Старшая невестка приняла его, а затем вернулась с тканью, чтобы приступить к работе.

Затем Линь Циньхэ повернулась и спросила:

— Мама, на этот раз я увидела новый кухонный нож на черном рынке. Точно такой же, как тот, которым я пользовалась на кухне. Я помню, что старый в вашем доме имеет сколы и не эффективен в использовании, поэтому я купила его. Пять юаней и никакого талона. Ты хочешь его? Я не возьму у тебя комиссионных.

— Покажи мне, — мать Чжоу помедлила, прежде чем произнести свои слова.

На кухонном ноже дома действительно было несколько сколов. Ей было очень легко резать мясо ножом Линь Циньхэ на завтрак Дава этим утром.

Линь Циньхэ показала нож ей. Мать Чжоу достала пять юаней, чтобы дать ей. Линь Циньхэ приняла их без смущения и сказала:

— Это потому, что у меня есть знакомый, иначе я не смогла бы купить этот нож за пять юаней. Я не хвастаюсь. Вещи в уездном городе очень дорогие, но очень хорошего качества. Например, моя кастрюля и сковородка.

Только тогда вторая невестка заметила, что на кухне есть вторая кастрюля, и это была двуухая кастрюля, полностью оборудованная крышкой.

Сковородка тоже была новенькая.

— Сколько денег ты потратила! — матушка Чжоу не смогла сдержаться.

— Когда завтра зерно будет распределено, и я куплю зерно у производственной команды, семья будет ждать следующего раза, когда отец нашего Дава пришлет деньги домой, — слова Линь Циньхэ заставили мать Чжоу обернуться и вернуться, дымясь.

Она держала кухонный нож, как будто хотела кого-то зарезать.

Вторая невестка тихо произнесла:

— Само собой разумеется, как бы ни был способен четвертый шурин, он не сможет противостоять четвертой невестке, этой разрушительнице семьи?

Она не думала, что Линь Циньхэ будет лгать, потому что в этом вообще не было необходимости, так как они не просили бы у нее взаймы денег.

Угольная печь, уголь, новая сковородка, новая кастрюля, а также ткань, которую все видели. А как насчет тех вещей, которые были в ее комнате и которых они не видели? Все это стоит больших денег.

Вторая невестка обычно не разговаривала с Линь Цинхэ. После того как мать Чжоу ушла домой, ей не оставалось ничего делать, поэтому она тоже вернулась домой в гордом одиночестве. она больше не хотела никого видеть.

Неужели у Линь Циньхэ не было глаз? Как она могла не знать, о чем думает эта вторая невестка? Но она не стала много думать об этом.

Честно говоря, на этот раз она не потратила много денег. Угольная печь такого размера, включая уголь, была выменяна на кастрюлю. Кастрюля и сковородка не стоили денег. Только рулон ткани требовал денег, которые были получены от продажи мяса из хранилища. Она почти ничего не добавила.

Остальное было едой. Тазики для ног стоили не так уж много. Линь Циньхэ подсчитала на обратном пути, что она потратила не больше 20 юаней. Было очень приятно купить так много вещей за такие деньги.

— Иди позови своего старшего брата, пусть поест яблок, — сказала Линь Циньхэ Эрва.

Эрва немедленно вышел позвать брата. На этот раз Дава не убежал далеко и вскоре вернулся.

Линь Циньхэ разрезала для них яблоко, каждому досталось по четвертинке.

— Мама, а в шкафу есть еще? — спросил Эрва.

— Да, и кое-что другое. Груши, конфеты «белого кролика», сладкая клейкая рисовая палочка, сухое солодовое молоко, консервы и т. д. Если вы будете послушны, вы получите вкусности. Но если вы каждый день бегаете вне дома и пачкаете одежду, то не думайте о том, чтобы съесть что-нибудь хорошее, — Линь Циньхэ бросила на Дава многозначительный взгляд.

Дава был удивлен. То же самое с Эрва. Неудивительно, что они родились от одного отца и одной матери. Выражение их лиц было одинаковым.

Но Линь Циньхэ не просто сказала это, она также повела их в комнату показать то, о чем говорила.

— Мама, мама, ты такая чудесная, — начала Эрва хотел капризно обнять Линь Циньхэ, как делал это раньше, но, подумав, покраснел и произнес: — В будущем я буду баловаться меньше…

— Ладно, — кивнула Линь Циньхэ.

Она завернула в промасленную бумагу кусок большого жирного мяса в полкилограмма, который бы понравился старой семье Чжоу, и сказала:

— Отнеси его своим дедушке и бабушке поесть.

— Я пойду, — Дава взял большое жирное мясо и отнес его дедушке и бабушке.

После этого ему не терпелось пойти домой и поесть.

«Сегодня вечером мама собиралась приготовить им тушеное свиное брюшко с фасолью. Это звучит очень ароматно. И суп, и рис! Я могу съесть две с половиной миски риса!»

И действительно, когда он вернулся, мать уже замочила рис.

— Дава, позови свою маленькую старшую сестру Си, — сказала Линь Циньхэ.

Чжоу Дава сделал то, что она сказала ему. Он нисколько не возражал, когда она командовала им, потому что его мать покупала для них так много вкусных вещей!

Их мать была просто лучшей матерью в мире. Даже если сложить всех матерей в деревне вместе — все равно не получится такая же хорошая, как их мать!

Чжоу Си уже слышала все от своего старшего брата, поэтому Линь Циньхэ просто дала ей остальную ткань:

— Сделай пару туфель для каждого из них, а затем сделай две пары носков. А из остального сделай две пары больших носков, примерно на три размера больше, чем у твоего брата.

Естественно, это предназначалось для Чжоу Цинбая.

Что касается ее самой, то она в этом не нуждалась, носки у прежнего владельца были хорошие, и их было пять пар.

Чжоу Си кивнула.

— Около половины девятого вечера приходи с братом, чтобы забрать одеяло, — сказала Линь Цинхэ.

Естественно, лучше было тайком забрать одеяло поздно ночью. Это одеяло весило почти два килограмма, что тоже было очень хорошо.

— Спасибо, Шэньцзы, — Чжоу Си понимала, насколько важно одеяло в этот период.

В это время одеяло было сложно купить, даже если бы у вас были деньги.

— Не стоит благодарности. Твой брат сегодня много работал. Нет никакой спешки с обувью и носками. Так что тебе не нужно работать и тратить керосин по ночам, — сказала Линь Циньхэ.

Что касается других вещей, то она не дала больше ничего. Хотя она и утомила Чжоу Дуна за весь сегодняшний день, она все же дала ему съесть три белые булочки. Для Чжоу Дуна, который не ел много белой муки и мяса в течение года, это было достаточной наградой.

Что касается изготовления обуви и носков, то это не считалось. Ведь она подарила такое большое одеяло. Более того, такая благотворительность была явно нехарактерна для Линь Цинхэ.

***

Вечером Линь Циньхэ ужинала со своими тремя сыновьями. Двое старших купались в восторге, поедая рис. У маленького, Саньва, тоже был полный рот масла.

После еды она позволила братьям поиграть во дворе, и начала есть сама.

В восемь часов вечера пришли Чжоу Дун и Чжоу Си. Линь Циньхэ отдала им одеяло, которое было заменено, а затем закрыла дверь и легла спать.

Теперь дни стали действительно холодные. Прошлой ночью было не так уж плохо, но сегодня она действительно это почувствовала.

Из-за того, что сегодня было очень холодно, Линь Циньхэ прозвала троих детей спать на свою печь.

В доме было два одеяла, которые остались со времен брака. Плюс то, что было сегодня подарено Чжоу Дуну и его сестре, всего получалось их было три. Можно считать, что у первоначального владельца были достаточные запасы.

Что же касается двух больших стеганых одеял на 3,5 килограмма, то они были расстелены на печи Линь Циньхэ. Им все еще не нужно использовать такое большое одеяло.

Для них четверых было достаточно использовать только одно большое одеяло на два килограмма.

В конце концов, три мальчика, собираясь вместе были похожи на обогреватели, потому что их тела были очень теплыми.

Следующий день был днем распределения запасов между жителями.

Этот день не имел ничего общего с Линь Циньхэ и ее тремя сыновьями, потому что ее семья отделилась и не имела никакой доли в общем труде. Из-за отсутствия рабочей силы она не получала даже основной доли зерна.

Таково было правило их общины. Если они не были старыми, слабыми, больными или инвалидами, они должны были работать, чтобы иметь свою часть в общем количестве рабочих баллов общины.

Первоначальная владелица, будучи молодой девушкой в расцвете сил, не работала в поле, поэтому и говорить было не о чем. Дава, Эрва и Саньва также не имели никаких заслуг.

Но это не имело значения, даже без доли в общине она все равно может купить зерно.

Спешить было некуда, так как покупка еды у производственной команды должна состояться позднее, пока община не закончит распределять доли и не подсчитает остатки.

Она знала, что в этом году производственная бригада собрала изрядный урожай, поэтому, естественно, будет избыток зерна. Так что не было никаких забот.

Родственники из дома Чжоу еще до девяти утра собрали много зерно, так сказали Дава и Эрва, которые бегали рядом с ними.

Вся деревня была очень счастлива в такой день, как сегодня. Дети бегали по всей улице, и Линь Циньхэ тоже не сдерживала двух братьев.

Каждый из братьев получил по большому леденцу «белого кролика» и был отослан. Стоит ли говорить, что два младших брата, жевавшие во рту большую белую кроличью ириску, получали завистливые и слюнявые взгляды от своих маленьких друзей.

Чжоу Дун и Чжоу Си также пришли, чтобы перевезти зерно своей семьи примерно в десять тридцать.

Чжоу Дун подошел и сказал, что через некоторое время распределение будет закончено.

То есть теперь можно было идти. Как только она прибудет, вся община в основном закончит получать свою часть.

— Значит, теперь ты свободен? Если все в порядке, прикати тележку и помоги Шэньцзы, — сказала Линь Циньхэ.

— Теперь это не проблема, — ответил Чжоу Дун.

Линь Циньхэ позволила ему подогнать тележку, пока она собирала деньги. Потом она взяла Саньва и заперла дверь дома.

Чжоу Дун подогнал повозку, и Линь Циньхэ последовала за ним к упряжке.

Многие женщины видели, как она шла к ним, и все перешептывались. Кто же не знал, что она собирается покупать еду?

Повезло, что сейчас был хороший урожай, в прошлые годы она могла бы остаться голодной и только ждать смерти. Тогда не было такой хорошей жизни, как сейчас.

Но из-за старой семьи Чжоу и хорошей репутации отца Чжоу и матери Чжоу в деревне, они ничего не сказали.

У руководителя группы не было предубеждения против Линь Циньхэ. Хотя он чувствовал, что она не знает, как жить, в конце концов, это было не его дело. Более того, у нее были деньги, чтобы купить, и она не требовала бесплатной подачки от команды.

Линь Циньхэ на этот раз все распланировала. Поскольку в ее хранилище было достаточно запасов, она лишь сделать вид, что покупает много.

В конце концов, у Чжоу Цинбая не будет дохода в будущем, и она не может быть такой щепетильной.

Но в глазах жителей деревни на этот раз она была чрезвычайно расточительна с деньгами, потому что она покупала многого разных продуктов. Но у них в основе была пшеница!

Они уже давно слышали, как Дава открыто хвастается тем, что их мать каждый день готовит для них дома всевозможную еду. Просто глядя на это, как они могли не поверить?

Линь Циньхэ купила 50 килограммов пшеницы. Полкилограмма пшеницы стоило больше трех десятицентовиков. 50 килограммов пшеницы составляли более тридцати юаней.

Кроме пшеницы, были кукурузные зерна, которые использовались для измельчения в кукурузную муку. Это было дешевле. Она попросила 40 килограммов.

Также 50 килограммов проса.

Далее шли бобы Мунг, адзуки, соя, арахис, кунжут. Этого ей не требовалось много. Она взяла по 5 килограммов бобов Мунг, красных и желтых бобов.

Арахиса она взяла намного больше — 15 килограммов. И еще немного кунжута — 10 килограммов.

Она взяла мешок сладкого картофеля, в котором было 10 килограммов.

Что же касается более дешевого сушеного сладкого картофеля, то она в нем не нуждалась. Этот овощ можно было перемолоть в сладкую картофельную муку, но она была особенно невкусной.

Она узнала это из памяти первоначального владельца. Но большинство людей в деревне ели это каждый день.

Запросив все выше перечисленное, Линь Циньхэ не собиралась больше ничего брать.

Но на эти вещи все равно было потрачено большое количество состояния. Видя, как она тратит деньги, не моргнув глазом, некоторые женщины в деревне не могли не почувствовать сожаления! Все это будет стоить около шестидесяти юаней!

Все остальные приходили в команду за своей долей еды, а потом ждали, пока команда поделит деньги. Даже если их было немного, каждый все равно мог получить определенную сумму денег в течение года. Кто будет вести себя так, как она?

Даже другие не брали так много еды, большая семья получала всего несколько килограмм пшеницы на человека.

А если бы она согласилась работать, то получила бы не только свою долю, но и долю троих детей. Более того, она также могла бы получить рабочие очки, чтобы обменять их на еду. Даже если этого было бы недостаточно, она могла бы купить еще.

Самое большее, ей бы потребовалось потратить несколько юаней, чтобы купить все что нужно. Тогда зачем было бы выбрасывать столько денег?

Линь Циньхэ была незнакома со всеми и не имела никакого намерения разговаривать с ними, потому что разрыв в поколениях был слишком велик. Не было никакой необходимости заставлять себя. Во всяком случае, первоначальная владелица обладала такой личностью, так что она могла просто следовать этому пути.

Она попросила Чжоу Дуна перевезти еду, и сама последовала за ним.

Чжоу Дун сказал:

— Шэньцзы, я принесу тебе дрова днем. Однако завтра команда будет занята посадкой озимой пшеницы. Завтра и послезавтра у меня не будет на это времени. Как только все это закончится, мне больше нечего будет делать.

— Хорошо, — кивнула Линь Цинхэ.

Дава и Эрва вошли, и их глаза загорелись, глядя на еду в доме. С этими продуктами они не будут испытывать недостатка в пище этой зимой!

Они еще не понимали основных вещей. Поэтому, естественно, они знали не так уж много.

Честно говоря, этих продуктов было бы недостаточно. Особенно после возвращения Чжоу Цинбая.

Однако у Линь Циньхэ уже был план.

Эта пшеница и кукуруза подождут, пока Чжоу Цинбай вернется, прежде чем они воспользуются ею.

А до этого она будет расходовать крупы из своего пространства.

— Я собираюсь подготовиться к обеду. Вы, братья, позаботьтесь о Саньва, — проинструктировала Линь Цинхэ.

Утром, покончив с едой, она замесила тесто и отставила в сторону, чтобы оно поднялось, и теперь оно было готово. Она собиралась приготовить лапшу в полдень.

Если есть лапшу в масле с обжаренным зеленым луком в сопровождении бекона, вкус будет особенно ароматным. Даже Линь Циньхэ любила это есть.

Сейчас ей нечего было делать, и она гадала, в какой день попробует приготовить тушеное мясо.

В данный момент спешить было не к чему, можно было подождать, пока она свяжет детские свитера.

Она собиралась вязать сама. В ее шкафу был один новый свитер, связанный в прошлом году. Однако у троих детей свитеров не было.

Линь Циньхэ умела вязать свитера. Она научилась у своей бабушки в деревне, когда была еще ребенком. И хотя она уже давно не практиковалась, у нее все еще была память прежнего владельца. С комбинацией этих двух вещей, она смогла бы связать одежду для мальчиков. И не было необходимости просить об этом других.

После обеда, поев лапши, Линь Циньхэ повела Дава и Эрва закручивать пряжу в клубки. Это было нужно для вязания свитеров для них двоих, поэтому, естественно, оба были счастливы.

С помощью братьев, само собой разумеется, что скорость стала очень быстрой.

Когда она послала их заворачивать клубки пряжи. Ей было так скучно, что она выковыряла мякоть из груш, чтобы братья могли ее съесть. Затем она налила в грушу холодной воды, положила в нее немного каменного сахара и красных фиников, а затем накрыла плоскими срезанными верхушками груш (как на картинке ниже). Положила все в миску, которую затем поставила в кастрюлю на плите, чтобы потушить.

Около часа дня она уложила троих мальчиков вздремнуть. А после сна подала им на полдник желтую грушу в сахарном сиропе.

Если бы матушка Чжоу увидела это, она наверняка начала бы ворчать, что Линь Циньхэ напрасно тратит древесину. Но у матери Чжоу не было времени прийти в этот момент, потому что семья только что получила свою долю еды, и само собой разумеется, что ее нужно было рассортировать.

Когда мать Чжоу услышала, что невестка потратила больше шестидесяти юаней на покупку еды, ее сердце замерло.

— Это намного меньше, чем в прошлом году, — прокомментировала вторая невестка.

Это было правдой. В прошлом году первоначальная владелица потратила около 80 юаней на еду, что вызвало огромное волнение в деревне. Конечно, больше всего она тогда купила пшеницы.

— Неужели она купила печку и уголь и у нее не осталось денег? — вторая невестка не нуждалась в ответе и продолжала бормотать.

Сказав эти слова, она вдруг поняла истину. В прошлый раз жена четвертого сказала, что у нее мало денег, поэтому вторая невестка не ожидала, что та сможет потратить так много, чтобы купить еду в команде, но все равно это было меньше, чем в прошлом году. Похоже, что на этот раз это действительно был конец горы.

П.р.: Возможно читатели помнят, что выражение «гора Тай» обозначает важного человека, следовательно, «конец горы», обозначает проблемы у важного человека или даже его падение.

Выражение лица матушки Чжоу было очень мрачным, и она мысленно подавила вздох. Она была свидетелем того, что жена четвертого обращалась с тремя ее внуками гораздо лучше и проявляла к семье больше внимания, чем раньше, посылая к ним домой большие кости и жирное мясо. Однако она все еще была так небрежна с деньгами.

Но ее сын не мог контролировать деньги. Сколько бы денег он не прислал, этого было недостаточно, учитывая сколько тратит жена четвертого!

Видя, что лицо свекрови скривилось, вторая невестка ничего не сказала, но все равно была чем-то довольна.

«Сколько бы ни зарабатывал четвертый шурин, это было бесполезно. Он не может противостоять жене в семье, которая тратит деньги, как проточную воду, и не относится к деньгам как к деньгам.»

Что касается старшей и третьей невестки, то у них было не так много свободного времени. Обе по очереди пользовались швейной машинкой, так как хотели быстро сшить одежду для братьев, чтобы затем заняться своей семьей.

Третья невестка работала очень быстро. Теплая хлопчатобумажная одежда и брюки Эрва вскоре были закончены.

Хотя матушка Чжоу была сердита, она все же воспользовалась этой возможностью, чтобы отнести их.

Когда она принесла вещи, то увидела, что трое ее внуков пьют что-то вроде грушевой воды. У них было выражение полного удовлетворения и комфорта.

— Мама, ты пришла. Я приготовила для трех братьев сладкую грушевую воду, — Линь Циньхэ увидела, как она подошла, и поприветствовала ее.

Мать Чжоу спросила:

— Что это? Грушевая вода?

— Ну, влажность в эти дни довольно низкая. Вчера я видела груши в уездном городе и купила их. Сегодня я потушила грушу и каменный сахар и получила грушевую воду, — объяснила Линь Цинхэ.

— И финики тоже! — вмешался Эрва.

— Восхитительно! — сказал Дава.

— Мама, есть, — Саньва не терпелось попробовать.

Линь Циньхэ кормила его с ложечки. В ее хранилище была только одна коробка груш, но когда она покупала груши, то попросила менеджера по оптовой торговле вынуть всю дополнительную упаковку, так что вместимость одной коробки была эквивалентна двум.

То же самое с двумя коробками яблок.

Эти вещи были куплены, чтобы быть съеденными, но ее образ разрушительницы семьи давно запечатлелся в сердцах людей. Если бы кто-нибудь вышел и сказал, что она хорошая жена из бережливой семьи, никто бы не поверил.

Точно так же не верила в это и матушка Чжоу. Но, увидя, что невестка сделала это для ее троих внуков, она не стала комментировать.

— Это то, что твоя третья невестка приготовила для Эрва. Взгляни, — матушка Чжоу достала из корзины хлопчатобумажные брюки.

С одного взгляда Линь Циньхэ поняла, что одежда подходит для Эрва. Он даже сможет надеть ее следующей зимой. Конечно, она должна была сделать еще один набор для детей на следующую зиму. Но этого набора было достаточно на эту зиму.

— Это было тяжело для третьей невестки. Как только она закончит с одеждой для Дава, она сможет отдохнуть. Когда она родит, я пойду на скотобойню, посмотрю, нет ли там свиных ног, и принесу ей две, чтобы она тушила их с арахисом для большего количества грудного молока.

Матушка Чжоу услышала ее слова и заметила:

— Как можно легко приобрести это?

Естественно, Линь Циньхэ видела, что мать Чжоу заинтересовалась этим. Подавая Саньва грушевую воду, она заявила:

— Я знаю кое-кого, у нее есть знакомые внутри. Если талона нет, то цена будет выше. Если есть талон, мясо не будет дорогим.

Что касается раздачи талонов на еду в частном порядке, она знала, что нет необходимости говорить об этом всем. Достаточно, чтобы только она знала об этом.

Мать Чжоу: «!»

Она знала, что жена четвертого не принципиальна, и всегда могла достать мясо. Но она не ожидала, что та знает кого-то на бойне!

— А в это время ты можешь попытаться достать свиные ноги? — сказала матушка Чжоу.

Все они были детьми старой семьи Чжоу. Хотя она больше любит Дава и его братьев, с другими детьми тоже обращались неплохо. Особенно после того, как жена третьего повредила свое тело, когда родила Уни, и ей потребовалось несколько лет, чтобы снова забеременеть.

Если у них будет такая возможность, естественно, они хотели бы хорошо вырастить детей.

— Подожди, пока она родит, — ответила Линь Циньхэ.

Конечно такие вещи, как свиные ноги, не были редкостью. Нужно было просто пойти в кооператив спроса и предложения, чтобы заранее сообщить об этом сестре Мэй, и никаких проблем не должно было возникнуть.

Матушка Чжоу изначально планировала прийти сюда, чтобы сделать пару предостерегающих предложений, но ее прервал этот вопрос. Сейчас не стоило об этом упоминать. Перед уходом она сказала:

— Если дома не хватит еды, дай знать семье.

Линь Циньхэ знала, что свекровь делает это троих своих внуков, но все же она была благодарна.

Однако она отказалась, сказав:

— Не надо, дома еще много осталось. Но если у нас действительно не будет еды, то я обязательно скажу, — в конце концов, она оставила некоторую свободу действий.

Мать Чжоу посмотрела на трех внуков, которых воспитывали все более и более правильно, поэтому ничего не сказала.

***

После того как трое ее сыновей съели сладкие груши, она позволила им продолжить заворачивать шерсть. Дава и Эрва не возражали против того, чтобы ими командовали, потому что каменный сахар и грушевая вода, которую они пили сегодня, были такими вкусными!

К вечеру клубки пряжи были полностью замотаны.

Линь Циньхэ потушила ребрышки с кунжутом в кастрюле на плите.

Кунжут был куплен сегодня, и его было немного трудно вымыть. Но она все еще была в состоянии вымыть его начисто.

Кашу из кунжута с ребрышками подавали с солеными огурцами и беконом. Ей было лень разогревать бекон, поэтому она бросила его сразу в кашу.

Однако даже так Дава и Эрва ели это с удовольствием и хвалили, что кунжутная каша с ребрышками была действительно вкусной!

Поев, Линь Циньхэ убрала миски и палочки. Видя, что небо еще не совсем потемнело, она убрала одежду и позволила Дава и Эрва взять Саньва поиграть у входа, а сама принялась вязать свитера.

Было всего пять часов. В это время большинство людей в деревне только начинали готовить, в то время как ее семья уже закончила есть.

Жители деревни увидели Дава, Эрва и Саньва, играющих у дверей, и с улыбкой спросили их, ели ли они белую муку.

На самом деле это была не более, чем зависть. Но не было никакой возможности остановить это.

Сколько пшеницы и муки получают сельские жители после тяжелой работы в течение всего года?

В то время как Линь Циньхэ ничего не нужно было делать. Она осмелилась купить у команды целых 50 килограммов пшеницы. Только восемьдесят процентов из этого превращается в муку, что эквивалентно примерно 40 килограммам!

Как люди в деревне могли не быть завистливыми?

— Не было белой муки. Я ел ребрышки с кунжутом, — Дава поднял брови и ответил мужчине.

Мужчина поперхнулся и обиженно отошел.

— Ты еще не доел рис дома? — спросил кто-то, услышав о ребрышках.

Говорили, что вчера Линь Циньхэ взяла Чжоу Дуна, чтобы привести тележку с товаром из города.

У Чжоу Дуна был твердый рот, и они ничего не могли вытащить из него. Никто не знал, что именно Линь Циньхэ купила.

***

Однако они немного слышали от второй невестки Чжоу, что там были угольная печь и уголь, а также новая кастрюля!

В прошлый раз Линь Циньхэ покупала рис, но это было всего несколько килограмм, и он был очень дорогим. Кроме того, требовалось много талонов на питание. Но это случилось давным-давно, как могло что-то остаться?

Излишне говорить, что вчера она, должно быть, много чего купила в уездном городе.

Отложив в сторону кунжутные семечки, были даже ребрышки! Это было слишком расточительно. Их команда еще не разделила мясо!

В последний раз они ели мясо, когда закончили осенний сбор урожая в прошлом году!

Здесь было принято делить мясо два раза в год, один раз в этот период и еще раз перед Новым годом.

Так что еще один раз будет в следующем году.

Но посмотрите на Линь Циньхэ, как своенравно она себя вела, будучи богатой!

— Кое-что осталось дома, но немного, — глаза Чжоу Дава забегали, прежде чем он ответил.

Никто не сомневался, ведь пятилетний ребенок не будет врать. Такой рис было нелегко купить. В уездном городе многие люди едят его, в то время как жители деревни его не едят. Потому что он был слишком дорогим и его можно было сравнить с белой мукой.

Так у кого может быть больше свободных денег, чтобы купить его? К тому же, нужны были талоны на еду!

Талоны раздаются в конце года. Но эти талоны не включают продовольственные талоны, только талоны на импортное масло и на ткань.

***

Около шести часов Чжоу Дун пришел с двумя вязанками дров.

Линь Циньхэ хотела расплатиться деньгами на дрова, но Чжоу Дун не принял их.

Вчера вечером дуэт брата и сестры по темноте принес одеяло домой. Это оказалось действительно хорошее одеяло, такое теплое и мягкое. Оно было не похоже на одеяла их семьи. Те были не только старыми, но и сухими и твердыми. Хотя они были лучше, чем ничего, но на самом деле не согревали.

Одеяло, которое подарила Линь Циньхэ, было, очевидно, совсем новым. По крайней мере, с таким одеялом его сестре не придется мерзнуть этой зимой.

Что касается его самого, то все было в порядке. Он был более устойчив к холоду.

После того, как он взял одеяло Шэньцзы, как он мог снова принять оплату? На самом деле он не собирался брать деньги за дрова, которые привез.

— Если ты не согласишься, мне не нужны эти дрова, — провозгласила Линь Циньхэ.

— Шэньцзы...

Прежде чем он закончил говорить, Чжоу Дун был прерван Линь Циньхэ:

— Шэньцзы не может использовать это одеяло. Если бы я смогла им воспользоваться, мне не нужно было бы его отдавать. Так что не нужно беспокоиться об этом. А еще ты помог мне сегодня перевезти еду обратно, и Сяо Си теперь помогает шить мальчикам обувь и носки дома. Тебе не нужно сводить со мной счеты. Дело за дело.

Потом она сунула ему три десятицентовика:

— Помни, когда посеешь озимую пшеницу, надо собирать дрова еще.

— Шэньцзы...

— Поторопись вернуться и перекусить. Ты был занят целый день, — сказала Линь Циньхэ. Затем она закрыла дверь, не беспокоясь о Чжоу Дуне.

***

Было уже довольно поздно. Всего шесть часов, а уже так холодно. Небо тоже стало серым.

Дома керосина почти не осталось. Только чуть больше половины литра. Как этого может быть достаточно?

В следующий раз, когда она найдет сестру Мэй, чтобы купить мясо, она должна спросить ее, есть ли у нее какие-нибудь связи. Она должна приготовить побольше керосина для своего дома.

Линь Циньхэ вскипятила воду для мальчиков.

Хотя мыться приходилось раз в три дня, руки и ноги нужно было мыть каждый день.

Умыв детей, она прогнала всех троих на печь.

Затем она зажгла слабую керосиновую лампу и продолжила вязать свитера.

Дава выпалил:

— Мама, раньше, когда я играл у входа, кто-то спросил меня, есть ли в моем доме рис. Я сказал, что дома почти ничего не осталось.

— Умно, — Линь Циньхэ бросила на него восхищенный взгляд.

— Хе-хе, — Дава усмехнулся.

Только теперь Линь Циньхэ вспомнила об этом.

Теперь, когда зерно было распределено, даже если атмосфера была очень хорошей в наши дни и многим людям даже не нужно было закрывать дверь, Линь Циньхэ все еще чувствовала, что лучше защищаться на всякий случай.

Поэтому, подождав три дня, когда пришла Чжоу Си, она рассказала ей о своих планах.

Чжоу Си быстро сшила туфли и носки для Дава и его братьев за эти три дня, чтобы завтра она могла пойти со старшим братом за дровами.

Линь Циньхэ сказала:

— Пусть твой старший брат найдет несколько деревенских жителей, чтобы они пошли вместе с ним, достаточно двух партнеров. Когда придет время, пусть твой старший брат даст им немного денег, и тогда тебе не придется идти. Ты останешься охранять дом.

Были в деревне и люди с нечистыми руками и ногами. Брат и сестра питались этой пищей целый год.

Чжоу Си замерла:

— Шэньцзы, не должно быть никаких проблем.

— При обычных обстоятельствах — нет. Но в таких ситуациях всегда есть «на всякий случай». Пусть твой старший брат найдет кого-нибудь другого. Другие могут продать до двух вязанок дров в конце дня. В это время скажи своему старшему брату, чтобы он разделил их поровну. Тебе не нужно идти, — объяснила Линь Цинхэ.

Чжоу Си прислушалась к ее словам и кивнула.

Вернувшись, она рассказала об этом брату.

Услышав это, Чжоу Дун также почувствовал, что лучше оставить одного человека дома, поэтому он вышел, чтобы найти партнеров.

Чжоу Дун был трудолюбивым и прилежным человеком и имел хороших партнеров в деревне. В таких делах он отправлялся на поиски своего лучшего партнера. Он нашел двоих и сказал, что поделит прибыль поровну.

Когда два партнера услышали, что они продают дрова Линь Циньхэ, они, естественно, не возражали.

Они также ходили искать дрова и продавать их. Они собрали две вязанки дров, чтобы продать их в уездном городе и получили почти три десятицентовика. Но уездный город был очень далеко, поэтому они очень завидовали Чжоу Дуну.

Тот может сразу же отнести дрова обратно в деревню и продать Шэньцзы Чжоу. Ему не нужно было ехать так далеко и долго оставаться в уездном городе. Иногда, если они натыкались на одного или двух скупых людей, они могут не заработать и трех десятицентовиков.

Но Шэньцзы Чжоу не принимала никого другого. Она боялась, что ее заклеймят как человека, использующего финансы, чтобы сделать людей рабами.

Используя Чжоу Дуна, она могла позволить брату и сестре получить дополнительную еду. Таким образом, никто бы не стал говорить о ней плохо.

— Шэньцзы попросила меня собрать дрова, но я не смог сделать это сам, поэтому нашел тебя. Лучше не говори глупостей, иначе я не приду искать тебя для таких хороших дел в будущем, — сказал Чжоу Дун.

— Это не проблема! — тут же пообещали оба его партнера.

Только дураки могут так беспорядочно вилять языками. Хотя Шэньцзы была большой транжирой, она ничего не сделала жителям деревни. Она даже почти никуда не выходила.

На следующий день перед восходом солнца они вытащили тележку Чжоу Дуна и отправились в путь.

Они вернулись после трех часов дня с телегой, полной дров. Все они были как следует завязаны. Всего тринадцать вязанок дров!

Вязанки сложили в высокую кучу и подтащили к двери.

Чжоу Дун принес их сам. Два его партнера не пришли, потому что это была работа Чжоу Дуна, и они извлекали из нее выгоду.

Линь Циньхэ была немного удивлена. Она думала, что будет самое большее семь или восемь вязанок. Она не ожидала, что они принесут так много.

Она заставила Чжоу Дуна перенести тринадцать вязанок дров в сарай на заднем дворе.

Сама она вошла и заварила чашку коричневой сахарной воды для Чжоу Дуна.

Чжоу Дун смутился, когда Линь Циньхэ попросила его выпить, прежде чем расплатиться.

Тринадцать вязанок дров составили два юаня для Чжоу Дуна.

Она не была скупой, потому что от этих дров зависело существование ее семьи этой зимой.

Зная ее темперамент, Чжоу Дун смущенно направился к двум своим партнерам.

Оба партнера сказали, что шести десятицентовиков будет достаточно, а оставшиеся восемь десятицентовиков будут отданы Чжоу Дуну. Ведь если бы не он, они не смогли бы принять участие.

Заработать шесть десятицентовиков за один раз — это много. Следует знать, что один день работы взрослых стоил всего около четырех десятицентовиков. Это был средний показатель, и очень немногие зарабатывали шесть или семь десятицентовиков.

Они, подростки, получали самое большее два десятицентовика.

Теперь озимая пшеница уже посеяна, и вот-вот должны были наступить дни безделья. В это время многие трудолюбивые люди решили возить дрова для продажи в уездном городе. Таким образом можно было как-то финансово поддержать свои семейные расходы, не садясь и не опустошая свое гнездо. Особенно учитывая, что у них, как у подростков, был самый большой аппетит.

После целого дня работы они не могли заработать много денег. Но сегодня они заработали шесть десятицентовиков, а это действительно много!

Потом они спросили, нужны ли они завтра?

Чжоу Дун проверил. Его Шэньцзы сказала «да».

Была сказана та же фраза, что и раньше: «Я возьму как можно больше».

Чжоу Дун ответил двум своим партнерам.

Услышав ответ, глаза обоих загорелись, и они договорились начать завтра в то же время, что и сегодня. Завтра они соберут еще больше!

Каждая из их семей была в восторге, когда услышала о деньгах, которые их сын заработал сегодня. Они одновременно решили ничего не говорить снаружи.

Что, если Линь Циньхэ станет недовольна, когда это выйдет наружу?

Во всей деревне вряд ли можно было бы найти такого щедрого человека как она. Даже если они получили свою долю пищи, скоро должна была наступить зимняя изоляция. А как только зима закончится, наступит период временного дефицита. Сейчас был сезон затишья, они не могли бы много заработать, а если бы и могли, в конце концов, таких дней было не так уж много.

***

Каждый день доставлялось огромное количество дров.

В сарае для дров, который Чжоу Цинбай построил для своей семьи, не осталось места, и Линь Циньхэ попросила Чжоу Дуна разложить их на свободное место на заднем дворе и накрыть пучками соломы. В это время года выпадала сильная роса, и также нужно было защитить их от дождя. Прикрытие было обязательным.

Кстати, о дожде: когда Чжоу Дун вернулся с пятой повозкой дров, начался осенний дождь.

Все в деревне говорили, что этот дождь пришел в идеальное время, потому что пшеница была посажена и, естественно, дождь был необходим, чтобы увлажнить ее.

После осеннего дождя дни стали совсем холодными.

Линь Циньхэ прикинула, что на улице должно быть только семь или восемь градусов, поэтому она без колебаний укутала Дава, Эрва и Саньва.

Старшая невестка и третья невестка закончили хлопчатобумажную одежду, обувь и носки. Поэтому она надела это все на них.

Она уже связала свитер Дава, поэтому надела и его. Дава был особенно доволен этим новым набором, и ему было просто необходимо пойти похвастаться.

Осенний дождь прекратился через пять дней.

Что касается дров дома, то в эти дни Чжоу Дун приносил максимум 13 или 14 вязанок дров, когда у них был удачный день, и 11 или 12 вязанок, когда не очень удачный.

Мальчики-подростки были полны энергии, потому что это была редкая возможность. Поэтому они не жалели сил, чтобы использовать время для зарабатывания денег.

После стольких дней подряд в доме накопилось достаточно дров.

Даже если бы она сильно разогрела печь и тратила бы дрова для приготовления пищи, не стоило бы беспокоиться о том, что их не хватит.

Потому что даже если бы они поддерживали большое пламя, вязанку дров можно использовать в течение двух дней. К тому же у нее было полмешка неиспользованного угля. Поэтому накопленных дров было достаточно.

В доме были еда и дрова. Эта зима определенно обещала быть комфортной.

Линь Циньхэ отпустила Дава поиграть в первый же день, когда прекратился осенний дождь, но на следующий день они должны были оставаться дома и наблюдать за домом. Она сказала детям, что если дома украдут еду, то им нечего будет есть. И если это произойдет, пусть не винят ее за то, что она не готовит.

Дава и Эрва, естественно, выразили готовность остаться дома.

После нового года Дава исполнилось шесть лет. И в эти дни, находясь под тонким влиянием Линь Циньхэ, он стал заботиться о семье гораздо больше, и перестал обращать внимание на что-либо другое.

Теперь он знал, что ему нужно беречь пищу.

Поэтому, как только они услышали, что их мать собирается в кооператив спроса и предложения, чтобы узнать, есть ли там мясо для продажи, они сразу же сказали, что останутся.

К тому же они уже несколько дней не ели мяса, и яйца почти закончились!

Излишне говорить, что Линь Циньхэ не стала бы употреблять мясо каждый день. Даже если перед осенним дождем была раздача мяса, это не оправдало бы ее, так как она не пошла покупать его.

Так что она планировала пойти сегодня. Конечно, она позвала матушку Чжоу к себе домой.

Однако она заперла дверь своей комнаты и попросила маму Чжоу присмотреть за детьми дома.

Мать Чжоу услышала, что она собирается купить мясо, и не остановила ее. Она думала, что у нее нет денег, поэтому не ожидала, что та пойдет покупать мясо.

Почему же она не пошла покупать его, когда команда делила мясо?

Мать Чжоу не знала, что Линь Циньхэ отвергала мясо из команды, так как они были остатками, более того, «мусором» общины. Только первоначальная владелица, которого была не знакома с сестрой Мэй, захотела бы это. Она не хотела.

Оставив мать Чжоу присматривать за тремя сыновьями дома, Линь Циньхэ отправилась в кооператив спроса и предложения, чтобы найти сестру Мэй.

По совпадению сестра Мэй сегодня работала. Она уже поспрашивала о Линь Циньхэ, и выяснила, что ее личность подлинная. Она также услышала, что Линь Циньхэ была печально известна своей любовью тратить деньги и была разрушительницей семьи, прожорливой женщиной.

Однако это не имело никакого отношения к сестре Мэй. Она не стала бы так сильно вмешиваться. Ей было достаточно, что ее личность была подлинной, а военные продовольственные талоны, которые она давала в прошлый раз, были из надлежащего канала. Что же касается остального, то ее это не касалось.

Линь Циньхэ, естественно, была рада видеть ее.

— Циньхэ-мэй, что ты собираешься купить сегодня? Вчера прибыла новая партия креветочного порошка и красных фиников. Не хочешь ли ты купить немного? — поздоровалась сестра Мэй.

— Конечно, хочу.

— А-Мэй, это твоя родственница? — спросила сестру Мэй продавец рядом с ней.

— Да, моя сестра, — с улыбкой ответила сестра Мэй.

Линь Циньхэ слышала, как продавец сказала ей:

— У тебя есть талон на питание? Если нет, это может быть дороже.

В обычных условиях без дополнительного продовольственного талона ничего нельзя купить. Но если продавец был готов, можно было купить полкилограмма, потому что это была доля для личного пользования. Эта часть не была рассчитана на талоны, но это требовало знакомства.

Линь Циньхэ конечно хотела приобрести такой вид кальциевой добавки. Хотя дома еще оставалось немного, она не стала бы пренебрегать ими слишком часто. Добавляя немного при приготовлении супа и каши, вкус получался свежим и питательным.

Итак, Линь Циньхэ получила красные финики и порошок из креветок. Расплатившись, она вышла с сестрой Мэй поговорить на улицу.

— Сестра Мэй, могу я попросить тебя отложить мне на завтра немного мяса? — сказала Линь Циньхэ.

— Какого рода? Сколько? — прошептала сестра Мэй.

— Дай мне один килограмм постного мяса. Кроме того, захвати несколько ребер и больших костей для меня, — Линь Циньхэ сунула два юаня и талон на еду в один килограмм, пока говорила.

— Никакого жирного мяса? — сестра Мэй согласилась без смущения и выпалила.

Было признано, что жирное мясо было лучшим мясом в это время.

— Это будет трудно? — Линь Цинхэ слегка заколебалась.

Это говорило о том, что она хотела бы, но не желала доставлять трудности.

Сестра Мэй усмехнулась и сказала:

— Я могу достать тебе полкилограмма.

— Тогда большое спасибо, сестра, — немедленно ответила Линь Циньхэ.

— В этом нет необходимости. Это из-за тебя мои дети дома могут есть больше, — сказала сестра Мэй.

На этот раз Линь Циньхэ дала ей универсальный талон. Им было удобно пользоваться. Его можно обменять на все, что ей нужно, да еще и плюс два юаня!

Линь Циньхэ вежливо вела светские беседы, а затем упомянула о том, что ее третья невестка кормит грудью после родов.

Сестра Мэй сказала:

— Эти две свиные ноги — ничто. Если ты скажешь мне об этом за день, я подготовлю.

— Спасибо, сестра, — кивнула Линь Цинхэ.

Они немного поболтали, и Линь Циньхэ заговорила о керосине. Сестра Мэй сказала ей прийти завтра и забрать все вместе. Увидев, что за прилавком сестры Мэй стоит гость, она попрощалась.

Линь Циньхэ не спешила возвращаться. Она накрыла корзину скатертью и побродила по множеству мест. Она купила немного перца, сушеного имбиря, чеснока и тому подобного, прежде чем вернуться домой.

Когда она почти добралась до деревни Чжоудзя, Линь Циньхэ вынула яйца из пространства. Около трех десятков. Что же касается мяса, то она его не доставала. Это дело завтрашнего дня.

Тем не менее, две булочки она все же достала. Трое детей не ели мяса уже несколько дней, поэтому нужно было дать им немного мяса.

На самом деле это был ее стандарт. Если все жители жили по деревенским стандартам, то братья, несомненно, жили как в банке с медом.

По одному яйцу в день и иногда конфеты «белого кролика», яблоки, груши и красные финики. Если это было страданием, то что же тогда было ужасной жизнью?

Но у Линь Циньхэ не было такого понимания.

Вернувшись домой, Линь Циньхэ рассказала матери Чжоу о свиных ногах, сказав, что ей нужно дать ей знать заранее, если она еще что-нибудь захочет.

Матушка Чжоу увидела, что у нее действительно есть связи, и почувствовала прилив эмоций внутри. Как и ожидалось, тот, кто хочет есть, может удовлетворить свои собственный желания.

Свекровь заглянула в корзину. Линь Циньхэ, естественно, не боялась ее взгляда. Она достала две белые булочки.

— Белые булочки! — глаза Дава и Эрва загорелись.

Саньва, который в последние дни стал умнее, тут же подбежал и сказал:

— Есть, ешь.

Хотя он уже давно не ел эту белую булочку, у него все еще оставалось воспоминание, что она очень вкусная!

— Дава возьми ее и разрежь пополам ножом. Помни, ты старший брат. Ты должен быть честным и справедливым, — Линь Циньхэ передала две большие булочки Дава, пока говорила.

Дава сказал:

— Конечно, я буду честен и справедлив!

Эрва встревожился и последовал за ним на кухню.

Дава просто резал булочку. После Нового года ему исполнилось шесть лет. Так что ничего страшного. Линь Циньхэ была спокойна, позволяя ему справиться с этим.

Дава разрезал ее, отдал одну половину Эрва, а другую должен был получить Саньва. Но он боялся, что Саньва закапает маслом всю одежду, что затруднит стирку, поэтому не дал ему булочку. Вместо этого он положил ее в миску и принес матери.

— Отдай половину своей бабушке, — Линь Циньхэ взяла миску и с ложечки кормила Саньва.

Мать Чжоу хотела сказать «нет», но Линь Циньхэ отнесла Саньва и миску внутрь, чтобы поесть в комнате, так как улице было слишком холодно.

— Бабушка, попробуй. Эта белая булочка очень вкусная! — Чжоу Дава отдал ее бабушке и стал уговаривать.

— Вкуснятина! — кивнул Эрва.

Мать Чжоу получила булочку. В ней были яйца и мясо. Более того, булочка была сделана из муки. Было бы странно, если бы она не была вкусной.

Видя, что ее невестка действительно не возражает против того, чтобы она ела, мать Чжоу тоже съела ее. Действительно она должна признать... Это так вкусно, что она чуть язык не проглотила.

— Мама, ты не хочешь остаться на обед? — спросила Линь Циньхэ.

— Нет, теперь, когда ты вернулась, я пойду домой, — ответила мать Чжоу.

— Дава, Эрва, проводите свою бабушку обратно, — приказала Линь Цинхэ.

— Бабушка, пойдем, мы отведем тебя домой, — сказали Дава и Эрва.

Мать Чжоу позволила братьям проводить ее обратно, так как расстояние было невелико, и в этом году они вдвоем были одеты гораздо теплее.

Она увидела, что в доме много дров. Этой зимой им не нужно было бояться, что у них не хватит горючего. Кроме того, на Дава был свитер, а свитер Эрва был уже наполовину связан.

Дома было много клубков пряжи, похоже, у Саньва тоже будет свой свитер.

Вернувшись домой, мать Чжоу отпустила Дава и Эрва, прежде чем войти в старый дом.

Отец Чжоу дремал. Увидев, что она вернулась, он воскликнул:

— Ты уже вернулась?

— Жена четвертого дома. Какой смысл оставаться? — сказала матушка Чжоу.

Нос отца Чжоу шевельнулся, и он произнес:

— Что это за запах?

— Съела там половину булочки, — ответила матушка Чжоу.

Дома было мясо, но, когда он думал о булочке, отец Чжоу не мог не испытывать ностальгии.

В своей жизни он однажды ел белую булочку. Этот вкус он никогда в жизни не забудет и будет вспоминать о нем до сих пор.

— Хочешь поесть? — матушка Чжоу посмотрела на него, поняла, о чем он думает, и усмехнулась.

— О чем ты? Жена третьего вот-вот родит, не нужно тратить время впустую. Оставь ей поесть, — сказал отец Чжоу и махнул рукой.

Нынешние дни были гораздо лучше прежних. Все были сыты и довольны. Он был доволен и этим. Что касается белой булочки, то ничего плохого не случится, если он ее не съест.

Он бы никогда не подумал об этом, но Эрва сказал матери:

— Мама, бабушка поела, дедушка еще не поел.

Дедушка обычно был с ними очень мил.

Дава тоже кивнул:

— Прежде, когда мы хотели есть, дедушка звал нас поесть.

Хотя еда не была особенно вкусной, она могла наполнить их желудок.

Поскольку прежний владелец не обращала на них особого внимания, они обычно ходили к своим дедушке и бабушке, когда были голодны, так что они все еще помнят эти вещи.

Линь Циньхэ поняла и сказала:

— Тогда завтра, когда я пойду покупать мясо, я принесу белую булочку. А вы, ребята, отнесете ее своему дедушке. Однако вы должны быть незаметны, когда будете относить ее, и должны проследить, чтобы он съел ее.

— Хорошо, — Дава и Эрва кивнули.

Линь Циньхэ просияла и погладила их головы:

— Неплохо.

Их глаза сияли.

— Что вы хотите съесть в полдень? — спросила Линь Циньхэ.

— Пельмени, — ответил Дава.

Эрва кивнул.

Она готовила их вчера вечером, и не было никакой проблемы оставить их на ночь в такую погоду.

Поэтому Линь Циньхэ приготовила для них пельмени. В суп она добавила немного креветочного порошка, и вкус был очень хорошим.

Теперь, когда дома каждый день нечего было делать, Линь Циньхэ захотелось замариновать яйца.

Она знала, как это сделать. Более того, она использовала почвенный метод. Она научилась этому у своей бабушки. Это было очень вкусно.

Она сохранила небольшую банку соленых яиц. Немного, всего около килограмма. Она снова взяла ее из пространства, а также использовала те, которые принесла сегодня «снаружи».

Маринуя яйца, она добавила немного белого вина. Время маринования составляло один месяц. Теперь они мариновались, и только через месяц она сможет их съесть.

Маринуя яйца, она, естественно, позвала на помощь Дава и Эрва. Например, она поручила им чистить яйца.

Она не собиралась воспитывать их чистюлями.

Вымыв яйца, она сразу же ополоснула их руки теплой водой и намазала кремом. После этого она отправила их к печке есть яблоки.

Поставив банку с маринованными яйцами в угол, она подошла к печи, втиснулась между братьями и принялась вязать свитер.

При теперешней температуре и достаточном количестве дров в доме ей не нужно было экономить на их использовании. Печь горела, поэтому было очень тепло.

Воздух от печи был сухой, поэтому они потребляли больше пищи содержащую воду, такой как фрукты. Но в Кооперативах сбыта и потребления фруктов не было.

В прошлый раз она видела мандарины в кооперативе спроса и предложения уездного города и ни одного в кооперативе спроса и предложения общины. В то время она не задумывалась об этом, так как в ее пространстве были яблоки, груши и виноград, поэтому ничего из этого не купила.

А теперь она жалела об этом.

Поскольку она весь день сидела дома, вязание свитера шло очень быстро. По вечерам они ели водоросли и креветочный отвар. Некоторое время она работала сверхурочно над вязанием и закончила вязать свитер Эрва.

На следующий день она уговорила Дава и его братьев остаться дома. Печь была нагрета, и они были сыты. Им просто нужно было нянчиться с Саньва. Она постарается вернуться поскорее.

Она шла быстрее, потому что дома было трое детей.

Как только она приехала, сестра Мэй встретила ее, и она дала ей кусок мыла.

В ее хранилище было несколько коробок. В коробке лежало десять кусков мыла. Она купила мыло и для стирки, и для мытья.

С первого взгляда сестра Мэй поняла, что мыло, должно быть, было куплено в уездном городе, иначе оно не было бы таким красивым и ароматным.

Естественно, она не осмелилась принять от нее такую хорошую вещь, но Линь Циньхэ сказала ей:

— Сестра, пожалуйста, прими это. Не будь со мной вежлива. Только за кости, которые ты мне достала, я должна тебя поблагодарить.

За два юаня Чэнь Мэй принесла ей полкилограмма жирного мяса и постного. Кроме того, три ребра, две большие кости и пару свиных ушей.

Этого определенно было достаточно.

Вдобавок к этому она дала еще две канистры керосина.

Линь Циньхэ действительно заплатила за это, но то качественное мыло было знаком доброй воли для Чэнь Мэй, потому что она видела, что Чэнь Мэй была хорошим человеком, хотя та была немного высокомерна, когда впервые встретила ее.

Видя, что она действительно искренне отдает его, сестра Мэй приняла мыло. Этот вид мыла был очень хорош в использовании. Без двух юаней его не купишь.

— На этот раз керосина мало, — прошептала она. — В следующий раз, когда будет новая партия, я отложу для тебя еще.

— Спасибо, сестра Мэй, — кивнула Линь Циньхэ.

Попрощавшись с сестрой Мэй, Линь Циньхэ положила все в корзину, накрыла ее тряпкой и вернулась домой.

Вернувшись домой, она достала жирное мясо, чтобы подготовиться к извлечению жира.

— Отнесите это своему деду, — Линь Циньхэ дала им белую булочку.

Братьям же она ничего не дала.

Мальчишки не колебались, когда услышали, что нужно отнести ее деду. Они завернули ее в промасленную бумагу, спрятали в одежде и отнесли в дом старого Чжоу.

Эти дни были слишком холодными, отец Чжоу сидел на печи. Он курил большую сигарету и чувствовал себя комфортно.

— Дедушка, мы пришли, — Дава и Эрва улыбались.

— Почему вы, братья, здесь? — с улыбкой спросил отец Чжоу.

— Дедушка, это тебе поесть, — Дава вынул промасленную бумагу и отдал ее дедушке.

— Что это? —помолчав, спросил отец Чжоу.

— Дедушка поймет, когда посмотрит, — подмигивая, заявил Эрва.

Отец Чжоу взял сверток и увидел, что это горячая белая булочка. Ошеломленный, он выпалил:

— Где вы ее взяли?

— Ее купила наша мать, — сказал Дава.

— Вчера бабушка ее съела, а дедушка еще не ел. Тогда мама пошла покупать мясо, купила и ее. Дедушка, съешь ее, — объяснил Эрва.

Отец Чжоу приблизительно понял. Потому что они вчера поели, а он нет, поэтому его внуки подняли этот вопрос. Из-за этих слов их мать купила булочку и принесла ее обратно.

— Дедушке не нужно есть, вы, ребята, можете это съесть, — отец Чжоу почувствовал себя очень уютно внутри. Он считал, что жена четвертого — хороший пример для подражания.

— Мы уже поели, — Дава покачал головой.

— Да, мы вчера ели, — Эрва кивнул. Хотя он был жадным, он не хотел объедать их дедушку.

Так отец Чжоу съел вторую в своей жизни белую булочку.

Это было так же восхитительно, как он помнил. Это было так вкусно, что после того, как он закончил есть, он погрузился в послевкусие на долгое время.

Когда он пришел в себя, то увидел двух своих внуков, уставившихся на него. Отец Чжоу немного смутился. Такая большая булочка, но от нее не осталось и следа.

— Дедушка, это вкусно? — спросил Чжоу Дава.

— Должно быть, очень вкусно, — сказал Эрва.

— Так и есть, — отец Чжоу кивнул. — Спасибо Дава и Эрва за то, что позволили дедушке съесть такую вкусную белую булочку.

Дава и Эрва просияли, и братья вернулись в очень хорошем настроении.

Отец Чжоу продолжал вспоминать о вкусе. Эта белая булочка оказалась еще вкуснее, чем он помнил. Это было действительно вкусно.

Когда мать Чжоу вошла, она сказала:

— Жена старшего сказала, что Дава и Эрва пришли.

— Да, мне прислали белую булочку, — ответил отец Чжоу.

Мать Чжоу на мгновение застыла:

— Они действительно принесли ее?

— Они сказали, что вчера я не смог ее съесть, поэтому сегодня их мать купила ее, чтобы загладить вину, — сказал отец Чжоу.

Услышав это, матушка Чжоу пришла в гораздо лучшее настроение и сказала:

— Жена четвертого не так уж неразумна.

— Белая булочка очень вкусная, — сказал, причмокнув губами, отец Чжоу и почувствовал легкую сонливость.

Мать Чжоу промолчала, потому что тоже съела одну. Это было так вкусно, что можно было проглотить язык.

***

В доме Линь Циньхэ начала варить свиной жир.

Она взяла три килограмма свиного жира, и с тем, что дала ей сестра Мэй, этого было достаточно, чтобы заполнить горшок свиным салом.

При нынешней погоде он застынет сам по себе и не испортится. Судя по времени, Чжоу Цинбай скоро должен был вернуться. Он вернется в конце месяца. Естественно, ей нужно было запастись еще кое-какими вещами дома.

Как только он вернется, она должна быть осторожна, иначе, с его чувствительностью, в 9 из 10 случаев она будет поймана. Как только он вернется, она не собиралась брать вещи из хранилища.

Так что приготовить больше жира было просто необходимо.

Конечно, банка арахисового масла дома тоже была полна. В ее пространстве еще оставалось много свободного места.

Вареный свиной жир имел сильный ароматный запах. Но сейчас это не будет бросаться в глаза, потому что недавно была раздача мяса, и многие люди готовили свиной жир. До сих пор многие люди еще не доели мясо. Они будут потреблять его медленно. Так что это было нормально — чувствовать запах мяса в это время.

Из всего свиного жира был приготовлен полный горшок свиного сала. А для остального Линь Циньхэ использовала другую банку. Он наполнила небольшую половину кувшина.

Оставшиеся шкварки она положила на тарелку.

П.р.: шкварки — небольшие сильно зажаренные кусочки сала или жирного мяса. Получаются при приготовлении смальца. Готовятся обычно из сала брюшной части свиньи. Шкварками заправляют различные гарниры из картофеля, макарон и др.

Если добавить их при готовке, можно будет получить ароматное блюдо, даже без масла.

Трое детей также любили есть шкварки. Линь Циньхэ не останавливала их, но она также не позволяла им есть слишком много. Каждый получил по три кусочка. Но даже так это было приятно.

На обед у них была пшенная каша. Ее подавали с ребрышками в соевом соусе, потушенными Линь Циньхэ, а также жареные овощи, смешанными с остатками жира. Все три брата были довольны. Линь Циньхэ тоже. Она чувствовала, что жизнь довольно хороша.

Теперь мать и сыновья только и знали, что есть целыми днями. Что они будут есть сегодня? Что они будут есть завтра? Мать и сыновья были гурманами.

Веселые дни не продлились долго. После последнего осеннего дождя был еще один осенний дождь. Этот осенний дождь тоже шел несколько дней. Тогда было очень холодно. Температура, вероятно, была около 4 или 5 градусов. Погода была холодная и морозная.

Поскольку было слишком холодно, Линь Циньхэ была слишком ленива, чтобы готовить. Обычно она готовила отвар: отвар из порошка креветки, отвар из свиных ребер, отвар из кунжута. Или отваривала пельмени, чтобы съесть. За один раз она много налепила и много раз готовила.

Линь Циньхэ намеревалась сделать мясные булочки. Шкварки были хорошим ингредиентом для начинки, а на заднем дворе была капуста.

Она планировала сделать больше за один раз. Всякий раз, когда она захочет поесть, то может приготовить немного. В такой день она может сэкономить время.

Но булочки она приготовила не сразу. Сначала она должна была довязать свитер Саньва. Только потом у нее появилось свободное время.

В эту ночь пошел снег. Было только 18 октября. Этот снег выпал на полмесяца раньше, чем в те годы, что она помнила.

Но опять же. Кажется, как раз в подобную ночь должен был вернуться домой Чжоу Цинбай, это произошло во время сильного снегопада.

Теперь оставалось связать только свитер Чжоу Цинбая. Он еще не вернулся, так что спешить было некуда. Линь Циньхэ действительно была женщиной действия, сказала, что она сделает, и сделала.

19 октября она с детьми начала делать большие булочки, фаршированные капустой, яйцом и шкварками.

Поскольку теста было сделано много, после приготовления тридцати с лишним булочек, еще оставалось немного. Поэтому Линь Циньхэ сделала еще немного начинки. Она взяла немного свиного брюшка, нарезала его и завернула в капусту, чтобы сделать пельмени с начинкой из капусты и свиного брюшка.

Раз уж она начала что-то делать, то можно сделать и побольше. Погода была очень холодная. Она не хотела никуда уходить с печи. Готовить тоже было хлопотно.

Таким образом, за один раз было приготовлено более ста пельменей.

Она ела не много. Ей не нужно было ходить в поле, чтобы заниматься фермерской работой, а еда была достаточно калорийной, так что не было необходимости так много есть.

Что касается Дава, то он мог съесть восемь пельменей за один прием пищи, а Эрва — шесть. Однако она не позволяла им есть слишком много. Дава получал семь пельменей, а Эрва — пять. Что касается Саньва, то ему хватало и трех. Сама она съедала семь или восемь пельменей.

Миской супа из креветочного порошка, и вареных пельменей, было достаточно для сытости. Дети были еще совсем маленькими. Она предпочитала оставлять легкое чувство голода, а не набивать их до отказа.

Ста пельменей могло хватить на день-два. В конце концов, были еще и булочки.

Булочки были приготовлены на пару, но все же нужно было их вынуть, чтобы дать им остыть. Если она захочет съесть их, то может просто поджарить, приготовить на пару или сварить.

Обычно у них была какая-нибудь белая каша с белыми булочками или суп из порошка креветок с пельменями.

Наконец, Линь Циньхэ начала вязать свитер для Чжоу Цинбая, человека от которого они зависели. Она не собиралась выходить работать в поле. И это определенно будет Чжоу Цинбай, который будет работать в поле, чтобы заработать рабочие очки.

Так что она может плохо обращаться с кем угодно, но только не с этим человеком. Даже если ему не обязательно не хватало этого свитера, чтобы согреться, она должна была показать свое отношение.

Она будет справляться с внутренними делами, а он — с внешними.

Больше всего она боялась фермерства. Она прекрасно справлялась с домашним хозяйством. Она не собиралась работать вне дома и даже не думала заставлять себя.

Этим утром на столе рядом с печью мать и сыновья ели отварной сладкий картофель с соленой свининой, жареным луком и грибами. Это было очень вкусно.

— Не знаю, когда вернется ваш отец, — пробормотала Линь Циньхэ.

Если подсчитать дни, то сейчас было 25 октября. Чжоу Цинбай должен был вернуться в конце месяца, а значит, это произойдет со дня на день. Почему-то она все еще немного нервничала.

— Неужели больше нет денег? — спросил Дава.

Линь Циньхэ: «...»

— Определенно денег не осталось. Мы уже давно едим хорошие вещи, — Эрва повторил за ним.

Линь Циньхэ: «...»

Когда эти двое услышали, что она упомянула их отца, их первой мыслью было то, что у нее нет денег, чтобы тратить. Они действительно были... ясновидящими.

П.п.: Эти дети

Первоначальная владелица была именно такой. Каждый раз, когда она скучала по их отцу, это был день, когда должно было прийти пособие от их отца.

Она не получила обычный бланк перевода, который должен был прийти в середине месяца. Это было в пределах ее ожиданий.

— Не говори глупостей. Твой отец уже давно не возвращался. Я думала, вернется ли он в этом году на Новый год. Когда он вернется, не знаю, узнает ли он вас троих братьев.

Дава стал гораздо крепче. Маленькое личико Эрва стало еще круглее. Что же касается Саньва, то теперь, когда он был полностью накормлен ею, то превратился в маленького пухленького ребенка.

Он стал круглее. И потому, что он был хорош собой, он выглядел таким пухленьким и очаровательным. Нет нужды говорить, какой он был милый.

Конечно, и Эрва был таким же. Только Дава, который выглядел крепким и более взрослым совсем не растолстел, только немного прибавил в росте.

Поскольку со всеми тремя мальчиками обращались хорошо, даже если она и знала, что невестка расточительница, мать Чжоу ничего не говорила.

— Мы — дети своего отца. Как может отец не узнать нас? — беззаботно произнес Дава.

— Совершенно, верно, — Эрва тоже подтвердил, но все же продолжил: — Вернется ли отец в этом году?

— Я не знаю. Мама тоже надеется, что твой отец вернется, — сказала Линь Циньхэ.

— Я знаю. Мама, должно быть, скучает по отцу, верно? — усмехнулся Чжоу Дава.

— Она определенно скучает по нему. Я забыл, как выглядит отец, — кивнул Эрва.

Вся семья обсуждала это без остановки. В течение дня мать и сыновья говорили о главе своей семьи. А около десяти часов вечера кто-то постучал в дверь.

Последние несколько дней Линь Циньхэ спала относительно спокойно. Она была готова к возможным неожиданностям, так как хорошо знала сюжет. Она знала, что Чжоу Цинбай вернется со дня на день, поэтому не осмеливалась спать слишком глубоко.

Как только хлопок дверью, она почти мгновенно проснулась.

Трое детей все еще спали. Линь Циньхэ надела хлопчатобумажное пальто и вышла. В эти дни было очень холодно, особенно сегодня был сильный мороз.

— Кто там? Это какой-то мелкий воришка? Если ты осмелишься войти в мой дом Чжоу, чтобы безобразничать, то тебе придется спросить, кто мой мужчина!

Чжоу Цинбай, стоявший за дверью, прикинул, что мать и сыновья уснули, и решил перелезть через стену, чтобы войти, и в это время услышал такие слова.

Чжоу Цинбай: «...»

Эти слова заставили его, замерзшего, уставшего и валившегося с ног, невольно улыбнуться. Потом он немного помрачнел. Неужели кто-нибудь когда-то домогался матери и сыновей?

— Предупреждаю вас, воры, мой муж — Чжоу Цинбай. Он снаружи, охраняет нашу страну. Если вы осмелитесь нацелиться на его дом, то не будет проблемой быть пойманным и получить пулю из пистолета! — яростно заявила женщина внутри.

— Это я, — сказал Чжоу Цинбай. Подумав, что она, возможно, забыла его голос, он произнес: — Чжоу Цинбай.

— Чжоу Цинбай? — женщина внутри вздохнула с облегчением, как только услышала, что это он.

Линь Циньхэ не притворялась. Она была одна дома, и трое ее сыновей были еще маленькими. Если бы она не была уверена, что за дверью стоит Чжоу Цинбай, то никогда бы не открыла дверь.

Но когда она услышала его уникальный глубокий голос, который был сохранен в памяти первоначального владельца, и он раскрыл свою личность, стало ясно, что отец злодеев вернулся.

Линь Циньхэ знала, что он прошел весь путь пешком. А снег сегодня был такой сильный, и было особенно холодно. Поэтому она поспешила открыть дверь.

Она была готова. Когда она увидела Чжоу Цинбая, стоящего в дверях, она смогла сохранить свое выражение лица.

Даже ауру этого человека с ростом метр восемьдесят пять нельзя было недооценивать.

— Почему ты вернулся в такое время? Быстро заходи, при такой погоде можно замерзнуть до смерти. Иди в мою комнату и оставайся там. Печь с другой стороны не нагретая.

Чжоу Цинбай бросил на нее быстрый взгляд и вошел. За его спиной висела большая сумка.

Линь Циньхэ заставила его остаться в ее комнате и пошла на кухню, чтобы приготовить имбирь. Когда в плите разгорелся огонь, она сварила ему миску густого имбирного супа.

В комнате Чжоу Цинбай наблюдал за своими тремя сыновьями, которые крепко спали. О трех его сыновьях, очевидно, заботились очень хорошо, особенно о Саньва. Такой кругленький и пухленький. И чистый тоже. Дава и Эрва были такими же.

Совсем не то, что он видел, когда вернулся в прошлом году.

Если бы он встретил их на улице, то, возможно, не узнал бы, даже при том, что Дава похож на него.

Что было еще более неожиданным, так это то, что она смогла приготовить ему имбирный суп.

Увидев трех сыновей, о которых очень хорошо заботились, и прислушавшись к звукам из кухни, суровые брови Чжоу Цинбая наконец смягчились на тридцать процентов.

Вскоре Линь Циньхэ закончила готовить имбирный суп и принесла его.

— Быстро выпей, пока горячий.

Сказав это, она снова вышла. Когда она вернулась, имбирный суп уже был выпит Чжоу Цинбаем.

Линь Циньхэ вошла с тазиком для ног. Посмотрев на Чжоу Цинбая, который сидел на печи, она сказала:

— Быстро сними обувь и замочи ноги, чтобы бороться с холодом. Не думай, что из-за того, что ты молод и силен, ты можешь быть упрямым. Самоуверенность — главная причина болезней. В такой сильный снегопад ты действительно можешь заболеть.

Хотя она и ворчала, Чжоу Цинбая это нисколько не беспокоило. Когда она ворчала, вид у нее был очень приятный.

Чжоу Цинбай не смутился. Он снял ботинки и носки и поставил ноги в таз.

После большой миски имбирного супа ему стало лучше, и он немного вспотел. Поскольку это было ее доброе намерение, он не откажется от него.

Промочив ноги, Чжоу Цинбай, которому стало тепло во всем теле, перевел взгляд на Линь Циньхэ.

Несмотря на то, что он ничего не говорил, он все еще заставлял Линь Циньхэ чувствовать себя немного неловко. Ее мозг быстро работал, и она спросила:

— Ты голоден? Дома есть готовые пельмени и булочки. Что ты хочешь съесть?

Честно говоря, Чжоу Цинбай был голоден после того, как прошел весь этот путь. Если бы она должна была готовить с нуля, то он не упомянул бы об этом. Впрочем, если дома были готовые блюда, он бы охотно согласился.

— Принеси немного каждого, — ответил Чжоу Цинбай.

— Тогда подожди немного, — сказала Линь Циньхэ и обернулась.

Наблюдая за ее фигурой, которая впервые исчезла с того момента, как он вернулся, каким-то образом изначально беспокойное сердце Чжоу Цинбая успокоилось.

На самом деле он немного волновался перед возвращением, потому что очень хорошо знал, что она всегда хотела быть официальной женой. Иначе она бы ни за что не вышла бы замуж за него, работавшего вне дома и не способного заботиться о своей семье круглый год.

Но теперь он не может исполнить ее мечты, сможет ли она с этим справиться? Он полагал, что она поссорится с ним, как только узнает правду.

Но теперь, похоже, был шанс, что скандала не будет.

Линь Циньхэ прикинула, что его аппетит должен быть большим. В конце концов, его размер тела был таким большим, и он тренировался круглый год. Он определенно будет много есть.

Поэтому она приготовила четыре белые булочки и сварила большую миску пельменей в креветочном супе. Потом принесла все.

Чжоу Цинбай почти сразу же опустошил тарелки и, судя по выражению его лица, он все еще не был сыт.

Линь Циньхэ: «...»

Такой большой аппетит немного смутил ее. Хватит ли ему еды, запасенной дома?

— Уже довольно поздно. Иди почисти зубы и ложись спать, — Линь Циньхэ убрала миску и палочки. Она не собиралась их мыть, решив оставить это на завтра.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ налила ему горячей воды из термоса, смешав ее с холодной водой, она получила комфортную температуру, а потом она позвала его почистить зубы.

Чжоу Цинбай молча пошел чистить зубы. Он знал, что она всегда любила чистоту, но никогда не замечал, что чистить зубы по ночам просто необходимо.

Поскольку печь по соседству не была нагрета, Линь Циньхэ не собиралась издеваться над больным. Если она правильно помнила, у него все еще были травмы. Хотя они не были опасны для жизни, за ними нужно было ухаживать еще какое-то время.

Поэтому она позволила ему сегодня спать на ее печи.

Печь была довольно большой. Трое детей спали посередине, а она — на внутренней стороне. Он может спать на внешней стороне. Ее с ним разделят трое детей. Хотя она чувствовала себя неловко, она все еще была его женой. Но в таком виде все было прекрасно.

— Это одеяло хорошее, — прокомментировал Чжоу Цинбай, увидев одеяло новое одеяло.

— Это само собой разумеется! Я потратила кучу денег, чтобы купить его, — ответила Линь Циньхэ и подняла брови.

Но для такой погоды этого одеяла было недостаточно. Сверху лежало стеганое одеяло. Всего их было два, а под ними лежал новый матрас, тоже очень теплый.

Можно сказать, что было очень тепло. Им совсем не нужно было бояться замерзнуть.

Чжоу Цинбай, который путешествовал целый день, действительно устал. Поэтому он лег и вместе с женой и детьми заснул.

Он никак не ожидал, что ему будет так уютно, когда он вернется сегодня вечером.

Его поприветствовали имбирным супом, ванночкой для ног, большими белыми булочками и супом с пельменями из креветочного порошка. Все его тело согрелось.

Он подумал о том, чтобы завтра найти время, чтобы рассказать ей о своей отставке. И эту неприятную сцену, можно оставить на завтра. Сегодня ему не хотелось много размышлять.

Вскоре после того, как Чжоу Цинбай лег, он заснул. Кровать была слишком теплой и удобной, а рядом с ним лежали жена и дети, поэтому он спал глубоко.

Как и ожидалось, Линь Циньхэ страдала бессонницей.

Хотя она сама велела Чжоу Цинбаю спать на печи-кровати, и была его женой, а также между ними было трое детей, в конце концов она все равно не могла привыкнуть.

Чжоу Цинбай явно устал. Вскоре после того, как она легла, она почувствовала, что он спит, и спал очень крепко.

Линь Циньхэ не знала, когда она заснула. Короче говоря, на утро она проснулась довольно поздно.

Было почти восемь часов, когда она проснулась.

Что касается детей, то их рядом не было. Линь Циньхэ запаниковала на некоторое время, а затем вспомнила, что Чжоу Цинбай вернулся.

Более того из комнаты можно было услышать Чжоу Цинбая, мать Чжоу и Дава.

Линь Циньхэ сразу же успокоилась. Она привела себя в порядок, а потом слезла с кровати. В это время было уже довольно поздно.

Даже для зимы. Она не знала, ели ли трое детей или нет.

Она полагала, что за то, что она проспала так долго, мать Чжоу будет ее презирать. Неожиданно она встретила одобрительный взгляд матери Чжоу.

— Прошлая ночь была тяжелой для жены четвертого, — прокомментировала мать Чжоу.

С этим Линь Циньхэ все поняла. Чжоу Цинбай рассказал ей о вещах, о которых она позаботилась прошлой ночью. Девушка ответила:

— Ничего особенного. Ты уже поела, мама?

— Ела, — ответила матушка Чжоу. — Тебе надо поскорее пойти поесть.

Тон матушки Чжоу редко звучал так приятно.

На самом деле, это было потому, что она слышала, как ее младший сын говорил о вчерашнем возвращении. Естественно, она волновалась из-за сильного снегопада прошлой ночью.

Как, должно быть, холодно было идти весь этот путь?

Ее младший сын сказал, что его жена встала и приготовила ему имбирный суп и нагрела имбирную ванночку для ног, чтобы согреть его ноги. А также накормила его паровыми булочками и супом с пельменями, прежде чем уложить его поспать.

Выслушав это, матушка Чжоу почувствовала себя гораздо спокойнее. Эта богатая невестка, Линь Циньхэ, выглядела все более привлекательной в ее глазах.

По крайней мере, она смогла хорошо заботиться о ее младшем сыне. Одного этого было достаточно, чтобы матушка Чжоу обращалась с ней вежливо и приветливо.

Линь Циньхэ бросила взгляд на Чжоу Цинбая. Чжоу Цинбай тоже смотрел на нее, и они встретились взглядами. Она все еще немного стеснялась, поэтому перевела взгляд на Дава и его братьев.

— Вы уже поели?

— Да, — ответили Дава и Эрва.

Затем Линь Циньхэ оставила их одних и вошла в кухню. Печь на кухне еще не остыла. Отец и сыновья приготовили булочки на пару.

Булочки были сделаны несколько дней назад, а так как их заморозили на морозе, они не испортились. Если они хотят съесть их, им просто нужно взять несколько штук и приготовить их на пару. Поскольку они не всегда ели булочки, кое-что оставалось. Конечно, это были последние.

Линь Циньхэ не была голодна, так что одной ей было достаточно.

В это время вошел Саньва.

Линь Циньхэ подняла его:

— Саньва, ты уже достаточно поел?

— Не ешь, — Саньва покачал головой.

Это означало, что он поел. Если бы он не поел, он захотел бы есть.

Линь Циньхэ вынесла его.

Мать Чжоу все еще была в доме. Главным образом потому, что она так долго не видела своего младшего сына, она очень скучала по нему.

Из четырех сыновей она больше всего любила своего младшего. В ее сердце младший сын был номером один. Все остальные сыновья и дочери могут сидеть в стороне.

Линь Циньхэ отвела Саньва обратно в комнату. Дава и Эрва последовали за ними.

Чжоу Цинбай смотрел ей в спину.

Мать Чжоу прошептала:

— Мать Дава больше заботится об этих братьях в последние дни. Об их одежде и обуви она заботилась лично. Она боится заморозить братьев. Она также купила мясо и булочки для меня и твоего отца.

В прошлый раз, когда она сделала белые булочки, Линь Циньхэ также попросила Дава и Эрва отнести две. Сказала, что это для отца Чжоу и матери Чжоу. Для остальных — ничего.

Отец Чжоу и мать Чжоу не выдали сыновнего благочестия жены четвертого по отношению к ним. Если так, что подумает жена четвертого, когда узнает?

Более того, в доме старого Чжоу было так много внуков. Либо нужно было разделить булочки между всеми, либо никто ничего не получит.

Как они должны были разделить две булочки? Так что пожилая пара просто съела их сама. Тогда никто ничего не сможет сказать. Если они и говорили что-то, то это было о жене четвертого, проявившей сыновнее благочестие по отношению к их пожилой паре.

Чжоу Цинбай кивнул, показывая, что понимает.

— О других вещах мама много не скажет. Но привычка твоей жены тратить деньги должна измениться. Дава и его братья растут. Когда придет время, им понадобятся деньги на все. С ее помощью не будет сэкономлено ни юаня, — провозгласила мать Чжоу.

Чжоу Цинбай заметил это.

В доме появилась угольная печь, полмешка угля и железная кастрюля из нержавеющей стали. И два больших стеганых одеяла были совершенно новыми. А также детская одежда.

Что касается другого, то остальных вещей было немного. Дом был полон еды. Рис и мука были превосходного качества. Должно быть, это стоило больших денег.

Однако Чжоу Цинбай не считал это дурной привычкой, потому что она хорошо заботилась о домашнем хозяйстве, а дети были очень хорошо воспитаны.

Пока она заботится о домашнем хозяйстве, он будет заботиться о внешних вещах.

— Я знаю, — кивнул Чжоу Цинбай.

Мать Чжоу наблюдала за тем, как он постоянно смотрит во внутреннюю комнату, и знала, что пара давно не видела друг друга. Хотя ей хотелось сказать еще несколько слов своему младшему сыну, она не стала мешать.

— Тогда мама вернется первой.

— Хорошо, — проводил ее Чжоу Цинбай.

Когда мать Чжоу ушла, Чжоу Цинбай вошел в комнату. Линь Циньхэ наносила крем на ее троих сыновей и заметила его:

— Разве ты не знаешь, что нужно помочь отцу, если ты не применяешь его сам? Если он пострадает от холода, на него будет некрасиво смотреть.

— Мама, папа вернулся, — произнес Дава.

Глаза Эрва тоже засияли.

Судя по тому, как они себя ведут, Линь Циньхэ знала, что они очень довольны своим отцом.

— Сегодня утром твой отец забрал тебя?

— Да. Когда мы проснулись, отец сказал нам, чтобы мы сначала вышли, одевшись, и не беспокоили маму, — Дава покачал головой.

— Отец приготовил нам булочки на пару, по одной! — подтвердил Эрва.

Обычно их мать давала по половине каждому и разбавляла их еду кашей. Никогда не давала им булочку целиком.

Линь Циньхэ мысленно отметила, что их отец использовал ее булочки, чтобы завоевать сердца детей. Она надеялась, что у отца и сыновей хорошие отношения, и заявила:

— Он твой отец, конечно, он добр к тебе. Я мачеха, поэтому каждому достается по половине.

— Мать — мачеха, а я — пасынок, — Эрва рассмеялся.

— Не смейся. У отца есть только мать в качестве жены! — презрительно бросил ему Дава.

— Закончили разглагольствовать. Вы можете выйти, — Линь Циньхэ прогнала их прочь.

Как только она сказала это, вошел Чжоу Цинбай. Линь Циньхэ подсознательно оглянулась и встретилась с ним взглядом. Линь Циньхэ почувствовала, что было странно ничего не говорить, поэтому просто выпалила:

— Мама вернулась домой?

— Да, — кивнул Чжоу Цинбай.

Коротко и лаконично, без лишних слов.

Линь Циньхэ: «Неудивительно, что он не смог получить благосклонность первоначального владельца. С таким ртом он не может угодить женщине».

— Вы двое идите играть, — Чжоу Цинбай выгнал Дава и Эрва.

Дава и Эрва посмотрели на мать. Линь Циньхэ мысленно задавалась вопросом, почему они смотрят на нее. Она определенно не хотела, чтобы они уходили! Но она также знала, что он хочет ей что-то сказать.

Линь Циньхэ убеждала:

— Слушайте своего отца. Идите поиграйте.

Итак, Дава и Эрва вышли. Они вдвоем собирались похвастаться своим друзьям, что их отец вернулся!

Когда Дава и Эрва ушли, на кровати-печи играл только Саньва. Линь Циньхэ понимающе спросила, играя со своим младшим сыном:

— Как долго ты можешь остаться на этот раз?

Чжоу Цинбай замер. Хотя Линь Циньхэ стояла к нему спиной, она чувствовала, что мужчина явно немного нервничает. Она продолжала играть с Саньву, в то время как сама вела себя невежественно. Саньва рассмеялся от ее поддразнивания.

Увидев, что его третий сын так счастливо смеется, Чжоу Цинбай перевел взгляд на ее спину и объявил:

— На этот раз я не собираюсь возвращаться.

Как только эти слова прозвучали, он увидел, что она замерла, как он и ожидал, и сразу же повернулась, чтобы посмотреть на него недоверчивыми глазами:

— Что значит не возвращаешься?

— Я ушел в отставку, — Чжоу Цинбай выдохнул, глядя на нее.

Линь Циньхэ уставилась на него, ожидая продолжения разговора. Например, расскажет ли он ей о травмах, которые получил. Но он этого не сделал...

Неудивительно, что первоначальный владелец просто взбесилась. Он действительно не знал, как выразить себя.

Разве он не знал, что «она» мечтала стать официальной женой?

П.п.: Тай тай (太太) — китайский разговорный термин для избранной жены лидера или богатой замужней женщины, которая не работает. Это то же самое, что и кантонский титул для замужней женщины. Он имеет то же эвфемистическое значение, что и «леди» в английском языке: иногда лесть, иногда тонкое оскорбление. Один автор описывает его как эквивалент английского термина «ladies who lunch».

Уважительное обращение 太太 (tài tai — тай тай) используется в отношении чьей-либо жены или замужней женщины в общем. Уважительное обращение к замужней женщине Ли будет звучать по-китайски 李太太 (lǐ tài tài — ли тай тай), или сокращённо 李太 (lǐ tài).

Линь Циньхэ наблюдала за этим человеком. Она заметила в его глазах какое-то беспокойство, отчего слегка вздрогнула. Оказалось, что он был не так бесстрашен, как показывал.

В глубине души он действительно волновался. Просто он не знал, как выразить эти эмоции, поэтому, казалось, ему было все равно.

Чжоу Цинбай тоже осмотрел ее. Он увидел смятение в ее глазах, недоверие и намек на нескрываемую потерю. Ни следа на разочарование или отчаяние.

Это ошеломило его.

Еще больше его потрясло то, что Линь Циньхэ сказала дальше:

— Тогда не уходи. В доме нужен мужчина, иначе я не смогу спокойно спать по ночам, — произнесла она и опустила плечи, словно приняв свою судьбу.

Это предложение успешно привлекло внимание Чжоу Цинбая. Он вспомнил, как вчера вечером, вернувшись домой, постучал в дверь, и она произнесла те резкие слова.

— Кто-то осмеливается беспокоить вас ночью? — спросил Чжоу Цинбай глубоким голосом.

Линь Циньхэ выглядела так, словно у нее не было причин. Она бессильно ответила:

— Нет. Просто однажды я почувствовала, как кто-то перепрыгнул через стену снаружи. В то время я еще не спала, поэтому сразу закричала. Ты же знаешь, что у нас повсюду соседи, так что воры сбежали. Реальных потерь не было.

Лицо Чжоу Цинбая помрачнело:

— Это моя вина.

Если бы что-то действительно произошло, он не мог даже представить себе последствия.

Линь Циньхэ встретила его слова с бесстрастным лицом:

— С этого вечера ты будешь спать на печи-кровати по соседству.

Она восхищалась своим умом. Случайно ли она нашла такой замечательный предлог, чтобы спать отдельно?

Чжоу Цинбай бросил на нее странный взгляд. Такое большое дело, но она больше ничего не сказала? Она не ругала его и не заставляла вернуться?

— На что ты смотришь? — Линь Циньхэ свирепо посмотрела на него.

Чжоу Цинбай мысленно воскликнул: «Это правильная реакция!»

— Говорю тебе, даже если ты уйдешь на пенсию, я не выйду на работу. Выйдя за тебя замуж, я не собираюсь работать в поле! — заявила Линь Циньхэ.

— Достаточно только мне работать, — кивнул Чжоу Цинбай. Он никогда не собирался позволять ей работать в поле. Это было бы слишком утомительно. Одного его было бы достаточно.

— А еще домашние дела. Ты также должен сделать свою долю! — продолжила Линь Циньхэ.

— Хорошо, — согласился Чжоу Цинбай.

— Выплата за отставку, сколько там? Это тоже будет под моим контролем! — сказала Линь Циньхэ.

Чжоу Цинбай достал сверток, который принес вчера вечером. Открыв его, он достал два комплекта одежды и термос.

При виде термоса у Линь Циньхэ загорелись глаза. Дома был только один. Его было недостаточно. Теперь, с дополнительным термосом, проблема была решена.

Еще был рюкзак, обувь и тому подобное.

Рюкзак оттопыривался. Чжоу Цинбай передал его прямо ей:

— Все здесь.

Линь Циньхэ на самом деле была немного смущена, но она все равно взяла его. Позже она была ошеломлена:

— Так много денег? Сколько там?

— Три тысячи, — Чжоу Цинбай бросил на нее быстрый взгляд.

— А почему так много? — Линь Циньхэ была шокирована.

В ее кармане оставалось почти двести юаней, и это тоже была огромная сумма. Она никак не ожидала, что на этот раз Чжоу Цинбай привезет три тысячи юаней. Что это значит?

— Я внес огромный вклад. Мой начальник выбил этот оклад для меня, — пояснил Чжоу Цинбай. Это можно было рассматривать как компенсацию и утешение для него.

— Здесь так много талонов! — удивленно воскликнула Линь Циньхэ.

Промышленные талоны, продовольственные талоны и талоны на одежду — все было здесь. К тому же это были талоны национального уровня, у которых не было срока действия!

Чжоу Цинбай заметил, что все ее внимание было сосредоточено на этих вещах, и ему стало интересно, прошел ли он это препятствие?

— Прошлое происшествие меня напугало. Хорошо, что теперь ты дома. Тем не менее, я должна сначала объяснить тебе все ясно. Я не буду делать работу вне дома. Слишком утомительно, а больше всего я ненавижу фермерство. Дома я позабочусь о еде и троих детях для тебя, так что можешь не беспокоиться. Но теперь ты будешь спать в детской. Дома достаточно дров, так что экономить не нужно. На заднем дворе много чего припасено, — Линь Циньхэ пристально посмотрела на него.

Чжоу Цинбай знал, что в доме достаточно дров, и много их было сложено в сарае для дров и в углу двора. Когда он спросил Дава, то узнал, что она попросила Чжоу Дуна собрать их на зиму.

То, что давило на его сознание, как тяжелый камень на пути домой, исчезло вот так? Выслушав ее намерения, можно было считать, что серьезный разговор окончен, верно?

Чжоу Цинбай не мог не посмотреть на Линь Циньхэ.

Линь Циньхэ была в очень хорошем настроении, что бы он ни думал. Она взяла в руки весь рюкзак, а затем заметила:

— Ты рассказал об этом своей матери?

— Пока нет, — Чжоу Цинбай все еще наблюдал за ней.

— Тогда иди и скажи это сам. Я все равно не смогу сказать такой позорной вещи, — сказала Линь Циньхэ и помахала ему рукой.

Чжоу Цинбай взглянул на нее и ответил:

— Да.

Поскольку она не взорвалась, он испытал настоящее облегчение.

Он больше не раздумывал и просто объяснил ее перемены тем, что она испугалась вора.

Что касается ее просьбы лечь спать в соседней комнате, это ни о чем не говорило, потому что каждый раз, когда он возвращался домой в прошлом, она не могла дождаться, когда он быстро уйдет.

Теперь, когда он не уходил, а оставался дома, она определенно не позволит ему оставаться в одной комнате с ним.

В этом не было ничего особенного. Пока она не вызывала шума, Чжоу Цинбая мог расслабиться.

Он сказал ей:

— Я иду к отцу и матери.

Было не трудно рассказать об этом отцу и матери, потому что самой большой проблемой была его жена. И вот теперь самая большая проблема была решена.

— Тогда иди, — кивнула Линь Циньхэ.

Чжоу Цинбай пришел в дом старого Чжоу.

Отец Чжоу и мать Чжоу не успели обрадоваться возвращению своего младшего сына, как были шокированы новостью, объявленной их младшим сыном.

— Что? Ты в отставке? Больше не вернешься? — замер отец Чжоу.

— Что случилось? Почему так внезапно, зачем уходить на пенсию? — матушка Чжоу встревожилась еще больше.

— Я достиг этого возраста и вышел на пенсию, — Чжоу Цинбай все еще был краток в своем ответе.

Старший брат Чжоу, второй брат Чжоу и третий брат Чжоу были сбиты с толку.

— Как ты можешь достичь возраста выхода на пенсию? Тебе всего двадцать семь! Твое будущее безгранично! — третий брат Чжоу отреагировал первым.

Старший брат Чжоу и второй брат Чжоу также спросили его о причине.

Но Чжоу Цинбай ничего не сказал. Ни единого лишнего слова объяснения.

— Если ты ушел на пенсию, значит, ушел, — произнес отец Чжоу после долгого молчания. — Ты уже взрослый человек, тебе просто нужно много работать. Дава и его братья скоро вырастут. Они смогут работать, когда придет время. Нет никаких забот о еде и питье.

Три брата Чжоу посмотрели друг на друга.

— Четвертый, ты пойдешь с мамой, — приказала матушка Чжоу.

Чжоу Цинбай ничего не сказал и последовал за печальной матерью Чжоу в комнату.

— Сын, скажи своей матери, что именно происходит? Мама не верит, что ты достиг пенсионного возраста, — мать Чжоу уставилась на своего младшего сына.

Чжоу Цинбай знал, что обычные отговорки ее не обманут, поэтому он показал ей рану на груди. Хотя рана зажила, на груди все еще оставался большой шрам.

Он был почти у самого сердца. Сердцебиение матушки Чжоу пропустило удар при виде его. Она поняла все и без слов сына.

Глаза старушки покраснели, и она без умолку говорила:

— Хорошо, что ты ушел на пенсию. Хотя дома не так хорошо, как там, по крайней мере, еда не будет проблемой. Кроме того, это не так опасно. Дава и его братья еще слишком малы.

Это действительно было божье благословение. Если бы он встретил несчастье, это было бы действительно невообразимо.

Жена четвертого определенно была ненадежной. Если ее младший сын столкнется с несчастьем вне дома, то она обязательно соберет вещи и снова выйдет замуж. Что тогда будет с этими тремя внуками?

— Точно! Знает ли об этом мать Дава? Она всегда хотела быть официальной женой. Если ты сейчас уйдешь на пенсию, она не уйдет от тебя? — когда она вспомнила об этом, ее лицо быстро изменилось, и она поспешила спросить.

Мать Чжоу очень ясно представляла себе амбиции своей четвертой невестки, поэтому после того, как она подавила свое первоначальное волнение, она начала беспокоиться о второй половинке своего младшего сына.

— Я ей сказал. Хотя она была немного разочарована, она понимала, уже ничего не изменить, и не возражала, — сказал Чжоу Цинбай.

— Не возражала? — мать Чжоу замерла: — Как это возможно?

У жены четвертого взгляд всегда был устремлен в небо. Она всегда хотела быть официальной женой и считала себя выше других. Она смотрела свысока на всех женщин в деревне и так долго не разговаривала ни с одной из них.

Она выказывала презрение и никогда не связывалась с сельскими женщинами.

Если ее мечта стать официальной женой рухнет, насколько это будет ужасно? Небо будет пронзено ею, верно?

— Сын, твоя жена, должно быть, продумывает свой следующий шаг. Ты должен быть с ней осторожен. Если она хочет развестись с тобой, ты не должен соглашаться. Ты должен стоять твердо, иначе у Дава и его братьев не будет матери. В это время ты не сможешь поднять голову! — продолжала матушка Чжоу.

На лице Чжоу Цинбая появилось беспомощное выражение. Он хотел сказать матери, что все не так уж серьезно. Его жена все обдумала. Однако матушка Чжоу в это не поверила.

Даже если Линь Циньхэ вела себя хорошо после переселения, впечатление, оставленное первоначальным владельцем, было глубоко укоренившимся — она не та, кто улаживает дела мирным путем.

Это было очевидно с того момента, как она осмелилась использовать свою беременность, чтобы насильно отделиться от семьи вскоре после вступления в брак.

Но Чжоу Цинбай действительно не думал, что его жена будет доставлять неприятности. Он был очень расстроен перед возвращением. Он боялся, что она не даст ему и шанса на надежду, и тогда в доме не будет покоя. Но он наблюдал за ее реакцией после того, как она узнала, она действительно была явно подавлена, как будто духовная колонна, которая всегда поддерживала ее, рухнула.

Но это состояние сохранялось только до тех пор, пока он не достал три тысячи юаней и пачку талонов. Тогда все ее недовольство исчезло.

Он видел эти эмоции. Поэтому мог сказать, что она явно не готовилась к следующему шагу.

«Скорее всего это изменение было вызвано страхом перед вором», — подумав об этом, Чжоу Цинбай нахмурил брови.

Увидев выражение его лица, матушка Чжоу подумала, что он понял ее слова. Опасаясь, что он усугубит семейный конфликт, она быстро вмешалась:

— Характер твоей жены похож на фейерверк. Если тебе есть о чем поговорить, говори медленно. В этом нет ничего особенного. Ты должен утешить ее, понимаешь? Не молчи и не позволяй ей догадываться. Максимальное время, которое она проводила рядом с тобой, было не больше месяца, она не сможет тебя разгадать.

Чжоу Цинбай встал и сказал:

— Не волнуйся, мама. Все в порядке.

Была одна фраза, которую его мать сказала правильно. Они были женаты столько лет, и Дава было пять лет, даже шесть после Нового года. Но, по правде говоря, время их общения не достигало и месяца.

Значит, он все еще не знает ее. Он не может рассматривать ее, используя те крохи что знает о ней? Например, на этот раз, когда он вернулся, разве она не позаботилась обо всех трех сыновьях?

Чжоу Цинбай вышел попрощаться с отцом и тремя старшими братьями и вернулся.

Когда старший брат вернулся в свою комнату, он поговорил об этом со старшей невесткой. Старшая невестка была ошеломлена:

— Больше не вернётся? Останется в деревне?

— Да, это считается уходом на пенсию, — кивнул брат Чжоу.

— А жена четвертого согласится? — выпалила старшая невестка.

Брат Чжоу сказал:

— Нет никаких проблем с тем, чтобы он остался. С чем тут не согласиться? Кроме того, опасно работать вне дома, подвергаясь воздействию ветров и дождей. У жизни в деревне нет никакой опасности. Не нужно бояться и голода. Какая причина не соглашаться?

— Ты не знаешь, о чем думает жена четвертого? — возразила старшая невестка.

— Что? — ответил брат Чжоу.

— Не скажу. Ты все равно не поймешь, даже если я это сделаю, — старшая невестка махнула рукой.

Не только старшая невестка понимала мысли Линь Циньхэ. И вторая невестка, и третья невестка тоже знали.

Услышав об этом от своих мужей, они были потрясены. Их первая реакция была такой же, как у старшей невестки — вопросом, согласна ли жена четвертого? Она что, окончательно сошла с ума?

Второй брат и третий брат не поняли их замешательства. Они сказали, что не знают. Мать позвала его в комнату, чтобы хорошенько поговорить. Может быть, она не поднимет шума?

«Не поднимет шума?» — вторая невестка не поверила.

Она просто села со старшей невесткой и третьей невесткой вязать свитера и болтать.

Как и ожидалось, они также купили шерстяную пряжу для вязания свитеров и штанов. В противном случае, как они могли бы вынести такую холодную до смерти погоду?

— Старшая невестка, третья невестка, ты ведь знаешь о том, что четвертый шурин ушел на пенсию, верно? — спросила вязавшая вторая невестка.

— Да, — ответила старшая невестка.

— Как это можно скрыть? — третья невестка тоже высказалась.

Ведь четвертый шурин в будущем останется в деревне. Скрыть это было невозможно.

— Даже не знаю, какой скандал сейчас устраивает четвертая невестка. Ты же знаешь, какие у нее мысли. Ее глаза словно выросли на макушке. Всегда думала о том, чтобы взлететь на ветку и однажды превратиться в феникса. Теперь она упала и превратилась в травяную курицу, — болтала вторая невестка.

Естественно, в ее голосе слышалось некоторое злорадство.

Старшая невестка только что сшила для сына облегающую одежду из ткани, которую ей подарила жена четвертого. Она мягко упрекнула ее:

— Не говори так. Мы все — одна семья. Мы ничего не выиграем от отставки четвертого шурина. Сначала я думала, что если он снова получит повышение, то в будущем он сможет позаботиться о племянниках старой семьи Чжоу.

Вторая невестка услышала эти слова и невольно вздохнула:

— Верно.

Конечно, она думала о том же, хотя ее сыну в этом году было всего три года. Если его четвертый дядя добьется успеха, о ее сыне будут заботиться как о племяннике, верно?

Именно по этой причине вторая невестка, которая раньше любила придираться перед первоначальной владельцей, с годами сильно смягчила свое отношение.

Что же касается третьей невестки, то она все еще гадала, сможет ли Линь Циньхэ достать несколько свиных ног для ее послеродового восстановления. Остатки ткани от пошива одежды для братьев в прошлый раз, из которых сшили пальто ее дочери, были теплыми. Давайте не будем забывать о коричневом сахаре, оставшемся в банке, он тоже был отправлен оттуда.

Так что по этому поводу третья невестка только обдумывала это в уме и никогда не высказалась бы вслух.

Только вторая невестка не могла сдержаться. После того, как разговор с двумя невестками прервался, она вышла.

Вот так весть о том, что Чжоу Цинбай вышел на пенсию и начал работать в поле, распространилась по деревне. Деревня была маленькой, и вскоре руководитель общины приказал внуку позвать Чжоу Цинбая.

Вскоре после того, как Чжоу Цинбай вернулся из дома старого Чжоу и допил имбирный суп, приготовленный ему женой, он должен был посетить дом руководителя группы.

Линь Циньхэ не возражала. Она взяла миску и сполоснула ее.

Само собой разумеется, ей нужно было заставить его снова выпить имбирный суп. Прошлой ночью снег был такой сильный, что одной миски было бы недостаточно. Поэтому, пока он был в доме старого Чжоу, она приготовила еще немного.

На этот раз суп пил не только Чжоу Цинбай. У Дава, Эрва и Саньва тоже была своя доля, но она добавила им немного коричневого сахара. Иначе трое детей не стали бы пить. Линь Циньхэ тоже выпила.

В такую холодную погоду имбирный суп согревал тело.

Теперь, когда горела угольная печь, было очень удобно готовить что угодно. Она передала Саньва старшим сыновьям, достала картошку и нарезала ее.

На обед было достаточно тушеного картофеля, свиного брюшка и супа из креветочного порошка.

Свиное брюшко она купила вчера у сестры Мэй. На этот раз она «купила» много. Полтора килограмма свиного брюшка и несколько килограмма свиных ребрышек. Если она будет использовать их экономно, они смогут растянуть это на некоторое время.

Например, на этот раз, когда она тушила картошку и свиное брюшко, свиное брюшко было тонко нарезано. И хотя блюдо выглядело наполненным мясом, на самом деле в нем было только несколько кусочков мяса и не больше. Но если блюдо поджарить на свином сале, то будет вкусно.

Суп из креветок был гораздо проще.

Она приготовила все для обеда. Проверив время, она поняла, что еще слишком рано. Да, в доме висели часы! Первоначальный владелец накопила много промышленных талонов, чтобы купить их. На это ушло три месяца жалованья и субсидий Чжоу Цинбая.

Теперь она могла наслаждаться этим преимуществом. Конечно, она неизбежно должна была приобрести репутацию расточительной женщины.

Линь Циньхэ вернулась в комнату, чтобы осмотреть ее различные продукты.

К счастью, она предчувствовала, что Чжоу Цинбай вернется через несколько дней, и заполнила доверху емкости с рисом и мукой. Банка с яйцами тоже была полной. На какое-то время этого должно было хватить.

Что больше всего радовало Линь Циньхэ, так это 3000 юаней с пачкой талонов, которые на этот раз принес Чжоу Цинбай.

В следующем году Чжоу Цинбай будет работать. В это время на каждого человека будет распределяться еда. Такой сильный человек, как Чжоу Цинбай, наверняка сможет получить десять рабочих баллов. Так что ей не нужно будет беспокоиться о трате денег.

Она приобрела достаточно хозяйственных инструментов, так что не было никакой необходимости ходить по магазинам в уездном городе.

Таким образом, теперь с ее оставшимися 200 юанями вся ее семья имела в общей сложности 3200 юаней. Эти деньги надо экономить!

Приберечь это до тех пор, пока ограничения не будут сняты, и потом посмотреть, сможет ли она вести бизнес. В противном случае, было бы обидно, что появилась возможность вести бизнес, а у нее не было бы капитала.

Пока Линь Циньхэ строила такие планы, к ней пришла матушка Чжоу.

Увидев мать Чжоу, Линь Циньхэ подсознательно сразу же сделала свое лицо серьезным!

Она могла притворяться перед Чжоу Цинбаем, но не перед матерью Чжоу. Потому что было мало времени, которое первоначальная владелица проводила с Чжоу Цинбаем. Однако она жила в той же деревне, что и мать Чжоу. И та очень ясно представляла себе характер первоначального владельца.

— Жена четвертого, ты знаешь, что твой муж ушел на пенсию? — мать Чжоу осторожно подошла к этому вопросу.

Она действительно баловала свою невестку.

Если бы Линь Циньхэ была кем-то другим, она не стала бы показывать свое отношение и лишать достоинства свою свекровь. Но теперь она была единственной, кто обладал властью, поэтому просто заявила:

— Что хочет сказать старая мадам? Ты пришла, чтобы посмеяться надо мной? Какая насмешка! В любом случае, я больше не могу выносить эту жизнь. Самое время собраться и отправиться домой!

Она даже не назвала ее «мама»! Мать Чжоу понимала всю серьезность ситуации и быстро вмешалась:

— Жена четвертого, не будь импульсивной. Дава и его братья уже такие большие. Сможешь ли ты оставить их всех? Четвертый уже на пенсии. Он такой сильный мужчина, он все еще может содержать тебя и детей, верно? Я уже уговаривала его вернуться и хорошенько поговорить с тобой. То, как ты жила в прошлом — это то, как ты будешь жить в будущем. Тебе не обязательно идти на поле. Четвертого достаточно!

Примерно это же мать Чжоу предложила Чжоу Цинбаю, прежде чем прийти сюда.

— Как я жила в прошлом? Выйдя замуж и живя в браке так долго, я вела себя как вдова. Зачем я это делала? Полагаю, ты все это прекрасно знаешь. Но теперь он вернулся с пустыми руками. Как я могу оставить это дело? Ни за что! — Линь Циньхэ разыграла драму.

«Такое злодейство, ах!..» — она действительно не хотела устраивать истерику, но она должна. Если у нее не будет истерики, ей придется пойти на поле. Если она смириться с этим, то будет считаться, что это само собой разумеется. Она должна была бороться!

Люди, иногда должны быть такими. Если ленивый человек, вдруг станет прилежным, его все будут хвалить. В то время как если прилежный человек иногда позволит себе минутку лени, все будут его осуждать, сетуя на то, что он не оправдал их ожидания.

Это была реальность.

Она не хотела становиться вторым типом, потому что не могла вести себя подобным образом.

Поэтому она должна воспользоваться этой возможностью сейчас, чтобы у отца Чжоу и матери Чжоу создалось впечатление, что они должны быть довольны тем, что она не закатит истерику и останется для того, чтобы позаботиться о Чжоу Цинбае и ее сыновьях. Тогда они не будут ворчать на нее за спиной, что она не пошла работать в поле и свалила все на их сына, а вместо этого чувствовать, что им повезло, что она все еще хочет остаться.

Конечно, самым важным было то, что это соответствовало ее первоначальной личности.

Мать Чжоу знала, что невестка обязательно будет упорствовать, и неоднократно уговаривала ее:

— Все мы одна семья, что там бросать или нет. Четвертый — хороший человек. Ты ничего не потеряешь, в этом браке...

— Это семья вашей старой семьи Чжоу не понесла потерь. Я подарила вам, семье Чжоу, трех внуков. И они не могут сравниться с одной мной. Я вышла замуж в молодом возрасте. Он, Чжоу Цинбай, не возвращался домой столько лет, и был дома только в общей сложности один месяц. В чем разница между мной и вдовой? Кто здесь в проигрыше! — Линь Циньхэ прервала ее и опровергла ее слова.

Мать Чжоу быстро ответила:

— Мама не это имеет в виду. Теперь Четвертый ушел на пенсию, он никогда не позволит тебе страдать. Мать Дава, не делай импульсивных поступков!

— Не позволит мне страдать. Я почти до смерти страдаю. Это ли не страдание? Теперь он в отставке, как я могу все еще иметь лицо в деревне? Жители деревни, должно быть, втайне смеются надо мной. Не говоря уже о деревенских, если вспомнить вторую невестку, должно быть, она много злорадствовала от восторга. Кто знает, что теперь она будет говорить за моей спиной! — Линь Циньхэ покраснела от смущения и произнесла свою речь.

— Нет, не будет. Хотя у твоей второй невестки характер придирчивый, она не осмелится сделать такое, — быстро возразила мать Чжоу.

В конце концов, эта четвертая невестка тоже обладала сильным характером. Она никогда не позволяла второй невестке наживаться на ней.

— Что не смеет сделать? Она не осмеливается только потому, что смотрит на лицо отца Дава. Она думает только о том, сможет ли ее сын получить какие-то льготы в будущем, поэтому не решается. Теперь, когда он ушел на пенсию, она не будет вежлива, — сказала Линь Циньхэ, а затем снова перевела разговор на другую тему: — Старая мадам, тебе не нужно меня уговаривать. Я не спущу это так легко с Чжоу Цинбаем!

— Четвертый получил ранение. Пожалуйста, пусть он хорошо отдохнёт и избавиться от любых намеков на болезнь, — мать Чжоу поспешила уговорить ее.

Линь Циньхэ услышала эти слова и тут же выплюнула злобную фразу:

— Не мое чертово дело!

Чжоу Цинбай, вернувшийся в неизвестное время, отчетливо услышал эти слова из-за двери: «…»

Он даже не знал, что его жена обладает способностью говорить одно, а иметь в виду другое.

Было очевидно, что она боялась, что он замерзнет и проголодается. Даже если забыть о прошлой ночи, когда она не знала, что случилось, и присматривала за ним. Но сегодня утром, после того, как он рассказала ей все, она все равно дала ему миску после того, как он вернулся из дома Чжоу. Трое его сыновей тоже получили свою долю.

Но по отношению к его матери она использовала такой безжалостный вид.

«У нее два лица?»

Он действительно не понимал свою жену.

Внутри матушка Чжоу задохнулась. Ее разум говорил: «Это твой мужчина, почему это не твое дело?»

Но она знала, что жена его сына сейчас злится, и никакими словами нельзя до нее достучаться. Более того, она могла только согласиться, вместо того чтобы пойти против нее. В противном случае, как только четвертый вернется, жизнь закончится.

— Отец, обними меня! — в это время за дверью раздался голос Саньва.

Малыш вышел, и увидел своего отца, и сразу же направился к нему, чтобы обнять его ногу.

Чжоу Цинбай поднял Саньва. В это время из комнаты вышла матушка Чжоу.

— Мама, возвращайся. Здесь нет никаких проблем, — держа Саньва, Чжоу Цинбай попросил маму вернуться домой.

Мать Чжоу была переполнена беспокойством. Глядя на своего младшего сына, жена которого собиралась бежать, она настаивала:

— Сын, пойдем домой с мамой ненадолго.

Чжоу Цинбай последовал за ней, неся Саньва. Мать Чжоу прошептала:

— Сын, ты ведь слышал это прямо за дверью, верно? Тебе нужно хорошенько поговорить с женой, понял? Если ты не можешь убедить ее остаться, тогда тебе действительно нужно позаботиться о Дава и его братьях самостоятельно.

Даже если ее сын вот так разведется, найти другую не составит труда. Но главное заключалось в том, что сейчас это было невозможно. С тремя сыновьями, как он может снова жениться? Взять новую жену, чтобы она издевалась над тремя ее внуками?

Даже если жена четвертого была плохой матерью, она все равно лучше, чем мачеха.

Не дожидаясь, пока сын заговорит, мать Чжоу продолжила:

— Просто пообещай ей, что ей не придется работать в поле. Как она жила раньше, так будет и в будущем. Достаточно того, что она может позаботиться о твоей семье. В следующем году Дава сможет собирать травы, чтобы заработать рабочие очки. Домохозяйство, прилагающее усилия, может получить долю от численности работников, так что даже без ее выхода на работу в поле вы все равно можете жить хорошо!

Чжоу Цинбай серьезно кивнул:

— Я послушаю маму. Я ей все ясно объясню.

Кажется, он понял, почему его жена так разговаривала с его матерью. Конечно, он был не настолько глуп, чтобы сказать это. Он знал все о заработке рабочих баллов. Он не сделает так, чтобы условия жизни дома стали плохими.

Только когда она увидела, что он согласился, мать Чжоу вернулась. Но она все еще волновалась.

Дома Линь Циньхэ вела себя как ни в чем не бывало. Увидев, что еще нет десяти часов, она обратилась к Чжоу Цинбаю:

— Я слышала, мама сказала, что у тебя травмы. Подойди и дай мне посмотреть.

Сказав это, она забрала Саньва у него из рук.

Чжоу Цинбай взглянул на нее и сказал:

— В этом нет необходимости.

Линь Циньхэ просто уставилась на него. Прошлой ночью она была слишком застенчива. Теперь она могла почти спокойно смотреть ему в лицо. Ее приспособляемость была очень сильной, особенно когда он был свидетелем ее драмы с матерью Чжоу. Она чувствовала, что может сделать решительный шаг.

А пока люди были готовы сделать решительный шаг, все было возможно.

Чжоу Цинбай видел, что она не примет никаких возражений, у него не было другого выбора, кроме как войти и снять свою одежду, чтобы показать ей.

Линь Цинхэ была немного смущена, но, когда она увидела шрам на его груди, она не могла не почувствовать душевную боль.

— Быстро одевайся, немедленно ложись на печь, — приказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай послушно оделся. Погода все еще была довольно холодной.

Затем он произнес:

— Есть ли еще домашние дела?

— Да, — кивнула Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай смотрел на нее, явно ожидая указаний.

— Послушно ложись на печь и полностью залечивай свои раны. Мы поговорим после этого, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай посмотрел на нее и настаивал:

— Раны на моем теле в порядке.

— Даже если все в порядке, это не значит, что она полностью зажила. Если хочешь работать, в следующем году у тебя будет много работы. И все это сделаешь ты. А теперь быстро ложись. У меня плохое настроение, так что не добавляй в него огня, — нахмурилась Линь Цинхэ.

«В порядке?»

Она чувствовала боль, просто взглянув на него!

Чжоу Цинбай видел, что она действительно сердится, он чувствовал себя совершенно беспомощным.

«Она так легко злится».

Смирившись, он повернулся, чтобы вернуться к печи в детской.

Линь Циньхэ уложила Саньва рядом с ним и позволила ему присматривать за ребенком. Потом она пошла разогревать печь.

В этот момент снаружи вернулись Дава и Эрва. Эти два брата ушли и похвастались, что их отец вернулся. Это вызывало у них больше эйфории, чем новая одежда.

— Ваш отец рискнул вернуться прошлой ночью во время снежной бури. Из-за этого он не очень хорошо себя чувствует, вы, ребята, идите к нему и поговорите с ним, — предложила Линь Циньхэ.

Дава и Эрва очень трепетно относились к своему отцу, Чжоу Цинбаю. Услышав это от матери, они сразу же ушли.

Чжоу Цинбай увидел двух своих старших сыновей, входящих в комнату, и жестом пригласил их подойти.

Дава и Эрва вскарабкались на него и внимательно рассматривали.

Дава рассказал:

— Мама сказала, что отец болен. Отец, тебе нужно больше отдыхать.

— Да, в прошлый раз, когда Саньва заболел, маме пришлось ухаживать за ним всю ночь без сна, — кивнул Эрва.

Саньва простудился всего несколько дней назад. Линь Циньхэ была очень осторожна с тех пор, как она переместилась, но он все равно простудился. В ту ночь она действительно не спала всю ночь и заботилась о нем. Дава и Эрва узнали об этом только на следующий день.

Чжоу Цинбай знал, что его жене нелегко ухаживать за тремя сыновьями, но он не думал, что, когда дети заболеют, она будет дежурить всю ночь.

— Отец не уезжает? — глаза Дава засияли.

Эрва не мог удержаться и выжидающе посмотрел на него.

Просто их маленькие друзья упоминали об этом. Они слышали, как взрослые говорили, что их отец больше не уедет и останется в деревне.

— Не уйду, — подтвердил Чжоу Цинбай.

— Это здорово! — Дава и Эрва были взволнованы.

Естественно, дети не могли думать слишком много. Их умы были очень просты. Они хотели, чтобы их отец остался дома. Но они не знали, что если их отец останется дома, то у семьи не будет источника дохода.

Снаружи Линь Циньхэ подумывала приготовить суп, чтобы накормить Чжоу Цинбая, когда услышала смех из комнаты.

Хотя отношения между отцом и сыновьями будут ухудшаться в будущем, трое маленьких детей в семье до сих пор имеют естественное чувство поклонения своему отцу.

В конце концов, он был таким высоким и таким большим. Он выглядел очень сильным и лучше, чем отцы других детей в деревне. Поэтому они были счастливы иметь такого отца.

Линь Циньхэ приготовила в кастрюле суп из ребрышек и морских водорослей. В конце концов, теперь она «знала», что у него все еще есть раны на теле. Она должна была показать свои намерения.

Затем она разогрела тушеное свиное брюшко с картофелем и суп из креветочного порошка.

Суп из свиных ребрышек был специально приготовлен для отца злодеев. Она и дети могли съесть креветочный суп.

В 11 часов около полудня ее семья приступила к обеду.

Раненый Чжоу Цинбай пил свой суп в одиночестве. Ни Дава, ни Эрва не хотели его суп. Они заявили, что не возражают против креветочного супа.

Чжоу Цинбай бросил взгляд на Линь Циньхэ.

Линь Циньхэ объяснила:

— Отец нездоров, поэтому нуждается в питании. Оба наших мальчика хорошие сыновья и не станут драться с отцом.

Эти слова заставили Дава выпятить свою маленькую грудь и заставили Эрва перестать пускать слюни, вместо этого их глаза засияли.

Но Чжоу Цинбай упрямо поделил ребрышки между матерью и сыновьями, а сам выпил суп.

Выражение лица Дава и Эрва показывало, как они тронуты. Отец не захотел все есть сам и отдал им!

Линь Циньхэ: «...ты действительно знаешь, как их баловать».

Ребрышки из этого супа были просто божественны!

И все же она приняла его благосклонность. Она бросила на него быстрый взгляд. Чжоу Цинбай тоже наблюдал за ней.

— Быстро ешь. Как только закончишь, иди отдыхать на печь. Погода довольно холодная, — Линь Циньхэ сделала вид, что не возражает, и отвернулась.

После того как вся семья поела, Чжоу Цинбай собрался убрать посуду, но Линь Циньхэ передала ему Саньва, а сама все убрала, сказав прежнюю фразу о том, что впереди было много рабочих дней и не нужно беспокоиться об этом моменте.

Однако было очевидно, что Чжоу Цинбай был человеком, который не мог сидеть спокойно. Он не выдержит, если будет отдыхать весь день. Вздремнув, он отправился разбирать задний двор.

Видя, что он действительно не хочет ложиться, Линь Циньхэ решила не останавливать его.

Во второй половине дня снова пришла матушка Чжоу.

Линь Циньхэ уже закатила истерику, когда это требовалось. Поэтому, естественно, она не могла оставаться в несгибаемой позе и не уступать.

— Я могу остаться, — заявила она. — Но если я услышу, что вы, ребята, когда-нибудь придеретесь ко мне, я немедленно соберу вещи и уеду!

Мать Чжоу сегодня была в плохом настроении. Отец Чжоу тоже был в плохом настроении дома. Конечно, отец Чжоу не думал, что Линь Циньхэ уйдет. Он был недоволен отставкой своего сына. Но после того, как его жена сказала, что его сын ранен, он больше не мог заботиться об этом. Он тут же попросил матушку Чжоу отнести ему денег.

Мать Чжоу еще не успела вынуть деньги, когда услышала ее слова. Она быстро отреагировала:

— Можешь быть уверена. Теперь вы отделились, то есть теперь две семьи. Старая семья Чжоу не будет вмешиваться в то, как вы живете здесь. Никто не скажет, что ты не права!

— Судя по ране отца Дава, если за ним не ухаживать должным образом, она, вероятно, оставит корень болезни внутри его тела. Я не хочу быть вдовой, пока я еще молода. А в будущем мне придется варить лекарство и подавать ему. Не могла бы ты посмотреть вокруг и сказать, не хочет ли кто-нибудь продать кур? Если есть, помоги мне купить двух, — сказала Линь Циньхэ. И затем с обиженным лицом добавила: — Я не знаю, какой грех я совершила в своей прошлой жизни. В этой жизни я должна следовать за таким человеком. Сначала служи его сыновьям, а теперь прислуживай ему. Я родилась с тяжелой жизнью!

Хотя она слушала ее жалобы, камень, давивший на сердце матери Чжоу, был уже не таким тяжелым. Пусть жалуется, если хочет. В конце концов, она все еще была готова покупать кур, чтобы прокормить ее сына. Разве это не хорошо?

— Но не нужно приносить курицу из вашей семьи. Сейчас третья невестка вот-вот родит. Не хочу чтобы потом говорили, что она не может есть курицу во время послеродового периода, потому что та уже съедена моей семьей, — указала Линь Циньхэ.

Мать Чжоу сначала хотела поймать двоих из своей семьи. В старой семье Чжоу было восемь больших кур-несушек. В это время количество цыплят, которых можно было держать дома, расчитывалось на одного человека, а куриц — на двух.

Старая семья Чжоу, включая внуков, насчитывала в общей сложности 17 человек. Таким образом, они могли вырастить восемь кур.

П.р.: подробности расчета кур в следующей главе.

Восемь кур — казалось бы это большой количество, но на самом деле их было недостаточно даже для еды. А яйца надо придерживать для продажи, чтобы купить соль и тому подобное.

Поэтому яйца были драгоценны для старой семьи Чжоу, которая жила так благоразумно.

Мать Чжоу, которая сначала планировала ожесточить свое сердце, чтобы поймать двух старых куриц, выбросила это из головы, услышав, как Линь Циньхэ сказала это.

К счастью, мать Чжоу была очень популярна в деревне. Купить двух кур было не так уж и сложно. Она быстро вернулась с двумя связанными взрослыми курами.

Чтобы не идти против своего характера, Линь Циньхэ не дала матери Чжоу ни монеты. Но мать Чжоу даже не сказала ни слова.

Потому что она знала, что эти две курицы будут использованы для питания тела ее младшего сына. И трое ее внуков тоже могли их съесть. Что же касается Линь Циньхэ, то она была всего лишь одним человеком. Сколько она может съесть, если вообще будет есть?

Она снова тайком вынула из кармана двести юаней, которые лежали в большой пачке по десять юаней.

— Что ты делаешь? — Линь Циньхэ замерла, прежде чем произнести свои слова.

— Мы сохранили это с того времени, когда четвертый присылал их. После постройки двух комнат для двух старших сыновей, осталось только это. Пожалуйста, сохрани это. Позже, когда Дава и его братья вырастут, им придется тратить деньги повсюду, — неохотно матушка Чжоу все же взяла это небольшое состояние в двести юаней, чтобы отдать Линь Циньхэ.

В то время, когда жена четвертого отделилась, они решили использовать оставшиеся деньги Чжоу Цинбая, чтобы построить одноместные комнаты для остальных троих, чтобы они не возмущались.

В то время кирпич и черепица стоили гораздо дешевле, чем сейчас.

Стартовая цена одного квадратного метра жилья тогда составляла четыре-пять юаней. И даже тогда им удалось съэкономить.

Дом Линь Циньхэ — две комнаты и гостиная площадь всего 50 квадратных метров. Затрат на рабочих не было никаких. Отец Чжоу позвал на помощь людей, включая братьев Чжоу, так что это обошлось дешево.

Но теперь же цена жилья составляла почти десять юаней за квадратный метр, что было большее более чем в два раза. Невозможно было бы построить просторный кирпичный дом, не потратив одной-двух тысяч.

В то время родители Чжоу потратили деньги Чжоу Цинбая, чтобы построить каждому из сыновей по комнате, и тогда те перестали возражать.

Сумма, которую сейчас предлагала мать Чжоу — это все, что осталось от строительства.

У двух стариков был еще собственный пенсионный фонд, к которому они ни за что не притронулись бы.

Линь Циньхэ претендовала и на другие преимущества. Так что эти двести юаней Линь Циньхэ решила оставить им.

— Если бы отец Дава узнал, что я забрала у его родителей деньги, он бы сильно поссорился со мной.

— Это было первоначально заработано четвертым. Все эти годы я хранила их для него. Теперь, когда он вернулся, деньги, естественно, должны быть возвращены ему. Никто ничего не сможет сказать. Эти две курицы тоже были куплены на эти деньги, — мать Чжоу продолжала настаивать.

Линь Циньхэ не хотела принимать их. Но матушка Чжоу настояла на том, чтобы отдать их ей, поэтому она немного поколебалась, а затем взяла. Она пообещала:

— Я не отнесу их моей материнской семье. Я сохраню их на наши расходы.

Мать Чжоу была удовлетворена ее заявлением. Она хотела посоветовать еще кое-что, например, жить более благоразумно и не вести себя так экстравагантно, но, решив, что невестка не станет ее слушать, промолчала.

Когда матушка Чжоу вернулась, она сказала другим своим невесткам, что жена четвертого заплатила за кур.

Поскольку она не могла скрыть, что помогала найти кур, лучше было бы сказать об этом открыто.

Старшая и третья невестка ничего не сказали. На самом деле они обе почувствовали некоторое облегчение, особенно третья невестка. Она приблизительно подсчитала, что ребенок должен родиться в следующем месяце. Семья могла дать ей только одну курицу, чтобы восстановить ее организм. Если бы эту курицу подарили четвертому шурину, она, скорее всего могла бы съесть только несколько яиц.

Старшая невестка была такой же. Она должна была родить в марте следующего года. Она также хотела оставить кур для еды внутри своей семьи.

Вторая невестка надула губы. Ее разум задавался вопросом, сколько денег старая мадам отдала семье четвертого!

Она хранила это в своем сердце, не смея произнести вслух. Старая мадам действительно терпит жену четвертого. Что же до них, то старая мадам была так строга к ним

***.

Линь Циньхэ после ухода матери Чжоу сразу же отправилась на задний двор, чтобы исповедаться Чжоу Цинбаю.

— Сначала я не хотела брать деньги, но, судя по ее виду, если бы я их не взяла, кто знает, что бы она подумала. Я думала о том, каким долгим будет будущее, поэтому забрала деньги, — призналась Линь Циньхэ.

Чжоу Цинбай строил курятник. Отвечая ей, он посмотрел на нее и сказал:

— Ты отвечаешь за домашнее хозяйство.

По его серьезному отношению Линь Циньхэ поняла, что у него действительно нет возражений.

— Нет никакой спешки в том, чтобы делать курятник. Когда будешь готов, приходи и убей курицу. Я потушу вкусную курицу на вечер.

Чжоу Цинбай кивнул:

— Предоставь это мне.

Закончив работу, он вышел во двор, чтобы убить курицу.

«Как было хорошо передать ему эту работу!»

Линь Циньхэ вскипятила воду, чтобы удалить перья. Она зажгла печь. Лучше всего для тушения курицы подходила кастрюля. Начиная с этого момента нужно было тушить примерно до 7 вечера, чтобы она была такой мягкой и нежной.

Не было никаких специальных ингредиентов для тушеной курицы, только горсть семян кунжута. И никаких красных фиников.

Тушеная курица с кунжутом была очень вкусной и питательной и идеально подходила для нынешнего состояния Чжоу Цинбая.

— Съешь яблоко, — Линь Циньхэ зачерпнула ему горячей воды, чтобы вымыть руки, а затем пердложила яблоко.

Чжоу Цинбай уставился на нее.

— На что ты смотришь? — спросила Линь Циньхэ.

— Ни на что, — Чжоу Цинбай взял яблоко и отрезал половину, чтобы она съела.

Хотя Линь Циньхэ закатила глаза, в душе она была довольна. Этот человек был самоотверженным. Она приняла его, говоря:

— Это для тебя — пациента. На этот раз я буду есть только ради тебя.

— Не надо быть такой, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Циньхэ знала, что он имел в виду, и была слишком ленива, чтобы возиться с ним. Не было ничего удивительного в том, что этот неэмоциональный человек подвергался жестокому обращению со стороны первоначальной владелицы, заставлявшей его ходить в лес в холодную погоду и приносить дрова. Он не умел лениться, даже когда был ранен.

Она повернулась и вернулась в комнату, поэтому не заметила, как смягченный взгляд Чжоу Цинбая проводил ее.

Дава, Эрва и Саньва все были в комнате, но братья развалились на печи, не желая спускаться, так как было очень тепло.

— Мама! — увидев, что Линь Циньхэ вошла, жуя яблоко, глаза всех троих загорелись.

— Как только вы спуститесь и оденетесь, я дам каждому по яблоку, — провозгласила Линь Циньхэ.

— Это яблоко уже не такое большое, как раньше. И не такое сладкое, — заметил Дава, одеваясь.

— Совершенно, верно, — Эрва покачал головой.

— Ну и что? Предыдущие были куплены в уездном городе, а эти — в местном кооперативе спроса и предложения, — ответила Линь Цинхэ, откусив яблоко и приказав Саньва одеться самому.

В уездном городе продавались яблоки размером с ее собственные, но их было слишком мало, чтобы покупать. Пока у нее был запас в пространстве, и она посещала город, ей не о чем беспокоиться.

Яблоки дома не были большими, так как они были местного производства. Вкус был также не так хорош, как те, которые она взяла из своего пространства.

Дава и Эрва закончили одеваться. Каждый пошел за яблоком. Саньва неумело надел свою одежду, но все же Линь Циньхэ не поправила ее для него. Попрактиковавшись, он сможет сделать все правильно. Все будет в порядке, пока он закутан.

Линь Циньхэ превратила яблоко Саньва в яблочное пюре. У маленького ребенка был отличный аппетит, и он смог съесть все это.

Вероятно, из-за того, что он плотно ел и был в добром здравии, его лихорадка на днях быстро отступила.

Дава и Эрва знали, что их отец на заднем дворе, и побежали туда.

Они помогали подносить ему вещи, братья были радостно заняты своими делами.

Линь Циньхэ также передала им Саньва. Увидев время, она стала готовиться к ужину.

Поскольку на сегодняшний вечер была приготовлена еще и курица, Линь Циньхэ сделала еду относительно простой. Она сделала пельмени с половиной килограмма свиного брюшка. Сегодня достаточно было только пельменей. Просто и вкусно.

После того, как суп кипел на угольной плите в течение часа, появился ароматный запах куриного бульона.

Три брата почуяли запах и встали на страже перед угольной печью. Линь Циньхэ не обращала на них никакого внимания.

Надо сказать, что она не готовила для них никаких блюд из курицы с тех пор, как прибыла сюда. Курица стоила один юань. Но ни одна фермерская семья не хотела продавать ее, потому что животное использовалось для получения яиц, которые были одним из немногих белковых ингредиентов, которыми располагала фермерская семья.

Линь Циньхэ не видела куриц даже, когда отправилась в уездный город.

Поэтому до сих пор она их не тушила. Теперь жадность — это нормально.

Чжоу Цинбай работал очень быстро. Через день курятник выглядел вполне прилично. Их семья могла вырастить трех куриц.

Существовал закон по которому в семье из десяти человек могли выращивать только пять кур. Но даже если в семье было одиннадцать человек, они тоже могли выращивать только пять кур.

П.п.: одна курица на двух человек, при нечетном деление до десяти человек в семье, округление шло в большую сторону: 3 человека — 2 курицы, 5 человек — 3 курицы; если в семье было больше десяти человек, округление шло в меньшую сторону: 11 человек — 5 куриц, 13 человек — 6 куриц. Итак, десять — это разделительная линия для округления.

— Ты хочешь разводить свиней дома? — спросила Линь Циньхэ и посмотрела на все еще пустой двор.

— А можно? — Чжоу Цинбай посмотрел на нее с некоторым удивлением.

Он знал, что она любит чистоту, и это было добродетелью. Ему также нравилось, что в его доме было чисто. Вот почему она раньше даже кур не разводила.

На этот раз она разрешила ему построить курятник, чем повергла его в шок. Он не думал, что она также захочет разводить свиней.

— Да. Однако ты несешь ответственность за уборку, — сказала Линь Циньхэ.

— Хорошо! — кивнул Чжоу Цинбай.

Линь Циньхэ больше ничего не сказала.

В этом году они уже не могли получить свинью. Они должны были подать заявку вместе с командой. И хотя свинья будет выращена в их доме, она будет принадлежать команде. Такая свинья не была частной собственностью, однако можно было получить рабочие балы за особенно для хорошо выращенных свиней. Рабочие очки могли составлять до половины заработка взрослого человека.

Это был хороший способ получения дохода.

Навоз от свиней также можно было обменять на рабочие очки, а можно было использовать на домашнем огороде.

У Чжоу Цинбая тоже были планы по разведению свиней. Он знал, что она любит чистоту и не собирался воспитывать свинью дома с самого начала. Он собирался устроить свой свинарник в производственной бригаде, и там держать свиней. Он не собирался растить слишком много, только двух.

Но так о них было бы неудобно заботиться, но теперь, когда его жена согласилась растить их дома, он был в восторге.

— Теперь все будет не так, как раньше. Если я не смогу даже хорошо поесть, зачем беспокоиться о запахе, — Линь Циньхэ объяснила это так.

Если бы у его жены были такие чувства в прошлом, он не обязательно держал бы их в сердце. Но почему-то теперь, когда жена сказала это так, ему стало не по себе. Он чувствовал, что не дает ей жить хорошей жизнью.

— А как насчет того, чтобы растить свинью снаружи? — сказал Чжоу Цинбай.

Когда Линь Циньхэ услышала эти слова, она знала, что он имел в виду. С выражением лица: «ты что, дурак?», она уставилась на него:

— С таким большим задним двором ты будешь растить свиней снаружи? А также, можешь ли ты быть спокоен, если будешь растить их там? Если кто-то с дурными намерениями подсыплет им в еду колючки, то усилия целого года будут потрачены впустую.

Затем она продолжила:

— Я просто говорю это. Ты не должен принимать это всерьез. Однако я не стану убирать вместо тебя свиной навоз. Ты должен иметь это в виду.

В детстве она много работала на ферме вместе с бабушкой. Хотя она умела это делать, ей не хотелось. Дело было не в капризах. Тот, кто это делал, знает.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

На ужин у них был суп с пельменями. Вся семья была довольна.

Поев, Чжоу Цинбай вышел. Линь Циньхэ знала, что он собирается обсудить выращивание поросят. Не нужно было управлять им.

Ужинали они рано, в четыре часа. А около половины седьмого Линь Циньхэ принесла куриный бульон для отца и сыновей.

Куриный суп, тушенный с кунжутом, был очень ароматным. Линь Циньхэ решила, что ей достаточно лишь немного супа. Однако Чжоу Цинбай положил ей в тарелку куриную ножку. Но она сменила ее на два куриных крылышка, а куриная ножка была разделена между тремя мальчиками.

Что же касается остального, то съесть все оставшееся было обязанностью Чжоу Цинбая.

После трапезы вся семья была довольна.

Потом они почистили зубы, вымыли лицо, руки и ноги, прежде чем лечь спать.

— Ты спишь один. Я буду спать с тремя мальчиками, — сказала Линь Циньхэ и отвела своих сыновей обратно в комнату.

Чжоу Цинбай, поджав губы, смотрел, как удаляется ее стройная спина. Сегодня утром ему было все равно, но после целого дня работы он задумался, не слишком ли рано согласился?

Лежа на теплом одеяле, Чжоу Цинбай никак не мог заснуть. Этот день немного отличался от его представлений о своем возвращении.

Он думал, что она поднимет много шума, но она этого не сделала.

Она не только этого не сделала, но и хорошо позаботилась о еде, которая была особенно вкусной.

Он и не подозревал, что ее кулинарные способности так хороши. Хотя она готовила, когда он возвращался раньше, она давала ему только миску лапши на весь день. Ничего больше.

Возможно он слишком много думал, но, казалось, она была в восторге от его возвращения домой.

В это время из соседней комнаты доносились звуки детской игры. А также ее взрывы смеха. Выражение лица Чжоу Цинбая смягчилось. Он полагал, что, хотя она и была немного рассержена, он, вероятно, не вызывал у нее отвращения.

Не обращая внимания на размышления мужчины в соседней комнате, Линь Циньхэ некоторое время играла со своими тремя сыновьями, а затем задремала вместе с ними.

Засыпая так рано ночью, она просыпалась рано утром, и никто ее не будил. Просто в постели было слишком тепло, и она не хотела вылезать.

Но мысль о раненом сожителе, нуждающемся в питании, не давала ей покоя. Вчерашний куриный суп должен был давно перевариться, а у такого крупного парня аппетит должен был быть действительно большой.

Поэтому Линь Циньхэ встала. Сейчас было только около 6:30.

Когда она встала, то обнаружила, что он только что вернулся с улицы. Похоже, он вышел на утреннюю пробежку.

— Ходил на пробежку? — после паузы Линь Циньхэ спросила.

— Эн, — Чжоу Цинбай взглянул на нее, — иди еще поспи. Я приготовлю завтрак.

— В этом нет необходимости. Если не хочешь отдыхать, иди строй свинарник. Чем раньше его построят, тем раньше мы сможем забрать поросят, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай кивнул, затем пошел работать на задний двор, Линь Циньхэ приготовила пшенную кашу и в качестве гарнира тарелку холодных грибов, которые были замаринованы прошлой ночью. Это идеально подходило для еды сегодня.

Пришло время пробуждения, и она разбудила троих мальчиков. Она налила им горячей воды, чтобы они умылись, и нанесла на них крем, прежде чем выйти.

Она поджарила пять яиц, по одному на человека. Это блюдо нужно было есть, пока оно горячее, иначе оно не будет вкусным.

Чжоу Цинбай ничего не сказал о том, что она использует масло для жарки яиц. Съев простой и питательный завтрак, Чжоу Цинбай продолжил работать на заднем дворе. Сегодня он сможет достроить свинарник.

Линь Циньхэ сказала Дава:

— Иди позови своего старшего дядю, второго дядю и третьего дядю, чтобы они пришли и помогли твоему отцу.

Чжоу Цинбай настаивал, что в этом нет необходимости, но Линь Циньхэ отмахнулась:

— У тебя все еще есть травмы. Стоит позвать их на помощь. Через два дня я планирую сделать булочки. Тогда я дам им несколько.

На это Чжоу Цинбаю нечего было сказать.

Подошли трое братьев Чжоу.

Между женщинами было достаточно трений, но между братьями их было не так много. Естественно, они подошли бы, чтобы протянуть руку помощи, особенно сейчас, когда Чжоу Цинбай, этот младший брат, нуждался в помощи.

Более того, комнаты, в которых они теперь жили, были построены на пособие Чжоу Цинбая, иначе им пришлось бы тесниться всем вместе.

Тем более что постройка комнат теперь стоила гораздо больших денег, и хоть раньше было дешевле, тогда им едва хватало денег на еду. Так что можно считать, что они получили большую пользу.

Многие люди в деревне в настоящее время жили в одной комнате: первая ветвь, вторая и третья. Обычно их дни были оживленными и шумными, и многие братья и сестры отвернулись друг от друга.

Из-за этого контраста даже вторая невестка чувствовала себя спокойнее. По крайней мере, у них одна ветвь жила в одной комнате.

Поскольку братья пришли на помощь, поэтому Линь Циньхэ велела им остаться на обед.

На обед был отварной сладкий картофель. Хотя основное блюдо было немного простым, гарниры все еще были хорошими: миска жареного яйца и нарезанного картофеля, тарелка тушеной свиной грудинки с крахмальной лапшой, тушеные ребрышки с грибами и кастрюля супа из ребрышек и морских водорослей.

Даже второй брат и третий брат были чрезвычайно довольны своей едой. Они пришли к выводу, что сегодня работали не зря.

Старший брат был добросердечен, постоянно повторял:

— Мы братья. Не надо так с нами обращаться! Это всего лишь мелочь.

— Все в порядке. Старший брат, ешь, — ответила Линь Циньхэ.

Старший брат был немного обеспокоен состоянием семьи четвертого. Сколько денег требовалось, чтобы так питаться?

В то время как Чжоу Цинбай ничего не сказал, во взгляде, брошенном на жену, был намек на признательность. Линь Циньхэ тайком бросила на него свирепый взгляд: «На что ты смотришь? Ешь!»

Они пришли на работу, конечно, ей нужно было приготовить что-нибудь поесть. Неужели они думают, что она была такой мелочной?

Она проигнорировала его и занялась кормлением Саньва.

Эта трапеза содержала в себе некоторое тщательное планирование.

Хотя в каждом блюде, казалось, было мясо, общее количество положенного мяса было не таким большим.

Она положила только четыре яйца в кастрюлю с яичницей и картошкой. Их жарили со свиным салом, что делало блюдо очень вкусным.

В тарелке тушеной свиной грудинки с крахмальной лапшой было не больше полутора килограммов.

Тушеные свиные ребрышки и грибы, а также суп из ребрышек с морскими водорослями готовили с одной порцией свиных ребрышек.

При этом, похоже, содержание жира было достаточным.

По крайней мере, трое братьев Чжоу остались очень довольны. Этого было достаточно для Чжоу Цинбая и детей.

Поскольку три брата Чжоу пришли на помощь, свинарник был построен за один день.

Вечером Линь Циньхэ не стала просить троих братьев на ужин. Она просто дала им по три яблока, прежде чем отпустить домой.

— Тебя отослали всего с тремя яблоками? — заметила с недовольством вторая невестка, как только вернулся второй брат.

После целого дня работы не было никакого коричневого сахара. Только яблоки? Так вот как ты кого-то благодаришь?

— Обед был довольно хорош, — больше второй брат ничего не сказал. В конце концов, еда в полдень была достаточной компенсацией.

И поскольку три брата пришли, сколько работы может сделать каждый? Учитывая характер четвертой невестки, чтобы она еще и готовила, вместо того, чтобы создавать проблемы, второй брат чувствовал, что это того стоит.

Старшая невестка и третья невестка, узнав об обеде, ничего не сказали. Они были в восторге от яблок, так как обе были беременны.

Отец Чжоу и мать Чжоу вздохнули с облегчением. Судя по всему, жена младшего сына уже остепенилась и больше не будет капризничать.

— К счастью, мы дали ей двести юаней, иначе она не успокоилась бы так быстро, — заметила матушка Чжоу.

— Не говори об этом. Пока они могут жить хорошо, этого достаточно. Поскольку семья четвертого будет разводить свиней, их будущее не будет плохим, — сказал отец Чжоу.

Матушка Чжоу вздохнула, но ничего не сказала. Она просто надеялась, что жена четвертого может быть более благоразумной с их образом жизни.

Не прошло и двух дней, как семья четвертого заставила Дава и Эрва доставить восемь булочек.

Отец Чжоу и мать Чжоу получили по одной. В то время как у остальных трех семей было по две.

Булочки были наполнены свининой и грибами. Так вкусно, что можно было проглотить язык.

Старшая невестка и третья невестка заметили, что четвертая невестка слишком вежлива. Между братьями не было необходимости в таком количестве подарков.

Этим поступком Линь Циньхэ заставила замолчать вторую невестку, которая на днях пробормотала о своем недовольстве тремя яблоками.

Теперь она получила пощечину. Линь Циньхэ прислала две булочки, что не было простым подарком.

—Теперь, когда четвертый шурин ушел в отставку, она знает, как себя вести. Однако ее жизнь скоро испортится. Зачем притворяться большим плохим волком?! Использование булочек для улучшения человеческих отношений! — по ночам вторая невестка ворчала на своего мужа.

— Если им понадобится помощь в будущем, я все равно пойду, — второму брату было наплевать на мысли женщин, когда он наслаждался послевкусием.

Эта булочка была такой вкусной, что он мог хорошо спать по ночам.

— Я думала, когда четвертый шурин уйдет на пенсию, она доставит много хлопот. Но ничего подобного нет. Скажи, сколько денег привез четвертый шурин? — спросила вторая невестка.

— Не важно, сколько денег он привез, это не имеет к нам никакого отношения, — заявил второй брат.

Вторая невестка толкнула его:

— Я знаю. Я просто хочу спросить. Интересно, пятьсот?

— Пятьсот? Ты слишком много думаешь. Парень в соседней деревне, вышедший на пенсию, получил всего триста, — заметил второй брат.

— А разве четвертый шурин не часто получает заслуги? Они могли дать ему больше? — сказала вторая невестка.

— Я говорю, что тебе не следует беспокоиться об этих вещах. Я считаю, что ни одной суммы денег недостаточно для того, чтобы жена четвертого тратила их впустую, — второй брат махнул рукой.

Несмотря на то, что он был доволен обедом двухдневной давности и был еще более доволен сегодняшними двумя большими белыми булочками. Но все равно считал, что жена четвертого не знает, как жить.

— И не важно, сколько денег четвертый принесет с собой, если она отправится за покупками, никакого дохода в будущем не будет, — заявил второй брат.

Услышав это, вторая невестка наконец отпустила его. Это действительно было правдой. Старая поговорка была верна. Гора сокровищ дома не может превзойти ежедневное поступление монет. С блудной натурой Линь Циньхэ сколько денег было бы для нее достаточно? Даже если на этот раз привезли много денег, их явно не хватило.

— Она так любила чистоту и презирала то одно, то другое. Разве теперь она не будет разводить свиней на заднем дворе? — вторая невестка злорадствовала от восторга.

Убирать за двумя поросятами было нелегко. Это было физически утомительно. А еще воняло как в аду.

В будущем высокомерной Линь Циньхэ предстояло столкнуться с давлением реальной жизни, которое вызывало у второй невестки волнующее чувство топтания феникса.

Третья невестка была уже довольно долго беременна, поэтому никуда не выходила. Но старшая невестка решила навестить Линь Циньхэ.

Хотя в прошлом их отношения были не очень хорошими, она все еще оставалась ее невесткой. Поэтому старшая невестка пошла, чтобы убедить ее, сказав, что с семьей нет необходимости быть вежливой. Если им понадобится помощь в чем-то, было бы неплохо просто дать им знать об этом в будущем. И ей не нужно будет отплачивать им продуктами.

Впечатление Линь Циньхэ о старшей невестке все еще было довольно хорошим. Поскольку она была понимающим человеком, естественно, Линь Циньхэ была готова стать ближе к ней. Третья невестка тоже была такой же. Среди невесток она не хотела общаться только со второй невесткой.

— Я обещала маме, что достану третьей невестке две свиные ноги во время периода ее послеродового восстановления для улучшения качества молока. Когда старшая невестка родит, я также возьму две для тебя, чтобы потушить с арахисом, — глядя на большой живот старшей невестки, сказала Линь Циньхэ.

— Тогда я не буду стесняться тебя, — при этих словах сердце старшей невестки дрогнуло, и она почувствовала, что жена четвертого очень мила.

— На этом этапе ты должна есть больше яблок, старшая невестка. Не бойся этого. Дождись, когда родится ребенок, тогда ты будешь рада, — посоветовала Линь Циньхэ.

— Что ты имеешь в виду? — старшая невестка недоумевала.

— Посмотри на моих мальчиков. Как они выглядят? Хорошенькие, правда? — сказала Линь Цинхэ, провязывая очередную петлю свитера.

Этот свитер был для Чжоу Цинбая. У ее мужа было не так уж много одежды. Поэтому ей пришлось прибавить скорости. Этот холод действительно пробирал до костей.

К счастью, она заставила Чжоу Дуна принести так много дров, иначе им не хватило бы поддерживать огонь в печи.

— Дава и его братья очень хорошенькие, — не удержалась старшая невестка. Это не было лестью.

Чжоу Цинбай рос довольно хорошо. Он был высок и красив, не говоря уже о Линь Циньхэ. Она была цветком в деревне и за ее пределами, когда еще жила в своем материнском доме. И с тех пор, как она вышла замуж, ничего не изменилось. Выйди сейчас и скажи, что она не замужем, люди бы поверили.

Она не знала, может ей показалось, но старшая невестка чувствовала, что жена четвертого стала более привлекательной. Особенно в последние дни. Она не могла точно определить, какая часть выглядит хорошо. Это было просто ощущение.

Дава, Эрва и Саньва — все они унаследовали лучшие черты своих родителей. Можно сказать, что таких красивых братьев нельзя было найти во всей деревне.

И из-за этого отец Чжоу и мать Чжоу очень любили их.

Особенно теперь, когда жена четвертого проявляла к ним особую заботу. Все они выглядели такими красивыми, что из глаз могли потечь слюнки. (П.р.: это не ошибка)

— Твоя правда. Тогда ты знаешь, что я ела, когда была беременна ими? — сказала Линь Циньхэ.

— Что ты ела? — старшая сестра быстро отреагировала.

— Больше всего я ела яблоки. По одному в день. Вот почему братья родились с очень хорошей кожей. Так же у них очень сильная иммунная защита. Это тоже очень хорошо. Братья редко болеют простудой или лихорадкой, — объяснила Линь Циньхэ.

— Это дорого стоит, — старшая невестка, услышав эти слова, воскликнула.

— Так и есть. Но почему мы так усердно трудимся в своей жизни? Это все ради детей. Можем ли мы позволить нашим детям проиграть на старте? В это время один человек ест, два человека получают питание. А ты служишь всей семье. А что плохого в том, что ты ешь яблоки во время беременности? — продолжила Линь Циньхэ.

Теперь, когда она упомянула об этом, слова закружились в голове старшей невестки. Насколько трудна беременность? Даже если люди в эту эпоху сильны, они в основном не воспринимают этот вопрос всерьез. Но если они могут, кто не захочет воспользоваться этим временем, чтобы жить хорошей жизнью?

Но у невестки Чжоу не хватило смелости потратить свои деньги. Ей было больно за каждую потраченную монету, и она не могла тратить столько денег на еду, не моргая глазом.

— Яблоки не стоят больших денег. На одну монету можно купить много. Ты так долго упорно трудилась. Это не проблема — угостить себя, — уговаривала Линь Циньхэ. — Ты можешь вернуться и рассказать третьей невестке, что нужно есть больше яблок во время беременности.

Она сказала то, что должна была сказать. Что касается того, послушалась бы она совета или нет, это было их дело.

После того, как старшая невестка вернулась, мать Чжоу подошла к ней и спросила:

— Ты сказала жене четвертого?

Старшая невестка была проинструктирована матерью Чжоу, чтобы пойти туда. Мать Чжоу чувствовала, что если она пойдет туда, то обязательно разозлит жену четвертого. Поэтому она могла послать только старшую невестку.

— Мама, не волнуйся. Четвертая невестка знает, — сказала старшая невестка.

— Если бы она знала, мне пришлось бы беспокоиться об этом? Теперь, когда ее муж вышел на пенсию, дома нет никакого дохода. Если она продолжит так есть, как они смогут жить? — сокрушалась мать Чжоу.

— Я сказала об этом четвертой невестке. Четвертая невестка сказала, что поняла и больше не будет этого делать, — сказала старшая невестка.

Конечно, старшая невестка не сказала всего, она чувствовала, что Линь Цинхэ дала ей поверхностный ответ. Как невестка, она не могла научить ее управлять семьей. Она сказала то, что нужно было сказать, и не могла заставить ее переступить через свои убеждения.

После того как матушка Чжоу ушла, старшая невестка подошла к третьей невестке и обсудила вопрос о покупке яблок для еды. Должны ли они объединиться, чтобы купить их?

Как только третья невестка услышала о личном опыте Линь Цинхэ и вспомнила, какие милые братья, она согласилась без раздумий.

И они вдвоем сбросились по пять монет. Собрав фонд, они попросили старшего брата купить мешок яблок, затем разделили его поровну.

Как только матушка Чжоу узнала об этом, она заворчала:

— Почему они купили это? Нам что не хватает еды?

Брат Чжоу не слишком много думал. Он улыбнулся и сказал:

— Они слышали от четвертой невестки, что есть яблоки полезно для детей в их животах. Она часто ела их, когда у нее были мальчики. Теперь они чудесно выросли, правда?

Как только она услышала это, мать Чжоу чуть не оступилась и не разбила яйца, которые только что достала, чтобы поджарить на сегодня. Она послала жену старшего, чтобы отговорить жену четвертого. Но она не только потерпела неудачу, но и вместе с третьей невесткой были введены в заблуждение женой четвертого!

Действительно ли употребление яблок позволит им стать похожими на Дава и его братьев? Не думай, что она не знает, что, когда жена четвертого была беременна Дава, она была ненасытна. Она ела все что было, так как же это могут быть только яблоки?

Но матушка Чжоу не могла этого сказать. Что она может сказать? Две ее невестки были беременны, поэтому им не разрешалось есть яблоки?

Они не приходили к ней за деньгами, а пользовались собственным частным фондом.

Поскольку урожай в этом году был хороший, она дала каждой семье по два юаня карманных денег, чтобы они не приходили просить у нее денег.

По правде говоря, Линь Цинхэ не солгала, говоря, чтобы они ели яблоки во время беременности. Это был лучший плод для беременных, так как он был питательным как для ребенка, так и для матери.

Более того, он не был дорогим, так почему они не могли его съесть? За юань можно купить полный мешок.

Когда Линь Цинхэ была беременна мальчиками, ей очень нравилось есть яблоки. Не только яблоки, но и все остальное, что она могла купить.

Из-за страха, что роды повредят тело матери, она пошла на все.

Именно по этой причине мальчики во время беременности получали больше питательных веществ, чем их сверстники того же возраста.

Они действительно были очень белыми и нежными, когда только родились. Совсем не морщинистыми.

По воспоминаниям, Дава родился примерно в три с половиной килограмма. И Эрва, и Саньва были примерно по три килограмма. Это был очень хороший вес.

Многие дети в деревне родились в два с половиной килограмма. Детей весом больше трех килограммов было очень мало, так что это было хорошим результатом.

Но Линь Цинхэ было все равно, что думает старая семья Чжоу. Она была занята вязанием свитера для Чжоу Цинбая.

Что же касается Чжоу Цинбая, то он не мог сидеть сложа руки. Сегодня он отправился с командиром за поросятами.

Линь Цинхэ увидела, что он не может сидеть спокойно, и не стала с ним возиться. Но она все равно приготовила ему суп из ребрышек. Что же касается других вещей, то она не будет слишком вмешиваться.

В полдень Чжоу Цинбай принес двух маленьких поросят.

Два маленьких поросенка были тепло встречены тремя мальчиками, как только они вернулись домой. Все трое прижались друг к другу, чтобы потрогать и погладить их.

Чжоу Цинбай был явно в хорошем настроении.

После обеда он почистил кастрюлю, чтобы приготовить корм для свиней. Они все еще были маленькими, так что готовить было не сложно. Когда позже они станут больше, порция значительно увеличится. В это время нужно будет прикладывать больше усилий.

— В следующем году вырастим еще несколько на заднем дворе, — просто сказал ей Чжоу Цинбай.

— Прекрасно, естественно за ними ухаживаешь ты, — ответила Линь Цинхэ, а затем сравнила свитер в ее руке со его телом. Хотя она опиралась только на визуальный осмотр, после сравнения она чувствовала, что ее ремесло было великим. После того, как она сравнила, в основном не было никаких расхождений. Свитер должен был получиться как раз впору.

Взгляд Чжоу Цинбая был мягким. В последние несколько дней он действительно почувствовал, что отношение его жены совершенно отличается от того, что было в прошлом.

Хотела ли она жить с ним или нет, он мог понять. Эти несколько дней она тщательно ухаживала за ним. В ее сердце определенно было место для него.

Линь Цинхэ не знала, что вязание свитера вызвало у него такое прекрасное недоразумение. Закончив сравнение, она подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на нее. Его взгляд был очень сосредоточенным. Она тут же смущенно кашлянула и сменила тему.

— Это здорово, что он подходит. Ты можешь уйти.

— Есть еще какие-нибудь домашние дела? — Чжоу Цинбай не сдвинулся с места и продолжал смотреть на нее.

Он не понимал, почему его жена стала немного стесняться при виде него, но это не мешало ему еще больше наблюдать за ней.

Он и раньше считал ее хорошенькой. Но теперь, глядя на нее, он чувствовал, что его жена действительно привлекательна.

Она выглядела бледной и нежной. Когда она говорила, ее голос звучал мягко. Даже образованные городские девушки не были такими красивыми, как его жена.

Линь Цинхэ задумалась, что не так с этим человеком? Когда он впервые вернулся, его обращение было ни холодным, ни теплым. Но два дня назад, она начала замечать, что как только он освобождался от работы, он приходил и приставал к ней.

— Ничего не поделаешь. Это зима. И сейчас дни зимней изоляции, — ответила, подумав, Линь Цинхэ.

Дома делать было действительно нечего, и она могла ответить только так.

Чжоу Цинбай бросил на нее последний взгляд и мог только отступить. Похоже, жена все еще не простила его. Она не собиралась позволять ему спать с ней.

Линь Цинхэ продолжала вязать свитер. Чжоу Цинбай направился к соседней двери, чтобы посмотреть, как дремлют его трое сыновей. Поскольку сейчас делать было нечего, он решил тоже немного вздремнуть.

Две курицы, купленные матушкой Чжоу несколько дней назад, одна была потушена, а другая все еще содержалась в курятнике.

Через некоторое время Линь Циньх планировала потушить и ее тоже. А пока она могла жить.

Два поросенка в свинарнике устроились в своем новом доме. Теперь им нечего делать. Чжоу Цинбай тщательно заботился о них, и два поросенка быстро адаптировались.

В мгновение ока прошло больше полмесяца. Была уже середина ноября.

В течение этого периода времени у жителей деревни были разные мнения о постоянном пребывании Чжоу Цинбая в деревне.

Конечно, из-за присутствия отца Чжоу и матери Чжоу в деревне было очень мало сплетен о Чжоу Цинбае. Кроме того, Чжоу Цинбай не был халявщиком, когда он вернулся, так что это не имело к ним никакого отношения.

Однако о Линь Цинхэ ходили некоторые сплетни. Особенно среди молодых женщин в деревне, которые были недовольны ее поведением «юной мисс». Наедине они много смеялись.

Разве в будущем она не будет работать на поле, как они? Посмотрим, сможет ли она еще нарядиться сладострастной лисой.

Поскольку Линь Цинхэ не общалась с людьми в деревне, она даже не знала об этих слухах снаружи. Хотя подозрения у нее конечно были, но из-за разницы поколений между ними ей было все равно.

Линь Циньхэ вышла из деревни сегодня утром.

Вчера она сказала Чжоу Цинбаю сходить к сестре Мэй и сделать предварительный заказ. А сегодня она пошла, чтобы забрать его.

— Это был твой муж вчера? — спросила сестра Мэй с усмешкой.

— Эн, — хотя Линь Цинхэ устно приняла Чжоу Цинбая как своего «мужа», она все еще была немного смущена, говоря это.

Сестра Мэй улыбнулась:

— Тебе так повезло. Ты этого не видела. После того, как он появился вчера, многие люди спрашивали о нем.

С такой внешностью, а также прямым темпераментом, ни одна средняя девушка не могла сравниться с ним. Надо сказать, она видела Линь Циньхэ и Чжоу Цинбая, и они действительно были совместимы.

Талантливый мужчина и красивая женщина, неудивительно, что они могут быть вместе.

Линь Циньхэ было все равно, и она сменил тему:

— Мыло, которое я дала тебе в прошлый раз, было хорошим?

— Очень эффективным. Моя старшая спросила, где я его купила. Я сказала — в уездном городе. Она также сказала, что в уездном городе не продается такое хорошее мыло, — прошептала сестра Мэй.

Линь Циньхэ тоже понизила голос:

— Я купила его в прошлый раз после того, как обошла черный рынок в городе. Тот человек сказал, что он пришел из города. Я не поверила. Теперь, когда я услышала это от тебя, это может оказаться правдой.

— Это неудивительно, — кивнула сестра Мэй.

Этот кусок мыла был действительно хорош в использовании. Она не хотела тратить его впустую, так что теперь осталось около половины.

Затем сестра Мэй дала Линь Циньхэ свинину, ребрышки и другое. И еще три канистры керосина.

Хотя Линь Циньхэ и тратила деньги, но стоило это не так уж много. Все это обошлось в три юаня или около того.

Однако Линь Циньхэ купила килограмм яблок на дополнительный продовольственный талон. Что касается остального, она больше ничего не покупала. Дома еще многое оставалось.

Сестра Мэй спросила:

— Несколько кувшинов меда прибыли несколько дней назад. Теперь остался один. Ты хочешь взять? Никаких дополнительных талонов не требуется.

— И каков он? — у Линь Циньхэ загорелись глаза.

Она знала, что мед в это время был на 100% чистым медом. Пользы от меда было предостаточно.

Сестра Мэй достала его и показала ей. Мед, естественно, был хорошего качества. Кувшин весил около полутора килограмм, но цена была не из дешевых. Такой кувшин меда стоил пять юаней.

Линь Циньхэ купила его без колебаний.

Она попрощалась с сестрой Мэй и снова вышла на маленькую улочку. Она хотела купить яиц.

Яйца продавались сельскими жителями и были дешевыми дорогие. Она купила полкилограмма за три десятка монет.

Линь Циньхэ вытащила из пространства необходимые вещи и отправилась домой.

Вернувшись домой, Линь Циньхэ передала кристаллизованный мед Чжоу Цинбаю:

— Поставь его в комнату.

— Хорошо, — Чжоу Цинбай поставил мед в комнату, а затем вышел, чтобы дождаться ее распоряжения.

Линь Циньхэ хотелось немного посмеяться: «Неужели этот человек обращается со мной как со своим боссом?»

Она вынула из корзины мясо, кости и ребра и отдала ему корзину:

— Положи ее вместе с остальными.

Чжоу Цинбай сделал, как было сказано.

Причина, по которой она заставила его пойти вчера к сестре Мэй, заключалась в том, чтобы показать известный источник мяса.

Таким образом, он будет знать, откуда в будущем возьмётся мясо.

Линь Циньхэ сама нарезала большую кость и положила ее в кастрюлю. Большая кость была потушена с соевыми бобами. Это было очень питательно.

Дава и его братья были в доме старого Чжоу. Там было больше братьев и сестер, так что три брата обычно ходили туда играть. Или они отправлялись играть в дом другого деревенского жителя.

Линь Циньхэ не останавливала их. Все это происходило в их родной деревне, а таких больших детей нельзя держать в узде. Им было полезно выходить из дома и играть.

— Что ты там стоишь? — спросила Линь Циньхэ, когда, обернувшись, увидела Чжоу Цинбая.

— Ты можешь отдохнуть. Все, что нужно сделать, я сделаю, — сказал Чжоу Цинбай.

От него так и веяло мужскими феромонами, отчего сердце Линь Циньхэ не могло не подпрыгнуть.

— Не надо обращаться со мной как с раненым. Я полностью восстановился, — Чжоу Цинбай пристально смотрел на нее, пока говорил.

Этот взгляд был немного опасен. Хотя у Линь Циньхэ не было большого опыта, но в современной социальной среде, даже если она раньше не прикасалась к большим звездам, как она могла не смотреть, как большие звезды выступают по телевизору?

Линь Циньхэ предпочла полностью проигнорировать его наводящие на размышления слова, повернулась, чтобы начать рубить ребра, и сказала:

— Иди возьми немного соевых бобов и замочи их.

— Ты возьми их, а я займусь этим, — настаивал Чжоу Цинбай, взяв нож в свою руку.

Он сжал руку Линь Циньхэ. Она немного нервничала и хотела сопротивляться, но с трудом сдерживалась.

Приложив все усилия, чтобы придать лицу расслабленное и спокойное выражение, она сказала:

— Хорошо. Ты это сделаешь.

Чжоу Цинбай начал резать свиные ребрышки. Линь Циньхэ ушла в комнату, а затем похлопала себя по груди.

«Что происходит, а? Как я могу вести себя так, будто никогда раньше не видела мужчину? Простое прикосновение его руки заставило мое сердце биться быстрее! Должно быть, я так долго была без мужчины, что теперь меня охватила жажда!»

Сделав себе выговор, Линь Циньхэ достала сушеные бобы, которые высушила на солнце в прошлый раз.

Она подошла и увидела, что Чжоу Цинбай рубит ребра. Надо сказать, что этот мужчина был на самом деле очень привлекательным и мужественным.

Его внешность и фигура были безупречны. Он также был очень внимателен к семье. По крайней мере, Дава и его братья очень любили его...

«Погоди, почему я об этом думаю? Я не планировала развивать с ним никакие отношения.»

Быть просто мирными супругами было достаточно. Между ней и ним была разница в много лет. Она даже не знала сколько это разрывов между поколениями!

Линь Циньхэ подошла, чтобы замочить сушеные бобы, и увидела, что Чжоу Цинбай хочет нарезать две другие порции ребер и костей. Она выпалила:

— Не руби. Подожди, пока мы все съедим, а потом порежем. Иначе они не будут такими свежими.

— Скажи мне, когда тебе нужно будет их порубить, — кивнул Чжоу Цинбай.

Линь Циньхэ видела, что у него нет никакого намерения уходить. Она подумала: «Кухня не такая уж и большая. А ты такой большой, что загораживаешь все вокруг!»

Но как только ее глаза встретились с его, она смутилась и сказала:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Рана восстановлена, — заявил Чжоу Цинбай, пристально глядя на нее.

«И что?»

— Дава и Саньва уже не маленькие. Они могут спать сами по себе, — продолжал Чжоу Цинбай.

Линь Циньхэ понимала, что это значит, но спать с ним в одной комнате не хотела. Она не была первоначальной владелицей. Номинально она была его женой, но это было только номинально.

Обернувшись, она занялась своими делами:

— Про кого ты говоришь? Дава сейчас всего шесть лет, а после Нового года только семь. Сейчас погода стоит морозная. Я не успокоюсь, если позволю им спать отдельно.

Затем задалась вопросом: «Может быть, я недавно перекормила его и позволила сперме ударить в мозг?»

Она знала его не так долго, а он хотел залезть в ее постель.

Чжоу Цинбай знал, что это означает, что ему запрещено входить в комнату, и был немного удручен. Он думал, что она полностью избавилась от своей нетерпимости, но теперь кажется, что это было далеко не так.

Линь Циньхэ было все равно, что он думает. В обед было два блюда. Тушеная большая кость с соевыми бобами, тушеные ребрышки и сушеные бобы были очень вкусными.

После еды был послеполуденный сон.

Чжоу Цинбай вернулся в свою комнату, чтобы вздремнуть. В соседней комнате задремали мать и сыновья.

В своей комнате Чжоу Цинбай снял свежесвязанный свитер, который дала ему жена. Ему захотелось вздохнуть.

Еда, питье, одежда — всем этим прекрасно управляла его жена.

Но единственное, его огорчало — его жена не позволяла ему вернуться в комнату. Хотя она была вежлива с ним, у него было ощущение, что она заботится о нем, как о госте.

Чжоу Цинбай лежал на печи и некоторое время молчал, прежде чем уснуть.

Линь Цинхэ не была такой беззаботной, какой казалась. Она вообще не могла заснуть. Ее встревожил сожитель. Что происходит?

Разве они не пришли к соглашению, когда он вернулся? Все спят в разных комнатах. Трое мальчиков спят с ней, а он может спать в соседней комнате один. Почему он так себя ведет? Он явно хотел вернуться сюда, чтобы спать.

Она должна держаться. Она не может подчиняться всему по его желанию, иначе он действительно подумает бы, что она добросердечная!

Приняв тайное решение, Линь Циньхэ задремала.

Зимний сон тоже был очень комфортным. Линь Циньхэ спала до 2:30 пополудни. Когда она проснулась, то увидела Чжоу Цинбая, сидящего на краю кровати. Что касается сыновей, она не знала, куда они убежали.

В такую снежную погоду три брата еще могли шалить. Линь Циньхэ была побеждена ими. Их энергия была как будто безгранична.

— А где мальчики? — хотя она знала это в глубине души, Линь Циньхэ не могла найти ничего другого, о чем можно было бы поговорить на поверхности, поэтому она спросила.

Чжоу Цинбай сел рядом с ней и, услышав ее слова, сказал:

— Взяли яблоки и пошли к дедушке.

Линь Циньхэ кивнула и сказала:

— Рана на твоем теле полностью зажила? — «Если рана зажила, значит, пора идти на гору и посмотреть, нет ли там кроликов или фазанов. Не думай весь день о том, как вернуться в мою кровать».

— Ты проверь, — сказал Чжоу Цинбай и начал раздеваться.

Линь Циньхэ: «...»

«В такой холодный день раздеваешься без разрешения. Что это за кокетливый процесс?»

На Чжоу Цинбае было всего три вещи. Рубашка, свитер, связанный Линь Циньхэ, и, наконец, военная куртка.

Он подошел и сел на ее печь-кровать. Без военной куртки у него было только два вещи, и они вскоре были сняты.

Линь Циньхэ увидела, что его рана почти зажила, и произнесла:

— Выглядит нормально, но я не знаю, что внутри. Давай еще немного позаботимся о ней.

— Жена, — Чжоу Цинбай просто смотрел на нее, не надевая одежды.

— В этот холодный день тебе не холодно? Поторопись и одевайся. Не простудись и не заставляй меня ждать тебя, — Линь Циньхэ не осмелилась встретиться с ним взглядом и помахала рукой.

— Сегодня вечером я вернусь в комнату, — Чжоу Цинбай оделся и легко объявил свое решение.

Заявление не оставляло места для обсуждения с ней. Казалось, он просто давал ей знать.

Линь Циньхэ все еще была сбита с толку даже после того, как он ушел. Затем она фыркнула и мысленно произнесла: «Ты можешь попробовать вернуть комнату сегодня вечером!»

Немного отдохнув на кровати, Линь Циньхэ достала из хранилища несколько виноградин и тайком перекусила ими.

Время от времени она кормила Саньва виноградом. Только Саньва. Никто другой этого не получал. Другого выхода не было. Они были слишком большими. Слишком понимающим. Они могли случайно разболтать это.

Затем она еще раз осмотрела припасы.

Надо сказать, что материалов в хранилище за это время было израсходовано порядочное количество. Там осталась половина яблок. Груш тоже осталось только половина. Их потребление было относительно меньше. Самое большее, что она доставала, были яблоки для троих детей, чтобы перекусить.

Осталось больше половины ящика винограда. Иногда она ела это сама, а потом время от времени кормила Саньва. Не так уж много использовалось.

Это были фрукты. Что касается других продуктов, то было съедено четыре мешка риса. Один мешок эквивалентен 10 килограммам.

Муки было использовано больше, почти десять мешков.

Был съеден один большой мешок свинины, и осталось еще семь мешков. Было съедено больше шести килограммов яиц, и их все еще оставалось много.

Остальное было каменным сахаром, коричневым сахаром и тому подобным, большинство из них все еще оставалось.

Проведя инвентаризацию этих материалов в своем собственном пространстве, Линь Циньхэ была в хорошем настроении. Она вдруг вспомнила, что должна собрать несколько марок и тому подобного и сохранить это, из-за увеличения их стоимости в будущем. Что касается конкретного набора, она забыла. Короче говоря, просто собрать их все. Это можно было сделать, когда она поедет в уездный город, купив их на почте.

Линь Циньхэ слезла с печи и начала готовить ужин. Сегодня будет тыквенный рис.

Тыкву обжарить вместе с мясом, а затем добавить к ней пропаренный рис. Перемешать все вместе, чтобы получился тыквенный рис. Для супа можно просто использовать морские водоросли. Он получался простым и питательным.

Чжоу Цинбай тренировался во дворе. Линь Циньхэ видела это, но вела себя так, как будто она этого не видела. Она сразу же направилась на кухню и занялась своими делами. Вымыв рис, она замочила его. Было еще слишком рано, поэтому времени было достаточно.

Линь Циньхэ замочила рис и вернулась в комнату, чтобы продолжить вязание штанов.

Хотя у их братьев есть свитера, но у них все еще не было шерстяных штанов. Погода была такая холодная, что она не могла этого выдержать. Хотя дети полны жизненных сил, их все равно нужно держать в тепле.

После того как Чжоу Цинбай занялся боксом, он сильно вспотел и собирался принять ванну.

Линь Циньхэ сказала ему, когда она узнала это:

— В такую погоду какая ванна? Здесь нет ванной. Если ты не боишься замерзнуть, то можешь попробовать!

«Действительно слишком много думает. Мечтает о не сбыточном.»

— Дождись весны! В это время мы построим ванную, — решил Чжоу Цинбай, услышав это.

— Эн, к тому времени ты все поймешь. Если останутся деньги, тогда и поговорим, — Линь Циньхэ поддержала это.

Не принимая ванны, она могла только вытереться. Это было действительно невыносимо для нее. К счастью, зимой она не потела, иначе не смогла бы жить.

— Просто нагрей немного воды и вытрись, —увидев, что он вспотел, произнесла Линь Циньхэ.

— Мне нужно переодеться, — Чжоу Цинбай посмотрел на нее.

«Хочешь переодеться — переодевайся. Зачем мне это говорить?»

— После того как ты переоденешься, пойди нагрей воды. Дома есть мыло. Постирай сам, — Линь Циньхэ просто сказала ему несколько слов. Она не собиралась нянчиться с ним.

Чжоу Цинбай беспомощно посмотрел на нее. Когда он только вернулся, она хорошо обо всем позаботилась. Сказать, что она заботилась о всем — не будет преувеличением. Теперь такого обращения не было.

Ему пришлось стирать одежду самому.

Конечно, он знал, как это сделать. Когда он был один, то делал все сам. Но его немного беспокоило ее безразличное отношение.

Линь Циньхэ сделала вид, что не заметила. Мужчин, этих животных, нельзя баловать. Их можно только использовать, иначе они будут тем хуже, чем больше вы их балуете.

Постояв некоторое время, Чжоу Цинбай увидел, что у нее нет другой реакции, и понял, что его жена была жестокосердной.

Возможно, из-за того, что его раны стали лучше, он теперь не получал специального отношения для раненых?

Чжоу Цинбай почувствовал, что нашел истину, и начал кипятить воду.

— Жена, ты не хочешь обтереться тоже? — спросил Чжоу Цинбай, когда закончил нагревать воду.

Линь Циньхэ, которая вязала, подумала, что хорошо бы, и ответила:

— Хорошо, можешь воспользоваться моим тазиком и зачерпнуть немного для меня.

Чжоу Цинбай был рад услужить своей жене. Он налил в таз горячей воды. Температура была в самый раз.

Поставив его, он сказал:

— Жена, оботрись, пока горячая. Скоро она станет холодной, и будет легко подхватить простуду.

— Да, ты выйди, — Линь Циньхэ отложила шерстяные штаны, готовые на одну треть, и кивнула.

Чжоу Цинбай вышел и наполнил таз. Затем он подошел к следующей двери, чтобы обтереться.

Хотя это было простое обтирание тела, она должна была сказать, что все ее тело чувствовало себя более комфортно после обтирания. Линь Циньхэ вытиралась каждый день, иначе она не смогла бы заснуть.

Линь Циньхэ также хотела вымыть свою голову. После подсчета показалось, что прошло полмесяца с тех пор, как она в последний раз мыла голову... Эта холодная погода была такой болью.

После приятного обтирания Линь Цинхэ почувствовала себя более уютно. Что касается ее волос, то она могла вымыть их после ужина, потому что сейчас ей надо было готовить ужин.

Чжоу Цинбай постучал в дверь и вошел, чтобы вылить воду. Он вытерся и почувствовал себя освеженным с головы до ног.

Вылив воду, он вошел. Линь Цинхэ посмотрела на него:

— Если все в порядке, как насчет того, чтобы поехать завтра в уездный город?

— Что ты собираешься купить? — кивнул и спросил Чжоу Цинбай.

— Ничего особенного. Просто сходить и посмотреть, есть ли там какие-нибудь закуски вроде красных фиников. Можно также купить немного ткани. Я отнесу ее старшей невестке, чтобы она сделала для тебя еще две рубашки, — ответила Линь Цинхэ.

— Ты будешь просить? — Чжоу Цинбай уставился на нее.

— Я не знаю, как это сделать. Все вещи мальчиков сделаны старшей невесткой, третьей невесткой и Чжоу Си, — сказала Линь Цинхэ.

— Я научу тебя, — настаивал Чжоу Цинбай.

— Ты умеешь шить одежду? — потрясенно произнесла Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай покачал головой:

— Нет.

Линь Цинхэ недовольно возразила:

— Как ты можешь учить меня, если не знаешь?

— Я знаю свой размер, я могу направлять тебя. Я буду носить их, независимо от того хорошо они получатся или нет, — Чжоу Цинбай не сводил с нее глаз, пока говорил.

Почему Линь Цинхэ услышала такой кокетливый привкус от этих обычных слов?

Но, слушая, как он это говорит, она не была вежливой и сказала:

— Если ты не будешь презирать и не боишься, что я буду тратить ткань, тогда я могу попробовать.

Первоначальный владелец могла сделать одежду, и шила ее по своему размеру, так что можно было попробовать.

В прошлый раз с мальчиками она боялась, что ткань испортится у нее в руках. Так как не было талонов на ткани, она беспокоилась, что потратит ткань напрасно.

Но теперь дома было много талонов, и она, естественно, не будет беспокоиться об этом. К тому же он сам сказал, что это было для нее, чтобы попрактиковаться.

Вечером они ели тыквенный рис.

Дава и его братья были особенно довольны едой дома. Когда их дедушка и бабушка хотели оставить их на обед в доме старого Чжоу, они бежали домой со всех ног.

После ужина Чжоу Цинбай сознательно собрал посуду и вымыл ее. Линь Цинхэ была вполне довольна его выступлением и проинструктировала его:

— Вскипяти позже еще один котелок воды и оботри трех мальчиков.

— Хорошо, — согласился Чжоу Цинбай.

Дава шепнул матери:

— Мама, почему папа моет посуду?

— Почему твой отец не может помыть посуду? — Линь Цинхэ встретила его вопрос холодной улыбкой.

— Потому что чужие отцы не моют посуду. Мои дяди тоже никогда этого не делали, — отозвался Дава.

— Это они. Твой отец с радостью это делает. Вы еще маленькие. Подождите до следующего года, и мытье посуды станет вашей работой, — заявила Линь Цинхэ.

— Мама, ты хочешь, чтобы я мыл посуду? — на лице Дава отразился шок.

— А что плохого в том, чтобы попросить тебя помыть посуду? Такой большой и даже не знаешь, как мыть миску. Разве ты не видел своего отца? — Линь Цинхэ говорила с сильным давлением, несмотря на то, что сама была ленива.

— Никто другой этого не делает, — не удержался Чжоу Дава.

— У других людей нет такой еды, как у нас. Если ты хочешь быть их сыном, то иди. В нашей семье свои правила. Кроме того, твой отец делает это. Конечно, ты тоже должен это делать, — Линь Цинхэ твердо стояла на своем.

— Это работа девочек. Если кто-нибудь узнает об этом, то будут смеяться над старшим братом, — вмешался Эрва. — «Даже меня это коснется».

— Твой отец помогает маме мыть посуду. Это доказывает, что он хороший человек. Зная, что маме нелегко управлять всей семьей, он охотно помогает маме делать некоторые домашние дела. Вы помогаете матери мыть посуду, что свидетельствует о сыновнем отношении к матери. Ты же знаешь, что мама родила вас только троих мальчиков и ни одной девочки. Поэтому вы должны быть готовы мыть посуду для матери, чтобы облегчить жить матери. Почему они должны смеяться над тобой? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Дава был ошеломлен тем, что она сказала, и вообще не мог ничего опровергнуть.

— Если есть возражения, вы можешь опровергнуть мои правила. Вы можете поспорить со мной. Но если вы не сможете победить меня, то будете мыть посуду по очереди, — заявила Линь Цинхэ.

— Мама, мне всего четыре года! — Чжоу Эрва немедленно возразил.

— После нового года тебе исполнится пять лет. Когда тебе исполнится шесть лет, ты будешь мыть вместе со своим старшим братом. Мама знает, что вы хорошие сыновние дети, и будет продолжать давать вам вкусную еду в будущем.

Эрва мгновенно ожесточился.

— Тебе еще далеко до шести лет. О чем ты беспокоишься? — Линь Цинхэ ткнула пальцем в его маленькое личико.

— Мама, мне не нужно мыть посуду, — Эрва наклонился и задумал прикинуться милашкой.

— Мама готовит вкусные блюда, а ты не хочешь помыть несколько тарелок для мамы? — Линь Цинхэ удивленно посмотрела на него, как будто была немного разочарована.

Испуганный Эрва поспешно сказал:

— Тогда я буду мыть посуду для мамы, когда вырасту.

— Я знала, что мой Эрва очень послушен, — удовлетворенно произнесла Линь Цинхэ.

Дава вздохнул:

— Мама, почему все выглядит так, будто ты наша мачеха?

— Да. Мачеха сшила бы вам, братьям, новую одежду и хлопчатобумажные пальто. Мачеха купила бы вам новые шапки. По одной на человека. Мачеха готовила бы для вас каждый день разные блюда. Я не знаю, кто в деревне хочет, чтобы я была их мачехой, — возразила Линь Цинхэ.

— Хи-хи, я шучу, — немедленно сказал Чжоу Дава.

Саньва бросился к ним. Его рот требовал конфет. Это означало, что он хочет съесть конфету «белый кролик».

Линь Цинхэ указала:

— Нельзя есть конфеты сразу после еды. Подожди до завтра.

Из трех упаковок конфет «белый кролик», которые она купила в прошлый раз, дома остались только две. Три брата уже съели одну пачку.

Саньва все еще требовал еды, и Линь Циньхэ пошла нарезать яблоко, чтобы он его поел. Он успокоился, как только что-то было засунуто ему в рот.

Линь Цинхэ позволила братьям играть на печи, а сама продолжала вязать.

Чжоу Цинбай, который мыл посуду, слышал смех детей в комнате, а также ее случайные шутки. Его сердце не могло быть теплее.

Вымыв посуду, он зачерпнул горячей воды и подошел, чтобы обтереть их. Каждый раз, когда он вытирал их, он сажал их на маленький стул, чтобы они замочили ноги в воде.

Дети были вымыты Чжоу Цинбаем. Линь Цинхэ наблюдала за ними, пока вязала шерстяные штаны. Она не вмешивалась.

Но она обратила на них внимание. Хотя Чжоу Цинбай почти не разговаривал, у него все еще был потенциал отца-домоседа. Он тщательно заботился о детях.

Вымыв им ноги и высушив их, он понес их всех на печь.

Затем он принес Линь Цинхэ ванночку для ног и позволил ей попарить ноги. Линь Цинхэ не колебалась.

— Завтра, когда будешь в уездном городе, проверь, нет ли там ручек и бумаги. Купи немного для Дава. Ему семь лет после нового года, и его можно отправить в команду на учебу.

— Хорошо, — согласился Чжоу Цинбай.

Дава крикнул из другой комнаты:

— Учиться? Зачем учиться? В следующем году я планирую поехать с отцом зарабатывать рабочие баллы!

— Заработать рабочие баллы во время учебы не проблема, — сказала Линь Цинхэ.

— Я не пойду! — тут же поддержал Дава.

— А почему бы и нет? — спросил Линь Циньхэ.

— Учиться бесполезно! — Дава застонал.

— Учиться бесполезно? Откуда вы это услышали? — Линь Цинхэ уставилась на него.

— Моя вторая тетя. Она сказала, что учиться бесполезно. Разве эта городская образованная молодежь тоже не училась? Они по-прежнему работают в сельской местности, — сказал Дава.

— Их отец, принеси перо и бумагу, — приказала Линь Цинхэ Чжоу Цинбаю.

Чжоу Цинбай услышал два слова «их отец», и его лицо смягчилось на два пункта. Хотя он и не понимал ее намерений, но все же подчинился.

Он подошел к шкафу и взял ручку и бумагу. Линь Цинхэ парила ноги, пока писала список покупок для Чжоу Цинбая назавтра.

Закончив, она показала его Дава:

— Ты понял?

Дава нахмурился. Без сомнения, он не мог понять.

— Это то, что твой отец собирается купить завтра в уездном городе. Если ты не учишься, ты не сможешь понять этого. Ни одна приличная работа не будет твоей. Потому что, если ты не учишься, это все равно, что приоткрыть глаза и ослепнуть. Только обладая культурой и знаниями, ты не будешь бояться, что тебя не заметят, куда бы ты ни пошел. В противном случае ты сможешь работать только в этой крошечной деревне всю свою жизнь. Посмотри на мужчин в деревне. Они заводят семью в семнадцать или восемнадцать лет и начинают заниматься сельским хозяйством, чтобы растить детей. Каждый из них выглядит на 47 в возрасте 27-ми. А теперь посмотри на своего отца. Если бы он работал в деревне в прошлом, он определенно был бы похож на деревенских. От этого нет спасения, — произнесла Линь Цинхэ с усилием.

Чжоу Цинбай: «...» Внезапно у него возникло ощущение кризиса.

«Что же мне делать? Жена, кажется, судит по лицу?»

— Я не боюсь! — дерзко заявил Чжоу Дава.

— Неплохо. Имеешь немного мужественности. Ничего страшного, если ты не будешь учиться. Думая о том, что в будущем ты будешь носить мотыгу, как отец твоих друзей, я чувствую, что ты можешь выжить, тогда с завтрашнего дня ты получаешь отдельную еду. Я должна позволить тебе заранее приспособиться к тому, что такое жизнь без учебы. Таким образом, ты не будешь привыкать к хорошей жизни и не будешь испытывать трудности, когда придет время, — произнесла Линь Цинхэ.

— Приготовишь мне завтра отдельную еду? — замер Чжоу Дава.

— Что? Ты боишься? — подняла бровь Линь Цинхэ.

— Тогда сделай это! Я не боюсь страданий! — настаивал Чжоу Дава.

— Хороший дух! Я надеюсь, что ты сможешь проявить настойчивость. Ладно, давай завтра поедим постного свиного отвара, — сказала Линь Цинхэ Чжоу Цинбаю.

— Хорошо, — серьезно кивнул Чжоу Цинбай.

Он не жаловался на то, как она воспитывала их сына. Но слова его жены были написаны изящно. Такой красивый почерк.

Прошло столько лет, а она так и не написала ему ни одного письма.

Линь Цинхэ не беспокоилась о том, что ее разоблачат, потому что первоначальный владелец не писала никаких писем Чжоу Цинбаю. Первоначальный владелец училась в начальной школе в течение трех лет, и в конце концов, после долгих трудностей, закончила ее. Поэтому она умела читать и распознавать слова. А когда семья Чжоу сделала предложение, они отдельно отметили в положительные качества умение читать и писать.

В ту ночь Чжоу Цинбай не ушел из комнаты. Сколько бы Линь Цинхэ ни смотрела на него, это было бесполезно. Поэтому она устроила его спать на другой стороне печи. Чжоу Цинбай не беспокоился из-за этого. Он решил продвигаться шаг за шагом.

— Отец, ты сегодня спишь с нами? — Дава забыл о завтрашнем дне. Его глаза заблестели.

— Эн, сохраним немного дров. Не нужно топить печь по соседству, — разум Чжоу Цинбая был таким прямым.

Линь Цинхэ была слишком ленива, чтобы комментировать. Не то чтобы она не знала о его мыслях, просто ей было все равно. Она обняла Саньва, и мать и сыновья уснули.

Видя, как далеко она от него, Чжоу Цинбай был совершенно беспомощен. К счастью, ему позволили войти в комнату.

На следующее утро Чжоу Цинбай, как обычно, отправился на утреннюю пробежку. Линь Цинхэ встала и приготовила кунжутный постный свиной отвар. А для Дава было приготовлено несколько кусочков кукурузного блина и все.

Она не будет мягкосердечной. Пусть он испытает свою будущую жизнь, и тогда посмотрим, захочет ли он учиться.

В то время как Чжоу Дава чувствовал себя так, словно его дразнили. Пока он утром жевал кукурузный блин, запивая его водой. Его отец, мать и младшие братья ели кунжутный постный свиной отвар с яичницей! А у него было всего несколько блинов из кукурузной муки. И несколько соленых огурцов и больше ничего!

— Не будь недовольным. Многие люди в деревне едят лапшу из сладкого картофеля. Тебе нужно довольствоваться блинами из кукурузной муки. Когда ты вырастешь и женишься, ты не будешь жить с нами. Ты будешь жить один, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Дава чувствовал, что его будущие дни были темными без дневного света.

Чжоу Эрва не осмелился ничего сказать. Он определенно не хотел бы пережить такой день. Позже, когда он вырастет, он должен слушаться свою мать и усердно учиться!

— Я иду в дом старосты, чтобы взять велосипед, — сказал ей Чжоу Цинбай.

— Может, тоже купим? — Линь Цинхэ плавно последовала за ним.

Чжоу Цинбай серьезно кивнул:

— У нас должен быть один дома.

— Тогда подожди немного, я принесу тебе деньги и талоны! — быстро произнесла Линь Цинхэ.

Она не считала, что это потеря, когда дело дошло до покупки велосипеда. Даже если велосипед требовал больше сотни юаней и много промышленных талонов, они могли себе это позволить.

Самое главное, что в будущем, когда она пойдет к сестре Мэй за свининой (теперь, когда она была знакома с сестрой Мэй, то знала, что муж сестры Мэй забивал свиней на свиноферме), она могла бы предложить сестре Мэй сделку, на которую та определенно согласиться.

Максимальная цена килограмма мяса составляла почти шесть монет, плюс сестре Мэй прибыль в одну монету. Можно было взять три-четыре килограмма и продать в уездном городе, получив прибыль около пяти юаней.

Хотя это была небольшая прибыль, но за один день работы можно было получить сумму, равную месячной зарплате других.

Купив велосипед, она может вернуть деньги всего после нескольких месяцев его использования. Так что не было вообще никакой необходимости беспокоиться о потере денег.

Дава услышал это, и его глаза загорелись:

— Наша семья собирается купить велосипед?

Линь Цинхэ положила деньги и талоны в пакет и передала его Чжоу Цинбаю.

— Могу ли я ездить на нем в будущем? — спросил Дава.

— Если в будущем ты будешь ходить в школу в уездном городе, я могу купить тебе такой же, — ответила Линь Цинхэ.

Дава широко раскрыл глаза от удивления, но вскоре его лицо нахмурилось в недоумении.

Линь Цинхэ больше не возражала. Чжоу Цинбаю, который остановился там, ожидая ее прощания, она сказала:

— Будь осторожен на дороге.

«На время можно отступить, и дать ему попробовать мед», — она не только посоветовала ему быть осторожным в пути, но и мило улыбнулась.

Удовлетворенный, Чжоу Цинбай вышел с сумкой и корзиной.

Линь Цинхэ указала Дава:

— Ты ешь кукурузное пюре в полдень.

— Тогда что же ты ешь? — не удержался Дава.

— Мы подождем возвращения твоего отца, а потом поедим пельмени в полдень.

Маленькое личико Дава вытянулось. В последнее время он стал избалован заботой Линь Цинхэ. Когда он был со своей биологической матерью, он не придирался к кукурузному пюре. А иногда ему приходилось есть сушеный сладкий картофель. Это было отвратительно.

Если он не хочет учиться, Линь Цинхэ будет действовать осмотрительно. Она дала Эрва и Саньва по конфете «белого кролика». Но не дала конфету Дава.

— Почему ты не дала мне?! — сердито воскликнул Дава.

— А зачем? Ты помнишь, чтобы твои маленькие друзья когда-нибудь ели конфеты? Их отец не учился, когда был ребенком, так что и сын тоже не получает конфеты «белый кролик». Так что тебе придется привыкнуть к такой жизни. Не спорь со мной, — Линь Цинхэ твердо стояла на своем.

— Ладно, не буду есть! — Дава в отчаянии выбежал.

Линь Цинхэ не вернула его. Она велела Эрва тихо следовать за ним. Эрва понял, хотя ему и не сказали об этом прямо. Мать достала конфету «белый кролик» и позволила ему найти брата.

Линь Цинхэ делать было нечего, поэтому она отвела Саньва во двор, чтобы сделать снеговика.

Прошлой ночью выпал очень сильный снег. Чжоу Цинбай встал рано утром, чтобы расчистить его. После того, как он вернулся, Линь Цинхэ не нужно было делать ничего из этой работы. Он делал это за нее. Включая приготовление пищи для свиней и тому подобное. Все это находилось в его руках.

Она обязательно будет помогать ему в будущем, когда он уйдет на работу. Но сейчас у нее действительно не было никаких дел. Пусть занимается сам.

Мать и сын весело проводили время, когда к ним подошла Чэнь Данян из соседнего дома.

П.п.: Данян: жена старшего брата отца; неродственные: тетя или бабушка.

Увидев Чэнь Данян, Линь Цинхэ поздоровалась и заставила Саньва поприветствовать ее:

— Куда идет Чэнь Данян?

Причина, по которой она не возражала поболтать, заключалась главным образом в том, что Чэнь Данян была довольно милой. Семья ее мужа тоже была из старой семьи Чжоу, хотя они были отдаленно связаны.

Предки деревни Чжоуцзя все были более или менее родственниками. Других фамилий не было. Но после долгой жизни в деревне это не имело никакого значения.

— Жена моего второго сына вчера вечером родила. А когда я кинулась готовить, то поняла, что дома больше нет коричневого сахара. Поэтому я решила пойти в кооператив спроса и предложения и посмотреть, — сказала Чэнь Данян.

— Чэнь Данян поторопись. В это время большая часть вещей в кооперативе спроса и предложения распродана. Если не сможешь купить, приходи ко мне. Я купила его в прошлый раз. Ты можешь использовать его для решения чрезвычайной ситуации.

— Тогда Данян сначала поблагодарит тебя, — Чэнь Данян не смутилась и с готовностью ответила.

Линь Цинхэ кивнула.

Эта Чэнь Данян помогала первоначальному владельцу заботиться о ее мальчиках, потому что первоначальный владелец редко заботилась о них. Иногда она оставляла мальчиков дома одних и проводила целый день на улице.

Чэнь Данян дважды приходила на помощь. Первоначальный владелец относилась к этому как к пустяку. В то время как Линь Цинхэ, унаследовавшая память первоначального владельца, мысленно вела счет.

У Чэнь Данян было два сына. В настоящее время она жила с семьей своего старшего сына. Второй сын переехал, как только женился.

Это была первая семья в деревне, которая раскололась, и это был мирный раскол. Ни отец Чжоу, ни мать Чжоу не обладали мужеством пары Чэнь Даньян.

Но теперь стало ясно, что это было правильное решение. С тех пор, как у второго сына Чэнь Данян родился их первый ребенок.

Говоря об этом, Линь Цинхэ почувствовала прилив эмоций.

На самом деле многие люди в деревне рожали один за другим еще с осени. Если считать по времени, то почти все они были зачаты во время зимней изоляции в прошлом году.

Люди в эту эпоху были такими. Просто потому что другого времяпрепровождения в принципе не было, единственным упражнением было дело пары в кровати. Иначе как могло быть так много детей в это время?

Не говоря уже о других, достаточно взять Чжоу Цинбая, расширившего свое мировоззрение вовремя службы. Вернувшись, он увидел, что она соответствует его образу идеальной жены. Разве он все еще не хочет каждый день втискиваться под ее одеяло на ее кровати?

Не думайте, что она не знает, что, когда он только вернулся, у него не было никаких мыслей о ней.

Позже она не знала случилось, но он передумал. Она не сделала ничего особенного. Она приготовила три блюда и сварила ему миску имбирного супа перед сном. Ах да, первые несколько дней она настаивала на том, чтобы каждый день кипятить имбирную воду, чтобы пропарить его ноги и согреть его.

Кроме этого, ничего не было.

Но пока он бездельничал в эти дни, он подходил к ней, чтобы найти смысл существования, даже если ничего не говорил.

Линь Цинхэ продолжала лепить снеговика вместе с Саньва. Мать и сын пришли в восторг от такой игры. Дава и Эрва вернулись через полчаса. Большой снеговик дуэта матери и сына был почти сложен.

— Вы двое подойдите и посмотрите. Что вы думаете о нашем снеговике? — Линь Цинхэ поприветствовала их обоих.

Дава увидел, что мать не помнит, что случилось утром, и весело подошел.

Увидев это, Эрва воскликнул:

— Мама, почему ты не позвала и меня!

— У снеговика нет ни носа, ни глаз. Подумайте о том, из чего можно сделать нос и глаза. Это будет засчитываться как ваше участие.

— Старший брат, быстро иди в дом и принеси грецкие орехи. Это могут быть глаза для снеговика! — немедленно ответил Эрва.

Дава побежал, чтобы взять их. Он также пошел на кухню, чтобы достать две ветки и воткнуть их снеговика с двух сторон. Потом вставил орехи. И снеговик был в основном закончен.

— Отличная работа! У вас очень хорошее воображение, — подбодрила Линь Цинхэ.

Дава уставился на нее и ничего не сказал.

— Усердно учись и в будущем приобретешь много навыков. Мама будет зависеть от тебя, — сказала Линь Цинхэ.

— У нас здесь принято, чтобы родители жили с младшим сыном, — выпалил Дава.

Линь Цинхэ свирепо посмотрела на него:

— Значит, ты не собираешься относиться с благодарностью ко мне и своему отцу в будущем?

— Это определенно невозможно. Когда вы с отцом состаритесь, я позволю вам есть булочки и пельмени каждый день! — заявил Дава.

Тогда Линь Цинхэ вспомнила. Обычай этого места состоял в том, что родители живут со своим младшим сыном. Это означает, что отец Чжоу и мать Чжоу будут жить с ее семьей в будущем.

Пока в этом не было необходимости, так как отец Чжоу и мать Чжоу были еще молоды. Что же касается будущего, то давайте поговорим об этом позже. Было слишком рано обсуждать заботу о стариках.

Хотя она и подумала так, Линь Цинхэ все еще надеялась, что эти двое позаботятся о своих телах. В противном случае, когда они будут жить с ней в будущем, и их здоровье ухудшится, бремя ляжет на ее плечи.

Поэтому она попросила братьев поиграть на улице. Затем вошла в кухню и приготовила суп из имбиря, фиников и коричневого сахара. Она перелила его в термос, привезенный Чжоу Цинбаем, и попросила Дава отнести его их бабушке и дедушке.

Конечно, она позволила также всем троим мальчикам выпить по миске. У Линь Цинхэ тоже была одна. Не было ничего чудеснее, чем пить имбирный суп в такую холодную погоду. Это действительно согревает тело.

Линь Цинхэ собиралась сделать липкие булочки с бобовой пастой. Было хлопотно делать эту липкую булочку с бобовой пастой, но теперь у Линь Цинхэ было так много свободного времени.

Хотя шерстяные штаны еще не были закончены, это не повлияло на то, что она приготовила больше еды для детей.

Пока она хлопотала по хозяйству, братья вернулись из дедушкиного дома. Они сгрудились, чтобы помочь. Линь Цинхэ не прогнала их. Если что-то будет им по силам, она попросит их помочь. Это одновременно и занимало их, и давало чувство выполненного долга.

***

В доме старого Чжоу отец Чжоу пил суп с имбирем, финиками и коричневым сахаром. Надо сказать, это было действительно вкусно.

В сознании этих людей в эту эпоху только две вещи означали добро: первое — много масла, а в второе — сладость.

В термос вмещалось около двух мисок. Отец Чжоу налил себе и выпил свою порцию. А оставшуюся порцию налил жене.

— Пей, пока горячо. Что ты там сидишь? — сказал ей отец Чжоу.

— Этого я никак не ожидала. Мы вдвоем все еще можем наслаждаться сыновним благочестием жены четвертого, — выразила мать Чжоу свои эмоции.

— Достаточно того, что жена четвертого хочет жить мирно. Что касается других вещей, не обращай на это внимания, — заявил отец Чжоу.

«Если она может принести что-то, чтобы показать сыновнее благочестие, то съешьте это. Если нет, то не требуйте», — вот что имел в виду отец Чжоу.

Поначалу матушка Чжоу все еще немного волновалась. Но после этих дней ее сердце успокоилось. Похоже, жена четвертого приняла отставку.

Поэтому она послушалась отца Чжоу и решила не слишком много говорить.

Выпив сладкий и питательный суп из имбиря, фиников и коричневого сахара, мать Чжоу вымыла миски и термос, а затем вернула его обратно.

Она нашла мать и сыновей занятыми приготовлением липких булочек с бобовой пастой.

Мать Чжоу спросила:

— Где их отец?

— Он уехал в уездный город, — ответила Линь Цинхэ.

— Зачем ехать в уездный город? — растерялась матушка Чжоу.

— Велела ему купить какую-нибудь ткань. У него не так уж много одежды. Позже мне придется взять в доме швейную машинку и сшить ему два комплекта, — неохотно ответила Линь Цинхэ.

Услышав это, матушка Чжоу ничего не сказала.

— Когда Сяогу получит отпуск и вернется? — небрежно спросила Линь Цинхэ.

П.п.: Сяо Гу: младшая сестра ее мужа, а значит, и золовка. Указано в пиньине, чтобы мы не путались с нынешними невестками (женой брата ее мужа).

Нельзя было сказать, что у прежнего владельца не было друзей в деревне. У нее были очень хорошие отношения с Чжоу Сяомэй, младшей сестрой Чжоу Цинбая. У них обеих были схожие темпераменты. Особенно они любили быть самодовольными и тщеславными.

Разница была в том, что первоначальная владелица полагалась на мужа, Чжоу Цинбая, в то время как Чжоу Сяомэй полагалась на себя. Она работала на пищевой фабрике в уездном городе, что было особенно прилично.

Чжоу Сяомэй была эгоистична и обидчива, признавая только первоначальную владелицу.

Почему? Первоначальная владелица была хорошенькой. Ее речь была возвышенной, что придавало ей вид городских жителей. По словам Чжоу Сяомэй, из всей семьи, вероятно, только четвертая невестка стоила того, чтобы выпендриваться. Остальные трое были недостаточно хороши.

Самое главное, что, когда Чжоу Сяомэй пошла подавать заявление на эту работу, первоначальная владелица с легкой руки купила два горшка и велела ей тайно передать их своему директору.

Благодаря этому Чжоу Сяомэй получила работу и углубила отношения с первоначальным владельцем. Она часто вступалась за прежнего владельца, говоря, что такая красавица, как прежний владелец, остается дома, как вдова, ради ее четвертого брата. И что ее четвертый брат, должно быть, накопил за свою жизнь восемь жизней.

Матушка Чжоу была так близка к тому, чтобы сломать ее лакейские ноги, когда услышала это.

Но эти слова проникли в сердце первоначального владельца. Дуэт четвертой невестки и младшей сестры был похож на двух змей в крысином гнезде. Их отношения были тесно связаны.

Чжоу Сяомэй была младшей дочерью матери Чжоу, но ее статус был намного ниже, чем у Чжоу Цинбая. В этом не было никаких сомнений.

Более того, она была не единственной девушкой в семье. До Чжоу Цинму, старшего брата, было две старшие сестры. Это означало, что у отца Чжоу и матери Чжоу в общей сложности было четыре сына и три дочери. Будь то дочь или сын, ни то, ни другое не было редкостью.

Самым любимым из них по-прежнему оставался младший сын Чжоу Цинбай, который также был самым выдающимся. Остальные могли только сидеть в стороне.

Мать Чжоу ответила:

— В прошлый раз я поручила кое-кому спросить у нее. Она сказала, что вернется в следующем месяце. Я беспокоюсь о том, когда же она собирается выйти замуж. Чем скорее она это сделает, тем скорее сможет остепенится.

Честно говоря, мать Чжоу была немного раздражена этой младшей дочерью. Ее месячная зарплата составляла 16 юаней, но она отправляла домой только 3 юаня. Остальные 13 юаней она тратила впустую.

Кроме того, каждый раз, когда она возвращалась, она приходила и рассказывала о том, как ее четвертый брат плохо обращался с ее четвертой невесткой. Очевидно, она была человеком, который сеет смуту. Мать была сыта ею по горло.

— Думаю, уже почти пора. В этом году Сяогу исполнилось двадцать два, — сказала Линь Цинхэ.

— Двадцать три после Нового года. Она уже не маленькая, — заявила мать Чжоу.

— Мама присматрела ей мужа? — руки Линь Цинхэ продолжали двигаться, когда она спросила.

— Как она могла полюбить деревенского парня? Каждый день она думает только о том, чтобы есть коммерческое зерно, — проворчала мать Чжоу.

— С таким менталитетом Сяогу очень амбициозна, — сказала Линь Цинхэ.

Мать Чжоу подумала: «Преследует какие амбиции, а? Неужели так легко выйти замуж за городского парня?»

Даже если бы у ее дочери была настоящая работа, и она прилично жила в городе, мать Чжоу все равно не думала, что ее дочь могла бы выйти замуж в городе.

Линь Цинхэ больше не обсуждала с ней этот вопрос. В это время вернулась Чэнь Данян и постучала в дверь.

— Чэнь Данян, мы дома. Входи, — крикнула Линь Цинхэ.

Вошла Чэнь Данян. Увидев матушку Чжоу, она приветствовала ее улыбкой. Матушка Чжоу вежливо ответила.

— Ты права, Цинхэ. В кооперативах спроса и предложения не было коричневого сахара. Мой сын — болван. Он не стал готовиться. Ты можешь посмотреть, сколько у тебя есть, и поделиться с Данян? Данян заплатит за это, — сказала Чэнь Данян.

— Хорошо, просто бери в соответствии с ценой кооператива спроса и предложения. Сколько ты хочешь, Чэнь Данян? — подтвердила Линь Цинхэ.

— А есть килограмм? — спросила Чэнь Данян.

— Да, — Линь Цинхэ вошла и положила коричневый сахар в банку, принесенную Чэнь Данян.

Чэнь Данян была удовлетворена качеством коричневого сахара. Линь Цинхэ сказала:

— Это только потому, что это ты, Чэнь Данян. Если бы это был другой, я бы не обязательно отдала его. Это то, что я привезла из долгого путешествия в уездный город в прошлый раз.

Чэнь Данян просияла и сказала, что, когда Линь Цинхэ понадобится помощь в будущем, она может смело обращаться, не нужно стесняться. А потом поспешила обратно.

Матушка Чжоу промолчала. Она просто подумала, что жена четвертого теперь действительно хочет жить хорошо. Она умеет продавать услуги и тому подобное.

Это было нормально — давать коричневый сахар в обмен на деньги. Это считалось одолжением за то, что она охотно обменяла его, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией.

— Уже почти пришло время для третьей невестки, верно? — вспомнила Линь Цинхэ.

— В это же время в следующем месяце, — кивнула матушка Чжоу.

Линь Цинхэ кивнула.

***

Утром Чжоу Цинбай отправился в уездный город. Из-за велосипеда путешествие туда и обратно было быстрым. Домой он вернулся в одиннадцать.

Он принес рулон ткани. Это была плотная ткань, которая не требовала талона. Обычно ее не было в кооперативах спроса и предложения. Ее можно было найти только на черном рынке, и цена была чуть выше. Если бы она была куплена в кооперативе спроса и предложения, она могла быть намного дешевле.

Ткань, красные финики, имбирь, порошок креветок, морские водоросли и тому подобное. Кроме них, было еще несколько килограммов риса. Что еще важнее, он привез с собой килограмм баранины!

В целом, на этот раз было куплено очень много продуктов.

Но самым важным из них был велосипед Чжоу Цинбая.

Сегодня он поехал в уездный город не один. Он пошел со старшим сыном старосты, так как тому тоже нужно было съездить в уездный город, чтобы купить там вещи. И они пошли вместе.

Обратно Чжоу Цинбай вернулся на своем велосипеде — на совершенно новом, фирменном «Фениксе».

Линь Цинхэ дала ему 300 юаней. Велосипед стоил около 250 юаней, а также 32 промышленных талона. Это было чертовски дорого.

Однако Линь Цинхэ вовсе не чувствовала себя расстроенной. Она допрашивала Чжоу Цинбая в приподнятом настроении:

— Почему это доступно сейчас? Я думала, это будет в следующем году.

— Я получил специальное разрешение, — заявил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ поняла. У него были свои каналы. Хотя она видела, что выражение его лица было холодным, в его глазах был намек на «похвали меня».

Линь Цинхэ могла понять и без его слов, и сказала:

— Ты должно быть замерз. Поторопись и умойся горячей водой. Затем увлажни лицо небольшим количеством крема.

— Ты мне поможешь? — Чжоу Цинбай уставился на нее.

— Ладно! — ради того, чтобы начать свой собственный бизнес в следующем году, Линь Цинхэ будет служить ему.

Она зачерпнула горячей воды, чтобы он умылся, и намазала его кремом.

Надо сказать, когда она наносила на него крем, его пристальный взгляд, сфокусированный на ней, заставил ее сердце биться быстрее.

— Остальное ты можешь сделать сам.

Под таким пристальным взглядом Линь Цинхэ почувствовала, что у нее случился сердечный приступ, поэтому она сунула ему крем и позволила наносить его самому.

Чжоу Цинбай схватил ее за талию:

— Жена...

«Почему она выгибает спину как кошка?»

Линь Цинхэ чуть не взорвалась, как разъяренная кошка. Она тут же отбросила ему руку и сказала:

— Если тебе есть что сказать, говори. Не приставай!

С этими словами она проигнорировала его и тут же убежала, как будто за ней гнался волк.

Чжоу Цинбай наблюдал за ее слегка взволнованной фигурой. На его лице появилась легкая улыбка.

Хотя он не понимал, что с ним не так, он чувствовал, что для него было разумно быть ближе к своей жене. Но очевидно, его жена еще не привыкла к его существованию.

«Революция еще не увенчалась успехом, товарищам еще нужно много работать».

Чжоу Цинбай намазался кремом. Сначала он не хотел применять эти вещи, но, вспомнив, что она сказала о том, что мужчины в деревне в 27 лет выглядят на 47, решил позволить ей намазать его.

***

Слух о том, что Чжоу Цинбай купил велосипед марки «Феникс», сразу же распространился по деревне.

В эту эпоху купить велосипед было бы то же самое, что купить продвинутый автомобиль в будущем. Можно себе представить, сколько людей пришло к дому чтобы посмотреть.

Линь Цинхэ не была заинтересована в общении с жителями деревни, к тому же все они были мужчинами, включая трех братьев Чжоу.

Оставив это дело Чжоу Цинбаю. Она принялась готовить обед.

Все снаружи задавали вопросы вокруг велосипеда, с явной завистью в глазах.

Вскоре матушка Чжоу услышала новость и пришла со второй невесткой.

В то время как старшая невестка и третья невестка почти не выходили из дома из-за того, что вся земля была покрыта снегом и льдом, а они были беременны. Так что нужно было быть осторожнее.

— Сын, тебе здесь не очень-то нужен велосипед. Зачем нужно было покупать такой большой? Сколько это стоит? — матушка Чжоу была так расстроена. Ни намека на радость не было видно.

«Такой новенький велосипед, сколько же надо было потратить на него?» С тех пор как он вышел на пенсию, никаких пособий не было. В будущем было так много расходов, почему он не может экономить!

— В уездный город удобнее ездить на велосипеде, — заявил Чжоу Цинбай.

— Это только пока. Есть ли какая-то разница между наличием велосипеда и его отсутствием? И это не значит, что тебе нужно часто ходить туда! — сказала матушка Чжоу, подавляя свой гнев.

В конце концов, она обожала своего сына и не сказала ничего острого перед таким количеством людей.

— Он уже куплен и не подлежит возврату, — покачал головой Чжоу Цинбай.

Мать Чжоу от гнева потеряла дар речи. Она задумалась, была ли это просьба жены четвертого? Она-то думала, что та изменилась к лучшему, но на самом деле она просто выжидала!

Но, думая о том, что они разделили семью, матушка Чжоу не стала много говорить об этом. Чжоу Цинбай разогнал остальных людей и впустил мать Чжоу, трех его братьев и вторую невестку во двор.

— Брат, ты купил этот велосипед. Больше ничего не покупай в будущем. Дава и его братья скоро вырастут. Этот двор придется переделать, — сказал старший брат Чжоу.

Второй брат и третий брат ничего не сказали.

Вторая невестка с завистью посмотрела на велосипед.

«Велосипед ах! Это же велосипед, ах! Это была стоящая покупка. Не хуже, чем швейная машинка дома».

Дава, Эрва и Саньва продолжали кружить вокруг велосипеда. Они терлись здесь и ласкались там. Это было действительно редкое явление.

Линь Цинхэ была занята на кухне. Сегодня у них были пельмени. Она как раз заворачивала начинку. Аппетит у Чжоу Цинбая был довольно большой. За один прием пищи он мог съесть целую огромную миску.

Он ел так много, что неудивительно, что у него было так много энергии, которую некуда было выплеснуть, и он всегда искал возможности пофлиртовать с ней.

Что же касается пришедших чужаков, то она не выходила, так как Чжоу Цинбай был здесь.

Только после разговора старший брат и остальные вернулись. Матушка Чжоу еще не ушла. Она спросила наедине, сколько стоит этот велосипед?

Чжоу Цинбай просто сказал правду. Это заставило маму Чжоу страдать. Она прошептала:

— Это твоя жена хотела его купить?

— Мама, это я хотел купить. Я буду использовать его для всего, что я делаю. Нам нужен велосипед. Это не имеет никакого отношения к моей жене, — ответил Чжоу Цинбай.

На это матушка Чжоу ничего не ответила. Младший сын всегда говорил правду и никогда не лгал.

— Мама, ты не хочешь остаться на обед? В полдень у нас пельмени, — небрежно спросила Линь Цинхэ, когда вышла и увидела ее.

«Сегодня не какой-то особенный день, зачем же есть пельмени ах? Только что он потратил больше двухсот юаней, а до сих пор ест пельмени! Они действительно не знают, как жить!»

Мать Чжоу не хотела есть и вскоре вернулась.

Линь Цинхэ не обращала на нее внимания. Поэтому она и ее семья собрались вместе, чтобы поесть пельмени, приготовленных из муки и свинины.

«Ах, как вкусно».

После еды Дава и его братья все еще пребывали в восторге от велосипеда.

Линь Цинхэ сказала Чжоу Цинбаю покатать немного братьев. Однако Чжоу Цинбай находил их назойливыми и на самом деле не хотел брать. Более того, он смотрел на нее, и было очевидно, что он хочет взять ее с собой покаться.

Линь Цинхэ: «...»

«В такой холодный день я не хочу выходить на улицу и страдать от холодного ветра».

Видя, что она не хочет выходить, Чжоу Цинбай обратился к трем своим сыновьям:

— Ждите весны, тогда я вас выведу.

Хотя он не удовлетворил желание своих сыновей выйти и покрасоваться, Чжоу Цинбай все же посадил их на велосипед всех вместе, но их ноги соскальзывали. Теперь их можно было считать детьми, который раньше сидели на велосипеде.

***

Придя домой, мать Чжоу пожаловалась отцу Чжоу, что вся семья четвертого не знает, как жить. Этот велосипед стоил так много денег, зачем они его купили?

Отец Чжоу проигнорировал это, позволив жене пожаловаться. Когда она закончила, он произнес:

— Теперь мы две семьи. Они живут своей жизнью. Почему ты так беспокоишься? Наш сын не из тех, кто неразумен. Он не станет импульсивно тратить деньги.

Отец Чжоу был горд за своего четвертого сына и доверял ему. Ему было ясно, какой у сына характер и что он за человек. Поэтому он не критиковал его.

Мать Чжоу недовольно нахмурилась и сказала:

— Что вы, мужчины, понимаете? Если вы не тратите разумно, даже с горой золота и серебра, этого недостаточно, чтобы прокормить семью!

— Разве ты не ходила туда и не видела? Ты сказала, что поросята там хорошо растут? К этому времени будет четыре или пять рабочих очков. Это не может быть плохо, — сказал отец Чжоу.

Мать Чжоу глубоко вздохнула:

— Я хочу надеяться, что у них будет хорошая жизнь, а не разбираться, что у них есть и чего нет.

Затем она продолжила:

— В этом году, когда Сяомэй вернется, я должна заставить ее присылать больше денег домой. Когда Дава женится, ему придется положиться на нас, дедушку и бабушку. Его родители ненадежны!

— Тогда попроси Сяомэй прислать еще, — отец Чжоу согласился и кивнул.

В конце концов, Дава был старшим внуком их старой семьи Чжоу.

Младший сын и старший внук были жизненной силой стариков. И обе эти две жизненные силы входили в состав семьи Линь Цинхэ.

Вторая же невестка чувствовала себя очень неуютно дома. Она верила, что в будущем жизнь Линь Цинхэ будет еще хуже.

«Но кто бы мог подумать, что они купят велосипед?! Как гром среди ясного неба!»

П.п.: Тай тай (太太) — китайский разговорный термин для избранной жены лидера или богатой замужней женщины, которая не работает. Это то же самое, что и кантонский титул для замужней женщины. Он имеет то же эвфемистическое значение, что и «леди» в английском языке: иногда лесть, иногда тонкое оскорбление. Один автор описывает его как эквивалент английского термина «ladies who lunch».

Уважительное обращение 太太 (tài tai — тай тай) используется в отношении чьей-либо жены или замужней женщины в общем. Уважительное обращение к замужней женщине Ли будет звучать по-китайски 李太太 (lǐ tài tài — ли тай тай), или сокращённо 李太 (lǐ tài).

Теперь в деревне было два велосипеда. Один принадлежал семье старосты, а другой — семье Линь Цинхэ.

Можно было себе представить, как сильно уважали теперь семью Линь Цинхэ за то, что она владела таким велосипедом.

Вторая невестка была крайне расстроена, а также очень недовольна. Она хотела увидеть шутку, но вместо этого тот человек выпендрился. Что действительно сломило ее дух.

Готовя обед, вторая невестка вела себя так, словно кто-то задолжал ей денег. Старшая невестка и третья невестка обменялись взглядами, и поняли, в чем дело.

После ужина они разошлись по своим комнатам. Что было замечательным в старой семье Чжоу, так это то, что у каждой семьи была своя комната, и они не жили в тесноте.

Что касается мыслей второй невестки, то старшая и третья невестки понимали это ясно. В конце концов, они столько лет были невестками, и кто мог лучше знать, какой была та или другая.

Вторая невестка была полна зависти. Второй брат тоже понял. Вернувшись в комнату, он уговаривал ее:

— Ты не тратила свои деньги на покупку велосипеда. На кого ты так смотришь?

— Что? Я больше не могу злиться в этом доме! — словно воспламенившись, она тут же взорвалась. Она сердито взревела.

— Тише, тише! — тут же сказал второй брат.

— Почему я должна быть тише? Я сказала что-то неправильно? Я не могу говорить, верно? — закричала вторая невестка.

Супруги поссорились без всякой причины, и вторая невестка сердито собрала свои вещи и помчалась обратно к своей материнской семье.

Отец Чжоу и мать Чжоу ничего не сказали. Они вели себя так, словно ничего не знали.

Второй брат не поехал за ней и позволил ей пожить в материнском доме. Если он вернет ее сейчас, ее огонь определенно будет еще гореть.

***

Линь Цинхэ узнала, что вторая невестка вернулась к своей материнской семье, когда она пришла одолжить швейную машинку.

Как раз вовремя. Единственным человеком, с которым она не хотела общаться в доме старого Чжоу, была эта вторая невестка. Давайте все будем соблюдать принцип «Колодезная вода не нарушает речную воду». Почему она должна говорить и вести себя так непонятно каждый раз, когда они встречаются? Хорошо, что ее нет дома.

П.п: идиома, в основном означающая, что я живу своей жизнью, а ты — своей. Не вторгайтесь на чужую территорию.

Она принесла конфетки «белого кролика» и дала трем дочерям старшей невестки по одной. Потом отдала одну единственному на данный момент сыну старшей невестки.

— Четвертая тетушка, я хочу две, — произнесла маленькая Чжоу Ян.

— Нет больше. Четвертая тетушка принесла только четыре. И ты, Янъян, и твои сестры получают по одной, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Дани хотела отдать свою долю брату, когда Линь Цинхэ заявила:

— Он уже получил свою. У вас, девочки, тоже есть по одной.

— Послушай свою Четвертую тетушку, — добавила старшая невестка.

Чжоу Дахи съела свою. Конфеты «белый кролик» были такими сладкими, что у всех было хорошее настроение.

Линь Цинхэ попросила старшую невестку рассказать о деталях изготовления одежды для Чжоу Цинбая. Старшая невестка видела, что теперь четвертая невестка действительно втянулась в это дело, поэтому, естественно, была готова обучить ее. Она старательно учила ее.

Умение Линь Цинхэ понимать было высоким, потому что первоначальный владелец знала, как это сделать. Ей просто нужно было поправить знания, и было нетрудно сшить два комплекта одежды для Чжоу Цинбая.

— Я вижу, что у тебя теперь гораздо лучший цвет лица, — Линь Цинхэ быстро поняла все и заговорила со старшей золовкой.

— Неужели это так? В последнее время я чувствую себя гораздо более комфортно в своем теле. Польза от употребления яблок не так уж и мала, — заметила старшая невестка.

— Если бы это не приносило пользы, я бы не стала тебе советовать. Точно, если старшему брату в будущем понадобится что-то сделать в уездном городе, ты можешь сказать ему, чтобы он пришел и взял у нас велосипед.

— Это было бы очень мило, — старшая невестка улыбнулась.

Хотя они не обязательно могли использовать его, это заставило ее чувствовать себя непринужденно, когда Линь Цинхэ дала ей добро.

Теперь, когда дело дошло до этого, старшая невестка не могла понять, из-за чего сердится вторая невестка.

На этот велосипед не было потрачено ни монеты из ее денег. Они определенно использовали собственный фонд четвертого шурина.

Четвертый шурин купил велосипед, так что в будущем, если он когда-нибудь понадобится семье, шурин обязательно одолжит его. Это означало, что три семьи могут бесплатно пользоваться велосипедом шурина. Это считалось большим преимуществом. Из-за чего злилась вторая невестка?

— Этот период времени — самый высокий пик развития ребенка в твоем животе. Ешь больше питательных вещей, и ребенок будет очень умным после рождения, — посоветовала Линь Цинхэ.

Хотя она никогда не рожала раньше, но ее коллеги в прошлой жизни рожали. Она прослушала полный курс обучения о переживаниях во время беременности.

При теперешнем состоянии у первой невестки была лучшая информация, чем у большинства жителей деревни. По крайней мере, из-за своей беременности она и жена третьего все еще могли иметь яйца для питания каждый день.

Вторая невестка такого обращения не получала. Хотя, конечно, когда она была беременна, и у нее это было.

Однако старшая невестка ничего не сказала. Она научила Линь Цинхэ шить одежду, объяснила о стежках и прочем очень подробно.

***

Через несколько дней Линь Цинхэ почти закончила первый комплект одежды Чжоу Цинбая.

Она была плотно прилегающей. Это была рубашка, и брюки. Поскольку одежда была сделана из плотной ткани, поэтому она была очень теплой.

Чжоу Цинбай был в очень хорошем настроении, получая свою новую одежду.

Он намекал, что даже если бы одежда была сделана небрежно, его бы это устроило, но, видимо, она приложила усилия, так как ее швы были безупречны.

К тому же одежда была не широкой, как раз его размера.

— Это было тяжело для жены, — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ не знала, почему он смотрит на нее так, словно она украла у него топор. Ей всегда казалось, что его взгляд слегка обжигает.

«Разве это не был просто набор одежды, что с тобой?»

Дава и его братьям не нужно было ничего делать. В этом году для них был сшит комплект хлопчатобумажных пальто. У них также было два комплекта одежды для дома. Ботинки и носки были целы. Им не нужна была одежда на холодную весну, осенняя бы подошла, так что нужно было сделать только летний набор.

Само собой разумеется, что летнюю одежду Чжоу Цинбаю тоже нужно было сшить.

Консервированные яйца, замаринованные в прошлом месяце, были уже готовы к употреблению. Приходя несколько дней подряд, чтобы постоянно одалживать швейную машинку старой семьи Чжоу, Линь Цинхэ принесла два соленых яйца для отца Чжоу и матери Чжоу.

Едва войдя в дверь, она увидела вторую невестку.

Когда вторая невестка увидела Линь Цинхэ, она улыбнулась и сказала:

— Эта ткань принесена, чтобы показать сыновнюю заботу отцу и матери?

— Нет, я собираюсь сшить одежду для Цинбая из этого. Эти два соленых яйца были лично замаринованы мной для отца и матери. Кстати, вторая невестка, что ты собираешься подарить отцу и матери в качестве сыновнего благочестия? — отбросила вопрос назад Линь Цинхэ.

Вторая невестка отшутилась:

— С моим семейным положением, как я могу сравниться с тобой?

— Это правда. Это действительно невозможно сравнить, — кивнула Линь Цинхэ.

Это сильно разозлило вторую невестку, она повернулась и ушла.

Линь Цинхэ фыркнула. Старшая невестка подмигнула ей.

Линь Цинхэ кивнула и пошла в комнату матери Чжоу. Она дала ей соленые маринованные яйца:

— Я сама мариновала. Мама, вы с папой должны съесть. Если тебе понравится, я принесу еще.

— Оставь их для Дава и его братьев, не нужно их приносить, — ответила мать Чжоу.

— Кое-что осталось дома, — Линь Цинхэ оставила яйца и пошла в кладовую.

В кладовой старой семьи Чжоу стояла швейная машинка.

Линь Цинхэ начала шить одежду. За последние несколько дней она уже была хорошо знакома с этим процессом. Вскоре пришла и старшая невестка.

— Что только что произошло? — спросила старшая невестка.

— Кто знает. Когда я вошла, она повела себя странно. Это становится привычкой, — Линь Цинхэ было все равно.

— Никто не станет этого отрицать. Она вернулась вчера вечером, как и говорила, — губа старшей невестки дернулась, когда она заговорила.

— Не ссорься с ней. Ты беременна, не зли себя, — уговаривала ее Линь Цинхэ.

Старшая невестка расплылась в улыбке и ответила:

— Я бы не стала держать этого у себя на сердце.

Затем она посмотрела на ткань в руке Линь Цинхэ и сказала:

— После пошива еще одного комплекта зимней одежды для четвертого шурина, я думаю, что останется достаточно ткани, чтобы сшить для него ещё и два комплекта летней одежды.

— Одного летнего комплекта будет достаточно. Остальное будет для троих мальчиков. Им нечего носить, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай принес не много одежды, но два летних комплекта у него было. По мнению Линь Цинхэ, ему не хватало одежды. Но, учитывая взгляды людей той эпохи, этого было определенно достаточно. Хотя сшить ещё один дополнительный набор — было неплохой идеей.

А вот трем мальчикам определенно нужны были летние наборы.

Работа Линь Цинхэ теперь продвигалась очень быстро, потому что она научилась пользоваться швейной машиной. К тому же ее раздражало лицо второй невестки. Такими темпами, на создание второго комплекта зимней одежды для Чжоу Цинбая ушло два с половиной дня.

Осталось сшить летнюю. Линь Цинхэ также потратила несколько дней, чтобы закончить ее и сложить в шкафу. Теперь ей больше не нужно ходить в старый дом Чжоу и сталкиваться со второй невесткой.

***

Утром, когда семья ела пшенную кашу с маринованными яйцами Линь Цинхэ объявила:

— Сегодня мне нужно засолить еще одну партию. Ребята, вы что-то едите слишком быстро.

Маринованные яйца были почти съедены. Она дважды относила яйца отцу и матери Чжоу. Каждый раз по два, итого четыре.

Теперь же осталось всего несколько штук. Остальные были съедены отцом с сыновьями.

— Я пойду и куплю несколько яиц позже, — кивнул Чжоу Цинбай.

— А здесь продается баранина? — спросила Линь Цинхэ.

— Нет, не здесь ее нет, — Чжоу Цинбай посмотрел на нее и сказал: — Хочешь поесть?

Линь Цинхэ покачала головой и ответила:

— Не нагружай себя, уезжая так далеко в уездный город, да ещё и в такую холодную погоду.

В последний раз, когда он купил велосипед, он также привез с собой один цзинь баранины. Линь Цинхэ добавила ягоды годжи и тушила баранину и суп из ягод годжи. Вкус был действительно восхитительным. И, хотя каждому досталась небольшая порция, вся семья была чрезвычайно довольна.

Чжоу Цинбай кивнул и ничего не сказал.

Позаботившись о двух поросятах после завтрака, он толкнул велосипед и вынес корзину.

Линь Цинхэ продолжала вязать шерстяные брюки дома. Это было для детей. Но себе она тоже хотела. Ведь погода была очень морозной.

Она предположила, что Чжоу Цинбай поехал в местный кооператив спроса и предложения. Но, к ее удивлению, он вернулся из поездки только в 11:30, а также принес три цзиня баранины!

— Снег и ветер такие сильные, зачем же ты поехал в уездный город? — не могла не спросить Линь Цинхэ, когда увидела, что его щеки покраснели.

— Ездить на велосипеде вовсе не холодно, — заявил Чжоу Цинбай.

Он принес не только барашка, но и пять порций яиц.

Линь Цинхэ быстро отправила его на кан погреться. Для начала она сварила ему миску имбирного супа. Потом проворчала:

— В следующий раз тебе лучше немного расслабиться!

— Мама, папа знает, что ты хотела поесть баранину, поэтому специально для тебя её купил, — вмешался Эрва.

Линь Цинхэ посмотрела на Чжоу Цинбая, гладившего по голове Эрва, и увидела его снисходительный взгляд.

— Только и умеешь, что говорить красиво! — Линь Цинхэ была немного смущена и сверлила взглядом Эрва.

Эрва хихикнул.

Линь Цинхэ взяла Саньва и отдала его Чжоу Цинбаю со словами:

— Обними своего сына, он весь теплый.

Саньва остался в объятиях своего отца и посмотрел на свою мать большими глазами, которые выразили, что он очень послушен и будет тепло настроен к отцу.

— Вместо булочек с бобовой пастой на обед мы будем есть суп, — заявила Линь Цинхэ, ухмыльнувшись.

Раньше они приготовили много булочек с липкой бобовой пастой, и сейчас еще оставалось достаточно.

Сначала она планировала съесть их на обед, но потом передумала.

Суп был любимым блюдом детей, а суп, приготовленный их матерью, был особенно вкусным.

Приготовить суп было очень легко. Линь Цинхэ использовала множество ингредиентов, в том числе рубленые грибы, фарш и яйца. К сожалению, в этом сезоне не было свежих овощей, вкус был бы лучше, если бы была возможность их добавить.

Чжоу Цинбай не жаловался на то, что делала его жена. Он всегда съедал все, что она готовила.

После того, как дети насытились, они пошли на кан.

В это время на улице еще шел снег. И было слишком холодно.

Линь Цинхэ сама нарезал баранину.

Включая кожу и кость, было в общем три цзиня баранины. Линь Цинхэ решила приготовить половину, а вторую оставила на завтра. В такую погоду ничего плохого не случится, если оставить мясо на улице.

Девушка поставила кастрюлю с мясом на угольную печь и оставила тушить. Блюдо будет готово к употреблению ближе к ночи.

— Слишком холодно. Вам, братья, лучше потеплее одеться. И я не разрешаю вам пить холодную воду. Если я узнаю, что кто-то из вас выпил холодную воду, то вам ничего не достанется поесть! — строго проинструктировала Линь Цинхэ, бросив отдельный взгляд на Дава.

Дава закричал от несправедливости:

— Я же не делаю этого сейчас!

«К тому же зима такая морозная, что только дурак будет пить холодную воду!»

Линь Цинхэ кивнула:

— Очень хорошо, что ты этого не делаешь. Сегодня ты получишь лишний кусок баранины.

— Я тоже, — сказал Эрва.

— Хорошо, и тебе дам ещё, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай наблюдал за общением матери и сыновей. Его взгляд в основном был сосредоточен на Линь Цинхэ.

Девушка подняла глаза, чтобы взглянуть на него. Она сухо закашлялась и сказала:

— Ты, должно быть, устал этим утром, поспи немного.

— Ты тоже поспи, — сказал Чжоу Цинбай, пристально посмотрев на нее.

Шерстяные штаны в руке Линь Цинхэ были почти готовы, поэтому она сначала убрала их, и вся семья вздремнула на кане. Когда все проснулись, Линь Цинхэ продолжила вязать шерстяные штаны.

Чжоу Цинбай уже ушел с кана. В это время ему нужно было готовить корм для свиней и поросят, поэтому он был очень занят.

Линь Цинхэ была благодарна за то, что в доме все еще есть пряжа, которая позволит ей скоротать время. В противном случае не было бы возможности скоротать дни. Было по правде очень скучно.

Около четырех часов дня она закончила шерстяные брюки.

Потом стала вязать вторые, потому что делать было действительно нечего. Скорость вязания брюк была совсем не медленной.

В эти снежные дни было действительно праздно.

Запах баранины и супа из ягод годжи в кастрюле уже был очень ароматным. Линь Цинхэ увидела, что уже суп приготовлен, и отлила немного, чтобы Чжоу Цинбай отнес отцу и матери Чжоу.

А что же Дава? Забудьте. Снег на улице был довольно сильным. В этот морозный день лучше было остаться в комнате.

***

— Суп из баранины? Оставь его себе. Тебе не нужно приносить его, — отказалась мать Чжоу.

— Моя жена сказала принести это, — сказал Чжоу Цинбай, а затем пошел на кухню за мисками.

Он разлил суп. Выглядело просто идеально: две полные миски и два куска баранины, по одному на каждую.

Чжоу Цинбай дольше не задерживался. Он вернулся после того, как сделал это.

Отец Чжоу и мать Чжоу не стали церемониться и они выпили теплый суп из баранины.

— У четвертой жены действительно хорошие кулинарные навыки, — заметила мать Чжоу, попивая суп.

Как и маринованные яйца, этот суп из баранины или, например, имбирный суп, вкус был превосходным.

Более того, Мать Чжоу почувствовала, что в этом году ее тело сильно согрелось. Возможно ли, что это было связано с этими супами?

Так думала не только Мать Чжоу. Отец Чжоу был того же мнения.

Хоть суп приносили не часто, всего один раз в три или пять дней, но раньше и такого не было.

Надо сказать, пусть суп и не утоляет голод, некоторое время после его употребления тело чувствовало себя немного иначе.

— Есть свои плюсы от выхода младшего на пенсию, — заметил отец Чжоу.

— Пока она может позаботиться о четвертом и мальчиках, мы не нуждаемся в том, чтобы она присылала вещи, — мать Чжоу тоже прокомментировала это.

Мать Чжоу была вполне довольна нынешним поведением Линь Цинхэ,. Конечно, это было при условии, что она не тратит деньги.

В противном случае матери Чжоу было бы трудно сдерживать себя, потому что она больше не могла этого выносить.

***

Линь Цинхэ было все равно, что думает старая пара. Причина, по которой она присылала супы, заключалась в том, что она должна была это сделать. В конце концов, они были бабушкой и дедушкой мальчиков и хорошо относились к братьям.

Если бы это был кто-то, кто ужасно обращался с братьями, она бы точно не стала терпеть столько неприятностей.

Когда Чжоу Цинбай вернулся, приготовленные на пару булочки были готовы. Итак, семья съела суп из баранины с большиеми белыми булочками, которые тоже были очень вкусными.

Хотя в пространстве все еще было много ингредиентов, они не соответствовали современным стандартам. Однако Линь Цинхэ все равно понемногу примешивала свои ингредиенты при готовке.

Например, эти булочки были сделаны из смеси кукурузного крахмала и пшеничной муки.

Линь Цинхэ попросила Чжоу Цинбая помочь приготовить эти булочки, и теперь были довольно большие запасы булочек, хранившихся дома.

Когда было неохота готовить другую пищу, Линь Цинхэ готовила булочки на пару и суп. На этом трапеза была завершена.

Даже если считать, что еда у ребят была второй по качеству в деревне, то никто не осмелился бы называть себя первыми.

После того, как Чжоу Цинбай вернулся, он, похоже, не похудел. Он не только не похудел, но и Линь Цинхэ чувствовала, что у него слишком много энергии, которой не было выхода. Иначе зачем ему вставать утром бегать, не боясь холода?

Бега было ему недостаточно. Он возвращался во двор заниматься боксом. Если бы Линь Цинхэ не остановила его, сказав, что Дава еще молод, то он заставил бы его боксировать вместе.

Одной парной булочки и тарелки тушеного супа из баранины было достаточно для Линь Цинхэ. Ее нынешняя фигура была правильной, а из-за того, что еда была довольно жирной, она даже боялась, что растолстеет.

Однако, по мнению Чжоу Цинбая ее фигура была явно худой. Когда он увидел, что она закончила, он подсунул ей еще одну порцию и глазами сказал поесть ей, вместо того, чтобы оставлять еду для них, отца и сыновей.

Линь Цинхэ, удивившись, молча отломила маленький кусочек от большой булочки.

Чжоу Цинбай, увидев это, произнес:

— Ешь больше.

Он обнаружил, что ее количество потребляемой пищи было слишком маленьким. Чтобы насытиться, ему нужно было бы съесть пять булочек такого размера, она же съела только одну.

— Не могу больше есть, — утверждала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай увидел, что она действительно больше не хочет есть, и принял это ответ. Он сказал:

— Ты слишком худая.

— Верно. Мама, ты слишком худая, — Дава также кивнул: — Ты съела только одну булочку, а я — две!

— Мама ест даже меньше меня, — у Эрва было полторы булочки.

— Мама, — Саньва обнял мать. Мама съела одну булочку, точно так же, как и он. Поэтому он чувствовал себя самым близким к матери.

— А теперь быстро поели и пойдем гулять после еды, — улыбнулась Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай велел ей выпить еще супа из баранины. На этот раз Линь Цинхэ не отказалась от его благих намерений и зачерпнула небольшую миску, чтобы выпить.

Впоследствии, когда он снова стал уговаривать ее, она просто проигнорировала мужчину. Неужели он думает, что ей было легко поддерживать такую хорошую фигуру?

Чжоу Цинбай больше не заставлял ее есть. Дети были сыты, а остальное съел он один. Его аппетит был внушителен.

Линь Цинхэ вытерла рты мальчикам и вымыла им руки. Затем они полностью оделись и вышли во двор, продолжать лепить снеговика.

У всех братьев были перчатки. Это было то, за чем она поручила сестре Мэй следить в кооперативе. Если таковые появились бы, то нужно было отложить их для нее. Что сестра Мэй и сделала.

Три пары перчаток стоили шесть юаней. Так что на одну требовалось два юаня и еще купон. Это было совсем не дешево. Но Линь Цинхэ все же купила их. Она не хотела, чтобы дети заморозили руки и получили повреждения.

Нынешнюю зиму не сравнить с будущими зимами, обусловленными парниковым эффектом. Сейчас было холодно до смерти.

Линь Цинхэ вывела трех братьев поиграть на полчаса, прежде чем позвать их обратно в комнату. Кан уже нагрелся. Помыв ноги, им разрешили отправиться на кан.

Дава начал называть числа. Линь Цинхэ начала учить его полмесяца назад, и теперь он может считать от одного до двадцати без ошибок. Он также может складывать и вычитать до десяти, что указывает на относительно высокий IQ, иначе в будущем он не смог бы так хорошо считать.

Линь Цинхэ дала ему книгу, чтобы он научить его писать. Что касается Эрва и Саньва, то хотят ли они писать или рисовать, решать им. Как бы то ни было, после обучения первого сына предстояло обучить еще двоих, но это еще впереди.

— Ты вернешься домой к Новому году? — спросил ее Чжоу Цинбай, когда принес ей ванну для ног.

Сначала Линь Цинхэ не поняла. Только после паузы она сообразила, что он говорил о семье ее матери. Затем она кивнула и сказала:

— Я посмотрю, в какой день я могу сходить.

— Я пойду с тобой, — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ покачала головой:

— Нет, достаточно просто навестить их.

На этот раз она планировала не просто нанести традиционный визит в семью. Ей нужно было найти виновных, поэтому лучше было бы не брать его с собой.

Она не позволит никому из старой семьи Линь разрушить ее нынешнюю жизнь. У нее не было вины за то, что она таинственным образом заняла тело первоначальной владелицы, поэтому у нее не будет никакой вины перед старой семьей Линь. Это было просто невозможно.

Старая семье Линь даже не стоило надеяться на то, чтобы она захотела стать частью их семьи, как будто она была первоначальной владелицей.

Отец Линь и мать Линь были еще живы. Они были старше отца Чжоу и матери Чжоу. У нее было два старших сына и две старшие дочери и младший сын.

Этот младший брат был очень милым. Раньше его звала первоначальная владелица, чтобы принести дрова. Он не принимал никаких денег. Если он это и делал, то использовал их, чтобы купить конфеты для Дава и его братьев.

Но после его женитьбы общения стало меньше. В конце концов, ему приходилось заботиться о собственной семье.

Что касается братьев и сестер, указанных выше, их отношения с первоначальным владельцем в основном были хорошими. Потому что общение с предыдущей Линь Цинхэ было им очень выгодно.

Например, новое военное пальто, отправленное домой Чжоу Цинбаем, первоначальная владелица подарила второму брату, этому ленивому бездельнику.

Даже ее младший брат не получил доли.

Более того, нынешнее пальто на Чжоу Цинбае было старым. Он отправил новое домой только потому, что беспокоился о том, что семейная постель недостаточно теплая.

Пальто было такое большое, что его можно было использовать как одеяло. Эти слова не были отговоркой.

— Что случилось? — Чжоу Цинбай посмотрел на нее.

Почему-то у него возникло легкое ощущение, что его жена приближается к свиньям и овцам с заточенным ножом?

Линь Цинхэ заявила:

— Ничего, просто почувствовала, что раньше я была довольно глупой.

Чжоу Цинбай: «…»

— Я съезжу к ним завтра, — Линь Цинхэ не могла выкинуть мысли о том, что она виновата. Она просто заявила: — Я пойду после завтрака, и вернусь к обеду в полдень. Присматривай за домом.

Чжоу Цинбай уставился на нее и сказал:

— Мне не нужно идти с тобой?

— Нет нужды, — махнула рукой Линь Цинхэ.

Вечером Линь Цинхэ проверила письменную практику и математику у Дава, прежде чем дать трем братьям уснуть.

Чжоу Цинбай переместил трех спящих братьев в конец кана и освободил место для них двоих.

У Линь Цинхэ сильно забилось сердце. Потом она вспомнила о том, что у нее менструация, и успокоилась.

Чжоу Цинбай тихо сказал:

— Пора спать.

Линь Цинхэ кивнула:

— Спи.

Сегодня на ужин Чжоу Цинбай ел баранину, поэтому сейчас он был довольно активным. Однако Линь Цинхэ равнодушно сказала:

— У меня начались месячные. Веди себя подобающе и спи.

Чжоу Цинбай был разочарован, когда услышал это.

Линь Цинхэ спала спокойно. Нагретого кана хватало, чтобы они могли спокойно спать всю ночь. В конце концов, ее лоскутное одеяло из 7 слоев лежало не зря, к тому же также сверху было добавлено еще четыре слоя.

— Спать.

Чжоу Цинбай был конечно разочарован, но, по крайней мере, он все еще мог обнимать свою жену, пока она спала.

Линь Цинхэ лежала в его объятиях. Чувствуя, как ее сердцебиение учащается, она произнесла:

— Я не могу уснуть, пока ты обнимаешь меня!

— Можешь, — угрюмо сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ мысленно возразила: «Тогда носи плотные штаны. Ты снова съел баранину на ночь и так долго воздерживался, что в данный момент то место очень оживленно. Как я могу спать, когда «он» так близко?»

— Жена, — позвал ее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ почувствовала, что голос мужчины был приятным, глубоким, сексуальным и магнетическим. Однако она предпочла притвориться мертвой. Сегодня она совершила ошибку. Она думала, что он ничего не может сделать, поэтому проигнорировала его и забыла, что должна спать с ним!

Качество сна трех братьев было превосходным. В данный момент они спали. Но они обычно просыпаются посреди ночи, чтобы пописать и выпить стакан воды, прежде чем заснуть до следующего утра.

Чжоу Цинбай не получил ответа от своей жены, поэтому ничего не сказал. В конце концов, обнимать свою нежную жену тоже было очень приятно.

— Все еще не спишь?

Линь Цинхэ притворялась некоторое время, но все еще чувствовала, что не смогла уснуть — рука, лежащая на ее талии, была очень горячей.

— Жена, когда это пройдет? — угрюмо сказал Чжоу Цинбай, не отвечая на вопрос.

— Не знаю, — недовольно произнесла Линь Цинхэ.

— Жена, ты не хочешь меня? — вздохнул Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ мысленно ответила: «Нет. Ни капельки! Быстро ложись спать!»

Она повернулась лицом в сторону детей. Чжоу Цинбай прижался сзади. Линь Цинхэ все еще очень ясно чувствовала энтузиазм по отношению к ней.

После Нового года Чжоу Цинбаю исполнилось всего 28 лет. В то время как ей было 24 года. Она была на 4 года моложе его.

Но не важно было ли это двадцать восемь или двадцать четыре, все равно это был период страсти молодых людей.

После того, как Линь Цинхэ была спровоцирована им, ее сердце стало неспокойным. Однако она не обращала на него внимания.

Прежде чем позволять ему прикасаться к ней, она должна была все тщательно обдумать.

Линь Цинхэ не могла заснуть до 9:30 той ночью.

И только когда Чжоу Цинбай почувствовал, что его жена спит, он с сожалением задремал.

«Забудь об этом. Давай не будем торопиться. Похоже, моя жена не совсем избавилась от своего предубеждения по отношению ко мне».

Тем не менее, она была готова разделить с ним одно одеяло, что тоже было хорошим началом.

В ту ночь Линь Цинхэ было очень тепло спать. Ей казалось, что она держит в руках большую плиту, что было очень удобно.

Утром на улице все еще шел снег, поэтому Чжоу Цинбай никуда не выходил. Но самое главное — жена крепко обнимала его во время сна. Как же он мог оттолкнуть ее?

Когда Линь Цинхэ проснулась, было почти семь часов. Увидев, что муж все еще на кане, она замерла:

— Ты не выходил на пробежку?

— На улице идет снег, — Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее и тепло заговорил.

Линь Цинхэ кивнула, а затем почувствовала, что их положение было немного интимным.

Она обняла его за талию и уткнулась лицом в его руки. В то время как его рука обвилась вокруг ее талии. Их поза была почти такой же, как у влюбленной пары!

— Я спала слишком хорошо, не обижайся, — Линь Цинхэ сухо рассмеялась и высвободилась из его объятий.

Чжоу Цинбай не стал давить на нее слишком сильно и сказал:

— Я приготовлю булочки на пару.

Завтрак состоял из булочек на пару и креветочного супа. Все сделано Чжоу Цинбаем. Он также принес горячую воду, чтобы умыться.

Поскольку утром снег был слишком сильным, Линь Цинхэ оставила свои планы вернуться в старый дом Линь, чтобы поикать виноватых. Не стоило рисковать в такую сильную метель.

Она усадила за завтрак трех своих сыновей, а Чжоу Цинбай отправился ухаживать за двумя поросятами.

Теперь в курятнике больше не было цыплят. Последнюю курицу Линь Цинхэ потушила.

«Она больше не может откладывать яйца, зачем ее держать? Чтобы тратить зерно зря? Лучше приготовить её».

Сегодня снег шел до десяти часов утра. Это было очень долго.

Снег прекратился, и Линь Цинхэ перестала вязать брюки. Она вывела Дава, Эрва и Саньва на прогулку. Они же не могли всю зиму просидеть дома в изоляции.

Укутаться и побродить вокруг дома тоже было неплохой идеей.

Прогуливаясь, они подошли к дому Чжоу Дуна и Чжоу Си.

Чжоу Дун разгребал снег. Одежда на его теле, не выглядела холодостойкой. Его щеки слегка покраснели.

— Шеньцзы, — тут же закричал Чжоу Дун, увидев Линь Цинхэ.

Внутри дома Чжоу Си услышала голос и радостно защебетала:

— Как так вышло, что у Шэньцзы есть свободное время, чтобы прийти? На улице холодно, скорее в дом. кан нагревается, он действительно теплый.

— Шэньцзы, быстро приведи детей в дом, — сказал Чжоу Дун.

Линь Цинхэ заметила, что дети не хотят идти в дом, поэтому она оставила их в покое. Она отряхнула снег и вошла в дом, затем обратилась к Чжоу Си:

— Достаточно ли еды в этом году?

— Достаточно, — кивнула Чжоу Си и улыбнулась.

В этом году их семье раздали много еды. И поскольку у них были деньги на руках, они также купили немного у общины. Можно сказать, что в этом году зима была лучше, чем в предыдущие годы.

Хотя они едят всего два раза в день, они могут есть половину порции с каждым приемом пищи.

Фактически, не только Чжоу Дун и Чжоу Си были такими, все остальные тоже затягивали пояса в дни зимней изоляции. И обычное трехразовое питание снижалось до двухразового. Потому что после осенней раздачи еды следующая раздача будет только во время сбора летнего урожая.

Как только наступала весна, наступал период временного дефицита. В то время некоторым людям в деревне приходилось ходить и обменивать продовольственные талоны, а затем идти в кооперативы спроса и предложения, чтобы купить еду.

Если они не хотели тратить деньги на обмен продовольственных талонов, а затем тратить еще больше денег на покупку еды, то они должны были экономно питаться сейчас, чтобы продержаться до летнего урожая.

— При нормальных обстоятельствах кто-то всегда должен оставаться дома. Я слышала, что у кого-то в соседней деревне, кажется, украли еду, — предупредила Линь Цинхэ.

Это была не шутка. Она услышала это от Чэнь Данян.

Чэнь Данян была наиболее информирована о последних новостях.

Это были сирота и вдова, у которых украли еду. В такое время украсть еду было все равно что отнять у них жизнь.

К счастью, в этом году у соседской общины был изрядный урожай, и еще оставались продукты. Так что их отправили им, иначе пара не могла бы жить.

— Я знаю, дома обязательно кто-нибудь будет! — быстро подтвердила Чжоу Си.

— Достаточно видеть, что вы есть, брат и сестра. Но если возникнут какие-то трудности, просто подойди и скажи Шеньцзы, — сказала Линь Цинхэ, а затем достала из кармана пригоршню красных фиников. — Я принесла это для вас. Оставьте это себе.

— Шеньцзы, не надо. Оставь их для Дава и его братьев, — быстро ответила Чжоу Си.

— Это всего лишь горстка красных фиников. Чего тут спорить? — сказала Линь Цинхэ. — И девочкам нужно есть больше красных фиников, это полезно для тела и обогащает кровь.

Чжоу Си смущенно приняла это.

В этом году ее старший брат получил долю в 34 юаня. На дровах Шеньцзы он заработал почти десять юаней.

Не стоит недооценивать десять юаней. Это может позволить им брату и сестре кушать больше.

— Эти два дня были очень холодные, не экономьте дрова на дом. Твой брат привез столько дров для Шеньцзы. Даже до следующего года они не будут израсходованы. Если вам, ребята, не хватает, приходите и возьмите немного. А в следующий раз, твой брат компенсирует взятое, — сказала Линь Цинхэ.

— Дома достаточно дров, — тут же ответила Чжоу Си.

Поскольку их семья приложила усилия, они могли пойти в команду и получить долю кукурузных стеблей, пшеничных стеблей, хлопковой стерни, бобовых стеблей и стеблей сладкого картофеля.

В семье их было всего двое. Этого было достаточно, чтобы нагревать кан дважды в день. В конце концов, так же были и дрова, собранные ее старшим братом.

Линь Цинхэ немного поболтала с ней, а потом отвела мальчиков домой.

— Брат, сюда, — Чжоу Си позвала брата и поделилась с ним красными финиками.

— В этом нет необходимости. Ты можешь съесть это сама, — покачал головой Чжоу Дун.

Чжоу Си заметила:

— Шеньцзы такая милая.

В этом году зимой им было намного теплее, потому что появилось новое одеяло. Теперь им не приходилось среди ночи просыпаться от холода.

Чжоу Дун кивнул.

Не было никаких сомнений, что Шеньцзы действительно заботилась о них.

***

Линь Цинхэ, вернувшись домой, собиралась приготовить бекон.

Уже наступил двенадцатый лунный месяц, и это было лучшее время для приготовления бекона.

Поэтому днем она сходила к сестре Мэй.

Сестра Мэй с радостью встретила ее.

Линь Цинхэ увидела, что вокруг никого нет, понизила голос и рассказала сестре Мэй о своем плане насчет мяса, который она разработала.

Женщина несколько раз покачала головой:

— Нет, так нельзя. Если об этом узнают, у нас будут неприятности!

— Сестра Мэй, не волнуйся. Если меня поймают, я, конечно, не скажу, что в этом замешан Чэнь Гэ. Мы так давно знаем друг друга. Неужели ты не знаешь, что я за человек? Я не смогу быть беспечной в важных делах. Кроме того, у меня нет выбора. В семье трое детей, которых надо растить. Мой муж ушел на пенсию, и, если я не найду других способов восполнить семейные расходы, вся моя семья не сможет продолжать жить.

Мужчина Чэнь Мэй тоже носил фамилию Чэнь, точно такую же, как и она.

— Это слишком рискованно, — возразила сестра Мэй.

— Старшая сестра Мэй, не волнуйся. Я не буду делать это слишком часто. Только раз в три-пять дней. Несколько кусков за раз. Подойдет любое мясо. Я заплачу по десять центов дополнительно за каждый кусок. Так я смогу более или менее помочь с домашними расходами. В это время нелегко растить детей. Я не хочу, чтобы они жили так, как мы жили в детстве, — уговаривала Линь Цинхэ.

Фраза «десять центов дополнительно за каждый кусок» заставила сердце сестры Мэй трепетать.

Конечно, это было еще и потому, что ее впечатление о Линь Цинхэ было действительно очень хорошим. Кроме того, она знала Чжоу Цинбая. Если бы муж и жена не жили в сельской местности, она бы и не сказала, что они сельские люди, по их ауре. Они больше похожи на горожан, чем на селян.

Очевидно, на них можно было положиться. В конце концов, никто не хочет попасть в беду, верно?

— Но уездный город довольно далеко, особенно сейчас, когда идет снег, — с сомнением заметила сестра Мэй.

Хотя она хотела бы использовать положение своего мужа, чтобы заработать дополнительные деньги, честно говоря, за долгие годы она так ничего и не заработала, кроме той выгоды, которую она получила от Линь Цинхэ.

— Я не буду делать этого сейчас, — покачала головой Линь Цинхэ.

В эти дни было слишком холодно. Чтобы заработать эти небольшие деньги, не нужно было страдать. Она пришла, чтобы для начала предупредить.

— Когда наступит весна, я поеду утром на велосипеде, чтобы забрать мясо у Чэнь Гэ, а потом поеду прямо в уездный город, — прошептала Линь Цинхэ.

— У тебя дома есть велосипед? — удивилась сестра Мэй.

— Специально подготовилась к этому, — сказала Линь Цинхэ, подмигнув.

После этих слов сестра Мэй почувствовала, что можно попробовать.

— Сестра Мэй, вернись и обсуди это с Чень Гэ. Если он не согласится, это не проблема. Если он согласится, то я могу заверить вас, что, если что-то случится, я никогда никого не втяну в это. Я беру всю ответственность на себя! — провозгласила Линь Цинхэ.

— Тогда я вернусь, чтобы обсудить это с Чэнь Гэ, — нерешительно кивнула, а затем прошептала сестра Мэй.

— Тогда ладно. Завтра куплю свиную грудинку и корейку. Сестра Мэй, сколько кусков ты можешь достать для меня? Я хочу выкупить это, чтобы сделать бекон, — сказала Линь Цинхэ.

— Я приготовлю подходящее мясо, а потом принесу тебе три или четыре куска. Что касается конкретных частей, то я лучше сама проверю. Приходи в 5:30 утра, я буду ждать тебя там, — заявила сестра Мэй.

— Ладно, — кивнула Линь Цинхэ.

Но в душе у нее была небольшая дилемма. Пять тридцать — слишком рано!

Чего она не знала, так это того, что скотобойня встает на работу в час или два ночи. 5:30 уже считалось очень поздним временем.

Сейчас можно было назначить такое время только потому, что солнце вставало довольно поздно. Иначе нельзя было бы прийти за мясом, так как это слишком бы бросалось бы в глаза.

Линь Цинхэ ушла, а сестра Мэй рассеянно вернулась к работе.

Закончив работу, она сразу же отправилась домой. Затем она разбудила своего мужчину, который уже засыпал, чтобы поговорить об этом деле.

— Старина Чэнь, как ты думаешь, нам стоит это сделать? — еще раз повторила сестра Мэй, прежде чем спросить.

Сама она была готова рискнуть. У них, мужа и жены, безусловно, есть работа, но на самом деле ее работа не была гарантирована. Это потому, что невестка старого директора вот-вот должна была родить, и только поэтому она получила эту должность. Как только ребенок родится, сестра Мей вряд ли продолжит работать на этой должности.

Раньше она была временным работником, и это отражалось на связях.

Только после того, как она официально вышла на работу, давление от жизни значительно ослабло. Не говоря уже о том, насколько затянуты были в прошлом их пояса.

В настоящее время ее зарплата составляла 14 юаней, в то время как старый Чэнь получал больше, чем она. Он получал 16 юаней и почти всегда мог получить немного сала домой.

В сумме получается тридцать юаней, что не так уж и мало. Но сейчас в семье учатся трое детей, и, несмотря на то, что они переехали, они по-прежнему посылают три юаня в месяц ее свекрови.

Просыпаясь каждый день, они должны есть. Те, кто не возглавляет семью, не знают, как тяжела была жизнь дома.

— Ты уверена, что на нее можно положиться? — лао Чэнь немного помолчал, прежде чем заговорить.

— Уверена, иначе я бы не брала у нее талоны на еду и не поддерживала бы с ней связь. Ее мужчина ушел на пенсию, так что теперь она хочет пополнить доходы семьи. Я думаю, она очень умная, — сказала сестра Мэй.

— Тогда подожди до весны и дай ей прийти и попробовать. Если не получится, немедленно остановись, — заявил старый Чэнь.

Услышав это, сестра Мэй почувствовала облегчение.

Каждый раз брать несколько кусков мяса, и с каждого получать по десять центов. На эти деньги можно будет купить мясо или пару яиц домой, чтобы накормить детей!

— Она заказала несколько кусков свиной грудинки и филейной части. Как думаешь, сколько ты сможешь достать? — упомянула сестра Мэй.

— Я могу дать ей пять фунтов, — сказал старый Чэнь.

Он был несколько ошеломлен. Чтобы все еще иметь возможность покупать мясо для приготовления бекона в это время… Они определенно знают, как есть.

— Достаточно, — кивнула сестра Мэй.

Линь Цинхэ не переживала, что старшая сестра Мей может не согласиться. Несмотря на то, что сделка была немного рискованной, нынешний надзор был не таким серьёзным, как в начале 1960-х.

К тому же сестра Мей должна была содержать старших и полувзрослых детей, которые могут объесть своего старика до нищеты. Этот период был временем кризиса среднего возраста. Верхушка была стара, а низы — молоды. До тех пор, пока кто-то один из них не был глупым, они будут готовы попробовать.

И у мужа и у жены есть работа, так что, очевидно, они не были глупы. Линь Цинхэ считала, что пока с ее стороны нет никаких проблем, все будет хорошо.

Она считала, что покупать и продавать что-то было для нее все равно что играть.

Сейчас же единственной проблемой для нее было то, что в будущем ей придется вставать слишком рано!

Сумеет ли она скрыть ранний подъем от Чжоу Цинбая?

Линь Цинхэ чувствовала, что она не может скрыть этого. Зная его характер, он, скорее всего, попросит ее не делать этого.

Возвращаясь, по пути Линь Цинхэ случайно наткнулась на кого-то из другой деревни, несущего свои яйца на продажу. Поэтому по дороге домой она купила две банки яиц.

Когда Линь Цинхэ вернулась, она так и не смогла ничего придумать.

Чжоу Цинбай был немного озадачен. Почему у его жены был такой вид, будто она хотела что-то сказать, но почему-то остановилась?

Он спросил не сразу.

Было уже больше трех часов дня. Сегодня вечером они собирались есть булочки с бобовой пастой, поэтому Линь Цинхэ не собиралась готовить.

Но из-за сухого воздуха в помещении зимой она тушила суп из морских водорослей и ребрышек.

Ребер осталось не так много. Линь Цинхэ добавила их все.

Вечером семья была вполне довольна едой. После еды они обычно отправлялись умываться и спать.

Линь Цинхэ переживала, что булочки с бобовой пастой будут тяжеловаты для переваривания животиками маленьких детей. Поэтому перед сном она немного поиграла с сыновьями.

***

— В чем дело? — спросил Чжоу Цинбай, обнимая ее.

Правильно, сегодня вечером он снова переместил детей в сторону и снова разделил с ней одеяло.

— Я заказала мясо у старшей сестры Мэй, так как планирую сделать немного бекона. Старшая сестра Мэй велела мне прийти завтра в 5.30 утра, — рассказала Линь Цинхэ.

— Скотобойня? — спросил Чжоу Цинбай.

— Угу, — кивнула Линь Цинхэ.

— Ты спи. Я пойду завтра, старшая сестра Мэй узнает меня, — заявил Чжоу Цинбай.

— В половине шестого дети еще спят. Оставайся дома, а я пойду сама, — покачала головой Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай ничего не ответил и похлопал ее по спине, давая понять, что пора спать.

На следующее утро Чжоу Цинбай тихо встал. Но как только он пошевелился, Линь Цинхэ проснулась.

— Спи, я пойду, — уговаривал ее Чжоу Цинбай.

— Я пойду с тобой. Мы можем вернуться до того, как дети проснутся, — Линь Цинхэ покачала головой.

Видя, что он не в силах отговорить ее, Чжоу Цинбай не стал останавливать жену. Поэтому он крепко ее обнял.

Линь Цинхэ нахмурилась.

Однако, как только она вышла, то ощутила порыв холодного воздуха. Она чувствовала себя очень благородной, что приносит такую большую жертву ради своей семьи!

— Если ты посмеешь подвести меня в будущем, я определенно смогу жить лучше тебя! — хмыкнула Линь Цинхэ, сев позади него и обняв его за талию.

«…Я не подведу тебя. Ты моя жена. В этой жизни я твой самый верный партнер и никогда тебя не предам».

Но он был не из тех, кто говорит слова любви. Это было то, о чем он молча поклялся в своем сердце.

Ноги Чжоу Цинбая были быстрыми. Даже с дополнительным грузом в виде девушки скорость езды на велосипеде была быстрой и стабильной. Вместе с Линь Цинхэ ему потребовалось полчаса, чтобы добраться до скотобойни.

Они уехали из дома в 5 часов, значит сейчас ровно в 5.30.

Когда они приехали, старшая сестра Мэй уже ждала их.

Линь Цинхэ слезла с велосипеда и быстро произнесла:

— Сестра, ты долго ты здесь ждешь?

— Нет, недолго, я только что пришла, — улыбнулась сестра Мэй.

При виде приближающейся пары она автоматически предположила, что они оба знают о деле:

— Лао Чэнь сказал, что может получить пять цзиней и свиного брюшка, и корейки.

— Большое спасибо, сестра, — тут же ответила Линь Цинхэ. Затем она продолжила, — Сестра, иди и принеси мясо, чтобы показать мне. Свиной хвостик, свиная ножка, свиные ребрышки и тому подобное, не могли бы вы дать еще и их немного?

Говоря это, она передала семь юаней.

— Ладно, подожди немного, — сказала сестра Мей и, взяв ее корзинку, вошла.

Вскоре она вынесла все, что просили.

Линь Цинхэ мало что разглядела. Она приняла корзинку и сказала:

— Старшая сестра, тогда мы вернемся первыми. Дети все еще спят дома.

— Возвращайся скорее, — кивнула сестра Мей.

Чжоу Цинбай также повез ее обратно.

— У вас хорошие отношения, — заметил Чжоу Цинбай.

— Это так, — ответила Линь Цинхэ. Вчера она дала старшей сестре Мэй национальный продовольственный купон на еду в размере двух цзиней.

Такая вещь, как национальные продовольственные талоны, была очень ценной. Но ее семье от них было мало проку. Чжоу Цинбай привез их много. Те, что она отдала были маленького номинала. Оставались еще на пять и на десять цзиней.

Она оставила их для себя, и не собиралась легко их тратить. Она подумала, не открыть ли рекомендательное письмо и не отправиться ли в старую столицу.

Зачем ехать в старую столицу?

Естественно, для того, чтобы потратить ее сокровище.

Но сейчас было слишком рано говорить об этом. Дети были еще маленькими. Брать их с собой в дорогу было неудобно. Можно было подождать, пока они не вырастут.

— Ты считаешь, что я поступила нечестно? — спросила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай покачал головой и сказал:

— Здесь нет ничего беззаконного. Это не похоже на перепродажу.

И детям и взрослым в семье необходимо употреблять масло, содержащееся в продуктах питания. Поэтому они и купили их.

Линь Цинхэ это не утешило, потому что она планировала заняться перепродажей мяса весной следующего года!

— Давай быстрее вернемся. Не знаю, проснулись ли дети дома, — сказала Линь Цинхэ.

Хотя она и не сказала этого, но Чжоу Цинбай все же чувствовал, что его жене есть о чем беспокоиться.

Было только шесть часов, когда они вернулись домой. Это был сезон зимней изоляции. Не все семьи встают так рано. Поэтому в деревне было совершенно тихо.

— Были ли в вашем военном лагере собаки, уволенные со службы? — внезапно до Линь Цинхэ дошло, что семье нужна собака, чтобы следить за домом.

— А мы сможем ее вырастить? — Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее.

Линь Цинхэ чувствовала, что он был немного счастлив. Она не знала, чему именно он радовался, ведь это было всего лишь воспитание собаки. Дети были еще маленькими, так что было бы неплохо приобрести одну собаку.

— Конечно, но только если собака из твоего лагеря. Обычные собаки ничего не сделают. Я не планирую их заводить, — заявила Линь Цинхэ.

— Есть. Перед тем как я вернулся, начальник предлагал мне, но я подумал, что ты не захочешь растить его, и отказался. Хотя пес вышел на пенсию из-за травмы — он немного хромает, он будет хорошим помощником для охраны дома. Более того, он еще и верен своему хозяину, — подтвердил Чжоу Цинбай.

— Похоже, ты уже воспитывал эту собаку раньше, — Линь Цинхэ поразили его слова.

Чжоу Цинбай уставился на свою жену, он не ожидал, что его жена будет так увлечена.

Пес действительно был его бывшим напарником, но, как и мужчина, он получил травму и ушел на пенсию. Собака все еще должна была оставаться там.

— После завтрака сходи в коммуну, позвони в часть и спроси, — проинструктировала его Линь Цинхэ.

Она выложила из корзинки немного свиного брюшка и филейной части. Некоторые ребра тоже были вынуты. Поскольку это было от старшей сестры Мэй, ей не нужно беспокоиться, так как это всё было получено из известного источника.

Если вы думаете, что семья Линь Цинхэ каждый день ела мясо и яйца, вы глубоко ошибаетесь. На самом деле все было не так.

Каждый раз, когда она покупала мясо, его было не так много. Даже если она доставала ещё немного из своего пространства,  его объем все равно был ограничен. Дома был такой крупный мужчина, как Чжоу Цинбай, так насколько может быть достаточно мяса, купленного у сестры Мэй?

То же самое было и с яйцами. Каждый день они съедали до шесть яиц.

Но даже если скорость потребления была  настолько высокой, они все равно питались лучше, чем остальные деревенские ребятишки, которые мясо ели только несколько раз в год. Поэтому жизнь ее семьи можно считать поистине райской.

Кроме свиной грудинки и филейной части, на этот раз она купила свиной хвост, который был потушен с соевыми бобами.

Также были три цзиня ребрышек. Зная, что она любит большие кости, ей дали даже две таких.

В общей сложности они потратили семь юаней, что было совсем не дорого.

Линь Цинхэ была очень искусна в приготовлении бекона. Прошло уже четыре дня с того момента, как поставили бекон мариноваться, он уже весь пропитался маринадом. Затем она повесила его на заднем дворе.

Дава сказал:

— Мама, а этот бекон, который ты приготовила, очень вкусный?

— А есть что-нибудь невкусное, что приготовила твоя мама? — выстрелила в ответ Линь Цинхэ, подняв брови.

Дава ухмыльнулся:

— Все, что делает мама, очень вкусно!

По крайней мере, ни у кого в деревне не было такой вкусной еды, как у его семьи!

Эрва начал зацикливаться на этом беконе:

— Мама, когда мы сможем его съесть?

Все они были свидетелями приготовления. Для того чтобы сделать это мясо под названием бекон, их мама положила много ингредиентов, в том числе и сахар!

— Все это займет около десяти дней. Так что подожди, — сказала Линь Цинхэ.

В последние несколько дней ветер и снег были не слабыми. Линь Цинхэ ответила и подняла Саньва, который обнимал ее ногу. Малыш произнес:

— Есть мясо.

— Вы каждый день едите мясо. Посмотри, сколько жира ты набрал, малыш? — сказала Линь Цинхэ с улыбкой.

Свиной хвост тушили несколько дней назад. В эти два дня были ребра и большие кости.

Каждый день был хотя бы один прием пищи с содержанием жира.

Кстати, Линь Цинхэ, которая никогда не была замужем, действительно хорошо воспитывала детей. Посмотрите на трех братьев старой семьи Чжоу. Кто бы не взглянул еще раз, когда они проходят мимо? Они были так хорошо воспитаны ею, что никто не мог придраться.

Что касается Чжоу Цинбая. Кажется, после возвращения он стал несколько толще?

Даже если он каждый день выходит на пробежку, Линь Цинхэ все равно чувствовала, что она его откормила. Конечно, если бы он не флиртовал с ней по ночам, она бы не жаловалась.

С позавчерашнего дня она спала, тактично держа Саньва. Это сделало Чжоу Цинбая неспособным найти какую-либо возможность приблизиться к ней.

Это заставило Чжоу Цинбая почувствовать себя бессильным.

— Мама, я иду к бабушке. Бабушка сказала, что через несколько дней будет Лаба. Пора пить кашу Лаба, — объявил Чжоу Дава.

— Я знаю. Я уже готовлюсь. Дома есть все ингридиенты. Тогда я приготовлю тебе вкусную кашу Лаба, — сказала Линь Цинхэ.

П.р.: Лаба — традиционный праздник китайских ханьцев, который проводится на 12-й месяц по лунному календарю и представляет собой своеобразную встречу весны.

Традиционная каша Лаба готовится из восьми видов главных злаков и восьми второстепенных продуктов. Рис и бобы (красные, зеленные, горох) входят в число основных ингредиентов каши, к ним добавляются пшено, клейкий рис, пшеница, гаолян, овес, кукуруза.

Дополнительные продукты для каши разнообразны и добавляют их и сочетают по вкусу: финики, семечки, хурма, семена лотоса каштаны, арахис, ядра грецких орехов, фундук, сухие фрукты, изюм и многое другое

Она отнесла Саньва обратно в комнату. Теперь она была теплой. На кане было удобнее.

— Садись на кан. Пора учиться писать и считать, — приказала Линь Цинхэ.

На улице уже шел снег. Последние несколько дней он падал каждый день. Это действительно заставляло людей переживать.

Чжоу Дава быстро пошел учиться на кан. Чжоу Эрва последовал за ним и схватил ручку и бумагу, чтобы писать и рисовать картины. Что касается Саньва, то он наблюдал за своим старшим братом, а потом переключался на второго. Он получал от этого огромное удовольствие.

Линь Цинхэ продолжала вязать шерстяные штаны. Эти шерстяные штаны были связаны для Саньва. У двух старших были свои, и им был не страшен холод.

Как только она свяжет штаны для Саньва, она свяжет их и для себя. Хотя это было, конечно, не очень красиво, но главное — тепло!

Такая погода действительно вызывала у нее желание оставаться в постели и не вылезать каждый день. Невозможно было себе представить, какого мужества она набиралась просто для того, чтобы готовить для отца и сыновей.

— Что делает отец? — спросил Чжоу Дава, когда закончил домашнее задание и принес его матери для проверки.

Линь Цинхэ осмотрела его один раз и указала на две ошибки. Она заставила его переписать пять раз, прежде чем ответить:

— Я не знаю, что делает твой отец.

На самом деле, она знала, что Чжоу Цинбай ходил в мастерскую общины Тофу, чтобы получить соевый шрот.

П.р.: соевый шрот — отходы от переработки сои в масло, содержит большое количество белка и незаменимых аминокислот, используется в сельском хозяйстве для питания скота.

Он поехал за ним, чтобы разводить свиней.

После того как двух маленьких поросят кормили уже некоторое время, они быстро выросли.

Линь Цинхэ вспомнила свой подобный опыт. Когда она раньше жила с бабушкой, она слышала, как соседка говорила, что соевый шрот хорошо использовать для выращивания свиней. Конечно, в него еще нужно было добавить кукурузную муку и рисовые отруби, тогда получался хороший корм для свиней. И свиньям тоже очень нравилось это есть.

Поэтому она предложила Чжоу Цинбаю попробовать.

В то время еще не существовало такого способа кормления. В качестве основного ингредиента они решили использовать соевый шрот из цеха Тофу в общине.

Для обмена Чжоу Цинбай использовал яйца и принес два мешка соевого шрота.

— Неужели цзинь яиц ты обменял на столько шрота? — Линь Цинхэ была немного удивлена. Этим же можно кормить свиней от десяти дней до полугода.

Поскольку поросятами все еще были молодыми, им еще не пришло время отъедаться.

— Ребята сказали, чтобы я приходил меняться и в следующий раз, — Чжоу Цинбай объяснил это так. Это означало, что другой человек остался доволен таким обменом.

Чжоу Цинбай никогда не знал, что соевым шротом можно хорошо откормить свиней. Его жена сказала, что читала об этом в книге. Мужчина теперь очень доверял ей, поэтому пошел купить немного, чтобы попробовать.

Это было просто попыткой. Не будет никаких серьезных проблем, если не получится, тогда можно было бы просто вернуться к обычному режиму кормления.

— Тогда обменяй его и в следующий раз, — кивнула Линь Цинхэ, а затем продолжила: — Никому не говори об этом методе, иначе будет нелегко добыть еду для наших свиней!

— Ладно, — Чжоу Цинбай был беспомощен, он еще не знал, захотят ли поросята это есть.

Линь Цинхэ не обращала на него внимания.

На этот раз муж также принес два цзиня тофу. Поэтому сегодня семья будет есть кукурузные булочки и суп с тофу на бульоне из костей.

Чжоу Цинбай начал эксперимент по приготовлению еды для свиней из соевого шрота, рисовых отрубей и кукурузы.

Линь Цинхэ рассказала ему пропорций и метод брожения, что же касается остального, то ей было все равно — ее метод был великолепен, поэтому свинья могла вырасти очень большой.

На сколько в год сможет вырасти свинья в деревне?

Свинью можно считать жирной, если ее вес достигает 120-130 цзиней. И это требовало целого года усилий.

Если свиней в ее семье растить согласно ее методу, они наверняка вырастут до 200 цзиней за год. Но важнее всего было то, что пока поросята хорошо ели, им было бы нелегко заболеть.

У других в деревне тоже выращивались дома свиньи. Через некоторое время несколько семей лишились своих свиней, в то время как поросята в ее семье росли гладкими и лоснящимися.

Линь Цинхэ конечно пользовалась своими знаниями из прошлой жизни, чтобы оценивать вещи, но даже Чжоу Цинбай, человек из этого времени, не считал, что использовать кукурузу для выращивания свиней – это расточительство.

Хоть и использовалась лишь маленькая ложка, кукурузная мука считалась тоже хорошим продуктом.

Фермеры обычно кормили свиней остатками еды со своего стола, сильно разбавленными водой. И только когда приближалось время отправки свиней на бойню, фермеры давали им несколько порций еды с кукурузной мукой, в надежде, что на свиньях нарастет мясо. Если уж к еде свиней так относились, что и говорить о лечении?

Однако в военном лагере, где жил Чжоу Цинбай, за кухней выращивали свиней для собственного потребления. И кормили их нормально, поэтому Чжоу Цинбай вовсе не чувствовал, что Линь Цинхэ расточительна. Вместо этого он решил, что ее метод из книги можно проверить.

Как только Чжоу Цинбай закончил кормить двух поросят и вернулся в дом, Линь Цинхэ налила ему имбирно-финикового чая, чтобы согреть тело, и спросила:

— Когда у нас будет собака? — но, увидев его лицо, тут же воскликнула: — Ты не наносил отбеливающий крем утром?

Чжоу Цинбай сказал:

— Забыл.

— В тот единственный день, когда я не намазала тебя, ты забыл? Знаешь ли ты, что твое лицо теперь похоже на обезьянью задницу! — раздраженно проворчала Линь Цинхэ.

— Обезьянья задница, — усмехнулся Эрва.

— Лицо отца — задница обезьяны, — громко рассмеялся Дава.

Однако после одного равнодушного взгляда Чжоу Цинбая смех Дава резко прекратился. Словно утка, схваченная за шею, он побрел обратно в комнату.

Линь Цинхэ пошла налить немного горячей воды, чтобы вытереть лицо, а затем снова намазала его кремом.

— Пусть дети по ночам спят одни, — Чжоу Цинбай подождал, пока она закончит, и схватил ее за руку.

Встретив его неприкрытый, горячий взгляд, Линь Цинхэ неловко притворилась немой.

— Они еще такие маленькие. И погода слишком холодная. Давай поговорим об этом весной.

Чжоу Цинбай серьезно посмотрел на нее.

Линь Цинхэ сказала:

— Разве ты не можешь думать о чем-то, кроме этого, каждый день?

Чжоу Цинбай отпустил ее. Когда Линь Цинхэ подумала, что, вероятно, ранила его, она услышала, как он сказал:

— Тогда договорились.

Линь Цинхэ подумала: «Договорились? Кто с тобой согласился? Хочешь залезть в мою постель? Не говоря уже о том, что между комнатами нет дверей!»

— Собака должна быть здесь через два дня, — ответил Чжоу Цинбай, попивая теплый имбирно-финиковый чай.

— Они смогут найти дорогу? — спросила Линь Цинхэ.

— Они могут спросить. Это место найти не трудно, — заявил Чжоу Цинбай.

Деревню Чжоуцзя, конечно, было легко найти. Старый приятель Чжоу Цинбая прибыл вечером следующего дня.

Сначала собаку привели в дом. Линь Цинхэ спросила мужа, как зовут пса. Чжоу Цинбай сказал, что его зовут Фэй Ин (Летящий орел). Хотя он сейчас немного хромал, в прошлом он был самым быстрым, поэтому он оправдывал свою кличку.

Линь Цинхэ очень понравился пес, а три брата обожали его еще больше.

Фэй Ин был так взволнован, когда увидел Чжоу Цинбая, с которым был хорошо знаком. Он чувствовал тот же запах, что и у Чжоу Цинбая на детях, и также проявлял заботу о них.

Да, это была забота. Линь Цинхэ чувствала именно это по отношению Фэй Ина к Дава и его братьям.

Это был специально обученный, очень умный волкодав.

— Старший брат Ван, должно быть, это доставило тебе много хлопот. Ты не можешь пойти сегодня вечером. Тебе нужно остаться и отдохнуть одну ночь. Я попрошу Цинбая завтра утром отвезти тебя в уездный город, чтобы ты мог сесть на автобус, — объяснила Линь Цинхэ.

Ван Чуань с улыбкой согласился. Он чувствовал, что Линь Цинхэ искренне хочет оставить его, поэтому не стал сдерживаться и отказываться.

У него была дружба до смерти с Чжоу Цинбаем. На этот раз, услышав телефонный звонок, он сам вызвался приехать.

На самом деле он беспокоился, что его брату было плохо дома, поэтому он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы приехать и проверить.

Но теперь кажется, что его подозрения были бессмысленны. На жену старины Чжоу никто не жаловался.

Линь Цинхэ в тот вечер приготовила три солидных блюда и перешла в соседнюю комнату, детскую, чтобы поесть. Было очень тепло от нагретого кана.

Тут была тушеная свиная корейка с картофелем, тушеная свиная грудинка с лапшой и тарелка тушеной свинины. Все мясо было заранее заказано, и сегодня утром Чжоу Цинбай отправился с деньгами к мужу старшей сестры Мэй, старшему брату Чэнь.

Они ожидали скорого приезда старого друга Чжоу Цинбая, поэтому решили приготовить мясо. И не только мясо, но и вино.

Линь Цинхэ взяла сытых детей и оставила стол Чжоу Цинбаю и его брату.

— Видя мою невестку такой добродетельной, я чувствую облегчение. Ты не представляешь, как сильно мы беспокоимся о тебе, — после того как Линь Цинхэ ушла, Ван Чуань осмелился высказать свое мнение.

Чжоу Цинбай покачал головой:

— Не беспокойся обо мне. Дома все в порядке.

— Теперь, когда я это увидел, о чем мне еще беспокоиться? Ха-ха, пойдем выпьем со мной! — Ван Чуань широко улыбнулся.

Мужчины чокнулись бокалами и подняли тосты. Затем они съели все оставшиеся блюда. Они вдвоем опустошили целую бутылку спиртного.

Линь Цинхэ сделала две чашки медовой воды, а затем велела мужчинам ложиться спать.

В ту ночь Чжоу Цинбай спал с Ван Чуанем по соседству.

Линь Цинхэ почувствовала отвращение к его телу, полному запаха алкоголя, и выгнала его, не дав ему возможности спьяну наброситься на нее.

На следующее утро Линь Цинхэ встала рано, приготовила булочки и суп из креветок. Затем она позволила Чжоу Цинбаю и Ван Чуаню поесть, прежде чем отправила Чжоу Цинбая проводить Ван Чуаня.

Уйдя так рано утром, он вернулся после девяти.

Когда Чжоу Цинбай вернулся, он увидел, что свиньи уже были накормлены. Фэй Ин тоже был сыт, и дети с ним играли. Увидев, что Чжоу Цинбай вернулся, Фэй Ин завилял хвостом.

— Папа, Фей Ин привык к своему домику? — спросил Эрва.

— Эрва хотел отвести Фэй Ина в комнату, чтобы он поспал, — откровенно заявил Дава.

Эрва ничего не сказал, только прикоснулся к Фэй Ину и посмотрел на отца своими маленькими глазками.

— Спать со мной! — просто и властно заявил Саньва.

— Что ты хочешь? — Эрва в ответ закатил глаза.

— Ударить тебя! — сказал Саньва, как будто намереваясь избить его.

Но он не был соперником Эрва. Один толчок, и он упал. Но этот парень тоже был стойким. Упав, он без слез поднялся обратно.

— Посадил на автобус? — спросила Линь Цинхэ, повернувшись к Чжоу Цинбаю и не заботясь о братьях.

Это было нормально для мальчиков и братьев — драться и играть между собой. И она не будет вмешиваться до тех пор, пока это не выйдет за рамки дозволенного.

— Эн, — глаза Чжоу Цинбая были прикованы к ней.

Линь Цинхэ могла прочесть мысли по его глазам. Этот человек выражал ей свою благодарность.

Какая благодарность? Может быть, дело было в ее уважительном поведении вчера вечером или в том, что она встала рано утром, чтобы приготовить им завтрак?

— Продолжай спать сегодня в соседней комнате, — ответила Линь Цинхэ, задрав подбородок.

Чжоу Цинбай, не обращая на нее внимания, повел Фэй Ин и мальчиков погулять по деревне.

Пусть вас не вводит в заблуждение хромота Фэй Ина, он был первоклассным домашним охранником. Взрослый мужчина мог быть не таким бдительным, как он. С ним Линь Цинхэ может спать спокойно, даже если Чжоу Цинбая не будет дома.

***

Старая семья Чжоу тоже вскоре получила эту новость. Они услышали, что семья четвертого завела большого волкодава.

Братья пошли посмотреть.

Иметь еще одного ребенка в семье в то время было уже трудно, не говоря уже о собаке.

— Эта собака действительно хороша, — Старший брат осмотрел и не смог удержаться от похвалы.

Второй брат и третий брат были согласны.

«С этой собакой здесь, разве кто-нибудь осмелится действовать самонадеянно?»

Просто от его взгляда все они почувствовали легкую панику, потому что взгляд этой собаки, направленный на них, не был дружелюбным.

— Его зовут Фей Ин! — объявил Дава.

— Совершенно верно. Не называй его собакой. Это ругательное слово. У Фэй Ин есть имя! — добавил Эрва.

— Фэй Ин, — Саньва держался за Фэн Ин и не собирался его отпускать.

Трое братьев вывели Фэй Ина на прогулку, чем вызвали зависть у деревенских детей.

Не говоря уже о детях, подростки тоже влюбились в пса с первого взгляда.

Даже если нога собаки немного хромала, Фэй Ин все равно был очень сильный. Только потому, что линия фронта не допускала какие-либо недостатки, поэтому у Фэй Ина не было шанса снова вернуться в бой.

Старший брат, второй брат и третий брат уже увидели пса своими глазами, поэтому вернулись.

Мать Чжоу не пришла лично, но спросила об этом у них.

— Это первоклассная собака. Если будет такая возможность, наша семья тоже должна вырастить такого. Он великолепно следит за домом, — честно заявил третий брат.

Собака была настолько проницательна, что, казалось, понимала человеческие слова.

— Вырастить собаку в нашем доме? Хорошо было бы иметь такую собаку как у Четвертого, — сказала мать Чжоу, услышав, что собака действительно на высоте.

Хотя на содержание собак требуется еще больше еды, ключевым моментом было то, что они способны охранять дом.

Четвертый был единственным мужчиной в своем доме. Никто не осмеливался приставать к семье пока Чжоу Цинбай служил, теперь, когда он вышел на пенсию, в семье не может быть изъяна в мужчинах.

Хотя Дава и его братья были сыновьями, они все еще были очень молоды и не очень помогали. Что касается жены Четвертого, то на нее и рассчитывать не приходится. Так что это была хорошая идея — держать дома собаку.

Мать Чжоу согласилась с этим.

По этой причине она посетила семью Четвертого лично после обеда. Фэй Ин даже не позволил матери Чжоу войти в дверь. Она позвала Дава и Эрва, так как была внутренне удовлетворена Фэй Ином.

— Бабушка здесь.

Дава вышел с испачканным маслом ртом.

В полдень они готовили сладкий картофель, тушеное мясо и лапшу. Он был очень доволен своей едой.

— Фэй Ин, это бабушка. Наша семья, — сказал Дава Фэй Ин.

Только тогда Фэй Ин отступил, чтобы впустить мать Чжоу.

— Потрясающе, — матушка Чжоу была очень довольна.

— Конечно, Фэй Ин очень умен, — Дава выдохнул, затем повернулся к Фэй Ин: — Фэй Ин, возвращайся и ешь.

Матушка Чжоу увидела, что миска Фэй Ина оказалась новой фарфоровой миской и, более того, содержала мясной отвар!

Глаза матери Чжоу сразу расширились:

— Фэй Ин ест это?

— Да, Фэй Ин только что приехал. Он должен хорошо поесть, — Дава это не заботило. Он был рад накормить Фэй Ина хорошей едой.

Мать Чжоу мысленно заметила: «Хорошо поесть? Люди едят не так хорошо, как эта собака! Рис и нежирный мясной отвар!»

Матушка Чжоу вошла в дом. Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай ели сладкий картофель вместе с Эрва и Саньва. К сладкому картофелю была подана тарелка с тушеным мясом и лапшой, которая оказалась очень вкусной.

— Мама, ты уже поела? — приветствовала Линь Цинхэ.

— Я пришла сюда как раз после еды, — сказала мать Чжоу.

— Дава, принеси табуретку, чтобы бабушка села, — проинструктировала Линь Цинхэ.

Дава принес табуретку:

— Бабушка, пожалуйста, садись.

Мать Чжоу села и сказала:

—Фэй Ин ест рис и постный мясной отвар?

Линь Цинхэ ответила:

— Мама, спроси своего сына. Он дал это. Мне самой не удалось это поесть.

Мать Чжоу задумалась над этими словами.

«Очевидно же, это Линь Цинхэ приготовила еду, но она хотела спихнуть вину на мужа».

Чжоу Цинбай посмотрел на свою мать и сказал:

— Когда Фэй Ин был моим напарником, он спас меня дважды. Мама, не испытывай угрызений совести из-за этого риса.

Откуда матушка Чжоу могла знать об этой причине?

Но даже узнав сейчас, она все равно не думала, что собаку нужно кормить мясом.

— Я не часто кормлю его мясом. Это всего лишь один или два раза, — сказал Чжоу Цинбай.

«Разве один или два раза не остаются мясом? Твоя старшая невестка и третья невестка в настоящее время беременны, и они все еще не получают мяса!»

Но своему младшему сыну мать Чжоу ничего не сказала. Просто произнесла:

— Нужно быть более благоразумным, чтобы прожить жизнь. Предстоящие дни будут долгими.

— Я знаю, мама. Не волнуйся, — кивнул Чжоу Цинбай.

Матушка Чжоу не задержалась надолго. Через некоторое время она ушла.

Только тогда Чжоу Цинбай перевел взгляд на жену.

Линь Цинхэ чувствовала, что это очевидно:

— Тебе придется иметь дело с такими вещами в будущем. Если только ты не хочешь мирных дней.

В очередной раз Чжоу Цинбай осознал, что его жена скрывала и другую сторону, она была умная и хитрая, как лиса.

Линь Цинхэ была сыта после того, как съела три сладких картофелины и выпила немного супа из отвара. Она оставила мужу мытье посуды и палочек для еды и продолжила вязать брюки.

В то же время она была слегка подавлена. Выхода не было. Она не призналась Чжоу Цинбаю в продаже мяса. Зная Чжоу Цинбая, она думала, что он никогда не позволит ей сделать это.

У нее было свободное место в пространстве, свободное время и возможность заработать деньги, так почему она должна была сидеть без дела?

Хоть расстояние до уездного города было приличным, но теперь с велосипедом, все становилось гораздо проще. И это не помешает ей готовить еду.

Однако Чжоу Цинбай со своим характером определенно не позволит ей этого.

Это тревожило Линь Цинхэ.

Не зная, что она запуталась, Чжоу Цинбай вернулся после мытья посуды. Теперь у детей был Фэй Ин, они хотели с ним играть. Поэтому дети теперь не приходили беспокоить родителей.

Линь Цинхэ смотрела, как мужчина подошел и сел рядом с ней, как будто хотел хорошо поболтать.

— Если есть что сказать, говори, — Линь Цинхэ взглянула на него и хмыкнула.

Чжоу Цинбай на самом деле хотел развивать чувства со своей женой. Хотя она хорошо заботилась о его одежде, еде, жилье и транспорте, он всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Казалось, она прячется от него. Он не понимал, почему она прячется. В конце концов у них уже родилось трое детей.

Хотя дни его возвращения за последние несколько лет не составляли в сумме и месяца, между мужем и женой не было никаких препятствий. И он обязательно загладит свою вину перед ней в будущем.

— Жена, ты чем-то обеспокоена, — Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее.

Линь Цинхэ бросила на него взгляд, думая: «Я беспокоюсь из-за тебя», но вслух сказала:

— Я хорошо ем и пью. Мои сыновья разумны, а мой муж — упорен. О чем мне беспокоиться?

Это были гневные слова.

— Не сдерживай весь гнев в себе, ты можешь выместить его на мне, — серьезно заявил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ отрицала:

— Нет никакого раздражения. Не мешай мне. Иди и займись делом. Если тебе нечего делать, то поднимись на гору, чтобы посмотреть, сможешь ли ты поймать дикого кролика.

— Ладно, — вздохнул Чжоу Цинбай и направился к выходу.

Линь Цинхэ мельком взглянула на него.

Чжоу Цинбай стоял неподвижно, ожидая, когда она заговорит.

Линь Цинхэ уставилась на него, и выражение ее лица говорило: «Зачем ты здесь стоишь? Разве ты не уходил?»

Затем Чжоу Цинбай вышел, и, судя по его спине, он был немного подавлен.

Линь Цинхэ раздраженно заметила:

— Ведешь себя так, будто я издеваюсь над тобой. Не знаю, кто над кем издевается!

Он, вероятно, догадывался, что она в плохом настроении из-за него. Хотя он и не знал, где допустил ошибку, Чжоу Цинбай поднялся на гору в надежде принести домой что-нибудь хорошее.

Вероятно, это было делом рук небес, так как он действительно поймал большого кролика.

Он весил где-то около четырех цзиней, что было действительно тяжелым для кролика в ту пору. Вот если бы его поймали на пшеничном поле во время летнего или осеннего сбора урожая, то кролик мог бы весить около шести-семи цзиней. Тот был бы действительно жирным кроликом!

Но поймать кроликов было нелегко.

Этот кролик был превращен Линь Цинхэ в горшок тушеного кроличьего мяса. И вся семья ела до упаду.

Депрессия Линь Цинхэ тоже зависела от ее желудка, так что ее настроение улучшилось.

Но, когда она ложилась спать, она все еще не собиралась оставаться с ним.

Линь Цинхэ обняла Саньва, ясно указывая мужу спать с Дава и Эрва на другой стороне.

Чжоу Цинбай глубоко вздохнул. Его жена все еще не собиралась отказываться от этого.

В мгновение ока пришел фестиваль Лаба.

Линь Цинхэ встала рано утром, чтобы успеть приготовить кашу Лаба.

Как только дети встали, большая кастрюля традиционной каши была готова.

Каша была ароматной, клейкой и сладкой. Но сладость была умеренной, так как Линь Цинхэ не нравились слишком сладкие блюда, поэтому она добавила мало сахара.

Как только каша Лаба была готова, Линь Цинхэ, зачерпнув в большую миску каши, попросила Чжоу Цинбая отнести ее в дом старого Чжоу.

Девушка была уверена, что приготовленная ею каша Лаба была самой вкусной. Ведь там было много разных ингредиентов и сладостей. Так как же она могла быть невкусной?

В доме старого Чжоу тоже готовили кашу, но делали это довольно небрежно. Поэтому, естественно, эту кашу нельзя было сравнить с тем, что прислала Линь Цинхэ.

Старейшины решили разделить ее между внуками. Дети никогда не пробовали ничего подобного.

— На самом деле нет слов, чтобы описать, как живет четвертая невестка, — сказала ехидный голосом вторая невестка, привлеченная запахом сладкой каши, съеденной детьми.

Старшая невестка и третья невестка ничего не сказали. Это было потому что, хотя у третьей невестки в настоящее время еще не было сына, ее дочери тоже досталась каша. А есть чужую кашу Лаба и плохо отозваться о приготовившем ее, было неправильно, по мнению третьей невестки. То же самое касалось и старшей невестки.

Старшая невестка посмотрела на живот третей и сказала:

— Как ты себя чувствуешь?

Ее живот был уже очень большим.

— Скоро начнется, — ответила третья невестка. Она чувствовала, что скоро родит.

Мать Чжоу съела кашу Лаба, прежде чем пойти поговорить об этом с Линь Цинхэ.

Когда она пришла, Линь Цинхэ с Чжоу Цинбаем и детьми ели.

Мальчики были явно вне себя от радости. Эта каша Лабы была действительно очень вкусная.

Внутри был грубый рис, клейкий рис, белый полированный рис, просо, арахис, красная фасоль, каштаны и красные финики, а также добавлен белый и коричневый сахар. Это было особенно вкусно.

Братья были довольны, съев такую кашу.

Даже Чжоу Цинбаю понравилось блюдо, приготовленное его женой.

На самом деле, с тех пор как он вернулся, не было ни одного раза, когда бы Линь Цинхэ плохо готовила. Причем три приема пищи каждый день были разнообразными. Так что ему могло бы не понравится?

Единственное, что делало его беспомощным, — жена запрещала ему спать с ней. Это была пытка. Он надеялся, что однажды освободится от этого наказания.

— Мама, ты уже поела? — заволновалась Линь Цинхэ.

— Я поела. Не обращай внимания. Приятного аппетита, — сказала матушка Чжоу.

Тем не менее, Линь Цинхэ встала и принесла еще одну миску. Она зачерпнула кашу для матери Чжоу и пригласила ее присесть и поесть вместе.

Мать Чжоу была довольна женой четвертого. Хотя ее привычка тратить деньги не могла быть исправлена, нужно сказать, что ее забота о своем мужчине и детях превзошла всех остальных.

Сев есть вместе с ними, она подняла вопрос о третьей невестке:

— С моей стороны нет никаких проблем. Я скоро пойду за мясом, — подтвердила Линь Цинхэ.

— Тогда для начала я дам тебе денег, — сказала матушка Чжоу.

Линь Цинхэ бросила взгляд на Чжоу Цинбая и увидев, что он ничего не сказал, приняла их:

— Много не нужно. Когда придет время, я куплю немного мяса и для третьей невестки. После родов оно ей понадобится.

Мать Чжоу дала пять юаней.

— Решать тебе, — кивнула она.

Очередная раздача мяса будет только в конце года. Если питание третьей невестки сейчас будет плохим, то даже если она будет есть мясо после родов, у нее будут трудности с выработкой грудного молока.

Линь Цинхэ понимала это. Поэтому утром спустя два дня, когда солнце еще не взошло, Чжоу Цинбай привез пять цзиней жирного мяса, шесть свиных ног и три цзиня свиного брюшка. Еще там было несколько свиных ребрышек и хвостик.

Что касается Линь Цинхэ, то она еще спала.

По началу, проснувшись рано утром, она хотела пойти, но Чжоу Цинбай заставил ее поспать еще немного. Не притворяясь скромной, Линь Цинхэ воспользовалась его предложением.

Продукты, которые были привезены, распределяла Линь Цинхэ.

Она выделила долю семье Чжоу, соответствующую пяти юаням. Девушка приготовила два цзиня жирного мяса и две свиных ноги, а остальные четыре оставила для своих детей. Она также отложила для них по одному цзиню свиного брюшка и ребер. Это то, что можно было купить за пять юаней.

Но это соответствовало деревенским ценам. На черном рынке в уездном городе, невозможно было бы купить так много за пять юаней.

Линь Цинхэ сложила все это в корзину и, захватив с собой несколько сухих водорослей, отнесла покупку в дом старого Чжоу.

По пути она навестила третью невестку. У той действительно был очень большой живот. Линь Цинхэ немного испугалась от этого зрелища. К счастью, ей не самой нужно было рожать снова, иначе она не могла бы себе этого представить.

— Две свиные ноги, которые я принесла, съешь после родов. Жирное мясо и свиное брюшко также покупались на деньги, которые дала мама. Попроси старшую невестку приготовить для тебя суп из ребрышек с морскими водорослями. Это то, что я тебе даю, поэтому ты можешь съесть все это сама, — уточнила Линь Цинхэ. Затем, обращаясь к старшей невестке, которая стояла рядом, продолжила: — После того как она родит, я куплю это и для тебя.

Линь Цинхэ была очень привязана к этим двум невесткам. И таким образом она решила выразить им признательность.

«Это тоже способ наладить отношения, не так ли?»

— В этом нет необходимости. Это довольно дорого, — улыбнулась старшая невестка.

— Это только один раз, так что ничего страшного, — ответила Линь Цинхэ.

Третья Невестка сказала:

— Мать Дава все больше и больше становится похожей на главу семьи.

— И это прекрасно, — согласно кивнула старшая невестка.

***

Во время завтрака старшая невестка перед всеми упомянула, что Линь Цинхэ, купила дополнительные свиные ребра для третьей невестки.

Основной целью этой речи было донести до второй невестки причину, по которой у третьей невестки была собственная еда.

«Когда я была беременна раньше, почему я не видела, чтобы Линь Цинхэ делала для меня хоть что-то? А теперь она приносит ребра специально для жены третьего. Хоть в ребрах не так много мяса, все же есть поговорка, что все, что жирное, будет вкусным. Поэтому кто не захочет бесплатных ребер?

Остальная часть старой семьи Чжоу ничего не имели против, то же самое касается и братьев Чжоу. Они просто чувствовали, что жена четвертого поняла, как нужно себя вести.

***

Линь Цинхэ не слишком интересовали дела старой семьи.

Для нее стало неожиданностью, что Чжоу Цинбай очень любил свиные хвостики.

Поэтому сейчас Линь Цинхэ тушила хвостики с соевыми бобами.

Выпив немного супа, она больше ничего не ела.

Мальчики никогда не отказывались от того, что им давали. Они счастливо жевали свою еду.

А Чжоу Цинбай съел большую часть приготовленного.

Что касается жирного мяса, Линь Цинхэ нарезала его на маленькие кусочки и вытопила смалец из сала. Оставшиеся шкварки она смешала с яйцом и капустой и завернула в булочки.

Из-за того, что дома был такой большой едок, как Чжоу Цинбай, Линь Цинхэ старалась готовить побольше.

Погода стояла морозная, поэтому еда не испортится, даже если она приготовит слишком много. Это было очень удобно, когда они захотят есть, можно просто разогреть булочки на пару и приготовить суп.

В зимние дни делать было практически нечего.

Линь Цинхэ уже связала штаны для детей и себя. Делать это для Чжоу Цинбая не было необходимости. Он сказал, что не привык носить их, поэтому Линь Цинхэ не стала вязать для него.

Воспользовавшись хорошей погодой, Линь Цинхэ решила навестить старую семью Линь, чтобы стребовать должок. Поэтому она поручила Чжоу Цинбаю позаботиться о Саньва.

Она давно планировала сделать это.

Как только она добралась до дома старого Линя, Линь Цинхэ столкнулась со второй невесткой.

— Наконец-то ты решила вернуться. Я думала, что младшая золовка не вернется в семью матери в этом году! — загадочно заметила вторая невестка Линь.

— Почему я не вернусь в свою собственную семью? Эта материнская семья — мои корни. Куда бы я ни пошла, я ее не забуду, ах! — весело ответила Линь Цинхэ.

— Младшая золовка, почему на этот раз ты возвращаешься в семью с пустыми руками? — фыркнула вторая невестка Линь, быстро оглядев Линь Цинхэ.

— А что? Когда ты возвращаешься в свою материнскую семью, то несешь много больших и маленьких пакетов? Поверь мне, моя мать сломала бы тебе ноги, если бы узнала об этом, — усмехнулась Линь Цинхэ.

Лицо второй невестки Линь поникло. Она хмыкнула, прежде чем зайти обратно.

Линь Цинхэ не было времени обращать внимание на ее дурные замашки.

Услышав голоса снаружи, из дома вышли мать Линь, старшая невестка и третья невестка.

Хотя называть ее третьей старшей невесткой было не уместно, так как она была младшей.

П.п: Младшая, потому что она жена младшего брата Линь Цинхэ.

— Как только ты возвращаешься, покой пропадает. Зачем ты возвращаешься? — ворчливо пробормотала матушка Линь.

— О, я должна сказать, мама, ты недовольна от того, что я с пустыми руками и не принесла никаких больших и маленьких пакетов? В последний раз, когда я возвращалась, ты разговаривала в другом тоне.

Линь Цинхэ откровенно указала на это. Сегодня она пришла сюда, чтобы забрать все, что давала раньше, поэтому не было необходимости сдерживаться.

Мать Линь почувствовала, что потеряла лицо, и начала ругаться:

— Что ты говоришь? Разве я велела тебе приносить вещи? Ты делала это добровольно. Так за что же ты на меня обижаешься?

— Довольно. Я не буду ссориться с тобой по этим вопросам. Чжоу Цинбай уволился из армии, так что в будущем у нас не будет денег. Нашей семье еще нужно растить троих детей. Это нормально, если взрослый голодает, но дети должны питаться. Поскольку я привезла домой так много денег и вещей, разве моя семья не должна поддержать меня теперь, когда моя семейная ситуация ухудшилась? — прямо заявила Линь Цинхэ.

Эти слова застали мать Линь, старшую невестку Линь и третью невестку Линь врасплох.

Они были больше шокированы не отставкой Чжоу Цинбая, а тем, что Линь Цинхэ, эта дочь и золовка, действительно осмелилась просить об этом.

Они уже предполагали, что Линь Цинхэ устроит подобную сцену, но в течение долгого времени от нее не было никаких новостей. А теперь она действительно вернулась, чтобы забрать то, что она дала своей материнской семье.

Она действительно осмелилась открыть рот по такому поводу?

Услышав слова Линь Цинхэ, вторая невестка Линь вышла из дома и сразу же ответила:

— Послушай, золовка, ты же знаешь, в каком положении находится семья старого Линь. Наша семья даже не может прокормить нас самих. Так, что мы можем вам дать?

— Вторая невестка действительно забавная. Вы явно знали, что Цинбай ушел на пенсию, и все еще спрашиваете меня, что можете мне дать? Кроме того, почему вам нечем наполнить свой желудок? Старая семья Линь зажиточна, в то время как моя семья находится на грани распада. Мама, я твоя и папина биологическая дочь. Теперь жизнь становится все хуже, не могли бы вы дать мне немного денег? — взмолилась Линь Цинхэ.

— Как у тебя может не быть денег? Зять получил пенсионный капитал после того, как вышел на пенсию! — сквозь зубы сказала вторая невестка.

— Совершенно верно, золовка. Зять ушел на пенсию из-за травмы, он должен был принести домой деньги, — вмешалась старшая невестка.

Раньше она неохотно делилась вещами, которые приносила Линь Цинхэ, а теперь эта золовка требует эти вещи обратно. Да ни за что!

— Деньги? Какие деньги? Вы знаете, что сделал Чжоу Цинбай? Он отдал деньги своему другу, состояние семьи которого было еще хуже. Ты знаешь, как натянулись наши отношения после того, как мы поссорились? Он не хочет забирать свои слова обратно. И ты знаешь, какой у меня темперамент. Если бы наше семейное положение действительно не было ужасным, я бы не вернулась, чтобы просить денег!

— Какое ужасное семейное положение? Вы даже купили велосипед, и он совершенно новый! — вышел второй брат Линь.

На нем была новая военная куртка Чжоу Цинбая. При одном взгляде на это, Линь Цинхэ захотелось, выпороть ее первоначальную владелицу.

Такую качественную военную куртку подарили белоглазой волчице, почему она была такой слепой?

— Велосипед был куплен для меня на последние деньги, которые были у Чжоу Цинбая. Как ты думаешь, почему еще я перестала с ним ругаться? — усмехнулась Линь Цинхэ.

Она знала, что утаить велосипед не удастся. В конце концов, его наличие в доме в эти дни было сравнимо с наличием продвинутого спортивного автомобиля в современном мире.

Сегодня она приехала сюда не на велосипеде, а пришла пешком!

Ко всем пришло осознание. Неудивительно, что не было никаких неприятностей, оказалось, он купил ей велосипед на последние деньги.

— У тебя есть деньги, чтобы купить велосипед, но нет денег, чтобы растить детей? — сказала матушка Линь с потемневшим лицом.

Это было действительно мрачное выражение.

Эта девушка всегда была невежественной. Но она всегда была разборчива в таких делах. Матушка Линь не ожидала, что та будет так тратить деньги. Это была последняя сумма денег. И вместо того чтобы экономить, она купила велосипед.

— Разве это правильно? Сейчас ты все еще твердо настроена сохранить лицо. В таком случае, почему ты возвратилась в семью за деньгами? В твоей материнской семье большое количество людей, по-твоему им не нужно жить?

В прошлом она подлизывалась к золовке. Но теперь удача отвернулась от нее, ее мужчину понизили в должности, и деньги семьи были потрачены. Отныне она будет стоять лицом к земле, спиной к небу.

— Раньше я так хорошо относилась к старой семье Линь. Теперь, когда моя жизнь не складывается, ты говоришь мне такое? — Линь Цинхэ недоверчиво уставилась на родственников.

— Поспеши вернуться и жить своей жизнью, — пренебрежительно махнул рукой второй брат Линь.

— Линь Цинси, не пора ли тебе вернуть мне военную куртку! — уставилась на него Линь Цинхэ.

— Это то, что ты отдала своему второму брату. Есть ли какая-то логика в том, что ты разбираешь назад то, что сама дала? — тут же вмешалась вторая невестка Линь.

— В то время я не могла вынести твоего фанатизма, поэтому отдала ее, Линь Цинси. Я собиралась подарить ее своему младшему брату! — холодно фыркнула Линь Цинхэ. — Моя собственная семья по материнской линии такая добродетельная. Я унижаюсь перед вами. Но вы не только не протягиваете руку помощи, но и наблюдаете за происходящим холодным взглядом? Отныне мне не нужна материнская семья. Не просите меня вернуться на похороны, когда кто-то умрет!

С этими словами она сердито умчалась прочь. Это привело матушку Линь в ярость:

— Этот несчастный рот! Она хочет проклясть меня и своего отца!

Старшая невестка Линь и третья невестка Линь молчали как немые.

Третья невестка Линь посмотрела на военную куртку второго брата Линь, прежде чем повернулась, чтобы вернуться в дом.

Отец Линь не выходил из дома, но, по-видимому, он все слышал.

Что касается старшего и третьего братьев Линь, то они ушли на гору с намерением посмотреть, нет ли там диких животных, которых можно поймать.

Когда старший брат Линь вернулся и услышал обо всем, что произошло, ему было нечего было сказать. В то время как третий брат Линь только вздохнул.

— Я предупреждаю тебя, не провоцируй свою сестру. Лучше не вмешиваться в ее дела, понятно? — немедленно скомандовала Третья невестка Линь.

В прошлом ее муж носил дрова и нужные ей вещи, но военная куртка все равно оказалась во владении другого человека. Третий брат Линь не возражал, но третья невестка Линь сильно злилась.

— Как я могу вмешаться? У меня нет денег, — высказался третий брат Линь.

— Недавно, ты нашел мелкую работенку, как я понимаю, выплаченные деньги должны быть у тебя? — напомнила третья невестка.

— Я заберу их послезавтра, — ответил ее муж.

Третья невестка Линь считала дни до его зарплаты. Ведь как только он получит деньги, она сразу же заберет их.

— Ты уверен, что выплатят только два юаня? — третья невестка посмотрела на него.

— Если туда включат обед, то будет не два юаня, — сердито возразил третий брат Линь.

Третья невестка Линь ничего не сказала.

Третий брат Линь сказал, что хочет отправиться в горы и попытать удачу, но в итоге бездельничал дома, а его жена совершенно не была против этого. Поэтому он отправился навестить Линь Цинхэ.

***

Сходив к своей семье два дня назад, чтобы поругаться, Линь Цинхэ откинула на задворки сознания эту встречу. Она больше не собиралась возвращаться и поднимать еще больше шума.

Изначально этот поход задумывался, чтобы напомнить старой семье Линь, что они больше не могут у нее что-нибудь просить. Поэтому, когда она вернулась, то отбросила все мысли о них, и у нее не было никакого желания думать об этом.

Однако девушка не ожидала, что третий брат Линь придет искать ее.

Линь Цинхэ вышла и увидев его вежливо спросила:

— Почему ты здесь? Разве твоя жена тебе не сказала? Теперь моя семья в бедственном положении, приезжая сюда, не боишься ли, что мы нависнем на тебя с просьбами о помощи?

— Вот, мои деньги, я заработал их на мелкой работе, и получил совсем недавно. Сестра, пожалуйста, возьми их и используй экономно. Не будь такой экстравагантной, как раньше.

Третий брат Линь достал из кармана два юаня, не обращая внимания на ее слова.

Всего четыре юаня. Он отдал жене два юаня, а остальные деньги принес сюда.

Линь Цинхэ была ошеломлена от протянутых ей денег. Придя в себя, она убрала их. Глядя на него, она заметила:

— Я не зря любила тебя раньше.

Хотя любовь первоначального владельца была только на словах, на самом деле это было выгоднее белоглазому волку, второму брату Линь.

Третий брат Линь уговаривал:

— Сестра, ты должна гармонично жить с зятем. Он сможет поддержать тебя.

— Я буду стараться. Заходи и выпей немного имбирного супа, чтобы согреться.

— В этом нет необходимости. Мне нужно возвращаться.

Третий брат Линь покачал головой. Он ушел, не войдя в дом.

Когда Линь Цинхэ встречалась с братом, в доме находились только Эрва и Саньва.

Дава и его отец поднялись на гору, чтобы посмотреть, смогут ли они наткнуться на какую-нибудь дичь. Но на этот раз они ничего не поймали. Когда отец и сын вернулись, их руки были пусты.

Эрва рассказал отцу, что только что приходил третий дядя и сунул деньги матери. Чжоу Цинбай кивнул ему, показывая, что понял.

В ту ночь, перед сном, он подождал, пока дети заснут, прежде чем расспросить Линь Цинхэ. Она кратко рассказала о реакции старой семьи Линь.

— Я не ожидала, что только у моего младшего брата есть совесть.

Чжоу Цинбай чувствовал себя бессильным.

«Что именно хочет сделать жена, делая это? Будет ли она по-прежнему общаться со своей материнской семьей в будущем?»

— Раньше моя голова была в свином жире. Вот почему я помогала этим белоглазым волкам. Больше этого не произойдет. Такие родственники, как они, — бесполезные. Мне лень беспокоиться о них, — заявила Линь Цинхэ.

— Не сердись из-за этих вопросов, — уговаривал Чжоу Цинбай.

— Я не сержусь, — Линь Цин повернулась к нему. — На что тут сердиться? Я сделала это намеренно. Им повезло, если они не разозлились на меня.

Чжоу Цинбай понял, что его жена не злилась, иначе она бы молчала и ничего не говорила по возвращению.

— Жена, — Чжоу Цинбай положил руку ей на талию и понизил голос.

Скрытое приглашение было очевидным. Последние дни она спала с ним вот так: дети спали на одной стороне, а муж и жена на другой. Она видела, что он не делал ничего лишнего и отпустила это вопрос.

Однако вопрос перепродажи свинины все еще оставался не решенным. При мысли об этом она задыхалась от волнения, а тут еще и он лезет.

— Если не можешь уснуть, повернись на бок, — Линь Цинхэ хмыкнула.

— Ух, — Чжоу Цинбай обнял ее, и его вздох прозвучал над ее головой.

— О чем ты вздыхаешь! — произнесла Линь Цинхэ.

Теперь у них хорошая жизнь, и он должен быть доволен этим. Когда здесь была первоначальная владелица, у них не было таких мирных дней. Так почему он все еще вздыхает, находясь рядом с ней?

— Жена, мы муж и жена, — заявил Чжоу Цинбай. В его голосе прозвучала обида.

Он был взрослым мужчиной, держащим в руках свою жену, но ничего не мог сделать. Если это не пытка, то что тогда? Он был нормальным человеком. Как он может сидеть спокойно, когда в его объятиях была теплая, мягкая, нежная женщина.

Тем более что эта женщина была его женой, и у них уже было трое сыновей. Разве это не нормально, что он хочет узнать ее намного ближе?

Но она отказалась.

— Если бы это было не так, я бы не позволила тебе держать меня во время сна, — возразила Линь Цинхэ.

У нее действительно были чувства к Чжоу Цинбаю, а также статус мужа и жены. Но что с того? Разве она не может перечить традиции и не отдаться ему?

Пока она не решит проблему перепродажи, он не сможет есть ее мясо.

П.р.: в данном контексте имеется в виду, что он не сможет спать с ней.

— Это просто сдерживает, — угрюмо сказал Чжоу Цинбай.

— Ты хочешь, чтобы твои сыновья проснулись? — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай, ничего не ответив, обнял ее еще крепче. Линь Цинхэ проигнорировала его.

Чжоу Цинбай спросил:

— Когда?

— Что когда?

Линь Цинхэ обнаружила, что ей очень удобно в его объятиях. Мужчина был теплый и необычайно мускулистый. Его тело приятно пахло. Вероятно, это был запах так называемых мужских феромонов.

— Когда ты согласишься? — хрипло произнес Чжоу Цинбай.

Он не мог ждать вечно. Это было невыносимо. Поэтому ему пришлось попросить крайний срок. Если ему придется жить так всю жизнь — это будет бесчеловечно.

— Я спрашиваю, почему ты все время говоришь об этом? Разве так трудно думать о других вещах? — сказала Линь Цинхэ.

— Свиньи у нас дома хорошо растут. Весной следующего года мы купим цыплят. В следующем году я буду работать, чтобы заработать денег. В нашей семье все будет хорошо, — заметил Чжоу Цинбай.

Это означало, что им больше не нужно беспокоиться о будущем своей семьи. Это была хорошая новость.

И теперь о чем еще ему думать, как не о постели?

Линь Цинхэ воспользовалась случаем, чтобы сказать:

— Разве нам будет легче от твоих рабочих очков и этих двух свиней? Придумай что-нибудь еще, чтобы заработать деньги.

— У тебя есть идеи? — спросил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ поколебалась, прежде чем выпалить:

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой.

— Говори, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ рассказала ему, что можно получить мясо от старшей сестры Мэй, оплатив ей комиссионные, а затем пойти на черный рынок в уездном городе для перепродажи.

Как и ожидалось, как только план был озвучен, то сразу без колебаний был отвергнут Чжоу Цинбаем.

Линь Цинхэ отвернулась от него расстроенная и проигнорировала его.

— У нас дома много денег. И купоны есть. Этого достаточно, лучше не рисковать.

До Чжоу Цинбая наконец-то дошло, почему его жена все эти дни ходила хмурая. Он не знал, что она планировала мошенническую покупку и перепродажу.

— Я не говорила, что в нашей семье недостаточно денег. Поскольку я не работаю, то сама займусь этим. Я возьму корзину. Если кто-нибудь заподозрит меня, я просто скажу, что еду в город навестить родственников и везу им немного мяса. Это не трудно. Я просто заработаю один или два юаня, чтобы помочь с семейными расходами. Это все еще плохая идея?

— Трех тысяч юаней для траты нам хватит, — заверил Чжоу Цинбай.

Верно, это означало, что он все еще не согласен.

Линь Цинхэ сердито пнула его и заявила:

— Теперь ты спишь на улице. Один твой вид меня раздражает!

Не ждите, что она будет добропорядочной и добродетельной. Она была такой женщиной, что не могла перестать капризничать. Недоволен? Что ж, потерпи!

Чжоу Цинбай не пошевелился, он все еще обнимал ее. Расстроенная Линь Цинхэ натянула на себя одеяло, заявив:

— Я уже сказала это. И могу с уверенностью реализовать это. Более того, у тебя есть связи в городе. Если со мной что-то случится, ты сможешь вытащить меня.

Чжоу Цинбай поднял бровь. Хотя он ничего не сказал, Линь Цинхэ понимала, о чем он думает: «Как она узнала?»

— Такой большой велосипед, как наш, нельзя купить без предварительного заказа за полтора года до покупки. Чжоу Цинбай, ты обращаешься со мной как с глупой или реально думаешь, что я дура? — решительно сказала Линь Цинхэ и потянула его за щеку.

Чжоу Цинбай позволил ей сделать это, но сохранил свое выражение лица.

Конечно, он знает людей из города. В уездном городе он встретил своего старого приятеля, у которого была власть. Велосипед был куплен с его помощью.

Как она и сказала, если что-то действительно произойдет, он сможет вытащить ее целой и невредимой.

Но все же как он мог позволить ей сделать это?

Линь Цинхэ видела, что несмотря на то, что она сказала, он не сдвинулся с места.

Наконец она сердито положила спящего Эрва к нему, а сама пошла к Дава и Саньва.

***

На следующий день Эрва проснулся и обнаружил, что спит со своим отцом. Он был уверен, что прошлой ночью засыпал с Саньва на руках.

— Отныне ты будешь спать со своим отцом. И твой брат тоже. Вы оба будете спать с ним, — хмыкнула Линь Цинхэ и взяла Саньва к себе.

Чжоу Цинбай взглянул на нее. Девушка почувствовала это и повернулась посмотреть в ответ.

Очевидно, Чжоу Цинбай не собирался так легко идти на компромисс, даже если это означало, что он не мог бы спать со своей женой.

Чжоу Цинбай не видел ничего плохого в покупке мяса для своей семьи.

Но если она хочет совершить мошеннические покупки и перепродажу, как Чжоу Цинбай может согласиться на это?

Линь Цинхэ фыркнула, когда увидела его.

«Давай посмотрим, как долго ты сможешь сдерживаться!»

Обидеть Линь Цинхэ было явно плохой идеей, потому что Линь Цинхэ не просто наказывает, она делает это безжалостно.

Что за безжалостный метод?

Она начала узнавать где можно купить баранину. Она хотела купить ее, чтобы дать ему большую порцию!

П.п.: Ранее уже упоминалось, что баранина действует как афродизиак.

В это время баранину было не так-то просто достать.

У Чжоу Цинбая были связи в уездном городе, так что в прошлый раз он смог купить баранину. Но самостоятельно она бы не смогла купить.

Но Линь Цинхэ не сдавалась. Она изо всех сил старалась готовить дома для Чжоу Цинбая.

В дополнение к булочкам со шкварками, яйцами и капустой, она тушила свинные ножки с арахисом, готовила тушеную свинину с рисом и различные супы.

Она также одевалась красиво и ароматно. Даже Саньва не удержался и обнял ее, чтобы показать, что мама сладко пахнет!

Дава и Эрва кивнули головами в знак согласия, их мать была действительно благоухающей.

Аромат на теле Линь Цинхэ действительно был приятным, но довольно слабым. Не подавляющим, но довольно свежим.

Даже дети чувствовали его, так как Чжоу Цинбай мог его не уловить?

Он знал, что жена намеренно соблазняет его и нарочно дает ему лакомства, чтобы он тосковал по ней по ночам.

Мужчина выглядел так, будто способен это выдержать, ничего не возражая.

Если бы Линь Цинхэ не увидела, как он встал поздно ночью и поменял нижнее белье, то она бы подумала, что ее очарование исчезло.

Она сдержалась и притворилась спящей. Но вдруг почувствовала движение.

Чжоу Цинбай переложил Эрва, который спал как свинья, на середину. А затем лег и аккуратно обнял ее, чтобы не потревожить ее сон.

Поскольку он просто лежал и ничего не делал, Линь Цинхэ продолжила притворяться спящей.

***

На следующий день, прежде чем Линь Цинхэ успела что-то сказать, появилась новость, что третья невестка родила.

— Так быстро? — удивленно выпалила Линь Цинхэ.

Роды произошли всего за ночь.

— Да. Это прошло довольно быстро, — усмехнулась мать Чжоу, которая пришла сообщить радостную новость.

На этот раз третья невестка родила сына. Вся семья была в восторге.

— Свинные ножки, которые я купила в прошлый раз, все еще заморожены? — упомянула Линь Цинхэ.

— Они все еще заморожены, — кивнула мать Чжоу.

У них здесь были свои обычаи. Но не было правила, что мать не может принимать посетителей после родов.

Однако в настоящее время воздух был холодным, и земля замерзла.

Линь Цинхэ чувствовала, что ей не стоит приходить и беспокоить роженицу. Поэтому она дала матери Чжоу один цзинь коричневого сахара и сказала:

— Мама, отнеси это третьей невестке.

— Третья невестка еще не использовала тот, что ты дала в прошлый раз. Оставь себе, того достаточно.

— Мне больше нечего дать. Мама, возьми это, — Линь Цинхэ протянула ей руку.

Только тогда мать Чжоу согласилась.

***

Как только прошли первые три дня, Линь Цинхэ отправилась навестить роженицу.

Она поболтала с третьей невесткой.

На этот раз молоко третьей невестки было достаточно сытным. Более того, она родила сына.

Четвертая невестка дала ей коричневый сахар, что было проявлением достаточной доброжелательности.

— Послушай, разве я не права? Кожа Дундун по мере роста определенно станет лучше. Есть яблоки действительно полезно, — Линь Цинхэ взглянув на спящего ребенка, указала на него.

— Он белее, чем его сестра, — усмехнулась третья невестка.

Теперь у нее был сын, и все вокруг заиграло новыми красками. Имея сына, она сможет в будущем стоять прямо и никогда не чувствовать себя ниже других.

Так было и в селах и в городах. Десять дочерей не могут сравниться с одним сыном, хотя дочери часто были более разумными и послушными, чем сыновья.

Но это была все та же фраза: «Родить сына — значит продолжить фамилию».

Линь Цинхэ поговорила с третьей невесткой некоторое время, прежде чем собралась вернуться домой.

Однако, выйдя, она столкнулась со второй невесткой, которая, увидев ее, рассмеялась:

— Четвертая невестка, если у тебя есть способ, то ты должна найти хорошую еду, чтобы накормить свою третью невестку.

Старшая невестка готовила на кухне отвар. Услышав это, она нахмурилась.

«Почему жена второго всегда ищет неприятностей?»

— У меня есть. Я дала третьей невестке еще одну порцию коричневого сахара. А что дала ты? — уставилась на нее Линь Цинхэ.

— Ты же знаешь о состоянии моей семьи. Что я могу дать? Коричневого сахара недостаточно для грудного молока. Поэтому если у тебя есть хорошее мясо, это было бы замечательно, — ухмыльнулась вторая невестка: «Разве у тебя нет денег? Тогда надо тебя хорошенько использовать».

В это время из кухни вышла старшая невестка с яичным отваром и с улыбкой вмешалась:

— Кстати говоря, пришло время разделить мясо. Надо сказать, что Дундун родился в благоприятное время.

— Это правда, — усмехнулась Линь Цинхэ.

— Раньше, когда Дава видел свою третью тетю, он спрашивал, когда младший брат выйдет поиграть с ним. Глаза ребенка очень проницательны. Как только его взгляд упал на живот третьей тети, он сразу понял, что там его младший брат, — упомянула старшая невестка.

— В течение последних двух дней братья часто просили навестить младшего брата. Я сказала: «Вы обезьянки бегаете по холоду, а он еще маленький» и остановила их. Немного позже я приведу их повидаться с младшим братом, — сказала Линь Цинхэ. Мельком взглянув на яичный отвар, она продолжила: — Старшая невестка, отнеси его. Я возвращаюсь первой.

— Хорошо, — ответила старшая невестка.

Когда Линь Цинхэ ушла, старшая невестка, проигнорировав вторую невестку, отнесла отвар третьей.

— Она опять ищет неприятностей? — тихо спросила третья невестка.

— А когда было иначе? Жена четвертого ничего ей не сделала, но вторая невестка постоянно ее провоцирует. Что она задумала? — прошептала старшая невестка.

— В ее сердце живет враждебность, — презрительно произнесла третья невестка.

А откуда взялась враждебность, старшая невестка тоже знала: вторая невестка все никак не могла дождаться падения жены четвертого.

«На самом деле мы же одна семья. И если жена четвертого будет жить ужасно, то мы должны протянуть руку помощи, не так ли? Кто будет тем, кто пострадает от этого? К счастью, теперь жена четвертого изменилась. У нее все хорошо, и она может немного позаботиться и об этой семье. Хотя мы, невестки, лично ничего не получаем, наши дети все равно могут время от времени вкусно кушать. Например, предыдущая каша Лаба была очень вкусной. Сын, Чжоу Ян, жевал ее с большим удовольствием. Так почему же вторая невестка хочет, чтобы жене четвертого было плохо?» — старшая невестка не понимала этого.

То же самое было с третьей невесткой.

Обе невестки больше не разговаривали об этом.

***

Раздача мяса была назначена на 20 декабря.

Когда Чжоу Цинбай пошел к команде, он смог купить хорошего мяса. Поскольку он уже вернулся и в следующем году будет работать, команда не возражала.

Чжоу Цинбай купил постное мясо, а также ребра и большие кости.

Что же касается нынешнего популярного и признанного самым лучшим жирного мяса, то он не стал ни с кем за него бороться. В конце концов, у него все еще не было рабочих очков. Остальные, кто работал в течение года, жаждали этого.

В его семье не было недостатка. В данный момент в доме имелись две банки смальца. Так что ему не нужно было его покупать.

Пять цзиней постного мяса, два цзиня свиного брюшка, еще немного ребрышек и больших костей — этого должно было хватить до Нового года. Все это стоило немалых денег. Но Чжоу Цинбай купил все, не моргнув глазом.

Дава и Эрва следовали за отцом. А Саньва сидел дома с Линь Цинхэ. На улице было ужасно холодно. Так Зачем же выходить из дома?

Дава и Эрва не переставали приставать, просясь на улицу, поэтому она их отпустила.

— Мама сказала, что будет жарить нам свиные ребрышки на Новый год. Это будет очень вкусно! — Дава восторженно следовал за отцом.

Эрва настолько был рад, что его глаза ярко блестели.

После этой зимы тела братьев стали гораздо здоровее.

Чжоу Цинбай принес мясо и объявил Линь Цинхэ:

— Новый год мы будем отмечать в доме старого Чжоу.

— Хорошо. Тогда мне нужно поджарить кастрюлю с ребрышками, они могут пригодиться, — Линь Цинхэ была не против.

Хотя она никогда не посещала их на Новый год, это не значит, что она не могла начать проводить с ними Новый год их сейчас.

— Порежь это мясо. Я приготовлю из него фрикадельки, — дала работу Чжоу Цинбаю Линь Цинхэ.

Она отрезала один цзинь от постного мяса. Затем разрезала пополам свиное брюшко.

Оставшиеся четыре цзиня постного мяса и один цзинь свиного брюшка были измельчены.

Одного постного мяса было недостаточно для приготовления фрикаделек. Если добавить немного белого мяса свиного брюшка, фарш будет вкуснее и ароматнее.

Соль, мелко нарезанный зеленый лук, измельченный имбирь, яйца, мука и крахмал. Хотя ингредиенты были простыми, фрикадельки должны были получиться очень вкусными.

Из одного цзиня фарша получалось почти тридцать шестнадцатиграммовых фрикаделек.

Фарш из постной свинины и свиного брюшка весил в общей сложности пять цзиней, которые затем превратились в большую кастрюлю со свиными фрикадельками.

Линь Цинхэ сочла их вкус удовлетворительным, в то время как Дава, Эрва и Саньва были поражены. Они чувствовали, что фрикадельки, приготовленные их родителями, были вкуснейшей пищей в мире.

— Их должно хватить до Нового года. Не ешьте сейчас слишком много, — сказала Линь Цинхэ.

После того, как мать дала сыновьям по две фрикадельки, они перестали просить их.

Изначально Линь Цинхэ хотела дать по одной, но мальчики поторговались, и порция увеличилась еще на одну фрикадельку. Но даже после этого трое братьев все еще хотели уговорить мать дать им еще больше фрикаделек.

Чжоу Цинбай чувствовал, что его жена очень талантлива. Фрикадельки были очень вкусными, но на самом деле у него были низкие требования к еде. Он мог съесть все что давала Линь Цинхэ. Кроме одного.

Но Линь Цинхэ ни за что не позволила бы ему съесть то «мясо», которого о так желал. Раз он запрещал ей заниматься ее делами, то пусть теперь живет как холостяк.

***

Когда Чжоу Цинбай в очередной раз вернулся из уездного города, он привез марки. Линь Цинхэ давно хотела начать собирать их, но у нее никогда не было времени, для их покупки. Поэтому когда Чжоу Цинбай уходил в тот раз, она попросила его купить марок на обратном пути.

— Мама, зачем ты их купила? — озадаченно спросил Чжоу Дава, держа в руках марку. — Это же несъедобно.

— Это нельзя есть? — спросил Эрва, отвел глаза в сторону и вздохнул.

Это явно говорило о том, что его мать зря потратила свои деньги. Он не мог не взглянуть на отца.

«Он что, не может контролировать мою мать. Было бы намного лучше, если бы на эти деньги купили что-нибудь съестное».

— Отойди в сторону, — хмыкнула Линь Цинхэ, собирая марки.

— Мама, я хочу поиграть с ними, — произнес Саньва, глядя на марки в ее руке.

— Мама хочет оставить их себе, чтобы играть в одиночку, — улыбка Линь Цинхэ расплылась до ушей. Затем она посмотрела на будущего ни на что не годного консультанта, Эрва: — Эрва, что ты имел в виду? Твоя мать прислуживает тебе, твоим братьям и твоему отцу каждый день. И что, я теперь не могу использовать деньги, чтобы купить то, что мне нравится?

— Мама, ты можешь купить все, что захочешь. Попроси моего отца дать тебе денег, — сказал Эрва, обняв ее.

Только тогда Линь Цинхэ фыркнула, выражая удовлетворение.

Говоря об этом, Чжоу Цинбай был из тех, кто балует свою жену без ограничений. Такое количеством марок, должно быть, стоило больших денег. Но он купил их, не моргнув глазом.

Как и сказала Линь Цинхэ, она каждый день служила отцу и сыновьям. Три полных приема пищи в день и кипячение воды мытья ног по вечерам каждый день. Почему она не может быть своенравной?

Чжоу Цинбай наблюдал за своей оживленной женой.

Он узнал ее по-настоящему только после того, как вернулся. Он должен был сказать, что ему очень нравится такая жена. Мужчина был счастлив, что Линь Цинхэ осталась такой и будет продолжать жить с ним.

Линь Цинхэ приняла благосклонность другой стороны, поэтому ее тон по отношению к нему стал немного мягче. Она прощебетала:

— Что ты хочешь на ужин?

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Ты можешь приготовить все, что считаешь нужным, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ решила разогреть булочки на пару и сварить суп из костей и морских водорослей. Нет смыла говорить, что она также раздала трем братьям по фрикадельке. И из этого состоял их ужин. Простой, но сытный.

Если, оценивая, поместить их еду на второе место, то никакая чужая пища не была бы достойна первого.

***

Младшая дочь Чжоу, Чжоу Сяомэй, вернулась двадцать пятого числа в белых тканевых туфлях на пластиковой подошве.

Вместо того чтобы сразу отправиться домой, она сначала пришла к Линь Цинхэ.

Несмотря на то, что она работала в уездном городе, она все еще слышала о выходе на пенсию своего четвертого брата.

Чжоу Сяомей давно хотела вернуться, но не появлялось никакой возможности. Из-за сильной нагрузки к концу года на фабрике было полно работы. Поэтому она сдерживалась до тех пор, пока не получила отпуск.

Когда Линь Цинхэ увидела девушку, то ее взгляд тут же привлекли туфли на ее ногах, и она воскликнула:

— Младшая золовка вернулась! Эй, эти туфли потрясающие.

— Я попросила родственника моего коллеги привезти их из города Хай, — казал Чжоу Сяомэй, а затем сунула пригоршню молочных конфет Дава и его братьям, чтобы отвлечь их.

Затем она потащила Линь Цинхэ в комнату.

— В чем дело? — посмотрела на нее Линь Цинхэ.

— Четвертая невестка, мой четвертый брат вот так просто ушел на пенсию? Тебя это не разозлило? — прошептала Чжоу Сяомэй.

— Он уже решил. Какой смысл мне ругаться по этому поводу? — рассмеялась Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй на мгновение остановилась. Она с подозрением посмотрела на свою четвертую невестку и заметила, что ее кожа действительно великолепна. Девушка не удержалась и спросила:

— Четвертая невестка, какими средствами по уходу за кожей ты пользуешься? Твоя кожа такая белая и прозрачная.

Тема сменилась за один вздох.

— Нет никакого средства по уходу за кожей. Просто обычный крем от солнца, — сказала Линь Цинхэ.

У нее было не так много средств по уходу за кожей, поэтому она никогда не стала бы делиться ими с другими.

— Крем от солнца довольно хорош, но как он может показывать такой превосходный эффект? Твоя кожа стала намного лучше, чем прежде. Не скрывай это, — настаивала Чжоу Сяомэй. Потом более спокойным голосом она продолжила: — На этот раз я привезла много хороших вещей для четвертой невестки. Достаточно, чтобы ты могла отправиться в свой материнский дом, чтобы покрасоваться.

— Дай-ка посмотреть, — Линь Цинхэ сосредоточилась на ее сумке.

— Сначала расскажи мне, как ты поддерживаешь свою кожу. В эту зиму ты стала такой белой и румяной, и от тебя исходит приятный аромат. Что ты использовала для этого? — Чжоу Сяомэй твердо стояла на своем.

— Сначала покажи, что привезла, иначе я ничего не расскажу, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй неохотно вынула вещи.

На этот раз она принесла много вещей, связанных с едой: талоны на растительное масло, дополнительные талоны на покупку фиников, консервы, грибы и другие продукты, не являющиеся основными продуктами питания, а также продовольственные талоны. Были еще талоны на ткань и на хлопок!

— Я обменяла эти талоны на ткань и на хлопок у других людей. Я знаю, что ты хотела их, поэтому я специально приобрела это для тебя, — с гордостью сказала Чжоу Сяомэй.

— Эти талоны, безусловно, полезны. Но ты оставила немного для мамы? — спросила Линь Цинхэ.

Причина, по которой первоначальная владелица поддержала Чжоу Сяомэй и, не колеблясь, пошла на пищевую фабрику и отдала подарки от имени Сяомэй, была в том, что в последствии с помощью младшей золовки она могла получить больше талонов.

В противном случае, зачем бы первоначальной владелице зря отдавать свои деньги? Это бессмысленно.

Чжоу Сяомэй кивнула.

— Ну, теперь расскажешь?

— Это то, что я, купила на черном рынке ранее. На это ушло много моих денег. Я слышала, что это пришло из столицы. Но оно осталось в одном экземпляре. Это для тебя, — Линь Цинхэ подошла к шкафу и передала кусок мыла Чжоу Сяомэй.

Глаза Чжоу Сяомэй чуть не вылезли из орбит при виде этого мыла. Аромат был необычным. К тому же оно было очень красивым.

— Не доставай его, чтобы покрасоваться. У меня остался только этот кусочек. Я слышала, что его контрабандой переправили на нашу сторону. Может случиться нечто плохое, если ты покажешь это всем. Например, ты можешь потерять работу или что-то в этом роде, — предупредила Линь Цинхэ.

— Такого рода вещи я спрячу для собственного использования! — немедленно поклялась Чжоу Сяомэй.

«Чтобы стать ароматной, очевидно нужно просто умыться. Нет необходимости доставать его, чтобы заставить людей завидовать. Если я покажу его, но не смогу поделиться, разве им не будет обидно?» — подумала Чжоу Сяомэй.

Увидев, что Чжоу Сяомэй серьезно задумалась, Линь Цинхэ успокоилась. В конце концов, обмен был равноценным.

Подумав, она добавила:

— Больше не говори плохие вещи о своем четвертом брате. Я решила, что буду жить с ним мирно.

Чжоу Сяомэй надула губы:

— А что я такого сказала? Разве ты сама не говорила этого раньше? Я просто посочувствовала тебе.

— Чему тут сочувствовать? Твой четвертый брат хорошо ко мне относится, — взглянула на нее Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй сказала:

— Ты до сих пор не сказала, как ты так хорошо сохранилась.

— Ты действительно хочешь это знать? — Линь Цинхэ подняла бровь.

Чжоу Сяомэй сразу же кивнула. Ее четвертая невестка выглядела привлекательней самой популярной леди в городе. Она действительно была похожа на сирену.

«Она тоже хочу быть сиреной!»

Линь Цинхэ приблизилась к ней и прошептала:

— Если ты хочешь хорошую кожу, то тебе следует найти мужчину, который будет ублажать тебя.

При этих словах лицо Чжоу Сяомэй вспыхнуло:

— Я лучше умру, умру!

Затем она взяла свою сумку и поспешила прочь.

Линь Цинхэ рассмеялась:

— Помни. Ищи внимательно. Когда придет время, найди меня, что бы я проверила его для тебя.

К этому моменту как раз вернулся Чжоу Цинбай.

Чжоу Сяомэй затопала ногами и крикнула:

— Четвертый брат, ты должен контролировать свою жену!

С этими словами она убежала.

Чжоу Цинбай был сбит с толку. Когда он вошел в комнату, то увидел, что его жена слегка ухмыляется. Казалось она, была в хорошем настроении.

— Отец, ты хочешь поесть конфет? Младшая тетя дала их мне, — сказал Дава.

Как только он закончил говорить, Линь Цинхэ протянула руку:

— Поторопись и отдай их мне.

Слишком много сладкого может вызвать кариес.

— Мама, это то, что дала нам наша младшая тетя! — Дава понял, что она имела в виду, и сразу же указал на это.

— Младшая тетя дала их! — подтвердил Эрва.

Саньва держал конфету во рту. Хотя этот мальчик был очень молод, но не был глуп, когда дело касалось сладостей. Одну он положил в рот, вторую держал в руке, готовый запихнуть в рот.

Но Линь Цинхэ отобрала конфету и положила ее в рот Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай: «…»

Линь Цинхэ повернулась к детям и сказала:

— Отдайте мне две. Остальное оставьте себе.

Хотя они и не были согласны, Дава сдал две конфеты. В то время как Эрва произнес:

— Старший Брат получил больше всех. У меня только три!

— Три, — Саньва покачал головой.

— Тогда вы двое сдадите по одной, — сказала Линь Цинхэ.

Дава выпучил глаза от гнева, но это было бесполезно.

Линь Цинхэ конфисковала четыре конфеты.

Эрва вступился за своего младшего брата:

— У младшего брата есть один во рту, и отец только что съел одну из его конфет.

— Я оставлю одну для него, — небрежно сказала Линь Цинхэ.

Она была не против того, чтобы братья съели несколько конфет белого кролика. Но нельзя было позволять есть их много.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

В воздухе витало предновогоднее настроение. В каждой семье цвело веселье. Дети были вне себя от радости.

Линь Цинхэ не стала запрещать Дава и Эрва играть на улице. Но они должны были тепло одеваться, прежде чем выходить.

Она разрешила им играть с петардами, но запретила ломать чужие вещи.

Линь Цинхэ заставила Фей Ина приглядывать за братьями.

Что же касается Саньва, то он был еще мал для таких забав, поэтому оставался дома.

Чжоу Сяомэй была частым гостем в их доме. Она приходила сюда каждый день и даже обедала здесь.

Естественно, Линь Цинхэ не хотела кормить ее даром. Сяомэй должна была или оплатить расходы за съеденную еду, или вернуться в дом старого Чжоу, чтобы поесть.

— Четвертая невестка, с момента моего приезда я чувствую, что ты изменилась? — спросила Чжоу Сяомэй честно заплатив два юаня за еду.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Где я изменилась?

Она получила деньги. Это рождало приятное чувство самодовольствия.

Аппетит Чжоу Сяомэй был хороший, потому что у рабочих на заводе был фиксированный доход и не было нужды ограничивать себя в чем-то.

А у семьи Линь Цинхэ было только две свиньи на заднем дворе и Чжоу Цинбай, в качестве единственной рабочей силы. Конечно она не будет вести себя вежливо с Чжоу Сяомэй.

— В прошлом ты не заботилась о муже и детях так сильно, как сейчас, — заметила Чжоу Сяомэй.

А теперь взгляните на ее четвертую невестку и на то, что она делает весь день. Готовит трехразовое питание, не имея даже времени выйти на улицу. Ничего подобного раньше не было. Она просто стала другим человеком, не так ли?

— Ты, вероятно, не знаешь, что я испытала за это время, — вздохнув, произнесла Линь Цинхэ.

— Что? — тут же оживилась Чжоу Сяомэй.

— Я порвала со своей семьей по материнской линии. И не планирую возвращаться туда, в этот Новый год, — сказала Линь Цинхэ.

— А почему это произошло? — Чжоу Сяомэй была ошеломлена.

— Ты знаешь, какие они белоглазые волки? Мы с твоим четвертым братом больше не можем полноценно жить, поэтому я вернулась и попросила занять немного денег. Но знаешь, что они мне сказали? — презрительно улыбнулась Линь Цинхэ.

Не добавляя масла и уксуса, она рассказала, что произошло. Чжоу Сяомэй не сдержалась и сердито выпалила:

— Четвертая невестка, ты так хорошо к ним относилась. Если ты получала какие-то хорошие вещи, ты всегда помнила о них. И вот как они тебе отплатили?

— Вот почему я приняла это решение. Теперь я буду заботиться только о муже и сыновьях, а мои братья и сестры пусть постоят в сторонке. Все они понимают проблемы реальной жизни. Конечно, это касается только моей старой семьи Линь. Я чувствую, что со старой семьей Чжоу все в порядке, они вполне едины, — высказалась Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй кивнула в знак согласия:

— За исключением вечного соперничества второй невестки, старшая невестка и третья невестка довольно хороши.

По крайней мере, они не такие бессердечные и безжалостные, как семья ее четвертой невестки по материнской линии.

— Итак, я больше не вернусь в свою материнскую семью. Что еще я могу сделать? Естественно, это нужно для того, чтобы наладить нашу жизнь, и тогда я заставлю старую семью Линь пожалеть об этом. С этого момента им лучше не думать о том, чтобы получить от меня хоть какую-то выгоду. Что касается прошлых долгов, отнесусь к этому как будто скормила добро собакам, — фыркнула Линь Цинхэ.

— Нет смысла иметь такую материнскую семью, — кивнула Чжоу Сяомэй.

— А у тебя есть кто-то, кто тебе нравится на фабрике? — спросила Линь Цинхэ.

— Нет! — тут же ответила Чжоу Сяомэй.

Реакция была слишком быстрой и слишком эмоциональной. Линь Цинхэ сузила глаза, уставившись на Чжоу Сяомэй и продолжила:

— Все еще не говоришь правду? Какого роста? Сколько человек в его семье? Сколько ему лет? Чем он занимается?

Губы Чжоу Сяомэй дернулись:

— Четвертая невестка, ты проводишь расследование?

— Он преследует мою младшую золовку. Конечно я должна спросить. Ты же знаешь, какой у меня характер. Я отношусь к тебе как к своей биологической сестре, я забочусь о тебе, иначе я бы игнорировала тебя, — подняла брови Линь Цинхэ.

Лицо Чжоу Сяомэй вспыхнуло от стыда:

— Он тоже рабочий. Работает на обувной фабрике. Двадцать четыре года.

—Неплохо.

Линь Цинхэ продолжила допрашивать:

— А на другие вопросы?

— Довольно высокий. Ниже четвертого брата и почти такой же, как третий брат.

Щеки Чжоу Сяомэй были полностью красными.

«Как и у третьего брата? Тогда он должен быть около метра семидесяти пяти. Не низкий».

Согласно мыслям, Линь Цинхэ, в старой семье Чжоу ее муж был самым высоким, около метра восьмидесяти пяти. Следующим был третий брат. Затем следовали старший брат и второй брат, которые были немного ниже ростом.

— И...? — произнесла Линь Цинхэ.

— Он старший в семье. Его родители живы. Отец тоже рабочий, а мать — нет. У него два младших брата и две младшие сестры, — продолжала Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ нахмурилась.

Чжоу Сяомэй уставилась на нее:

— Четвертая невестка, что случилось?

— Ты считаешь, что он хорош собой? — Линь Цинхэ наблюдала за ней.

— А ты как думаешь? — Чжоу Сяомэй на мгновение замолчала и вопросительно посмотрел на нее.

— Он когда-нибудь говорил тебе, как будет распределяться его зарплата, если вы, ребята, поженитесь? — улыбнулась Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй сразу же заявила:

— Как только я выйду замуж, конечно, это будет моя забота.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Это то, что он тебе сказал, или то, что ты предполагаешь? А насколько просторен его дом и где вы будете жить после свадьбы?

— Он не сказал. Но мы скорее всего будем жить в его доме после свадьбы. Его дом не очень просторный, — ответила Чжоу Сяомэй.

— Ты уже была там? — удивленно спросила Линь Цинхэ.

— Просто... воспользовалась возможностью навестить его, пока его отца и матери не было дома, — лицо Чжоу Сяомэй покраснело.

— Это нормально, пойти и посмотреть. Но насколько там не просторно? — продолжала Линь Цинхэ.

— Мне не нравится его дом. Как только брак будет заключен, появится множество неудобств, — ответила Чжоу Сяомэй.

— Ты хочешь, чтобы я проанализировала эту ситуацию для тебя? — спросила ее Линь Цинхэ.

— Четвертая невестка, скажи это, — кивнула Чжоу Сяомэй, оказываясь в затруднительном положении.

— Тогда четвертая невестка скажет тебе честно, — Линь Цинхэ посмотрела на нее и объявила: — Я думаю, что этот человек не для тебя.

Чжоу Сяомэй поджала губы и произнесла:

— На самом деле, он очень хороший человек.

— Это здорово, что он хороший человек, иначе он бы тебе не понравится. Но четвертая невестка должна сказать тебе, что твои родственники не будут тебя кормить. Подумай об этом. Если ты выйдешь за него замуж, то сможешь жить только в его доме. Ты работаешь в городе, поэтому тебе не нужно объяснять насколько жесткие там жилищные условия, верно? — уточнила Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй промолчала.

А Линь Цинхэ продолжила:

— Если ты сказала, что дом маленький, тогда он действительно маленький. К тому же есть братья и сестры. Во-первых, неудобно, когда вся семья собирается вместе. Во-вторых, это проблема с вашей зарплатой. В его семье работают только он и его отец, а остальные зависят от них. Как ты думаешь, после того как ты выйдешь замуж, твой партнер все еще сможет отдавать тебе свою зарплату? Если твой партнер не будет давать тебе свою зарплату, ты определенно будешь недовольна. Тогда это неизбежно приведет к скандалам. Как долго ваша любовь будет терпеть это, прежде чем увянет?

Чжоу Сяомэй собралась заговорить, но Линь Цинхэ остановила ее, продолжив:

— Или, может быть, ты готова позволить ему отдавать зарплату его семье. Как ты думаешь, все закончится на этом? Помимо его зарплаты, есть еще и твоя собственная. Когда придет время, возможно даже ее ты не сможешь удержать в своих руках.

— Как я могу не сохранить свою зарплату! — не удержавшись, произнесла Чжоу Сяомэй.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Линь Цинхэ подняла бровь и сказала:

— Если твоя свекровь больна, разве тебе не нужно будет дать ей денег?

Чжоу Сяомэй на мгновение застыла.

— С самого начала ты считала, что повысишь свой статус, выйдя замуж за городского. По крайней мере, в их глазах, этот брак повысит твое положения. Поскольку ты получаешь повышение социального статуса, то должна быть глубоко благодарна и должным образом служить своим родителям, а также хорошо относиться к братьям и сестрам своего мужа. Если ты не будешь этого делать, тебя сочтут бесчувственной. Младшая золовка, ты же понимаешь, что я имею в виду? — разложила по полочкам Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй стиснула зубы и выпалила:

— Они не посмеют!

— Глупая, — сказала Линь Цинхэ: — К тому времени ты будешь уже замужем. Сможешь ли ты возражать против этого? Да, сейчас есть возможность развода, но переживешь ли ты его последствия?

Чжоу Сяомэй заявила:

— Тогда я порву с ним как можно скорее, как только вернусь!

— Подумай об этом, когда вернешься. Ты должна больше наблюдать за собой, самостоятельно. Я просто анализирую. Ведь все зависит лишь от тебя, останешься ты или сдашься. Но, по-моему, младшая золовка, ты заслуживаешь лучшего, — сказала Линь Цинхэ.

— С моим происхождением, как я могу найти лучше? — сразу же пожаловалась Чжоу Сяомэй.

— Что не так с твоим происхождением? Бедный крестьянин, лучший статус в наши дни. Кто осмелится коснуться тебя, когда ты вне дома? — ухмыльнулась Линь Цинхэ и продолжила: — У тебя такая внешность. Есть карьера. В настоящее время ты находишься на пике молодости. Почему ты должна делать ошибку, выбирая такую семью?

Чжоу Сяомэй была утешена ею, и ее дух сильно окреп.

— Расскажи мне о том, как тот парень ухаживал за тобой, — Линь Цинхэ налила себе чашку теплой воды. Ей немного хотелось пить из-за того, что она так много говорила.

— Он подарил мне шпильку для волос, — призналась Чжоу Сяомэй.

— А дальше? — Линь Цинхэ кивнула и жестом велела ей продолжать.

Чжоу Сяомэй посмотрела на нее и сказала:

— Больше ничего.

Линь Цинхэ уставилась на нее:

— Это по-твоему ухаживание. Он только дал тебе заколку для волос, и ты решила, что вы с ним встречаетесь? — ее тон был явно шокированным.

Лицо Чжоу Сяомэй оставалось спокойным, поскольку она не нашла ничего странного.

— Он подарил мне шпильку для волос, и все.

— Боже мой, — Линь Цинхэ не могла в это поверить.

Поначалу Чжоу Сяомэй не думала, что с этим что-то не так, но, увидев, что ее четвертая невестка так удивлена, ее осенило:

— Он не водил меня в кино!

Линь Цинхэ фыркнула:

— Подарил тебе шпильку стоимостью в десять центов во время ухаживания. А затем планировал жениться на молодой девушке с такой высокой зарплатой, как у тебя, чтобы ты была рабом, служа ему и всей его семье. Какой у него хороший план, — затем она продолжила: — Тебе не нужно больше об этом думать. В принципе, ты можешь расстаться с ним сейчас. Зачем откладывать это на следующий год?

Хотя эта эпоха была бедной, но она была чистой и простой.

«Просто возмутительно!»

Они оба были рабочими. За время ухаживания подарить только шпильку было достаточно? Что за шутка! Вот так он хочет жениться на ней? Сможет ли она с ним жить хорошей жизнью, когда войдет в его дом?

— Эм, четвертая невестка, когда ты вышла замуж за старшего брата, все вообще началось со свидания вслепую, — сказала Чжоу Сяомэй

— Как ты можешь сравнивать со мной? Теперь я живу в отдельном доме. Будешь ли ты жить так, когда выйдешь замуж? — сказала Линь Цинхэ.  — Ты должна будешь жить с его семьей. И тогда будет шумно каждый день. Хватит, я больше с тобой не разговариваю. Если ты хочешь жить так, то выходи замуж. Не вини меня за то, что я не напомнила тебе. То, что я сказала сегодня, отдает должное нашим многолетним отношениям. Будущее за тобой, решай сама.

Перед уходом Чжоу Сяомэй напомнила:

— Не говори об этом маме.

— Быстро возвращайся. При виде твоего бесполезной вида у меня сжимается сердце, — махнула рукой Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй не удержалась и сказала:

— Как ты можешь быть такой, четвертая невестка!

— А что? — фыркнула Линь Цинхэ. — Если ты хочешь жить хорошо, тебе действительно нужно идти в ногу со мной. Я не хвастаюсь тебе. В моей семье если я говорю «один», то никто не осмеливается сказать «два». Если ты хочешь быть здоровой, тебе нужно многому научиться. Например, парень, с которым ты встречаешься. Если бы не я, кто знает, в какой угол он бы уже загнал тебя. С помощью шпильки он хочет жениться. Обращается с тобой как с капустой!

Чжоу Сяомэй знала, что ее четвертая невестка желала ей только самого лучшего. Но сейчас все были в отпуске. Придется подождать, пока она вернется на работу, и все ему объяснит.

После того, как четвертая невестка проанализировала ситуацию, она тоже почувствовала себя совершенно незаинтересованной.

***

Линь Цинхэ все еще не могла сдержаться и пробормотала это Чжоу Цинбаю:

— Действительно, я не видела ничего подобного. Одна шпилька, и он хочет жениться на человеке, чтобы тот служил его семье. Та заколка для волос сделана из золота?

Чжоу Цинбай не очень заботился об этих вещах, но было очевидно, что его жена хорошо относилась к Сяомэй. Иначе, стала бы она говорить это для нее?

— В конце концов, это тот человек, который думает, что он выше только потому, что он городской житель, иначе он посмел бы так поступить с Сяомэй? Горожане, это только звучит хорошо. Все толпятся в комнате, и когда кто-то пукает, то воняет на весь дом. Чем тут гордиться? — продолжала насмехаться Линь Цинхэ.

— Конечно, там не так просторно, как в сельской местности, — эхом отозвался Чжоу Цинбай.

На самом деле ситуация в сельской местности была аналогичной. Нелегко было построить еще один дом. Нужно было потратить пол жизни, чтобы накопить денег на новый дом.

Однако это никак не повлияло на его итоговый результат и последовало вместе с жалобами его жены.

— Не только жилье плохое, но и нельзя питаться также хорошо, как питаемся мы. Им нужны талоны на все. На черном рынке все очень дорого. Там не так хорошо, как в нашей деревне, — продолжала Линь Цинхэ.

Только после того, как она поворчала с Чжоу Цинбаем, то почувствовала, что этого достаточно. Они даже закончили сворачивать пельмени.

— Ты не вернешься в этом году домой? — спросил у нее Чжоу Цинбай.

— Не пойду. Я не вернусь туда больше. За исключением моего третьего брата, я порвала отношения со всеми этими людьми, — безжалостно сказала Линь Цинхэ.

Видя, какой была старая семья Линь, она не собиралась становиться мазохисткой и оставаться с ними на связи. Они все могут убраться от нее подальше.

Чжоу Цинбай знал темперамент своей жены. Это могла быть просто шутка, и все наладится, как только ее гнев через некоторое время утихнет.

Но, по-видимому, дело было не в том, рассеется ли гнев Линь Цинхэ или нет. Она просто не хотела иметь никаких связей с белоглазыми волками из старой семьи Линь. Поэтому она не пойдет к ним сама.

Что касается того, что скажут другие люди, это не имеет значения. С тех пор, как Чжоу Цинбай остался дома, никакой злой ветер больше не пронесется мимо. Как женщине, почему ей не быть немного эгоистичной?

***

В канун Нового года Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай привели Дава, Эрва и Саньва к старой семье Чжоу во время ужина, чтобы присоединиться к их столу.

Они не пришли готовить ужин, поэтому Линь Цинхэ попросила Чжоу Цинбая принести две кастрюли. Одна была со свиными фрикадельками, а другая — яйцами из тигровой шкуры.

Оба блюда были очень вкусными. Они добавили много цвета к новогоднему ужину старой семьи Чжоу.

Глаза взрослых немного повеселели, не говоря уже о детях.

— Четвертая невестка, это ты сделала? Когда твоя стряпня стала такой вкусной? — вовремя ужина Чжоу Сяомэй съела фрикадельки и был полна похвал.

— Я сделала это не сама. Твой четвертый брат тоже помогал, — сказала Линь Цинхэ, а затем повернулась к отцу Чжоу и матери Чжоу: — Отец, мать, попробуйте их. На вкус вышло довольно хорошо.

Отец и мать Чжоу ответили согласием.

Видя, что теперь эта семья воссоединилась, двое старейшин явно были в хорошем настроении. Особенно теперь, когда Линь Цинхэ, «самая невежественная» невестка, изменилась к лучшему.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Дава, Эрва и Саньва были очень хорошо воспитаны. Чжоу Цинбай, их младший сын, тоже вернулся домой. Поэтому старейшины были рады устроить этот ужин сегодня.

Даже вторая невестка за это время не провоцировала никого и не высказывала претензий.

По правде говоря, у нее не было на это времени. Потому что для них было редкостью — есть такую вкусную еду. Она не могла дождаться, когда съест еще, так зачем ей приставать к людям?

После ужина в канун Нового года, дожидаясь полуночи, взрослые решили провести это время в разговорах.

Однако Линь Цинхэ не хотела оставаться ради этой традиции. Она немного поболтала, прежде чем около девяти часов вечера, отвести детей домой спать.

Что касается традиции обратного отсчета, то там был Чжоу Цинбай. Его было достаточно.

Мать Чжоу втянула своего младшего сына в комнату, чтобы поговорить о Линь Цинхэ и о ее мыслях в данный момент.

— Не волнуйся, мама. Моя жена очень хорошая, — сказал Чжоу Цинбай.

Мать Чжоу посоветовала:

— Мама знает, что твоя жена изменилась к лучшему. Но ты все равно должен быть внимательным. У нее все еще есть заноза в сердце из-за твоей отставки. Если будут проблемы, уступи ей.

Чжоу Цинбай кивнул.

Его жене было нелегко справляться с едой и одеждой для всей семьи, поэтому он, естественно, должен был ей помогать.

Мать Чжоу не хотела, чтобы ее любимый сын унижался перед чужой дочерью, но ничего не могла поделать. Ее сын вырос и теперь имел свою собственную семью. Как она могла не знать, что в доме не будет покоя, пока жена ведет себя неподобающим образом?

Власть женщин в семье была огромна. И это правда.

Поэтому мать Чжоу предпочла бы, чтобы ее сын пошел на компромисс.

По крайней мере, на данный момент жена четвертого не создавала проблем из-за его ухода на пенсию, верно?

Это было здорово.

Поначалу мать Чжоу до смерти волновалась, потому что боялась бесконечных неприятностей от жены четвертого. Однако ее нынешнее отношение было довольно хорошим.

После обратного отсчета Чжоу Цинбай вернулся к себе домой.

Чжоу Сяомэй решила поговорить со своей матерью:

— Мама, зачем ты позвала четвертого брата?

— Ничего особенного.

Мать Чжоу не хотела слишком подробно рассказывать все этой дочери, иначе та могла бы пойти к своей четвертой невестке и передать ее слова.

— Я знаю даже без твоих слов. Должно быть, ты говорила ему, чтобы у него были хорошие отношения с четвертой невесткой? — сказала Чжоу Сяомэй.

Мать Чжоу бросила на нее быстрый взгляд:

— Разве ты не умна?

— Я веду себя умно. Я говорю правду. Мама, тебе действительно стоит хорошенько поговорить с четвертым братом. Это большая удача, что такому человеку, как мой четвертый брат, удалось женится на такой хорошей девушке, как четвертая невестка. Он должен лелеять ее, — заявила Чжоу Сяомэй.

Мать Чжоу была недовольна:

— Какая черта твоего четвертого брата плохая?

— Четвертый брат не так уж плох. Но, чтобы сравниться с моей четвертой невесткой, он недостаточно хорош. Я знаю, что мама прекрасно это понимает и без моих слов. Это тело, полное стиля и знаний, даже девочки, выросшие в городе, не могут сравниться с ней, — пропела Чжоу Сяомэй.

— Разве ее можно есть? — спросила мать Чжоу.

— Мам, ты такая вульгарная. Я обсуждаю с тобой серьезное дело, а ты отклоняешься от темы, — сказала Чжоу Сяомэй.

— Мама, ты заметила? Четвертая невестка теперь красивее, чем раньше, — сказала Чжоу Сяомэй.

Как мать Чжоу могла этого не видеть? Не было слов для описания внешности этой младшей невестки. Образованные городские девушки были хорошенькими, но все же их нельзя сравнить с женой четвертого.

В отличие от прошлого, нынешняя жена четвертого была более понятной, будь то ее речь или действия. Например, когда вся семья пришла на ужин, она принесла два блюда. Даже жена второго, которая была готова критиковать ее, замолчала. Линь Цинхэ теперь можно считать великодушной и порядочной.

Несмотря ни на что, ее сын был достоин этой невестки. Почему ее дочь говорила, что они не совместимы?

— Я не говорила, что они не подходят друг другу. Я просто хотела сказать, что ты должна заставить четвертого брата хорошо относится к ней. На этот раз, когда я вернулась, то заметила привязанность четвертой невестки к детям. С ее характером, если она не будет счастлива, она может действительно полностью отделиться от четвертого брата. Не говори, что это невозможно. Тебе ясно, насколько хорошо я понимаю четвертую невестку, — заявила Чжоу Сяомэй.

Мать Чжоу хотела ущипнуть свою дочь и отругала ее:

— Сейчас Новый год, говори поменьше. Я думаю, что сейчас с ней все в порядке.

— Все в порядке, ах. Тогда не позволяй ей страдать от обиды. В противном случае она может порвать с семьей своей свекрови, так же как она уже отреклась от своей семьи по материнской линии. С внешностью четвертой невестки она вполне может выйти замуж в городе. Она настолько сильна, что определенно может твердо стоять на ногах. Говор я об этом, четвертый брат с самого начала извлек выгоду, потому что у нее была прекрасная мечта. А теперь, когда эта мечта разбита, действительно странно, что она не устраивает сцен, — заметила Чжоу Сяомэй.

Услышав новость о том, что ее четвертый брат ушел на пенсию с пищевой фабрики, она ожидала, что ее четвертая невестка так просто не сдастся.

— Ладно, быстро ложись спать, — нетерпеливо произнесла матушка Чжоу.

Вернувшись в свою комнату, мать Чжоу рассказала об этом разговоре отцу Чжоу. На что тот ей ответил:

— Не беспокойся об этом так сильно. Не нужно управлять ими. Я думаю, что у Цинбая и его жены хорошие отношения.

Самым важным было то, что жена четвертого теперь была предана Дава и его братьям. Глядя на троих внуков, отец Чжоу приходил в восторг от этого зрелища.

Надо сказать, что отец и мать были важным фактором воспитании детей. Когда родители хорошо выглядят, дети не могут быть слишком плохими.

— Когда я сегодня увидел Дава и его братьев, я почувствовал, что они почти не отличаются от городских детей, — весело заметил отец Чжоу.

Мать Чжоу ничего не могла сказала по этому поводу. Когда речь шла о третьем поколении потомков, первую, вторую и третью ветви нельзя было сравнить с четвертой.

И не только в семье старого Чжоу, даже в других семьях в деревне не было никого, кто мог бы выглядеть лучше.

***

В то время как в доме старого Чжоу шли подобные разговоры, у Линь Цинхэ собралась ее маленькая семья.

Вернувшись домой, Чжоу Цинбай увидел, что мать и сыновья крепко спят. Он разделся и лег на кан.

Вероятно, немного привыкнув к этому, Линь Цинхэ больше не сопротивлялась его объятиям. Почувствовав его присутствие, она автоматически обняла его за талию и нашла удобное положение в его объятиях, чтобы продолжить спать.

В темноте застывшее лицо Чжоу Цинбая смягчилось. Он обнял ее за тонкую талию, вдохнул аромат волос и вскоре заснул.

Ранним утром, когда Линь Цинхэ встала, Чжоу Цинбай уже приготовил завтрак.

Хотя это был Новый год, им не обязательно было есть что-то особенное. Пшенной каши, поданной с булочками, было достаточно.

Линь Цинхэ заставила детей встать. Но братья не хотели. Зимой постель была такой теплой, что им не хотелось вылезать.

Особенно с таким большим одеялом, которое Линь Цинхэ получила в этом году, было так уютно.

В соседней комнате было еще одно одеяло, которым еще не пользовались.

На самом деле, Линь Цинхэ тоже не хотела вставать, но сегодня был Новый год. Ей пришлось будить детей, чтобы поздравить их с Новым годом.

Нарядив их, она позволила им позавтракать. Как только они закончили, она дала им конфеты и отпустила поиграть.

Что касается новогодних денег, то они их тоже получили. По два десятицентовика на каждого человека. Деньги для Саньва она сохранила, а двум другим отдала в личное владение.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Линь Цинхэ не собиралась оставаться дома в течение всего Нового года. Она отвела Саньва в дом старого Чжоу. И пошла поболтать со старшей невесткой, третьей невесткой и Чжоу Сяомэй. Что касается второй невестки, то та не была включена в ее список.

Хотя у третей невестки еще не завершился послеродовой период, она чувствовала себя намного лучше. Это был Новый год, и она была счастлива поболтать.

Линь Цинхэ не собиралась доставлять хлопот. Она ушла, проговорив почти час.

Что касается второй невестки, то ее по счастливой случайности не оказалось дома. Она вышла, чтобы пообщаться с другими женщинами в деревне.

Линь Цинхэ привела Саньва домой. Чжоу Сяомэй последовала за ней.

Когда они вернулись, Чжоу Цинбай кормил свиней.

Чжоу Цинбай все еще отвечал за эти вещи. Линь Цинхэ иногда протягивала руку помощи, однако нельзя было свалить всю ответственность на нее.

— Четвертая невестка, ты сильно изменилась. Ты даже можешь вынести присутствие свиней дома, — сказала эмоционально Чжоу Сяомэй.

— Пойдем, — сказала Линь Цинхэ, бросив на нее быстрый взгляд.

Чжоу Сяомэй ухмыльнулась:

— Четвертая невестка, как ты думаешь, какого человека мне следует найти?

— Того, у которого нет родителей, есть собственная машина и дом, — небрежно ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй расхохоталась, посмеиваясь:

— Четвертая невестка, ты сейчас сказала кое-что очень забавное.

— Это не имеет смысла? — произнесла Линь Цинхэ.

— Это так. Найти такого типа нелегко. И если что-то случится, то не к кому будет обратиться за помощью, — отметила Чжоу Сяомэй.

— В какой помощи ты нуждаешься? У тебя так много братьев в семье по материнской линии. Если понадобится помощь, просто скажи. Неужели тебя никто не поддержит? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй ответила с улыбкой:

— Я все равно вряд ли столкнусь с кем-то подобным.

— Если ты не встретишь ни одного, ты можешь немного отступить. Но для начала ты должна послать своего парня куда подальше, чтобы уже не думать об этом, — посоветовала Линь Цинхэ.

— Ага, я пошлю его, как только вернусь после Нового года, — согласилась Чжоу Сяо Мэй.

— Найди надежного человека, такого как твой четвертый брат. У него должно быть чувство ответственности. Его плечи должны выдержать все. Он должен быть готов выйти, чтобы защитить свою жену и детей. Кроме того, он должен хорошо выглядеть, — перечислила Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй в шоке произнесла:

— Разве ты не говорила, что мой четвертый брат то тут, то там плох? Как давно это было, прежде чем ты поменяла мнение о нем?

Она действительно не видела так много хороших черт в своем четвертом брате. В ее глазах четвертый брат был грубым человеком.

— Сердце женщины — это игла в море, в одну секунду она может сказать «ветер», а в следующую — «дождь». Не только я, даже ты знаешь об этом, — заявила Линь Цинхэ.

Конечно, Чжоу Сяомэй знала это. Но все равно Линь Цинхэ изменилась как-то слишком быстро.

— Раньше я проводила слишком мало времени с твоим четвертым братом. Каждый раз он не мог оставаться больше, чем на несколько дней. Что я могла увидеть за такое короткое время? Теперь, когда я с ним пообщалась. Я думаю, что он действительно хороший человек. По крайней мере, как глава семьи, он может поддержать ее фронт, — уточнила Линь Цинхэ.

Хотя он до сих пор не одобрил ее идею с перепродажей свинины и был слишком тверд в этом вопросе, но у нее не было претензий в других аспектах.

Короче говоря, этот человек был красив, у него было много золота, он был энергичен и с большим устройством.

Кх. Хотя она не испытала последнюю часть лично, она не была глупой. Обнимаясь по ночам в постели, как она могла не чувствовать его удивительных размеров?

На самом деле, она была даже немного напугана, боясь, что не выдержит этого.

«Кх. Я слишком сильно отклонилась от темы».

В любом случае, состояние Чжоу Цинбая вполне соответствовало ее вкусу.

Единственным плохим моментом была его негибкость. Но она продолжит работать над его «воспитанием».

Чжоу Сяомэй пообедала тут. И когда собралась уходить, Линь Цинхэ сказала ей, что их семья завтра уезжает в уездный город и оставит Фей Ина присмотреть за домом. Так что лучше не приходить и не искать ее завтра.

Чжоу Сяо Мэй немедленно ответила:

— Я пойду с вами!

— И это редкий шанс для нас совершить семейную поездку. Ты уверена, что хочешь присоединиться? — сказала Линь Цинхэ.

— Тогда забудь об этом, — махнула рукой Чжоу Сяомэй.

— Что ты хочешь съесть? Я привезу тебе это, — спросила Линь Цинхэ.

— В этом нет необходимости. Можно приду к тебе домой завтра вечером, чтобы поесть?

— Конечно, — ответила Линь Цинхэ.

Услышав это, Чжоу Сяомэй радостно вернулась домой.

***

Так прошел день Нового года. В целом он был наполнен счастьем.

Только ночью Чжоу Цинбай явно вел себя не прилично.

— Жена, твой гнев должен уйти, — хрипло произнес Чжоу Цинбай.

«Должна сказать, это было довольно заманчиво. Но все равно бесполезно».

Сердце Линь Цинхэ ожесточилось:

— Не прикасайся ко мне, ложись спать один.

Чжоу Цинбай поцеловал ее в шею.

Линь Цинхэ немедленно отреагировала:

— Если ты зайдешь слишком далеко, не вини меня за то, что я побью тебя!

Чжоу Цинбай ответил:

— Твоя задумка — плохая идея. Если произойдет несчастный случай, это плохо скажется на твоей репутации.

— Я же сказала, что у меня есть способ. Если я хоть раз попаду в беду, то не буду мыть руки в золотом тазу. Но только при условии, что ты позволишь мне попробовать один раз. Это просто продажа свинины. Что в этом такого особенного? Хочешь верь, хочешь нет, но такая ситуация существует только на данный момент. В будущем это будет мир торговцев, — настаивала Линь Цинхэ.

— Будущее есть будущее. Сейчас это запрещено, — Чжоу Цинбай стоял твердо на своем.

— Цинбай, дай мне попробовать. Просто дай мне попробовать один раз. Если это не сработает, тогда я буду виновата. Если сможешь, ты позволишь мне попробовать? — тихо умоляла Линь Цинхэ.

Ее руки легли на его щеки и коснулись подбородка, покрытого жесткой щетиной. Это было довольно комфортное и приятное ощущение.

Для Чжоу Цинбая это была редкая возможность увидеть, как она ведет себя послушно, словно кошка. Поэтому он немного насладился ее кокетством, а затем решительно отказался.

Разъяренная Линь Цинхэ опустила руку и неосознанно поймала его роковую точку. Это заставило Чжоу Цинбая напрячься, но все равно не мог не хотеть большего.

Линь Цинхэ исполнила его желание, но на полпути остановилась, отпустила его, а затем поменялась местами с Эрва и проигнорировала мужчину.

Такой закаленный человек, как Чжоу Цинбай, был близок к тому, чтобы взорваться от наказания, которое исполнила его беспощадная жена.

Посреди ночи он неизбежно встал и поменял нижнее белье.

***

Рано утром следующего дня семья позавтракала и отправилась в окружной город.

Они дали маме Чжоу ключ и сказали, чтобы она пришла приготовить немного еды для свиней, когда придет время. Перед тем как выйти, их уже накормили один раз.

Чжоу Дава, Чжоу Эрва и маленький Саньва были вне себя от радости, ожидая поездки в город с отцом и матерью.

Дава сидел около руля, а Линь Цинхэ сидела вместе с Эрва и Саньва сзади на велосипеде. Вот так вся семья приехала в уездный город.

П.р.: вот мне интересно, как они впятером на велосипеде поместились?

Семья сделала семейный портрет.

Самовлюбленная Линь Цинхэ также сделала еще две отдельные фотографии.

Чжоу Цинбай тоже был вынужден сделать одну.

Что касается Дава, Эрва и Саньва, они сначала сфотографировались вместе, а затем по одному.

Потом семья пошла смотреть фильм. Даже несмотря на то, что это был не очень хороший фильм, Дава и Эрва все равно глубоко наслаждались просмотром. А Саньва заснул, посмотрев половину.

Чжоу Цинбай держал его на руках, а Линь Цинхэ продолжала наблюдать с двумя старшими детьми.

После просмотра фильма семья вышла и отправилась в ресторан.

Выйдя из ресторана, Дава сказал:

— Пельмени не так хороши, как у нашей семьи.

— Их вкус не сравнится с нашими домашними, — кивнул Эрва.

— Будь доволен, что у тебя есть что поесть, и не будь придирчивым, — произнесла Линь Цинхэ.

Она купила несколько маленьких яблок и больше ничего. Сегодня она и так потратила много денег.

Фотографии должны были быть готовы через неделю.

Поиграть, поесть и посмотреть кино — все было сделано. Теперь семье пора было отправляться домой.

По дороге Дава и Эрва заявили, что посмотрят фильм еще и в следующем Новом году!

— Конечно, если ты будешь хорошо учится каждый день, я исполню твое желание, — великодушно заявила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай ничего не сказал.

Мужчина вез жену и детей домой на велосипеде, и слушал их смех. Его обычное холодное выражение лица обдало редкой мягкостью.

Они вернулись домой почти в три часа дня. Вся семья устала после целого дня, проведенного вне дома.

Дава и Эрва были такими энергичными, что Линь Цинхэ не остановила их, когда они пошла гулять. Она взяла с собой Саньва и пошла отдыхать.

К этому времени почти настало время ужина, поэтому вздремнуть было невозможно.

Линь Цинхэ вымыла яблоки для перекуса. Чжоу Цинбай съел одно, а Саньва покормили яблочным пюре с ложечки.

Хотя он считался двухлетним малышом, его реальный возраст был все еще слишком мал.

Чжоу Цинбай помог малышу доесть его порцию и как только та закончилась, угостил его своей.

— На улице такой мороз, чтобы нам съесть вечером? — спросила Линь Цинхэ.

— Пельменей будет достаточно, — произнес Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ надоело есть пельмени, и она предложила:

— Как насчет булочек из кукурузной муки? Я приготовлю бекон и суп из морских водорослей?

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

Чжоу Сяомэй пришла вечером на ужин.

Это было потрясающе — есть бекон. Она чувствовала, что ее четвертый брат, казалось, стал намного толще с тех пор, как вернулся домой. По крайней мере, он выглядел крепче, чем раньше. Она верила, что все это произошло благодаря ее четвертой невестке.

Бекон был так ароматен и восхитителен, что она едва не проглотила язык.

Бекон Линь Цинхэ был действительно вкусным. В этом не было никаких сомнений. Просто посмотрите на Чжоу Цинбая и детей, и вы все поймете.

Жареный бекон и маринованные овощи с небольшим количеством измельченного чили. Такое ароматное и вкусное блюдо.

Там также была большая кастрюля супа из костей и морских водорослей.

И даже простые булочки из кукурузной муки понравились Чжоу Сяомэй.

Когда она пошла мыть посуду, Линь Цинхэ не остановила ее. Ее собственная золовка пришла на ужин, так зачем мешать ей помогать убирать посуду?

***

Второй день нового года также был очень насыщенным.

Однако у старой семьи Линь, по-видимому, были свои мысли на этот счет.

Сначала они подумали, что Линь Цинхэ просто закатила истерику, сказав, что не вернется в течение Нового года. У нее была только одна семья по материнской линии, как она может не вернуться?

Вот так ее семья смотрела на нее свысока.

Но кто бы мог подумать, что дочь действительно не приехала даже сегодня, на второй день Нового года.

— Старик, ты думаешь, эта девушка действительно не придет? — спросила матушка Линь.

— Ну, она просто показывает характер. Не нужно беспокоиться о том, приедет ли она навестить дом своей семьи. С ее характером она когда-нибудь вернется в слезах в свой материнский дом, — фыркнул отец Линь.

Мать Линь кивнула:

— Эта девочка слишком много о себе возомнила, она заслуживает страданий.

О Линь Цинхэ говорили не только отец и мать Линь, старший брат и старшая невестка Линь также упоминали ее, но это было всего лишь одно или два коротких предложения.

Второму брату и второй невестке Линь было что сказать.

— Она действительно не вернется? Неужели она думает, что мы должны были ее уговаривать? — усмехнулась вторая невестка Линь.

Второй брат Линь также заметил:

— Она совершенно не выросла.

— Я могу тебе сказать, что сейчас ее жизнь определенно складывается не очень хорошо, иначе все было бы не так. Если столкнешься с ней, притворись, что ее нет! — сказала вторая невестка Линь.

— В конце концов, мы брат и сестра. Она действительно отдала мне мою куртку, — заметил второй брат Линь.

— Что это дает? Я сказала так много лести, что чуть не преклонилась перед тем, как благоухали ее вонючие ноги, ради этой куртки. Это то, чего заслуживает наша семья, — холодно усмехнулась вторая невестка Линь.

В третьей ветви семьи тоже состоялся разговор.

Третья невестка Линь была действительно удивлена:

— Я думала, что твоя третья сестра несерьезно отнеслась к тому, что сказала. Никогда не думала, что она действительно не вернется сюда.

Сегодня вернулись только первая и вторая золовки. Только третья этого не сделала.

Третья невестка была беременна вторым ребенком. Первой была девочка. До родов оставался срок чуть больше месяца, поэтому она не рискнула возвращаться в свой материнский дом по обледенелой дороге.

— На этот раз моя сестра действительно злится. Не могу понять отца и мать. В прошлом третья сестра приносила много вещей, чтобы почтить их память. Теперь жизнь третьей сестры нелегка, а они не помогают, — нахмурился третий брат Линь.

— Тебе не нужно расстраиваться. Может быть, через некоторое время будет лучше. Какая дочь действительно отреклась бы от своей материнской семьи, — третьей невестке Линь было все равно.

— Ты не знаешь мою третью сестру. Если она сказала, что отрекается, то она никогда больше не придет, если мои отец и мать не пойдут и не пригласят ее, — вздохнул третий брат Линь.

— Заставить отца и мать пойти и пригласить ее? Ооо, не в этой жизни, — заявила третья невестка Линь.

— Завтра я собираюсь навестить третью сестру, — решил третий брат Линь.

— Ты можешь поехать, но не стоит везти с собой подарки, — тут же откликнулась третья невестка.

— Эн, — ответил третий брат Линь.

В настоящее время у него и не было денег. Было бы неплохо просто съездить и повидаться с его третьей сестрой.

Когда он приехал, Чжоу Цинбай был дома, и как раз кормил свиней на заднем дворе. Теперь свиньи становились все больше и больше. Они вставали в шесть утра, чтобы поесть, а затем снова кормились в девять.

— Третий брат, ты пришел, — поприветствовал его Чжоу Цинбай.

— Зять, моя сестра дома? — улыбнулся третий брат Линь, увидев его, и оглядел двор.

— Твоей третьей сестры нет дома, но она должна скоро вернуться, — ответил Чжоу Цинбай.

Чжоу Цинбай привел его на задний двор. Когда брат Линь увидел двух поросят, он не мог не опечалиться.

Его третья сестра любила чистоту. Дома она ругала людей за то, что они разводят свиней, и клялась, что никогда не будет заводить их в своей семье.

Не говоря уже о свинье, разве не то же самое было с курицей?

Но посмотрите, что происходит сейчас! Семья стала настолько бедной, что им пришлось разводить свиней.

Если хорошо вырастить двух свиней, они смогут заработать много рабочих очков. Теперь его третьей сестре определенно было нелегко.

Линь Цинхэ принесла Саньва домой, и при виде третьего брата пришла в восторг. У нее не было никакого интереса к другим людям из старой семьи Линь, но ей все еще нравился этот третий брат.

— Не спеши возвращаться в полдень, останься здесь поесть, — умоляла его Линь Цинхэ.

— В этом нет необходимости. Я поем, когда приду домой, — покачал головой третий брат Линь.

— Ты так долго ехал к нам, чтобы поздравить с Новым годом! Как я могу отпустить тебя на голодный желудок? — сказала Линь Цинхэ.

— Сестра, в этом действительно нет необходимости. Для меня нормально есть дома. Теперь, когда зять ушел на пенсию, не будь такой капризной в будущем. Просто живи хорошо с зятем, — наставлял ее третий брат Линь.

— Мне все еще нужно, чтобы ты учил меня, как жить? Посмотри на Саньва. Насколько хорошо я его воспитала?

Линь Цинхэ обняла Саньва, чтобы показать ему:

— Поздоровайся с дядей.

— Дядя, — поздоровался Саньва.

Третий брат Линь ухмыльнулся в ответ и потрогал свои карманы с намерением отдать новогодние деньги, прежде чем вспомнил, что у него их нет.

— Я довольна уже тем, что ты все еще можешь навещать меня. Теперь я признаю только тебя из старой семьи Линь, — заявила Линь Цинхэ.

—Сестра, не говори слов гнева...

Линь Цинхэ прервала третьего брата Линь, прежде чем тот закончил говорить:

—Ты знаешь, какой у меня характер. Я говорила не в гневе. Теперь я вижу этих людей насквозь.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Третий Брат Линь знал, что она все еще ослеплена гневом, поэтому просто вздохнул и ничего не сказав.

Когда он приехал сюда, Линь Цинхэ, естественно, оставила его на обед и не позволила ему вернуться на пустой желудок.

Обед был простым: тушеная свинина с крахмальной лапшой, жареный бекон, маринованные овощи и смесь грибов. Главным блюдом была простая булочка.

— Сестра, тебе не нужно готовить так много вкусных блюд. Оставь их Дава и его братьям.

Третий брат Линь заметил блюда, которые готовились на угольной плите, и быстро вмешался.

Линь Цинхэ ответила:

— Даже если бы тебя здесь не было, мы бы все равно ели это. Жизнь твоей сестры не так хороша, как раньше, но она еще не опустилась так низко. Расслабься и поешь. Я, твоя сестра и готова дать тебе поесть. Но остальные из старой семьи Линь пусть даже не мечтают об этом. Не говори им, когда вернешься.

Третий Брат Линь повернулся к Дава, и тот подтвердил слова матушки:

— Это действительно наша обычная еда.

— Вкусно, — кивнул Эрва.

Третий брат Линь мысленно воскликнул: «Конечно, это вкусно. Мясо, крахмальная лапша, бекон и булочка из муки. Что из этого плохого качества?»

После сытной трапезы третий брат Линь отправился домой.

Когда шел к сестре, то был сильно встревожен, но теперь, на обратном пути, третий брат Линь почувствовал облегчение. Хотя жизнь его сестры была не такой замечательной, как раньше, с трудолюбивым зятем там было не так уж плохо.

***

— Третий брат хороший, — заметил Чжоу Цинбай.

— Из всей старой семьи Линь только он не испортился, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай посмотрел на нее:

— И ты тоже.

Линь Цинхэ лишь мысленно усмехнулась: «Я не из старой семьи Линь, а первоначальная владелица была тоже не очень…»

Однако она промолчала.

***

Прошли первые дни Нового года. Новогоднее настроение начало угасать.

На седьмой день Чжоу Сяомэй вернулась в уездный город, потому что на восьмой день официально начнется работа.

Линь Цинхэ оставила детей на попечение Чжоу Цинбая и отвезла Чжоу Сяомэй в уездный город на велосипеде.

В конце концов она уже давно не выходила, и ей нужен был предлог, чтобы что-то достать из пространства.

Они с Чжоу Сяомэй попеременно управляли велосипедом, потому что в одиночку было тяжеловато ехать всю дорогу с грузом в виде человека.

Но Чжоу Сяомэй, вернуться в уездный город на этот раз было намного проще, чем раньше.

Она была счастлива, когда махала на прощание Линь Цинхэ.

Ее коллега подошла к ней и спросила:

— Кто это? Родственник из города?

— Это моя четвертая невестка, — ответила Чжоу Сяомэй.

— Твоя четвертая невестка такая красивая. Я думала, она — горожанка, — сказала коллега.

— Несмотря на то, что моя четвертая невестка не из города, она самая красивая в нашем районе. Моему четвертому брату повезло, — сказала Чжоу Сяомэй.

Коллега улыбнулась, затем нахмурилась:

— Когда ты планируешь выходить замуж?

— На этот раз я вернулась только для того, чтобы порвать с ним. Я действительно не могу позволить себе влезть в его семью. Ведь моя семья из сельской местности, — подавила свой гнев Чжоу Сяомэй.

Этому научила ее четвертая невестка. Если бы это была Линь Цинхэ, она бы определенно объяснила это так.

Эти слова заставили коллегу зауважать ее:

— Что не так в сельской местности? Там можно не беспокоиться о еде и питье!

— Забудь об этом. Я не могу позволить себе подниматься в обществе. Помоги мне вернуть ему эту шпильку для волос, — попросила Чжоу Сяомэй и вынула шпильку.

— Эта заколка для волос просто прекрасна, — произнесла коллега.

— Если тебе нравится, подойди и попроси его отдать ее тебе, — закончила Чжоу Сяомэй и вернулась в общежитие.

Ее коллега покраснела, а затем прошептала:

— Я не крала его у тебя, это ты его не хочешь.

Итак, менее чем через три дня Чжоу Сяомэй стала свидетелем того, как ее бывший жених ужинал с этой коллегой. Эти двое казались довольно близкими.

Некоторые другие коллеги подошли, чтобы упомянуть об этом, Чжоу Сяомэй дала такое же объяснение — она не может сравниться с той женщиной, а та заслуживала лучшего.

Хотя она, Чжоу Сяомэй, не была разумной, у нее все еще было самосознание!

Это событие вызвало сочувствие многих коллег к ней, но также из-за этого вопроса они с большим уважением относились к Чжоу Сяомэй и чувствовали, что она может быть хорошим другом, в отличие от некоторых людей.

В прошлом они считали ту женщину хорошим человеком, и никогда бы не подумали, что она действительно украдет спичку у коллеги. Действительно нет никакой совести!

Чжоу Сяомэй это не волновало, потому что после расставания с этим молодым человеком, другие молодые люди стали преследовать ее из-за ее благородных качеств.

Чжоу Сяомэй последовала тому, что сказала ей ее четвертая невестка. Рассмотрев их один за другим, она обнаружила, что ни один из них не соответствует идеальному описанию.

Либо семья рассчитывала на ее зарплату, либо он был слишком некрасив, либо его дом был слишком мал.

Короче говоря, никто не соответствовал этим критериям.

В конце концов, Чжоу Сяомэй ничего не оставалось, как продолжать быть одинокой. В настоящее время она глубоко доверяла своей четвертой невестке и чувствовала, что лучшее будет впереди.

В конце концов, она была популярна, и это она не желала быть избранной этими мужчинами, хотя многие желали стать ее избранниками.

На самом деле они преследовали корыстные цели.

Состав семьи Чжоу Сяомэй был хорош. У нее в семье много братьев. Ее семья жила хорошо. Если кто-то женится на ней, ему не нужно беспокоиться о том, что ее семья по материнской линии будет нуждаться в помощи семьи зятя.

Может быть, вместо этого они смогут помочь семье зятя в городе.

Многие материнские семьи помогали своим дочерям, вышедшим замуж в городе, например, посылали еды после раздачи.

Более того, у Чжоу Сяомэй все еще был собственный доход.

Она была прекрасной кандидаткой в невесты!

Поэтому не было бы ложью сказать, что Чжоу Сяомэй пользовалась спросом. Но у Чжоу Сяомэй сейчас не было намерения выходить замуж.

Живущая в сельской местности Линь Цинхэ, была в курсе всех событий, потому что после того, как Чжоу Сяомэй рассталась со своим парнем, она каждые две недели возвращалась домой и делилась всем в четвертой невесткой.

***

В мгновение ока наступил март, сезон восстановления всего сущего.

— Ты посмотри, у кого в деревне есть цыплята. Купи несколько штук, — сказала Линь Цинхэ.

— В нашей семье пять человек, максимум мы можем взять трех цыплят, — заявил Чжоу Цинбай.

Только тогда Линь Цинхэ вспомнила об этом. В этот период нужно было экономить. Одна курица на двоих. В ее семье из пяти человек может быть максимум три курицы.

— Купи шестерых. Цыплята легко умирают, — решила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай не возражал против этого. Так было бы намного лучше.

Линь Цинхэ планировала, что если они все выживут, то она подождет, пока они вырастут, и убьет их, чтобы прокормить всю семью.

В это время было легко растить цыплят.

Чжоу Цинбай пошел купить шесть штук.

Это была обычная практика, цыплят можно было растить больше, чем положено по нормативам, потому что было необходимо учитывать, что они могут погибнуть. Так что никто ничего не скажет.

— Наши свиньи должны быть забиты в этом году. К тому времени, я думаю, должно выйти около двухсот цзиней, — Линь Цинхэ осмотрела двух хорошо выращенных свиней.

— Примерно так, — кивнул Чжоу Цинбай.

— Эрва, идем со мной копать дикие овощи, — крикнула Линь Цинхэ.

Она позвала Эрва, и Саньва тоже последовал за ней. Троица вышла из дому, неся корзину.

Чжоу Цинбай посмотрел на мать и сыновей с мягкостью в глазах, но тут же снова вздохнул.

Он не позволял своей жене заниматься бизнесом, поэтому его жена не позволяла ему приближаться к ней. Судя по всему, не было никаких признаков того, что на его простила.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Она хочет, чтобы он навсегда стал монахом?

При мысли об этом Чжоу Цинбай нахмурился. Это определенно было неприемлемо. Это ненормально, когда муж и жена не вступают в половую связь.

Не нужно сомневаться в этом, это было ненормально!

Но он не мог получить одобрения своей жены.

Чжоу Цинбай уставился на двух хорошо упитанных свиней и немного забеспокоился.

Это беспокоило не только Чжоу Цинбая, Линь Цинхэ была еще более встревожена. Уже наступила весна. Позавчера, когда она пошла за мясом, сестра Мэй поинтересовалась у нее, когда она начнет его перепродавать. Линь Цинхэ-то была готова, но Чжоу Цинбай не позволял ей это делать.

Кстати говоря, Линь Цинхэ очень восхищалась Чжоу Цинбаем в этом аспекте. Он перенес все эти страдания и все еще мог сохранить свое упорство. Это был настоящий навык.

Однако у нее нет времени, чтобы тратить его впустую, поэтому Линь Цинхэ намерена дать ему попробовать морковку сегодня вечером и заставить его кивнуть в знак согласия!

Верно. С древних времен чувственная долина ведет к могиле героя, так как схема медовой ловушки никогда не подводит.

Она даст ему какую-то выгоду, и если он откажется согласиться, она отвернется от него!

Линь Цинхэ приняла решение и наполнила корзину дикорастущими овощами.

Эти дикорастущие овощи были особенно хороши для употребления в пищу или кормления свиней.

Эти дикие овощи были отличным кормом для свиней.

Линь Цинхэ планировала кормить свиней овощами, для того что бы сохранить свое зерно. Поскольку свиньи принадлежали команде и уже нарастили мясо, не было необходимости продолжать кормить их зерном.

Накопав корзину диких овощей, Линь Цинхэ повела детей домой. Было чуть больше девяти часов. Чжоу Цинбай в это время уже ушел на работу.

Линь Цинхэ сделала пельмени со свининой и пастушьей сумкой и отложила немного на ужин сегодня вечером. Остатки диких овощей она скормила свиньям. Надо было так же дать им немного неорганической соли.

Дом сегодня были только Линь Цинхэ, Эрва и Саньва. А Дава? Как только весной открылась школа, он пошел учиться. Чжоу Цинбай лично отвез его туда.

После того, как Линь Цинхэ обучала его всю зиму, Дава мог идти в ногу со своими сверстниками. Линь Цинхэ не беспокоилась об этом.

Чтобы ребенку удобнее было ходить в школу, она сшила ему школьную сумку. Линь Цинхэ не хотела отдавать ему военную сумку его отца, потому что не хотела, чтобы он испортил ее.

Только что сшитый школьный рюкзак привел Дава в восторг. Без дополнительного давления со стороны матери он с удовольствием пошел за отцом.

С начала весны и до сегодняшнего дня, Дава очень хорошо адаптировался к школе.

В полдень он возвращался из школы. В то же время Чжоу Цинбай уходил с работы.

В этот период Линь Цинхэ очень уставала. Она не обращала внимания на Дава, но была внимательна к Чжоу Цинбаю, который поддерживал всю семью.

Сегодня она приготовила прохладную воду для умывания для лица, а также теплую воду.

Чжоу Цинбай понял характер своей жены с тех пор, как вернулся. Она была по-настоящему гордая. Если бы он хотел, чтобы она склонила голову, он ничего бы не добился.

Поэтому судя по ее сегодняшнему вдумчивому поступку, было очевидно, что она чего-то хотела.

«Неужели она намеревается нанести мне последний удар? Смогу ли я вынести нежный нож своей жены?»

Но что бы ни думал этот мужчина, он был очень спокоен и наслаждался тщательной заботой Линь Цинхэ.

На обед были пельмени из свинины и пастушьей сумки. Вкус был действительно восхитительным и свежим.

В этот раз пастушья сумка была действительно ароматной и нежной. Линь Цинхэ тоже любила ее есть.

После того как семья насытилась, у них начался полуденный перерыв. Линь Цинхэ стала проверять то, что Дава узнал утром, затем закрепила полученные им знания и наконец, задала ему несколько вопросов.

— Тц, мама, почему я чувствую, что ты умеешь задавать вопросы лучше, чем наш учитель, — вздохнул Чжоу Дава, услышав эти трудные вопросы.

Линь Цинхэ подумала: «Это была важная часть моей жизни, жизни твоей матери. Мой общий балл на вступительных экзаменах в колледж составил более шестиста. Во время учебы в колледже я была лучшей ученицей, которая получала стипендию в рамках программы «Работа-учеба».»

Однако вслух сказала:

— Цени свой шанс учиться сейчас. Ты не знаешь, как сильно твоя мама, тогда хотела учиться, но твои дедушка и бабушка не позволили ей. После мне пришлось, узнавать все проходя через кучу трудностей, как слепой с открытыми глазами.

Услышав это, Чжоу Цинбай не мог не посмотреть на нее. Он знал, что его жена умеет писать. Когда они только встретились, она упомянула об этом, но за столько лет она ни разу не написала ему ни одного письма.

Он видел это, ее слова были очень прекрасны. Даже средняя студентка колледжа не могла бы написать слова так красиво.

Хотя Чжоу Цинбай ничего не сказал, Линь Цинхэ поняла, что означал его взгляд.

Девушка только мельком взглянула на него, а затем отвела взгляд, сделав вид что «она ничего не знает». Лично она этого не делала, так почему же тогда должна брать вину на себя?

П.р.: имеется в виду, что писем не писала первоначальная владелица, и настоящая Линь Цинхэ не может отвечать за ее поступки.

Но взгляд мужчины за ее спиной был слишком пристальным, заставляя ее нервничать и чувствовать себя неловко.

— Сейчас становится довольно тепло, вы, братья, будете спать в комнате по соседству, — сказала, кашлянув, Линь Цинхэ.

Как только эти слова прозвучали, она почувствовала, что взгляд мужчины стал еще более тревожным.

Дава первым запротестовал:

— Я хочу спать здесь!

— Я слышал, Янъян сказал, что он спит со своими отцом и матерью, — сказал Эрва.

Янъян — это Чжоу Ян, сын старшей невестки.

— У Янъяна нет выбора. Есть только один кан. У нашей семьи их два. Мы не можем позволить ему собирать пыль, — сказала правду Линь Цинхэ.

— А как насчет Саньва? — заметил Дава.

— Ты сравниваешь себя с младшим братом, который не может говорить. Действительно? — с презрением высказалась Линь Цинхэ.

Дава сразу же нечего было сказать. Он пнул Эрва, жестом приказав ему сказать несколько слов.

— Мама, ты не можешь хорошо относиться только к Саньва. Ты родила всех нас, — сказал Эрва.

— Хорошо, Саньва спит с тобой вон там. Если он намочит постель, и ты посмеешь ударить его, я ударю тебя! — фыркнула Линь Цинхэ.

С тех пор как она переселилась, Саньва дважды намочил постель. Это было всего два раза, но это попало на штаны Дава, а также испачкало Эрва. Братья были так злы, что хотели ударить Саньва.

Дава не забыл об этом, поэтому сказал:

— Забудь об этом. Пусть он поспит здесь.

— Саньва вполне может спать здесь. Мы с моим старшим братом ляжем спать по соседству, — кивнул Эрва.

Саньва обнял свою мать, выразив свое нежелание спать с братьями. Он хотел спать со своей матерью.

—Хорошо, на том и порешим, — заявила Линь Цинхэ.

Как только она подняла глаза, то встретилась с глубоким взглядом Чжоу Цинбая. Сердцебиение Линь Цинхэ несколько ускорилось. Со спокойным лицом она сказала:

— На что ты смотришь? Разве ты не видел этого раньше?

— Иди делай уроки в соседней комнате, — приказал Чжоу Цинбай Дава.

Дава посмотрел на своего отца и почувствовал, что на этот раз не сможет добиться своего, поэтому сразу же взял свое домашнее задание и ушел. Эрва увидел, что его отец оглядывается на него, и решил выйти из комнаты, однако его отец заговорил:

— Забери своего младшего брата.

— Нет, он будет приставать ко мне!

Дава тоже кивнул.

Однако, как бы он ни протестовал, Эрва привел Саньва в комнату. Конечно же, малыш сразу же потребовал у него ручку и тетрадь, чтобы писать и рисовать самому, иначе он бы заплакал!

— Теперь я вспомнила. Я еще не вымыла кастрюлю, — попробовала сбежать Линь Цинхэ. Взгляд мужчины горел так сильно, что мог обжечь людей!

— Я вымыл ее.

Чжоу Цинбай потянул за руку Линь Цинхэ. Она развернулась и приземлилась в его объятия.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Линь Цинхэ сидела в объятиях Чжоу Цинбая. Она слегка покраснела от этого и захотела встать, но Чжоу Цинбай удержал ее.

— Что ты делаешь? Сейчас самый разгар дня! Вдруг дети придут! — вскрикнула Линь Цинхэ.

— Значит, ты позволяешь детям спать самим по себе? — уставился на нее Чжоу Цинбай.

Слегка подчеркнутое «ха» заставило Линь Цинхэ почувствовать себя властной над ним.

— Они выросли, это естественно — спать самостоятельно. К тому же ты будешь спать с ними сегодня ночью, — губы Линь Цинхэ произнесли противоположное намерению ее сердца.

— Жена, я хочу тебя, — сказал хриплым голосом Чжоу Цинбай, поцеловав ее в шею.

— Подожди немного. Еще не стемнело, — быстро выпалила Линь Цинхэ.

Сидя в его объятиях, она очень ясно чувствовала энтузиазм этого мужчины по отношению к ней. Но, в котором часу это было, ах! В соседней комнате было трое малышей, которые могли войти в любое время!

Чжоу Цинбай ничего не сказал, но его руки задержались на ее талии.

Линь Цинхэ вела себя сдержанно, когда похлопала его по плечу:

— Отпусти меня быстро. Твое потное тело скоро задушит меня.

Чжоу Цинбай шмыгнул носом. От него определенно пахло потом, поэтому он мог только неохотно отпустить девушку.

И все же он был в восторге. Его жена сказала: «подожди до вечера».

— Иди умойся, переоденься и поспи, — приказала Линь Цинхэ.

Зная, что сегодня вечером у него в руках будет долгожданная жена, Чжоу Цинбай, естественно, не возражал. Он вышел во двор, умылся холодной водой и переоделся. Не желая оставлять стирку на Линь Цинэ, он сам постирал свои вещи и развесил сушить во дворе на солнце.

Он хотел вернуться в свою комнату, чтобы снова обнять свою жену. Даже если днем он ничего не смог бы с ней сделать, держать ее в своих руках тоже было неплохо.

Но как только он вернулся в комнату, то увидел, что его жена спряталась в соседней комнате.

— Быстро ложись спать. Тебе скоро придется идти на работу, — махнула рукой Линь Цинхэ, отосылая его.

Чжоу Цинбай посмотрел на нее довольно неохотно. Линь Цинхэ сделала вид, что не заметила этого. Так что мужчине оставалось только вернуться в свою комнату и отдохнуть в одиночку.

Эрва, умник, ухмыльнулся:

— Мама, папа хочет, чтобы ты сопровождала его.

— Отец такой большой, зачем сопровождать его? — воскликнул Дава.

Саньва поднял глаза и серьезно сказал:

— Хочет компанию.

Линь Цинхэ встала. Затем ее глаза заблестели, и она заговорила:

— Кого должна сопровождать мама вас ребята или вашего отца? Выбирайте сами.

— Нас! — посмотрел на нее Саньва.

— Я тоже хочу, чтобы мама сопровождала нас, — улыбнулся Эрва.

Дава заявил, что он вырос и не нуждается в компании матери.

— Поторопись и отвечай на вопросы. Я не разрешу тебе спать, если ты этого не сделаешь, — свирепо посмотрела на него Линь Цинхэ.

Дава ломал голову, чтобы ответить на вопросы. Даже если он правильно ответил на три из пяти вопросов, он все равно жаловался, что ее вопросы были сложнее, чем у его учителя.

— Я планирую поехать в окружной город на этой неделе. Если ты будешь усердно учиться, то получишь долю сухого солодового молока, которое я куплю для твоих братьев. Если нет, то ты можешь посмотреть, как они пьют, — мотивировала его Линь Цинхэ.

— Я учусь каждый день, и я член учебного комитета класса! — заметил Дава.

— В следующем семестре стремись стать лидером в классе. Разве звания члена учебного комитета достаточно, чтобы ты мог им гордиться? — сказала Линь Цинхэ.

— Какая польза от того, чтобы стать лидером класса? — сказал Дава.

— Будучи лидером класса, ты получишь большое уважение. Но мне-то все равно. Тебе самому решать, хочешь ли ты им быть. Я ничего не потеряю, если ты откажешься, — ухмыльнулась Линь Цинхэ.

Дава чувствовал, что его мать нелегко обмануть.

— Но, видя тебя в таким, я также планирую учиться и посмотреть, есть ли какой-нибудь шанс продолжить свое образование, — заметила Линь Цинхэ.

— Как мать, ты все еще хочешь учиться? — удивленно посмотрел на нее Дава.

Эрва тоже. А Саньва продолжал рисовать свои каракули.

— Люди живут и учатся, пока не состарятся. Если нет, то таких людей можно использовать везде, куда бы они ни пошли. Даже если вы трое не будете относиться ко мне как матери в будущем, у меня все еще будет возможность прокормить себя, — махнула рукой Линь Цинхэ.

— А о тебе не позаботится отец? — сразу же сообразил Дава.

— Твой отец, пусть он продолжает работать на ферме. Разве ему не нравится работать? Тогда пусть он делает это всю свою жизнь. В то время я все еще юный цветок, а он похож на старика. Ему будет стыдно, когда он выйдет на улицу. Может тогда люди решат, что я его дочь.

Чжоу Цинбай, который не мог заснуть и собирался зайти к ним, услышал такие слова.

п/п: Каким-то образом он подслушивает в... нужное время

Он сразу же остолбенел.

— Чжоу Дава, ты обращаешь внимания не на то, что нужно, — сказала Линь Цинхэ и ущипнула его за ухо.

Дава бросил свою домашнюю работу и закричал:

— Больно, больно. Мама, мне больно!

— Ты знаешь, что ошибаешься? — спросила Линь Цинхэ.

— Я знаю, — тут же сказал Дава.

— Где ты ошибаешься? Скажи мне, — безразлично потребовала Линь Цинхэ.

— Я не знаю, будут ли мои младшие братья почитать родителей или нет, но я определенно буду! — выругался Дава.

— Старший брат, не говори глупостей. Я определенно буду проявлять сыновнее благочестие в будущем, — Эрва бросил на него быстрый взгляд.

— Я обожаю маму, — Саньва тоже высказал немало лести.

Линь Цинхэ отпустила Дава. Затем она обняла Саньва и поцеловала его:

— Это хороший сын матери.

Чжоу Цинбай не стал входить, вместо этого он вернулся, чтобы лечь и немного отдохнуть.

Линь Цинхэ дремала со своими тремя сыновьями. Она не осмеливалась приходить к мужу. В противном случае даже безопасное дневное время не может гарантировать, что этот человек, который так долго воздерживался, ничего не предпримет.

Когда девушка проснулась, Чжоу Цинбай отправился на работу. Перед уходом он потребовал поцелуя от Линь Цинхэ, прежде чем уйти.

Линь Цинхэ была немного недовольна собой, потому что от поцелуя ее ноги действительно подкосились!

Как только она повернула голову, то увидела, что Эрва смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Затем он подбежал и потребовал поцелуя.

Линь Цинхэ сухо кашлянула, прежде чем поцеловать Эрва в лоб. Она всепроникающе сказала:

— По одному каждому.

Эрва удовлетворенно кивнул и произнес:

— Я впервые вижу, как отец целует маму.

— То, что твой отец целует маму, указывает на то, что у нас хорошие отношения. Но ты не можешь выйти на улицу и сказать про это, понимаешь? — предупредила его Линь Цинхэ.

— Конечно, я не буду. Я слышал, как Ган Те рассказывал людям, что его родители строили человеческую пирамиду на кане, и люди долго смеялись над ним, — понимающе кивнул Эрва.

Линь Цинхэ наградила его поглаживанием по голове и сказала:

— Тогда я разрешаю тебе заказать блюдо сегодня вечером, я приготовлю его, если у нас есть все необходимое дома.

— Я хочу суп с лапшой! — глаза Эрва загорелись.

— Как насчет добавления кисло-сладкой квашеной капусты и ароматного яйца-пашот? — предложила Линь Цинхэ.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Эрва.

Приготовление лапши не было большой проблемой. Сегодня вечером они будут ее есть.

Линь Цинхэ пошла на кухню и занялась своими делами. После формирования теста она дала ему отдохнуть

Выйдя на задний двор, она осмотрелась.

Больше всего посажено у нее было томатов. Их было действительно много, так как ее семья любила их есть.

Помидоры в это время также были чистыми и органическими. Они были особенно вкусные не только как овощи, но и как фрукты. Идеально кислые и сладкие.

Вскоре после посадки требовалось около двух-трех месяцев, чтобы получить немного плодов.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

В этом сезоне было множество диких овощей. Но кроме этого, больше ничего и не было. Это время года было не богато продуктами.

Вечером семья ела лапшу, как просил Эрва. И нарезанную кубиками квашеную капусту с остатками мясного фарша, обжаренного в масле, которую затем клали в лапшу. Все это подавалось с ароматным яйцом-пашот.

Эта миска с лапшой была действительно сделана профессионально.

По крайней мере четверо мужчин в семье не сомневались в кулинарных способностях матери.

Поев и напившись досыта, Линь Цинхэ отправила Дава мыть посуду.

С тех пор как холод начал спадать, эта рутинная работа легла на плечи Дава. Поначалу он был очень недоволен, но теперь привык к этому.

Эрва тоже не остался без дела. Он прибирался в комнате и во дворе. Это была его работа.

Что касается Саньва, то он был еще мал. Пока он не создает проблем, Линь Цинхэ оставила его в покое.

После того, как работа была закончена, Линь Цинхэ вывела детей погулять. Чжоу Цинбай остался дома покормить свиней.

После этого кормления, в следующий раз их нужно было кормить после 9 часов, и еще раз в 4 или 5 часов  следующего дня.

Когда пришла мать Чжоу, Линь Цинхэ и трое ее сыновей отправились навестить Чжоу Дуна и Чжоу Си.

Когда мать Чжоу увидела, что ее сын кормит свиней, она спросила:

— Твоя жена не кормит их?

— Я могу это сделать, — ответил Чжоу Цинбай.

— Мама, ты уже поела?

— У меня есть еда.

Видя своего младшего сына в таком положении, мать Чжоу не могла не огорчиться. Она произнесла:

— Ты работал весь день. Иди в дом и хорошенько отдохни.

— Я не устал. И у моей жены нет свободного времени для этого.

Она ухаживала за Эрва и Саньва, готовила всевозможные вкусные блюда и следила за тем, чтобы дома все было чисто. Как только измученный Чжоу Цинбай возвращался с работы домой, он больше не чувствовал усталости.

Более того уход за свиньями обговаривался еще в самом начале. Она могла немного помочь, но по большей части не вмешивалась.

После кормления свиней Чжоу Цинбай почистил свинарник, а затем посыпал известковым порошком. Об этом просила его жена. Она сказала, что его можно использовать для дезинфекции.

Разобравшись со свинарником, он перешел к уборке курятника.

Хотя цыплята были еще маленькими, он менял солому каждый день, так как его жена любила чистоту. Курятник также нужно было посыпать известковым порошком для дезинфекции.

Хотя мать Чжоу не могла вынести, чтобы ее сын подвергался такому стрессу, она ничего не сказала. Она также знала характер жены четвертого сына.

Она просто спросила:

— Что это такое?

— Известковый порошок. Моя жена прочитала в книге и сказала, что это оказывает дезинфицирующее действие. Мама, ты не хочешь взять немного себе? В это время курицы легко заболевают, — ответил Чжоу Цинбай.

Мать Чжоу кивнула. Это было просто немного известкового порошка.

— Ты привык к этому за последнее время? — спросила мать Чжоу, наблюдая за своим младшим сыном.

Ее младший сын никогда в жизни не работал на ферме. В юном возрасте он пошел работать солдатом, теперь вышел на пенсию, и это заставляло людей переживать за него.

Конечно, именно так думала матушка Чжоу.

Но Чжоу Цинбай обладал сильной адаптивностью:

— Все в порядке. Мама, тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Поговорив некоторое время со своим младшим сыном, мать Чжоу вернулась.

***

Линь Цинхэ погуляла со своими тремя сыновьями, прежде чем отправиться домой, когда уже почти пришло время.

— Становится поздно. Умойтесь и идите готовиться ко сну, — сказал Чжоу Цинбай детям. Однако у Линь Цинхэ было такое чувство, что это предназначалось ей.

Когда она подумала об этом, то посмотрела на Чжоу Цинбая. Как и ожидалось, она увидела пару его глубоких глаз, уставившихся на нее.

Этот взгляд был полон агрессии и дикости, от которых у человека подкашиваются ноги.

— Сколько сейчас времени? — произнесла Линь Цинхэ.

Несмотря на то, что она сказала это, все равно отправила детей умываться.

При виде маленького умывальника Линь Цинхэ спросила:

— Есть ли поблизости плотники? Нам нужно сделать большую ванну для братьев. Благодаря большой ванне мы сможем помыть детей вместе за один раз, а не по одному.

— Я найду его, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ кивнула в ответ и вымыла братьев одного за другим.

Дава было шесть лет, и ему было неловко, что мать его мыла.

Линь Цинхэ сказала:

— Тогда сделай это сам. Вымойся чисто, или я попрошу твоего отца прийти и стереть тебе слой кожи.

Гигиена в это время не очень прилежно соблюдалась. Но семья Линь Цинхэ подчинялась ее правилам. Так как было уже не холодно, они должны были мыться раз в день.

Дава с удовольствием помылся. После него настала очередь Эрва. Наконец, был Саньва. После того, как братья вышли освеженные, настала очередь Линь Цинхэ.

Затем Чжоу Цинбай постирал одежду.

Верно. Линь Цинхэ, безжалостная женщина, ведь она заставила мужчину, у которого был напряженный день на работе, постирать одежду.

У Чжоу Цинбая вообще не было никаких возражений.

Постирав одежду, он умылся. Будь его воля, он бы не пользовался горячей водой. Тем не менее, он послушал свою жену и добавил немного, чтобы температура не была прохладной.

Вымывшись, он надел пару брюк, которые Линь Цинхэ сшила для него. Он постирал свою одежду и повесил ее. Закончив, он зашел в детскую комнату.

Дава делал домашнее задание, Эрва учился считать, а Саньва держал ручку, продолжая рисовать.

Линь Цинхэ не возражала, она учила его рисовать. И надо сказать, Саньва добился приличного прогресса, но то, что он нарисовал, было немного абстрактным.

— Я куплю тебе два жилета, чтобы ты надел их в следующий раз, когда я поеду в окружной город? — сказала Линь Цинхэ, посмотрев на мужа.

— Хорошо, — небрежно ответил Чжоу Цинбай.

На самом деле у него было достаточно одежды. В течение первых двух месяцев Нового года его жена сделала для него несколько наборов.

Ему также было удобно переодеваться. Жена сказала, что он не может лежать на кане потный. Так что у него было много одежды. Если она захочет купить ему еще, он не откажется.

— Я тоже хочу учиться, но эти учебные материалы нелегко достать. У тебя есть способ? — посмотрела на него Линь Цинхэ.

— Что тебе именно нужно? — кивнул Чжоу Цинбай.

— Я хочу все, от начальной и до средней школы. Мне больше нечего делать дома. Как только ты принесешь материалы, я смогу учиться самостоятельно, — ответила Линь Цинхэ.

— Я найду время, чтобы достать их для тебя, — кивнул Чжоу Цинбай.

— Спасибо, — улыбнулась Линь Цинхэ.

— Уже довольно поздно, — взгляд Чжоу Цинбая тайно намекнул ей на что-то.

Линь Цинхэ мысленно сказала: «Сейчас только начало седьмого. Это поздно?»

Но вслух озвучила:

— Домашнее задание Дава еще не выполнено. Эрва не досчитал до семидесяти. А Саньва еще не закончил рисовать Фей Ина.

Вскоре домашнее задание Дава было закончено, и все было правильно. Кроме того, он ответил на все вопросы, которые задала Линь Цинхэ.

Дава был самодовольным, отчего Линь Цинхэ захотелось ударить его. Обычно он ошибался, но в этот критический момент он смог все сделать правильно. Он совсем не помог ей потянуть время!

— Эрва может наверстать упущенное завтра. А теперь иди спать со своим старшим братом. Саньва, иди в постель с отцом, — отдал последний приказ Чжоу Цинбай и понес Саньва.

Дава и Эрва выразили мнение, что было слишком рано, они не смогут заснуть. Но пристальный взгляд отца заставил их вести себя прилично и честно согласиться лечь спать прямо сейчас.

Линь Цинхэ пошла вслед за Чжоу Цинбаем. На сердце у нее было немного неспокойно. Она не собиралась нападать на него с «настоящими пистолетами», просто дать ему какой-нибудь сладкий образец. Почему ей казалось, что она сбивается с курса?

П.р.: Линь Цинхэ не собиралась заниматься с ним чем-то, она просто хотела его подразнить.

Спровоцировав мужа, Линь Цинцин поняла, что ее план сорвался. Держась за последние остатки разума, девушка сопротивлялась в самый решающий момент, пока наконец не заставила Чжоу Цинбая согласиться на перепродажу свинины.

Чжоу Цинбай в это время обливался потом. Его жена не позволяла ему добиться успеха. В такой момент она заставила его кивнуть и пообещать, что позволит ей заниматься своими делами.

Можете ли вы назвать человека, который выдержал бы пытки красавицы в самый критический момент? Его не существует. Чжоу Цинбай тоже был обычным смертным, он не мог противостоять нападению своей жены.

Хотя он был вынужден согласиться, последующее наказание заставило Линь Цинхэ пожалеть, что она спровоцировала этого человека.

Она не знала, сколько раз она просыпалась и засыпала в изнеможении в течение ночи. Короче говоря, он не останавливался. Только когда наступила глубокая ночь, он вырубился.

На следующий день Линь Цинхэ проснулась после восьми часов. Когда она проснулась, то подумала о вчерашней битве и немного испугалась.

Нельзя было провоцировать мужчину, который слишком долго не был близок с женщиной.

В это время снаружи послышались голоса Эрва и матери Чжоу. К этому времени Дава уже пошел в школу, а Чжоу Цинбай ушел на работу.

Линь Цинхэ быстро слезла с кана.

Прошлой ночью она сразу заснула от усталости. Чжоу Цинбай, который помог ей привести себя в порядок.

Но после того, как девушка слезла с кана, она обнаружила, что ее ноги немного ослабли!

Лицо Линь Цинхэ покраснело, когда она вспомнила, что Чжоу Цинбай делал с ней прошлой ночью.

Она должна была признать, что не стоит беспокоиться о счастье (он же секс) до конца своей жизни. Ее собственный мужчина был действительно сильным и свирепым.

После весенних размышлений Линь Цинхэ освежилась.

Мать Чжоу чистила арахис во дворе, разговаривая с Эрва и Саньва.

— Мама пришла.

Линь Цинхэ не смутилась.

Почему она так поздно легла спать? Все это произошло из-за действий Чжоу Цинбая прошлой ночью. Пусть идет обвиняет его, это не имело к Линь Цинхэ никакого отношения.

— Ты проснулась ах, — по-видимому, мать Чжоу была немного рассержена.

«Ее мужчине нужно идти на работу, а дети еще маленькие. Она только сейчас встала в этот час. Приемлимо ли такое поведение?»

— Отец Саньва чувствовал себя неловко прошлой ночью. Мне пришлось обслуживать его всю ночь. Уснула я только после двенадцати, так что проснулась поздно, — Линь Цинхэ говорила это, не краснея и не дрожа.

Мать Чжоу остановилась на некоторое время, прежде чем ее тон утих:

— Тогда тебе было тяжело. Старому четвертому утром было намного лучше.

Как она и сказала, оказалось, что была такая причина. Зимой еще можно было долго поспать. Но в это время года следовало вставать пораньше.

— Должно быть, он еще не приспособился к работе на ферме. Я сказала ему, чтобы он сегодня не работал и взял выходной, но он меня не послушал, — заметила Линь Цинхэ.

— Нелегко содержать семью, — сказала мать Чжоу.

— На самом деле это не так, поэтому я позволила ему разводить свиней и кур дома, — кивнула Линь Цинхэ.

Мать Чжоу поперхнулась.

— Вы оба уже поели? — Линь Цинхэ повернулась к Эрва и Саньва.

— У нас есть. Мама, иди ешь, — покачнулся Эр Ва.

Завтрак, очевидно, был приготовлен Чжоу Цинбаем. Он сварил пшенную кашу. Гарнир был намного проще, просто маринованные овощи.

Конечно же, если она не встанет, чтобы приготовить завтрак, все будет простым и незамысловатым.

Линь Цинхэ не возражала. Поскольку она ела пшенную кашу с маринованными овощами, она не могла задаваться вопросом о Чжоу Цинбае. Прошлой ночью он потратил много энергии и съел только это на завтрак. Как у него может хватить выдержки?

— Мама, дома нет мяса. Я пойду и проверю, смогу ли я купить немного мяса, чтобы накормить отца и детей. А ты присматривай за Эрва и Саньва, — отпросилась Линь Цинхэ, быстро закончив и вымыв посуду.

— Иди, — мать Чжоу также была огорчена из-за своего младшего сына и согласилась с этим.

Сегодня мать Чжоу не пошла на работу. В конце концов, у нее так много сыновей и невесток. Никто не осмеливался ничего сказать, они были только рады тому, что эта старая кость упокоится.

***

Линь Цинхэ подъехала на велосипеде к сестре Мэй.

Главное было передать тот факт, что она начнет покупать мясо для перепродажи завтра.

Линь Цинхэ все спланировала заранее. Она соберет мясо, сохранит его в своем пространстве и накопит немного, прежде чем отвезти его в окружной город за один раз. Ехать так далеко в уездный город из-за нескольких цзиней мяса она действительно не хотела.

Сестра Мэй была в восторге от того, что Линь Цинхэ приехала сюда. Она прошептала:

— Я думала, твой мужчина не согласился.

— На самом деле, он долго не соглашался. Он слишком прямолинеен. Но я наконец-то добилась его одобрения. Как только он согласился, я сразу же пришла, чтобы найти тебя, сестра Мэй, — объяснила Линь Цинхэ.

Сестра Мэй не удержалась и произнесла:

— Он не одобрил?

— Теперь он знает. Пока с твоей стороны нет проблем, с моей стороны проблем не будет, — тихо заговорила Линь Цинхэ.

— Ты можешь быть уверена, — кивнула сестра Мэй.

— Когда мне прийти завтра? — спросила Линь Цинхэ.

— Приходи в три часа утра. Лао Чэн будет ждать тебя там, — немедленно отреагировала сестра Мэй.

«В три часа ночи?» — мысленно пробормотала Линь Цинхэ, это было действительно больно.

Но она все равно согласилась. Когда она вернется в деревню после того, как заберет мясо в три часа утра, будет почти четыре часа. Это довольно безопасно.

Линь Цинхэ купила кое-какие вещи, а затем поехала обратно на велосипеде. На полпути она достала из пространства немного свинины, ребрышек и яиц, когда никого не было рядом.

Дома было не так много яиц.

Как только она отнесла эти вещи домой, мать Чжоу сказала:

— Тогда я сначала пойду домой.

Линь Цинхэ кивнула и протянула матери Чжоу кусок мяса весом около 200 граммов. Мать Чжоу отказалась:

— Оставьте это себе.

— Мама, возьми это. Ты иногда приходишь, чтобы помочь мне присматривать за мальчиками, так что никто в доме старого Чжоу не скажет глупостей, — настаивала Линь Цинхэ.

Мать Чжоу сказала:

— Я смотрю за своими собственными внуками, кто осмелится мне что-нибудь сказать?

— Возьми это, мама. У меня еще есть кое-что здесь, — махнула рукой Линь Цинхэ.

Мать Чжоу намеревалась убедить ее сэкономить немного денег, но теперь отказалась от этого.

***

— Мама, дома так много дел, которые нужно сделать. Где ты была? — не удержалась и воскликнула вторая невестка, когда увидела, как возвращается мать Чжоу.

Беременность старшей невестки длилась уже довольно долго, она должна была вот-вот родить в этот период. Так что она была дома, а не на работе.

Третья невестка ушла на работу. Хотя маленький Чжоу Дун был еще молод, его оставили дома под присмотром старшей невестки. Третья невестка лишь брала небольшие перерывы, чтобы вернуться и покормить грудью ребенка.

Вторая невестка сегодня не работала. Поскольку у нее были очень болезненные месячные, она не пошла.

Вторая невестка не планировала заниматься домашними делами, так как ее свекровь тоже была дома, и она могла оставить это своей свекрови. Неожиданно ее свекровь отправилась в дом четвертой невестки, чтобы помочь присмотреть за детьми.

— Это от жены четвертого.

Поначалу мать Чжоу чувствовала, что жена четвертого слишком много думает, но в данный момент было уже не так.

Разве реакция второй невестки не была недовольством?

Увидев этот кусок мяса, вторая невестка не стала жаловаться дальше. Сияя, она сказала:

— Четвертая невестка очень щедра, что дала такой большой кусок мяса.

— Она сказала, что я помогал наблюдать за Эрва и Саньва и позволила мне забрать это, — уточнила мать Чжоу.

Вторая невестка только скривила губы.

Линь Цинхэ это совершенно не интересовало, что происходило в доме старого Чжоу.

Это мясо должно было показать сыновнее благочестие отцу Чжоу и матери Чжоу, а также заткнуть рот второй невестке. Убить двух зайцев одним выстрелом.

В полдень Линь Цинхэ приготовила рис на пару, сварила восемь-девять яиц и очистила с них яичную скорлупу. Затем разделала свиные ребрышки и разрезала свиное брюшко, которое затем поместила в кастрюлю и тушила с соевым соусом. Потом добавила масло, жареные овощи, порошок из панцирей креветок и суп из морских водорослей.

Конечно, приготовление еды было приурочено к тому времени, когда Чжоу Цинбай должен был вернуться домой.

Из-за того, что Чжоу Цинбая не было дома, на плечи Линь Цинхэ легла обязанность по кормлению свиней. Утром их кормил Чжоу Цинбай, а в обед — Линь Цинхэ.

По мере того как аппетиты двух свиней становились все больше и больше, потребность в пище также возрастала.

Линь Цинхэ планировала вздремнуть после обеда, а потом отвести Эрва и Саньва копать дикие овощи.

Чжоу Цинбай вернулся в полдень. Его щеки покраснели от солнца.

Линь Цинхэ почувствовала себя некомфортно при виде этого. Она принесла ему воды, чтобы он умылся, а затем позволила вымыться и переодеться. Только после этого вся семья села обедать.

Свиное брюшко, ребрышки и вареные яйца, тушеные в соевом соусе. Суп хорошо сочетался с рисом.

Линь Цинхэ убеждала Чжоу Цинбая есть больше.

Его глаза блеснули, когда он посмотрел на нее. Линь Цинхэ не понимала, чему он радуется, поэтому просто предложила ему поесть и вздремнуть после еды.

Как и ожидалось, Чжоу Цинбай остался доволен своим обедом. Излишне говорить, насколько хороши были кулинарные способности его жены.

— Дава убирает посуду. Эрва приберись, — Линь Цинхэ закончила есть и раздала ребятам заания.

Братья уже привыкли к этому и начали убирать. Саньва пошел поиграть с Фэй Ином, а Линь Цинхэ вернулась в свою комнату.

Чжоу Цинбай уже ждал ее. Когда она вошла, он проследил за ней взглядом.

Линь Цинхэ кашлянула и заявила:

— Я уже договорилась с сестрой Мэй, ты не можешь отказаться от своих слов.

Чжоу Цинбай притянул ее в свои объятия и сказал:

— Я дам тебе только один шанс. Если случится хоть одно несчастье, ты положишь ему конец.

«С пространством ничего не случится в этой жизни».

— Я причинил тебе боль прошлой ночью. Тебе лучше? — приглушенным тоном спросил Чжоу Цинбай.

Лицо Линь Цинхэ было слегка смущенным.

«Я была ранена? Я этого не почувствовала».

Но чтобы волк больше не приходил ночью, она сказала:

— Пока еще не лучше.

Чжоу Цинбай намеревался осмотреть ее.

Линь Цинхэ покраснела:

— Что ты делаешь средь бела дня? Дети снаружи.

— Дверь закрыта, они не смогут войти, — сказал Чжоу Цинбай.

Но все же, как Линь Цинхэ могла позволить ему проверить это?

«Определенно не позволю этого, ах!»

В конце концов Чжоу Цинбай прижал ее к кровати и целовал до тех пор, пока у нее не закружилась голова и она не начала задыхаться.

— Жена, — тихо позвал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ увидела скрытый огонь в его глазах и выпалила:

— Прошлой ночью ты так долго занимался этим, а сегодня работал все утро. У тебя еще есть энергия?

— Я в порядке, — Чжоу Цинбай страстно посмотрел на нее.

— Даже если ты этого хочешь, я приказываю тебе отдохнуть, — сверкнула глазами Линь Цинхэ.

Было совершенно ясно, что этот грубый парень обладал хорошей физической силой. Просто взглянув на его телосложение, можно сказать, что ни у одного мужчины в деревне не было такой фигуры, как у него.

Не думайте, что она не знала, что эти большие девочки и молодые жены там, снаружи, смотрели на него звездными глазами, и их враждебность по отношению к ней была огромной.

Ну и что с того, что враждебность была огромной? Этот человек не тот, кого они могут желать, он Линь Цинхэ, он ее!

— Я прекрасно себя чувствую и без отдыха, — Чжоу Цинбай поцеловал ее и захотел забраться сверху.

— Я недостаточно отдохнула. Прошлой ночью ты вел себя так, словно не видел мяса сотни лет. Я еще не совсем здорова, — возразила со слабым лицом Линь Цинхэ.

На это Чжоу Цинбай мог только сдаться и сказать:

— Тогда хорошенько отдохни.

Думая о том, что произошло прошлой ночью, Чжоу Цинбай тоже чувствовал себя немного виноватым. Прошлой ночью он действительно поступил опрометчиво, но ничего не мог с собой поделать. Его жена была такой соблазнительной, что он не мог не желать этого снова и снова.

Линь Цинхэ почувствовала облегчение, а затем мягко склонилась в его объятия.

После того, как прошлой ночью они по-настоящему стали мужем и женой, у нее действительно появилось чувство, что этот парень был ее мужчиной.

— Хотя ты зарабатываешь рабочие баллы, тебе не нужно истощать свой разум и кости. Наша семья не будет голодать. Тебе не нужно так много работать, — сказала Линь Цинхэ.

— Мне не сложно, — покачал головой Чжоу Цинбай.

Для такого сильного человека, как он, работа на ферме была сущим пустяком.

— Что не трудно? Нет ничего плохого в том, чтобы назвать это кропотливой работой. Я могу сказать тебе сейчас, что, если ты не защитишь свое тело и в будущем станешь недееспособным, я могу выгнать тебя, — огрызнулась Линь Цинхэ.

— Тогда ты можешь попробовать и посмотреть, сможешь ли ты пнуть меня, — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ подняла руку, чтобы снова погладить его по лицу:

— Ты еще молод, так что это еще не все. Но Чжоу Цинбай, сколько лет молодости будет у твоего лица, когда оно будет избито ветром и освещено солнцем снаружи?

— Мужчине достаточно быть способным взять на себя ответственность, его лицо не важно, — настаивал Чжоу Цинбай.

Он сказал это так мужественно. Линь Цинхэ поддалась импульсу и нырнула за поцелуем. Чжоу Цинбай был воспламенен ею. Но, зная, что ей все еще плохо, он не хотел прикасаться к ней.

— Я основывалась на внешности, так что не превращайся в старика. Мне это не нравится, — высказалась Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай произнес:

— Гмг.

Это было воспринято как обещание.

Более того, он знал это. Причина, по которой он нравится своей жене, вероятно, заключалась в том, что он был хорош собой. Потому что время от времени она иногда смотрела на него в оцепенении, и иногда ее глаза загорались при виде его фигуры. Значит, он знал, как привлечь свою жену.

Чжоу Цинбай обнял Линь Цинхэ за талию и прошептал:

— Спи.

Линь Цинхэ позволила ему вздремнуть в одиночестве. Она вышла, чтобы проследить за тем, как Дава делает домашнее задание. Эрва должен был наверстать вчерашний счет, а Саньва нужно было вымыть руки и лицо, чтобы подготовиться ко сну.

Чжоу Цинбай действительно устал, поэтому он спал в комнате, в которой оставался аромат его жены.

Работа снова началась в час дня.

Линь Цинхэ была расстроена.

К счастью, погода стояла хорошая и солнце было не таким сильным. Но когда наступит июнь или июль, это будет нелегко. Это будет просто смертельно утомительно.

Когда Дава пошел в школу, Линь Цинхэ привела Эрва и Саньва копать дикие овощи и оставила дом на попечение Фэй Ина.

Нужно сказать, что с таким отличным домашним наблюдателем, как Фэй Ин, Линь Цинхэ, была более уверена выходя на улицу.

Хотя большинство важных ценностей в семье хранились в ее пространстве, были еще и другие вещи.

В это время многие люди выходили собирать дикие овощи. Линь Цинхэ повела Эрва и Саньва и столкнулась с несколькими другими женщинами, которые тоже вышли копать дикие овощи.

— О, жена Цинбая тоже вышла копать дикие овощи. Вы привыкли смотреть свысока на них и никогда их не ели, — сказала одна из женщин, которая была примерно того же возраста, что и Линь Цинхэ, но у нее было гораздо более старое лицо, чем у жены Чжоу Цинбая.

Это было явно саркастическое замечание о том, что Линь Цинхэ теперь была падшим фениксом.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Прошлое есть прошлое. Сейчас — это сейчас. Время изменилось, верно? Люди должны гордиться, пока могут, а когда время выйдет — забыть об этом, — легко рассмеялась Линь Цинхэ.

— Да. Теперь ты не можешь гордиться, — хихикнула женщина.

— Это лучше, чем быть человеком, который никогда не гордился, — улыбнулась ей Линь Цинхэ.

Эти слова заставили женщину по имени Ван Лин изменить цвет лица:

— Что ты хочешь этим сказать?

— У тебя что, совсем нет мозгов? Почему ты не можешь понять? Думаешь, что ты достойна насмехаться надо мной? Даже если Цинбай уйдет на пенсию, мне не придется работать на ферме. Он делает все, чтобы я могла наслаждаться счастьем дома. У тебя бывают такие счастливые дни, как у меня? — усмехнулась Линь Цинхэ.

Ван Лин от гнева лишилась дара речи.

— С твоей жизнью, я бы давно покончила с собой. У тебя все еще есть лицо, чтобы щебетать передо мной? Поскольку твоя семья не может позволить себе зеркало, разве ты не знаешь, что нужно помочиться и посмотреть на свое старое лицо с помощью этой лужи? Ты почти моего возраста, но выглядишь старше меня более чем на десять лет, и все еще имеешь наглость издеваться надо мной в лицо. Кто придал тебе смелости? Эрва, расскажи ей, что наша семья ела на полдень, — попросила Линь Цинхэ.

— Тушеная свиная грудинка и яйца с белым рисом. Это было особенно вкусно! — немедленно отреагировал Эрва.

— Ты слышала? — Линь Цинхэ бросила взгляд на Ван Лин.

Ван Лин уже дрожала от гнева, но она также знала, что Линь Цинхэ нелегко запугать. Если она продолжит спорить, то пострадает только она сама. Поэтому женщина повернулась и ушла.

Несколько других женщин тоже были немного смущены. Линь Цинхэ не стала доставлять им хлопот и увела Эрва и Саньва копать дикие овощи.

Это заставило оставшихся вздохнуть с облегчением.

— О чем думала Ван Лин? Неужели она дважды не подумала о том, к кому пошла приставать без причины? Является ли этот человек хорошей мишенью для провокации, — пробормотала одна из них.

— Разве причина не в ревности и в желании выставить Линь Цинхэ дурой? — дернулась губа у другой.

— Над чем тут смеяться? Даже несмотря на то, что Чжоу Цинбай вышел на пенсию, какая женщина в деревне может сравниться с Линь Цинхэ, которая никогда не была на поле с тех пор, как вышла замуж за Чжоу Цинбая, — также вмешалась третья.

— Кто мог бы это отрицать? Я слышала, что она каждые три дня покупает мясо для еды. Она действительно может себе это позволить.

— Глядя на Дава и его братьев, можно сказать, что в этом году они сильно выросли. Саньва даже немного толстоват, как благословенный младенец на картине.

Так разговаривали несколько женщин, копая дикие овощи в этом районе.

***

Что касается Линь Цинхэ, то она повела Эрва и Саньва на поиски пищи на другой стороне.

Она выбросила разговор с Ван Лин из головы. У этого человека были хорошие отношения со второй невесткой, и они часто сплетничали. До тех пор, пока та не будет ее трогать, Линь Цинхэ будет все равно. Однако на этот раз кишки Ван Лин стали больше, и она осмелилась подойти к ней. Естественно, Линь Цинхэ должна была ответить.

Мать и сыновья, играя, собирали дикие овощи. Поскольку несколько дней назад прошел весенний дождь, который шел в течение четырех-пяти дней, Линь Цинхэ поднялась на гору, чтобы собрать грибы.

Эрва и Саньва были с ней, поэтому она не стала слишком углубляться. Они просто искали грибы на краю леса и нашли их довольно много.

Мать и сыновья работали больше часа, и набрали изрядное количество урожая.

Целые грибы будут положены на сито, чтобы высохнуть. А разломанные — Линь Цинхэ приготовит сегодня на ужин. Свежие грибы на самом деле очень вкусные.

Дикие овощи достаточно просто вымыть и обжарить.

В кастрюле все еще оставалось немного свинины, ребрышек и яиц, оставшихся после обеда. К ночи Линь Цинхэ поджарит два блюда. Затем приготовит на пару немного булочек из кукурузной муки, добавит миску супа, и этого должно быть достаточно.

Линь Цинхэ отвела Эрва и Саньва домой, позволила им налить себе воды, чтобы напиться, и дала им по конфете с молоком, прежде чем они убежали играть.

А сама она начала готовить корм для свиней.

Большинство диких овощей предназначалось для свиней. Свиньи в ее семье были действительно хорошо выращены. К концу года в день бойни они определенно будут весить двести или более цзиней.

А если их свинья будет весить двести цзиней, то, учитывая эпоху, она будет считаться жирной свиньей, а за это были положены дополнительные рабочие баллы.

И когда придет время делить мясо, оно будет отдано их собственной семье.

Хотя запах от свиней был немного резким, Линь Цинхэ все еще могла его выносить. В конце концов, она отвечала только за кормление животных. Убирать за ними — была работа Чжоу Цинбая.

На самом деле Линь Цинхэ кормила свиней два раза в день, один раз утром и один раз в полдень. Остальное время их кормил Чжоу Цинбай.

Более того, разведение свиней было не единственным источником рабочих баллов. Если собрать и передать свиной навоз, то за это тоже начислялись баллы. Всем этим занимался Чжоу Цинбай. Линь Цинхэ никогда не собиралась в этом участвовать.

У нее был мужчина, на которого можно положиться, поэтому она могла позволить себе этого не делать. Она была таким лицемерным человеком, излишне говорить, что в глубине души она и сама это знала.

В противном случае, почему бы она заботилась о Чжоу Цинбае, об этом бедняге?

После кормления свиней и полива огорода работа в основном была выполнена.

Линь Цинхэ вымыла руки и лицо, прежде чем войти на кухню, чтобы посмотреть, поднимается ли тесто. Оно было почти на месте, так что она не стала его трогать. Вместо этого Линь Цинхэ достала оставшуюся дома ткань и сшила пару тапочек для Чжоу Цинбая, чтобы он носил их дома.

В четыре часа Дава вернулся из школы.

Вернувшись домой, мальчик выпил воды и выбежал поиграть.

Линь Цинхэ не возражала против того, что братья время от времени уходили. Пока они заканчивали то, что им было поручено, во что бы они ни играли, она редко вмешивалась, пока это не было опасно.

Когда время почти подошло, Линь Цинхэ убрала всю наполовину готовую ткань, иглу, нитки и ножницы и направилась на кухню, чтобы начать готовить семейный ужин.

Девушка начала лепить булочки из кукурузной муки.

Линь Цинхэ также была намерена приготовить булочки из цельных пшеничных отрубей. Но детям они не очень нравились, ей было все равно, а Чжоу Цинбай не возражал.

Поскольку детям не нравились такие булочки, она сделала только одну. Но Линь Цинхэ все равно нужно было сделать еще несколько таких в следующем месяце. Таким образом, дети будут знать, как здорово есть булочки из белой и кукурузной муки.

Пока Линь Цинхэ строила планы по поводу булочек, ее руки быстро готовили ингредиенты для ужина.

Грибам не нужна никакая свинина. Линь Цинхэ просто размешала немного остатков супа, и это было вкусно. Дикие овощи тоже были очень свежими. Кроме того, был приготовлен еще один суп.

Было легко приготовить два или три блюда. Все было сделано за несколько мгновений.

***

Чжоу Цинбай вернулся только около шести часов. Хотя этот человек испытывал трудности, он никогда ничего не говорил. Однако Линь Цинхэ все еще видела, как он устал, по его лицу.

— Приведи себя в порядок и готовься к ужину, — сказала Линь Цинхэ.

— Хорошо, — Чжоу Цинбай действительно был голоден.

Вымыв лицо, руки и ноги, он подошел, чтобы сесть. Братья тоже вернулись к ужину.

После ужина Линь Цинхэ сказала Чжоу Цинбаю:

— Ты найдешь время, чтобы сходить и купить мне эти книги?

— Меня попросили купить пестициды, через два дня я поеду в город и найду для тебя эти книги, — ответил Чжоу Цинбай.

— Хорошо, — согласилась Линь Цинхэ.

Она уже не будет такой уж молодой, когда возобновятся вступительные экзамены в колледж, но что с того? Первая партия студентов не имела возрастных ограничений. Она примет участие в экзамене один раз, когда придет время!

— Ты устал. Отдохни после принятия ванны. Я сама покормлю двух свиней позже. Свинарник можно будет убрать завтра, — Линь Цинхэ говорила с уважением к мужу.

Чжоу Цинбай не чувствовал, что настолько устал.

Работа на ферме была тяжелой, но он все еще мог выполнять работу по дому, к тому же он немного отдохнул после возвращения домой.

Однако корм для свиней по-прежнему готовила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай накормил свиней, а затем почистил свинарник и курятник. Это было то, что он должен был делать каждый день.

Наблюдая за его безропотным отношением, Линь Цинхэ почувствовала, что она была бессовестной, так как она отвечала только за трехразовое питание и игнорировала остальное.

Но что она могла сделать? У нее была счастливая жизнь.

Бессовестные женщины, как правило, вели хорошую жизнь.

Линь Цинхэ была почти такой же.

Конечно, трудолюбивые и способные женщины были такими же, но им просто было тяжелее. Люди были другими, и их существование было непростое.

Существование такой женщины, как она, означало, что она была разумна.

Муж и жена были заняты до семи часов вечера, время летело очень быстро.

Сейчас уже темнело. В это время только включали свет, и Чжоу Цинбай вышел по делам.

Трое детей учились, Линь Цинхэ работала над обувью, наблюдая за ними. Было только около 7:30, когда Чжоу Цинбай вернулся. Ему нужно было кое-что обсудить с секретарем филиала.

Линь Цинхэ жестом велела ему сначала отдохнуть. Чжоу Цинбай стоял неподвижно, очевидно, ожидая ее.

Дава и Эрва начали шевелить бровями. Линь Цинхэ сверкнула глазами:

— Что вы двое делаете со своими глазами? Поторопись, делай свою домашнюю работу. Как только закончите, погасите свет и ложитесь спать. Нужно делать домашнюю работу, когда на улице светло, разве ты не знаешь, что иностранная нефть дорогая?

Чжоу Цинбай почувствовал, что его старший сын забирает его личное время для двоих, поэтому он торжественно сказал:

— С завтрашнего дня и впредь делай домашнюю работу, как только вернешься из школы. Не ешь, пока не закончишь.

Лицо Дава стало горьким. Он хотел что-то сказать, но не мог победить эту пару и ему оставалось только согласиться на условия родителей.

Написав, он выучил наизусть еще одно стихотворение. Только тогда Линь Цинхэ отпустила его.

Она велела ему и Эрва приготовиться ко сну.

Линь Цинхэ вернулась с Саньва и немного поболтала с ним. Теперь малыш говорил очень плавно и к тому же был болтуном.

Чжоу Цинбай не находил своего младшего сына надоедливым. И действительно, поиграв почти полчаса, Саньва начал зевать. А когда он зевал, то сразу же засыпал.

Линь Цинхэ остановила Чжоу Цинбая.

— Ты был занят весь день. Ложись пораньше спать, — прошептала Линь Цинхэ.

— Я не устал, — сказал Чжоу Цинбай и продолжил свои действия.

Линь Цинхэ могла только придумать еще одно оправдание и произнесла:

— Мне еще не лучше.

— Только один раз, я буду помягче, — настаивал Чжоу Цинбай.

То, что произошло дальше, доказало, что, когда мужчина говорит подобные слова, это так же ненадежно, как сказать: «Я не войду».

В конце концов, Линь Цинхэ заснула из-за усталости.

Довольный Чжоу Цинбай очистил тело своей жены. Было почти десять часов, так что они занимались этим с восьми часов, когда они легли на кан, и до сих пор.

Чжоу Цинбай пошел на кухню, приготовить корм, чтобы накормить свиней.

Это был их последний прием пищи за день.

На следующее утро Чжоу Цинбаю нужно было вставать и готовить для них в пять часов. Хотя их было всего две, он не мог бездействовать.

Хоть Линь Цинхэ уснула в изнеможении, она не забыла о соглашении с сестрой Мэй. Девушка встала, когда было почти три часа утра.

— Еще рано, — Чжоу Цинбай сразу же проснулся и обнял ее.

— Мне нужно купить свинину, — объяснила Линь Цинхэ.

— Сейчас? — нахмурился Чжоу Цинбай.

— Когда еще? Сейчас лучше уйти, — сказала Линь Цинхэ.

Хотя было немного рано, это было время глубокой ночной тишины. Идеально подходило для того, чтобы пойти на бойню за мясом.

Чжоу Цинбай заявил:

— Я пойду с тобой.

— В этом нет необходимости. Я могу пойти одна, — отказалась Линь Цинхэ. — Быстро спи, а завтра утром тебе нужно идти на работу.

Но Чжоу Цинбай уже встал, чтобы одеться.

Что бы ни говорила Линь Цинхэ, это было бесполезно. Она могла только позволить ему следовать за ней.

По правде говоря, ей было немного страшно выходить ночью одной.

Чжоу Цинбай привез в село. Линь Цинхэ принесла корзину, чтобы провести сделку с мужем сестры Мэй, старым Чэнь Гэ, а затем вернулась.

— Не собираешься в окружной город? — бросил на нее пытливый взгляд Чжоу Цинбай.

— В этом нет необходимости. У меня есть другой план, — небрежно ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай уставился на нее. Линь Цинхэ ответила:

— Ты можешь быть уверен, я не буду рисковать. У пары должно быть больше доверия, понимаешь?

Чжоу Цинбай усмехнулся. Его смелая женщина могла найти оправдание всему.

Когда он отвез ее домой, было только немного больше четырех часов.

Чжоу Цинбай больше не планировал возвращаться в постель. Он хотел пойти приготовить корм для свиней, но вчера он так поздно лег спать и встал в три. Разве этого достаточно для сна?

— Я покормлю свиней завтра утром. Поспеши обратно спать, — приказала Линь Цинхэ.

— Не могу уснуть, — покачал головой Чжоу Цинбай.

— Ты должен поспать за меня, даже если не сможешь, — свирепо сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай потянул ее спать вместе. В этот раз они спали недолго, пока небо снаружи не начало светлеть.

Линь Цинхэ не удержалась и ущипнула его:

— Посмотри, какое доброе дело ты сделал!

— Спи, — Чжоу Цинбай удовлетворенно поцеловал жену и встал, чтобы самостоятельно приготовить корм для свиней.

Линь Цинхэ вымыла семена кунжута и приготовила ребрышки и кунжутный отвар на плите. С прошлого вечера осталось немного булочек из кукурузной муки. Их она разогрела на пару.

Затем Линь Цинхэ пошла на задний двор собирать овощи.

Сегодня она была почти лишена ночного сна, и так же ей не удалось подремать утром.

Когда Чжоу Цинбай вернулся в полдень, его вид явно свидетельствовал о чрезмерном напряжении.

— Так тебе и надо.

Линь Цинхэ не чувствовала себя расстроенной. Она фыркнула, прежде чем проигнорировать мужа. Девушка отвела своих троих сыновей спать по соседству и оставила его одного.

Чжоу Цинбай был немного беспомощен, но сегодня утром, работая, он действительно чувствовал себя уставшим.

Так что на этот раз он не собирался быть самоуверенным. Приняв душ и пообедав, он вернулся в комнату, чтобы отдохнуть.

Было бы ложью сказать, что Линь Цинхэ не была огорчена. Но она должна была дать ему понять, что он не может делать все, что хочет, со своей молодой физической силой. У него было так много работы каждый день, так как же у него могли оставаться силы на прочие удовольствия?

Но, к счастью, она договорилась с сестрой Мэй, что будет покупать мясо раз в три дня, так что сегодня не было необходимости вставать посреди ночи.

Линь Цинхэ приготовила для Чжоу Цинбая хорошую еду вечером и велела ему закончить со свинарником и пораньше лечь спать.

Чжоу Цинбай был не из тех, кто легко признает свое поражение. Он, наконец, схватил мясо, как он мог быть удовлетворен так быстро?

Линь Цинхэ была не в состоянии обуздать его. К счастью, сегодня вечером он не зашел слишком далеко, все было закончено через час.

Несмотря на это, Линь Цинхэ все еще потела.

С тех пор как она стала спать с Чжоу Цинбаем, Линь Цинхэ обнаружила, что ее кожа снова улучшилась.

Это была поистине розовая гармонизация инь и ян изнутри наружу.

Линь Цинхэ была очень довольна, когда это увидела.

***

Когда Линь Цинхэ отправилась в уездный город, чтобы продать свинину, она проходила мимо пищевой фабрики, на которой работала Чжоу Сяомэй.

Когда Чжоу Сяомэй увидела ее, она стала еще больше завидовать:

— Невестка, у тебя слишком хорошая кожа!

Линь Цинхэ сухо кашлянула, а затем спросила:

— Как у тебя дела в последнее время?

Поначалу она просто спрашивала, но Чжоу Сяомэй неожиданно застеснялась, как только Линь Цинхэ задала этот вопрос. Похоже, что-то случилось.

— У него тоже проблемы? — спросила Линь Цинхэ, приподняв брови.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Слегка заикаясь, Чжоу Сяомэй собралась с мыслями и, наконец, сказала:

— Он просто немного старше. В этом году ему двадцать девять. Он единственный ребенок в семье. Его родители умерли, и у него есть дом. Он вполне честен, но только немного заикается.

— Немного заикается? — посмотрела на нее Линь Цинхэ.

— Это просто небольшое заикание, это не очень серьезно. Его дядя — директор текстильной фабрики, в то время как он является лидером группы на текстильной фабрике, — кивнула Чжоу Сяомэй.

— Двадцать девять — не слишком большой возраст, и его состояние не так уж плохо. Почему он до сих пор не женился? — спросила Линь Цинхэ.

— Он здоров, совсем не болен. Это просто из-за его заикания, и из-за того, что люди верят, будто его жизнь проклята, потому что его родители оба мертвы. Более того, у него нет ни брата, ни сестры, которые могли бы поддержать его, только дядя, — объяснила Чжоу Сяомэй.

Несмотря на то, что эта эпоха уже умирала, все еще существовали некоторые верования.

Он заикался, не имел родителей и был единственным сыном дома. Так что, даже если бы у него был дом и работа, девушки в городе проявили бы презрение.

Что касается сельской девушки, то ему не очень нравились такие, так что до сих пор все было так.

— Как вы двое познакомились? — спросила Линь Цинхэ.

Пищевая фабрика находилась немного в стороне от текстильной фабрики.

— У меня был выходной, верно? Я ходила за покупками, когда была без дела. В парке я столкнулась с двумя грязными мужчинами, и он вмешался и отпугнул их, — немного смущенно призналась Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ кивнула и сказала:

— Как давно ты его знаешь?

— Полмесяца. Вчера мы с ним ходили в кино. На обратном пути в общежитие он сказал мне, что хочет встретиться со мной и надеется, что я соглашусь, — щеки Чжоу Сяомэй слегка покраснели.

Линь Цинхэ проверила, знал ли он о ее сельском происхождении?

Чжоу Сяомэй сказала, что она упоминала об этом. И тот сказал, что ему все это безразлично и он любит ее такой, какая она есть.

— В настоящее время он должен быть свободен от работы. Пойдем, отведи меня посмотреть, — распорядилась Линь Цинхэ.

Чувствуя себя чрезвычайно застенчивой, Чжоу Сяомэй все же согласилась.

Она доверяла своей четвертой невестке, поэтому повела ее.

Это было примерно в получасе езды.

Какое это было совпадение. Когда эти двое приехали, они случайно встретили Су Далиня на велосипеде, так как он только что закончил работу и намеревался отправиться домой.

Внешность Линь Цинхэ, естественно, бросалась в глаза. Многие люди не могли удержаться, чтобы не взглянуть на нее. Реакция окружающих была яркой, но все же Линь Цинхэ и глазом не моргнула.

Чжоу Сяомэй прошептала:

— Когда я вернусь в следующий раз, я скажу своему четвертому брату, что ему нужно хорошенько присматривать за тобой, четвертая невестка.

Она уже говорила об этом своей матери раньше, что стоит четвертой невестке появиться в городе, и многие горожане захотят на ней жениться. Но ее мать в это не верила.

— Смотри, этот парень наблюдал за тобой. Это тот парень, которого ты назвала Су Далинь, — Линь Цинхэ проигнорировала остальных и заметила только его.

Чжоу Сяомэй проследила за ее взглядом, и это оказался действительно Су Далинь. Она помахала ему рукой с легким волнением и застенчивостью.

Су Далинь подошел к девушкам.

— Су Далинь, это моя четвертая невестка, — представила Чжоу Сяомэй парня и девушку друг другу. — Четвертая невестка, это Су Далинь.

Услышав это, Су Далинь сразу понял, что происходит.

Несмотря на то, что ему было 29 лет, он все еще чувствовал себя немного неловко. Он кивнул Линь Цинхэ:

— Четвертый ... Четвертая невестка.

— Эй, как ты ее назвал? — лицо Чжоу Сяомэй залилось краской.

Линь Цинхэ тоже была ошеломлена.

Затем Су Далинь осознал, что сделал. Он мгновенно покраснел от смущения и быстро пояснил:

— Я ... Я не... делал это намеренно, я ... Я просто... просто ...

Когда он начинал нервничать, он заикался еще больше. Долгое время он не мог толком объяснить это.

— Все в порядке. Я слышала, как моя золовка упоминала о тебе, и специально подошла, чтобы поблагодарить тебя за твое праведное вмешательство в прошлый раз. Я сказала своей золовке, чтобы она меньше выходила одна, — проворно ответила Линь Цинхэ.

Су Далинь кивнул.

— Ну, я все сказала. Теперь я заберу свою золовку. Завтра у нее будет выходной, — Линь Цинхэ закончила и увела Чжоу Сяомэй прочь.

Су Далинь увидел, как она произнесла несколько слов и ушла с Чжоу Сяомэй, и сразу же опечалился.

Его выступление только что было ужасным. Он чувствовал, что четвертая невестка Сяомэй, должно быть, недовольна им.

Он направился прямо в дом своего дяди.

— Далинь, ты здесь. У тебя завтра выходной. Разве ты не собираешься взять свою девушку в кино сегодня вечером? Тетя может сказать тебе, что твоя девушка — хороший улов. У нее много братьев и сестер, так что она тебе подходит, — усмехнулась его тетя.

Его дядя тоже кивнул. Он был вполне доволен Чжоу Сяомэй.

— Тетя, я ... не смог собраться... и все испортилось, — разочарованно произнес Су Далинь.

И дядя, и тетя были шокированы:

— Что?

Су Далинь вздохнул. Он, запинаясь, рассказал о том, как Линь Цинхэ привела Чжоу Сяомэй, чтобы поблагодарить его и после нескольких слов увела ее обратно.

Его дядя и тетя переглянулись и спросили:

— Было ли еще что-нибудь сказано?

— Нет ... нет, — покачал головой Су Далинь.

Когда его дядя и тетя не могли не выразить своего сожаления, он вспомнил:

— Сказала ... Сказала, что у Сяомэй будет выходной ...завтра.

— Какой смысл — это говорить, — ответил его дядя.

В то время как его тетя обрадовалась, как только услышала это:

— Далинь, у тебя все еще есть надежда. Я думаю, что ее невестка вполне тобой довольна.

— Что ... что? — застыл Су Далинь.

— Да, что это значит? — продолжил вопрос его дядя.

— Если бы она была недовольна, она бы не стала упоминать, что у ее золовки завтра выходной и ей не нужно идти на работу. Разве это не намек на то, что ты должен пойти и найти ее, когда у тебя будет время? — объяснила его тетя.

— Действительно ... правда? — произнес Су Далинь, не удержавшись.

— Как вы, двое мужчин, можете понимать нас, женщин? Нет никакой ошибки в том, чтобы выслушать меня. Возьми отпуск завтра и погуляй с Сяомэй в свое удовольствие. Кроме того, ты должен пообещать Сяомэй, что у нас троих не будет недостатка ни в чем на свадебном подарке, и гарантировать, что она выйдет за тебя замуж в великолепном стиле, — сказала его тетя.

— Ладно... Ладно, — Су Далинь, как взрослый мужчина, был немного смущен упоминанием об этом деле.

Пока эта сторона беседовала, Линь Цинхэ также поговорила с Чжоу Сяомэй о его личности.

— Четвертая невестка, ты недовольна Су Далинем? Обычно он не так уж плох. Вероятно, это потому, что он увидел, как я привела свою семью, и слишком нервничал, чтобы говорить, — произнесла Чжоу Сяомэй.

— Посмотри, как ты волнуешься, — усмехнувшись, сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Сяо Мэй была ошеломлена:

— Четвертая невестка не смотрела на него свысока?

— Я тебе говорила, что первым критерием при выборе супруга является то, что его родители умерли и у него есть машина и дом. Конечно, ему немного трудно разговаривать. Но я проверила его для тебя. Этот человек не так уж плох. Теперь это твоя проблема. Задумывалась ли ты о том, что, выйдя за него замуж, ты должна быть готова к тому, что некоторые женщины с длинным языком будут говорить о том, что ты выходишь замуж за такого заику? — Линь Цинхэ наблюдала за выражением лица Чжоу Сяомэй.

— Кто посмеет критиковать Далиня? Я разорву ей рот! — немедленно отреагировала Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ ухмыльнулась и сказала:

— Ты должна все это тщательно обдумать. Завтра нарядись хорошенько. Он, вероятно, попросит разрешения пригласить тебя погулять.

— Откуда ты знаешь, Четвертая невестка? — щеки Чжоу Сяомэй покраснели.

— Как ты думаешь, зачем я сказала ему о твоем завтрашнем выходном? Если он приедет за тобой завтра, то тебе следует серьезно подумать об этом. Если он этого не сделает, значит он слишком тупой, — закончила Линь Цинхэ и уехала.

***

Когда Линь Цинхэ ложилась спать ночью, она рассказала о Су Далине Чжоу Цинбаю.

— Довольно хороший парень. Ниже тебя ростом, почти сто восемьдесят.

Рост Чжоу Цинбая составлял почти метр восемьдесят пять, что считалось действительно высоким в эту эпоху повсеместного недоедания.

— Черты его лица тоже довольно хороши. Высокий нос, который придает немного наивный вид, а глаза контрастируют черным и белым. Ясный взгляд, без малейшего намека на нечестность, — продолжила Линь Цинхэ.

С его лицом как другие юноши могли войти во взгляд Чжоу Сяомэй. С другой стороны, в глазах Су Далиня была только Чжоу Сяомэй.

— Хотя он немного заикается, на самом деле это не так важно, чтобы жить своей жизнью. В будущем, если они поссорятся, десять из них все равно не будут противниками Сяомэй. Я слышала, как Сяомэй сказала, что с его домом все в порядке. Более десяти квадратных футов, — сказала Линь Цинхэ.

Не думайте об этом слишком много, по тем временам дом Су Далиня выглядел роскошной резиденцией.

— Его зарплата составляет 34 юаня в месяц.

Эта зарплата была вдвое больше, чем у Чжоу Сяомэй.

Поскольку Чжоу Сяомэй была новым работником, даже если в этом году ее немного повысили, зарплата бы составила всего 17 юаней. Су Далинь имел 34 юаня с тех пор, как он стал руководителем команды, а также потому, что он работал в течение длительного времени.

Семья из пяти человек, такая, как у Линь Цинхэ, могла хорошо жить за десять юаней в месяц. Конечно, по меркам того времени.

Используя стандарт Линь Цинхэ, ей пришлось добавить еще десять юаней. Двадцати юаней было достаточно, чтобы ее семья жила безбедно.

Раньше ей казалось, что она довольно быстро тратит деньги, но теперь у Линь Цинхэ был способ их зарабатывать.

Используя свинину , полученную от сестры Мэй и ее мужа, она могла каждый раз зарабатывать примерно четыре юаня.

На черном рынке купон на мясо не требовался. Линь Цинхэ могла бы обменять его на несколько талонов на зерно, но цена все равно была дорогой. Цена составляла 1,5-1,6 юаня за цзинь.

Линь Цинхэ забирала мясо каждые три дня, каждый раз по пять цзиней мяса. Включая дополнительные мясные продукты, получалось около семи цзиней.

После того, как сестре Мэй выплачивалась часть в десять центов, стоимость цзиня мяса составляла один юань. Таким образом Линь Цинхэ зарабатывала пятьдесят центов с одного цзиня мяса.

Каждый раз она могла заработать четыре юаня. Продавая мясо раз в три дня, получалась прибыль сорок юаней в месяц.

Конечно, Линь Цинхэ была очень осторожна при обращении со свининой. Она специально искала старушек. У этих старушек обычно дома много народу, и они не доставят хлопот. Они были даже более осторожны, чем она, когда обменивались.

За месяц Линь Цинхэ могла заработать эту сумму. Даже если ее собственное потребление было большим, она все равно могла много сэкономить.

Линь Цинхэ была вполне удовлетворена. Более того, она хотела приложить усилия, чтобы сэкономить деньги.

Экономия денег таким образом означала, что к тому времени, когда ограничения будут сняты, у нее будет много сбережений. У нее будет достаточно капитала.

Но это будет только в будущем, а сейчас давайте вернемся к делу Чжоу Сяомэй.

Выслушав то, что она сказала, Чжоу Цинбай произнес:

— Если ты думаешь, что он хороший, тогда все в порядке.

— Ты так сильно доверяешь моим глазам? — просияв, сказала Линь Цинхэ.

Губы Чжоу Цинбая слегка изогнулись, и он молча посмотрел на жену. Линь Цинхэ обнаружила, что его улыбка была действительно красивой, хотя он редко улыбался.

— Если я правильно догадываюсь, Сяомэй, вероятно, выйдет замуж в этом году. У нас не так много вещей, но в это время мы добавим новое одеяло к ее приданому, — задумалась Линь Цинхэ.

В этот период новое стеганое одеяло было отличным изделием. Более того, это показало бы, насколько замечательными были отношения между двумя невестками. В противном случае, какая невестка подарит такое одеяло?

— Тебе решать, — Чжоу Цинбай не вмешивался в эти домашние дела.

Линь Цинхэ обняла его за талию и прокомментировала:

— Ты сильно похудел за это время.

Она так хорошо ухаживала за ним зимой, он стал толстым и сильным. Теперь, когда они вот-вот должны были вступить в летние дни, он явно похудел.

— Я этого не похудел, — Чжоу Цинбай покачал головой, — только окреп.

— Жена, ты уже пришла в себя? — голос Чжоу Цинбая снова стал хриплым.

Линь Цинхэ сухо кашлянула и ответила:

— Эта моя штука еще не ушла.

Чжоу Цинбай тяжело вздохнул. Линь Цинхэ хихикнула, когда она потянула его за щеки:

— Почему ты сейчас так неприличен?

«Когда это я вообще был добр к тебе?» — взгляд Чжоу Цинбая выдал незаданный вопрос.

Линь Цинхэ поняла это и ответила со слабой улыбкой:

— Когда ты впервые вернулся домой, ты был такой. Я же сказал тебе идти спать по соседству. Разве ты не согласился с готовностью? Я думала, что я тебе не интересна.

Чжоу Цинбай стал беспомощен.

Как это вообще можно сравнивать? Его самым большим желанием, когда он вернулся, было, чтобы она могла спокойно жить.

Человеческое желание всегда будет становиться все больше и больше. Хотя у нее был скверный характер, в ее заботе о нем не было недостатка. Хотя она все еще была тепловата к нему в то время, он мог чувствовать, что она отличалась от себя прежней.

Поэтому он не знал, когда ему захотелось быть рядом с ней.

— Поторопись и ложись спать. В следующем месяце будет летний урожай. Вместо того, чтобы беречь силы, ты хочешь ворочаться, — убеждала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай обнял ее и задремал.

***

Сейчас был май.

В мае погода становилась все жарче и жарче, и вьюн и рисовый угорь появились в реках.

П.р.: Вьюн — род пресноводных рыб отряда карпообразных. Рисовые угри являются хищниками и питаются мелкой рыбой и креветками.

Пока Чжоу Цинбай был занят, он время от времени приносил что-нибудь обратно. Дело было не только в нем, Дава тоже нравилось ловить вьюна.

Он радостно нес ведро. И Эрва, и Саньва тоже последовали за ним. Поскольку вода была неглубокой, и вся она была в грязевой канаве, Линь Цинхэ оставила их в покое. Но она предупредила Дава, чтобы он время от времени присматривал за своими младшими братьями. Дава был вполне ответственным.

Вьюн, которого привезли домой, был отмочен в чистой воде в течение одной ночи и съеден на следующий день.

Это был вьюн с тофу, или вьюн жаренный на сковороде, или тушеный вьюн.

Даже Чжоу Цинбай, которому обычно не нравился землистый вкус, очень полюбил это блюдо.

***

В мгновение ока наступило начало июня.

Летний сбор урожая начнется в конце этого месяца.

Но в последние несколько дней шел дождь. И он был довольно сильным.

— Повлияет ли это на летний урожай? — спросила Линь Цинхэ.

— Нет.

Чжоу Цинбай остался дома, так как ему не нужно было работать в дождливые дни.

— Здорово, что этого не произойдет, иначе нам нечего будет есть. Мы рассчитываем на этот урожай, — заметила Линь Цинхэ.

Но Бог совершал свою прекрасную работу. Дождь лил уже семь-восемь дней. Но в середине июня все начало проясняться.

Более того, стояли жаркие солнечные дни.

Рог летнего урожая звучал до конца июня.

В такие важные дни, как Летний сбор урожая, собиралась участвовать вся деревня, за исключением Линь Цинхэ. Дава и Эрва присоединились, так как они также могли получать баллы за сбор пшеницы.

Линь Цинхэ управлялся с домашними животными дома, затем готовила еду и приносила ее с Саньва, как только все было готово. И вся семья устраивала пикник под деревом.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Поскольку это был летний урожай, то, что они ели, было относительно простым, но исключительно питательным.

У них были весенние блины.

Весенние блины были упакованы и принесены Линь Цинхэ из дома.

Маленькие кусочки мяса, нарезанные кубиками грибы, жареный лук-порей с яйцами, ее специально приготовленный томатный соус и сезонные овощи были завернуты внутрь. Вкус был особенно изысканным и восхитительным.

Вместе с этим был суп. Линь Цинхэ принесла миски, по одной на каждого человека.

После еды они отдохнули. Затем надкусили еще один свежий помидор — вкус был идеальным.

Еда у семьи Линь Цинхэ определенно была лучшей в деревне. У старой семьи Чжоу не было возможности конкурировать.

Вторая невестка наблюдала, как семья из пяти человек ела весенние блины, с особенно обильными начинками. До них даже доносился запах этих блинов.

— Едят так хорошо. Почему бы ей не принести немного отцу и матери, — проворчала вторая невестка, жуя свой блин.

Мать Чжоу бросила взгляд на вторую невестку, которая явно хотела навлечь на себя неприятности.

Поймав такой взгляд, вторая невестка заткнулась. Но в душе она была очень недовольна.

Линь Цинхэ задержалась ненадолго. Она нанесла слой солнцезащитного крема на Чжоу Цинбая, Дава и Эрва.

Она нашла этот крем в своих запасах в пространстве. Целые две большие банки!

Дава и Эрва хоть и помогали, но работали не очень много, к тому же носили шляпки.

Чжоу Цинбай был главной силой. Он загорел до такой степени, что даже покраснел.

Сердце Линь Цинхэ заболело при виде этого зрелища.

— Ты не должна намазывать это на меня, — сказал Чжоу Цинбай.

— У меня здесь мало что осталось, на один раз хватит, — заявила Линь Цинхэ.

Брови Чжоу Цинбая смягчились при этих словах.

— Отдохни, немного, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай кивнул и повел Дава и Эрва спать.

Линь Цинхэ собрала свои вещи и отвела Саньва домой.

Сегодня было действительно жарко, как в огне.

Но в такой важный день никто не может избежать работы. Крестьяне должны были отправиться в поле и быстро собрать урожай.

Линь Цинхэ была ленивой и никогда не выходила на поле, поэтому все привыкли к этому, чувствуя, что нет причин ее критиковать.

Как только прозвучал сигнал, Чжоу Цинбай и остальные снова отправились собирать урожай на поле.

Дава, Эрва и другим детям жилось лучше, требования от них были невелики. Они отвечали за сбор колосьев пшеницы в поле, и в зависимости от общего веса колосьев рассчитывались их рабочие баллы. Эти дети были довольно трудолюбивы.

Но какими бы энергичными они ни были, в конце дня это все же было очень утомительно.

Когда они вернулись домой, Эрва лежал на спине своего отца. Очевидно, он слишком устал.

Линь Цинхэ вздрогнула, испугавшись, что у него тепловой удар, и заявила:

— Завтра, Эрва, не ходи в поле.

— Нет, я пойду! — мгновенно ответил Эрва.

— Не устал? — посмотрела на него Линь Цинхэ.

— Я не устал! — кивнул Эрва.

Судя по тому, каким он был, Линь Цинхэ оставила его в покое, но напомнила ему:

— Если ты устал, немедленно иди отдыхать, понял?

— Я знаю, я не буду давить на себя. Если я получу тепловой удар, это будет больно, — сказал Эрва.

Другие дети перенесли тепловой удар. Просто наблюдая, как их рвало и у них был понос, мальчик чувствовал себя неловко.

Съев простой и питательный ужин, Линь Цинхэ достала готовый суп из бобов мунг и охладила его в колодезной воде.

Это был суп из бобов мунг с каменным сахаром. В нем была легкая сладость, но все равно на вкус он был великолепен.

Линь Цинхэ намеревалась еще несколько раз покормить отца и сыновей супом из бобов мунг. Она зачерпнула две миски и попросила Дава отнести его их дедушке и бабушке.

Линь Цинхэ сказала Чжоу Цинбаю:

— Завтра я добавлю тебе суп из фасоли мунг. Это лучше всего подходит для охлаждения тела.

— Конечно, — согласился Чжоу Цинбай.

Удовлетворенная Линь Цинхэ продолжила:

— Ты тоже сегодня устал. Иди отдохни.

Чжоу Цинбай покачал головой, он был не настолько измотан, поэтому пошел почистить свинарник, но обнаружил, что он был вычищен.

Само собой разумеется, Линь Цинхэ все прибрала. Ради этого мужчины она пошла на такую жертву.

— Я могу сказать тебе сейчас, я сделаю это для тебя только в этот летний урожай, в другое время ты будешь делать это сам, — заявила Линь Цинхэ.

— Тебе не обязательно это делать, просто подожди, пока я вернусь, — уставился на нее Чжоу Цинбай.

— Ты уже настолько измотан, что я не могу свалить все это на тебя, — надулась Линь Цинхэ.

Брови Чжоу Цинбая были очень мягкими, она чувствовала нежность в его глазах.

Это редко можно было заметить по взгляду этого крутого парня.

— Иди отдохни, — помахала рукой Линь Цинхэ.

Вскоре вернулся Дава. Этот ребенок тоже был измотан с сегодняшнего дня, поэтому Линь Цинхэ искупала братьев и отправила их играть на кан. Она дала им суп из бобов мунг в 6:30 вечера.

Нельзя было сказать, что суп был очень холодным, ведь он охлаждался колодезной водой, но с добавлением сахара вкус был приятный.

На следующий день примерно в 10 утра Линь Цинхэ дала семье суп из фасоли мунг.

Конечно, она приготовила долю для отца Чжоу и матери Чжоу. Что касается остальных, Линь Цинхэ на них было все равно.

Как и ожидалось, вторая невестка не скупилась на слова, заметив, что взрослые могут обойтись без супа, но как же дети?

Старшая невестка заботилась о детях и готовила дома, а третья невестка приходила на работу.

Поскольку старшая невестка родила всего два-три месяца назад, ей не нужно было участвовать в таких шумных мероприятиях. Она отвечала за питание семьи и заботилась о детях дома.

На этот раз старшая невестка тоже родила сына.

Линь Цинхэ в то время не была скупой. Она принесла ей две свинные ножки, чтобы потушить их с арахисом, что было здорово для улучшения качества грудного молока.

Третья невестка была уже на ногах, но она не обратила никакого внимания на слова второй невестки.

Семья Линь Цинхэ уже отделилась. Эта четвертая невестка, угощала старейшин хорошей едой, и это было все, что нужно было сделать. Остальные хотели съесть еду ее семьи? Невозможно.

Мать Чжоу проинструктировала старшую невестку, когда вернулась в тот день, приготовить на завтра немного супа из бобов мунг и попросить жену четвертого доставить его, когда она будет приносить еду своей семье.

Вторая невестка снова начала бормотать:

— Вы, двое стариков, боитесь довести семью четвертого до нищеты?

На этот раз третья невестка не сдержалась и рассказала о происшедшем старшей невестке.

— Линь Цинхэ угостила отца и мать супом из бобов мунг, а вторая невестка была недовольна и сказала, что четвертая пожадничала супа для детей. Теперь мама сказала тебе приготовить суп для всей семьи, а она все еще недовольна. Весь день она жаловалась на это за своей спиной, — выдохнула третья невестка.

— Кто бы стал это отрицать? Я слышала, как позавчера мать Тао Цзы упомянула, что Ван Лин хотела поиздеваться над Цинхэ, но Цинхэ ловко дала ей отпор, заставив ее вернуться домой. У Ван Лин со второй невесткой хорошие отношения, — не удержалась от порции сплетен старшая невестка.

— У этой женщины длинный язык. Я слышу, как она говорит ерунду, куда бы я ни пошла, — презрительно заметила третья невестка.

— Не беспокойся об этом, самое большее, она осмеливается говорить об этом только наедине. Если у нее будет возможность поговорить об этом перед лицом Цинхе, посмотрим, пощадит ли ее Цинхе, — заключила старшая невестка.

Третьей невестке больше нечего было сказать, этот летний урожай был изнурительным.

***

Поскольку летний сбор урожая был беспокойным временем, Линь Цинхэ не ездила в уездный город продавать свинину. Свинина, которую собирали каждые три дня день, была помещена в пространство.

Как только сбор летнего урожая закончится, она собиралась отправиться в уездный город, чтобы продать все накопившееся мясо.

Сестра Мэй сидела теперь без работы.

Только тогда Линь Цинхэ поняла, что раньше сестра Мэй была всего лишь временным работником. Неудивительно, что первоначальный владелец редко видел сестру Мэй раньше.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

К счастью сестра Мэй теперь участвовала в новом бизнесе.

Хотя это происходило только один раз в три дня, но она каждый раз зарабатывала по семь десятицентовиков. А поскольку продажа мяса происходила десять раз в месяц, то получалось зарабатывать семь юаней, что было немалой суммой.

Иногда, когда был большой приход мяса, сестра Мэй и ее муж могли продать до десяти цзиней мяса.

В дополнение к тому, что Линь Цинхэ давала десять центов с цзиня, она также дала сестре Мэй несколько продовольственных талонов, которые были обменены у тех старых мадам в уездном городе.

В целом все было не на много хуже, чем, когда она ходила на работу.

Благодаря связям сестры Мэй Линь Цинхэ было очень легко покупать что-то из запасов в кооперативе снабжения.

Например, дома хранились три банки меда, которые были получены благодаря связям сестры Мэй.

Мед в это время был действительно чистым и натуральным. Линь Цинхэ купила банку зимнего меда в прошлом году. Он затвердел, как кусок масла, похожего на свиное сало.

У Линь Цинхэ он закончился всего за одну зиму, так как каждый день перед сном она выпивала одну чашку медовой воды. Она выпивала ее сама, а детям пока это было не нужно. Чжоу Цинбаю тогда ничего не доставалось, потому что в то время он еще не имел никакого значения в сердце девушки, и она заботилась о нем только из-за супружеского долга.

Теперь Чжоу Цинбай получал свою порцию ночной медовой воды. И хотя он говорил, что ему это не нужно, и не любил сладкие напитки, его жена все равно заставляла выпивать ночную порцию. Поэтому даже если ему это не нравилось, он должен был пить.

Линь Цинхэ чувствовала себя прекрасно, выпивая эту медовую воду. Польза для здоровья от употребления этого напитка в течение длительного времени была очевидна.

Поэтому она считала, что для Чжоу Цинбая тоже было важно пить его. Потому что мужчине приходилось каждый день работать на ферме. И несмотря на то, что она готовила по три полезных сбалансированных блюда в день, этого было недостаточно. Поэтому Линь Цинхэ изо всех сил старалась заставить его пить медовую воду.

Через семь дней после начала летнего сбора урожая Линь Цинхэ зарезала дома курицу.

Линь Цинхэ также предварительно заказала свиной желудок с помощью сестры Мэй.

Девушка вымыла свиной желудок, приготовила его и разрезала. Затем потушила его с курицей, а также посыпала кунжутом.

Это была блюдо с кунжутом, свиным желудком и курицей. Его вкус определенно был приятным.

Вечером отец и сыновья съели свиной желудок с кунжутом и курицей, поданные с цельнозерновыми булочками.

Хотя детям не очень нравился такой вид булочек, Линь Цинхэ все равно иногда готовила их. Поэтому они должны были есть их, даже если не хотят. Она не могла позволить детям есть только изысканную пищу.

Куриные ножки были разделены между Дава и Эрва.

Линь Цинхэ сказала, что куриные ножки они будут есть по очереди. В это раз это будут два старших брата. В следующий раз настанет их очередь мужа и жены. А когда Саньва подрастет и научится есть, он тоже попадет в очередь.

Дава и Эрва согласились.

Линь Цинхэ взяла куриное крылышко и позволила Саньва его пожевать. Остальную часть курицы она отдала Чжоу Цинбаю, а сама пила куриный суп без мяса, но Чжоу Цинбай уговорил ее съесть куриное крылышко.

***

Летний сбор урожая занял около полумесяца.

Хотя он был не таким утомительным, как осенний, надо сказать, что это все еще была тяжелая работа. Старший брат, второй брат и третий брат — все похудели.

Отец Чжоу и мать Чжоу тоже изрядно помучились.

Они теперь постоянно варили суп из бобов мунг, как у четвертой невестки, так что смогли избежать теплового удара. По правде говоря, вкус их супа из бобов мунг нельзя было сравнить с таковым у Линь Цинхэ, так как старшая невестка не добавляла туда сахар.

Кроме того, еда в семье старого Чжоу была не так хороша, как в семье Линь Цинхэ.

После такого летнего урожая Чжоу Цинбай был просто измотан. Но, к счастью, не похудел и не испытывал болей.

Тоже самое касалось и Дава с Эрва. Их тела были превосходны.

Как только летний урожай закончился, Линь Цинхэ вздохнула с облегчением.

После сбора начался новый раунд работы на ферме. Однако в это время работники могли прийти в полдень домой и отдохнуть.

В отличие от времени летнего сбора урожая, где на еду отводилось всего 30 минут и после еды у работников оставалось время вздремнуть только чуть больше десяти минут, прежде чем снова отправиться на поле.

Это было смертельно утомительно.

***

Чжоу Цинбай помог Линь Цинхэ заполучить все учебные материалы, которые она хотела.

Хотя девушка не занималась уже много лет, сейчас ей было нетрудно снова взяться за это.

Чжоу Цинбай получил образование в армии. Линь Цинхэ в основном читала сама, и лишь изредка останавливалась и притворялась, что спрашивает его.

Главной целью этого спектакля было показать Чжоу Цинбаю ее успехи в учебе, чтобы у него не возникло никаких сомнений. И теперь он был свидетелем ее прогресса.

Внешне Чжоу Цинбай был спокоен, но в глубине души он был удивлен, потому что обнаружил, что процесс обучения его жены был действительно быстрым. Иногда он слышал ее шепот во сне по ночам. Это были отрывки прочитанных текстов. Это было слишком ошеломляюще.

***

После распределения продуктов питания этого летнего урожая семья Линь Цинхэ получила много средств.

Чжоу Цинбай заработал 10 рабочих баллов, и его доля, естественно, была щедрой. Кроме того, дома было две свиньи.

С начала мая Дава ходил кормить свиней, чтобы заработать рабочие баллы.

Линь Цинхэ тоже хотела этим заняться, но у нее уже были дома две свиньи, которых надо было кормить.

Из-за того, что ее семье на этот раз досталось много припасов, не было необходимости покупать дополнительную еду.

Линь Цинхэ просто вытащила еще немного продуктов из пространства, и этого было в основном достаточно.

Что касается двух огромных свиней дома, то они были выращены превосходно.

Мать Чжоу была очень удивлена, когда пришла навестить внуков в прошлый раз.

Она не рассказывала об этом другим. Линь Цинхэ велела ей ничего не говорить, потому что на их заднем дворе было слишком много кур.

Следовало бы сначала подождать, пока они зарежут кур, оставив только допустимое количество, и только потом можно будет рассказать о свиньях. Потому что если секретарь сельской общины захочет приехать, чтобы понаблюдать за свиньями, лишние куры могли бы стать проблемой.

П.р.: Напомню тем, кто забыл. Ранее упоминалось, что в семье может быть определенное количество кур, рассчитываемое исходя из количества человек, живущих в доме. При этом цыплят разрешалось иметь неограниченное количество, потому что они часто погибали.

Зерно было собрано почти полмесяца назад, и до того, как погода стала мрачной, были посеяны семена для нового урожая. Потом пошел дождь.

Даже у Чжоу Цинбая было счастливое лицо, потому что дождь сэкономил много усилий. Не нужно было вручную поливать, и казалось словно сам Бог обеспечивал их едой.

Линь Цинхэ училась дома и братья тоже.

Хотя до нового введения вступительных экзаменов в колледж оставалось еще семь лет, ей было скучно, и она могла потратить просто больше времени на обучение.

Сначала Линь Цинхэ хотела сшить какую-нибудь одежду, но передумала. У всей семьи в основном было по три или четыре комплекта одежды, которые можно было надеть. В ту эпоху того определенно было достаточно, даже больше чем нужно.

***

Как только дождь прекратился, второй брат и третий брат пришли, чтобы позвать Чжоу Цинбая. Они хотели поймать рисового угря и вьюна.

Чжоу Цинбай схватил ведро и последовал за ними. Чжоу Дава и Чжоу Эрва немедленно заявили, что следуют за ними. Саньва тоже хотел пойти.

Линь Цинхэ повернулась к Чжоу Цинбаю, спрашивая его, и тот одобрил:

— Давайте все пойдем.

Итак, трое братьев были вне себя от радости, слезли с кана и отправились вместе со своим отцом.

Линь Цинхэ продолжала самостоятельно учиться.

В это время третья невестка привела Чжоу Дундуна в гости. Когда она увидела, что Линь Цинхэ учится и читает, она удивилась:

— Ты учишься сама?

Самая трудная часть — уговорить Чжоу Цинбая — была пройдена. А что о ней думают другие люди, такие как третья невестка, Линь Цинхэ было все равно.

— Сейчас есть много свободного времени. Сидеть дома целый день скучно, вот я и попросила Цинбая принести мне несколько книг для чтения, — объяснила Линь Цинхэ.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Ты написала эти слова? — третья невестка быстро пролистала несколько листов и с потрясенным выражением лица обратилась к своей четвертой невестке.

Подчерк был красивым и аккуратным.

— Я написала это небрежно, — рассмеялась Линь Цинхэ. Это были ее письменные заметки, которые уже были пересмотрены.

На других листах был записан текст после запоминания.

— Я не знала, что ты так хорошо умеешь писать. Так потрясающе, — третья невестка не могла удержаться, чтобы не восхититься Линь Цинхэ.

Поскольку третья невестка только некоторое время посещала занятия по грамоте, слов, которые она знала, было очень мало, не говоря уже о их написании.

— Раньше моя успеваемость была хорошей. Однако у меня не было выбора. Моя семья не позволяла мне учиться, вместо меня учился мой второй брат — белоглазый волк, — сказала Линь Цинхэ.

Преовосходство мужчин над женщинами было распространенным явлением во многих районах сельской местности страны.

— Но сейчас учиться бесполезно, — заметила третья невестка.

— Я знаю, что это бесполезно, но читать книги приятно. Люди, которые читают больше, будут умными, — сказала Линь Цинхэ.

Третья невестка чувствовала, что ее четвертая невестка была умной не без причины. Только посмотрите, какой она была прилежной. Даже будучи матерью троих детей, она не забывала учиться.

— Третья невестка, не упоминай об этом на улице. Мне достаточно почитать самой. Если станет известно, что я занимаюсь самообучением дома, люди будут смеяться, — попросила Линь Цинхэ.

— Я не скажу. Но учиться — это славное дело, кто будет смеяться над тобой? — пообещала третья невестка.

— Эти мелочные люди, — улыбнулась Линь Цинхэ.

Третья невестка вспомнила вечно недовольное лицо второй невестки и замолчала.

Линь Цинхэ некоторое время наблюдала за Чжоу Дундуном и ухмыльнулась:

— Маленький Дундун так быстро растет. В прошлом году он был совсем маленьким. В этом году он уже может сидеть.

— Дети все такие. Разве Дава не был таким же? В этом году он стал намного больше, и даже его сверстники в деревне не такие высокие, как он, — прокомментировала третья невестка.

Линь Цинхэ сказала со смехом:

— Он очень непослушный. В середине своей домашней работы он увидел, как его отец пошел ловить угря, и сразу же убежал со своими двумя младшими братьями.

Поговорив некоторое время о детях, невестки стали болтать на другие темы. Затем третья невестка отвела Чжоу Дундуна домой.

Конечно, Линь Цинхэ, приняла ее хорошо у себя дома. Она сорвала несколько помидоров, нарезала их на тарелке, посыпала сахаром и подала в качестве угощения. Это была очень хорошая закуска для гостей.

***

Чжоу Цинбай вывел своих троих детей и вернулся почти вечером.

Братья и Чжоу Цинбая были все в грязи.

Линь Цинхэ было все равно, так как одежду стирал Чжоу Цинбай. В такую погоду было нелегко высушить белье, но, к счастью, оставалась запасная одежда, так что Линь Цинхэ не злилась.

Если бы это она должна была стирать белье, то братья не смогли бы избежать хорошего скандала.

Чжоу Цинбай принес трех больших рисовых угрей и множество вьюнов.

В течение этого сезона, будь то рисовый угорь или вьюн, оба были очень толстыми. И вкус тоже был безупречен.

Угря не нужно было отмачивать в воде, в то время как вьюну это было необходимо. Поэтому угря сразу же потушили на ужин.

Чжоу Цинбай после рисового угря был немного возбужден. После этого Линь Цинхэ испытала несколько хороших проблем со счастьем.

Другого выхода не было, ах! Это время было слишком долгим, поэтому она сильно вспотела. Потеть в такую жаркую летнюю погоду было неудобно.

Но когда она пожаловалась, у Чжоу Цинбая было невинное выражение лица. Он ничего не мог сделать со своей высокой выносливостью, поэтому это заняло много времени. Линь Цинхэ просто оставалось продержаться так долго.

Девушка усмехнулась, и потянула мужчину за щеки. Становилось все более и более очевидным, что этот человек был чернобрюхим.

Чжоу Цинбай обнял свою жену, полный удовлетворения.

Поначалу, выйдя на пенсию так рано, он очень растерялся, потому что ему очень нравилась армия. Это была его мечта. Но он ничего не мог поделать со своим отстранением, так как же могло его сердце чувствовать себя комфортно?

Но теперь он совсем не жалел о том, что вернулся в такой дом, как этот.

Обнимая свою жену, Чжоу Цинбай чувствовал себя очень довольным своей нынешней жизнью. Он даже винил себя за то, что пренебрегал Линь Цинхэ ранее.

Его жена была замечательной, супер замечательной. Поскольку он не лелеял ее раньше, в будущем он будет дорожить ею еще больше.

— Жена, давай сделаем это снова, — Чжоу Цинбай снова хотел полюбить свою жену.

Прежде чем Линь Цинхэ успела возразить, он втянул ее в новый круг бурных волн и заставил проснуться поздно на следующий день.

***

Лето было жарким, и это было хорошо для созревания фруктов.

Новый раунд работы начался после того, как дождь прекратился.

Линь Цинхэ взяла Эрва и Саньва вместе с собой в уездный город, когда поехала продавать накопившееся за период дождей мясо.

Она дала детям по фруктовому мороженному у входа в торговый зал и приказала Эрва хорошо заботиться о Саньва.

Эрва пообещал, что не потеряет из виду своего брата.

Линь Цинхэ также знала, что он умен, но ему было всего четыре года. Линь Цинхэ связала двоих братьев вместе веревкой на талии и велела Эрва присмотреть за велосипедом и братом И только после этого отправилась продавать свинину.

Из-за беспокойства за братьев Линь Цинхэ вернулась через полчаса, вся в поту.

Братья послушно сидели на месте. Линь Цинхэ почувствовала облегчение, но в то же время не могла не огорчиться.

— Пойдем, следуйте за мамой в кооператив спроса и предложения. Я куплю вам сухого солодового молока, — позвала детей Линь Цинхэ.

Эрва и Саньва, увидев, что она вернулась, взволнованно пошли вместе со своей матерью.

Братья были симпатичными. Что касается ауры и внешности Линь Цинхэ, то об этом не стоило и говорить. Поэтому, когда мать и сыновья вошли, у продавцов загорелись глаза.

Покупки Линь Цинхэ были совершенно необычными: сухое солодовое молоко, конфеты белого кролика, красные финики, сушеные драконьи глаза и тому подобное. Особенно когда она сразу купила большой арбуз весом в шесть фунтов.

От этих вещей у Эрва и Саньва потекли слюнки.

Они уже ели все, что купила Линь Цинхэ, так что в этом не было ничего необычного. Но большой арбуз, они никогда не пробовали раньше!

Линь Цинхэ не ушла сразу после покупки этих вещей. Она привела Эрва и Саньва в торговый центр, чтобы пройтись по магазинам, и купила кое-какие школьные принадлежности.

После того, как все было куплено, Линь Цинхэ забрала двух своих сыновей и эти материалы домой.

— Мама, ты приведешь нас в следующий раз? — спросили Эрва и Саньва, сидя на передних сидениях.

Братья сидели на специально изготовленных детских сиденьях, которые нарисовала Линь Цинхэ, а затем Чжоу Цинбай нашел плотника, чтобы сделать их.

Линь Цинхэ было не по себе, когда дети сидели сзади, так как они были слишком малы.

— Я посмотрю на то, как вы, братья, будете себя вести, — Линь Цинхэ подняла бровь.

— Мы все будем послушны, — тут же заверил Чжоу Эрва.

— Буду умницей, скушаю арбуз, — Чжоу Саньва тосковал по арбузу.

Мать и сыновья вскоре добрались до дома. Они не стали обедать по приезду, потому что Чжоу Цинбай еще не закончил работу, а Дава еще не закончил школу.

Придется подождать, пока они вернутся, прежде чем садиться есть.

Хотя было бы приятнее съесть арбуз после охлаждения в колодезной воде, Линь Цинхэ не стала его класть в колодец, так как дети были еще маленькими.

— Мама, мы обязательно должны ждать, пока отец и старший брат вернутся, чтобы поесть? — Эрва с тоской посмотрел на большой арбуз.

— А если тебя однажды не будет дома и там будет вкусная еда, мы съедим ее первыми, не дожидаясь тебя. Тебе это понравится? — приподняла бровь Линь Цинхэ.

Эрва покачал головой и стал спокойно ждать отца и брата.

Саньва играл с большим арбузом на коврике.

Поскольку они не могли съесть большой арбуз, Линь Цинхэ дала детям по помидору.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Дава вернулся домой первым.

Добравшись до дома, он схватил заднюю корзину и отправился собирать траву для свиней со своими другими маленькими друзьями в деревне.

Это приносило детям дополнительные рабочие баллы.

Дава, который сознавал, что является вторым мужчиной в семье, каждый день после школы собирал корзину травы для свиней.

У Дава хватило времени только на то, чтобы отдать школьный рюкзак Эрва, чтобы тот помог ему отнести его в дом, и он не услышал, как Эрва сказал, что мама купила огромный арбуз, поэтому лучше не ходить за травой.

Ребенок был очень ответственным, поэтому Линь Цинхэ теперь не слишком им управляла. Она позволила ему решать некоторые вещи самостоятельно.

Это также было сделано для того, чтобы воспитать его независимость.

На ужин была приготовлена простая еда: тушеные свиные ребрышки с картофелем, суп и булочки из кукурузной муки.

Когда Чжоу Цинбай ушел с работы, Дава тоже вернулся.

Поэтому они сначала поужинали.

Что касается арбуза, то это была закуска после еды.

— Мама, почему ты купила такой большой арбуз? — глаза Дава заблестели.

— Если бы я не купила большой, как этого могло быть достаточно для нашей семьи, чтобы от души полакомиться? — сказала Линь Цинхэ.

Арбуз был одним из ее любимых блюд. Она спросила Чжоу Цинбая, и, оказалось, тот тоже любил его. Арбуз в 6 цзиней был в самый раз, это было не слишком много.

Более того, сейчас пока дети еще маленькие, его было достаточно. А когда они порастут — потребуется два таких арбуза.

После ужина братья принялись катать арбуз.

Ужин был в шесть.

В семь Линь Цинхэ попросила Чжоу Цинбая разрезать арбуз, а затем разделила его между всеми.

Так совпало, что мать Чжоу подошла и увидела, как семья жует арбуз. Она вздохнула, подумав о том, какой шокирующей была жизнь семьи четвертого.

Такая жизнь стоила больших денег.

— Саньва, дай кусочек своей бабушке, — сказала Линь Цинхэ.

Саньва схватил кусок арбуза и протянул его своей бабушке. Теперь этот маленький сопляк мог понимать слова людей и мог ясно выражаться.

Мать Чжоу получила кусочек арбуза и упомянула:

— Я только что услышала, что третья невестка вашей материнской семьи родила.

Линь Цинхэ на мгновение застыла, затем ее мозг отреагировал, это была жена третьего брата Линь. Когда она вернулась перед Новым годом, она не знала, что третья невестка Линь была беременна.

Несмотря на то, что у нее не сложилось хорошего впечатления о третьей невестке Линь, ей все еще очень нравился третий брат Линь. Нужно придать уважения лицу Будды, даже если это лицо монаха, поэтому Линь Цинхэ кивнула:

— Я посмотрю, как там дела, после того, как мой брат приедет с радостными новостями.

Арбуз был очень вкусным. На вкус, по мнению Линь Цинхэ, он был средним, в то время как дети, очевидно, были им довольны. Даже Чжоу Цинбай тоже наслаждался этим.

— В следующий раз, когда я поеду в окружной город, я куплю еще один, — пообещала Линь Цинхэ.

Братья радостно зааплодировали.

Хотя было уже семь часов, небо все еще не потемнело, поэтому дети вывели Фей Ина на прогулку.

Линь Цинхэ знала, в чем дело, не спрашивая, поэтому не вмешивалась.

Детям было полезно иметь маленькое хобби.

— Устал? — спросила Линь Цинхэ, повернувшись к Чжоу Цинбаю: — Ты хочешь, чтобы я сделала массаж?

Чжоу Цинбай не устал, но это не мешало ему наслаждаться услугами своей жены. Теперь, когда троих детей не было дома, он с готовностью позволил ей сделать массаж.

Линь Цинхэ уже знала, что у него есть мышцы. Но только когда она надавила, то обнаружила, что плоть была действительно жесткой.

— Трудно, — Линь Цинхэ сдалась после двух нажатий.

Это было слишком трудно массировать.

Чжоу Цинбай ухмыльнулся и заключил жену в объятия.

В такой жаркий день Линь Цинхэ не возражала против жарких объятий и села на мужчину. Вдыхая освежающий запах его тела после купания, она сказала:

— Этот аромат мыла довольно приятный.

Он использовал мыло, которое она покупала для купания и для стирки. После одной стирки можно было удалить даже небольшое количество жира и грязи. Оно было эффективно в использовании.

— Ты думаешь, я трачу много денег? Думаешь, я беспутная женщина? — Линь Цинхэ обняла его за шею и уставилась на него, приподняв брови.

Чжоу Цинбай покачал головой:

— Нет.

Его жена делала это ради семьи, не будучи неосмотрительной и расточительной.

— Я тут подумала, когда у нас будет время съездить в столицу и посмотреть?

— Почему ты хочешь поехать в столицу? — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

— Просто любопытно. Великая стена, Императорские ворота, легендарные строения, — рассмеялась Линь Цинхэ.

Она не знала, сколько раз уже была там. Но для людей этой эпохи было очень важно поехать в столицу.

— В данный момент это невозможно. В конце концов, снаружи все неспокойно. Подожди и увидишь, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ просто хотела упомянуть об этом, поэтому сменила тему:

— Есть ли на этой стороне что-нибудь похожее на нефрит?

— Это все старые капиталистические феодальные объекты, — заявил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ: «…»

Она понимала обстановку, в которой рос этот человек с детства, поэтому сказала:

— Тогда забудь об этом.

Чжоу Цинбай понял, что его жена хочет такого, поэтому он решил найти время, чтобы посоветоваться со своим старым другом. Если не будет проблем, он принесет ей немного.

— Можно мне сегодня вечером? — спросил Чжоу Цинбай, поглаживая ее тонкую талию.

Но когда она встретилась с ним взглядом, Линь Цинхэ была крайне смущена, так как тот серьезно спрашивал ее:

— Разве ты не устал после рабочего дня?

— Я не устал, — просиял Чжоу Цинбай. Он понял, что она имела в виду, и поцеловал ее в щеку.

Дава и его братья вышли прогуляться минут на десять, а затем вернулись. Вернувшись, они, как обычно, сделали домашнее задание, а затем приготовились ко сну.

***

Чжоу Цинбай «поел», и Линь Цинхэ, которую «съели», в конце концов была измотана.

— Ты работаешь в поле целый день, каждый день. Как только ты приходишь домой, ты продолжаешь работать. И у тебя все еще есть эта энергия, — слабо выразила разочарование Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай хрипло сказал:

— Если ты хочешь, я могу продолжить.

Линь Цинхэ оттолкнула его в сторону. Чжоу Цинбай усмехнулся и притянул жену в свои объятия. Он обмахнул свою жену веером, а затем лег спать.

***

Теперь погода была по-настоящему знойной, Линь Цинхэ часто готовила суп из бобов мунг. Каждый вечер после семейной трапезы и отдыха они выпивали миску сладкого супа из бобов мунг.

Третий брат Линь пришел с радостной новостью через полмесяца.

Линь Цинхэ отругала его:

— Прошло много времени с момента рождения, почему ты пришел сюда только сейчас?

— Какое-то время было занято, мне пришлось помогать по дому, — кротко улыбнулся третий брат Линь.

— Поторопись и выпей эту миску супа из бобов мунг. Только посмотри на себя, ты так измучен, что скоро превратишься в скелет, — нахмурилась Линь Цинхэ.

Третий брат Линь действительно был слишком худым. Он был ростом метр семьдесят пять, что в ту эпоху не было слишком низким, но было неизвестно, достигал ли он хотя бы ста десяти цзиней в весе. Он был слишком худым.

— Ты слишком преувеличиваешь, сестра, — третий брат Линь улыбнулся, но выпил суп из бобов мунг.

После супа на его лице отразилось удовлетворение. Этот сладкий суп из бобов мунг был действительно вкусным.

Линь Цинхэ зачерпнула для него еще одну миску. Третий брат Линь немедленно отреагировал:

— Сестра, с меня хватит.

— Чего достаточно? Одна чаша для такого большого мужчины? В этом горшке еще много чего осталось, — утверждала Линь Цинхэ.

Она заставила третьего брата Линь выпить еще тарелку супа из бобов мунг, а сама вошла и достала немного свинины.

Она отдала цзинь свиного брюшка и два цзиня ребер. Это были вещи из ее личного пространства.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Вдобавок ко всему, она зачерпнула две банки коричневого сахара.

Дома было два цзиня красных фиников, она также выделила один цзинь брату. Их оставшихся фиников, Линь Цинхэ планировала сделать начинку для булочек.

Линь Цинхэ отсыпала полцзиня порошка из панциря креветок и взяла один цзинь яиц.

Как только эти вещи были вынесены, третий брат Линь сразу же спросил:

— Сестра, что ты делаешь?

— Я совершенно ясно представляю себе природу этих двух стариков. В прошлый раз твоя жена родила дочь, а на этот раз она родила еще одну девочку. Эти двое определенно будут недовольны. Они всегда предпочитают мальчиков девочкам, так что твоя жена может забыть о хороших послеродовых ухаживаниях. Но насколько важен послеродовой уход для женщины? Я знаю, что ты, который когда-то уже был новоиспеченным отцом, понимаешь. Так ты все еще будешь отказываться от моего дара? — сказала Линь Цинхэ.

— Сестра, — глаза третьего брата Линь покраснели.

После того, как его жена родила эту дочь, его отец и мать не проявляли к ней никакого хорошего отношения, заставляя его жену несколько раз плакать во время послеродового периода.

Он хотел найти ей чего-нибудь поесть, но ничего не получил. Это заставило его почувствовать себя очень виноватым.

Однако чувство вины было слишком бесполезным, он не мог помочь своей жене и чувствовал себя жалким.

— Это еще только начало посевного периода. Ты все еще не закончил работу, так что возвращайся поскорее, — настаивала Линь Цинхэ.

— Хорошо, — третий брат Линь кивнул и сдержал слезы, которые вот-вот должны были пролиться.

Он не хотел причинять неприятности своей сестре, поэтому воспользовался этим временем, чтобы быстро вернуться.

На обратном пути он нес запасы в полиэтиленовом пакете.

Но даже в это загруженное время в деревне все еще оставались люди. Например, Ван Лин, которая до этого столкнулась в лобовую с Линь Цинхэ. Она была свидетельницей этого.

— Конечно же, она злая тварь. Это не заняло много времени, прежде чем она снова начала вливать все в свою семью по материнской линии! — холодно усмехнулся Ван Лин.

Ван Лин подождала, пока вторая невестка закончит работу, и подняла этот вопрос с ней.

— Ты не знаешь, сколько он забрал обратно. Я видела это своими глазами! — воскликнула Ван Лин.

— Ты действительно видела это? — мгновенно произнесла вторая невестка.

— Как я могу лгать? Я думаю, там точно были яйца! — кивнула Ван Лин.

Вторая невестка отправилась прямо домой, чтобы рассказать об этом старшей невестке.

Третья невестка также присутствовала, и как только она услышала это, она сказала:

— Вторая невестка, теперь мы две отдельные семьи. То, как она живет, не имеет к нам никакого отношения. Отдала она это своей семье по материнской линии или нет, эти вещи нам не принадлежат. Нам не нужно проповедовать.

Старшая невестка придерживалась той же точки зрения, произнесла:

— Они уже отделились. Цинхэ там — главная, давай не будем говорить слишком много.

Вторая невестка считала, что две ее невестки были подкуплены женой четвертого. Только посмотрите, они все стояли на стороне жены четвертого!

Вторая невестка направилась прямиком к матери Чжоу и сообщила эту новость.

Хотя мать Чжоу была действительно недовольна, она все еще разозлилась на свою вторую невестку и сказала:

— Где ты слышала сплетни? Если тебе нечего делать, тогда дай старой семье Чжоу больше внуков и сократи свои прогулки, чтобы поговорить с этими болтливыми добродушными женщинами!

Лицо второй невестки на какое-то время вспыхнуло зеленым и белым. Она быстро объяснила:

— Мама, я просто думала от имени четвертого шурина, так как вся семья лежит на его плечах. Теперь он должен помогать своей жене содержать братьев ее семьи по материнской линии. Разве это нежелание раздавить четвертого шурина до смерти?

Эти слова запечатлелись в сознании матушки Чжоу.

Однако мать Чжоу не осмелилась искать Линь Цинхэ. Она поговорила наедине со своим младшим сыном Чжоу Цинбаем. Видя, как устал ее младший сын после работы, сердце матери Чжоу разбилось.

— Четвертый, тебе не нужно работать до изнеможения, время от времени делай перерыв.

— Мама, я в порядке, — заговорил Чжоу Цинбай. — Ты пришла за чем-то?

— Сегодня пришел третий дядя Дава из старой семьи Линь. Я слышала, что твоя жена много чего отдала ему. Достаточно ли у вас еды дома? — упомянула Мать Чжоу.

— Третья тетя Дава родила и находится в послеродовом периоде. Это правильно — делиться некоторыми вещами, — кивнул Чжоу Цинбай.

Его жена признавала только своего третьего брата со стороны старого Линя, остальных она оттолкнула.

— Да, это правильно, но самое большее — порция яиц. Я слышала, что она много отдала им, — Мать Чжоу продолжила: — Это раньше ты отправлял им каждый месяц несколько десятков юаней в виде пособий, и вся семья полагалась на тебя — это нелегкое бремя.

Она, конечно, не осмелилась сказать эти слова Линь Цинхэ, даже когда та была вежлива с ней. Только потому, что она была матерью Чжоу Цинбая, Линь Цинхэ иногда посылала Дава доставлять некоторые вещи, когда они получали что-то хорошее.

Но если бы мать Чжоу захотела вмешаться в жизнь Линь Цинхэ и навязать ей свои правила, Линь Цинхэ никогда бы этого не позволила.

Как только она вмешается, ссора будет неизбежна.

Это было не то, что хотела увидеть мать Чжоу, поэтому вместо этого она поговорила с Чжоу Цинбаем наедине.

— Мама, моя жена знает, что делает, тебе не нужно беспокоиться о нас. Разве мы сейчас плохо живем? — заверил ее Чжоу Цинбай.

— Сейчас у тебя все хорошо, и разве это не стоит денег? Когда все деньги будут потрачены, разве вы не будете нуждаться? Дава и братья растут, когда они станут старше, разве им не понадобятся деньги, чтобы, например, жениться? — заметила матушка Чжоу.

— Моя жена сказала, что нет необходимости заботиться о детях. Когда дети вырастут, они смогут просто заработать их сами, — Чжоу Цинбай сказал это со смехом в глазах.

Первоначальные слова его жены были:

— До того, как мальчики поженятся, еще много времени. Кроме того, когда ты женился на мне, разве ты не полагался на себя? Наш дом был построен на твои деньги. Ты можешь это сделать, значит и твои сыновья тоже могут это сделать. Отец-тигр не родит щенков, так что нам не нужно беспокоиться об этом.

Одной фразой она похвалила его и его сыновей.

Матушка Чжоу громко вздохнула. Увидев такого ее сына, она поняла, что он был приручен своей женой, так как же у него могла быть способность думать?

В крестьянских хозяйствах кто не откладывает деньги на экстренные нужды? С такими привычками тратить деньги, как они могут жить правильно?

***

Мать Чжоу вернулась к себе, а Чжоу Цинбай пошел домой.

Линь Цинхэ подняла брови, когда увидела, что он вернулся:

— О чем мама говорила с тобой? Зачем действовать так скрытно и прятаться снаружи, чтобы что-то обсудить?

— Ничего серьезного, — покачал головой Чжоу Цинбай.

— Неужели визит моего третьего брата дошел до ушей матери через кого-то? Мама пришла за тобой, чтобы напомнить мне, что теперь, когда нет фиксированного дохода каждый месяц, как раньше, нужно жить более осмотрительно. На тебя давит вся семья, и ее старое сердце болит за тебя, младшего сына? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай взглянул на свою жену. Даже несмотря на то, что она этого не слышала, его жена в основном повторила то, что сказала его мать.

— Правильно.

Линь Цинхэ бросила на него быстрый взгляд.

— Жена, ты глава нашей семьи, — серьезно посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

— Вот так-то лучше, — хмыкнула Линь Цинхэ, заметив, насколько он тверд.

Что касается вещей, подаренных ее третьему брату, она не собиралась ничего объяснять.

— Если мама снова придет спросить тебя, просто скажи ей, что ей не нужно так сильно беспокоиться, и у нашей семьи все хорошо, — заявила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай знал, что его жена, должно быть, недовольна тем, что его мать вмешивается в их семейные дела.

Но он был из тех людей, которые не знали, как объяснить свою позицию, поэтому он мог только торжественно смотреть на свою жену.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Линь Цинхэ вышла, покачивая бедрами.

Зайдя на кухню, она продолжала вырезать красные финики. Она разрезала их ножницами на маленькие лепестки и удалила семя. Затем использовала их для приготовления булочек с красными финиками.

Что касается матушки Чжоу.

Несмотря на то, что Линь Цинхэ выразила понимание, она не одобрила это.

Они уже разошлись, так что даже если она заботится о них, должен быть предел.

Разве не надоедает каждый день слушать нытье?

Любая другая семья, возможно, они не увидели бы этого таким образом и были бы благодарны матери Чжоу за то, что она так беспокоилась об их семье.

Однако Линь Цинхэ не нужна была такая доброта.

Она была хозяйкой своей семьи и делала все, что ей заблагорассудится. Если что-то было не так, Чжоу Цинбай мог ее поправить. Но посторонним это абсолютно не позволено.

Это было главным для нее как главы семьи.

Так что в последующие дни, какие бы вкусные блюда ни были приготовлены дома, они никогда не доставлялись старой семье Чжоу.

***

— Я проходил сегодня мимо. И видел, как Дава и его братья ели булочки. Они сказали, что это были булочки с красными финиками, и что они очень вкусные, — упомянул второй брат.

Он не нарочно сеял беспорядок. Это был просто случайный комментарий.

Отец Чжоу не обратил на это никакого внимания, в то время как мать Чжоу промолчала.

— Я предполагаю, что их было немного, и это было новое удовольствие для Дава и его братьев, — высказалась третья невестка.

— Почему они не прислали порцию нового угощения для отца и матери? — приподняла бровь вторая невестка.

— Они отделились, и должны жить там своей жизнью, — улыбнулась старшая невестка.

Поев, они вернулись в свои комнаты.

Третий брат спросил с неловким выражением лица:

— Что происходит?

Третья невестка фыркнула:

— Это вторая невестка. Она рассказала матери о том, что жена четвертого дала что-то своему третьему брату. Мать стала несчастной. Она, вероятно, пришла, чтобы дать какие-то наставления. Поэтому жена четвертого ничего не выделила старшим.

— Ха, они уже съехали. Неважно, что делает жена Цинбая, это не имеет никакого отношения к нашей стороне, ах. За что мама собирается ее критиковать? — сказал третий брат.

— Мать всегда благоволила четвертому деверю, и теперь все семейное бремя лежит на плечах четвертого деверя. Мать определенно не согласна на то, чтобы жена четвертого содержала свою семью по материнской линии, — указала третья невестка.

***

Старший брат тоже обсудил это со старшей невесткой, когда они вернулись в комнату.

— Жена второго создавала проблемы. Почему она рассказала об этом маме? — сказала старшая невестка.

Старший брат ответил:

— Мама тоже любопытна. Она знает, значит, она знает. Семья уже разделилась, что бы там ни случилось, это не имеет никакого отношения к нам. Так почему она всегда ходит туда и изводит их?

— Кто знает, — беспечно ответила старшая невестка.

***

Что касается второй невестки, то она наградила второго брата объятием и поцелуем, как только они вошли в комнату. У второго брата был взгляд полный отвращения:

— Что ты делаешь?

— Что, ты испытываешь ко мне отвращение? — тут же сверкнула глазами вторая невестка.

Второй брат скривил губы и подумал:

— Если бы ты была похожа на жену четвертого, я был бы рад всем поцелуям. Но посмотри на свое собственное лицо, как оно может быть сравнимо с лицом жены четвертого.

П.р.: Теперь понятно откуда растут ноги у этого противостояния между Линь Цинхэ и второй невесткой.

Кстати об этом, обычно, когда мужчины разговаривали наедине, они говорили о жене четвертого. Конечно, второй брат слушал это молча. Он не осмеливался высказываться по этому поводу.

Все они говорили, что старший четвертый был благословен.

Второй брат также чувствовал, что его четвертому брату повезло.

Видите, как хорошо жена четвертого заботилась о нем после того, как он вернулся?

Второй брат даже слышал, что она творчески подходила к приготовлению пищи.

Он также видел это собственными глазами во время сбора урожая этим летом. На обед у них были булочки с белым мясом, или весенние блины, или жареные клецки. Самое простое — булочки из кукурузной муки. Но на даже их подавали с коробкой для завтрака, полной блюда с большим количеством мяса для четвертого брата.

После шумного летнего сбора урожая, кто не стал тощим от усталости, за исключением старшего четвертого?

И не только это. Четвертый брат явно был хорошо накормлен, что заставляло второго брата завидовать ему.

П.р.: Ну вы же понимаете, что тут идет речь о еде в постели?

— Я спрашиваю, о чем ты думаешь? — произнесла вторая невестка.

— Ничего, о чем еще я могу думать, — второй брат вздохнул: — Я не знаю, когда наша семья приготовит что-нибудь вкусненькое.

Проходя мимо дома четвертого, он хотел зайти и стащить что-нибудь поесть. Наблюдая за тем, как вокруг детских булочек с красными финиками, источающими сладкий аромат, собралось много детей, он в конце концов слишком смутился, чтобы войти.

— Наша мать живет скромно. Сегодня не особенный день, так что не думай об этом, — махнула рукой вторая невестка.

В это время вошел их сын и сказал, что у старшего брата Дава и других снова было вкусное угощение, и он тоже хотел бы его съесть.

Сына второй невестки звали Чжоу Ся. Он был примерно того же возраста, что и Эрва. Он был старше старшего сына старшей невестки Чжоу Яна, потому что у старшей невестки первыми родились дочери.

— Съесть что? Почему бы не пойти и не стать сыном их семьи, — выругалась вторая невестка.

— А мне можно? — глаза Чжоу Ся загорелись еще больше.

Второй брат засмеялся:

— Сынок, у тебя нет такой жизни. Давай съедим блинчики из кукурузной муки дома.

Лицо его сына вытянулось.

Он действительно хотел быть сыном четвертого дяди и четвертой тети.

Старший брат Дава каждый день получал вкусную еду. Это было либо мясо, либо лапша, либо белые булочки. Кроме того, Дава и его братья ели конфеты «Белый кролик», сухое солодовое молоко и огромный арбуз!

Их жизнь была такой блаженной. Он также хотел быть сыном своего дяди.

Не только Чжоу Ся завидовал Дава и его братьям. Чжоу Ян, сын старшей невестки, тоже был завистлив. То же самое с дочерью третьей невесткой Чжоу Уни.

Они принадлежали старой семье Чжоу.

В деревне были и другие дети. Как только стало известно о булочках, кто не почувствовал себя завистливым?

Дети слышали, как взрослые говорили, что мать Дава не знает, как жить, но они чувствовали, что в мире нет матери, которая могла бы жить более правильно, чем мать Дава и его братьев.

Если бы она была их матерью, насколько это было бы хорошо?

***

Линь Цинхэ не знала, что она стала самой идеальной матерью в глазах детей в деревне.

На этот раз она только экспериментировала над булочками с красными финиками и не ожидала, что все получится так хорошо. Ей это нравилось.

Сейчас красные финики были недешевыми, но они будут намного дешевле, когда появится новый урожай. В это время она сможет купить побольше фиников, чтобы сделать булочки. Она никогда раньше не думала о том, чтобы приготовить булочки с красными финиками.

Как только Чжоу Цинбай вернулся с работы, он отправился на рыбалку за рисовым угрем. Он поймал вьюна, поймал рыбу и креветок. Даже улитку он принес домой.

Кулинарные навыки его жены были превосходны, и эти вещи могли стать восхитительными блюдами в руках его жены.

— Если я в следующий раз поеду в уездный город, я принесу тебе бутылку вина Маотай. Это вино очень подходит к этому блюду — сказала Линь Цинхэ, поджаривая улитку.

Чжоу Цинбай просиял:

— В следующий раз, когда ты купишь бутылку вина, давай выпьем его вместе?

— Хорошо, — приподняла бровь Линь Цинхэ.

В это время угорь тоже был очень жирным и вкусным. Важно было то, что все это время он жил в свободной чистой среде. В нем было много питательных веществ.

Если бы Чжоу Цинбай не был так измотан работой на ферме, Линь Цинхэ посылала бы его каждый день ловить угря.

— Давай оставим вьюна на завтра. Иди купи соевый жмых и принеси немного тофу. Я приготовлю немного жареного тофу, — сказала Линь Цинхэ.

П.р.: Напомню, соевый жмых — это то, что остается после переработки соевых бобов. Поскольку даже эти остатки содержат много полезных веществ, Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай используют его для кормления свиней, но остальные жители деревни об этой фишечке не знают.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

***

Жизнь дома была спокойной.

Через семь или восемь дней Линь Цинхэ взяла с собой Эрва и Саньва в уездный.

Надо сказать, братья становились умнее день ото дня благодаря тому, что следовали за Линь Цинхэ в ее поездке.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Вскоре наступил сентябрь, и они вступили в сезон осени.

Осенний сбор урожая начался в конце этого месяца и продолжался вплоть до ноября.

Работы было очень много. Пришлось потратить сил в три раза больше, чем при сборе летнего урожая. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько мучительным был этот осенний сбор урожай.

Тем не менее Линь Цинхэ так и не вышла на поле.

С самого начала этого периода, который стартовал в конце сентября. Линь Цинхэ каждый день готовила обед и доставляла его.

Поскольку она сочувствовала тому, как тяжело приходится Чжоу Цинбаю, она взяла на себя всю домашнюю работу.

Даже свинарник Линь Цинхэ убирала до того, как Чжоу Цинбай возвращался домой. И когда он приходил, то видел вычищенные свинарник и курятник.

Что касается обеда, Линь Цинхэ исчерпала все свои творческие способности.

Большие булочки, булочки с жареным мясом или булочки из кукурузной муки с тушеным мясом.

Конечно, нельзя пропустить огромное количество блюд из овощей, таких как томатный суп и суп из зеленой фасоли.

Она приносила все это Чжоу Цинбаю.

Обед она доставляла на велосипеде.

Линь Цинхэ было наплевать на дом старого Чжоу. Даже когда старшая невестка предложила ей помочь донести обед, она без колебаний отказалась.

Каждая семья занималась своим делом. Чтобы не получить новую волну осуждения, проще было не иметь никаких совместных дел.

Да, Линь Цинхэ все еще злилась из-за того, что мать Чжоу совала нос в ее семейные дела. Она была не из тех, кто позволяет себя оскорблять, поэтому, естественно, она не желала заботиться о старой семье Чжоу.

Во время сбора урожая этим летом она отправляла порцию супа из бобов мунг или что-то в этом роде старой семье Чжоу. Но в этот осенний урожай та сторона не получила от нее ни единого кусочка.

Конечно, Линь Цинхэ также знала, что они могут быть недовольны этим, но какое это имеет отношение к ней?

Ее отношение было совершенно очевидным. Она отвечала за дела своей семьи, и никому другому не позволялось вмешиваться, даже если это была свекровь, мать Чжоу. Даже если ее намерения были хорошими, она должна была оставить их при себе.

Возможно, это звучит властно, но Линь Цинхэ была именно таким человеком.

Чжоу Цинбай, вероятно, тоже это чувствовал. Пока он пил суп из бобов мунг, он украдкой поглядывал на свою жену.

Линь Цинхэ прищурилась на него:

— Ты хочешь что-то сказать?

Прежде чем Чжоу Цинбай смог заговорить, Дава заговорил от имени своего отца:

— Мама, тебе нужно отправить немного дедушке и бабушке?

— Если в доме старого Чжоу хотят выпить супа, разве у них нет бобов мунг для приготовления? Поскольку они этого не сделали, это означает, что они не хотят пить, — равнодушно ответила Линь Цинхэ.

— Тогда вторая тетя определенно будет критиковать тебя, — заметил Эрва.

— Ну и что, если она будет критиковать! Если у нее хватит смелости прийти и сказать это мне в лицо, я определенно назначу ей хорошее наказание, — усмехнулась Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай почувствовал себя беспомощным.

— Быстро поешь и отдохни, как только закончишь, — приказала ему жена.

Чжоу Цинбай быстро прожевал свою еду. То же самое с Дава и Эрва. Поев, они втроем легли на нейлоновый полиэтиленовый пакет и задремали.

Время для отдыха было ограниченное, но они дремали, когда представлялась возможность.

Линь Цинхэ отвезла Саньва домой на велосипеде, прихватив с собой третью невестку.

Третья невестка посоветовала ей:

— Не держи так долго свою обиду.

Линь Цинхэ засмеялась:

— Что у меня за обида? У каждого своя жизнь, разве раньше не так было?

Третья невестка сказала:

— Раньше было раньше, сейчас есть сейчас. Теперь четвертый деверь тоже дома, а ты ведешь себя так, что у него на сердце становится не по себе.

Линь Цинхэ не ответила, но ее разум пробормотал:

— Как я заставляю Чжоу Цинбая чувствовать себя неловко?

Но третья невестка не дала особых объяснений. В конце концов, был разрыв в поколениях, и некоторые вещи невозможно было объяснить.

Расставшись с третьей невесткой, Линь Цинхэ вернулась домой. Как только она завела Саньва домой, к ее дому подошел городской образованный юноша.

— Четвертая невестка Чжоу, можешь одолжить мне велосипед? Я иду на поле. Четвертый старший брат Чжоу с детьми вернутся на нем вечером.

Линь Цинхэ нахмурилась:

— Кто ты?

— Меня зовут Чэнь Шань, городской образованный юноша из города Цзинь. Пожалуйста, позаботься обо мне, четвертая невестка Чжоу, — городской образованный юноша, Чэнь Шань, мягко улыбнулся.

Лицо Линь Цинхэ не изменилось, в то время как ее сердце было удивлено. Оправившись от шока, она усмехнулась.

— Чэнь Шань?

Разве это не тот подонок, который соблазнил первоначального владельца в изначальном сюжете?

Неудивительно, что в жизни встречи случаются повсюду. Она наткнулась на него сейчас!

— Образованный юноша Чэнь, до сегодняшнего дня мы никогда не встречались, и ты все еще осмеливаешься приходить и одалживать у меня велосипед. Кто дал тебе такое лицо? Ты думаешь, что ты такой удивительный, потому что ты образованный юноша из города Цзинь? — рассмеялась Линь Цинхэ, но ее слова насмехались над юношей.

«Подонок посмел подойти ко мне и притвориться элегантным?»

Однако Чэнь Шань смог сохранить свою грацию и взгляд:

— Четвертая невестка Чжоу говорит так, словно дискриминирует нас, городскую образованную молодежь, которая приехала в сельскую местность и ничем не отличается от всех деревенских.

— Это можно назвать дискриминацией. Просто не все люди заслуживают лести. Конечно, нельзя отрицать, что большинство людей из образованной молодежи хороши. Но среди них оказался какой-то ленивый бродяга, который до сих пор никогда не ходил на работу! — усмехнувшись, Линь Цинхэ повернулась вместе с Саньва и ушла.

Хотя ей хотелось доставить еще больше неприятностей, она не должна была переусердствовать и показывать свое истинное лицо, так как трое ее детей были еще молоды.

— У тебя такая прекрасная кожа. И ты вышла замуж за такого грубого деревенского жителя. Будет время, когда ты пожалеешь об этом. Я подожду, когда ты последуешь за мной, как только пожалеешь! — во взгляде Чэнь Шаня читалось намерение, когда он смотрел, как Линь Цинхэ уходит.

Согласно исследованиям Чэнь Шаня, жена Чжоу Цинбая была драгоценностью. Она получила то, что действительно определялось как талия и бедра. Это лицо было таким гладким, что если ущипнуть, потекла бы вода.

В пределах этих десяти ли и восьми деревень нельзя было найти другую такую женщину. Даже если у нее было трое сыновей, она все равно была такой красивой и такой соблазнительной.

«Рано или поздно ты будешь молить меня о пощаде!»

Несмотря на то, что она не знала, о чем думает эта канализационная крыса, Линь Цинхэ испытывала к нему презрение.

На самом деле, первоначальная владелица не любила этого мужчину, но Чэнь Шань соблазнил ее только после того, как ее загнали в угол. И хотя внешнее давление было велико, все же нельзя отрицать, что первоначальная владелица была не очень принципиальной.

Настоящая Линь Цинхэ была не такой, как прежняя владелица. По ее мнению, Чжоу Цинбай был великолепен во всех отношениях, поэтому ничего подобного не произойдет.

Каким бы мощным ни был заговор, раз она была здесь, то и решения принадлежали ей!

— Мама, я хочу спать, — сказал Саньва, как только вернулся домой.

— Маме тоже захотелось спать, — Линь Цинхэ ухмыльнулась и легла в постель со своим сыном.

Они проспали до 2:30, и Линь Цинхэ встала.

Саньва выспался достаточно, поэтому она позволила ему поиграть с Фей Ином. Потом Линь Цинхэ пошла замесить тесто, чтобы приготовить булочки на пару.

Пока тесто отдыхало, она начала убирать свинарник и курятник.

Поскольку Чжоу Цинбай был слишком измотан, она могла помочь с этим вопросом.

Если бы первоначальная владелица все еще была здесь, то семья не смогла бы разводить свиней.

Линь Цинхэ считала, что вела себя намного лучше, чем первоначальная владелица, но мать Чжоу все равно была недовольна. Даже если первоначальное намерение у свекрови было благожелательным, Линь Цинхэ все равно это не устраивало.

Так что не стоит винить ее за крайности.

Линь Цинхэ хотела выразить, что ей не нужно, чтобы кто-то, даже ее свекровь, вмешивался в дела ее семьи, независимо от того, насколько они велики или малы.

Она не примет никаких компромиссов. Пока мать Чжоу не начнет относиться к ней по-другому, не будет никаких вариантов для примирения.

Даже если Чжоу Цинбай был поставлен в затруднительное положение, Линь Цинхэ не собиралась идти на уступки. А если ему нравится беспокоиться, то пусть себе беспокоится.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Чжоу Цинбай привел Дава и Эрва обратно, было уже половина седьмого вечера.

На этот раз было довольно поздно, поэтому, когда отец и сыновья вернулись домой, их уже дала вкусная еда.

Белые булочки подавались с помидорами, яичницей-болтуньей и тушеной свининой. Завершающим штрихом был суп из огурца и редиски с костями.

Еда была очень простой, но все равно это была замечательная еда.

После того, как вся семья закончила есть, Линь Цинхэ не стала убирать посуду и столовые приборы, как обычно. Теперь это была ответственность Дава.

Поскольку девушка закончила свою дневную работу, с оставшимся временем она могла делать что угодно. И она стала учиться.

Хотя до вступительных экзаменов в колледж оставалось еще семь лет, это не повлияло на ее энтузиазм к учебе. Так как делать было нечего, она училась.

Чжоу Цинбай сказал:

— Я могу возвращаться и наводить порядок в свинарнике.

— Когда осенний урожай закончится, естественно, убирать его будешь ты. Но на данный момент тебе не нужно хвататься сделать это, — ответила Линь Цинхэ, не отрывая глаз от книги.

Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее на мгновение, прежде чем отправиться мыться первым.

Осенний сбор урожая действительно был утомительным, но с достаточным количеством энергии от еды и достаточным временем для отдыха он все еще мог продолжать двигаться.

Когда он вернулся после мытья с прохладным запахом мыла, Линь Цинхэ бросила на него быстрый взгляд и сказала:

— После напряженного дня ты, должно быть, устал? Не хочешь ли сначала отдохнуть?

— В этом нет необходимости, — уставился на нее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ не обратила на него внимание и продолжила читать свою книгу. Она сказала:

— Я не знаю, возобновятся ли вступительные экзамены в колледж в будущем. Если это произойдет, то я попробую. Не останавливай меня.

— В то время, сколько тебе будет лет? — произнес с некоторым недоумением Чжоу Цинбай. Он никогда не думал, что его жена планирует такое. К тому времени, кто знает, сколько ей будет лет, так зачем же участвовать в вступительных экзаменах в колледж?

Линь Цинхэ пристально посмотрела на него:

— Мне всегда будет восемнадцать, понимаешь?

Чжоу Цинбай очень тактично кивнул:

— В моих глазах моя жена всегда будет 18-летней красавицей.

Удовлетворенная Линь Цинхэ сказала:

— По крайней мере, ты проницателен, иначе провел бы ночь с москитами снаружи.

Закончивший мыть посуду, Дава зажал рот и повторил за ней:

— По крайней мере, ты проницателен, иначе провел бы ночь с комарами снаружи.

Линь Цинхэ не считала, что фраза, которую она сказала, странная. Но услышав эту же фразу, но в исполнении Дава, у нее по всему телу побежали мурашки. Она отложила книгу и выпалила:

— Чжоу Дава, ты хочешь, чтобы тебя избили?

— Мама, ты можешь это сделать, но я не могу. Разве это не ты говорила всего несколько дней назад: несправедливо позволять только чиновникам зажигать свет, а простым людям сидеть в темноте? — нахально засмеялся Дава и выбежал.

Линь Цинхэ снова села и продолжила читать книгу, бормоча:

— Ни один из этих дерзких мальчиков не ласков. Они все выводят меня из себя. Сыновья рождаются, чтобы собирать долги, только девочки заботятся о родителях.

— Я тоже так думаю, — серьезно кивнул Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ бросила на него быстрый взгляд:

— Ты все еще смеешь говорить, что тоже так думаешь? Кто посеял эти семена!

Глаза Чжоу Цинбая мягко посмотрели на нее:

— Я не ожидал, что ты будешь такой способной.

Она была очень способной, три сына подряд.

Но в будущем, не должны ли они завести дочь?

Кстати об этом, он часто делал это с ней, но ее желудок все еще не проявлял признаков беспокойства в эти дни.

П.р.: по всей видимости Чжоу Цинбай ожидает один первых признаков беременности — тошноты.

Линь Цинхэ закатила глаза и подумала: «Это не имеет никакого отношения к женщине. Независимо от того, родит ли она мальчика или девочку. Это вам, ребята, решать».

Однако она не могла сказать этого вслух, поэтому продолжала читать свою книгу.

— Моя мама такая же, всегда беспокоится, что в нашей семье не все хорошо, поэтому она много говорит, — нерешительно сказал Чжоу Цинбай.

— Так что это моя вина. Я должна была посочувствовать ее благим намерениям, а не спорить с ней, верно? — одарила его улыбкой Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай покачал головой без колебаний:

— Жена, я не это имел в виду.

— Если ты думаешь, что я бесчувственна и не по-сыновьи отношусь к твоему отцу и твоей матери, ты можешь сказать это ясно. Мы можем закончить это здесь,— торжественно провозгласила Линь Цинхэ.

Лицо Чжоу Цинбая поникло.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Я говорю тебе сейчас, Чжоу Цинбай. Мне все равно, хотела ли твоя мать добра или нет. Я по-сыновьи отношусь к ним. Она может есть что угодно, но я не позволяю другим вмешиваться в мою семью и в то, как я отношусь к тебе или твоим трем сыновьям. Если ты не чувствуешь себя неловко или несчастен, ты можешь сказать мне об этом прямо. Но если придут другие, тогда я не буду вежлива.

После этого она схватила книгу и направилась прямиком в детскую комнату, оставив Чжоу Цинбая с беспомощным лицом.

Излишне говорить, что Линь Цинхэ хотела спать сегодня вечером на отдельном кане вместо того, чтобы спать с Чжоу Цинбаем.

«Этот вонючий человек может спать один!»

Однако Чжоу Цинбай не согласился на это. Он отнес ее назад на глазах у трех сыновей, заставив Дава, Эрва и Саньва протестовать.

Линь Цинхэ была смущена, в то время как Дава не возражал раздуть этот вопрос:

— Папа, что ты делаешь!

— Веду свою жену обратно в комнату, чтобы она поспала, — заявил Чжоу Цинбай. — Вы трое хорошо спите. Завтра утром тебе придется встать пораньше.

Вторая половина была адресована братьям.

Летом Саньва больше не ночевал с родителями. Он предпочитал спать со своими двумя братьями.

Само собой разумеется, Чжоу Цинбай был в восторге.

Дети хихикнули в знак согласия, и Линь Цинхэ отнесли обратно в ее комнату.

— Ты можешь не делать этого при детях! — предупредила Линь Цинхэ, но ее голос был понижен, поэтому казался кокетливым.

— Пора спать. Завтра будет много дел, — сказал Чжоу Цинбай.

Даже после того, как погас свет, Линь Цинхэ все еще злилась. Чжоу Цинбай начал уговаривать ее, мягко и нежно уговаривая.

Линь Цинхэ потребовалось почти десять минут, чтобы подавить свой гнев. Затем Чжоу Цинбай сразу же перевернулся на нее сверху.

— Что ты делаешь? Разве ты не устал за целый день? — сказала Линь Цинхэ.

— Я не устал, — Чжоу Цинбай начал раздеваться.

На полпути он спросил ее:

— Ты смеешь говорить, что со мной все кончено?

Слова этой женщины раздражали его. У них уже трое детей, и она смеет что-то говорить!

В этот критический момент, что могла сделать Линь Цинхэ? Конечно, она могла только сдаться и признать свою ошибку.

Только тогда Чжоу Цинбай продолжал любить ее.

Покувыркавшись почти с девяти до десяти часов, пара отправилась спать.

Что касается предыдущей ссоры, то это, как говорится, «ссориться в изголовье кровати и мириться в конце кровати». В основном так и было между мужем и женой.

***

Чжоу Цинбай был бодр, когда встал на следующий день, в то время как Линь Цинхэ лениво спала, пока не проснулась в шесть утра.

В это время Чжоу Цинбай уже ушел.

Осенний сбор урожая был в разгаре. Примерно в 4:30 утра вся группа отправилась в путь.

Небо еще не посветлело, когда они направились на поле. И когда взошло солнце, уже было сделано много работы.

Прошлой ночью, перед тем как лечь спать, Линь Цинхэ приготовила на пару кастрюлю тыквенных булочек. Что касается овощного блюда, то у нее не было времени его приготовить. Она только приготовила суп из креветочных панцирей, чтобы съесть его с тыквенными булочками.

Дава и Эрва тоже хотели отправиться на поле, поэтому они немного позже последовали за своей бабушкой.

Хотя у Линь Цинхэ и матери Чжоу были некоторые разногласия во мнениях, Линь Цинхэ не мешала детям общаться со своей бабушкой. Она была не такой уж неразумной.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Линь Цинхэ приготовила для мальчиков сытный завтрак.

Только тогда она позволила двум братьям, Дава и Эрва, пойти в поле. Эти братья были действительно активны.

Из-за тяжелой жизни дети других семей вынуждены были ходить работать в поле, тогда как эти братья работали с удовольствием и для удовольствия.

Что могла сделать Линь Цинхэ? Как и ожидалось, она ничего не могла сделать.

Покормив свиней и цыплят, она принялась за тесто. На обед планировалось приготовить блинчики.

Девушка схватила горсть грибов и намочила их.

Начинка была обильной.

Вымоченные грибы были нарезаны кубиками. Добавлены три только что сорванные огурца, нарезанные соломкой. Затем была сделана и добавлена яичница-болтунья. Если добавить ко всему этому зеленый лук и завернуть в блин, то вкус получится бесподобный.

Затем Линь Цинхэ приготовила несколько сладких помидоров и миску супа из бобов мунг.

Эти блюда девушка собиралась отнести на поле. Обычно она помещала их в свое пространство и вынимала, подходя к полю. Так теплые блюда не остывали, а холодные не нагревались.

После того, как Линь Цинхэ закончила готовить, было только 9 часов. До 10:30, когда оставляют еду, оставалось еще время. И девушка решила позаниматься с Саньва.

— Саньва, пойдем. Мама научит тебя рисовать.

Когда Линь Цинхэ начала учить Саньва рисовать, она обнаружила, что у него действительно был дар к рисованию. Следует отметить, что, хотя малыш был озорным, он становился серьезным, как только садился рисовать.

В следующую поездку в город она собиралась купить несколько цветных карандашей для Саньва, чтобы ему было удобнее рисовать.

***

— Я действительно завидую жене четвертого. Она может оставаться дома, и никакие посторонние дела ее не волнуют, — не удержалась от бормотания вторая невестка, которая была занята в поле и так смертельно устала, что у нее болели поясница и спина.

Второй брат заметил:

— Разве ты не говорила раньше, что она ленива? Почему же сейчас так завидуешь?

— Думаешь нечему завидовать? Если бы ты был поспособнее, мне не пришлось бы выходить и терпеть эти мучения в такой день! — пожаловалась вторая невестка.

Теперь каждая семья отвечала за один участок земли. Деревенские люди не работали вместе, как раньше. У каждого был свой участок. Чем раньше закончишь работу на нем, тем раньше отдохнешь. А если кто-то не успевал закончить вовремя, то должен был продолжать работать без перерыва на обед.

Так вот, их семья была ответственна за один участок.

Чжоу Цинбай — за другой. Но не стоит его недооценивать, он мог с легкостью выполнять работу за двоих.

Второй брат поджал губы:

— Если ты презираешь меня за то, что я неспособен работать, тогда ты можешь найти другого парня.

Это замечание привело вторую невестку в ярость.

— Просто работай, о чем ты говоришь, — сказал отец Чжоу с другой стороны.

— Болтаешь весь день напролет, а работы сделано не так уж много, — нахмурилась третья невестка.

Третий брат тоже был измотан и просто прокомментировал:

— Интересно, что мы будем есть в полдень.

— На этот раз мама дома. Что она может приготовить вкусного? — вздохнула третья невестка.

Если бы она или старшая невестка готовили, блюда определенно были бы лучше. Но когда ее свекровь держала оборону дома, то, само собой разумеется, блинчики из кукурузной муки, поданные с маринованными и свежими овощами, были лучшим, что можно было получить.

Старшая невестка тоже ни на что не надеялась.

Старший брат отругал ее:

— Что мама приготовит, то и будешь есть.

Старшая невестка ответила:

— Теперь дни не такие ужасные. По истечении этого времени провизия будет распределена. В этом году у нас также будет небывалый урожай. Иногда нам следует лучше питаться.

Работа в полевых условиях была изнурительной. Если кто-то плохо питался, как организм мог выдержать такое напряжение?

— Наша семья еще не разделилась. То, что приготовит мама, то ты и будешь есть. У тебя хватит смелости сказать это маме? Разве ты не видела, как мама недовольно относится к жене четвертого? — сказал старший брат.

Старший брат замечал это, даже если и был тугодумом.

Поскольку их мать была недовольна экстравагантным образом жизни жены четвертого, тем, что они каждый день ели яйца или свинину, она сказала несколько слов. Жена четвертого обиделась, вот и произошел конфликт.

Семья Дава уже отделилась, так что, их рацион определяла мать Дава.

— Не могу понять, зачем ей вообще понадобилось идти и что-то говорить, — ответила старшая невестка.

В этом вопросе она поддерживала мать Дава. Если бы они не разделились, тогда критика была бы обоснована. Но теперь, когда семья четвертого живет отдельно, свекровь не должна была осуждать мать Дава за то, что делала, пока это не касалось вопросов, связанных со старой семьей Чжоу.

Сейчас было похоже, что мать Дава не уважает свою свекровь, хотя на самом деле это свекровь бросала недовольные взгляды на свою невестку.

И чего она добилась? С той стороны не приходило ни кусочка вкусной еды. Во время летнего урожая им еще иногда перепадали вкусные блюда. А сейчас еще более изнурительный осенний урожай, и им не доставалось ни кусочка.

Так и кто был в проигрыше?

Старший брат вздохнул:

— Жена четвертого уже довольно долго держит обиду. Как ни посмотри, но мама — старшая.

Старшая невестка ничего не сказала.

Ха-ха, они были невестками в течение стольких лет, как она могла не знать характера матери Дава. Ожидать, что она даст еду, когда семьи находятся в состоянии холодной войны? Пф, пусть мечтают!

Более того, мать Дава не была неправа в этом вопросе. По сравнению с тем, что было раньше, четвертая невестка теперь была более разумной.

По крайней мере, старшая невестка и третья невестка были готовы взаимодействовать с Линь Цинхэ. Что касается остальных, то это их не касалось.

Мама Чжоу принесла обед.

***

После того, как Линь Цинхэ узнала, что сегодня свекровь доставляет еду, она намеренно задержалась.

Через некоторое время после того как пришла свекровь, прибыла Линь Цинхэ. Она принесла корзинку с блинами, чтобы Чжоу Цинбай и сыновья могли поесть.

— Ты пришел утром со своей старшей тетей? — спросила Дава Линь Цинхэ.

— Я пришел с третьей тетей, — ответил Дава, поедая блин.

— Мама, этот блинчик действительно вкусный, — удовлетворенно жевал Эрва.

Линь Цинхэ наблюдала за раскрасневшимися от солнца щеками братьев и ворчала:

— Разве ты не знаешь, что нужно отдыхать, когда слишком солнечно?

— Как я могу отдохнуть? Если я отдохну, это позволит другим набрать больше, а наши рабочие очки будут меньше, — покачал головой Эрва.

Дава кивнул в знак согласия:

— Правильно, мама. Не беспокойся о нас, с нами все в порядке.

***

Из-за того, что Линь Цинхэ правильно кормила их, братья были в порядке.

Но старшая дочь третьей невестки, Уни, пострадала от теплового удара.

В ту ночь ее вырвало, и у нее был понос.

Третий брат постучал к Линь Цинхэ в полночь, попросив одолжить велосипед, чтобы отправить Уни в медицинский центр.

Линь Цинхэ прониклась симпатией к Уни. Маленькая девочка была очень умной и время от времени приходила помогать по хозяйству. Хотя дома особо нечего было делать, Линь Цинхэ все равно давала ей немного, когда было что-нибудь вкусненькое.

— Это серьезно? У меня здесь есть лекарство, я купила его на крайний случай. Как насчет того, чтобы взять и посмотреть, поможет ли ей? — Линь Цинхэ вышла из комнаты и достала таблетки.

Эти таблетки она купила, собирая вещи в своем мире. Все купленные лекарства были очень эффективными.

Но Линь Цинхэ не осмеливалась сказать это прямо, и вместо этого сказала, попробуй.

— Спасибо тебе, четвертая невестка. Я заберу лекарство, чтобы попробовать! — сказал третий брат.

Девочку все равно собирались везти в медицинский центр, там ей придется принимать лекарства и делать уколы. Так что, если было лекарство, способное помочь, почему бы не попробовать сначала его?

Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай тоже привели себя в порядок, прежде чем отправиться к старой семье Чжоу.

Что касается трех мальчиков дома, то они были измотаны за день и в этот момент спали как маленькие поросята. Даже гром не смог бы их разбудить.

Достаточно было оставить Фей Ина наблюдать за домом.

***

Лицо Уни было немного бледным. Маленькое личико, которое изначально было крошечным, стало еще тоньше.

Лекарство Линь Цинхэ было очень эффективным. После того, как Уни выпила его, ей стало намного лучше.

Испытывая плохое состояние так долго, она заснула, как только ей стало комфортно.

Когда ребенок заснул, взрослые еще не отошли от шока.

— На этот раз это напугало меня до смерти. Эта девушка ничего не говорила, когда чувствовала себя плохо. Посреди ночи мы с ее отцом были встревожены, как безголовые мухи, — с благодарностью сказала третья невестка, притянув Линь Цинхэ ближе.

— Теперь все в порядке. У меня есть еще немного лекарства. Сегодня вечером с Уни должно быть все в порядке. Я попрошу Дава принести лекарства тебе завтра утром, — утешила ее Линь Цинхэ.

Она не стала долго задерживаться и вернулась с Чжоу Цинбаем домой.

Отец Чжоу, мать Чжоу, старшая невестка, старший брат и другие также были встревожены и разбужены. И все они тоже почувствовали облегчение.

— Благодаря матери Дава, беда миновала. Иначе кто знает, как долго Уни мучилась бы на этот раз. Она слишком волевая, может терпеть дискомфорт и молчать, — вздохнула старшая невестка.

— Какое лекарство Уни приняла? Оно подействовало так быстро? — спросила вторая невестка.

— Я не знаю, что за лекарство, но оно определенно недешевое, — покачал головой третий брат.

— Тогда мы должны дать матери Дава денег? Боюсь, что она купила его с большим трудом, чтобы подготовиться к чрезвычайным ситуациям, — старшая невестка повернулась к матушке Чжоу.

— Дать какие деньги? — вторая невестка вмешалась прежде, чем мать Чжоу смогла заговорить: — Мы — одна семья, если мы дадим ей денег, разве она не почувствует себя посторонней?

— Мама, это лекарство нелегко досталось четвертой невестке. Завтра мне снова нужно будет взять у нее лекарство. Деньги должны быть возвращены ей. В конце концов, они уже отделились. Более того, я глубоко благодарна, что четвертая невестка готова отдать это лекарство Уни! — вмешалась третья невестка.

Вторая невестка поджала губы, а затем посмотрела на матушку Чжоу.

Матушка Чжоу махнула рукой и сказала:

— Спроси ее, сколько это стоит, и отдай ей.

— Все сегодня устали, спешите вернуться на отдых. Нам завтра рано вставать, — сказал отец Чжоу.

Таким образом, все они вернулись в постели.

***

С другой стороны Линь Цинхэ объясняла Чжоу Цинбаю:

— К счастью, я зашла на черный рынок. Мужчина сказал, что это был тайный рецепт, и дорого продал его мне. Я понюхала его и почувствовала, что лекарство довольно хорошее. Так что купила его. Я не ожидала, что оно пригодится так быстро.

Чжоу Цинбай кивнул и не стал больше расспрашивать об этом.

***

На следующее утро Линь Цинхэ передала лекарство Дава и попросила отнести его третьей невестке.

Когда Дава вернулся, он спросил:

— Мама, третья тетя спросила тебя, сколько стоит это лекарство.

Линь Цинхэ была в середине жарки огурцов и яиц. В ответ она сказала:

— Ты можешь сказать своей третьей тете, что это лекарство для твоей сестры Уни, деньги не нужны. Если она хочет отплатить, достаточно, чтобы Уни пришла помочь мне с работой по дому, когда ей будет лучше.

Это, естественно, было проявлением вежливости, дел по дому было не так уж много.

Третья невестка поняла, что она имела в виду, и заявила:

— Я запомню эту услугу, четвертая невестка.

Старшая невестка еще не вышла на работу. Мужчины пошли первыми. Для женщин не было проблемой подойти позже. Было всего 6 часов, так что это еще не слишком поздно.

— Это лекарство действительно хорошо работает, — старшая невестка подсчитала, что это было недешево.

Третья невестка была согласна.

Вторая невестка заметила:

— У нее не так уж мало денег, так что нет необходимости так много говорить. Давайте собираться, пора идти. Сегодня нужно многое сделать.

— Тогда ты хорошо позаботься об Уни дома, — сказала старшая невестка третьей.

Поскольку у Уни случился тепловой удар, третья невестка осталась дома, чтобы ухаживать за ней, а также заниматься приготовлением пищи и работой по дому.

Старшая невестка, мать Чжоу и вторая невестка привели группу детей на поле, в том числе Дава и Эрва.

— Я должна сказать, что Дава сильно вырос в этом году, — с улыбкой сказала старшая невестка.

Вторая невестка оглянулась и кисло сказала:

— Старшая невестка, посмотри, что эти братья едят каждый день. Конечно, они могут вырасти выше, если будут есть вот так.

— Из-за чего ты такая кислая? Если у тебя есть такая способность, ты тоже можешь это сделать, — открыла рот матушка Чжоу и сказала это второй невестке, которая всегда лезет на рожон.

Вторая невестка мельком взглянула на нее и сказала:

— Мама, если я отделюсь, я тоже смогу жить так же хорошо.

Посыл был ясен, она хотела отделиться.

— Хорошо, — улыбнулась матушка Чжоу. Наблюдая за ней, она заявила: — Я обсудила это с твоим отцом. Как только закончится осенний сбор урожая, мы разделим семью. Каждый из вас будет жить сам по себе, но если вы хотите еще одну кастрюлю и плиту, то их нет, поэтому все готовят на общей кухне.

— Мама, у нашей первой ветви нет такого намерения, — быстро сказала старшая невестка.

— Конечно, у них нет такого намерения. В первой ветви три старшие дочери и два младших сына. У нее так много ртов, — немедленно откликнулась вторая невестка.

Чжоу Дани, Эрни и Сини родились от старшей невестки.

Саньни третьей невестки была того же возраста, что и Эрни, но немного моложе. Следующей была Уни, третьей невестки.

Люни была дочерью второй невестки, и, наконец, был Чжоу Ся, сын.

П.р.: По порядку рождения в семье у старшей невестки — первая, вторая, четвертая дочери, у третьей — третья и пятая дочери, у второй невестки — шестая дочь.

У третьей ветви в настоящее время было две дочери и один сын.

У первой ветви были три дочери и два сына.

У второй ветви были дочь и сын.

У четвертой ветви, семьи Линь Цинхэ, было три сына и ни одной дочери.

— Несмотря на то, что в моей семье больше народу, моя семья не тянет нас вниз. Обычно мои девочки, Дани и Эрни стирают одежду всей семьи, и зарабатывают очки, кормя свиней и собирая коровий навоз! — старшая невестка бросила пристальный взгляд на вторую невестку.

Кроме того, она и старший брат были прилежными, поэтому они никогда не будут тащить семью за собой.

Напротив, жена второго и второй зять бездельничали и медлили!

— Хватит, не нужно драться. Подождите, пока закончится осенний сбор урожая и будет посажена озимая пшеница, тогда мы разделимся. В это время каждая семья будет есть свои собственные продукты. Мы с отцом тоже стареем. Мы не можем управлять большой семьей. Идите и решайте сами, я не буду критиковать вас всех в будущем, — заявила матушка Чжоу.

Только тогда старшая невестка поняла, что свекровь была серьезна.

И похоже скрытое послание этого предложения следовало передать жене четвертого?

Старшая невестка ничего не сказала. В конце концов, двое старейшин решили разделить семью, значит так тому и быть. В любом случае ее семье после разделения не будет хуже.

Пока взрослые решали эти важные вещи, дети их не слушали, так как сами болтали по дороге.

Даже Дава и Эрва не обращали на это никакого внимания.

В настоящее время братья обсуждали то, что их мать обещала приготовить на обед жареные булочки.

— Жареные булочки? Брат Дава, не мог бы ты дать мне кусочек, когда придет время? — попросил Чжоу Ся, сын второй невестки.

Жареные булочки казались очень вкусными, но он никогда их не ел.

Мало того, что он не ел их раньше, но даже никто из других детей (а присутствовали пять девочек из трех ветвей и Чжоу Янь, сын старшей невестки) тоже не пробовал их.

Что касается младшего сына старшей невестки и сына третьей невестки Чжоу Дундуна, они были слишком молоды, поэтому остались дома. О них заботился тот, чья очередь была готовить обед.

Обычно сельские дети были такими. Они в основном выросли, играя с грязью самостоятельно.

Нельзя было сказать, что они были хорошо воспитаны.

Дава любил выпендриваться, но не хотел делиться своей едой, поэтому произнес:

— Моя мама мало зарабатывает. Еды вряд ли хватит, чтобы поделиться со всеми вами. А для вас сегодня готовит третья тетя. Она определенно приготовит что-нибудь вкусненькое.

— Правильно, третья тетя определенно приготовит тебе хорошую еду, — кивнул Эрва.

«Не завидуйте вещам нашей семьи».

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Дети весело болтали, в то время как взрослые слушали их. Вторая невестка не удержалась и выпалила:

— Едят жареные булочки, они действительно знают, как наслаждаться.

Матушка Чжоу слишком сильно контролировала свою семью, чем вызывала недовольство своих невесток. Как только семья разделится, у нее уже не будет возможности контролировать что-либо.

Старшая невестка уже вовсю размышляла о том, какие вкусные вещи она сможет приготовить для своих детей после разделения.

***

Линь Цинхэ знала, что сегодня за домом присматривает третья невестка, поэтому освободившись от собственной домашней работы, она пришла навестить ее.

Хотя Уни все еще чувствовала себя усталой и нездоровой, цвет ее лица был намного лучше, чем прошлой ночью.

Убедившись, что с ней все в порядке, Линь Цинхэ поболтала с третьей невесткой, а затем оставила ей Саньва.

Саньва хотел поиграть с Чжоу Дундуном и младшим сыном старшей невестки, Тудоу. Он еще не получил официального имени, потому что сейчас его прозвище было Тудоу.

***

Дава и Эрва не хвастались.

Линь Цинхэ действительно пообещала им на обед жареные булочки, когда дети спросили о том, что они будут кушать в обед.

Она нарезала булочки, окунула их в яичную смесь с солью и кунжутом, а затем обжарила ломтики, пока бока не подрумянились. Вкус был фантастическим.

Линь Цинхэ готовила, используя арахисовое масло, которое купила в своем мире.

После стольких месяцев, проведенных в этом мире, из пяти бутылок арахисового масла, купленных ранее, она использовала только одну, так как обычно жарила на свином сале. Итак, у нее осталось четыре бутылки. Поэтому она решила, что может позволить себе использовать арахисовое масло для жареных булочек.

В дополнение к жареным булочкам, был суп из бобов мунг.

Однако на этот раз суп из бобов мунг был сделан без сахара и каких-либо добавок, потому что такой вариант лучше подходил к жареным булочкам.

Этого должно было хватить на всю семью.

Линь Цинхэ начала кипятить зеленую траву, чтобы приготовить горшок с освежающей водой, который использовали в качестве охлаждающего напитка.

Когда в полдень настало время относить обед, Линь Цинхэ заскочила к третьей невестке, чтобы забрать обед для семьи старого Чжоу.

Она не взяла с собой Саньва, а вместо этого оставила его в доме старого Чжоу, чтобы третья невестка приглядела за ним

Конечно, Линь Цинхэ оставила жареных булочек и суп из бобов мунг для Саньва, Уни и Чжоу Дундуна, чтобы они поели.

Погода была действительно знойной.

Линь Цинхэ чувствовала себя ужасно, когда пришла, чтобы доставить еду. Так что, если кто-то хотел заставить ее работать, то мог об этом только мечтать. Линь Цинхэ никогда не смирится с этим.

Поэтому, увидев Чжоу Цинбая, Линь Цинхэ на этот раз была очень внимательна.

— На мой взгляд, эти жареные булочки с супом из бобов мунг могут легко согреть тело, поэтому эти травяные чаи специально приготовлены для вас, отец и сыновья. Не забудь выпить это, хорошо? — настаивала Лин Цинхэ.

Слыша, как она ворчит, Чжоу Цинбая посмотрел на нее мягким взглядом и сказал:

— Ешь больше.

— Я поела дома, — замахала руками Линь Цинхэ.

Однако Чжоу Цинбай уговорил ее поесть еще немного.

Дава и Эрва были очень удовлетворены этой трапезой.

Жареные булочки были золотисто-коричневыми с обеих сторон, и покрыты черными семенами кунжута и яйцами сверху. Соленые и хрустящие, такие вкусные и идеально подходящие к супу из бобов мунг.

Линь Цинхэ принесла еду и для семьи старого Чжоу, но она передала ее старшей невестке и больше не заботилась об этом.

Вторая невестка посмотрела в сторону Линь Цинхэ, как и ожидалось, она увидела жареные булочки.

Поедая блин, приготовленный третьей невесткой, она сказала:

— Эти булочки покрыты яйцами и семенами кунжута.

Приятный аромат доносился до семьи Чжоу вместе с ветром.

— Действительно знают, как побаловать себя, — выпалил второй брат, жуя блин.

Хоть большой блин, приготовленные третьей невесткой и был достаточно хорош, но по сравнению с жареными булочками четвертой невестки, это было ничто.

Старший брат покачал головой и сказал:

— Как они могут так жить? Питаясь таким образом, сколько продуктов им нужно ежедневно?

Старшая невестка подумала:

— Что плохого в том, чтобы так жить? Посмотри, насколько лучше выглядят Дава, Эрва и Саньва?

Делать вкусную еду для детей — правильно. Но что касается творческого разнообразия в приготовлении пищи, то с этим было трудновато справиться, особенно каждый день.

В конце концов, действительно невозможно было найти вторую такую девушку, как жена четвертого.

Отец Чжоу ничего не сказал, его это никогда не волновало.

Матушка Чжоу уже все обдумала, поэтому ничего не сказала.

Они были двумя разными семьями, и слишком много вмешиваться в чужую семью было бы неправильно.

Недавно отец Чжоу отчитал ее, поэтому она стала непредубежденной и была готова разделить семью и позволить детям жить своей собственной жизнью.

Но уважение к пожилым людям было обязательным.

Линь Цинхэ приготовилась вернуться, накормив отца и сыновей. Она проинструктировала их, что если они почувствуют себя неуютно, то должны немедленно найти место для отдыха.

Она также оставила две таблетки для Чжоу Цинбая на крайний случай.

***

Дни сбора осеннего урожая были действительно шумными, и в этом году в деревне был довольно хороший сезон сбора урожая. Поэтому, несмотря на утомление и загруженность, у всех на лицах была чистая и простая радость, поскольку они знали, что в этом году они обеспечили себя едой.

Конец октября наступил в мгновение ока.

Было собрано много зерна. Некоторое количество зерна было роздано, как только были собраны первые общественные пайки. Но были еще люди, которые еще не закончили собирать, поэтому продолжали работать.

В течение этого периода вся община была наполнена весельем.

В этом году семье было разделено много еды.

Линь Цинхэ, у которого не было чувства общности с коллективом, была очень рада увидеть еду, которую Чжоу Цинбай принес домой.

— В этом году наши две свиньи смогут стать большим количеством пищи, когда придет время, — сказала Линь Цинхэ.

Она приложила все усилия, чтобы обслужить двух больших жирных свиней дома, и теперь было бы излишним называть это большой жирной свиньей. Вес одной свиньи достигал, наверное, двухсот цзиней?

Линь Цинхэ кормила свиней несколько раз в день травой, рисовыми отрубями, соевыми жмыхами, кукурузной мукой и тому подобным.

Чжоу Цинбай заявил:

— В этом году мы можем получить свиную голову.

Линь Цинхэ уставилась на него. Значит ли это, что он хочет съесть свиную голову?

Линь Цинхэ не нравилось мясо из свиных голов, но так как Чжоу Цинбаю оно нравилось, она кивнула и сказала:

— Хорошо, мы купим свиную голову. Я приготовлю для тебя тушеную свиную голову.

Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее.

Сердце Линь Цинхэ забилось немного быстрее от его пристального взгляда.

«Сейчас середина дня, что это он хочет сделать?»

Поэтому Линь Цинхэ поцеловала его в щеку, но прежде чем она смогла убежать, ее обнял Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ кашлянула и заговорила о серьезном вопросе:

— Я слышала, как старшая невестка сказала, что ваши родители намерены разделить семью, как только закончится осенний сбор урожая.

— Разделить семью — хорошая идея, — ответил Чжоу Цинбай.

Было нелепо, что так много людей жались друг к другу, хотя в деревне это было нормой.

Чжоу Цинбай считал, что все же лучше разделиться, и каждая семья жила бы своей собственной жизнью.

— Отец и мать уже не молоды. Когда придет время, ты должен обсудить с братьями, как вы будете обеспечивать пожилых людей. Будете ли вы обеспечивать их едой ежемесячно или ежеквартально, — напомнила она.

Мать Чжоу высказала свою точку зрения, позволив каждому поступать по-своему, и отказываясь вмешиваться в судьбы детей.

Так что, как невестка, Линь Цинхэ поставила точку в их ссоре и больше не сдерживалась.

С тех пор как она получила известие от старшей невестки, она часто позволяла Чжоу Цинбаю и детям приносить часть еды отцу Чжоу и матери Чжоу.

Предыдущий конфликт считался законченным.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

После того, как было собрано и передано в общину последнее зерно, началась последняя раздача продовольствия.

Затем была посажена озимая пшеница, и производственная команда объявила, что работа закончена.

В это время свиньи, выращиваемые общиной, были убиты, а мясо распределено. В то же время, если те, кто выращивали свиней в своих домах, также должны были передать их в общину.

Свиньи других семей в лучшем случае набирали 70-80 цзиней. Однако свиньи Линь Цинхэ и Чжоу Цинбая весили около 200 цзиней каждая.

Таким образом две свиньи весили более 400 цзиней.

Когда этих двух свиней вывели из свинарника, это вызвало сенсацию во всей деревне Чжоудзя.

Поэтому все жители бросились выяснять у Чжоу Цинбая, как у него получилось вырастить таких толстых свиней.

Чжоу Цинбаю нечего было скрывать. Он рассказал, что они кормили свиней травой, соевыми жмыхами и кукурузной мукой.

Если по поводу двух первых ингредиентов, у жителей вопросов не возникала. То наличие кукурузной муки в еде для свиней, вызвало шок у присутствующих.

Что? Кормить свинью кукурузной мукой?

Даже они сами не всегда могли себе позволить кукурузную муку, так как же они могли использовать ее для кормления свиней?

«Скорее всего эта ужасная идея принадлежит его жене!»

Линь Цинхэ привыкла нести такую вину, поэтому, когда Чжоу Цинбай хотел сказать, что раньше в армии они также разводили свиней, Линь Цинхэ остановила его. Она сказала мужу, что ему не нужно было говорить больше. Если кто-то хочет верить — он поверит.

Но не было никаких сомнений в том, что эти две большие жирные свиньи, которые могли перевесить пять других обычных жирных свиней, были очень привлекательными. Само собой разумеется, что в рабочих баллах недостатка не будет. Что еще более важно, вся деревня одновременно точила нож.

Поскольку другие свиньи, в том числе из команды общины, не достигли такой полноты, люди хотели убить этих двух свиней, чтобы раздать всем. У этих свиней определенно много свинного жира, из которого можно вытопить много смальца.

Итак, с согласия всех, секретарь сельского отделения подал сигнал к забою, и остальные бросились выполнять задание.

На этот раз раздачу свинины могли провести еще один раз до Нового года, потому что на ферме все еще оставалось много свиней, которые были зарезервированы для общины.

На этот раз осенний урожай был хорош, поэтому все питались лучше.

Когда свиньи их семьи были убиты, Чжоу Цинбай попросил свиную голову, кусок свиных кишок, свиной желудок, хвостик, пять цзиней свиного жира, восемь больших ребер и большие кости. Он также получил хороший кусок свиной грудинки и нежирного мяса.

Самым популярным видом, считавшимся хорошим мясом, в те дни была жирная свинина, за которой следовали свиная корейка и свиная голова.

Что касается толстого кишечника свиньи, свиного желудка и других внутренних частей, они не были учтены. А нежирная свинина, ребрышки и большие кости не пользовались популярностью, поэтому все они были дешевыми.

Так что, несмотря на то, что запрос выглядел большим, на самом деле в глазах других он таким не выглядел.

Более того, эти две большие жирные свиньи были выращены семьей Чжоу Цинбая, поэтому он вполне мог выбирать первым, и никто в деревне ничего не сказал бы.

Даже если многие люди жаждали большой свиной головы, никто не осмелился возразить, когда Чжоу Цинбай забрал ее.

— Мать Дава, почему ты не позволила четвертому шурину попросить еще свиного жира? Разве то, что вы заказали, может быть лучше? — прошептала подошедшая старшая невестка.

— Все в порядке, мы должны оставить немного для всех, — ответила Линь Цинхэ.

— У матери Дава очень широкие взгляды, — Хуан Данян, их сосед, похвалил ее.

— Хуан Данян, что с твоими словами? Если бы у нее действительно были широкие взгляды, то почему я ни разу не видел, чтобы она выходила на поле, — хихикнула Ван Лин.

— Если бы я вышла на поле, то смогли бы вы наслаждаться такой хорошей свининой, выращенной моей семьей? Знаете ли вы, как трудно было вырастить такую большую жирную свинью? Заткнись, пока у тебя есть что поесть. Никто не будет относиться к тебе как к немой, когда ты не разговариваешь, — Линь Цинхэ не проявила к ней никакого уважения.

Лицо Ван Лин потемнело.

Линь Цинхэ невесело улыбнулась. Была ли это драка или ссора, она не боялась. Если у кого-то есть способности, тогда пусть приходит сразится с ней!

По правде говоря, Ван Лин не осмеливалась продолжать разговор, поэтому она повернулась и поговорила со второй невесткой.

Вторая невестка мельком взглянула на Линь Цинхэ. Но та не обратила на нее никакого внимания.

Как только Чжоу Цинбай получил мясо, Линь Цинхэ последовала за ним вместе с Дава, Эрва и Саньва.

— Мама, в этом году у нашей семьи так много свинины, мы можем сделать фрикадельки? — спросил Дава.

Эрва выжидающе посмотрел на свою мать.

Он все еще помнил вкусные жареные фрикадельки, которые были приготовлены в прошлом году.

Саньва был молод, но он знал, что если его старшие братья что-то просят, то это должно быть вкусным. Поэтому он повернулся к матери:

— Мама, фрикаделька.

— Хорошо, — Линь Цинхэ была в хорошем настроении и сразу согласился.

«Просто фрикадельки? Ничего особенного. Хочешь есть, тогда давай есть, раз дома было так много мяса».

Вернувшись домой, Линь Цинхэ послала Чжоу Цинбая очистить кишечник свиньи. Это было то, что он хотел съесть. Линь Цинхэ не могла выносить этот запах, поэтому пообещала только приготовить его, но почистить его Чжоу Цинбая должен был сам, так же его заставили очистить желудок.

Линь Цинхэ начала сортировать остальное.

Она нарезала свиной жир на мелкие кусочки, а затем положила прямо на сковороду, чтобы начать готовить свиное сало.

Несмотря на то, что это было всего пять цзиней, у них все еще было много смальца дома.

А если прибавить к этому оставшиеся бутылки арахисового масла, этого определенно было достаточно.

Из пяти цзиней получилось много смальца.

Пока смалец готовился, Линь Цинхэ начала перебирать крупные кости, свиную грудинку и нежирное мясо.

Хотя сейчас становится холодно, а по лунному календарю был только конец октября, в конце концов, мясо не могло бы оставаться свежим долго, в отличие от раздачи мяса в конце года. Надо было придумать способ увеличить его срок хранения, не ухудшая качества.

Поскольку они собирались готовить фрикадельки, мясо для них было отложено в сторону.

Ребрышки можно было использовать в суп, приготовить на пару на пару или пожарить.

Большие кости предназначались для варки супа.

Свиная кишка будет обжарена с маринованными овощами. А еще была огромная свиная голова и желудок.

Короче говоря, Линь Цинхэ сделала все возможное.

На этот раз осенний сбор урожая был действительно изнурительным. Само собой разумеется, что Чжоу Цинбаю было необходимо хорошо питаться.

Поэтому в следующие несколько дней, если только у Чжоу Цинбая не пропадал аппетит, он ел до тех пор, пока не набивал живот до отвала.

Вероятно, из-за того, что озимая пшеница уже была посеяна и делать больше было нечего, бездельничающий Чжоу Цинбай, использовал всю свою энергию на Линь Цинхэ ночью. Так и проходила их подготовка к зимней изоляции.

***

Чжоу Сяомэй, приехавшая в очередной отпуск, увидела чарующую внешность своей четвертой невестки и застеснялась.

Кто знал, что творилось у нее в голове.

— Что ты будешь делать, когда вернешься? Ты собираешься выходить замуж? — спросила Линь Цинхэ, подняв брови.

— Теперь, когда мои отец и мать свободны, я вернулась, чтобы сообщить родителям, а затем договориться о дате свадьбы, — Чжоу Сяомэй была смущена, но это не сдерживало весеннюю ауру, окружавшую ее.

— Здорово, ах! Иди, скажи отцу и матери. Они должны быть в восторге. Су Далинь — хороший человек., — одобрила Линь Цинхэ.

После первого знакомства Линь Цинхэ еще несколько раз встречалась и общалась с ним. Она поняла, что Су Далинь действительно знает, как жить правильно и хорошо.

— Эн, тогда я сначала вернусь к родителям, — сказала Чжоу Сяомэй.

— Забери эту тарелку с фрикадельками с собой. Это приготовлено для тебя. Не забудь принести тарелку обратно, — сказала Линь Цинхэ, отдавая ей тарелку с фрикадельками.

— Спасибо тебе, четвертая невестка, — обрадованно сказала Чжоу Сяомэй, получив его.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

На этот раз Чжоу Сяомэй вернулась домой, чтобы передать сообщение от Су Далиня о том, что он намерен приехать, чтобы познакомиться с ее родителями.

Затем, найти благоприятный день для проведения свадьбы, они поженятся. В эту эпоху свадьбу можно было провести очень быстро. Как только образовалась взаимная симпатия, они могли пожениться хоть на следующий день. Все остальное было просто.

Конечно, даже если бы они хотели чего-то сложного, все равно ничего такого не было.

Линь Цинхэ уже была готова, а старая семья Чжоу только недавно приготовилась к разделу.

Дело Чжоу Сяомэй подоспело как нельзя вовремя.

Отец Чжоу и мать Чжоу решили подождать, пока они выдадут замуж младшую дочь, а потом разделить семью.

Су Далинь приехал на следующий день вместе с дядей и тетей Далиня. Они приготовили соответствующие подарки.

Там был сахар, закуски и тому подобное. Это были подобающие для этой встречи дары, которые должны были передать искренность приехавших. В противном случае они не стали бы готовить такой хороший подарок.

Хотя отец Чжоу и мать Чжоу считали, что заикание Су Далиня — это не очень хороший момент, у них все еще было самосознание. Если бы не этот недостаток, как бы их дочь могла выйти замуж в такую семью?

Дом площадью сорок квадратов и постоянная работа. Выйдя замуж, она стала бы матриархом. К тому же четыре главных свадебных подарка уже были у Су Далиня.

П.р.: Четыре основных предмета домашнего обихода, которые люди хотели в конце 1950-х годов — радио, велосипед, швейная машинка и часы.

По поводу такого брака для Чжоу Сяомэй им нечего было сказать. Условия были отличными.

После того как Су Далинь с дядей и тетей уехали, мать Чжоу была вне себя от радости:

— Неудивительно, что мама Дава сказала, что этот брак первоклассный. Этот брак действительно превосходен.

— Только он заикается немного, — сказал отец Чжоу.

— Что плохого в заикании? Он же не немой. Более того, самое главное в жизни — это зарабатывать деньги, остальное — ерунда, — ответила матушка Чжоу.

В общем, в конце этого месяца брак был заключен.

Хотя Линь Цинхэ была свидетелем того, как быстро люди женились в эту эпоху, она все равно была потрясена скоростью.

Следующим шагом стало приданое.

В тот день Линь Цинхэ вернулась из уездного города с новым одеялом.

Она уже заранее приготовила хлопок и заказала его. Хотя оно весило всего пять цзиней, это было качественное новое одеяло.

Линь Цинхэ поехала на велосипеде в дом старой семьи Чжоу и сразу отдала матушке Чжоу одеяло и мыло, которые взяла из своего помещения, и объяснила:

— Я отдам это новое одеяло золовке в качестве приданого. Эти два мыла тоже были приготовлены для нее. Когда придет время, пусть она возьмет это.

— Не нужно так много, — сказала матушка Чжоу, не ожидавшая, что Линь Цинхэ подарит так много вещей для свадьбы Чжоу Сяомэй.

Будь то одеяло или эти два мыла, которые на первый взгляд не были дешевыми, они были отличными товарами.

— Это действительно многовато, — заметила старшая невестка с легким беспокойством.

— Как мы можем сравниться с матерью Дава? Какие условия жизни у нее, и какие у нас? — сказала вторая невестка.

Третья невестка промолчала.

Линь Цинхэ торжествующе посмотрела на вторую невестку:

— Если вам есть, что сказать, то говорите. Не надо прикрывать все это кислым воздухом. Если у тебя есть возможность, попроси своего мужчину заработать для тебя достаточно, чтобы потратить. Если у тебя нет способностей, заткнись.

Лицо второй невестки опустилось, она сказала:

— Жена четвертого, как ты можешь так говорить!

— Как бы я ни говорила, это все равно человеческие слова, а собачья пасть некоторых людей не может извергнуть даже приличного звука и не может произнести человеческих слов, — Линь Цинхэ окинула ее презрительным взглядом.

— Ты хочешь подраться? — вторая невестка без колебаний толкнула ее.

Было видно, что Линь Цинхэ надоела второй невестке.

— Мама, старшая невестка, третья невестка, вы же видели? Это вторая невестка ударила меня первой, — как только Линь Цинхэ закончила фразу, она перевернула вторую невестку через плечо и опустила ее на землю.

«Бум!»

Земля загудела.

Все женщины во всем доме были ошеломлены. Не говоря уже о них, даже отец Чжоу, куривший большую сигарету, был ошеломлен.

На лице матери Чжоу появилось недоумение, а старшая и третья невестка были поражены.

— Айо, это чертовски больно. Жена четвертого, ты что, хочешь кого-то убить! — вторая невестка лежала на земле и стонала. Все ее тело болело. Она даже не могла самостоятельно подняться.

— Я даю тебе лицо, называя тебя второй невесткой. И ты действительно выставляешь это на показ? Разве ты не знаешь, сколько в тебе цзиней? Разве женщина Чжоу Цинбая — это та, кем ты можешь помыкать? — Линь Цинхэ властно посмотрела на нее.

— Поторопитесь, поторопитесь поднять жену второго, — поспешно произнесла Матушка Чжоу, опомнившись.

Старшая и третья невестка тоже только что пришли в себя, поэтому быстро помогли подняться второй невестке.

Матушка Чжоу приказала:

— Проводите ее обратно в ее комнату.

С этими словами две невестки повели вторую невестку обратно.

Линь Цинхэ не обратила на это никакого внимания.

Не стоит говорить, что вторая невестка долго терпела ее, она тоже терпела вторую невестку. На этот раз поскольку вторая невестка напала на нее, как Линь Цинхэ могла стоять и не отвечать ей?

Когда есть необходимость, надо действовать!

Когда две невестки вернулись, Линь Цинхэ продолжила разговор о предыдущем деле с матушкой Чжоу и этими двумя:

— Матушка, это касается замужества золовки, я оставлю вещи здесь. Что касается старшей невестки и третьей невестки, вам не нужно мне подражать. Сяомэй знает, как обстоят дела в каждой семье. Намерения достаточно. Я видела новый дом Сяомэй. Там все полностью готово. В конце месяца все с радостью отправят золовку замуж. Не расстраивайтесь из-за этих свадебных подарков, — сказав это, Линь Цинхэ вернулась в очень хорошем настроении.

Только тогда Матушка Чжоу обратилась к двум невесткам:

— Кхм, жена второго в порядке?

— С ней все в порядке. Просто немного больно, — ответила третья невестка.

Старшая невестка тоже кивнула.

С ней все было в порядке, но падать было очень больно.

— Иди скажи второй невестке, чтобы она вела себя хорошо. В этом деле она с самого начала была не права. Столько людей видели, как она толкнула мать Дава. Никто не обвинит жену четвертого, — сказала матушка Чжоу.

Старшая и третья невестки обменялись взглядами друг с другом. Они думали о том, что, несмотря на неприязненные отношения с женой четвертого, их свекровь все еще относится к жене четвертого с большей благосклонностью.

Выйдя из комнаты, старшая невестка медленно выдохнула и сказала:

— Я даже не знала, что мать Дава может так хорошо драться.

Третья невестка тоже была напугана только что:

— То же самое, я даже не знала, что мать Дава настолько сильна.

Бросок через плечо был действительно аккуратным и чистым. Третья невестка чувствовала, что Линь Цинхэ может бросить даже двух таких, как вторая невестка.

Это означает, что мать Дава может сражаться сразу с несколькими женщинами.

— Если подумать, возможно, она научилась этому у четвертого шурина, — заметила третья невестка.

— Наверное, да, — старшая невестка была рада, что у нее не было больших конфликтов с женой четвертого.

Третья невестка чувствовала себя счастливой, что у нее хорошие отношения с женой четвертого.

Когда невестки ушли, мать Чжоу посмотрела на отца Чжоу, а отец Чжоу посмотрел на нее.

— Жена четвертого научилась этому у старого четвертого? — не могла не пробормотать матушка Чжоу.

Отец Чжоу предположил, что ее научил старый четвертый.

Матушка Чжоу сказала:

— Скажи, а почему Цинбай научил этому свою жену?

Отец Чжоу, продолжая курить свою сигарету, ответил:

— Это хорошая идея.

После того, как она испытала это на себе, осмелится ли жена второго придираться к недостаткам жены четвертого?

Хотя отец Чжоу ни о чем не спрашивал, это не означало, что он ничего не понимал. Он чувствовал, что на этот раз предел терпения двух невесток был достигнут и, наконец, это вырвалось наружу после столь долгого времени.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Мать Чжоу бросила взгляд на отца Чжоу.

— Не обращай на них внимания. Я думаю, это одеяло совсем новое, — отец Чжоу осмотрел одеяло.

Внимание матери Чжоу обратила внимание на это:

— Оно недавно сшито. Очень качественное, — затем прошептала: — Старик, сколько из нашего фонда мы дадим Сяо Мэй в качестве приданного?

— Решай сама, — сказал отец Чжоу.

— Тогда давай пятьдесят? — ответила мать Чжоу.

— Не маловато ли? — отец Чжоу уставился на нее пустым взглядом.

Матушка Чжоу ответила:

— Что значит мало? И у нее, и у Да Линя есть работа. Они могут зарабатывать много денег каждый месяц. В конце концов, лишь небольшую сумму она отправляла семье. Ее работа принесла не так уж много, на какую сумму вы рассчитываете?

— С его стороны предоставлено четыре главных подарка, — указал отец Чжоу.

— Оставь велосипед дома, а все остальное отправь с ней. В то время там будет это одеяло, мыло, грелка и тому подобное, — заявила мать Чжоу.

Отец Чжоу не стал комментировать.

Мать Чжоу сказала тоненьким голосом:

— Нам все еще нужно откладывать деньги на свадьбу Дава, Эрва и Саньва. Посмотри, как мать Дава расточительна. Они не смогут много накопить. Что делать, когда мальчики женятся?

На это отец Чжоу ничего не ответил.

Это была правда, что у его дочери не было недостатка в средствах. Тогда лучше оставить побольше Дава и его братьям.

***

Старые супруги пренебрегали второй невесткой. В конце концов, именно она первой начала драку. Все видели, как она первой толкнула жену четвертого. Кого она может винить, если ее бросили?

Но как могла вторая невестка оставить все как есть? Второй брат вернулся в дом и увидел жену лежащей на кане и стонущей от боли.

— Почему ты так плачешь? — спросил второй брат.

— Будь ты проклят! Твою жену чуть не забили до смерти, и куда ты убежал! — закричала вторая невестка.

Второй брат был шокирован:

— Избили! Кто посмел тебя избить?

Вторая невестка скрипнула зубами:

— Это была жена того четвертого. Линь Цинхэ избила меня!

— Ты, наверное, шутишь? — нахмурился второй брат: — Как ты можешь не выиграть у нее? С ее изящной внешностью, разве она умеет драться? Двух твоих толчков будет достаточно.

Вторая невестка была сильно раздосадована:

— На чьей ты стороне? Меня побила Линь Цинхэ. Отец, мать и другие невестки видели это своими глазами. Если ты мне не веришь, можешь спросить у них. Я говорю тебе, Чжоу Цинлин, это дело между мной и Лин Цинхэ еще не закончено. Если ваша старая семья Чжоу не привлечет ее к ответственности, то я вернусь в материнский дом и найду своих братьев. Мои братья не согласятся, чтобы меня били!

Второй брат нахмурился. Он вышел и спросил старшую невестку и третью невестку:

— Старшая невестка, третья невестка, что случилось? Мать Саньни поднимает шум, чтобы вернуться в дом своей матери.

— Если говорить честно, то в этом вопросе мать Саньни первой толкнула мать Дава, — честно ответила старшая золовка.

— Отец и мать присутствовали в то время. Вторая невестка сначала толкнула мать Дава, а затем мать Дава перекинула ее через плечо, — добавила третья невестка.

— Через плечо? — опешил второй брат.

— Наверное, четвертый шурин научил, — ответила третья невестка.

— Что? Твоя жена закатывает истерику? — в это время из комнаты вышла матушка Чжоу и посмотрела на второго брата.

— Мама, мать Саньни сейчас устраивает сцену, хочет вернуться в дом матери, чтобы найти братьев, которые приедут, чтобы отдать ей справедливость, — поспешно объяснил второй брат.

Когда матушка Чжоу услышала это, ее лицо стало торжественным, и она крикнула в сторону комнаты второй невестки:

— Хорошо, тогда пусть возвращается! Посмотрим, легко ли запугать мою старую семью Чжоу. Иди и возвращайся сейчас же!

— Мама, меня так избили, а ты все еще неравнодушна к ней. Разве мы не твои невестки!? — сердито проговорила в ответ вторая невестка.

— Тогда я спрошу тебя. По поводу сегодняшнего случая, когда ты получила удар, кто был самым невоздержанным в разговоре? И кто на кого первым напал? — спросила мать Чжоу.

Вторая золовка молчала.

— Не говоря уже о том, что ты заставила старого второго устроить сцену, теперь ты собираешься пойти искать братьев из твоей старой семьи Чэнь? Я могу заставить их вернуться с хвостом между ног. Ты заговорила первая. Ты также двинулась первая. Ты не можешь победить ее языком, поэтому решила ты использовать руки. Ты не можешь победить даже руками, но ты все еще считаешь, что ты права? Если ты недовольна, тогда собирай свои вещи и возвращайся в свою старую семью Чэнь. Пусть твоя старая мать придет поговорить со мной. Я хочу спросить ее, как она учит свою дочь! — сделала выговор матушка Чжоу.

Вторая невестка не решалась заговорить.

— Возвращайся и присмотри за женой. Целый день она виляет языком, и никакого роста в других аспектах не видно, — матушка Чжоу также набросилась на второго брата.

Второй брат с позором убежал в свою комнату. Он недовольно пробурчал:

— Что ты делаешь, когда это твоя вина? Из-за тебя меня отругала мать.

Вторая невестка сердито обернулась и заплакала.

Нет никакой справедливости! Это ее били, а она все равно виновата!?

***

Линь Цинхэ, напротив, была готова к тому, что вторая невестка пойдет искать правды к материнской семье. Но никто так и не пришел. Она просто прождала весь день.

Судя по всему, конфликт был подавлен матушкой Чжоу.

На следующий день Линь Цинхэ отправила Чжоу Цинбая за дровами.

Хотя в этом году их хозяйству выделили много материала для розжига, этого не хватало, поэтому нужно было больше дров.

Было легко съездить на велосипеде и вернуться с грузом или двумя.

Поскольку Чжоу Цинбай был дома, естественно, Чжоу Дун больше не был нужен. В этом году Чжоу Дун и Чжоу Си также набрали много еды. Этого было достаточно, чтобы пережить зиму.

Чжоу Цинбай все еще не знал, что его жена кого-то избила, но дров дома действительно не хватало, поэтому после обеда он отправился на работу.

Линь Цинхэ начала варить сладкий картофель на пару, чтобы приготовить булочки из сладкого картофеля.

На этот раз дома было много сладкого картофеля. Сейчас была идеальная ситуация для булочек из сладкого картофеля.

С каждым днем становилось все холоднее и холоднее, а сегодня еще немного похолодало. Поэтому можно было не переживать, что готовая еда испортится.

Но самая главная причина для приготовления этих булочек была в том, что мальчики не любили есть просто сладкий картофель. Но дома его было очень много. Кто знает, сколько времени понадобится ей и Чжоу Цинбаю, чтобы съесть его. Поэтому лучше всего было превратить его в булочки из сладкого картофеля.

Булочки из сладкого картофеля нравились мальчикам гораздо больше.

Чжоу Цинбай уезжал на велосипеде за дровами в семь часов утра и работал до 11:30.

Линь Цинхэ только что закончила и приготовила много булочек из сладкого картофеля.

— Мама, почему ты приготовила так много булочек из сладкого картофеля? — не мог не спросить Дава.

— Что ты делал все утро? Эрва и Саньва знали, что нужно помогать с огнем и кормить кур дома. А ты ничего не делаешь, просто убегаешь играть во что хочешь, верно? — отчитала его Линь Цинхэ.

— Я не знал. В следующий раз я обязательно останусь, чтобы помочь, — честно признал свою ошибку Чжоу Дава.

— Даже если ты знаешь свою ошибку, она уже произошла, поэтому Эрва и Саньва получат по одной конфете в награду. А ты нет. Есть ли у тебя какие-нибудь жалобы?

Линь Цинхэ дала две молочные конфеты Эрва и Саньва и посмотрела на Чжоу Дава.

— Никаких, — Чжоу Дава посмотрел и весело рассмеялся.

— Нагло ухмыляется, совсем несерьезно, — Линь Цинхэ посмотрела на него и оставила его в покое.

В полдень они ели сладкие картофельные булочки, к которым прилагались жареные свиные кишки с маринованными овощами и тушеное мясо свиной головы.

Это было еще не все. Свиной желудок был с потушен семенами кунжута и был съеден в тот же день, как его получили, но остальное мясо еще не было доедено. Оставалось еще много.

Кроме того, Линь Цинхэ сварила рисовый суп, чтобы поесть, избавив семью от необходимости пить воду.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Чжоу Цинбай вернулся после часа дня с полным грузом дров, которых было не менее четырех или пяти вязанок.

— Ты должно быть голоден. Поторопись и поешь. Я тебе все разогрею, — сказала Линь Цинхэ.

— Воспользовавшись этими днями, я получу больше прибыли, — кивнул Чжоу Цинбай.

На велосипеде он привез столько всего. После нескольких таких поездок запасов уже хватало, поэтому Линь Цинхэ не возражала.

Она разогрела булочки и гарнир.

Пока Линь Цинхэ разогревала еду, Чжоу Цинбай сложил дрова во дворе, чтобы потом не пришлось этим заниматься.

Чжоу Цинбай действительно проголодался, и с большим аппетитом съел все, что разогрела Линь Цинхэ.

— Иди, отдохни немного. Дома больше нечего делать, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай согласился.

Он все еще не знал о ссоре своей жены. Только когда на следующий день он собрался идти за дровами, ему помешал второй брат, он услышал его ворчание и узнал об этом.

— Я еще не знал об этом деле, поэтому не могу дать тебе никаких объяснений. Мы поговорим об этом, когда я вернусь, — закончил Чжоу Цинбай и запрыгнул на велосипед.

Когда он вернулся после обеда, то, умываясь, спросил жену о конфликте.

— Что? Он осмелился прийти и пожаловаться тебе? Это она первая открыла рот. Она также первой нанесла удар. И все равно смеет жаловаться? — усмехнулась Линь Цинхэ.

— Она ударила тебя? — спросил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ заметила, что его внимание было сосредоточено на этой части, и тут же почувствовала облегчение. Девушка засияла:

— Я в порядке. Она просто слегка толкнула меня, и я ее отбросила, — затем добавила: — В это время там были отец, мать и две другие невестки. У меня много свидетелей по этому вопросу. Даже если ее старая семья Чэнь придет, я смогу их отбить!

Чжоу Цинбай кивнул и сказал:

— Если они действительно осмелятся прийти, тебе не нужно принимать меры.

Линь Цинхэ поняла его смысл и ухмыльнулась. Чжоу Цинбай ответил мягким взглядом и сказал:

— В будущем сразу же рассказывай мне об этих делах. Я не буду сердиться.

— Хорошо, — кивнула Линь Цинхэ и продолжила: — Вообще-то, я не воспринимала это всерьез. Она терпела меня долгое время. Я также долгое время терпела ее придирки ко мне. Позавчерашний бой был довольно освежающим.

Чжоу Цинбай: «…»

На этот раз его взгляд на жену был немного беспомощным.

Чжоу Цинбай знал, что его жену нельзя винить в этом деле, поэтому, естественно, он проигнорировал второго брата.

Вообще-то второй брат изначально приходил пожаловаться и спросить: «Зачем тебе понадобилось учить свою жену драться?» Однако прежде чем он успел задать это вопрос, он был отклонён Чжоу Цинбаем. На этом все и закончилось.

***

Чжоу Цинбай был занят работой в эти несколько дней. Он заготавливал дрова, необходимые его семье на зиму.

Как только он закончил, пошел снег. К этому моменту мужчина уже успел собрать достаточное количество дров.

В конце ноября Чжоу Сяомэй вышла замуж. Вся семья отправила ее в путь.

Поскольку было слишком холодно, а снег все еще падал, все было просто.

Из свадебных подарков остался один велосипед. Семья немного похвасталась им, прежде чем подарить молодоженам.

Банкет также проходил в доме свекра. Чжоу Цинбай и его братья приехали на него, а Линь Цинхэ и дети остались дома.

Чжоу Сяо Мэй очень понравилось одеяло и два куска мыла, подаренные Линь Цинхэ, особенно два куска мыла. Кто пользовался ими, тот знал, насколько они эффективны и ароматны.

Старшая невестка подарила пару эмалированных чашек, а третья невестка прислала два полотенца. Что касается второй невестки, застегнутой на все пуговицы, то она вообще ничего не подарила.

Никто не стал ее критиковать, не желая вызывать неприязнь из-за такой мелочи. В конце концов, не было никакой разницы, ругали бы ее или нет.

Через три дня Чжоу Сяомэй вернулась с Су Далинем в материнскую семью.

Они привезли ответные подарки для трех семей.

Линь Цинхэ досталась банка сухого солодового молока и два пакета конфет «Белый кролик». Прежде чем вернуться в материнский дом, пара сначала занесла вещи сюда.

Старшая невестка и третья невестка получили по пачке конфет «Белый кролик». Вторая невестка не получила ничего.

Чжоу Сяомэй не отличалась вежливостью. Она очень четко различала кто относился к ней хорошо, а кто — нет.

Например, эта вторая невестка. Раз уж она даже не потрудилась дать даже небольшое приданое, значит, Чжоу Сяомэй не будет оказывать ей никакого уважения.

На самом деле Чжоу Сяомэй знала, что у ее четвертой невестки были самые лучшие условия жизни. Она ничего не ожидала от трех других невесток, это было просто намерение, которое они передали.

Например, эмалированные чашки старшей невестки и полотенца третьей невестки. Они не стоили больших денег, но ведь главное — это внимание, верно?

Раз вторая невестка ничего не подарила, так зачем готовить ответный подарок для нее? Даже когда Су Далинь сказал, что лучше приготовить, она осталась при своем мнении.

После посещения дома старика Чжоу, Чжоу Сяомэй привела Су Далиня в дом своего четвертого брата и четвертой невестки.

Су Далинь беседовал с Чжоу Цинбаем в прихожей, а Линь Цинхэ с Чжоу Сяомэй прошли в комнату.

— Судя по твоему внешнему виду, тебе очень хорошо замужем. У тебя белый и румяный цвет лица, — как только они вошли в дверь, Линь Цинхэ открыла извращенную тему.

Это заставило Чжоу Сяомэй, которая недавно вышла замуж и стала женщиной, сильно покраснеть.

— А теперь главный вопрос, хорошо ли к тебе относится молодой дядя Дава? — спросила Линь Цинхэ, понизив голос.

— Он относится ко мне довольно хорошо, — ответила с покрасневшим лицом Чжоу Сяомэй.

— Это хорошо, тогда я могу быть спокойна, — удовлетворенно сказала Линь Цинхэ: — Сейчас в эти дни холодно. Вы там сжигаете уголь, поэтому лучше обратить внимание на вентиляцию.

— Да, Далинь понимает это, — кивнула Чжоу Сяомэй.

— Только что, я видела, был небольшой спор, когда вы двое пришли. Почему? — спросила Линь Цинхэ.

— Это из-за второй невестки. Когда мы приехали, она все говорила намеками. Когда я выходила замуж, она ничего для меня не приготовила. Ее руки были пусты, поэтому я вернула ей должок. Далинь сказал, что нехорошо так себя вести, и я немного ему возразила, — пояснила Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ улыбнулась:

— Дядюшка Дава слишком добродушен.

— Он-то да, а вот я — нет. В прошлый раз она заслужила побои от четвертой невестки. И теперь ее рот стал еще жестче, чем раньше, — фыркнула Чжоу Сяомэй.

— Не могу с ней возиться. Без нее мир не остановится, — сказала Линь Цинхэ.

— Четвертая невестка, теперь я чувствую себя очень благословенной, — снова засияла Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ усмехнулась и посоветовала:

— У вас обоих есть работа. Отныне экономьте понемногу и посмотрим, сможете ли вы накопить сумму денег, чтобы купить дом побольше.

— Он уже накопил немного, — застенчиво сказала Чжоу Сяомэй.

— Это правильно — экономить, но он также потратил много денег, чтобы ты вышла за него замуж. Так что, экономь немного в будущем. Я тоже сейчас откладываю деньги. Если я смогу купить дом, то куплю его в городе, — сказала Линь Цинхэ.

— Четвертая невестка, ты планируешь купить дом в городе? — посмотрела на нее Чжоу Сяомэй.

— В нынешней ситуации я не могу купить дом. Как только мы туда переедем, работы не будет. Я планирую сделать это в далеком будущем, — ответила Линь Цинхэ.

— Будет ли ситуация лучше в будущем? — Чжоу Сяомэй была ошеломлена.

— Люди должны научиться видеть светлую сторону. Если у нас нет денег на руках, то даже если в будущем ситуация улучшится, у нас не будет шанса. Если у нас на руках есть сбережения, мы купим, если будет возможность, — объяснила Линь Цинхэ.

— Эн, я послушаю тебя, четвертая невестка, и буду экономить, — кивнула Чжоу Сяомэй.

— Теперь в эти холодные дни не прикасайся к холодной воде без необходимости. Обращай внимание на месячные. По моим расчетам, ты скоро забеременеешь, — посоветовала Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй снова покраснела.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Молодожены остались на обед в доме Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ не была скупой, и подала гостям несколько солидных блюд.

За столом царила полная гармония.

Когда Су Далинь вез Чжоу Сяомэй на велосипеде домой, он, запинаясь, произнес:

— Четыре... четвертый брат и... четвертая невестка... очень милые.

Чжоу Сяомэй обняла его за талию и с милым выражением лица сказала:

— Это точно. Далинь, моя четвертая невестка сказала мне, что нам нужно немного сэкономить. Есть шанс, что мы сможем купить большой дом, чтобы жить в нем.

Су Далинь согласился. Хотя в этот раз он потратил много денег на свадьбу, у него все еще оставалось более тысячи юаней. Эта семья считалась довольно богатой в эту эпоху.

***

Молодожены вернулись домой, а в доме Линь Цинхэ происходило обсуждение пары.

— Хотя он немного заикается, но пока он относится к Сяомэй со всей душой, проблем, в общем-то, нет, — сказала Линь Цинхэ Чжоу Цинбаю.

— Да, — согласился Чжоу Цинбай.

По отношению к этому зятю, Су Далиню, у него не было никаких предубеждений. Более того, как человек, он был великолепен.

— Старшая золовка и вторая золовка не успели вернуться, когда Сяомэй выходила замуж. Возможно, они вернутся на второй день Нового года, — сказала Линь Цинхэ.

В этот раз, когда Чжоу Сяомэй вышла замуж, ее старшая сестра Чжоу Сяохуан и вторая сестра Чжоу Сяожуань не приехали, чтобы поздравить ее.

Чжоу Сяохуан на этот раз простудилась, причем сильно. Однако она уговорила мужа прислать пять юаней в качестве приданого. Это считалось ее благословением.

Из-за того, что ее свекровь сильно простудилась, Чжоу Сяожуань не оставалось ничего другого, как остаться и ухаживать за ней, так как ее муж был единственным ребенком. Она также попросила мужа передать пять юаней, чтобы выразить свое благословение.

Старшая сестра и вторая сестра были старше старшего брата. Если считать порядок рождения в семье, то старший брат родился третьим.

Однако в это время и в этом месте порядок рождения мальчиков и девочек отсчитывали раздельно.

— Хочешь поехать в уездный город? — спросил Чжоу Цинбай, поняв намек своей жены.

— Давай поедем на третий день Нового года, это лучше, чем на второй, — решила Линь Цинхэ.

Если Чжоу Сяомэй хотела приехать в гости, то могли ее дождаться. Что касается старшей золовки и второй золовки, то Линь Цинхэ не была с ними хорошо знакома, поэтому не было смысла встречаться с ними.

Затем Линь Цинхэ стала смотреть прошлогодние фотографии.

Дава, Эрва и Саньва собрались вокруг, чтобы посмотреть их вместе. Им нравились их собственные фотографии.

— Мама, можно мы еще сфотографируемся во время поездки в уездный город в этом году? — Дава выжидательно посмотрел на свою мать.

— Давай, мама? — Эрва тоже с надеждой посмотрел на мать.

— Хочу фотографии! — кивнул Саньва.

Линь Цинхэ кивнула:

— Поскольку в этом году вы вели себя очень хорошо, мы можем сфотографироваться еще на год.

Трое детей одобрительно закивали.

Вечером Линь Цинхэ еще раз пересмотрела фотографии. После того, как ей надоело любоваться собой, она стала восхищаться фотографией Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай на фотографии был очень серьезным. Даже если Линь Цинхэ попросила его тогда выглядеть мягче, он все равно не улыбнулся. Судя по всему, он был именно таким человеком.

— Не хватает только фоторамки, хотя можно их все вставить в фоторамки, — заметила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай мягко вскинул брови и сказал:

— Я могу попросить плотника сделать несколько.

Линь Цинхэ снова передумала:

— Забудь об этом, оставь это на будущее. Если делать снимки раз в год, то их накопится много. Лучше не занимать место.

Чжоу Цинбай оставил это на ее усмотрение.

***

Вскоре выпал снег. Сельская жизнь практически приостановилась.

Чжоу Цинбай вновь принес двух маленьких поросят на выращивание.

Линь Цинхэ каждый день придумывала все новые и новые блюда.

Например, тыквенные булочки, булочки из кукурузной муки, булочки с красной фасолью, липкие булочки из фасоли и конгэ из восьми сокровищ. Все это она готовила переодически.

Это были основные блюда. Также были гарниры, различные виды тушеного мяса и супы.

Зимой организму не нужны были никакие добавки. После тяжелой работы в течение года пришло время отдохнуть.

Дети были довольны, Чжоу Цинбай тоже.

Ему все еще не хватало энергии, чтобы, проснувшись утром, бегать, потому что он тратил все на Линь Цинхэ ночью.

— Сегодня ты должен как следует выспаться. Не будь импульсивным, слышишь? — предупредила Чжоу Цинбая Линь Цинхэ. Прошлой ночью они немного перестарались, и Дава чуть не проснулся.

Зимой трое мальчиков пришли спать к ним.

— Это ты не удержалась и позвала меня, — посмотрел на нее со смехом в глазах Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ подумала: «Ты перегнул палку, как я могла это терпеть!»

***

Вечером Линь Цинхэ помогала Дава делать домашнее задание. И сын сказал:

— Мама, в следующем году я хочу учиться в третьем классе. Второй класс слишком легкий.

— Хорошо, когда придет время, твой отец возьмет тебя с собой. Как только ты сдашь тест, данный учителем, ты сможешь учиться в третьем классе, — Линь Цинхэ все еще была очень демократичной.

Под ее ночным руководством Дава уже наполовину закончил третий класс. Второй класс был для него детской забавой. В этом году он набрал 100 баллов на каждом экзамене, что свидетельствовало о том, что он отлично справился с домашним заданием. Поэтому для него не составило труда перейти в третий класс.

В это время все начальные школы были пятилетними, шестилетних программ еще не было.

— Отец, ты слышал, что сказала мама. В следующем году я пойду в третий класс, — сказал Дава своему отцу.

Чжоу Цинбай тоже не возражал. Он редко вмешивался в обучение детей. Только когда они делали что-то не так, он учил их. Так что вопрос о переходе Дава в третий класс в следующем году был решен.

Линь Цинхэ учла, что Дава перейдет в третий класс.

В следующем году Дава будет семь лет. Учиться в третьем классе в семилетнем возрасте было еще рано, но если он сможет этого добиться, то это будет здорово.

Потому что вступительные экзамены в колледж возобновятся в 1977 году. Сейчас шел 1970-й, и наступал 1971-й после Нового года.

Дава, конечно, не сможет попасть в первый набор вступительных экзаменов в колледж, но сможет сдать во второй или третий год, когда придет время.

В то время Дава будет уже четырнадцать или пятнадцать лет. Будет хорошо, если его примут в колледж.

Она считала, что дети, которых она учит, даже если им четырнадцать или пятнадцать лет, обладают достаточными способностями к самообслуживанию и независимости.

— Мама, нужно ли мне идти в школу? — спросил Эрва. После нового года ему исполнится пять лет.

— Давай поговорим об этом, когда тебе исполнится шесть лет. Сначала ты можешь учиться дома. После следующего года ты сможешь пойти в школу и получить навыки, чтобы перейти на такой же уровень, как твой брат, — сказала Линь Цинхэ.

Эрва покачал головой, услышав это.

Когда разговор с Эрва был закончен, Саньва тоже повернулся к ней. Линь Цинхэ усмехнулась и сказала:

— Саньва еще маленький. Ты будешь проводить больше времени дома с мамой. После того как ты немного подрастешь, я отправлю тебя в школу.

— Я хочу школьную сумку, — заявил Саньва.

Этот ребенок уже давно положил глаз на школьную сумку своего брата.

— Хорошо, когда ты пойдешь в школу, мама сошьет тебе школьную сумку, — согласилась Линь Цинхэ.

Саньва был доволен.

Братья еще немного поиграли, а потом легли спать.

У братьев был почти одинаковый темперамент, как только они захотели спать, то все сразу уснули.

— Три бессердечных вонючих мальчишки, — пробормотала Линь Цинхэ, накрывая их одеялом.

— Жена, давай родим дочь, — хрипло сказал Чжоу Цинбай, притянув девушку в свои объятия.

— Не думай об этом. Тебе суждено иметь только сыновей, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай усмехнулся, прижимая ее к себе.

Линь Цинхэ нервно произнесла:

— Не валяй дурака. Ты каждый день занимаешься этим, не боишься, что почки станут слабыми?

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Слабые они или нет, разве ты не знаешь лучше? — ухмыльнулся Чжоу Цинбай и накрыл ее губы.

Через некоторое время у Линь Цинхэ закружилась голова. Чжоу Цинбай приобретал все больше и больше опыта. И она совсем не была ему противником.

Линь Цинхэ могла только вздохнуть и попросить его быть «помягче». После этого у нее не было времени говорить.

Как и ожидалось, вечером Чжоу Цинбай снова насытился.

***

На следующий день Линь Цинхэ встала сильно позже восьми часов.

Девушка была очень взволнована тем, как проходят ее нынешние дни. Все было слишком экстравагантно.

После простого завтрака Линь Цинхэ поехала к старшей сестре Мэй.

Теперь место встречи было перенесено в дом сестры Мэй.

Линь Цинхэ больше не ездила на бойню, потому что не любила мороз, и не хотела заниматься перепродажей мяса в такую погоду.

Однако сестра Мэй не хотела лишаться этого источника дохода. Теперь, когда она стала безработной, она могла полагаться только на перепродажу. Сестра Мэй сказала, что сама будет ходить за товаром, а потом Линь Цинхэ может зайти к ней домой и забрать его.

Само собой разумеется, Линь Цинхэ согласилась.

На самом деле мяса поступало не так уж много. Максимум — пять-шесть цзиней, и минимум — два-три цзиня. На этом много не заработаешь.

Но даже если это было всего семь или восемь дополнительных юаней в месяц, это все равно было очень важно для сестры Мэй.

— Ты все еще не получила уведомление о возвращении на работу? — спросила Линь Цинхэ у старшей сестры Мэй.

— Пока нет. Нужно подождать, пока появится вакансия, — ответила сестра Мэй.

Отдав мясо Линь Цинхэ, она рассчиталась с ней.

Старшая сестра Мэй получила деньги и с улыбкой сказала:

— Хочешь меда? Мой старший брат собирал его в горах, пока не выпал снег. Он дал мне две банки. Я его не ела. Я знаю, что он тебе нравится, забирай.

Глаза Линь Цинхэ засветились, и она сказала:

— Тогда я возьму обе банки меда. Однако я должна заплатить. Если сестра Мэй не возьмет деньги, то я не буду брать мед, а просто пойду прямо в кооператив спроса и предложения.

Сестра Мэй вошла в дом, вынесла две банки меда и сказала:

— Тебе не нужно быть со мной вежливой. Просто возьми его.

— Я должна заплатить. Сестра Мэй, не спорь со мной, — Линь Цинхэ оттолкнула велосипед, вскочила на него с двумя банками меда и сунула деньги сестре Мэй.

Цена соответствовала цене меда в кооперативе спроса и предложения.

Это было недешево, но, по мнению Линь Цинхэ, купить за эти деньги две банки дикого меда было очень выгодно.

Ранее она купила еще одну банку, но от нее осталась только половина.

Каждый вечер, закончив дела с Чжоу Цинбаем, они выпивали по чашке медовой воды. Кхм, даже без этого, мед все равно был необходим. Так что он съедался очень быстро.

***

Линь Цинхэ принесла домой две банки меда и свинину.

Сейчас была середина декабря. Последняя раздача мяса в этом году была 25 декабря.

В течение всего этого года у ее семьи не было недостатка в мясе. Например, после того, как в прошлый раз посадили озимую пшеницу, ее семье выделили много мяса, и они ели его несколько дней, прежде чем израсходовали. Они ели его самыми разными способами.

Два горшка с медом были поставлены в верхнюю часть шкафа. Взрослые могли взять его, протянув руку, а дети ничего не видели.

— Завтра я пойду посмотреть, есть ли ягненок на раздачу, — сказал Чжоу Цинбай, видя, что жена вернулась.

— Хорошо. Если есть, принеси побольше бараньих ребрышек, я люблю их есть, — поспешно вмешалась Линь Цинхэ, услышав его.

Чжоу Цинбай кивнул.

В мясной бизнес своей жены он особо не вмешивался. Это все еще выглядело немного сомнительно. Но как только он услышал, что его жена сказала, что у нее есть постоянный клиент, и мясо, которое она получала, тут же переходило в другие руки, он не стал лезть в ее дела.

Поэтому Чжоу Цинбай понял, почему она так быстро вернулась. В действительности, все дело было в его доверии к жене.

***

На следующий день Чжоу Цинбай отправился за бараниной.

Линь Цинхэ сварила суп из баранины. В нем были только ягоды годжи и красные финики. Суп из баранины был очень ароматным.

Конечно, отец Чжоу и мать Чжоу не остались в стороне от такого лакомства. Каждому принесли по миске, а также несколько небольших кусочков баранины, которая также была очень вкусной.

Баранина изначально имела своеобразный запах, но Линь Цинхэ знала, как с ним обращаться. Поскольку суп из баранины не имел неприятного запаха, он понравился обоим старейшинам.

Старая семья Чжоу теперь разделилась.

После того, как Чжоу Сяомэй навестила семью на третий день свадьбы, отец Чжоу и мать Чжоу возглавили разделение семьи.

Каждой семье было выделено по сто юаней. Остальная мебель и еда тоже были разделены. Было четко определено, кому что принадлежит в доме.

Однако готовить по-прежнему приходилось на общей кухне. Когда одна семья заканчивала, начинала готовить другая.

Отец Чжоу и мать Чжоу готовили сами.

Что касается ухода за стариками, то каждый сезон родителям выделялось определенное количество продуктов. Каждая семья отдавала по очереди, это было четко оговорено в первый день.

Это обсуждалось между Чжоу Цинбаем и его братьями.

Когда отец Чжоу и мать Чжоу пили суп из баранины и ели баранину, сын второй невестки Чжоу Ся тоже захотел есть мясо, поэтому он вернулся к матери и спросил:

— Мама, когда наша семья будет есть мясо?

— Мясо будет разделено через десять дней. Что ты хочешь? Я приготовлю для тебя пельмени, — ответила вторая невестка.

Второй брат почувствовал жадность и предложил:

— Может, сначала пойдем купим мясо?

— У тебя есть талон на мясо? — недовольно произнесла вторая невестка.

Сельские жители не получали талонов на мясо и продукты. Только тем, кто жил в городе выделялись такие талоны.

— Он должен быть у старого четвертого, — ответил второй брат.

Семья четвертого ела мясо каждый день, поэтому у него должны были быть талоны.

— Даже если и есть, то с характером Линь Цинхэ, разве она отдаст их тебе? — фыркнула вторая невестка.

— Ты же не расчитывала получить их просто так? — удивленно посмотрел на нее второй брат.

Второй брат никогда не думал о том, чтобы взять талон бесплатно. Он намеревался обменять на него деньги. Но даже если так, существовала вероятность того, что другая сторона может не захотеть продавать.

Неужели его жена планировала получить талон бесплатно?

— Что значит, даром? После того как четвертый шурин вышел на пенсию, я не верю, что он не привез несколько купонов! — разгневанно огрызнулась вторая невестка.

— Даже если и так, он наверняка уже израсходовал их изрядное количество. С такой экстравагантной ручной работой матери Дава, сколько может остаться? Если хочешь, я могу пойти и спросить, но это нужно будет обменять на деньги, — ответил второй брат.

Вторая невестка смотрела на щенячьи глаза сына. Теперь, когда они разделились, она распоряжалась деньгами, так почему бы ей не купить немного мяса, чтобы поесть?

Вторая невестка решила:

— Тогда ты сходи и проверь. Однако не стоит давать слишком много!

— Я сейчас пойду и спрошу, — сказал второй брат и взял у нее деньги.

***

Чжоу Цинбай, услышав, что второй брат пришел купить у него талон на мясо, посмотрел на жену. Его жена принимала решения по этим вопросам.

Линь Цинхэ улыбнулась второму брату и сказала:

— Второй брат пришел как нельзя вовремя. Пока ты здесь, выпьешь этот суп из баранины?

У нее было плохое впечатление о второй невестке, а к второму брату у нее не было никаких претензий.

Второй брат с улыбкой покачал головой:

— Не нужно, не нужно. Это в основном потому, что парень Сяся увидел, как едят его дедушка и бабушка, и вернулся, чтобы досадить матери.

Линь Цинхэ сказала:

— Сегодня Цинбай принес немного мяса. Если второй брат захочет, я выделю немного из нашей порции. Мои талоны на мясо почти использованы, так что осталось немного. И даже если я дам второму брату талоны на мясо, пока ты будешь идти до города, уже может ничего не остаться.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Тебе не стоит этого делать, — услышав слова Линь Цинхэ, второй брат уже поддался искушению.

В это время, действительно, уже не было мяса. Если он хотел его купить, то надо было идти рано утром.

— Ничего страшного.

Линь Цинхэ видела его желание получить мясо, поэтому она встала и пошла на кухню. Мясо, которое принес Чжоу Цинбай, было хорошего качества, традиционное свиное брюшко.

В нем было примерно два-три цзиня. Линь Цинхэ отрезала один цзинь. Она уже довольно давно торговала на черном рынке в городе, поэтому с легкостью могла определить приблизительную порцию.

После того, как второй брат получил цзинь свиного брюшка, он, естественно, отдал деньги в соответствии с ценой на черном рынке.

Второй брат вернулся домой в веселом настроении.

Если бы он обменял деньги на талон на мясо, а потом пошел покупать мясо, цена могла бы быть немного дороже, чем при покупке мяса на черном рынке, так что с точки зрения цены было лучше напрямую обменивать мясо по цене черного рынка. Да и не каждый осмелится пойти на черный рынок.

Увидев, что второй брат принес мясо, вторая невестка была ошеломлена.

— Мать Дава отрезала это, — второй брат протянул жене оставшиеся деньги.

— Почему оно стоит так дорого? — вторая невестка увидела, как мало денег осталось, и выругалась.

Второй брат в недоумении произнес:

— Почему много? С самого начала этих денег хватило на цзинь мяса. У нас еще даже осталась мелочь.

— Она отдала по цене черного рынка? — недовольно продолжала вторая золовка.

— Его с большим трудом купил Цинбай. Мать Дава услышала, что Сяся хочет мяса, и выделила немного для меня. Если бы мы отправились покупать мясо, то это не только пришлось бы далеко идти, но и мясо я мог бы не получить. Более того, старик четвертый купил мясо по цене черного рынка, само собой разумеется, мы должны следовать этой цене. Что, ты хочешь заставить старика четвертого отдать его тебе дешевле? — проговорил второй брат, бросив на нее взгляд.

Жена окинула его ошарашенным взглядом.

— Ладно. Давай больше не будем спорить на эту тему. Поторопись и сделай пельмени. Это качественное свиное брюшко. Если бы мы не были братьями, старый четвертый не дал бы его мне, — сказал второй брат, не желая ссориться с женой.

Деньги уже были потрачены, и вторая невестка не могла продолжать жаловаться, поэтому она сделала пельмени, и ее семья съела их.

Семья из пяти человек наелась до отвала. Возможность есть пельмени даже заставила вторую невестку закрыть рот и воздержаться от комментариев.

В прошлый раз им действительно выделили мясо, но тогда семья еще не разделилась.

А сколько каждый сможет съесть?

В этот раз вторая невестка положила в пельмени половину цзиня мяса, и это было очень вкусно. Оставшуюся половину они съедят не спеша позже.

***

Вторая ветвь попробовала мясо, которым обменялся с четвертой ветвью старый второй.

Услышав об этом, у старшей невестки было саркастическое выражение лица, а третья невестка холодно усмехнулась. Она шепнула третьему брату наедине:

— Она только недавно подралась с Линь Цинхэ, а теперь не смущается обмениваться мясом. У нее такое толстое лицо.

— Как насчет того, чтобы наша семья тоже пошла на обмен? — внимание третьего брата было сосредоточено в другом месте. Он тоже хотел поесть мяса.

Третья невестка неодобрительно заметила:

— Что есть? Через некоторое время мясо будет разделено. Что плохого в том, чтобы съесть его тогда?

— Ну, ты же беременна сейчас. Ты должна съесть немного мяса, — усмехнулся третий брат.

Так и есть, прошел почти год после рождения Чжоу Дундуна, и третья невестка снова забеременела.

После рождения Уни прошло несколько лет, прежде чем у нее появился Чжоу Дундун. К ее удивлению, она снова забеременела.

Поскольку месячных не было, третья невестка была уверена в том, что она беременна. Не было необходимости идти в медицинский центр. Более точно она узнает, когда дождется следующего месяца. Но, в принципе, она была уверена.

***

Линь Цинхэ еще не знала об этом.

Когда 25-го декабря она пришла на раздачу мяса и столкнулась с третьей невесткой, та ей рассказала.

Линь Цинхэ была шокирована:

— Ты слишком быстро беременеешь. Сколько времени прошло?

Ей показалось, что Дундун только что родился, а третья невестка снова беременна.

Третья невестка рассмеялась:

— Ничего страшного. А ты когда будешь…?

Линь Цинхэ посмотрела на нее с ужасом и ответила:

— Что когда? У меня нет планов рожать снова. У меня уже есть трое сыновей.

Для сельских жителей трех сыновей было достаточно, чтобы сказать, что рожать больше не надо, и их уверенности было абсолютно достаточно.

Третья невестка ничего не сказала.

На этот раз Линь Цинхэ и Чжоу Цинбаю выделили много мяса, но в конце концов это были свиньи не их семьи. Но содержание жира в них было таким же, как и у свиней их семьи.

Получив свою долю, Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай вернулись домой со своими мальчиками.

— Третья невестка снова беременна? — спросил Чжоу Цинбай, когда вернулся домой.

Он только что услышал эту новость. Поскольку это был разговор между женщинами, он не стал его подслушивать и немного отошел. Поэтому он не слышал, как Линь Цинхэ сказала, что больше не будет рожать.

Линь Цинхэ кивнула и сказала:

— Я тоже была застигнута врасплох. Она только родила Дундуна в прошлом году, а в этом году снова забеременела.

Но это был не единственный случай. В деревне Чжоуцзя, похоже, многие женщины тоже были беременны.

Особенно с начала зимней изоляции, кажется, хорошие новости поступали от многих людей одна за другой. Например, у невестки соседки Хуан Даньян в прошлом году родился ребенок, и в прошлом году она покупала у Линь Цинхэ два цзиня коричневого сахара. И теперь невестка снова была беременна…

— Такая хорошая вещь, чему тут удивляться? — Чжоу Цинбай взглянул на жену.

Линь Цинхэ встретила его взгляд и поняла, что он имеет в виду. Она кашлянула и сменила тему:

— Как ты хочешь есть эту свинину?

— Решай сама, — ответил Чжоу Цинбай.

Тем не менее, вопрос о будущих детях был явно не тем, чего Линь Цинхэ могла избежать.

Как только сыновья легли спать ночью, Чжоу Цинбай подробно обсудил с Линь Цинхэ этот вопрос, после чего сказал:

— Рожай больше, наша семья может себе это позволить.

Линь Цинхэ мысленно сказала, что не будет рожать, но в то же время она была немного озадачена.

Они с Чжоу Цинбаем никогда не предохранялись. Почему она так долго не могла забеременеть?

Она уже испытала на себе его способности, и знала, что этот смелый и сильный мужчина может легко сделать женщину беременной.

«Почему же я до сих пор не забеременела? А если забеременею, стоит ли мне рожать?»

Эта мысль была ужасающей. Она никогда не родит.

В следующий поход в город, она планировала посетить городскую больницу, чтобы приобрести средства предохранения. Иначе, если она забеременеет, что ей делать?

Однако не забыла ли она что-нибудь? Почему она не забеременела спустя столько времени?

— А? — Чжоу Цинбай пошевелился, подождав долгое время, пока его жена ответит.

Линь Цинхэ покраснела и ответила:

— Судьба еще не пришла?

Чжоу Цинбай принял это объяснение и потянул жену на еще один раунд. И только когда Линь Цинхэ выдохлась, он отпустил ее.

Линь Цинхэ перед сном подумала, что завтра она поедет в город купить презервативы и точно не забеременеет!

Жаль, что после того, как она это запланировала, пошел сильный снег, и она не смогла пойти.

***

Поскольку погода была слишком холодной, Линь Цинхэ осталась сидеть, прижавшись к кану. Она просто читала и изучала книги на кане. Так проходило время.

В такие дни делать было нечего. Они не выходили на улицу.

При таком сильном снегопаде зачем выходить на улицу?

Однако вечером 29 декабря третий брат Линь пришел с зайцем.

Когда он пришел, его лицо было сильно обморожено, что говорило о том, что он поймал его с большим трудом и принес сюда.

— При таком обильном снегопаде ты все еще выходишь ловить зайцев? — бросила на него взгляд Линь Цинхэ.

— Это не проблема, — улыбнулся третий брат Линь и протянул ей кролика: — Сестра, это для тебя. Я сейчас вернусь.

— Что для меня? Возьми его себе, чтобы поесть, — сказала Линь Цинхэ, быстро остановив его.

— Я принес это для тебя, сестра. В этом году, благодаря мясу, которое дала мне сестра, моя жена смогла поправиться после родов, — ответил третий брат Линь.

— Не стоит благодарности, — сказала Линь Цинхэ, а затем продолжила: — Зайди сначала.

Чжоу Цинбай повел своих мальчиков к отцу Чжоу и матери Чжоу, поэтому их не было дома. Были только Линь Цинхэ и Фэй Ин.

Фэй Ин мельком взглянул на третьего брата Линь. Поскольку его привела Линь Цинхэ, он не был настроен враждебно.

— Выпейте это сейчас же, — приказала Линь Цинхэ, подавая брату большой стакан чая с имбирем и красным фиником.

Это было то, что обычно готовили зимой, и эффект у этого чая был очень хорошим. Третий брат Линь выпил его, и его тело согрелось.

— В этот холодный день почему ты не надел больше одежды?

Линь Цинхэ покопалась в комнате и достала старый свитер Чжоу Цинбая. Он был куплен им самим. Он был уже старым. Мужчина не часто носил его, так как Линь Цинхэ в прошлом году связала ему новый, и сейчас он надевал именно его.

— Это свитер твоего зятя. Он его больше не носил. Тебе наверное будет немного великоват, но носить можно. Поторопись, надень его, — сказала Линь Цинхэ, передавая свитер третьему брату Линь.

— Сестра, не нужно. Это одежда моего шурина, — поспешно отказался третий брат Линь.

Он пришел сюда, чтобы подарить кролика, а не для того, чтобы что-то получить.

— Я даю его тебе, так что носи его. С нынешним состоянием нашей семьи, если бы муж действительно мог носить его, я бы не стала предлагать это тебе, — сказала Линь Цинхэ.

Третий брат Линь все еще качал головой:

— Не хочу, не хочу. Сестра, не давай мне его одежду, он наверняка поссорится с тобой, когда вернется.

— Твоя сестра принимает все решения в этом доме.

В это время Чжоу Цинбай вернулся с мальчиками.

— Зять! — увидев его, третий брат Линь сразу же поприветствовал.

Чжоу Цинбай кивнул в ответ. Дава, Эрва и Саньва воскликнули «дядя».

Третий брат Линь улыбнулся и поприветствовал их.

— Я не видела тебя в этом свитере с прошлого года. Нет никакой разницы, оставим мы его или нет. Отдашь его моему брату? — спросила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай заметил:

— Не слишком ли он старый?

— Это зависит от того, пренебрегает ли мой брат этим или нет, — Линь Цинхэ повернулась к третьему брату Линь.

Третий брат Линь покачал головой:

— Как я могу презирать такой хороший свитер за то, что он старый.

— Если нет, то быстро переодевайся в него, — Линь Цинхэ проинструктировала Дава: — Дава, отведи третьего дядю в свою комнату, чтобы он его надел.

— Дядя, пойдем со мной, — сказал Дава.

— Слушай свою сестру, — настоятельно попросил Чжоу Цинбай, также заметив, насколько тонка одежда третьего брата Линь.

Только после этого третий брат Линь вошел в комнату вместе с Дава, чтобы надеть этот свитер. Мужчина почувствовал себя намного теплее.

— Поешь сегодня здесь? — спросила Линь Цинхэ у третьего брата Линь.

Третий брат Линь быстро покачал головой:

— Нет, нет. Я буду есть дома.

— Если ты хочешь пойти домой и поесть, тогда иди домой и ешь. Возьми эти булочки. Разогрей их, когда вернешься, и они будут готовы к употреблению.

Линь Цинхэ дала третьему брату Линь три большие булочки.

Она приготовила их позавчера с Чжоу Цинбаем и мальчиками.

Когда бы они ни были голодны, Линь Цинхэ просто разогревала их на пару, а потом готовила суп.

Было много и других булочек. Все они были готовы к употреблению. При такой погоде не нужно было беспокоиться.

— Нет необходимости, — покачал головой третий брат Линь.

— Я говорю тебе взять это, так что возьми, — Линь Цинхэ завернула булочки в масляную бумагу и сунула ему.

— Сестра, ты приедешь в этот Новый год? — спросил ее третий брат.

— Не поеду. Я уже сказала, я начисто порвала отношения с этими белоглазыми волками, — махнула рукой Линь Цинхэ.

Третий брат Линь почувствовал себя беспомощным, но ничего не прокомментировал. Вместо этого он сказал:

— Тогда можно я приеду с женой в этом году?

— Первый или второй день свободен, — предложила Линь Цинхэ.

— Тогда мы придем сюда первого числа, — ответил третий брат Линь.

— Хорошо, — сказала Линь Цинхэ.

***

Когда третий брат Линь вернулся с тремя булочками домой, третья невестка Линь спросила его:

— Что ты делал сегодня? Холодно.

— Я ловил кролика, — засмеялся третий брат Линь.

— Ты поймал его? — спросила третья невестка Линь.

— Поймал и отнес сестре, — сказал третий брат Линь.

Третья невестка Линь на мгновение замерла, но ничего не сказала.

Она чувствовала, что этот год послеродового восстановления она запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Если бы не эта сестра, которая разорвала связи с материнской семьей, вторая дочь третьей невестки не смогла бы съесть и кусочка яйца!

Поэтому в этом году третья ветвь отделилась.

Первая ветвь и вторая ветвь не отделились, только третья ветвь.

Естественно, жизнь была тяжелой, потому что отдельной семье не полагалось много вещей. Но даже если было мало, третья невестка Линь все равно настаивала на отделении!

Она была сыта по горло. Она возьмет свою семью в свои руки. Она будет есть то, что хочет, и поступать так, как хочет, кто смеет говорить глупости?

— Смотри, что это, — третий брат Линь вынул из своих рук три большие булочки и усмехнулся.

— Где ты это взял? — спросила третья невестка Линь и ее глаза загорелись.

— Третья сестра дала, — рассмеялся третий брат Линь.

Этот ответ не был неожиданным. Третья невестка Линь вздохнула:

— Я не ожидала, что третья сестра, которая даже не хочет признавать свою материнскую семью, признает тебя своим младшим братом.

Во время последнего послеродового периода эта третья сестра дала им яйца и свиные ребрышки только на том основании, что он был ее братом.

Об этом третья невестка постоянно помнила. Если бы это было только ради нее, то третья сестра ничего бы не дала, потому что раньше третья невестка не особо заступалась за Линь Цинхэ.

— Третья сестра всегда была добра ко мне, — третий брат Линь сказал правду, а затем поднял свою одежду и сказал: — Смотри, этот свитер подарил зять.

— Третий зять подарил? — жена брата Линь не удержалась и потрогала его. Свитер оказался очень теплым.

Хотя Чжоу Цинбай уже не хотел носить этот свитер, в нем не было ничего плохого. Из-за того, что Линь Цинхэ сшила ему новый, он больше не носил предыдущий.

— Когда третья сестра дала его мне, зять тоже это видел. И он разрешил мне его носить, — сказал третий брат Линь, а затем заговорил о визите на Новый год.

— Она не планирует возвращаться в этом году? — третья невестка была ошеломлена.

— Третья сестра все еще держит обиду, — ответил третий брат Линь.

Третья невестка Линь подумала, что раз она все еще злится даже спустя год, значит, она действительно намерена не общаться с материнской семьей.

Однако третья невестка Линь не стала возражать и сказала:

— В этом году мы привезем Юй-эр и Сян-эр, чтобы они поздравили тетю с Новым годом!

Она поняла, что из всей семьи Линь только третья сестра заботилась о ее маленькой семье, даже если эта доброта распространялась только на ее мужа. Но все же эти отношения не должны были быть разорваны.

Третий брат Линь кивнул в знак признательности.

Вечером супруги разделили три большие булочки со своими двумя девочками, и съели их, немного подогрев.

Младшая дочь была еще маленькой, поэтому булочку для нее размачивали в супе. Съев половину, она наелась.

Старшая дочь съела одну порцию сама.

Оставшаяся часть досталась третьему брату Линь и третьей невестке Линь. Естественно, этого было недостаточно, что бы насытиться, но достаточно, чтобы не голодать. Ведь им не нужно было работать во время зимней изоляции. В эти дни всем пришлось затянуть пояса.

Тем более что эта семья только что отделилась, и получить много еды было невозможно.

Дома Линь Цинхэ готовила тушеное мясо кролика и разговаривала о третьем брате Линь с Чжоу Цинбаем:

— Скажи, что с моим третьим братом? Почему он стал худее, чем раньше?

Чжоу Цинбай, естественно, не знал в чем причина и предложил:

— Не хочешь вернуться и посмотреть?

— Не вернусь.

У Линь Цинхэ не было хорошего впечатления от старой семьи Линь. В прошлом году они дали ей такой хороший повод и без всяких колебаний разорвали отношения.

Чжоу Цинбай был беспомощен.

Линь Цинхэ больше не заботилась о семье Линь.

Тушеное мясо кролика очень ароматно пахло. Линь Цинхэ охотно добавляла приправы, поэтому крольчатина была особенно приятной на запах.

Конечно, отец и мать Чжоу не останутся без такой вкусной еды.

— Отнеси это блюдо отцу и матери. Не забудьте сказать, что это мясо кролика, присланное моим третьим братом. Он целый день пробыл на улице, чтобы поймать его, — Линь Цинхэ передала Чжоу Цинбаю небольшое блюдо и дала указания.

Это было сделано для того, чтобы они не подумали, что она отдает что-то хорошее своей материнской семье. Она не была первоначальной владелицей этого тела, поэтому старой семье Линь лучше не думать о том, чтобы получить от нее какую-либо выгоду. Она признавала только своего третьего брата.

Даже если ее третий брат прислал сегодня такого кролика, она дала ему только три булочки.

Дело было не в том, что она не хотела давать больше, а в том, что ее третий брат был женат. Помимо того, что он был ее братом, он также был мужем и отцом для других детей.

Поэтому она не стала давать слишком много, всего три булочки, чтобы не возбуждать аппетит его жены.

Ведь если учесть, что в прошлый раз она оказала услугу по послеродовому восстановлению, третья невестка должна была понять, что она может довольствоваться только тремя булочками.

Именно такими должны быть человеческие отношения. Нельзя принимать доброту как должное, ведь ничто в мире не принадлежит тебе по праву.

Однако Линь Цинхэ не знала, что по ценности эти три булочки не уступали кролику.

Булочка такого большого размера стоила несколько цзяо. Если кто-то пойдет в город, чтобы купить ее, ему также понадобятся и талоны на питание, в противном случае он не сможет ничего купить.

Сколько талонов на еду нужно было на троих?

А внутри булочки действительно было много начинки. Свиное брюшко, яйца и мука — все это стоит немалых денег, не стоит забывать и об остальных ингредиентах.

Три вкусные булочки за один раз, это было совсем не скупо.

***

Услышав слова жены, Чжоу Цинбай покрылся холодным потом. Тем не менее, передавая еду родителям, он упомянул, что кролика прислал третий брат его жены.

Матушка Чжоу все поняла.

Когда младший сын ушел, мать Чжоу сказала:

— В прошлый раз я ничего не сказала о матери Дава.

Отец Чжоу сказал:

— Не волнуйся об этом слишком сильно.

Мать Чжоу ничего не ответила и быстро пошла разогревать блины. Затем они съели тушеное мясо кролика вместе с блинами. Вдвоем они не могли наесться досыта, потому что вкус был просто восхитительным.

— Судя по тому, что я вижу, дела у старика четвертого идут неплохо. После такого напряженного года я не заметил, чтобы старик четвертый был истощен. Его хорошо кормила его жена, — прокомментировал отец Чжоу.

Он действительно чувствовал, что кулинарные способности жены четвертого были на высшем уровне, без каких-либо нареканий.

Те мясные блюда, которые им приносили время от времени, были восхитительны. Значит и об их сыне и внуках замечательно заботились.

— Я не говорила, что она не может позаботиться о старом четвертом и его мальчиках. Просто это слишком затратно, — вздохнула матушка Чжоу.

По способности заботиться о своих мужчине и детях никто в деревне Чжоуцзя не мог сравниться с женой четвертого. В этом старик Чжоу был прав.

Похоже, что с тех пор, как четвертый вышел на пенсию, он стал здоровее. Не было видно ни малейшего намека на слабость.

То же самое можно сказать о Дава и его братьях. Кто из них не был энергичным?

— Пока мы еще можем работать, будем собирать для них сбережения, — сказал отец Чжоу.

Мать Чжоу кивнула и ничего не сказала. Видимо, удовлетворенная, она решила оставить это дело и позволить жене четвертого делать то, что она хочет. Деньги на будущую свадьбу Дава и его братьев старики тайно отдадут им.

Не могут же они допустить, чтобы три внука остались холостяками, верно?

***

Не зная о мыслях матушки Чжоу, Линь Цинхэ с удовольствием поужинала с Чжоу Цинбаем и мальчиками.

Супом из панцирей креветок и булочками из кукурузной муки, дополненными этим вкусным кроличьим мясом, семья наелась досыта.

— Отец, когда мы поймаем кролика? — спросил за обеденным столом Дава, поедая голову кролика.

— Куда это ты собрался в такой холодный день? — посмотрела на него Линь Цинхэ.

— В этом году во время осеннего сбора урожая в поле были пухлые кролики, но они бегали слишком быстро, и отец не смог их поймать, — упомянул Эрва.

Во время осеннего сбора урожая в поле появлялись кролики, и эти кролики очень быстро разбегались и убегали. Даже Чжоу Цинбай не поймал ни одного.

— Твой отец вымотался до предела во время сбора урожая, а ты все еще хочешь, чтобы он поймал тебе кролика? Почему бы тебе самому не поохотиться, чтобы отец поел? — обратилась Линь Цинхэ к Эрва.

— Разве я еще не маленький? Когда я вырасту, я точно смогу его поймать, — ответил Эрва.

— Тогда ешь больше и расти быстрее, — отмахнулась Линь Цинхэ.

Дикие кролики были очень проворны. Более того, у хитрого кролика было три норы, так как же на него можно было так легко охотиться? А каждый из людей был истощен тяжелым летним и осенним урожаем.

Шансы поймать хоть одного кролика были невелики. И нужно быть очень удачливым, чтобы поймать его.

Чжоу Цинбай спокойно ел мясо, наслаждаясь благосклонностью жены.

На следующий день он вышел из дома, но когда вернулся, руки его были пусты. На кроликов было трудно охотиться. Недостаточно только удачи и силы. С силой и без удачи все равно ничего не получится.

— Тебе так скучно в канун Нового года? Разве приятно подняться на гору и замерзнуть? Разве нам дома не хватает мяса? — ворчала Линь Цинхэ, как только он вернулся.

Несмотря на свои слова, она старательно налила имбирный суп, чтобы он выпил.

***

Сегодня было 30-е число двенадцатого лунного месяца. В этом году все жили раздельно, но все равно придерживались традиции — ужинать в новогоднюю ночь вместе.

Это был последний день 70-го года.

Как обычно, Линь Цинхэ принесла два плотных блюда: тушеное мясо с крахмальной лапшой и фрикадельки.

Два мясных блюда были вполне пригодны для употребления.

Особенно фрикадельки, они были очень вкусными. Дети, такие как Чжоу Ян, любили их есть. Они протыкали их палочками и откусывали. Каждый из них ел с удовольствием.

После новогоднего ужина женщины стали болтать, а уборку оставили на Дани и Эрни.

Вторая невестка не осталась. Она сразу же ушла.

Линь Цинхэ не хотелось, чтобы она была здесь. После последней ссоры у них со второй невесткой были плохие отношения. Вторая невестка не смела говорить гадости, но и с Линь Цинхэ больше не разговаривала.

Линь Цинхэ просто игнорировала ее.

— Только что я заметила, что у тебя плохой аппетит за ужином, в чем дело? — просила Линь Цинхэ у третьей невестки.

— Этот ребенок капризничает, поэтому я не очень хорошо себя чувствую, — третья невестка чувствовала себя беспомощной.

— Утренняя тошнота? — удивилась Линь Цинхэ.

— Именно так. Я слышала это рано утром, — кивнула старшая невестка.

Линь Цинхэ подумала, что это должно быть трудно!

Даже учитывая такое состояние, Чжоу Цинбай все еще хотел, чтобы она родила ему дочь. Этот бесчувственный человек.

Линь Цинхэ решила не позволять Чжоу Цинбаю приближаться к ее телу. Он должен дождаться, пока она купит презервативы. Иначе она не может представить, какой она будет, когда забеременеет!

После девяти Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай отвели детей домой.

В этом году мальчики были очень активны во время своих игр. В прошлом году Саньва еще не умел играть с другими, но в этом году он ходил за братьями хвостом и присоединялся к их играм, поэтому в данный момент он был очень уставшим.

Когда семья пришла домой, мальчиков сразу же уложили спать.

После того как Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай закончили уборку, они тоже легли спать на кан.

Чжоу Цинбай сказал:

— Мама спрашивала, почему ты еще не беременна.

Почему этой зимой все спрашивали ее об этом? Она уже родила трех сыновей, так зачем рожать еще одного? Был ли конец этой теме?

— Третья невестка тяжело переносит беременность. Я видела, как ей было не по себе от утренней тошноты, — сказала Линь Цинхэ.

— Мама говорила, что у тебя хорошее телосложение. Когда ты была беременна мальчиками, у тебя не было никакой реакции, — ответил Чжоу Цинбай.

— Кто может быть уверен. У третьей невестки не было никаких реакций с двумя предыдущими, но в этот раз она испытала их, — ответила Линь Цинхэ: — Ты хочешь, чтобы я была такой же?

Естественно, Чжоу Цинбай не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо. Но почему-то у него возникало ощущение, что его жена не хочет рожать ему ребенка.

— Не думай, что я не хочу дать тебе ребенка, — сказала Линь Цинхэ.

Даже если она на самом деле не хотела рожать, она не могла сказать ему об этом.

— А разве это не так? — поднял бровь Чжоу Цинбай. Конечно, он так и думал.

Линь Цинхэ подняла руку и коснулась его красивого лица:

— Если я не хочу рожать тебе детей, тогда откуда взялись Дава и его братья?

Чжоу Цинбай ничего не ответил.

— Раньше все было так быстро, а теперь ты не беременеешь, — сказал Чжоу Цинбай и начал снимать с себя одежду.

Линь Цинхэ быстро остановила его:

— Не делай этого сегодня, я устала.

Но отдохнуть не удалось. С девяти часов два человека работали до двенадцати часов.

— Кажется это взрывы фейерверка на улице, — слабо заметила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай с усмешкой поцеловал ее в лицо и сказал:

— Жена, спи.

Линь Цинхэ могла заметить, что этот человек очень хотел, чтобы у нее была дочь, но в оригинальной книге дочери не было. Девушка чувствовала, что не может забеременеть сейчас, и это определенно было связано с нерушимой сюжетной линией.

Она не хотела, чтобы произошел несчастный случай, поэтому ей нужно было обратиться в больницу за защитой.

В конце концов, судя по тому, как часто случается близость между ними и исходя из предыдущей плодовитости Чжоу Цинбая, он сможет нарушить первоначальную сюжетную линию.

В день Нового года Линь Цинхэ не могла позволить себе долго спать, так как должна была приехать семья третьего брата Линь. Поэтому она встала около восьми часов.

Третий брат Линь и его жена пришли в девять часов.

Первоначально они планировали посидеть немного и уйти, не собираясь оставаться на обед. Но каким-то образом их заставили остаться на обед.

На Новый год в гости приезжают родственники, как же можно их отпустить на голодный желудок.

Наблюдая за поведением третьей невестки Линь, Линь Цинхэ решила наплевать на дела прошлого. Не может же она допустить, чтобы у Дава и его братьев не было дяди и тети со стороны матери?

Поэтому она оставила семью третьего брата на обед.

Обед, естественно, был пиршеством. На самом деле, он был сделан в соответствии со стандартами их семьи, но для третьего брата Линь и третьей невестки Линь он был очень роскошным.

Именно благодаря их визиту Линь Цинхэ и узнала об их обстоятельствах. Оказалось, что из-за того, что в прошлом году третья невестка Линь, родившая вторую дочь, не получила даже яйца, пара отделилась от семьи.

Им выделили немного денег и немного еды. Как и ожидалось, этого было недостаточно, чтобы прокормить семью.

— Теперь ты видишь, что за люди эта пожилая пара из старой семьи Линь, — сказала Линь Цинхэ Чжоу Цинбаю, проводив семью третьего брата Линь.

Она слышала от своей младшей невестки, что на этот раз, когда семья разделилась, они получили только десять юаней и немного еды. Было очевидно, что еды не хватало, поэтому семье пришлось затянуть пояса.

Линь Цинхэ не интересовалась чужими делами. Об этом заговорила третья невестка Линь, когда помогала готовить.

Чжоу Цинбай ничего не ответил, в конце концов, они были его свекрами.

— Может, нам помочь? — Чжоу Цинбай спросил только об этом.

— Не нужно. Они не просили об этом. Подожди, пока они не попросят, и тогда решим. Более того, нашей семье тоже нелегко, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай кивнул и ничего не сказал.

***

В первый день Нового года семья отправилась в гости к старой семье Чжоу. Линь Цинхэ играла в карты с невестками, чтобы скоротать время, а дети радостно бегали.

Линь Цинхэ не вмешивалась. В конце концов, все ребята были уже достаточно взрослыми, и мальчиков не нужно было сдерживать.

Только Саньва был слишком мал, и ему нельзя было позволять копировать своих братьев, поэтому его привели в дом старика Чжоу.

Так прошел первый день Нового года.

На второй день Нового года замужние дочери возвращались домой.

Линь Цинхэ сегодня никуда не пошла, специально чтобы подождать Чжоу Сяомэй. Однако, вопреки ее ожиданиям, Чжоу Сяомэй не вернулась. Вместо нее пришел Су Далинь.

— Сяо Мэй... беременна. Её... её реакция слишком сильная, поэтому я.… я пришел один... один, — заикался Су Далинь. Но даже это не могло скрыть его счастья и радости.

Этот взрослый мужчина столько лет был холост. В прошлом году он женился на своей жене, а в этом году его жена забеременела. Это был лучший момент в жизни людей, верно?

— Это замечательно. Шурин, вернись и скажи ей, что завтра мы поедем к ней в город, — с улыбкой сказала Линь Цинхэ, радуясь за Чжоу Сяомэй.

— Хорошо, — усмехнулся Су Далинь в знак согласия.

Поскольку Чжоу Сяомэй была одна дома и к тому же беременна, Су Далинь ушел, оставив принесенные с собой вино и сахар.

Старшая сестра, старший деверь, вторая сестра и второй деверь тоже вернулись.

Старшая сестра, Чжоу Сяохуан, и вторая сестра, Чжоу Сяоцзю, были старше по возрасту. Поскольку они уже давно были замужем, Линь Цинхэ не была с ними знакома. Это были поверхностные отношения.

То же самое было и с третьей невесткой.

Поскольку старшая и вторая невестки вышли замуж раньше, их отношения с этими двумя сестрами были более близкими.

Линь Цинхэ просто проявляла вежливость и вела тонкие разговоры.

— В этом году жена четвертого ведет себя более корректно, чем в предыдущие годы, — сказала старшая старшей невестке, когда Линь Цинхэ вернулась домой.

Старшая невестка ответила:

— Мать Дава сейчас очень приятная.

— Что приятного? Старшая сестра, вторая сестра, вы не знаете. В прошлый раз я немного покритиковала ее, и она бросила меня на землю, — фыркнула вторая невестка.

— Что? — обе сестры были ошеломлены.

— Это было давно. И, жена второго, мы видели, кто тогда первым двинул рукой, — равнодушно указала на это старшая невестка.

Третья невестка улыбнулась:

— Отец и мать были свидетелями всего этого.

Старшая невестка и третья невестка посмотрели друг на друга, и обе увидели отвращение в глазах друг друга.

Эта жена второго действительно знает, как найти проблемы там, где их нет, и даже не остановилась в Новый год!

Вторая невестка закатила глаза:

— Ей повезло, что я не была беременна в то время. Если бы я была беременна, и она меня так бросила, посмотрим, как бы взяла она на себя ответственность!

Как только прозвучали эти слова, старшая и третья невестки посмотрели на нее. Вторая невестка с легкой гордостью заявила:

— Уже почти месяц.

Да, она тоже была беременна.

Старшая невестка и третья невестка поздравили ее.

Больше они ничего не сказали, потому что беременность — не такая уж редкая вещь.

— Это действительно радостное событие, — с улыбкой заметили старшая сестра и вторая сестра, чтобы разрядить атмосферу.

Поскольку они уже вышли замуж, они не могли ничего говорить о делах своей материнской семьи. Они приезжали лишь несколько раз в год, поэтому лучше оставить эти споры в покое.

Во время обеда семья собралась вместе, чтобы поесть. Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай забрали своих мальчиков домой и не присоединились к обеду.

Что касается беременности второй невестки, Линь Цинхэ все еще не знала об этом.

***

На третий день вся семья Линь Цинхэ собралась и отправилась в уездный город, чтобы развлечься.

Они добрались до уездного города в девять часов. Сначала семья бродила по городу.

Линь Цинхэ хотела пойти в больницу, но, когда Чжоу Цинбай спросил ее, зачем она идет в больницу, Линь Цинхэ посмотрела на него обеспокоенным взглядом и сказала, что с ней все в порядке. В конце концов, Чжоу Цинбай докопался до истины: она собиралась в больницу, чтобы купить презервативы.

После того, как Чжоу Цинбай спросил, что такое презервативы, его лицо потемнело.

— В Новый год не надо ссориться. Мы пришли, чтобы повеселиться, — сказала Линь Цинхэ.

Только тогда Чжоу Цинбай успокоил свои эмоции. Но девушка все еще получила его праведный выговор о том, что нехорошо идти в больницу во время Нового года. Он решительно запретил ей идти.

Семья отправилась в торговый центр, чтобы сфотографироваться.

Поскольку Линь Цинхэ все еще не оставила мысли о том, чтобы купить защиту, Чжоу Цинбай не смог сделать счастливое лицо, когда подошла его очередь. Как Линь Цинхэ ни старалась, ей не удалось рассмешить его.

Мальчики были в восторге от того, что их фотографируют. Им хотелось сделать еще несколько снимков и принять еще несколько крутых поз.

Сфотографировавшись, семья взяла корзину яблок, чтобы навестить на Чжоу Сяомэй.

Цвет лица Чжоу Сяомэй был превосходным. Золовка была в восторге от визита семьи ее четвертого брата.

Вероятно, из-за беременности, ее взгляд умилился при виде очаровательной внешности мальчиков.

Она выразила свои надежды Линь Цинхэ.

— Вы с зятем хорошо выглядите, так что ваши дети будут такими же красивыми, — сказала Линь Цинхэ, а затем посоветовала: — Начиная с этого момента, ешь больше яблок, понятно? Не ешь их слишком много, достаточно одного-двух в день. Также употребляй больше сои, кунжута, арахиса и тому подобного. Вчера, когда приезжал шурин, мама дала ему много соевых бобов. Купи свинину, большие кости и тому подобное. Будет хорошо потушить их вместе и съесть.

— Муж готовит все это для меня, — смущенно ответила Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Видишь, я была права. Он очень заботливый человек. В своих глазах он не видит никого, кроме тебя.

Чжоу Сяомэй поджала губы и захихикала. Ее лицо излучало счастье.

— Однако когда в этом году твой живот увеличится, что ты будешь делать со своим положением на фабрике? — спросила Линь Цинхэ.

— В это время я попрошу отпуск. Просто потом некому будет присматривать за ребенком. Я хочу отправить ребенка к маме, чтобы она помогла мне ухаживать за ним.

— Позволить матушке? — Линь Цинхэ замерла: — Мать хочет работать, она не обязательно может быть свободна.

— Сколько рабочих очков она может заработать? Я обсудила это с Далинем. Когда придет время, я буду давать матери пять юаней в месяц, чтобы она помогала мне ухаживать за ребенком. Это гораздо лучше, чем ходить в поле, — оправдывалась Чжоу Сяо Мэй.

— Это хорошая идея.

Если это было пять юаней в месяц в это время, то это было, конечно, хорошо.

В конце концов, зарплата Чжоу Сяомэй была не такой уж большой.

— Четвертая невестка, когда ребенок будет дома, помоги присмотреть за ним, когда будешь свободна, — сказала Чжоу Сяомэй.

— Я не знаю, как ухаживать за детьми, — мгновенно ответила Линь Цинхэ.

«Почему меня внезапно привлекли?»

— Дава и его братья так замечательно воспитаны, — посмотрела на нее Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ дернула ртом:

— Ты что, забыла, какие у них были дни, когда они были моложе? Эта мягкая внешность, при виде которой у меня немеет кожа головы. Они все растут сами по себе, только тогда я могу взять их в руки. Когда они были маленькими, я просто бросала их на кан.

Затем Чжоу Сяомэй вспомнила об этом. В прошлом ее четвертая невестка действительно была такой. Сейчас она так заботилась о них, что золовка почти забыла, что раньше той не было дела до мальчиков.

— Однако когда ребенок немного подрастет, я буду помогать заботиться о нем. В каком возрасте ты планируешь отдать ребенка на попечение матери? — спросила Линь Цинхэ.

— Я спросила на фабрике, там сказали, что дадут максимум два месяца отпуска, — вздохнула Чжоу Сяомэй.

— Что сказал шурин? — снова спросила Линь Цинхэ.

— Далинь по-прежнему хочет, чтобы я перестала ходить на работу и смотрела за ребенком дома. Я не хочу, — ответила Чжоу Сяомэй. — Эта работа — то, что четвертая невестка помогла мне получить после долгих усилий. Так много людей хотят этого места, но не могут получить. Так как же я могу смириться и отпустить его?

— Неплохо было бы давать матушке пять юаней в месяц, чтобы она помогала тебе. Мать не сможет плохо относиться к внуку, — кивнула Линь Цинхэ.

Она также не одобряла отказ от работы, особенно в это время, когда работа была очень редкой.

Чжоу Сяомэй с самого начала выходила замуж не по расчету. Семья дяди Су Далиня высоко оценила бы, невестку сделавшую карьеру. Поэтому отказываться от работы ради ребенка, даже если она была не значительной, никто не стал бы. И в будущем это будет восприниматься как должное.

— Ты будешь кормить грудью два месяца, а через два месяца отдашь ребенка матери домой, — предложила Линь Цинхэ. — Третья невестка тоже беременна. Сроки примерно одинаковые, так что в это время можно будет дать немного продуктов.

— Третья невестка беременна? — Чжоу Сяомэй еще не знала этого, ее глаза засияли.

— Да, поэтому я думаю, что будет идеально, если ты отправишь ребенка к матери. Когда невестка будет находиться в послеродовом отделении, ты должна будешь давать ей больше мяса и яиц, чтобы молока хватало на двоих детей, — посоветовала Линь Цинхэ.

В это время у женщин не было достаточно грудного молока, тем более на двоих.

Однако если Чжоу Сяомэй пришлет еще что-нибудь вкусненькое, третья невестка охотно ей поможет.

— Обязательно, — Чжоу Сяомэй была очень рада, она не ожидала такого совпадения. Если это произойдет, то все будет намного проще.

Конечно же, семья Линь Цинхэ пообедали у Чжоу Сяомэй.

Су Далинь приготовил еду. Теперь он занимался всеми домашними делами. Он был рад, что Чжоу Сяомэй может откусить еще несколько кусочков, так как же он может позволить ей готовить?

После обеда семья отправилась смотреть фильм.

Чжоу Сяомэй выразила свою зависть.

— Чему тут завидовать. Как только весной сойдет снег, тогда и можно будет пойти посмотреть. Это также удобно. Вам не придется ездить так далеко, как нам, — сказала Линь Цинхэ.

Затем семья попрощалась.

***

— Я посоветовалась с четвертой невесткой. Она тоже считает, что хорошо бы отправить ребенка обратно моей матери. А моя третья невестка беременна. Ее срок похож на мой, — оживленно рассказывала Чжоу Сяомэй Су Далиню.

Су Далинь тоже очень обрадовался:

— Тогда... Нам нужно дать денег?

— Какие деньги? Когда придет время, достаточно будет отправить еще яиц и свинины, — махнула рукой Чжоу Сяомэй.

— Круциановый карп... карп хорош для грудного вскармливания, — сказал Су Далинь.

Это то, что он услышал от своей тети.

Что касается его дяди и тети, то они не были свободны, потому что им обоим приходилось работать. Кроме того, у них была своя семья, поэтому они не обязаны заботиться о его детях.

Поэтому Чжоу Сяомэй и Су Далиню ничего не оставалось, как только просить о помощи семью старого Чжоу.

— Эн, когда придет время рожать, мы отправим несколько карасей, — кивнула Чжоу Сяомэй.

Так как они решили проблему с послеродовым периодом, муж и жена были очень спокойны.

***

Линь Цинхэ, Чжоу Цинбай и мальчики пошли в кинотеатр.

Семья из пяти человек была в самом разгаре просмотра фильма.

В прошлом году семья смотрела «Большой хаос в небе», а в этом году они смотрели мультфильм «Маленькие головастики ищут маму».

Оба эти фильма привлекали внимание, даже Линь Цинхэ было интересно их смотреть, не говоря уже о мальчиках.

Чжоу Цинбая сидел без эмоций. Линь Цинхэ изредка поглядывала на него. Он почувствовал это и взглянул на нее. Выражение его лица было безучастным.

Линь Цинхэ знала, что этот парень затаил на нее обиду.

Что еще могла сделать Линь Цинхэ? Она могла только подержать его за руку и прошептать:

— Что бы там ни было, мы можем поговорить об этом дома. А пока смотри фильм и не злись.

Чжоу Цинбай бросил на нее безразличный взгляд и продолжил смотреть фильм.

После фильма взгляд Дава на Линь Цинхэ стал немного водянистым.

То же самое было и с Эрва и Саньва.

Саньва выразил желание, чтобы мать обняла его, в то время как Эрва хотел взять ее за руку.

Они не хотели быть похожими на маленьких головастиков, которые не могут найти своих собственных матерей. Это было так жалко — искать так долго.

Линь Цинхэ: «...»

«Что с ними происходит?»

В конце концов, Саньву нес Чжоу Цинбай, а Линь Цинхэ держала за руки Дава и Эрва. Вместе они отправились в ресторан. Затем они снова купили яблоки и отправились домой.

— Дава иди напиши страницу сочинения, — придя домой, Линь Цинхэ отправила Дава заниматься.

— Какое сочинение? — на мгновение замер Дава.

— Твои чувства и мысли после просмотра сегодняшнего фильма, — уточнила Линь Цинхэ.

У Дава действительно было много мыслей, поэтому он начал.

Эрва сказал:

— Мама, у меня тоже есть мысли после просмотра.

— Ты все еще не умеешь писать многих слов, просто расскажи устно, — кивнула Линь Цинхэ.

Эрва высказал свое мнение:

— Когда головастики были маленькими, они не знали, как выглядит их мать, поэтому они неправильно поняли, что золотая рыбка, краб, черепаха и сом — это их собственные матери. Они сами выглядели иначе, чем их матери. Когда они выросли, они стали похожи на своих матерей, и тогда они поняли, кто была их мать.

— Замечательно! — подтвердила Линь Цинхэ.

Эрва продолжил:

— Но мы отличаемся от лягушек. Они все выглядят одинаково. Мы растем по-разному, поэтому, мама, ты не можешь нас бросить. Иначе, когда мы вырастем, ты не признаешь нас своими сыновьями.

Линь Цинхэ растерянно посмотрела на него:

— Когда это я говорила, что брошу тебя?

— Мать никогда не говорила. Я просто сказал, — ответил Эрва.

«Боюсь, что ты не просто говорил, а вбивал в меня эту мысль».

Линь Цинхэ невесело улыбнулась:

— Чжоу Эрва, ты скучаешь по побоям?

— Хи-хи, ты мне очень нравишься, — Эрва обнял ее ноги, пока говорил.

— Иди и оставайся в своей комнате, — Линь Цинхэ не повелась на это и послала его подальше.

Эрва, хихикая, вернулся в свою комнату.

Линь Цинхэ вышла на задний двор.

Чжоу Цинбай ухаживал за свиньями на заднем дворе.

— Цинбай, я тебе помогу, — сказала Линь Цинхэ, слегка покашляв.

Чжоу Цинбай лишь бросил на нее безразличный взгляд, а затем продолжил работать сам.

Линь Цинхэ сказала тихим голосом:

— Я говорю, что на этом все. Если ты и дальше будешь так себя вести, я не стану тебя ждать.

Чжоу Цинбай не обращал на нее внимания и продолжал работать.

Линь Цинхэ хмыкнула и повернулась обратно. Этот упрямый бык действительно хотел идти против нее напролом, посмотрим, как долго он сможет продолжать в том же духе.

Чжоу Цинбай беспомощно смотрел ей вслед.

***

Во время сна Линь Цинхэ не обращала на Чжоу Цинбая внимания, но это нисколько не останавливало мужчину. Они боролись под одеялом, совершая множество движений.

— Отец, мать, что вы делаете? — в замешательстве спросил Дава.

Линь Цинхэ испугалась, а Чжоу Цинбай приказал:

— Продолжай спать.

Дава сказал:

— Тогда вы должны быть хорошими, не ссориться.

После этого он лег спать.

После этого Чжоу Цинбай воспользовался Линь Цинхэ. Она не удержалась и закричала. Чжоу Цинбай лишь рассмеялся, и Линь Цинхэ ударила его:

— Отстань от меня.

Чжоу Цинбай был глух к ее словам. В этот момент он просто молча работал.

У Линь Цинхэ больше не было времени заботиться о других вещах. Когда она уже не могла сопротивляться, Чжоу Цинбай допросил ее:

— Ты не хочешь иметь дочь?

Линь Цинхэ очень хотелось кого-нибудь ударить. Каждый раз, когда он подталкивал ее к небесам, он продолжал допрашивать ее.

— Чжоу Цинбай, ты все еще мужчина?

Чжоу Цинбай захихикал, а затем устроил ей дикую бурю.

Линь Цинхэ очень страдала, когда на нее обрушился этот дождь. Она не могла произнести ни звука.

Когда все успокоилось, Чжоу Цинбай, обхватив ее руками, сказал:

— Будет здорово жить с дочерью.

Линь Цинхэ на некоторое время задохнулась, а затем приказала:

— Быстро слезай.

— Если я слезу, оттуда все вытечет, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ покраснела.

Чжоу Цинбай продолжал обнимать ее:

— Спи.

«Я хочу спать, но как я могу спать с тобой в таком состоянии!»

— Все остальные хотят сына. Почему ты хочешь дочь? Я видела, как загорелись глаза моей третьей невестки Линь, когда она увидела Дава и его братьев, — сказала Линь Цинхэ.

Когда третья невестка Линь увидела мальчиков на Новый год, ее глаза загорелись. У невестки Линь было две дочери подряд.

С первой все было в порядке. Но когда родилась вторая дочь, семья даже не стала обеспечивать третьей невестке надлежащее послеродовое содержание.

Но даже если не обращать внимание на отца и мать Линь, третья невестка Линь и сама хотела сына.

— Сыновья — хорошо, дочери — еще лучше. Если дочь будет похожа на тебя, я буду ею дорожить, — сказал Чжоу Цинбай и поцеловал Линь Цинхэ.

— Говорят, что дочь — это возлюбленная из последней жизни. Значит, ты хочешь, чтобы вместо меня у тебя была любовница из последней жизни? — спросила Линь Цинхэ.

— Дочь — это дочь. А ты — это ты. Это не одно и то же, — рассмеялся Чжоу Цинбай.

— Если я забеременею, то ты не сможешь прикасаться ко мне очень долго. Думаешь, ты сможешь это вынести? — Линь Цинхэ решила пойти на крайние меры.

Как и ожидалось, Чжоу Цинбай на некоторое время замешкался. Но это было лишь мгновение:

— Я смогу выдержать это в течение года. До моего возвращения все было именно так.

— До возвращения ты спал один. Теперь ты дома, ты спишь со мной каждую ночь. Думаешь, ты сможешь сдерживать себя? — Линь Цинхэ подняла бровь.

— Я хочу дочь, — Чжоу Цинбай немного отодвинулся и заявил с легкой уклончивостью.

«Этот упрямый парень».

Линь Цинхэ не знала, что у него есть такая сторона. Она потянула его за лицо и сказала:

— Я хочу посмотреть, насколько у тебя толстая кожа.

— Жена, роди мне одного ребенка, — Чжоу Цинбай чмокнул женщину и продолжал настаивать.

Линь Цинхэ посмотрела на него и повернула лицо:

— Разве я не родила тебе троих?

Чжоу Цинбай знал это. Но когда она рожала мальчиков, ему не довелось присутствовать при этом. Мать Чжоу помогала во время беременности и после родов.

Он хотел бы родить еще одного ребенка, и перенести все тяготы вместе с Линь Цинхэ. Достаточно было только одного ребенка.

— Рожать детей — это больно. Ты, вонючий кусок дерьма, заботишься только о себе. Ты знаешь, как мне было больно? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай беспомощно вздохнул. Но остался неподвижно лежать на ее теле.

Линь Цинхэ произнесла:

— Разве ты не знаешь, какой ты тяжелый? Ты хочешь раздавить меня?

Чжоу Цинбай наполовину поддерживал себя, но своими действиями показывал свою решимость в отношении дочери.

Линь Цинхэ решила, что, когда поедет в город продавать свинину, обязательно сама сходит в больницу!

Что же касается ситуации на данный момент, то она считала, что проблем быть не должно. В конце концов, у нее не было никаких новостей после столь долгого периода, верно?

Возможно, в следующий раз она должна пойти в больницу, чтобы проверить, нет ли у нее проблем?

***

На следующее утро Линь Цинхэ проспала, а все потому, что Чжоу Цинбай, волк, отдыхал на ней, а потом начинал все заново.

Так что все, что бы он ни говорил, все было оправданием.

Кроме того, Линь Цинхэ уже не говорила, что не будет рожать. Но что она может сделать, если не может забеременеть?

Возможно, в дело вмешалась сила сюжетной линии? Ведь в романе у этих трех сыновей-злодеев не было сестры.

***

Дни в первый месяц были довольно приятными.

Когда Линь Цинхэ было нечего делать, она готовила для мальчиков угощения, например, булочки из красной фасоли.

Красную фасоль замачивали, затем варили на пару с каменным сахаром и измельчали до состояния, напоминающего грязь. Пасту из красных бобов набивали в булочки в качестве начинки. Булочки из красной фасоли были особенно вкусными. Вкус был похож на бисквит из красной фасоли.

Линь Цинхэ это очень нравилось.

Пятнадцатого числа первого лунного месяца они ели пельмени на Праздник фонарей. Кроме того, она приготовила лунные пирожки в южном стиле.

Лунные пирожки с начинкой из черного кунжута тоже были превосходными и аппетитными.

***

После окончания Праздника фонарей Линь Цинхэ поехала в город, чтобы продать свинину.

Она сказала Чжоу Цинбаю, что у нее встреча с Чжоу Сяомэй.

Чжоу Цинбай не стал ее останавливать, поэтому Линь Цинхэ поехала сама. Мальчики остались на попечении Чжоу Цинбая.

Продав от свинину, Линь Цинхэ направилась в больницу.

Она пришла сюда, чтобы купить средства защиты и пройти обследование.

— Ты пришла. Почему ты не пришла на повторный осмотр, о котором я тебе говорила? — когда она подошла к заведующей гинекологии, та спросила ее.

Линь Цинхэ на мгновение замерла. При взгляде на врача в ее голове возникло знакомое лицо заведующей гинекологии.

Она действительно знала этого человека.

— Я была слишком занята, поэтому у меня не было времени прийти, — Линь Цинхэ сохранила самообладание и кивнула.

— Сейчас нет необходимости в повторном осмотре. Ты должна была очень хорошо восстановиться, — заведующая гинекологией оценила ее внешний вид и кивнула.

— Я чуть не забыла вас, директор. Мне пришлось наводить справки на ходу. Я не ожидала, что с таким количеством людей, входящих и выходящих из больницы, директор все еще помнит меня, — усмехнулась Линь Цинхэ.

— Я столько лет работаю, но только ты пришла делать перевязку. Более того, ты такая красавица. Как я могла не запомнить тебя? — рассмеялась заведующая.

Эти слова, прозвучали в сознании Линь Цинхэ как страшный удар грома, и ошеломили ее.

Сразу же после этого всплыло воспоминание, похороненное глубоко в памяти первоначального владельца. В романе не было об это ни слова. Линь Цинхэ не знала, что первоначальной владелице делали перевязку!

Но Линь Цинхэ также вспомнила оригинальную историю. После того, как первоначальная владелица сбежала с Чэнь Шанем, мерзавцем, ее полностью отвергли и выгнали, потому что ей нечего было дать.

П/п: имеется в виду, что она не дала ему детей.

В то время Линь Цинхэ даже не задумывалась об этом. Она также никогда бы не подумала, что первоначальная владелица этого тела на самом деле сделала перевязку!

Благодаря словам заведующей гинекологического отделения у нее всплыли воспоминания об этом.

Поскольку первоначальная владелица родила трех сыновей для старой семьи Чжоу, она чувствовала себя защищенной и больше не хотела иметь еще одного ребенка. Говоря об этом, ее мысли были очень продвинутыми — она решила сделать себе перевязку и покончить с этим.

Но она пошла по неправильному пути и в итоге получила такой конец.

Но проблема в том, что теперь, когда стало ясно, что первоначальная хозяйка сделала перевязку, что должна нынешняя Линь Цинхэ сказать Чжоу Цинбаю, желающему иметь дочь?

На самом деле сама Линь Цинхэ была не особо против перевязки. Теперь ей даже не нужен был презерватив. Она больше не забеременеет в этой жизни.

Линь Цинхэ пробыла в гинекологии недолго, и вернулась.

Перед тем, как отправиться домой, она купила немного ткани. Она планировала сшить себе новую одежду.

Чжоу Цинбаю тоже нужно было сшить еще один комплект. Для мальчиков новая одежда пока не требовалась. Так как предыдущие комплекты можно было носить и дальше, поскольку они были сделаны на размер больше.

Вечером Чжоу Цинбай снова захотел попытаться воплотить свою мечту в реальность.

Линь Цинхэ позволила ему это сделать. На самом деле, ей нравилось получать столько внимания. Тем более что ее Цинбай был таким мужественным, что заставлял ее чувствовать себя желанной женщиной.

Чжоу Цинбай был немного удивлен.

После того, как все закончилось, он спросил ее:

— Разве ты не хотела это?

— Что это? — Линь Цинхэ еще не пришла в себя.

— То, ради чего ты ходила в больницу, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ пришла в себя и улыбнулась, ответив:

— Разве я не сказала, что пошла к Сяомэй? Раз я сказала, что не буду покупать этого, значит, не буду покупать.

Ей больше не нужна была эта вещь. Если у Чжоу Цинбая есть способность сделать ее беременной, то она родит для него дочь. Она сможет сдержать свои слова!

Видя ее такой, Чжоу Цинбай предположил, что она так и подумала. Он был явно доволен.

Довольный, он потянул ее за собой еще на один круг.

***

На следующий день, когда Чжоу Цинбая был занят, у Линь Цинхэ начались месячные.

У Чжоу Цинбая был такой цвет лица, что Линь Цинхэ захотелось рассмеяться, когда она увидела его.

— Уже хорошо. Я обещала, что рожу, если забеременею, так что не показывай мне такое лицо, — сказала Линь Цинхэ, похлопав его по лицу.

Чжоу Цинбай не мог этого понять. В прошлом его жена так легко беременела. В те годы, общее время, которое он провел дома, составляло около месяца, но она смогла родить ему троих сыновей.

Теперь же, когда он был круглосуточно дома и так усердно работал каждую ночь, она не беременела.

Линь Цинхэ оставила его одного и наконец-то смогла отдохнуть. С самого начала зимней изоляции, похоже, она могла отдыхать только несколько дней, когда приходили месячные?

Все остальное время она должна была развлекаться с мужем.

Линь Цинхэ была немного смущена. В предыдущей жизни у нее не было никакого опыта. Встретить такого мужчину в этой жизни было счастьем!

Неужели это была компенсация за отсутствие мужчины в прошлой жизни?

Линь Цинхэ, чьи мысли были наполнены цветами, вернулась в комнату, чтобы приготовить новую одежду.

Дава увидела ее и подошел поближе:

— Мама, ты делаешь одежду для меня?

— Мама, я тоже хочу, — сказал Эрва.

— Новую одежду, — Саньва тоже присоединился.

Линь Цинхэ пренебрежительно ответила:

— Не надо. У тебя есть одежда, так зачем ее делать? Я делаю ее для себя. Твой отец тоже получит комплект.

— Мать пристрастна. Отец получит, а мы нет. Мы тоже хотим! — приставал Эрва.

— Я тоже, — Саньва прильнул ближе и упорствовал.

— Чего хочешь? У того же Ган Тэ есть только один комплект одежды. Раве вы не носите по два комплекта одежды? — сказала Линь Цинхэ.

Ган Тэ был другом Эрва.

Эрва разозлился, как и Саньва.

— Отец бьет тебя. Мама, почему ты должна делать для него одежду? — Дава, который долгое время молчал, произнес шокирующие слова.

Линь Цинхэ на мгновение опешила и спросила:

— Когда это твой отец бил меня?

— Не скрывай от меня, мама. Я слышала, что отец ударил тебя прошлой ночью. Ты не посмела позвать. Я был слишком сонный. Я хотел проснуться, но не мог, — сказал Дава.

Лицо Линь Цинхэ сразу же покраснело. В это время вошел Чжоу Цинбай.

Эрва сразу же устремил на него суровый взгляд:

— Отец, почему ты ударил мою мать!

Чжоу Цинбай в недоумении произнес:

— Когда это я бил твою мать?

— Ты все еще хочешь выкрутиться. Мой старший брат все слышал. Ты ударил ее прошлой ночью, и моя мать не посмела кричать! — Эрва ловко продемонстрировал логику.

— Отец, не думай искать оправдания. Я слышал это собственными ушами. До этого был еще один раз! — у Дава было серьезное выражение лица.

Саньва просто слез с кана и схватил Чжоу Цинбая за ноги. Он ударил несколько раз со всей силы, а затем повернулся к матери:

— Бей сейчас.

Поначалу Линь Цинхэ была потрясена.

Разве может быть что-то более постыдное, чем ночные развлечения их пары, которые заметили эти маленькие проказники?

Но, видя, что трое сыновей так защищают ее, она почувствовала боль в сердце. Затем растрогалась.

Линь Цинхэ подошла к Саньва, обняла его и посмотрела на Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай наконец понял что произошло, и ему тоже захотелось рассмеяться. Он думал, что Дава забыл о произошедшем ночью, но тот оказывается все прекрасно помнил.

Прошлой ночью мальчик также подслушал их разговор.

Линь Цинхэ не нужно было, чтобы он говорил, она объяснила Дава, Эрва и Саньва, который был у нее на руках:

— Ваш отец не бил меня.

— Как это возможно? — Дава не верил в это.

В то время ему очень хотелось встать и помочь матери, но в юном возрасте он был бессилен. Он просто слишком хотел спать и не мог встать.

— Мама, ты не помогай отцу скрывать это. Мы не простим преступления отца! — Эрва все не отступал.

— Бей в ответ! — Саньва был у матери на руках, и махал маленьким детским кулачком в знак предупреждения своему отцу.

— Это правда. Это не твой отец бил меня, это маме приснился кошмар, — сказала Линь Цинхэ: — Маме приснился кошмар, и она разбудила Дава. Вы двое малышей все еще спали, как свиньи. Твой отец тоже проснулся и утешал меня.

Это объяснение выглядело очень правдиво.

Дава немного поверил, а Эрва был озадачен.

«Что такое кошмар?»

Он всегда спал до рассвета. Кроме того, что он ходил в туалет посреди ночи, ему ничего не снилось.

Дава объяснил ему:

— Кошмар — это плохой сон.

— А тебе когда-нибудь снился такой сон, старший брат? — спросил его Эрва.

— Снилось. Мне приснилось, что моего рысенка съел Ган Тэ, которого ты привел домой. Я был так зол, что пнул его ногой в воду. Потом я проснулся от испуга, — ответил Дава.

— Разве это не утопление? — сказал Эрва с расширенными глазами.

— Полная ерунда. В первый месяц не разрешается говорить глупости, — вмешалась Линь Цинхэ.

Но после такого вмешательства трое братьев все поняли. Оказалось, что это не отец бил мать, а матери стало страшно, и отец ее успокаивал.

— Это очень неловко. Вам запрещено выходить на улицу и говорить об этом, иначе, если я поймаю хоть одно слово, все закуски будут запрещены в будущем. Я могу оставить свои слова при себе, — Линь Цинхэ бросила на Дава и Эрва предупреждающий взгляд.

Дава и Эрва пообещали, и это ее успокоило. Они точно не будут рассказывать историю о том, как мать плакала от кошмара, а отец утешал ее.

— Видя, какие вы хорошие, я награжу каждого из вас новым комплектом одежды, — заявила Линь Цинхэ.

— Хе-хе, мать подкупает нас? — засмеялся Дава.

Линь Цинхэ улыбнулась, и ей захотелось ударить его. Этот ребенок знал, как использовать слово «взятка!»

На этом дело было закончено.

Пока дети играли, Линь Цинхэ предупредила Чжоу Цинбая:

— Если в следующий раз так сделаешь, пойдешь спать один!

— Но тебе это тоже нравится, — честно ответил Чжоу Цинбай.

Когда она обнимала его, это было так крепко. Она также с энтузиазмом сотрудничала с ним, как будто хотела выжать его досуха.

Линь Цинхэ покраснела:

— В будущем это запрещено.

Чжоу Цинбай обратил свое внимание на одежду в ее руке:

— Можешь сшить себе и детям. У меня достаточно.

— Еще нужно сделать запасной комплект для тебя, чтобы ты мог переодеться, — сказала Линь Цинхэ.

Имея доход от свинины, она не хотела, чтобы ее семья испытывала какие-либо неудобства.

Через месяц ее доход от свинины стал больше, чем зарплата у Су Далиня, так как цена свинины на черном рынке выросла. Цена выросла почти на два цзяо за фунт.

Начиная с этого года, Линь Цинхэ планировала закупать дополнительное зерно у команды во время раздачи еды и относить его на черный рынок, чтобы заработать на разнице в цене.

Прибыль от этого была значительной. Единовременной прибыли было достаточно, чтобы заработать две-три месячные зарплаты.

С ее внутренним пространством она была действительно искусна в этом деле.

Линь Цинхэ принесла одежду в дом старого Чжоу, чтобы обработать ее на швейной машине.

Затем она поболтала с третьей невесткой о плане Чжоу Сяомэй отдать ребенка на воспитание матери Чжоу.

— Сяомэй сказала, что когда третья невестка будет находиться на послеродовом лечении, она может прислать вам несколько полезных вещей для послеродового периода. Она надеется, что когда ребенка отправят сюда, ты поможешь ей кормить ребенка грудью, — объяснила Линь Цинхэ третьей невестке.

Третья невестка не возражала, и, как и ожидалось, была рада. Она понизила голос и спросила.

— А как насчет второй невестки?

— А при чем тут она? — остановилась Линь Цинхэ.

Она все еще не слышала новости о том, что вторая невестка беременна.

В этот первый месяц было еще очень холодно, и она практически сидела дома. Максимум — болтала с соседкой, госпожой Хуан, или ходила к Чжоу Дуну и Чжоу Си.

Поскольку вторая невестка жила в доме старого Чжоу, Линь Цинхэ редко заходила к ней, поэтому не знала новостей.

Видя, что Линь Цинхэ еще не знает, третья невестка рассказала ей.

У Линь Цинхэ дернулся уголок рта. Она потеряла дар речи.

— Она — это она, ты — это ты. Когда Сяомэй выходила замуж, вторая невестка не захотела подарить ни одного орешка. Сяомэй не будет с ней сотрудничать, — сказала Линь Цинхэ, а затем посмотрела на третью невестку: — А что думает третья невестка?

— Когда в следующий раз поедешь в уездный город, скажи сестре, что я позабочусь об этом вопросе, — усмехнулась третья невестка.

Третья невестка и сама понимала, что из-за поведения второй невестки, Чжоу Сяомэй не доверит ей ребенка. Но с другой стороны, почему она сама должна отказываться от чего-то хорошего, только ради второй невестки?

Третья невестка прекрасно помнила, что когда она родила Уни, а Чжоу Дундун еще не родился, вторая невестка в частном порядке и открыто срывалась на ней. Она обращалась с ней так, будто та больше никогда не сможет родить.

Надо сказать, что никакой несправедливости между двумя невестками не было, просто обида.

Но, в конце концов, все они жили под одной крышей, поэтому с некоторыми вещами приходилось мириться. Однако невозможно было отказаться от вещей, которые золовка Чжоу Сяомэй предлагала для ее послеродового периода, в обмен на заботу о чувствах второй невестки.

Линь Цинхэ засияла и согласилась.

— Как учеба Дава? — спросила третья невестка.

— Совсем неплохо. Каждый раз он приносит по сто баллов. Он заранее выучил и запомнил второй класс, а в следующем году планирует перейти в третий, — сказала Линь Цинхэ.

— Поступить в третий класс в таком юном возрасте? — третья невестка была в изумлении: — Над ним не будут издеваться?

— Будет хорошо, если он сам не будет задирать людей, — усмехнулась Линь Цинхэ.

Дава был довольно крупным, хотя ему было только семь лет, потому что и сама Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай не были коротышками.

Чжоу Цинбай был выше метра восьмидесяти пяти. Линь Цинхэ была ростом около метра шестидесяти семидесяти. Дава унаследовал их гены, поэтому в настоящее время он был ростом примерно с девятилетнего ребенка.

У него так же появилась сила. Он часто участвовал в драках и ничуть не страдал.

Под руководством Линь Цинхэ Дава не часто ввязывался в драки. А она делала вид, что не знает о случайных частных драках.

Мальчики должны драться, когда они молоды, так как это очень полезно для их физического и психического здоровья.

Мать не может быть слишком строгой.

Дава был смелым от природы и имел отличные оценки, поэтому ему было легче завести друзей.

Третья невестка сказала:

— Я тоже хочу отправить Уни в школу.

— Тогда сделай это, — ответила Линь Цинхэ, посмотрев на нее с легким недоумением.

Никто из девочек в семье Чжоу не учился. Три девочки старшей невестки, две дочери второй невестки и Уни третьей невестки никогда не ходили в школу.

Это были не ее дети и не ее ответственность. Было бы здорово, если бы Линь Цинхэ могла хорошо управлять своими мальчиками, поэтому, естественно, она не стала высказываться.

К ее удивлению, третья невестка затронула эту тему, поэтому она дала положительный ответ.

— Ты тоже считаешь, что это хорошо? — посмотрела на Линь Цинхэ третья невестка.

— Конечно, лучше учиться. Люди, которые читают книги, будут умными и получат безграничные возможности в будущем. Если нет, то они всю жизнь проведут в поле, и даже выход в город станет роскошью. Не будем говорить о других вещах. Когда старая семья Чжоу выбрала меня, это было не только из-за моей внешности, но и потому, что они слышали, что я раньше училась и знала как писать, — сказала Линь Цинхэ.

Третья невестка спросила:

— Сколько стоит плата за семестр?

— Это не дорого, всего несколько юаней. Вы с третьим братом можете себе это позволить. Пусть Уни ходит в школу. Когда она вырастет, то обязательно оценит это, — сказала Линь Цинхэ.

— Не обязательно быть благодарной, достаточно того, что у нее все будет хорошо, — улыбнулась третья невестка.

Линь Цинхэ кивнула. Сердца родителей были такими. Они надеялись на лучшее для детей, за исключением, конечно, отца Линь и матери Линь.

Третья невестка решила отпустить Уни в школу.

Уни была вне себя от радости, услышав эту новость.

Уни сможет ходить в школу, но другим девочкам семьи Чжоу повезло меньше.

Хотя у дочери второй невестки Чжоу Саньни были свои соображения, но как только она их высказала, они были подавлены второй невесткой:

— Что за учеба? Разве это полезно? Разве ты не видишь в деревне образованных молодых людей? Разве они все еще не приезжают в деревню, чтобы заниматься сельским хозяйством? — одним предложением она заткнула рот Чжоу Саньни.

Вторая невестка также пожаловалась второму брату:

— Жена четвертого богата, а жена третьего следует ее примеру. Что они делают?

Второй брат честно сказал:

— Не то чтобы у нас не было денег. Мы можем отправить Саньни и Люни в школу на несколько лет.

Хотя учеба была действительно бесполезной, но все же учиться было полезно, по крайней мере, они могли распознавать слова.

— Не хочу отпускать даже одну, а ты хочешь, чтобы ушли двое. Думаешь, деньги твоей семьи развеялись по ветру? Сколько девочек учится во всей деревне? — с гневом произнесла вторая невестка.

В конце прошлого года каждая семья получила часть денег после разделения семей.

Деньги второй ветви надежно хранились у второй невестки, и она ни за что бы их не потратила.

Использовать их на образование дочери? Это была пустая трата денег. Она также не планировала отправлять сына в школу!

Второй брат ничего не сказал.

Старшая невестка тихонько разыскала третью невестку, чтобы спросить, почему та вдруг захотела отправить Уни в школу?

— Ну, я видела, что мать Дава все еще читает и учится дома, и решила, что девочкам полезно учиться и уметь распознавать слова.

Она должна признать, что, несомненно, завидовала, когда видела, что жена четвертого так хорошо пишет и может прочитать так много книг.

Поэтому, когда она услышала об успехах Дава в школе, ее мысли закружились.

Раньше в семье не было разногласий, поэтому она не высказывалась. Теперь они разделились, и решение было за ней, поэтому она хотела отправить свою дочь в школу.

— Разве так замечательно учиться? — была озадачена старшая невестка.

— Я не знаю. Я спросила у матери Дава. Мать Дава сказала мне, что если ходить в школу и уметь распознавать слова, то в будущем будет легче найти хороший брак, — усмехнулась третья золовка.

Эти слова вызвали одобрение старшей невестки. Ее старшая дочь была немолода. Если она скажет, что училась, когда ей будут подбирать брак, то свекровь будет уважать ее больше.

— Тогда я пошлю Дани, Эрни и Сини немного поучиться вместе? — нерешительно сказала старшая невестка.

— Спроси маму Дава, — третья невестка не могла ничего объяснить, поэтому она могла только предложить.

Старшая невестка тоже считала, что Линь Цинхэ очень сведуща, поэтому, когда на следующий день Линь Цинхэ пришла к ней, чтобы снова воспользоваться швейной машинкой, она затронула этот вопрос.

Линь Цинхэ улыбнулась:

— Это определенно хорошо — отправить девочек в школу. Но сколько лет вы планируете дать им учиться?

— Достаточно, чтобы распознавать слова, — ответила старшая невестка.

— Тогда вперед. Двух или трех лет должно быть достаточно. Если они будут усерднее заниматься, то смогут справиться и с домашними делами, — сказала Линь Цинхэ.

— Мать Дава, ты тоже одобряешь? — улыбнулась в ответ старшая невестка.

— Согласна я или нет, это не важно. Главное — это твое мнение, старшая невестка. Лично я за то, чтобы девочки изучали и узнавали слова. В то время у нас не было для этого условий. Теперь вы все разъехались, вы хозяева в своей семье, — последнее предложение было произнесено немного мягче, так как его нельзя выразить свободно.

Старшая невестка кивнула головой.

«Разве это не так?»

В прошлом они были счастливы, что могли съесть на один кусочек больше. Раньше они никогда не думали об учебе. Но теперь они были в гораздо лучшем состоянии. По крайней мере, они могут немного учиться?

— Дани не молода. Она станет культурным человеком, когда поступит в школу. Люди, не имеющие достатка, не посмеют прийти и заикнуться о замужестве, — сказала Линь Цинхэ.

Старшая невестка кивнула.

Тогда она решила отпустить всех трех дочерей в школу, но они все равно должны были помогать по хозяйству, например, набирать побольше травы для кормления свиней, чтобы зарабатывать рабочие баллы.

Чжоу Эрни и Чжоу Сини были в восторге, а Чжоу Дани колебалась:

— Мама, а я не слишком взрослая, чтобы идти в школу в моем возрасте?

— В каком возрасте? Тебе всего 14 лет. Иди и учись два года, — заявила старшая невестка.

Проучившись два года, она могла потом еще четыре-пять лет сидеть дома. В это время как раз можно было выйти замуж.

Поэтому, когда начался новый семестр, Дава отвел сестер в школу и оплатил обучение. Чжоу Цинбай тоже поехал с ним. Потому что присутствие родителей было необходимо, чтобы помочь Дава решить вопрос с переходом в третий класс.

Переход Дава в третий класс вызвал небольшую сенсацию.

Что? Старший сын Чжоу Цинбая может учиться? Он не только учился в юном возрасте, но и смог перейти в третий класс.

Чжоу Дава особенно гордился этим.

Линь Цинхэ вылила на него ушат холодной воды:

— Тогда гордись. На этот раз ты смог сдать экзамен. Но если ты не сможешь хорошо учиться в третьем классе, то сколько людей завидуют тебе сейчас, столько людей будут смеяться над тобой в будущем.

— Моя учеба не будет ужасной! — воскликнул Дава и пошел заучивать текст.

После заучивания он подошел к Линь Цинхэ, чтобы она проверила его.

Надо сказать, что у этого парня была отличная память. Он мог запомнить текст, прочитав его четыре или пять раз.

Достойный будущий злодей.

Закончив читать текст, он занялся математикой, а потом побежал играть.

Линь Цинхэ оставила его. Перед тем как он вышел, она сунула ему красную финиковую булочку, чтобы он набил желудок.

— Мама, когда я смогу пойти в школу? — вздохнул Эрва, поглощая булочку из красных фиников.

— В следующем году. В этом году ты можешь сначала учиться со своим старшим братом. Если не поймешь, спроси его. Возможно, ты сможешь поступить сразу во второй класс, — Линь Цинхэ знала, что ни одного из этих трех сыновей нелегко обмануть, поэтому она могла только серьезно ответить.

— Хорошо! — у Чжоу Эрва загорелись глаза.

Как и ожидалось, этот шаг старой семьи Чжоу вызвал переполох в деревне.

Что?

Люди уже привыкли к расточительности Линь Цинхэ. Если в один прекрасный день она перестанет, только тогда они будут шокированы.

Однако на этот раз это были старшая невестка Чжоу и третья невестка Чжоу. Что происходит?

Жители деревни не могли взять в толк, особенно касательно старшей невестки Чжоу. Она действительно отправила всех трех дочерей в школу?

Не говоря уже о других людях, даже мать Чжоу была слегка ошеломлена, когда узнала об этом.

Однако она ничего не сказала. В конце концов, они уже разъехались, и каждый идет своей дорогой. Если она будет вмешиваться, ее ждет презрение.

Она просто ворчала наедине с отцом Чжоу.

Отец Чжоу тоже был озадачен, но не придал этому значения:

— Раз уж они живут сами по себе, то пусть живут. Не похоже, что они не знают, что делают.

— Это девочки, какой смысл им учиться? — пробормотала матушка Чжоу.

«Да еще сразу трое, о чем они думали?»

— Разве Сяомэй тоже не училась? — отец Чжоу открыл глаза и указал на это.

Мать Чжоу ничего не ответила.

Если бы их младшая дочь не ходила в школу, то у нее не было бы шанса пройти собеседование на работу.

***

Однако что бы ни думали посторонние, вопрос с посещением школы девочками семьи Чжоу был решен.

Чжоу Дава в течение некоторого времени был сильно привязан к своим сестрам, потому что девочки многого не понимали. Они нуждались в обучении Дава.

Однако Дава был озорником. Его почти все время не было дома, особенно сейчас, когда наступила весна. Не было недостатка в том, чтобы он лазил по деревьям, воровал у птиц и тому подобное.

В последний раз он принес домой гнездо с птичьими яйцами и попросил Линь Цинхэ приготовить их для него.

Линь Цинхэ бросила их в похлебку, и она оказалась особенно вкусной.

Кто в детстве не делал таких вещей?

Линь Цинхэ не стал его останавливать.

Затем Дава принес несколько маленьких птиц, которых нужно было вырастить. Линь Цинхэ оставила его в покое и позволила ему вырастить их.

Также Эрва и Саньва, очевидно, следовали за ним.

Поэтому, когда девочки приходили в дом к Дава с вопросами о домашнем задании, а Дава не было дома, и Линь Цинхэ обычно учила их.

Только тогда девочки поняли, что их четвертая тетя такая замечательная!

Неудивительно, что она хорошо воспитала Дава, Эрва и Саньва!

Помимо Дани, Эрни, Уни, и Сини  так же приходила и Саньни.

Саньни была старшей дочерью второй невестки. Несмотря на плохие отношения со второй невесткой, Линь Цинхэ не стала переносить свой гнев на Саньни, так как дети не должны страдать, когда взрослые ссорятся.

Саньни хотела пойти в школу, но мать не отпускала ее, поэтому она спрашивала Дани и девочек, что они узнали. У нее были хорошие отношения с Дани и ее сестрами. По характеру Саньни была похожа на своего отца, второго брата Чжоу, и была приятным человеком.

Ее сестра, Люни, была точной копией второй невестки.

Когда Саньни приходила в дом, Линь Цинхэ учила ее и относилась к ней так же, как и к другим девушкам.

Пока сестры занимались в зале, Линь Цинхэ варила предварительно замоченную красную фасоль, арахис, сушеный лонган, волчью ягоду и красные финики.

В завершение она положила несколько кусков коричневого сахара.

Поскольку пришли девочки, она сделала немного больше. Она замочила только определенное количество красной фасоли, поэтому увеличила количество за счет других ингредиентов.

После приготовления Линь Цинхэ дала девочкам по одной миске.

— Четвертая тетя, в этом нет необходимости, — Чжоу Дани быстро покачала головой.

Эрни и Саньни быстро последовали ее примеру. Сини и Уни были еще слишком молоды. При взгляде на красный суп в миске, источающий сладкий аромат, у них потекли слюнки.

— Каждый человек получает только одну миску. Добавки не будет. Пейте. Это полезно для девушек, — сказала Линь Цинхэ.

Она делала это всего два-три раза в месяц. Конечно, Чжоу Цинбай и мальчики тоже получали свои порции. Поскольку это блюдо в основном предназначалось для снятия озноба и пополнения крови, оно отлично подходило для женщин и девушек.

Девушки посмотрели друг на друга и поблагодарили тетю.

Линь Цинхэ пила вместе с ними. Перекусив, она спросила у девочек, что они не поняли, и объяснила им все по порядку. После этого отправила их домой учиться.

Однако Дани настояла на том, чтобы перед уходом вымыть все миски, которые они использовали.

Линь Цинхэ была вполне довольна. Это действительно была дочь, которую учила старшая невестка. Более того, она приложила усилия к учебе, несмотря на то, что ей пришлось столкнуться с трудностями этой эпохи.

Если бы это было более позднее поколение, родители, конечно, больше бы их опекали. Если они хотели учиться, родители должны были обеспечить им обучение.

Дани и девочки ушли, а мальчики вернулись через некоторое время.

Братья играли до тех пор, пока не перепачкались. Старшие двое немного волновались, что их будут ругать, а Саньве, самому младшему, было все равно.

Вернувшись, он хотел подойти и обнять Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ тут же приказала:

— Стой на месте!

— Мама, я скучаю по тебе, — уставился на нее Саньва.

Линь Цинхэ фыркнула:

— Не думай, что это сработает. Ты переборщил, когда играл!

Саньва замер и жалобно посмотрел на нее. Линь Цинхэ перевела взгляд на Дава и Эрва:

— Идите и отведите своего брата, чтобы он помыл руки!

Дава и Эрва отвели Саньва мыть руки.

После мытья Линь Цинхэ послала их зачерпнуть сладкого супа и выпить его.

— Мама, ты хочешь пить? — спросил Дава.

— Я уже выпила. Твой отец еще не пил, — ответила Линь Цинхэ, не поднимая головы. Она зашивала подошву ботинка.

— Тогда я оставлю немного для отца, — после того, как Дава закончил говорить, он закрыл котелок и выпил суп вместе со своими двумя младшими братьями.

Это не было редким угощением в их доме. Они пили его и раньше. Даже Саньва знал, что нужно выплюнуть семена, без напоминания Линь Цинхэ.

Когда братья закончили есть, Линь Цинхэ уже наполнила водой в кастрюлю и отправила мальчиков нагреть воду и принять ванну.

Братья так перепачкались во время игры, что должны были помыться.

Что касается того, что семилетний Дава должен это делать, Линь Цинхэ не проявляла никакого беспокойства.

Разве сын не рожден для того, чтобы ему приказывали? Не похоже было, что она будет его баловать.

— Теперь нагреть воду для ванны? Мама, тебе не нужно сначала приготовить? — спросил Дава.

— Сегодня мы будем есть суп с клецками. Это будет быстро. Ты можешь сначала помыться, а там посмотрим, — ответила Линь Цинхэ.

Дава начал нагревать воду. Эрва помогал, а Саньва пошел на задний двор посмотреть на свиней и кур вместе с Фэй Ином.

Как только вода была готова, Линь Цинхэ подошла и зачерпнула ее. Мальчики были еще молоды, поэтому лучше было, если бы она сама зачерпнула горячей воды.

Дети купались в большой деревянной бадье. Одной кастрюли было достаточно для трех братьев.

Поскольку они были слишком грязными, она позволила Дава помыться первым, а потом помыла Эрва и Саньва.

Дава больше не нуждался в ней, сказав, что уже вырос.

Линь Цинхэ уважала его и позволяла ему это делать.

Даже принимая ванну, он не успокоился. Принимая ванну, он возился с Эрва и Саньва. После одного купания Эрва и Саньва насквозь промокли.

Вымыв троих мальчиков, Линь Цинхэ продолжала шить подошвы и ждать, когда Чжоу Цинбай придет с работы.

Сейчас был сезон активного весеннего сева, и Чжоу Цинбай возвращался с работы почти в шесть часов.

Но, несмотря на это, ему все равно приходилось работать, когда он возвращался домой. Например, ему нужно было постирать одежду непослушных сыновей, а также вычистить свинарник и курятник на заднем дворе.

Линь Цинхэ была внимательна только во время летнего и осеннего сбора урожая. В остальное время она не собиралась ему помогать.

Она не была настолько добродетельна.

Когда Линь Цинхэ пришила подошву, она увидела, что уже почти время обеда, поэтому она занялась раскатыванием теста и заворачиванием начинки для пельменей.

Ее пельмени были с тонкой оболочкой и обильной начинкой. Начинкой был свиной фарш и сельдерей, что значительно упрощало приготовление пельменей.

Тем не менее, всей семье они понравились, особенно ароматный сельдерей.

Как только Линь Цинхэ приготовила пельмени, Чжоу Цинбай пришел домой.

Линь Цинхэ сказала:

— Вода для тебя готова. Вымой лицо и руки и готовься есть пельмени.

Чжоу Цинбай согласился с ее словами.

Дава делал домашнее задание, а Эрва и Саньва писали и рисовали рядом.

— Отец, в кастрюле сладкий суп, — сказал Эрва.

— Хорошо, — ответил Чжоу Цинбай.

Вымыв лицо и руки, он почувствовал, что сильно посвежел.

Линь Цинхэ сказала:

— Выпей этот суп вечером, сначала тебе нужно съесть основное блюдо.

Пельмени быстро сварились. Через некоторое время Линь Цинхэ принесла их. По одной миске для каждого человека. Миска Чжоу Цинбая была огромной, а у Линь Цинхэ и трех сыновей были маленькие миски. Порция Чжоу Цинбая была примерно такая же, как у матери и сыновей вместе взятых.

Конечно, это было временно. Пройдет еще несколько лет, и запасы в доме будут сметаться на раз.

Сначала Чжоу Цинбай думал, что жена позволяет ему есть больше, но теперь он понял, что аппетит у жены не очень большой. Если она съест хоть немного больше, то будет ворчать что-то про похудение...

Чжоу Цинбай чувствовал себя беспомощным. Очевидно, она была очень худой. Он предпочел бы, чтобы она была немного толще. Однако она не хотела этого, говоря, что толстая она потеряет свою привлекательность.

Так что Чжоу Цинбай позволил ей делать все, что она хочет.

После ужина Линь Цинхэ немного отдохнула, а затем приняла душ.

Что касается мытья посуды, то этим занимался Дава. Уборка во дворе была задачей Эрва. Работа во дворе была обязанностью Чжоу Цинбая. Линь Цинхэ и Саньва отвечали за то, чтобы наслаждаться собой.

Приняв ванну, Линь Цинхэ сама постирала свою одежду. Чжоу Цинбай, не умеющий управлять своей силой, не должен был прикасаться к ее одежде. А сама она постирала одежду быстро, менее чем за три минуты.

Закончив прибраться на заднем дворе, Чжоу Цинбай пошел в ванну и постирал свою одежду и одежду детей.

После того как он закончил все эти дела, было уже немного за семь.

— В загоне для цыплят есть еще два цыпленка? — спросил Чжоу Цинбай у своей жены.

— Ага, мы вырастим их, и съедим во время летнего урожая, для того что бы подпитать тело, — Линь Цинхэ все еще занималась подошвами, пока отвечала.

Она чувствовала, что была очень предусмотрительна. В прошлом она никогда не думала, что будет делать такие вещи, но теперь она сама шила одежду и обувь. Она чувствовала себя по-настоящему внимательной женой.

Выражение лица Чжоу Цинбая смягчилось.

— Я не знаю, чем я задолжала вам, отцу и сыновьям, в прошлых жизнях, чтобы в этой жизни служить вам в качестве коровы и лошади, — горько усмехнулась Линь Цинхэ. Затем она попросила Чжоу Цинбая поднять его ноги и сравнила их с подошвой, прежде чем закончить.

— Я знаю, что ты много работала, — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ подняла глаза и посмотрела на него:

— Посторонние говорят, что я транжира, не только разоряю семью, но и невежественна в образе жизни и разоряю тебя. Тебе не повезло, когда ты женился на мне.

Глаза Чжоу Цинбая искрились юмором:

— Слова снаружи нельзя воспринимать как правду.

Линь Цинхэ тихо вздохнула:

— Мне остается относиться к этому только как к пустяку, иначе стоит ли мне принимать это близко к сердцу?

Во время ночного сна Чжоу Цинбай серьезно ухаживал за своей женой.

Линь Цинхэ обнимала его и наслаждалась моментом. Как и Чжоу Цинбай.

— Если тебе скучно дома, возьми Эрва и Саньва посмотреть кино, — предложил Чжоу Цинбай.

— Смотреть фильмы необязательно. Дава будет ворчать, когда узнает. Завтра я собираюсь взять мальчиков с собой в город за покупками, — ответила Линь Цинхэ.

— Купите все, что хотите съесть, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ выразила свое согласие.

Пара спала в обнимку. Сначала Линь Цинхэ хотела держаться от него подальше, потому что ей было жарко. Но муж поймал ее, и она не могла спать, как хотела.

На следующий день Дава отправился в школу, а Чжоу Цинбай — на работу. Линь Цинхэ оставила Фэй Ина охранять дом и заперла дверь, прежде чем вывести Эрва и Саньва.

Что касается домашних свиней, то они уже были накормлены. Не было проблемой вернуться чуть позже и покормить их с небольшой задержкой.

Стильно одевшись, Линь Цинхэ вышла на улицу вместе с двумя сыновьями. С первого взгляда можно было понять, что она собирается в город.

— Посмотрите, как она себя ведет. Все работают, и только она едет на велосипеде, как городские жители. Если не знать, то можно подумать, что она едет на работу! — усмехнулась Ван Линь, которую в прошлый раз рассердила Линь Цинхэ.

Вторая невестка тоже усмехнулась:

— Дома не осталось денег, а она все еще осмеливается так расточительно тратиться. Посмотрим, как ее три сына будут жениться на своих женах в будущем!

«Мой живот уже довольно большой, но я все равно вынуждена работать. Но Линь Цинхэ это не нужно. Ей не нужно ничего делать, а только целыми днями бездельничать дома!»

— Откуда ты знаешь, что денег нет? Насколько я вижу, их еще много, иначе как бы она осмелилась так себя вести? — сказала Ван Линь.

— Сколько ей достаточно, чтобы так тратиться? Я слышала, что она порвала связи с материнской семьей. Видимо, она вернулась к материнской семье, чтобы занять денег, но ее материнская семья не дала ей взаймы.

— Разорвала связи? — озадаченно произнесла Ван Линь: — Разве они не сказали, что у них возникли разногласия?

— Это то, что они говорят посторонним. Деньги не занимали, и она не возвращалась в материнский дом два года.

— Если денег нет, а она осмеливается так жить. Нужно ли ее трем сыновьям все еще жениться на жене или нет? Это не то же самое, что раньше, когда девушки выходят замуж, пока у семьи жениха есть еда, — сказала Ван Линь.

— Да кого это волнует? — фыркнула вторая невестка.

Старшая невестка и третья невестка тоже пришли на работу. Они обе отстали и не знали, о чем шла речь, так как находились на расстоянии, но догадывались, что тема касалась матери Дава.

— Дани вернулась вчера и сказала, что ее четвертая тетя пригласила девочек выпить сладкого тонизирующего супа, и Саньни тоже не осталась в стороне, — сказала старшая невестка.

Не только Чжоу Дани упомянула об этом по возвращении, Чжоу Уни сказала то же самое третьей невестке.

— Это неблагодарность, — скривила губы третья невестка.

Вернувшись, ее дочь сказала, что в сладком супе были красные финики, красная фасоль, ягоды годжи, сушеный лонган и арахис. Более того, он был приготовлен на коричневом сахаре. Такой сладкий и ароматный, он был особенно вкусным.

Мать Дава не стала возражать и дала Саньни миску. Саньни была разумным человеком, поэтому, вернувшись, она скорее всего рассказала об этом матери.

— Я не понимаю, чего она надеется добиться этим? — высказалась старшая невестка.

Третья невестка рассмеялась:

— Кто знает.

***

Вернемся к Линь Цинхэ. Она приехала в уездный город, чтобы продать свинину. Мясо копилось уже долгое время, поэтому его было очень много.

Избавившись от мяса, Линь Цинхэ повела двух сыновей в торговый центр. Она купила школьные принадлежности для Дава, несколько детских книг для Эрва и стеклянные шарики для Саньва. Малыши были в восторге.

Эрва, получивший детскую книгу, был в таком восторге, что сразу же привязался к ней.

— Если твой старший брат захочет посмотреть ее, ты должен одолжить ее ему. Ты не можешь хранить ее у себя, — сказала Линь Цинхэ.

— Да, — радостно согласился Эрва.

Линь Цинхэ снова повела детей прогуляться по окрестностям.

Размышляя о том, что еще нужно дома, она купила все необходимое и пошла домой.

Было только десять часов утра, когда мать и сыновья вернулись домой.

— Мама, я хочу есть, — сказал Саньва, держась за ноги матери.

— Эрва, пойди и сделай брату солодовое молоко, — приказала Линь Цинхэ.

— Я тоже хочу, — заявил Эрва.

— Тогда сделай два стакана, — кивнула Линь Цинхэ.

Эрва пошел готовить солодовое молоко. Саньва радостно увязался за своим вторым братом.

Линь Цинхэ начала готовить корм для свиней.

Две свиньи, которых привезли прошлой зимой, в данный момент на заднем дворе были голодны.

После того как корм был сварен, Линь Цинхэ зачерпнула его и скормила свиньям. Она также зачерпнула немного корма для кур. В загоне для кур бегало два дополнительных цыпленка. Они предназначались для Чжоу Цинбая. Если он не будет хорошо питаться во время летнего урожая, это будет просто невыносимо.

Закончив кормить свиней и цыплят, Линь Цинхэ начала быстро готовить тесто. На обед она планировала испечь весенние блины.

Весенние блины идеально подходили для весенних дней.

Пока тесто отдыхало, девушка еще раз вымыла кастрюлю, а затем пошла на задний двор, чтобы срезать горсть нежного лука-порея. Она нашинковала картофель и нарезала лук.

Линь Цинхэ достала из своего пространства немного свинины, порезала ее на кусочки и поджарила с пятью яйцами. После того как все эти ингредиенты были подготовлены, тесто было готово.

Линь Цинхэ снова начала месить и раскатывать тесто.

Как только она приготовила обед для всей семьи, Чжоу Дава вернулся из школы.

— Мама, ты купила для них стеклянные шарики и детские книжки. А что ты купила для меня? — подошел Чжоу Дава, положив свой школьный портфель.

— Я купила для тебя школьные принадлежности. Они на твоем кане. Разве ты их не видел? — закатила глаза Линь Цинхэ.

— Мама, ты купила мне что-то еще? — конечно, Чжоу Дава видел покупки, но это было не то, что он хотел.

— Другое? Я действительно хотела купить это для тебя, но в этот раз у меня не хватило денег, — ответил Линь Цинхэ.

— Не обманывай меня, мама, — не поверил Чжоу Дава.

— Тогда считай, что я тебя обманываю, — махнула рукой Линь Цинхэ.

— Мама, — Чжоу Дава начал проявлять недовольство.

Линь Цинхэ рассмеялась:

— Хочешь футбольный мяч?

— Футбольный мяч? — глаза Чжоу Дава расширились.

— Верно. Однако он не дешевый, более двадцати юаней за футбольный мяч, — сказала Линь Цинхэ.

В это время футбольный мяч стоил больше двадцати юаней. Это было очень дорого.

То, что Линь Цинхэ увидела в торговом центре, было совсем новым, и его никогда не было в наличии.

Что касается того, что она не принесла достаточно денег, то это было невозможно. Она хранила все деньги и купоны в пространстве. Она просто хотела оставить Дава в подвешенном состоянии.

— Больше двадцати юаней? — хотя Чжоу Дава был приятно удивлен такому подарку, он был также ошеломлен. По его мнению, двадцать с лишним юаней — это было очень много.

— Сколько денег ты сэкономил с Эрва? Принеси их мне, я добавлю к нашему фонду и посмотрю, достаточно ли этого, — сказала Линь Цинхэ.

— Мы сэкономили только один юань, — ответил Чжоу Дава.

— Один юань — это тоже деньги, — Линь Цинхэ улыбнулась: — Пойди спроси Эрва о том футбольном мяче, он тоже его видел.

Чжоу Дава подошел и спросил Эрва. Эрва ответил:

— Что ты хочешь с ним делать? Это для того, что бы пинать. Старший брат, иди и почитай со мной детскую книгу. Она интересная.

— Я хочу его, — упорствовал Чжоу Дава.

— Тогда приставай к маме, пусть она купит его для тебя, — сказал Эрва, не поднимая глаз.

— Мама сказала, чтобы я пришел и взял деньги, — сказал Чжоу Дава.

— Тогда иди и возьми деньги.

Деньги, которые они получили от продажи тюбиков зубной пасты, хранились у Эрва. Зубная паста расходовалась довольно быстро, потому что детям приходилось чистить зубы утром и вечером. Тюбики зубной пасты были источником дохода для двух братьев.

Пока что Саньва не знал, что такое деньги, поэтому не присоединился к ним.

Тюбики зубной пасты обменивались на сахар, но сахар не был для мальчишек чем-то редким. Он был доступен в доме, независимо от того, был ли это коричневый сахар, каменный сахар, белый сахар или молочные конфеты, или даже солодовые конфеты. Так что не похоже было, что они никогда не ели его раньше.

Поэтому братья сосредоточились на обмене тюбиков на деньги. Постепенно они накопили юань.

Конечно, изредка на накопленные деньги они покупали что-нибудь поесть, иначе денег было бы больше.

— На что хватит наших денег? — остановился и сказал Эрва.

— Меньше разговоров. Просто быстро дай деньги, — сказал Чжоу Дава.

Эрва пошел за деньгами. Он положил их в коробку. И вместе со старшим братом подошел к матери.

— Мама, ты собираешься купить нам футбол? — прямо спросил Эрва.

— Да, для того и нужны ваши деньги, чтобы объединить их вместе, — кивнула Линь Цинхэ.

— Но это то, что мы долго копили, и этого не так много. Мама, лучше ты купи это для нас, — сказал Эрва.

— Мои деньги тоже заработаны твоим отцом после стольких трудов. Более того, мне приходится покупать вам то и это. В этот раз я также сшила для вас новую одежду, — пояснила Линь Цинхэ.

Эрва обнял коробку, вздохнул на полпути и протянул матери деньги, после чего сказал:

— Мама, возьми. Ты должна купить что-то хорошее для нас.

— Хорошо, — наклонила голову Линь Цинхэ и пообещала купить в следующий раз.

— Я пойду с вами в следующий раз, — быстро заявил Чжоу Дава.

— Разве тебе не нужно идти в школу? И я не могу взять вас всех троих. Это невозможно, — отказалась Линь Цинхэ.

Чжоу Дава сказал:

— Но они могут пойти.

— Они еще маленькие, а ты уже совсем взрослый. Кроме отца, ты самый старший мужчина в семье, — Линь Цинхэ взяла его за руку.

Чжоу Дава был немного доволен, поэтому не стал спорить с матерью:

— Мама, что мы будем есть на обед?

— Весенние блинчики, — ответила Линь Цинхэ: — Иди и посмотри, вернулся ли твой отец.

Чжоу Дава отправился проверить.

Затем он вернулся с отцом.

— Вода для тебя готова, иди умойся и готовься к обеду, — обратилась к мужу Линь Цинхэ.

Увидев усталость на его лице, Линь Цинхэ немного опешила. Но другого выхода не было. Готовить для него вкусные угощения и поддерживать порядок в доме — тоже своего рода утешение.

Естественно, не стоило и говорить о кулинарном мастерстве Линь Цинхэ.

Она закончила готовить весенние блинчики, осталось только помыть руки и съесть их.

— Мама, этот соус очень вкусный, — сказал Чжоу Дава.

— Кисло-сладкий, — Эрва тоже согласился.

— Вкусно, — оценил Саньва.

Линь Цинхэ была довольна похвалой. Это был томатный соус. Она сама приготовила его из помидоров, выращенных на заднем дворе. Она сделала его в прошлом году и поставила его в свое пространство, и проблем не было. Сейчас она достала его, но он все еще был вкусным.

— Тебе не нравится? — Линь Цинхэ повернулась к Чжоу Цинбаю.

— Очень вкусно, — Чжоу Цинбай посмотрел на нее. В вопросах еды его жена была идеальна.

— В этом году я приготовлю для тебя больше соуса чили. Возможно, ты не привык есть кисло-сладкий томатный соус. Соус чили идеально подходит для тебя, — сказала Линь Цинхэ.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

— Иди, отдохни после еды, — сказала Линь Цинхэ.

Сейчас, в период весенней пахоты, работа была действительно очень утомительной. Даже если Чжоу Цинбай был физически вынослив, после всей этой утренней работы нельзя было сказать, что он не устал.

Поэтому после того, как Чжоу Цинбай доел весенний блин, он первым делом отправился отдыхать. В конце концов, после обеда ему нужно продолжать работу.

Чжоу Цинбай отдыхал в соседней комнате, а Линь Цинхэ была в детской.

Если бы она направилась к нему, он бы не успокоился и приставал к ней. Поэтому она просто решила не входить и не беспокоить его.

Линь Цинхэ задала вопрос и снова проверила результаты работы Дава.

— Ты хорошо справился с этим вопросом. Но есть и второй способ решения задачи.

— Дай мне подумать, — Чжоу Дава взял вопрос обратно и начал размышлять над вторым способом.

Линь Цинхэ должна была сказать, что этот ребенок был умным, любопытным и внимательным. Он ни капли не боялся быть смелым, но знал, когда нужно быть осторожным.

Поразмыслив некоторое время, он придумал другой способ, а затем написал его и отдал матери, чтобы она проверила.

Линь Цинхэ была вполне удовлетворена и сказала:

— Теперь напиши сочинение на тему солнца.

— Солнце? — Чжоу Дава сделал паузу, а затем кивнул в знак того, что понял: — А какой объем?

— Минимум триста знаков, но ты можешь написать столько, сколько сможешь. Если напишешь больше, я дам тебе награду, — Линь Цинхэ с вызовом подняла брови.

— Что за награда? — спросил Чжоу Дава.

— Ты можешь сказать, что ты хочешь съесть, и я сделаю все возможное, чтобы приготовить это для тебя, — сказала Линь Цинхэ.

— Я хочу съесть бисквит с красными финиками, приготовленный на пару! — заявил Чжоу Дава.

— Нет проблем, — честно ответила ему Линь Цинхэ: — При условии, что то, что ты напишешь, мне понравится.

— Без проблем! — кивнул Чжоу Дава.

Это просто сочинение, не похоже, что он раньше не писал их. И это был не первый раз, когда он писал его.

Линь Цинхэ сказала:

— Когда ты закончишь его, и я проверю, я решу, подходит оно или нет, и тогда приготовлю бисквит для тебя.

Чжоу Дава намеревался закончить сочинение сегодня.

Вечером он не пошел играть, а остался дома писать домашнее задание.

Чжоу Дани и девочки пришли задать вопросы Чжоу Дава. И хотя мальчик очень хотел написать свое сочинение, он был очень великодушен к этим сестрам и их натиску вопросов. Если только он не уходил играть и его не было дома, он обычно объяснял им.

Обучая девочек, он писал свое собственное сочинение.

— Дава, что ты пишешь? Ты так много написал, — спросила его Чжоу Эрни.

— Сочинение, — ответил Чжоу Дава.

— Что это такое? — не понимали девочки.

— Вот это сочинение, — Чжоу Дава указал на то, что он написал.

Чжоу Дани и другие девочки еще не знали многих слов, поэтому им было непонятно. Чжоу Дава не удивился и продолжил свою работу.

— Дава, для чего ты это пишешь? Это твой учитель в третьем классе задал? — спросила Чжоу Дани.

— Нет, это мне мама задала. Если я напишу хорошо, мама обещала испечь мне бисквит с красными финиками, — ответил Чжоу Дава.

— Мы с Саньва тоже хотим, — немедленно вмешался Эрва.

— Я хочу съесть бисквит, — кивнул Саньва.

— Тогда вам придется поблагодарить меня. Если я не смогу написать сочинение, мама не приготовит бисквит, и вы не сможете его съесть, — сказал Чжоу Дава.

— Даже если ты напишешь сочинение, а мама не приготовит, ты тоже не сможешь съесть бисквит, — ответил Эрва.

— Ты думаешь, что мама — это ты? Мама держит свои слова! — ответил Чжоу Дава.

— Что за болтовня? Быстро пиши, — Линь Цинхэ вернулась домой с корзиной.

Она пошла собирать дикие овощи. Когда она вернулась, то услышала спор двух братьев, который чуть не перерос в драку.

— Четвертая тетя, — увидев ее возвращение, девочки поприветствовали ее.

— Эн, — Линь Цинхэ поприветствовала и дала Эрва и Саньва указания: — Вы, братья, идите и помогите мне помыть дикие овощи. Сегодня вечером мы их приготовим.

— Четвертая тетя, я помою, — вмешалась Чжоу Дани.

— Не нужно. Вам, девчата, нужно делать домашнюю работу, — поддержала девочек Линь Цинхэ: — Это всего лишь немного диких овощей. Они вдвоем знают, как их мыть.

Эрва кивнул:

— Мы с младшим братом справимся.

Так что они вдвоем пошли мыть дикие овощи, и вымыли их начисто. Они тщательно мыли их один за другим, так как собирались их есть. И если не вымыть овощи как следует, то потом придется есть песок.

Линь Цинхэ отложила немного овощей для сегодняшнего ужина, а из остальных приготовила еду для свиней. Сейчас было как раз время приема пищи у свиней, следующий раз их следовало покормить в девять часов вечера, а потом уже следующим утром.

Линь Цинхэ приготовила корм для свиней, положила его свиньям, покормила цыплят, пока была там, а затем вернулась, чтобы приготовить ужин.

В этот период было уже много работы, поэтому Чжоу Цинбай уходил с работы довольно поздно. Когда он вернулся домой, было уже далеко за шесть часов.

Девочки тоже разошлись по домам.

Линь Цинхэ приготовила пастушью сумочку и свиные пельмени. Сейчас была весна, и самое подходящее время для употребления диких овощей. Они были не только свежими, но еще и питательными, что как нельзя лучше подходили для весенних дней.

Пастушья сумка и свиные пельмени были очень вкусными, и Чжоу Цинбай ел в свое удовольствие.

Он был занят весь день, и возможность по возвращении есть вкусные блюда каждый день, заставляла рассеиваться усталость, накопленную за день.

После еды Чжоу Цинбай пошел чистить свинарник и загон для кур.

Линь Цинхэ отправила Дава мыть посуду и проверила, как он справился с домашним заданием.

Несмотря на то, что он учился только в третьем классе начальной школы, этот ребенок мог написать сочинение из пятисот слов.

Это сочинение на тему солнца было написано очень хорошо. Оно рассматривало солнце с точки зрения ученика начальной школы.

Каждое утро, когда встает солнце, его отец уходит на работу, а сам мальчик отправляется в школу. Когда он возвращается домой, солнце уже заходит.

День начинается с восхода солнца и заканчивается закатом.

Однако это было только начало.

Затем Дава написал о том, как важен господин Солнце зимой. Зимой без господина Солнца шел бесконечный снег, и все люди надеялись, что зима пройдет быстро, иначе у них закончится еда.

Затем все переключилось на властную черту жаркого летнего солнца. Когда летом все собирали урожай, было очень жарко.

Дава сетовал на это. Было бы здорово, если бы зима и лето были сбалансированы, тогда всегда было бы тепло.

Это произведение было довольно хорошим.

Темой было солнце. Но Дава не погрузился на более глубокий уровень.

Например, сравнить великих лидеров с солнцем или написать о том, что они — дети, счастливо живут под сиянием и заботой солнца.

Линь Цинхэ подсказала Дава последнюю мысль после того, как мальчик помыл посуду. Когда Дава это услышал, он воскликнул:

— Я никогда не думал об этом!

— Ты еще молод, ты сможешь подумать об этом позже, если будешь размышлять об этом больше, — сказала Линь Цинхэ.

— Значит ли это, что я сдал? — Чжоу Дава выжидающе посмотрел на мать.

— Были некоторые недочеты, но в целом все было отлично, так что ты сдал, — кивнула Линь Цинхэ.

Когда Чжоу Цинбай вернулся, Линь Цинхэ дала ему наставления:

— Завтра, когда будешь возвращаться, нарежь банановых листьев. Я приготовлю для вас, отца и сыновей, бисквит с красными финиками.

— Нет необходимости в таких хлопотах, — Чжоу Цинбай посмотрел на своего старшего сына.

Чжоу Дава не решался высказаться.

Эрва был таким же.

Саньва не понимал этих вещей, он подошел и обнял отца. Он по-прежнему очень любил своего отца.

— Сегодня Дава хорошо поработал, а Эрва и Саньва также очень чисто вымыли дикие овощи, поэтому я решила приготовить для них бисквит с красными финиками, — пояснила Линь Цинхэ.

Как только эти слова прозвучали, у Чжоу Дава и Чжоу Эрва появилось довольное выражение лица.

— Тогда я завтра принесу немного, — кивнул Чжоу Цинбай.

Банановые листья не были редкостью. Когда он возвращался с работы в полдень следующего дня, он срезал несколько штук по дороге домой.

— Старый четвертый, зачем ты режешь банановые листья?

Второй брат и третий брат просто несли корзину с угрями с рисового поля. Их было немного, всего несколько штук. Придя на работу, они вдвоем пошли проверить корзину, которую поставили вчера.

Там было немного урожая.

— Цинхэ сказала, что испечет бисквит, — сказал Чжоу Цинбай.

— О, Старый четвертый, ты живешь очень хорошо, — не мог не позавидовать второй брат.

Бисквитные пирожные, он тоже хотел бы съесть их.

Уголок рта Чжоу Цинбая слегка приподнялся:

— Если второй брат хочет немного, попроси вторую невестку приготовить его для тебя.

— Твоя вторая невестка живет благоразумно, как она может это сделать? — ответил второй брат.

— Лучше быть немного более экономным в жизни, — вместо этого сказал третий брат.

— Это всего лишь маленькие пирожные, — не сильно возражал Чжоу Цинбай.

Не то чтобы семья не могла позволить себе есть пирожные. К тому же, он тоже хотел съесть их. Кулинарное мастерство его жены было превосходным, и то, что она готовила, никогда не было плохим.

После этого он расстался с двумя старшими братьями.

Второй брат и третий брат вернулись домой и разделили угря поровну.

— Мать Дава действительно знает толк в еде. Только что мы видели, как старый четвертый срезал банановые листья и сказал, что они собираются сделать бисквит, чтобы поесть, — упомянул третий брат.

Третья невестка не возражала:

— Что в этом плохого? Это просто торт. Если ты хочешь его съесть, я приготовлю тебе его.

Третий брат с улыбкой покачал головой. Забудьте об этом. В этом году его жена снова была беременна, и срок уже был большой. После родов нужно будет хорошо питаться, поэтому сейчас лучше немного сэкономить.

Второй брат не стал поднимать этот вопрос по возвращении, потому что в этом не было смысла.

***

Вечером Линь Цинхэ приготовила бисквит с красными финиками на пару. Красные финики были разрезаны пополам, очищены от косточек и положены сверху бисквита.

Бисквит был коричневого цвета, потому что в него добавили коричневый сахар. Он был очень пушистым и мягким, и особенно вкусным.

Линь Цинхэ сделала большой кусок. Она отрезала четвертинку и попросила Дава передать ее дедушке и бабушке, чтобы выразить им уважение.

Только после того, как торт был доставлен, другие люди в семье старого Чжоу узнали, что жена четвертого испекла такой вкусный бисквит.

— Если хотите съесть, попросите своих матерей приготовить его для вас. Не приходите к дедушке и бабушке. У дедушки и бабушки не так уж много, — матушка Чжоу взмахнула руками и отослала собравшихся внуков.

Затем они вдвоем съели бисквит.

Это была сыновняя почтительность четвертой семьи по отношению к ним. Они не должны были делить его на всех, иначе это будет использование благосклонности жены четвертого. Что тогда подумает жена четвертого?

Кроме того, даже если они вдвоем съедят этот торт, это не будет перебором.

Сын второй невестки, Чжоу Ся, пришел домой и потребовал пирожное у матери.

Вторая невестка была крайне раздосадована:

— Эта семья не знает, когда остановиться. Каждый день она находит способы доставить мне неприятности!

Второй брат был озадачен:

— Наш сын хочет есть бисквит, так зачем ты обвиняешь жену четвертого?

— Если бы не она, к чему бы мой сын захотел это? Если она хочет прислать торт, пусть присылает. Но Дава всю дорогу кричал, опасаясь, что другие не узнают об этом! — разгневалась вторая невестка.

Второй брат уже привык к образу мышления своей жены. Дава не нужно было хитрить, когда он приносил что-то, чтобы угостить своих бабушку и дедушку.

Кроме того, кроме четвертой семьи, остальные трое ничего им не давали. И никто их критиковал, так на что было сердиться?

— Я хочу посмотреть, как долго она сможет тратить эти маленькие деньги! — усмехнулась вторая невестка.

Второй брат закатил глаза:

— Поторопись и сделай торт. Твой сын закатывает истерику.

— Как сделать? Не могу сделать. Дома нет муки, — недовольно произнесла вторая невестка.

Второй брат ничего не ответил. Последняя горстка муки, похоже, была использована для приготовления пельменей.

Старшая невестка и третья невестка тоже ничего не делали. Состояние их семьи не могло сравниться с состоянием четвертой семьи. Неразумно было каждый раз есть все, что хочется.

Отец Чжоу был доволен. Доев бисквит с красными финиками, он увидел меланхоличный взгляд матери Чжоу.

— Что ты делаешь? Разве торт не вкусный? — сказал отец Чжоу.

— Вкусный, — ответила мать Чжоу.

— Раз он вкусный, почему ты такая? — сказал отец Чжоу.

Матушка Чжоу тихонько вздохнула. Этот торт был действительно очень вкусным, но внутри был коричневый сахар, белая мука и красные финики. Это было очень роскошно.

Однако матушка Чжоу уже все обдумала. Она не станет говорить об этих вещах жене четвертого.

В любом случае, деньги на свадьбу трех внуков сберегут она и ее старый муж. В будущем это предотвратит то, что три ее внука не смогут жениться.

— Жена четвертого очень хорошо заботится о старом четвертом, — честно заявил отец Чжоу.

По крайней мере, по его мнению, младший сын не похудел с тех пор, как вернулся домой. Он был все таким же высоким и сильным, как и во время службы, и выглядел очень крепким.

Ни у кого из трех других сыновей не было такого духа, как у младшего сына. Не говоря уже о других трех сыновьях, даже другие мужчины в деревне не могли сравниться с ним.

Почему так произошло? Не из-за того ли, что он хорошо питался дома?

Мать Чжоу не стала продолжать и сказала:

— В прошлый раз Сяомэй передала сообщение, что хочет, чтобы я воспитывала ее ребенка. Что скажешь, старик?

Пять юаней в месяц было довольно много.

Пять юаней в месяц, значит, пятьдесят юаней в год. Если посмотреть через несколько лет, это будет небольшая экономия. Когда в будущем Дава и его братья будут жениться, старики попробуют собрать четыре главных подарка.

Для того чтобы несколько внуков могли жениться, матушка Чжоу брала даже деньги у собственной дочери.

Как мог отец Чжоу не знать, что думает его жена? Но он все равно ответил:

— Тебе полезно сидеть дома. Когда будешь по свободней, можешь собирать немного травы для свиней.

Он все еще мог двигаться и мог получить десять очков за работу. Так что прокормить себя и жену не составляло труда.

Кроме того, каждый сезон сыновья будут показывать свою сыновнюю заботу.

— Хорошо, тогда я пойду и скажу матери Дава. Пусть она передаст Сяомэй, когда в следующий раз поедет в город, — сказала мать Чжоу.

— Не критикуй мать Дава, — ответил ей отец Чжоу.

— Я знаю, — мать Чжоу махнула рукой и направилась к Линь Цинхэ.

— Мать пришла. Ты с отцом уже съели торт? — спросила Линь Цинхэ.

— Съели. Он был очень вкусным, — улыбнулась матушка Чжоу и посмотрела на внуков, которые тоже ели бисквит.

Им явно нравилось.

Чжоу Цинбай тоже держал в руке кусочек.

— Мама пришла поговорить о ребенке Сяомэй, — сказала матушка Чжоу.

— Мама согласилась? — сказала Линь Цинхэ: — Если да, то я скажу Сяомэй, когда в следующий раз поеду в уездный город.

— Эн, скажи ей, что я могу ей в этом помочь, — ответила матушка Чжоу.

— Сестра сказала, что будет давать тебе пять юаней в месяц. Это правильно — давать деньги. Ты оказываешь ей большую услугу, иначе она не смогла бы сохранить свою работу, — заявила Линь Цинхэ.

Если никто не позаботится о ребенке, то воспитывать его Чжоу Сяомэй сможет только сама, поэтому работу придется бросить.

Женщины, которые присматривали за детьми вместо работы, не выглядели ценными в глазах мужей. Даже если Су Далинь не выглядел таким человеком, все равно следовало бы быть осторожнее.

Линь Цинхэ считала, что готовность матери Чжоу воспитывать малыша — это хорошо. Чжоу Сяомэй может продолжать работать.

Женщины, у которых была работа, были более уверены в себе, и на них не смотрели свысока.

Матушка Чжоу усмехнулась: «Жена четвертого такая умница».

Матушка Чжоу была немного смущена тем, что ей должны были заплатить, но, судя по словам жены четвертого, она могла принять эти деньги с легким сердцем.

— Я не могу заботиться о ребенке, пока он еще маленький. Но когда он подрастет, ты можешь привести его ко мне, если тебе нужно будет чем-то заняться, мама. Я буду помогать присматривать за ним, — сказала Линь Цинхэ.

— Хорошо, — матушка Чжоу улыбнулась и согласилась.

Неудивительно, что Сяомэй была близка со своей четвертой невесткой. Она относилась к ней очень хорошо.

В противном случае, с характером четвертой жены, она не стала бы беспокоиться о многом, не говоря уже о заботе о чужом ребенке.

Матушка Чжоу не стала больше задерживаться и вернулась.

— Мама, когда ты купишь мне футбольный мяч? — спросил Дава, поедая пирог.

— Через некоторое время, — ответила Линь Цинхэ.

Как только она накопит побольше свинины, то отправится в уездный город, чтобы продать ее.

Чжоу Цинбай молчал. Он никогда не спрашивал о домашних делах, все оставалось на усмотрение его жены. Дом был миром его жены. Даже он должен был подчиняться жене.

***

Дни проходили один за другим очень быстро.

Вскоре март закончился и начался апрель.

Жители деревни работали круглый год, за исключением месяца-двух зимней изоляции.

Чжоу Цинбай тоже работал. Но как бы он ни был занят, он все равно время от времени ловил угря и вьюна.

А Линь Цинхэ готовила еду из них.

Тушеный вьюн с тофу, тушеный угорь и прочее были очень вкусными и питательными.

Обещанный футбольный мяч для Дава был куплен Линь Цинхэ во время ее следующей поездки для продажи свинины.

Как только Дава пришел домой, он увидел, что Эрва и Саньва играют в футбол, и вскрикнул от счастья. Он бросил свою школьную сумку и пошел играть в футбол.

Дети в деревне очень завидовали ему и стекались дому Дава, чтобы присоединиться к игре.

Дава не возражал, и они играли вместе.

Конечно, дети должны были иметь хорошие отношения с Дава. Если это были незнакомые дети или те, у кого были плохие отношения с Дава, то они могли только стоять поодаль и смотреть.

Был куплен новый футбольный мяч, что эти полувзрослые мальчишки позавидовали, когда увидели его.

Мать Чжоу Дава действительно была лучшей матерью в деревне. Уже достаточно было того, что она готовила для Дава и его братьев всякие вкусные вещи, но теперь она даже купила такую дорогую вещь, как футбольный мяч.

Разве может быть лучшая мать, чем эта?

Так думали дети в деревне, но взрослые качали головами.

Жена Чжоу Цинбая действительно была достойна звания жены-разрушительницы-семьи-номер-один-в-деревне, которая не знала, как управлять семьей.

Что веселого в том, чтобы пинать футбольный мяч? Мало того, что он стоил кучу денег, так это еще и игрушки для городских детей. Зачем было покупать это, чтобы дети в деревне могли играть?

Она действительно не знала, как жить дальше.

По словам тех, кто видел его в торговом центре, этот футбольный мяч стоил более 20 юаней.

Боже мой, сколько же денег можно было получить, работая в поле круглый год?

Чжоу Цинбаю было нелегко содержать семью на десять рабочих баллов. Кроме того, в семье была ужасная жена, а это значит, что он мог забыть о том, что у него остался бы хоть фынь.

Ван Лин из деревни спросила вторую невестку:

— Разве ты не сказала, что у нее нет денег? Если у нее нет денег, как она может купить сыну футбольный мяч для игры? Он стоит больше 20 юаней!

— Кто же не знает, что она настолько гордая, что купит это, даже если покупка означает страдания. Наверное, это потому, что она не хочет, чтобы посторонние знали, что у нее нет денег, поэтому она их растягивает.

Вторая невестка не хотела верить, что у Линь Цинхэ все еще есть деньги, поэтому она могла объяснить это только так.

Но Ван Лин не поверила:

— Разве не говорили, что они недавно ели бисквитные пирожные? Я слышала, что оно тоже очень вкусное. Может быть, ваш четвертый шурин получил много денег при выходе на пенсию, иначе как бы она могла их так легко тратить?

— Невозможно. Я слышала, как люди говорили, что она ходила занимать деньги у своей материнской семьи. Здесь нет никакой ошибки, — заявила вторая невестка.

— Ну и что? Это должно быть потому, что твой четвертый шурин принес деньги домой, и она не хотела, чтобы ее материнская семья получила выгоду, поэтому намеренно пошла искать их, чтобы создать проблемы со своей материнской семьей, — фыркнула Ван Лин.

Надо сказать, Ван Лин действительно попала в яблочко.

Но вторая невестка ей тут же возразила:

— Ты не знаешь, как она ценила свою материнскую семью в прошлом. Она не могла пойти и намеренно найти недостатки. Помню, однажды мой четвертый шурин прислал совершенно новое армейское пальто, и она отнесла его в свою материнскую семью, — упомянув об этом, вторая невестка скрипнула зубами.

В тот год было очень холодно. Ее семье не хватало одеяла. На самом деле, она просто хотела одолжить пальто, чтобы немного прикрыться, но Линь Цинхэ не дала ей никакого лица и просто отказала.

Тогда она отнесла его в материнскую семью. Свекровь ворчала по этому поводу, но недобросовестную Линь Цинхэ это совершенно не волновало.

Ван Лин и до этого несла всякую чушь, поэтому при этих словах она лишь скривила губы и не стала продолжать.

— Я действительно сочувствую тебе. Вы обе вышли замуж в семью Чжоу, но почему вы так по разному живете? Тебе приходится выходить на работу и зарабатывать трудовые баллы, даже когда у тебя большой живот, а ей ничего не нужно делать, — сказала Ван Лин.

При упоминании об этом вторая невестка разозлилась и ответила:

— У меня нет ее характера, что я могу сделать?

— Кстати говоря, почему она так долго не беременеет? Ее младшему сыну в этом году исполнится два года, верно?— спросила Ван Лин.

— Я не знаю.

Второй невестке это было неинтересно, и она даже думала о том, как хорошо бы было, если бы Линь Цинхэ больше не могла родить.

Жизнь этой женщины была слишком удачной. Достаточно было того, что она смогла выйти замуж за такого мужчину, как четвертый шурин, но еще и ее живот также был полон возможностей. Она умудрилась родить трех сыновей подряд.

— Как думаешь, может она бесплодна? — спросила Ван Лин.

Вторая невестка махнула рукой:

— Она уже родила трех сыновей, неужели ты думаешь, что она бесплодна?

Ван Лин поперхнулась. По части рождения сыновей никто во всей деревне не мог сравниться с Линь Цинхэ в этом. Лишь немногие могли постоянно рожать по три сына.

— Быстрее заканчивай. Я возвращаюсь отдохнуть после сдачи задания. Этот день становится все жарче и жарче, — сказала вторая невестка.

Она и Ван Лин стали срезать траву для свиней.

Ван Лин ничего не ответила и серьезно срезала поросль.

***

Зачинщик футбольного инцидента, Линь Цинхэ, тоже резала поросль.

После того, как она нарвала поросль, она выкопала горсть диких овощей. Они предназначались для салата на обед.

В полдень было достаточно съесть булочку из бобовой муки с жареным мясом и дикими овощами и яйцо-пашот.

Хотя рацион ее семьи занимал первое место по калорийности в деревне, Линь Цинхэ часто готовила основные блюда с добавлением грубых зерен.

В ее доме часто ели булочки из бобовой муки и булочки из кукурузной муки. Их дополняли дикие овощи, а также фрукты и овощи, выращенные на заднем дворе.

У мальчиков в семье были крепкие зубы. Они в ели все, что готовила их мать, и не привередничали. Конечно, это было связано и с тем, что Линь Цинхэ не работала, иначе у нее не было бы настроения готовить вкусную еду.

На обед у семьи Линь Цинхэ были булочки из бобовой муки с яйцами-пашот и жареное мясо с дикими овощами.

Поев, Чжоу Цинбай поднял вопрос о том, что завтра нужно будет пойти купить удобрения.

Это дело было поручено ему командой.

— Ты вернешься завтра к обеду? — просила Линь Цинхэ.

— Нет.

Чжоу Цинбай собирался вернуться домой завтра к вечеру.

На следующее утро, после того как Линь Цинхэ приготовила завтрак, она дала мужу за талоны на еду и мясо и деньги:

— Не забывай хорошо питаться на улице. Тебе не нужно экономить эти деньги.

— Хорошо, — улыбнулся Чжоу Цинбай.

Чжоу Цинбай работал, а Линь Цинхэ училась дома

Она думала, что Чжоу Цинбай просто пойдет покупать удобрения, но на самом деле Чжоу Цинбай не пошел домой после покупки. Он пришел в Бюро общественной безопасности, чтобы найти своего старого товарища.

Когда Чжоу Цинбай вернулся, он принес жене золотое ожерелье, золотое кольцо, пару золотых серег и пару золотых браслетов. А еще красивый нефрит, который можно было оставить для любования.

В настоящее время все эти вещи не могли быть раскрыты.

Чжоу Цинбай смог получить их только потому, что его старый товарищ служил в Бюро общественной безопасности. Иначе Цинбай не только не смог бы их получить, но и сам оказался бы под подозрением.

Как только эти были доставлены домой, Чжоу Цинбай отдал их своей жене.

Как и ожидалось, Линь Цинхэ была удивлена.

Она была в полном шоке. Она никогда не думала, что такой старомодный мужчина, как ее муж, принесет ей такие вещи, чтобы порадовать ее.

— Не показывай это снаружи, — жестко произнес Чжоу Цинбай, кашлянув.

Линь Цинхэ убрала украшения. Дети были еще маленькие. Она не могла допустить, чтобы они увидели это и растрепали по округе.

Линь Цинхэ сделала вид, что убирает украшения в безопасное место, хотя на самом деле поместила их в свое пространство, затем обратилась к Чжоу Цинбаю:

— Неужели ты думал об этом с того самого разговора?

Чжоу Цинбай никогда не умел выражать привязанность, но Линь Цинхэ понимала его. Она с улыбкой посмотрела на мужа.

«Действительно, этот человек такой странный. Если не я, то какая еще женщина смогла бы понять его замкнутый характер?»

Линь Цинхэ обняла его за талию и прижалась лицом к его груди. Прислушиваясь к сильным ударам его сердца, она сказала:

— Я просто сказала тогда. Не рискуй больше.

Чжоу Цинбай обнял ее в ответ.

Линь Цинхэ спросила:

— Что ты ел на обед? Ты наелся?

— Пельмени. Но не такие вкусные, как у тебя, — ответил Чжоу Цинбай.

Это не было лестью. Он так много ел стряпни своей жены, что совершенно не привык к еде на улице. Она сильно отличалась от той, что готовила его жена.

Линь Цинхэ хихикнула и сказала:

— Тогда сегодня мы будем есть пельмени с зеленым луком и пшенную кашу.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ оставила мужчину отдыхать, в конце концов, он ушел на целый день. А сама начала варить пшенную кашу, одновременно делая тесто.

Нет нужды говорить о том, каковы были способности Линь Цинхэ, особенно после переселения ее навыки готовки стремительно росли. Иначе и быть не могло, в семье было трое мальчиков, которых нужно было кормить, а также мужчина, который зависел от нее. Как же она могла не приготовить еду хорошо?

После того как пшенная каша была сварена. Линь Цинхэ вымыла кастрюлю и вышла на задний двор, чтобы нарезать лук-шалот. Она вымыла его, порезала на мелкие кусочки и обжарила.

После того как лук обжарился, Линь Цинхэ добавила туда омлет из яиц и обжарила, добавив соль. Затем она переложила получившуюся начинку в тарелку и стала заворачивать ее в тесто.

Завернув пельмени, Линь Цинхэ налила на сковороду масло масло и обжарила пельмени с двух сторон до золотистого цвета.

Запах быстро распространился по дому.

Дава еще не вернулся из школы, а Эрва и Саньва ушли играть.

Степень озорства подросшего Саньва была сравнима с таковым у его старшего брата, когда тот был меньше.

Однако Линь Цинхэ не стала сильно сдерживать малыша. Она лишь запретила ему подходить к реке.

Если он хотел пойти туда, то ему обязательно нужно было брать с собой маму, иначе если бы она обнаружила, что он входил в воду без ее разрешения, она бы прекратила давать ему закуски на ближайшие семь дней.

Как-то раз Дава проявил непослушание и был уличен Линь Цинхэ, тогда она тоже не давала ему закуски в течение семи дней.

До сих пор это глубоко запечатлелось в памяти Дава.

Его младшие братья ели арбуз, а он — нет. Его младшие братья ели сладости, а он нет. Его младшие братья могли есть вяленую рыбу во фритюре, а он нет.

В течение этих семи дней его мать готовила множество вкусных вещей, но он не получил ни кусочка.

Не было наказания страшнее этого.

Хотя Эрва и Саньва были маленькие, они восприняли это как предупреждение. Им совершенно не следовало повторять за старшим братом и быть наказанными таким образом.

Линь Цинхэ правильно распределила время, и когда Дава вернулся из школы, она уже почти закончила жарить пельмени.

— Мама, так вкусно пахнет. Это пельмени с луком и омлетом? — глаза Дава сияли.

— Да. Иди и позови Эрва и Саньва. Время ужинать, — сказала Линь Цинхэ.

— Так рано? —не мог не произнести Дава.

— Да так рано, но позже мы сможем съесть сладкий суп из красной фасоли, — ответила Линь Цинхэ.

— Сейчас я их позову! — ответил Дава и пошел за братьями.

И Эрва, и Саньва были все в грязи от игр. Вернувшись, они пошли мыть лицо и руки под пристальным наблюдением Линь Цинхэ.

— Если в следующий раз придете такими грязными, разговор будет совсем другим! — ворчала Линь Цинхэ, пока дети умывались.

— Это все Саньва виноват. Он не знает, как играть со стеклянными шариками, и попросил меня научить его, — воскликнул Эрва.

— Ты тоже не знаешь. Ты ни разу не попал, — передразнил его Саньва.

— Тогда в следующий раз не проси меня быть с тобой в одной команде, — отмахнулся Эрва.

— Хорошо, тогда я буду в паре с Хоу Цзы, — ответил Саньва.

Этот парень стал особенно разговорчив с тех пор, как научился говорить, и совершенно не уступал, когда спорил с двумя своими братьями.

— Чего ты споришь? Немедленно вымой руки начисто. Если они не будут чистыми, тебе нельзя будет есть, — заявила Линь Цинхэ.

— Мама, отец еще не вернулся, — наконец вспомнил Чжоу Дава.

— Твой отец уже вернулся и отдыхает в комнате. Я пойду посмотрю, не проснулся ли он. А ты проследи за тем, как они моют руки, — ответила Линь Цинхэ и вошла в комнату.

Как только она вошла, она встретилась взглядом с Чжоу Цинбаем.

— Ты проснулся. Я думала, что ты спишь. Раз уж ты проснулся, выходи будем есть, — казала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай уже давно проснулся. Слушая ее разговоры с детьми на улице, его сердце наполнялось теплом. Он был очень благодарен ей за то, что она подарила ему эту семью.

Рука Чжоу Цинбая потянулась к Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ ухватилась за нее, но мужчина потянул жену на себя. Она упала прямо в его объятия.

— Что ты делаешь? Дети могут войти в любое время, — робко сказала Линь Цинхэ.

— Жена, давай родим девочку, — Чжоу Цинбай потерся о волосы своей жены.

Линь Цинхэ почувствовала себя не в своей тарелке. Эта тема уже давно не поднималась, так почему он снова заговорил об этом.

— Если я забеременею, то у нас будет ребенок, — сказала с сухой улыбкой Линь Цинхэ.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай и поцеловал ее в шею.

— Я ничего не видел! — неизвестно когда появившийся в дверях Эрва прикрыл глаза большой щелью между пальцами.

Линь Цинхэ соскочила с Чжоу Цинбая и сухо кашлянула:

— Эрва, ты не постучал в дверь, прежде чем войти!

— Дело не в этом. Дверь не была закрыта, — ответил Чжоу Эрва.

— Отец, мать, быстро выходите и давайте есть. Пельмешки с луком не так хороши, когда они холодные, — крикнул снаружи Чжоу Дава.

Чжоу Цинбай повел Линь Цинхэ есть. А Эрва захихикал от удовольствия.

Вся семья дружно съела луковые пельмени с пшенной кашей. Эти два блюда отлично сочетались друг с другом.

Надо сказать, что пельмени, приготовленные Линь Цинхэ, был слишком аппетитными. Главная причина заключалась в том, что женщина не жалела масла, при обжарке лука-шалот, поэтому он получился очень ароматным.

Саньва был еще слишком мал, чтобы есть много лука-шалот, поэтому Линь Цинхэ позволила ему съесть два пельменя и доесть пшенную кашу.

Дава и Эрва она ни в чем не ограничивала. Они уже не были маленькими, поэтому могли есть больше.

После того, как Дава съел луковые пельмени и пшенную кашу, он помыл посуду. Эрва и Саньва играли в это время у входа.

Линь Цинхэ вернулась в комнату.

Чжоу Цинбай пошел в дом деревенского старосты.

— Мама, я закончил с мисками. И с горшком тоже, — сказал Чжоу Дава.

— Тогда иди делай домашнюю работу. Суп из красной фасоли мы съедим попозже, — как могла Линь Цинхэ не понять, что он имел в виду.

Услышав ее слова, Чжоу Дава пошел делать домашнюю работу.

Линь Цинхэ достала золотые украшения и нефрит, которые принес Чжоу Цинбай.

Будь то золотые украшения или нефрит, все это были вещи высшего качества. Но в эту эпоху такие вещи были не так ценны, как булочки из белой муки. Мало того, что они ничего не стоили, так еще и любого, кто осмелится их показать, будут критиковать.

Однако, глядя на эти вещи, у Линь Цинхэ возникла идея.

Но эта идея должна была подождать, пока не закончится летний урожай. В это время будет избыток зерна, и можно будет кое-что предпринять.

Линь Цинхэ поместила все эти вещи в пространство. А также марки, которые она купила раньше. Все до единой.

Она может сохранить их на тот случай, если в будущем их стоимость возрастет, не так ли?

Линь Цинхэ снова пересчитала вещи в пространстве.

Все фрукты были израсходованы. Булочки тоже были израсходованы за последние несколько дней. Осталась половина муки и риса. Также остались по половине сои, уксуса, масла, соли, каменного сахара и коричневого сахара.

Потребление свинины и яиц было относительно большим. Их запасы сократились до одной трети от первоначального количества, так что оставалось не так уж много.

Похоже, что в дальнейшем ей придется быть немного более экономной.

Но денег стало больше, чем раньше.

Даже если бы они купили такую большую вещь, как велосипед, денег все равно было бы в избытке. В конце концов, ежемесячная продажа свинины принесла ей больше дохода, чем зарплата у Су Далиня. Естественно, таким образом они не сильно уменьшаться.

Около семи часов Линь Цинхэ налила мальчикам сладкий суп из красной фасоли и ячменя.

Дети не могут есть слишком много, поэтому каждому дали по миске. Линь Цинхэ тоже взяла одну миску. Оставшиеся две миски достались Чжоу Цинбаю.

Вечером, чтобы исполнить свое желание о дочери, Чжоу Цинбай, съевший пельмени, был очень энергичен.

Теперь, когда погода стала теплее, трое сыновей спали в соседней комнате. Поэтому не было ничего страшного в том, что родители шумели.

Можно представить, как Чжоу Цинбай был доволен.

Конечно, Линь Цинхэ тоже наслаждалась этим.

***

Время шло, и наступил июнь.

Погода в июне начала накаляться. День ото дня становилось все жарче. Более того, в конце этого месяца наступали дни летнего сбора урожая.

Эти дни солнце было слишком палящим. Кроме того, внезапно пошел дождь. Сверкали молнии, гремел гром. Дождь был очень сильным.

Дава посмотрел на сильный дождь снаружи и, несмотря на свой юный возраст, вздохнул, потом зрело сказал:

— Если так пойдет и дальше, секретарь деревенского отделения и глава деревни будут плакать от беспокойства.

Линь Цинхэ бросила на него взгляд:

— Ничего страшного. Июньская погода, говорят, переменчивая. К завтрашнему дню все прояснится.

Однако на этот раз ничего не прояснилось. После того, как дождь лил семь дней подряд и не собирался останавливаться, не говоря уже о руководителе и секретаре деревенского отделения, вся производственная команда была в панике.

Но все же фраза про переменчивую июньскую погоду была еще верна.

После сильного дождя в ту ночь, на следующий день утром все прояснилось.

Небо после дождя было особенно ярким, и солнце после дождя тоже было очень жарким.

Но всей производственной команде было все равно, жарко или нет. Все они чувствовали облегчение.

Затем они быстро начали готовиться к летнему сбору урожая.

Линь Цинхэ не обращала внимания на летний урожай. Она быстро сожгла листья полыни, когда дождь прекратился, и выкурила дом изнутри.

Основное внимание уделялось свинарнику и загону для кур. Там не только сжигались листья полыни, но и посыпался известковый порошок для дезинфекции. К гигиене окружающей среды нужно относиться серьезно.

Через несколько дней после того, как все прояснилось, в деревне зазвучал рожок, созывающий на сбор летнего урожая.

В это время погода была действительно ядовито жаркой, особенно после такого сильного дождя. Многие деревенские женщины со слабым здоровьем страдали от теплового удара.

Две из них пришли к Линь Цинхэ домой за лекарством.

Линь Цинхэ оценила и отложила для себя кое-какие припасы. Их нельзя отдавать никому, они были приготовлены только для ее семьи.

Что касается остального, то его можно раздать.

Если приходил и просил хороший человек, она без возражений давала лекарство, и даже не брала денег.

Таким образом, ее репутация в деревне улучшилась, и люди говорили, что Линь Цинхэ на самом деле очень хорошая.

Однако Линь Цинхэ были неприятны эти комментарии. Не надо называть ее хорошим человеком. Ведь с ярлыком хорошего человека приходят и определенные трудности. Поэтому позже, когда кто-нибудь приходил за лекарством, она просто говорила, что ничего не осталось.

Поэтому позже появились и другие разговоры о том, что если у человека были плохие отношения с Линь Цинхэ, она ничего ему не давала.

Но что бы ни говорили посторонние, Линь Цинхэ было все равно.

Через три дня после начала летнего сбора урожая она убила одну из двух лишних кур, которых выращивала дома.

Она просто потушила ее с красными финиками и ягодами годжи.

Вся семья нуждалась в питательной пище.

Оставшаяся курица была убита и потушена уже после летнего сбора урожая.

Поэтому после столь трудного периода, несмотря на усталость, их дух все еще был в хорошем состоянии.

В конце концов, Линь Цинхэ достаточно хорошо справлялась с трехразовым питанием. Даже если Чжоу Цинбай уставал, он не терял жизненной силы.

После летнего сбора урожая началась раздача еды.

С появлением Чжоу Цинбая в их семье появилось много еды.

Линь Цинхэ попросила еду вместо причитавшейся им доли денег. На ее просьбу дать ей больше еды, команда ничего не ответила. В конце концов, все знали, что она не умеет правильно жить и придумывает разные вкусности.

Теперь, когда команда знала, что Линь Цинхэ использует кукурузную муку для кормления свиней, они действительно понимали насколько велико у них потребление.

Поэтому вполне можно было обменять деньги на большее количество еды.

Чжоу Цинбай знал что его жена что-то задумала. Поэтому после того, как зерновоз привез все зерно домой, он вопросительно взглянул на Линь Цинхэ.

— Кх, я знаю одну старушку в городе. Условия в ее доме не очень хорошие. Бывает, что они едят раз в день. Однако ее невестка работает на текстильной фабрике. Я хочу обменять немного ткани, чтобы сделать больше обуви для вас, ребята. Особенно тебе и Дава. На вашу обувь уходит так много денег, — сказала Линь Цинхэ.

Взгляд Чжоу Цинбая стал мягким, и он ответил:

— Ты так стараешься.

— Ничего страшного. Наверное, я задолжала тебе в прошлой жизни, — Линь Цинхэ махнула рукой и смирилась.

Чжоу Цинбай усмехнулся.

Так Линь Цинхэ начала заниматься продажей еды.

На самом деле, в этот раз было не так много еды для продажи. Она купила дополнительно 300 цзиней кукурузных зерен и чуть больше 50 цзиней пшеницы.

Однако она купила много сладкого картофеля, различных бобов, арахиса, кунжута и тому подобного.

Эти вещи несколько раз понемногу перемещались в ее пространство, чтобы потом их можно было перевезти в город для продажи.

Цена продуктов без талонов на питание была немного выше, и от них было особенно удобно избавляться.

Линь Цинхэ уже была ветераном в этом деле.

Деньги, товар, сделка завершена. Особенно эффективно!

Она продавала зерно вдвое дороже, чем производственная команда, поэтому получила прибыль почти в семьдесят юаней.

Из всех продуктов пшеница была самой прибыльной. Но ее количество было слишком маленьким, иначе в противном случае Линь Цинхэ могла бы заработать больше.

Семьдесят юаней были не маленькой суммой.

И это только за злаки и овощи. А еще же была свинина. На этот раз доход составил не менее ста юаней!

Отправляясь в уездный город, чтобы избавиться от запасов, Линь Цинхэ взяла с собой Эрва и Саньва.

После того как она, все распродав, вернулась, мальчики вдвоем сидели и ждали ее рядом с велосипедом.

Их глаза блуждали по сторонам. На первый взгляд, дети не выглядели послушными, но все же вели себя прилично, не шалили, сидели и ждали мать.

Как только они увидели Линь Цинхэ, их глаза загорелись.

— Мама! — Саньва шагнул вперед, чтобы обнять бедро матери.

— Вы послушно ждали возвращения матери? — спросила Линь Цинхэ.

— Да, мы послушно ждали! — сказал Эрва.

Саньва кивнул и попросил:

— Мама, купи мне тангулу!

П.р.: Тангулу — традиционная северокитайская закуска из засахаренных фруктов Crataegus pinnatifida, также известных как горный боярышник.

— Разве ты только что не съел мороженое? — сказала Линь Цинхэ.

Мороженое стоило восемь цзяо. Она купила два эскимо и дала им по одному.

— Я все еще хочу есть, — начал капризничать Саньва.

— Я куплю одну, раз уж ты просишь. Но мы возьмем ее домой и разделим между мной, твоим отцом и старшим братом, — сказала Линь Цинхэ.

— Хорошо! — радостно кивнул Эрва.

Саньва колебался. Почувствовав, что он должен поделиться с отцом и братом, он кивнул.

Линь Цинхэ некоторое время водила детей по магазинам. Дома сахар почти закончился. Она купила еще один цзинь сахара. Она также купила банку сухого молока, мальчики любили его пить.

Что касается остального, то в этом не было нужды.

Линь Цинхэ купила тангулу, которая была завернута в масляную бумагу. И затем они пошли домой.

Когда они вернулись домой, братья попросили тангулу, и Линь Цинхэ согласилась. Каждому досталось по кусочку, так что осталось три части.

Как только Чжоу Цинбай в полдень вернулся с работы, а Дава после школы вернулся со сбора травы для свиней, Линь Цинхэ достала оставшиеся кусочки тангулу и съела их вместе с ними. Каждый съел по одному кусочку.

У Эрва и Саньва потекли слюнки.

— Мама! — стал давить на жалось Саньва.

— Тебе бесполезно плакать. Каждый съел по одному кусочку, больше нет, — сказала Линь Цинхэ.

Саньва сразу же убрал свое заплаканное лицо.

— Может в следующий раз подождешь отца и старшего брата и не будешь угощаться сам? — спросила Линь Цинхэ.

Эрва и Саньва сказали, что подождут и больше не будут есть в одиночку, иначе им нечего будет есть и захочется плакать!

Линь Цинхэ выразила свое удовлетворение, а затем собралась готовить ужин.

Чжоу Цинбай никогда не препятствовал жене, когда она воспитывала своих детей. Этот старомодный человек всегда придерживался принципа «мужчина снаружи, женщина внутри». Все, что происходило в доме, было ее уделом.

Линь Цинхэ была довольна таким четким разделением труда. В конце концов, это было его признание.

— У кого ты купил этих двух цыплят? — спросила Линь Цинхэ у Чжоу Цинбая.

— У секретаря деревенского отделения, — ответил Чжоу Цинбай, нежно глядя на жену.

Их семья выращивала трех кур, которые несли яйца. Было еще два цыпленка, выращенные весной, но летом они уже были зарезаны и потушены для отца и сыновей.

Теперь Чжоу Цинбай привез двух цыплят, чтобы вырастить их с июля по октябрь. Трех месяцев было достаточно, чтобы вырастить цыплят. В то время их можно будет зарезать и использовать для питания отца и сыновей.

Другого пути не было. В эту эпоху ресурсы были слишком скудны, и приходилось работать бесконечно каждый день. И только курица и рыба могли восполнить потери организма.

Больше есть было практически нечего.

И только Линь Цинхэ, пришедшая из будущего и переселившаяся сюда, могла быть такой экстравагантной. Если выйти в деревню и проверить, то ни в одной семье не было такого рациона, как у нее.

Главной причиной этого было то, что Линь Цинхэ беспокоилась, что неправильное питание снизит жизненную силу Чжоу Цинбая, которую было трудно восполнить.

Поэтому ей было все равно, что о ней говорят на улице. Трехразовое питание дома должно было быть на высшем уровне.

На обед были свиные ребрышки, тушеные с морской капустой, яичница с огурцом и томатный суп с булочками из бобовой муки.

Несмотря на то, что эти три блюда были очень простыми, питание было достаточным.

— Вечером сходи посмотри, нет ли вьюна или угря, — сказала Чжоу Цинбаю Линь Цинхэ после обеда.

— Хорошо, — согласился мужчина.

Вечером Чжоу Цинбай освободился от работы и пошел ловить вьюна.

Было поймано около половины бочки вьюна, а также два рисовых угря. Один выглядел примерно на 250-300 г. Это было возможно только в это время. Позже, очень редко попадался такой большой дикий угорь.

Когда их принесли домой, Линь Цинхэ была приятно удивлена.

Вьюна оставили в воде, чтобы он выплюнул грязь, а Линь Цинхэ собиралась потушить его с тофу.

Что касается двух угрей, то их приготовят их сегодня вечером.

Линь Цинхэ попросила Чжоу Цинбая пойти убить их, а сама пошла на задний двор собрать лука.

Линь Цинхэ любила есть тушеное мясо угря.

Хотя было всего два угря, это было не мало. Этого хватало на всю семью.

Вечером на ужин было тушеное мясо угря и суп из помидоров и яиц. Отец и сыновья получили по яйцу-пашот. Основным блюдом были булочки из кукурузной муки.

После ужина каждый получил суп из бобов мунг, остуженный в колодезной воде.

В супе было немного каменного сахара, так что он был не слишком сладкий. Нет нужды упоминать, насколько хорош был вкус.

Суп был отложен для употребления в 7 часов вечера.

— Дава, у тебя будут экзамены? — спросила Линь Цинхэ у Дава.

Не так давно был летний урожай, и в школе был объявлен перерыв. А сейчас школа возобновила свою работу.

Надо сказать, что в это время образованию не придавалось большого значения. Школьная система была очень свободной.

— Послезавтра экзамен. А потом начнутся каникулы, — ответил Чжоу Дава.

— Постарайся, — кивнула Линь Цинхэ.

— Мама, сейчас летние каникулы. Возьмешь меня с собой в уездный город поиграть? Ты всегда берешь с собой Эрва и Саньва, но меня еще не брала, — сказал Чжоу Дава.

— Хорошо, я возьму тебя с собой в следующий раз. Конечно, если в этот раз ты не получишь хорошую оценку, то не думай об этом, — ответила Линь Цинхэ.

Глаза Чжоу Дава загорелись:

— Я обещаю, что обязательно выполню задание!

Линь Цинхэ продолжала пришивать подошвы. Чжоу Цинбай обмахивал ее веером. Линь Цинхэ посидела немного и сказала:

— Гигиена в нашем доме хороша, но у нас все еще так много комаров.

Комаров было много, и их укусы были болезненными.

— Мама, меня укусили. Намажь меня маслом, — сказал Саньва.

Линь Цинхэ вошла в дом, достала масло и намазала его.

— Я тоже хочу немного, — протянул руки и ноги Эрва.

Линь Цинхэ натерла и его. Это масло, которое она принесла из будущего. Оно было очень эффективным и отпугивало комаров.

Линь Цинхэ намазала и Чжоу Цинбая, а затем спросила Дава:

— Хочешь немного, Дава?

— На своего мужчину ты просто нанесла. А меня ты спрашиваешь, хочу ли я. Ты действительно не хочешь использовать его на мне, — вздохнув, пробормотал Дава.

— Хи-хи, — хихикнул Эрва.

Саньва тоже засмеялся.

Взгляд Чжоу Цинбая, направленный на его жену, был мягким. Линь Цинхэ немного смутилась.

Не то чтобы она не проявляла особого внимания. Просто это был Дава, вонючий мальчик, с которым с возрастом становилось все труднее справляться.

Под летними звездами вся семья была счастлива в это время, несмотря на относительно бедные дни.

Будь то Чжоу Цинбай или мальчики.

Не говоря о том, что с возрастом их рост увеличивался, этих братьев становилось все труднее и труднее обмануть.

Но в целом Линь Цинхэ была вполне довольна своей нынешней жизнью.

Видя, что уже почти время, Линь Цинхэ встала, чтобы подать суп из бобов мунг.

Липкий зеленый суп из бобов мунг с немного сладковатым вкусом был любимым блюдом мальчиков. Линь Цинхэ в это палящее лето каждый день готовила по кастрюле супа.

Кастрюля была не очень большой, ее хватало на то, чтобы каждому члену семьи досталось по одной порции. Но пить было приятно.

Ночью Линь Цинхэ накрыла мальчиков противомоскитной сеткой.

Хотя спать под ней было душновато, но другого выбора не было. Это было лучше, чем быть подарком комара на день рождения.

Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай тоже накрылись москитной сеткой.

П.р.: Москитная сетка — это тип сетчатой занавески, которая по окружности накидывается на кровать или спальную зону, чтобы обеспечить защиту спящего от укусов и укусов комаров, мух и других насекомых-вредителей, и, таким образом, от болезней, которые они могут переносить.

Зимой было хорошо, Чжоу Цинбай зимой был как большая печка. Линь Цинхэ особенно нравилось спать с ним.

Однако она не могла выносить эту летнюю погоду. Ей хотелось держаться подальше от Чжоу Цинбая.

Но Чжоу Цинбаю не нравилось спать одному.

Линь Цинхэ обнаружила, что внешне этот мужчина был крутым парнем. Он был очень спокойным и мог делать все, но в интимной жизни он цеплялся за нее.

Например, во время сна. Она не привыкла к руке-подушке, но ему это очень нравилось. Это не то чтобы не нравилось Линь Цинхэ, но это было неудобно. Когда каждый спал сам по себе, так было намного лучше.

— Жарко, — произнесла Линь Цинхэ, когда почувствовала, что мужчина придвинулся ближе.

Тогда Чжоу Цинбай обмахнул ее веером, но все равно продолжал прижиматься к ней.

— Жена, когда ситуация снаружи стабилизируется, мы поедем в путешествие, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ была немного сонной, и пробормотала в ответ:

— До этого еще далеко.

Сейчас был 71-й год. Нужно было дождаться 77-го года, когда возобновятся вступительные экзамены в колледж. Оставалось еще семь лет. За семь лет, сколько лилейников отцветет.

П.р.: Лилейник — название рода Hemerocallis происходит от греч. ἡμέρα — «день, сутки» и καλός — «красивый», что связано с краткосрочностью цветения большинства видов: каждый цветок обычно цветёт один день.

Чжоу Цинбай ничего не ответил и продолжал обмахивать ее веером.

В это время Линь Цинхэ пришла в голову идея, и она спросила:

—  Цинбай, ты можешь получить рекомендательное письмо или что-то подобное, чтобы поехать в столицу?

— Ты хочешь поехать в столицу? — удивленно спросил Чжоу Цинбай.

— Я хочу посмотреть, — ответила Линь Цинхэ, закатив глаза.

В настоящее время в столице, кто знает, столько хороших вещей считались сломанным мусором. Она хотела поехать и посмотреть, сможет ли она подобрать выброшенные вещи и оставить их себе, чтобы в будущем заработать состояние?

— Я попробую в этом году, — сказал Чжоу Цинбай.

Услышав это, Линь Цинхэ обрадовалась и, обняв Цинбая, воскликнула:

— Цинбай, ты лучший.

Слово «попробую» означало, что он согласен. Она хорошо знала своего мужчину.

Чжоу Цинбай рассмеялся:

— Как ты мне отплатишь?

— Мы с тобой пара, и мне все еще нужно платить? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай уставился на нее. Как могла Линь Цинхэ не понять, что он имел в виду, поэтому смущенно произнесла:

— Ты не устал?

— Не устал, — с готовностью ответил Чжоу Цинбай.

Поскольку он не устал, то был не против сделать некоторые упражнения.

В тот вечер Линь Цинхэ немного изменила позу. И Чжоу Цинбай будто увидел совершенно новый мир.

Позже Линь Цинхэ подумала про себя: «Инициатива наказуема!»

Зачем она вообще сделала это? Зачем она показала ему, что позу можно изменить? Теперь, когда Чжоу Цинбай освоил новую позу, ему захотелось поэкспериментировать еще и еще. Теперь Линь Цинхэ оставалось лишь смириться с тем фактом, что на ее коленях иногда будут появляться синяки.

Но что сделано, то сделано, нечего говорить об этом.

В тот день Линь Цинхэ отвезла всех трех братьев в уездный город.

Саньва сидел в специально сделанном детском кресле спереди. Дава и Эрва сели сзади.

Несмотря на это, Линь Цинхэ выбилась из сил, когда везла трех братьев в уездный город.

По дороге было несколько больших склонов. Она заставляла Дава и Эрва  спускаться с велосипеда и подниматься в гору пешком, затем они садились обратно и продолжали путь.

Когда они добрались до уездного города, Линь Цинхэ купила каждому из них по мороженному. И как обычно оставила их ждать возле велосипеда.

— Что делает мама? — спросил Чжоу Дава, поедая вкусное мороженое.

— Я не знаю, — покачал головой Эрва.

Они с Саньва уже привыкли к этому.

— Подождем маму, — сказал Саньва.

Посмотрев на них, Чжоу Дава не стал больше спрашивать, потому что понял, что они не знают.

Поскольку у Линь Цинхэ было пространство, ей удавалось уходить целой и невредимой, когда ее дважды проверяли с тех пор, как она начала продавать свинину.

Поскольку во время проверки ничего не было обнаружено, естественно, ей нечего было предъявить.

Однако это также заставило Линь Цинхэ глубоко осознать правила этой эпохи, поэтому она вела себя очень сдержанно и не смела говорить ничего лишнего.

Она договорилась с Цинбаем, что как только что-то случится, она прекратит свой бизнес.

Но как можно отказаться от такого? Она наконец-то нашла такой способ зарабатывать деньги после долгих трудностей. Не стоит недооценивать ее поездки в уездный город два-три раза в месяц, ведь деньги, вырученные за проданную свинину, были выше, чем зарплата среднего рабочего.

Если ей кто-то давал ей талон на мясо, она принимала его. Если нет, она просто поднимала цену еще немного.

Линь Цинхэ специально нацелилась на старушек. Таких старушек, которые пережили большие ветра и волны и, как правило, не искали проблем. Самое главное, чтобы дома у них были внуки. И поэтому мясо было бы особенно востребовано.

А если им оно досталось с таким трудом, то они будут им дорожить.

Поскольку они хотят накормить своих внуков и внучек, зачем им устраивать неприятности? К тому же они и сами могут оказаться в этом замешаны.

Линь Цинхэ потребовалось полчаса, чтобы избавиться от свинины.

Когда она вернулась, чтобы поискать мальчиков, то обнаружила Су Далиня, который толкал велосипед и сопровождал мальчиков.

— Четверт... Четвертая невестка, — Су Далинь почувствовал облегчение, когда вернулась Линь Цинхэ.

Он как раз проходил мимо и увидел племянников своей жены, поэтому остановился и стал ждать.

— Зять проходил мимо? — Линь Цинхэ поняла все с первого взгляда и улыбнулась.

— Проходил... проходил мимо, — усмехнулся Су Далинь.

— Вы только что съели мороженое и все еще просите дядю купить вам еще? — Линь Цинхэ бросила серьезный взгляд на мальчиков.

— Это... ничего, просто... просто несколько мор... мороженых, — быстро вмешался Су Далинь.

— Вы поблагодарили своего дядю? — спросила Линь Цинхэ.

— Да! — сразу же ответил Чжоу Дава, возглавляя своих младших братьев.

Линь Цинхэ немного поболтала с Су Далинем.

Чжоу Сяомэй была уже на позднем сроке беременности. Если считать по месяцам, она была на седьмом месяце.

Довольно большой срок, как и у третьей невестки.

После небольшого разговора Су Далинь пошел по своим делам дальше.

Только тогда Линь Цинхэ перевела взгляд на мальчиков:

— Вы знаете, где вы ошиблись?

— Мы никогда не думали о том, чтобы получить мороженое от дяди. Он покупал его по своему желанию, и мы бы напрасно потратили бы мороженное, если бы не съели его, — сказал Эрва.

— В следующий раз такого не будет, обещаю! — с готовностью заявил Чжоу Дава.

— Невкусно, — такова была оценка Саньва.

Линь Цинхэ хмыкнула и спросила их:

— А если другие люди дадут вам вкусное мороженое? Вы согласитесь?

— Как это возможно? — мгновенно отреагировал Чжоу Дава.

— Именно так. Я даже не знаю этих людей. Я не собираюсь случайно есть чужую еду, — сказал Эрва.

— Не есть! — заявил Саньва.

Только после их заверений Линь Цинхэ посчитала этот вопрос решенным.

Попрощавшись с Су Далинем, Линь Цинхэ повела братьев на прогулку по уездному городу.

Братья продолжали обращаться с просьбами. Но Линь Цинхэ лишь холодно улыбнулась:

— Сначала я хотела купить каждому из вас по тангулу, но не буду.

— Мы все признаем свою неправоту! — сказал Дава.

— Так что же? Даже если ты признаешь, что не прав, ошибка уже совершена, — не проявила милосердия Линь Цинхэ.

— Мама, раз уж выпал такой редкий шанс приехать в город один раз, купи для нас! — добавил Эрва.

— Я знаю свою неправоту, — Саньва также умоляюще посмотрел на мать.

Линь Цинхэ приняла извинения троих детей и не стала вести себя слишком сурово. Она сказала:

— Я могу дать каждому из вас по одной, но вы не можете съесть ее сейчас. Мы отнесем их домой и оставим на завтра.

— Мама...

Как только три вонючих мальчика произнесли «мама», Линь Цинхэ прервала их:

— Хотите или нет?

— Хотим!

Что еще они могли сказать? Лучше оставить на завтра, чем не иметь ничего.

— Запомните. Поскольку это ваш первый проступок, я буду снисходительна к вам. Однако если вы совершите второе нарушение, вы будете наказаны, — сказала Линь Цинхэ, покупая три тангулу, завернутые в масляную бумагу.

Дава, Эрва и Саньва кивнули головами, показывая, что в будущем они точно не будут случайно есть чужие угощения.

Они знали, что метод наказания их матери просто слишком жестокий. Она специально готовила вкусные блюда, чтобы у них текли слюнки, и не давала им. Они боялись ее. Тем более что в доме за ней было последнее слово, даже их отец не осмеливался бунтовать против нее.

Купив тангулу, Линь Цинхэ повела детей в магазин детских книг.

Дава попросил книгу для сдачи экзаменов, но эта книга оказалась слишком простой. Поэтому они ничего не купили.

Вместо этого они зашли в отдел макулатуры и купили стопку старых газет. Они взяли их для детских каракулей. Это было очень дешево, и за несколько цзяо можно было купить большую пачку.

Кроме того, Линь Цинхэ купила арбуз.

Не было ничего лучше, чем съесть его в это жаркое лето.

Только после этого она отвела трех мальчиков домой.

После возвращения Линь Цинхэ была совершенно разбита. Эти трое братьев вовсе не были легкими, она слишком хорошо их кормила.

Тангулу были припрятаны, так как сегодня она их не дала, сказав, что они съедят их завтра.

Арбуз Линь Цинхэ охладила прохладной колодезной водой и оставила на закуску после обеда.

Из-за усталости Линь Цинхэ приготовила на обед кастрюлю булочек на пару, к которым подала тарелку жареного зеленого перца с мясом. А также суп из помидоров и яиц.

Поскольку мужчина ее семьи занимался ручным трудом в поле, а трое ее мальчиков нагуляли хороший аппетит, количество мяса в тарелке было довольно большим.

Это было свиное брюшко, очень аппетитное после жарки. Зеленый перец тоже был очень вкусным.

— Ешь больше мяса. Ты весь день работал в поле, — Линь Цинхэ положила мясо в миску Чжоу Цинбая.

Этот человек продолжал есть зеленый перец, воздерживаясь от мяса, насколько это было возможно. Как она могла не знать, о чем он думает? Он хотел оставить это для нее и детей.

Чжоу Цинбай слабо улыбнулся:

— Ты тоже ешь больше.

— Мне не нужно, чтобы ты говорил мне, я буду есть.

Линь Цинхэ выбрала для мужа несколько кусков жирного свиного брюха.

В это время, из-за нехватки калорийной еды, жирное мясо обозначалось как мясо первого сорта.

Сестра Мэй, которая получала мясо для продажи, каждый раз, когда появлялось качественное жирное мясо, свиное брюшко и грудинка, оставляла его для своей семьи и продавала все остальное.

Линь Цинхэ не часто ела жирное мясо, но Чжоу Цинбаю необходимо было есть его.

Мясо было незаменимо для такого крепкого мужчины, иначе его тело не выдержит нагрузки от ежедневных многочисленных работ.

— Вкусно? — Линь Цинхэ посмотрела на трех сыновей.

Дава вымазал губы маслом и ответил:

— Если бы только мама могла побаловать меня так же, как ты отца. Просто положи мне в миску кусочек мяса и нежно скажи: «Давай, ешь еще».

— Хи-хи-хи, — хихикал Эрва.

— Мама, — Саньва тоже засмеялся, а затем пододвинул свою миску.

— Никто из вас не ведет себя серьезно. Ешьте свою еду, — недовольно заметила Линь Цинхэ. Вонючие мальчишки, посмели дразнить ее.

К тому же, что плохого в том, что она ухаживает за своим мужчиной? Он так усердно работает, что было бы правильно его поддержать.

— Не беспокойся о них. Они могут вырасти, питаясь травой. Достаточно того, что ты ешь больше, — Линь Цинхэ прямо-таки благоволила своему мужчине.

Дава и Эрва завыли от горя.

— Не есть траву, не есть, — быстро покачал головой Саньва.

Взгляд Чжоу Цинбая на жену был особенно мягким.

Хотя обед был простым, обед с мясом и яйцами уже был роскошным в эту эпоху.

После обеда они отдыхали.

Мальчики набросились на арбуз. Линь Цинхэ не стала их останавливать. Пусть едят, если хотят, но есть его можно только через сорок минут после еды.

Чжоу Цинбай уже задремал. Мальчики закончили есть арбуз, и довольные отправились спать.

Оставалось еще больше половины арбуза.

Линь Цинхэ не дремала. Она шила подошвы, которые предназначались для обуви Эрва.

Когда Чжоу Цинбай проснулся, он увидел, что его жена сидит у двери и шьет обувь. Его взгляд был очень нежным.

— Не заснула? — подошел и спросил Чжоу Цинбай.

— Все в порядке. Я не так много сделала днем, поэтому мне не нужно спать, — ответила Линь Цинхэ: — На кухне есть арбуз. Иди поешь.

Чжоу Цинбай пошел и взял арбуз, чтобы перекусить.

Он принес вырезанные куски. Линь Цинхэ сказала:

— Я уже съела, можешь и ты съесть.

Чжоу Цинбай отрезал для нее часть. Видя его твердую позицию, Линь Цинхэ согласилась и тоже съела. Затем заявила:

— Этот арбуз хорошо охлаждает. Ешь больше. Не нужно оставлять его тем трем непослушным детям. Как раз перед сном они его съели.

— Ничего страшного, отложим, — сказал Чжоу Цинбай.

Он съел только кусок в своей руке и больше не стал. Хотя этот человек не говорил ласковых слов, его действия показывали, что он балует жену и детей.

Что бы хорошего ни оставалось жене и детям, он никогда не ставил себя на первое место.

Такой человек нравился Линь Цинхэ до глубины души.

— Приходи сегодня пораньше. Кастрюля с вьюном почти готова. Вечером я приготовлю для тебя тушеного вьюна, — улыбнулась мужу Линь Цинхэ.

Дома оставалось еще полкастрюли вьюна, который отмачивался в воде.

— Хорошо, — ответив, Чжоу Цинбай направился к выходу.

— Ох, все равно придется ждать семь лет, пока не введут вступительные экзамены в колледж, — вздохнула Линь Цинхэ.

Ей очень не хотелось позволять Чжоу Цинбаю так тяжело работать.

Если бы вступительные экзамены в колледж еще продолжались, она могла бы сдать вступительные экзамены в колледж. Критерии в первый год возобновления вступительных экзаменов в колледж были очень мягкими. Даже если человек был женат или стар, как она, он тоже мог бы участвовать.

Если бы ее приняли в университет, она бы забрала своего мужа и трех сыновей. И не нужно было бы заниматься этой утомительной работой на ферме.

Мысли Линь Цинхэ были довольно радужными.

У нее действительно был фундамент для переезда в город.

Иначе зачем бы она так старалась, чтобы продать зерно и свинину?

Будь то талоны на еду или на мясо, а также некоторые другие талоны — она сэкономила немало. Так что даже если в будущем она уедет куда-нибудь жить, можно будет не беспокоиться об этом.

А поскольку время идет, и эти талоны постепенно уходят со сцены истории, в ее кармане уже скопилось много денег.

Большую часть из них составлял пенсионный взнос, который Чжоу Цинбай принес домой!

Если бы не большие расходы на семью, Линь Цинхэ могла бы накопить еще больше денег.

Не прошло и нескольких минут после того, как Чжоу Цинбай ушел, как встали мальчики. Они доели остатки арбуза.

Поначалу Линь Цинхэ немного беспокоилась, не будет ли у них поноса, если они сегодня съедят слишком много холодного. Неожиданно эти дети оказались довольно крепкими, и ничего не случилось.

Когда они пошли играть, Линь Цинхэ сделала тесто.

Вечером они ели булочки из бобовой муки и тушеного вьюна.

Тушеный вьюн, приготовленный Линь Цинхэ, был очень вкусным, потому что ингредиенты, которые она приготовила, дополняли его вкус.

Рисовое вино, кусочки имбиря, зеленый лук, перец чили, сахар, соль, чеснок.

Брюхо вьюна разрезали, чтобы удалить кишки, а затем тушку добавили в кастрюлю вместе с другими ингредиентами.

Из кастрюли можно зачерпнуть большую тарелку тушеного вьюна.

Это было довольно хлопотно, но так как Чжоу Цинбай должен был каждый день ходить на работу, Линь Цинхэ также была готова потратить немного усилий, чтобы приготовить ему побольше вкусной еды, чтобы он мог больше есть.

Кроме тушеного вьюна, были еще огурцы, и та же кастрюля с томатным супом и яйцами, что и днем.

Перебирая овощи дома, можно было выбрать только эти несколько вариантов.

Разнообразие было небольшим, но Линь Цинхэ все равно старалась изо всех сил сделать блюда как можно вкуснее. Но пока что отец и сыновья в семье одобрительно относятся к ее стряпне.

Дава, Эрва и Саньва вернулись после четырех часов вечера. Они принесли полведра угря.

Линь Цинхэ на мгновение замерла:

— Откуда взялся этот угорь?

— Брат Чжоу Дун дал его, — сказал Дава.

Линь Цинхэ улыбнулась, кивнула и ничего не сказала.

С тех пор как Чжоу Цинбай вернулся, она уже не пользовалась помощью Чжоу Дуна для дров. Чжоу Дун уже вырос, он мог получать восемь рабочих баллов, как и взрослые. Он мог хорошо содержать свою сестру.

Его сестра Чжоу Си тоже была сильной личностью. Она собирала траву для свиней, чтобы заработать трудовые баллы. Общее количество рабочих баллов у брата и сестры было не маленьким, и они могли неплохо жить.

Чжоу Си выросла. Недавно, когда у нее начались месячные, она ничего не понимала. Линь Цинхэ увидела кровь на ее штанах и позвала ее к себе.

Она научила девочку некоторым знаниям, а также дала полцзиня коричневого сахара для приготовления воды с имбирем и коричневым сахаром.

Чжоу Си не осмелилась принять его, но Линь Цинхэ заставила ее оставить сахар себе и сказала, что этого достаточно, чтобы она приходила и помогала пошить мальчикам обувь, когда будет свободна.

Как старший брат, Чжоу Дун был благодарен Линь Цинхэ, поэтому подарил полведра угря.

Линь Цинхэ разделила угря пополам. Блюда на ужин уже были приготовлены, но так как угря было много, она решила добавить еще и тушеного угря. Она приготовила половину и отложила половину на завтра.

Так что вечером на ужин был один тушеный угорь, один тушеный вьюн, огурцы и суп из помидоров и яиц. Очевидно, что еда была обильной.

***

Как только посевной период закончился, небо затянуло тучами, и снова пошел сильный дождь.

Этот проливной дождь освежал в такую знойную погоду.

Более того, все были в восторге, ведь семена были только что посажены, и после дождя их нужно было полить.

Дождь продолжался пять дней подряд. Само собой разумеется, что после обеда не нужно было идти на работу, поэтому Чжоу Цинбай мог отдохнуть.

Чжоу Цинбай мог отдохнуть, а вот Линь Цинхэ не могла.

Этот парень пришел к ней, так как у него не было работы. Каждый вечер он приставал к ней и требовал близости. Было видно, что этот человек все еще хочет иметь дочь.

Линь Цинхэ хотела позволить ему восстановить его жизненную силу, так как ему не нужно было идти на работу. Однако этот парень направил всю свою энергию на нее...

Вскоре прошло время, и наступил сентябрь. Дава снова начал ходить в школу.

Линь Цинхэ стала мыть банки, чтобы приготовить пасту чили.

Перцы еще не созрели, но они созреют в следующем месяце. Сейчас было самое подходящее время, чтобы подготовить банки.

Были подготовлены две большие банки. Это были те самые банки, в которых она привезла мед. В одной может поместиться много, поэтому двух банок должно быть достаточно.

Также с конца этого месяца начинается осенний сбор урожая, который продлится до следующего месяца. Это был грандиозный осенний сбор урожая, который повторялся каждый год.

В это время в городе родила Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ решила, что раз работы у нее немного, она вместо матушки Чжоу навестит Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ принесла две свиные ножки, а также цзинь коричневого сахара. Матушка Чжоу передала также полкорзины яиц. Эти вещи всегда можно было купить.

— Четвертая невестка, как поживает третья невестка? — спросила Чжоу Сяомэй.

На этот раз она родила сына. Су Далинь был на седьмом небе от счастья. В его семье был только он один, а жена подарила ему сына, так что как он мог не радоваться?

Его дядя и тетя были счастливы за него. Они были очень довольны и Чжоу Сяомэй, этой невесткой.

— Она в порядке. В следующем месяце у нее закончится послеродовой период, и тогда ты сможешь отдать ребенка, — ответила Линь Цинхэ.

Су Далинь отправил много вещей для послеродового содержания третьей невестки. Караси, свиные ножки, свинина и т.д.

Цель заключалась в том, чтобы, когда они в следующем месяце пришлют ребенка, у третьей невестки было молоко для его кормления.

Третья невестка, естественно, была согласна и не могла не радоваться.

А вот вторая невестка была недовольна тем, что ничего из того, что привез Су Далинь, не досталось ей. Дома она постоянно выходила из себя.

Вторая невестка в этот раз родила дочь. То же самое и с третьей невесткой.

У обеих уже были сыновья, поэтому им было все равно, мальчик это или девочка. Просто разница в режиме содержания была велика.

Никто не мог ничего сказать. Су Далинь хотел отправить своего сына в семью свекрови, ребенок был еще мал, и ему все еще нужно было пить молоко. Естественно, им придется беспокоить третью невестку, которая была близка по возрасту Чжоу Сяомэй.

В ответ на это вторая невестка заявила, что не даст этому ребенку ни глотка. Все просто слушали, не обращая на нее внимания.

Теперь они разделились, и каждый жил своей жизнью. Кому охота поддерживать чьи-то вонючие ноги?

Если они смогут поладить, то будут больше общаться, если нет, то каждый будет заниматься своим делом.

Выслушав свою четвертую невестку, Чжоу Сяомэй почувствовала облегчение.

В конце сентября Чжоу Сяомэй и Су Далинь передали своего ребенка матери Чжоу.

После того как мать Чжоу стала растить ребенка, ей платили ежемесячно, как и договаривались.

Матушка Чжоу, естественно, была рада. Она работала большую часть своей жизни. Теперь, когда ее сыновья выросли, она отдыхала дома и только готовила для старика. Кто посмел бы сказать о ней что-нибудь?

Кроме того, она просто воспитывала внука, ничего особенного. Матушка Чжоу считала, что справится.

Су Далинь и Чжоу Сяомэй не хотели расставаться с ребенком, но, в конце концов, завтра им нужно было идти на работу. Проведя большую часть дня, они оставили ребенка и вернулись в город.

На этот раз они привезли с собой много вещей, включая мясо, рыбу и яйца. Даже в этот раз они не забыли взять пачку конфет для Дава и его братьев.

Линь Цинхэ также сказала, что если мать Чжоу будет слишком занята, она может посидеть с ребенком, чтобы они оба могли быть спокойны, и им достаточно было бы навещать ребенка, когда у них будут выходные.

В конце концов, характер у третьей невестки был довольно хороший. Принимая так много вещей, она определенно будет хорошо относиться к ребенку.

Сына Чжоу Сяомэй и Су Далиня назвали Су Чэн.

Маленький Су Чэн рос замечательно. Он полностью перенял все внешние данные Чжоу Сяомэй и Су Далиня и выглядел очень мило.

Зная, что это ребенок их тети и дяди, Дава, Эрва и Саньва навестили его.

Линь Цинхэ также сказала матери Чжоу, что если возникнут какие-то срочные дела, свекровь может привести ребенка, а Линь Цинхэ поможет посидеть с ним.

Затем Линь Цинхэ подошла поболтать с третьей невесткой.

— Что там сегодня происходит? Никакого движения не слышно, — Линь Цинхэ указала подбородком на комнату второй невестки.

Третья невестка произнесла с сарказмом:

— После того, как вчера младшая сестра и зять вернулись домой, было много указаний на шелковицу, но на самом деле ругали саранчу*, и это вызвало волнения во всей семье. Дядя Уни не выдержал и стал спорить с женой. Сегодня рано утром она собрала свои вещи и убежала обратно в материнский дом.

П.п.: Критика окольным путем; косвенное оскорбление, обвинение или нападение; сделать грубый намек.

— Значит, она вернулась в свой старый дом Чэнь. А я-то думала, в чем дело, — Линь Цинхэ удивленно посмотрела на третью невестку.

— Она ведет себя так, будто старая семья Чжоу плохо с ней обращалась, — с презрением произнесла третья невестка.

— Она действительно считает, что наша старая семья Чжоу издевается только над ней. Не поклоняться ей — значит издеваться над ней, — заявила Линь Цинхэ.

— Кто бы ей позволил так себя вести! — ответила третья невестка.

Линь Цинхэ сказала:

— Давай не будем о ней говорить. Правильно проводи послеродовое содержание. Кормить двоих детей действительно нелегко. Ты должна есть то, что положено.

— Я знаю, — лицо третьей невестки засияло при мысли о вещах, которые были привезены вчера.

Третья невестка не возражала против того, чтобы ухаживать за ребенком. Ему не нужно было спать с ней ночью, он будет спать с ее свекровью. Когда он проголодается, та будет приносить его покормить грудью. Самой невестке тоже нужно вставать по ночам, чтобы кормить собственную дочь, так что ничего страшного.

Вот так маленький Су Чэн начал жить в доме старого Чжоу.

Дава и его братья полюбили маленького Су Чэна и время от времени приходили к нему.

Даже если Саньва спрашивал «можно ли младшему брату это съесть?» каждый раз, когда ему приносили что-нибудь вкусненькое.

В этот день у них был торт из красных бобов. Саньва снова спросил:

— Может ли мой младший брат съесть его?

— Еще нет, — ответил Чжоу Цинбай.

— Когда он сможет есть? — спросил Саньва.

Чжоу Цинбай не знал, так как не видел как росли трое его сыновей. Поскольку он сам не мог ответить на этот вопрос, он посмотрел на свою жену.

На самом деле Линь Цинхэ тоже не была уверена. Когда она появилась в этом мире, Саньва уже было больше года. Поэтому, подумав, она сказала:

— Он сможет есть это, когда ему будет около года.

— Мама, почему у моей семьи нет младшего брата, — продолжал спрашивать свою мать Саньва.

Линь Цинхэ ответила:

— Кто сказал, что у нашей семьи нет? Ты ведь младший брат своего старшего брата и второго брата? Разве у твоего старшего брата ты и твой второй брат не младшие братья?

— Но я хочу младшего брата, — произнес Саньва, глядя на свою мать: — Я хочу, чтобы мама родила его для меня.

Не стоит недооценивать его, потому что он был молод. Даже если он был маленьким, он мог четко различать, что он и его братья родились от отца и матери, поэтому они могут спать вместе. А те кто родились от других родителей, не могут спать с ними.

Линь Цинхэ захотелось ударить кого-то. Это было нормально, что Чжоу Цинбай хотел ребенка, но то что, об этом говорил этот ребенок, было уже слишком.

— В настоящее время ты самый младший в семье. Если я дам тебе младшего брата или сестру, то ты не будешь самым младшим. Все вкусное, ты должен будешь разделить с младшим братом или сестрой. Ты согласен? — сказала Линь Цинхэ.

На лице Саньва появилось выражение нерешительности.

— Мать, роди одного. Я отдам свою долю младшей сестре, но ты должна родить мне младшую сестру. У меня уже есть два младших брата, больше мне не нужно, — вмешался Чжоу Дава.

— Я тоже хочу младшую сестру, — кивнул Эрва.

— Мама, роди. Я буду делиться со своим младшим братом или сестрой. У меня нет ни младшего брата, ни сестры. Я хочу обоих, роди для меня обоих! — подумал и ответил Саньва.

Линь Цинхэ посмотрела на Чжоу Цинбая и встретила его пылающий взгляд.

Но...

Она не сможет родить. Она уже сделала перевязку, как она может родить, а?

— С вами уже так тяжело. Я все жду, когда же вы вырастите, чтобы мне было полегче, а теперь вы хотите, чтобы я родила еще одного, чтобы снова служить. Все вы разойдитесь в разные стороны. Кроме того, сестры и братья от трех теток — тоже твои сестры и братья. Это одно и то же, — замахала руками Линь Цинхэ.

Затем она перестала разговаривать с детьми, и на этом детская тема закончилась. Линь Цинхэ не знала, как ответить этой группе вонючих мальчишек, которые с каждым днем становились все более нахальными, если бы они продолжали.

Линь Цинхэ вернулась в комнату, чтобы навести порядок.

Сегодня было прекрасное солнце, поэтому она достала все стеганые одеяла, которые в этом году использовались для зимы, и развесила их.

Вошел Чжоу Цинбай.

Как только Линь Цинхэ увидела его, она поручила ему работу, произнеся:

— Ты пришел как раз вовремя. Скорее помогай. Оба наших больших одеяла нужно отнести в прачечную.

Эти два больших одеяла она принесла из будущего. Одно весило семь цзиней и было очень большим по размеру. Его было достаточно, чтобы накрыть даже трех Чжоу Цинбаев.

— Не то же самое, — сказал без предупреждения Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ сначала не могла понять, о чем идет речь. Но через некоторое время до нее дошло, что это был ответ на фразу, которой она отмахнулась от детей.

— Родить одного с тем же отцом и той же матерью, им это больше понравится, — Чжоу Цинбай уставился на жену.

Линь Цинхэ мило улыбнулась ему:

— Я знаю. Я не говорила, что не буду рожать. Просто судьба еще не пришла, да?

Чжоу Цинбай кивнул и в душе решил, что удвоит свои усилия.

Надо сказать, что Чжоу Цинбай очень завидовал трем своим братьям. У них у всех были сыновья и дочери. Хотя у него самого было больше сыновей, чем у братьев, но это были только три озорных мальчишки, а девочек не было совсем.

Если родится дочь с внешностью его жены, то она точно будет красавицей.

Линь Цинхэ кашлянула и сменила тему:

— Давай в этом году сделаем новое одеяло для отца и матери. В прошлый раз я видела, что одеяло отца и матери было довольно старым. В этом году его можно использовать как матрас, но нельзя использовать как одеяло.

— Делай, как считаешь нужным, — ответил Чжоу Цинбай.

Он не очень вмешивался в эти вопросы, как жена захочет, так и пойдут дела.

Линь Цинхэ кивнула:

— Подожди, пока не раздадут хлопок в этом году. Тебе и мальчикам не нужно ничего изготавливать. Прошлогоднюю одежду еще можно носить. Я сделаю еще один вязаный жилет для каждого из вас, тогда вы не будете мерзнуть.

Чжоу Цинбай всегда был уверен в своей способности заботиться о людях. Не было ничего, с чем бы он не мог справиться. Только в вопросе обретения дочери он был беспомощен.

Он не понимал, что происходит, почему его жена не забеременела до сих пор.

— В этом году в период зимней изоляции, я отведу тебя в больницу на осмотр, — сказал Чжоу Цинбай.

— Хорошо.

Линь Цинхэ уже планировала признаться ему в своей операции. Это дело нельзя было скрывать вечно, рано или поздно он узнает, ведь этот человек очень хотел еще одного ребенка.

Но она не могла его родить. Признание было единственным выходом.

Сейчас Чжоу Цинбай был занят, потому что в это время начинался осенний сбор урожая.

Как только начался осенний сбор урожая, Линь Цинхэ начала готовить соус чили.

Соус получился очень острым.

Но ее мужчина, как оказалось, любил острую пищу. Даже если Линь Цинхэ придется чем-то пожертвовать, она должна сделать этот соус для мужа.

Когда вечером Чжоу Цинбай вернулся с работы, он увидел, что глаза его жены полностью покраснели.

Только когда он спросил, он узнал, что она готовит соус чили для него.

Это заставило Чжоу Цинбая, большого человека, почувствовать себя растроганным и огорченным.

— Почему ты так смотришь на меня? Это всего лишь на эти два или три дня. И я тоже люблю соус чили, — заметила Линь Цинхэ.

Затем она заставила детей вымыть руки и приготовиться к ужину.

Поскольку начался осенний сбор урожая, Линь Цинхэ готовила так, чтобы накормить Чжоу Цинбая.

Сегодня был омлет с огурцом, свиной фарш с фасолью и тофу со свиными ребрышками на пару. Суп был из панцирей креветок и морских водорослей.

Основным блюдом были булочки из кукурузной муки.

П.п: Мне кажется, я никогда не затрагивала эту тему. В китайской культуре углеводы считались основным блюдом, как рис или лапша, или что-то, сделанное из муки (например, пельмени, булочки). В Ирландии вареный/жареный рис и лапша здесь как гарнир, а мясные блюда — основные. Я думаю, что в американской или европейской части мира то же самое. Насчет остального не уверена.

После того, как Линь Цинхэ закончила есть, она продолжила готовить домашний соус чили.

Миски и палочки для еды она оставила Дава, чтобы тот убрал за собой.

Чжоу Цинбай хотел помочь, но Линь Цинхэ отослала его:

— Воспользуйся временем, пока еще рано, и иди поймай вьюна и рисового угря.

Линь Цинхэ уже вычистила все свинарник и курятник, а также накормила животных.

Во время летнего и осеннего сбора урожая этим занималась Линь Цинхэ. Поэтому если Чжоу Цинбай бездельничал и не хотел отдыхать, то он мог пойти поймать немного дикого мяса.

Если ему удастся добыть немного мяса, то на следующий день его можно будет добавить в еду.

Чжоу Цинбай отправился ловить вьюна и угря. Он отправился в полшестого и вернулся только после семи.

В это время световой день был еще длинным. Поэтому было еще не слишком темно, но уже начинало темнеть.

Он поймал не так много, всего семь или восемь вьюнов. Что касается угрей, то не поймал ни одного.

— Сначала отмочим их в воде. Как только накопится больше, тогда и приготовим их всех вместе, — сказала Линь Цинхэ после быстрого осмотра.

Затем велела Чжоу Цинбаю принять душ и приготовиться ко сну.

Линь Цинхэ уже закончила сегодняшний соус чили и собиралась перелить его в чистую банку.

Соус чили был очень прост в приготовлении. Измельчите чили, измельчите чеснок, добавьте соль. Хорошо перемешайте эти три вещи, и вот соус чили готов.

Чеснока следует измельчить побольше.

Если соус ферментируется в банке в течение полумесяца, то он действительно становится соусом чили.

Линь Цинхэ была уверена в своем кулинарном мастерстве. Одной банки было явно недостаточно для всей семьи, поэтому в этот раз она привезла много перца и планировала сделать несколько банок, чтобы хранить и использовать понемногу.

Линь Цинхэ продолжила готовить соус чили на следующий день.

В полдень, когда она пришла отнести еду Чжоу Цинбаю и трем сыновьям, ее глаза снова были красными.

— Не нужно делать так много, — сказал Чжоу Цинбай.

— Все в порядке, — не возражала Линь Цинхэ.

Дава, Эрва и Саньва явно были очень голодны. Они знали, что их мать была такой из-за приготовления соуса чили, поэтому беспокоились только о еде.

На обед Линь Цинхэ приготовила простые весенние блинчики и суп из панцирей креветок.

В весенних блинчиках было две начинки: яйцо и нарезанное кубиками мясо. Еще были овощи: помидоры, огурцы и зелень.

Съев весенние блинчики с супом из креветок, отец и сыновья остались довольны.

— Саньва, ты хочешь вернуться с мамой? — спросила Линь Цинхэ у Саньва.

— Я вернусь с отцом, — покачал головой Саньва.

Линь Цинхэ оставила его в покое. Этот озорной мальчишка давно хотел поучаствовать в осеннем сборе урожая вместе со старшим братом и вторым братом.

Раньше он был слишком мал. Теперь ему исполнилось три года, и он стал более крепким, поэтому она разрешила ему остаться.

Линь Цинхэ пошла обратно одна. Завтра она собиралась убить курицу с заднего двора.

На этот раз она планировала взять старую курицу, а новую оставить нести яйца. Но когда Чжоу Цинбай вернулся вечером, он принес особенно пухлого кролика.

— Пухлый кролик? Откуда он взялся? — глаза Линь Цинхэ загорелись.

— Мама, его поймал папа! — взволнованно воскликнул Дава.

Не только Дава, Эрва и Саньва были взволнованы еще больше:

— Кролик выскочил и бросился наутек. Все еще не успели среагировать, как отец поймал его!

— Ган Те и ребята завидовали до смерти, но это бесполезно. Их отец не так велик, как наш отец! — с гордостью заявил Эрва.

— Да, не так велик, как наш отец! — Саньва покачал головой.

Линь Цинхэ восторженно посмотрела на Чжоу Цинбая.

Мужчина тоже смотрел на нее, Линь Цинхэ не скупилась на похвалы:

— Великий отец, я приготовлю для тебя сегодня тушеное кроличье мясо?

— Хорошо, — усмехнулся Чжоу Цинбай.

Затем он пошел разбираться с кроликом.

Линь Цинхэ приготовила все приправы. В это время было еще не слишком поздно, только-только пробило шесть часов.

Чжоу Цинбай позаботился о кролике и передал тушку жене, чтобы она приготовила его.

С работой на заднем дворе уже управилась его жена, поэтому Чжоу Цинбай взял ведро и направился к двери.

— Я пойду с отцом, — Дава пошел следом.

— Дай это и отцу, чтобы он сначала набил желудок, — позвала его Линь Цинхэ.

Дава положил один помидор в рот, а другой взял для отца.

Чжоу Цинбай съел помидор по дороге, пока шел ловить вьюнов.

Линь Цинхэ потушила картофель с мясом кролика.

Чжоу Цинбай и Дава вернулись вовремя.

Когда они вернулись, то принесли с собой больше дюжины вьюнов.

Если прибавить к ним вчерашних, то получится полноценное блюдо на завтра.

Когда отец и сын вернулись, Эрва и Саньва были близки к тому, чтобы разрыдаться от искушения. Запах был действительно невыносимо вкусным.

— Вернулись в самое подходящее время. Не знаю, поели ли уже твои бабушка и дедушка. Дава, отнеси эту миску бабушке и дедушке, — Линь Цинхэ вышла с маленькой тарелкой.

Хотя это было маленькое блюдо, порция не была маленькой. Ее точно хватит, чтобы отец Чжоу и мать Чжоу поели.

Дава быстро отнес миску с едой. По дороге другие дети едва не разрыдались от зависти.

Отец Чжоу и мать Чжоу были в самом разгаре трапезы. На столе стояло блюдо с солеными огурцами.

Когда Дава принес блюдо из тушеного картофеля с тушеным кроличьим мясом, отец Чжоу готов был проглотить язык.

Матушка Чжоу тоже.

— Не могу не похвалить стряпню жены четвертого. Думаю, ее кулинарное мастерство можно сравнить со старым поваром из прошлого, — дав очень высокую оценку, сказал отец Чжоу.

Мать Чжоу улыбнулась, но ничего не сказала о Линь Цинхэ, четвертой невестке.

Если говорить об этих четырех невестках, то остальные невестки не могут сравниться с четвертой невесткой в вопросах сыновней почтительности, хотя она и была самой непокорной.

Что бы у них ни появлялось вкусного, она обязательно присылала тарелку своим свекрам.

Сегодня, когда старый четвертый поймал кролика, мать Чжоу знала, что Линь Цинхэ обязательно его приготовит. Она рассчитывала, что и ей пришлют тарелку, поэтому не стала готовить никаких блюд. Как и ожидалось, блюдо было доставлено.

Дава доставил мясо и сразу же вернулся домой.

— Вы не дождались меня! — воскликнул с укором Дава, когда увидел, что Эрва и Саньва едят.

— Что значит, не дождались? Тушеная голова кролика припасена для тебя, — сказала Линь Цинхэ.

Дава посмотрела на нетронутую голову кролика и усмехнулся:

— Все-таки мама любит меня больше всех.

— Хватит болтать. Быстро иди и помой руки. Твой рис в кастрюле готов, — сказала Линь Цинхэ.

Дава вошел, взял свой рис, а затем начал есть тушеное мясо кролика.

Тушеный картофель и тушеный кролик были вкуснее всего, когда их ели с рисом.

Можно было полить рис соусом, и он станет более ароматным.

Других гарниров сегодня не было, только это блюдо из тушеного кролика и суп из помидоров и яичных желтков.

Этого было достаточно.

После еды все остались довольны.

Линь Цинхэ планировала убить курицу, чтобы накормить отца и сыновей, но теперь в этом не было необходимости.

Многие видели, как Чжоу Цинбай поймал этого пухлого кролика.

Когда братья закончили есть и вышли погулять, многие спросили, вкусный ли был кролик.

Дава, похвастался:

— Он вкусный, очень вкусный. Когда я ел его, мой язык почти провалился в желудок. Этот вкус невозможно описать.

— Моя мама тушила целого кролика. Он невыносимо ароматный, — так сказал Эрва.

— Вкусно. Наелся! — Саньва многократно покачал головой.

Раньше только Дава и Эрва выходили похвастаться на улицу. Но теперь и этот ребенок подрос и мог говорить. Так что в лагерь хвастунов вошел и он.

И как только он начал хвастаться, он был полон высокомерия. Достаточно было послушать его слова, провоцирующие зависть и ревность.

«Такой мясистый кролик. Он стал таким от поедания зерен на полях. Судя по виду, в нем было около трех или четырех цзиней. И все это было съедено за один прием пищи. Они действительно, не знают, как жить. Если бы это были мы, мы могли бы приготовить 18 блюд различными способами», — так думали почти все женщины деревни.

И период летнего,  и в период осеннего сбора урожая на полях часто появлялись кролики. Сможет ли человек поймать их, зависит от его собственных способностей.

В этот раз Чжоу Цинбаю повезло, и он поймала его.

Однако кролики были очень осторожны, и их было трудно поймать. На следующий день был замечен еще один кролик, но Чжоу Цинбай не смог его поймать.

Тот был слишком проворным. А у хитрого кролика было три норы. Стоит ему нырнуть, и никто не знает, куда он делся.

Если бы он поймал кролика, значит, к трапезе добавилось бы еще одно блюдо. Но если нет, то тоже ничего страшного.

На следующий день Линь Цинхэ приготовила на обед булочки из красной фасоли и добавила к ним омлет с жареным огурцом. Только одно блюдо и больше ничего.

Поскольку это было на глазах у всех, Линь Цинхэ старалась быть как можно более сдержанной.

Но как бы она ни старалась, она должна была дать Чжоу Цинбаю немного белка. Иначе как он сможет пережить эту палящую погоду?

Поскольку мать Чжоу не выходила работать на поле, Линь Цинхэ сказала ей не готовить и не относить еду. Она решила взять на себя обязанности по приготовлению еды свекру и мужу, и конечно выделить долю матушке Чжоу.

Матушка Чжоу была немного смущена. Но, видя, что четвертая невестка не очень-то возражает против этого, матушка Чжоу принесла часть продуктов, а потом пришла на обед к Линь Цинхэ.

Обед привел матушку Чжоу в восторг. И не только она, но и отец Чжоу был вне себя от радости. Жена четвертого действительно умеет готовить.

Даже если это был омлет с жареным огурцом и булочки из красной фасоли, порция была довольно большой, а вкус — превосходным. Также содержание масла было достаточным.

Покончив с едой, они съели еще по два помидора и почувствовали себя совершенно обновленными.

Линь Цинхэ выращивала много помидоров на заднем дворе, потому что тоже любила их есть. Выбранные помидоры были идеального размера и отлично подходили для перекуса после еды.

А вьюна, оставшегося дома, планировалось приготовить вечером.

Закончив с обедом, Линь Цинхэ собрала свои вещи и пошла искать сестру Мэй.

— В чем дело? — когда сестра Мэй увидела, что пришла Линь Цинхэ, она слегка забеспокоилась, что случилось что-то плохое.

Линь Цинхэ ободряюще улыбнулась:

— Сестра Мэй, я пришла обсудить с тобой кое-что. Не стоит беспокоиться.

Сестра Мэй почувствовала облегчение. Несмотря на то, что все было хорошо и ничего не случилось, при малейшем ветре люди все равно волновались.

— Сестра, говори, — кивнула сестра Мэй.

— Я хочу спросить, может ли твой муж получить немного больше мяса за это время? — прошептала Линь Цинхэ.

После окончания осеннего сбора урожая она планировала забрать зерно и продать его. Но пока что мяса было не слишком много.

— Я спрошу. Приходи ко мне завтра, — сказала в ответ сестра Мэй.

Договорившись, Линь Цинхэ вернулась домой. По дороге она зашла в кооператив спроса и предложения, чтобы осмотреться.

Там были яйца. Хотя цена была немного завышена, она все равно купила сразу четыре цзиня.

В ее пространстве было еще немного яиц, но в ее доме было столько мужчин, что никакое количество яиц не было слишком большим.

Поэтому теперь, когда она видела что-то, она пополняла свой запас, чтобы это можно было съесть, когда захочется.

Вернувшись домой, Линь Цинхэ принялась чистить свинарник и загон для кур.

Когда пришла матушка Чжоу с маленьким Су Чэном, Линь Цинхэ уже работала.

— Обычно я этим не занимаюсь. Но когда отец моих детей занят осенним сбором урожая, я иногда помогаю, — сразу же пояснила Линь Цинхэ, увидев матушку Чжоу.

С точки зрения матери Чжоу, жена четвертого просто хотела выставить себя в выгодном свете. Даже если она говорила правду, матушка Чжоу была очень довольна.

Но все равно это был хороший довод. Линь Цинхэ обычно была ленивой, и если бы она иногда занималась домашними делами, это сильно изменило бы мнение о ней.

Если бы Линь Цинхэ была постоянно прилежным человеком, а матушка Чжоу случайно увидела бы, как ее сын убирается, мнение было бы другим.

Поэтому Линь Цинхэ сразу же заявила, что помогает только потому, что видит, как занят Чжоу Цинбай. Если Чжоу Цинбай будет справляться сам, то она не станет утруждать себя.

В следующий раз, когда она столкнется с этим, она придумает более подходящий ответ.

— Что сегодня на ужин? Я помогу тебе его приготовить, — сказала матушка Чжоу.

Линь Цинхэ на мгновение замерла.

«Что это значит? Я не собиралась включать в ужин порции на отца и мать Чжоу».

Просто она видела, как мать Чжоу готовила в полдень еду на двоих, и когда отдавала порцию отцу Чжоу, получалось не очень много. Поэтому Линь Цинхэ взяла это на себя и приготовила обед на всех.

Но она совсем не планировала кормить их ужином.

— Ты не посмотрела на еду, которую я принесла? Я принесла все, — матушка Чжоу была ошеломлена.

Линь Цинхэ действительно не проверяла. Она попросила матушку Чжоу принести продукты, но она имела ввиду продукты на обед, а не всю еду, которая есть в доме.

Но судя по реакции матушки Чжоу, похоже, что она принесла всю еду из своей семьи?

— Сегодня будем есть тушеного вьюна. Матушка, идите и удалите у вьюна кишки, — Линь Цинхэ поняла ошибку, но не слишком беспокоилась.

Настало время готовить ужин, поэтому она направила матушку Чжоу разбираться с вьюном.

Матушка Чжоу тоже догадалась, что неправильно поняла смысл слов жены четвертого. Но, видя, что Линь Цинхэ не возражает, она ничего не сказала.

Маленький Су Чэн только что поел, поэтому его не нужно было носить на руках. Матушка Чжоу вошла в дом, уложила его на кан Дава и накрыла москитной сеткой, чтобы его покусали комары. Затем вышла, чтобы убить вьюна.

Линь Цинхэ вычистила свинарник и загоны для кур. Она подумала о том, что надо бы найти время и сходить в больницу, чтобы получить две маски и надевать их во время такой работы.

Затем Линь Цинхэ направилась на кухню и начала готовить корм для свиней.

Она сварила большую кастрюлю корма для свиней, дала ему немного остыть, затем скормила его свиньям и немного отдала курам.

После этого можно было считать, что с уходом за животными на заднем дворе покончено.

Матушка Чжоу уже убила и вычистила всех вьюнов. Линь Цинхэ отложила их в сторону и замочила бобы мунг. Затем почистила кастрюлю и начала варить суп из бобов мунг.

После окончания варки она перелила суп в другу кастрюлю, добавила туда каменный сахар и поставила в таз с водой остывать. После семи часов вечера блюдо достаточно остынет и будет холодным и очень аппетитным.

Закончив с этим, Линь Цинхэ приступила к приготовлению основного блюда.

Сегодня главным блюдом были булочки из кукурузной муки. Тесто было уже готово. Линь Цинхэ сформировала из него булочки и приготовила их на пару в кастрюле.

Закончив с булочками на пару, она приготовила соленые блюда на вечер.

Одним из них был тушеный вьюн. Еще была жареная мелкая капуста, которую обжаривали на сале, поэтому она была просто очень сладкой на вкус!

В это время капуста была выращена на чистом фермерском навозе и получалась очень нежной и вкусной.

Большой тарелки тушеного вьюна и большой тарелки жареной капусты с булочками из кукурузной муки было вполне достаточно.

Отец Чжоу и мать Чжоу прожили долгую жизнь вместе, и уже даже мыслили одинаково, поэтому после работы отец Чжоу присоединился к Чжоу Цинбаю и привел трех братьев домой.

Саньва гулял целый день и устал. Он вернулся на спине своего отца.

Вернувшись, мужчины пошли мыть руки и лицо, чтобы подготовиться к ужину.

Линь Цинхэ заметила, что глаза Чжоу Цинбая были особенно нежными.

Линь Цинхэ: «Вот оно, очередное недоразумение».

Она не спрашивала, но все равно догадалась. Чжоу Цинбай, должно быть, услышал, как отец Чжоу упомянул о совместном ужине на обратном пути.

И подумал, что Линь Цинхэ начинает быть добродетельной женой, хорошей матерью и сыновней невесткой.

Что могла сказать Линь Цинхэ по этому поводу?

Ужин из кукурузных булочек с тушеным вьюном и жареной капустой всем пришелся по вкусу.

После ужина отец Чжоу и мать Чжоу пошли обратно домой.

Линь Цинхэ нагрела немного горячей воды, чтобы искупать Саньва. Малыш был очень измучен. Он задремал прямо во время еды.

Саньва сначала искупали, а потом положили на кан, чтобы он мог поспать.

Малыш еще мог смеяться с матерью, пока мылся, но как только его уложили на кан, он сразу же уснул.

— Вы двое тоже мойтесь. Готовьтесь ложиться спать, — Линь Цинхэ дала указания Дава и Эрва.

Оба закончили работу по дому, однако спать им не хотелось.

— Я хочу выпить суп из бобов мунг, — сказал Дава.

— Я тоже, — поддержал его Эрва.

Линь Цинхэ разрешила им попить суп, но сначала заставила принять душ.

После ужина Чжоу Цинбай отправился за вьюном.

Раньше он редко ел вьюна, потому что ему не нравился его запах. Однако ему очень понравился тушеный вьюн, приготовленный Линь Цинхэ. Более того, вьюн считался мясным блюдом.

Только когда стемнело, Чжоу Цинбай вернулся с несколькими вьюнами. Даже если было немного, можно сначала оставить их и приготовить потом, когда наберется побольше.

— Иди умойся и выпей суп из бобов мунг. Потом ложись спать, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай пошел в душ. Попутно он постирал одежду детей.

Линь Цинхэ отлила немного супа из бобов мунг для двух старших. Остальное оставила для своей семьи.

После еды все прочистили рот и приготовились спать.

— Отец был очень рад поесть с нашей семьей, — сказал ей Чжоу Цинбай, лежа ночью на кане.

Линь Цинхэ не очень хотела говорить об этом. Но раз уж он заговорил, Линь Цинхэ ответила:

— Это просто две лишние порции. Ничего особенного. Если им понравилось они могут прийти и поесть.

— Спасибо, — сказал Чжоу Цинбай.

Тогда Линь Цинхэ сразу же спросила:

— Если я сделаю что-то не так, простишь ли ты меня?

— Что ты сделала не так? — спросил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ начала притворяться:

— Что ты такое говоришь? Что я могла сделать не так? Просто скажи мне, обещаешь ты или нет.

— Обещаю, — Чжоу Цинбай протянул руки и обнял жену.

Как его жена могла сделать что-то не так? Она никогда в жизни не сделает ничего плохого. Даже если бы она это сделала, он бы не возражал.

Линь Цинхэ была довольна:

— Тогда ты должен помнить то, что сказал сегодня.

Чжоу Цинбай признал это. Для него, пока она была согласна остаться и жить с ним, все остальное не было проблемой.

На следующий день Линь Цинхэ встала в половине четвертого.

Она подогрела на пару булочки, которые остались со вчерашнего вечера и были помещены в железную кастрюлю, чтобы остыть в воде, так они бы не испортились за ночь. Затем она сварила пшенную кашу, разрезала два соленых яйца, а затем пожарила большую тарелку омлета с жареным огурцом.

Когда Чжоу Цинбай закончил есть, он отправился в путь вместе со своим отцом и братьями из семьи Чжоу.

Во время осеннего сбора урожая нужно было начинать рано.

— Старый четвертый, что ты ел утром? — спросил второй брат.

— Булочки, огурец, — отрывисто ответил Чжоу Цинбай.

Впрочем, была еще пшенная каша и соленые яйца, а также огуречный омлет был обжаренный с салом и очень ароматный. Его жена сказала, что это блюдо приготовлено для него, а позже она поджарит для детей. Так что тарелка омлета с огурцами оказалась в его желудке.

Чжоу Цинбай был очень сыт после завтрака. Но как бы он ни наелся, к обеду он будет голоден.

— Ты не ешь так хорошо, как третий брат, — заметил второй брат.

Третий брат окинул его взглядом:

— Это все ела моя жена. Я не съел ее долю.

Су Далинь принес много всего, и рацион семьи третьего стал более разнообразным. Нельзя было сказать, что третий брат не получал свою долю, ему тоже доставалось достаточно.

Второй брат даже поссорился со второй невесткой из-за этого вопроса. Но из-за осеннего периода сбора урожая вторая невестка, разозлившаяся и ушедшая утром, к полудню вернулась сама.

В такое напряженное время кто был настолько ленив, чтобы беспокоиться о ее драме?

Кроме того, все решал зять семьи Чжоу. Он решал кто будет няньчить ребенка, тому он и помогал. Кто мог что-то сказать против?

Кроме того, почему они попросили третью невестку, а не вторую? Разве это не ее собственная вина?

Итак, вторая невестка вернулась в унынии. Но на этом она не остановилась. Она не проявляла к третьей невестке никакого доброжелательного отношения.

Однако третья невестка не восприняла это всерьез.

Их семья уже разделилась, и каждый жил по-своему. Кто как хотел, тот так и жил.

— Отец, почему ты не пришел утром, чтобы поесть? — Чжоу Цинбай проигнорировал эти слова и спросил отца Чжоу.

— Утром не нужно, — ответил отец Чжоу.

— Я сегодня сказал Цинхэ, что ты придешь поесть и завтра утром, — заявил Чжоу Цинбай.

Он хорошо знал свою мать, ее стряпня была так себе, поэтому утром у отца точно не было ничего вкусного.

Кроме того, его мать в настоящее время уставала от ухода за ребенком, а ей еще приходилось вставать раньше, чтобы готовить.

— Хорошо, — согласился отец Чжоу.

Если он сможет пойти поесть в дом своего младшего сына, он будет очень рад.

Старшему брату, второму брату и третьему брату нечего было сказать по этому поводу. Они не осмелились открыть рот, не спросив сначала свою жену дома.

Похоже, что в семье старика четвертого все слушались его слов.

Линь Цинхэ больше не ложилась спать, потому что ей нужно было приготовить корм для свиней и накормить их.

Чжоу Цинбай должен был встать посреди ночи, чтобы сделать это, но она его отругала. Она сказала ему, чтобы он хорошо выспался до утра.

Проработав целый день, он должен был еще и вставать посреди ночи, чтобы приготовить корм для свиней. У Линь Цинхэ не хватило бессердечия заставить его сделать это.

Тогда она вздохнула, и сама приготовила корм для свиньи.

Конечно, старательные женщины быстро устают и стареют. Она не так уж долго трудилась, а уже не могла дождаться, когда быстро пройдет осенний сбор урожая.

Когда осенний урожай закончится, она сможет без всяких колебаний свалить всю работу на Чжоу Цинбая.

Приготовив корм для свиней и дав ему остыть, она начала готовить завтрак для мальчиков.

Когда готовка закончилась было уже шесть часов.

Линь Цинхэ крикнула мальчикам, чтобы они просыпались.

Поскольку старшая невестка и остальные ходили на поле попозже, мальчики шли с ними.

После того как трое братьев закончили есть и взяли с собой несколько помидоров, они отправились принимать участие в славном осеннем труде по сбору урожая. А Линь Цинхэ заперла дверь и поехала на велосипеде к сестре Мэй.

Сестра Мэй не подвела. Кроме обычных кусков мяса, сегодня было еще свиное брюхо очень хорошего качества, весом около двух цзиней, и кусок постного мяса весом более цзиня.

Увидев этот кусок свиного брюха, Линь Цинхэ подумала о свином брюхе, обжаренном с солеными огурцами. Что касается этого постного мяса, то Линь Цинхэ уже мысленно превратила его в фарш...

Отдав сестре Мэй талон на питание и деньги, Линь Цинхэ отнесла мясо домой.

Когда она вернулась, было еще рано. Но в это время ей как раз нужно было начинать готовить для свиней. Оба поросенка на заднем дворе выросли и стали большими пухлыми свиньями. Они становились очень голодными.

Сейчас для них наступило время наращивать мясо, поэтому Линь Цинхэ кормила их особо усердно.

Пока она работала, вошла мать Чжоу с маленьким Су Чэном на руках.

Мать Чжоу оставила маленького Су Чэна в комнате, чтобы он сам поиграл, а потом вышла помочь.

Линь Цинхэ сказала:

— Тут ничего особенного. Мама, иди отдохни.

Матушка Чжоу сказала:

— Не нужно. Это просто уход за ребенком, как я могу устать.

Линь Цинхэ передала ей приготовленную для свиней еду и спросила:

— Почему отец не пришел поесть сегодня утром?

— Пусть отец завтракает дома, — матушка Чжоу не ожидала, что Линь Цинхэ упомянет об этом, поэтому немного удивилась.

— Это важный прием пищи. Мама, ты должна вставать ночью, чтобы дать маленькому Чэну попить молока. Поэтому если ты попросишь отца прийти к нам позавтракать, тебе не нужно будет вставать утром. Я приготовлю две порции, это очень удобно, — убеждала Линь Цинхэ.

Хоть она и обсуждала это с Чжоу Цинбаем, тем не менее у пары были похожие мысли.

Они уже обедают и ужинают вместе. Завтрак не добавит лишней работы, верно?

Матушка Чжоу усмехнулась в ответ:

— Хорошо, я скажу ему, когда он вернется.

— Я сама скажу отцу, когда понесу обед в полдень, — ответила Линь Цинхэ.

— Хорошо, — с улыбкой кивнула матушка Чжоу.

Линь Цинхэ достала постное мясо и нарезала его. На обед она собиралась готовить весенние блинчики, и это будет начинка из фарша. Не нужно было говорить о том, насколько вкусным будет фарш.

Матушка Чжоу увидела это, но ничего не сказала.

Она считала, что жена четвертого теперь может делать все, что хочет. Ведь матушка Чжоу и ее старый супруг решили откладывать деньги для трех внуков.

А жена четвертого может по-прежнему покупать мясо, когда они с мужем приходят поесть

Матушка Чжоу действительно не возражала против хорошей еды, если она доставалась и им тоже. Все шло так, как и должно быть.

На что еще могла жаловаться матушка Чжоу?

На обед были весенние блины, даже если на дворе была совсем не весна.

Весенние блинчики готовились быстро и были просты в употреблении.

Начинкой были огурцы, ароматный мясной фарш и обжаренный лук-шалот. Все это было завернуто в тесто и имело несомненно восхитительный вкус.

Кроме того, в кастрюле стояли суп яичная капля и томатный суп, что создавало уютную обстановку.

Линь Цинхэ пригласила отца Чжоу приходить к ним на завтрак. Отец Чжоу рассмеялся и сказал, что Цинбай тоже говорил об этом утром.

Чжоу Цинбай с усмешкой посмотрел на свою жену. Конечно, он и его жена были связаны.

Линь Цинхэ тоже захихикала. Видя, что они наелись и напились досыта, она собрала вещи и отправилась домой.

Этот осенний сбор урожая был очень утомительным.

Дома Линь Цинхэ зарезала курицу, чтобы потушить ее.

Вся семья собралась вокруг, чтобы поесть вместе. Одну курицу съедали примерно раз в полмесяца, так что за один осенний сбор урожая съели уже две.

Матушка Чжоу тоже пила суп и ела много курицы.

В день, когда осенний урожай был собран, все почувствовали облегчение.

Матушка Чжоу легла на кан вместе со своим старым супругом и с чувством сказала:

— Неудивительно, что жена четвертого такая худая. По моим наблюдениям, она так мало ест во время каждого приема пищи.

Поскольку они ели вместе, она могла наблюдать за этим. Эта невестка ела только одну миску риса или половину булочки и предпочитала есть овощи. Все мясо доставалось старому четвертому и мальчикам.

— Жена Четвертого очень хорошая, — отец Чжоу тоже придерживался этой точки зрения.

С тех пор как старый четвертый вышел на пенсию, жена четвертого изменилась. Ее нынешняя сущность была просто великолепна. Несмотря на то, что она не умела экономить деньги с таким питанием, она сама съедала не очень много. Разве большую часть не съедали старый четвертый и его сыновья?

Что уж тут говорить о ней?

Матушка Чжоу кивнула в знак согласия.

Нельзя было сказать, что жена четвертого вела себя неприлично. С одной стороны она не сдерживалась в присутствии пожилых супругов и не вела себя нарочито вежливо, с другой — она оказалась человеком, который говорит, что сделает что-то одно, а на самом деле делает два дела.

Больше всего она ела овощи. Ее часто можно было увидеть держащей помидор или закусывающей огурцом.

— Вот скажи, Саньва уже не маленький. Так почему живот четвертой, все еще никак не реагирует? — спросила мать Чжоу.

Отец Чжоу ответил:

— У них уже есть три сына. Лучше больше не рожать детей. Иди намекни старику четвертого сделать перевязку.

Эти два пожилых супруга не смогут потянуть откладывание денег для большего количества внуков.

— Сыновей достаточно. Разве не должна еще родиться дочь? — прошептала мать Чжоу.

— Кто может гарантировать, что это будет девочка? А что делать, если это снова будет сын? — ответил отец Чжоу.

Матушка Чжоу хотела сказать, что чем больше сыновей, тем лучше, но, вспомнив об образе жизни жены четвертого, промолчала. Кроме того, плодовитость жены четвертого была очень хорошей. Если она снова забеременеет, то шансов на рождение сына будет больше.

Как бы они вдвоем ни копили деньги, они не смогли бы накопить на свадьбу для четырех внуков. В конце концов, им было уже за шестьдесят, и их трудовая жизнь могла продлиться всего несколько лет.

***

Линь Цинхэ, не зная о беспокойстве свекрови за будущее сыновей, изнемогала от приставаний Чжоу Цинбая, пока не превратилась в соленую жареную рыбу.

П.п: что за образ... по сути, она мертва и лишилась всей влаги.

Но все же она не забыла отчитать Чжоу Цинбая:

— Разве ты не можешь сохранить немного сил и отдохнуть?

— Я отдыхаю, — обнял ее удовлетворенный Чжоу Цинбай.

В это время был уже конец октября, и погода становилась немного холоднее. Когда муж обнимал ее, Линь Цинхэ было уже не так жарко. Она позволила ему делать это, но предупредила:

— С завтрашнего дня ты будешь убирать задний двор!

Осенний сбор урожая закончился, поэтому пришло время ему возвращаться к своим обязанностям.

Чжоу Цинбай согласился и сказал, что через некоторое время они должны будут сходить в больницу на обследование.

— Подожди, пока не наступит зимняя изоляция, — только и могла произнести Линь Цинхэ.

Как только наступит зимняя изоляция, тогда она ему все объяснит. Нельзя позволять гневу подорвать здоровье этого человека.

В конце концов, она прекрасно знала, как сильно он хотел иметь дочь. И если бы она могла, она бы вытерпела боль и родила ему дочь.

Но выхода не было, ей уже сделали перевязку.

— Поторопись и спи, — приказала Линь Цинхэ.

***

На следующий день была назначена раздача еды.

Линь Цинхэ хотела привезти домой немного больше, чтобы продать излишек и заработать на этом.

Раздача еды была действительно важным событием в деревне. Линь Цинхэ позвала Чжоу Дуна присоединиться к ней.

Таким образом, она сможет перевезти зерно на тележке Чжоу Дуна.

Отец Чжоу и мать Чжоу отдали свою продовольственную книгу Чжоу Цинбаю и попросили его пойти и забрать их долю.

Да, и отнести прямиком в дом их младшего сына.

Линь Цинхэ увидела, как Чжоу Цинбай достал из продовольственной книги рабочие баллы пожилой пары: «…»

Она не планировала заботиться о трех разовом питании пожилой пары каждый день. Это было только потому, что осенний сбор урожая был слишком суматошным. А старая пара занималась еще и уходом за малышом. Поэтому Линь Цинхэ подумала, что можно было бы немножко покормить их, ведь количество приготовленной еды не слишком сильно увеличилось.

Но, похоже, старая пара решила, что в будущем они будут питаться у ее семьи...

— В чем дело? — спросил Чжоу Цинбай, увидев ее ошарашенный взгляд, направленный на продовольственную книгу.

Линь Цинхэ увидела его «совершенно естественное» выражение лица и подумала, что между ней и этим человеком большая разница в поколениях. Что еще она могла сказать?

Линь Цинхэ могла только принять это!

Пока матушка Чжоу не вмешивается в то, как она все делает, и насколько экстравагантны блюда, все было хорошо. Но если она будет вмешиваться, то в будущем все вернется на круги своя.

В этот раз, естественно, было намного больше зерна из-за добавления доли отца Чжоу и матери Чжоу.

Одной тележки было недостаточно. Линь Цинхэ попросила Чжоу Дуна сначала отвезти свою часть обратно, а потом сделать еще одну поездку.

Само собой разумеется, Чжоу Дун не возражал. Он сначала отвез свое зерно, а потом привез телегу обратно, чтобы дядя и тетя отвезли свою долю.

Более того, в старой семье Чжоу не было секретом, что отец Чжоу и мать Чжоу стали присоединяться к семье четвертого во время приемов пищи.

С тех пор как в этом году начался осенний сбор урожай, супруги почти ничего не готовили. Обычно они ели в доме четвертого и возвращались спать в свой старый дом.

Поэтому никто ничего не сказал, когда увидели, как пожилые супруги несут еду в дом четвертого.

Старший брат, второй брат и третий брат были такими же.

Старшая невестка и третья невестка ничего не сказали, и только вторая невестка немного пожаловалась:

— Так много еды!

— Не так уж и много. Этого должно хватить до следующего года, когда будет очередная раздача еды, — честно заметил второй брат.

Кажется, что много. Но у старой пары был большой аппетит. Они ели вместе в прошлом, так что как они могли не знать?

Так что не стоит обращать внимание на большое количество зерна, как только оно будет съедено, дополнительного взять будет негде.

— Старая пара благоволит семье четвертого, поэтому они будут экономны, — упорствовала вторая невестка.

— Думаешь, старый четвертый позволит отцу и матери экономить на еде?— удивленно посмотрел на нее второй брат.

Если говорить о сыновней почтительности по отношению к пожилой паре, то старик четвертый был более заботливым, чем они. А какой характер у старого четвертого? Он скорее съест меньше, чем позволит своим родителям голодать.

Вторая невестка получила еще одну пощечину и выругалась:

— Ты нарочно выводишь меня из себя!

— Тебе лучше перестать обращать внимание на эти бессмысленные вещи. На мой взгляд, моим родителям так будет лучше. Если ты сама не будешь готовить для отца и матери, то не надо говорить о том, что отец и мать отдают свою еду семье четвертого, потому что они едят с семьей четвертого, — сказал второй брат.

Он действительно считал, что это замечательно. Если бы не категорический отказ жены, он бы тоже хотел сказать своим родителям, чтобы они ели вместе с ними, так как старая пара готовила мало еды самостоятельно.

Но, в конце концов, у него не было такой смелости, как у старого Четвертого, и он не предложил еду пожилой паре.

— Ты действительно мой человек? На чьей ты стороне? — закричала вторая невестка.

— Это мои родители, к кому, по-твоему, я неравнодушен? — равнодушно сказал второй брат.

В итоге пара пребывала в плохом настроении.

Линь Цинхэ не обращала на них внимания. Она попросила Чжоу Цинбая отнести еду домой и дала Чжоу Дуну пакет красных фиников.

— Тетушка, заберите это обратно, — покачал головой Чжоу Дун.

— Зачем забирать? Это не для тебя. А эти красные финики стоят совсем немного денег. Возьми домой и отдай их малышке Си. Скажи ей, чтобы каждый день съедала по несколько штук. Это полезно для ее тела. Вы, мужчины, не поймете. Пусть она лучше заботится о своем здоровье, — сказала Линь Цинхэ и сунула ему пакетик.

Чжоу Дун кивнул и потащил тележку обратно.

Линь Цинхэ стала руководить Чжоу Цинбаем, раскладывая зерно для хранения. Она отделила зерно, которое собиралась продать, а остальное сложила в сарай для дров на заднем дворе.

На этот раз она выкупила зерна на большую сумму.

Поскольку в этом году у них был обильный урожай, и еды накопилось много, Линь Цинхэ купила зерно без особых трудностей.

Пока она не выходила за границы разрешенного, команда ничего не имела против. В конце концов, ее репутация растратчицы уже глубоко укоренилась в сознании каждого.

Кроме того, учитывая то, как она кормила своего мужчину и трех сыновей, ни у кого не возникло бы вопросов, если бы она купила намного больше.

Даже если бы кто-то что-то заподозрил, то посчитал бы, что Чжоу Цинбаю не повезло и он не смог заработать ни фыня за это год.

Хотя матушке Чжоу показалось, что Линь Цинхэ купила слишком много еды, она не стала ее расспрашивать, так как теперь решила не вмешиваться, потому что жена четвертого раздражалась, когда свекровь к ней приставала. Достаточно было просто приходить каждый день на обед.

— Завтра я уезжаю в город. Мама, присмотри немного за домом, — сказала Линь Цинхэ.

— Уезжаешь в город? — матушка Чжоу на мгновение замерла.

— Того количества хлопка, которое мы получили в этом году, недостаточно. Мы с Цинбаем планируем сшить новое одеяло для вас двоих, поэтому я должна воспользоваться этим временем, чтобы выбрать лучший хлопок, — кивнула Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу, почувствовав тепло в сердце, сказала:

— Скажи Цинбаю, чтобы он пошел с тобой?

— Зачем ему идти? Я знакома с этим делом. Ему не нужно ехать. Кроме того, ему еще нужно работать, — ответила Линь Цинхэ.

Предполагалось, что они будут бездельничать после распределения пищи. Но после того, как зерно было разделено, нужно было посадить озимую пшеницу. И как только это будет сделано, они действительно будут бездельничать.

— Честно говоря, наше одеяло еще можно использовать, — сказала матушка Чжоу, посмотрев на невестку.

— Что пригодно? Я видела его в прошлый раз, когда ходила к вам за одеждой. В этом году оно точно не сможет согреть, — заявила Линь Цинхэ.

На самом деле, покупка хлопка была второстепенной задачей. Самым важным было то, что Линь Цинхэ собиралась продать еду, которая была у нее в руках.

В этом году было получено так много зерна, которое нужно было продать.

***

Линь Цинхэ отправилась в путь на следующий день и унесла с собой мешок зерна. По правде говоря, в ее пространстве было много запасов.

Однако это было для объяснения.

Она не взяла с собой Дава, Эрва и Саньва и попросила их остаться дома.

Выйдя из деревни, когда никого вокруг не было, Линь Цинхэ убрала то небольшое количество зерна, которое везла на велосипеде, прямо в свое пространство, прежде чем отправиться в уездный город.

Доехав до уездного города, она больше часа кружила вокруг по нему, пока не продала все виды свиных обрезков, накопившихся за прошедший период.

За вычетом расходов она получила прибыль в размере пятидесяти с небольшим юаней. Не так уж мало, ведь она не приезжала в город больше месяца.

Она никогда не пропускала дни, когда брала свинину, обещанную сестрой Мэй. Накапливая кусочек за кусочком, Линь Цинхэ набрала довольно много.

Помимо продажи свинины, Линь Цинхэ придумала, как продать привезенные продукты.

После этого она снова пришла на черный рынок, чтобы купить хлопок. Она, завсегдатай черного рынка, знала секретный код черного рынка. Однако секретный код черного рынка менялся слишком быстро. В этот раз, когда она пришла, он не совпал.

— Это был предпоследний, — сказал мужчина, посмотрев на нее.

— Брат, сделай мне одолжение. Сбор осеннего урожая был слишком хлопотным в этот раз. У меня действительно не было времени приехать. Старейшинам дома нужен хлопок, чтобы сшить новое одеяло, — прошептала Линь Цинхэ и сунула монетку.

Мужчина не ожидал от нее такой щедрости. Более того, она все еще была худой женщиной. Полагая, что ничего не может случиться, он привел ее.

Линь Цинхэ попросила четыре цзиня хлопка.

Цзинь хлопка спрессовывался в квадрат. Четыре цзиня — это всего лишь четыре квадрата. Места это занимало немного.

Линь Цинхэ не только получила четыре цзиня хлопка, но и попросила отрез ткани, сотканной вручную.

Отдав деньги и получив товар, Линь Цинхэ унесла большой мешок с хлопком и тканью. Она очень ловко пробиралась по переулку и скоро скрылась из виду.

После нескольких поворотов она перенесла хлопок и ткань в свое пространство.

Затем она вернулась на черный рынок и снова сделала круг. Теперь она купила еще три цзиня хлопка.

Как в такую холодную зиму могло хватить одного одеяла в четыре цзиня, чтобы накрыть двух стариков?

Теперь у Линь Цинхэ было семь цзиней хлопка, и этого было достаточно.

На самом деле, на стороне детей было одеяло в семь цзиней, но с этого года Дава и Эрва должны были начать спать в соседней комнате. Саньва все еще разрешалось приходить и спать с ней и Чжоу Цинбаем.

Значит, братьям нужно было свое одеяло. Поэтому отцу Чжоу и матери Чжоу пришлось сшить еще одно одеяло.

После того как с хлопком и тканью было покончено, Линь Цинхэ пришла к своей старой знакомой.

Этой старой знакомой оказалась работница на пенсии, которую Линь Цинхэ знала раньше. Они познакомились во время сделки по продаже мяса.

Одеяло, которое Линь Цинхэ ранее подарила Чжоу Сяомэй в качестве свадебного подарка, было сшито ею.

— Девушка, где ты купила эти несколько фунтов хлопка? Такое хорошее качество, — заметила пожилая женщина с яркими глазами.

— На черном рынке. Если хотите, я дам вам код. Там еще есть такое, — ответила Линь Цинхэ.

— Хорошо, я посмотрю потом, — кивнула маленькая старушка.

— Вы можете сшить одеяло из этих семи цзиней хлопка. Через полмесяца я приду и заберу его у вас, хорошо? — сказала Линь Цинхэ.

— Это не займет полмесяца. Ты можешь забрать его через семь дней, — сказала маленькая старушка.

Линь Цинхэ и она были давно знакомы и поняли друг друга. Линь Цинхэ прошептала:

— В следующий раз, когда я приду, я могу принести немного мяса для вас, госпожа. Сколько вам нужно?

— Если у тебя есть, принеси еще. Неважно, какое мясо, — быстро ответила старушка.

— Хорошо, — пообещала Линь Цинхэ.

В это время люди все еще были честными. Более того, старушка тоже работала в этой отрасли. Поэтому не нужно было бояться, что она присвоит себе вещи, если только она не хотела перестать работать в этой отрасли.

Вспоминая качество одеяла Чжоу Сяомэй, сделанное в прошлый раз, Линь Цинхэ решила довериться ей, ведь она отлично справилась со своей задачей.

Оставив старушку, Линь Цинхэ зашла в торговый центр, чтобы купить шерсть для вязания.

Она собиралась связать жилет для Чжоу Цинбая и трех своих сыновей, чтобы не нужно было шить новую одежду. Ведь прошлогодняя была еще новой.

Поразмыслив, она купила немного и для отца и матери Чжоу, этого было достаточно для них двоих.

Купив шерсть для вязания, Линь Цинхэ направилась в кооператив спроса и предложения и купила еще немного материалов. Она не стала больше задерживаться и поехала домой на велосипеде.

— Не купила хлопок? — спросила мать Чжоу, увидев, что невестка вернулась с мешком вязальной шерсти и без хлопка.

— Я купила. Я попросила кое-кого сделать одеяло. Это будет не так быстро. Я привезу его через несколько дней, — ответила Линь Цинхэ.

— А человек надежный? — спросила, не удержавшись, матушка Чжоу.

— Надежный. Одеяло, которое я подарила Сяомэй в прошлый раз, было сделано этим же человеком, — заверила Линь Цинхэ.

Затем она отделила из пакета немного шерсти, которой хватило бы на два свитера, и сказала матушке Чжоу:

— Это для вас с отцом. Мне нужно связать свитера для Цинбая и мальчиков, поэтому я очень занята. Мама, возьми это домой и свяжи сама.

— Сделать одеяло, да и купить шерсть, — смущенно заметила матушка Чжоу.

— Забирай.

Линь Цинхэ не стала вести себя с ней сдержанно. Она отошла в сторону и начала готовиться к обеду.

Обед был простым. Утром она взяла горсть сушеных грибов и замочила их перед выходом. Теперь все было готово.

Тарелка жареных грибочков, тарелка тушеных баклажанов с мясом, и еще суп из помидоров и яичных капель в качестве завершающего штриха.

Основным блюдом были белые булочки.

Хотя блюда были простыми, Линь Цинхэ щедро использовала масло. Будь то жареные грибочки или баклажаны с мясом, они были очень ароматными.

Очень аппетитно.

Пообедав, Линь Цинхэ поручила мальчикам сматывать клубки пряжи.

Мальчики жаловались:

— Мама, в этот раз ты не купила ничего вкусного.

— В этот раз я купила много хлопка для ваших дедушки и бабушки, чтобы сделать одеяло. И мы должны связать еще по одному свитеру для вас. Это стоило много денег, — объяснила Линь Цинхэ.

Это действительно стоило больших денег, особенно на черном рынке, который был чертовски дорогим.

— Это стоит много денег? — спросил Эрва.

— Это точно. Деньги в моем кармане почти закончились. Мне нужно подождать и посмотреть, сможет ли команда распределить немного в этом году. Если да, то в конце года я куплю тебе пачку конфет, — сказала Линь Цинхэ.

— Такие бедные, — Саньва, маленькая мальчик, глубоко вздохнул.

Линь Цинхэ не могла не быть ошарашенной:

— Наша семья не бедная.

— Если мы не бедные, почему мы не можем позволить себе сахар? — сказал Саньва.

— Мы должны проявлять сыновнюю почтительность к твоим дедушке и бабушке, верно? Поэтому наша семья может только сократить свой рацион и затянуть пояса, чтобы выжить, — сказала Линь Цинхэ.

— У нашей семьи еще есть деньги? — спросил Дава.

— Хоть и немного, но все же есть, — кивнула Линь Цинхэ.

— Мама, не волнуйся. Я буду усердно работать, чтобы поступить в Университет рабочих, крестьян и солдат! — серьезно поклялся Дава.

— Что такое Университет рабочих, крестьян и солдат? — спросил Эрва.

Саньва тоже уставился на своего старшего брата.

— Это университет. После учебы в университете ты можешь пойти работать, и тогда ты сможешь зарабатывать деньги, — объяснил Дава.

— Где ты услышал эту новость? — спросила Линь Цинхэ, подняв брови.

Она знала об Университете рабочих, крестьян и солдат. Сейчас шел 71-й год. Университет рабочих, крестьян и солдат появился в 70-м году, а в июне прошлого года начался набор.

Поначалу Линь Цинхэ хотела сдать экзамен, но куда тогда деть троих детей в семье и их отца?

Кроме того, в Университете рабочих, крестьян и солдат в то время не возможно было сдать экзамен только по своему желанию, требовалась рекомендация и характеристика. Короче говоря, все было очень строго.

Для нее, «лентяйки, никогда не бывавшей в поле», было невозможно пройти проверку. Так что даже если бы она знала, что существует Университет рабочих, крестьян и солдат, у нее не было бы никаких шансов на поступление.

Однако она не ожидала, что Дава, этот вонючий мальчишка, действительно слышал о нем.

— Я слышал, как учитель сказал, что отец — солдат, у него много заслуг, а наша семья — крестьяне ниже среднего класса. Сочинения у меня получаются очень хорошие. Если у меня будет хорошая итоговая оценка, меня могут рекомендовать для сдачи экзамена в Университет рабочих, крестьян и солдат! — пояснил Дава, серьезно посмотрев на мать.

— Это действительно возможно, — кивнула Линь Цинхэ.

Она, конечно, не сможет сдать экзамен, но Дава точно сможет. Даже если она и была такой «плохой» матерью, все равно оставался его отец.

Более того, ее проступки были незначительными. Она не воровала и не грабила, просто не знала, как жить. Ее сын не пострадает из-за нее.

Но она все равно поощряла Дава. А сколько ему сейчас лет? Когда он вырастет, и вступительные экзамены в колледжи возобновятся.

Тогда он сможет участвовать во вступительных экзаменах вместе с ней. Нужно ли ему будет сдавать экзамен в Университет рабочих, крестьян и солдат?

Но его все равно нужно было подбодрить.

— Дава, тогда ты должен упорно трудиться. Это, конечно, тяжело, когда наша семья зависит только от твоего отца. Ты уже вырос, и пришло время тебе внести свой вклад в семью, — настаивала Линь Цинхэ.

Дава выпятил грудь:

— Мама, можешь не сомневаться. Я добьюсь славы для тебя и славы для нашей деревни!

Да, если человек может сдать экзамен, он также заслужит славу для деревни и славу для команды.

— Мама очень рада, что у тебя есть такое понимание, — кивнула Линь Цинхэ.

— Ты закончил свою работу, и теперь можешь идти учиться.

Учеба требовала усердия, но работа все равно должна была быть сделана. Она не позволит сыну посвятить себя только обучению и не делать ничего другого.

Первым был связан свитер Чжоу Цинбаю. Что касается трех нахальных мальчишек, то Линь Цинхэ могла не торопиться.

Дава также продолжал говорить, что отец занимает самое важное место в сердце его матери. Линь Цинхэ откровенно согласилась с этим и сказала, что они, трое вместе все равно не смогут перевесить место отца в ее сердце.

Дава сказал, что его сердце разбито. Эрва жестом показал, что его тоже. Саньва же, когда отец вернулся, шепнул ему на ушко и попросил его, чтобы тот не забирал мать себе.

Чжоу Цинбай понял, что происходит, и уголок его рта приподнялся.

Линь Цинхэ не знала, что она еще больше заманила этого человека в ловушку. Она подошла к Чжоу Цинбаю с вязаным свитером для примерки. Затем обратилась к отцу и сыну:

— Что вы двое бормочете?

— Ничего, — ответил Саньва.

— Пусть отец идет работать, не задерживайте его, — Линь Цинхэ отмахнулась от них.

Сейчас не было осеннего урожая. Хотя ежедневная работа все еще была утомительной, теперь не было работы от рассвета до заката, как во время осеннего сбора урожая. Поэтому Линь Цинхэ бессердечно бросила свинарник и загон для кур на заднем дворе обратно Чжоу Цинбаю.

Мать Чжоу и отец Чжоу подождали, пока не наступит время ужина, чтобы прийти. Однако сегодня ужин немного задержался, так как Линь Цинхэ вязала и хвасталась перед тремя сыновьями.

Линь Цинхэ занялась готовкой, а Чжоу Цинбай чистил свинарник и курятник на заднем дворе. Матушка Чжоу не огорчилась, увидев это сейчас.

После того, как она стала часто бывать здесь, она обнаружила, что у жены четвертого практически не было свободного времени. Она либо латала одежду для детей, либо готовила им вкусную еду и питье. На себя же она почти не обращала внимания.

Что тут можно было порицать?

Матушка Чжоу оставила маленького Су Чэна на попечение Эрва и остальных, а сама вошла на кухню, чтобы помочь.

— Тебе не нужно помогать. Это всего лишь эти три блюда, — сказала Линь Цинхэ.

Сегодня был омлет с жареным огурцом, фарш с тофу и суп из креветочных панцирей и морских водорослей. К ним подали булочки из кукурузной муки.

Все было очень просто, но выглядело вкусно. Линь Цинхэ охотно использовала масло, поэтому блюда были очень ароматными.

Матушка Чжоу заметила, что Линь Цинхэ быстро работает и помощь ей действительно не нужна, поэтому пошла на задний двор.

— Матушка! — поздоровался Чжоу Цинбай, увидев мать.

— Сегодня твоя жена ездила в город за хлопком и попросила кого-то помочь мне и твоему отцу сделать одеяло, — с улыбкой сказала матушка Чжоу.

— Цинхэ сказал мне, что ваше с отцом одеяло не греет, и она сделает для вас новое, — кивнул Чжоу Цинбай в подтверждение.

Видя, что младший сын не возражает, мать Чжоу усмехнулась и продолжила:

— Я думала, что она просто сошьет одеяло для нас. Но не ожидала, что Цинхэ купит немного шерсти и скажет мне связать два свитера.

— Раз Цинхэ купила, мама, свяжи их, чтобы носить, — кивнул Чжоу Цинбай.

— Эти две свиньи, возможно, к тому времени наберут много мяса, — матушка Чжоу с удовлетворением наблюдала за двумя жирными свиньями.

Но единственным недостатком в них было то, что они потребляли больше пищи.

— В этом году можно будет получить много мяса. В это время, что ты хочешь съесть, матушка? — спросил Чжоу Цинбай.

— Мы с твоим отцом не против того, что приготовит Цинхэ, — улыбнулась матушка Чжоу.

Чжоу Цинбай кивнул. Стряпня его жены была самой вкусной.

Вскоре Чжоу Цинбай закончил работу.

В этом году две свиньи в его семье будут убиты попозже. Через некоторое время будет посажена вся озимая пшеница, и тогда убьют одну из них.

Чжоу Цинбай привел себя в порядок, прежде чем прийти к ужину.

Линь Цинхэ быстро приготовила несколько блюд и вынесла их.

Вся семья собралась вокруг и принялась за еду.

В эту эпоху в каждом доме и на каждом столе нельзя было обойтись без блюда из маринованных овощей или овощного фарша. Однако в доме Линь Цинхэ это было редкостью. Девушка не любила такое есть, поэтому, естественно, оно и не появлялось.

Было всего несколько блюд. На самом деле, Линь Цинхэ была очень экономной, но для людей этой эпохи, это было, несомненно, экстравагантно.

После еды отец Чжоу и мать Чжоу отвели маленького Су Чэна обратно.

Эрва и Саньва убежали играть. Линь Цинхэ оставила работу по дому Дава и вернулась в комнату, чтобы взять шерсть и начать вязать.

Чжоу Цинбай принял ванну. Он пришел совершенно обновленным.

Линь Цинхэ рассказала ему об амбициях Дава.

— Если он сможет сдать экзамен, то сможет пойти учиться, — Чжоу Цинбай кивнул и сел рядом с ней.

— Я не знаю, возобновятся ли вступительные экзамены в колледж в будущем. Если это будет возможно, Цинбай, я хочу сдать экзамен в университет, — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай был слегка ошеломлен:

— Ты тоже хочешь сдать экзамен?

— Если я могу сдать экзамен, я сдам его. Ты не согласен? — Линь Цинхэ подняла на него взгляд.

— Дело не в этом. Я боюсь, что будет трудно возобновить вступительные экзамены в колледж, — покачал головой Чжоу Цинбай.

— Это очень сложно, но у меня есть предчувствие, что в будущем они обязательно возобновятся. Я сдам экзамен в то время. Не останавливай меня, — уставилась на него Линь Цинхэ.

— Как ты можешь быть уверена в этом? — Чжоу Цинбай посмотрел на нее.

— Таланты незаменимы для развития страны. Для прогресса и развития необходимо много знающих людей. В нынешней ситуации талантов в нашей стране не хватает. В это время нужно отбирать умных людей. Поэтому я предполагаю, что вступительные экзамены в колледж, скорее всего, возобновятся, верно? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай промолчал. Его лицо было пустым, но его сердце было потрясено.

Его жена, действительно, так много понимала?

Линь Цинхэ посмотрела на него. Она и так старалась изо всех сил, чтобы все было просто. Неужели это не испугает его?

— Если все возобновится, ты сможешь сдать экзамен, если захочешь. Но пока не упоминай об этом на улице, — поправился Чжоу Цинбай и серьезно посмотрел на жену.

Его жена, похоже, какое-то время посещала уроки грамоты и обрела дальновидность.

Если честно, Чжоу Цинбай никогда не задумывался о таких вещах. Было ясно, что то, что сказала его жена, скорее всего, станет дилеммой в будущем.

Как она додумалась до этого?

Его жена всегда заставляла его не понимать ее.

— Почему ты так смотришь на меня? Я просто услышала, как Дава упомянул Университет рабочих, крестьян и солдат, и захотела сдать экзамен. Но при мысли о том, что я известная в деревне лентяйка, я поняла, что точно не смогла бы пройти отбор. Только тогда я подумала о том, чтобы в будущем сдать вступительный экзамен в колледж, — начала исправляться Линь Цинхэ.

Услышав это, Чжоу Цинбай тоже почувствовал облегчение и кивнул головой:

— Не говори об этом на улице.

— Я не глупая. Само собой разумеется, я говорю об этом только с тобой, — Линь Цинхэ бросила на взгляд мужа.

Чжоу Цинбай улыбнулся.

— Когда ты сможешь закончить свою работу? Дома больше нет дров, — сказала Линь Цинхэ, продолжая вязать.

— Еще полмесяца буду занят, — ответил Чжоу Цинбай.

— Тогда мы можем немного потерпеть, — кивнула Линь Цинхэ.

Увидев, что она вяжет, Чжоу Цинбай спросил:

— Я слышал, мама говорила, что ты купила немного шерсти для нее и моего отца.

— Эн, я видела, что их можно купить там, вот и купила, — ответила Линь Цинхэ.

— Отец и мать очень довольны, когда приходят сюда поесть, — когда Чжоу Цинбай говорил, его взгляд на жену был особенно мягким.

Линь Цинхэ улыбнулась и сказала:

— Раз они довольны, то пусть продолжают приходить сюда, чтобы поесть.

Максимум, что было, — это увеличение количества еды.

Через семь дней Линь Цинхэ пошла за одеялом.

Это одеяло было сделано очень теплым и прочным. Линь Цинхэ взвесила его. Ни грамма меньше положенного.

— У этого куска ткани тоже было много остатков. Есть еще несколько обрезков. Я принесу их вам, — сказала маленькая старушка, оценив ее выражение лица.

— Все в порядке. Госпожа, оставьте их себе, — ответила Линь Цинхэ.

Затем она передала корзину с мясом в руке, чтобы показать ей.

На этот раз она подошла и продала часть мяса. То, что осталось, тоже было хорошего качества. Среди них был большой кусок жирного мяса, около половины цзиня. В ту эпоху это мясо считалось мясом номер один.

Кроме того, были и другие виды мяса. В общем, около двух-трех цзиней.

Увидев, что Линь Цинхэ действительно привезла мясо, да еще и первоклассное, старушка обрадовалась. Они обменялись мнениями, после чего Линь Цинхэ выехала на велосипеде из маленького переулка с пристегнутым одеялом.

Свернув в пустой переулок, она тут же переместила одеяло в пространство и сразу же поехала на велосипеде обратно в деревню!

Когда это большое одеяло было привезено домой, у матушки Чжоу был шок. Она никогда не думала, что жена четвертого может сшить такое большое одеяло для нее и старика!

— Это... сколько же цзиней хлопка ушло на это? — не могла не воскликнуть матушка Чжоу.

— Семь цзиней, — сказала Линь Цинхэ: — Это вызовет слишком большой переполох, если мы понесем его по деревне сейчас. Подождите до ночи. Я попрошу Цинбая отнести его к вам.

— С таким большим одеялом никто не заметил тебя по дороге? — поспешила спросить матушка Чжоу.

— Кто заметит? Они все ушли на работу, а я прошла через рощу. Я никого не видела. Можете быть спокойны, матушка, — успокоила ее Линь Цинхэ.

— Эта роща не очень безопасна. В следующий раз не стоит так рисковать. Просто попроси Цинбая перенести одеяло ночью, — сказала мать Чжоу.

— Это хорошая идея. Я так и сделаю в следующий раз, — выразила согласие Линь Цинхэ.

Но на самом деле это было невозможно. Она не стала бы просить Чжоу Цинбая помочь ей.

Видя, что она смогла немного образумить свою невестку, матушка Чжоу больше ничего не сказала.

Однако сколько стоило такое большое одеяло?

— Не обязательно было делать такое большое, — сказала матушка Чжоу.

— Раз уж мы его делаем, то лучше сделать его побольше. Оно может прослужить много лет, и тебе не придется беспокоиться о том, что станет тоньше в будущем, — сказала Линь Цинхэ.

Само собой разумеется, матушка Чжоу знала, что такое одеяло должно быть уютным. Семь цзиней, ах.

***

В этом году каждому домохозяйству выделили немного хлопка, но после разделения каждой семье досталось только полцзиня. На что хватит этого хлопка?

Полученный хлопок Линь Цинхэ просто отдала Чжоу Си, чтобы та сделала себе необходимые вещи.

По этой причине Чжоу Дун принес купон на ткань, который был выделен их дому в этом году. И деньги тоже.

— Тетя приняла купон. Забудь о деньгах. Если ты свободен, пойди помоги тете посмотреть, нет ли в это время вьюна или угря. Если есть, поймай немного для тети, — Линь Цинхэ взяла только купон на ткань.

Чжоу Дун кивнул и пошел ловить угря и вьюна.

В это время было уже холодно. Угорь и вьюн начали прятаться, но даже в это время, их все равно еще можно было поймать.

За несколько дней Чжоу Дун набрал целый горшок угря и принес его Линь Цинхэ.

Женщина не стала вести себя сдержанно и приняла его.

Для Чжоу Дуна и Чжоу Си ценность этого горшка с угрем не могла сравниться с хлопком, который дала Линь Цинхэ. Однако, по мнению Линь Цинхэ, угорь был ценнее хлопка.

Просто хлопок для людей того времени был очень редкой вещью.

Особенно он ценился сейчас с приходом зимы.

Полцзиня нового хлопка, подаренного Чжоу Си, было достаточно, чтобы сшить тонкое зимнее пальто.

Полцзиня хлопка, которые дала Линь Цинхэ, и той доли, которую они получили сами, не хватило бы, чтобы сделать толстую одежду. Но это все же было лучше, чем ничего.

В прошлый раз Чжоу Си попросила Линь Цинхэ купить шерсть для вязания. Этой зимой брат и сестра могли носить свитера. С каждым годом их жизнь становилась все лучше.

Линь Цинхэ потушила угря, принесенного Чжоу Дуном. Его вкус был особенно пикантным и восхитительным.

***

Что касается одеяла, то Чжоу Цинбай отнес его в дом своих родителей после десяти часов вечера.

Это было проделано скрытно. В противном случае одеяло стоимостью семь цзиней вызвало бы настоящий скандал.

Однако у семьи Чжоу Цинбая было два больших одеяла такого размера. Он понятия не имел, как его жена принесла их домой. Но он должен был сказать, что они были очень теплыми.

***

После посева озимой пшеницы стало очень холодно.

Линь Цинхэ уже связала свитер для Чжоу Цинбая. Мужчина надевал рубашку, а сверху свитер, это было очень удобно.

Свитер для Саньва был готов. Свитер для Эрва был наполовину связан. Свитер для Дава еще не был начат. Что касается одежды Линь Цинхэ, то в этом году в ней не было необходимости. Можно было носить и прошлогоднюю.

Чжоу Цинбай рано утром отправился за дровами. Дров дома почти не осталось, и зимой нечего было жечь.

— Мама, завтра команда будет забивать свиней. Давай наедимся свиных кишок, — сказал Дава.

— Когда твой отец вернется, иди и спроси своего отца. Я не знаю, как их обрабатывать, — просто ответила Линь Цинхэ.

— Зачем спрашивать отца? Ему нужно сходить за дровами, а времени нет. Я спрошу у бабушки, — ответил Дава и направился к дому старика Чжоу.

Мать Чжоу пришла с маленьким Су Чэном на руках и сказала:

— Дава сказал, что хочет есть свиные кишки. Я слышала от Дава, что ты не знаешь, как их чистить?

— Я не знаю, — сказала Линь Цинхэ.

— Тогда матушка сама разберется, — кивнула матушка Чжоу.

— Мама, ты знаешь, как чистить свиной желудок? — снова спросила Линь Цинхэ.

— Знаю, — улыбнулась матушка Чжоу.

— Тогда я куплю свиной желудок, — сказала Линь Цинхэ.

Свиной желудок тоже был очень вкусным. Тушеный суп из свиного желудка с посыпкой из перца тоже был согревающим и полезным.

Оставив раздачу мяса Линь Цинхэ и детям, можно было не беспокоиться. Матушка Чжоу тоже присоединилась к ним.

Чжоу Цинбаю не нужно было этим заниматься. Он продолжал заготавливать дрова.

Поскольку Чжоу Цинбай был дома и работал, их семья получила много рабочих баллов. Дава тоже помогал, собирая траву для свиней. Теперь, когда рабочие баллы отца Чжоу и матери Чжоу тоже были прибавлены, мяса им было выделено действительно много.

Без всяких оговорок Линь Цинхэ попросила большой кусок жирного мяса для извлечения сала.

Затем взяла свиное брюхо, постное мясо, свиные ребра, крупные кости, свиной желудок, часть свиной толстой кишки. Линь Цинхэ также обратила внимание на тонкую кишку и попросила и ее.

Она слышала, как ее друзья говорили, что это очень вкусно, хотя сама она не любила это блюдо.

Когда все это было сложено, получилось очень много. Одно большое ведро, полное всякой всячины!

Группа женщин в деревне завидовала и ревновала, наблюдая за происходящим.

Ван Лин сказала завистливой второй невестке:

— Ваша свекровь явно необъективна. Все эти порции мяса отправляются в дом вашего четвертого деверя, а вашим трем семьям ничего не достается.

— Надо сказать, что наша семья разделилась. Каждый считает свои рабочие баллы. Мои отец и мать сейчас едят с семьей четвертого, естественно, мясо нужно перевезти туда. Какое отношение это имеет к нам? — высказалась старшая невестка, стоявшая рядом.

— Кто бы стал это отрицать. Семья уже разделилась. Двое стариков едят с семьей четвертого, само собой разумеется, что их доля будет отправлена в дом четвертого. У нашей семьи тоже есть рабочие баллы, мы не будем смотреть на мясо отца и матери, — повторила за ней третья невестка.

Остальные люди поблизости хотели высказать свои мнения, когда Ван Лин заговорила, но после слов старшей и третьей невесток они ничего не сказали.

Кто теперь в деревне не знает, что старая чета Чжоу больше не разжигала огонь (то есть не готовила) и ела со своим старым четвертым?

Поэтому было нормально, что мясо отправили в дом четвертого.

Ван Лин ничего больше не сказала, увидев, что все не на ее стороне.

Только вторая невестка сохраняла грозное выражение лица, особенно когда подошла ее очередь. Ее семья могла получить только три цзиня мяса.

Надо сказать, что Линь Цинхэ только что получила большой кусок жирного мяса, а второй невестке достался кусок в три цзиня!

А как же остальное мясо?

Поскольку она купила хороший кусок ребер и костей, сумма получилась внушительной.

Так как они были дешевле, она попросила побольше.

После раздачи мяса и возвращения домой лицо второй невестки все еще было очень некрасивым.

С другой стороны, второй брат был очень рад и сказал:

— Давайте сегодня вечером поедим пельменей!

После долгого изнурительного дня поедание пельменей было самым лучшим отдыхом.

— Ешь, ешь, ешь! Все, что ты умеешь, это есть. Что ты знаешь, кроме еды! — закричала вторая невестка.

Второй брат был шокирован.

«Я просто хотел поесть пельменей. Почему на меня накричали?»

Он сказал:

— Что с тобой сейчас? Кто тебя разозлил?

Вторая невестка скрипнула зубами:

— Только что мама была с женой четвертого во время раздачи мяса и получила большую порцию мяса!

— В чем дело? Отец и Цинбай оба получили по десять рабочих баллов, — ответил второй брат.

— Два комплекта по десять рабочих баллов! Подумай, сколько мяса получилось? Все это мясо было отправлено к четвертому! — продолжила вторая невестка.

— Что тут говорить? Отец и мать сейчас едят там. Если мясо не посылают туда, то куда? — в недоумении ответил второй брат.

Он действительно не мог понять, что происходит с его женой.

— Может быть, пусть отец и мать придут и пообедают с нами? — предложила вторая невестка.

Она считала, что будет лучше, если ее свекры будут есть вместе с ее семьей.

В настоящее время свекор все еще мог передвигаться и зарабатывать десять рабочих баллов. Хотя свекровь не работала в поле, но когда ребенок вырастет, и она сможет собирать траву для свиней в обмен на рабочие баллы.

Так что потерь не было.

— Ты действительно хорошо подумала? Разве твоя стряпня может сравниться с женой четвертого? Разве ты не видела, в каком восторге были мои родители, когда отправились к ним за едой? — рассмеялся второй брат.

Он знал, что его отец и мать были на седьмом небе от счастья. И он должен был признать, что его отец и его мать выглядели намного лучше после того, как стали есть у семьи четвертого. Это было очевидно, насколько хороша была еда.

Его жена хотела, чтобы его родители пришли к ним домой поесть. Было бы странно, если бы его родители были довольны маринованными овощами и овощными блюдами его семьи.

— Ты еще не говорил об этом, так откуда ты можешь знать, чего хотят твои отец и мать!

— Не создавай проблем, — заявил второй брат.

Не говоря уже об отце и матери, будь даже это он сам, он бы не отказался. Он слышал, что блюда на столе у четвертого не повторялись, и в каждом блюде было мясо или яйца!

Нельзя сказать, что в каждом блюде было мясо, но то, что в каждом блюде были яйца — это точно. В последний раз, когда он жену четвертого, она вернулась с корзиной яиц откуда-то.

Большая корзина, полная яиц! Должно быть, их купили в кооперативе спроса и предложения общины.

Вторая невестка очень рассердилась:

— Не скажешь, тогда скажу я!

Второй брат махнул рукой.

Вторая невестка пошла не сразу. Она планировала найти подходящий случай, чтобы поднять этот вопрос.

Однако в данный момент у матушки Чжоу не было времени возиться с ней.

Линь Цинхэ тоже была очень занята.

Они привезли домой так много мяса. Его нужно было рассортировать.

Линь Цинхэ нарезала крупный кусок жирного мяса, а затем начала вытапливать смалец.

В ее пространстве оставалось всего две бутыли арахисового масла, и оно расходовалось в быстром темпе, поэтому, если попадалось жирное мясо, она с удовольствием брала его для переработки в смалец.

В это время свиньи были выращены на природном корме и не ели комбикормов с добавками, поэтому добытый смалец был особенно ароматным.

Шкварки тоже были вкусными. Дети очень любили их есть.

Линь Цинхэ намеревалась приготовить булочки на пару со шкварками и капустой в качестве начинки. Что касается других ингредиентов, то они были не нужны. С такой начинкой эти паровые булочки были такими вкусными и ароматными.

Что касается свиного брюшка, Линь Цинхэ посыпала его горстью соли и оставила его просаливаться.

Постное мясо, свиные ребра и большие кости были разложены по местам. Ничего не пропало зря.

Однако погода в данный момент была не слишком холодной, поэтому мясо следовало съесть как можно скорее.

Свиная толстая кишка, свиной желудок и тонкая кишка были обработаны матушкой Чжоу и не требовали вмешательства Линь Цинхэ.

Свиную толстую кишку обжарили с кусочками маринованных овощей.

Свиной желудок нарезали кусочками и тушили с перцем в супе.

Тонкую кишку приготовили на пару.

В общем, еда в этот день была на высшем уровне.

Чжоу Цинбай достал вино и выпил с отцом Чжоу и матерью Чжоу.

Линь Цинхэ и дети не пили. Дава вообще-то хотел выпить, но под строгим взглядом Линь Цинхэ отпрянул. Пока ему не исполнится хотя бы пятнадцать лет, она не позволит ему прикасаться к вину.

Блюда на столе были роскошными, и все ели досыта.

Отец Чжоу и мать Чжоу остались чрезвычайно довольны трапезой.

После еды пожилые супруги отправились отдыхать. Они были истощены всеми делами за это время, и теперь им нужно было хорошенько отдохнуть.

Как только они вернулись, вторая невестка с улыбкой принесла миску с пельменями.

— Отец и мать, это пельмени, которые я приготовила. Попробуете? — предложила вторая невестка.

— Нет необходимости. Мы уже поели в доме твоего четвертого брата, — сказала мать Чжоу.

Вторая невестка почувствовала запах алкоголя и спросила:

— Отец и мать, вы пили вино?

— Там были такие вкусные блюда, вот я и выпила, — усмехнулась матушка Чжоу.

Вторая невестка не могла продолжать держать улыбку. Она еще не начала говорить, а свекровь уже закрыла ей рот.

Матушка Чжоу не знала о планах второй невестки, она просто взяла на руки своего маленького внука и вернулась в комнату отдохнуть.

Вторая невестка вернулась с пельменями.

— Я же говорил тебе, не нужно приносить их им, — заметил второй брат.

— Не заботься о моем сыновнем благочестии, тогда я съем это сама! — раздраженно произнесла вторая невестка.

Второй брат ничего не ответил и велел детям быстро есть. Это была редкая возможность поесть пельменей. Они были нежными и вкусными, в отличие от грубых зерен, которые было трудно проглотить.

Тем не менее в их доме было ограниченное количество пшеницы, ее хватило бы только на несколько приемов пищи.

Старшей невестке и третьей невестке сегодня тоже дали много мяса. Они принесли немного отцу Чжоу и матери Чжоу, но старейшины не приняли его. Они велели им отнести обратно, чтобы съесть в своей семье.

— Отец и мать очень рады поесть в доме четвертого брата, — хихикнула старшая невестка.

— Сегодняшний день, безусловно, приятный, — сказала матушка Чжоу.

Третья невестка тоже кивнула с улыбкой.

Обе невестки пошли обратно.

— Мы вдвоем хорошо проводим время, — усмехнулась мать Чжоу, глядя на отца Чжоу.

Отец Чжоу расслаблено прищурился. Текущие дни были действительно хороши.

Для обычных людей в наше время разве не было самым счастливым моментом то, что происходит сейчас?

В этом году урожай был просто потрясающим. Пока они усердно работали, каждое хозяйство могло получить достаточно еды на зиму.

Теперь озимая пшеница была посеяна, и команда разделила мясо. В конце года его снова разделят. Простые люди тоже смогут вкусно поесть. Эти дни были действительно прекрасны.

Отец Чжоу и мать Чжоу так считали. Разве не то же самое было и у других людей в их возрасте в деревне?

Особенно для пожилых людей, которые пережили три года голода. Это было счастье, что сейчас у них мирная и стабильная жизнь.

После разделения мяса еда дома действительно стала на порядок лучше.

Хотя Линь Цинхэ жила несколько экстравагантно, по мнению людей этой эпохи, на самом деле ее семья не ела мясо при каждом приеме пищи. А если и ели, то только отдельные виды мяса.

Что касается яиц, то их можно было есть каждый день. Раньше и это осуждалось, но теперь их можно было есть открыто.

Рано утром Чжоу Цинбай снова поехал на велосипеде за дровами. За последние два дня он уже много их набрал и оставил во дворе. Некоторые дрова не были сухими. В это время ветер был немного прохладным, поэтому дрова могли лишь немного подсохнуть.

Линь Цинхэ, руководя Эрва, Саньва и матушкой Чжоу, занялась приготовлением булочек.

Все еще оставались с вечера шкварки от вытапливания смальца. Даже если дети немного перекусили, все равно их оставалось много. Хотя мальчишки с жадностью смотрели на эти шкварки, но знали, что сегодня они пойдут на булочки, и сдерживали себя.

Ребята уже давно не ели мясных булочек.

На самом деле от запаса мясных булочек в пространстве Линь Цинхэ осталась только одна треть. Изредка она давала трем братьям по одной булочке. Она говорила, что купила ее в городе. Но давала она ее только тогда, когда у них в доме не было мясных блюд.

Чжоу Цинбай тоже несколько раз ел такую булочку. После этого всякий раз, когда она угощала его такой булочкой, он отказывался и просил Линь Цинхэ, чтобы она съела ее сама.

Мать Чжоу все еще немного понимала Линь Цинхэ, свою невестку, поэтому ничего не сказала о том, что сегодня они будут печь булочки.

После завтрака она принялась помогать.

Что касается отца Чжоу, то он вышел поболтать с другими. Перед уходом он только спросил, что будет на обед, когда он вернется.

Булочки из белой муки — его самые любимые.

Поскольку отец Чжоу и мать Чжоу теперь принимали пищу с семьей Линь Цинхэ, она приготовила больше, чем обычно. Но из-за ограниченного количества шкварок получилось не так много.

Наверное, этих булочек хватит на один прием пищи.

— Этого хватит на два приема пищи. Приготовь к ним похлебку и оставь немного на потом, — сказала матушка Чжоу.

По мнению Линь Цинхэ, одних булочек на обед было бы достаточно. Вечером она хотела приготовить грибные пельмени. Однако, услышав предложение матушки Чжоу, она не стала возражать.

Вполне можно было сварить к ним пшенную кашу.

В полдень все получили ароматные булочки. Дава съел три булочки размером с ладонь и запил их пшенной кашей.

Эрва тоже съел три, но выпил только полмиски пшенной каши.

Саньва, в конце концов, был еще слишком мал. И даже если бы хотел съесть много, то не смог бы. В итоге он съел только две булочки и выпил полмиски каши.

Таким образом он съел почти столько же, сколько и его мать. Линь Цинхэ съела одну булочку и две миски пшенной каши.

Она предпочитала пить больше пшенной каши. Что касается этой жирной булочки, то она относилась к ней весьма равнодушно.

Отец и мать Чжоу съели очень много. Они были пожилыми, но энергичными людьми. Вначале они остановились на трех булочках. Однако Линь Цинхэ знала, что пожилой паре этого мало, и каждому из них дали еще по одной булочке.

После этого от булочек, приготовленных утром, почти ничего не осталось. Чжоу Цинбай вернулся после полудня. Линь Цинхэ разогрела для него оставшиеся булочки и пшенную кашу.

Пять больших булочек и почти две миски пшенной каши закончили свой путь в животе Чжоу Цинбая.

После этого осталось только восемь булочек, этого количества было явно недостаточно для следующего приема пищи.

Предложение матушки Чжоу было прекрасным, но она недооценила боевую мощь своего младшего сына и трех внуков.

Линь Цинхэ отправила Чжоу Цинбая спать, а сама занялась приготовлением теста.

Оставалось всего восемь булочек, разве этого могло быть достаточно? Поэтому женщина решила приготовить в дополнение к булочкам грибные пельмени.

Сначала Чжоу Цинбай хотел помочь ей, но Линь Цинхэ отказалась от его помощи.

Это просто немного работы, как это могло занять двух человек?

Грибы нужно было замачивать в теплой воде. В холодной воде они бы замачивались очень долго. Когда тесто поднимется, все уже должно быть готово.

Чжоу Цинбай проснулся, подремав полчаса.

Тесто все еще поднималось. Линь Цинхэ сидела на краю кана и вязала одежду для Эрва. Свитер был почти готов. Оставалось связать только Дава.

— Я закончу привозить дрова в эти несколько дней, так что давай потом отправимся в путешествие, — сказал Чжоу Цинбай.

— Хорошо! — радостно воскликнула Линь Цинхэ.

— Но мы не можем взять с собой детей, — видя, как она оживилась, в уголках губ Чжоу Цинбая появилась улыбка.

— Зачем нам их брать? Мы должны пойти и устроить мир для двоих, верно? Зачем нам кучка маленьких надоедливых лампочек? — сказала Линь Цинхэ.

Хотя многие слова, которые она использовала, нельзя было услышать в это время, это не означало, что их нельзя понять. Чжоу Цинбай был в хорошем настроении.

— Мне нужно связать жилет для Дава перед отъездом. Ты приготовишь пельмени сегодня вечером, — распорядилась Линь Цинхэ.

Для Чжоу Цинбая приготовление пельменей было простым делом. Он умел это делать, хотя жена никогда не заставляла его готовить после возвращения домой.

Матушка Чжоу привела маленького Су Чэна в четыре часа. Теперь она часто приходила, и ей было приятно общаться с женой четвертого.

Она застала Чжоу Цинбая, нарезающего фарш.

— Зачем ты лепишь пельмени? — спросила матушка Чжоу.

— Я съел много паровых булочек. На вечер не хватит. Цинхэ попросил меня приготовить немного, — ответил Чжоу Цинбай.

— А Цинхэ? — спросила матушка Чжоу.

— Она вяжет для Эрва, — ответил Чжоу Цинбай.

— Заботиться о вас, отце и сыновьях, действительно нелегко, — признала правду матушка Чжоу.

Она часто приходила сюда и могла наблюдать за всем. С одной стороны жена четвертого весь день была дома, но на самом деле в течение всего дня у нее не было свободного времени.

Каждый раз, когда матушка Чжоу приходила, она видела, как жена четвертого то пришивает подошвы, то вяжет свитера, то работает в огороде на заднем дворе. А если нет, то она готовила еду для своего мужа, который целый день работал снаружи, чтобы он мог поесть, когда вернется.

Чжоу Цинбай кивнул:

— Цинхэ действительно нелегко приходится. Мама, я поедем в путешествие с Цинхэ через несколько дней. Возможно, это займет семь или восемь дней. В это время пусть отец поживет у нас в доме и позаботится о Дава и его братьях.

— Куда вы едите? — сделала небольшую паузу матушка Чжоу.

— Мы едем в столицу. Но не говори другим, мама, — ответил Чжоу Цинбай.

— Зачем вы туда едете? — не могла не спросить матушка Чжоу.

— Пройти обследование организма, — Чжоу Цинбай уже придумал объяснение.

Конечно, как только он это сказал, мать Чжоу сразу же все поняла. Она прошептала:

— Как у Цинхэ могут быть проблемы с телом? Мальчики похожи на тебя. Нельзя думать о ерунде, понял?

Чжоу Цинбай сначала не понял, что говорит его мать, но когда понял, то был ошарашен.

— Мама, это не Цинхэ нужно обследовать. Это меня, — Чжоу Цинбай взял это на себя.

— Твой осмотр? — мать Чжоу на мгновение замерла. — Что с тобой?

— Боюсь, что в тот раз я получил серьезную травму, поэтому Цинхэ до сих пор не может иметь детей, — сказал Чжоу Цинбай.

На самом деле не то чтобы он просто брал вину на себя, у него действительно было такое подозрение. Хотя травма не повредила нижнюю часть его тела, она была действительно тяжелой.

Скорее всего, причина была в нем. Иначе, учитывая плодовитость его жены, почему она до сих пор не забеременела?

Тут матушку Чжоу осенило. Она уже ранее думала о том, что Саньва уже такой большой, так почему же жена четвертого до сих пор не беременна. Может быть, причина в этом?

— Мать Дава отчитала тебя? — не могла не спросить мать Чжоу.

— Нет, — Чжоу Цинбай покачал головой, а затем сказал: — Мама, достаточно того, что ты и мой отец позаботитесь о мальчиках за нас.

— Разве вы не можете провести обследование в окружной больнице? — не удержалась и сказала матушка Чжоу.

— Лучше поехать в то место. Боюсь, что здесь мы не получим никакого результата, — ответил Чжоу Цинбай.

Матушка Чжоу вздохнула и сказала:

— Тогда идите. Только попроси мать Дава хорошо о тебе позаботиться. Отец и я останемся здесь, чтобы позаботиться о мальчиках.

Чжоу Цинбай кивнул.

Из-за этого разговора мать Чжоу не смогла распробовать вкусные пельмени вечером, ее мысли были полны беспокойства.

— Что ты сказал матушке, когда готовил пельмени, чтобы она стала такой потерянной? — спросила Линь Цинхэ у Чжоу Цинбая, когда они ложились спать ночью.

Чжоу Цинбай рассказал все в общих чертах.

Линь Цинхэ: «…»

«Ты не должен сомневаться в себе. Ты повредил верхнюю часть тела. Я могу заверить тебя, что в нижней части тела твой младший брат действительно силен, и у него нет никаких проблем!»

Однако Чжоу Цинбай придерживался именно такого мнения. И хотя именно Линь Цинхэ в этот раз захотела поехать в столицу, Чжоу Цинбай все же хотел проверить свое тело на предмет последствий.

Линь Цинхэ прошептала:

— Цинбай, что делать, если это моя проблема?

Чжоу Цинбай покачал головой:

— У тебя не может быть никаких проблем.

Это он должно быть был тем, кто не мог сделать ее беременной. Ее тело было таким, что даже при одном прикосновении к ней ее можно было сделать беременной.

Линь Цинхэ в душе оплакивала себя. Она планировала подождать, пока они доберутся до столицы, чтобы честно признаться ему, ведь проще вести разговор между двумя людьми.

Теперь же, когда в семье было столько людей, оставалось только повременить с этим.

Через семь дней Линь Цинхэ закончила вязать свитера для Эрва и Дава. Чжоу Цинбай тоже припас много дров.

И в этом году для их дома было выделено много соломы и стеблей хлопка. Не нужно было полностью полагаться на Чжоу Цинбая в добыче дров, поэтому им не требовалось так много.

Линь Цинхэ приготовила для семьи полную кастрюлю яиц, что составило около четырех-пяти цзиней.

Другие продукты тоже были в изобилии.

Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай взяли с собой свидетельство о браке и командировочные удостоверения и отправились в путь.

Три брата тоже хотели последовать за ними, но у них не было никакой возможности. Родители ушли по делам, а не поиграть.

Кроме того, ситуация за пределами деревни была намного серьезнее. Линь Цинхэ не хотела позволять детям рисковать.

В то время, когда мужчина и женщина путешествовали за пределами своего места жительства, они должны были иметь при себе свидетельство о регистрации брака, иначе их бы рассматривали как людей, состоящих в неподобающих отношениях между мужчиной и женщиной.

Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай также столкнулись с несколькими проверками в поезде.

Один из проверяющих был настроен особенно агрессивно. Однако когда он увидел явную военную ауру Чжоу Цинбая, а также необычную речь Линь Цинхэ, явно указывающую на ее хорошее происхождение, он не осмелился быть слишком самонадеянным.

Удостоверившись, что они муж и жена, и хотят поехать в столицу, чтобы уладить собственные дела, он ничего не сказал.

Но даже несмотря на благополучный исход, Линь Цинхэ все еще хмурилась.

— Сейчас ситуация снаружи такова. Просто терпи, и все закончится, — сказал Чжоу Цинбай и взял жену за руку.

Линь Цинхэ кивнула.

Путь до столицы был неблизким. Путь в один конец занял пять дней.

Надо сказать, что в тот момент, когда Линь Цинхэ сошла с поезда, она почувствовала, что снова жива. Она и представить себе не могла, что транспорт в эту эпоху настолько плохой.

Проехав на поезде весь путь, Линь Цинхэ была истощена. Поэтому, не говоря ни слова, они вместе с Чжоу Цинбай начали искать хороший гостевой дом. Там они показали документы, а затем открыли комнату.

Убедившись в санитарных условиях, Линь Цинхэ сразу же завалилась спать:

— Это последний раз, когда я путешествую. В следующий раз я не пойду!

Боже мой, она сама не знала, как выдержала всю дорогу.

— Сначала прими ванну, — усмехнулся Чжоу Цинбай.

Он привык к страданиям, поэтому не считал их невыносимыми. Но он знал, что его жена определенно устанет.

Линь Цинхэ сначала пошла принять ванну. Чжоу Цинбай тоже принял ванну. Они оба почувствовали себя освеженными и легли спать.

В пути им действительно не удалось выспаться. Не говоря уже о Линь Цинхэ, Чжоу Цинбай и сам немного устал.

Поэтому, не успев поесть, они сразу легли спать, так ничего и не решив.

Этот сон длился до глубокой темноты.

Чжоу Цинбай встал после двух часов сна. В конце концов, у него была хорошая выносливость. Встав, он увидел, что его жена все еще спит, и не стал ее беспокоить.

Он вышел на улицу, чтобы принести вкусную еду. Затем разбудил жену, чтобы она поела.

Линь Цинхэ все еще была очень сонной. Она небрежно съела немного, а затем легла спать. Остальное доел Чжоу Цинбай.

Мужчина тоже лег спать после еды.

Они проспали с раннего вечера до раннего утра.

Утром Линь Цинхэ долго не могла понять, где она находится. Как только она пошевелилась, Чжоу Цинбай тоже проснулся.

После долгого сна их силы сильно восстановились.

— Который час? — спросила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай посмотрел на часы и ответил:

— Полседьмого.

— Мы так долго спали! — Линь Цинхэ была немного удивлена. Она действительно не ожидала, что проспит так долго.

— Тебе лучше? — спросил Чжоу Цинбай.

— Я в порядке, просто устала, — Линь Цинхэ удобно потянулась.

После долгого сна ее тело чувствовало себя гораздо лучше. По крайней мере, она уже не была в том полумертвом состоянии, как вчера, когда они только приехали в столицу.

Они еще некоторое время повалялись в постели. Когда уже почти наступило время, они встали, умылись и вышли на улицу.

Линь Цинхэ не спешила покупать вещи.

Сначала они гуляли с Чжоу Цинбаем, а потом в тот же день пошли в больницу.

Линь Цинхэ думала, что он пригласил ее за покупками, и никак не ожидала, что он приведет ее сюда.

— Пойдем, — Чжоу Цинбай повел ее за собой.

В эту эпоху, даже если пара была в браке, они не могли держаться за руки, когда шли по улице, а также не могли идти слишком близко.

— Цинбай, я хочу тебе кое-что сказать, — Линь Цинхэ посмотрела на больницу и через мгновение вздохнула.

Она стояла на месте и виновато смотрела на Чжоу Цинбая.

Линь Цинхэ точно знала, как сильно Чжоу Цинбай хотел иметь еще одного ребенка. Наверное, потому что он не имел возможности участвовать в воспитании трех братьев, поэтому хотел вырастить хотя бы одного.

Линь Цинхэ понимала и была готова дать ему еще одного ребенка. Но дело было в том, что она действительно не могла родить.

После того, как она рассказала Чжоу Цинбаю о том, что ей тихо сделали перевязку, он был шокирован.

Он очень хотел иметь ребенка, но у него не получалось. Он подозревал, что проблема всегда была в его теле. Он никогда не думал, что его жена сделает перевязку за его спиной.

Надо сказать, что Чжоу Цинбай был в ярости. Крайне взбешен. Ему нужно было побыть одному, чтобы переварить это. Поэтому Чжоу Цинбай вышел из дома с угрюмым лицом.

Линь Цинхэ не осмелилась окликнуть его.

— Какой грех! — не могла не произнести Линь Цинхэ.

Первоначальная владелица этого тела действительно знала, как создать неприятности. Но что нынешняя Линь Цинхэ могла поделать с поведением прошлой? Она была очень беспомощна. Кто бы мог подумать, что прошлая Линь Цинхэ такая жестокая.

Линь Цинхэ не стала долго задерживаться в комнате. Она отправилась с тканевой сумкой на прогулку.

В настоящее время пейзаж старой столицы был заполнен травой и деревьями.

Линь Цинхэ приходилось быть особенно осторожной, но поскольку она знала многие классические цитаты и была опрятно одета, она казалась женщиной-секретарем. Поэтому она не встретила особых трудностей на своем пути.

Линь Цинхэ дошла до переулка и вдруг услышала кашель.

Маленькая старушка топила печь, и из двора позади нее доносился кашель. Линь Цинхэ заглянула туда. Там был ребенок пяти-шести лет, очень худой.

— Госпожа, у этого ребенка простуда, поэтому вы должны отвести его в больницу, — сказала Линь Цинхэ старушке.

Она говорила с правильным пекинским акцентом. Глядя на ее манеры, старушка и не подумала, что девушка перед ней — иностранка.

П.п.: не из-за границы, а из другой части Китая.

Взглянув на нее, старушка вздохнула:

— Поездка в больницу стоит дорого.

Как она может не переживать из-за внука? Но от ее огорчений ничего не зависело, чтобы лечиться нужны были деньги, да и на пустой желудок особенно не поправишься.

— Бабушка, я хочу есть, — просил ребенок, бросив взгляд на Линь Цинхэ.

— Тебе придется подождать, — ответила маленькая старушка.

Линь Цинхэ достала одну булочку из кукурузной муки из своей тканевой сумки, хотя на самом деле булочка была из ее пространства.

— Я взяла ее из ресторана. Не знаю, смогу ли я выменять у госпожи стакан воды, — сказала Линь Цинхэ.

Булочка в руках Линь Цинхэ была большая и ароматная, с одного взгляда можно было сказать, что она сделана из белой муки.

Глаза маленькой старушки загорелись, но она не сдвинулась с места. Она посмотрела на Линь Цинхэ и сказала:

— Девочка, не нужно быть такой благородной, это всего лишь стакан воды.

— Госпожа, возьмите ее, — сказала Линь Цинхэ.

Она отломила от булочки маленький кусочек и съела его, показывая, что в нем ничего нет, а затем сунула булочку маленькой старушке.

Только тогда старушка приняла ее. Затем она привела Линь Цинхэ в дом попить воды и велела внуку присмотреть за плитой.

— Бабушка, — произнес ее внук со щенячьими глазами.

— Поскорее ешь и не показывайся людям, — маленькая старушка отломила для него половинку и прошептала, вкладывая ее в его руку.

Мальчик кивнул и быстро съел булочку.

Линь Цинхэ вошла следом за старушкой и сказала:

— Тетушка, кто эти люди, живущие вокруг? Вон те — все большие дворы.

— Девочка, выпей воды, — старушка налила в миску воды.

Линь Цинхэ отставила ее в сторону. Как она могла пить чужую воду, да еще в такую эпоху?

— Госпожа, дома только вы и ваш внук? — с улыбкой спросила Линь Цинхэ.

— И мой сын, и моя невестка. Они оба ушли на работу, — маленькая старушка посмотрела на нее.

— Госпожа, у меня есть талоны на еду, — прошептала Линь Цинхэ, внезапно понизив голос.

Глаза маленькой старушки сразу же засветились. В эту эпоху талоны на еду были важнее денег.

В городе, если есть деньги, но нет талона — невозможно купить даже мешок риса.

Линь Цинхэ достала национальный талон на еду в один цзинь и положила его на стол.

Маленькая старшка только мельком взглянула на него, но Линь Цинхэ все равно уловила, как загорелся ее взгляд.

— Девочка, у меня дома еще есть немного денег, — сердце маленькой старушки естественно дрогнуло. Национальные талоны на еду можно обменять на столичные талоны. К тому же один цзинь такого талона можно обменять на два цзиня столичных.

Такая возможность выпадала крайне редко. Почему бы старушка отказалась?

В любую эпоху всегда найдутся люди, которые пойдут на риск, чтобы насытить свой желудок.

Хотя конечно, главным моментом было то, что еда в семье почти закончилась. А невестка, ходящая на работу, снова была беременна.

Это был второй внук в семье. Поскольку роды старшего внука повредили ее тело в прошлый раз, прошло так много времени, прежде чем она снова забеременела.

Теперь им просто было необходимо питаться лучше.

Линь Цинхэ была одета прилично и выглядела светло и прямо. Зачем ей, молодой девушке, приходить и обманывать маленькую старушку?

— Мне не нужны деньги, — покачала головой Линь Цинхэ.

— А что нужно? — прошептала старушка.

— Госпожа, я просто хочу узнать, есть ли в этом районе люди со старыми желтыми или белыми вещами. Или может быть нефрит, или что-то подобное. Я хочу обменять их, — сказала Линь Цинхэ, подмигивая глазами.

П.р.: желтые и белые вещи — это золото и серебро.

Маленькая старушка испугалась и быстро сказала:

— Девочка, говори тише!

Затем она поспешила осмотреться. К счастью, никого не было, и она вернулась.

Старушка посмотрела на Линь Цинхэ и сказала:

— Эти вещи уже тщательно расследованы и изъяты, как мы можем иметь их здесь?

— Госпожа, не беспокойтесь, что я под прикрытием. Я здесь не для того, чтобы расследовать. Я действительно хочу приобрести это. Если вы можете достать их для меня, я могу обменять их на талоны или на еду. Я даже могу достать для тебя немного мяса, — прошептала Линь Цинхэ.

Маленькая старушка наблюдала за реакцией девушки и не могла не удивиться. Конечно, она знала, где находится то, что спрашивала девушка, но эти вещи теперь ничего не стоили. Они были никому не нужны, даже если их выбросить на улицу.

Просто она не могла понять, зачем это такой молодой девушке как Линь Цинхэ, и что та собирается с этим делать.

— Мадам, эти две булочки — моя искренность. Если тетушка согласна сотрудничать со мной всего один раз, то мы будем сотрудничать. И только в этот раз, — Линь Цинхэ достала сумки две белых булочки.

— Девушка...

— Даже если госпожа не согласится, я не возьму их назад. Буду считать, что просто подарила эти две булочки маленькому ребенку на улице, — заявила Линь Цинхэ.

В настоящее время старушка все еще подозревала, что Линь Цинхэ пришла как шпионка. Но ни один шпион не стал бы использовать такую вещь, чтобы соблазнить людей.

Маленькая старушка посмотрела на две ароматные булочки и взглянула на Линь Цинхэ:

— Девочка, тебе нужны только желтые и белые вещи, а также нефрит?

— Золото, драгоценный нефрит и старые антикварные вазы тоже подойдут. Чем больше вещей, тем на больше я буду обмениваться с вами, — прошептала Линь Цинхэ.

Видя, что старушка все еще колеблется, Линь Цинхэ снова стала уговаривать:

— Госпожа, храбрые умирают с полным желудком, а робкие умирают от голода. Обменяйтесь один раз со мной. И только в этот раз мы будем сотрудничать. В следующий раз, когда вы захотите найти меня, я уже не буду этого делать. Мне доверили это другие. Вы знаете, что некоторые люди любят собирать эти старые потрепанные вещи.

Стоимость двух булочек считалась невозвратной затратой. Линь Цинхэ не возражала.

Она сказала маленькой старушке, что придет завтра, чтобы провести сделку.

Девушка поела на улице и вернулась в гостевой дом.

Чжоу Цинбай был уже в комнате, когда она вернулась. Он явно обрадовался ее возвращению. Но все еще молчал с торжественным лицом.

— Я знаю, что это моя вина, но ты также знаешь, что в то время у меня не было никаких чувств к тебе. Я подумала, что мне достаточно родить тебе троих детей, поэтому и вышла из себя, — объяснила Линь Цинхэ.

Лицо Чжоу Цинбая стало еще мрачнее.

— Но когда ты вернулся и когда мы стали общаться друг с другом изо дня в день, я почувствовала, что выйти за тебя замуж — было прекрасным решением. Хотя ты не умеешь говорить приятные слова и не придумываешь романтические вещи, чтобы сделать меня счастливой, ты спокойно посвящаешь себя семье и безропотно несешь семейные обязанности, — продолжила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай посмотрел на нее.

— В то время я не считала себя влюбленной в тебя. Когда ты вернулся, я отправила тебя спать в соседнюю комнату. Чувства — это вещи, которые невозможно контролировать по своему желанию. Я неизбежно влюбилась в тебя, когда нашла с тобой общий язык. Когда ты сказал, что хочешь дочь, я даже пожалела о том, что сделала ранее, но я не знала, как сказать тебе об этом, — Линь Цинхэ пристально посмотрела на мужа.

Чжоу Цинбай сказал:

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Я хотела сказать тебе раньше, но не смогла. Я знаю, как сильно ты хочешь дочь, но я уже сделала операцию. Что еще я могу сделать? Я молча жду, когда ты сможешь сделать меня беременной, — сказала Линь Цинхэ.

Лицо Чжоу Цинбая снова потемнело.

Линь Цинхэ действительно так думала. Если бы у него была способность оплодотворить ее, женщину с перевязанными трубами, то она бы обязательно родила.

Однако Чжоу Цинбай, очевидно, не согласился с этим.

Поэтому Линь Цинхэ лишь могла начать просить прощения своим телом.

Поначалу Чжоу Цинбай хотел проигнорировать ее, так как его гнев не исчез ни на йоту.

Но эта женщина действительно знала, как использовать техники, поэтому он не смог сдержаться и жестоко наказал ее таким образом.

Когда он закончил, он все еще выглядел рассерженным.

— Должен быть предел, понятно? — Линь Цинхэ чувствовала, что принесла огромную жертву. И, видя, что он хотел продолжить издеваться над ней, она не согласилась.

Она сама была жертвой от начала и до конца. Именно потому, что он ей нравился и она его любила, она утешала его.

Если он не понимает, когда нужно остановиться, то она тоже будет злиться. Посмотрим, кто тогда будет более свирепым!

Чжоу Цинбай был доведен ею до крайности, а она использовала такой тон! Он просто отвернулся.

Линь Цинхэ улыбнулась:

— Чжоу Цинбай, ты набираешься способностей! Я так долго уговаривала тебя, а ты все никак не успокоишься. Тогда тебе следует вести себя более прямолинейно. Чего ты хочешь? Если ты хочешь развестись или что-то в этом роде, тогда хорошо. Но позволь мне сначала сказать тебе одну вещь: я не хочу ни одного из трех детей. Ты можешь воспитывать их сам.

Такая ситуация очень испугала мужчину.

Чжоу Цинбай повернулся и посмотрел на жену:

— Ты хочешь развестись?

— А разве это не ты хочешь этого? Я сказала, что была не права. А ты все еще продолжаешь? Я уже жалею об этом. После того, как я влюбилась в тебя, я жалею об этом. Так жалею, что это не поддается лечению, ты знаешь об этом? — сказала Линь Цинхэ.

— Я не думаю, что у тебя есть мысли о том, что ты неправа!— ответил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ знала, что она никогда не была терпеливой, и сейчас ее терпение было почти исчерпано. Она заявила:

— Тогда возвращайся и пройди все формальности. Я больше не могу иметь от тебя ребенка. Ты можешь пойти и найти молодую и красивую, чтобы она родила тебе его. Что касается мальчиков, пусть они сами выбирают, с кем они хотят быть. Если они хотят быть с тобой, то мне нечего сказать.

Такого добродушного человека, как Чжоу Цинбай, Линь Цинхэ умудрилась разозлить почти до смерти.

«Эта женщина не остановится, пока не разозлит меня», — не говоря ни слова, Чжоу Цинбай с черным лицом уставился на Линь Цинхэ.

Девушка бросила на него взгляд и перевернулась на спину.

Этот волк так сильно наказывал ее, что она очень устала. А ей пришлось уговаривать его ни за что.

«Если он хочет злиться, то пусть злится, я больше не буду его утешать».

Чжоу Цинбай наблюдал, как она бессердечно засыпает. Это его так разозлило, что он не смог удержаться от смеха.

«Неужели она и вправду настолько бессовестная женщина?»

Она сама решила такой важный вопрос и не позволила ему рассердиться. После того, как она поуговаривала его немного, у нее кончилось терпение.

Более того, она подумывала о разводе и даже не хотела детей!

Чжоу Цинбай почувствовал, что у него разболелась голова.

Видя, что время не раннее, и уже за полдень, Чжоу Цинбай сказал:

— Вставай, мы идем обедать.

— Иди и ешь один. Мне мерзко даже видеть тебя, — сонно пробормотала в ответ Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай почувствовал, как внутри у него все сжалось. Эта жестокая женщина действительно не остановится, пока не ударит его несколько раз.

Тем не менее Чжоу Цинбай все равно поел и принес ей часть еды.

Просто Линь Цинхэ уже ела, поэтому отказалась есть то, что он принес:

— Ешь сам, я не могу позволить себе съесть твою еду.

Вы только послушайте. Она просто закатила ему истерику. Теперь это стало его виной.

— Вставай и поешь, — сказал Чжоу Цинбай.

Несмотря ни на что, она не должна была морить себя голодом. Ссора была ссорой, но желудок все равно должен быть полным.

— Нет аппетита, — в голосе Линь Цинхэ уже слышалось нетерпение.

Чжоу Цинбай никогда не знал, как успокоить женщину, поэтому он поджал губы и просто стоял у кровати, наблюдая за женой.

Линь Цинхэ продолжала спать одна, предоставив этому мужчине думать о том, хочет ли он ее саму или ее живот (ребенка). Поэтому она игнорировала Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай смог самостоятельно съесть только две порции. Только когда он увидел, что еда остыла, и Линь Цинхэ не собирается ее есть, он доел за нее.

Линь Цинхэ спала до пяти часов вечера, потом встала и собралась ужинать. Чжоу Цинбай последовал за ней.

Линь Цинхэ взглянула на него:

— Не ходи за мной!

«Не следовать за ней? Это невозможно».

Сегодня, когда он вернулся и увидел, что ее нет в гостевом доме, он очень испугался, поэтому не хотел снова испытать эту панику.

— Вы поссорились? — хозяйка гостевого дома рассмеялась, увидев их.

— Хозяйка неправильно поняла. Зачем нам ссориться? — улыбнулась Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай промолчал.

Пара отправилась на ужин.

Хотя Чжоу Цинбай был не голоден, он все равно поел вместе с ней. Пельмени из пастушьей сумки оказались очень вкусными.

В это время в столице действительно не было места, куда можно было бы сходить. Покончив с едой, Линь Цинхэ захотела вернуться в гостевой дом.

— Пойдем со мной, — облегченно вздохнул Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ посмотрела на него. В конце концов ее сердце смягчилось, и она последовала за ним

Но, увидев, что он просто молчит, Линь Цинхэ сказала:

— Иди один!

Чжоу Цинбай не понимал, как в конце концов он оказался виноватым в этой ситуации.

Во время сна Линь Цинхэ даже не позволила ему обнять себя.

На следующее утро он пошел за завтраком и, вернувшись, нашел лишь оставленную ею записку со словами: «Я вернусь, когда ты все обдумаешь!»

От этих слов лицо Чжоу Цинбая сразу же изменилось.

Он тут же бросился вниз, чтобы в панике найти свою жену, но был остановлен хозяйкой:

— Мальчик, подойди сюда.

Чжоу Цинбай сдержал свое волнение и сказал:

— В чем дело, госпожа?

— Ты идешь искать свою жену? — с улыбкой сказала хозяйка, которая занималась уборкой.

— Госпожа знает, куда она пошла? — сразу же спросил Чжоу Цинбай.

— Твоя жена просила передать, что тебе не нужно выходить на ее поиски. Она вернется, когда захочет. Ты не сможешь найти ее, если выйдешь, — ответила хозяйка.

Чжоу Цинбай глубоко вздохнул и сказал:

— Что еще сказала моя жена?

— Твоя жена также сказала, чтобы ты подумал о том, что между вами произошло. Размышляй в комнате, пока ждешь ее возвращения. Она просто чувствует, что задыхается, и ушла за покупками, — ответила хозяйка.

Чжоу Цинбай действительно был в затруднительном положении.

Наблюдая за его поведением, женщина улыбнулась:

— Ты хочешь поговорить со мной? Почему вы поссорились? Может быть, я смогу подсказать тебе пару хитростей.

К Чжоу Цинбаю, который был высок и хорошо сложен, и явно был человеком, служившим солдатом, женщина в таком возрасте, как эта госпожа, естественно, испытывала симпатию. К тому же она видела, как красива Линь Цинхэ и как связно она говорит.

Поэтому хозяйка очень хотела помочь их примирению.

— Я не знаю, чем я вызвал ее недовольство. Я даже не могу с ней договориться, — Чжоу Цинбай чувствовал себя полным недовольства.

Он еще не успел осознать, насколько он рассержен, а она уже рассердилась первой.

Хозяйка усмехнулась:

— Ах ты, мальчишка. Ты не можешь поговорить с собственной женой. Когда ссоришься с женой, нельзя рассуждать здраво. Ты должен сразу признать, что ты не прав. Даже если ты не виноват, это все равно твоя вина. Когда твоя жена не права, ты все равно должен признать свою ошибку. Здесь нет места для разума, понятно?

Чжоу Цинбай на мгновение был ошеломлен. Он никак не мог понять, что было сказано.

— Мальчик, твоя дорога еще очень длинная. Иди медленно, и ты поймешь это позже, — хозяйка поняла его замешательство и не стала продолжать. Она с улыбкой вернулась к уборке.

***

Естественно, Линь Цинхэ не знала, что Чжоу Цинбай получал новый опыт.

Она ушла, чтобы найти маленькую старушку, поэтому воспользовалась возможностью, пока Чжоу Цинбая не было дома. В противном случае что она смогла бы сделать, если бы он последовал за ней?

Если у старушки было желание торговать, то за один день она бы точно все приготовила.

Когда Линь Цинхэ подошла к старушке, чтобы попросить воды, та ввела ее в дом.

— Девочка, то, о чем мы вчера говорили, это все еще считается? — спросила старушка тихим голосом.

Линь Цинхэ кивнула:

— Сегодня еще считается, а после сегодня уже нет.

Старушка сказала:

— Пойдем со мной.

Линь Цинхэ вышла вслед за старушкой и подошла к куче дров. Старушка присела на корточки и начала собирать дрова.

Линь Цинхэ увидела это своими острыми глазами и сказала:

— Госпожа, зима в наших краях очень холодная.

Невозможно было оставить такие вещи в доме. Одно дело если это будет найдено на улице, еще можно будет что-то придумать в оправдание, и совсем другое, если такие вещи найдут дома — от этого уже не отвертишься.

— Да, у нас действительно очень холодно, — ответила маленькая старушка.

— Я помогу, — сказала Линь Цинхэ и присела.

Затем в ее руках оказался золотой слиток. Линь Цинхэ тут же бросила его в свою тканевую сумку.

Всего там было семь золотых слитков и пять нефритовых кусочков неизвестного качества, но выглядели они очень необычно. Линь Цинхэ бросила их все в тканевую сумку.

— Ваза слишком большая. Я не стала ее брать. Я просто принесла это для тебя, — прошептала маленькая старушка.

— Госпожа, вам не нужно себя утруждать. Вам не нужно кипятить для меня воду, просто налейте мне холодной воды, — сказала Линь Цинхэ.

—Тогда входи.

Маленькая старушка вынесла во двор вязанку дров, а потом вошла в дом.

Линь Цинхэ дала ей шесть национальных талонов на еду. Каждый из них был на пять цзиней, всего здесь было талонов на тридцать цзиней.

При виде такого количества талонов глаза маленькой старушки загорелись.

Тридцать цзиней национальных талонов на еду можно обменять на сорок цзиней столичных талонов на еду!

— Девочка, у тебя еще есть? Эта старушка вспомнила, что я забыла захватить кое-что для тебя, — сказала маленькая старушка, убирая продовольственные талоны.

Линь Цинхэ: «…»

Конечно, имбирь был более пряным, когда старел.

П.р.: обр. выражение, значит: пожилые люди более хитрые.

— Я также принесла три большие белые булочки, как вчера. Они очень вкусные. Госпожа, не знаете, на что вы можете обменять их у меня? — посмотрела на нее Линь Цинхэ.

Глаза маленькой старушки загорелись. Она была готова совершить эту сделку с Линь Цинхэ, и все благодаря вчерашним двум большим булочкам. Они были очень вкусные.

Старушка никогда в жизни не ела таких вкусных булочек.

Она тут же вышла и разобрала дрова во дворе. Когда она снова вошла, то отдала Линь Цинхэ две нефритовые заколки, золотой браслет и еще несколько золотых слитков!

Там также была маленькая старинная ваза!

«Разве старушка не заверяла меня в том, что у нее нет ваз? Так она солгала!»

— Трех булочек недостаточно, — прошептала старушка.

Линь Цинхэ взяла эти вещи, положила их в свою тканевую сумку, достала три булочки и прошептала:

— Сначала я вынесу вещи. Госпожа, подождите меня здесь.

— Как я узнаю, что ты вернешься? — спросила маленькая старушка.

— Госпожа, вы смотрите на меня свысока, если так говорите, — рассмеялась Линь Цинхэ.

Маленькая старушка вспомнила свой вчерашний поступок и кивнула:

— Тогда эта старушка поверит тебе один раз.

Линь Цинхэ взяла вазу и сказала:

— Эта ваза как раз подходит для использования в качестве ночного горшка.

Она вынесла ее так открыто, что это не вызвало никаких подозрений.

Глядя на ее поведение, другие не восприняли его всерьез. Надо сказать, что в эту эпоху действительно было несколько человек, которые использовали подобные вазы в качестве ночных горшков.

Войдя в пустой переулок, Линь Цинхэ сразу же поместила эти драгоценные сокровища в свое пространство.

Эта ваза должна была быть подлинным изделием!

В пространство были помещены и другие вещи, а затем из него были извлечены два цзиня свинины, пять цзиней муки и немного лекарств от простуды.

Сегодня дома была только маленькая старушка.

Должно быть, старушка готовилась к непредвиденным обстоятельствам, чтобы не втягивать в это дело сына, невестку и внука. Но ребенок все еще был простужен.

Это лекарство от простуды было подарком для него от Линь Цинхэ.

Эти вещи были переданы маленькой старушке. У женщины заискрились глаза, особенно при виде двух цзиней свинины!

Как давно ее семья не ела мяса!

Линь Цинхэ не заботилась об остальном. Проинструктировав старушку принимать лекарство трижды в день после еды, она ушла.

Она спокойно и без всяких колебаний встала с места и ушла.

Теперь они со старушкой вновь стали незнакомцами.

Ушедшая Линь Цинхэ, естественно, не была свидетельницей того, как обрадовались сын, невестка и внук маленькой старушки, когда, придя домой, увидели столько талонов на продукты, свинину и муку.

Это были национальные продовольственные талоны. Мясо было хорошего сорта, а мука — пшеничной. Сделка была действительно необычной.

Маленькая старушка даже немного пожалела о том, что не собрала больше вещей для обмена. Однако она знала, что та девочка больше не придет. В конце концов, такой случай был уникальным.

***

Линь Цинхэ была в очень хорошем настроении.

На этот раз она получила в общей сложности восемь больших золотых слитков, а также шесть кусков нефрита, две нефритовые заколки, золотой браслет и старинную вазу.

Все это были хорошие вещи.

Конечно, Линь Цинхэ прекрасно понимала, что все эти вещи не принадлежали маленькой старушке. Все они были взяты со стороны. Поэтому она не считала неправильным обменивать вещи на те, что были у нее.

Из-за нынешней ситуации, которая сложилась, в ближайшие семь или восемь лет эти желтые и белые вещи не могут быть проданы или использованы. Возможность поменять так много вещей была большой удачей.

Из-за того, что наступила зима, продукты, которые подарила Линь Цинхэ, были явно более полезными.

Линь Цинхэ весело вернулась в гостевой дом.

Вернувшись, она увидела Чжоу Цинбая, который сидел на кровати и ждал ее.

Увидев ее возвращение, мужчина сразу же встал.

Линь Цинхэ сразу же предупредила:

— Сначала я напомню тебе. Больше всего я ненавижу домашнее насилие. Если ты посмеешь дотронуться до меня, наш брак точно распадется!

Чжоу Цинбай с силой притянул в свои объятия эту бессердечную женщину, которая уехала утром и оставила его здесь одного.

Линь Цинхэ почувствовала облегчение, когда увидела, что он просто обнимает ее, а не пытается ударить.

Поскольку она собрала так много золота и драгоценного нефрита, ее жизнь в будущем была обеспечена, поэтому Линь Цинхэ тоже была в хорошем настроении.

Она снова обняла его и сказала:

— Разве я не оставила тебе записку? Почему ты все еще так беспокоишься обо мне? Я просто пошла отдохнуть.

— Я беспокоюсь, — заявил Чжоу Цинбай.

Он прекрасно знал, как обстоят дела снаружи. Здесь у него не было никаких связей, поэтому если бы что-то случилось, он не смог бы защитить ее.

— Давай вернемся? — Чжоу Цинбай посмотрел на жену.

Он действительно хотел вернуться. В поездке не было ничего хорошего. Изначально он хотел проверить свое тело, но теперь он знал, что причина не в нем. Теперь действительно не было причин оставаться.

— Хорошо, — с готовностью согласилась Линь Цинхэ.

Хотя собранных вещей было не так много, результат все равно порадовал. Самый большой слиток весил, наверное, около одного цзиня (500 г), ну или хотя бы семь-восемь лянов (350-400 г). В будущем такое не достать без ста тысяч юаней.

Тех изделий, которые собрала Линь Цинхэ набралось почти на миллион.

Были и другие вещи.

Так что Линь Цинхэ была в восторге.

Чжоу Цинбай тут же заказал билет на завтра.

Линь Цинхэ был ошеломлена:

— Так быстро?

— Лучше вернуться пораньше, — посмотрел на нее Чжоу Цинбай.

Вне дома ему всегда казалось, что она собирается бежать, поэтому он не хотел больше оставаться здесь. Ни капельки. Все его мысли были направлены на возвращение в деревню.

— Ладно, ты — глава семьи. Что скажешь, то и будет, — сказала Линь Цинхэ.

Выражение лица Чжоу Цинбая стало намного лучше. Но после покупки билетов Линь Цинхэ все равно потянула его за покупками.

Они купили восемь известных в столице товаров в качестве сувениров, чтобы дети могли поесть. Что касается других вещей, то больше покупать было нечего.

На следующий день Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай отправились в путь.

После предыдущего опыта Линь Цинхэ испугалась еще до того, как села. Но она все равно ничего не могла поделать? Ей все равно нужно было вернуться.

Во время поездки Линь Цинхэ была немного раздражительной, ее настроение было очень плохим. Ничего не поделаешь, ехать было очень душно. Но все же эта поездка была тем, чего хотела именно она.

Кто же виноват, что только в это время можно было собрать вещи, которые в будущем составят целое состояние? Такова была цена.

Линь Цинхэ должна была признать, что это было действительно утомительно.

— Мы скоро будем дома, — утешил ее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ посмотрела на него и спросила:

— Ты больше не обижаешься?

— Да, — ответил Чжоу Цинбай.

Что измениться от его обиды? Его жена уже сделала перевязку, поэтому он мог только оставить все как есть. Иначе он потерял бы свою жену. А по сравнению с другими вещами, он явно хотел, чтобы его жена сопровождала его и вечно была с ним.

Линь Цинхэ кивнула и утешила его:

— На самом деле трех мальчиков вполне достаточно. Ты был на службе, поэтому не знаешь, как тяжело мне было одной заботиться о них. Целыми днями я была занята без остановки, как белка в колесе. Однако как бы я не старалась, в доме все равно был беспорядок. Я больше не могла это терпеть, поэтому сделала то, что сделала. Я очень сожалела об этом потом.

Только когда все были спокойны, они могли нормально общаться.

Откуда Чжоу Цинбай мог знать, что ни одно из слов его жены не было правдой? Как говорится, если словам из уст женщины можно верить, то самка свиньи может забраться на дерево.

Само собой разумеется, все вышесказанное было выдумано Линь Цинхэ. Все это основывалось на опыте ее коллег из прошлой жизни. Но это не помешало ей использовать его. Белую ложь еще можно простить. В конце концов, это дело уже не изменить. По крайней мере, она сама не может его изменить.

Чжоу Цинбай принял ее объяснения.

Он знал, что в прошлом его мать и жена не очень ладили, поэтому мать не очень-то помогала Линь Цинхэ. Жена одна заботилась о троих детях, поэтому вполне понятно, что она не могла справиться с этим.

Более того, они все равно не могли иметь еще одного ребенка, поэтому не было необходимости говорить об этом.

Поскольку они откровенно общались друг с другом, Линь Цинхэ, естественно, чувствовала себя счастливее. Но даже несмотря на это, обратная дорога вызвала у нее головокружение.

Когда они приехали в город, Линь Цинхэ предложила отдохнуть одну ночь, а на следующий день поехать домой на автобусе.

Чжоу Цинбай не возражал. Вдвоем они отдохнули в городе одну ночь.

На следующее утро они на автобусе вернулись в уездный город.

Им крупно повезло. Случилось так, что трактор возвращался к производственной бригаде. Они сели на трактор и вернулись в деревню.

Само собой разумеется, тот факт, что Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ отправились в путешествие, невозможно было скрыть. Дома супругов не было, а ночью отец Чжоу приходил в дом Чжоу Цинбая, чтобы присмотреть за мальчиками.

Что касается матери Чжоу, то у нее не было времени уходить, так как она все еще должна была ухаживать за маленьким Су Чэном, которого нужно было относить к третьей невестке на кормление.

Но даже если окружающие и знали о поездке, то все равно не понимали, куда и зачем отправились супруги.

Увидев, что родители вернулись, трое озорных мальчишек обрадовались.

Пока Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ отсутствовали, в деревне ходило много сплетен. И затрагивались самые разные вещи. Естественно, мальчики слышали об этом.

Особенно слух о том, что Линь Цинхэ серьезно больна, заставил детей встревожиться. Теперь же, когда родители благополучно вернулись, естественно они очень радовались.

Мальчишки даже не думали о восьми известных столичных товарах, которые были привезены, а просто собрались около родителей, чтобы почувствовать их присутствие.

Линь Цинхэ поговорила с ними, заверила мальчиков, что все в порядке, и отправила их погулять.

Затем дети получили изысканно вкусные восемь известных товаров столицы и съели их на улице. Это были закуски, которые привезли их родители.

Они были такие аппетитные, что мальчишки на лице чуть язык не проглотили.

Братья и хотели соблазнить их до смерти.

«Посмотрим, кто осмелится сплетничать о наших родителях!»

Посторонние не знали, почему ее младший сын и его жена уезжали, но мать Чжоу явно была в курсе. Поэтому наедине она спросила о результатах у своего сына.

Естественно, Чжоу Цинбай не стал упоминать о том, что его жена сделала перевязку. Он только сказал:

— Несмотря на то, что мое тело восстановилось, оно уже повредило ядро, поэтому я не смогу иметь больше детей в будущем.

Хотя мать Чжоу была немного разочарована, она не приняла это близко к сердцу и успокоила своего младшего сына:

— Не волнуйся, у вас уже трое сыновей, вы больше ни в чем не нуждаетесь.

Это было правдой. Семья с тремя сыновьями считалась уже вполне состоявшейся в этой сельской среде.

Чжоу Цинбай кивнул.

Мать Чжоу снова прошептала:

— Твоя жена не презирает тебя из-за этого, верно?

— Она не презирает, — покачал головой Чжоу Цинбай.

Только тогда мать Чжоу почувствовала облегчение. Однако после этого она чувствовала себя менее уверенной, разговаривая с Линь Цинхэ, своей младшей невесткой.

Линь Цинхэ: «…»

Она подошла и спросила Чжоу Цинбая:

— Что ты сказал маме? Когда она разговаривает со мной теперь, похоже будто она должна мне деньги, — Линь Цинхэ чувствовала себя неуверенно из-за этого.

Чжоу Цинбай взглянул на нее, затем пересказал свой разговор с матерью.

Линь Цинхэ сухо кашлянула:

— Я виновата в этом вопросе. Цинбай, я торжественно приношу тебе свои извинения. Не волнуйся, хотя я не смогу рожать в будущем, я обязательно буду уважать своих родственников, проявлять сострадание к своему мужу и заботиться о своих сыновьях!

— Ты все еще думаешь о разводе со мной, хочешь оставить детей со мной и уйти сам? —Чжоу Цинбай с волнением уставился на нее.

— В тот день я намеренно разозлила тебя. Ты же знаешь, что люди не могут сдерживать свои слова, когда ссорятся, и говорят все, что причиняет боль, — сказала Линь Цинхэ.

Когда она вспоминала о том разговоре, она чувствовала себя расстроенной. На самом деле случившееся ее не особо затронуло. Она знала, что нравилась ему, поэтому и сказала все, что хотела, но не подумала, как ему больно будет это слышать.

Чжоу Цинбай молчал и продолжал убирать свинарник. Видя его таким, Линь Цинхэ почувствовала, что он очень одинок и подавлен.

Даже если он ничего не говорил, она все равно чувствовала это.

Линь Цинхэ вздохнула, затем повернулась и пошла на кухню, чтобы приготовить хороший ужин.

Как только она ушла, Чжоу Цинбай поднял голову с улыбкой на губах.

В тот вечер еда была исключительно замечательной и вкусной. Линь Цинхэ действительно приложила все усилия, чтобы помириться со своим мужем.

Но Чжоу Цинбай ничего не сказал.

Итак, вечером Линь Цинхэ закончила проверять у Дава домашнее задание и уложила двух старших сыновей спать, а затем вернулась с Саньва в свою комнату.

Саньва был еще маловат, поэтому зимой он спал с матерью и отцом.

Двое старших были уже достаточно взрослыми, чтобы спать самостоятельно.

В прошлом году Дава случайно узнал, что его родители не спали посреди ночи и ссорились. Этого не должно было произойти во второй раз.

Саньва был в восторге от того, что мог спать со своими родителями. Полежав некоторое время на кане, малыш задремал.

Когда Чжоу Цинбай вошел снаружи, он увидел, что его жена и младший сын уже спят.

Чжоу Цинбай разделся и лег спать на кан. Затем он почувствовал, что его жена спала абсолютно раздетая.

Это заставило кадык Чжоу Цинбая дернуться, а его голос стал немного хриплым, но его слова все еще звучали уверенно:

— Надевай какую-нибудь одежду, чтобы спать, не простудись.

— Цинбай⁓ — Линь Цинхэ обвила мужчину, как девушка-змея.

Чжоу Цинбай молчал, не говоря ни слова, но его сердцебиение, несомненно, ускорилось. Затем Чжоу Цинбай наслаждался самым замечательным романом между двумя людьми в ту ночь.

Линь Цинхэ приложила к этому все свои усилия, но в конце она слишком устала и оказалась в объятиях Цинбая.

— Твой гнев прошел? — слабо спросила Линь Цинхэ.

Она задолжала ему и расплатилась собственным телом за свою ошибку.

— Эн, — прозвучал над ее головой довольный голос Чжоу Цинбая.

Линь Цинхэ прошептала:

— Я разорвала узы с моей материнской семьей. У меня остались только ты и дети. У меня нет ничего, кроме вас.

— Мы защитим тебя, — ответил Чжоу Цинбай, обнимая ее.

Линь Цинхэ усмехнулась.

Она действительно устала, поэтому позволила Чжоу Цинбаю надеть на нее одежду, а затем заснула.

Чжоу Цинбай также был очень доволен тем, что обнимал свою жену.

«Развод невозможен. В этой жизни его не произойдет».

***

Как и ожидалось, на следующее утро Линь Цинхэ проснулась поздно.

Когда она проснулась, Чжоу Цинбай и трое мальчиков уже были накормлены.

Отец Чжоу и мать Чжоу тоже поели.

Они ели вареный сладкий картофель с супом из овсянки и тарелку жареной свинины с огурцами.

Линь Цинхэ не ожидала, что проснется так поздно. После пробуждения она была немного смущена, увидев, что мать Чжоу все еще была в ее доме.

— Эта поездка сильно утомила тебя. Иди позавтракай, а потом сноа приляг отдохнуть, — посоветовала ей мать Чжоу.

Линь Цинхэ кивнула и пошла завтракать.

После завтрака она села на велосипед и поехала навестить сестру Мэй.

Когда Линь Цинхэ собиралась в поездку, она предупредила сестру Мэй, что некоторое время не будет приезжать за мясом. Поэтому теперь ей нужно было предупредить, что она вернулась и будет снова приходить за мясом.

— Это прекрасно. Приходи и забери его завтра, — немедленно ответила ей сестра Мэй.

В эти дни ее семья потеряла приличную сумму денег из-за того, что Линь Цинхэ не приходила за мясом. Это немного выбило из колеи сестру Мэй, которая привыкла получать доход. Она почти превратилась в статую, которая смотрит вдаль, ожидая визита Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ договорилась с сестрой Мэй, а затем пошла в кооператив спроса и предложения, чтобы осмотреться. Там она купила две банки яиц и другие припасы, а затем пошла домой.

Она перепроверила запасы перед тем, как выйти из дома. Оставалась еще половина яиц из того, что она оставила перед поездкой. Это было связано с образом жизни матушки Чжоу. Но теперь, когда вернулась Линь Цинхэ, яйца дома быстро закончатся.

Когда Линь Цинхэ приехала домой, Чжоу Цинбай еще не вернулся.

— Куда уехал ваш отец? — спросила Линь Цинхэ Эрва и Саньва, которые играли у входа.

Эрва знал ответ и сказал:

— Отец взял трактор и поехал в город с дедушкой секретарем.

— Зачем им ездить в город? — удивилась Линь Цинхэ.

— Я не знаю, спроси отца, когда он вернется, — покачал головой Эрва.

— Мама, есть что-нибудь вкусное? — Саньва все еще думал о сладостях.

Линь Цинхэ вошла в дом и вынесла конфету. Увидев это, Эрва сразу же сказал, что он тоже хочет.

Линь Цинхэ дала каждому по одной конфете и отпустила их поиграть, а сама стала готовить.

Основой были булочки.

Поскольку Линь Цинхэ сегодня выезжала за пределы деревни, у нее появилось объяснение мясу, которое она достала из пространства.

Его было не слишком много. Кусок мяса весом в три ляна (150 г) был измельчен в фарш и потушен с баклажанами.

С добавлением омлета обед был в основном готов.

Однако Чжоу Цинбай не вернулся к обеду. Он не возвращался до вечера.

Когда же он вернулся, Линь Цинхэ, посмотрев на сияющие лица секретаря и лидера деревенского отделения, поняла, что ее Цинбай оказал им достойную услугу.

Когда секретарь деревенского отделения ушел, Линь Цинхэ спросила:

— Что вы, ребята, делали сегодня? Секретарь филиала и лидер казались очень счастливыми. Какую честь получила команда?

Единственное, что могло так обрадовать секретаря деревенского филиала и руководство — это, скорее всего, только одно...

— Результаты сбора урожая нашей команды получили хорошую оценку, — кивнув, ответил Чжоу Цинбай.

Оценка деятельности команды была ежегодным событием. Члены команды должны были пойти на публичное собрание в городе. Хорошая оценка, естественно, была поводом для гордости.

В последние годы урожай команды был действительно очень хорошим. Особенно в последние два года они собирали урожай, который можно было назвать небывалым.

Линь Цинхэ, у которой не было чувства коллективной чести, не беспокоилась об этом. Она просто спросила:

— Можем ли мы в этом году убить больше свиней?

— Нет, — покачал головой Чжоу Цинбай.

Услышав ответ, Линь Цинхэ отступила.

По правде говоря, если пользы от этого никакой не было, так что можно еще сказать?

Чжоу Цинбай чувствовал себя беспомощным, видя ее такой, и планировал рассказать ей об этом чувстве чести.

— Я знаю. Чувство чести. Наша команда получает отличный рейтинг, юношам и девушкам из команды легче найти брачного партнера, а выходя на улицу, можно почувствовать, как все вокруг тебя уважают. Я это понимаю, — ответила Линь Цинхэ, начиная делать тесто, так как планировала вечером приготовить пельмени.

Чжоу Цинбай молчал.

Через некоторое время Линь Цинхэ подняла на него глаза и сказала:

— Если тебе нечего делать, просто порежь для меня маринованные овощи.

Чжоу Цинбай мог только подойти и нарезать маринованные овощи.

Он обнаружил, что его жена действительно изменилась. Можно сказать, что она все понимает, но иногда она ведет себя так странно.

В таком опасном месте как столица, она осмелилась выйти одна и совсем не испугалась, как глупая старшая сестра.

Но если предположить, что она не понимает, то это очень... сложно.

Она все понимала. Она просто не следовала правилам, но и не нарушала их. Все в рамках правил, но делала на по-своему. Особенно независимая.

Чжоу Цинбай поглядывал на жену, пока нарезал маринованные овощи.

Линь Цинхэ сказала:

— Ребята, ешьте побольше потом, я не люблю маринованные овощи.

Линь Цинхэ не нравились сегодняшние пельмени со свининой и маринованными овощами. На самом деле она предпочитала есть пельмени со свининой и грибами, но грибов не было, поэтому она могла приготовить только пельмени со свининой и маринованными овощами.

Конечно, пельмени со свининой и маринованными овощами казались особенно вкусными для Чжоу Цинбая и детей.

— Сделай другие начинки, — ответил Чжоу Цинбай.

— Через несколько дней я поеду в город, чтобы купить другие ингредиенты. Дома ничего хорошего нет, — сказала Линь Цинхэ.

В те дни, когда их с Чжоу Цинбаем не было дома, матушка Чжоу не тратила денег. Она готовила из того, что было в доме. А поскольку мальчики выросли и ели теперь больше, соответственно и продукты кончались быстрее.

Вчера Линь Цинхэ очень устала, и ее укачало от поездки на машине. В это время запах маслянистого дыма из машины мог почти убить человека. Поэтому у Линь Цинхэ не было сил и намерения купить домой припасы, когда она была в городе.

— Поедем вместе, — сказал Чжоу Цинбай.

— Хорошо, — кивнула Линь Цинхэ.

На ужин были пельмени со свининой и маринованными овощами.

Отец Чжоу и мать Чжоу наелись вдоволь.

Мать Чжоу спросила:

— Дома еще есть мясо?

Поскольку Линь Цинхэ выходила утром за мясом, она небрежно ответила:

— Я купила несколько кусочков.

Матушка Чжоу ничего не сказала.

***

Теперь, когда с каждым днем становилось все холоднее, Линь Цинхэ любила прижиматься к Чжоу Цинбаю, когда спала ночью. Тело этого человека было очень теплым, как большая печка.

— Прошлой ночью у нас было так много раз, что ты должен сейчас отдохнуть, — сказала Линь Цинхэ, почувствовав привязанность этого мужчины к ней.

Он был уже не молод, но его интерес к этому делу ничуть не упал. Мужчина по-прежнему обращался с женой как обычно.

Несмотря на то, что она время от времени отказывалась, он делал это по меньшей мере раз в день. Его требование можно было считать высоким.

— Только один раз, — сказал хриплым тоном Чжоу Цинбай.

Хотя это было всего один раз, от начала до конца прошел почти час.

Линь Цинхэ не могла понять, почему этот человек каждый раз вел себя так, будто голодал длительное время.

Чжоу Цинбай был доволен, а Линь Цинхэ была измучена.

***

В последующие несколько дней Линь Цинхэ каждый день ходила к сестре Мэй за мясом. После того как она накопила десять цзиней мяса, Линь Цинхэ привела Чжоу Цинбая в город.

Трое мальчиков хотели пойти с ней, но Линь Цинхэ их отговорила.

Поначалу она откупалась от детей конфетами и солодовым молоком, но теперь они уже привыкли к этим угощениям и предпочитали отказаться от них, чтобы поехать с родителями в город.

— Если в этот раз поедете с нами, то мы не поедем фотографироваться и смотреть фильм во время Нового года. Выбирайте сами, — заявила Линь Цинхэ.

Эти слова подействовали, поэтому мальчики отступили и просто попросили купить им несколько вещей.

Детские книги, стеклянные шарики, конфеты «Белый кролик» и сухое молоко — они хотели это все!

Линь Цинхэ захотелось кого-нибудь побить.

«Я слишком избаловала этих вонючих мальчишек».

***

— Не знаю, когда здесь появится молочная станция, — сказала Линь Цинхэ, сидя позади Чжоу Цинбая по дороге в город.

Чжоу Цинбай ехал на велосипеде очень уверенно, поэтому девушке было удобно держаться за его талию.

Конечно, это можно было делать, только пока никого не было рядом. Если вокруг были люди, она должна была бы сидеть как положено.

— Хочешь попить молока? — спросил Чжоу Цинбай.

Он был очень доволен тем, что жена обняла его за талию. Ему очень нравились такие маленькие жесты его жены.

Например, когда она иногда целовала его и вела себя как маленький ребенок.

— Мальчики должны его пить. В этом возрасте молоко полезнее всего для роста, — ответила Линь Цинхэ.

Даже если она изо всех сил старалась сделать каждый прием пищи более питательным, молоко все равно было незаменимо.

— Я спрошу у своего знакомого, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ кивнул:

— Тогда спросишь, когда доберешься до уездного города. Я сделаю несколько покупок. После этого буду ждать тебя у дверей кооператива спроса и предложения. Если ты увидишь, что меня там нет, значит я пошла за покупками в торговый центр. Просто ждите меня там.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Цинбай.

Это был уездный город, поэтому ему, естественно, не нужно было беспокоиться. По сравнению с большим внешним миром, в этом уездном городе он мог справиться с делами, если с его женой что-то случится.

Когда они приехали в уездный город, Чжоу Цинбай пошел заниматься своими делами, а Линь Цинхэ сразу же отправилась продавать свинину, прежде чем пойти в кооператив спроса и предложения.

— У вас есть сухое молоко? — глаза Линь Цинхэ загорелись, когда она увидела, что есть сухое молоко.

— Остались только это, — кивнул продавец.

— Дайте мне эти два пакета, — неприхотливо сказала Линь Цинхэ.

Это был новый вид сухого молока. Пакет сухого молока в 500 граммов стоил три юаня.

Конечно, это было несладкое молоко. Если в него добавить сахар, то пакет будет стоить больше трех юаней.

Но это было сухое молоко. Какой сахар был нужен? Чистое молоко вкуснее всего.

Не моргнув глазом, Линь Цинхэ купила два пакета сухого молока за шесть юаней.

Разобравшись с молоком, она купила еще несколько товаров, включая молочные конфеты, грибы, панцири креветок, морские водоросли и красные финики.

— Есть еще ткань по сниженной цене, хотите? — спросил ее продавец.

— Нет, — покачала головой Линь Цинхэ. Дома было еще много ткани.

Купив эти вещи, Линь Цинхэ завернула их в сверток и оставила его прямо в кооперативе спроса и предложения. Затем она пошла купить детскую книгу для Эрва и стеклянные шарики для Саньва.

Девушка не знала, что сразу после ее ухода кто-то захотел посмотреть, что она купила в своем свертке.

Однако этого человека остановил крик продавца:

— Эй, эта дама, что вы делаете? Это не ваше!

— Не поймите неправильно. Это моя невестка, — женщина сразу же улыбнулась, извиняясь.

— Что твоя невестка? Почему тогда ты не поприветствовала ее, когда она была здесь? Я видела много таких, как ты. Поторопись и уходи, иначе не вини меня в том, что я позвала кого-то арестовать тебя! — продавец вела себя совсем не вежливо.

В это время продавцы также были очень популярны и надменны.

Благодаря уникальной ауре Линь Цинхэ, по которой с первого взгляда можно было понять, что она очень грозная, и ее действиям (готовности потратиться) продавщица была готова даже достать кусок ткани для продажи.

Для продавца не было ничего удивительного в том, что Линь Цинхэ сказала, что ей это не нужно, скорее женщина почувствовала, что эта девушка смотрит свысока на товары по сниженным ценам.

Но когда дело касалось других вещей, продавец была безжалостна, особенно к тем, кто на первый взгляд казался деревенщиной.

Ее отношение было очень властным.

Но кто же была эта женщина? Это была вторая невестка Линь из материнской семьи Линь Цинхэ.

Естественно, вторая невестка Линь не осмелилась вступить в схватку с продавцом. Она тоже зашла купить вещи. Женщина купила немного ткани, чтобы сшить себе новый комплект одежды.

Она никак не ожидала, что столкнется со своей золовкой, которая действительно порвала с материнской семьей.

Более того, вторая невестка Линь была ошеломлена, увидев ее здесь.

«Боже мой, разве она не говорила, что у нее нет денег? Как она могла купить столько вещей, если не было денег? Если я не ошибаюсь, то она потратила больше десяти юаней».

Особенно бросались в глаза два пакета сухого молока. Один пакет стоил три юаня. Даже золото не было таким дорогим. А Линь Цинхэ купила его, не моргнув глазом!

Вот почему вторая невестка Линь хотела все проверить. Если бы там было что-то, что ей пригодилось бы, она бы это забрала.

Но она не ожидала, что продавец будет ее ругать.

Женщина не решилась задерживаться и сразу же вышла из кооператива спроса и предложения. Даже если бы она продолжала настаивать на том, что является невесткой Линь Цинхэ по материнской линии, продавец бы не поверил.

Когда Линь Цинхэ закончила с покупками, она увидела вторую невестку Линь, ожидавшую ее у дверей кооператива спроса и предложения.

На самом деле, если бы невестка Линь не помахала рукой, как только увидела ее, Линь Цинхэ просто проигнорировала бы ее.

Но даже если невестка Линь и привлекла внимание, Линь Цинхэ не собиралась к ней подходить. Она просто сразу прошла мимо нее в кооператив спроса и предложения.

— Эта женщина только что хотела посмотреть, что вы купили. Кажется, она хотела взять ваши вещи и сказала, что она ваша невестка из материнской семьи, — рассказала Линь Цинхэ продавец.

— Я должна поблагодарить вас. Я не знаю ее. Не знаю откуда взялась эта женщина. Думаю, она хочет получить какую-то выгоду, — громко сказала Линь Цинхэ, посмотрев на вторую невестку Линь.

Вторая невестка Линь была в ярости. Линь Цинхэ действительно так с ней разговаривала!

— Я часто встречаю таких людей, — выразила понимание продавец.

Дожидаясь возвращения Чжоу Цинбая, Линь Цинхэ решила немного поболтать с продавцом, она не собиралась выходить и разговаривать со второй невесткой Линь.

В это время никого не было, поэтому продавщица была рада поболтать с ней.

Слушая необычную речь Линь Цинхэ, продавец не осмелилась недооценивать ее, даже если бы могла сказать, что она из сельской местности. Она подозревала, что женщина перед ней, должно быть, учительница. Иначе как у простой крестьянки может быть такая гладкая речь?

— Вы действительно не собираетесь пойти и поговорить с ней? — спросила продавец.

— Вы не видели ее, когда она в разгуле. Сейчас она только притворяется жалкой, — ответила Линь Цинхэ.

— Судя по ее злобному виду, я думаю, что она совсем не может быть милой, — сказала продавец.

Однако вторая невестка Линь решила подождать.

Линь Цинхэ предположила, что Чжоу Цинбай скоро должен вернуться, поэтому вышла, нахмурившись.

— Золовка! — вторая невестка Линь, которая ждала уже полчаса, все же смогла выдавить из себя улыбку.

— Какая золовка? Я полностью разорвала связи со старой семьей Линь. То, что я сказала раньше, ты воспринимаешь как шутку? — насмешливо посмотрела на нее Линь Цинхэ.

Вторая невестка Линь захихикала:

— Золовка, не надо шутить. Отец и мать говорили о тебе дома, мол, почему ты не возвращаешься. В этом году не говори злых слов. Ты должна вернуться.

— Я хорошо знаю, какой нрав у этой старой четы Линь. Я, замужняя дочь, как выплеснутая вода, не имею никакой значимости в их глазах, иначе они не были бы так бессердечны и жестоки в прошлый раз. Кроме того, мне еще нужно содержать трех сыновей. В конце концов, у них так много сыновей, так что они не могут попросить своих замужних дочерей вернуться, чтобы обеспечивать стариков. Если об этом узнают, то люди в деревне и за ее пределами отбросят их в сторону, — равнодушно сказала Линь Цинхэ.

Вторая невестка Линь не знала, что эта невестка стала такой грозной. И судя по тому, что она видела, та действительно планировала полностью прервать разговор с ней.

— Невестка, отец и мать не нуждаются в том, чтобы ты их кормила, иначе нашу семью придется разделить. Отец и мать просто скучают по тебе и хотят, чтобы ты приезжала домой и навещала их, — упорствовала вторая невестка.

— Да ладно, как будто они могут обо мне вспомнить, — фыркнула Линь Цинхэ.

В это время подошел Чжоу Цинбай, и Линь Цинхэ сказала ему:

— Я пойду и принесу вещи!

Сказав это, она вошла в кооператив спроса и предложения, чтобы забрать вещи.

Продавец удивилась:

— Он ведь солдат?

— Да. Ты тоже должна найти солдата в будущем. Они надежные, — небрежно заметила Линь Цинхэ.

— Не знаю, можешь ли ты представить мне кого-нибудь? — сказала, покраснев, продавец.

— Когда ты работаешь? Я вернусь и спрошу у своего мужчины. В следующий раз я приду, когда ты будешь на работе, и расскажу тебе.

Линь Цинхэ подумала, что эта девушка-продавец немного высокомерна, но на самом деле она не была плохой по характеру. Она знала, что нужно беречь вещи покупателей и не позволять людям трогать их.

Продавец сразу же ответила.

— Тогда я найду тебя, когда приду в следующий раз, — кивнула Линь Цинхэ.

Что касается того, есть ли кто-то, кто может подойти продавщице, она не знала.

Когда Линь Цинхэ вышла, Чжоу Цинбай стоял с безразличным выражением лица, а у второй невестки Линь была жесткая улыбка.

— Пойдем, мы возвращаемся, — сказала Линь Цинхэ, неся вещи.

Чжоу Цинбай хмыкнул в ответ и повез ее обратно в деревню.

По дороге Линь Цинхэ спросила:

— Что она тебе сказала?

— Сказала навестить их семью на второй день нового года, — ответил Чжоу Цинбай.

— Ты пообещал? — спросила Линь Цинхэ.

— Нет, не пообещал, я же слушаю тебя, — ответил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ обрадовалась и сказала:

— Это правильный ответ.

— Не планируешь возвращаться? — спросил Чжоу Цинбай.

— Не собираюсь возвращаться. Кроме моего младшего брата, остальные ничем не хороши. Раньше я была слепой и общалась с ними. Теперь, когда мои глаза стали лучше, мне приходится держать дистанцию, — заявила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай ничего не сказал. Его жена сама решала все эти вопросы. Как жена захочет, так и будет.

Линь Цинхэ спросила о молоке. Чжоу Цинбай ответил:

— Оно будет доступно в следующем году.

Даже если бы он не спрашивал, Линь Цинхэ знала, что в следующем году в деревне будет молочная станция, а значит можно будет купить молока.

— Какова цена за доставку молока? — спросила Линь Цинхэ.

— Один цзяо за бутылку, — ответил Чжоу Цинбай.

— Если считать по головам, то надо заказать несколько бутылок. Но отец и мать живут осмотрительно. Если я так сделаю, пожилая пара точно не сможет это принять, поэтому мы будем заказывать по две бутылки в день, — задумалась Линь Цинхэ.

Но она чувствовала, что даже если она закажет две бутылки, пожилая пара, вероятно, все равно будет расстраиваться из-за денег.

Одна бутылка стоит один цзяо, две бутылки — два цзяо, то есть более шести юаней в месяц.

В это время шесть юаней были не маленькой суммой. У некоторых людей это была средняя зарплата.

Чжоу Цинбай никогда не возражал против ее решения. По сравнению со своими родителями он знал, что его жена все еще занимается контрабандой свинины и, видимо, зерна тоже.

На самом деле он был бессилен. Она не слушала его, но, по крайней мере, между ними существовало соглашение. Если бы Линь Цинхэ попалась хотя бы один раз, то Чжоу Цинбай запретил бы ей заниматься этим раз и навсегда.

К счастью, до сих пор у нее не возникало никаких проблем. На самом деле она была довольно способной.

Даже Чжоу Цинбай не знал, как она это делает.

Однако то, что его жена была умна, было неоспоримо. Просто эта сообразительность была реализована неправильным образом.

В любом случае у нее был он, который способен решить ее проблемы, поэтому ничего страшного не должно было случиться.

Супруги отправились домой.

***

С другой стороны вторая невестка Линь шла домой одна. С желудком, полным злости.

Как только она пришла домой, она, естественно, рассказала об этом отцу Линь и матери Линь, сказав, что младшая золовка, Линь Цинхэ, жила очень хорошо.

— Вы не видели. Этот пакет сухого молока стоит три юаня за штуку, а она купила два пакета за один раз. Но там были еще конфеты и красные финики. Я даже не представляю, сколько она потратила в общей сложности! — холодно фыркнула вторая невестка Линь, когда вернулась.

— Не может быть. У Цинбая сейчас нет зарплаты. Откуда у нее столько денег? — в замешательстве произнесла мать Линь.

— Мама, ты забыла. У моего зятя все еще есть пенсионные отчисления. Кто знает, какая там была сумма. Предыдущий визит золовки был вызван тем, что она беспокоилась, что мы воспользуемся этим. Вот она и вернулась, чтобы разорвать отношения. Мама, твоя дочь действительно грозная! — сделала вывод вторая невестка Линь.

— Цинхэ не могла такого сделать, — сказал старший брат Линь.

— Кто знает. В прошлый раз она пришла, чтобы занять денег и попросить вернуть вещи, как будто кто-то ей должен. До сих пор она не вернулась сюда. Если над ней будут издеваться, кто за нее заступится? — хмыкнул второй брат Линь.

— Кто бы ни заступился, это все равно будешь не ты. Ты прячешься быстрее, чем кто-либо другой, — сказал третий брат Линь.

— О чем ты говоришь! — оскалился второй брат Линь.

— Нашли чем хвастаться. Мы все одна семья, кто кого не знает, — бесцеремонно вмешалась третья невестка Линь.

— Вы оба получили от нее выгоду, естественно, вы будете на ее стороне, — фыркнула вторая невестка Линь.

— Я все еще понимаю темперамент третьей сестры. Раньше она была богата, но теперь, судя по ее привычкам тратить деньги, она их уже потратила. Если ты хочешь выпросить у нее деньги, то это ужасный план, — потерла живот третья невестка Линь.

Да, после первых двух дочерей она снова была беременна. Сейчас она была уже на седьмом месяце. Срок родов должен был наступить месяца через два.

— Что за ужасный план? Отец и мать родили ее и вырастили. Какая дочь ведет себя так же, как она? За столько лет она ни разу не вернулась, не ела и не одевалась в доме свекрови. Это действительно жестоко, — усмехнулась вторая невестка Линь.

— Тогда, если ты будешь хорошо есть и пить в доме свекрови, ты также перевезешь вещи старой семьи Линь обратно в материнскую семью? — бросила в ответ третья невестка Линь.

— О чем ты говоришь? Вы с зятем отделились. Почему ты вмешиваешься в семейные дела старой семьи Лина? — вспылила вторая невестка.

Третья золовка Линь кивнула:

— Это разумно.

Затем она схватилась за живот и вернулась в свою комнату. Третий брат Линь не хотел оставаться и слушать, как они набрасываются на его сестру, поэтому он тоже пошел обратно.

— Через некоторое время найди время, чтобы пойти к третьей сестре и предупредить ее. Судя по реакции матери, она обязательно приедет, — проинструктировала мужа третья невестка Линь.

Как она могла не знать темперамент своей свекрови?

Третий брат Линь нахмурился и кивнул:

— Тогда я пойду туда сегодня днем.

Конечно, услышав слова второй невестки, мать Линь пошла разбираться с Линь Цинхэ.

— Я никогда не видела такой дочери, которую ее старая мать должна навещать лично! — холодно заметила матушка Линь.

— Когда будешь там, спокойно поговори с ней. Судя по ее характеру, кто поддержит ее, если она кого-то обидит, если у нее не будет поддержки старой семьи Линь? — сказал отец Линь, попыхивая большой сигаретой.

— Мама, не слушай, что сказала жена третьего. Судя по решительности, которую я видела, в ее руке должно быть много денег. Мама, когда ты приедешь, ты должна рассказать о том, что дом нашей старой семьи Линь такой старый и его нужно ремонтировать, иначе он может не выдержать снега в этом году, — упорствовала вторая невестка Линь.

— Ты действительно видела, как она покупала так много вещей? — спросила мать Линь.

— Как это может быть неправдой? Кроме того, зять выглядел здоровым и упитанным, ничуть не похожим на фермера. Кто знает, насколько хороша их еда. Определенно, что в сухом молоке нет недостатка. Мама, когда поедешь к нам, обязательно привези мешок. Вы с папой будете сытнее, когда оно у вас будет, — ответила вторая невестка Линь.

— Почему ты тогда сама ее не попросила? — сказала ей мать Линь.

— Мама, ты не знаешь, как жестока моя младшая золовка. Как я могла осмелиться взять ее вещи, — сказала вторая невестка Линь, услышав это.

Мать Линь ничего не ответила, она хорошо знала свою младшую дочь. Вероятно, эта девушка затаила злобу в сердце, раз до сих пор не вернулась.

Было хорошей идеей зайти к ней завтра и поговорить об этом. Не может же она действительно осмелиться не признать ее своей матерью. Если так, мать Линь отругает ее за ненадлежащее поведение, причем отругает перед всей деревней. Посмотрим, будет ли у нее тогда лицо!

***

Третий брат Линь пришел в дом Линь Цинхэ после обеда.

Линь Цинхэ усмехнулась, как только он закончил свой рассказ.

Как и ожидалось, вторая невестка Линь вернулась, чтобы поцокать языком.

Цинхэ ответила:

— Все в порядке. Если старушка хочет прийти, пусть приходит. У меня действительно нет хорошей репутации в деревне, поэтому я могу ее не бояться.

«Пиявка хочет высосать мою кровь, тогда пусть попробует».

— Есть еще мальчики, — тихо вздохнул третий брат Линь.

Линь Цинхэ нахмурилась. Ее это не волнует. Однако если сцена произойдет в деревне, где живет семья Линь, то Чжоу Цинбай и мальчики не будут выглядеть плохо.

Поэтому она сказала:

— Я вернусь завтра рано утром.

Третий брат Линь кивнул и сказал:

— Сестра, дома достаточно еды?

— Достаточно. Даже если я не пойду в поле, твой зять не будет морить меня голодом. А как насчет тебя? — спросила Линь Цинхэ.

— Достаточно, — улыбнулся третий брат Линь.

— Этот кусок мяса не отличается качеством. Забери его обратно и скорми двум моим племянницам, — Линь Цинхэ завернул ему кусок вырезки. Не много, примерно 2-3 ляна (100-150 г).

— Сестра, не нужно. Оставь это для Дава и его братьев. Я закончил, поэтому я вернусь первым, — быстро сказал третий брат Линь.

После этого он поспешил обратно.

Линь Цинхэ пришлось гнаться за ним на велосипеде, чтобы отдать мясо. Третий брат Линь был беспомощен, но все же смирился с этим.

— Возвращайся, — Линь Цинхэ помахала рукой на прощание.

Третий брат Линь вернулся домой. Третья невестка Линь увидела, что он принес с собой кусок мяса, и тоже почувствовала себя тронутой.

— Ты сказал третьей сестре? — спросила третья невестка Линь, укладывая мясо. Сегодня вечером она планировала сделать пельмени со свининой и капустой.

— Сказал. Моя сестра придет сюда завтра рано утром, — кивнул третий брат Линь.

— Третья сестра определенно будет ссориться, когда вернется в этот раз. Ты должен защитить ее. Я буду держаться подальше, обо мне не беспокойся, — наставляла мужа третья невестка Линь.

— Не думаю, что все будет так уж плохо, — был поражен третий брат Линь.

— Я говорю только о том, если будет плохо. Если все будет не так серьезно, то, естественно, в этом нет необходимости. На мой взгляд, третья сестра действительно не хочет взаимодействовать со старой семьей Линь. Тогда точно будут неприятности, — сказала третья невестка.

______

Всем привет! Команда переводов веб-новелл и ранобэ K.O.D. ищет редакторов, а также переводчиков с английского, китайского и корейского! Если вы владеете любым из этих языков, то вы можете пройти тест и вступить в команду.

K.O.D. — дружная и организованная команда. Поможем на каждом шагу и всему научим. В свободное плавание не пускаем и всегда будем курировать и помогать.

Для вступления в команду необходимо:

✓ Иметь компьютер или другое устройство для работы

✓ 18+, но если вы уверены в себе, можете подать заявку и не соответствуя возрастной границе

✓ Пройти тест.

После прохождения теста и испытательного срока (максимум месяц, но может быть и раньше, если вы хорошо справляетесь с обязанностями) вы получите бесплатный доступ ко всем проектам команды. Также вы начнете получать доход с проекта.

Подать заявку вы можете написав нам в ВК в сообщения группы. Команда для общения с ботом — начать. https://vk.com/webnovell

Вернувшись домой, Чжоу Цинбай услышал о визите третьего брата Линь.

— Завтра я навещу их, — сказала Линь Цинхэ.

— Я пойду с тобой, — ответил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ остановилась и улыбнулась:

— Нет необходимости. Не ходи за мной. Если ты пойдешь за мной, то я потеряю преимущество.

Чжоу Цинбай пристально посмотрел на нее и спросил, что она имеет в виду.

— В любом случае оставь все как есть. Это дело моей материнской семьи, и только я могу его решить, — заявила Линь Цинхэ.

— Не стоит слишком напрягаться, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ усмехнулась и посмотрела на него, заявив:

— В моем сердце только мой мужчина и мои сыновья. Я не буду милосердна к тем, кто посмеет нарушить мою жизнь.

Она точно не проявит милосердия.

Поэтому на следующий день после завтрака Линь Цинхэ пришла в дом старой семьи Линь.

Матушка Линь только что собрала свои вещи и собиралась идти учить эту недобросовестную девушку.

— О, разве это не третья сестра? Я не ожидала, что ты пройдешь через семейную дверь...

«Шлеп!»

Линь Цинхэ припарковала велосипед и отвесила резкой второй невестке Линь пощечину. От этого у той закружилась голова.

Не только вторая невестка Линь была застигнута врасплох, но и другие члены старой семьи Линь тоже.

Мать Линь, старший брат Линь, старшая невестка Линь, второй брат Линь, третий брат Линь и третья невестка Линь никак не ожидали, что Линь Цинхэ, которая долгое время не возвращалась в свою семью, поприветствует свою вторую невестку пощечиной.

— Ты ударила меня? — вторая невестка Линь закрыла лицо и наконец-то отреагировала. Она уставилась на Линь Цинхэ широко раскрытыми глазами: — Ты, сука, посмела ударить меня? Посмотрим, не забью ли я тебя до смерти!

Сказав это, она бросилась к Линь Цинхэ.

Как Линь Цинхэ могла испугаться ее?

Она уклонилась от руки, направленной ей в лицо, схватила ее за волосы, а затем перекинула вторую невестку Линь через плечо.

Вторая невестка Линь с грохотом упала на землю и завыла.

Линь Цинхэ использовала этот трюк только один раз, когда нашла вторую невестку Чжоу надоедливой и без колебаний поколотила ее.

И снова старая семья Линь превратилась в статуи из-за ее действий.

— Сплетни о Линь Цинхэ — это то, что ты, Ли Цуйхуа, смеешь говорить? Я не давала уроков, так что ты не знаешь моего нрава? — сказала Линь Цинхэ, глядя на вторую невестку Линь, которая лежала на земле.

— Старый второй Линь, ты что, умер? Видишь, как избивают твою женщину, а ты все еще стоишь и смотришь! — завопила, ругая второго брата Линь, вторая невестка Линь, не вставая с земли.

— Это дело между нами, женщинами. Старый второй Линь, если ты посмеешь тронуть меня, мой Цинбай сразу же сломает твои собачьи ноги без колебаний. Если не веришь, можешь попробовать, — холодно взглянула на второго брата Линь Линь Цинхэ.

Только сейчас второй брат Линь отреагировал. Его лицо было крайне мрачным. Он действительно хотел научить свою сестру, но когда Линь Цинхэ сказала это, он не осмелился сделать что-нибудь.

Кто такой Чжоу Цинбай? Он ушел в отставку солдатом, и даже сейчас может бороться один против нескольких.

Более того, не было необходимости спрашивать, кто научил Линь Цинхэ этому чрезвычайно аккуратному броску через плечо, продемонстрированному только что!

— Старый второй Линь, ты просто позволишь меня так избить? — вторая невестка Линь была в ярости.

— Ты заставляешь своего мужчину ломать ноги его сестре? Почему ты держишь такую жестокую жену, старый второй Линь? Просто разведись и женись на другой. Женись на лучшей. Ты не можешь держать такую нарушительницу спокойствия. Она разрушила атмосферу в семье Линь, — сказала Линь Цинхэ.

— Ты еще не вытерла свой зад, так что не возвращайся и не тычь пальцем в свою материнскую семью! — второй брат Линь тут же отбросил назад родственные чувства.

— Старый второй Линь, тебе лучше быть вежливым со мной, когда ты говоришь. Если ты и дальше будешь говорить всякую хрень, поверишь ли ты, что я буду кормить тебя хренью? — Линь Цинхэ бросила на него холодный взгляд.

Брат Линь был в бешенстве.

В деревне говорили, что дети, осмеливающиеся драться на улице, полагаются на силу взрослых, а женщины, осмеливающиеся вести себя высокомерно на улице, полагаются на силу своих мужчин!

И теперь Линь Цинхэ осмеливалась быть такой смелой, потому что у нее за спиной был Чжоу Цинбай.

Второй брат Линь на самом деле боялся Чжоу Цинбая, этого хладнолицего зятя.

— Отец, мать, вы позволяете своей замужней дочери вернуться в материнский дом, чтобы издеваться над невесткой? Издеваетесь потому, что в моей старой семье Ли никого нет? — когда вторая невестка Линь увидела, что ее мужчина сдержался и не стал выступать против сестры, она тут же обратилась к своим свекрам.

— Действительно, против неба! Против неба! — мать Линь только тогда пришла в себя. Она дрожала, указывая на Линь Цинхэ.

— Айо, старушка, не заболей от гнева. Если у тебя случится удар, не думай, что твои два сына и две невестки будут служить тебе, с их-то характером! — убеждала Линь Цинхэ, ухмыляясь.

Глаза матери Линь расширились:

— Ты смеешь так со мной разговаривать? У тебя есть я, твоя мать, в глазах?

— Конечно, есть. Иначе почему бы я до сих пор помнила о вас с отцом и спешила к вам? Дава еще не заплатил за обучение в школе на следующий год. Дайте мне еще, ведь в прошлом я привезла много вещей для вас двоих! — просто сказала Линь Цинхэ.

— У тебя еще хватает наглости возвращаться и просить денег? — торжественно сказал отец Линь.

Он также немного побаивался своего младшего зятя, который всегда был неулыбчивым и очень серьезным.

Особенно когда он знал, что у младшего зятя не очень хорошее впечатление о семье старого Линь.

— Почему у меня нет лица, чтобы вернуться и попросить денег? Старик, ты страдаешь амнезией? Как ты мог не знать, сколько денег я принесла в прошлом? Как только ты их съел, ты их забыл? Давай не будем говорить о других вещах, давай вспомним о твоем нынешнем одеяле на твоем кане. Это все было сделано из хлопка, который я купила. Я вернулась, чтобы попросить у тебя денег, что в этом плохого? — уверенно сказала Линь Цинхэ.

— Маленькая сестра, не шути. Твоя вторая невестка встретила тебя вчера в городе и видела, что ты купила так много вещей. Ты купила много того редкого сухого молока. Так как же у тебя до сих пор нет денег, — старшая невестка Линь взяла разговор на себя и с улыбкой указала на это.

— Старшая невестка Линь действительно улыбчивый Будда. Ты просто вытеснила вторую невестку Линь, — сказала Линь Цинхэ.

Лицо старшей невестки Линь стало жестким, и она произнесла:

— Младшая сестра, не провоцируй отношения между семьей твоей матери.

— Есть ли провокация, ты и сама прекрасно знаешь, — усмехнулась Линь Цинхэ: — Что касается тех вчерашних вещей, то они не мои. Мои дети уже такие большие, неужели им еще нужно что-то вроде сухого молока? Моя золовка вышла замуж в город, а ее сына воспитывает дома моя свекровь, поняла, идиотка?

Она окинула Ли Цуйхуа взглядом сверху донизу.

Откуда Ли Цюйхуа могла знать об этом? Но все же Линь Цинхэ не посмеет солгать, ведь об этом станет известно, как только они поинтересуются.

Она стиснула зубы:

— Даже если сухого молока нет, то, что ты можешь сказать о других вещах? Если у тебя есть деньги, чтобы купить так много вещей, разве ты не должна уважать своих родителей?

— Как и ожидалось, старая семья Линь действительно не проявляет никакого интереса ко мне, своей дочери. Вы даже не знаете, что мои свекры уже присоединились к нам за едой. Старейшины заставили нас покупать все, что они хотят есть. Если у тебя есть возражения, ты можешь найти старую семью Чжоу и рассказать им, — хихикнула Линь Цинхэ.

— Младшая сестра действительно сыновья, она так хорошо относится к своим свекрам... — «но она совсем не заботится о своих собственных родителях».

Не успела вторая невестка Линь сказать вторую половину фразы, как Линь Цинхэ перебила ее:

— Разве не так? Ты уже замужем, значит, ты не член материнской семьи, а член семьи свекров. Естественно, ты должна склоняться к семье родственников. Есть ли какая-нибудь причина для предпочтения материнской семьи? Старшая невестка и Ли Цуйхуа, как невестки, должны учиться у меня. Не надо всегда фокусироваться на материнской семье. Не придавать значения семье свекрови — это не тот менталитет, который должен быть у невестки.

Старшая невестка Линь почувствовала головную боль.

Что за чертовщина овладела этой младшей золовкой? Это был почти другой человек.

Она и раньше была остра на слова, но никогда не была такой сильной, как сейчас.

— С тех пор как мои свекры переехали жить к нам, я ясно вижу это. Если у меня нет денег в руках, я вообще ничего не могу сделать. Я вернулась в материнскую семью, чтобы попросить немного денег, а ты так себя ведешь? — цинично заметила Линь Цинхэ: — Конечно, у богатых есть родственники даже в глубоких горах, а бедный человек всегда одинок даже в центре города. Теперь я бедна и пуста, и вы все избегаете меня, как чумы? Вчера вы ошибочно подумали, что я все еще богата, и хотели снова приклеиться ко мне?

— Младшая сестра, за последние три года ты ни разу не возвращалась сама, — нахмурился старший брат Линь.

— Пху! — Линь Цинхэ прямо плюнула на него: — Что ты о себе возомнил? Все еще смеешь называть меня младшей сестрой? Разве можно называть меня младшей сестрой? Меня зовут Линь Цинхэ. Зови меня по имени и фамилии!

Выражение лица старшего брата Линь мгновенно опустилось.

— Гора есть гора, вода есть вода. Я уже ясно все сказала, а старая семья Линь все еще хочет прилипнуть ко мне, как собачонка! — холодно фыркнула Линь Цинхэ.

— Ты... ты... — мать Линь была вне себя от гнева.

Лицо отца Линь было еще более синюшным.

Старший брат Линь, старшая невестка Линь, второй брат Линь, вторая невестка Линь, которая уже встала, и остальные племянники и племянницы не ожидали, что Линь Цинхэ может сказать такие тяжелые слова.

Она действительно намеревалась разорвать отношения!

— Мне не нужно было разрывать с вами отношения. Если бы вы хотели дать мне немного денег, то я бы оставила все как есть и не стала бы ссориться с вами, — Линь Цинхэ взглянула на них.

— Убирайся отсюда. Беги как можно дальше! — матушка Линь наконец не сдержалась, вспыхнула, и закричала на дочь.

— Неужели ты думаешь, что я хочу находиться здесь, на разрушенной земле твоей старой семьи Линь? Это даже может сделать меня невезучей. Однако я вернулась и пришла сюда не для того, чтобы доставлять тебе неприятности. Старый второй Линь, немедленно войди в дом и достань военное пальто. Я уже навела справки, такой комплект можно продать за десяток юаней! — обратился к второму брату Линь Цинхэ.

— Армейское пальто уже отдали мне. Это мое! — заупрямился второй брат Линь. Он также не ожидал, что Линь Цинхэ не сдастся и захочет забрать военное пальто.

Ему очень нравилось это военное пальто. Оно было очень теплым и прочным. Не было лучшего пальто, чем это, так что пусть даже не мечтает об этом.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я пошла в твою команду, чтобы доложить о тебе, старый второй Линь. О том, что ты захватчик, насильно отобравший вещи у ветерана! — усмехнулась Линь Цинхэ.

— О чем ты говоришь? Кто тут захватчик? Кто насильно захватил твои вещи? Не говори ерунды! — выражение отца Линь изменилось, и он тут же ответил.

— Сестра, эти слова не могут быть произнесены случайно! — выражение старшей невестки Линь изменилось.

— Чжоу Цинбай добился больших военных заслуг и получил взамен этот военное пальто. В то время я была невежественна и обманута старым вторым братом Линь. Теперь я здесь, чтобы вернуть пальто. Что в этом плохого? Старый второй Линь, разве не поступает так, как делали прежние захватчики, когда налетели на деревню! — повысила голос Линь Цинхэ.

— Ты пытаешься разозлить меня до смерти? Ты хочешь, чтобы я умерла от гнева! — топнула ногой от гнева матушка Линь.

— Я надеюсь, что старая мадам проживет долгую жизнь, — Линь Цинхэ не была очень искренней, когда говорила это. Затем она перевела взгляд на второго брата Линь: — Старый второй Линь, я даю тебе последний шанс. Если ты не войдешь и не вернешь мое военное пальто, то жди, когда придут красные солдаты и вычистят твой дом. Цинбай, оказывается, знает кое-кого в городе!

— Ты первая принесла это пальто в материнскую семью. Ты сама это сделала. Кто заставлял тебя приносить его! — сопротивлялась вторая невестка Линь, однако, она действительно боялась, что придут красные солдаты.

Если они придут, то это не будет пустяковым делом!

— Изначально я думала, что оставлю все как есть и не опущусь так низко, как ты. Я никогда не думала, что ты посмеешь сплетничать обо мне. Раз уж так вышло, мне не нужно проявлять милосердие. Старый второй Линь, я спрошу тебя, ты понял или нет? — Линь Цинхэ холодно посмотрела на второго брата Линь.

— Не задирай нос слишком сильно! — произнес с угрюмым выражением лица второй брат Линь: — Если ты действительно будешь враждовать с материнской семьей, то в будущем никто не защитит тебя, когда над тобой будет издеваться старая семья Чжоу!

— Что за огромная шутка? Да даже если бы надо мной издевались раньше, никто из вас не заступился бы за меня. Неужели вы думаете, что я буду полагаться на вас и сейчас? У меня есть три сына и мой мужчина. Неужели мне все еще нужна ваша поддержка? Действительно относитесь к себе как к чему-то важному! — усмехнулась холодным тоном Линь Цинхэ: — Ты понял?

— Кому нужна твоя вещь! — второй брат Линь был крайне разъярен, он повернулся, чтобы войти в дом и вынести пальто.

— Ты что, дурак? Отдавать вещи нашей семьи. Почему мы должны отдавать это обратно? — немедленно отреагировала вторая невестка Линь.

— Ты что, не слышала, что она сказала? Она пойдет и доложит на нас! — мрачно сказал второй брат Линь, а затем выругался: — А если бы ты не позвала ее домой, разве она пришла бы и попросила об этом!

Вторая невестка Линь разрыдалась от гнева.

— Ты плохая женщина! — один из сыновей второй ветви отругал Линь Цинхэ.

— О, теперь я знаю, как ругать людей, — рассмеялась Линь Цинхэ, а затем торжественно заявила: — Мои вещи раньше скармливали собаке. Когда ты ел мои сладости, я не видела, чтобы ты называл меня плохой!

— Бери и уходи. В будущем, если ты посмеешь ступить на землю старой семьи Линь, посмотрим, не переломаю ли я тебе ноги! — бросил военное пальто второй брат Линь и свирепо посмотрел на Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ улыбнулась:

— Теперь все правильно. Как я могу вернуться с пустыми руками, когда ты зовешь меня обратно.

Затем она подняла военное пальто и с отвращением сказала:

— Жаль, что это хорошее военное пальто носила собака. Я действительно не хочу его.

Она подошла к старшей невестке Линь и сунула пальто ей в руки:

— Невестка, я отдам это пальто вашей первой ветви. На этот раз я сделаю то, что сказала, и никогда не пожалею об этом. Все могут быть свидетелями тут.

— Сестра, не будь такой. Наши две семьи действительно не враждуют, — старшая невестка Линь не думала, что будет правильно взять армейское пальто, и ее выражение лица слегка изменилось.

— Я отдаю его тебе, потому что у нас нет никакой вражды. Я знаю, что раньше ты винила меня за то, что я не дала его тебе. Теперь я даю его тебе. Или, неужели, твоя первая ветвь боится вторую, поэтому ты не смеешь его взять? Но посмотри внимательно. Открой глаза. Хоть мне и не нравится, что это армейское пальто носила собака, оно все равно хорошего качества, — улыбнулась Линь Цинхэ.

Она сунула пальто старшей невестке Линь, затем толкнула велосипед и со смехом вышла со двора семьи старого Линь.

Напоследок она сказала отцу Линь и матери Линь:

— Старые супруги, хорошего вам Нового года. Надеюсь, вы оба будете здоровы и проживете долгую жизнь!

И, не обращая внимания на дрожащих отца Линь и мать Линь и на то, как старшая невестка Линь управляется с военным пальто, Линь Цинхэ села на велосипед и уехала!

По дороге обратно в свой дом Линь Цинхэ чувствовала себя физически и душевно расслабленной.

Что касается старой семьи Линь, то она не беспокоилась о том, что они начнут новый виток интриг из-за ее военного пальто.

Не стоит думать, что она будет преданна своим родителям и заботиться о своих братьях и сестрах, потому что она унаследовала тело первоначального владельца.

Конечно, если бы они были добрыми, то она бы немного помогла им, но только как любому другому человеку, не больше.

Но были ли эти родители, братья и сестры хорошими?

Они хотели, чтобы Линь Цинхэ оказала им поддержку? Это было невозможно. И никогда не будет возможным.

Линь Цинхэ вернулась в дом старого Чжоу в радостном настроении.

Чжоу Цинбай ждал ее дома. Увидев, что она вернулась так быстро и настроение у нее явно отличное, он спросил:

— Все в порядке?

— Да.

Линь Цинхэ припарковала велосипед и спросила:

— Что ты хочешь съесть в полдень? Я приготовлю для тебя.

— Решай сама, — ответил Чжоу Цинбай, посмотрев на нее.

Линь Цинхэ в хорошем настроении вошла на кухню, чтобы заняться делом.

Хотя было холодно, она все еще могла приготовить лапшу с соевым соусом.

Некоторое время назад она приготовила много соуса чили, и сейчас было лучшее время, чтобы съесть его с лапшой.

Она приготовила немного мясного соуса и полила им лапшу. Если хотелось более острого блюда, то на лапшу можно было нанести немного соуса чили. Так было еще вкуснее.

Когда Линь Цинхэ была занята готовкой и напевала песенки на кухне, Дава вернулся с улицы и спросил:

— Мама, что мы будем есть на обед?

— Лапшу с мясным соусом, — ответила Линь Цинхэ.

— Лапша с мясным соусом? — глаза Дава загорелись.

— Это не что-то редкое. Тебе нужно так реагировать? — пренебрежительно заметила Линь Цинхэ.

— Мама, почему у тебя такое хорошее настроение? — со смехом сказал Дава.

Линь Цинхэ посмотрела на него:

— Откуда ты знаешь, что у меня хорошее настроение?

— Это написано на твоем лице, — усмехнулся Дава: — Если не веришь мне, спроси моего отца, он подтвердит.

— Не нужно спрашивать. Мое настроение действительно хорошее, — сказала Линь Цинхэ и продолжила делать тесто.

Вскоре Эрва и Саньва тоже вернулись из дома старого Чжоу. Больше всего они любили ходить к бабушке и дедушке, чтобы увидеть маленького Су Чэна.

Конечно, это было связано и с тем, что в старой семье Чжоу было оживленнее, так как детей было больше.

— Мама, я только что сказал брату Ся, что оставлю полный рот завтрашнего молока и дам ему попробовать, — сказал Саньва.

Брат Ся, о котором он говорил, был Чжоу Ся, сын второго брата и второй невестки.

Несмотря на то, что отношения Линь Цинхэ и второй невестки были как огонь и вода, у нее не было проблем с детьми.

— Ты можешь использовать свою долю. Можешь поделиться с кем угодно. Даже если ты не будешь пить, я не буду возражать, — сказала Линь Цинхэ.

— Я хочу пить, — сказал Саньва.

— Он любит хвастаться. Он пошел туда, чтобы похвастаться, и у того ребенка потекли слюни. Он тоже хочет выпить, — объяснил Эрва.

— Я обещал ему в этот раз. В следующий раз я не дам ему пить, — сказал Саньва.

— Ладно, это просто немного молока. В полдень мы будем есть лапшу с мясным соусом, — пренебрежительно ответила Линь Цинхэ.

Глаза обоих братьев загорелись.

— Все заходите в комнату. На улице очень холодно, — отослала детей Линь Цинхэ.

Братья пошли в свою комнату. Чжоу Цинбай подошел и разжег для девушки огонь в печи.

Линь Цинхэ посмотрела на большого мужчину, сидящего перед печью, затем подняла бровь и улыбнулась:

— Старый второй Линь боится тебя.

Чжоу Цинбай бросил на нее растерянный взгляд.

В хорошем настроении она рассказала мужу, как побила вторую невестку Линь:

— Старый второй Линь хотел принять меры против меня, но я защитилась тобой. Сказала, что если он посмеет меня тронуть, я скажу тебе, и ты переломаешь ему его собачьи ноги.

Чжоу Цинбай усмехнулся.

Но если старый второй Линь действительно посмеет тронуть его жену, то он точно не даст ему легко отделаться. Чжоу Цинбай мог одним махом выбить из него всю дурь, чтобы тот впредь при встрече с Линь Цинхэ обходил ее стороной.

Линь Цинхэ не стала рассказывать остальное. Да и незачем было говорить, все равно все уже закончилось. Еще долго старая семья Линь не захочет видеть ее, эту проклятую звезду.

Лапша с мясным соусом на обед, естественно, была очень вкусной.

Чжоу Цинбай любил острую пищу. Он добавлял много чили, отчего у него на лбу выступили капельки пота. Но было несомненно, что этот человек был очень доволен едой.

Не говоря уже о нем, отец Чжоу тоже любил острую пищу. Дава тоже. Все они были очень зависимы от нее.

Эрва и Саньва были еще слишком малы, поэтому Линь Цинхэ дала им только немного попробовать соуса. Оба брата нашли его слишком острым.

Когда Чжоу Цинба, стал есть этот соус как рис и зачерпнул большую ложку, глаза братьев наполнились явным восхищением.

Этот обед был более тяжелым по вкусу, поэтому ужин должен был быть более легким.

Белые булочки ели с бульоном на кости и супом из репы, была еще яичница и больше ничего.

В это время репа была очень сладкой. Надо сказать, что суп, сваренный на костях, был очень вкусным.

Несмотря на то, что на ужин, состоящий из супа на костях с репой и булочек и яичницей, был простым, он так же был очень сытным.

По крайней мере, отец Чжоу и мать Чжоу остались довольны едой.

В то же время они наконец-то поняли, почему их младший сын всегда выглядел таким упитанным.

Если жена четвертого так творчески готовит каждый день, как тут можно стать худым?

В мгновение ока наступил декабрь. В двенадцатом лунном месяце декабря было очень холодно.

Снега было очень много.

Отец Чжоу и мать Чжоу были очень благодарны жене четвертого за то, что она подарила им большое одеяло, которое было очень теплым.

Хотя в доме был кан, в середине ночи на кане становилось холодно. Однако одеяло хорошо сохраняло тепло, но если одеяло было не достаточно теплым, в середине ночи можно было проснуться от холода.

Маленького Су Чэна положили в комнату третьей невестки, чтобы он спал вместе с ней. Было холодно носить его туда-сюда для кормления, поэтому было решено оставить его там.

Третья невестка не возражала. Это был просто еще один ребенок. Не такая уж большая проблема.

Конечно, причина, по которой она могла быть такой щедрой, заключалась в том, что Су Далинь знал, как себя вести.

Не смотрите на то, что он заикался и не мог внятно говорить, он привозил из города достаточно свинины, курицы, рыбы и яиц.

Каждую неделю он приносил корзину яиц, один кусок жирного мяса и несколько рыб. А раз в месяц — одну курицу.

С таким отношением как могла третья невестка не относиться хорошо к маленькому Су Чэну? В конце концов, маленький Су Чэн нуждался только в том, чтобы она кормила его грудью.

Ночью он также спал с ней, а днем с ним занималась свекровь, и в ней не было нужды.

Насколько это было легко?

Неудивительно, что вторая невестка вечно ворчала. Кислота из ее рта могла выплыть наружу и дойти до соседней деревни.

Но ревновать было бесполезно. У Чжоу Сяомэй были плохие отношения с ней. Если бы помочь было некому, она бы, может, и попросила ее о помощи.

Однако если была доступная третья невестка, Чжоу Сяомэй точно не позволила бы второй невестке кормить грудью ее сына.

Чжоу Сяомэй предъявляла очень высокие требования к качеству питания сына!

Во время праздника Лаба Линь Цинхэ вставала рано утром и варила большую кастрюлю ароматного лаба.

Несмотря на то, что каша была только слегка сладковатой, приготовленная Линь Цинхэ лаба имела уникальный очень приятный вкус.

В прошлом году отец Чжоу и мать Чжоу не ходили к ним обедать, поэтому Линь Цинхэ просто отослала им две миски лабы.

Однако из-за малой жирности пищи аппетит у людей этой эпохи был очень большим. Несмотря на пожилой возраст родителей Чжоу, их аппетит можно было сравнить с пятнадцати-шестнадцати летними подростками.

Так как же им могло хватить двух мисок? В лучшем случае они были сыты лишь наполовину.

Но в этом году все было по-другому. Пожилая пара приходила к Линь Цинхэ, чтобы питаться три раза в день, поэтому они, естественно, не сдерживались, когда ели кашу лаба.

— Прошлой ночью снег был сильным. Отец, мать, тепло ли вам спалось? — спросила Линь Цинхэ, попивая лаба.

Прошлой ночью Линь Цинхэ позвала Дава и Эрва спать в родительской комнате. Вся семья улеглась на один кан и спала очень крепко.

Несмотря на то, что Дава и Эрва были большими мальчиками, они все равно с удовольствием перебрались спать в комнату родителей.

— Тепло. Это большое одеяло мягкое и теплое, — сказала мать Чжоу с улыбкой.

Отец Чжоу тоже кивнул.

Не только одеяло было теплым, но и новый свитер, связанный его женой, был очень уютным.

Линь Цинхэ ничего не сказала и заставила их выпить еще лабы.

Дава, молодой парень, спросил:

— Мама, а в этом году наша семья будет готовить бекон?

— Что? Ты еще помнишь? — Линь Цинхэ удивленно посмотрела на него.

Она не делала бекон в прошлом году, она делала его в позапрошлом.

— Я тоже помню, — подхватил Эрва.

Саньва спросил:

— Что такое бекон? Он вкусный?

В тот год он был еще маленьким, поэтому, должно быть, не помнил.

— Это вкусно. Маринованные и жареные бекон, лучше мяса нет, — сказал Дава.

— Мама, я еще не ел! — тут же повернулся к матери Саньва.

— Что еще не ел? Ты не знаешь, сколько ты съел. Просто ты ел и не помнишь об этом,— ответила Линь Цинхэ.

— Тогда дедушка и бабушка, наверное, никогда его не ели, — сказал Саньва.

Отец Чжоу молчал. Когда он работал у хозяина, повар увидел, что он молод, и дал ему кусок бекона. До сих пор старик помнит этот вкус. Он такой вкусный, что действительно можно проглотить свой язык.

Матушка Чжоу не пробовала бекон, потому что тогда Линь Цинхэ мало приготовила, поэтому не присылала.

Тогда Линь Цинхэ опасалась, что ее назовут экстравагантной и расточительной, поэтому и не присылала.

— Просто скажи, если хочешь это съесть. Не надо вмешивать бабушку и дедушку, — ответила Линь Цинхэ.

— Мама, сделай это. Сделай это, — Саньва увидел, что жесткий способ не сработал, и начал использовать мягкий метод.

— Я потом спрошу, есть ли мясо. Если есть, то на Новый год будет бекон. Если нет, то нам остается только ждать свинину, — заявила Линь Цинхэ.

В этом году две свиньи в ее семье еще не были убиты. Их забьют примерно в середине декабря по лунному календарю. В это время еще можно было успеть приготовить бекон.

После того как Линь Цинхэ поела лаба, она отправилась в путь на велосипеде.

Чжоу Цинбай собирался поехать с ней, но Линь Цинхэ не позволила ему. Это было небольшое дело. К тому же в такую погоду на велосипеде было теплее ехать самостоятельно. Если бы она просто сидела, держась за спину мужчины, она бы замерзла до смерти.

Что касается ее желания купить мясо, чтобы сделать бекон, матушка Чжоу ничего не сказала по этому поводу.

Более того, старушка была уже в возрасте, но так и не знала, каков на вкус бекон.

Линь Цинхэ пришла к сестре Мэй и рассказала о необходимом сорте мяса. На этот раз Линь Цинхэ просила много, поэтому дала сестре Мэй три талона на еду.

Один талон стоил четыре цзиня, а три — двенадцать цзиней.

— Я не могу сказать точно, будет ли такое количество мяса, но ты можешь прийти завтра в это время, — сказала сестра Мэй.

С этими тремя талонами на еду сестра Мэй могла постараться побольше.

Кроме того, Линь Цинхэ платила за мясо больше, чем оно стоило, что позволяло сестре Мэй получать прибыль, поэтому женщина и не отказывалась от дополнительных услуг.

Дело не в том, что у Линь Цинхэ не было талона на мясо, наоборот, он у нее был.

Однако не было необходимости отдавать талон на мясо сестре Мэй. С этим талоном Линь Цинхэ сможет пойти в мясной магазин и использовать его, когда у сестры Мэй не будет мяса, а у семьи будут потребности в мясе.

Линь Цинхэ не нравилась мысль, что ей придется целый день стоять в очереди, чтобы купить мясо в мясном магазине, а в результате она получит всего 100 г мяса или около того.

Поэтому Линь Цинхэ обычно не покупала мяса в мясных магазинах. Эти талоны на мясо были почти как твердая валюта. Она могла обменять их на деньги, когда бы ни пошла в город.

Выйдя от сестры Мэй, Линь Цинхэ поехала домой на велосипеде.

На полпути она встретила старушку, которая несла корзину с яйцами и направлялась в коммуну. Должно быть, она продавала яйца.

— Госпожа, хотите обменять яйца?— непринужденно сказала Линь Цинхэ.

— Я хочу обменять их на коричневый сахар, — сказала старушка, посмотрев на нее.

— Какое совпадение. Я только что купила здесь коричневый сахар. Может быть, это последний в кооперативе спроса и предложения. Тетушка, не хотите ли вы обменять его со мной? Я не тороплюсь его использовать. Я могу сначала отдать его тебе, — улыбнулась Линь Цинхэ.

Теперь у Линь Цинхэ была привычка брать с собой корзинку, когда она выходила из дома. Вытащив корзинку, она взяла пачку коричневого сахара.

Этот пакет для коричневого сахара был приобретен раньше. Линь Цинхэ купила его в городе и хранила на всякий случай, думая о том, что когда-нибудь он может пригодиться.

Теперь он пригодился.

Естественно, коричневый сахар в этом пакете был из пространства Линь Цинхэ.

Вначале Линь Цинхэ купила двадцать цзиней сахара, а теперь осталось всего четыре или пять цзиней.

Сейчас Линь Цинхэ вынула цзинь сахара.

Тем не менее даже этот цзинь сахара был очень хорошей вещью. В это время коричневый сахар был большой редкостью.

Невестка старухи родила прошлой ночью и ей нужен был коричневый сахар для выработки молока, поэтому старушка сразу согласилась.

Однако старушка явно была в проигрыше, раз обменяла корзину яиц на этот цзинь коричневого сахара.

Линь Цинхэ не опустилась так низко, чтобы воспользоваться маленькой старушкой, поэтому она взяла две трети яиц, а оставшуюся треть вернула старушке.

— Госпожа, такой обмен будет честным, верно? — спросила Линь Цинхэ.

— Да, это справедливо, — старушка сначала очень не хотела соглашаться, но, увидев, что Линь Цинхэ возвращает ей лишние яйца, с ухмылкой кивнула.

Линь Цинхэ попрощалась и поехала домой на велосипеде.

Один цзинь коричневого сахара можно было обменять почти на три цзиня яиц. Естественно, Линь Цинхэ не понесла убытков.

Потребление яиц дома теперь было очень большим. Тем более, что в ее пространстве оставалось не так много яиц. После этой зимы они должны были быть полностью израсходованы.

Необходимо было подождать до весны следующего года, тогда Линь Цинхэ съездит в город и сделает хороший запас яиц.

Три цзиня яиц, которые были куплены у старушки, превратились в пять цзиней, когда доехали до дома Линь Цинхэ.

Если бы матушка Чжоу была в доме, она могла бы спросить, откуда взялись яйца.

Но там остались только Чжоу Цинбай и три сына, а им было не до расспросов.

У Линь Цинхэ было последнее слово во их семье. Она принимала решения, так что никто у нее ничего не спрашивал.

— Мама, ты можешь приготовить бекон? — Саньва был обеспокоен этим вопросом.

— Бессовестное отродье. Твоя мать вышла на улицу в такой мороз, и я не вижу, чтобы ты заботился обо мне по возвращении. Ты думаешь только о своем беконе. Что ж, тогда можешь есть свою задницу, — ответила Линь Цинхэ.

Молодой парень Саньва не только не рассердился, но и усмехнулся:

— Мама, ты сказала плохое слово.

— Отец и сын — сборщики долгов.

Линь Цинхэ похлопала сына по попке, потом фыркнула на невинного Чжоу Цинбая и пошла в комнату, чтобы убрать яйца.

Чжоу Цинбай и в самом деле был немного невинным.

Он всего лишь хотел пойти на свидание со своей женой, а она мало того, что его отвергла, так еще и после того как вернулась, обвинила их, отца и сына, в отсутствии совести.

В общем, это была странная женская логика.

Однако его жена должна была заботиться обо всей семье, отчего она очень уставала.

Поэтому Чжоу Цинбай компенсировал ей это ночью на кане.

Пока мальчики спали рядом с ними, Линь Цинхэ терпела, как в аду, не смея вскрикнуть.

Хотя Линь Цинхэ иногда жаловалась, она была по-настоящему довольна своей жизнью. Независимо от того, была ли она на кане или вне его, ее мужчина хорошо заботился о ней.

На следующий день девушка попросила Чжоу Цинбая принести свинины.

Сестра Мэй достала семь цзиней свиного брюха.

Семь цзиней свиного брюха — это, конечно, много, но когда из одного цзиня (500 г) свежего мяса делали бекон, то получалось всего около 300 г, не больше.

Так что семь цзиней свежего мяса уменьшились бы вдвое, но Линь Цинхэ это не волновало.

Когда свежее мясо принесли, девушка начала его мариновать. Когда мясо промариновалось, его повесили на заднем дворе сушиться. Через десять дней оно будет готово к употреблению.

— Мама, как только раздадут мясо, ты сможешь приготовить еще, — сказал Саньва.

— Просто возьми немного, чтобы удовлетворить желание. Ты планируешь заранее, чтобы наесться досыта. Кроме того, свежее мясо тоже очень вкусное, — ответила Линь Цинхэ.

На самом деле она считала это слишком хлопотным делом и не хотела этого делать. Тем не менее не было нужды говорить, насколько вкусным становится мясо, когда оно побывало в ее руках.

На пятнадцатый день двенадцатого лунного месяца команда собиралась забить свиней и разделить мясо.

Две свиньи из семьи Чжоу Цинбая были доставлены на раздел и вызвали большой восторг. По внешнему виду каждой из них можно было сказать, что они весили не меньше двухсот цзиней.

Большая тучная свинья! Комок настоящего жирного мяса!

Не говоря уже о том, что за такую свинью давали много рабочих баллов, но и при разделе мяса семье с такой свиньей отдавали предпочтение, выбирая лучшие куски.

Естественно, Линь Цинхэ не стала стесняться. Она привела Чжоу Цинбая и трех своих сыновей. Отец Чжоу остался дома, чтобы присмотреть за Су Чэном, а мать Чжоу отправилась с ними.

Толстая кишка, свиная печень, свиной желудок, ребра и большие кости.

Если сложить все эти вещи вместе, то они не стоили многого, и в сознании нынешних людей все они были относительно неполноценными вещами.

Мясо делилось на первый, второй и третий сорта. Вышеперечисленные предметы относились к третьему сорту.

Линь Цинхэ сначала попросила эти вещи, а потом получила свиную голову. Затем было жирное мясо и свиное брюхо, а также постное мясо — мясо первого и второго сорта.

Мясо за баллы Чжоу Цинбая было объединено с мясом за баллы отца Чжоу, так что количество, естественно, было очень большим.

Вся семья понесла всю эту добычу домой, отчего у окружающих снова потекли слюнки.

Особенно когда они услышали, как Эрва попросил приготовить определенное блюдо:

— Мама, можно нам сегодня поесть тушеной свиной головы?

Тушеная свиная голова.

Окружающие не могли не открыть рот. Это блюдо действительно может заставить людей проглотить язык.

Но у них не было времени. Им всем не терпелось встать в очередь, чтобы получить мясо.

Второй невестке Чжоу выделили несколько цзиней. Ее лицо оставалось мрачным, когда она вернулась домой.

В последние два-три года она возвращалась с желудком полным злости каждый раз, когда происходила раздача мяса.

Второй брат Чжоу стал уже опытным. Когда он увидел, что она вернулась в таком виде, он ничего не сказал.

Вторая невестка начала угрюмо рубить и резать мясо. Глядя на нее, можно было сказать, что на месте свинины, женщина представляет человека.

Старшая невестка Чжоу и третья невестка Чжоу, улыбаясь, начали готовить сегодняшнее замечательное блюдо.

Линь Цинхэ тоже была занята. Она оставила свиной желудок и свиные кишки Чжоу Цинбаю, чтобы он их вычистил. С таким мужем помощь матушки Чжоу была не нужна.

Оставалась еще свиная голова. Чжоу Цинбай должен был подойти и разделить ее.

Чжоу Цинбай был занят, а Линь Цинхэ сначала срезала жир, а начала делать смалец.

Из пяти цзиней свиного жира сварили две банки смальца.

Матушка Чжоу была очень довольна результатом:

— Эта свинья действительно может производить много смальца.

Линь Цинхэ отложила банку со смальцем, посыпала оставшиеся шкварки специями и солью и обжарила. На вкус это блюдо было особенно великолепным, по крайней мере мальчики нашли его очень вкусным.

Но Линь Цинхэ не давала слишком много еды, только чуть-чуть, чтобы удовлетворить вкусовые рецепторы.

Поскольку в ближайшие дни мясо должно было быть разделено, то Линь Цинхэ только собирала мясо от сестры Мэй, не выделяя порцию для себя. Поэтому попробовав шкварки, дети почувствовали себя обжорами.

Раз уж они так долго терпели, то, само собой разумеется, на сегодня у них был запланирован пир.

Тушеная свиная голова, свиные толстые кишки с маринованными овощами, свиная печень с зеленым луком и, конечно же, суп из ребрышек.

Все это ели с булочками из кукурузной муки. Вся семья чувствовала себя сытой после этого пира.

Не осталось ни крошки. Особенно от тушеного мяса из свиной головы.

Линь Цинхэ зачерпнула полмиски соуса чили. Хотя он был острым, тушеное мясо из свиной головы, обмакнутое в соус, было особенно вкусным.

Если человек не хотел есть острую пищу, то мясо можно было не макать в соус. Если же кто-то хотел поострее, то соус был идеален.

Такие продукты, как свиная печень и свиные кишки, не могли долго храниться даже по холодной погоде, поэтому все они были приготовлены и съедены.

Оставалось еще много мяса свиной головы, и Линь Цинхэ разделала его все. Оставалось еще три четверти.

На тарелке, которую они съели сегодня, была только четвертая часть, но все равно было очень вкусно.

Из-за морозной погоды можно было отложить на попозже такие вещи, как свиное брюхо и свиные ребрышки.

На следующее утро рано утром Линь Цинхэ разобрала свиной желудок.

На этот раз она не стала варить суп из свиного желудка, а приготовила солидное блюдо — тушеный свиной желудок.

Девушка также вместе с Чжоу Цинбаем порубила мясо в фарш, чтобы сделать фрикадельки.

Короче говоря, после того, как мясо было разделено на этот раз, дополнительная еда в доме была, мягко говоря, не нужна.

Не было желания даже на то, чтобы съесть несколько кусочков бекона, сохнущего на заднем дворе. С таким количеством мяса бекон можно было и дальше сушить. К чему было торопиться?

***

Чжоу Сяомэй вернулась с Су Далинем 25-го числа.

— Отец и мать, почему вы двое кажетесь намного толще? — удивленно спросила Чжоу Сяомэй, увидев родителей.

П.п.: она не грубит, в Китае толстый считается более здоровым.

— У дедушки и бабушки очень хороший аппетит. Они едят много во время каждого приема пищи. Теперь, когда им не нужно работать, они, конечно, растолстели, — Саньва был еще молод и, услышав это, ответил.

— Я слышаал от Далиня, что вы сейчас едите с моей четвертой невесткой, отец, мать? — спросила Чжоу Сяомэй.

Что касается Су Далиня, то он обнимал своего сына, не собираясь отпускать.

— Да, мы едим с вашей четвертой невесткой, — ответила матушка Чжоу.

— Это неудивительно, — кивнула Чжоу Сяомэй. — Не могу не похвалить стряпню четвертой невестки.

— Далинь, хорошо уже, что ты можешь вернуться с Сяомэй. Зачем привозить еще так много вещей? — заметила матушка Чжоу.

На этот раз он привез много: курицу, несколько цзиней мяса и мешок риса. Также был сетчатый мешок замороженной рыбы и полкорзины яиц.

Еще были сухое молоко для маленького Су Чэна, конфеты «Белый кролик» для племянников и племянниц. В общем, Су Далинь привез очень много вещей.

— Это... Это необходимо, — усмехнулся Су Далинь.

Этот человек был в таком восторге от своего сына, что уже не мог определить, где находится Север.

— В этом году мы приехали, чтобы жить до седьмого дня лунного Нового года, поэтому нам нужно привезти больше, — объяснила Чжоу Сяомэй.

— Отправь все эти вещи своей четвертой невестке. В это время мы вместе поедим у твоей четвертой невестки, — сказала матушка Чжоу.

— Это... не будет ли это... слишком хлопотно для четвёртой... четвертой невестки? — спросил Су Далинь.

— Готовить для стольких людей — дело не простое. Я сначала пойду и спрошу у четвертой невестки, — Чжоу Сяомэй взяла несколько конфет, приготовленных для Дава и его братьев, а затем снова обратилась к Саньва: — Саньва, хочешь пойти с тетей?

— Тетя, хорошо, если пойдешь только ты, — сказал Саньва.

Хотя тетя взяла конфеты, чтобы отдать их семье, для него конфеты не были редкостью. В его доме они тоже были. В прошлый раз его мать купила две пачки конфет, и теперь оставалась еще одна.

Чжоу Сяомэй пришла к дому Линь Цинхэ с конфетами.

— Конечно, тебе просто нужно готовить вместе со мной, — сказала Линь Цинхэ.

У нее все еще было хорошее впечатление о Чжоу Сяомэй и Су Далине, поэтому она не возражала.

— Хорошо, я принесу все необходимое, — усмехнулась Чжоу Сяомэй.

— Отнеси эти конфеты Дани и остальным. Иногда, когда мама будет слишком занята, они тоже будут помогать нянчить ребенка, — Линь Цинхэ попросила ее отнести конфеты обратно.

— Там еще есть две пачки, — ответила Чжоу Сяомэй.

Услышав это, Линь Цинхэ поняла, что второй невестке не досталось доли, и улыбнулась:

— Открой их, раздели между племянниками и племянницами и порадуй их тоже.

— Хорошо, — кивнула Чжоу Сяомэй.

Придя в дом старого Чжоу, она открыла упаковку с двумя сотнями молочных конфет и распределила их между всеми своими племянниками и племянницами.

Третьей невестке Чжоу Сяомэй оставила две рыбы и два цзиня свинины, а остальное принесла Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ не отказывалась. Кормильцем в их доме был только Чжоу Цинбай, а Чжоу Сяомэй и Су Далинь приехали пожить на время, поэтому они должны были принести свой паек.

— Четвертая невестка, Далинь недавно рассказывал, что вы путешествовали с моим четвертым братом. Куда вы ездили? — спросила Чжоу Сяомэй.

— Бродили по окрестностям. Мы вернулись через пару дней, — Линь Цинхэ ответила на вопрос, но больше ничего не сказала на эту тему, просто продолжила: — Маленький Су Чэн уже не слишком маленький, его скоро отлучат от груди?

— Я снова купила пакет сухого молока. Не знаю, привыкнет ли он к нему? — сказала Чжоу Сяомэй.

Она намеревалась отлучить сына от груди в этом году. Сейчас он был уже достаточно взрослый, чтобы кормить его рисовой кашей.

— Да. У вашего сына очень хороший аппетит. В прошлый раз Су Чэн увидел, как Саньва пьет сухое молоко, и тоже захотел. Саньва покормил его. Сначала я не знала и боялась, что он не сможет адаптироваться и у него будет понос, — ответила Линь Цинхэ.

Детей нельзя просто так кормить сухим молоком, но, к счастью, маленький Су Чэн был очень крепким, и с ним ничего не случилось.

— Позже я попросила маму, чтобы она время от времени готовила ему немного молока. И не было никаких проблем, — сказала Линь Цинхэ.

— Должно быть, это дорого обошлось четвертой невестке, — с легким смущением произнесла Чжоу Сяомэй.

Она знала, что ее четвертая невестка, должно быть, купила молоко для своих мальчиков, но никогда не ожидала, что и ее сыну достанется немножко.

— Ничего страшного, — Линь Цинхэ не возражала.

Надо сказать, что Чжоу Сяомэй беспокоилась не просто так.

Для местных жителей пакет сухого молока за три юаня был очень дорогим. Даже если бы это были их собственные дети, они все равно не захотели бы покупать молоко для них, не говоря уже о том, чтобы давать его чужим детям.

Но Линь Цинхэ не была уроженкой этой эпохи. Даже если она старалась влиться в эту эпоху, она все равно считала, что пакет чистого натурального сухого молока без загрязнений всего за три юаня — это слишком дешево. Поэтому она действительно не считала это каким-то большим делом.

Однако, по мнению Чжоу Сяомэй, ее четвертая невестка относилась к сыну Сяомэй как к своему собственному.

Месячная зарплата Чжоу Сяомэй составляла всего восемнадцать юаней, что было немногим больше, чем средняя зарплата рабочих. Даже она сама не хотела тратить деньги на сухое молоко для своего сына.

В отличие от нее, ее четвертая невестка была гораздо более щедрой.

— В следующем году у нас здесь будет продаваться свежее молоко. В это время я планирую заказывать по две бутылки в день для своих мальчиков. Не хочешь ли и ты заказать немного? — спросила Линь Цинхэ.

— Сколько стоит бутылка? — сказала Чжоу Сяомэй.

— Один цзяо за бутылку, не дорого. Если бы я не боялась, что мама скажет, что я расточительная, я бы хотела заказывать по несколько бутылок в день, чтобы было по одной бутылке на человека. Однако, судя по тому, сколько потребляет маленький Су Чэн, одной бутылки в день для него вполне будет достаточно. Ты можешь заказывать его раз в день, и это не намного дороже, чем сухое молоко, — сказала Линь Цинхэ.

— Четвертая невестка, почему ты так высоко оцениваешь это молоко? — смущенно спросила Чжоу Сяомэй.

Она просто хотела купить этот пакет сухого молока, чтобы ее сын мог отказаться от грудного вскармливания. После того, как он привыкнет жить без грудного молока, можно будет прекратить его кормить и сухим. Сухое молоко не только стоило денег, но его было и нелегко купить.

Что касается свежего молока, то оно было недешевым.

— Ты не хочешь поить маленького Су Чэна молоком? — Линь Цинхэ, кажется, поняла, о чем думает Чжоу Сяомэй, поэтому продолжила: — Мои мальчики выросли такими большими, но я все еще позволяю им пить молоко.

— Это так хорошо? — спросила Чжоу Сяомэй.

— У нас здесь нет никаких питательных вещей. Молоко — одно из них. Если давать детям пить больше молока, они будут лучше расти.

Линь Цинхэ убеждала золовку:

— Но если ты не хочешь, то ничего страшного. Просто попроси матушку покормить его похлебкой. Но там не хватает питательности. Твои сын еще такой маленький, поэтому я и предлагаю заказывать молоко для него на два-три года. Это не такие уж большие траты. Можешь спросить своего мужа.

Чжоу Сяомэй спросила Су Далиня.

Как и ожидалось, Су Далинь не стал возражать.

Бутылка молока стоила всего один цзяо, а в месяц получалось целых три юаня. Его месячная зарплата составляла тридцать пять юаней, что было на один юань больше, чем раньше. Он мог позволить своему сыну пить молоко.

П.р.: 1 юань = 10 цзяо = 100 фыней

— Четвертая... невестка, помоги мне заказывать молоко, я... я буду... приносить деньги... каждый месяц, — сказал Су Далинь.

— Хорошо, — Линь Цинхэ кивнула и обратилась к Чжоу Сяомэй: — Не позволяй своим детям проигрывать на старте, поняла? Твоя осведомленность все еще немного хуже, чем у зятя.

Чжоу Сяомэй ответила:

— Я думала, что это бесполезно.

— В будущем ты узнаешь, полезно ли это, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Сяомэй и Су Далинь пришли домой к Линь Цинхэ, чтобы поесть.

Естественно, в доме стало намного оживленнее.

Что касается блюд, Линь Цинхэ придерживалась своего плана.

Курицу, которую принес Су Далинь, она оставила до китайского Нового года, чтобы потом зарезать и потушить.

— Четвертая невестка, ты сама приготовила этот соус чили? — Чжоу Сяомэй бесконечно хвалила его, когда попробовала.

— Я сделала несколько банок, закончилась только одна. Остальное осталось там. Если хочешь, можешь забрать, а банку потом привезет зять, когда будет приезжать, — сказала Линь Цинхэ.

— Тогда я не буду вежлива с четвертой невесткой, — улыбнулась Чжоу Сяомэй.

***

В мгновение ока наступило 30-е число, канун Нового года, последний день 1971 года.

В прошлом году был совместный ужин свей старой семьи Чжоу, но не в этом году. Каждая семья должна была устроить ужин самостоятельно.

— Не будет совместного ужина? — второй брат почувствовал сожаление.

Жена четвертого каждый год приносила несколько солидных блюд, и они были очень вкусными.

— В чем дело? Я позволила тебе голодать или я морила тебя голодом? — крикнула вторая невестка, увидев его в таком состоянии.

— Сейчас канун Нового года, пожалуйста, прекрати. Не ссорься со мной, — заявил второй брат.

За исключением небольших трений во второй ветви, первая и третья ветви не возражали.

На самом деле было здорово, что все едят сами по себе.

Однако старшая невестка и третья невестка принесли по миске еды, в которой было много мяса, для отца Чжоу и матери Чжоу. Хотя они и не ели вместе, это считалось выражением сыновьего благочестия.

Линь Цинхэ в качестве ответного подарка дала им по миске с фрикадельками.

Вторая невестка ничего не принесла, ну да ладно, проще забыть.

В этом году новогодний ужин дома был очень сытным.

Большое блюдо из курицы, которую принес Су Далинь. Эта тушеная курица была очень ароматной и без добавок, но если добавить к ней соус чили, приготовленный Линь Цинхэ, то вкус становился еще на порядок лучше.

Это было немного островато, но вкус был отменным!

Было еще несколько блюд, и все они были солидными. Все они были очень вкусными.

Бекон, который раньше еще не успели попробовать, тоже был на столе. Он был подан с маринованной капустой, что было тоже очень вкусно.

— Мать и отец сильно поправились, когда стали ходить обедать к вам. И это не удивительно, ведь еда четвертой невестки очень вкусная, — воскликнула Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ сказала:

— У нас здесь нет морепродуктов. Если бы были морепродукты, тогда я бы вам показала, что такое кулинария.

Они жили далеко от моря, поэтому тут не было морепродуктов. Единственное, что удавалось приготовить, — речную рыбу.

— За морепродуктами нужно ехать на побережье, у нас здесь их нет, — сказала Чжоу Сяомэй.

— Ты знаешь, как готовить морепродукты? — Чжоу Цинбай посмотрел на свою жену.

— Конечно, знаю, а ты знаешь где их взять? — спросила его Линь Цинхэ.

— В прошлый раз мой товарищ давал мне крабов, но я их не взял, — ответил Чжоу Цинбай.

— Тогда почему ты не спросил меня? — не могла не возмутиться Линь Цинхэ.

— Я не знал, что ты умеешь их готовить, — ответил Чжоу Цинбай.

Он не очень разбирался в морепродуктах, да и эта вещь была вся в панцирях, какое в ней могло быть мясо?

— Эх, ты не умеешь распознавать хорошие вещи! — с укором посмотрела на мужа Линь Цинхэ.

— Я подойду и спрошу в следующий раз, — сказал Чжоу Цинбай.

— Когда пойдешь в следующий раз, не ходи туда с пустыми руками. Дай своему товарищу банку соуса чили. Он не стоит больших денег, но вкус все равно хороший, — поспешно сказала Линь Цинхэ.

— Хорошо, — ответил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ позвала Су Далиня, Чжоу Сяомэй, отца Чжоу и мать Чжоу есть.

Вся семья чувствовала себя сытой после новогоднего ужина. Затем Дава и Эрва были отправлены мыть посуду.

Линь Цинхэ, не стесняясь, эксплуатировала детей.

После Нового года Дава исполнилось восемь лет, но поскольку Линь Цинхэ заботилась о его питании, он был на голову выше своих сверстников.

Кроме того, в его глазах время от времени проскакивало озорство, так что если бы он вышел на улицу и сказал, что ему десять лет, никто бы не поверил.

После Нового года Эрва исполнилось шесть лет. Этот маленький тактик с собачьей головой становился все более и более искусным в играх разума.

Он прямо обратился к Су Далиню:

— Дядя, иди и помоги нам.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Су Далинь.

— Пусть эти двое делают это сами, — сказала Линь Цинхэ.

— Это... хорошо, — с улыбкой согласился Су Далинь.

— Пусть поможет, он и дома так делает, — сказала Чжоу Сяомэй.

Сказав это, она получила укоризненный взгляд от матери Чжоу.

С хорошим настроением Су Далинь пошел мыть посуду вместе с двумя мальчиками.

Конечно, вода для мытья посуды была горячей, так что руки у них совсем не замерзли. После того как Дава и Эрва закончили мыть посуду, Линь Цинхэ нанесла им на руки увлажняющий крем, чтобы предотвратить сухость кожи.

Она также приготовила для семьи немного супа из белых грибов и красных фиников. Поболтав до девяти часов вечера, все выпили суп из белых грибов и красных фиников и отправились спать.

По дороге обратно в дом старого Чжоу Чжоу Сяомэй не могла удержаться от того, чтобы не поворчать вместе с отцом Чжоу и матерью Чжоу:

— Четвертая невестка действительно сыновняя по отношению к вам обоим и не жалуется на это.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как она вернулась, а еда у четвертой невестки была просто превосходной и вкусной!

— Жена четвертого очень сыновняя, — кивнула матушка Чжоу.

Отец Чжоу ничего не сказал. Этот старик никогда не говорил этого, но в глубине души он знал это.

С тех пор как они стали есть с семьей четвертого, отец Чжоу понял, что может прожить еще несколько лет. Изначально он думал, что доживет максимум до 70 лет. И даже если бы ему было семьдесят лет, это все равно была бы очень великая старость.

Но теперь отец Чжоу чувствовал, что он может прожить до семидесяти пяти лет. Сейчас было замечатьльно есть еду с семьей сына. Он не мог не хотеть прожить еще несколько лет и насладиться большим счастьем.

Теперь, когда Су Далинь и Чжоу Сяомэй приехали, маленький Су Чэн, естественно, спал с ними.

Вероятно, из-за связи отца и сына, маленький Су Чэн очень любил Су Далиня. Прошло всего несколько дней, а он уже ни к кому не шел на руки кроме Су Далиня.

Су Далинь не хотел бы, чтобы было иначе.

Отец Чжоу лег в теплое одеяло и объявил матери Чжоу:

— В следующем году я планирую получить только восемь рабочих баллов.

Матушка Чжоу, как только это услышала, сказала:

— Я давно говорила тебе, что достаточно заработать только восемь баллов, но ты захотел выпендриться.

Старик был уже не молод, как он мог вести себя, как в молодости? Наверное его тело перенапряглось.

— Почему ты догадался об этом только сейчас? — спросила матушка Чжоу.

Она убеждала его и раньше, но это не имело никакого эффекта. Она никак не ожидала, что старик додумается до этого сам?

— Я хочу прожить еще несколько лет, — пробормотал отец Чжоу.

Матушка Чжоу не смогла сдержаться и рассмеялась.

Но это была чистая правда. Жена четвертого слишком хорошо готовила. Если кто-то поест с ней, то непременно захочет прожить еще несколько лет.

— Заработанных восьми баллов нам, пожилым людям, хватит, чтобы прокормить себя. В следующем году маленький Су Чэн подрастет. В то время я тоже смогу собирать траву для свиней в обмен на трудовые баллы. Деньги, которые дала Сяомэй, я оставлю на будущее, когда Дава и его братья поженятся. Братья похожи на своих родителей, они все красивы, так что в будущем им не придется тратить много денег, — затараторила матушка Чжоу.

— По моим расчетам, в будущем Дава не понадобятся наши деньги на учебу, — сказал отец Чжоу.

— Зачем так говорить? Мы не должны давать деньги? У жены четвертого не так много денег, — произнесла мать Чжоу.

— Дава сказал мне, что когда он вырастет, то планирует поступить в Университет рабочих, крестьян и солдат, — ответил отец Чжоу.

Мать Чжоу расширила глаза и воскликнула:

— Разве он сможет поступить? Никто из нашей старой семьи Чжоу не учился.

Эти слова действительно пронзили сердце. Но это была и правда.

На протяжении десятков поколений старая семья Чжоу была деревенщиной. Не было ни одного ученого, вообще никого. Так что у них действительно не было наследства в виде способности к обучению.

— Думаю, у Дава будет шанс в то время. Ты не видела, какие красивые слова написал Дава. И он может пересказать все тексты. Он получает 100 баллов на каждом школьном экзамене — сказал отец Чжоу.

— Откуда ты знаешь? — недоуменно спросила мать Чжоу.

— Разве Дава не звал свою мать вечером читать текст? Я спросил, а потом сказал Эрва, чтобы тот принес свои контрольные и домашние работы и показал мне. Ты не представляешь, как я был удивлен.

Отец Чжоу посетил несколько дней занятий по обучению грамоте. Он почувствовал, что слова в учебном материале были не так хороши, как те, которые писал Дава.

Мать Чжоу была слишком удивлена:

— Я не слышала об этом от четвертого.

— Дава еще маленький, так что это еще не решенный вопрос. Что тут можно сказать? — ответил отец Чжоу.

— Тогда действительно ли Дава может быть принят в Университет рабочих, крестьян и солдат? Если он станет студентом, то руководители уезда должны будут приехать к нему в гости. А также он принесет славу нашим предкам! — матушка Чжоу не могла сдержать волнения.

«Принести славу своим предкам…»

Отец Чжоу не смог удержаться и шлепнул себя по губам.

Если бы это было старое общество, разве студент колледжа не был бы эквивалентен продвинутому ученому? Это действительно принесло славу их предкам!

Только не известно, сможет ли он, старик, увидеть этот день.

Если бы старая семья Чжоу действительно смогла произвести на свет студента колледжа, отец Чжоу даже был бы готов встретиться со своими предками заранее.

Поскольку этот вопрос так взволновал всех, пожилая пара проговорила больше часа, прежде чем лечь спать.

И если Дава действительно сможет поступить в колледж в будущем, нужна ли ему эта пожилая пара, чтобы помочь с женитьбой?

В их усилиях не было никакой необходимости.

Если он станет студентом университета, то какую супругу он захочет в будущем, Дава будет выбирать сам.

Затем пожилая пара снова эмоционально забормотала о том, как удачно сложилась жизнь жены четвертого.

Она не заработала и не скопила ни копейки, но ее сын был очень способным. В будущем ей не нужно будет беспокоиться о его женитьбе. Возможно, сын сам сможет найти себе жену.

***

Линь Цинхэ совершенно не понимала чувств пожилой пары. В данный момент она была занята Чжоу Цинбаем.

Они уже давно были парой, но все еще были очень взволнованы от чувства близости.

Когда все закончилось, Линь Цинхэ почувствовала себя физически и душевно здоровой и спросила:

— Должна ли я рассказать маме о свином бизнесе?

Ее свекровь ничего не знала. Линь Цинхэ могла бы ничего и не рассказывать, если бы они по-прежнему жили только своей семьей. Но теперь пожилая пара приходила к ним поесть, и рано или поздно они обнаружат, что здесь что-то нечисто.

— Не нужно. Если моя мама спросит, ты можешь просто рассказать о моем пенсионном пособии, — ответил Чжоу Цинбай и обнял жену.

Линь Цинхэ сочла это правдоподобным:

— Хорошо.

Конечно, лучше было бы не сообщать ни о чем пожилым супругам, потому что они вряд ли могли это вынести.

Но и если бы они узнали, что у их сына есть три тысячи юаней в качестве пенсионного пособия, у них бы отпала челюсть.

Поэтому сказать, что три тысячи юаней — это пенсионное пособия, было нельзя. Можно было назвать только половину.

Линь Цинхэ согласовала этот вопрос с Чжоу Цинбаем, чтобы каждый не говорил что-то свое.

Потом девушке захотелось вздремнуть.

— Давай еще раз? — пригласил Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ с весельем подтолкнула его:

— Успокойся. Не думай, что раз ты свободен зимой, то можешь бездельничать.

У этого человека действительно было слишком много энергии, чтобы использовать ее.

Вообще, у мужчины такого возраста способности в этой области разве не должны снижаться? Но он продолжал идти вперед, ничуть не уставая.

Чжоу Цинбай усмехнулся и заснул, обняв девушку.

***

На следующий день наступил Новый год.

Линь Цинхэ пришел навестить только третий брат Линь. Его жена не пришла, так как была беременна.

Девушка поинтересовалась последствиями последнего инцидента. До сих пор она даже не расспрашивала о старой семье Линь.

— Отношения между старшей невесткой и второй невесткой сейчас почти такие же, как между врагами, — ответил беспомощным тоном третий брат Линь.

В прошлый раз Линь Цинхэ настояла на том, чтобы отобрать военное пальто из рук второй невестки Линь.

Однако после того как старая вторая Линь так долго использовала его, как Линь Цинхэ могла им пользоваться? Она же не сошла с ума от бедности.

Линь Цинхэ просто отдала его в руки старшей невестке Линь, и даже посеяла раздор между ними.

Старшая невестка Линь, конечно, понимала, что хотела сделать Линь Цинхэ. Но и что с того, что она знала? Неужели она должна вернуть пальто обратно во вторую ветвь?

Его подарила ей Линь Цинхэ. Если вторая ветвь хочет его получить, пусть ищет Линь Цинхэ.

Но второй брат Линь и вторая невестка Линь также понимали, что Линь Цинхэ теперь совсем другая, и как они могли прийти, чтобы снова провоцировать ее?

Особенно вторая невестка Линь думала: «Зачем мне понадобилось провоцировать эту невестку и заманивать ее обратно?» — она сожалела об этом всей душой.

Но, как бы то ни было, пальто нужно было вернуть, тем более что оно попало в руки старшей невестки Линь.

Старшая невестка Линь, естественно, не хотела уступать.

Поэтому две семьи поссорились. Даже старший брат Линь и второй брат Линь поссорились. Старшая невестка Линь и вторая невестка Линь чуть не порвали друг другу лица.

Лишь отец Линь и мать Линь положили этому конец, да и то лишь на время.

Но эта драка, несомненно, углубила ненависть между двумя семьями. Теперь члены семьи даже не скрывали ненависти друг к другу.

А раз ненависть больше не скрывалась, так неужели старшая невестка Линь все еще должна была возвращать военное пальто? Пусть даже не думают об этом.

Однако вторая невестка Линь всей душой желала вернуть пальто. Поэтому сейчас в старой семье Линь царила напряженная обстановка.

***

Линь Цинхэ обрадовалась, услышав это, и с усмешкой спросила:

— Когда вы двое съедете? Если вы будете продолжать жить с ними, то будете надоедать им.

— Съехать? Как съехать? — третий брат Линь на мгновение опешил, а затем горько улыбнулся.

Как он мог не хотеть съехать, но разве это было так просто? У него ничего не было. Он должен был подать заявление на получение места.

И хотя он и написал заявление, результат все еще не был получен.

Сколько стоит построить дом в одиночку? Им так много всего не хватало! Особенно горшка. В настоящее время старая семья Линь делила один горшок.

Не говоря уже о старике Линь, даже у старика Чжоу тоже был один горшок, не так ли?

И он был не так хорош, как у Линь Цинхэ. У нее была и плита, и двухухая кастрюля. Можно сказать, что это роскошь.

Когда третий брат Линь собрался в обратный путь, Линь Цинхэ дала ему кусок бекона. Всего у нее было четыре куска бекона.

Она проинструктировала третьего брата Линь, как лучше его приготовить, а затем отправила родственника обратно, не оставив места для отказа.

— Если переехать и построить другой дом, сколько он будет стоить по нынешнему рынку? — спросила Линь Цинхэ у Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай ответил:

— Если маленький, то можно обойтись сотней юаней.

— Маленького вполне достаточно. Лучше сначала съехать. Ужасно продолжать жить с этой семьей, — сказала Линь Цинхэ.

Она видела мать Линь и отца Линь, а также двух старших братьев. Все они были одинаково добродетельны, и это было наследственным.

На самом деле первоначальная владелица была не намного лучше. Третий брат Линь был единственным хорошим ростком, который произвела старая семья Линь.

— Мне не нужно твое пенсионное пособие. У меня есть свои собственные деньги, которые я могу одолжить ему, — заявила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай нахмурился и молча посмотрел на нее. Линь Цинхэ сразу поняла, что он расстроен.

Линь Цинхэ проницательно поцеловала его.

— Айя, отец, мать, сейчас средь бела дня, разве можно так делать? Я еще ребенок! — Эрва увидел эту сцену, как только вошел. Он тут же закрыл глаза руками и высказался, поглядывая на родителей сквозь пальцы.

— Вонючий мальчишка, разве ты не знаешь, что когда входишь в дверь, нужно предупреждать? — Линь Цинхэ отчитала его с легким смущением.

— Я зашел, чтобы спросить маму, не хочешь ли ты поесть жареного сладкого картофеля. Я не знал, что ты играешь в игру с поцелуями, — объяснил Эрва и выбежал.

Тогда Дава и Саньва узнали о том, что их родители спрятались в комнате, чтобы поиграть в игру с поцелуями.

Линь Цинхэ: «...»

Уголок губ Чжоу Цинбай тоже слегка приподнялся.

— Если он хочет съехать, то дом — это один из факторов. Есть еще горшок, важный предмет, на который не так-то просто наложить руку, — сказал Чжоу Цинбай.

— Есть ли у тебя способ приобрести его? Мы оставим новый для собственного пользования, а старый горшок отдадим моему брату, — спросила Линь Цинхэ.

— Я подумаю об этом в следующем году, — ответил Чжоу Цинбай.

В это время горшок был очень дефицитной вещью, поэтому Чжоу Цинбай не знал, сможет ли он его достать.

— У меня здесь еще много промышленных талонов. Если ты хочешь использовать их, просто скажи мне, — кивнула Линь Цинхэ.

На второй день лунного Нового года Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ отвезли своих трех сыновей в уездный город.

Дверь дома была заперта.

Но Чжоу Цинбая и Линь Цинхэ в первую ночь лунного Нового года упомянули о том, что уезжают. Они предоставили продукты и посуду, чтобы отец Чжоу, мать Чжоу, Чжоу Сяомэй и Су Далинь могли приготовить и поесть в доме старого Чжоу.

Ведь на второй день лунного Нового года возвращаются две замужние сестры со своими мужьями. На такое количество людей было бы трудно готовить, поэтому лучше, чтобы пожилая пара не приходила, а просто развлекалась в своем собственном доме.

А их семья отправилась в уездный город развлекаться.

Только раз в году родители привозили трех братьев развлекаться в город. Они делали семейные фотографии, смотрели фильмы, обедали и перекусывали.

Они могли веселиться целый день.

Дава, Эрва и Саньва были в полном восторге и совсем не устали.

Делать семейные фотографии — это старая традиция, и сейчас в семье было много фотографий, все их собирала Линь Цинхэ. Мальчики иногда выпрашивали их у нее, чтобы посмотреть.

Семья играла целый день. Когда они вернулись, Дава и Эрва были в порядке. Только Саньва заснул прямо на руках у отца.

На обратном пути Дава сидел позади Линь Цинхэ, а Саньва был на руках у Линь Цинхэ. Что касается Эрва, то он держался за ручку велосипеда впереди.

Когда они добрались до дома, Саньва сразу стал энергичным.

Поскольку Линь Цинхэ устала после сегодняшней прогулки, вечером они съели наскоро приготовленный ужин, и, помыв посуду, семья рано легла спать.

***

— У четвертого брата и четвертой невестки есть традиция, — эмоционально заметила Чжоу Сяомэй.

— Давай... также... сделаем это в этом году? — спросил Су Далинь.

— Тогда давай пойдем завтра? — спросила Чжоу Сяомэй.

— Хорошо, — усмехнулся Су Далинь.

На следующий день супруги поехали с сыном в город. Надо сказать, что семейная прогулка была весьма приятной.

Линь Цинхэ не знала об этом, пока мать Чжоу не сказала ей.

— Отец, мать, когда вы собираетесь сфотографироваться? — спросила Линь Цинхэ во время еды.

— Мы с твоим отцом уже в таком возрасте, что нет необходимости фотографироваться, — хотя мать Чжоу была тронута, она все еще хотела сэкономить деньги, поэтому покачала головой.

— Две фотографии стоят не так уж дорого, — сказала Линь Цинхэ.

— Все равно не нужно, — повторилась матушка Чжоу.

Линь Цинхэ ничего не ответила, но наедине сказала Чжоу Цинбаю:

— Я думаю, папа очень хочет сделать фотографии.

30-го декабря Дава попросил у матери фотографии. Отец Чжоу не мог расстаться с ними их после того, как увидел. И он был немного взволнован, когда Линь Цинхэ упомянула об этом сейчас.

Не говоря уже о том, что на слова матушки Чжоу он никак не отреагировал.

— Тогда я отведу отца к фотографу, когда у меня будет время? — услышав это, ответил Чжоу Цинбай.

— Если хочешь отвести, просто приведи их вместе с собой. Поговорим об этом, когда мимо будет проезжать трактор, — сказала Линь Цинхэ.

Пожилые люди хотели сфотографироваться, это не было большой проблемой.

Но нужно было отметить, что фотографирование в это время было действительно очень роскошным поступком.

Большинство людей не стали бы тратить на это деньги, так что образ жизни Линь Цинхэ был действительно удивителен.

***

Скоро наступил седьмой день Нового года, а на следующий день, восьмого числа, Су Далинь и Чжоу Сяомэй должны были вернуться на работу. Они оба начинали работать довольно рано утром, поэтому вернулись седьмого.

Маленький Су Чэн привязался к своим родителям и, узнав, что они собираются уезжать, очень не хотел расставаться с ними. Он прижался к Су Далиню и не хотел его отпускать.

Это растрогало Су Далиня. Глаза взрослого мужчины покраснели.

Но в конце концов им все равно пришлось уйти.

Маленький Су Чэн грустил два или три дня подряд, но на третий день ему стало намного лучше.

Такими были дети — легко расстраивались и легко все забывали.

Старая семья Чжоу была очень оживленной с таким количеством детей. Более того, Эрва и Саньва часто приходили поиграть к ним.

Однако в январе все еще было очень холодно. Особенно в этом году, когда в январе выпало много снега.

— В этом году тоже будет хороший урожай, — сказала Линь Цинхэ, увидев снег во дворе, когда встала рано утром.

Своевременное выпадение снега предвещало благополучный год. С таким обильным снегопадом урожай, несомненно, будет большим.

Чжоу Цинбай сказал:

— Я пойду сегодня на гору посмотреть кролика.

— Тогда иди, — Линь Цинхэ не возражала.

В течение этой зимы ему нечем было заняться, кроме как думать о том, как бы поиздеваться над ней. Было бы хорошо, если бы он вышел на улицу и выпустил немного энергии.

Зная, что их отец собирается охотиться на кроликов в горах, мальчики хотели последовать за ним. Линь Цинхэ разрешила им. Когда они тепло оделись, она дала каждому по две конфеты и отправила всех в путь.

Линь Цинхэ было нечего делать, и она принялась за учебу и декламацию.

Когда матушка Чжоу привела маленького Су Чэна, дома остались только Линь Цинхэ и Фэй Ин.

Фэй Ин никак не отреагировал, когда увидел, что матушка Чжоу несет маленького Су Чэна. Но если бы он увидел других у входа, Фэй Ин тут же залаял бы.

Фэй Ин был очень разумным. Неудивительно, что он — отставной пес из армии.

— А где Цинбай и мальчики? — спросила матушка Чжоу.

— Ушли в горы охотиться на кроликов и фазанов, — ответила Линь Цинхэ.

Когда матушка Чжоу увидела, что Линь Цинхэ читает, она была потрясена:

— Мать Дава, что ты делаешь?

— Учусь, — сказала Линь Цинхэ, не поднимая головы. Она отметила для себя несколько ключевых моментов, а затем начала декламировать текст, заучивая его.

Матушка Чжоу впервые увидела, как Линь Цинхэ учится и декламирует. Она была ошеломлена и спросила:

— Ты читаешь?

— Да, — кивнула Линь Цинхэ.

— Подожди, почему ты декламируешь? — спросила матушка Чжоу.

— Дава в этом году будет учиться в четвертом классе. Если я не буду заучивать, как я смогу его учить? — ответила Линь Цинхэ.

Дава пропустил год обучения, потому что его прогресс был относительно быстрым. В начале весны прошлого года он перешел в третий класс, а во втором семестре был уже в четвертом классе.

В этом году был следующий семестр четвертого класса.

Эрва собирался учиться в этом году. Ему было шесть лет, и он мог поступить в первый класс.

Кроме того, Эрва уже почти выучил все предметы первого класса.

Не только он, но и Саньва был под тонким влиянием обучения и уже мог немного читать.

— Ты все еще можешь учить Дава? — матушка Чжоу была удивлена словами Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Мама, не смотри на меня. Я не так много училась официально, но у меня есть талант в этой области. Даже отец Дава преклоняется передо мной. Дава сказал, что вопросы, которые я ему задаю, превосходят те, что задает его учитель.

Просто Линь Цинхэ не позволяла Дава упоминать об этом в школе. Она просто позволяла ему делать это дома.

Чем меньше другие знали, тем меньше было бы вопросов. Сейчас ситуация была настолько напряженной, что нужно было быть осторожным.

Матушка Чжоу немного поняла. Как она и говорила: в старой семье Чжоу никогда не было способных учеников. Почему Дава так хорошо учился? Оказалось, это передалось ему от матери.

Но род старого Линь был похож на род старого Чжоу. Все их предки были крестьянами.

— Мать Дава, я слышала, что дед Дава сказал, что Дава будет сдавать экзамены в Университет рабочих, крестьян и солдат? — спросила мать Чжоу ,понижая голос.

— У Дава, конечно, есть такие мысли, — кивнула Линь Цинхэ.

Просто, когда Дава вырастет, ему не нужно будет поступать в Университет рабочих, крестьян и солдат. Он может просто поступить в университет.

При условии хорошей успеваемости он сможет выбрать любое учебное заведение по всей стране.

— Мать Дава, как ты думаешь, сможет ли Дава сдать экзамен? — спросила мать Чжоу.

— Он еще молод. Давайте поговорим об этом, когда он подрастет. Но если он сможет поддерживать такой темп, то у него точно есть шанс, — Линь Цинхэ подняла брови в ответ.

Она должна была дать пожилым людям немного надежды, верно?

Студенты колледжа в эту эпоху были почти так же ценны, как панды. Принести славу своим предкам — это почетно.

Матушка Чжоу очень обрадовалась, услышав это, и воскликнула:

— Свари несколько яиц для Дава. Учеба отнимает много мозгов.

— А разве я не даю им? — сказала Линь Цинхэ.

— Конечно даешь, — сердечно ответила Матушка Чжоу.

Линь Цинхэ усмехнулась и продолжила заучивать свой текст.

Затем огорошила матушку Чжоу следующим шокирующим заявлением:

— Может быть, в будущем я тоже смогу сдать экзамен.

Когда Линь Цинхэ сказала это, мать Чжоу, естественно, подумала, что она шутит.

«Она уже мать, а все еще хочет сдавать вступительные экзамены в колледж. Жена четвертого очень любит шутить».

Чжоу Цинбай и мальчики вернулись только в полдень. Хотя они ничего не поумали, это не повлияло на хорошее настроение отца и сыновей.

Когда они вернулись, Эрва и Саньва все еще обсуждали, как поймать птиц. Они даже попросили горсть проса, чтобы привлечь их на задний двор.

Линь Цинхэ позволила им делать все, что они хотят. В эту эпоху не было никаких развлечений. Это была одна из их игр.

Что касается Чжоу Цинбая, то он снова отправился в лес после обеда, но все еще не добился никаких результатов. Эти дикие животные были очень умны, и охотиться на них было нелегко.

Но, в конце концов, у него был опыт солдата, так что через несколько дней этот человек вернулся с фазаном.

Линь Цинхэ, естественно, тоже удивилась.

Однако несмотря на удивление, девушка заставила Чжоу Цинбая в тот же день зарезать фазана и приготовила его.

Одну половину пожарили, а другую сварили в супе.

Вкус был исключительным.

Но после этого фазана Чжоу Цинбай больше не выходил на улицу. Охотиться на них было нелегко. Достаточно было добыть одного, чтобы сохранить лицо.

Линь Цинхэ видела его насквозь, но не стала уличать. Этот ее мужчина иногда тоже любил сохранить лицо.

Когда Чжоу Цинбай был дома, Линь Цинхэ ничего не нужно было делать. Если бы кулинарные навыки Чжоу Цинбая не нуждались в улучшении, Линь Цинхэ даже позволила бы ему готовить.

Просто у Чжоу Цинбая было сердце, но не хватало сил. Еще можно было заставить его приготовить простые вещи, например, сварить на пару булочки, сделать запеканку или пельмени. Но когда дело доходило до приготовления блюд, он оказывался неспособен.

В некоторых случаях им нечего было бы есть, если бы Линь Цинхэ не спасла вовремя блюдо.

Продукты в это время были слишком редки, Линь Цинхэ не могла смириться с тем, что они будут испорчены по вине ее мужа, поэтому все делала сама.

Когда Линь Цинхэ освобождалась, она посвящала себя учебе.

Чжоу Цинбай наблюдал за тем, как учится его жена.

В мгновение ока его жена уже закончила изучать материал младшей школы и начала изучать материал средней школы.

Он подумал о том, что результаты его жены довольно хороши и его жена действительно может учиться самостоятельно.

— Жена, у кого ты училась? — неожиданно спросил Чжоу Цинбай.

— Самоучка, — ответила Линь Цинхэ, не поднимая глаз.

Хотя ее глаза были устремлены на книгу, в душе она не могла удержаться от смеха. Этот парень хотел проверить ее.

Но так ли легко было проверить Линь Цинхэ?

Чжоу Цинбай видел, что не может получить ответа, поэтому не стал спрашивать. Иногда ему казалось, что он никогда раньше не знал свою жену.

Не то чтобы он не знал ее, скорее ему казалось, что стоит ему только узнать ее поглубже, как она тут же открывает новую сторону.

Это побуждало его хотеть исследовать ее вновь и вновь.

Линь Цинхэ не обращала внимания на этого парня.

Если у него будут способности понять ее истинное лицо, то она сдастся и признается ему. Если нет, то он может и дальше оставаться в неведении.

***

После Нового года жизнь пошла очень быстро.

В мгновение ока наступил день, когда снова нужно было приступать к работе. Хотя погода все еще была немного холодной, это не мешало всем с энтузиазмом пойти на поле.

По сравнению с другими производственными командами, надо сказать, что атмосфера в их производственной команде была действительно хорошей. Даже если и были ленивые бездельники, они все равно были редкостью.

Конечно, Линь Цинхэ была в рядах ленивых бездельников.

С тех пор как она вышла замуж, никто не видел, чтобы она заработала хоть один балл за работу.

Если она не была ленивой бездельницей, то кем же она была? Но так получилось, что никто не мог ее отчитать.

В прошлом она получала пособия от своего мужчины, поэтому ей не приходилось беспокоиться о еде и одежде, и она могла с гордостью смотреть на людей.

Позже ее мужчина мог содержать ее, несмотря на то, что вышел на пенсию. Эта девушка по-прежнему могла питаться, не ходя на работу.

Говорили, что дома она каждый день меняла планы питания, чтобы приготовить вкусную еду. Не было видно ни намека на опустошение.

Раздражало ли это или не раздражало?

Стоит отметить, что после питания у своей невестки в течение всей этой зимы цвет лица отца Чжоу значительно улучшился, что было заметно всем.

А его боевой дух был на высоте.

— Ничего страшного. Этой зимой жена четвертого часто готовила имбирный суп с коричневым сахаром, который тоже неплохо согревает, — недвусмысленно заявил отец Чжоу.

Остальные старики не могли не позавидовать.

Хотя жена Цинбая не занималась полевыми работами, эти старики восхищались ее способностью заботиться о людях.

Раньше только Цинбай и его сыновья выглядели хорошо. Теперь и старик Чжоу стал таким.

Как окружающие могли не понять, насколько превосходной была еда?

Матушка Чжоу зачерпнула миску каши и накормила ею маленького Су Чэна.

Эрва и Саньва тоже ели, но у обоих была кунжутная каша.

— Что такое кунжутная каша? — не понимали остальные дети.

— Это каша, которую делают, измельчая семена кунжута в порошок и варя их в воде, — пояснил Эрва.

— Она вкусная? — спросил Чжоу Ся.

— Вкусная! Возвращайся и попроси свою мать приготовить ее для тебя, — кивнул Эрва.

В кунжутную кашу было добавлено немного сахара, поэтому не было необходимости говорить, насколько она была вкусная.

Сын второй невестки Чжоу Ся вздохнул. Как его мать могла приготовить ему эту кунжутную кашу?

— Открой рот, — произнес Саньва.

Как только Чжоу Ся услышал это, он присел перед ним на корточки и послушно открыл рот.

Саньва зачерпнул для него ложку и залил кашу ему в рот, не дав ложке коснуться рта мальчика, говоря при этом:

— Теперь ты знаешь, как это вкусно?

— Очень вкусно, — кивнул Чжоу Ся.

— Даю тебе только ложку, у меня самого не так много, — сказал Саньва и съел остаток своей доли.

Он забрал миску и поставил ее на место, а затем пошел играть в шарики с другими детьми.

— Эрва, ты пойдешь в школу в этом году? — спросил Чжоу Ся Эрва.

— Да, — подтвердил Эрва и посмотрел на него: — Не хочешь пойти со мной? — спросил его Эрва.

— Моя мать не разрешит мне, — вздохнул Чжоу Ся.

— Учеба — это хорошо, почему она не разрешает? — задался вопросом Эрва.

— Моя мама сказала, что учиться бесполезно, — сказал Чжоу Ся.

Эрва заметил:

— Почему учеба бесполезна? Если ты сможешь поступить в колледж, то в будущем сможешь приносить деньги домой. Разве ты не видишь, как это полезно?

Матушка Чжоу, которая заставляла маленького Су Чэна есть просяную кашу, услышав это, сказала:

— Эрва, ты хочешь сдавать вступительные экзамены в университет?

— Конечно, я должен сдать вступительные экзамены в колледж. После поступления в колледж у меня будет работа, и я смогу получать много денег каждый месяц. Тогда я смогу купить много вещей для мамы, — сказал Эрва, а затем быстро добавил последнее предложение: — И купить много вещей для бабушки.

В своем юном возрасте он довольно хорошо умел льстить.

Но это не повлияло на радость матушки Чжоу:

— Хорошо, хорошо, хорошо! Тогда бабушка подождет, пока ты вырастешь, поступишь в колледж и будешь зарабатывать деньги, чтобы покупать вещи для бабушки, — сказав это, она повернулась к Чжоу Ся: — Иди и скажи своей маме, что бабушка сказала вот что: в этом году ты пойдешь в школу с Эрва, а потом посмотрим, сможешь ли ты поступить в Университет рабочих, крестьян и солдат, а также проявить сыновнюю заботу о своей матери.

— Хорошо, — глаза Чжоу Ся загорелись, и он пошел домой, чтобы поговорить с матерью.

Вторая невестка сказала ему на ухо:

— Твоя бабушка сказала это так легко. Но учеба стоит так много денег за один семестр. Наша семья такая бедная, где же взять деньги?

— Мама, отпусти моего брата учиться, — убеждала Саньни, поджав губы.

— Какая учеба? Денег нет, — фыркнула вторая невестка.

Зная, что с матерью разговаривать бесполезно, Саньни заговорила с отцом о том, что ее брат должен пойти в школу, когда тот вернулся.

— Эрва будет ходить в школу, а мой брат не будет, — сказала Саньни.

Три девочки старшей невестки все учились, а Саньни и Люни — нет.

Уни из семьи третьего брата тоже ходила в школу.

Саньни считала, что нет ничего страшного в том, что она не учится, но ее брат должен ходить в школу.

Второй брат не возражал против этого, поэтому он пришел поговорить со своей женой.

Вторая невестка ныла:

— Разве ты не знаешь, как обстоят дела дома?

— Какая ситуация дома? Все не так плохо, что мы не можем позволить нашему сыну учиться. Когда у тебя раньше не было сына, ты желала родить его как жемчужину своих глаз. Теперь же, когда ты родила его, ты относишься к нему как к траве, верно? Ты даже не позволяешь ему учиться, так для чего же ты откладываешь эти небольшие деньги? — сказал второй брат.

— Разве ему не нужно жениться на жене в будущем? Разве для этого не нужны деньги? — ответила вторая невестка.

— Не думай так далеко. Сейчас он достаточно взрослый для учебы. А ты говоришь о том, что будет через десять с лишним лет. Пусть идет в школу, — заявил второй брат.

Дава и Эрва из четвертой семьи ходили в школу. Даже дочери его старшего брата и третьего брата могли ходить в школу. Почему его сын не может пойти?

Несмотря на то, что вторая невестка не хотела трогать деньги, она должна была стиснуть зубы и заплатить за обучение, раз уж ее мужчина заговорил. Она также заявила:

— Если ты не будешь получать хороших оценок, то я запрещу тебе учиться, понял?

Чжоу Ся кивнул, услышав это.

***

Как только он пошел в школу, у Чжоу Ся от всех лекций закружилась голова.

Но как только он вернулся домой из школы, его поймала мать и устроила допрос. Он не смог ничего ответить, поэтому получил взбучку.

Мать Чжоу, услышав это, отчитала вторую невестку:

— Хватит! За что ты его бьешь? Это только первый день, и ты думаешь, что он сможет понять все за один раз? Не станет ли он тогда чудовищем?

Глядя на то, как жена второго себя ведет, мать Чжоу переполняли эмоции.

Эта жена второго действительно уступала жене четвертого.

Жена четвертого тоже иногда жаловалась, но максимум, что она говорила, это: «Вы, отец и сыновья, здесь для того, чтобы собирать долги». Даже если она и наказывала детей, то просто высоко поднимала руку и мягко опускала ее. Но никогда не было неприятной ругани, как у жены второго, и резких ударов.

— Мама, я наказываю ребенка, это воспитание, — заявила вторая невестка.

— Какое воспитание ребенка? Это же мой внук. Я могу сказать несколько слов, верно? — сказала мать Чжоу.

Даже если семья была разделена, вторая невестка не осмелилась пойти против матери Чжоу. Она могла только ругать Чжоу Ся:

— Если завтра ты не сможешь ответить ни на один вопрос, можешь не ходить больше в школу, я пойду к твоему директору, чтобы получить компенсацию!

Чжоу Ся был очень обижен, поэтому он пошел к Эрва.

Эрва сказал:

— Иди сюда, я тебя научу.

Ему казалась эта тема очень простой, ведь его мать уже научила его. Он не хотел идти в первый класс, а хотел пойти во второй.

Но мама сказала, что он еще мал. Когда он подрастет, он может пропустить один класс. Пока же он должен оставаться в первом классе.

Чжоу Ся согласился на его помощь и, кстати, остался пообедать в доме своего четвертого дяди.

— Малыш маленький, но кушает так много, — пробормотала Линь Цинхэ, обращаясь к Чжоу Цинбаю.

Чжоу Цинбай усмехнулся. Образ жизни его второй невестки всегда был очень щепетильным. Как может быть такая вкусная еда в том доме.

Естественно, его племянник будет есть больше.

— Я боюсь, что он переест. Если что-то случится, то его мать придет, чтобы рассчитаться со мной, — сказала Линь Цинхэ.

Она не была мелочной и мерзкой, и ей не жалко было еды. Но если Чжоу Ся действительно почувствует себя некомфортно, вторая невестка обязательно постучится в ее двери.

К счастью, у Чжоу Ся был отличный обмен веществ. Даже если он съел много, он не переел, поэтому дискомфорта не было.

***

— Какую вкусную еду ты ел у своего четвертого дяди? — весело спросил сына дома второй брат.

— Булочки из кукурузной муки, яичницу, рыбу в бобовом соусе, — правдиво ответил Чжоу Ся.

— Много съел, да? — второй брат потер живот и усмехнулся.

— Ел много, — кивнул Чжоу Ся.

На самом деле он мог бы съесть и больше, но бабушка сказала, что он почти сытый и этого достаточно, и если он съест еще, то переест. Поэтому он больше не ел.

Тем не менее еда в доме его четвертого дяди и тети была такой вкусной. Ему очень хотелось пойти к ним и стать их сыном.

У второй невестки было черное лицо, и она молчала. Она ела свои собственные соленья, овощное рагу и легкий рисовый суп.

***

Возвращаясь к Линь Цинхэ.

После ужина она начала шить подошвы.

Наступила весна, и подошвы снова быстро изнашивались.

Все эти маленькие мальчики в семье были хлопотливыми.

Во время шитья подошв Линь Цинхэ руководила домашними заданиями Дава и Эрва.

Эрва изучал материал второго класса. Он уже освоил первый класс. Линь Цинхэ попросила его остаться в первом классе на один год. В следующем году он сможет просто перейти в третий класс, как это сделал Дава.

Пока два старших брата учились, Саньва, младший сын, упражнялся в игре в шарики.

Он попадал очень точно.

Попрактиковавшись некоторое время, он оценил, что имеет опыт, чтобы завтра сразиться со своими друзьями, и начал беспокоить двух своих старших братьев.

— Я дам тебе ручку, иди рисуй сам, — Дава передал ему ручку и бумагу и отмахнулся от него.

— Мне не нужны газеты, мне нужна твоя чистая бумага, — попросил Саньва.

— Такая бумага нужна для домашней работы. Она дорогая и не может быть потрачена впустую. На газете можно писать и рисовать, — утверждал Дава.

— Она очень дорогая. Если ты будешь использовать такую бумагу для рисования, у мамы точно не останется денег, чтобы купить нам конфеты, — заметил Эрва.

То, что его старший брат сказал в начале, Саньва не волновало, но то, что сказал его второй брат, было опасной зоной.

Саньва поразмыслил над этим и решил, что лучше позволить матери оставить деньги на сладости.

Поэтому он стал писать и рисовать картинки на газете и не приставал к братьям.

Линь Цинхэ редко вмешивалась в то, как трое их братьев решали проблемы. Она вообще не вмешивалась, когда между ними возникали противоречия, и позволяла им решать их самостоятельно.

Если они не смогут решить проблему, тогда подерутся. Как только ссора закончится, в следующий раз они пойдут вместе играть в шарики и снова помирятся.

Дети были таким загадочным видом.

Линь Цинхэ никогда не рожала сама, поэтому, воспитывая таких детей, она фактически переплывала реку, барахтаясь в воде. У нее не было большого опыта, но, очевидно, она очень хорошо их воспитала.

По крайней мере, так казалось Чжоу Цинбаю. Его жена очень хорошо учила этих троих детей.

— Мама, я вернусь завтра позже. Я сказал своим одноклассникам, что завтра мы будем играть в футбол на площадке, — упомянул Дава, делая домашнее задание.

— Хорошо, не потеряй термос отца, — Линь Цинхэ не подняла головы.

Дома было два термоса, и оба из армии. Даже зимой их было достаточно.

— Мама, я буду ждать своего старшего брата завтра. Я присмотрю за термосом для него, — сказал Эрва.

Линь Цинхэ знала, что он тоже хочет поиграть, и напомнила:

— Ты не можешь играть. Они все старше тебя. Ты проиграешь, если будешь играть с ними. Просто смотри, понял?

— Не буду играть, — ответил Эрва.

Он просто хотел остаться и охранять термос, чтобы его не украли!

У Дава, владеющего футбольным мячом, естественно, не было недостатка в друзьях. Линь Цинхэ редко вмешивалась в то, как он заводил друзей.

Но если бы она узнала, что они осмелились подстрекать его к плохим поступкам, она бы точно не была вежливой.

Но пока что Дава не доставлял никаких проблем.

Дава и Эрва вернулись только в половине пятого.

Оба брата были грязные. Как только они вернулись, Линь Цинхэ сразу же отправила их мыться.

В это время снаружи вернулся Саньва, занятой человек. Надо ли говорить, что он тоже был совершенно грязный.

Этот ребенок играл с другими в стеклянные шарики. Особенно сильно были испачканы колени и локти, так как он играл на животе.

Линь Цинхэ несколько раз ворчала на него, чтобы он был аккуратнее, но он все равно забывал. Вероятно, он понимал это, поэтому, вернувшись, вел себя немного хитро, почти как вор.

— Чего ты прячешься? Быстрее принимай ванну, — посмотрела на него Линь Цинхэ.

— Мама, ты сегодня такая красивая, — Саньва сразу же преподнес сладкую лесть.

Линь Цинхэ сказала:

— Я разберусь с тобой позже.

Затем она заставила всех троих принять ванну, а сама пошла в дом и принесла еду.

Это было всего лишь блюдо — яичница с луком-пореем и суп из креветок с булочками.

Сейчас еще холодно. Пройдет немало времени, прежде чем можно будет выращивать зеленые овощи. Однако завтра она сможет накопать немного диких овощей для употребления в пищу.

Через некоторое время подошли отец Чжоу и Чжоу Цинбай.

— Иди, позови свою бабушку, чтобы она пришла к нам на ужин, — повернулась к Дава Линь Цинхэ.

Дава пошел.

Мать Чжоу привела маленького Су Чэна.

Семья приступила к трапезе.

— В этом году следствие было строгим. Нет возможности разводить больше кур дома, — рассказал жене после ужина Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ сначала планировала вырастить еще двух кур, но, услышав это, отказалась. Она сказала:

— Раз нельзя, значит не будем. Я посмотрю, есть ли другие вкусные продукты во время летнего сбора урожая.

— Не перетруждайся. Этого вполне достаточно, — сказал Чжоу Цинбай.

На самом деле у Чжоу Цинбая не было высоких требований к обедам. Все было в порядке, пока у него был полный желудок. Но если бы было что-то вкусное, Чжоу Цинбай, естественно, съел бы больше.

Линь Цинхэ кивнула.

На следующий день мужчины отправились на работу, а Дава и Эрва пошли в школу.

Линь Цинхэ вместе с Саньва отправились копать дикие овощи.

— Мама, есть ли какое-нибудь мясо на обед? Просто дикие овощи сами по себе не вкусные, — сказал Саньва.

— Яичница с дикими овощами в качестве начинки для пельменей, — ответила Линь Цинхэ.

— С мясом все равно вкуснее, — честно сказал Саньва.

— Никакого мяса, — строго сказала Линь Цинхэ.

Саньва вздохнул, как старичок:

— Когда же я смогу есть мясо, пока не насыщусь?

— Ты действительно можешь мечтать. Возможно, когда ты вырастешь и обретешь способность, ты сможешь есть мясо каждый день, — ответила Линь Цинхэ.

— Тогда, когда я вырасту, я буду зарабатывать деньги, чтобы покупать мясо для тебя, — сказал Саньва.

— Тогда мама будет ждать, — улыбнулась Линь Цинхэ.

— Мама, посмотри, это не фазан? — спросил Саньва, глядя вперед.

Линь Цинхэ проследила за его взглядом.

«Ну, разве это не фазан!?»

Но стоило девушке пошевелиться, как фазан плюхнулся на гору.

— Мама, какая же ты глупая. Ты спугнула фазана, — сказал Саньва. — Если бы здесь был отец, он бы точно его поймал.

Линь Цинхэ: «...»

Хорошо, если бы ее мужчина был здесь, он мог бы поймать этого фазана. Что касается ее, то нечего даже думать об этом.

Накопав диких овощей и собрав несколько съедобных горных грибов, мать и сын отправились домой.

Как только Дава и Эрва вернулись из школы, Саньва похвастался им, что на горе наткнулся на фазана, но мать спугнула его.

Линь Цинхэ встретилась взглядом с братьями и сказала с зудом в руках:

— Я думаю, что вас нужно немного наказать.

Братья осмелились испытывать к ней презрение.

— Мама, попроси отца сходить на охоту. На горе должны быть фазаны, — попросил Эрва.

Он тоже испытывал некоторое желание.

— Будет странно, если у твоего отца найдется время. Разве ему не нужно идти на пашню, чтобы заработать рабочие баллы, чтобы прокормить тебя? — сказала Линь Цинхэ.

Затем она попросила братьев подойти и разжечь огонь, а сама начала готовить пельмени из яиц и диких овощей.

Несмотря на отсутствие мяса, пельмени с яйцом и дикими овощами были очень вкусными и свежими. Все были сыты и довольны.

Считая дни, они уже давно не ели мяса. Дети дома, должно быть, очень хотели его, поэтому Линь Цинхэ на следующий день пришла к сестре Мэй за мясом. По дороге она достала ребрышки из запаса.

На ребрах было еще много мяса. Комплект таких ребер весил более двух цзиней.

Мясо срезали, чтобы сделать мясной соус, а затем Линь Цинхэ испекла весенние блинчики.

Остатки ребер превратились в суп из ребер и морских водорослей.

Таким образом, жажда каждого была удовлетворена.

***

В мгновение ока наступил май.

В этом месяце количество овощей, которые можно употреблять в пищу, стало медленно увеличиваться. На улице было много диких овощей. Капуста дома тоже была очень сладкой.

В тот день Чжоу Цинбай вышел рано утром и вернулся только к вечеру. Он пошел покупать пестициды.

Когда он вернулся, он также сказал Линь Цинхэ, в следующую поездку сможет купить новый горшок.

— Сколько времени это займет? — спросила Линь Цинхэ с яркими глазами.

— Примерно полмесяца, — ответил Чжоу Цинбай.

Это было хорошо.

Линь Цинхэ рассказала об этом третьему брату Линь, когда тот пришел сообщить радостную новость.

Третья невестка Линь родила, это случилось около десяти дней назад. Поскольку они были слишком заняты, он не приходил до сих пор, чтобы сообщить радостную новость.

Третья невестка Линь впала в отчаяние, потому что это была девочка. В общей сложности у нее было уже три дочери.

В доме старого Линь ее все притесняли. Старшая невестка Линь и вторая невестка Линь проявляли к ней презрение, а отец и мать Линь относились к ней плохо. Какая от нее была польза, если она даже не может родить сына?

Можно себе представить, какая жизнь была у третьей невестки Линь.

Поначалу третий брат Линь не придал значения разговорам Линь Цинхэ о переезде. Но после этого он действительно захотел переехать.

Линь Цинхэ не знала об этом, но, услышав, что у них снова дочь, она поняла все без вопросов.

Она сказала:

— Твой зять скоро купит новый горшок. Я не знаю, когда мы сможем его получить. Но когда получим, я отдам тебе свой старый горшок, и ты сможешь переехать. Без горшка нельзя переехать.

Глаза третьего брата Линь загорелись:

— Сестра, ты правда можешь отдать мне горшок?

— Да. Как это не могу? Я даже могу одолжить тебе сто юаней. Хотя этого недостаточно, чтобы построить большой дом, ты все равно можешь сделать приличный дом. Ты будешь жить в нем много лет, поэтому не будь слишком экономным в этом, — сказала Линь Цинхэ.

Третий брат Линь поджал губы и сказал:

— Сестра, не волнуйся. Я накоплю денег, чтобы расплатиться с тобой!

Линь Цинхэ кивнула в знак благодарности.

Когда он уходил, она дала третьему брату Линь цзинь яиц.

С большим трудом ей удалось набрать этот цзинь яиц. В помещении оставалось не так много яиц.

В следующий раз в городе она должна будет пойти на черный рынок, чтобы купить несколько штук.

Третий брат Линь не стал отказываться, потому что его жене действительно было нечего есть, и эти яйца можно было забрать себе в качестве пропитания для нее.

Когда Чжоу Цинбай снова пошел покупать пестициды, он принес и новый горшок.

Отец Чжоу и мать Чжоу не знали о ситуации.

Линь Цинхэ сказала, что третий брат ее материнской семьи попросил купить этот горшок и дал на него деньги.

Дома Линь Цинхэ заменила горшок на новый, а старый собралась отдать третьему брату Линь.

Девушка поехала на велосипеде, чтобы найти третьего брата Лиья, и сказала ему, чтобы он пришел и забрал горшок, когда найдет время.

Конечно, она сначала дала ему деньги и сказала сделать дом.

Когда третий брат Линь отделился от семьи, ему выделили десять юаней. Этих денег было явно недостаточно, чтобы построить дом.

Даже если у него была хорошая репутация в деревне, так как он отличался от остальных членов старой семьи Линь, и ему помогали многие люди, все равно требовались огромные материальные затраты.

— Забудь о саманном доме. Его очень трудно сделать во время дождя. Я попрошу твоего зятя проверить, нет ли поблизости кирпичей и черепицы. Если есть, то постарайся построить кирпичный дом, — посоветовала ему Линь Цинхэ.

П.р.: Саманный дом — дом из глины и соломы. Размоченную в воде глину смешивали с сухой соломой и лепили из неё подобие кирпичей или блоков. Либо укладывали эту смесь в опалубку между двумя деревянными щитами, а после высыхания прорезали в стенах двери и окна.

Третий брат Линь быстро получил место для строительства дома. Секретарь деревенского отделения принадлежал к семье Линь. Он передал третьему брату Линь место, на которое давно подал заявку его собственный старший сын.

Это могло быть расценено, как использование власти для родственников, однако другие люди в деревне не осмелились высказать свое мнение по поводу такого подхода. В конце концов, это был обмен внутри семьи, и никто из них от этого не пострадал, верно?

Третий брат Линь начал строить дом.

Хотя Чжоу Цинбай, зять, не пришел помогать, он сделал одолжение, купив две телеги кирпичей. Что считалось огромной поддержкой.

На помощь позвали многих жителей деревни, и через полмесяца дом третьего брата Линь был достроен.

В нем была только одна комната и одна печь.

Он был тесноват, но надо сказать, что это было счастье — иметь возможность переехать и жить самостоятельно.

Как только дом был построен, семья третьего брата Линь переехала туда.

В общей сложности дом обошелся примерно в сто двадцать юаней. Деньги на кирпичи и черепицу, естественно, были включены в эту сумму. То, что Чжоу Цинбай согласился помочь с поставкой кирпича и черепицы, было уже замечательно. Невозможно было, чтобы он еще и платил за это.

Не стоило во все полагаться на других, так не должен был поступать хороший человек.

***

Дом третьего брата Линь был достроен, и вся семья переехала.

Само собой разумеется, старики семьи Линь задались вопросами: Что происходит? Откуда взялись деньги на строительство дома? Откуда взялись кирпичи и черепица?

Первоначально они подозревали, что Чжоу Цинбай помогал им, но секретарь деревенского отделения выступил вперед и сказал, что это было сделано благодаря его связям.

Секретарь сельского отделения всегда хорошо относился к третьему брату Линь, потому что тот спас внука секретаря сельского отделения.

Маленький ребенок играл вместе со старшими детьми, когда они пошли на мелководье. Малыш упал, а старшие дети разбежались. Если бы мимо не проходил третий брат Линь и не прыгнул в воду, чтобы спасти ребенка, малыш бы погиб.

Из-за этого случая секретарь сельского отделения, естественно, стал относиться к третьему брату Линь по особому.

Третий брат Линь боялся подставить свою сестру, поэтому он уже давно попросил о помощи секретаря сельского отделения.

— Даже если вы могли помочь ему с кирпичами и фундаментными балками, не может быть, чтобы и этот горшок принадлежал вашей семье, секретарь деревенского отделения? — спросила матушка Линь.

— Я ездил в город и встретил человека, который хотел обменять этот горшок, поэтому я забрал его. Дома у нас есть еще один, а этот не используется. В будущем я планировал подарить его старшему сыну. Однако разве вашему третьему мальчику он не нужнее? Поэтому я сначала отдал его ему, — так объяснил секретарь деревенского отделения.

Старая семья Линь замолчала.

«Разве третий брат Линь не просто спас ребенка? Разве нужно было так заботиться о нем?»

Однако жители деревни похвалили секретаря сельского отделения.

Поступок секретаря сельского отделения показал благодарность. Более того, это был его внук, и третий брат Линь спас его, так как же он мог не отплатить спасителю?

Короче говоря, переезд третьего брата Линь прошел как по маслу.

***

Раз теперь, когда он переехал из дома старого Линь, ему не нужно было жить под одной крышей с остальными членами семьи Линь.

Когда третий брат Линь пришел поговорить об этом с Линь Цинхэ, на его лице появилось явное веселье.

Отсутствие необходимости жить с другими людьми из старой семьи Линь было просто замечательно. Линь Цинхэ тоже была рада за него.

Переезд означал, что им не нужно тесниться с другими людьми.

Даже если бы им не хватало еды на три приема пищи, это все равно заставляло их чувствовать себя счастливыми.

***

Июнь наступил в мгновение ока.

Погода была очень жаркой. Более того, в конце этого месяца должен был начаться летний сбор урожая, а значит, все будут очень заняты.

В тот день Линь Цинхэ приехала в город продавать свинину. Саньва хотел последовать за ней, но Линь Цинхэ не позволила ему.

Конечно, Линь Цинхэ было не по себе, если бы он остался один. Было бы лучше, если бы Саньва сидел со своим вторым братом. Поэтому она попросила его остаться дома с бабушкой.

Она пообещала принести ему засахаренного ястреба.

Линь Цинхэ приехала в город и продала свинину, которая была у нее в пространстве. Затем она купила три корзины яиц на черном рынке.

Люди на черном рынке спросили ее, почему она купила так много. Линь Цинхэ небрежно ответила, что это не для одной семьи, а для нескольких, объединенных вместе.

Несмотря на то, что Линь Цинхэ прикрыла лицо тканью, мужчина понял, что это постоянный покупатель, и не придал этому значения. Деньги в одной руке, товар в другой.

Девушка убрала три корзины с яйцами, а затем пошла, чтобы уладить еще кое-какие дела, прежде чем отправиться домой.

По дороге домой она достала кусок вырезки весом около двух цзиней.

Матушка Чжоу, зная, что Линь Цинхэ уехала в город, не удивилась, увидев, что тавозвращается с мясом и яйцами. Она только прошептала:

— Ты должна быть осторожна на черном рынке.

— Мама, не волнуйся, я знакома с черным рынком. Я не позволю поймать меня, — заверила ее Линь Цинхэ.

После этого она начала готовить мясо.

Линь Цинхэ разделала вырезку, чтобы тушить порцию на всех.

Конечно, половину вырезки девушка отложила, потому что сколько бы она не приготовила, все было бы съедено. Это была неплохая идея, чтобы оставить что-нибудь и на завтра.

Но даже несмотря на это, матушка Чжоу чувствовала, что мяса все равно слишком много. Но, видя, как ее сын и внуки с удовольствием едят мясо, она не стала ничего говорить.

Летний урожай в конце июня был горячим временем. Линь Цинхэ каждый день готовила вкусную еду. Это должно было дать Чжоу Цинбаю хорошую основу.

Даже если он устанет в это время, эта усталость не повредит ему.

Что касается отца Чжоу и мальчиков, то они, как оказалось, были просто дополнением. В глазах Линь Цинхэ Чжоу Цинбай был главным приоритетом.

Чжоу Цинбай оправдал ожидания. Он был сыт после каждого приема пищи, и у него еще оставалось время, чтобы пойти и поймать угря.

Тем более что он знал, что в этом году ему не удастся вырастить двух дополнительных кур. Поэтому перед летним сбором урожая он припас много вьюна и угря-рисовика, чтобы вырастить их в бассейне.

После того как прозвучал сигнал к летнему сбору урожая, Линь Цинхэ занялась приготовлением пищи.

Такие блюда, как суп из вьюна и тофу, тушеный вьюн, тушеный рисовый угорь, тушеный рисовый угорь с маринованными овощами — все они были очень вкусными.

Не было недостатка и в мясе. Хотя в пространстве Линь Цинхэ было не так много мяса, все же кое-что осталось. К тому же она регулярно ходила к сестре Мэй, чтобы закупаться, и немного откладывала для себя, превращая потом мясо во вкусную еду и подавая его на стол.

Матушка Чжоу наблюдала за всем процессом. Она не могла отделаться от ощущения, что, несмотря на всю свою экстравагантность, Линь Цинхэ не забывала о ее сыне.

Старушка наблюдала за ними каждый раз за обеденным столом. Линь Цинхэ не беспокоилась о мальчиках, а просила Цинбая есть побольше. Она также всегда отбирала для него лучшие куски из супа.

Зная, что Чжоу Цинбай занят летней уборкой урожая, Линь Цинхэ взяла на себя заботы о свинарнике и загоне для кур на заднем дворе.

Не будет преувеличением сказать, что она была очень старательной.

Конечно, матушка Чжоу помогала. В летней уборке урожая она тоже не участвовала. Она сидела дома без дела и, естественно, помогала Линь Цинхэ.

Метод ухода Линь Цинхэ был действительно полезен.

Спустя более чем полмесяца летний сбор урожая закончился.

Несмотря на то, что в глазах Чжоу Цинбая была видна усталость, его дух ничуть не ослабел.

По сравнению со старшим братом Чжоу и остальными, которые были настолько истощены, что с них словно содрали слой кожи, было очевидно, что Чжоу Цинбай выглядел лучше.

Но в этом не было ничего удивительного.

Утром все мужчины ели холодные булочки с маринованными овощами, а Линь Цинхэ вставала с утра пораньше и делала булочки на пару, готовила конгэ, или пшенную кашу. Затем она готовила яичницу с огурцами.

Но такие блюда она готовила только тогда, когда не было мяса, если оно было, то становилось обязательным ингредиентом в утренних блюдах

Например, тушеная свинина с бобами рожкового дерева или жареный зеленый перец с мясом.

Каждое утро перед выходом Чжоу Цинбай ел до сытости.

То же самое происходило и в полдень. Линь Цинхэ приносила ему еду, когда та была готова. И уходя, оставляла ему термос с супом из бобов мунг.

Чжоу Цинбай и его семья ели его, чтобы охладиться во время отдыха.

Когда они возвращались вечером, их ждали еще более вкусные блюда.

Два мясных блюда, два овощных блюда и один суп.

После еды оставался еще суп из бобов мунг, который можно было выпить вечером. Хотя на каждого человека приходилось только по одной миске, суп все равно обладал легким охлаждающим эффектом.

Выпивая миску сладкого супа из бобов мунг, Чжоу Цинбай чувствовал, что жара напряженного дня значительно рассеялась.

После мытья и сна его дух восстанавливался как следует.

Главной обязанностью Линь Цинхэ была забота о Чжоу Цинбае, остальное было второстепенным.

Однако сопровождающим Чжоу Цинбая отцу Чжоу, Дава, Эрва и Саньва тоже повезло. В общем, когда Чжоу Цинбай получал свою долю вкусной пищи, они тоже не испытывали недостатка в ней.

Дава даже отметил, что все они словно чужие ей, а любимчиком матери был только отец.

Когда летний урожай закончился, Линь Цинхэ отправилась в город, чтобы распродать остатки зерна, которые она приберегла на некоторое время. По дороге она также купила большой арбуз.

Этот большой арбуз, несомненно, пользовался популярностью. Вся семья с удовольствием им лакомилась.

С тех пор как они стали есть с сыном и невесткой, рацион отца Чжоу и матери Чжоу резко вырос.

Когда отец Чжоу ложился спать, он сказал жене:

— Скажи, почему мне кажется, что жена четвертого тратит деньги как воду?

Конечно, отец Чжоу говорил о том, что жена четвертого не умеет правильно жить. Но с другой стороны, если жена четвертого не умеет жить, то откуда тогда берутся деньги?

Но это были всего лишь его сомнения.

В конце концов, старый четвертый уже столько лет прожил дома, а жена четвертого все еще делала все по-своему.

— Я не знаю, спрошу завтра? — ответила матушка Чжоу.

— А жена четвертого не будет недовольна? — засомневался отец Чжоу.

— С чего бы ей быть недовольной? Я же не прошу у нее денег. Просто любопытствую. Жена четвертого не будет слишком много думать, — заверила мать Чжоу.

Отец Чжоу ничего не ответил.

На следующий день мать Чжоу спросила Линь Цинхэ.

— Цинбай привез много денег, когда вернулся из армии. Они еще не израсходованы. Мама, не волнуйся, — ответила Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ уже была готова к тому, что рано или поздно они придут спросить об этом, раз уж они ели вместе.

— Вот и хорошо, — матушка Чжоу кивнула, услышав это.

Вопрос о том, сколько было денег, матушка Чжоу задавать не стала.

Линь Цинхэ сначала хотела сказать ей, что тысяча пятьсот юаней, но раз она не спросила, то и девушка уточнять не стала.

На самом деле у нее в пространстве было три тысячи пятьсот юаней.

Она копила их понемногу. Конечно, если бы не ее огромные расходы, денег было бы на тысячу юаней больше. Да, еще сто юаней она одолжила брату.

Когда Чжоу Цинбай вернулся, Линь Цинхэ спросила его:

— Разве ты не говорил, что в этом году будет станция по поставке молока? Почему до сих пор нет никаких новостей?

Она думала, что станция появится в начале весны, а сейчас уже стояло палящее лето.

— Там что-то пошло не так, но это должно произойти со дня на день, — сказал Чжоу Цинбай.

Чжоу Цинбай был прав, молочная станция прибыла после летнего сбора урожая.

С марта по ноябрь следующего года можно было самостоятельно ходить на молочную станцию и покупать молоко. Бутылка стоила один цзяо. За доставку нужно было доплатить еще один фынь.

Линь Цинхэ прямо сказала молодому человеку, который доставлял молоко, чтобы тот заказал три бутылки.

Матушка Чжоу была ошеломлена, когда услышала это:

— Разве три бутылки не слишком много?

— Одна бутылка для маленького Су Чэна. Дядя Дава велел мне покупать для него. Для своей семьи я заказала две бутылки, чтобы мальчики пили, — ответила Линь Цинхэ.

После подтверждения молодой человек написал в блокноте и сообщил, что утром принесет молоко и коробку для молока. После этого он ушел.

Глядя на выражение лица матушки Чжоу, Линь Цинхэ немного объяснила:

— Это молоко довольно хорошее, и оно очень питательное. Я слышала, как в городе говорили, что если его пить, то можно вырасти выше ростом — мальчикам полезно его пить.

— Чэнчэн не может пить так много, — заметила матушка Чжоу.

— Если он не может выпить бутылку, тогда пусть выпьет полбутылки. За полбутылки Су Чэна я буду платить пять фыней из денег зятя, а за оставшиеся полбутылки — шесть фыней из своих денег. Стоимость будет разделена поровну, а оставшееся молоко могут выпить отец и мать,— сказала Линь Цинхэ.

— Нам с отцом нет нужды пить это, — усмехнулась мать Чжоу.

— Это полезно выпить, — сказала Линь Цинхэ.

Разговор на этом и закончился.

Линь Цинхэ в ту эпоху видела много сухого молока, но свежего молока ей не попадалось.

На следующий день доставили три бутылки молока. Кроме того, у входа прикрепили коробку. Отныне каждое утро разносчик будет доставлять молоко. Молоко доставляли до рассвета.

Расчеты производились раз в месяц, и платили до доставки товара. Вчера Линь Цинхэ заплатила за молоко за один месяц.

Девушка забрала молоко в дом, чтобы сварить его. Когда оно сварилось, она оставила его в кастрюле остывать.

Надо сказать, что молоко в это время было действительно полезным. От молока шел манящий запах.

Линь Цинхэ, естественно, захотелось попробовать его. Она зачерпнула немного и попробовала сама. Вкус был очень чистым.

Чжоу Цинбай проснулся. Линь Цинхэ зачерпнула ему немного после того, как он почистил зубы.

— Если тебе так нравится, закажи еще бутылку, — сказал Чжоу Цинбай, посмотрев на нее.

— Нет необходимости, — покачала головой Линь Цинхэ.

Хотя ее не очень волновало мнение отца Чжоу и матери Чжоу, она все же не должна была всегда оспаривать их мнение.

Когда мальчики встали, Линь Цинхэ дала им попробовать. Она отложила долю маленького Су Чэна, а остальное разделила на три равные доли.

К молоку подали булочки.

— Это ужасно, — произнес Саньва после того, как сделал лишь глоток и нахмурился, высунув язык.

— Неплохо, пахнет хорошо, — оценил Дава, причмокнув губами.

— Вкус так себе, — Эрва не мог похвалить вкус.

— Пусть старший брат выпьет, — тут же сказал Саньва, пододвигая чашку.

— Пей, — Линь Цинхэ бросила на него суровый взгляд.

— Мама, не посыплешь ли ты мне немного сахара? — попросил Эрва.

— А ты не боишься кариеся, — фыркнула Линь Цинхэ.

На этом Эрва замолчал, покорно выпил молоко и съел булочку.

Саньва тоже выпил молоко, но так, словно испытывал сильную горечь и ненависть.

Чжоу Ся пришел за Эрва и Дава, чтобы пойти с ними в школу. Он увидел, что они пьют молоко, и очень позавидовал.

Он знал, что во всей деревне только его четвертая тетя заказывала молоко для питья, и больше никто.

— Брат Дава, молоко вкусное? — спросил Дава Чжоу Ся по дороге в школу.

Чжоу Ся был моложе Дава и примерно ровесником Эрва. Однако он был на голову ниже Эрва и намного тоньше его.

— Вкусно и ароматно, — честно сказал Дава.

— Как это вкусно? Вкус так себе, — у Эрва были такие же вкусовые рецепторы, как и у Саньва, но он все еще мог пить молоко, в отличие от Саньва, которого их мать заставляла его пить.

— Молоко определенно вкусное, но я слышал, что оно очень дорогое, — сказал Чжоу Ся.

— Оно дорогое? — спросил Эрва.

— Конечно, дорогое, одна бутылка стоит больше одного цзяо, — ответил Чжоу Ся.

Вчера, когда его четвертая тетя разговаривала с молочником, он все слышал. Его бабушка сказала, что это довольно дорого.

— Действительно не дешево, — уступил Эрва.

— Это не дорого, это вкусно, — сказал Дава.

— А один цзяо — это не дорого? Старший брат, до сих пор мы не накопили и трех цзяо, — возразил Эрва.

В их семье пользовались зубной пастой, а тюбик зубной пасты дети обменивали на деньги. А еще они сдавали на макулатуру газеты.

Их мать очень дешево покупала макулатурные газеты в городе, и они могли продавать их после того, как изрисовывали их. Мать сказала, что деньги, вырученные от продажи газет, отдаются им.

— Это правда, — кивнул Дава, услышав это.

По сравнению с теми деньгами, которые они сэкономили, это было очень дорого. Их денег хватило бы только на три бутылки.

Чжоу Ся позавидовал еще больше, когда услышал, что у Дава и Эрва есть даже карманные деньги.

В последующие дни, разумеется, молоко доставлялось каждый день.

Вначале в деревне Чжоуцзя молоко заказывала только семья Линь Цинхэ.

Но позже невестка секретаря сельского отделения тоже пошла и стала заказывать по одной бутылке в день.

Это потому, что ее грудного молока не хватало, а ребенок был еще маленький. Оставалось только заказать молоко, чтобы накормить ребенка.

Но в действительности это молоко было очень питательным. Всего за месяц или около того весь дух Дава стал совсем другим.

Хотя Эрва не любил пить молоко, он все равно выпивал все до капли.

А вот Саньва Линь Цинхэ приходилось заставлять пить.

Вонючий сопляк часто выносил молоко пить на улицу, но Линь Цинхэ не обращала на него внимания и просто велела не забывать пить.

В тот день в голове Линь Цинхэ произошел щелчок. Она увидела, как ребенок выносит молоко на улицу, и тихонько проследила за ним.

Затем она увидела, что этот ребенок отдал все молоко Чжоу Ся из второй ветви!

Линь Цинхэ была в ярости!

Видя, что мать ведет себя так загадочно, Дава и Эрва последовали за ней и тоже увидели это.

Оба брата были шокированы.

— Возвращайтесь. Никому не разрешается говорить об этом Саньва! — объявила Линь Цинхэ, отправив мальчишек.

Она не стала раскрывать поведение вонючего отродья. Она и не знала, когда вонючка начал так себя вести.

— Мама, я ничего не знаю, — Дава сразу же ответил.

— Должно быть, это Чжоу Ся сказал Саньва, что он никогда не пил молока раньше. Поскольку Саньва не хочет его пить, он отдал его ему, — сделал вывод Эрва.

Эрва почувствовал, что Чжоу Ся был действительно ужасен и обманом выманил у брата молоко. Это молоко было очень дорогим!

Эрва знал, что оно дорогое, и знал, что пить его выгодно. Поэтому, даже если оно ему не нравилось, он продолжал его пить. Раз уж оно было таким дорогим, как он мог потратить его впустую?

Но он никак не ожидал, что порция его брата перейдет к Чжоу Ся.

Линь Цинхэ не винила их обоих. Однако на следующий день Линь Цинхэ не дала молока Саньва, который сидел за столом и ждал, пока мать даст его долю.

Девушка сразу отдала его долю Чжоу Цинбаю:

— Саньва никогда не любил пить молоко, поэтому я не буду давать его ему. Цинбай, как отец, ты можешь помочь ему выпить его.

— Мама, я действительно люблю пить молоко, — сказал Саньва с невинным выражением лица.

— Притворяйся, — с отвращением сказали Дава и Эрва. Они-то все видели!

Чжоу Цинбай посмотрел на жену и выпил молоко.

***

Однажды утром Линь Цинхэ проснулась очень рано, и, когда пришел молочник, купила у него еще две бутылки.

Для чего это было нужно? Чтобы приготовить булочки со вкусом молока!

Когда булочки с молоком были приготовлено, они имели очень приятный запах.

С горящими глазами Саньва хотел схватить молочную булочку, но Линь Цинхэ оттолкнула его руки:

— Что ты делаешь? В нее добавлено молоко. Тебе оно не нравится. Я дам тебе другую булочку без молока. Съешь это.

Она дала Саньва булочку из кукурузной муки.

Саньва безучастно смотрел на всех, кто за столом ел булочки с молоком, но он мог есть только булочку из кукурузной муки.

— Мама, ты хулиганка, — в гневе произнес Саньва.

— Ну и что, если я задираю людей, что ты можешь сделать? — фыркнула Линь Цинхэ, пристально глядя на него.

Чжоу Цинбай молча ел свою еду. Его жена уже поела.

Хотя это и не было большой проблемой, он никогда не высказывал своего мнения по поводу обучения детей. Последнее слово оставалось за его женой.

Отец Чжоу и мать Чжоу были шокированы.

— Отец, мать, ешьте. Не обращайте на него внимания, — сказала Линь Цинхэ.

— На самом деле булочек из молока очень много, — заметила мать Чжоу.

— Не беспокойтесь о нем, он не любит молоко, — ответила Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу могла видеть, что это воспитательный момент. Хотя она и не знала, в чем провинился Саньва, булочка из кукурузной муки не была такой уж ужасной, поэтому мать Чжоу больше не говорила.

Чжоу Цинбай и отец Чжоу после еды отправились на работу.

Дава убирал посуду и палочки для еды, а Эрва убирал двор. Потом они пошли в школу.

Но перед тем как пойти в школу, Эрва тихо сказал Саньва:

— О том, что ты давал Сяся молоко, узнала мама!

Глаза Саньва расширились. Прежде чем он успел спросить что-то еще, он услышал, как его мать сказала:

— Эрва, разве тебе не нужно идти в школу?

— Нужно. Я уже ухожу, — после ответа Эрва бросился бежать.

Линь Цинхэ взглянул на Саньва, обернулась и ушла.

— Бабушка, я разозлил маму, — жалобно сказал Саньва, подойдя к бабушке.

— Тогда иди и извинись перед матерью. После извинений все будет хорошо, — небрежно ответила мать Чжоу.

— Моя мать определенно все еще будет сердиться, — продолжал Саньва.

— Что ты сделал, чтобы так разозлить свою мать? — спросила мать Чжоу.

Саньва на мгновение замешкался, прежде чем рассказать о том, что он отдавал Чжоу Ся свое молоко.

Мать Чжоу тоже все поняла. Неудивительно, что жена четвертого не давала Саньва ни молока, ни молочной булочки.

— Хотя твоя мать сердится, она простит тебя, если ты подойдешь к ней, извинишься и признаешь свою ошибку, — сказала матушка Чжоу.

— Правда? — засомневался Саньва.

— Правда. Если ты мне не веришь, пойди и скажи это своей матери, — кивнула матушка Чжоу.

Саньва вернулся. Сначала он обнял Фэй Ина из их дома, а затем смело вошел в дом, чтобы найти свою мать.

— Мама! — позвал Саньва, войдя в дверь.

Линь Цинхэ была в середине учебы:

— Я здесь. В чем дело?

Судя по тону матери, все было в порядке. Саньва набрался смелости и подошел.

— Мама, не сердись. Я знаю, что был неправ, — тихо сказал мальчик и посмотрел на мать.

— Где ты ошибся? — спросила Линь Цинхэ, подняв на него глаза.

— Я скрыл это от тебя, мама, и тайком дал выпить молоко другим, — признался Саньва.

— Признания своих ошибок достаточно. Я прощу тебя, но в следующий раз, если что-то подобное повторится, ты можешь прямо сказать мне, что действительно не хочешь его пить. Конечно, мама тоже виновата в этом деле. Ты не хочешь пить молоко, мама все равно заставляет тебя пить. Мама тоже просит у тебя прощения. Я надеюсь, что ты простишь маму, — сказала Линь Цинхэ.

— Мама, ты извиняешься передо мной? — Саньва безучастно смотрел на свою мать.

— Мама совершила ошибку, поэтому, конечно, мне нужно извиниться. Неважно, взрослый человек или ребенок, это одно и то же. Если человек не прав, у него должно хватить смелости признать свою ошибку и извиниться, — кивнула Линь Цинхэ.

— Тогда я прощаю тебя, мама, — заявил Саньва, глядя на мать яркими глазами.

— Тогда спасибо тебе, Саньва, — Линь Цинхэ посмотрела на него и продолжила: — Раз тебе не нравится пить молоко, тогда не пей его.

— Правда? — глаза Саньва загорелись.

— Правда, — подтвердила Линь Цинхэ.

— Я не хочу пить молоко, но я хочу есть молочные булочки, — Саньва наблюдал за реакцией матери, пока говорил.

— Конечно.

Линь Цинхэ внутренне сказала: «Молочные булочки были сделаны специально, чтобы мучить тебя, но неожиданно оказалось, что они тебе очень нравятся».

Саньва был в восторге. Весь день он не отходил от матери и даже не выходил на улицу играть.

На следующее утро Линь Цинхэ вскипятила молоко, а потом добавила в одну часть молока немного каменного сахара.

— Мама, ты же сказала, что не будешь меня заставлять, — Саньва с горечью посмотрел на молоко перед собой и сердито взглянул на мать.

— Попробуй, — Линь Цинхэ протянула ему ложку.

Саньва посмотрел на мать и сделал глоток. После этого он удивленно моргнул:

— Сладко?

— Я добавила немного сахара для тебя. Теперь ты будешь пить? Если не хочешь, я могу отдать молоко твоему отцу, — сказала Линь Цинхэ.

— Я выпью и попробую еще раз, — быстро сказал Саньва.

Линь Цинхэ передала ему чашку, и Саньва выпил сам.

Если говорить о степени сладости, то она была невелика. В молоко было добавлено совсем немного каменного сахара. Тем не менее сладость хорошо чувствовалась. С таким небольшим намеком на сладость, молоко было очень вкусным.

Саньва сразу же влюбился в этот напиток. Есть булочки со сладким молоком было таким удовольствием. Куда делись прежнее нежелание и горечь?

Увидев его таким, Линь Цинхэ внутренне усмехнулась. Она подумала: «Я еще могу разобраться с ним, не так ли?»

— Мама, я хочу, чтобы у меня тоже был сахар, — с завистью сказал Эрва.

— Саньва не боится кариеса. Если ты не хочешь, чтобы у тебя, как у него, был кариес, можешь добавить сахар, — взглянула на сына Линь Цинхэ.

Эрва внутренне закричал, что он действительно не боялся кариеса, но, увидев взгляд матери, понял, что если будет продолжать в том же духе, то и молоко он больше не получит.

Поэтому он послушно выпил свою порцию.

Чистое молоко превратилось в сладкое, и Саньва полюбил его пить. После того как он допил полчашки молока, он все еще был немного недоволен.

Линь Цинхэ не обращала на него внимания. Главное, что он наконец выпил молоко.

Отец Чжоу и мать Чжоу увидели другую сторону жены четвертого.

Хотя она казалась суровой, на самом деле она баловала детей. Если им не нравилось пить чистое молоко, она могла добавить в него сахар. Другие дети в деревне вообще никогда не пробовали молоко.

Булочки, которые готовила Линь Цинхэ, были из кукурузной муки. Молока было мало, поэтому после первого эксперимента с молочными булочками девушка больше не стала их готовить. Потому что она покупала молоко для своих детей, чтобы они пили.

Нет нужды говорить об уважении к отцу Чжоу и матери Чжоу, но даже Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай не получили своей доли молока.

После летнего сбора урожая прошло совсем немного времени, и наступил праздник Середины осени.

В прошлый раз Линь Цинхэ полагалась на летний урожай, чтобы продать много зерна.

Матушка Чжоу тогда немного поинтересовалась этим, и Линь Цинхэ сказала ей, что обменяла у кого-то талоны на мясо.

Матушка Чжоу поняла, что девушка сделала с зерном. Она ничего не сказала, только напомнила, чтобы та была осторожна.

Не то чтобы мать Чжоу не понимала, что происходит. В конце концов, дома всегда было мясо. Да и легко ли было купить мясо в наши дни?

Так что она подсознательно определила причины этого.

Поскольку мать Чжоу больше ни о чем не спрашивала, Линь Цинхэ продала более пятисот цзиней зерна и заработала целое состояние.

В это время еду было очень легко продать, поэтому девушке не нужно было беспокоиться о том, что она никому не нужна.

***

Линь Цинхэ сама купила более трехсот цзиней зерна в своей общине. Остальные двести она попросила купить для нее третьего брата Линь. После этого он незаметно вынес их и передал ей.

Третий брат Линь просто подумал, что его сестре не хватает еды, поэтому она сказала ему купить немного в его общине, и не стал долго раздумывать над этим.

Она попросила его помочь купить — он просто помог, не задавая лишних вопросов.

Хотя у третьей невестки Линь была смутная идея об этом, но она ничего не сказала. Помощь, которую оказала эта золовка ее семье, она запомнила на всю жизнь.

Без этой третьей золовки она и три ее дочери сейчас жили бы в доме старой семьи Линь, и их бы сторонились. Как бы она могла так просто уйти от них?

После переезда она почувствовала, что небо над головой действительно прояснилось.

***

С появлением третьего брата Линь, Линь Цинхэ, естественно, могла зарабатывать больше денег.

Цена за цзинь зерна на черном рынке поднялась до 15 фыней. Если у человека не было талонов на еду, он мог купить зерно, если у него были деньги.

Один цзинь стоил 15 фыней, десять цзиней — полтора юаня, то есть сто цзиней стоили пятнадцать юаней. На пятистах цзинях зерна Линь Цинхэ заработала почти восемьдесят юаней во время летнего сбора урожая.

И это только за счет летнего урожая. Если бы дело дошло до осеннего урожая, и все зерно созрело, то можно было бы собрать еще больше зерна!

Однако в этом году Линь Цинхэ решила рискнуть. В предыдущие годы в конце дня ее останавливали на двухсот цзинях.

***

Во время праздника Середины осени в августе Линь Цинхэ пришла посмотреть, нет ли лунных пирожных.

Однако в это время лунные пирожные были довольно редки в кооперативах спроса и предложения, и вкус их был не слишком хорош. По крайней мере, для Линь Цинхэ, которая ела их в будущем.

Вкус был несравним с более поздними поколениями.

Но это не мешало людям желать этих пирожных в это время. Ее мальчики любили их есть.

Линь Цинхэ не смогла купить пирожные сразу после приезда. Но встретила знакомую продавщицу, Шэнь Юй, которая ранее просила познакомить ее с кем-нибудь для создания семьи. Она позвала Линь Цинхэ зайти внутрь и поговорить.

Затем Шэнь Юй дала Линь Цинхэ цзинь лунных пирожных:

— Я оставила это для себя. Если хочешь, я отдам тебе.

— Оставь себе, я не могу взять твое. Забирай и ешь сама, — улыбнулась Линь Цинхэ.

— У меня есть еще цзинь, — с улыбкой ответила Шэнь Юй.

Линь Цинхэ поняла, что это было специально отложено для создания межличностных контактов.

В прошлый раз Шэнь Юй хотела, чтобы Линь Цинхэ представила ее кому-нибудь, и та упомянула об этом Чжоу Цинбаю. Чжоу Цинбай не был заинтересован в том, чтобы играть сваху, но поскольку его жена заговорила об этом, Чжоу Цинбай сказал несколько слов, когда пошел к своему товарищу.

Его товарищ был женат, однако у него было много подчиненных.

Поэтому Линь Цинхэ договорилась о дне и познакомила одного из подчиненных с Шэнь Юй. Молодой человек работал в полицейском участке, имел очень хорошие корни и был красив.

В настоящее время между ними завязались близкие отношения. Шэнь Юй, естественно, хотела отблагодарить за это сваху Линь Цинхэ.

В прошлый раз она подарила Линь Цинхэ красный конверт, но Линь Цинхэ не приняла его.

Однако Шэнь Юй всегда чувствовала, что должна отплатить Линь Цинхэ. Каждый раз, когда Линь Цинхэ приходила, а Шэнь Юй была на работе, она использовала свои связи, чтобы помочь Линь Цинхэ достать вещи, даже если это было ей не нужно.

Лунные пирожные в этот раз были как раз из таких вещей.

Линь Цинхэ не стала стесняться, услышав ее слова.

Другие были недовольны тем, что Линь Цинхэ получила пирожные:

— Она пришла позже, почему у нее есть, а у нас нет?

— О, брат. Не отчитывай меня. Я заказала их несколько дней назад. Мои дети уже ждут, когда же я вернусь и угощу их этими пирожными, — объяснила Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ не спешила покидать кооператив спроса и предложения и болтала с Шэнь Юй.

Ее также интересовало, как проходят свидания Шэнь Юй.

Шэнь Юй все еще немного стеснялась, но, не дожидаясь вопросов Линь Цинхэ, все рассказала.

Ее избранника звали Чэнь Цзе, это был очень благородный молодой человек. Он рассказал ей все о себе, о своей зарплате и прочем.

— Просто у него дома немного тесновато, — вздохнула Шэнь Юй.

Все остальное было хорошо, но в доме Чэнь Цзе было слишком тесно. В доме было так много людей.

— Тесно не только в его семье. Жилищные условия сейчас у всех плохие. Хорошо, когда есть где остановиться, — честно сказала Линь Цинхэ.

Не надо думать, что быть горожанином — это так впечатляюще. Так кажется только на первый взгляд. Хотя у городских жителей есть работа, реальные жилищные условия у них немного хуже, чем в сельской местности.

Внутри небольшой квартиры площадью всего несколько десятков квадратов, жили иногда вместе три поколения семьи.

Неудивительно, что отношения между братьями и сестрами в эту эпоху были в основном относительно плохими. Невозможно было найти людей, живущих в гармонии.

Причина была в том, что когда так много людей теснились все вместе, все хорошие чувства были вытеснены.

— Главное, чтобы и у тебя, и у него была работа. Если вы поженитесь, вы будете возвращаться домой только для того, чтобы ночевать. Вы не будете находиться там весь день. На самом деле, это не имеет большого значения, — заявила Линь Цинхэ.

— Вообще-то я планирую копить деньги на покупку своей квартиры, — сказала Шэнь Юй.

— Для этого нужно много денег, — воскликнула Линь Цинхэ, посмотрев на нее.

Она не ожидала, что эта девушка сама захочет купить дом.

В это время действительно можно было купить дом, но было слишком мало домов, которые можно было купить. И для этого покупатели должны были иметь соответствующую квалификацию.

Были так же ограничения по размеру жилплощади, нельзя было купить большой дом или большую квартиру, если не было соответствующего количества человек в семье.

Однако, например, Су Далинь унаследовал дом от родителей, и тут никаких проблем не было, потому что когда родители Су Далиня были еще живы, его дед и бабка также были рядом, так что дом был куплен на большую семью.

Но сейчас, когда в доме жили только Су Далинь и Чжоу Сяомэй, у них было просторно.

— На это нужно много денег, и, возможно, мы не сможем купить свой дом, — сокрушалась Шэнь Юй.

Линь Цинхэ сказала:

— У меня есть знакомые. Я могу поспрашивать.

Глаза Шэнь Юй загорелись, и она посмотрела на девушку, воскликнув:

— Ты действительно кого-то знаешь?

— Я не знаю таких людей. Не стоит слишком надеяться. Но я могу поспрашивать об этом для тебя, — заявила Линь Цинхэ.

— Тогда я побеспокою тебя, сестра. Если будет жилье — это хорошо, даже если дом будет старый и маленький, — быстро сказала Шэнь Юй.

Линь Цинхэ пообещала и пошла спросить у пенсионерки, которая сшила ей одеяло.

— Ты хочешь дом? — спросила госпожа.

— Нет, не я. Одна из моих сестер хочет выйти замуж, а в доме мужчины не хватает места. Поэтому они хотят переехать, — объяснила Линь Цинхэ.

Когда она это сказала, госпожа поняла, в чем дело. В наше время все семьи были похожи друг на друга.

— Я знаю один дом, но он немного потрепанный и довольно маленький, — упомянула старушка.

Эта старая госпожа могла помочь Линь Цинхэ, когда та нуждалась в помощи, потому что Линь Цинхэ часто привозила свинину, чтобы продать ей.

Иногда она даже спрашивала у Линь Цинхэ секретный код для черного рынка.

Линь Цинхэ спросила ее, свободна ли она. Оказалось, что старушка была свободна, и сразу отвела Линь Цинхэ посмотреть дом.

Дом действительно был небольшим. Его площадь составляла не более десяти квадратных метров, и он простоял так долго, что его можно было назвать старым. Надо сказать, что такие дома встречались крайне редко.

Хозяйкой дома была маленькая старушка с внуком. Просто пара бабушка и внук.

У них двоих был еще один дом для проживания. Они очень хотели продать этот дом, но из-за того, что цена была довольно высокой, никто не приходил интересоваться им.

Этот дом стоил восемьдесят юаней, плюс талоны на еду на пятьдесят цзиней.

В эту эпоху это определенно было не дешево, и можно даже сказать, что это было дорого.

Тем не менее Линь Цинхэ пришла, чтобы сообщить о доме Шэнь Юй.

Шэнь Юй не ожидал получить новости так скоро.

— Это всего лишь десять квадратных метров, более того он немного старый. Другая сторона потребовала восемьдесят юаней и пятьдесят цзиней талонов на еду. Это очень дорого. Я дам адрес. После работы пригласи своего человека, чтобы обсудить это и посмотреть, можно ли снизить цену. Уже поздно, мне пора возвращаться, — сказала Линь Цинхэ и написала ей адрес.

— Спасибо, сестра, — поспешно ответила Шэнь Юй.

Это была большая помощь. Поскольку и ей, и Чэнь Цзе нужно было ходить на работу, времени на поиски не было. Она никогда не думала, что Линь Цинхэ у окажутся настолько хорошие связи, и она сможет найти дом всего за день.

Линь Цинхэ махнула рукой и, оставив адрес, первой пошла домой.

***

Сегодня Линь Цинхэ отсутствовала намного дольше, поэтому матушка Чжоу не могла не беспокоиться о том, что что-то случилось.

Когда девушка вернулась домой, было уже почти половина пятого. Линь Цинхэ прибралась и начала готовить ужин.

— Почему тебя сегодня так долго не было? — с облегчением спросила мать Чжоу, увидев, что жена четвертого вернулась без происшествий.

— Я встретила подругу, которой нужна была помощь, вот я и помогла ей по дороге. Она продала мне эти лунные пирожные, — сказала Линь Цинхэ.

Несмотря на то, что Линь Цинхэ уже представила Шэнь Юй отличную пару, она не хотела чрезмерно пользоваться ее хорошим отношением. Отношения людьми не должны были быть односторонними.

Поэтому, если Шэнь Юй понадобится помощь, Линь Цинхэ вновь протянет ей руку помощи. А Шэнь Юй, в свою очередь, может помочь Линь Цинхэ с покупкой некоторые вещей, когда будет необходимость.

Это были долгосрочные отношения между людьми.

— Этот лунные пирожные не из дешевых, верно? — спросила матушка Чжоу.

— Я использовала несколько купонов на продукты. Они не очень дорогие, — ответила Линь Цинхэ, продолжая работать.

Матушка Чжоу уже приготовила тесто из кукурузной муки. Линь Цинхэ оставалось только запарить его в кастрюле.

Девушка быстро справилась с угрем, которого вчера принес Чжоу Дун, и приготовила его к тушению с маринованными овощами.

Угорь был потушен с маринованными овощами с небольшим количеством имбиря. Суп стал густым и белым. Его сладость была очень приятной. Мальчикам он особенно нравился.

Потом был омлет с огурцом. Обед в основном проходил так.

Для омлета обычно взбивалось четыре-пять яиц, затем смесь обжаривалась вместе с огурцами. Получалось ароматное блюдо, особенно если для жарки использовался смалец.

Когда дело доходило до использования смальца, у Линь Цинхэ и матушки Чжоу были совершенно разные взгляды.

Линь Цинхэ каждый раз зачерпывала ложку, что вызывало у матушки Чжоу душевную боль, когда она это видела. По ее мнению, на этой ложке смальца можно было приготовить четыре-пять блюд.

Но после стольких дней матушка Чжоу привыкла к этому и не спорила.

Она прекрасно понимала, что если вмешается, то невестка позволит пожилой паре снова есть в одиночестве.

Старая поговорка гласила: легко перейти от бережливости к роскоши, но трудно перейти от роскоши к бережливости.

Теперь, когда матушка Чжоу привыкла есть то, что готовила жена четвертого, она уже не хотела возвращаться тем дням, когда она готовила самостоятельно.

После того как Линь Цинхэ поставила на стол два блюда, вернулись отец Чжоу и Чжоу Цинбай. Трое мальчиков тоже вернулись вместе с ними.

Трое вонючих парней были грязными. В принципе, для лета это была нормальная ситуация.

— Сначала помойте руки, прежде чем есть! — отослала трех братьев Линь Цинхэ.

Мальчики весело пошли мыть руки.

Конечно, Чжоу Цинбай и отец Чжоу тоже должны были помыть руки. Если они хотят есть за столом, то перед тем, как сесть за стол, нужно вымыть руки.

После мытья вся семья собралась вокруг стола, чтобы поесть.

Маленькому Су Чэну уже исполнился год, и он уже многое мог есть. Булочка размокала в супе, пока не становилась достаточно мягкой, чтобы ребенок мог ее съесть. Он ел с большим удовольствием.

Он также мог есть огурцы, яйца и угря.

Поскольку угорь был костлявым, ему его не давали. Но малышу хватило и бульона от угря, чтобы он стал сытым.

По крайней мере, по сравнению с нынешними детьми, такие дети, как маленький Су Чэн, считались более толстыми.

Он получал молоко и хорошее питание три раза в день. Были и перекусы. Линь Цинхэ иногда пекла пирожки на пару, так что, естественно, про долю этого ребенка не забывали.

Су Далинь привозил Чжоу Сяомэй каждую неделю. Когда он видел, как хорошо кормят его сына, он был не только благодарен, но и в восторге.

Независимо от того, хорошо ли воспитывался ребенок, по его телу можно было понять, что четвертая тетя Линь Цинхэ не плохо с ним обращалась.

У большинства людей не было возможности воспитывать детей так, как она.

Даже матушка Чжоу была тронута — жена четвертого была очень добра к маленькому племяннику.

Потому что, по мнению матушки Чжоу, Линь Цинхэ вела себя с ним как биологическая мать. Когда она готовила для Дава и его братьев пироги на пару, бисквиты на пару и тому подобное, всегда находилась порция для маленького Су Чэна. Как он может не быть пухленьким после такого?

Су Далинь это прекрасно понимал. Каждый раз, когда он приходил, он всегда приносил полкорзины яиц и конфет для Дава и остальных. После его гостинцев Линь Цинхэ не нужно было ничего покупать.

Су Далинь был очень рад. Счастлив он был еще и потому, что маленький Су Чэн был близок к нему. Даже когда ребенок видел мужчину только один день в неделю, он, казалось, знал, что это его отец. Малыш не проявлял ни капли замешательства и не относился к Су Далиню, как к незнакомцу.

В воскресенье был выходной, поэтому Су Далинь и Чжоу Сяомэй вернулись домой с гостинцами.

Все это было передано четвертой невестке Чжоу, но иногда они делились порцией конфет и с другими племянниками и племянницами в старой семье Чжоу.

Мать Чжоу сказала Чжоу Сяомэй наедине:

— Теперь, когда Чэнчэн стал таким большим, когда у вас с Далинем будет еще один?

Чжоу Сяомэй опешила:

— Мама, разве ты не видишь, что мы с Далинем родили этого и даже не можем его вырастить сами? Ты все еще хочешь, чтобы я родила еще одного?

— Ты не будешь больше рожать? — матушка Чжоу была потрясена.

Была ли в это время семья, которая родила только одного ребенка? Если родить единственного сына, никто не поможет ему бороться, если над ним (ребенком) будут издеваться, ясно?

— Я не хочу рожать снова. Разве Чэнчэн не сын? Этого достаточно, — заявила Чжоу Сяомэй.

Ей нужно было ходить на работу, и Су Далиню тоже. Эта материнская семья все еще может немного позаботиться об одном ребенке. Но если она родит еще одного, как ее материнская семья справится?

— Девочка, откуда у тебя эта идея? Лучше родить еще несколько. Подумай об этом. Если бы мы с твоим отцом родили только второго брата, и он как и сейчас женился бы на твоей второй невестке, мы бы с твоим отцом в старости ели землю, — холодно сказала мать Чжоу.

Не надо думать, что если она и ее старый партнер обычно ничего не говорят, то они ничего и не чувствуют. В их сердце было ясно, кто из сыновей и невесток был почтительным, а кто нет.

По отношению к старшей невестке и третьей невестке у матушки Чжоу осталось хорошее впечатление. Что касается Линь Цинхэ, то о ней и говорить не стоило. Жена четвертого была хороша во всем, за исключением ее вспыльчивости.

Только в отношении второй невестки матушка Чжоу не имела хорошего впечатления.

К счастью, были еще трое невесток, иначе старикам бы пришлось туго, когда бы они состарились настолько, что не смогли бы работать.

Чжоу Сяомэй сказала:

— Тогда почему бы тебе не попросить мою четвертую невестку родить еще одного?

Линь Цинхэ, которая наблюдала за происходящим со стороны: «...»

Она была не из тех, кто сдерживается, и ответила:

— Сестра, сначала роди трех сыновей, как я, а потом говори обо мне.

Чжоу Сяомэй поперхнулась.

Линь Цинхэ усмехнулась и сказала:

— Мама, успокойся. Сяомэй и дядя Дава еще молоды. Сейчас они заняты работой и не могут столько выдержать.

— Верно, мама. Я действительно не хочу рожать сейчас. Не надо меня просить, — сказала Чжоу Сяомэй.

— Ты думаешь для чего я тебя уговариваю? Я просто прошу тебя родить пораньше и покончить с этим пораньше, ведь рано или поздно тебе все равно придется рожать, — жестко ответила матушка Чжоу.

— В этом есть смысл. Родить раньше и покончить с этим раньше, — кивнула Линь Цинхэ.

Например, первоначальная хозяйка родила трех сыновей очень рано и, выполнив миссию размножения, она могла делать все, что захочет в будущем.

— Ты слышала, что сказала твоя четвертая невестка? — сказала мать Чжоу.

Чжоу Сяомэй ответила:

— Я рожу, тогда ты воспитаешь его для меня, мама?

— Я уже воспитываю одного для тебя, так что добавить еще одного — пустяк, — ответила матушка Чжоу.

— Это труднодоступное прекрасное дело. Будет меньше стресса, если кто-то будет присматривать за ребенком. Но нужно рассчитать время. Если ты успеешь родить к лету, то сможешь купить молоко, чтобы кормить ребенка, и тогда не нужен будет кто-то еще, чтобы кормить грудью, — посоветовала Линь Цинхэ Чжоу Сяомэй.

Линь Цинхэ считала, что одного ребенка мало, но  она не собиралась вступать в противоборство с людьми этого времени.

Какое у них сейчас мышление? У других столько братьев и сестер, а ты один? Разве тебе не одиноко?

Была еще более популярная поговорка: если ты выйдешь на бой с другими, тебя забьют до смерти, потому что некому будет тебе помочь.

Так что же еще можно было сказать?

Однако то, что мать Чжоу была готова помогать воспитывать детей, Линь Цинхэ поддержала. Если кто-то помогает воспитывать детей, то, естественно, у них может быть больше детей.

Чжоу Сяомэй сказала:

— Тогда сейчас уже слишком поздно.

— Сейчас самое время, почему уже поздно? — возмутилась мать Чжоу.

Линь Цинхэ кивнула:

— Сейчас только 15 августа, и это действительно подходящее время. Вам с моим зятем нужно больше работать.

Все говорили, что беременность длится десять месяцев, но на самом деле она не длилась десять месяцев.

Если Сяэмэй сможет забеременеть сейчас, то ребенок должен родиться в мае-июне следующего года по лунному календарю. В это время будет молоко, чтобы кормить его.

Его можно кормить примерно до четырех-пяти месяцев. Потом он сможет есть рисовую кашу или что-то подобное.

Чжоу Сяомэй покорно вздохнула.

***

Праздник середины осени 15 августа этого года прошел довольно хорошо. Су Далинь принес два цзиня лунных пирожных.

Линь Цинхэ и сама купила один цзинь. Поэтому она попросила Су Далиня послать по цзиню в три другие ветви.

Линь Цинхэ не любила есть лунные пирожные. Даже если это были лунные пирожные с конфетным центром, девушка все еще чувствовала, что вкус был средним. Дава и его братья считали их вкусными.

Даже Чжоу Цинбай, отец Чжоу и мать Чжоу находили их довольно приятным.

После Праздника середины осени Су Далинь и Чжоу Сяомэй отправились обратно. Судя по скорости этих двух людей, можно было надеяться, что в следующем месяце они вернутся с хорошими новостями.

Линь Цинхэ мысленно поклялась, что когда она станет свекровью, то никогда не будет заставлять невестку заводить ребенка. Это зависит от самих молодых, хотят ли они этого.

В любом случае ее собственная задача была выполнена, поэтому вопрос производства потомства в третьем поколении ее не касался.

Бессердечная Линь Цинхэ не очень-то заботилась о продолжении рода старого Чжоу.

После праздника середины осени в августе погода стала немного холоднее.

Линь Цинхэ начала разбирать и стирать прошлогодние одеяла и хлопковую одежду. В это время солнце еще палило днем, а ветер был довольно сильным, так что это было идеальное время для стирки.

Процесс был недолгим. По крайней мере, с приходом Чжоу Си, которая помогла Линь Цинхэ, работа была сделана быстро.

— В этом году ты стала намного выше, — сказала Линь Цинхэ Чжоу Си.

В этом году Чжоу Си подросла. Раньше она недоедала. А за последние три года брат и сестра стали старше и заработали больше очков за работу, поэтому они могли есть досыта. Хотя питание все еще было недостаточным, девочка уже не была похожа на прежний маленький бобовый росток.

Чжоу Си усмехнулась и сказала:

— Тетя, когда ты планируешь поехать в город?

— Ты хочешь что-то купить? — спросила Линь Цинхэ.

— Я хочу купить несколько красных фиников, — кротко улыбнулась Чжоу Си.

— Тогда в следующий раз я куплю немного для тебя. Девушки лучше себя чувствуют, когда едят больше красных фиников. Тебе не нужно есть много каждый день. Достаточно съедать три-пять штук, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Си улыбнулась закрытыми губами и ответила:

— Я слушаю тетю.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спросила Линь Цинхэ.

— Одежда моего брата слишком коротка. Я хочу сшить ему новый комплект. Тетя, не захватишь ли ты для меня кусок ткани, когда придет время? — сказала Чжоу Си.

Талоны выдавались каждый год. Когда Линь Цинхэ в прошлом году подарила Чжоу Си хлопок, Чжоу Дун тогда отдал Линь Цинхэ все талоны.

В этом году тоже раздавали талоны. Брат и сестра решили, что на часть талонов возьмут ткань, чтобы сшить новые штаны для Чжоу Дуна.

— Хорошо, — согласилась Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу тоже пришла помочь в процессе разборки и стирки одеял. Когда их стало трое, темп работы ускорился.

После разборки и стирки они сшили его обратно. Когда в этом году наступит зимняя изоляция, Линь Цинхэ сможет достать одеяло, чтобы укрыться им.

По лунному календарю был август, а по солнечному — уже середина сентября. В конце этого месяца должен был прозвучать рог осеннего урожая.

Поэтому после того, как одеяла были выстираны, Линь Цинхэ принялась за домашнюю еду.

Вьюн и угорь были двумя частыми блюдами на семейном столе. Линь Цинхэ покупала их у подростков в деревне.

Если они ловили вьюна или угря и не могли их доесть, они могли принести их Линь Цинхэ и спросить, не хочет ли она купить их.

В глазах взрослых Линь Цинхэ была неразумной и не знала, как жить. А кто из детей или даже подростков не завидовал Дава и его братьям, что у них такая мать, как Линь Цинхэ?

Поэтому в глазах детей репутация Линь Цинхэ была превосходной.

Естественно, они прислушивались к ее словам.

Поймав угря, они приносили его сюда. Затем Линь Цинхэ давала им деньги. Даже если она давала один цзяо или два, это не уменьшало радости этих подростков.

Они почувствовали, что мать Дава действительно держала свои слова. Когда она сказала, что будет обменивать на деньги, она так и делала.

В течение полумесяца Линь Цинхэ каждый день готовила разнообразную еду. Она варила суп, тушила и жарила соленья, и лицо Чжоу Цинбая становилось розовым от сытности.

И не только у него. Располнел даже отец Чжоу. Невозможно отрицать, насколько он был энергичен.

Но, несмотря на это, в семье по-прежнему было много вьюнов и угрей, которых разводила Линь Цинхэ.

В конце сентября раздался сигнал к осеннему сбору урожая.

Линь Цинхэ была уже очень опытной. Начиная с этого времени, мужчины занимались осенним сбором урожая до ноября. Это, конечно, был очень большой сезон осеннего сбора урожая.

Поэтому Линь Цинхэ увеличила заказ молока.

К ежедневному количеству добавилась еще одна бутылка молока.

Матушка Чжоу в сердцах сказала несколько слов о том, что не стоило так усердствовать. Но Линь Цинхэ ответила:

— Когда придет время, я докуплю еще два мешка зерна. Затем я отправлю их своей старой тете, а она отдаст мне за них деньги.

Хотя это не было объяснено прямо, матушка Чжоу поняла — Линь Цинхэ будет продавать еду.

На самом деле матушка Чжоу в приватной беседе с Чжоу Цинбаем сказала, что боится, что Линь Цинхэ может попасть в беду, но Чжоу Цинбай ее успокоил, поэтому мать Чжоу ничего не сказала четвертой невестке.

Ежедневные три бутылки молока увеличились до четырех бутылок, но все оставалось по-прежнему. Просто лишнюю бутылку Линь Цинхэ превратила в молочные булочки.

Все они были предназначены для отца Чжоу и Чжоу Цинбая.

К молочным булочкам подавали большую тарелку жареной свинины с капустой или огурцом и яйцом. Это было очень питательно и сытно.

Вкусные блюда присутствовали и на ужине. После напряженного рабочего дня нужно было получить немного удовольствия, верно?

Хотя еда Линь Цинхэ привлекала много внимания, ей было все равно.

Если бы кто-нибудь сказал ей дать своему мужчине только блины с маринованными или шинкованными овощами, как это делали другие три невестки, Линь Цинхэ не смогла бы.

Сбор урожая был очень утомительным. Если бы она не готовила вкусную еду, она бы просто выжала все соки из своего мужчины. И для чего? Чтобы сэкономить немножко денег?

Линь Цинхэ не могла контролировать поступки других, но она никогда бы не стала так поступать.

В обычные дни она часто поощряла Чжоу Цинбая иногда лениться и работать не слишком много. Однако ее собственный мужчина не был ленивым бездельником.

Хотя Линь Цинхэ и ругала его за несгибаемость, в душе она восхищалась им.

Раз уж она не может ему помочь, Линь Цинхэ поклялась каждый день готовить для него три качественных блюда.

И даже если в глазах других людей еда была превосходной, по мнению Линь Цинхэ, она была довольно средней.

Не известно, была ли это Божья милость, но в тот вечер, когда Чжоу Цинбай и отец Чжоу вернулись домой с детьми, они принесли кролика.

Он был такой же жирный, как прошлогодний кролик, и весил около пяти или шести цзиней!

Глаза Линь Цинхэ загорелись.

— Мама, я увидел его и заставил отца поймать его! — Саньва начал приписывать себе заслуги.

— Совсем неплохо. Мама приготовит для тебя что-нибудь вкусненькое, как тебе это? — спросила Линь Цинхэ.

— Хорошо, — радостно воскликнул Саньва.

Матушка Чжоу тоже была в восторге: «Такой упитанный кролик».

Линь Цинхэ поручила Чжоу Цинбаю заняться им, и затем приготовила тушеного кролика с картофелем.

Девушка оставила небольшую тарелку в качестве мясного гарнира на завтрашнее утро, а остальное вся семья съела в тот же вечер.

Жители деревни завидовали.

Но завидовать было бесполезно. Способности Чжоу Цинбая нельзя было не похвалить. Кролик бросился к нему, и прежде чем остальные успели среагировать, мужчина уже начал действовать. Одним движением он схватил кролика.

Такой большой пухлый кролик, кто знает, сколько еды он съел, чтобы вырасти до таких размеров.

Многие люди сидели на корточках за углом с мисками риса, принюхиваясь к запаху тушеного кроличьего мяса в доме Чжоу Цинбая, чтобы нагулять аппетит.

У деревенских жителей не было мяса. Чтобы поесть мясо, они должны были ждать, пока пройдет осенний сбор урожая и будет посажена озимая пшеница, прежде чем произойдет первая раздача мяса.

Затем мясо снова делили только в конце года.

Так было каждый год, мясо раздавали два раза в год.

В другое время его можно было купить по талонам на мясо. Однако талоны на мясо были большой редкостью. Приходилось обмениваться ими с людьми, так как в сельской местности талонов на мясо не было, их выдавали только в городах.

Просто деревенские люди привыкли экономить, поэтому они обычно не обменивались на мясные талоны.

Хотя сорок пять дней осенней жатвы были изнурительными, радость от урожая, несмотря на усталость, поселилась в сердцах людей.

Несмотря на то, что летний урожай только что был собран. Именно осенний урожай мог действительно помочь людям пережить этот год.

Большой урожай во время осенней жатвы означал, что люди смогут хорошо встретить Новый год. Если бы осенний урожай был плохим, то им бы пришлось голодать.

Для старшего поколения не было ничего счастливее, чем полный желудок.

После осеннего сбора урожая начиналась раздача общественного пайка. Затем наступило время раздачи еды.

Линь Цинхэ воспользовалась распределением продуктов.

Независимо от вида зерна, она покупала много. С таким количеством видов зерна она могла собрать более сотни цзиней.

Если бы кто-то спросил у нее, Линь Цинхэ сказала бы, что в семье так много людей, и если они хотят наполнить желудок, как она может не купить больше еды?

Одним предложением девушка перекрывала людям рот.

К образу жизни жены Чжоу Цинбая все привыкли и не задавали лишних вопросов.

В конце концов, в наш век, когда все ели максимум на 60% - 70%, для нее было нормально покупать больше, если ее семья хочет быть сытой на 100%.

Только Чжоу Цинбай и мать Чжоу знали, что это зерно будет продано, а не съедено дома.

Хотя Линь Цинхэ была экстравагантной, она никогда не тратилась понапрасну.

Каждая порция еды была большой, но в основном она позволяла насытиться на 80%. И только во время летних и осенних сборов урожаев девушка позволяла семье наедаться на 100%.

В остальное время и этого было как раз достаточно. Она не могла позволить им переедать.

Кроме основной пищи, была еще и дополнительная.

Линь Цинхэ иногда готовила кунжутный суп, суп из бобов мунг, ячменную похлебку, похлебку из красных бобов и похлебку из красных фиников.

В общем, семья не голодала.

Линь Цинхэ навестила третьего брата Линь, когда нашла время. Третий брат Линь тоже собрал для нее еду. Не очень много, всего около двухсот цзиней.

— Сестра, в этом году мы можем выделить 30 юаней или около того. Я сохраню их и расплачусь с тобой, — сказал ей третий брат Линь.

Линь Цинхэ было все равно:

— Откладывай. Подожди, когда накопишь сто юаней, тогда и поговорим, — сказав это, она взяла еду и ушла.

Линь Цинхэ, несомненно, была занята в этот период времени.

Еда не делилась на всех сразу.

Уборка урожая означала, что когда каждый урожай был собран, его высушили и передали долю общественного рациона. Затем это зерно будет распределено в первую очередь.

Остальное собирали и делили позже.

Поэтому после раздачи первой партии зерна Линь Цинхэ уже начала продавать зерно.

До конца осеннего сбора урожая ее продукты были в основном проданы. Девушка устала, но заработала почти сто юаней. Так что даже если она немного измоталась, ее это не беспокоило.

В наше время такие люди, как третий брат Линь, могли заработать несколько десятков юаней в конце года. А из-за других вычетов и расходов, денег было не так уж и много.

Поэтому в поговорке о том, что лошади без ночной травы не набирают жир, а люди без нажитого имущества не могут быть богатыми, была своя правда.

Однако благодаря тому, что Линь Цинхэ владела пространством, она могла обманывать людей и зарабатывать. В противном случае это ее предприятие было бы очень рискованным.

Мало кто бросится в такую опасность с головой.

Тем более что урожай в последние несколько лет был очень хорошим. Как правило, люди не голодали, поэтому было мало желающих рисковать.

Зерно, собранное Линь Цинхэ, никогда не продавалось с помощью сестры Мэй.

Бизнеса по продажи свинины им хватало, и они хранили секрет друг друга. Но если бы к этому добавился еще обмен продуктами питания, то это уже переходило бы все границы.

Поэтому Линь Цинхэ всегда просто давала сестре Мэй талоны на еду. По талонам сестра Мэй могла сама покупать еду.

В тот день Линь Цинхэ пришла к сестре Мэй за мясом. Сестра Мэй прошептала:

— Следствие было строгим в эти дни, так что не бери мясо пока. Давай сделаем это снова, когда пройдет буря.

— Хорошо, — Линь Цинхэ честно согласилась и попросила назвать примерное время.

После этого Линь Цинхэ не стал задерживаться и вернулась.

Хотя осенний сбор урожая в это время уже закончился, Чжоу Цинбай все еще был занят. Он должен был вспахать землю, чтобы посадить озимую пшеницу.

Дава и Эрва снова собирались в школу. Саньва целыми днями не было дома. И хотя матушка Чжоу часто приводила маленького Су Чэна, дома все равно было скучно. Поэтому Линь Цинхэ иногда ходила в уездный город на прогулку.

Шэнь Юй и Чэнь Цзе действительно были способными. Они объединили деньги, чтобы купить дом, который показала Линь Цинхэ.

Они быстро поженились, и Линь Цинхэ удивилась, когда она пришла.

Шэнь Юй немного смутилась, увидев ее удивление:

— Это действительно было сделано так поспешно, но мы оба заняты и у нас нет много времени. Чем раньше это произошло, тем лучше.

— Это правда, — кивнула Линь Цинхэ.

— Это все благодаря помощи сестры. Если бы не ты, мы вдвоем, возможно, не успели бы так быстро, — улыбнулась Шэнь Юй.

— Даже с моей помощью у вас обоих должны были быть деньги, иначе я не смогла бы сыграть никакой роли, — честно заявила Линь Цинхэ.

Однако и Шэнь Юй, и Чэнь Цзе были довольно смелыми.

В это время люди редко задумывались о покупке дома. Так было не только в это время, так было и в 80-е, и в начале 90-х.

Почему?

Потому что все они ждали, когда на работе выделят жилье. Почему они должны покупать его сами? Очень немногие люди хотели покупать жилье сами.

Однако, если человек купил дом в эту эпоху, он бы не пожалел об этом.

У Шэнь Юй было особенно хорошее впечатление о Линь Цинхэ. Этот отзывчивый человек никогда не получал никакой выгоды. Будь то знакомство с кем-то или помощь в поиске дома, она делала это без какой-либо выгоды со своей стороны.

— В прошлый раз я видела, что у сестры красивый почерк. Как у тебя со степенью образования? — спросила Шэнь Юй.

— Какое образование! Я просто посещала уроки грамоты. Но у меня есть некоторый талант в учебе. В моей семье мужчинам отдается предпочтение перед женщиной, поэтому учеба затянулась, — облегченно вздохнула Линь Цинхэ.

Хвастаться нужно, но только один раз. Слишком много скромности выдавало неполноценность.

Шэнь Юй посмотрела на девушку с жалостью.

— Сейчас я занимаюсь самообразованием. Два моих мальчика ходят в школу, поэтому я учусь вместе с ними, — сказала Линь Цинхэ.

Шэнь Юй сразу же выразила восхищение:

— Сестра, ты слишком целеустремленная.

— Ничего особенного, люди живут до старости, учатся до старости, — усмехнулась Линь Цинхэ.

— Как прошел этот период осеннего сбора урожая? — спросила Шэнь Юй.

— Это был обильный урожай. Несколько близлежащих деревень также собрали прекрасный урожай. За это время город должен был получить новые продукты, — сказала Линь Цинхэ.

— Мы получили, но запасы все еще очень ограничены, — признала Шэнь Юй.

У каждого в городе было определенное количество еды. Превысить этот лимит было невозможно, иначе зачем бы существовало такое место, как черный рынок.

В основном из-за спроса и возник черный рынок.

Линь Цинхэ сказала:

— Вы оба едите в столовой, так что это все равно удобно.

Шэнь Юй улыбнулась. В это время преимущество того, что оба были рабочими, было очевидным. Условия были отличными.

— Я просто немного беспокоюсь, что мне делать, если в будущем у меня будет ребенок, — продолжала говорить Шэнь Юй.

Хотя преимущества переезда были велики, были и некоторые минусы. Например, некому было бы помочь после рождения ребенка.

— Это не большая проблема, — произнесла Линь Цинхэ, когда она это сказала.

Она рассказала ей о ситуации Чжоу Сяомэй.

— Даже если твоя свекровь будет недовольна вашим переездом, она будет рада воспитывать ребенка, если ты будешь давать ей деньги. Это ведь и ее внук тоже, — сказала Линь Цинхэ.

Шэнь Юй была потрясена, когда услышала это:

— Вырастить собственного внука и еще получать за это деньги?

— Деньги могут заставить призраков перестать приставать, — ответила Линь Цинхэ.

Шэнь Юй примерно поняла смысл, но не захотела давать деньги.

Линь Цинхэ не стала ее уговаривать. Достаточно было упомянуть и остановиться.

Попрощавшись с Шэнь Юй, Линь Цинхэ отправилась домой, купив все необходимое.

— Мама, я тебе больше не нравлюсь! — увидев, что мать вернулась, Саньва начал обвинять ее.

— Почему ты мне больше не нравишься? — рассмеялась Линь Цинхэ. Она открыла конфету и собиралась засунуть ее ему в рот.

Однако Саньва отвернулся. Он действительно смог устоять перед соблазном конфеты.

— Мама, не думай, что сможешь задобрить меня такой мелочью, — заявил Саньва.

— Я думаю, что ты съел слишком много сахара и хочешь взбунтоваться, — отвечая, Линь Цинхэ съела конфету.

Саньва молчал.

Линь Цинхэ заговорила:

— Скажи маме, почему ты вдруг стал таким сентиментальным?

— Мама, ты не берешь меня в город, — пожаловался Саньва.

— Тогда в следующий раз я возьму тебя на прогулку. Но если ты будешь бродить по городу один, то я не соглашусь, — сказала Линь Цинхэ.

Глаза Саньва загорелись:

— Мама, а ты не просто уговариваешь меня?

Линь Цинхэ протянула ему пачку красных фиников:

— Это то, что твоя сестра Сяо Си хотела купить. Иди и отдай ей.

— Мама, мои конфеты, — протянул руку Саньва.

— Их нет, — Линь Цинхэ проигнорировала его, повернулась и пошла на задний двор.

Саньва сначала отнес красные финики, а затем вернулся, чтобы прильнуть к матери.

— Что ты сегодня делал? — спросила его Линь Цинхэ.

Девушке было нечего делать, поэтому она чаще совершала поездки в уездный город.

— Я выкопал птичье гнездо, — сказал Саньва.

— Пойди сам выбери помидор и съешь его, — подсказала Линь Цинхэ.

— Мама, где моя конфета? — уставился на нее Саньва.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Время прошло. Я просто дала ее тебе, а ты не захотел. Теперь ты хочешь, а ее нет.

— Мама, ты обжора, — пожаловался Саньва.

— Если мама не была бы обжора, то как бы она родила тебя, маленького обжору? — засмеялась Линь Цинхэ.

Саньва тоже засмеялся. Он сорвал помидор, помыл его и съел. Затем сказал:

— Мама, я тоже хочу пойти в школу.

— Тебе придется подождать два года. Кстати, почему ты сегодня так рано вернулся? — спросила Линь Цинхэ.

Обычно он не возвращался, пока не наступало пять или шесть часов. Сегодня было только четыре часа, а он уже вернулся.

— Их шарики разбиты. Я больше не хочу с ними играть, — ответил Саньва.

Линь Цинхэ усмехнулась.

Среди этих детей тоже были свои принципы.

Дети могли снова начать играть вместе после драки. Но если ссора была из-за шариков, они не будут играть вместе, в каких бы хороших отношениях раньше они ни находились.

— Я дал Гоу Цзы один, но он потерял его и хотел попросить еще. У меня самого не так много их, — продолжал Саньва.

Линь Цинхэ предложила:

— Тогда можно поиграть в прятки.

В это время на улице скопилось много соломенных куч, которые были хорошим местом для игры в прятки.

— Нет, от них чешется тело, — сказал Саньва.

Закончив разговор с сыном, Линь Цинхэ быстро привела в порядок огород.

Что касается свинарника и курятника, то это была проблема Чжоу Цинбая. Девушка по-прежнему придерживалась старых правил. Она занималась этим во время летнего и осеннего сбора урожая, а в остальное время этим занимался Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ взяла в руку горсть бобов.

Вечером они должны были есть жареную свинину с фасолью. Кроме того, будет яичница с зеленым луком и томатный суп — этого достаточно.

Помидоры на заднем дворе почти закончились, и старые кусты были убраны.

— Мама, у нас сегодня будут булочки из красной фасоли? — спросил Саньва.

— Булочки из красной фасоли будут завтра. Сегодня уже слишком поздно, — ответила Линь Цинхэ.

Саньва ничего не сказал. Съев помидор, он подошел к выходу, чтобы поиграть с самим собой в шарики.

Мать Чжоу принесла маленького Су Чэна к Линь Цинхэ.

Маленький Су Чэн недавно начал самостоятельно вставать. Но он пока только стоял, ходить еще не мог.

В прошлом месяце Су Далинь пришел с хорошими новостями. Чжоу Сяомэй снова была беременна.

Надо сказать, что в эту эпоху у людей было хорошее здоровье, им было легко иметь детей.

Линь Цинхэ не осмеливалась смотреть на лицо Чжоу Цинбая. Он всегда хотел, чтобы у нее был еще один ребенок, но она сама не могла родить.

Пришедшая мать Чжоу и хотела помочь, но Линь Цинхэ сказала:

— Мама, присмотри за маленьким Су Чэном. Не позволяй ему хватать шарики Саньва.

Дети в этом возрасте хватали все, что видели, и запихивали в рот. Малыш все еще находился на стадии изучения мира ртом. Но ему не разрешалось ничего есть.

Матушка Чжоу не вмешивалась, видя его стремительные движения. Она улыбнулась и сказала:

— Твоя третья невестка снова беременна. Это тоже совпадение.

— Снова беременна? — губы Линь Цинхэ дернулись.

Когда третья невестка родила Уни, ее тело было повреждено. После этого она родила двух детей подряд. Если считать и этого, то он был уже четвертым.

— Она хочет еще одного сына. Если бы у нее было так же, как у тебя, она бы точно не стала рожать еще одного ребенка, — тут же пояснила матушка Чжоу.

Мать Чжоу до сих пор думала, что это ее младший сын не способен завести ребенка, поэтому она быстро все исправила, боясь, что невестка будет недовольна.

Линь Цинхэ не стала долго раздумывать. Она лишь немного переживала по поводу экспоненциального роста населения в этом обществе.

Похоже, что с этого момента и до 1980-х годов правительство, наконец, начнет заниматься планированием семьи. Хотя в настоящее время шли какие-то дискуссии, никого это не волновало. Люди рожали столько, сколько им нравилось.

После того как Чжоу Цинбай и отец Чжоу вернулись с работы, начался ужин.

Ночью, засыпая, Чжоу Цинбай сказал:

— Я слышал, как третий брат сказал, что третья невестка снова беременна.

— Да, — Линь Цинхэ ответила с легким чувством вины.

— Мы не можем родить, — сказал Чжоу Цинбай.

— Ага, — продолжала отвечать Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай отвернулся.

Что еще оставалось делать Линь Цинхэ? Естественно, она стала его уговаривать.

После уговоров ситуация неосознанно изменилась. Линь Цинхэ была съедена изнутри и снаружи.

— Чжоу Цинбай, завтра тебе нужно идти на работу! — слабо сказала Линь Цинхэ.

— Я сегодня закончил, мне не нужно завтра идти на работу, — ответил Чжоу Цинбай, удовлетворенно обняв ее.

Линь Цинхэ немного испугалась:

— Тебе не нужно идти на работу с завтрашнего дня?

Она хорошо знала мужчину своей семьи. Если ему не нужно идти на работу, значит, ее будут ждать тяжелые дни. Теперь он не остановится.

— Тебе это тоже нравится, — прошептал ей на ухо мужчина.

Линь Цинхэ мысленно ответила:

— Как будто мне это нравится. Ты не боишься, что твои почки ослабеют, а я боюсь, что моя почки ослабеют от всего этого безудержного образа жизни!

— Я чувствую, что в этом году холода наступят быстрее. Завтра попросим ребят прийти и переночевать здесь, — сказала Линь Цинхэ и сухо кашлянула.

— Пусть спят там, — равнодушно сказал Чжоу Цинбай.

Мальчики уже были такими большими, что должны были научиться быть самостоятельными. Так что обсуждать было нечего.

Более того, в конце года он сможет общаться с женой только во время зимней изоляции. Обычно, когда она заботилась о том, насколько он занят, она не позволяла ему делать то, что он хотел.

Линь Цинхэ не шутила, говоря, что боится, что Чжоу Цинбаю не будет ходить на работу. Она действительно боялась.

Этот человек прошел строгую подготовку в армии. Его физические способности были выдающимися.

После возвращения он постоянно занимался ручным трудом.

Линь Цинхэ боялась, что он потеряет жизненную силу и будет постоянно болеть, поэтому она делала все возможное, чтобы приготовить хорошую еду, чтобы напитать его.

Поэтому, даже если он работал весь день, он все равно был в порядке и очень силен.

Во время зимней изоляции ему некуда было девать свою бьющую через край энергию. Тогда на кого она будет направлена?

Линь Цинхэ несла всю тяжесть.

Каждое утро, просыпаясь с больными ногами и поясницей, она думала о том, как заставит его съесть лепешку и выпить холодной воды.

Однако когда еду подавали на стол, оказывалось, что Линь Цинхэ не была бессердечной. Она несла на стол все самое вкусное. От этого ее муж становился еще более безудержным.

После того как посеяли озимую пшеницу, стали делить мясо.

После раздачи мяса Чжоу Цинбай, как и в прежние годы, отправился заготавливать дрова.

Этой зимой Линь Цинхэ не шутила. Ей действительно было очень холодно. С этого месяца ей пришлось надеть хлопчатобумажное пальто.

Дава, Эрва и Саньва тоже надели свитера.

Линь Цинхэ посоветовалась с отцом Чжоу и матерью Чжоу:

— Отец, мать, у вас достаточно теплой одежды? Если не хватит, дайте мне знать.

— Хватит. Ты купила три цзиня шерсти в прошлом году. У нас с твоим отцом есть по свитеру. Они очень теплые, — улыбнулась в ответ матушка Чжоу.

Надо сказать, несмотря на то, что жена четвертого была большой транжирой, она относилась к ним очень хорошо.

Сколько стоит цзинь шерсти? Он стоит больше двадцати юаней.

Шерсть настолько дорогая, что это шокировало. Большинство людей неохотно покупали ее.

Однако жена четвертого в прошлом году купила для них три цзиня и дала им вязать свитера.

Хотя это было дорого, но, по ее словам, в этом свитере было очень уютно.

— Я думаю, вам не хватает пары шерстяных штанов, — сказала Линь Цинхэ.

Зимой действительно было ужасно холодно, стояла ледяная погода, и земля была покрыта снегом. Кан нужно было прогревать три раза в день, иначе он быстро остывал.

— Не нужно. Действительно, не нужно, — быстро отказалась матушка Чжоу.

— Сделай пару, матушка. Не волнуйся, дома еще есть деньги, которые можно потратить, — прошептала Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу улыбнулась:

— Мама знает, что ты сыновья невестка, но ты все равно должна оставить немного денег для мальчиков.

— Мама, ты все еще беспокоишься, что у Дава не будет денег, чтобы жениться на жене в будущем? — Линь Цинхэ удивленно посмотрела на нее, услышав это.

Матушка Чжоу ответила:

— Лучше быть к этому готовой.

— Мама, только не говори мне, что вы с отцом помогаете мальчикам копить брачный фонд? — спросила Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу только улыбнулась и ничего не сказала.

Линь Цинхэ была тронута, но не знала, что сказать.

Вторая невестка продолжала говорить, что пожилая пара предвзято относится к семье четвертого. Если серьезно, Линь Цинхэ до сих пор ничего не чувствовала.

Но теперь, даже она, которая никогда не была эмоциональной, была действительно тронута.

— Мама, я очень благодарна тебе и отцу за заботу о Дава и его братьях, но я должна сказать тебе правду. Я планирую финансировать обучение своих детей в университете. Об их браке в будущем нам не нужно беспокоиться, — заявила Линь Цинхэ.

— Я слышала, что сказал твой отец. Просто я беспокоюсь, что трудно будет поступить в университет, — тихо ответила матушка Чжоу. — Не стоит говорить о том, чего еще не произошло. Если люди узнают об этом и будут шептаться, то это превратится в шутку. Дети не смогут высоко держать голову, если не сдадут экзамен.

— Со мной здесь, зачем бояться, что они не сдадут? Мама, я не хвастаюсь. Если бы не моя репутация лентяйки в деревне, я могла бы сразу поступить в Университет Рабочих, Крестьян и Солдат, — сказала Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу не стала с ней спорить. Улыбаясь, она ответила:

— Ты старательно заботишься о своей семье.

— Мама, тебе не нужно меня утешать. Я знаю это сердцем, — сказала Линь Цинхэ.

Она просто сказала это. Линь Цинхэ не считала себя ленивой. Возможно, с точки зрения нынешней эпохи она была ленивой.

Но это были всего лишь слова. На своем месте Линь Цинхэ не была ленивой. Дом был аккуратно убран, а трехразовое питание подавалось на стол вовремя. Была ли логика в том, чтобы называть ее ленивой?

— Мама, скажи отцу, что тебе не нужно беспокоиться о женитьбе трех мальчиков. Кроме того, даже если они не смогут поступить в университет, пенсионные деньги, которые Цинбай получил от армии, составляют пятнадцать сотен, — понизила голос Линь Цинхэ.

— Пятнадцать сотен? — глаза матушки Чжоу расширились.

Она предполагала, что у ее сына будет единовременная пенсионная выплата, но он должен составлять около пятисот юаней. Она не ожидала, что это будет тысяча пятьсот юаней.

— Мама, не смотри, что я веду себя расточительно. Осталось еще 1300. Если мы обеспечим их брачный фонд, этого будет более чем достаточно. Вы с отцом должны тратить деньги по мере необходимости, — настаивала Линь Цинхэ.

— Я не знала, что у вас еще столько денег, — ошеломленно ответила матушка Чжоу.

— Мама, ты знаешь, чем я занимаюсь, — подняла бровь Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу сухо кашлянула и прошептала:

— Не дай никому услышать.

— Я только говорю тебе, мама, — сказала Линь Цинхэ, а затем продолжила: — Я куплю для вас двоих шерстяную пряжу, и вы сможете связать пару шерстяных брюк. Не говорите, что я расточительна. Это только для вас двоих. Я даже не побеспокоюсь о том, чтобы взглянуть на тех двоих из старой семьи Линь.

Услышав последнее предложение, матушка Чжоу захохотала.

В прошлом жена четвертого всем сердцем болела за свою материнскую семью. Однако группа белоглазых волков из старой семьи Линь была ужасна. Они полностью разбили ее сердце и заставили ее ясно увидеть, что семья ее мужа благоволит ей.

Теперь все хорошее отношение Линь Цинхэ перешло от старой семьи Линь к этой пожилой паре.

У жены этого четвертого действительно были явные симпатии и антипатии.

Но деньги на покупку шерсти для штанов дала матушка Чжоу. Как она могла всегда позволять жене четвертого платить за них, пожилую пару?

Линь Цинхэ видела, что та настаивает на передаче денег, поэтому не отказалась. Она не могла заставить себя ссориться с людьми этой эпохи.

В этом году ей просто нужно было купить немного шерсти, чтобы сшить шерстяные штаны для отца Чжоу и матери Чжоу. Все остальные в ее семье пользовались своими.

У нее и ее мальчиков было по одной паре. Она уже хотела сделать такие же для Чжоу Цинбая, но он не захотел, так как не привык к ним.

Линь Цинхэ связала ему два свитера. Было также большое хлопковое пальто, так что этот сильный мужчина не замерзнет.

Энергия Ян Чжоу Цинбая особенно проявлялась ночью.  Спать с ним было все равно, что держать в руках печь.

В этом году Линь Цинхэ оказалась права. Снег выпал очень рано.

Чжоу Цинбай заготовил дров только на семь дней. С учетом выделенной соломы от пшеницы и тому подобного, этого было вполне достаточно. Однако в этом году снег выпал очень рано.

Тем не менее старшее поколение было радо. Если так будет продолжаться, то озимая пшеница сможет хорошо восстановиться.

Линь Цинхэ заготовила много имбиря для своей семьи на эту зиму.

Они пили имбирный суп или кипятили имбирную воду, замачивали и мыли ноги.

Линь Цинхэ заботилась о своей большой семье. Само собой разумеется, отец Чжоу и мать Чжоу присоединились к ним в этом комфорте.

После того, как Линь Цинхэ кипятила дома кастрюлю имбирной воды, она просила Чжоу Цинбая отнести ее родителям. Кастрюлю относили с крышкой, поэтому вода оставалась горячей.

Затем Чжоу Цинбаю возвращался и мылся сам.

То, что делала Линь Цинхэ, было видно трем другим ветвям.

Старшая невестка и третья невестка были потрясены. Они не ожидали, что после того, как четвертая невестка изменится, она станет по-настоящему почтительной. Ни одна из них не могла сравниться с четвертой.

У второй невестки была другая реакция, когда она услышала, как второй брат похвалил Линь Цинхэ по возвращении. Она фыркнула:

— Не знаю даже, сколько денег мать дала той ветви!

Услышав это, второй брат нахмурился и замолчал. Он не стал с ней спорить.

***

Линь Цинхэ же это не волновало.

Она вытерла трем непослушным мальчикам лица и вымыла им руки. Затем она заставила их замочить ноги. Отмочив ноги, они направились на кан.

Затем наступила очередь ее ног и ног Чжоу Цинбая.

У Чжоу Цинбая были большие ноги. К счастью, ванна для ног была тоже большой, иначе Линь Цинхэ некуда было бы поставить ноги.

Пара разговаривала, пока они мыли ноги.

— Я не знаю, как мой брат справится в этом году. Он живет так экономно. Я беспокоюсь, достаточно ли у него защиты от холода, — болтала Линь Цинхэ.

— Хлопок, который мы получили в этом году, можно отдать им, — одобрительно кивнул Чжоу Цинбай, услышав эти слова.

Их семье выделили немного хлопка, но он был бесполезен. Потому что с Линь Цинхэ, которая умела делать запасы, в их доме не было недостатка в теплых вещах.

Только свитеров у мальчиков было по две штуки.

Один жилет и один с длинными рукавами. Когда она их делала в прошлом году, то немного увеличила размер, так что мальчики могли носить их и сейчас. И если они не слишком сильно вырастут, то и в следующем году смогут их носить.

Несмотря на то, что Линь Цинхэ была переселенкой из будущего, она все еще придерживалась образа жизни местных жителей, например, при изготовлении одежды она увеличивала размер.

У нее не было выбора. Мальчики еще были слишком юные и каждый год росли. Если бы она не шила одежду на вырост, то ей нужно было бы шить новую одежду каждый год, верно? Не то чтобы у нее были проблемы с этим, но она боялась, что ее затопят слюной эти деревенские люди.

В этот век трудолюбия и бережливости лучше было не идти против всех и просто следовать правилам: три года одежда новая, три года — старая и еще три года — штопанная. Да, один предмет одежды служил почти девять лет.

Конечно, у Линь Цинхэ такого не было. Однако Чжоу Цинбай и другие выросли именно так.

— Мне было лучше. Мои родители больше меня любили, — сказал Чжоу Цинбай.

Хотя он был младшим сыном, отношение к нему было не таким уж плохим. С Чжоу Сяомэй обращались хуже всего. У нее практически не было новой одежды.

Вся ее одежда была старая, уже кем-то ношеная. Девочка с детства была одета как маленькая нищенка.

Именно поэтому она была так близка с Линь Цинхэ, четвертой невесткой, которая всегда была прилично одета.

— Кстати говоря, почему у тебя на ногах так много волос? — Линь Цинхэ наступила ему на ногу.

Волосы на ноге были видны с закатанными штанинами. Они выглядели очень неухоженными.

— Родился таким, — Чжоу Цинбай увидел, что она не испытывает отвращения, а наоборот, любуется его ногами. Уголки его рта слегка приподнялись.

Естественно, Линь Цинхэ это не могло не понравиться. Почему ей должны не нравиться мужчины с волосатыми ногами? Это называлось сильным выделением мужских гормонов. Символ мужественности.

— Тогда я отнесу его завтра? — спросила Линь Цинхэ.

— Мне пойти с тобой? — спросил Чжоу Цинбай.

— Нет необходимости. Не ходи, — Линь Цинхэ покачала головой.

Она только планировала навестить третьего брата Линь, но в 8 часов следующего дня третий брат Линь пришел сам. Он принес фазана.

— Заходи и выпей стакан теплой воды. Я вчера сказала твоему зятю, что пойду посмотреть, достаточно ли у тебя дома хлопка. И вот ты здесь, — Линь Цинхэ подошла к брату.

— Сестра, это для тебя. Сегодня утром в горах мне повезло, и я поймал его, — третий брат Линь передал ей фазана и усмехнулся.

Линь Цинхэ беспрекословно приняла его.

Дава, Эрва и Саньва писали и рисовали в комнате, увидев вошедшего, они поприветствовали его:

— Дядя!

— Привет, — улыбнулся в ответ третий брат Линь.

Линь Цинхэ налила ему теплого чая, а потом сказала:

— Подниматься на гору так рано утром не стоило. Если ты простудишься, то всего несколько фазанов не смогут помочь тебе.

— Ничего страшного. Свитер, который мне подарил зять, очень теплый. В нем я не замерзну, — заверил третий брат Линь.

Чжоу Цинбай знал, что свитер был подарен третьему брату Линь.

Однако Линь Цинхэ посмотрела на куртку третьего брата и осталась недовольна. Она спросила:

— Что в этом хорошего?

Хотя внутри и был свитер, но погода была слишком холодной.

— Сестра, не волнуйся. Мне совсем не холодно, — третий брат Линь усмехнулся в ответ.

— В этом году в нашем доме появился хлопок хорошего качества. Хотя его не так много, он может согреть. Можешь забрать его себе, — объяснила Линь Цинхэ, отдавая ему хлопок.

Их семья получила полцзиня хлопка, что было недостаточно для них.

Третий брат Линь должен был получить свою долю, и будет лучше, если объединить полученный хлопок.

— Сестра, не нужно. Лучше используй его на мальчиков, — тут же покачал головой третий брат Линь.

— Я вчера сказала твоему зятю, и он тоже об этом знает, — Линь Цинхэ положила хлопок на стол и пошла за большими кусками имбиря: — Я запаслась большим количеством имбиря. Можешь взять эти кусочки с собой. Попроси жену сварить имбирный суп, чтобы избавиться от простуды. Или ты можешь сварить его, чтобы пропарить ноги. Здесь также есть кусок мяса. Мы получили его несколько дней назад.

Третий брат Линь покачал головой:

— Несмотря ни на что, я не могу это взять. Сестра, я здесь, чтобы дать тебе фазана.

— Я знаю, — улыбнулась Линь Цинхэ. — Ты думаешь о своей сестре и племянниках. Но и мои племянницы должны есть. Ты позволил мне принять твою благосклонность, так не примешь ли ты мою благосклонность к моим племянницам?

В конце концов, третий брат Линь забрал дар в виде с хлопка, куска свинины и нескольких больших кусков имбиря домой.

Третья невестка Линь была немного ошеломлена, увидев, что муж принес так много вещей обратно:

— Ты ходил в дом третьей сестры?

Только третья сестра могла так заботиться об их семье. Конечно, третья невестка Линь прекрасно понимала, что это все потому, что третья сестра считала этого мужчину своим братом.

— Так и есть. Утром мне посчастливилось подбить фазана, и я отнес его сестре. Сестра увидела меня и надавала мне столько вещей, — беспомощно сказал третий брат Линь. Тем не менее его сердце было полно тепла.

Все говорили, что его старшая сестра не умеет жить. Но к нему, младшему брату, она относилась хорошо с самого детства. И сейчас все так же. Она всегда находит для него что-то хорошее.

— Третья сестра дала так много нового хлопка? — третья невестка Линь посмотрела на вещи и была удивлена и тронута.

— В этом году они получили его и все подарили нам, — ответил третий брат Линь.

— Третий зять согласен? — была обеспокоена третья невестка Линь.

— Зять знает об этом, — заверил третий брат Линь.

Услышав это, третья невестка Линь вздохнула с облегчением. Затем она начала сжимать хлопок.

С этим хлопком будет немного теплее этой зимой. Не нужно будет просыпаться посреди ночи от холода. В конце концов, этот кирпичный дом тоже был недавно построен.

Матушка Чжоу знала о том, что Линь Цинхэ передала вещи третьему брату Линь.

— Твой брат такой заботливый.

Матушка Чжоу также знала, что рано утром этот брат принес фазана.

Более того, матушке Чжоу было ясно, что жена четвертого общалась только с этим третьим братом из материнской семьи. Так что она ничего не сказала.

Линь Цинхэ не рассказывала многого о третьем брате Линь. Были некоторые вещи, которые можно объяснить матушке Чжоу, и некоторые вещи, о которых Линь Цинхэ не хотела говорить слишком много.

Этого фазана Линь Цинхэ просто тушила в супе. Она порезала его на куски, чтобы не было борьбы за птичьи ножки.

Фазан, тушеный в супе, подавался с булочками с красными бобами, и вся семья осталась довольна.

Надо сказать, что мастерство Линь Цинхэ в тушении супа было превосходным.

На самом деле, у здешних людей не было привычки пить суп. Линь Цинхэ в прошлой жизни тоже была родом с севера, но ей очень нравилась культура юга. Особенно ей нравилось умение южан варить суп.

Это был почти плавильный котел, где из всего можно было приготовить суп. Это звучало очень властно, но не было ничего, что южане не осмеливались бы есть, особенно жители кантонской провинции.

И это вовсе не насмешка над ними. Наоборот, Линь Цинхэ нравился их способ приготовления супа.

Эти зимние дни были лучшим временем для Линь Цинхэ, чтобы поэкспериментировать с супом. Просто ингредиентов было слишком мало. Самым съедобным был суп из редьки, были еще суп из морских водорослей и суп из панцирей креветок. Больше готовить было особо не из чего.

В снежную погоду Линь Цинхэ нечем было заняться после того, как она помогла матушке Чжоу связать две пары шерстяных штанов. Поэтому день за днем она занималась с Дава и Эрва. Она давала братьям контрольные работы и поправляла их.

Иногда Чжоу Цинбай выходил из дома, а иногда он смотрел, как они занимаются дома, тогда он брал книгу, чтобы тоже почитать.

Линь Цинхэ сказала ему, чтобы он спрашивал ее, если не понимает, но Чжоу Цинбай никогда не спрашивал ее. И Линь Цинхэ почувствовала, что этот человек может понять все сам.

— Я слышал, как мама говорила, что ваши предки из семьи Чжоу были крестьянами. Изначально я думала, что способности к учебе у мальчиков такие же, как у меня. Теперь кажется, что они могли получить их от тебя, — сказала ему Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай получил отличное образование. Он учился в младшей средней школе. В ту эпоху это было совсем неплохо. Но потом его семья обеднела, и он пошел служить солдатом.

Хотя Чжоу Цинбай учился только в младших классах, его почерк был очень красивым. Энергичный, сильный и прямой. Слова были такими же, как и он сам. Это не было ложью.

— Как и ты, — ответил Чжоу Цинбай.

Его знания были не так хороши, как у его жены. Он чувствовал, что у его жены было, по крайней мере, среднее образование, а то и высшее. Но это было просто невероятно.

Он не осмелился размышлять дальше. Поэтому он решил, что его жена самостоятельно освоила содержание программы средней школы.

Линь Цинхэ улыбнулась и не стала спорить с ним по этому поводу. Она предпочла поговорить о делах Чжоу Сяомэй:

— Эти двое точно не придут праздновать Новый год в этом году, поэтому им придется взять Чэнчэна к себе.

— Хорошо, что они будут вместе встречать Новый год — кивнул Чжоу Цинбай.

Видя, что уже почти пора мыть ноги и ложиться спать, Чжоу Цинбай подошел к горшку и принес воды. Пара вымыла ноги.

Прежде чем Линь Цинхэ отправилась в кан, она проверила Дава и Эрва. Саньва же по-прежнему спал в комнате родителей.

В следующем году ему исполнится пять лет. Тогда он будет спать со своими братьями, и уже не будет возвращен в комнату родителей.

Когда Линь Цинхэ с Чжоу Цинбаем легли на кан, Саньва уже спал, как поросенок.

Как обычно, Чжоу Цинбай хотел получить свою долю еды, но Линь Цинхэ сказала:

— Сегодня не удобно, иди спать.

Чжоу Цинбай уступил, когда услышал это, а затем обнял ее, чтобы уснуть.

***

Время прошло быстро, и наступил канун Нового года.

Су Далинь заехал за Су Чэном, чтобы отвезти его встретить Новый год в городе.

Команда поделила последнее в этом году мясо. И все были готовы встретить Новый год.

Этот год был уже 1972.

После Нового года наступал 1973 год, год поезда.

Надо сказать, что хотя Линь Цинхэ каждый день с нетерпением ждала наступления 1977 года, она чувствовала себя сентиментальной. Это время пролетело очень быстро.

— Завтра Дава исполнится девять лет, — новогоднюю ночь Линь Цинхэ вдруг почувствовала себя эмоциональной.

Завтра был день Нового года. Дава исполнится девять лет. Эрва будет семь лет. Даже Саньва, который был годовалым и не умел говорить, когда она попала сюда, исполнится пять лет.

Это время пролетело очень быстро. Казалось, что ничего еще не произошло, но в мгновенье прошло четыре года.

Чжоу Цинбай не сказал ни слова, но крепко обнял жену.

Как он мог не знать, что годы проходят один за другим так быстро, но такова жизнь.

— Цинбай, если я буду старой и некрасивой, разве я тебе буду нравиться? — сказала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай: «…»

— Тебе не нужно отвечать. Я знаю, что ты точно ответишь. Вы, мужчины, такие. Ни одного хорошего. Все такие непостоянные. Если есть молодые и красивые, разве вас будет волновать жизнь и смерть желтолицей женщины у себя дома? — продолжала Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай: «...»

— Ты не отвечаешь, значит, признаешь по умолчанию. Как и ожидалось, вороны в мире настолько черны, насколько это возможно, — холодно фыркнула Линь Цинхэ.

Затем Чжоу Цинбай позволил своей жене увидеть, что значит «не бросать жену, которая была с ним в горе и радости». Когда все закончилось, Чжоу Цинбай неохотно ответил:

— Я не буду тебя презирать.

Линь Цинхэ в сердцах пробормотала: «Продолжай притворяться», а потом спокойно уснула в его объятиях. Она не осмеливалась продолжать играть сцену Погребального Цветка Дайюй.

П.п.: Отрывок из знаменитой китайской литературы, произведение «Сон в красной палате».

Этот прямой стальной мужчина не знал, как утешить женщину, но он утешал ее по-своему.

Например, если бы она сказала, что она ему не нравится, он дал бы ей понять, насколько она ему нравится.

К слову сказать, Чжоу Цинбай уже столько лет как вернулся из армии, а его интерес к ней ничуть не уменьшился.

Разве не говорили, что женатые мужчины и женщины в течение полутора лет после вступления в брак испытывают жгучую привязанность, а после этого они становятся чище святых? Они могут даже лежать вместе обнаженные и нигде ничего не шевельнется.

Так почему ее мужчина все еще был так страстен?

Энтузиазм и страсть к этому делу были такими же, как и всегда.

Как бы Линь Цинхэ ни ворчала, она все равно была очень довольна.

Они заснули, прижавшись друг к другу.

На следующий день наступил Новый год.

Третий брат Линь привел двух своих дочерей, чтобы поздравить семью Линь Цинхэ с Новым годом.

Третья невестка Линь не привела сюда свою младшую девочку, так как та была еще маленькой. С другой стороны, что невестке Линь было немного стыдно.

Линь Цинхэ родила трех сыновей, а третья невестка Линь — трех дочерей.

Третья невестка Линь, она не могла себе позволить держать голову высоко. Эта эпоха подчеркивала важность сына.

— Сестра, не думай об этом слишком много. Она снова беременна, — третий брат Линь, вероятно, увидел, что Линь Цинхэ задумалась, и объяснил.

Девушка была ошеломлена:

— Вашей младшей дочери всего полгода, а она снова беременна?

Третий брат Линь улыбнулся и кивнул.

Линь Цинхэ порывалась уговорить его не рожать детей слишком часто, но решила забыть об этом. Даже если она была старшей сестрой, некоторые вещи нельзя было говорить.

В конце концов, она не могла поставить себя на место третьей невестки Линь и испытать на себе, что такое рождение трех дочерей подряд. Поэтому лучше было говорить поменьше, и пусть пара сама решает.

Как и ожидалось, Линь Цинхэ развлекла младшего брата и двух племянниц. И они вернулись домой с улыбками.

На второй день нового года Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай поехали с мальчиками в город.

Как и в прошлые годы, они повели мальчиков есть, пить и веселиться.

Конечно, они также заглянули к Чжоу Сяомэй.

Чжоу Сяомэй была беременна, и цвет лица у нее был очень хороший. Она была похожа на цзунцзы.

Увидев ее, Линь Цинхэ очень разволновалась. К счастью, самой девушке не пришлось рожать своих детей. Насколько она знала, любая женщина, которая была беременна и родила ребенка, теряла фигуру. А в эту эпоху фигура будет разрушаться еще сильнее.

Тело Линь Цинхэ изначально было средним. После приезда она уделяла большое внимание уходу за собой, поэтому выглядела прекрасно.

— Все-таки он ближе всех к своим родителям, — заметила Линь Цинхэ, посмотрев на маленького Су Чэна.

Хотя его и воспитывала бабушка, но все же она была не так любима, как его собственные родители.

Прошло всего несколько дней, а он уже относился к ним как к незнакомцам. Он по-прежнему узнавал Линь Цинхэ и ее ребят, но относился к ним немного отстраненно.

Но в конце концов это был ребенок. Поиграв некоторое время, они поладили, как никогда раньше.

Больше не о чем было беспокоиться. Су Далинь и так прекрасно заботился о Чжоу Сяомэй, так что не нужно было ничего уточнять.

— В такую снежную погоду нужно быть осторожными, — напомнила Линь Цинхэ.

— Я знаю, — кивнула Чжоу Сяомэй, выглядя немного расстроенной.

Она вошла в комнату, чтобы поговорить с Линь Цинхэ наедине. И там заявила:

— Четвертая невестка, независимо от того, кто у меня будет, мальчик или девочка, я не планирую рожать после этого ребенка.

— Двух будет достаточно, — Линь Цинхэ не возражала и сказала: — Что касается мнения твоей матери, ты можешь принять его во внимание. Тебе не нужно каждый раз прислушиваться к ней, чтобы жить своей жизнью. Она в основном ориентируется на желания вас двоих.

— Я знаю, что Далинь тоже хочет иметь еще одного, поэтому я согласна родить этого. Но после этого я не планирую рожать еще одного, — сказала Чжоу Сяомэй.

Су Далинь был единственным сыном в семье Су. С тех пор он всегда был одинок. Одного сына действительно не хватало, поэтому можно было завести еще одного ребенка.

На самом деле в эту эпоху было не так много семей с двумя детьми. Этого количества казалось слишком мало. В какой семье не было четырех или пяти детей?

Но для Чжоу Сяомэй двое — это было много. Более того, рождение ребенка отнимало много времени.

Поэтому Чжоу Сяомэй не планировала иметь больше детей. Она не верила, что ее сын будет хуже других. Его просто надо было правильно воспитать.

Он мог даже быть лучше сыновей их других семей!

— Ты можешь обсудить такие вещи со своим мужем, — Линь Цинхэ не осмелилась больше ничего сказать.

Только пара может обсуждать такие вещи. Иначе, если она сейчас вмешается, не обвинит ли ее Су Далинь?

Лучше было не вмешиваться в такие дела.

Пробыв здесь больше часа, Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ забрали мальчиков.

Маленькому Су Чэну особенно не хотелось расставаться с Саньва. Когда он был у бабушки, ему больше всего нравилось играть с Саньва. После его ухода он все время кричал «батик».

П.п.: ребенок только что научился говорить, поэтому не может произнести правильно, он пытается позвать «братика».

***

Вернувшись домой, Саньва снова вздохнул:

— Если бы только у меня был свой собственный маленький братик или сестричка.

Ему очень нравилось быть старшим братом, но не судьба была им стать. Он был самым младшим в семье. Хотя у него были двоюродные братья и сестры, все равно они родились не от его собственных родителей. Это всегда ощущалось по-другому.

Линь Цинхэ: «...»

«Чжоу Цинбай, наконец, перестал упоминать эту тему, но этот ребенок продолжает поднимать ее время от времени».

Линь Цинхэ подняла голову и встретилась с глубокими глазами Чжоу Цинбая.

— Хорошо, — сдалась она.

— Сегодняшний день был очень утомительным. Давайте приготовим ужин попроще. Потом умоемся и приготовимся ко сну, — быстро сказала Линь Цинхэ.

От этого действительно невозможно было уклониться.

Они провели весь день на улице и очень устали. Умывшись, семья отправилась спать.

Чжоу Цинбай не стал продолжать дразнить Линь Цинхэ.

Каждый год на второй день Нового года у ее семьи была традиция отправляться в город, чтобы поиграть.

Хотя в глазах деревенских жителей это было слишком экстравагантно и расточительно. Они не могли спорить с Чжоу Цинбаем. Он был мастером в других делах, но не вмешивался ни в дела своей жены, ни в то, как сложился их образ жизни из-за нее.

В мгновение ока Дава исполнилось девять лет. Деревенские люди начинали задумываться о браке в пятнадцать лет. Многие люди женились в семнадцать или восемнадцать лет.

А теперь посчитайте, сколько до этого момента оставалось лет?

Время пролетало как один миг, и если сейчас не начать откладывать деньги на свадьбу детей, то в будущем, после того как Дава женится, за ним последуют Эрва и Саньва — денег нужно будет очень много.

Очевидно, Цинбай и его жена не очень беспокоились об этом.

На самом деле, некоторые люди в деревне уже нацелились на Дава.

Если не обращать внимания на Линь Цинхэ, ненадежную мать, на Чжоу Цинбая и его сыновей можно было положиться.

Особенно на Дава. Он был очень похож на своего отца, Чжоу Цинбая. Хотя после китайского Нового года ему исполнилось всего девять лет, он очень быстро становился высоким. В будущем он точно будет таким же большим и высоким, как его отец.

Как могли люди, у которых были дочери, не помнить об этом?

Всем было ясно, у какой семьи в радиусе десяти миль и восьми деревень в данный момент есть хорошая дочь или сильный юноша.

По виду Дава было понятно, что он не будет плохо жить.

Однако, надо было учесть, что его матерью была Линь Цинхэ. А эта женщина не казалась такой уж простой в обращении.

Линь Цинхэ не сильно разбиралась в таких вещах, она вообще никогда не беспокоилась о событиях в жизни своих сыновей.

Хотя эти трое мальчиков были один непослушнее другого, но по внешности они были лучшими среди детей в деревне. Они все собрали лучшие черты ее и Чжоу Цинбая.

Более того, сколько им сейчас было лет? Беспокоиться о том, что произойдет через десять лет, не слишком ли это напряжно?

Такова была разница в поколениях между ней и людьми в это время.

По мнению Линь Цинхэ, 30-летней девушке еще не поздно выйти замуж. Однако, по понятиям этого общества, 30-летние без детей заслуживали странных взглядов.

Например, третьему брату Линь было уже 28 лет. И его жена была беременна уже четвертым ребенком. И если Линь Цинхэ правильно предположила, то в будущем у него обязательно будут еще дети...

Их мысли были не на одном уровне. Вот почему Линь Цинхэ никогда не думала о том, чтобы интегрироваться в деревню, приехав сюда на столько лет.

На самом деле, было невозможно найти общий язык с местными людьми. Да и не было необходимости насильно вливаться в их круг.

В первом месяце все еще был период простоя. Производственная команда не будет заботиться о том, что сажать этой весной, до пятнадцатого числа первого месяца.

Более того, в январе делать было особо нечего.

В это время у людей даже не было телевизора, чтобы посмотреть.

Кстати говоря, в наше время телевизоры имелись только в домах некоторых руководителей города. И они по-прежнему были черно-белые.

Если бы в доме было радио, это считалось бы очень впечатляющим.

Линь Цинхэ из будущего такие вещи совершенно не интересовали, тем более, что раньше у нее был мобильный телефон, оснащенный по последнему слову техники.

Пока не было снега, Линь Цинхэ и Чжоу Цинбай поднялись на гору.

Трое озорных мальчишек тоже захотели пойти следом. Раз уж они изъявили желание, пришлось взять и их. С детьми, по сути, не остается места для отдыха вдвоем.

Семья установила на горе ловушки, чтобы поймать фазанов. И хотя за весь день они ничего не поймали, возвращалась домой семья, радостно смеясь.

Люди в деревне восхищались жизнью этой семьи. Никто никогда не слышал, чтобы они ругались.

Особенно люди обращали внимание на Линь Цинхэ. Честно говоря, хотя эта женщина не знала, как правильно жить, никто никогда не видел, чтобы она била и ругала своего ребенка. В отличие от некоторых женщин в деревне, которые были более безжалостны, чем мужчины.

Мужчины в деревне завидовали Чжоу Цинбаю.

Линь Цинхэ была красива и умела готовить. Да, она была транжирой, но разве заработанные деньги не нужно тратить?

Насколько хорошо умеет человек тратить деньги, тоже зависело от его способностей. Если некоторым людям дать деньги, они не будут знать, как их потратить и просто спрячут их, чтобы сберечь.

Не будет ли это бессмысленно?

Вот что, например, они ели каждый день?

Большинство людей в деревне пережили голодные годы и могли переносить лишения. Однако сейчас, имея пример для сравнения, они чувствовали неудовлетворенность.

Они видели, как Чжоу Цинбай был всегда сыт и совсем не худел.

Первоначально, они думали, что как только он уйдет из армии, то закончит так же, как они.

Но кто бы мог подумать, что никаких изменений не произойдет?

Это доказывало, насколько хороши были кулинарные способности Линь Цинхэ.

***

В тот день Линь Цинхэ было нечего делать, поэтому она приготовила вкусную еду, пока заучивала текст.

Девушка замочила красную фасоль и планировала приготовить булочки с красной фасолью, которые любила есть вся семья.

После приготовления булочек, Линь Цинхэ приготовила конджи «Восемь сокровищ». Это было сделано для того, чтобы ее семья потребляла больше клетчатки и зерна.

Каждый раз, когда Дава, Эрва и Саньва выходили поиграть, друзья спрашивали у них, что они ели.

Спрашивать такое стало привычкой.

Дава уже пресытился хвастовством, да и Эрва тоже, поэтому они предпочитали играть в футбол, а не обсуждать еду. Однако Саньва по-прежнему любил хвастаться.

Когда другие приятели спрашивали, он считал пальцами:

— Моя мама готовила булочки с красной фасолью, конджи «Восемь сокровищ», кунжутный торт и арахисовые чипсы. Но больше всего мне нравится «Восемь сокровищ». Каша такая вкусная, что я съел пять мисок за один раз!

Было неизвестно, когда этот ребенок научился хвастаться.

Дава и Эрва не обращали на него внимания. Этот брат любил прихвастнуть. С аппетитом Саньва будет удивительно, если он сможет съесть хотя бы две миски, не говоря уже о пяти.

Но это не повлияло на зависть маленьких друзей.

Более того, в их понимании, дело было не в том, сможет ли Саньва съесть пять мисок. Число «пять» означало не аппетит, а то, насколько вкусным было так называемые «Восемь сокровищ».

Иначе зачем ему столько есть?

— Эрва, можно я приду и сделаю с тобой домашнее задание? — Чжоу Ся пришел, чтобы спросить Эрва наедине.

Как Эрва мог не понять, что тот имел в виду, и сказал:

— Ты можешь прийти и сделать домашнее задание, но сегодня больше нет конджи. Все закончилось.

— Закончилось? — Чжоу Ся услышал это и сказал: — Какая жалость.

Его четвертая тетя была очень милой. Если он приходил делать домашнее задание, тетя наливала ему миску каши.

— Все закончилось. Дедушка утром съел оставшийся конджи, — кивнул Эрва.

— А дедушка и бабушка тоже любят его пить? — спросил Чжоу Ся.

— Любят. Ты не знаешь, как дедушке нравится. Он может съесть его очень много. Бабушке тоже очень нравится. Она сказала, что это очень вкусно, — снова кивнул Эрва.

При этих словах у Чжоу Ся потекла слюна, и он сказал:

— Можешь оставить немного для меня, когда будешь есть в следующий раз?

— Попроси вторую тетю приготовить. В этом нет ничего необычного. Его готовят из зерен, — сказал Эрва.

Дома и так не было достаточно еды для потребления. Их семья должна была содержать дедушку и бабушку. Аппетит у его отца тоже был большой. Его мать сказала, что не знает, как прокормить их в будущем. Ведь его старший брат сейчас съедал по три миски за раз, так как же может хватить на других?

Чжоу Ся пробормотал:

— Моя мать точно не справится.

Вот почему он завидовал Дава, Эрва и Саньва — у них было так много вкусных вещей.

Линь Цинхэ услышала это в своей комнате. Она была немного смущена. На самом деле, было бы неплохо дать Чжоу Ся миску каши. Но раз уж Эрва отказался за нее, то она просто не будет обращать на это внимание.

В конце концов у нее были плохие отношения со второй невесткой. Хотя Линь Цинхэ ничего не имела против Чжоу Ся, она все равно не могла относиться к нему так же, как к маленькому Су Чэну.

Что касается маленького Су Чэна, то седьмого числа отец отправил его обратно в деревню.

Малыш был подавлен в течение двух дней. Но поскольку Линь Цинхэ готовила вкусную еду, а брат Саньва играл с ним, ребенок быстро забыл о родителях.

На этот раз Су Далинь принес несколько рыбок. Одну из них отдали третьей невестке.

Следующий ребенок Чжоу Сяомэй неизбежно должен будет доставить хлопоты этой невестке.

Третья невестка не возражала против помощи в этом деле. Получить так много вещей для послеродового заключения — кто бы был против?

Поскольку ее последнее послеродовое восстановление прошло хорошо, она чувствовала, что ее здоровье стало намного лучше.

Конечно, послеродовой уход был очень важен.

Поэтому, когда Су Далинь принес рыбу, отношение третьей невестки к нему было очень хорошим.

***

Чжоу Цинбай собирался навестить своего товарища. Линь Цинхэ дала ему бутылку хорошего вина, чтобы он отнес ее другу.

Взгляд Чжоу Цинбая смягчился.

Вернувшись, мужчина принес Линь Цинхэ одного копченого кролика и двух копченых фазанов.

— Твой товарищ дал это? — спросила Линь Цинхэ с яркими глазами.

— Эн, — Чжоу Цинбай знал, что его жене понравится, поэтому, когда его товарищ заговорил об этом, он не стал отказываться. В конце концов, тем, кто работал в отделе, было легче получить эти вещи.

— Чэнь Ган сказал, чтобы я пригласил тебя как-нибудь посидеть, — продолжил Чжоу Цинбай.

— Это хорошо. Мы пойдем в гости, когда у нас будет время, — улыбнулась Линь Цинхэ.

Затем она начала разбираться с этими копчеными дикими животными. Мясо копченых диких животных имело длительный срок хранения.

Первым был съеден копченый кролик. Он был просто приготовлен на пару в горшке с добавлением приправ. Вкус был довольно приятным.

Кролика разделили на два приема пищи. Семья ела в свое удовольствие.

Отца Чжоу и мать Чжоу уже не очень волновало, что еды так много. Все было в порядке, лишь бы было что поесть. Они ведь не могут придираться во время еды, верно?

***

Вскоре прошли дни, и наступило время весенней активности.

Чжоу Цинбай и отец Чжоу начали свою жизнь от рассвета до заката, а Линь Цинхэ отправилась на черный рынок, чтобы тихонько поинтересоваться учебниками английского языка. Она собиралась изучать английский язык в частном порядке.

В ту эпоху учебники английского языка было трудно достать. Это относилось к категории более дефицитных товаров.

В первый год возобновления вступительных экзаменов в колледж английский язык не требовался. Но, вроде, со второго года экзамен по английскому языку был добавлен.

Линь Цинхэ помнила это, но детали были неясны.

Но на данный момент ее курс самообучения достиг первого года средней школы. Поскольку она бездельничала, было неплохо попробовать раздобыть учебники английского языка, чтобы запомнить слова.

У Линь Цинхэ были связи на черном рынке.

Если она сможет предложить правильную цену, то ей быстро достанут учебник, даже несмотря на то, какой это был дефицитный товар.

Вскоре Линь Цинхэ было предложено несколько учебников «английского» языка. Люди, которые их искали, не понимали английского, поэтому два учебника оказались на русском языке. Линь Цинхэ они были не нужны, да и по-русски она не понимала.

Английский девушка знала, но за столько лет многое забыла. Ей нужно было снова его подтянуть.

Базовый учебник английского языка стоил Линь Цинхэ десять юаней. Это была почти заоблачная цена.

Но человек, пришедший сюда, был прав в цене. Он сильно рисковал, чтобы достать его для нее, поэтому цена не была такой уж неприемлемой.

Линь Цинхэ положила учебники английского языка в пространство.

Такие вещи нельзя показывать мальчикам. Иначе, если они выйдут и скажут что-то не то, легко может случиться всякое.

Решив вопрос с учебниками английского языка, Линь Цинхэ пришла к знакомой старушке, чтобы продать свинину.

— Вот, девочка, твоя свинина хороша, — удовлетворенно улыбнулась старушка.

— Я особенно забочусь о вас, госпожа. Все хорошее, что я получила, оставила для вас, — сказала Линь Цинхэ.

После завершения сделки пожилая госпожа засмеялась и прошептала:

— Эта сделка — последняя. В следующий раз не стоит приходить пока. И не ходи на черный рынок с завтрашнего дня. Там есть некоторые проблемы.

Старушка была готова продать Линь Цинхэ эту услугу. В конце концов, именно благодаря Линь Цинхэ количество мяса и еды увеличивались, и ее семья могла есть больше.

Например, прошлой зимой Линь Цинхэ принесла ей десятки цзиней пшеницы и более пятидесяти цзиней сладкого картофеля. Это было очень трудно достать.

И это всегда была честная торговля, поэтому старушка надеялась, что так будет и впредь.

— Спасибо, что предупредили меня, — кивнула Линь Цинхэ.

Затем она собрала деньги и ушла.

Не имея больше ничего, что можно было бы продать, Линь Цинхэ поехала домой на велосипеде.

По дороге она заехала в магазин общины и купила полкорзины яиц. Затем она отнесла их домой.

Только вернувшись домой, девушка достала еще несколько штук.

Те яйца, что она принесла из будущего, были все израсходованы. Все нынешние яйца в ее пространстве были взяты с черного рынка в уездном городе. В пространстве все еще оставалась корзина.

Это означало, что на некоторое время придется уменьшить потребление яиц и сесть на диету. Когда начнется весна, она сможет запастись яйцами.

Потому что в это время куры продолжали нести яйца.

Линь Цинхэ разбила яйцо, разделила его на две порции, приготовила яичный крем на пару, а потом пошла к двери, чтобы позвать мальчиков.

Вскоре вернулся Саньва.

— Мама, ты вернулась. Ты хорошо потрудилась в этой поездке, — сказал с лестной улыбкой Саньва, маленький льстец.

Поскольку Линь Цинхэ жаловалась, что в прошлый раз ее сын помнил только о еде и не знал, что нужно заботиться о ней, он исправился. Когда она вернулась, первое, что он сделал, это выразил свою признательность.

— Это была неплохая работа, — кивнула в ответ Линь Цинхэ.

Саньва улыбнулся и сказал:

— Мама, зачем ты меня позвала?

— У меня нет конфет, но я приготовила для тебя яичный крем на пару. Хочешь съесть? — спросила Линь Цинхэ.

— Хочу.

После игры на улице Саньва немного проголодался.

— Пойди и попроси свою бабушку привести маленького Чэнчэна. Мама приготовила порцию и для него, — приказала Линь Цинхэ.

— Не нужно. Мой младший брат съел суп из сладкого картофеля, приготовленный старшей тетей. Он больше не сможет есть, — ответил Саньва.

— Когда он его съел? — уточнила Линь Цинхэ.

— Примерно в то же время, что и я, — ответил Саньва.

Линь Цинхэ прикинула, что это было примерно в то время, когда она отправилась в путь, и сказала:

— Прошло столько времени. Все должно быть хорошо, но ты можешь спросить у бабушки, можно ли ему есть.

Саньва пошел спросить. Когда он вернулся, то привел матушку Чжоу и маленького Су Чэна.

Маленький Су Чэн был готов перекусить. Линь Цинхэ позволила матушке Чжоу покормить его.

— Дома не так много яиц, — заметила Матушка Чжоу.

— Ничего страшного. Я снова прикупила корзину, — непринужденно ответила Линь Цинхэ.

Затем Линь Цинхэ начала готовить тесто. Было уже поздно. Пора было готовить обед.

На обед у них была лапша.

К ней можно было примешать соевую пасту с яйцом.

Матушка Чжоу закончила опекать маленького Су Чэна и заставила его играть с Саньва. Она пришла на кухню, чтобы помочь, и сказала:

— Цинхэ, Дава всего девять лет, а он уже ходит в пятый класс. Не слишком ли это быстро?

— Это следующий семестр. Это не очень быстро.

Сейчас шел второй семестр обучения в четвертом классе.

Это был уже 73-й год. Не считая этого года, было еще четыре года. Считая этот год, до вступительных экзаменов в колледж оставалось еще пять лет.

Также было два года младшей школы, два года средней школы и один год пятого класса.

Суммируя все это, можно сказать, что этого времени должно было хватить как раз, чтобы Дава попал в первый год сдачи вступительных экзаменов.

Линь Цинхэ внимательно следила за учебой Дава. Поскольку на зимних каникулах было нечем заняться, его учеба никогда не снижалась, хотя иногда он и выходил поиграть.

Линь Цинхэ также планировала уговорить Дава снова пропустить один класс. Но, подумав о том, что он еще молод, она не стала слишком давить на него.

Она не хотела вмешиваться слишком сильно, ведь в то время все будет хорошо. Самое главное, что в первый год сдачи вступительных экзаменов в колледж политика была действительно свободной.

Однако неизвестно, смогут ли они с Дава поступить в один и тот же колледж.

Даже если пройдет еще четыре или пять лет, Дава к тому времени будет всего 13 или 14 лет. С характером Дава, он вряд ли будет терпеть в городе. Но будучи матерью, как она могла позволить такому юному ребенку отправиться в колледж так далеко в одиночку?

Сыновья первой партии экзаменуемых могут быть примерно его возраста.

— Я думаю, что тем, кто учится в пятом классе, всем пятнадцать-шестнадцать лет, — сказала мать Чжоу.

Это было правдой. В это время образованию уделялось мало внимания. Было много людей, которые начали ходить в школу в десять лет, как девочки старшей невестки.

Но теперь они уже не ходили. Проучившись больше года, они получили базовые знания. Этого было достаточно, чтобы узнавать иероглифы.

В конце концов, с таким количеством людей в семье, нагрузка была довольно большой. Даже скрепя сердце, у них не было условий, чтобы позволить им учиться.

— С характером Дава тебе не стоит беспокоиться, мама. Он не потерпит поражения, куда бы он ни пошел, — как бы Линь Цинхэ ни волновалась сама, она должна была утешать пожилых людей.

Когда мать Чжоу услышала эти слова, на ее лице расцвела улыбка:

— Я просто беспокоюсь о том, что он в одиночку проделывает такой долгий путь до уездной средней школы.

— О чем тут беспокоиться? Мальчику нужно заниматься спортом. Я слышала, что Цинбай говорил, что в таком возрасте он осмелился делать сталь, как взрослые, — Линь Цинхэ ухмыльнулась при упоминании о своем мужчине.

На первый взгляд, казалось, что она не понимает, что происходит. Он отличался от нее. У него было чувство командного духа и коллективной чести. В отличие от нее, которая была бессердечной.

Матушке Чжоу казалось, что каждый раз, когда ее четвертая невестка говорила о ее четвертом сыне, ее лицо словно светилось.

Более того, причина, по которой четвертая невестка стала лучше, заключалась не в том ли, что ее младший сын после возвращения стал лучше?

Раньше эта девушка была очень несдержанной.

Но это все в прошлом, не стоило об этом вспоминать. Достаточно было того, что она изменилась к лучшему.

Тем не менее матушка Чжоу на примере ситуации с женой четвертого видела, как важен мужчина для семьи.

Даже когда Цинбай ничего не делал после возвращения, он смог изменить свою жену. Он заставил свою жену стать лучше и быть на сто процентов преданной двум старшим.

***

Вечером они ели лапшу с соевой пастой и яичным соусом.

Линь Цинхэ придерживалась своего обычного рациона — ей было достаточно половины миски. Чжоу Цинбай и отец Чжоу же съедали по большой миске лапши.

— Мать Дава ест слишком мало, — заметила мать Чжоу за обеденным столом.

— Это не так. Мой аппетит не так уж велик, — Линь Цинхэ не возражала.

Каждый раз она съедала только 60% порции. Ей не приходилось выполнять тяжелую работу, поэтому обмен веществ не был таким быстрым.

Однако, по мнению матушки Чжоу, того объема, что съедала девушка, было слишком мало. Но после стольких дней матушка Чжоу заметила, что девушка постоянно ела так мало.

И даже когда она раскошеливалась и часто покупала мясо и яйца, 90% еды попадало в желудки ее сына и внуков. В то время как сама девушка съедала только 10%.

Было ли на что жаловаться?

Линь Цинхэ не была похожа на некоторых женщин, которые не заботятся о своих мужчинах и детях и просто наслаждаются жизнью.

Чжоу Цинбай ничего не сказал. Он просто отложил немного лапши в миску своей жены.

Линь Цинхэ опешила, потом бросила на него недовольный взгляд и сказала:

— Просто ешь свою еду.

— Ты ешь больше, — сказал Чжоу Цинбай.

— Мама, я тоже дам тебе свое, — сказал Эрва.

— Я тоже, — Саньва последовал за ним.

— Мама, передай миску. Я отложу тебе, — Дава уже накрутил лапшу и передал ей миску.

Линь Цинхэ отмахнулась от них:

— Все ешьте сами. Хотите, чтобы я лопнула от такого количества лапши? Я не смогу все это съесть. Я приготовила эту лапшу для тебя. Когда вырастешь, тогда сможешь купить мне что-нибудь получше.

Три брата весело пообещали. И вся семья с удовольствием продолжила обед.

После чуть более чем часового перерыва Чжоу Цинбай снова должен был идти на работу.

— Дава, после того как закончатся занятия, не забудь сходить с Эрва на сбор свиной травы, — сказала Линь Цинхэ, когда Дава направлялся в школу.

— Я знаю, — Дава подтвердил.

Эрва тоже кивнул. Два брата договорились с другими детьми.

В это время, когда ученики заканчивали учебу, они шли собирать свиную траву в обмен на трудовые баллы. Хотя это было не так много, но немного все равно засчитывалось, и впоследствии можно было получить долю еды. Все это была еда.

Линь Цинхэ оставила их в покое и отправила братьев в школу.

Ее метод обучения всегда был таким.

Саньва был еще молод, поэтому он должен развлекаться. Но когда он подрастет, он тоже будет ходить за кормом свиньям.

Мальчиков нельзя воспитывать деликатно.

Однако вся деревня считала, что метод воспитания Линь Цинхэ портит детей.

Даже матушка Чжоу считала, что жена четвертого знает только, как надо баловать детей и заботиться о своем мужчине.

***

Вскоре молочная станция снова начала продавать молоко.

Оно было таким же, как и в прошлом году. В этом году Саньва по-прежнему не любил пить чистое молоко, поэтому Линь Цинхэ добавила ему немного сахара.

В прошлом году они так долго пили молоко. Даже после прекращения поставок молока девушка покупала сухое молоко. Она заранее предупреждала Шэнь Юй и просила ее помочь отложить два пакета.

Так что, по сути, молоко никогда не прекращалось.

Честно говоря, когда Дава выпил его, стало очевидно, что он находится на пике своего роста.

Мальчики в этом возрасте развиваются до восемнадцати-девятнадцати лет. Такое питание было просто незаменимо.

Хотя еда дома считалась самой лучшей в деревне, Линь Цинхэ все равно чувствовала, что ее недостаточно. Поэтому молоко было просто необходимо.

Дава любил его пить. Он с блаженством поглощал миску молока в паре с тремя большими булочками.

Теперь Эрва тоже привык пить молоко и чувствовал себя не так уж плохо.

Только Саньва любил подслащенное молоко. Линь Цинхэ не стала его останавливать. Достаточно было лишь намека на сладость.

Линь Цинхэ достала оставшуюся дома ткань и начала шить новую летнюю одежду для Дава.

Прошлогодний комплект был уже маловат. Она передаст его Эрва, а для Дава сошьет новую одежду. Затем девушка пообещала Эрва, что зимой сошьет для него новую одежду, иначе он бы обиделся.

Мальчики действительно стали немного избалованными ею...

Это был не только Дава. Чжоу Цинбай тоже нуждался в одежде.

Хотя у Чжоу Цинбая было три или четыре замены, одежда была относительно повреждена. Линь Цинхэ планировала сшить еще две рубашки.

Что касается старой одежды, Линь Цинхэ могла отдать ее брату.

***

В мгновение ока наступил май.

Погода в последнее время была неважная. Было очень пасмурно. Глядя на небо, можно было предположить, что будет проливной дождь.

Линь Цинхэ сожгла листья полыни и окурила все внутри и снаружи дома. Особенно свинарник и загон для кур на заднем дворе.

Вскоре после окончания воскурения начался дождь. Ровно в середине ночи того дня.

Сначала был легкий дождь, потом перерос в сильный.

— Думаю, этот дождь будет идти три-четыре дня, — сказала Линь Цинхэ.

Дождь шел уже несколько дней. Это был не тот легкий дождь, который приходит и уходит по своему желанию.

Чжоу Цинбай закрыл окна. Он не обращал на это никакого внимания. До летнего урожая было еще далеко, поэтому он не беспокоился. При таком сильном дожде, естественно, не было необходимости идти завтра на работу.

Что касается Линь Цинхэ, то у нее не было повода отказывать Чжоу Цинбаю, и пара, естественно, стала занята.

— Вонючий человек, — лежащая в объятиях Чжоу Цинбая Линь Цинхэ слегка поколотила его.

Чжоу Цинбай усмехнулся. Он все еще довольствовался объятиями своей жены.

Дождливая ночь была немного прохладной, что позволяло комфортно спать. Супруги проспали до семи часов. Мальчики к тому времени уже проснулись, но не стали беспокоить родителей.

Дождь был такой сильный, что Дава и Эрва не нужно было идти в школу.

Такое уже случалось. Такой сильный дождь означал, что в школу идти не нужно. Все об этом знали.

Когда Линь Цинхэ проснулась, Чжоу Цинбай еще спал. Но стоило ей пошевелиться, как мужчина проснулся.

Это было привычкой, выработанной на протяжении многих лет, которую невозможно изменить за всю жизнь.

Из-за такого сильного дождя Линь Цинхэ не стала звать отца Чжоу и мать Чжоу, чтобы они пришли поесть. Она положила их порцию в контейнер для еды и попросила Дава отнести его.

Семья вскоре встала, почистила зубы и позавтракала.

После завтрака Чжоу Цинбай надел плащ и отправился на задний двор, чтобы покормить свиней и кур. Затем он вышел с мотыгой. Поскольку дождь был довольно сильным, ему, естественно, нужно было проверить, может ли вода в поле вытекать или нет.

Даже если у них не было работы в поле, эти патрули были необходимы.

Линь Цинхэ сетовала на то, что людям, которые в это время зависят от погоды, приходится нелегко.

— Отцу приходится нелегко, — заметил Саньва. — Тяжело, ведь ему приходилось выходить во время ливня, верно?

— Да. Если ты найдешь работу, то тебе не придется так много работать, — Линь Цинхэ сказала: — Дава, Эрва, что вы думаете?

И Дава, и Эрва согласились. Затем братья пошли учиться.

Линь Цинхэ продолжала работать над незаконченной одеждой.

Чжоу Цинбай вскоре вернулся. Никаких серьезных проблем не было. Кроме того, зная, что в эти дни будет дождь, посевы не нуждались в поливе. Так что делать было особо нечего.

— Я готовлю для вас две новые рубашки. Что касается твоих старых, отдай их моему брату, когда он придет в следующий раз? — спросила Линь Цинхэ.

— Не нужно делать мне. Сделай два комплекта для себя, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ усмехнулась и ответила:

— Моя одежда не портится, в отличие от твоей.

— Спи. Я пойду готовить, — Линь Цинхэ поцеловала его в щеку.

Этот мужчина радовал глаз. Даже если его кожа была бронзовой из-за работы, он все равно очень нравился ей.

Чжоу Цинбай обнял ее и ничего не сказал. Было видно, что он не хотел, чтобы она уходила вот так.

Линь Цинхэ последовала за ним и прильнула к его рукам. Некоторое время они общались, после чего Линь Цинхэ встала.

Хотя шел проливной дождь, молочник все равно принес молоко вовремя.

Дава уже принес молоко, поэтому Линь Цинхэ сделала булочки на пару, вскипятила молоко, а потом поджарила немного капусты и омлет с чили.

Кстати говоря, с тех пор, как она приехала сюда, она сшила не так много одежды для себя. Большинство из ее нарядов остались от прежней владелицы. Тем не менее все они были в хорошем состоянии. Кроме того, одежда Линь Цинхэ не изнашивалась, поэтому не было необходимости шить новую.

Чжоу Цинбай смотрел на свою жену.

Он знал, что люди в деревне имеют плохое мнение о его жене. Говорили, что она не знает, как жить. На самом деле он лучше всех знал, умеет она жить или нет.

В основном все хорошее доставалось ему и детям. Что касалось ее самой, то она всегда довольствовалась малым.

Чжоу Цинбай был не из тех, кто говорит красивые слова. В глубине души он знал, как много она сделала для этой семьи. Только благодаря ей семья могла иметь нынешнюю жизнеспособность.

Линь Цинхэ посмотрела на него, когда пришивала вырез. Увидев, что он смотрит на нее, она озадаченно спросила:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Сделай себе два новых комплекта, — Чжоу Цинбай продолжал смотреть на нее.

— Сделаю, — усмехнулась Линь Цинхэ и продолжила шить одежду.

Одна делала одежду, а другой наблюдал, как она ее делает. Это было совсем не скучно.

— В этом году свитер Дава нужно будет распустить и связать заново. Этот ребенок похож на тебя. В будущем он точно станет высоким мужчиной, — болтала Линь Цинхэ.

— Не напрягайся, — ответил Чжоу Цинбай.

— Это не утомительно. Дома всегда есть чем заняться, — сказала Линь Цинхэ.

Хотя она могла учить китайский, математику и английский, когда бездельничала и хотела сдать экзамен, ей приходилось делать всю работу, которую нужно было делать дома. Иначе она постоянно думала бы об этом.

— Кстати, а младшая средняя школа при общине набирает учителей? Я бы хотела преподавать, — Линь Цинхэ сменила тему.

Чжоу Цинбай удивился:

— Преподавать?

— А что-то не так? — Линь Цинхэ бросила на него взгляд.

— Дело не в этом. Если ты хочешь преподавать, ты должна сдать экзамен, — сказал Чжоу Цинбай, глядя на жену.

Он не ожидал, что у его жены могут быть такие мысли. Он видел ее почерк, и почерк был действительно красивым. Просто преподавание было нелегкой работой.

— Нет ничего плохого в том, чтобы сдавать экзамены. Более того, теперь, когда открылся Университет рабочих, крестьян и солдат, образованию будет уделяться больше внимания. Младшая школа общины должна уделять этому больше внимания, — сказала Линь Цинхэ.

Она чувствовала, что не может просто сидеть и ждать, верно?

Оставалось еще несколько лет. Она должна была найти занятие, чтобы скоротать время.

Например, профессия учителя. Хотя Линь Цинхэ раньше этим не занималась, это не должно было быть сложно. Это всего лишь обучение учеников младших классов.

По тому, как его жена говорила, Чжоу Цинбай понял, что у нее действительно такие мысли. Поэтому он заколебался и сказал:

— Тогда я спрошу у общины.

— Пока оставь это. Дождь такой сильный, — Линь Цинхэ отреагировала, когда увидела, что он собирается уходить.

— Все в порядке, — Чжоу Цинбай покачал головой, затем надел дождевик и поехал на велосипеде в общину, чтобы найти директора.

Директор младшей средней школы общины, естественно, знал Чжоу Цинбая. Чжоу Цинбай раньше учился в младшей школе этой общины.

— В следующем семестре школа обязательно примет на работу учителя математики. Но может ли ваша жена преподавать? — удивился директор младшей школы.

Как сказала Линь Цинхэ, Университет рабочих, крестьян и солдат набирал студентов. Заброшенное образование постепенно начало возрождаться, поэтому необходимо было взять дополнительного учителя математики.

В первую очередь выбор делался среди городской образованной молодежи, которая находилась в сельской местности.

— Моя жена сможет, — кивнул Чжоу Цинбай.

Он знал, как усердно работает его жена. Он видел вопросы, заданные Дава, и нашел их трудными.

Он чувствовал, что уровень образования его жены, должно быть, достиг средней школы. Она будет не хуже тех городских образованных молодых людей.

Директор младшей школы мысленно сказал: «Только не говори, что тебя околдовала жена».

Директор младшей школы не стал отказываться, просто сказал:

— После летнего сбора урожая будет проведен экзамен. Вопросы составляются на месте и задаются сразу, так что никто не сможет схитрить. Если твоя жена хочет стать учительницей, пусть приходит и попробует в это время.

Если она тогда не сдаст экзамен, то не сможет никого винить. Конечно, тогда он сможет дать объяснения Чжоу Цинбаю.

Чжоу Цинбай вернулся, чтобы отчитаться.

Линь Цинхэ очень обрадовалась и поспешила спросить:

— А сколько платят?

Чжоу Цинбай знал об этом. Если человек идет в учителя, он может получить рабочие баллы. Пять рабочих баллов. Кроме того, была зарплата. За месяц можно было получить 13 юаней. Что касается талонов, то это зависело от ситуации.

После восстановления Университета рабочих, крестьян и солдат как в младших школах общины, так и в старших школах уезда проводилась тщательная подготовка. Если школа сможет выпустить студента Университета рабочих, крестьян и солдат, который откликнется на призыв государства, насколько это будет славно?

Этот вопрос еще не был подтвержден. Если об этом станет известно, то это вызовет много насмешек.

Ведь то, что Линь Цинхэ будет преподавать в этой школе, было просто шуткой.

Поэтому Линь Цинхэ сказала Чжоу Цинбаю ничего не рассказывать даже отцу Чжоу и матери Чжоу.

Линь Цинхэ не знала, насколько велики способности городской образованной молодежи. Поскольку место учителя математики было только одно, Линь Цинхэ не смела расслабляться. Кто знает, насколько хороши были другие образованные молодые люди?

В последующий период Линь Цинхэ снова систематически изучала учебники начальной школы, младшей школы и даже старшей школы. Она ждала экзамена для учителей младших классов, который должен был пройти после летнего сбора урожая.

Мать Чжоу заметила старания Линь Цинхэ.

Помимо того, что она выполняла работу по дому, жена четвертого постоянно держала в руках книгу.

Как и следовало ожидать, матушка Чжоу спросила, почему девушка вдруг стала такой прилежной?

Линь Цинхэ ответила как обычно, что хотела научить Дава. В следующем семестре он будет в пятом классе. Как она сможет его учить, если не будет усердствовать?

Матушка Чжоу посоветовалась с Дава.

Дава сказал, что школьные учителя не могут ответить на вопросы, которые задает ему мать.

Именно в это время мать Чжоу полностью поверила, что способности к учебе у Дава и Эрва были точно такими же, как у их матери.

В старой семье Чжоу не было генов к учебе.

Например, успеваемость Чжоу Ся, сына второй невестки, была средней. И это благодаря помощи Эрва, который учил его. В противном случае, не стоило и говорить, насколько плохими могли быть оценки.

Кроме того, когда он возвращался, его никогда не видели за учебой, он постоянно играл. Мать бегала за ним, кричала, что он зря тратит деньги, и ему не нужно учиться, если в будущем он не сможет поступить.

В это время чтобы перейти на класс выше, нужно было набрать определенный балл, иначе ученик будет вынужден пересдавать год.

Чжоу Ся не опустился до такого уровня, чтобы пересдавать зачет. Тем не мене, он не мог получать такие же оценки, как Эрва.

Лишь после летнего сбора урожая успехи Линь Цинхэ в учебе замедлились.

Но надо сказать, что учебники начальной и средней школы она изучила досконально и понимала их. Первый год средней школы был в основном ею изучен. Ко второму году средней школы она еще не приступила. В будущем будет время, так что она решила не торопиться.

Летний сбор урожая был суматошным. Несмотря на то, что Линь Цинхэ продолжала учиться, ее внимание было сосредоточено в основном на заботе о Чжоу Цинбае.

С начала летнего сбора урожая Линь Цинхэ каждый день заказывала дополнительную бутылку молока. Из него делались молочные булочки, которые Чжоу Цинбай и отец Чжоу ели по утрам, прежде чем отправиться в поле.

Три сытных приема пищи в день, плюс густой суп из бобов мунг в полдень.

С таким питанием изнурительный летний сбор урожая в этом году прошел благополучно для двух мужчин.

***

Однако у некоторых людей все же случился тепловой удар.

К сожалению, дочь старшей невестки, Дани, это не обошло. Линь Цинхэ дала ей немного лекарства. Старшая невестка хотела заплатить ей, но Линь Цинхэ не согласилась.

Что касается Дани, то она была уже достаточно взрослой. Линь Цинхэ слышала, как матушка Чжоу упоминала, что старшая невестка недавно начала помогать Дани проверять потенциальных кандидатов на замужество.

Как оказалось в этом году Дани исполнилось шестнадцать лет. В эпоху ранних браков, действительно, можно было начинать присматриваться к женихам уже в шестнадцать лет. А потом обручиться и подождать до восемнадцати лет, когда наступит идеальное время для свадьбы.

Они также могли позволить семье зятя иногда приезжать к ним, чтобы помочь с работой или чем-то еще.

Конечно, это было обычным явлением в деревне.

После летнего сбора урожая старшая невестка уже сделала свой выбор.

Жених был из их деревни. Человек из семьи Ван.

Хотя большинство жителей деревни Чжоуцзя носили фамилию Чжоу, у трети из них были другие фамилии.

Избранник Чжоу Дани был старше ее на один год. В этом году ему исполнилось всего семнадцать лет. Его рост был средним, не намного выше метра семидесяти. Тем не менее семья Ван была довольно хорошей семьей.

Братьев было всего двое, что не так уж и много. По крайней мере после женитьбы они смогли бы жить отдельно в небольшом крыле.

Обе семьи общались друг с другом наедине, но все остальное было лишь поверхностным.

В конце концов, дети были еще молоды. Родители лишь слегка затронули эту тему на данный момент и собирались подождать, пока молодые люди станут старше, тогда и будут обсуждать брак серьезно.

Этот метод был довольно популярен в это время.

Линь Цинхэ считала, что шестнадцать лет еще слишком рано для брака, ведь этот возраст соответствовал ученикам средней школы из ее времени, но тем не менее она ничего не сказала.

В конце концов это была не ее дочь. Это была дочь старшей невестки. Даже мать Чжоу, свекровь, не имела права вмешиваться, не говоря уже о ней.

У старшей невестки был хороший глаз. Человек, которого она выбрала, был замечательный.

***

После летнего сбора урожая зерно было распределено.

Как и в прошлые годы, Линь Цинхэ поручила третьему брату Линь помочь ей собрать дополнительные продукты.

Она также дала ему две рубашки, которые Чжоу Цинбай больше не носил. Хотя это была старая одежда, но на ней было всего четыре или пять заплаток, что было вполне нормально.

Третий брат Линь много насобирал на своей стороне. Еще больше получила Линь Цинхэ.

Поскольку матушка Чжоу теперь знала о ее «бизнесе», вопросов не задавалось. Пока Линь Цинхэ не переусердствовала, никто не мог ее заподозрить.

После того как зерно было собрано, Линь Цинхэ отправилась на экзамен по математике для учителей младших классов.

Подонок Чэнь Шань тоже участвовал в экзамене.

Чэнь Шань был потрясен, когда увидел, как Чжоу Цинбай привел Линь Цинхэ. Хотя он и сам был нацелен на Линь Цинхэ, в прошлый раз Линь Цинхэ неуважительно насмехалась над ним.

Позже, увидев, что Линь Цинхэ не имела никаких намерений, он потерял к ней интерес.

Линь Цинхэ действительно была красива. Но, честно говоря, Чэнь Шань не осмеливался делать даже мелкие движения под наблюдением Чжоу Цинбая.

Другие тоже заметили Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ были хорошо известны.

Особенно Линь Цинхэ. Все в десяти милях и восьми деревнях слышали о репутации этой блудной жены. Они никогда не ожидали, что она придет?

— Кхм, — директор общины тоже был удивлен.

Он не ожидал, что Чжоу Цинбай приведет свою жену на вступительный экзамен. Откашлявшись, он сказал:

— Есть еще полчаса. Учителя внутри заканчивают копировать экзаменационные вопросы. На этот раз мы выберем лучших. Принимаются только первые и вторые места. Первый будет официальным учителем. Я думаю, вы все хорошо знаете о преимуществах официального учителя. Что касается второго места, то он/она будет заместителем с зарплатой в шесть юаней и тремя рабочими баллами.

Это было неожиданно. Желающие сначала думали, что будет только одно место, и никак не ожидали, что будет еще и заместитель.

Линь Цинхэ почувствовала облегчение. Если она не получит первое место, то получит второе, точно!

Чжоу Цинбай не сразу ушел. Он остался ждать вместе с Линь Цинхэ.

Вскоре контрольная работа была готова. В тесте участвовали восемнадцать человек, включая Линь Цинхэ.

Все они вошли в класс и начали отвечать на вопросы.

Было два тестовых задания.

Хотя они набирали учителей математики, был также тест по китайскому языку. Потому что, если возникнет временная необходимость в замене учителя китайского, его должны были заменить другие учителя. Поэтому они должны были знать китайскую грамоту.

Линь Цинхэ нисколько не колебалась. Просмотрев экзаменационный лист, она обнаружила, что он совсем не сложный. Все вопросы были базовыми. Даже если в нем было немного глубины, он не был таким сложным, как вопросы, которые она давала Дава.

Линь Цинхэ справилась с контрольной работой по математике за полчаса. Затем она поработала над контрольной работой по китайскому языку, которая тоже не заняла много времени.

На сочинение ушло немного времени, потому что нужно было написать сочинение на 500 знаков на тему «Продвижение».

При одном взгляде на такую тему, как «продвижение», становилось ясно, что нужно написать.

Хотя Линь Цинхэ знала о будущем развитии ситуации, она не решилась писать об этом. Вместо этого она написала основное содержание темы «Продвижение». Она писала о том, что жизнь людей становится все лучше и лучше. Весь рассказ был сосредоточен на этом. Текст рассказа был очень гладким и запоминающимся.

Таким образом Линь Цинхэ получила высший балл не только по математике, но и по китайскому языку. Она не допустила ни одной ошибки.

Директор младшей школы был очень удивлен ее результатом.

— Невозможно! Это невозможно! Ты неграмотная сельская женщина! Как ты могла получить такой высокий балл! — услышав этот результат, образованный юноша третьего ранга не хотел принимать его и сразу же засомневался.

Казалось, что такое поведение Линь Цинхэ и младшей школы общины было жульничеством!

— Ты осмеливаешься заниматься феодальной дискриминацией работающих женщин? Не может быть, чтобы ты не был согласен с мнением лидеров о том, что женщины держат половину неба? — Линь Цинхэ не проявила ни малейшего колебания и мгновенно прищурилась на образованного юношу.

Рассерженный образованный юноша почувствовал себя так, словно ему на голову вылили ушат холодной воды, и поспешно ответил:

— Нет, я не дискриминирую работающих женщин. Я уважаю заявление лидеров. Однако считаетесь ли вы работающей женщиной? Вы когда-нибудь работали в поле! — договорив, он бросил насмешливый взгляд на Линь Цинхэ.

— Твоя осведомленность действительно равна нулю. Если я не была в поле, значит, я неработающая женщина? Твой ум и осведомленность ограничиваются только этим. Я забочусь обо всем внутри и снаружи дома и позволяю своему мужчине работать в поле без всякого беспокойства, чтобы увеличить производительность производственной команды. Чем я неработающая женщина? Моя семья выращивает двух свиней для производственной бригады. Сходите в нашу деревню и спросите, чьи свиньи такие же жирные, как наши? Разве я не рабочая женщина? У меня три сына подряд. Сейчас они прекрасно растут и в будущем внесут свой вклад в развитие страны. Я также использую это свободное время, чтобы усердно учиться и совершенствоваться. Я все еще неработающая женщина? В городе те, кто работает, никогда не выходили на работу в поле. В твоих глазах они тоже неработающие женщины? — с усмешкой заявила Линь Цинхэ.

— Вы... просто навязываете логику! — покраснев, гневно произнес образованный юноша.

— Я говорю правду. В ваших глазах работающие женщины — это так называемые сельские женщины? Вы смеете дискриминировать великих рабочих женщин. Вы смеете дискриминировать рабочих женщин, лично признанных лидерами. С таким умом разве вы достойны приходить к нам, чтобы учить детей? Кроме того, результат вашего теста — около 50 процентов. Вы все еще имеете лицо, чтобы учить детей? — безжалостно насмехалась Линь Цинхэ.

Однако она также и сокрушалась. С такой простой контрольной работой он набрал такой низкий балл. Более того, с таким результатом он все еще смог занять третье место.

На втором месте оказался этот проклятый Чэнь Шань, который прошел оба курса.

Как и ожидалось, единственный образованный юноша в окрестностях, который поступил в университет и вернулся в город благодаря собственным способностям, после того как позже возобновились вступительные экзамены в колледж.

Конечно, ему было далеко до идеальных оценок по обоим предметам.

— Директор, у меня есть подозрения, что вопросы экзамена просочились заранее. Как она могла получить отличную оценку за такой сложный экзамен! — скрипел зубами образованный юноша.

— Что за чушь! Эту контрольную работу составили, работая сверхурочно сегодня утром, и только перед экзаменом закончили переписывать! — немедленно возразили несколько учителей из местной младшей школы.

На самом деле, они также находили крайне удивительным, что кто-то мог получить высшую оценку за такие контрольные работы.

Они слышали, как Линь Цинхэ говорила, что в свободное время она усердно училась самостоятельно. Тем не менее это было невероятно — получить высшую оценку на экзамене.

— Вы сомневаетесь в престиже младшей школы общины! — директор младшей школы тоже был поражен. Он также бросил недовольный взгляд на образованного юношу.

— Это невозможно. Просто невозможно! — образованный юноша процедил сквозь зубы.

Чжоу Цинбай нахмурился. Он хотел что-то сказать, но его остановила Линь Цинхэ. Она с усмешкой посмотрела на образованного юношу, имени которого она даже не знала:

— Почему я не могу получить этот балл? Ты думаешь, что я — это ты? Директор, позвольте тем, у кого есть вопросы, задать их мне напрямую. Вы можете позволить им взглянуть и на мою контрольную работу.

— Правильно. Принесите контрольную работу, — наконец отозвался директор.

Одна из учительниц передала директору контрольную работу Линь Цинхэ, а Линь Цинхэ улыбнулась.

Она была уверена, что Линь Цинхэ вовсе не списывала, потому что она лично составила несколько хороших вопросов, сильно напрягая мозг. Об этих вопросах не мог знать ни один человек.

И кроме Линь Цинхэ, никто больше не смог ответить на эти вопросы.

К тому же глядя на вертикальный и аккуратный подчерк Линь Цинхэ, можно было сказать, что человек много работал.

Разве этого не достаточно для доказательства?

Директор изучил две контрольные работы, особенно по китайскому языку. Затем он обратился к Линь Цинхэ:

— Ты выучила все сама?

— Мой Цинбай немного учил меня. Остальное время я лениво сидела дома и занималась, — Линь Цинхэ ответила смущенной улыбкой.

Чжоу Цинбай посмотрел на свою жену.

Линь Цинхэ посмотрела на него с любовью.

Чжоу Цинбай ничего не сказал.

— Цинбай благословен.

Директор и отец Чжоу хорошо знали друг друга. Директор относился к Чжоу как к своему племяннику, поэтому он кивнул с одобрительной улыбкой.

Линь Цинхэ с гордостью посмотрела на Чжоу Цинбая. Взгляд Чжоу Цинбая, направленный на его жену, не мог быть более мягким.

Пока они обменивались взглядами, директор уже раздал контрольные работы Линь Цинхэ:

— Хорошо, можете сами посмотреть. Сравнивайте почерк и ответы со своими.

Контрольные работы Линь Цинхэ распространялись среди образованных молодых людей. Никто в комнате не мог сравниться с изящными ответами Линь Цинхэ.

Каллиграфия Чэнь Шаня была довольно хорошей, но только хорошей, а не превосходной.

На двух листах с ответами Линь Цинхэ штрихи были очень чистыми и аккуратными.

— Я не буду углубляться в математику. Вы можете посчитать вот так. Мой черновик здесь. Можете взять его, — Линь Цинхэ достала черновик из кармана брюк. Для экзамена всегда был черновик.

— Что касается китайского языка, то пока он написан по памяти, я могу все пересказать. Я знаю его досконально, так что можете проверить меня, если хотите, — равнодушно сказала Линь Цинхэ.

Образованный юноша, который все еще не был убежден, тут же заставил ее безоговорочно пересказать длинное сочинение.

Линь Цинхэ действительно открыла рот и стала декламировать.

Она прочла это длинное сочинение, не пропустив ни слова.

Директор и несколько учителей смотрели на Линь Цинхэ с восхищением. Было еще несколько образованных девушек, которые не хотели признавать поражение.

Пока Линь Цинхэ декламировала, она не колебалась. Она продолжала говорить одно за другим.

После пяти текстов даже образованные юноши потеряли дар речи.

Линь Цинхэ произносила все четко, без заикания.

Ее шрифт был изящным. С первого взгляда можно было понять, что она очень знающая. Кроме того, проект, метод решения проблемы был новаторским.

Взгляд Чэнь Шаня на Линь Цинхэ засиял еще больше. Он никак не ожидал, что у этой женщины окажется такая неизвестная сторона.

Казалось, что весь человек сияет.

На данный момент Линь Цинхэ официально стала учителем математики в муниципальной средней школе.

Однако занятия еще официально не начались. Это были летние каникулы. Официально уроки начнутся только первого сентября.

Зарплата также будет рассчитываться с этого времени.

Линь Цинхэ будет преподавать у первого года, так как у второго и третьего года уже были учителя.

Но это было неважно.

Главное, что у Линь Цинхэ будет работа!

Посмотрим, осмелится ли кто-нибудь в будущем назвать ее самой ленивой женщиной в деревне или сказать, что Чжоу Цинбай приобрел восемь жизней невезения, женившись на ней.

Успех Линь Цинхэ, ставшей учительницей первого класса в муниципальной средней школе, вскоре распространился по всей деревне.

Это вызвало переполох во всей деревне Чжоуцзя.

Что? Блудная жена Чжоу Цинбая стала учителем математики в первом классе средней школы?

Как такое возможно? Это должно быть неправда. Это слухи!

Не говоря уже о жителях деревни, даже другие ветви старой семьи Чжоу были поражены, услышав эту новость.

Третья невестка приняла это очень хорошо, потому что она видела, как Линь Цинхэ училась ночи на пролет. Более того, ее сочинения были особенно хороши.

Старшая невестка слышала от Дани и остальных, что четвертая тетя наставляет их в выполнении домашних заданий. Она посоветовалась с третьей невесткой и решила, что это не так уж сложно.

А вот вторая невестка не смогла полностью поверить в это.

«Как это может быть? Как? Как Линь Цинхэ могла быть принята на должность учителя математики первого года обучения в младшей школе общины?»

«Неужели в общине не осталось никого, кто мог бы обогнать такого человека?»

— Ты думаешь, что это твой четвертый деверь использовал свои связи? — не мог не спросить Ван Лин, которая была в хороших отношениях со второй невесткой.

Вторая невестка промолчала.

— Думаю, девять из десяти, что это так. Если бы не твой четвертый деверь, она не смогла бы преподавать в младшей школе общины. Даже начальная школа нашей производственной группы не хочет ее брать, — сказала Ван Лин.

Вторая невестка наконец не смогла усидеть на месте, сказав:

— Я думаю, можно предположить, что это связано со связями моего четвертого деверя. Однако я слышала, что на этот раз многие образованные молодые люди претендовали на такую должность. Если она действительно использовала связи, то на этом дело не остановится.

У образованной молодежи и раньше были проблемы, поэтому позже они объединились и создали организацию под названием Комитет образованной молодежи.

Если происходила какая-то несправедливость, Комитет образованной молодежи мог пойти в город и сообщить об этом. В это время вся община должна была нести ответственность за последствия.

Эта образованная молодежь не привыкла к трудностям и долгое время была нацелена на эту преподавательскую должность.

Будь то начальная школа производственной группы или средняя школа общины, их глаза были похожи на глаза волков, которые охотится за мясом, пока появляется вакансия.

Как здорово быть учителем!

— Они могут получать рабочие баллы, не подвергаясь воздействию ветра и солнца. Особенно в младшей школе общины. Слышала, что там можно получать зарплату более десяти юаней в месяц. Есть ли работа лучше этой? Если Линь Цинхэ полагалась на отношения с Чжоу Цинбаем, это было бы бесполезно. Образованная молодежь никогда не согласится с этим.

Глаза Ван Лин засверкали, когда она услышала это:

— Если это вызовет проблемы, то дело будет не маленьким. Неужели ее посадят в тюрьму?

Вторая невестка тоже с нетерпением ждала, когда Линь Цинхэ арестуют и хорошенько проучат. Это поможет ей не вести себя так дико весь день!

Она ждала и ждала, но ничего не происходило.

Прошло несколько дней, и образованные юноши не подняли шума.

— Мама, неужели образованные молодые люди не подняли шум? — наконец, на пятый день вторая невестка не смогла усидеть на месте и спросила матушку Чжоу.

Прошло столько дней, а новостей все не было. Это не могло не настораживать.

Матушка Чжоу нахмурилась, услышав это, и ответила:

— Зачем образованной молодежи суетиться?

— Дело в том, что мать Дава использовала связи четвертого брата и стала учительницей младшей школы общины, — ответила вторая невестка.

— Мать Санни, о чем ты говоришь? Мать Дава была принята благодаря своим собственным заслугам, — прямо ответила cтаршая невестка, услышав это.

— Верно. Мы все лично спрашивали об этом. Мать Дава получила полные баллы по двум контрольным работам. Эти образованные молодые люди не смогли ее обойти. Ее приняли на основании ее силы. Как она стала бы учителем, используя связи четвертого брата? — нахмурилась третья невестка.

Она была на довольно большом сроке беременности и уже приближалась к дате родов.

Когда мать Чжоу услышала это, она примерно поняла ситуацию. Она с усмешкой посмотрела на свою вторую невестку:

— Ты что, ждала, что Комитет образованной молодежи придет и устроит беспорядки в доме нашей старой семьи Чжоу?

На это вторая невестка быстро ответила:

— Мама, я не...

— Если нет, то что ты хочешь этим сказать? Все жители деревни поздравляют жену четвертого, а ты ждешь плохого? Каждый раз, когда Сяся приходил туда делать домашнюю работу, жена четвертого всегда давала ему долю, если было что-то вкусное. Он съел много еды оттуда, а ты хочешь, чтобы жена четвертого встретила несчастье? — матушка Чжоу посмотрела на проблемную невестку.

Вторая невестка побледнела и ответила:

— Мама, не говори обо мне. Давай сначала поговорим об этом. Она может обманывать других, но может ли она обмануть нашу семью? Пусть она сдастся. Это не шутка, когда Комитет образованной молодежи поднимает шум. Вся старая семья Чжоу будет опозорена вместе с ней.

— По-моему, ты наговариваешь! — прямо заявила матушка Чжоу: — Зачем сдаваться? Оценки жены четвертого были основаны на ее способностях. У тебя нет способностей, поэтому ты не хочешь, чтобы у четвертой жены были способности? Почему для того, чтобы жена четвертого пошла в учителя, нужны связи Цинбая? Какие связи есть у Цинбая в младшей школе?

— Я слышала, что так много людей наблюдали за ходом экзамена, а учителя составляли вопросы рано утром. Ни у кого не было возможности узнать ответы заранее, — указала старшая невестка.

— Кроме парня по имени Чэнь Шань, который сдал оба предмета, остальные образованные молодые люди не сдали. В то время как мать Дава получила полные оценки. Говорят, что все эти учителя были убеждены, — неторопливо добавила третья невестка.

— Эти образованные молодые люди не были убеждены вначале. Я слышала, что они задавали вопросы, но никто из них не смог возразить матери Дава, — продолжила старшая невестка.

— Они все нацелились на эту должность. Если бы они смогли победить мать Дава, как они могли остановиться и ждать столько дней? — сказала третья невестка.

Вторая невестка была ошеломлена.

— Ты целыми днями сидишь с этой женщиной из семьи Ма. Ты скоро станешь такой же безмозглой, как она! — упрекнула мать Чжоу вторую невестку.

Вторая невестка была так сильно смущена, что развернулась и пошла обратно в свою комнату, чтобы поплакать.

В душе она чувствовала себя обиженной.

Когда второй брат вернулся, он был озадачен и спросил:

— Что случилось? Кто посмел издеваться над тобой?

Для него такой вопрос не был неожиданным. В семье старого Чжоу, будь то старшая невестка или третья невестка, они не будут искать проблем. Никто не будет издеваться над ней.

— Скажи, а мать Дава действительно поступила по собственным заслугам? — спросила вторая невестка, вытирая слезы.

До сих пор она не верила в этот факт.

Второй брат был озадачен:

— Разве это не само собой разумеется? Если бы она не подавила этих образованных молодых людей своими способностями, то Комитет образованной молодежи точно устроил бы скандал.

Серьезно, второй брат действительно завидовал. Завидовал удаче старого четвертого.

Он думал, что тот женился на жене, которая не умеет копить деньги. Так что даже если они и жили хорошо, второй брат не был таким уж завистливым.

В конце концов жизнь — это не один день. Семье все равно нужно было копить деньги. Если они не смогут накопить деньги, что они смогут сделать в будущем?

Но жена четвертого так не думала и даже не отправлялась на поле.

Но кто знал, что причина, по которой она не ходила в поле, была именно в этом.

Она посвятила себя учебе. Из-за учебы она не ходила на работу. И самое удивительное, что за столько лет жена четвертого не проронила ни слова о том, что учится.

Даже если вся деревня указывала на нее и ругала за спиной, она не объяснила ни слова.

Затем она неожиданно стала учительницей в младшей школе общины.

В будущем она не только получит пять баллов за работу, но и ежемесячную зарплату в десять с лишним юаней. Это было больше, чем зарабатывал старый четвертый.

С такой железной чашей для риса кто осмелится говорить о недостатках жены четвертого?

Пользуясь старой поговоркой, то, что делала жена четвертого, называлось «терпеть самостоятельно навязанные трудности».

Более того, жизнь четвертого действительно вызывает зависть. Раньше он мог зарабатывать деньги, работая в армии. Но теперь он не может заработать деньги и вынужден копать поле. Однако его жена может зарабатывать деньги.

Хотя это было всего тринадцать юаней в месяц, что было далеко от того, что старый четвертый зарабатывал раньше, у нее все еще были рабочие баллы. Если прибавить эти рабочие баллы к баллам четвертого, получалась неплохая сумма.

Так что жизнь старого четвертого была довольно необычной.

Он женился на такой жене, которая умеет готовить, заботиться о семье и зарабатывать деньги. Никто не мог сравниться с ней.

Второй брат был взволнован, когда подумал об этом. Вторая невестка плакала еще более горестно.

Она хотела сравниться с Линь Цинхэ, но в этой жизни ей никогда не превзойти ее.

Второй брат примерно понимал ее мысли и не беспокоился о ней. Как только она все выплачет, так сразу все и обдумает.

На самом деле многие в деревне испытывали те же чувства, что и второй брат.

В деревне продолжали говорить о Линь Цинхэ за ее спиной по поводу ее привычки тратить деньги и не выходить на поле.

Они видели много тех, кто не знал, как жить, но никто не был настолько своевольным. Совершенно нормальный человек не работал, чтобы прокормить себя. Вы можете в это поверить?

Если слюна может утопить человека, то кто знает, сколько раз тонула предыдущая Линь Цинхэ.

Кто бы мог подумать, что Линь Цинхэ училась дома самостоятельно? И тут ни с того ни с сего она преподнесла такой сюрприз.

Одним махом все образованные молодые люди были подавлены. Они не могли опровергнуть ни слова. Она стала официальным сотрудником младшей школы общины.

Это было действительно удивительно.

Раньше жители деревни считали, что привычка Линь Цинхэ переодеваться в городскую одежду — это очень показное поведение. Но теперь, чем больше они смотрели на нее, тем больше понимали, что именно такой стиль должен быть у учителя. Она училась, поэтому у нее был такой характер.

Оба экзаменационных листа разошлись по нескольким производственным группам в общине. Не было добавлено ни одного ложного преувеличения.

В конце концов, все в радиусе десяти миль и живущие в восьми деревнях слышали отголоски репутации Линь Цинхэ. Она была единственной странной, кто не ходил на поле.

Сейчас, когда об этом стало известно, это стало легендой. Даже не нужно было, чтобы Линь Цинхэ что-либо объясняла, все могли придумать, что она усердно училась все эти годы, не заботясь о клевете снаружи.

Когда она выходила на улицу, взгляды людей на нее были полны восхищения. А когда они видели ее, то охотно здоровались.

Линь Цинхэ не была такой холодной и несведущей в общении. Когда люди здоровались с ней, она тоже отвечала и не вела себя слишком грубо.

Просто между ними была разница в возрасте. Общаться было невозможно, поэтому она ничего не говорила.

Ее титул также мгновенно превратился из матери Дава в учителя Линь.

Линь Цинхэ шла домой с корзиной диких овощей на спине. Наконец-то она смогла вздохнуть.

Это было очень волнительно — быть учительницей в младшей школе общины. Но прошло уже столько дней, а неожиданно жара все еще не спала.

Более того, ее хвалили до тех пор, пока она не покраснела, услышав это. Неужели это была она? Неужели ей было так тяжело?

Тем не менее Линь Цинхэ нравилось звание учителя Линь.

Вскоре вернулся Саньва.

Линь Цинхэ месила тесто на кухне и сказала Саньва, который стоял у окна:

— Саньва, помой дикие овощи. Сегодня вечером я приготовлю для тебя пельмени из диких овощей.

— Хорошо, — ответил Саньва, а затем пошел мыть дикие овощи.

Эта работа была ему уже хорошо знакома. Линь Цинхэ часто заставляла его выполнять работу по дому. Даже если он был младшим сыном в семье, то, что должно быть сделано, никогда не сокращалось.

Только в плане еды Линь Цинхэ относилась к нему очень благосклонно.

Например, когда он хотел есть молочные булочки, Линь Цинхэ готовила их для него, даже если это было хлопотно.

— Мама, на улице еще много людей, которые хвалят тебя, — Саньва сиял, пока мыл дикие овощи.

Когда его мать приобрела такую славу, как ее сын, когда он выходил на улицу, то чувствовал, что на него теперь тоже смотрят по-другому.

Все говорили:

— Это младший сын учительницы Линь. Он так хорош собой, так красив, у него прекрасные глаза и т. д.

То, что они говорили, было очень приятно.

Линь Цинхэ усмехнулась:

— Кто-нибудь хвалил тебя?

— Да. Они сказали, что младший сын учительницы Линь похож на учительницу Линь. Он должен быть умным в будущем! — ответил Саньва.

— Не правда ли? Мой Саньва умный, — Линь Цинхэ кивнула.

Однако она была немного растеряна.

Действительно, люди в деревне никогда не думали об этом. Хотя она хорошо сдала экзамен на звание учителя, это еще не значит, что она может учить учеников.

Похоже, что в их понимании, если она может набрать две сотни на экзамене, значит, она точно может преподавать.

Если бы это был другой неопытный человек, они бы немного расстроились.

Однако Линь Цинхэ не расстроилась. Она уже работала репетитором. Оценки учеников, которым она преподавала, улучшались в разы.

Когда она училась в колледже, она работала неполный рабочий день. Как она могла отдыхать, когда ей приходилось рассчитывать только на себя, чтобы прокормить себя?

Поэтому у нее был большой опыт в обучении студентов.

Более того, это был первый год в младшей школе. Она уже помнила его наизусть. Проблем не будет. Это не было ложью.

Дава и Эрва скоро окончат школу.

В эти дни братья тоже были в приподнятом настроении.

Линь Цинхэ часто била их по рукам — не надо слишком самодовольничать.

— Мама, что мы сегодня будем есть? — спросил Дава.

— Дикие овощи и пельмени со свининой, — ответила Линь Цинхэ.

Дава поклонился и вместе с Эрва пошел за конфетами. По одной на каждого человека. Пока они перекусывали, они взяли корзины и вышли на улицу.

Оба брата должны были идти собирать траву для свиней.

Было уже четыре часа. Вернулись они только в половине пятого.

Линь Цинхэ оставила их в покое. Она продолжала работать с Саньва.

Когда пельмени были завернуты, она закончила. Когда ребята вернутся, она приготовит их тогда.

Линь Цинхэ пошла за подошвами.

Матушка Чжоу привела маленького Су Чэна и улыбнулась, увидев, что невестка шьет подошвы для обуви:

— Время от времени делай перерыв. За весь день я ни разу не видела, чтобы ты отдыхала, — когда матушка Чжоу сказала это, ей стало стыдно.

Жене четвертого было нелегко. Она позволяла всей своей семье жить безбедно и при этом успевала учиться и получать оценки, чтобы подавлять образованную молодежь.

Почему же мать Чжоу раньше не думала о том, чтобы вести себя тактично?

Линь Цинхэ не знала, о чем думает ее свекровь, иначе она бы потеряла дар речи.

— Все в порядке. Я должна воспользоваться временем, чтобы сделать еще две пары для Цинбая в качестве запасных, — сказала Линь Цинхэ.

Как только начнутся занятия в школе, она будет очень занята.

— С этого момента оставь рукоделие маме. Ты должна заботиться только об обучении. Мама может готовить еду, — улыбнулась матушка Чжоу.

— Сяомэй скоро родит. В это время ты будешь занята, мама. Ты сможешь накормить детей, когда придет время. Но что касается приготовления блюд, подожди, пока я вернусь и сделаю это, — сказала Линь Цинхэ.

Она считала, что работа очень важна для замужней женщины. Только посмотрите. В эти дни отношение матушки Чжоу к ней резко изменилось.

Нельзя было сказать, что раньше оно было плохим, просто оно еще не достигло такого уровня. Теперь же девушка действительно чувствовала, что ею дорожат.

От этого Линь Цинхэ стало немного неловко и эмоционально.

Можно было позволить матушке Чжоу готовить простую еду. Но когда дело касалось приготовления более сложных блюд, вряд ли бы семья согласилась на это.

Более того, Чжоу Сяомэй была уже на довольно большом сроке беременности. После родов и послеродового периода ребенка привезут сюда.

Матушка Чжоу примерно поняла, что имела в виду невестка, поэтому кивнула и просто ответила:

— Тогда я подготовлю все ингредиенты, и ты сможешь приготовить их, когда вернешься.

Линь Цинхэ согласилась.

Как только Дава и Эрва вернулись с заготовки свиной травы, Чжоу Цинбай и отец Чжоу тоже вернулись с работы.

Линь Цинхэ вошла в дом и приготовила пельмени.

Сейчас был август. Погода все еще была очень душной. Кроме пельменей, Линь Цинхэ сварила суп из бобов мунг.

Лучше всего было пить его в семь часов вечера. Так как он мог полностью охладить весь жар.

Закончив все и улегшись на кан, Линь Цинхэ рассказала Чжоу Цинбаю об этом деле:

— Люди снаружи превозносят меня до небес. А что, если я не смогу хорошо обучать учеников?

— Этого не случится, — улыбнулся Чжоу Цинбай.

— Ты так уверен во мне? — усмехнулась Линь Цинхэ.

— Ты прекрасно справилась с Дава и Эрва, — ответил Чжоу Цинбай.

Если она так хорошо обучает обоих сыновей, то как она может плохо работать с учениками? Этого не случится.

— А на улице все еще говорят, что тебе не повезло, что ты женился на мне? — пошутила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай мягко вскинул брови:

— Они все завидуют мне.

Так и есть. Даже его второй и третий старшие братья завидовали ему.

Они завидовали тому, как его опекали родители, хотя на самом деле у него было не больше, чем у них. Даже когда он отделился и построил этот дом, все это было сделано на заработанные им деньги.

Позже они завидовали его трем сыновьям и прекрасной стряпне его жены. Теперь они завидовали ее способности зарабатывать в этот раз.

— Как они меня хвалят? — подняла брови Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай усмехнулся и притянул жену в свои объятия.

Линь Цинхэ прислушалась к биению его сердца. Оно оказывало успокаивающее действие.

Просить этого человека сказать что-нибудь, чтобы сделать ее счастливой, было для него настоящим испытанием. Он никогда не мог этого сделать, да и в будущем вряд ли сможет.

Однако он был очень предан ей. Он всегда проявлял к ней терпимость. Даже когда она иногда была властной, он все равно использовал свое широкое сердце, чтобы уделить ей внимание.

Линь Цинхэ чувствовала, что встреча с ним была ее судьбой. Ей было трудно представить себе жизнь в браке с кем-то другим, кроме него.

— Цинбай, если в будущем возобновятся вступительные экзамены в колледж, я сдам экзамен. После вступительных экзаменов я пойду учиться в колледж. Я буду возвращаться несколько раз в год, — Линь Цинхэ легла на его руки и тихо сказала то, о чем думала.

— Я буду ждать тебя дома, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ подняла лицо и посмотрела на него:

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Она имела в виду, что хочет, чтобы он пошел с ней в колледж, даже если ему придется снимать дом в городе.

— Вне деревни трудно найти источники доходов, и это будет тяжело, — отметил Чжоу Цинбай, посмотрев на нее.

По какой-то причине он безоговорочно доверял ее словам. Хотя он не знал, как она услышала новость о том, что вступительные экзамены в колледж будут возобновлены, но подсознательно он верил ее словам. В будущем, возможно, вступительные экзамены в колледж будут восстановлены.

Но он никогда не думал о том, чтобы пойти с ней. Если он это сделает, то поддержание их средств к существованию станет большой проблемой.

— Что в этом такого тяжелого? У нас еще столько денег и столько талонов. Кроме того, есть субсидии на обучение в университете. Это не требует ни копейки. Не о чем беспокоиться, — ответила Линь Цинхэ.

— Я буду ждать тебя дома, — покачал головой Чжоу Цинбай.

Видя его поведение, Линь Цинхэ не стала упорствовать. Она хорошо знала своего мужчину. Более того, это произойдет только через несколько лет. Сейчас не было необходимости обсуждать это.

Эта тема подошла к концу.

***

Третья невестка родила в августе по солнечному календарю. Это произошло ночью.

Когда Линь Цинхэ узнала об этом, она дала ей цзинь коричневого сахара. Кроме того, девушка купила еще и свиную ногу. Линь Цинхэ всегда придерживалась этой привычки.

Кроме второй невестки, независимо от того, рожала ли старшая или третья невестки — все они получали от Линь Цинхэ свиную ногу.

Возможно, оба ребенка заранее договорились об этом, но менее чем через два дня после родов третьей невестки родила и Чжоу Сяомэй.

Этот второй ребенок тоже был сыном. В общей сложности у Чжоу Сяомэй было два сына, что было довольно удивительно.

Су Далинь был в восторге. Что касается Чжоу Сяомэй, то она была немного разочарована. Она хотела, чтобы этот ребенок был дочерью, но неожиданно оказалось, что это еще один сын.

Когда Су Далинь покупал вещи для послеродового заключения, он купил по два набора. Таким образом, третья невестка получила курицу, корзину яиц и две большие рыбы — все это прислал Су Далинь.

Надо сказать, что такой подарок был просто великолепен. Третья невестка была очень счастлива.

И в этот раз третья невестка родила еще одного сына.

Таким образом, у нее теперь было два сына и две дочери.

С таким количеством полезной пищи ее послеродовое пребывание было просто великолепным.

В это время наступал сезон ловли рыбы. Невестка уговорила третьего брата порыбачить на обратном пути после его напряженной работы, поэтому иногда он приносил одну или две рыбы для тушения.

После месячного послеродового заключения Чжоу Сяомэй и Су Далинь принесли в деревню своего второго ребенка, маленького Су Сюня.

Старшего сына звали Су Чэн, а второго — Су Сюнь. Надо сказать, Су Далинь умел выбирать имена.

Так же были принесены еще одна корзина яиц и курица. Все это было получено с помощью тети Су Далиня. Если бы не она, получить их было бы сложно.

Когда Чжоу Сяомэй и Су Далинь привезли своего ребенка, Линь Цинхэ не было дома. Она официально приступила к занятиям в школе.

Когда Су Далинь возвращался в последний раз, он пришел и ушел в спешке, поэтому не знал, что Линь Цинхэ уже стала учительницей в младшей школе общины.

Услышав об этом, супруги ошарашено переглянулись.

Особенно Чжоу Сяомэй, она была в глубоком восхищении:

— Моя четвертая невестка действительно удивительная. Я говорила, что среди моих невесток ни у кого нет такого быстрого мозга, как у нее.

В самом начале Чжоу Сяомэй и сама смогла получить свою работу только благодаря своей невестке, которая подсказала ей использовать черный ход. Если бы не это, ее очередь могла бы и не наступить.

Су Далинь также восхищался ею.

Они даже не задумались о том, сможет ли Линь Цинхэ, учительница, которая обучилась довольно поздно, справиться с учениками младшей школы общины. Или она не выдержит и отступит?

Но, похоже, умы этого общества были одинаковы. Если кто-то смог получить признание в школе, значит у него есть возможность преподавать.

Но на самом деле никаких проблем с преподаванием у Линь Цинхэ не было.

Учителя младшей школы общины не доверяли ей, и как только она начала работать, они устроили ей испытание. Директор прислушивался за дверью в первый день ее работы.

И не только директор, Чэнь Шань, ее заместитель, делал то же самое.

Надо сказать, что и директор, и Чэнь Шань не нашли ни малейшего изъяна в ее преподавании.

Более того, похоже, что качество ее преподавания было совершенно безупречным. Линь Цинхэ смогла держать оборону.

Это был класс новых продвинутых учеников.

В это время в младших классах школы также проводились вступительные экзамены. Все, кто был принят, получили академически приемлемые оценки.

Кроме того, во всей младшей школе было не так уж много учеников.

Младшая школа состояла только из первого и второго классов. Третьего класса еще не существовало.

В школе было четыре класса первого года обучения и четыре класса второго года обучения.

Дети со всей общины посещали эту младшую школу.

Во всей общине было девятнадцать производственных бригад, и в одной производственной бригаде было почти двадцать домохозяйств.

Однако точно подсчитать домохозяйства было невозможно? Например, когда старая семья Чжоу еще не разделилась, вся старая семья Чжоу считалась одним домохозяйством во главе с отцом Чжоу.

Метод подсчета был другим, но все равно это было большое количество людей.

Люди в это время были подобны рожающей машине. Во всей общине было множество детей, но только несколько посещали младшую школу.

В итоге образованию уделялось не так много внимания.

Как учительница, Линь Цинхэ выполняла свои обязанности по мере сил и возможностей.

Содержание каждого урока было разложено по полочкам и объяснено детям. Если они чего-то не понимали, то могли подойти и спросить после урока.

Что касается других вопросов, например, о том, что они должны учиться, то их не было.

В это время обстановка все еще была немного строгой.

В прошлом учителей критиковали за суровость.

Хотя Линь Цинхэ начинала с самых низов, ее не критиковали, так как она была членом семьи отставного военного.

Тем не менее Линь Цинхэ не собиралась обращаться с учениками как дракониха.

После проведения урока и ответов на все вопросы, с которыми ученики пришли после урока, ее задача была выполнена.

Линь Цинхэ знала, как справиться со своей речью.

Включая ее и Чэнь Шаня, во всей младшей школе было пять учителей. Конечно, это не считая директора.

Директор тоже был очень занят. Иногда ему приходилось ходить на собрания и ездить в город, чтобы сдать отчет о проделанной работе. Обычно он не преподавал, но когда учителя были заняты, он заменял их.

Линь Цинхэ неплохо ладила с коллегами. Само собой разумеется, она держалась на расстоянии от мерзавца Чэньь Шаня.

Девушка постоянно пользовалась велосипедом. Она ездила на нем утром и возвращалась обратно в полдень. Затем она отправлялась в путь после обеда и возвращалась вечером.

Это был ее примерный рабочий график на день. Понятно, что времени стоять у плиты у нее не было. Тем не менее она каждый день снова и снова бралась за приготовление блюд.

Мать Чжоу помогала с остальными домашними делами.

Мать Чжоу в основном целыми днями сидела дома. Только когда наступало время кормления грудью, она относила маленького Су Сюня к третьей невестке, чтобы та кормила его молоком.

В тот день Линь Цинхэ вернулась с работы и начала готовить. Она сказала:

— Завтра мне не нужно идти на работу. Я поеду в город и попробую купить арахисовое масло.

В ее пространстве все еще стояла бутылка арахисового масла. Девушка не забывала собирать припасы на черном рынке.

Неважно, были ли это яйца, мясо или масло, она покупала их и хранила в своем пространстве, если видела.

Хотя Линь Цинхэ и подавала в частном порядке свинину, все это были остатки. Хорошего мяса было очень мало. Как правило, хорошее мясо она оставляла для своей семьи.

Матушка Чжоу сказала:

— Ты устала после работы, это редкий шанс для тебя отдохнуть.

Линь Цинхэ ответила:

— Все равно ничего страшного.

На самом деле возможность сделать карьеру была очень приятной.

Линь Цинхэ быстро приготовила яичницу с помидорами, а затем большую кастрюлю супа из костей.

Сегодня у них был рис. Матушка Чжоу уже замочила его, так что Линь Цинхэ оставалось только просто приготовить его на пару.

Вскоре снаружи вернулся Саньва. За время игры он превратился в грязного кота. За ним следовал маленький Су Чэнь.

Теперь маленький Су Чэнь мог самостоятельно передвигаться. Он практически весь день следовал за своим братом Саньва. И когда спал ночью, было то же самое — он хотел спать вместе с братом Саньва.

— Вы двое, поторопитесь и помойтесь.

У Линь Цинхэ разболелась голова при виде этих двоих.

— Мойтесь, мойтесь, — маленький Су Чэнь последовал за Саньва, чтобы помыться.

Но как он мог помыться сам? Линь Цинхэ вымыла их обоих вместе, а затем сказала:

— Во что вы сегодня играли?

— Мы копали земляных червей, — ответил Саньва.

— Земляной червь, — повторил маленький Су Чэнь.

— Куда делись земляные черви? Вы принесли их домой, чтобы покормить цыплят? — спросила Линь Цинхэ.

— А, земляные черви были отданы Цайцай, — ответил Саньва.

Цайцай была девочкой из их деревни. Ее семья тоже была вполне приличной. Дети такого возраста всегда играли вместе и обычно не разделялись лет до семи.

Линь Цинхэ никогда не думала, что Саньва, вонючий мальчишка, который был всего лишь такого размера, знает, как обращаться с девочками вежливо.

Неудивительно, что героиня оригинальной книги была увлечена им.

Но в итоге он так и не смог избежать несчастной участи от главного героя.

Он был еще маленьким, поэтому Линь Цинхэ, естественно, не стала его отчитывать. Она просто сказала:

— В следующий раз принесиих домой, пусть лучше курицы съедят. Дома каждый день они сносят только одно яйцо.

— Хорошо, — кивнул Саньва, услышав это.

Су Чэнь и Су Сюнь не были зарегистрированы здесь, поэтому их не учитывали. Всего в их семье было семь человек, включая отца Чжоу и мать Чжоу.

Хотя политика была строгой в эти дни, с надежным Чжоу Цинбаем, семи членам семьи было не тяжело вырастить четырех кур.

Если говорить о четырех курах, то они по-прежнему очень старательно несли яйца. В день они несли по два-три яйца.

Иногда все четыре курицы несли яйца вместе, так что в день могло выйти и четыре яйца.

Конечно, это также было связано с достаточным питанием.

Когда готовили корм для свиней, об этих курах никогда не забывали. Эти куры отличались от кур других семей, которых разводили на свободном выгуле.

Куры Линь Цинхэ были очень упитанными. Одна курица могла быть весом около четырех или пяти цзиней.

Однако, несмотря на то, что курицы несли яйца каждый день, но и потребление яиц в доме было большим. Время от времени Линь Цинхэ приходилось приносить яйца из пространства.

Вскоре закончились занятия и у Дава с Эрва.

Начальная школа, в которой учились братья, находилась в другом направлении от младшей школы общины. Поскольку это был путь в другую сторону, они ходили самостоятельно.

Когда два брата вернулись, они сразу же отправились собирать свиную траву. Вот в чем заключалась задача двух братьев. Каждый вечер после школы они должны собирать траву. Когда школы не было, им приходилось собирать коровий навоз или что-то подобное.

Если говорить о ситуации в семье Линь Цинхэ сейчас, то она становилась все лучше и лучше.

Чжоу Цинбай получал десять рабочих баллов. Двух домашних свиней можно было обменять на много рабочих баллов. Выращивание свиней означало наличие удобрений, которые Чжоу Цинбай мог хранить дома для своего поля и не обменивать их на баллы. Если же удобрение не было нужно, его можно было обменять на рабочие баллы.

Дава и Эрва тоже подросли. Они зарабатывали не так много, но, по крайней мере, эти два брата иногда могли заработать по два рабочих балла.

Кроме того, у Линь Цинхэ было пять рабочих баллов и тринадцать юаней зарплаты.

В пределах всей этой деревни жизнь ее семьи не могла считаться плохой.

Более того, поскольку Линь Цинхэ стала учительницей и ее доход был всем известен, ее первоначальный заказ из трех бутылок молока превратился в четыре.

Но ни отец Чжоу, ни мать Чжоу не получали своей доли молока. Дополнительная бутылка предназначалась Чжоу Цинбаю.

Чжоу Цинбай не собирался пить молоко и предложил его выпить жене, но Линь Цинхэ не согласилась.

Хотя тело мужчины сейчас не испытывало серьезных проблем, Линь Цинхэ никогда не забывала, что его тело было сильно ранено.

Кроме того, этот человек обладал замкнутым характером, и даже если бы почувствовал себя плохо, то ничего бы не сказал.

Линь Цинхэ очень хорошо его знала.

Она часто убеждала его зарабатывать семь или восемь рабочих баллов, но он никогда не слушал ее.

Поэтому Линь Цинхэ делала все возможное, чтобы он полноценно питался три раза в день. Она боялась, что он будет страдать от незаметной ей боли.

К старости приходят и хорошие дни. И Линь Цинхэ не хотела, чтобы он упустил хорошую жизнь.

Что касается отца Чжоу и матери Чжоу, она не слишком о них беспокоилась.

Дело не в том, что она не хотела покупать молоко для них, просто знала, что они не обрадуются, если она его купит. Ей нужно было сначала получить их одобрение, поэтому Линь Цинхэ даже не упомянула о покупке молока для них обоих.

Поэтому она заказывала дополнительную бутылку только для Чжоу Цинбая. И тщательно следила, чтобы он выпил ее перед работой.

Чжоу Цинбай ничего не мог с этим поделать.

С другой стороны, мать Чжоу в душе радовалась, видя, как жена четвертого заботится о ее младшем сыне.

Эта невестка была более внимательна, чем она, мать.

К тому же это были деньги, заработанные женой четвертого, поэтому отец Чжоу и мать Чжоу ничего не сказали по этому поводу.

Чжоу Цинбай получал такое же питание, как и его сыновья, каждый день выпивая бутылку молока. Об этом знали даже жители деревни.

Видя румяный цвет лица и сияющие глаза Чжоу Цинбая, мужчины деревни завидовали и выговаривали женам. Жены же причитали и в частном порядке рассказывали о способностях Чжоу Цинбая в этой области, как будто испытали это на себе, и завидовали Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ же, которой завидовали, не знала, что ей завидуют.

Наоборот, она просила Чжоу Цинбая умеренно активничать в постели. Тем более когда наступило время ежегодного осеннего сбора урожая.

В конце этого месяца должен был прозвучать рог осеннего урожая.

В это время будет очень много работы, поэтому в школе также наступил перерыв.

Обычно утром шли занятия, а после обеда был перерыв, чтобы принять участие в осеннем сборе урожая и заработать трудовые баллы.

Неважно, была ли это младшая или начальная школа, все было именно так.

В сезон осеннего урожая не было ничего важнее, чем осенний урожай.

С этого момента Линь Цинхэ уже думала о том, как накормить Чжоу Цинбая.

Завтра утром она собиралась пойти к сестре Мэй за мясом.

Помимо остатков, она заказала еще и два цзиня свиного брюха.

Что касается мяса, то его оставалось совсем немного.

Чжоу Цинбай и отец Чжоу вернулись с Дава и Эрва. После того как они привели себя в порядок, вся семья собралась вместе, чтобы поесть.

Основным блюдом была яичница с помидорами. Рис, замоченный в супе, был кисло-сладким. Ах, какой замечательный вкус.

Также был суп из губчатой тыквы и косточек. Вкус тоже был неплохим.

Вся семья была очень довольна.

— Отец, мать, когда будете возвращаться, не забудьте взять с собой суп из восьми сокровищ, который я для вас упаковала, — сказала Линь Цинхэ.

Сегодня она приготовила суп из восьми сокровищ.

На каждого человека было только по одной миске.

— Хорошо, — ответил отец Чжоу.

После еды семья стариков отправилась обратно. Мать Чжоу увела маленького Су Сюня и отца Чжоу, забрав суп из восьми сокровищ.

Маленький Су Чэнь остался в доме Линь Цинхэ. Теперь он будет есть и жить со своими тремя двоюродными братьями.

От еды малыш стал круглым. Надо сказать, что с ним обращались совсем не плохо.

— Завтра я собираюсь купить арахисовое масло в городе. Есть ли у тебя еще что-нибудь, что ты хотел бы съесть? — спросила Линь Цинхэ у Чжоу Цинбая.

— Купи себе исчезающий крем, — ответил Чжоу Цинбай, посмотрев на нее.

Ему нечего было просить для себя.

Линь Цинхэ рассмеялась:

— Я каждый день мажусь кремом, который купила для себя.

Она принесла из будущего несколько средств по уходу за кожей. Оставалось еще много. Что касается исчезающего крема, то она действительно им не пользовалась.

Чжоу Цинбай посмотрел на нее и спросил:

— Поплаваем сегодня?

Он любил плавать, но жена не разрешала ему купаться средь бела дня.

Он раздевался до одних трусов и когда вылезал из воды, все было хорошо видно. Линь Цинхэ не хотела, чтобы некоторые женщины в деревне, которые злословили о ней, получили хоть какую-то пользу.

Поэтому Чжоу Цинбай ходил купаться только ночью.

— Иди сам, — сказала Линь Цинхэ.

Хотя она так и сказала, но все равно пошла с Чжоу Цинбаем на берег реки после девяти часов вечера, когда уже почти стемнело, и все дети дома спали.

В это время на реке действительно никого не было.

Но даже несмотря на это, Линь Цинхэ все равно вошла в воду полностью одетой. Для нее было достаточно просто поплескаться в сторонке.

Чжоу Цинбай пошел купаться.

Затем он вернулся, чтобы схватить жену, и они еще немного поиграли в реке.

Если бы люди увидели это, они бы прокомментировали:

— Какое зверское поведение!

На самом деле они ничего такого не делали, просто держались рядом в воде.

После того, как пара пробыла в воде более получаса, Линь Цинхэ спряталась, чтобы переодеться. Затем она вернулась домой вместе с Чжоу Цинбаем.

На полпути к дому они услышали звук, который не должен был быть слышен в этом маленьком лесу.

— Кто-то крадет людей? — Линь Цинхэ широко раскрыла глаза и прошептала.

Чжоу Цинбай явно не ожидал такого звука посреди ночи, и сказал:

— Давайте вернемся.

Он явно не хотел вмешиваться.

— Нет, я пойду посмотрю, кто это, — сразу же ответила Линь Цинхэ.

Она не собиралась разоблачать человека. Она хотела узнать, кто это, чтобы быть начеку!

Видя ее в таком состоянии, Чжоу Цинбай мог только незаметно привести ее.

Чжоу Цинбай проверил ситуацию первым, а потом прикрыл глаза жены.

Линь Цинхэ еще ничего не видела, когда Чжоу Цинбай оттащил ее.

Отойдя на достаточное расстояние, Линь Цинхэ спросила:

— Цинбай, кто они?

Это было очень несправедливо. Он не позволил ей ничего увидеть, в то время как сам все видел.

— Жена третьего сына старого Ма и четвертый сын старого Ма, — сказал Чжоу Цинбай.

— А? — Линь Цинхэ была шокирована.

Она знала, кто была женой третьего сына старого Ма. Это была Ван Лин, у которой были очень хорошие отношения со второй невесткой Чжоу. Та часто говорила о ней плохо.

Неужели у нее был роман с младшим деверем?

Кстати говоря, четвертому сыну старого Ма в этом году исполнилось двадцать лет. Судя по всему, он как раз собирался жениться. В то время как Ван Лин было уже 27 или 28 лет!

Более того, эти двое были очень смелыми. Они осмеливались сделать это в нынешнее время. Их будут критиковать за это, если узнают. Это было прелюбодеяние, и им могли побрить головы в наказание! Цена была слишком суровой.

Несмотря на то, что Линь Цинхэ не любила Ван Лин, современное образование не позволяло ей преступать черту.

Поэтому, даже зная об этом деле, Линь Цинхэ вела себя так, будто ни о чем не знала.

Чжоу Цинбай ничего не сказал, когда увидел, что его жена промолчала.

Старая семья Ма имела довольно много людей в своем доме. Это было действительно аморально, но это было личное дело семьи Ма. Лучше, чтобы они не вмешивались.

Рано или поздно это дело превратится в бумагу, которой пытаются удержать огонь. Это, видимо, был не первый раз, и не последний.

Когда пара вернулась домой, Линь Цинхэ прополоскала одежду в воде и развесила ее.

Чжоу Цинбаю оставалось только сменить штаны.

Покормив свиней, он лег спать.

На следующий день у Линь Цинхэ был выходной, поэтому она взяла с собой Саньва и маленького Су Чэня к сестре Мэй за мясом, а затем они приехали в город.

Саньва было уже пять лет, и хотя маленькому Су Чэню было всего два года, это не было большой проблемой.

Поскольку Линь Цинхэ приходилось давать уроки, она не могла проводить много времени с детьми. Поэтому, когда у нее выпала возможность, она взяла детей с собой.

Она купила им мороженое, чтобы они поели его вместе. После еды дети ждали ее на скамейке у кооператива спроса и предложения. Линь Цинхэ также предупредила Шэнь Юй. Продавщица сразу же согласился присмотреть за ними.

Будь то Саньва или маленький Су Чэнь, оба мальчика были очень милыми. Шэнь Юй была беременна, и ее срок был уже довольно большим. Через некоторое время она должна была взять отпуск, чтобы родить ребенка. Это было время, когда ее материнская любовь вырывалась наружу. Как она могла не любить таких детей?

Линь Цинхэ пошла продавать остатки свинины, которые у нее были. После этого она зашла на черный рынок, чтобы купить бутылку арахисового масла.

Арахисовое масло было совсем не дешевым. Цена бутылки, в которой было полцзиня, составляла два юаня.

Но Линь Цинхэ не экономила. Она купила две бутылки арахисового масла.

Что касается других товаров, то нужно было купить только яйца. Девушка купила две корзины яиц.

В настоящее время у нее было не так много запасов в пространстве. Использовать эти две корзины яиц было довольно легко.

На черном рынке все еще продавались лунные пирожные. Поскольку Шэнь Юй отложила для Линь Цинхэ цзинь, ей не пришлось покупать их на черном рынке.

На черном рынке цена была примерно на 40% выше. Это было очень дорого.

Купив две бутылки масла и две корзины яиц, Линь Цинхэ оставила себе бутылку масла, а остальное спрятала в пространство.

Затем она пришла в кооператив спроса и предложения. Девушка купила цзинь лунных пирожных и две пачки молочных конфет.

Дети дома каждый день съедали по одной конфете. Линь Цинхэ разрешала им есть их, если они чистили зубы два раза в день.

Она немного поболтала с Шэнь Юй, после чего забрала Саньва и маленького Су Чэня домой.

По дороге оба парня были в восторге. В конце концов, возможность отправиться в столь далекое путешествие, чтобы поиграть — это то, чему нужно радоваться.

Когда они вернулись домой, маленький Су Чэнь был сонным. В конце концов, он все еще был маленьким. Линь Цинхэ отнесла его спать. Саньва тоже немного поспал с ним. У них было время поспать до обеда.

Линь Цинхэ поставила бутылочку с маслом, а остальное оставила в пространстве. Таким образом, матушка Чжоу не знала, сколько и чего она купила. Поэтому мать Чжоу никогда ничего не говорила, когда Линь Цинхэ иногда что-то доставала.

Линь Цинхэ разделила два цзиня свиного брюха, которые получила от сестры Мэй, на два приема пищи.

Один цзинь сегодня, один цзинь завтра.

На обед была тушеная свинина с лапшой, на ужин — тушеная свинина с огурцом.

На завтра — жареный шпинат и соленое свиное брюхо с огурцом.

Другого выхода действительно не было. Раздобыть свиное брюхо сейчас было не так-то просто. Линь Цинхэ договорилась с сестрой Мэй, чтобы в следующий раз ей принесли побольше свиных ребрышек.

Дни проходили быстро в работе и домашней жизни Линь Цинхэ.

В мгновение ока наступил конец сентября. Линь Цинхэ преподавала уже почти месяц и неплохо адаптировалась. Несмотря на то, что она преподавала всего месяц, те, кто раньше не видел ее уровень преподавания, уже считали ее опытным старшим учителем.

И на первом ежемесячном экзамене оценки по математике в четырех классах, которые она вела, были довольно хорошими.

Пятеро детей получили полные баллы по математике, и процент сдачи также был очень высоким.

Если бы существовал рейтинг лучших учителей, Линь Цинхэ могла бы стать номером один. Потому что у учеников ее класса сложилось прекрасное впечатление о ней. Но в это время не было никакой оценки учителя.

***

Как только прозвучал сигнал осеннего сбора урожая, школа перешла на режим работы только до полудня.

Однако из-за того, что это было только полдня, и зарплата, и рабочие баллы уменьшились вдвое.

Линь Цинхэ чувствовала себя очень уныло. Оплачиваемый отпуск в будущем был намного лучше.

Хотя в этом месяце была положена только половина зарплаты, но когда наступит время, будут выданы субсидии на питание. На каждого человека приходилось не так уж много, около нескольких десятков цзиней. Но это было лучше, чем ничего.

Осенний рог затрубил, но Линь Цинхэ не чувствовала изменений в повседневной жизни. Она уже привыкла к этому.

Она заранее запасла много пухлого угря и вьюна. Отличный способ увеличить рацион Чжоу Цинбая.

Поскольку она преподавала только утром, Линь Цинхэ готовила обед и приносила его на поле.

Линь Цинхэ отличалась от людей этой эпохи. Все ели, чтобы набить желудок, а Линь Цинхэ хотела, чтобы Чжоу Цинбай был не просто сыт, но и наслаждался процессом потребления еды.

Это было самое большое различие.

Однако Линь Цинхэ все же сдерживала себя. Обед был рассчитан на то, чтобы просто утолить голод. Но неизменно присутствовала миска супа из бобов мунг.

Утром и вечером она готовила для мужа более сытную еду.

— Учитель Линь, можно я потом поеду на твоем велосипеде? — сказала Ван Лин, которая тоже пришла, чтобы доставить еду.

Линь Цинхэ бросила на нее взгляд. В прошлом у нее были с ней плохие отношения. Узнав о том, что у нее были неправильные отношения с зятем наедине, она отдалилась от нее еще больше.

Она не ожидала, что у этого человека будет такое большое лицо, и у нее еще хватит духу подойти.

— Вы можете позволить себе сесть на мой велосипед? — Линь Цинхэ посмотрела на нее. В ее тоне сквозила нескрываемая грубость. Более того, девушка не боялась обидеть эту женщину.

Ван Лин скривила губы и сказала:

— Как учитель младшей школы общины, учитель Линь совсем не чувствует единства и дружбы.

— Единство и дружелюбие для человека, который часто плохо говорит обо мне? Я не знаю, есть ли дыра в твоем мозгу, — бросила в ответ Линь Цинхэ.

Это услышали и другие женщины. Некоторые не могли удержаться от смеха.

С тех пор как Линь Цинхэ стала учительницей, люди в деревне и за ее пределами придумали 10 000 слов о том, почему она не работала в поле после замужества. Впечатление о ней полностью изменилось.

Но отношение к Ван Лин осталось прежним.

Кроме того, Ван Лин сказала довольно много плохого об учителе Линь. Все это знали, поэтому не нашли ничего плохого в словах Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ не обращала внимания на других. Позаботившись о Чжоу Цинбае и мальчиках, она отнесла вещи домой.

Ван Лин пристала к второй невестке, чтобы поговорить о Линь Цинхэ.

Однако вторая невестка очень устала. У нее не было свободного времени. Более того, она уже все обдумала. В этой жизни она не сможет победить жену четвертого, так зачем выставлять себя на посмешище?

Линь Цинхэ, вернувшись домой, принялась чистить свинарник и загон для кур. Затем она приготовила ужин.

Она не стала беспокоиться об Ван Лин. Когда-нибудь Небо позаботится о ней.

Чжоу Цинбаю чертовски повезло в этот осенний урожай.

Всего через несколько дней после начала сбора урожая Чжоу Цинбай уже поймал большого жирного кролика.

Этот дикий кролик весом в несколько цзиней вызвал зависть у всех членов производственной команды.

В последние два-три года Чжоу Цинбай ловил по кролику в каждый осенний урожай. Надо сказать, у него были неплохие возможности.

Некоторые люди из других команд ловили кроликов, но, по правде говоря, это происходило не так часто, как у Чжоу Цинбая, который ловил по одному каждый год.

Пухлый кролик был принесен домой и обработан Чжоу Цинбаем.

Затем Линь Цинхэ взяла его и потушила.

В этом году кролик был довольно крупным. Это был кролик, тушеный вместе с картофелем. Аромат этого блюда мог заставить людей, которые хотели учуяли его, съесть еще две миски риса.

Однако в этом году Чжоу Цинбаю повезло больше, чем в предыдущие годы. В середине осеннего сбора урожая Чжоу Цинбай поймал еще одного кролика. Этот тоже был особенно пухлым.

Этот кролик был использован, чтобы накормить всю семью.

Линь Цинхэ потушила его с картофелем, а затем раздала по миске старшей невестке, второй невестке и третьей невестке.

Конечно, большая часть блюда состояла из картофеля. Кроличьего мяса было совсем немного, всего несколько кусочков. Тем не менее было много бульона, который было очень вкусно есть вместе с основным блюдом.

Отношения между второй невесткой и Линь Цинхэ были так себе. Однако у Линь Цинхэ было хорошее впечатление о втором брате.

Поэтому, даже если она не хотела делиться со второй невесткой, она послала долю второму брату.

Кроме того, это был пустяк. Всего лишь миска, большую часть которой составлял картофель. Кроличьего мяса было максимум пять-шесть кусочков.

Но даже просто картофель был чрезвычайно вкусным. Мягким и жирным, полностью пропитанный ароматом кроличьего мяса, что было особенно здорово для аппетита.

— Почему четвертая тетя принесла так мало? У них такой огромный кролик, а нашей семье досталось всего несколько кусочков мяса, — произнесла Чжоу Люни.

Чжоу Саньни сделала ей замечание:

— Четвертая тетя была готова дать его, а ты все еще проявляешь пренебрежение? Первая тетя и третья тетя тоже получили по миске. Как много можно разделить?

— Я же не ем твою еду, так почему ты такая беспокойная, — остроумно ответила Чжоу Люни.

— Если тебе кажется, что кролика слишком мало, тогда не ешь его. Просто отдай его мне, — сказал Чжоу Ся.

— Даже не думай об этом!— Чжоу Люни тут же проглотила свою долю.

Вторая невестка просто смотрела. Она не притронулась к блюду и просто молчала.

Что касается второго брата, то он не терял времени даром. Он сожрал все, как голодный волк.

Проработав целый день и съев блины только в полдень, он был так голоден, что его желудок уже давно протестовал. Как он мог беспокоиться о чем-то еще?

Закончив, второй брат выдохнул, затем задумчиво заметил:

— Это мясо кролика очень вкусное.

— Отец, почему ты не поймал кролика, как четвертый дядя? — спросил Чжоу Ся у своего отца.

— Ты думаешь, что кроликов так легко поймать, — ответил второй брат.

Учитывая скорость кроликов, только такой опытный человек, как старый четвертый, мог точно поймать одного. Как это может быть так легко для других людей?

Второй брат должен был сказать, что это кроличье мясо было просто превосходным.

Но его было немного, всего несколько кусков на семью.

Старший брат и третий брат тоже наелись. Хотя это было всего несколько кусочков, никто не проявил пренебрежения.

Старшая невестка и третья невестка подошли, чтобы лично поблагодарить Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ сказала, что ничего страшного. И посоветовала им сварить суп из бобов мунг для старшего брата и третьего брата.

Линь Цинхэ упорно варила этот суп из бобов мунг раз в день.

Не говоря уже о том, насколько он был густым, миска супа из бобов мунг с нежным вкусом всегда могла облегчить жару.

В такую свирепую осеннюю погоду людям было очень тяжело.

— Если в будущем мы сможем поймать двух кроликов, как в этот осенний урожай, мы сможем оставить наших кур, чтобы они несли яйца для еды, — засмеялась Линь Цинхэ.

Изначально девушка планировала убить курицу этой осенью и договорилась с матушкой Чжоу. От этого у матушки Чжоу сердце кровью обливалось, она очень расстроилась. Раз курица может нести яйца так часто, зачем ее убивать?

Линь Цинхэ хотела убить птицу, чтобы напитать тело Чжоу Цинбая.

Но теперь не было необходимости убивать ее. С этими двумя кроликами ее мужчина не будет недоедать.

Чжоу Цинбай ответил:

— Я попробую.

Линь Цинхэ улыбнулась и отпустила его.

Кроликов, конечно, было трудно поймать. Хотя в последующие дни осеннего сбора урожая кролики появлялись, ни один из них не был пойман.

Третья невестка Линь родила во время осеннего сбора урожая в октябре. Этот четвертый ребенок наконец-то был сыном.

Когда Линь Цинхэ пришла в гости, она принесла не только две свиных ноги и полцзиня свинины, но и десяток яиц и два купона на ткани.

— Когда в этом году закончится осенний урожай, попроси моего брата купить в городе немного ткани и сшить новую одежду для моих племянниц, — сказала Линь Цинхэ.

С тех пор как она стала учительницей, ей также выдавали талоны на одежду и еду. Можно сказать, что эта льгота была действительно первоклассной. Неудивительно, что образованные молодые люди стремились занять эту должность.

— Третья сестра, ты принесла слишком много вещей, — заметила невестка Линь.

— Как это слишком много? Я потушу для тебя свиные ноги. Длительность приготовления должна быть достаточной, когда я уйду. Ножки, тушеные с арахисом, как нельзя лучше подойдут для того, чтобы есть их прямо сейчас, — сказала Линь Цинхэ.

Третья невестка Линь не особо нуждалась в ее помощи в послеродовом содержании, потому что ее старшей дочери было уже семь лет.

Семилетняя девочка из деревни уже была знакома с печкой и могла справиться со всем в доме и за его пределами.

Линь Цинхэ принесла вещи и потушила ножки с арахисом. Остальное оставила на их усмотрение. Она не собиралась слишком вмешиваться.

Для этого времени вещей, которые принесла Линь Цинхэ, было действительно много.

Поболтав немного с третьей невесткой Линь, Линь Цинхэ не стала задерживаться. Она сообщила племяннице, что ножки и арахис почти готовы, и ушла обратно.

Когда Линь Цинхэ приходила, третьего брата Линь в доме не было. Он узнал о приходе сестры только вечером, когда вернулся. И был поражен, что она принесла столько вещей.

— Третья сестра сейчас кормит еще и свекров, не будет ли у нее проблем из-за того, что она принесла нам так много вещей? — спросила третья невестка Линь у своего мужа.

— Все в порядке. Моя сестра теперь учительница. У нее есть заработок, — заверил третий брат Линь. Затем продолжил: — Как только я освобожусь, я посмотрю, есть ли здесь фазаны. Если есть, я принесу их своей сестре.

— Мы не можем усложнять жизнь третьей сестре, — ответила третья невестка Линь.

Она была благодарна за то, что третья сестра, Линь Цинхэ, смогла принести ей столько вещей для послеродового восстановления.

Она очень хотела сохранить хорошие отношения с этой родственницей, потому что третья сестра могла помочь им в будущем.

Поэтому, естественно, они не могли позволить, чтобы третья сестра была единственной, кто что-то дарит. Если они получали хорошие вещи, они обязательно отправляли часть Линь Цинхэ. Даже если это было немного, важна сама мысль, верно?

— Кстати, третья сестра просила тебя не покупать больше еды в этом году. Только пшеницу, тридцать цзиней будет достаточно, — сказала третья невестка Линь.

— Хорошо, — согласился третий брат Линь.

Линь Цинхэ намеревалась оставить 30 цзиней пшеницы для собственного семейного пользования.

В этом году она получила официальную должность, и люди из семьи старого Линь наблюдали за ней. Поэтому Линь Цинхэ не планировала просить третьего брата Линь помочь в покупке дополнительного зерна.

Она просто собиралась купить чуть больше самостоятельно, а третьего брата Линь использовать, как отговорку, чтобы успокоить матушку Чжоу.

Когда придет время, Линь Цинхэ просто скажет, что это подарок ее брата.

Осенний сбор урожая в этом году был действительно изнурительным. После более чем сорока дней осенней уборки Чжоу Цинбай приобрел темный загар.

Отец Чжоу же был истощен.

В конце концов, он старел, и его тело было менее выносливым, чем в прошлом году. Он не мог быть таким же бодрым, как в молодости.

Кроме того, раньше отец Чжоу зарабатывал десять рабочих очков, а теперь только восемь.

Однако никто не упрекал в этом пожилого человека.

Что касается матушки Чжоу. Сейчас она не выходила в поле. Однако она собиралась участвовать в таких делах, как обтирание кукурузы.

Она также собиралась взять с собой Саньва и остальных, чтобы после обмолота они получили очки за работу.

Что касается маленького Су Сюня, то о нем будет заботиться Линь Цинхэ, когда будет днем дома.

Как и его старший брат, маленький Су Сюнь тоже был очень неприхотлив в уходе. Пока он был сыт и ему вовремя меняли подгузник, его ничего не беспокоило. Оставшись один, он мог весело играть самостоятельно, и засыпал вскоре после игры.

В последний день осенней жатвы все с облегчением выдохнули, когда закончили.

Следующим шагом было начать сушить зерно в больших количествах, а затем сдать общественные пайки.

В этот период площадка для сушки на солнце никогда не пустовала.

Как и в предыдущие годы, в этом году тоже был хороший урожай. Поэтому женщины в деревне разговаривали о том, что нужно бы найти время, чтобы купить в городе ткань и сшить по два комплекта одежды для своей семьи.

Вторая невестка, вероятно, хотела наладить отношения с Линь Цинхэ. Поэтому когда она столкнулась с Линь Цинхэ, она спросила ее, собирается ли та покупать ткань в этом году. Вторая невестка собиралась даже предложить помощь Линь Цинхэ в пошиве одежды.

Видя скрытые мотивы второй невестки, Линь Цинхэ ответила, что в этом году не нуждается в дополнительной ткани.

В этом году дома еще оставалось немного ткани. Более того, не было никакой необходимости шить новую одежду, кроме нового нижнего белья для Эрва.

Да точно, ей нужно было сшить еще одну пару трусиков для него и Дава.

Для Саньва же ничего не нужно. Он мог просто ходить без трусов.

В тот день, когда Линь Цинхэ вернулась из школы, она принесла мешок зерна.

Это была субсидия, выданная учителям на этот осенний урожай, 30 цзиней кукурузных зерен на человека.

Надо признать, как можно не взять что-то, когда еда бесплатная? Жаль только, что в этом месяце зарплата и рабочие баллы были уменьшены вдвое.

После выплаты общественного пайка в деревне спешно раздали зерна.

Каждое хозяйство могло набрать много еды для своей семьи. В то время люди очень боялись голода. У них не было эгалитарного питания, как в 50-е годы. Кто не хотел, чтобы в их собственных домах было больше еды?

Линь Цинхэ снова одолжила телегу у Чжоу Дуна и Чжоу Си, чтобы отвезти еду с места раздачи до дома.

В этом году их семья получила дополнительные баллы за работу благодаря Линь Цинхэ. Поэтому им дали больше припасов, но, несмотря на это, Линь Цинхэ все равно докупала много еды для себя.

Затем она также пожаловалась производственникам, что детей в ее семье с каждым днем становится все больше и что они все такие прожорливые, что на них никаких припасов не хватит.

Из-за того, что репутация Линь Цинхэ улучшилась, ей не пришлось много объясняться.

Кто-то все же посоветовал ей есть немного меньше во время каждого приема пищи.

На что Линь Цинхэ ответила:

— Дети сейчас развиваются, они не могут есть меньше. Нужно есть на 90%. Если они будут голодать сейчас, что делать, если они не вырастут высокими в будущем?

Так она объяснила, почему им нужно больше еды.

Затем Линь Цинхэ привезла много пшеницы, кукурузных зерен и сладкого картофеля для семьи.

Потом кто-то заметил, как девушка отвозила их в город. Но Линь Цинхэ заявила, что продукты были отправлены золовке, чтобы та их съела. И ни у кого не возникло сомнений.

Все знали, что у Линь Цинхэ и Чжоу Сяомэй были хорошие отношения. Чжоу Сяомэй вышла замуж в город, а двое детей все еще оставались здесь на попечении ее родителей.

Линь Цинхэ не было дома, когда третий брат Линь привез 30 цзиней пшеницы. Но Чжоу Цинбай был дома и принял его.

Услышав, что жена попросила его привезти пшеницу, Чжоу Цинбай не стал отказываться.

— Зять, это сто юаней. Я занял их у сестры. Возьми, — третий брат Линь также достал сто юаней.

Это было скопление мелочи, которое в сумме составляло сто юаней.

Раньше, когда третий брат Линь строил дом, Линь Цинхэ одолжила ему денег. Сто юаней не были израсходованы. Поскольку он построил такой маленький кирпичный дом, ему не требовалось так много денег. Кроме того, он получил немного денег, когда его семья отделилась от основной.

Если прибавить к этому сбережения, которые он тщательно копил в течение последних двух лет, то все накопления третьего брата Линь были здесь.

Поскольку в этом году третьему брату Линь выделили много еды, которой хватило бы, чтобы прокормить семью, он принес деньги.

— Отдай сам своей сестре, когда придешь в следующий раз. Я не вмешиваюсь в дела твоей сестры, — сказал Чжоу Цинбай.

Он не стал принимать деньги от имени жены, а предоставил ей самой решать, принимать их или нет.

Третий брат Линь понимал характер своего зятя, поэтому не стал настаивать.

После посадки озимой пшеницы он снова принес деньги вместе с фазаном.

На этот раз Линь Цинхэ была дома. Она уже продала все свое зерно и в этом году получила большую прибыль. После перепродажи она выручила сто юаней.

— Как ты мне можешь быть должен сто юаней? Я еще не вернула тебе деньги за покупку зерна, — сказала Линь Цинхэ и вернула половину из ста юаней.

— Сестра… — воскликнул третий брат Линь.

— Достаточно. Возьми эти деньги обратно. Я так же дала твоей жене два талона на ткани. В этом году ты тоже получил прибыль. Иди и сшей новый наряд для своей старшей дочери и второй дочери, — сказала Линь Цинхэ.

От фазана Линь Цинхэ отказываться не стала. А когда третий брат Линь собрался в обратный путь, она дала ему около цзиня красных фиников.

— Поскольку свинью будут забиты в ближайшие пару дней, я не дам тебе мяса, возьми эту пачку красных фиников собой, пусть твоя жена и дочери перекусят ими, — сказала Линь Цинхэ.

Третий брат Линь сдался. Каждый раз, когда он приходил, его сестра что-нибудь давала ему.

После того как он ушел, Линь Цинхэ начала кипятить воду и общипывать фазана.

— Ха, откуда взялся фазан? — спросила мать Чжоу, когда пришла с Су Сюнем.

— Мой брат принес его. Когда моя невестка в последний раз была в послеродовом заключении, я принесла им некоторые вещи. А он тогда сказал, что подарит мне фазана. Я уже и забыла об этом, а он вот принес, — объяснила Линь Цинхэ.

Матушка Чжоу, естественно, не стала критиковать. Третий зять из старой семьи Линь действительно отличался от остальных. С ним можно было поддерживать связь.

Линь Цинхэ пожарила половину фазана, оставшуюся половину потушила в супе.

С таким количеством людей в семье, одного фазана, естественно, надолго не хватило бы. Он был уничтожен за один день.

***

Теперь, когда озимая пшеница была посажена, погода становилась все холоднее. На случай, если дождь и снег придут слишком быстро, Чжоу Цинбай с утра пораньше выезжал на заготовку дров.

Велосипед, на котором он ездил, был велосипедом, который оставила Чжоу Сяомэй, когда вышла замуж. В то время, когда Су Далинь подарил четыре главных подарка, но мать Чжоу оставила себе только этот велосипед.

Он всегда был под рукой у старой семьи Чжоу. Кто бы из братьев ни захотел им воспользоваться, они могли взять его.

В этот раз им воспользовался Чжоу Цинбай, так как Линь Цинхэ нужен был их семейный велосипед, чтобы ездить на работу.

В день раздачи свинины Линь Цинхэ отпросилась с работы. Разве не было еще Чэнь Шаня, который мог бы заменить ее? Нельзя позволить ему получать зарплату, просто сидя на месте.

С Чэнь Шанем в качестве замены Линь Цинхэ могла получить два дня отпуска каждый месяц. Она никогда раньше не просила об отпуске, поэтому попросить один день не было большой проблемой.

Как и ожидалось, распределение свинины было таким же, как и в предыдущие годы. В этом году семье Линь Цинхэ было выделено много свинины. К тому же Линь Цинхэ попросила дополнительную порцию свиной крови из-за своей должности учителя.

Немного свиной крови полезно для легких.

Остальное мясо Линь Цинхэ принесла домой вместе со своими тремя сыновьями, матушкой Чжоу и сыновьями Чжоу Сяомэй.

Маленький Су Чэнь был в восторге:

— Есть мясо, есть мясо.

— Свиные кишки, обжаренные с солеными огурцами, невероятно вкусны, — кивнул Саньва.

У маленького Су Чэня вот-вот были готовы потечь слюнки.

Дава и Эрва тоже были в восторге. Сегодня братьям не нужно было учиться. Начальная школа производственной группы получила выходной, так как сегодня производственная группа забивала свиней.

Как обычно, Линь Цинхэ и матушка Чжоу начали разбирать полученное мясо, как только вернулись домой.

Толстые кишки и свиное брюхо были отданы матушке Чжоу для обработки.

Линь Цинхэ сразу же принялась срезать жир и извлекать смалец.

Масло дома истощилось очень быстро. Две бутылки, которые она купила в прошлый раз, были израсходованы. Запасная бутылка, которую она достала из своего пространства, была почти использована. Поэтому на этот раз Линь Цинхэ попросила много жирного мяса.

Она смогла сварить две банки смальца для использования.

Через некоторое время наступит период Нового года, и масла будет использоваться еще больше.

После того как масло было извлечено, шкварки разделили на две части. Одну часть отдали мальчикам, а остальное оставили для приготовления пищи.

Китайская капуста, обжаренная на остатках масла со шкварками была очень ароматной и вкусной.

Дети были очень довольны, что им досталась миска со шкварками. Они быстро разделили ее между собой, и уселись отдыхать довольные с масляными ртами и искрящимися глазами.

Был доволен и маленький Су Чэнь.

Братья, маленький Су Чэнь и маленький Су Сюнь, были хорошо воспитаны здесь. Линь Цинхэ не закармливала их до пухлости, но и голодными не оставляла.

Кроме того, характер учителя Линь был очень правильным. Один — это один, два — это два. Она никогда бы не стала плохо относиться к детям своей невестки.

Первым блюдом после разделения мяса стали жареные свиные кишки с маринованными овощами.

Что касается свиного желудка, то Линь Цинхэ решила потушить его на ужин.

Когда Чжоу Цинбай вернулся в полдень, у девушки еще оставалась миска со свиными кишками и маринованными овощами. Она оставила ее для него, так как все остальные уже поели.

— Завтра еще пойдешь? — спросила Линь Цинхэ.

Булочки уже не были горячими, но и не остыли. Она держала их теплыми на горячим горшком.

— Мне нужно еще несколько дней, — ответил Чжоу Цинбай.

Они действительно получили много вещей, которые можно сжечь. Но все равно их семья потребляла много сжигаемого материала.

Люди в деревне обычно мыли ноги только раз в три-пять дней. У Линь Цинхэ, по сути, приходилось мыть ноги каждый день. Более того, часто варился имбирный отвар.

И это только детям.

Ей самой приходилось кипятить воду и мыться каждые два дня. Она также просила Чжоу Цинбая мыть посуду. Линь Цинхэ нравилось быть очень чистой. Так как же могли не расходоваться дрова?

Но Чжоу Цинбай не возражал против этого. Его жена даже сказала ему, что если они не будут мыться перед упражнениями в кровати, то легко могут заболеть, ей так сказал врач в больнице.

Чтобы не было препятствия для постельной жизни зимой, Чжоу Цинбай начал заготавливать дрова именно сейчас.

Он уходил рано утром после еды и возвращался только сейчас. Чжоу Цинбай умирал от голода.

Четыре булочки и блюдо были съедены им целиком.

— Иди, отдохни, — Линь Цинхэ прибралась.

Она также планировала немного полежать, а потом пойти на работу.

Чжоу Цинбай пошел разложить несколько вязанок дров для просушки, а затем отправился отдыхать.

Из-за раздачи мяса еда на следующие несколько дней, естественно, была отличной.

Свиная голова, тушеная свинина и так далее. Мясо было приготовлено разными способами.

Когда Су Далинь и Чжоу Сяомэй навестили их в свой выходной, они заметили, что маленький Су Чэнь стал еще пухлее.

Чжоу Сяомэй попыталась поднять сына, но не смогла, поэтому позволила отцу нести его.

С другой стороны, Су Далинь держал сына, не выпуская из рук. Когда он увидел, как хорошо накормлен его сын, улыбка на его лице не исчезала.

— Что ты ел? — спросила Чжоу Сяомэй.

— Ел мясо, — ответил маленький Су Чэнь.

— Мой младший брат любит есть жирное мясо. Большой кусок жира. За один прием пищи он съедает очень много. Поэтому он растолстел, — сказал Саньва.

— А Саньва тоже много ел? — усмехнулась Чжоу Сяомэй.

— Да, — кивнул Саньва. — Тетя, ты опять купила нам сладости.

Чжоу Сяомэй принесла упаковку молочных конфет и вдобавок к этому два цзиня яиц.

Первоначально было куплено пять цзиней. Три из них отнесли третьей невестке, так как маленький Су Сюнь пил ее молоко. А два цзиня яиц и десять цзиней белой муки были принесены Линь Цинхэ, потому что маленький Су Чэнь кормился тут.

— Маленький ротик Чэньчэня не нуждается в том, чтобы вы двое приносили так много еды и припасов, — сказала Линь Цинхэ.

— Я знаю этого паренька. Он не большой, но аппетит у него огромный. Чтобы быть пухлым до такой степени, он должен был много есть, — улыбнулась Чжоу Сяомэй. Затем она спросила об учебном деле четвертой невестки. — Я и не знала, что четвертая невестка так много училась в частном порядке, что образованные молодые люди не смогли тебя превзойти.

Линь Цинхэ сухо кашлянула. Чем больше она говорила, тем больше ошибок совершала, поэтому Линь Цинхэ не собиралась больше ничего говорить. Она просто отмахнулась от подруги несколькими туманными фразами.

До сих пор даже Чжоу Цинбай не спрашивал ее об этом.

В конце концов, живя с ней под одной крышей, он точно знал, когда она начала учиться. А что касается учебы до ее переселения? Такого точно не было.

Су Далинь и Чжоу Сяомэй приехали рано утром. Они не могли остаться на ночь и должны были вернуться вечером.

Они вернулись в город после ужина. Маленький Су Чэнь не проявлял никакого нежелания, так как был очень рад жить тут. Он только попросил родителей, чтобы они обязательно приносили ему конфеты, когда у них будет свободное время.

Младший сын Су Сюнь также был хорошо воспитан. Он по-прежнему получал в основном молоко от третьей невестки.

По мере того как рос его аппетит, у невестки иногда не хватало запасов.

Третий брат время от времени отправлялся на рыбалку.

Если Чжоу Дун приносил ей рыбу и креветки, Линь Цинхэ посылала немного третьей невестке.

Питание детей на грудном вскармливании совершенно не могло сравниться с грудным вскармливанием у женщин более поздних поколений, потому что разница в питании матерей была очень большой.

***

Чжоу Цинбай заготовил достаточно дров для семьи после десяти дней сбора. И как только он закончил запасаться дровами, в тот же день поздно вечером пошел снег.

А на следующий день по деревне Чжоуцзя разнеслась весть о прелюбодеянии Ван Лин и ее деверя.

Линь Цинхэ была меньше всех осведомлена о сплетнях в деревне. У нее вообще не было источников информации, потому что она редко общалась с жителями деревни.

Только когда она вышла из дома, чтобы отправиться в школу, она услышала разговор старшей невестки семьи Хуан из соседнего дома.

Видя недоуменное лицо старшей невестки Хуан, Линь Цинхэ небрежно спросила, нет ли каких-нибудь новостей?

Жена старшего сына Хуан шепотом поведала ей о шокирующих новостях.

Только тогда Линь Цинхэ узнала.

— Ты не знаешь, вчера семья старого Ма дралась полночи. Я слышала, что младший сын третьего Ма не его, а четвертого Ма, — сообщила старшая невестка Хуан тихим тоном.

Несмотря на шок, Линь Цинхэ было не трудно с этим согласиться.

Она сама с Чжоу Цинбаем уже давно были свидетелями романа Ван Лин и четвертого сына Ма.

Просто она не придавала этому значения. В конце концов, ее мальчики были еще маленькими. Они все жили в одной деревне и сейчас и в будущем могли часто сталкиваться друг с другом. Лучше было не провоцировать ненужных конфликтов.

Поэтому Линь Цинхэ никогда не упоминала об этом.

Но судя по поведению пары, кто знал, когда у них начался роман?

Ван Лин родила четырех дочерей подряд. И только в пятый раз у нее родился сын.

Кроме того, между Линь Цинхэ и Ван Лин не было настоящей ненависти. Во многом это объяснялось тем, что именно Ван Лин завидовала тому, что Линь Цинхэ живет лучше, чем она.

Потому что у Линь Цинхэ родилось три сына подряд, а у Ван Лин — четыре раза подряд были дочери. Свекровь часто ругала ее за то, что она не умеет нести яйца.

Но как только пятый ребенок оказался сыном, к Ван Лин стали лучше относиться в деревне.

Линь Цинхэ торопилась на занятия, поэтому у нее не было времени на долгие расспросы.

Чуть позже она специально отправилась расспросить старшую невестку, когда та в полдень ушла с работы.

Как и ожидалось, старшая невестка знала об этом.

***

Если говорить о том, что был раскрыт роман между Ван Лин и ее деверем, то это произошло прошлой ночью.

Вчера был сильный снегопад, Ван Лин тайком пробралась в комнату четвертого Ма посреди ночи.

Вторая невестка Ма встала облегчиться посреди ночи и столкнулась с подобной сценой. Потрясенная, она тут же отправилась искать второго Ма.

Отношения между вторым Ма и третьим Ма не были гармоничными. Они были известны своими ужасающими драками.

Родные братья в деревне часто ссорились, а некоторые даже дрались особенно яростно. В их числе были второй Ма и третий Ма. Они были похожи на врагов.

Когда второй Ма столкнулся с таким вопросом, как он мог оставить все как есть?

Он просто ворвался с фонариком в комнату и застал голые ягодицы четвертого Ма и Ван Лин.

Вся старая семья Ма была потрясена.

Само собой разумеется, третий Ма ввязался в драку с четвертым Ма.

Второй Ма просто стоял в стороне, раздувая пламя. Он сказал, что младший сын третьего Ма скорее всего не его ребенок, а четвертого Ма.

Раньше они не задумывались над тем, что ребенок был больше похож на четвертого Ма, ведь все они братья, а значит сходство возможно. Но теперь, благодаря открывшимся обстоятельствам, все поняли, что ребенок похож на дядю не потому, что они из одной семьи, а потому что он и есть его отец.

Отношения между женой второго Ма и Ван Лин также были ужасными. Она насмехалась над Ван Лин, что та не смогла родить сына от третьего Ма, поэтому побежала занимать семя у четвертого Ма и силой добывать сына.

Всю прошлую ночь в доме старого Ма царил хаос.

***

— Как же они теперь с этим справились? — Линь Цинхэ была ошеломлена.

Когда такая большая семья жила вместе, неизбежно возникали трения, верно? Но выставлять уродство семьи напоказ, как будто они не могли дождаться, чтобы об этом узнали все окрестности… Насколько глубока была ненависть?

— Я не знаю, как они с этим справились. Третий Ма теперь гадает, чей его сын — его или четвертого Ма, — закончила старшая невестка.

— А Ван Лин? — спросила Линь Цинхэ.

Старшая ответила:

— Ее забрала ее старая семья Ван. Вчера вечером ее сильно избил третий Ма.

В это время вторая невестка вышла из своей комнаты.

Линь Цинхэ подняла брови и сказала:

— Погода сейчас довольно холодная. Все только что закончили осенний сбор урожая и ни о чем не беспокоятся, чтобы скоротать время. Никогда бы не подумала, что такое может случиться в старой семье Ван. Вторая невестка, ты слышала об этом?

Вторая невестка изобразила на лице легкую неловкость. Затем решительно заявила:

— Я больше не общаюсь с Ван Лин.

— Это хорошо, что ты прекратила контакты, иначе твоя репутация тоже была бы подмочена, — без эмоций сказала Линь Цинхэ.

Вторая невестка ничего не сказала и, промыв зерно, пошла готовить еду.

Линь Цинхэ не обратила на нее внимания и обратилась к старшей невестке:

— В этом году мне выдали несколько талонов на ткани, но моя семья пока не может ими воспользоваться. Старшая невестка, не хочешь ли ты обменяться?

Глаза старшей невестки слегка просветлели, она ответила:

— Хочу, хочу.

Чжоу Дани исполнится семнадцать лет после Нового года, поэтому она хотела сшить себе новую одежду.

Две невестки обсудили цену обмена. После этого Линь Цинхэ вернулась.

Старшая невестка попросила Чжоу Дани отнести деньги и обменять их на несколько талонов на ткани.

Матушка Чжоу вышла поболтать с маленьким Су Сюнем в переноске.

Вернувшись домой, она не стала поднимать вопрос о делах семьи Ма.

— В такую холодную погоду ты не боишься, что маленький Су Сюнь замерзнет? — спросила Линь Цинхэ.

— Все в порядке. Я укутала его в большой хлопковый халат, — заверила матушка Чжоу.

Маленький Су Сюнь уже спал. Мать Чжоу отнесла малыша в комнату, а потом вышла помочь почистить картошку.

На обед была тушеная свинина и картофель с булочками. Линь Цинхэ также приготовила морковный суп.

После обеда пошел сильный снег. У всех хватило самосознания не идти в школу в такую погоду. Линь Цинхэ тоже не пришлось идти в школу.

Лежа на кане, она рассказала Чжоу Цинбаю о деле старой семьи Ма.

Чжоу Цинбай, естественно, знал о такой важной ситуации. Он сказал:

— Они разделят семью после начала весны.

— Это все равно отвратительно, даже когда они разделятся, — сказала Линь Цинхэ.

Это действительно было отвратительно, верно? Они уже совершили прелюбодеяние.

Чжоу Цинбай молча похлопал ее по спине.

— Кто-нибудь приходил сюда, чтобы арестовать их? — спросила Линь Цинхэ.

В это время люди довольно строго относились к подобным вещам. Если кто-то осмеливался вступать в неподобающие отношения между мужчинами и женщинами, его выводили для критики.

— Старая семья Ма подавила это, — ответил Чжоу Цинбай.

— Как они смогли подавить такие вещи? — нахмурилась Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай заметил, что ей интересно, поэтому рассказал ей о деле семьи Ма.

Старая семья Ма решила вопрос самостоятельно. Они также опубликовали объявление о том, что у третьего Ма после рождения четвертой дочери началась лихорадка, и он стал не в состоянии заниматься этим.

Но эта ветвь не могла остаться без сына, поэтому пожилая чета Ма взяла на себя инициативу и позволила Ван Лин взять семя взаймы у неженатого четвертого Ма.

Раз оба старейшины знали об этом, значит этот случай не был кражей, а был заимствованием.

Линь Цинхэ находила это отвратительным.

Эта пожилая пара Ма на самом деле все выдумала? Это звучало так фальшиво!

— Такие дела в деревне не редкость, — объяснил Чжоу Цинбай.

Поскольку некоторые мужчины не могли родить сына, женщины занимали семя у других мужчин.

Более того, из-за желания и важности наличия сына в деревне, то, что Ван Лин сделала с четвертым, не считалось прелюбодеянием.

П.р.: (⊙_⊙)

Линь Цинхэ никогда не слышала о таком. Это просто превысило ее нижний предел.

Инцидент действительно был подавлен таким образом. Хотя об этом было известно в радиусе десяти миль, никто не пришел, чтобы произвести арест.

Да и за что было арестовывать? Чтобы у третьего Ма родился сын, пожилые супруги заставили Ван Лин занять семя у деверя.

Но этот случай заставил Линь Цинхэ почувствовать, что некоторые обычаи в деревне действительно устарели.

К этому вопросу все относились вполне терпимо. Как оказалось, сельская местность была не такой уж чистой и простой.

Линь Цинхэ больше не обращала на это внимания.

Сейчас девушке приходилось каждое утро ездить на занятия на велосипеде. Во время поездки она очень сильно мерзла.

Чжоу Цинбай без предупреждения привез ей из уездного города простую грелку для рук.

Пока в нее наливали горячую воду, эта грелка могла долго сохранять тепло. Когда человек держал ее в руках, она согревала его.

Теперь Чжоу Цинбаю не нужно было ходить на работу. Каждое утро он подвозил Линь Цинхэ на велосипеде.

Линь Цинхэ обычно не позволяла ему это. Не было никакой необходимости в еще одном человеке. Однако он настаивал, и она позволила ему остаться.

— Учитель Линь, ваш муж действительно любит вас, — учительница Сюй, у которой были хорошие отношения с Линь Цинхэ, с ухмылкой прокомментировала это после того, как Чжоу Цинбай ушел.

Учительница Сюй была учительницей, которая присутствовала, когда Линь Цинхэ подавляла образованного юношу.

Она и сама была из образованной молодежи. Более того, у нее был самый большой стаж. Но теперь она была замужем. Она вышла замуж за деревенского мужчину и жила очень хорошо.

Линь Цинхэ улыбнулась:

— У него просто сейчас нет работы, и он подвозит меня от безделья, — она не стала много говорить на эту тему и спросила: — Когда у нас будет отпуск в этом году? Погода слишком холодная. Детям нелегко приходить на учебу.

Чтобы посещать школу в общине, некоторым детям из самой дальней деревни нужно было добирать более двух часов.

— Через некоторое время, — ответила учитель Сюй.

В такую холодную погоду у них не было выбора. Никто не хотел выходить на улицу. Но ради рабочих баллов и зарплаты они должны были прийти.

Несмотря на то, что в классе была угольная печь, было все равно холодно.

Линь Цинхэ осмотрела нескольких учеников. Их лица были синими от холода.

Дети, которые не вернулись домой в полдень, ели твердые блины или что-то другое.

Линь Цинхэ не выдержала и вскипятила кастрюлю горячей воды, но потом обнаружила, что нет чашек.

Надо сказать, что дети в это время действительно страдали. Дети последующих поколений даже представить себе не могли, насколько трудным был этот период.

Чжоу Цинбай приехал за женой в полдень. Линь Цинхэ села сзади на велосипед и по дороге домой спросила:

— Есть ли в нашем доме эмалированная чашка, которая нам не нужна?

— А? — ответил Чжоу Цинбай.

— Я возьму ее с собой сегодня днем, чтобы мои ученики могли воспользоваться, — объяснила Линь Цинхэ.

— Хорошо, — Чжоу Цинбай не возражал.

Когда Линь Цинхэ пришла в класс после обеда, она взяла с собой эмалированную чашку. Горячую воду дети пили по очереди. По правде говоря, чашка теплой воды действительно согрела детей.

— С завтрашнего дня приносите из дома имбирь. Все по очереди. Каждый приносит по одному разу. Его не должно быть много, достаточно одного кусочка. Я нарежу его, чтобы заварить вам имбирную воду для питья, — сказала им Линь Цинхэ.

Имбирь стоил недорого. Он был в каждом доме.

Ученики согласились и стали смотреть на свою учительницу яркими глазками.

Когда Линь Цинхэ пришла в учительскую, учитель второго курса спросила ее об этом.

— Другого способа нет. Блины, которые едят эти дети, похожи на камни. Больше ничего нет. Но я могу хотя бы дать им глоток теплой воды, — сказала Линь Цинхэ.

— То, что вы делаете, правильно, — кивнула учитель второго года Ван.

— Не знаю, есть ли у школы еще деньги. Мы можем подать заявку на льготы для учеников? — сказал Чэнь Шань, которого Линь Цинхэ недолюбливала.

— Какие льготы? — у Линь Цинхэ сложилось плохое впечатление о Чэнь Шане, который пытался копать чужой угол, но другие учителя видели в нем божественную тень.

В том числе учительница Сюй и учительница Ван.

— Школы могут сами купить несколько термосов для горячей водой. По одному в каждый класс и по одной чашке в каждый класс. Тогда ученики смогут пить, когда захотят, — предложил Чэнь Шань.

— Учитель Чэнь говорит об этом так легкомысленно. Неужели это так легко сделать? — равнодушно сказала Линь Цинхэ.

Метод был хорош, но так ли легко достать термос в это время? Да еще и по одному на каждый класс. Сколько термосов нужно на всю среднюю школу?

— Что же тогда делать? — спросил Чэнь Шань и повернулся к Линь Цинхэ.

Линь Цинхэ проигнорировала его и просто сказала учительнице Сюй и учительнице Ван:

— Как насчет того, чтобы попросить учеников самих приносить чашки. В школе мы можем кипятить воду, а кто захочет, пусть принесет чашку и нальет себе. Это просто чашка. Ничего сложного.

У тех детей, кто мог позволить себе ходить в младшую школу, условия дома были не слишком плохими. Более того, родители любили своих детей, поэтому не было бы проблемой, дать им чашки, чтобы дети могли попить горячей воды.

В младшей школе общины еще не было столовой. Она была только в средней школе округа.

Ученики приносили еду с собой. Однако в такую погоду школа должна была предоставить горячую воду, иначе есть было бы невозможно.

Принести в школу чашку было практичнее, чем предложение Чэнь Шаня поставить в каждом классе термос.

Обсудив это, учителя донесли этот вопрос до директора младшей школы. Директор не стал их останавливать и дал добро. Затем учителей попросили сделать объявление в каждом классе.

— Идея учителя Линь хорошая, — при встрече Чэнь Шань с улыбкой похвалил Линь Цинхэ.

Хотя этот человек скрывал свое истинное лицо, Линь Цинхэ никогда не говорила с ним на пустые темы.

— Учитель Чэнь должен хорошо обучать учеников. В конце концов, на эту работу трудно устроиться, — простодушно сказала Линь Цинхэ.

— Учительница Линь так хорошо учится, есть ли у вас какие-нибудь планы? — неожиданно сказал Чэнь Шань.

Линь Цинхэ спокойно наблюдала за ним.

— Учительница Линь, в настоящее время страна уделяет все больше внимания образованию. Вы должны продолжать усердно учиться. Возможно, в будущем у вас будет больше возможностей послужить стране, — понизил голос Чэнь Шань.

Линь Цинхэ спокойно посмотрела на него. В его глазах она не увидела ни малейшего признака перерожденного.

Линь Цинхэ мысленно вздохнула с облегчением, а затем сказала:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я очень довольна своей нынешней жизнью.

Сказав это, она удалилась.

Линь Цинхэ прекрасно понимала, о чем говорит Чэнь Шань. Как и ожидалось от парня, который мог стать первым студентом колледжа в радиусе десяти миль после восстановления вступительных экзаменов в колледж. Его восприятие было действительно необычным.

Он действительно обнаружил, что образованию уделяется все больше и больше внимания.

Должно быть, созданный Университет Рабочих, Крестьян и Солдат дал ему подсказку.

Линь Цинхэ не заметила горячий взгляд, которым окинул ее Чэнь Шаня у нее за спиной.

Раньше он думал, что это обычная сельская женщина, которая просто подражала городским жителям, но сама не была ни рыбой, ни птицей.

Но с каких-то пор эта женщина стала казаться полной света.

Когда она выходила на улицу, никто и не сомневался, что она городская жительница. Неважно, будь то ее речь, манера поведения или одежда, обычная городская девушка не могла сравниться с ней.

Было жаль, что такая женщина продолжает оставаться в этой бесплодной сельской местности.

Он не знал, что происходит, но ранее он заметил, что у нее были так себе отношения с Чжоу Цинбаем. Несмотря на наличие трех детей, у них не было особых чувств.

Однако после того, как Чжоу Цинбай вышел на пенсию, Чэнь Шань стал чаще встречать их вместе. Она всегда ходила с Чжоу Цинбаем. Несмотря на отсутствие экстремального поведения, можно было понять, что они с Чжоу Цинбаем были женаты и представляли собой пару с прекрасными отношениями.

Похоже, что ее изменения начались после возвращения Чжоу Цинбая.

Чжоу Цинбай удовлетворил ее, поэтому она так изменилась?

Чэнь Шань был озадачен. Он не мог понять, даже если бы вскрыл свой мозг, но суть Линь Цинхэ изменилась.

***

Школа продлилась до декабря. Из-за сильного снегопада пришлось начать каникулы.

Хотя после каникул не стоило ожидать никаких рабочих баллов и зарплат, школа все равно выдавала купоны на два цзиня хлопка в качестве субсидии перед каникулами.

Именно за это боролся директор школы с учителями, когда отправлялся в город.

— Я слышал, что учителя в средней школе уезда до сих пор получают оплачиваемый отпуск, — сказала учительница Сюй.

— Наша деревня не может сравниться с ними, — сетовала Линь Цинхэ.

Учительница Сюй спросила:

— У вас достаточно хлопка?

Линь Цинхэ была умной девушкой и быстро поняла, о чем идет речь. Она прошептала:

— Учительница Сюй, не хотите ли вы обменяться со мной?

— У меня дома мы не испытываем в нем недостатка, — улыбнулась учительница Сюй.

Кроме того, если она возьмет купон на два цзиня хлопка домой, ей придется отдать их в семейный фонд. С таким же успехом можно было продать их частным образом.

— На что учительница Сюй хочет их обменять? — спросила Линь Цинхэ.

— Я хочу обменять на два промышленных купона. Не знаю, есть ли у вас такие? — спросила учительница Сюй.

У большинства людей не было промышленных талонов, но учительница Сюй считала, что у Линь Цинхэ могли быть какие-то талоны. В конце концов, Чжоу Цинбай раньше служил в армии. Он мог получить любой вид талонов, более того, это были бы талоны национального значения, срок действия которых не истекал.

— Учительница Сюй нашла нужного человека, — Линь Цинхэ усмехнулась. Она достала из кармана два промышленных купона, хотя на самом деле они были взяты из ее пространства.

— Вы везде берете его с собой? — удивленно спросила учительница Сюй.

— Нет, мне нужно было кое-что купить. Раз учительнице Сюй нужнее, я отдам его тебе, — ответила Линь Цинхэ.

Учительница Сюй кивнула, и они обменялись.

Линь Цинхэ получила в общей сложности купонов на четыре цзиня хлопка. Надо сказать, что это было действительно много.

Дома не было недостатка в хлопке. Куртки и прочее были сделаны в прошлом году. Они все еще были в хорошем состоянии, поэтому в них не было необходимости.

Поэтому Линь Цинхэ принесла их третьему брату Линь.

Четырех цзиней хлопка было достаточно, чтобы третий брат Линь набил ватные куртки и одеяла.

— Если тебе нужен велосипед, ты можешь прийти ко мне и взять его. Сейчас нет работы, поэтому я не буду им пользоваться, — сказала Линь Цинхэ третьему брату Линь.

— Тогда я приду завтра? — спросил третий брат Линь.

— Конечно, — кивнула Линь Цинхэ.

Третий брат Линь пришел за велосипедом на следующий день. С талонами на хлопок он мог пойти в кооператив спроса и предложения в общине, чтобы купить хлопок. Однако третий брат Линь отправился прямо в уездный город.

Там он купил отрез ткани и несколько цзиней хлопка.

По дороге он захватил пакет молочных конфет для Дава и мальчиков. Линь Цинхэ не стала отказываться. Она лишь напомнила ему, чтобы он был осторожнее на обратном пути.

Теперь, когда ей не нужно было ходить на работу, Линь Цинхэ чувствовала себя неважно.

В основном она оставалась на кане с Чжоу Цинбаем. Конечно, она не делала ничего другого, кроме изучения английских учебников.

Изначально она не собиралась рассказывать что-либо Чжоу Цинбаю. Но по непонятным причинам она доверяла ему. Действительно доверяла. Поэтому она все рассказала.

Когда Чжоу Цинбай увидел, что она читает эту книгу, его взгляд стал несколько странным.

Однако он сдержался и ни о чем не спросил. Он даже не спросил, умеет ли она читать эти слова.

В тот вечер Линь Цинхэ не смогла сдержаться. Она спросила:

— Цинбай, почему бы тебе не спросить меня о чтении книг на иностранных языках?

Она хорошо подумала и решила, что лучше рассказать ему все о себе.

Поскольку они делили одну постель, она не хотела скрывать это от него. Тем более что он держался очень близко к ней и практически никуда не выходил.

Как ей было тайно изучать английский? Как ей урвать шанс стать частью самой влиятельной группы, когда ситуация станет менее жесткой?

Нет ничего хорошего в том, чтобы в будущем уметь говорить по-английски. Однако если удастся овладеть им в начале снятия ограничений, это будет просто потрясающе.

Ей очень нужно было, чтобы английский стал ее сильной стороной, поэтому с этого момента она должна была самостоятельно изучать его. Она забыла многое из того, что изучала в колледже. Она должна была хорошенько его пересмотреть.

Это была не грамота и не математика. Как она могла скрыть это от него?

— А ты расскажешь? — Чжоу Цинбай посмотрел на нее.

Не то, чтобы он не хотел спрашивать, он ждал ждал, когда она сама заговорит об этом.

Линь Цинхэ усмехнулась.

«Этот человек — интроверт. Боюсь, что за эти несколько дней ему пришлось изрядно поволноваться», — она этого точно не знала, так как спала очень хорошо.

— Если тебе есть о чем спросить, просто спроси, — Линь Цинхэ обняла его за шею и усмехнулась.

Чжоу Цинбай на мгновение замешкался и спросил:

— Ты — Линь Цинхэ?

Последние несколько ночей он никак не мог заснуть. В его сердце и до этого было смутное чувство, но оно никогда не было таким реальным и глубоким, как сейчас, когда он увидел, что она понимает английские книги.

Не имели смысла подобные оправдания, что она не понимает и просто пролистывает их. Он знал, что она может их читать.

О других вещах можно было сказать, что они были изучены самостоятельно. В конце концов, она была такой умной. Он мог обманывать себя. До тех пор, пока она не сделала ничего вредного для страны, он предпочтет держать глаза закрытыми.

Но можно ли выучить английский без учителя? Невозможно.

С тех пор как она достала учебник английского и занималась перед ним, сердце Чжоу Цинбая не успокаивалось.

Поскольку она была готова признаться ему, он решил спросить. Он даже приготовился к худшему.

Линь Цинхэ обняла его за шею и тихонько захихикала:

— С каких это пор ты подозреваешь, что я не я?

— Прежняя Линь Цинхэ не захотела бы порвать связи со старой семьей Линь. Кроме того, она не слишком заботилась о семье, — Чжоу Цинбай почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из горла, наблюдая за ней.

— Я — Линь Цинхэ, — Линь Цинхэ поцеловала его в подбородок и спокойно заверила: — Не бойся.

Чжоу Цинбай увидел нежность в глазах этой женщины. Чжоу Цинбай знал, что он ей тоже нравится, поэтому не сказал ни слова. Он просто смотрел на нее и ждал, когда она продолжит говорить.

— На самом деле, даже если ты хочешь, чтобы я объяснила, что происходит, то я не знаю, как это сказать. Сначала мне снилась твоя семья, — сказала Линь Цинхэ.

Она рассказала ему о сне, который снился ей три дня подряд, и о том, как после третьего дня появилось пространство.

Поэтому ей пришлось поверить, что с ней должно произойти что-то странное.

Линь Цинхэ пересказала историю о переселении, но скрыла, что этот мир — книга. С самого начала такой вопрос уже был достаточно возмутительным.

Если бы она сказала, что это мир книги, смог бы этот традиционный человек принять это?

Поэтому Линь Цинхэ промолчала. Она просто объяснила, что переместилась из будущего на сорок лет назад.

Но даже в этом случае Чжоу Цинбай, родившийся в 40-х годах, был ошеломлен.

Он подумал, что она была шпионом, присланным откуда-то. Даже после того, как он все эти дни ломал голову, он так и не мог понять, зачем этим людям присылать такую шахматную фигуру, когда он уже был в таком состоянии.

Это было совершенно излишне.

Если бы он был кем-то важным, он мог бы понять, зачем они послали такую женщину, которая могла принести вред стране, чтобы запудрить ему мозги. Однако он не занимал никакой важной позиции.

Хотя он и знал кое-что о внутренних делах раньше, она никогда не спрашивала его об этом. Вместо этого она хорошо заботилась о нем и его сыновьях.

Был ли когда-нибудь такой шпион?

Слишком непонятно. Чжоу Цинбай действительно ничего не понимал.

Он никак не ожидал, что истинная причина окажется именно такой.

Она пришла из будущего?

Для Чжоу Цинбая это было так же трудно принять, как и то, что она действительно шпионка.

— Что случилось? Испугался? — Линь Цинхэ погладила его по лицу, пытаясь привести его в чувства.

Чжоу Цинбай пришел в себя. Он нахмурился.

Линь Цинхэ улыбнулась, увидев его таким:

— Здравствуй, старик. Ты примерно из поколения моего деда, — говоря об этом, Линь Цинхэ не могла не рассмеяться.

Это была правда. Разве через сорок лет ему не будет столько же, сколько и ее деду.

Чжоу Цинбай почернел.

— Что за черное лицо? Ты — старая корова, которая ест нежную траву. Очень нежную траву, — сказала Линь Цинхэ.

Посмотрев на ситуацию с такой стороны, изначально неспокойное сердце Чжоу Цинбая немного успокоилось. Он взглянул на жену и сказал:

— Каково это будет через сорок лет?

— Сорок лет спустя. Как мне это объяснить? Все хорошо развито. Рис и булочки — очень распространенные вещи. Есть телевизоры, мобильные телефоны и тому подобное. На улицах полно машин на бензине, — ответила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай знал о телевизорах и автомобилях. Но что такое мобильный телефон?

— Это он, — Линь Цинхэ, уже признавшись, показала ему мобильный телефон из пространства.

Батарея была разряжена, поэтому его нельзя было использовать.

Тем не менее Чжоу Цинбай был шокирован, когда увидел эту вещь.

Он не понимал, о каком пространстве она говорит. Теперь он понял, о чем идет речь. Похоже, в нем можно было хранить вещи. Оно было невидимым и неосязаемым.

Потому что он был уверен, что этот так называемый мобильный телефон просто появился из воздуха.

— Есть ли еще что-нибудь, о чем ты хочешь спросить? — спросила Линь Цинхэ, наблюдая, как он снова и снова осматривает телефон.

Чжоу Цинбай вернул ей телефон. Он посмотрел, как телефон исчезает из ее руки, и ответил:

— Ничего.

Линь Цинхэ усмехнулась, наблюдая за ним:

— Чжоу Цинбай, что ты думаешь по этому поводу?

— Я был шокирован, — Чжоу Цинбай сказал правду.

Его жена пришла из сорокалетнего будущего. Как он мог не быть шокирован?

— Мать Дава перенеслась на сорок лет вперед? — спросил Чжоу Цинбай.

— Да, — Линь Цинхэ не знала, куда отправился первоначальный владелец, но она могла ответить только так.

Чжоу Цинбай молчал.

— Ты винишь меня за то, что я завладела телом твоей первоначальной жены? И солгала тебе и твоим сыновьям? — спросила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай обнял ее.

Он не знал, что сказать, но своими действиями он докажет, что не винит ее.

Кроме того, он точно знал, кого держит в своем сердце.

До того, как она призналась, он даже решил, что если… если она действительно приехала из другой страны, он все равно будет настаивать на том, чтобы оставить ее у себя.

Их семья не сможет жить без нее. Действительно не может жить без нее. Он не мог представить, во что превратится его семья без нее.

— Не покидай нашу семью, — Чжоу Цинбай сказал только это.

Линь Цинхэ сказала правду:

— Это зависит от твоего поведения. Если ты будешь плохо со мной обращаться, то я точно не останусь.

На самом деле она так и планировала с самого начала. Держаться от него на расстоянии, пока дети не вырастут, а потом все разойдутся как по маслу.

Но кто бы мог подумать, что после его возвращения, после того, как они поладили друг с другом, она почему-то решила, что этот человек вполне приличный.

Недолго думая она действительно стала его женой.

Но все-таки она была на сорок лет прогрессивнее. Ее ум не был таким консервативным и негибким. Только если Чжоу Цинбай будет хорошо к ней относиться, она будет заботиться о его семье.

Если же он будет относиться к ней плохо, то, само собой разумеется, она не станет усложнять себе жизнь.

— У тебя нет совести, — когда Чжоу Цинбай услышал ее слова, он тут же пожаловался. Он сказал это, глядя ей в глаза.

Линь Цинхэ погладила его по щеке:

— Единственное сходство между мной и твоей прежней женой — это совесть. У нас ее нет, так что не рассчитывай на нее.

Это было сказано очень прямо. Он должен всегда быть добрым к ней, только тогда и она будет заботиться о его семье. Иначе иди ешь холодную еду!

Чжоу Цинбай обнял ее. Он думал, как же ему следует обращаться с ней, чтобы она не покинула их.

Она перенеслась из сорокалетнего будущего. Разве она не видела много хорошего? А у него действительно не было ничего хорошего.

— Пока у меня что-то есть, я отдам это тебе, — Чжоу Цинбай долго размышлял, но смог произнести только это.

Она может взять все, что у него есть.

Линь Цинхэ усмехнулась и сказала:

— Не волнуйся, в будущем будут возможности. Все зависит от твоей производительности.

Затем Чжоу Цинбай спросил:

— Ты сказала, что вступительные экзамены в колледж возобновятся, это правда?

— В 1977 году, осталось еще несколько лет, — кивнула Линь Цинхэ.

— Тогда будет экзамен и по английскому языку? — спросил Чжоу Цинбай.

— В первый год восстановления экзамена по английскому не будет. Но во второй год — обязательно. Я не помню подробностей. Однако знание английского в будущем будет большим преимуществом. Поэтому я должна начать самообучение сейчас. Я уже почти все забыла, — объяснила Линь Цинхэ.

Чжоу Цинбай, обнимая жену, утянул ее на постель.

Линь Цинхэ на мгновение замерла. Она весело сказала:

— Все еще в настроении?

— Ты моя жена, — заявил Чжоу Цинбай, посмотрев на нее.

Это была его жена. Мать его детей. А не другая женщина. Что касается всего, что она сказала сегодня, он будет относиться к этому так, будто ничего не знал.

Линь Цинхэ сильно досталось от этого мужчины. Задыхаясь, она сказала:

— Завтра ты готовишь завтрак!

Сказав это, она удобно устроилась в его объятиях и заснула.

В эти холодные дни этот человек, похожий на корову, не мог вспахать поле, поэтому он вспахал ее землю. Завтра она даст ему поесть сушеной редьки, чтобы он не набирал столько энергии.

Чжоу Цинбай продолжал держать свою жену на руках. Только когда он обнимал жену, это казалось немного реальным.

Узнав правду, он только теперь смог понять, почему ее манера поведения полностью отличалась от поведения людей в нынешние дни.

Но, несмотря ни на что, она была его, Чжоу Цинбая, женой. От этого ей никуда не деться в этой жизни.

— Слишком крепко обнимаешь, — Линь Цинхэ толкнула его полусонном состоянии, но сама не сдвинулась с места.

— Спи, — прошептал Чжоу Цинбай и поцеловал ее в лоб.

Линь Цинхэ замурлыкала, обняла его за талию и зарылась лицом в его руки. Она заснула, окруженная его запахом.

На следующее утро Чжоу Цинбай уже приготовил похлебку.

Сегодня они ели пшенную кашу с маринованными яйцами. Маринованные яйца были приготовлены по уникальному рецепту Линь Цинхэ и были особенно питательными.

Вся семья ела с удовольствием.

— Отец, не хочешь ли ты сегодня пойти на гору поохотиться на фазанов? — спросил своего отца Дава.

Глаза Эрва и Саньва засияли.

Глаза маленького Су Чэня тоже блестели. Однако он был слишком мал, чтобы идти. Его отправили к дедушке и бабушке позже.

— Конечно, — ответил Чжоу Цинбай, взглянув на жену.

То, что Линь Цинхэ сказала вчера вечером, сегодня могло показаться ему лишь сном.

Линь Цинхэ все еще понимала Чжоу Цинбая. Она должна была дать ему время все переварить, верно?

Хотя он вконец измучил ее на кане и вел себя как собственник, говоря ей, что она его жена, но все равно в душе он чувствовал себя странно, верно?

После трапезы Чжоу Цинбай взял трех братьев на охоту на фазанов.

Была еще одна фраза для охоты на фазанов — собирать фазанов.

В снежный день фазан замерзает и устает от погони. В это время он останавливается и позволяет кому-нибудь поймать его. Это то же самое, что просто подобрать фазана.

Убедившись, что отец и сыновья тепло одеты, Линь Цинхэ отпустила их на улицу.

Когда они уже собирались выходить, Чжоу Цинбай притянул жену к себе и долго целовал, отчего она покраснела и ее сердцебиение участилось.

Они все ушли, а Линь Цинхэ осталась заниматься английским в одиночестве. Что касается маленького Су Чэня, то его отвели к матушке Чжоу.

Хотя девушка почти забыла большую часть английского языка, у нее все еще оставались основы. Пока она знала фонетическую транскрипцию, все было в порядке.

Запомнив за один раз двадцать слов и десять предложений, Линь Цинхэ отправилась на кухню, чтобы поработать, повторяя выученное.

В прошлой жизни она никогда не думала, что будет такой хорошей женой и матерью.

Отец и сыновья только что ушли из дома, а она уже начала готовить еду, чтобы они могли вкусно поесть, когда вернутся. Это была естественная судьба труженицы.

Линь Цинхэ сварила красную фасоль на пару. Она планировала приготовить рулетики из красной фасоли и есть их понемногу.

Рулетики из красной фасоли были великолепны на вкус. Они нравились всей семье.

Когда Линь Цинхэ готовила, к ней заглянула старшая невестка.

Увидев, что четвертая снова что-то готовит, старшая невестка почувствовала восхищение.

— Неудивительно, что Янъян и дети говорят, что их четвертая тетя лучше всех готовит, и все хотят быть твоими детьми, — засмеялась старшая невестка.

Линь Цинхэ улыбнулась и сказала:

— Это не что-то редкое. Старшая невестка, ты тоже можешь приготовить это дома, когда будет нечего делать.

— Слишком много усилий, — ответила старшая невестка.

— Если ты свободна и тебе больше нечего делать, почему бы не приготовить больше еды для старшего брата и детей. Сейчас единственное время в году, когда можно отдохнуть. С таким же успехом можно приготовить еще больше вкусной еды и накормить домашних. Как еще ты сможешь выдержать целый год работы в следующем году? — Линь Цинхэ убеждала, пока ее руки были заняты.

Старшей невестке было все равно:

— Так было всегда.

— Лучше самой души не чаять в своем мужчине, — настаивала Линь Цинхэ.

В общем, ей было все равно, что делают другие. В любом случае у себя дома она должна была заботиться о трехразовом питании Чжоу Цинбая, чтобы он получал достаточно питания.

На данный момент не было никаких питательных продуктов. Если бы в будущем выдалась возможность, то Линь Цинхэ хотела бы купить рыбный желатин или съедобное птичье гнездо, чтобы подкормить мужа.

Но на данный момент у них не было ничего хорошего. И если бы она не вкладывала всю душу в приготовление трех ежедневных блюд, то это было бы уже слишком.

Старшая невестка согласилась:

— Я приготовлю что-нибудь вкусное, когда вернусь.

Линь Цинхэ просто высказала свое мнение. Она рассмеялась:

— Не удивляйся, старшая невестка. Я просто сказала. Я беспокоюсь о теле Цинбая. Старшая невестка, ты же знаешь, почему он ушел на пенсию. Хотя его тело выглядит сильным, он не может сравниться со старшим братом и остальными.

Старшая невестка Чжоу захихикала, когда услышала это:

— Даже если на его теле и была травма, она уже давно должна была восстановиться.

Она видела телосложение своего четвертого деверя. В чем он уступает другим людям? Все должно быть наоборот.

Учитывая, насколько хорошо Линь Цинхэ заботилась о своем муже, неудивительно, что он так быстро восстановился.

Линь Цинхэ больше ничего не сказала по этому поводу. Старшая невестка помогла ей развести огонь и еще чем-то по кухне.

Рулеты из красной фасоли было просто приготовить. Но так как Линь Цинхэ сделала не слишком много, то смогла дать старшей невестке только две штучки, когда та уходила.

Старшая невестка хотела отказаться. Она просто пришла поболтать от скуки. Хоть пока она была здесь, она и помогала, но это не было утомительным занятием.

Но под настойчивым взглядом Линь Цинхэ ей пришлось согласиться.

Старшая невестка забрала рулеты и разделила их между детьми. Видя, как детям понравилось, старшая невестка была тронута.

Она взяла немного красной фасоли, чтобы замочить. В тот вечер ее семья тоже приготовила рулеты из красной фасоли.

***

Линь Цинхэ приготовила рулеты из красной фасоли и оставила их в кастрюле. Их было вполне достаточно для обеда. Закончив, девушка пошла изучать учебники английского языка.

Отец и сыновья вернулись только около полудня.

Вернулись они не с пустыми руками. Они принесли серого фазана.

Несмотря на румяные щеки, глаза мальчиков сияли. Они явно были в восторге.

— Пожарим половину фазана, а вторую половину потушим? — Линь Цинхэ тоже была в восторге и сияла.

Четырех кур дома пришлось оставить, чтобы они несли яйца. Их было нельзя трогать. Было здорово, что они поймали фазана, чтобы разнообразить меню.

— Решай сама, — кивнул Чжоу Цинбай.

На обед у них были рулеты с красной фасолью и кунжутно-арахисовый чай Линь Цинхэ.

Этот кунжутно-арахисовый чай не был чаем в прямом смысле слова. Линь Цинхэ просто измельчила кунжут и арахис в пасту и залила кипятком.

Затем добавила еще немного воды, и получился очень вкусный и оригинальный кунжутно-арахисовый чай.

Он идеально сочетался с рулетами с красной фасолью.

После еды Дава, Эрва и Саньва вышли на улицу. Конечно, они не забыли захватить и положить в карман горсть арахиса, приготовленного их матерью, чтобы перекусить.

В такую холодную погоду отец Чжоу и мать Чжоу не заходили к ним поесть. Это было сделано для того, чтобы не причинять страданий маленькому Су Сюню. Чжоу Цинбай просто приносил им еду, когда приходило время приема пищи.

Таким образом, Чжоу Цинбай и Линь Цинхэ были единственными членами семьи, оставшимися в этот момент в доме.

Чжоу Цинбай сознательно пошел разбираться с фазаном и разделал его на куски. Затем вернулся с чистыми руками.

Линь Цинхэ, которая уже призналась, совсем не волновалась рядом с ним. Английские слова выскакивали у нее одно за другим.

Не было никакого страха, что кто-то придет со стороны. Если кто-то и придет, то Фэй Ин из ее семьи поднимет шум. Даже если это будет матушка Чжоу, он все равно залает.

Чжоу Цинбай молча смотрел на жену.

— Ты уже давно смотришь на меня, все еще собираешься смотреть? — у Линь Цинхэ не хватило терпения. После того, как он смотрел на нее в течение пяти минут, она подняла на него взгляд.

Чжоу Цинбай обнял ее. Только когда он держал ее в своих руках, он мог чувствовать себя спокойно.

Он подумал, что в своей последней жизни она должна была быть выдающимся человеком, верно?

Неужели она действительно захочет остаться с ним?

Он поклялся, что даст ей все, что сможет. Но на самом деле ему действительно нечего было ей дать.

Линь Цинхэ не знала, что у ее мужчины заниженная самооценка.

Склонившись в его объятиях, она продолжала декламировать свои английские слова. Она заучивала не так много, всего двадцать слов в день.

Она заучивала их по утрам, а потом воспроизводила их из памяти.

Фразы также заучивались по утрам. Более того, это были те фразы, которые она выучила ранее. Их нужно было повторить.

***

Дети были очень энергичны. Они не устали даже после целого дня игр. Однако Линь Цинхэ не была настолько вынослива. После часа дня ее уже клонило в сон.

— Ты хочешь спать? — спросила Линь Цинхэ Чжоу Цинбая, убирая учебник английского языка в пространство.

Чжоу Цинбай увидел, как книга в ее руке исчезла. Это показалось ему удивительным. Вчера вечером он видел это при свете лампы, а сейчас — средь бела дня.

Линь Цинхэ подняла бровь.

Чжоу Цинбай сказал:

— Поспим немного.

И пара прилегла подремать. Чжоу Цинбай захотел было подустать перед сном, но Линь Цинхэ отказалась:

— Тебе лучше отдохнуть как следует!

Этот человек не знал, когда остановиться. Разве он не боялся умереть от чрезмерной сексуальной активности?

Чжоу Цинбаю ничего другого не оставалось, кроме как спать в обнимку в ней.

Линь Цинхэ чувствовала сонливость и вскоре заснула.

Чжоу Цинбай не мог заснуть. Он наблюдал за своей женой. В конце концов, когда жена была в его объятиях, он чувствовал себя спокойно. Вскоре он тоже задремал.

Супруги дремали больше часа. В эти зимние дни было так уютно лежать в постели.

Проснувшись, Линь Цинхэ почувствовала себя ленивой. Ее щеки были приятными и румяными, словно весь человек был похож на мед или персик. Она выглядела очень соблазнительно.

— Жена! — Чжоу Цинбай проснулся и тоже был полон энергии. Его большие руки лежали на ее талии.

Линь Цинхэ наслаждалась его ласками. Ее глаза сузились, а рот произнес:

— Отныне это будет происходить раз в три дня. Вчера вечером ты уже поел мяса. Считая сегодняшний день, мы поговорим об этом через два дня.

— Мне не нужно идти на работу, — упорствовал Чжоу Цинбай.

Он не устал, так как работы не было. Это также означало, что он не устанет, сколько бы раз он это ни делал.

Как Линь Цинхэ могла не знать, что думает этот человек?

Она с улыбкой похлопала его по лицу:

— Веди себя хорошо. Не зацикливайся на этих бессмысленных вещах. Просто сделай мне массаж.

Затем она перевернулась и позволила ему продолжить массаж.

Руки Чжоу Цинбая были грубыми с большими мозолями, но в тоже время были сильными и нежными. По крайней мере, Линь Цинхэ это нравилось.

Она просто не могла оценить эти маленькие кусочки свежего мяса. Она предпочитала этот мужественный и героический тип.

Чжоу Цинбай не стал спорить с ней по этому поводу. У него, естественно, были способы сделать так, чтобы она тоже захотела поесть ночью. Пока же он послушно делал ей массаж.

Линь Цинхэ чувствовала, что этот мужчина искушает ее. Несмотря на то, что он правильно делал ей массаж, он не забыл воспользоваться ею. Более того, у него было серьезное лицо, и выглядел он очень невинно.

Пара некоторое время общалась на кане, пока снаружи не вернулись мальчики.

Когда братья вернулись и увидели, что дверь в комнату родителей закрыта, у них хватило самосознания не врываться и не нарушать порядок. Они вернулись в свою комнату.

Начиная с этого года все дети, включая Саньва, спали в соседней комнате.

— Наши трое сыновей действительно шаловливы, — Линь Цинхэ была беспомощна, услышав смех братьев из соседней комнаты.

— Но они слушают тебя, — сказал Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ захотелось немного посмеяться. Почему она услышала такое сильное желание выжить?

— Это правильно, что они меня слушаются. Я их хорошо кормлю и одеваю. Если они не будут меня слушаться, я могу их наказать, — Линь Цинхэ бросила взгляд на мужа.

— Тебе не нужно этого делать, это сделаю я, — ответил Чжоу Цинбай.

На этот раз Линь Цинхэ не удержалась. Она рассмеялась, глядя на него:

— Неудивительно, что люди говорят, что если у тебя есть мачеха, то у тебя есть и отчим.

Чжоу Цинбай почувствовал себя потерянным, но все же серьезно поправил:

— Ты их биологическая мать.

В душе он знал, как она относится к нему и его трем сыновьям. Она была его женой и матерью его детей.

Линь Цинхэ не стала опровергать. Она посвятила себя детям. Если они посмеют быть недобросовестными, непослушными или испорченными, она не будет милосердной, когда дело дойдет до побоев.

Когда почти подошло время готовить, Линь Цинхэ выбрала немного фазаньего мяса для тушения. Остальное она оставила на вечер, чтобы пожарить с грибочками.

— Мама, у меня в носке дырка, — сообщил Саньва матери, выйдя из комнаты.

— Дырка? Разве я не только что зашила этот носок, — Линь Цинхэ последовала за ним в комнату.

На носке Саньва действительно образовалась дыра. Линь Цинхэ заметила:

— Почему он так быстро порвался, ведь прошло всего несколько дней?

— Не знаю. Я носил его, и он как-то порвался, — сказал Саньва, моргая глазами.

Линь Цинхэ приказала:

— Сначала садись на кан. Мама починит тебе этот носок.

У всех трех братьев было по две пары носков. Однако одна пара была только вчера постирана. Они лежали сушились на кане и их нельзя было носить, пока они не высохнут. Поэтому Линь Цинхэ оставалось только зашить ему только этот.

Саньва запрыгнул на кан. Линь Цинхэ принесла носки, чтобы зашить их. Она сказала Чжоу Цинбаю, который читал газету:

— Я подозреваю, что Саньва, этот вонючий мальчик, хочет, чтобы я купила новые носки, поэтому он специально нашел для меня работу.

— А? — Чжоу Цинбай повернулся к ней.

— Я только позавчера починила ему эти носки. А сегодня на них появилась такая большая дыра, — Линь Цинхэ показала мужу.

Чжоу Цинбай сказал:

— Оставь его в покое, пусть продолжает их носить.

— Ноги будут вонять, если носить обувь без носков, — Линь Цинхэ достала иголку с ниткой и начала зашивать: — Если этот мальчишка осмелится порвать их еще раз, я просто позволю его ногам вонять.

Носки были немного староваты. В конце концов, они остались от двух старших братьев. Тем не менее их все еще можно было носить. Не было необходимости покупать новые.

Чжоу Цинбай смотрел, как она быстро зашивает носки.

Линь Цинхэ крикнула и позвала Саньва. Затем она отдала ему носки. Глядя ему в глаза, она сказала:

— Саньва, ты должен беречь эти носки. Если они снова порвутся, тебе будет нечего носить.

— Если они порвутся, купи новые, — сказал Саньва, моргая глазами.

Услышав это, Линь Цинхэ подтвердила, что он намеренно порвал носки. Девушка посмотрела на Чжоу Цинбая, мысленно говоря: «Это твой сын».

— В этом году наша семья получила немного денег, но аппетиты у вас, троих мальчиков, становятся все больше и больше. Все деньги были потрачены на покупку еды. Лишних денег практически не осталось, — объяснила Линь Цинхэ.

— Наша семья все еще может позволить себе молоко, — заметил Саньва.

— Это потому, что вы все растете. Вам нужно пить молоко. Посмотри на своего старшего брата. Насколько он стал выше в этом году? Почти на пять сантиметров. Может быть, он не сможет носить свою одежду следующей зимой, и ему придется сшить новую.

Когда Линь Цинхэ дошла до этого момента, она почувствовала себя немного эмоциональной. Дава еще не вошел в пиковый период развития, и рост его был еще довольно быстрым.

После Нового года ему будет всего десять лет. Его рост составлял уже почти 1,5 метра. По ее расчетам, в следующем году его рост может превысить 1,55 метра.

Однако Саньва это не волновало. Он просто хотел новую пару носков.

— Мама, мои носки очень старые. Не могла бы ты поменять их на новую пару? — Саньва заметил, как хорошо зашиты носки, и знал, что нет шансов, что они снова порвутся. Поэтому он мог только требовать новые.

Хотя Линь Цинхэ очень любила своих сыновей, она не собиралась слепо потакать им.

Например, если эти носки еще можно было носить, то пусть продолжают их носить. Бесполезно было строить щенячьи глазки.

Нужно понимать, что нынешняя эпоха не шла ни в какое сравнение с предыдущими поколениями. В будущем поколении можно было бы и купить. Однако в это время нужно было быть экономными.

Ресурсы были очень ограничены.

— Неужели наша семья слишком бедна, чтобы покупать носки? — спросил Саньва, видя, что его мать не соглашается сшить или купить новые носки.

— Мы довольно бедны. В конце концов растить вас, мальчиков, действительно нелегко, — кивнула Линь Цинхэ.

Саньва сказал:

— Мама, ты меня обманываешь. Я сам все видел. Ты сшила новое нижнее белье для моего отца!

Он обвиняюще посмотрел на мать глазами, в которых читалось: «Ты любишь только отца, но не меня».

Линь Цинхэ слегка смутилась. Затем кивком подтвердила:

— Твоему отцу нужно новое.

— Мама, не ври мне. Я все видел. Белье отца еще совсем новое, и на нем нет ни одной заплатки, — заметил Саньва.

Теперь, когда они выросли, их было труднее обмануть.

— Тогда чего ты хочешь? — сказала Линь Цинхэ.

— Мама, ты можешь сшить для меня новую пару носков, — настаивал Саньва.

Линь Цинхэ отказалась:

— Подожди до следующего года. Я дам вам, братьям, по новой паре. А эту пару оставь себе на этот год.

— Я не хочу, — заявил Саньва.

— Если не хочешь, просто ходи со своими вонючими ногами, — махнула рукой Линь Цинхэ.

Саньва закричал со злостью:

— Мама, ты совсем не любишь меня. Ты любишь только моего отца!

— Это очень ранит мое сердце, — ответила Линь Цинхэ. — Но ты прав. Я действительно люблю твоего отца. Вы, братья, все выросли в грязи. Какой смысл вас любить?

Саньва побежал в свою комнату и пожаловался старшему брату и второму брату.

Дава уже давно открыл свой разум:

— Ты только сейчас узнал, что мать больше всех любит отца? То, что есть хорошего, всегда будет отдано отцу. То, что есть у отца, не обязательно будет у нас. Ты действительно осмеливаешься соперничать с отцом?

— Именно так. Мать только помогает отцу зачерпывать похлебку. Она только отца уговаривает есть больше. Матери нет до нас дела. Хочешь есть — ешь. Если нет, уходи, — поддержал Эрва.

Изначально Саньва хотел прийти и поднять двух своих братьев на войну. Он никак не ожидал услышать от двух своих братьев то, чего раньше не замечал!

— Саньва, просто носи их. Будь доволен, что мать готова залатать носки для тебя. В прошлый раз я попросил матушку сделать мне карман из ткани. Я случайно увидел, как матушка готовила одежду для отца. Пришлось ждать, пока она закончит с его одеждой, и только потом матушка сделала мне карман, — Чжоу Дава похлопал младшего брата по плечу.

Саньва объявил:

— Я самый младший в семье!

Он был самым младшим в семье. Разве не он должен был быть тем, кто получает больше всего заботы? Отец уже был таким большим, какой смысл его баловать?

— Быть самым младшим бесполезно. Наша семья не копирует чужие нормы, — махнул рукой Эрва.

— Мама больше не любит меня, — Саньва хотелось плакать.

Дава и Эрва не обращали на него внимания. Сегодня их мать задала несколько сложных вопросов. Они еще не решили их, поэтому оба работали над вопросами.

Забытый и беспомощный Саньва побежал к бабушке и дедушке.

Он пожаловался своей бабушке.

Услышав это, мать Чжоу захохотала. Она была свидетелем того, как жена четвертого всегда ставила старого четвертого превыше всего. Что касается детей, то они действительно находились на свободном выгуле.

Конечно то, что должно быть преподано, не будет упущено.

— Твоему отцу приходится работать. От этого одежда изнашивается. В конце года нам выдают только несколько талонов на одежду. Это не очень хорошая идея — всегда носить новое, — объяснила матушка Чжоу.

— Я не всегда ношу новое, но я ношу эти носки уже долгое время, — утверждал Саньва. Затем он продолжил: — Дело не в том, что дома нет ткани. Просто моя мать оставила ее для отца.

— Твоя мать переживает, что твой отец устает от работы на ферме, поэтому она хочет сделать для него две удобные одежды. Ты тоже сынок. Не беспокойся об этих мелочах, — уговаривала мать Чжоу.

Саньва все еще не был убежден. Он пошел играть с маленьким Су Чэнем.

Дома Линь Цинхэ уже смирилась с тем, что придется шить носки. Однако прямо сейчас она не собиралась ему их отдавать. Лучше подарить ему их на Новый год.

Чжоу Цинбай улыбнулся уголком рта. Все его сыновья говорили, что Линь Цинхэ неравнодушна к нему. Он тоже так считал.

Тем не менее ему было приятно. Он наслаждался и любил это.

— Ты все еще можешь смеяться. С твоими сыновьями очень трудно иметь дело, — ворчливо сказала Линь Цинхэ.

— Если с ними трудно справиться, бей их, — заявил Чжоу Цинбай.

— Он еще не дошел до этого уровня. Он просто хочет новую пару носков, — ответила Линь Цинхэ.

По сравнению с детьми будущего поколения, которые хотели игрушек и вели себя как императоры дома, желание Саньва получить новые носки было просто пустяком.

— Не нужно делать так много нижнего белья, — когда Чжоу Цинбай сказал это, в его глазах появилась улыбка.

У него было в общей сложности пять трусов. Все они были новыми.

Линь Цинхэ немного смутилась и сказала:

— Я сшила его для тебя, так что просто носи его. Кроме того, разве пять пар нижнего белья — это слишком много? Вовсе нет.

Линь Цинхэ сделала новые носки за два дня. Никаких трудностей не возникло. На это ушел последний кусок ткани дома.

Закончив с носками, девушка спрятала их и не стала сразу отдавать Саньва.

Для этого ребенка также полезно было знать, что он не получит что-то, если будет капризничать. Иначе, когда кто-то не даст ему что-то, у него легко выработается привычка капризничать.

За последние два дня Саньва стал немного непокорным. Он перестал разговаривать во время еды.

Даже когда он ложился спать ночью, он больше не подходил к матери.

Линь Цинхэ оставила его в покое.

Наконец, как-то вечером Саньва не удержался. Посреди ночи он побежал стучать в дверь комнаты родителей.

Когда он стучал, он плакал. Он спрашивал, не хочет ли мать его видеть.

Сегодня было очень холодно. Линь Цинхэ собиралась вскочить с постели.

Чжоу Цинбай остановил ее и сошел с кана, чтобы привести Саньва.

Линь Цинхэ быстро налила в чашку горячей воды и остудила ее, чтобы этот непослушный ребенок выпил.

Проказник, наконец, не смог усидеть на месте после нескольких дней мучений и увидел, что никто не обращает на него внимания.

Саньва был немного счастлив, когда его обнимали отец и мать. Этой ночью он спал с отцом и матерью. Однако посреди ночи у него начался жар.

Вонючий мальчик редко простужался. Его тело было крепким, как у коровы.

Линь Цинхэ никогда бы не подумала, что у него будет жар.

Девушка растворила детское жаропонижающее, чтобы малыш сразу выпил. Она сделала это, не объясняя Чжоу Цинбаю, что это такое.

— Это сладкое. Мама, ты даешь мне сладкий суп? — спросил Саньва в оцепенении.

— Да, я даю его только тебе. Твот старший и второй братья не получат, — утешила Линь Цинхэ.

— Хе-хе, — Саньва радостно хихикнул, но все же сказал: — Все равно нужно дать старшему брату и второму брату.

— Хорошо, мама накормит их завтра, — успокаивала Линь Цинхэ.

Вскоре Саньва заснул.

Однако Линь Цинхэ не решалась заснуть. Чжоу Цинбай тоже не спал.

До второй половины ночи супруги бездельничали. Когда лихорадка Саньва спала, они расслабились.

— Я неправильно с этим справилась, — виновато сказала Линь Цинхэ, ложась.

Это был первый раз, когда она заботилась о ребенке. Она никогда не рожала сама. Она была очень неопытна. Она не ожидала, что Саньва выбежит посреди ночи неодетый.

— С ним все в порядке, — утешал ее Чжоу Цинбай.

Линь Цинхэ устала. Она уснула с Саньва в объятиях.

На следующий день Саньва проснулся и обнаружил, что в его теле нет сил. Однако сон в объятиях матери порадовал малыша.

Страница книги Назад к шестидесятым : ферма, богатство и забота о детях в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

О книге