Дверь детской была плотно закрыта.

— ...

За толстой дверью царила жуткая тишина.  Словно в комнате никого не было.

— Молодой господин Клод, молодой господин Клод? Пожалуйста, откройте дверь. Просим вас?

Слуги дома герцога Амброзии настойчиво стучали и звали своего господина. Однако ребенок упрямо продолжал держать дверь запертой и никак не реагировал на их просьбы.

— Молодой господин Клод! — чуть более строгим голосом позвали ребенка слуги, столпившиеся под дверью.

Изнутри послышался приглушенный плачущий голос:

— Я не хочу...

— О Боже, молодой господин Клод!

Услышав ответ ребенка, слуги наконец почувствовали облегчение и приложили руки к сердцу. Но через мгновение раздался сдерживаемый до этого горестный вопль мальчика:

— Нет, мне это не нравится! Я не хочу! Ва-а-а!

В голосе своего молодого господина слуги различили твердое упрямство. Может статься, что эта тяжелая дверь сегодня так и не отворится.

— Ты не моя мать, хнык... Ведь я убил свою маму...

— О чем вы говорите, юный хозяин Клод? Это неправда.

— Мне не нужен никто, кроме моей мамы! Мне не нужна няня!

— Молодой господин Клод!

— Ва-а-а! Не хочу, она мне не нужна!

Теперь тишину комнаты заполнил плач расстроенного ребенка. Упрямое нежелание молодого господина привело слуг в отчаяние, они судорожно сглатывали сухую слюну. Из-за того, что Клод никогда раньше не плакал подобно маленькому ребенку, слугам было еще сложнее понять, как вести себя в такой непривычной ситуации.

В конце концов, их взгляды одновременно устремились на одну из служанок, как бы говоря: «Зачем ты наговорила молодому мастеру Клоду таких глупостей?»

В ответ на возмущенные взоры служанка довольно улыбнулась и отвернула голову.

— Хмпф!

Ее звали Мэй Ченблун. Она была седьмой дочерью барона Ченблуна, одной из вассальных семей герцога Амброзии. Возможно, именно из-за того, что она отличалась от простых слуг, Мэй постоянно задирала нос.

Мэй, будто приклеенная, вечно крутилась возле молодого лорда Амброзии. Поэтому было очевидно, что и на этот раз именно она нашептала что-то молодому лорду. Должно быть, она спровоцировала бедного малыша, сказав что-то вроде: «Кто-то собирается найти замену матери Клода!»

Слуги с сожалением покачали головами и задумались. Если бы только дворецкий и главная горничная были бы сейчас здесь, то Мэй не смогла бы вести себя так высокомерно! Однако они отправились к герцогу Амброзии, который недавно покинул особняк, чтобы принять участие в совещании в императорском дворце, и до сих пор не вернулись.

Поэтому слугам пришлось самостоятельно успокаивать Клода, сдерживая нарастающий гнев.

— Уходите. Я...я ненавижу вас...! Хнык-хнык.

Рыдания страдающего ребенка продолжали доноситься из-за дверей, но слуги ничего не могли с этим поделать.

— ...

Сара Миллен не упустила из вида ни единой детали, запечатлев все происходящее в памяти...

«С самого начала все пошло наперекосяк».

Поскольку ночью ей так и не удалось поспать из-за переживаний о предстоящем насыщенном дне, Сара подняла руку, превозмогая пульсирующую головную боль:

— Кажется, молодой лорд Амброзия пока еще не готов. Может мне стоит вернуться позже?

— ...!

Слуги яростно замотали головами и устремили на Сару полные отчаяния глаза, которые буквально кричали: «Пожалуйста, сделайте что-нибудь!»

Словно они надеялись на то, что их спасут.

Казалось, они верили, что Сара Миллен сможет разрешить эту сложную ситуацию. Дело было в том, что имя Сары Миллен имело очень большое значение.

В империи Кромбелл ее прозвали Леди-учительницей, даже сам император склонил голову и попросил ее проконтролировать воспитание принцессы. Несмотря на то, что незамужние женщины не могли наследовать титул и род, она фактически была графиней рода Миллен, которой был дан титул вне зависимости от ее семейного положения.

Такова была Сара Миллен.

— Графиня Миллен, нам очень совестно, но мы надеемся, что вы сможете оказать нам помощь. Наш молодой господин Клод не из упрямых детей, так что, видимо, он просто слегка перенервничал...

Они неловко заулыбались и обратились к ней за помощью. Хотя их гордость и была уязвлена, для них было важнее выполнить приказ хозяина и представить Сару и Клода друг другу.

— ...

Глядя на это, Сара тихо вздохнула. Не то чтобы она не знала о проблемах слуг, но она действительно была в замешательстве.

«Роман изменился.  Почему он изменился сейчас?»

Клод Амброзия.

Несчастный молодой лорд, которого заклеймили позором за сам факт его рождения, убивший свою мать, как только появился на свет. А еще мужской главный герой «Цветка тьмы», который превращается в злодея, который уничтожит эту империю.

Такова была судьба рыдающего ребенка, который сейчас запер дверь.

Клода Амброзия пожирает проклятая сила тьмы, передаваемая из поколения в поколение в роду герцога Амброзия, но его спасает Елена Престон, женщина-протагонист, появляющаяся в далеком будущем.

Однако до тех пор он ненавидит себя и все больше погружается в безумие. В конце концов, это приводит к трагической смерти его отца. Клод Амброзия не мог быть счастлив и стал злодеем, дабы удовлетворить свои извращенные желания.

Так было написано в романе «Цветок тьмы».

Сара прибыла сюда, чтобы предотвратить очерствение Клода.

«Все в порядке. Клод еще не впал в полное отчаяние. Тогда почему...»

Изголодавшийся по ласке и любви, мужской главный герой все свое детство был слепо привязан только к своей няне. Поэтому Сара ожидала, что это дитя с любовью подбежит к ней сегодня и заключит в свои объятия. И она никак не рассчитывала, что Клод со слезами на глазах отвергнет ее таким вот печальным образом. Ей и в голову не приходило, что сюжет романа, который бессчетное количество раз огорчал ее в прошлом, изменится подобным образом.

— В первую очередь, молодой лорд отказывается говорить со мной, так что...

Поскольку она пыталась унять пульсирующую головную боль, говорить что-либо было крайне утомительно.

Мэй, следившая за происходящим своими маленькими змеиными глазками, с яркой улыбкой вышла вперед и произнесла:

— Хм, не пришло ли время выйти на сцену мне?

Слуги с беспокойством наблюдали за высокомерным поведением Мэй.

Как бы нежно она ни вела себя рядом с Клодом, желая вертеть ребенком по своему вкусу, они сомневались, не проявит ли она неуважение к Саре, настоящей графине Миллен.

Впрочем, их опасения вскоре оправдались.

— Но я не знаю, как же к вам обращаться. Мисс Миллен? Леди Миллен?*

— Мэй!

Слуги были в шоке и дружно окликнули ее по имени. Но Мэй было все равно, поэтому она процокала своим змеиным язычком:

— Молодой мастер Клод — человек, который слушает только меня, что уж тут поделаешь? Вам, ребята, следовало доверить должность няни мне. Тогда бы не было такой головной боли. Не так ли? Леди Миллен.

Мэй умышленно игнорировала тот факт, что Саре был пожалован титул непосредственно самим императором. Казалось, она обрела уверенность, увидев, что Сара отступила, не успев даже толком поздороваться, из-за резкого отпора Клода.

— Мэй! Помни о своем положении!

Слуги испуганно переглянулись и принялись бранить Мэй. Ибо у Сары Миллен не было причин терпеть оскорбления от Мэй, которая была всего лишь горничной.

В доме герцога Мэй пользовалась расположением молодого хозяина, Клода, и ходила с гордо поднятой головой, тем не менее, когда герцог Амброзия переступал порог дома, ей нельзя было даже словом обмолвиться о Саре Миллен.

Поэтому слугам ничего не оставалось, как остановить ее. В сложившейся ситуации Мэй — единственная, кто способна задобрить молодого лорда, и если все пойдет не так, они не смогут выполнить приказ герцога.

— Как ты можешь быть так груба с графиней Миллен? Графиня та, кого сам герцог...

— Тогда как вы, ребята, собираетесь вывести молодого мастера Клода? Попробуйте, если сможете! Я даже близко не подойду к молодому мастеру Клоду.

— ...!

Сара молча наблюдала за перепалкой Мэй со слугами, которые мешали ей спокойно размышлять. Затем она выпрямилась, приняв невозмутимую позу. Человек, который испортил ее первую встречу с Клодом, был прямо перед ее глазами.

— Это и в самом деле довольно интересно.

С губ Сары сорвался негромкий смешок.

Слуги и Мэй прекратили перебранку и обернулись к ней.

— ...?

Их взгляды остановились на нежном улыбающемся лице.

Лице с ярко сияющими голубыми глазами, которые, казалось, были усыпаны драгоценными камнями. Мэй и слуги Амброзии на мгновение растерялись из-за ледяной атмосферы, которая ощущалась невзирая на ее улыбку.

— О чем вы только что говорили...?

— О том, что все это очень любопытно.

Сара неспешно подошла к Мэй. Та неосознанно попятилась, отступая назад. Вышедшая вперед Сара посмотрела на Мэй, сверху вниз и мягким голосом продолжила:

— Никогда не думала, что жители столь достославной Амброзии не знают о титуле, который Его Величество, император державы Кромбелл, пожаловал мне лично.

Когда она окинула грациозным взглядом герцогский дом, лица слуг Амброзии разом напряглись.

Амброзия была предметом их гордости. Оскорбление ее имени было равносильно оскорблению их самих.

То же самое было и с Мэй, поэтому, запоздало осознав, что своими словами она унижает Амброзию, девушка взволнованно вскрикнула:

— Разве не логично, что незамужняя дама не может получить титул?!

— Его Величество император лично сделал невозможное возможным. Его Величество также зовет меня графиней Миллен... Если вы чем-то недовольны, хотите, я дам вам возможность исповедаться перед Его Величеством?

— Ч-что это значит?!

После того, как Сара упомянула императора, Мэй начала заикаться.

_______________________

* Здесь Мэй намеренно задевает Сару, указывая на тот факт, что она не замужем. Леди — обращение к замужней женщине, а мисс — к незамужней. По сути, Сара до сих пор не замужем, но имеет титул графини, что позволяет называть ее леди. (Прим. пер.)

От такого ничтожного и ребяческого поведения Сара прищелкнула языком. Не успели они и глазом моргнуть, как ее нежное лицо застыло, будто в помещении резко упала температура.

— Я понимаю, что признание Сары Миллен графиней считается в светских кругах несправедливым.

При этих словах Мэй вздрогнула и невольно сглотнула.

Расправиться с ней оказалось гораздо легче, чем предполагала Сара. Она поняла это, просто наблюдая за тем, как Мэй поспешно отводит взгляд, чтобы скрыть дрожь в глазах.

«Мэй Ченблун. Глупо проявлять слабость перед сильным и одновременно с этим быть чрезвычайно сильным отношению к слабому».

Сара знала, какой была Мэй Ченблун в романе «Цветок тьмы».

«Никто не полюбит вас, молодой мастер Клод».

«Как можно по-настоящему любить молодого мастера Клода, для которого убивать людей не сложнее, чем дышать?».

«Ведь это же вы убили Сару, свою няню, не так ли?».

Она была той, кто нашептывал ему такие слова, заставляя Клода еще больше погружаться в пучину отчаяния.

Самым правильным способом разделаться с Мэй было давление на нее посредством логики, основанной на превосходстве. В этом случае она не осмелится даже подумать о том, чтобы сделать что-либо.

Сара опустила взгляд и встретилась глазами с Мэй.

— ...Давайте проведем простой урок.

Взгляд темно-синих глаз, обращенный на Мэй, был надменен, но в то же время прекрасно подходил Саре.

Под давлением Сары Мэй невольно задрожала.

— Теперь повторяйте за мной. Мисс Мэй, — произнесла Сара сладким голосом, будто учила ребенка незнакомому слову. — Графиня, Миллен.

— ...!

Лицо Мэй, казавшееся не способным стать еще краснее, теперь пылало так, словно вот-вот взорвется. Видя это, Сара с улыбкой сказала:

— Давайте.

Ее глаза сверкали и холодно поблескивали.

От Сары исходил невероятный по силе дух, и у Мэй не было другого выбора, кроме как покорно вторить ее словам, как если бы ее вырвало без ее ведома:

— Граф...графиня Миллен.

При этих словах Мэй нахмурилась и прикрыла рот рукой.

— Молодец.

Сара мило улыбнулась и похвалила ее, затем отвернулась и равнодушно прошла мимо девушки, словно закончив все свои дела.

— ...

— ...

Наблюдая за тем, как Сара, прижимая к боку трость, направляется к комнате Клода, снимая по очереди тонкие шелковые перчатки с обеих рук, слуги герцога молча подняли вверх большие пальцы.

— Я ценю заботу мисс Мэй, но я приму ее лишь сердцем. Отныне молодой лорд Клод Амброзия находится под моей опекой.

Потрясенная неожиданным отказом Клода, Сара смогла вернуть себе способность здраво рассуждать благодаря истерике Мэй. Но одну вещь Сара до конца осознала только тогда, когда оказалась перед плотно закрытой дверью Клода.

«Было странно, что мир должен двигаться только так, как написано в «Цветке тьмы». И даже если сейчас он слегка изменит свой ход, я не поменяю своего решения».

Она заключила клятву с биологической матерью Клода, Дилайн.

Герцогиня, Дилайн Амброзия, была биологической матерью Клода, однако нынешний герцог, Итан Амброзия, не был родным отцом Клода.

Биологическим отцом Клода был не герцог, а его младший брат, Хьюджел Амброзия.

«Я ухожу с Хьюджелом. И никогда больше не вернусь в империю Кромбелл. Скажи ребенку, что я умерла. Пусть забудет о матери, которая для него хуже смерти, и живет счастливо. Так что ты должна помочь мне, Сара».

«Клянусь душой Сары Миллен. Я отдам все свои силы, чтобы твой ребенок был счастлив».

Сара была обязана сдержать эту клятву.

Герцог Итан Амброзия, назвав племянника собственным сыном, заботился о Клоде тщательнее, чем кто-либо другой.

Однако в этом возрасте дети восприимчивы к чувствам своих опекунов, как никто другой.

Герцог Итан Амброзия втайне избегал его. Он давал Клоду все, что тот хотел, но не способен бы подарить ему «родительскую любовь».

Ребенок понял это слишком рано.

Вслушиваясь в доносившийся из-за двери детский плач, Сара с сожалением вздохнула.

Как она может залечить раны ребенка, который верит в историю о том, что его мать умерла, едва родив его.

Сара решила обдумать сложившуюся ситуацию заново.

— Я не могу сделать то, что хочет «Цветок Тьмы», — пробормотала она, как бы обещая это самой себе, и положила ладонь на дверную ручку.

Первой бедой Клода было то, что он считал себя недостойным быть любимым и презирал себя. Терзаясь этим, он метался в бесконечной ненависти к себе. В конце концов, ему захотелось уничтожить все — насколько он был недоволен собой.

Он не желал терпеть гнет проклятой силой Амброзии. В результате чего Клод стал злодеем, приведшим империю к разрушению.

«В "Цветке тьмы" я, няня Клода, должна умереть. Однако Сара Миллен из "Цветка Тьмы" и я - совершенно разные люди».

При виде полного торжества лица Сары слуги нехотя начали расступаться. Лишь Мэй почувствовала, что что-то идет не так. Она стремительно приблизилась и попыталась удержать Сару.

— Это бесполезно! Клод слушает только меня, так что просто скажите мне, что...!

— Шшш...

Сара приложила указательный палец к губам, пристально глядя на преграждающую ей путь Мэй. Когда она ярко улыбнулась, Мэй вздрогнула и отступила в сторону. Напоследок она издала слабый возглас, шмыгнула носом и покачала головой.

Такое поведение говорило само за себя — «попробуй, раз тебе так хочется».

После этого Сара смогла без проблем постучать в дверь Клода.

— Молодой лорд Амброзия, могу я войти на минутку?

— Прочь! Уходи!

В ответ на незнакомый голос крик ребенка стал громче.

Его голос был полон гнева на сложившуюся ситуацию, которую не удалось изменить даже после того, как он несколько раз сказал им «нет».

Все присутствующие прекрасно понимали, что переубедить ребенка не удастся. На лицах слуг появилось выражение смирения.

Однако лицо Сары было безмятежно. Ведь на такой случай у нее было заранее заготовлено разрешение от Итана Амброзия, главы герцогства.

[Первое, оставить все воспитание Клода Амброзия на Сару Миллен.

Второе, герцог Амброзия отвечает за все необходимые действия в этом процессе и будет активно участвовать, но не вмешиваться.

Третье, всецело доверять Саре Миллен].

Итан Амброзия принял это нелепое и поистине чудаковатое одностороннее условие. Поэтому Сара решила действовать по своему усмотрению.

Если Клод так и не отворит дверь, то она будет усердно добиваться его расположения в будущем. Если же Клод отвергнет ее, она сама ворвется к нему.

«Так весело преодолевать препятствия!»

Если бы герцог Амброзии знал, что творится в голове у Сары, то он бы никогда не согласился на вышеуказанные условия.

Подумав об этом, Сара невольно улыбнулась и открыла рот:

— Молодой мастер Клод?

— Что!

— Я войду, веря в то, что вы дали мне разрешение. Если вы находитесь рядом с дверью, пожалуйста, отойдите подальше ненадолго.

— Хах...?

Ясное дело, что он ничего ей не разрешал, да и когда бы он успел это сделать? За дверью послышалось озадаченное бормотание Клода.

Сара на миг услышала шаги за дверью. На всякий случай она выпустила свою ману и проверила: теперь ясно ощущалось, что ребенок лежит на кровати, ссутулившись. Слабая улыбка скользнула по ее губам.

— Очень хорошо.

Сара протянула руку в сторону двери. С кончиков ее пальцев сорвалась голубая мана, отдаленно напоминающая цвет ее глаз, и образовала перед дверью небольшой магический круг.

Глаза Мэй и слуг, наблюдавших за действиями Сары, расширились от удивления.

Не обращая внимания на окружающих, Сара легонько коснулась пальцами двери.

~Баааааанг!!!~

Тяжелая и прочная дверь с легким звуком разлетелась, словно лист бумаги. Она пролетела через окно и с громким звуком упала в глубине герцогского сада.

— ...!

Зарывшийся с головой в подушку Клод, с заплаканным лицом удивленно посмотрел в сторону дверного проема.

По его симпатичному маленькому лицу с пухлыми щеками текли слезы, которые он никак не мог унять.

Пока Клод, как и слуги, был потрясен произошедшим, Сара улыбнулась и неторопливо вошла в комнату.

Мэй, которая была уверена, что Сара не сможет войти в комнату Клода без ее помощи, с открытым ртом указала пальцем на спину графини:

— Ч-ч-чародейка...!

Вырвавшееся восклицание понеслось вслед удалявшейся спине Сары.

Красиво уложенные каштановые волосы Сары теперь свободно развевались на ветру. Голубые глаза, освещаемые солнцем, врывавшимся через открытое окно, красиво блестели.

Слуги Амброзии как завороженные смотрели на эту сцену.

— ...

— ...

В империи, нет, даже на всем континенте, маги были большой редкостью. Чародеи были из тех, кто не любит показывать себя миру, поэтому они построили себе башню и скрывались внутри нее. Они плохо ладили с людьми, и их характеры всегда отличались эксцентричностью, вспыльчивостью и сумасбродством.

Тем не менее, благодаря огромной силе, которой они обладали, распространились слухи о бесчисленном количестве мест на земле, где могли обитать маги. Однако даже если бы те, кто жаждал этой способности, занялись поисками, никто не знал, где находится башня. Даже величайшие императоры любого из континентов.

Известный им маг был именно таким. Великим человеком, который мог пользоваться услугами, не уступающими тем, что получает императорская семья, куда бы он ни отправился.

— В доме герцога Амброзии чародей...

Не обращая внимания на болтовню слуг, Сара подошла к Клоду. И медленно, цепким взглядом осмотрела лицо ребенка.

Ослепительные платиновые волосы, характерные для рода герцога Амброзии, прилипли к мокрым от слез щекам. Глаза ребенка, расширившиеся от удивления, были зеленого цвета и напоминали прекрасную Дилайн.

Сердце Сары сжалось от боли, когда она увидела в облике дитя свою подругу детства.

«Такой красивый...»

Трудно было представить, что этот бедный, похожий на щеночка, юный лорд станет злодеем, который в будущем уничтожит империю.

Шестилетний Клод Амброзия был чем-то большим, чем просто плодом ее воображения, он был похож на ангела, который был так мил, что его хотелось укусить*.

— Фуфу.

На губах Сары заиграла приветливая улыбка. Она влюбилась с первого взгляда в ясные и красивые зеленые глаза Клода. Медленно протянув руку, Сара поприветствовала его заранее подготовленной речью:

— Здравствуйте, молодой лорд Амброзия? Меня зовут Сара Миллен, с сегодняшнего дня я буду няней и наставницей молодого лорда.

Глядя на лицо ребенка, столь сильно похожего на ее подругу Дилайн, чувство вины, неотступно преследовавшее ее, отступило.

Сара вспомнила ту ночь, когда она решила стать няней Клода.

***

То была ночь раскатов грома и сильного ливня.

— Нет-нет... я хочу вернуться, мне нужно обратно. Пожалуйста, прошу! — простонала Сара, вырывая волосы и стуча кулаками по груди. — Я должна отредактировать содержание, но у меня нет времени...

В сорванном голосе сквозило отчаяние. У нее был секрет, который она не могла рассказать никому другому. Секрет, который был гораздо значительнее, чем то, что она была волшебницей.

— Почему я не могу проснуться в теле Пак Хиён?

Сара Миллен, юная леди из графской семьи с многовековой историей, также являлась Пак Хиён, обычной гражданкой Республики Корея.

В этом и заключался ее секрет. Она была человеком, душа которого проживала одновременно несколько жизней.

— Еще не было такого, чтобы я не могла вернуться в тело Пак Хиён... Очевидно, что что-то произошло.

Время возврата и перехода между двумя телами можно было контролировать по собственному желанию. Бессмысленно было утверждать, что невозможно вернуться из одного тела в другое, до тех пор, пока одно из тел не умрет.

Она отчетливо чувствовала, что души Пак Хиён и Сары Миллен все еще связаны. Когда тело Пак Хиён попало в дорожную аварию, она почувствовала, как что-то тряхнуло её душу, но ниточка, которая, казалось, лопнула, определенно продолжала соединять их.

— Я должна вернуться. Я обязана вернуться и отредактировать роман. Дилайн, я не могу позволить Дилайн сойти с ума вот так... А-а-а!

Сара окончательно потеряла самообладание и впервые в жизни почувствовала себя такой беспомощной.

— Какая польза от всей этой силы...?

С момента своего рождения она поняла, что одарена могущественной маной. Получив столь мощную силу, что ее душа начала распадаться, она инстинктивно разделила свою душу на две части и перебросила одну из них к границе другого измерения.

Таким образом, Пак Хиён родилась в Корее, а Сара Миллен — в империи Кромбелл.

Когда Сара Миллен засыпала, она просыпалась в теле Пак Хиён. Живя в теле Пак Хиён, когда та в очередной раз засыпала, она вновь и вновь просыпалась в теле Сары Миллен.

Хотя она и жила жизнью Пак Хиён и Сары Миллен в течение долгого времени, в их мирах проходил всего один день. Поэтому Сара прожила в два раза дольше остальных и прекрасно балансировала между двумя своими жизнями.

В отличие от Сары Миллен, которая могла свободно использовать могущественную ману, Пак Хиён, обладавшая способностью предсказывать будущее, предвидела судьбу мира, в котором жила Сара Миллен.

Такая жизнь была абсолютно безмятежной.

~Тук-тук~

Сара вынырнула из глубокой задумчивости при звуке осторожного стука.

— Войдите.

— М-миледи. У вас гость.

— Кто же в такое время мог прийти, не предупредив заранее?

— Это герцогиня Дилайн Амброзия.

Имя, прозвучавшее из уст слуги, пронзило сердце Сары. За окном по-прежнему бушевали гром и ливень. Должно быть, ее близкая подруга мчалась верхом в такую ненастную погоду.

Последствия греха, совершенного Пак Хиён, настигли и Сару Миллен.

— ...Проведите ее в гостиную.

— Помочь вам умыться?

— Хорошо.

В это время пока Сару умело обслуживали слуги, она размышляла, когда же все пошло кувырком.

В этой империи... нет, она обладала самой могущественной магией в целом мире. Это позволило ей обрести безграничную славу. Однако она не подозревала, что незнание пределов собственной силы может привести к неожиданной трагедии.

Все началось именно тогда.

В будущем, которое она увидела благодаря своему «предвидению», эта прекрасная империя будет ввергнута в великий хаос. В этом будущем Сара скрывала свою силу и жила в уединении, тихо воспитывая учеников. Должно быть, она опасалась, что равновесие в мире нарушится, если кто-то, обладающий столь сильной магией, как она, вмешается.

«В итоге я вместе со своими учениками пыталась спасти мир уже после того, как все рухнуло».

Сара прекрасно понимала, что не может ничего изменить, несмотря на то, что ей это не нравилось. Поэтому, со слезами на глазах, она написала роман о будущем континента, которое ей удалось увидеть, когда проснулась в теле Пак Хиён. Она хотела увидеть истории людей, которые с умом преодолевают безвыходные ситуации и без помощи архимага.

Подобно клише популярных в то время романтических фэнтези-романов, эта история повествовала о мужчине, охваченном всем отчаянием мира, которого спасла женщина, воплотившая в себе все счастье бытия. В итоге получилась история о том, как человек преодолел все невзгоды и вернул в мир покой.

«Цветок тьмы».

Этот роман был написан ею и никем другим.

***

— ...Пойдем.

Сара неспеша поднялась и направилась в гостиную. Настало время признать за собой первый грех, который она совершила.

Дверь в гостиную открылась, и она увидела женщину, нервно крутящую в руках веер. Сара на мгновение закрыла глаза, почувствовав, как сдавило грудь.

— Герцогиня.

Сара плавно приблизилась к женщине и учтиво поклонилась.

— О, Сара. Пожалуйста, не называй меня так. Я же постоянно просила тебя об этом.

Дилайн, герцогиня Амброзия и давняя подруга Сары, стремительно взяла ее за руку и повела за собой. Прежде чем Сара успела расположиться на диване, Дилайн взяла ее за руки и чуть сжала их.

— Сара, мой драгоценный друг. Ты ведь на моей стороне, верно? Правда? Ты сказала, что можешь сделать для меня все. Верно? Пожалуйста, помоги мне, Сара!

— ...Герцогиня.

— Не называй меня так! — закричала Дилайн, выходя из себя. Она резко блеснула глазами и упрекнула Сару, — Не называй меня так. Только ты, лишь тебе дозволено так обращаться ко мне.

— Хорошо, Дилайн. Мне жаль, прости. Это моя вина.

Как только Сара ласково назвала ее по имени, настоящая Дилайн глубоко вздохнула. Видя, как она медленно возвращает себе самообладание, Сара интуитивно поняла, что сейчас та находится на грани срыва.

— Я выполнила свое обещание, данное герцогу. Теперь я собираюсь найти Хьюджела. Даже если мне придется расстаться с нашим малышом!

— Дилайн!

— Ты не представляешь, насколько это ужасно. Однако у меня нет иного выбора, кроме как сделать это. Амброзии нужен был преемник, и скоро я рожу. Тогда я смогу уйти.

— Как ты думаешь, может ли ваш с Хьюджелом ребенок стать преемником Итана Амброзии? Что будет, если этот факт станет известен всему миру!

— Я — герцогиня Амброзии, а Хьюджел — второй сын герцога Амброзии! Ребенок с кровью Амброзии родился от ортодоксальной** и законной жены. В чем проблема? А?

В глазах Дилайн читалось безумие.

— Я справлюсь. Даже если я никогда больше не вернусь в герцогство после того, как покину дитя... я решила забыть обо всем.

_______________________

* Подобное стремление сжать, покусать или сделать что-либо подобное с теми существами, которых мы считаем милыми, называется «милой агрессией». По утверждению ученых, так наш мозг сохраняет эмоциональный баланс, не дает нервной системе «сломаться». Это и обуславливает проявление каких-либо негативных реакций (щипков, укусов, слез) в моменты счастья и умиления. Простите мне мое занудство — надеюсь, что теперь вы узнали что-то новое. (Прим. пер.)

** Ортодоксальный человек — тот, кто неуклонно придерживается основ какого-либо учения, мировоззрения. Обычно такие люди очень консервативны, не отступают от собственных убеждений. Здесь подразумевается то, что Дилайн была законной и благовоспитанной супругой, поэтому ни у кого не должно возникнуть вопросов по поводу Клода, т.к. фактически он не был незаконнорожденным (он родился от герцогини Амброзии и в нем текла кровь их рода). (Прим. пер.)

Ад Дилайн начался в тот момент, когда она влюбилась в Хьюджела Амброзия. Ей суждено было стать женой следующего герцога Амброзии. Когда она была еще совсем маленькой, ее дед устроил брак по расчету с этой семьей.

«Я не настолько бесстыден, чтобы желать женщину своего младшего брата».

Итан Амброзия, ставший герцогом, заявил об этом и предусмотрительно пользовался отдельными комнатами даже после того, как они поженились.

Дилайн, вышедшая замуж за старшего брата мужчины, которого любила, медленно снедала себя безумием. Несмотря на то, что герцог не трогал ее, живот Дилайн округлился.

— Если бы Хьюджел...Хьюджел стал герцогом, я бы не зашла так далеко. Итан Амброзия, этот проклятый человек сделал моего Хьюджела...

— Дилайн, пожалуйста.

Сара со вздохом обняла Дилайн, которая что-то тревожно бормотала, кусая ногти.

Так начались все те трагедии, которые Сара нечаянно допустила. Трагическая любовь и несчастье Дилайн, которые не существовали в «будущем», которое видела Пак Хиён, были описаны только в «Цветке тьмы», написанном ей самой.

«Я хочу такую любовь, подобную судьбе, Сара! Неистовая любовь, что не может быть скована ни семейными узами, ни долгом, ни детьми, ни чем-либо еще! Я думаю, что это нормально — сбежать во имя любви. Любви, что расцветает посреди несчастья. Ведь, что может быть романтичнее трагической любви?»

«Правда? Если ты посмотришь роман, который я пишу в последнее время, то твои мысли изменятся. В нем есть человек, у которого очень трагическая любовь».

«Правда? Как зовут этого счастливчика?»

«Я еще не решила».

«Тогда ты можешь использовать мое имя. Я хочу углубить этот вид любви даже в твоем романе. Только обязательно покажи мне потом свою законченную работу, хорошо?»

«Ммм... Хорошо, я поняла».

Сара, не имевшая способности к наречению имен, назвала мать главного мужского персонажа Дилайн. Кроме того, она использовала и имена людей, которых видела в будущем. Знай она, что это приведет к подобной трагедии, она бы никогда так не поступила. Сара вновь и вновь жалела о том дне.

— Я закончила. Вот и конец этой истории. Если я действительно так умру, то даже мой отец ничего не сможет с этим поделать. Но Сара, разве ты не сможешь позаботиться о моем ребенке так же, как и я?

Как и Дилайн из «Цветка тьмы», имея одно имя, но разные жизни, семьи и возраст, драгоценная подруга Сары, Дилайн, влюбилась в младшего брата Хьюджела, а не в герцога Амброзия, и родила ребенка, которого не должна была иметь.

— Дилайн...

Сара посмотрела на округлившийся и похожий на гору живот Дилайн.

Согласно «Цветку тьмы», ребенок Дилайн будет Клодом Амброзия, главным героем книги.

— Сара..., пожалуйста.  Если бы на моем месте была бы именно ты, то ты смогла бы предотвратить то проклятие, что будет преследовать моего ребенка. Поэтому, пожалуйста..., я умоляю тебя. Без тебя я не смогу спокойно уехать.

Сара напряженно размышляла, глядя на Дилайн, которая в отчаянии смотрела на нее.

Если она не может изменить роман, как и вернуться назад, то она предпочла бы все исправить, даже если бы это повлекло за собой уничтожение этого мира.

— Не прямо сейчас, но если ты хочешь... Хорошо. Я буду защищать твоего ребенка.

— Спасибо, большое спасибо.

Сара обняла печально всхлипывающую Дилайн за плечи, взяла ее за руку и задумалась.

Она изменит судьбу этого мира, который движется согласно «Цветку тьмы», написанному Пак Хиён. У Клода будет самый сильный союзник. Она станет той самой няней, которая сможет избавиться от проклятия, передающегося из поколения в поколение в роду герцога Амброзии.

С этого момента «Цветок тьмы» положит тернистый путь в будущее ребенка Дилайн.

«И я основательно разрушу этот путь».

Сара твердо поклялась стать няней Клода Амброзия.

***

Сара с нетерпением ждала первой встречи с Клодом и предвкушала это событие. Ей потребовалось целых шесть лет, чтобы завершить все приготовления для изменения будущего Клода. Все это время она терпеливо ожидала встречи с ребенком, и когда наконец увидела его, то была очень счастлива.

— Хаа... а вы милее, чем я думала.

Сара прикрыла рот рукой и издала восхищенный вздох. На ее белоснежных щеках появился красный румянец.

— ...

Тело Клода содрогнулось, когда он увидел это. Он попеременно смотрел то на лицо Сары, то на ее протянутую к нему руку.

Шесть лет.

На протяжении всей своей короткой жизни этот ребенок мог делать все, что хотел. Однако сейчас все шло совершенно не так, как он того желал. Ребенок был попросту смущен такой неестественной ситуацией. Поэтому, сам того не осознавая, он протянул свою маленькую ладошку и ухватился за протянутую руку Сары.

— Отлично, молодой мастер Клод.

Губы Сары удовлетворённо изогнулись. С самого начала ей показалось, что все пошло не так, однако это мгновение, когда она впервые увидела своего драгоценного ребенка, было невероятно трогательным.

— Неплохая получилась наша первая встреча.

Совсем неплохая!

От слов Сары Клод внезапно пришел в себя. Он был поражен и отдернул руку. Затем отвел растерянный взгляд в сторону и начал искать кого-нибудь, кто мог бы ему помочь.

— Мэй, Мэй!!!

— Да, да! Молодой хозяин Клод!

— Скажи этому человеку, чтобы она ушла! Хорошо? Прочь!

Клод схватил Мэй за юбку и жалобно захныкал. Все еще дрожащая от летящей двери Мэй посмотрела на Сару в холодном поту.

«Положение графини Миллен было получено не принуждением. Император знал, что Сара Миллен — волшебница!»

Теперь Мэй поняла смысл слов своего хозяина, герцога Итана Амброзия.

[Уважай Сару Миллен всем сердцем и никогда не иди против нее].

Итан Амброзия сказал, что будет нести полную ответственность за все, что случится, если вышеуказанное предупреждение не будет выполнено.

Мэй наконец поняла, что ее ребячество могло кого-то задеть. Опять же, она была как сильным, так и слабым человеком — все зависело от ситуации. В данный момент сильным человеком была Сара Миллен, а слабым — она сама. Поэтому лучшим выходом для нее было пасть ниц и рыдать.

«Ах-ах... Так страшно».

Мэй крепко зажмурила глаза, вспоминая лицо Сары и то, какой пугающей была та хищная улыбка, что появилась на этом прекрасном лице.

Тогда Мэй решила попробовать переубедить Клода, оказавшегося более сговорчивым.

— Молодой, молодой мастер Клод? Не делайте этого, подойдите сюда. Я вас обниму.

Мэй протянула руки к Клоду, не в силах скрыть дрожь в голосе. Однако тот яростно затряс головой и заплакал.

— Не хочу, не буду!

Но слова не подействовали на и без того упрямого ребенка. Слезы, навернувшиеся в уголках его красных и опухших глаз, начали капать вниз.

— О, Боже. Что не так с нашим молодым мастером Клодом? Пожалуйста, достойно познакомьтесь с ней и живите дальше. Понимаете? Если вы этого не сделаете, то герцог может сильно рассердиться!

— Почему? Почему мой отец рассердится на меня из-за нее?

Впрочем, слова Мэй, казалось, еще больше расстроили молодого лорда. Его пухлые щечки задрожали, и ребенок вновь начал реветь.

Сара на мгновение прикрыла глаза и затем резко распахнула их, ощутив прочность трости, которую она сжимала в руках. Вид ребенка, сжимающего свои милые кулачки, кусающего губы и горестно льющего слезы, был таким...

«Таким милым».

Это было безумно трогательно.

Для Мэй и слуг Клод с его упрямством мог казаться маленьким дьяволом. Но для Сары, которая с первого взгляда успела полюбить Клода, даже такое его поведение было прелестным.

— Фуфу.

На лице Сары, которая ярко улыбалась, наблюдая за ребенком, промелькнуло выражение счастья.

— ...

— ...

Остальные же смотрели на нее с ничего не понимающими лицами.

Мэй и Клод, потеряв дар речи, уставились на Сару. Мэй пришла в замешательство от того, что та могла смотреть на Клода, нахального, упрямого и хнычущего ребенка, и говорить о том, что он милый. Клод же был поражен спокойствием няни, несмотря на то, что он так отчаянно плакал и отвергал ее.

А Саре было любопытно, догадываются ли они о том, как ей сейчас хочется укусить этого мальчика. Мэй и Клод, сами того не замечая, тесно прижались друг к дружке.

— Клод!

Откуда-то издалека донесся зычный мужской голос, зовущий ребенка по имени. В коридоре раздался звук тяжелых шагов нескольких торопливо идущих людей. Клод на мгновение вскинул голову и посмотрел на то место, где раньше была дверь.

— Герцог прибыл.

В одно мгновение атмосфера между слугами переменилась. Они полностью сосредоточились на том, чтобы привести комнату Клода в порядок.

— Э, что мне делать?!

— Молодой господин Клод, пожалуйста, успокойтесь...!

— Мэй! Ну же, сделай что-нибудь ради меня! Быстрее!

Как только Клод услышал голос того мужчины, он сразу же забеспокоился и запустил ладошку в свои растрепанные волосы. Вытерев одеялом залитое слезами лицо, он начал расправлять помятую одежду.

Увидев внезапно оживившегося Клода, занятого исправлением своего внешнего вида, Сара сузила глаза. Во взгляде ее ребенка плескались смущение и слабый страх. Клод не хотел, чтобы его отец узнал о том, что он отказался от няни.

Сейчас Клод осознал, что сделал что-то не так.

Похоже, появилась надежда. Для ее ребенка еще не поздно было мечтать о родительской любви, и он мог усердно стремиться получить ее.

— Клод Амброзия! — прогремел голос герцога совсем рядом с комнатой.

Сара схватила холодно потеющую и бледную, как простыня, Мэй, которая, напряженно дрожа, стояла рядом с Клодом, за юбку и легонько оттолкнула ее назад.

— Ч-что ты делаешь? Няня, уходи! Ты мне не нужна! — закричал Клод, отшатнувшись от нее. Он был похож на напуганного котенка, который шипит от страха, обнажая крошечные зубки. Сара же в свою очередь удовлетворенно улыбнулась тому, что Клод назвал ее няней.

Склонив голову набок и заглянув в его глаза, она мягким голосом спросила:

— Может, мне помочь вам?

— ...Как?

— Я приведу юного господина Клода в порядок до прихода герцога. И конечно, я сохраню в тайне все произошедшее сегодня.

— В самом деле?

После слов Сары, уши ребенка навострились. Выражение его лица, глядящего на нее с полными слез глазами, было до невозможности милым.

— Разумеется. Однако у меня есть одно условие.

— Какое условие?

Сара обернулась и жестом показала неподвижно стоящим на месте слугам, чтобы те покинули комнату и задержали приближающегося герцога. Возможно, им удастся выиграть немного времени.

— Все просто. Все, что вам нужно сделать, — это принять меня в качестве няни.

— ...

На какое-то мгновение Клод задумался, колеблясь. Ему не хотелось переступать через себя, так как это задевало его самолюбие.

— Герцог, вы уже вернулись?

— Прочь с дороги. Я направляюсь к Клоду.

— Ах, он в комнате. Однако у вас же была назначена более важная встреча, чем...

Снаружи было слышно, как слуги настойчиво пытались продолжить разговор, чтобы потянуть время. В конце концов, Клод потерял самообладание и судорожно кивнул головой:

— Хорошо! Я сделаю это! Быстрее приведи меня в порядок. Что, если мой отец возненавидит меня еще больше!

— ...С чего бы это герцогу ненавидеть молодого господина Клода?

— Откуда же няне это знать! — воскликнул Клод с заплаканным лицом.

Заметив непоколебимое неверие на лице ребенка, Сара горько улыбнулась. Затем приложила палец к его лбу и влила в него немного своей маны. Синяя энергия закружилась вокруг всего тела Клода.

— Э-э-э-э!

Оказавшись в ситуации, напоминающей недавний взрыв двери, Мэй издала слабый испуганный возглас.

«Она боится, что на этот раз я взорву уже Клода?»

Сара подарила Мэй насмешливый взгляд. Все же эта девушка беспокоилась о Клоде, так как он был ее хозяином.

Подумав об этом, Сара щелкнула пальцами.

~Тыдыщ!~

Вместе с легким щелчком в комнату Клода ворвался герцог Амброзии.

— Клод!

Тяжелое дыхание, взъерошенные волосы, ключицы, виднеющиеся меж двумя наспех застегнутыми пуговицами. На лице застыли выражение крайней тревоги и желание защитить. Герцог Итан Амброзия славился своим рассудительным и спокойным характером, и его нелегко было вывести из себя. Это был первый раз, когда слуги увидели хозяина таким взволнованным. Если бы не великолепная внешность герцога с ослепительно роскошными платиновыми волосами, его можно было бы принять за кого-то другого.

— Клод?

Едва войдя в комнату, он сразу же начал искать глазами Клода. Взгляд, беспокойно шаривший по комнате, наткнулся на спокойно сидящего на кровати мальчика. Мужчина внимательно осмотрел опрятно одетого зеленоглазого ребенка с аккуратно причесанными волосами. Несмотря на то, «кто» его разглядывал, тот выглядел спокойным.

Герцог, тяжело дыша, облегченно произнес:

— Хаа... Ты нигде не поранился.

Он испустил долгий вздох, убирая со лба влажные от пота волосы.

— Ах, — герцог Амброзии замялся, сожалея о том, что слишком поздно обнаружил Сару. Он только сейчас понял, что Клод был в комнате не один. — Графиня Миллен.

Лишь приведя в порядок одежду, герцог Амброзии был готов поприветствовать Сару:

— Итан Амброзия. Прошу простить за то, что так поздно поприветствовал вас.

Он учтиво протянул руку и выжидающе посмотрел на нее.

— О боже.

Пока он извинялся, Сара прикрыла рот ладонью и удивленно воскликнула про себя.

«Почему же Дилайн бросила герцога Амброзии...?»

Он был так красив, что она даже не могла спокойно смотреть на его лицо. Даже если бы она сложила жизни Пак Хиён и Сары Миллен, ей никогда не доводилось видеть такого красивого мужчину. Сара вынуждена была по-новому осмыслить любовные предпочтения своей драгоценной подруги.

— Сара Миллен. Благодаря теплому приему молодого господина Клода, я и думать забыла о таких пустяках.

— Вот как?

Вопросительный взгляд Итана Амброзия обратился к Клоду. В его глазах читалось сомнение в том, что этот ребенок мог бы так поступить. Словно догадываясь о значении взгляда отца, Клод задрожал от напряжения. Неловко избегая пристального взора, ребенок медленно подошел и спрятал лицо за спиной у Сары.

«Неужели он думает, что сможет спрятать всего себя, скрыв лишь лицо?»

На секунду у Сары перехватило дыхание от такого милого поведения Клода. И если бы не это, она потеряла бы рассудок, обняла его и потрепала за щечки.

— Конечно, полагаю, в будущем нас ждет немало приятного, ведь молодой господин Клод такой взрослый.

— Какое облегчение.

Итан Амброзия удовлетворенно улыбнулся и слегка наклонился, пытаясь встретиться взглядом с Клодом. Тогда ребенок осторожно высунул голову и посмотрел на герцога.

— Хорошая работа, Клод. Не забывай, что теперь ты преемник Амброзии. Впредь тебе нужно учиться быть зрелым.

— ...Да, отец.

Глаза ребенка округлились от неожиданной похвалы отца. На щеках Клода появился румянец. Он то и дело судорожно стискивал подол своего домашнего халата, измененного при помощи магии Сары. Полученный от отца комплимент очень обрадовал его.

— А что случилось с дверью?

— С дверью?

— Да. Неужели произошел взрыв?

По спине Итана Амброзия прокатилась волна мурашек, воскрешая в памяти тот ужас, который ему пришлось пережить. Когда рыцари сообщили, что в особняке было обнаружено использование маны, он поспешно развернул карету. К счастью, они не успели далеко уехать, и к тому времени, как он подъехал обратно к особняку, он мог ясно увидеть своими глазами, как дверь в комнате Клода с громким грохотом вылетела в окно.

В этот момент он не мог думать ни о репутации, ни об этикете. На мгновение его разум помутился, он выпрыгнул из кареты и побежал сломя голову, бесчисленное количество раз представляя перед собой лицо Клода, который накануне заснул весь в слезах.

— Это...

Сара отвела глаза, будто вспомнив о чем-то неприятном. Лицо герцога Итана Амброзия напряглось.

Неужели Сара, волшебница, попала в беду? Если так, то что, черт возьми, здесь произошло?

Особняк Амброзии мог похвастаться тем, что его защита была даже больше, чем у императорского дворца. И если это место подверглось нападению, то императорский дворец находился в еще большей опасности.

Но кто бы посмел навредить его преемнику, Клоду, в доме Амброзии?

— ...

Сара неловко улыбнулась, почувствовав укол вины:

— Это я сорвала дверь петель.

— ...Что это значит?

Саре было немножко не по себе от мысли, что она излишне разволновалась с самого первого дня работы, но она решила вести себя чуточку наглее:

— Дверь в комнату Клода плохо открывалась. Я решила, что было бы неплохо заменить ее на новую как можно скорее.

— О, значит дверь плохо открывалась, и вы решили ее окончательно испортить. Я правильно понимаю?

— Да.

Он на мгновение умолк. Его лицо приняло довольно сложное выражение, а на гладком лбу пролегли небольшие морщинки.

— Я контролировала ситуацию. Какая удача, что у герцога Амброзии такой большой сад.

На лице герцога по-прежнему читалось сомнение. Когда Сара предложила себя в качестве няни Клода, он подумал, что ему несказанно повезло, однако сейчас у него возникло обоснованное подозрение, что все может быть совсем наоборот. Сара тихонько засмеялась, словно понимая муки герцога.

— ...

Воцарилось молчание. Итан Амброзия взглянул на продолжавшую улыбаться Сару и наконец покачал головой:

— Должно быть, на это была причина. Хорошо, я понял. Как вы и советовали, я распоряжусь, чтобы дверь и окна в комнате Клода заменили на более прочные.

Когда герцог просто кивнул, то именно Клод, а не слуги или Мэй, был удивлен больше всего. Все потому, что он впервые видел таким своего отца, жесткого и грозного человека, который сейчас с видом кроткой овечки согласно поддакивал новой няне.

Клод, полагавший, что его отец сурово отчитает няню, был крайне разочарован. Он надул губки, выражая свое недовольство, однако все мысли герцога Амброзии, казалось, были сосредоточены на Саре.

Как подло поступил его отец. Если бы это сделал он сам, то ему бы сильно досталось.

— Впредь я буду вести себя достойно... — тихо пробормотал Клод и поднял глаза на герцога Амброзии.

Платиновые волосы, точно такие же как у него, ярко блестели в солнечном свете, льющемся через разбитое окно. Клоду очень нравился этот цвет. Он был доказательством того, что мальчик не остался один в этом мире.

Раньше он боялся своего отца, казавшегося ему непоколебимым великаном. Однако сейчас герцог не выглядел таким пугающим, как раньше, быть может, потому, что вид у него был немного более растрепанный, чем обычно.

Ребенок набрался храбрости, спрыгнул с кровати и сделал один шажок к отцу.

— Умм, отец...

— ...!

Герцог Амброзии, погруженный в разговор с Сарой, вздрогнул и отступил на шаг назад.

Клод и герцог Итан Амброзия.

Лица отца и сына одновременно побледнели.

— Ах...

В потускневших глазах ребенка заблестели слезы. Похожие на соломинки руки Клода покраснели и задрожали. Он понял, что отец инстинктивно отверг его.

Итан тоже почувствовал, что Клода сильно ранил его поступок. Тем не менее, он не попытался ни успокоить ребенка, ни приблизиться к нему. Он лишь опустил осунувшееся лицо и выпрямился.

«Вот и все».

Сара внутренне сжалась от жалости.

Герцог Итан Амброзия, казалось, желал оставить все как есть. От мысли, что этих двоих нельзя оставлять вот так, у Сары помутилось в голове. Потому что Клод должен быть эмоционально стабильным, чтобы не потемнеть душой, как в «Цветке тьмы».

— Уйча.

Сара подсунула руки подмышки Клода и приподняла его.

— Ах!

В одно мгновение ноги Клода оторвались от земли, так что у него не было времени сопротивляться. Сара буквально бросила ребенка в объятия Итана Амброзия.

— ...!

Итан, инстинктивно поймав Клода, замер. То же самое произошло и с мальчиком на его руках. Отец и сын застыли с одинаково вытянутыми лицами. Сара, наблюдавшая за их реакцией, прикрыла рот рукой и рассмеялась.

— О боже, герцог Амброзия. То, как вы держите ребенка, просто невероятно нелепо.

Сара улыбнулась и приспустила руки герцога, чтобы тот правильно поддерживал попу Клода. А застывший с широко раскинутыми руками мальчик так же естественно обхватил шею герцога.

Благодаря настойчивым движениям Сары, Итан Амброзия смог обнять ребенка в устойчивой позе.

— Теперь удобно и ребенку, и отцу.

Сара убрала руку и с гордостью полюбовалась результатом своего творения. Теперь казалось, что между отцом и сыном установились вполне обычные отношения. На фоне застывших в шоке слуг и отца с сыном только одна Сара широко улыбалась, будто расцветший в одиночестве цветок.

Клод, оказавшийся в объятиях герцога Амброзии, скосил глаза и взглянул на лицо отца. Он был напуган и опасался, что отец может быть огорчен. Сара не упустила из виду ни одного движения Клода и мысленно отметила их в памяти.

— ...Графиня Миллен! — сквозь стиснутые зубы окликнул Сару герцог Амброзии.

«Неужели это и есть его предел...?»

Сара внутренне прищелкнула языком, забрала ребенка у герцога Амброзии и обняла мальчика. Клод же, который до этого рыдал и кричал, что ненавидит няню, попал в ее объятия, словно только этого и ждал. Он даже прильнул к рукам Сары и зарылся лицом в ее плечо. Напряженное тело ребенка теперь расслабилось, словно почувствовав облегчение. Ощутив жар, исходивший от Клода, Сара похлопала ребенка по спине.

— Хинг!

Клод слабо вздохнул, затем обхватил руками шею Сары и крепко обнял ее. То, что его держал на руках герцог Амброзии в течение даже столь короткого времени, казалось, вызвало у него огромный стресс. Можно было отчетливо расслышать учащенное сердцебиение ребенка.

— Вы оба настолько неловкие, что неловко стало даже мне. Герцог Амброзии когда-нибудь обнимал Клода?

Герцог глубоко вздохнул и вскинул голову в попытке унять эмоции:

— ...Мне стыдно за себя.

— Если так, пожалуйста, хорошенько запомните то, что я вам показала. Это основная поза, чтобы держать ребенка.

Она глубоко вздохнула, так как предстоящая работа была куда сложнее, чем она ожидала. Если вспомнить, биологическая мать Клода, Дилайн, однажды сказала Саре следующее:

«Знаешь что, Сара? Герцог Амброзии действительно добр ко всем, но с другой стороны, не это ли причина того, что никто не может стать для него кем-то особенным?».

«О чем ты говоришь?»

«Никого он не будет считать особенным. Никого он не полюбит. Потому что Итан Амброзия проклят».

«Герцог Итан Амброзия проклят?»

«Хьюджел тоже так считает. Он сказал, что как бы он ни старался, ему не удалось получить ни крупинки любви своего брата. На нем лежит проклятие, из-за которого он не может отдать свое сердце никому. Сара».

Сказав это, Дилайн беззаботно рассмеялась. Однако затем добавила полным сожаления голосом:

«Кто может полюбить человека с таким ужасным проклятием?»

В роду герцога Амброзии из поколения в поколение передавалась таинственная сила. Это была тайная традиция Амброзии — ребенок, унаследовавший силу, становился главой семьи.

Сара знала, что это была за сила. Ведь она видела все благодаря «предвидению» Пак Хиён. Именно «Итан Амброзия», а не Клод, разрушил империю в первоначально увиденном ею будущем.

Аккуратно очерченные губы, мягко приоткрытые глаза и твердый сияющий взгляд. Вглядываясь в лицо Итана Амброзия, Сара задумалась.

«С какой стороны ни посмотри, но он не похож на человека, который может сделать что-то подобное».

Как известно обществу, он обладал довольно мягким нравом, прекрасными манерами и соблюдал этикет. Даже старый император относился к нему с огромным уважением и не позволял себе обращаться с ним небрежно.

Императоры и знать. Итану Амброзию оказывали доверие обе эти несовместимые группы.

— ...

Лишь ему одному было известно, насколько извращен он внутри. Будущее начало понемногу меняться, когда Пак Хиён начала писать роман «Цветок тьмы». В частности, Итан Амброзия, который в одиночку защищал герцогство, не имея ни детей, ни близких, теперь обзавелся семьей.

Сара пришла к выводу, что тут кроется какая-то подсказка, позволяющая одновременно изменить и «Цветок тьмы», и «будущее».

«Однако люди не могут поменяться в одночасье. Наверняка где-то в душе Итана Амброзия есть мрачный уголок, о котором я не написала в "Цветке тьмы"».

Похоже, что ей придется приложить куда больше усилий, нежели просто покорить сердце Клода.

— Прежде чем приступить к обучению молодого лорда Амброзии, следует кое-что сделать. Вы же обещали мне, что будете сотрудничать, не так ли?

Сейчас Клод нуждался вовсе не в хорошем образовании и материальной поддержке. Обиженному, выросшему в окружении колючих укоров и ненавидящему самого себя ребенку больше всего нужна была теплота и любовь родителей.

На вопрос Сары герцог Амброзии утвердительно кивнул:

— Безусловно. Если вам что-то понадобится, буду рад помочь.

Получив его ответ, Сара улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой. Звонкий смех женщины, возможно, самой красивой на всем континенте, на мгновение очаровал слуг. Однако Итан Амброзия уловил в ее веселье что-то подозрительное.

— Правда? Можете ли вы поклясться?

— ...Да.

Голос Итана Амброзия дрогнул.

Тогда Сара не преминула воспользоваться случаем и, указав на него одной рукой, твердо заявила:

— Итан Амброзия. Мне нужны вы.

— Графиня Миллен? В каком смысле вам нужен я?

Его нахмуренное лицо с поджатыми губами было довольно непривычным зрелищем. Видимо, ему показалось, что он ослышался. Однако лицо Сары было серьезным, как никогда.

— Если быть точной, то мне нужно время герцога Итана Амброзия. Около трех часов в неделю было бы неплохо.

— Мне очень жаль, но с тех пор, как Его Величество объявил, что отрекается от престола, среди дворян начались волнения. На данный момент я не смогу выделить вам столько времени.

— Вы ведь поклялись, верно? Если мне что-то понадобится, вы дадите мне это.

— Неужели единственное, что вам действительно сейчас нужно, это мое время?

— Так и есть.

На губах Сары по-прежнему сияла улыбка.

— ...

Итан задумался, потирая пульсирующий висок.

Нынешнему императору, Кайлосу де Кромбеллу, в этом году исполнилось 80 лет. Он был одним из самых долгоживущих императоров и обладал поистине могущественной властью. Однако теперь он объявил, что хочет оставить трон и остаток жизни провести в саду.

По правде говоря, это было не то, что должно было волновать Итана Амброзия. Но к сожалению, император не назначил наследником ни одного из трех принцев, и у него не было другого выбора, кроме как вмешаться.

Дворяне уже успели разделиться на три фракции, и между ними началась ожесточенная борьба за престол. И лишь герцог Амброзии, находясь в эпицентре этого тайфуна, был подобен островку спокойствия, что не вставал ни на чью сторону. Будучи одним из первых людей Империи он сохранял нейтралитет, и дворяне это прекрасно знали, поэтому старались не переступать черту. Но у всего есть границы.

«Голова раскалывается».

Итан Амброзия взглянул на Клода, который мирно обмяк в объятиях няни. Сара Миллен была абсолютно необходима этому ребенку, поскольку проклятие, обрушившееся на Амброзию, постепенно пускало свои корни в теле малыша.

Единственными людьми, которые были способны контролировать эту силу, являлись чародеи, умеющие пользоваться магией. Подобное было возможно, потому что сила Амброзии на первый взгляд была схожа с обычной волшебной энергией.

«Настанет день, когда вам понадобится моя сила. В качестве доказательства я посылаю артефакт и буду поддерживать связь с Дилайн. А пока, пожалуйста, позаботьтесь о Дилайн и ребенке».

Итан рассеянно поглаживал кольцо на указательном пальце, вспоминая письмо, которое он получил от Сары шесть лет назад. Вместе с письмом в конверт был вложен артефакт. Именно он помог ему взять под контроль ту бушующую и клокочущую внутри него силу. Тогда он впервые за всю свою жизнь почувствовал себя освобожденным от семейного проклятия.

— Неужели это будет так затруднительно?

— ...

Вот почему он не в силах был отказаться от предложения Сары. Ведь речь шла об ужасающей силе, которую не способны были контролировать даже семейные реликвии, передаваемые из поколения в поколение. Отец Итана Амброзия, предыдущий герцог, также попал под влияние этого проклятия, впал в безумие и умер.

«Она нужна мне ради Клода».

Не так давно сила Амброзии проявилась и в теле ребенка. Вдобавок ко всему, сила Итана, которую тот контролировал с помощью артефактов, вновь начала понемногу выплескиваться, будто вступая в резонанс с проклятием Клода.

Кольцо, присланное Сарой Миллен, постепенно теряло свою эффективность, и поскольку проклятие Клода уже начало проявляться, Итану ничего не оставалось, кроме как окончательно потерять покой.

Сара Миллен исчезла вслед за Дилайн, которая после рождения Клода инсценировала свою смерть и скрылась в неизвестном направлении. Граф Миллен тогда объявил, что намерен вообще запереться в особняке и пресечь всякое сообщение с ним.

Итан даже подумывал о том, чтобы все-таки разыскать герцогиню, сбежавшую вместе с его младшим братом Хьюджелом. Если бы он нашел Дилайн, то смог бы заставить Сару Миллен, которая все это время где-то скрывалась, выйти на поверхность.

Он так бы и сделал, если бы не получил то письмо от нее. В нем она упомянула о проклятии Амброзии, сообщив, что собирается прибыть в герцогство в качестве няни Клода.

«Возможно, я смогу снять проклятие, которое передавалось из поколения в поколение в роду Амброзии».

Итану Амброзия была необходима эта возможность, чтобы разорвать проклятый круг мрачного безумия, долгое время передававшееся от отца к сыну. Он должен был во что бы то ни стало удержать ее.

Покончив с расчетами, Итан посмотрел на Сару с мягкой улыбкой. Заметив, что ход его мыслей изменился в положительную сторону, она ответила ему тем же.

— Если три часа — это слишком обременительно, то давайте сократим их до двух часов. Что скажете?

Раз в неделю, два часа. Мысленно Итан перекроил все свое расписание. Не было необходимости подсчитывать выгоду или убытки. Сара Миллен получила то, что хотела, благо угодить ей было не так уж сложно.

— Вместо того чтобы ограничиться всего двумя часами, предлагаю другое условие.

— Тогда давайте его выслушаем.

— Отныне вы будете завтракать вместе с молодым господином Клодом.

Глаза Итана дрогнули от неожиданности.

Клод, затихший в объятиях Сары, отреагировал примерно так же.

— ...!

Ребенок посмотрел на Сару с удивлением. Клод никогда не обедал с отцом, за исключением тех случаев, когда в гости приглашали других дворян, и уж тем более они ни разу не разделяли трапезу, если были только вдвоем.

Все вокруг твердили о том, что он не должен беспокоить своего занятого отца, поэтому Клод решил, что лучше действительно так и поступать. Подняв голову, мальчик поочередно посмотрел на лица Сары и Итана.

Сара вглядывалась в трепещущие глаза ребенка с едва уловимым ожиданием. Смотря на него, она почувствовала, что сейчас расплывется в слабой улыбке.

— Я слышала, что вы всегда питались простыми закусками прямо у себя в кабинете, да?

— ...А вы хорошо осведомлены.

Глаза Итана прищурились. Возможно, другим было бы сложно поверить в то, что женщина, которая, как известно, шесть лет провела в уединении, знает о личной жизни герцога. Но в конце концов, именно она первой прознала правду о силе Амброзии, о которой долгое время была осведомлена лишь императорская семья. Так что знание таких мелочей уже ничего не меняло.

«Волшебница Сара...»

Итан по-новому взглянул на Сару Миллен. Пока он не узнал, что Сара Миллен — чародейка, она не играла особой роли в его жизни.

Запретный нефритовый лист* графа Миллена, часть престижной семьи с давними традициями, самая красивая, добродетельная и мудрая леди светского мира, единственная женщина, получившая титул «графини Миллен» собственными силами, не имея при этом никаких отношений с другими мужчинами.

Она могла бы стать привлекательной целью для пылких дворян, но не для него. Может быть поэтому, когда он думал о том, была ли личность Сары Миллен такой изначально, то не мог ничего вспомнить, словно ему напрочь стерли память.

Стоящая сейчас перед Итаном Амброзия женщина по имени Сара Миллен производила совершенно иное впечатление, нежели та неясная личность в его размытых воспоминаниях. Он никак не мог понять, о чем она думает, а ее улыбающееся лицо было даже красивым.

— Так вы принимаете мое условие?

Ее голос был мягким, но в то же время уверенным, а в глазах читалось понимание того, что он не сможет отказаться от этого предложения. От нее исходила какая-то угрожающая аура, и она была естественной, словно дыхание.

«У меня нет права выбирать, так что я ничего не могу ей противопоставить».

Он вынужден был подчиниться предложенной Сарой периодичности встреч с сыном. Та, в свою очередь, прекрасно это знала и поэтому так спокойно высказала ему эту просьбу. Итан шепнул Саре вкрадчивым и низким голосом:

— Как же я буду проводить это время, если позволю?

Как только Итан Амброзия показал положительную реакцию, атмосфера вокруг него мгновенно смягчилась.

Сара же ответила звонким смехом, полным удовольствия:

— Это будет веселое времяпрепровождение.

— ...?

Сара с усмешкой поочередно посмотрела на недоуменные лица герцога Амброзии и сидящего на ее руках Клода. Пожалуй, то же самое можно было сказать и о слугах, которые попеременно смотрели то на своего хозяина, то на новую няню. Только после этого Сара спохватилась, что ее объяснение было весьма скудным, и поспешно добавила:

— Если быть точной, герцог и молодой господин Клод будут проводить время вместе. Это будет очень веселое и приятное занятие.

Глаза Клода расширились от услышанного. Инстинктивно ребенок понял, что Сара имела в виду. Одним словом, она хотела, чтобы он проводил время со своим отцом. От предвкушения, которое невозможно было скрыть, на щеках ребенка появился небольшой румянец.

— А что насчет вас, молодой господин Клод?

Ребенок удивился вопросу Сары и вопросительно взглянул на отца. Только убедившись, что мягкая улыбка не исчезла с лица герцога Амброзии, Клод легонько кивнул:

— Я... мне нравится это...

Сара лучезарно улыбнулась, будто была счастлива услышать такой ответ мальчика. Эта прекрасная улыбка мгновенно приковала к себе взгляды не только Клода, но и Итана Амброзия. Щеки ребенка неловко вспыхнули.

— Раз уж вы оба дали свое согласие, давайте тогда начнем с того дня, когда я официально присоединюсь к семье нашего герцога.

— ...Хорошо.

Герцог Итан Амброзия мягко кивнул. И в то же время кто-то, тяжело дыша, ворвался в комнату Клода.

_______________________

* Запретный нефритовый лист — драгоценный и сокровенный ребенок в семье. (Прим. анг. пер.)

— Ха, хеок! Задыхаюсь! Мой господин, вы, здесь...!  Кхах!

Красавец, одетый в форму рыцарей Амброзии, — это был помощник Итана Амброзия, Джейд. Что удивительно, на своей спине он нес дворецкого, а на руках — главную горничную.

— Джейд, теперь ты можешь меня посадить.

— Спасибо, Джейд.

Дворецкий и горничная с бесстрастными лицами ловко спрыгнули с рук Джейда. Увидев, что эти двое молча встали позади герцога Амброзии, помощник на мгновение застыл, будто рыба, потеряв дар речи.

Однако очень скоро, покачивая головой из стороны в сторону, словно в попытке успокоиться, он подошел к герцогу и заорал:

— Почему вы вот так убежали в одиночку?!

— А-а...

— Знаете ли вы, как я был удивлен, когда милорд внезапно выскочил из кареты?

Рыжие волосы Джейда взволнованно трепыхались всякий раз, как он подскакивал на месте. Увидев своего мечущегося адъютанта, Итан наконец-то вспомнил, что именно он забыл в карете, и спросил, наморщив лоб:

— А что насчет «этого»?

— Рыцари сейчас надежно охраняют «это»!

— Какое облегчение.

— Ну разумеется, это не может не радовать! Как вы можете вот так бросать «это»? Как? — Джейд хлопнул себя по груди и начал сердито сопеть, но затем принялся что-то бормотать и фыркать, изображая огорчение. — Рыцари исчезли в одно мгновение вслед за милордом! Некоторые из них остались сопровождать карету, заявив, что они должны охранять «это»! Дворецкий Верон и горничная Ронда увязались за мной, требуя объяснить, почему я не следую за милордом!

— Это...

Рассматривая Джейда, выглядящего сейчас на добрую сотню лет старше него, герцог Амброзии прищелкнул языком, словно от жалости. Так вот почему он проделал весь этот путь с дворецким и горничной на загривке.

И хотя Джейд носил форму рыцарей Амброзии, на самом деле он стал помощником Итана благодаря своему интеллекту, а не грубой силе. Подумав о том, как тяжело ему было нести на спине дворецкого и служанку, герцог проникся к нему сочувствием.

— Как печально! Ведь это милорд сбежал, так почему же именно я...?

Услышав исполненный скорби голос, Итан Амброзия вопросительно посмотрел на дворецкого и служанку, стоявших позади него. Однако те лишь жалобно взирали на Джейда, который плаксиво причитал на хозяина. В конце концов, герцог Амброзии мягким голосом стал успокаивать своего помощника:

— Мне искренне жаль. Это произошло не намеренно. Абсолютно.

— Не сомневаюсь, что это было не намеренно. Если вы это сделали нарочно, то я сейчас расплачусь!

— Безусловно, заставлять тебя плакать — это невероятно весело, но в этот раз все действительно не специально.

По мере того, как красивое лицо Итана становилось все более смущенным, Джейд невольно почувствовал, что в этом есть и его вина. Стоило герцогу Амброзии извиниться, как со стороны слуг, дворецкого и горничной началось мощное давление. Оно означало, что нужно поторопиться принять извинения герцога и перестать ныть.

— Мне так грустно!

В отчаянии он спрятал лицо в ладонях. В этом особняке не было никого, кто был бы на его стороне. Всем заправлял его лорд! Вот почему его господин носился туда-сюда по своему усмотрению.

Но в конце концов, именно в этом и заключалась его работа — решать подобные проблемы. Поскольку герцог доверял ему, он должен был все исправить.

— Ха-ха.

Услышав смех Итана, Джейд поднял голову. Его взгляд быстро обнаружил зверски разбитое окно.

— Что тут случилось? Только не говорите мне, что взрыв, что я слышал ранее...

Джейд оторопело огляделся по сторонам. Его глаза расширились, когда он увидел Клода, мирно сидящего на руках у Сары. И лишь после того, как он посмотрел на лицо самой Сары, до него дошло, кто стал виновником всей этой шумихи.

«Молодой лорд так спокоен в объятиях незнакомки!»

Судя по румянцу на обеих щеках, Клод был в очень хорошем настроении. Джейд впервые видел подобное с тех пор, как стал ближайшим помощником герцога.

После секундного изумления Джейд признал Сару и поспешно склонил голову в поклоне, опустив одну из рук, любезно приветствуя ее:

— С опозданием приветствую вас. Графиня Миллен. Пожалуйста, простите мою грубость. Джейд Харпер.

— Благодарю. Простите и вы меня, сэр Харпер, за мою невоспитанность, поскольку я так поступила в силу обстоятельств.

Сара ответила улыбкой и слегка согнула колени, продолжая обнимать Клода. Герцог Итан Амброзия странно посмотрел на покрасневшие мочки ушей своего подчиненного.

— Как и ожидалось, графиня Миллен обладает невероятной щедростью. Мне остается только поблагодарить вас за ваше великодушие.

Куда делось его недавнее нытье? Джейд пытался выглядеть безупречно перед Сарой. Итан, с любопытством наблюдавший за происходящим, вздохнул и обратился к няне:

— Я не могу взять свои слова обратно, поэтому сдержу обещание. Графиня Миллен.

— Очень ценю это.

— Тогда прошу меня простить, — он без колебаний отвернулся. При этом его рука крепко ухватилась за плечо адъютанта. — Пойдемте, сэр Харпер.

— Ух, ай-яй! Милорд, подождите минутку! Мое лицо!

— Похоже, что тебе нечем заняться.

Джейд, униженный тем, что милорд схватил его за шкирку и бесцеремонно потащил за собой, закрыл лицо руками. При виде этой сцены Сара невольно заулыбалась, но вскоре вновь стала серьезной, вспомнив о том, что герцог так и не взглянул на Клода.

— ...

Ребенок смотрел в спину уходящему отцу, который не сказал ему ни слова. Лицо Клода, долгое время сохранявшее невозмутимое выражение, неожиданно погрустнело.

Было бы гораздо лучше, если бы он открыто высказал свое разочарование. Однако казалось, что никакого разочарования не было, так как не было и никаких ожиданий.

Непроизвольно открыв рот, она окликнула уже намеревавшегося покинуть комнату герцога:

— Герцог.

— ...? Говорите.

— Если вы сохраните мою силу в тайне от посторонних, я уменьшу время еще на час.

От слов Сары по телу Клода пробежала дрожь. Она улыбнулась, нежно поглаживая ладонью спину ребенка. Герцог не мог точно разгадать намерения Сары, но это было неплохое предложение. Итан ответил с улыбкой:

— Буду рад это сделать.

Развернувшись, герцог вновь схватил Джейда, которого на мгновение отпустил, и стремительно направился к выходу. Помощник снова спрятал лицо в ладонях.

Выйдя через дверной проем и пройдя по коридору, Итан обратился к дворецкому и горничной, которые тихо последовали за ним:

— Верон, убедись, что в Амброзии у леди есть все самое необходимое, и доложи об этом.

— Да, понял.

Следуя приказу герцога, дворецкий остановился и повернул обратно к комнате Клода. Как только дворецкий исчез за поворотом, герцог отпустил Джейда.

— О, вы такой жестокий. Милорд.

— Тебе нужно стерпеть подобное за свое постыдное поведение. Что теперь подумает графиня?

— Что помощник герцога Амброзии очень милый.

— Ха-ха, хватает же твоей наивности, чтобы говорить подобную чепуху.

Джейд надулся, с усмешкой наблюдая за спиной идущего впереди Итана. Но заметив, что позади него все еще находится горничная Ронда, он тут же перестал выказывать недовольство. Та с невозмутимым лицом безмолвно смотрела на Джейда.

Хотя они вместе служили господину уже несколько лет, Верон и Ронда, брат и сестра-двойняшки, были слишком трудны во всех отношениях. Джейд тоже всегда был слепо предан своему хозяину, но при этом они были совершенно разными. Двойняшки терпеть не могли помощника, который всегда перечил своему господину.

Итан вздохнул, подозвал Ронду и попросил:

— Скажи слугам, чтобы они старательно прислуживали графине Миллен. Надеюсь, время, которое я должен ей уделить, закончится ровно через час.

— Слушаюсь.

Когда Ронда, поклонившись, удалилась, Джейд облегченно вздохнул.

— Сэр Харпер, вы хорошо знаете Сару Миллен?

Джейд отлично помнил Сару Миллен, которая в свое время буквально перевернула весь светский мир.

Красивое лицо, сияющие юные глаза. Кто-то даже утверждал, что она была самой красивой женщиной на всем материке. Кроме того, за ее уверенным поведением всегда скрывалось нечто такое, что нельзя было объяснить просто словом «элегантность».

— Конечно, знаю ее. Я очень долго страдал от того, что все мои друзья только и твердили: леди Миллен то, леди Миллен это.

И самое главное, после ее дебюта в возрасте семнадцати лет император пообещал Саре Миллен титул графини. Как много тогда ходило досужих сплетен среди вельмож, не имевших возможности увидеть ее.

— Неужели она была настолько значимой фигурой?

— Насколько же достойной Сара Миллен должна была быть, раз она, даже не присутствовавшая на церемонии собственного совершеннолетия, отвечала за обучение этикету покойной герцогини и Ее Высочества принцессы.

— ...Понятно.

— И эта графиня Миллен — чародейка! Впервые за последние сорок лет в империи Кромбелл появился волшебник, милорд. Наверное, никто из имперцев даже представить себе не мог, что она маг.

Итан похлопал своего смышленого помощника по плечу и произнес:

— Вот пусть и впредь никто не знает. Это сэкономит мое драгоценное время.

В ответ на слова Итана, Джейд с некоторым колебанием спросил:

— Кстати, что вы будете делать, если эта крыса все испортит?

Джейд невольно вздрогнул, взглянув на улыбающееся лицо своего лорда.

— Тогда будет чуть веселее.

— Э-э-э...

Кому-кому, а ему уж точно было известно, что такая дружелюбная улыбка в действительности была самой опасной. Джейд открыл дверь кареты, игнорируя мурашки на затылке.

— Хм!

Затем он посмотрел в широко распахнутые глаза связанного мужчины с кляпом во рту.

Когда этот человек увидел за спиной Джейда лицо Итана Амброзия, то начал дрожать, как осиновый лист.

— Хык, хыуп! Хм-м-м!

Обливаясь холодным потом, мужчина стал отчаянно дергаться и всхлипывать.

— А ты неплохо держишься.

С великодушной улыбкой Итан забрался в экипаж.

Связанный человек пытался вырваться из лап герцога любыми способами, но безуспешно. Все потому, что из-за перерезанных сухожилий его  лодыжки пульсировали от невыносимой боли.

Глядя на это, Итан прищелкнул языком от жалости. По его лицу пробежала слабая тень сочувствия. Джейд покачал головой и залез следом за хозяином. Страшно было то, что сострадание было искренним.

— Будьте спокойны, милорд. Он должен продержаться до встречи с императором.

— Он выжил, пройдя через жесточайшие пытки. Разве его жизнь еще недостаточно жалка, чтобы погибнуть вот так? В этом и заключается милосердие.

Джейд искоса посмотрел на своего господина, который дружелюбным тоном рассуждал о милосердии, и поскорее закрыл дверцу экипажа, словно устав от этого разговора.

А затем ему в голову пришла мысль: «Думаю, он будет уже полумертв к тому времени, как прибудет в императорский дворец».

Как только дверца кареты захлопнулась, связанный человек с ужасом уставился на герцога Амброзии. Тот, безобидно улыбаясь, приводил в порядок воротник и на первый взгляд не проявлял особого интереса к пленнику.

«Если я и дальше буду вести себя подобно мертвому, то, возможно, мне все-таки удастся выжить».

Как только в голове мужчины мелькнула слабая надежда, Итан Амброзия открыл рот:

— Джим Вуд. Ты довольно болезненно отплатил мне за оказанное доверие.

— Ум-м-м!

Человек по имени Джим Вуд отчаянно замотал головой и застонал, однако кляп во рту не позволял ему говорить на человеческом языке. Он ревел, словно загнанный зверь.

— Поскольку ты предал Амброзию и стал верным псом Первого Принца, быть может, Первый Принц и проявит милосердие.

— Ху-у-у-у-у-у-...

— Но есть одно «но»: после того, как ты разобщил его со своими братьями, он собирается мучительно убить тебя в назидание двум другим принцам.

— Ып! Тьфу! Хурх!

Джим в слезах ползал перед Итаном Амброзием на коленях. От неуклюжей попытки мужчины поцеловать его ноги герцог нахмурил брови и слегка втянул туфли под сиденье. Этим он откровенно продемонстрировал, что ему неприятно дотрагиваться до подобной грязи. Однако, в отличие от действий, голос Итана Амброзия был мягким и даже дружелюбным:

— Я старался скрывать все как можно дольше, уверяя себя, что ты, проживший в моем особняке столь долгое время, ни за что не сможешь так поступить, но теперь уже поздно что-либо делать.

— Хепп!

От этого полного печали голоса у Джима невольно задрожали глаза.

Как же ему удалось сохранить это в тайне? И что он имел в виду, говоря, что ничего не мог с этим поделать?

Минуло уже десять лет с тех пор, как он проник в особняк Амброзии в качестве шпиона Первого принца. Когда Джим, докопавшийся до истины о проклятии дома Амброзии, собирался отправить письмецо своему хозяину, он внезапно потерял сознание. Когда же вновь открыл глаза, то обнаружил себя на холодном каменном полу связанным и в крови.

Герцог лично перерезал сухожилия на его руках и ногах. И этот же герцог сладко улыбался, слушая его крики во время зверских пыток, от которых голосовые связки буквально рвались в клочья. И все это лишь из-за того, что он узнал то, что ему не следовало.

— Тебе нужно было сперва поставить в известность меня, Джим. До того, как пытаться нашептывать скабрезные словечки Первому Принцу.

— Хм-м-м.

— Второй и Третий принцы уверены, что в письме, которое ты отправил Первому принцу, говорится об их слабостях. И, раз уж ты здесь, я надеюсь, что нам удастся разрешить это недоразумение...

Итан Амброзия сокрушенно вздохнул, будто размышляя над чем-то, и размял затекшую спину. От этого вздоха Джим вздрогнул, словно от удара ножом.

Итан Амброзия составил письмо и отправил его Первому принцу от имени Джима.

— Но если мы разрешим это недоразумение, то будет раскрыта долгое время скрываемая правда о нашей семье. Будучи главой дома, у меня нет иного выхода, кроме как принять это неизбежное решение.

— Хм-м-м, хеук, хеук!

Из глаз Джима непрерывным потоком текли слезы, смешанные с кровью, Изо рта по кляпу стекала слюна.

Итан Амброзия с жалостью взглянул на свою обузу и прищелкнул языком. На первый взгляд, его полные скорби глаза казались даже участливыми.

Испугавшись такого выражения лица еще больше, Джим почувствовал приближение собственной смерти.

— Ты ведь понимаешь меня, верно?

— Юп! Юуп! Юуап!

Итан сладко улыбнулся и потянулся к Джиму. Его рука, прикоснувшаяся к щеке предателя, была невероятно нежной. Но как только от ладони Итана начала исходить черная энергия, напряженное тело Джима стало слабеть.

— Хм-м-м-м...

Его широко распахнутые глаза внезапно успокоились, а затем и сам он безвольно обмяк. Карие глаза Джима на мгновение вспыхнули черным светом, но вскоре вновь вернулись к первоначальному цвету.

— ...

Он больше не сопротивлялся, не рыдал и не скулил. Лишь выдохнул с безучастным лицом, подобно безжизненной кукле. И в этот момент кольцо на пальце Итана Амброзия с треском лопнуло.

— Ты долго протянул.

С приходом Сары артефакт окончательно разрушился. Итан с горечью погладил кольцо и, когда карета тронулась с места, бросил взгляд в окно на особняк, надеясь, что магия Сары, которая теперь находилась подле Клода, сможет подавить эту силу.

***

После того как герцог Амброзия вышел из комнаты, Сара плавно опустила Клода на кровать. Тот, до последнего смотревший на спину отца, вдруг осознал, что все это время обнимал ее.

— ...Ах

Клод растерянно вздохнул, задаваясь вопросом, обнимал ли его кто-нибудь в жизни так долго. Лицо его помрачнело, и он натянул на себя одеяло.

Сара протянула руку над вздрагивающим одеялом, ласково погладила его по спине и одновременно нежно заговорила:

— Вы огорчены тем, что я сократила время, которое вы можете провести с отцом, еще на час?

— Нет.

— Тогда из-за чего вы расстроены?

— ...

Клод стянул одеяло и уставился на Сару, надув щеки. Он злился на свою няню, которая упорно продолжала делать вид, что ничего не понимает. Как он и предполагал, на лице Сары была все та же улыбка, что и при их первой встрече. Сколько бы он ни всматривался в нее и ни выказывал недовольства, она ничуть не смутилась.

Наконец Клод сдался и, поплотнее закутавшись в одеяло, резко бросил:

— Из-за няни у отца были неприятности.

— Это правда. Мне очень жаль.

— Тогда, значит,...

Клод какое-то мгновение подбирал слова, но затем упрямо закусил губу. Пусть ребенок и не хотел объясняться, но в глазах Сары он был похож на птенчика. Маленького, сердитого и нахохлившегося птенчика.

Сара улыбнулась и высказала то, что Клод не смог произнести ранее:

— Вы беспокоитесь, что у герцога могут быть неприятности из-за вас?

Клод, разоблаченный в том, что он хотел произнести, повернулся к ней спиной и кротко ответил:

— ...Да.

— Ох.

Сара печально прищелкнула языком. Насколько же тяжело пришлось этому мальчику, что он вырос таким серьезным. В свои шесть лет он должен был быть окружен лишь родительской заботой и любовью.

В сравнении со сверстниками разница была еще более ощутимой. В отличие от других благородных детей, которые только-только начинали учиться самостоятельно снимать рубашки, Клод был явно более зрелым.

Согласно заранее проведенному Сарой расследованию, он уже начал читать и писать на имперском языке и даже пытался самостоятельно изучать дворянский этикет. Однако она прекрасно понимала, что все это делалось лишь для того, чтобы произвести впечатление на своего отца, герцога Итана Амброзия.

Впрочем, герцог по-прежнему был равнодушен к нему, но, несмотря на это, было видно, что мальчик всеми силами старался заслужить любовь отца. И не могло быть и речи о том, чтобы герцог не испытывал никаких чувств к такому искреннему и милому ребенку.

Вспомнив о том, с каким лицом герцог ворвался в комнату, решив, что с Клодом что-то случилось, Сара лишь утвердилась в этой мысли. Независимо от того, как сильно Итан старался избегать ребенка, Сара была уверена в его неравнодушии к мальчику.

— Думаю, юному лорду можно вести себя более избалованно с герцогом.

— Я не могу этого сделать.

Голос Клода слабо дрогнул. Слова его срывались, будто он пытался сдержать слезы.

— Почему вы так решили?

— Отец ненавидит меня.

Рука Сары, поглаживающая спину ребенка, на мгновение замерла. Стараясь побороть печаль, она мягким голосом попыталась успокоить Клода:

— Это не так.

Но скрыть легкую дрожь в голосе не удалось.

Клоду показалось, будто в его горле заклокотало горячее сердце.

~Тап, тап~

Сара продолжала тихонько поглаживать его по одеялу. Прикосновения были такими теплыми и нежными, каких он не чувствовал за всю свою короткую шестилетнюю жизнь. Несмотря на то, что все ненавидели его либо из страха, либо из отвращения, Сара, как ни странно, этого не делала.

Клод стиснул зубы, до крови закусив губу, чувствуя, что вот-вот заплачет:

— Не пойми меня неправильно! Я все еще ненавижу няню!

— Неужели вы совсем не рады, что я попросила герцога выкроить время на то, чтобы побыть с вами?

— Нет! Отец постоянно занят. С чего бы мне радоваться, что няня доставила беспокойство моему отцу?

— Боже, тогда я совершила огромную ошибку. Сейчас же пойду к герцогу и попрошу прощения за свою грубость, а потом сделаю вид, будто всей этой истории не было.

Как только Сара сказала это, Клод испуганно встал и поспешно отдернул с себя одеяло. Глаза ребенка, расширившиеся настолько, насколько это было возможно, были полны слез.

— Пуха-ха-ха.

Видя, как Сара прыснула от смеха от того, что он выглядел чрезвычайно прелестно, Клод понял, что его надули. Он не мог поверить, что его смогли одурачить подобной шуткой!

Покраснев от обиды, Клод опять накрылся одеялом с головой и отвернулся:

— Я так ненавижу свою няню!

— А мне действительно очень нравится молодой господин Клод. Ведь он такой чудесный.

От непринужденного ответа Сары глаза Клода задрожали. При звуке собственного имени, мальчик невольно подумал, что то, как она произнесла его, было очень приятно. Но Сара, не заметив реакции Клода, продолжала сидеть с искренней улыбкой на лице.

— Сегодня моей задачей было лишь короткое приветствие, поэтому теперь я вернусь к себе. Сейчас мне нужно готовиться к вступлению в семью герцога. У нас с вами еще будет много времени для серьезных бесед, так что будьте готовы.

— Ургх.

— Ха-ха-ха. Что ж, в этом нет смысла, если молодому господину Клоду это не нравится.

Сара тихо усмехнулась в ответ на ворчание Клода. Улыбаясь, она надела перчатки и взяла трость, которую ранее положила на кровать. Сара несколько раз ласково похлопала Клода, все еще не вылезающего из-под одеяла, по спине и затем развернулась и вышла.

Когда звук ее каблуков постепенно затих, Клод выглянул из-под одеяла. На его щеках горел яркий румянец.

— Какая няня чудачка.

Но несмотря на сказанное, его сердце билось гулко и приятно.

Покинув комнату Клода, Сара обнаружила, что слуги, включая Мэй, ждут ее появления, выстроившись в длинную шеренгу. Дворецкий Верон и горничная Ронда обратились к ней с бесстрастными лицами:

— Я ждала вас, графиня Миллен.

— Вы здесь, графиня Миллен.

Горничная и дворецкий поприветствовали ее по очереди. Они были разного роста и телосложения, но обращались в одном тоне и с одинаковыми выражениями лиц, так что было непонятно, кто и что конкретно ей говорит. Они действительно сильно походили друг на друга.

— Вы двое — двойняшки.

— Именно так.

— Так и есть.

Они заговорили одновременно, а затем переглянулись. На их лишенных выражения лицах не произошло никаких изменений, но почему-то казалось, что они смотрят друг на друга с неодобрением.

Вскоре они вновь повернули головы к Саре. На этот раз дворецкий Верон шагнул вперед и учтивым голосом представился:

— Верон Дуэйн, дворецкий особняка Амброзии. Это Ронда Дуэйн, моя сестра-двойняшка и горничная.

Ронда последовала его примеру, приподняла подол юбки и склонила голову:

— Ронда Дуэйн приветствует графиню Миллен.

Они оба производили впечатление хорошо обученных людей. Дуэйны, поддерживающие семью герцога Итана Амброзия еще со времен правления его деда, изначально были простолюдинами. За преданность семье Амброзии их удостоили титула потомственных баронов при условии, что они и впредь будут служить верой и правдой.

В действительности, этот статус достался им благодаря их отцу, приведшему к власти предшественника герцога Амброзии, так что в юности эти двое, вероятно, росли среди простых граждан.

Обычно дворянский этикет был предметом воспитания, передававшимся из поколения в поколение в каждой семье. От дыхания, поднятия рук, движения губ и до закатывания глаз — все это тщательно изучалось с самого раннего возраста.

Подобное искусство должно было быть неотъемлемой частью ее жизни, так что этикет был необходим ей, словно воздух, ведь она была ребенком, который совсем ничего не знал. Поэтому Сара, жившая в Корее под именем Пак Хиён, понимала, какой это труд.

Несмотря на это, и дворецкий, и горничная безупречно соблюдали этикет, что позволяло судить об уровне герцога Амброзии.

«Как я и ожидала, вот он — профессиональный уровень первого герцога Империи».

Об этих двоих, превосходящих по своему достоинству любого дворянина, более подробно рассказывалось в «Цветке Тьмы». Конечно, она уже заранее знала об этом, но подтверждение этого факта было не самым приятным ощущением. Всякий раз, как она находила фрагменты, идеально совпадающие с «Цветком Тьмы», на ее плечи опускалась тяжелая ноша.

Вероятно заметив слегка затуманенное лицо Сары, Верон поспешно остановился перед ней и взял на себя роль ее проводника:

— Хозяин попросил меня передать послание графине Миллен. Не могли бы вы уделить мне минутку?

— Безусловно.

— Тогда я провожу вас.

Дворецкий, соблюдая этикет, отвесил Саре вежливый поклон. И хотя она была няней и наставницей молодого лорда, дворецкий, отвечающий за особняк, не был обязан быть столь учтивым по отношению к ней. До того, как приехать сюда, Сара не раз говорила, что не хочет, чтобы к ней относились как к графине.

Тем не менее, казалось, что статус чародейки и графини не позволял им относиться к ней так легкомысленно. Сара сдержанно вздохнула, так как подумала, что в будущем ее ждет серьезное испытание, которое может помешать ей стать идеальным членом Амброзии.

— ...Хм-м-м.

Пока Сара шла рядом с дворецким, она то и дело бросала мимолетные взгляды на лица слуг, выстроившихся в ряд.

— ...!

Заметив Сару, Мэй в холодном поту отвела взор в сторону. Ее что-то мучило, и тревожное выражение лица девушки было видно издалека.

Кое-кто из слуг косился на Мэй со слегка кривоватой улыбкой, будто осуждая девушку за ее поведение. Все словно хотели, чтобы Сара сказала Мэй что-нибудь строгое и грубое.

«Что еще делает это дитя?»

Сара следовала за дворецким с чувством все возрастающего беспокойства. Ей было жаль слуг, возлагавших на нее большие надежды, но в действительности у нее не было намерений избавляться от Мэй прямо сейчас.

Мэй Ченблун не существовало в будущем, которое видела Пак Хиён. Однако она была в «Цветке Тьмы». И вот сейчас эта девушка стояла прямо перед ней.

Сара не была уверена в том, что сможет справиться с последствиями освободившегося вакантного места* после того, как прогонит Мэй. К тому же ей не давала покоя одна мысль. Хотя в «Цветке тьмы» об этом не было никаких подробностей, все-таки почему Мэй Ченблун оставалась рядом с Клодом до самого конца?

Это она хотела узнать больше всего. Вероятно, причина такого поступка Мэй могла бы стать ключом к изменению сюжета романа.

— Гостиная находится совсем близко, но может мне взять вашу трость?

Стоило Ронде, неотступно шедшей за Сарой, начать тайный разговор, лицо Мэй напряглось. Если графиня Миллен расскажет Ронде о выходках Мэй, служанке придется сильно поплатиться за свои злодеяния. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Сара ответила:

— Я была бы благодарна, если бы вы это сделали, но как я могу просить главную горничную о подобной мелочи? Такие вещи — это...

При этих словах взгляд Сары, направленный на слуг, упал на Мэй. Нахмурившись, та прикрыла глаза и искоса посмотрела на графиню. Увидев ее реакцию, Сара вспомнила о том, как Мэй испортила их сегодняшнее знакомство с Клодом.

Решив немного подразнить ее, Сара подняла руку и указала на Мэй:

— Да, это дитя. Она сделает это.

— Ч-что? Я? — подпрыгнула на месте и пронзительно вскрикнула Мэй, на которую внезапно обратила внимание Сара.

Настроение Ронды значительно испортилось от такого легкомысленного поведения.

— Мисс Мэй. Пожалуйста, тише.

— Ой, я... я извиняюсь. Главная горничная... Но я ведь... молодой хозяин Клод!

— Пусть это будет и не мисс Мэй, но найдется много желающих позаботиться о молодом господине.

— ...Да, я понимаю.

Услышав решительное заявление Ронды, Мэй приблизилась к ним, опустив плечи. Увидев ее уныние, слуги прикрыли рты и захихикали. Но когда Ронда перевела на них взгляд, они тут же выпрямились, словно ничего и не было.

— Ну что, пойдем?

Сара кинула трость в сторону Мэй и направилась вслед за дворецким. Лицо служанки исказилось от слез, когда она дрожа последовала за ними. Дворецкий и главная горничная сосредоточили все свое внимание на Саре, и всем было все равно, есть ли рядом Мэй или нет.

— Как вы знаете, положение графини Миллен в семье герцога весьма неоднозначно.

— Знаю — я являюсь одновременно и няней, и наставницей.

Как правило, другие знатные семьи нанимали няню, которая заботилась о ребенке с момента его рождения. Однако Клод с младенчества был настолько привередлив, что нянечки не задерживались в поместье надолго.

Несмотря на это, для детей аристократов няня была совершенно необходима. Когда ребенок вырастал, в обязанности благородной няни входило оставаться подле него и заботиться о нем, подобно матери, до самого совершеннолетия.

Но на данный момент у Клода не было ни няни, ни наставника. Так что, Сара Миллен вынуждена была взять на себя обе эти роли.

— Как и ожидалось, вы очень мудры. В большинстве случаев няню выбирали либо в одной из вассальных родов, либо среди служанок, которые долгое время работали в семье, поэтому они находятся под началом главной служанки...

В продолжение слов Ронды, Верон произнес:

— Приглашение знатных людей со стороны находится под юрисдикцией дворецкого.

— Мое положение двусмысленно, и даже мой статус графини вызывает затруднения.

— Именно так.

Сара сразу поняла, что хотели сказать Ронда и Верон. Тех, кто работал в особняке герцога, нанимали дворецкий и главная горничная. Однако Сара Миллен была графиней, которую признал сам император, и неофициально — волшебницей, которая появилась в Империи впервые за последние сорок лет. Имей они у себя под началом такую женщину — бунта было бы не избежать.

Как ни посмотри, но во всем должна соблюдаться четкая градация отношений между вышестоящими и нижестоящими. Если она нарушится, то пошатнется и порядок в доме герцога, поэтому беспокойство дворецкого было оправданным.

И хотя она была няней Клода, тем не менее, Сара считалась гостьей и поэтому имела право действовать независимо ни от кого.

— Собственно, мне это безразлично. Вы можете делать все, что считаете нужным, — пожала плечами Сара, пытаясь замять этот вопрос, словно он не был чем-то важным. Сейчас ее не волновали никакие другие проблемы, кроме Клода.

— Я не могу этого сделать. На этот счет господин уже отдал распоряжение.

— Герцог?

— Так точно. Вы являетесь близкой подругой покойной герцогини и главой почтенной семьи Миллен, поэтому всем служащим герцога Амброзии приказано обращаться к графине Миллен так же как к герцогине.

— ...Боже мой.

Услышав столь неожиданную новость, Сара посмотрела на Мэй. Медленно шедшая позади служанка сжалась еще больше, поскольку догадалась о значении этого взгляда.

Теперь Сара могла себе представить, что именно Мэй нашептывала Клоду. Ведь согласно распоряжению герцога все могло выглядеть так, будто Сара займет место Дилайн, матери Клода.

«Она оказалась куда смышленее, чем я думала».

Девушка ловко использовала положение Сары в доме с целью сбить Клода с толку, и если бы ей это удалось, то для мальчика это стало бы отличной причиной окончательно оттолкнуть от себя новую няню. Прислуга будет относиться к Саре как к герцогине, а у Клода, который будет наблюдать за этим, не останется ничего другого, кроме как затаить обиду.

— Здесь находится гостиная.

Поблагодарив дворецкого за то, что он открыл ей дверь, Сара вошла внутрь. Но прежде чем она успела окончательно пройти в гостиную, послышался легкий щелчок.

— Уф!

За исключением Мэй, которая резко оступилась от неожиданного веса трости, никто не заметил, как Сара использовала немного магии.

— Я попрошу трость позже, когда выйду.

— Да. Понятно.

— Она очень дорога мне, поэтому, пожалуйста, держи ее в руках и ни в коем случае не ставь на пол.

Как и велела Сара, Мэй с раскрасневшимся лицом сжимала трость в обеих руках. Ронда с любопытством взглянула на девушку, но тут же поспешила откланяться и закрыла дверь в гостиную.

Оставшаяся в одиночестве посреди коридора Мэй могла только обнимать ставшую чрезвычайно тяжелой трость.

_______________________

* Вакантного места — здесь имеется в виду, что Саре неизвестно, что произойдет, если убить/убрать кого бы ни было из героев ее романа. (Прим. пер.)

Расположившись на мягкой софе в гостиной и подняв заранее приготовленную чашку с чаем, Сара спросила:

— Итак, какое послание герцог велел вам передать?

На мгновение замешкавшись после слов Сары, Верон осторожно извлек из кармана нечто, завернутое в мягкую ткань. Затем он опустился перед ней на одно колено и передал это из рук в руки.

Сара с благоговением выпрямилась и приняла предмет.

— Могу ли я открыть его?

— Конечно.

Когда она осторожно отодвинула ткань, которой был обмотан предмет, показалась маленькая веточка. Она была настолько сухой, что Сара не смогла почувствовать в ней никакой жизненной силы. Веточка выглядела так, будто в любой момент может сломаться и рассыпаться.

— Ах, в самом деле, — Сара мгновенно поняла, что это такое. И что хотел герцог. — Это сила Амброзии.

— Верно. Как и следовало ожидать, вы сразу же ее распознали.

— Я не могу не узнать ее.

Таким было проклятие герцога Амброзии. Черная магия, передававшаяся из поколения в поколение. Она отнимала жизненную силу и лишала жизни.

Эта сила жаждала и пожирала энергию жизни. Если бы она вышла из-под контроля, то не только поглотила бы все, что ее окружало, но в конце концов уничтожила бы даже и своего владельца.

Сара не появлялась в течение шести лет после рождения Клода, потому что сидела в магической башне и изучала эту силу. Неспособность контролировать ее могла подвергнуть опасности не только герцога Амброзии, но и Клода, потому что именно она привела мир к грани гибели в том будущем, которое видела Пак Хиён.

Картина была далеко не полной, но Сара смогла многое выяснить.

— Она вышла из-под контроля?

— Это было временно и весьма слабо, но да.

— Когда это произошло?

— Месяц назад.

Сара слегка нахмурилась, услышав ответ дворецкого. Несмотря на то, что она ожидала подобного, это случилось раньше, чем она предполагала. Похоже, артефакта, который она подарила герцогу перед своим уходом, было уже недостаточно.

Месяц назад, когда сила герцога Амброзии достигла апогея, то же проклятие начало проявляться и в Клоде. По мере того как мальчик рос, сила, дремлющая внутри него, увеличивалась в объемах.

Сила Амброзии росла из отчаяния. Проклятие герцога Амброзии и Клода было одинаковым, но оно разрасталось под влиянием разного горя.

Сара не знала, в чем заключалась тьма герцога, но зато прекрасно понимала, в чем заключалась боль Клода. Отсутствие матери, чувство вины за то, что родился, убив собственную мать, и злость на то, что никто не дарил ему ласки и любви.

Можно было понять, почему Итан Амброзия стал избегать Клода. Подобно тому, как негативные эмоции превращались в отчаяние, проклятие Амброзии могло быстро увеличивать свою мощность при их встрече друг с другом.

— Значит, эта ветвь была единственной жертвой того всплеска силы?

— ...

Верон и Ронда не ответили на вопрос Сары. Впрочем, даже и без этого она догадывалась о случившемся. Тогда Сара повнимательнее присмотрелась к ним. Верон и Ронда были лишены каких-либо эмоций с момента их первой встречи и до сих пор их лица оставались абсолютно невыразительными.

Невозможно, чтобы подобные дворецкий и старшая горничная вели все домашние дела семьи герцога и лично принимали и обслуживали гостей. Их лица были лицом герцога. Согласно обычаям дворян, по выражению дворецкого можно было определить, как хозяин дома будет относиться к гостю.

— У меня уже голова разболелась, — горестно вздохнула Сара, покачав головой.

Тест для определения ее способностей относился вовсе не к этой иссушенной веточке. Двое людей, которые утратили свою способность чувствовать, под воздействием силы Амброзии, и были тем испытанием, которое герцог дал Саре.

Если она не справится с этим, герцог Амброзии выдворит ее из особняка, вне зависимости от того, насколько великим магом она является. Сохраняя на лице добрую и приятную улыбку, Сара задала вполне логичный вопрос:

— Вы знали, что сила Амброзии может быть использована таким образом?

— Это выяснилось благодаря нам.

Получив ответ Ронды, Сара посмотрела на нее с серьезным выражением лица и на мгновение погрузилась в раздумья. Впервые за все шесть лет изучения проклятия Амброзии она увидела, как сила лишила человека чего-то другого, кроме жизни.

Теперь Сара и сама не знала, что такое сила Амброзии.

— Мы с Рондой в порядке. Найдется и другой способ, чтобы не превратиться в часть герцога Амброзии.

— В отличие от Верона, я совершенно не испытываю дискомфорта, даже если буду жить так всю жизнь.

Верон и Ронда, глядя на стремительно темнеющее лицо Сары, пытались облегчить ее положение. Однако это еще больше усложнило ситуацию.

Провести остаток жизни без возможности показать свои чувства было бы просто ужасно, но Верон и Ронда думали только об Амброзии. Должно быть, сила герцога вышла из-под контроля, а они оказались где-то неподалеку и пострадали от последствий случившегося.

Артефакт, который Сара передала герцогу Амброзии, помогал ему лишь контролировать силу. Однако этого было недостаточно, чтобы подавить проклятие, постоянно рвущееся на свободу.

Конечно, лучшим решением было бы запечатать его, но в проклятии было что-то таинственное, к чему не могла так просто прикоснуться даже ее могущественная магия. Она изучала эту силу в течение шести лет и была в ужасе от своего бессилия.

— Слухи об этом происшествии могли гулять уже целый месяц. А вы неплохо закрыли рты слугам.

— Это то, что требуется от тех, кто живет ради Амброзии. Не сомневаюсь, что в семье нашего герцога графиня может быть столь же свободна, как и в своей собственной.

В голосе Верона звучала гордость за Амброзию. Несмотря на то, что дворецкий и главная горничная были вовлечены в проклятие, из герцогства об этом не просочилось ни единого звука. Этого было достаточно для гордости. Сара тихо заворчала и беспричинно рассмеялась:

— Вот ведь. Так я упущу возможность отнять у герцога еще больше времени.

— ...

Они никак не отреагировали на слова Сары. Но почему-то ей показалось, что на их бесстрастных лицах мелькнула улыбка.

— В таком случае, мне придется доказать свою ценность, чтобы герцог согласился на совместное времяпровождение хотя бы в течение оставшегося часа.

Сара бережно положила веточку на ладонь. Она уже бесчисленное количество раз пробовала это магическое заклинание, но не думала, что оно так скоро будет применено на практике.

Заклинание требовало очень деликатного и точного контроля. Даже если бы эта веточка не выдержала такого испытания, было еще множество других веточек, высохших под воздействием силы герцога, так что неудача в этом случае не имела бы большого значения, но вот дворецкий и главная горничная были совсем другим делом.

Невозможно было предугадать, какие побочные эффекты могли бы возникнуть, если бы магия, которая должна была быть использована на них, не сработала бы. Сара вливала свою ману как никогда тщательно. Лазурная энергия хлынула из ее сердца и нежно обвилась вокруг веточки на ее ладони. Вместе с потоком ее магической силы повеял прохладный ветер, окутавший Сару.

「 Поток.」

Параллельно с первым словом, лазурная энергия продолжала струиться по древесине. Когда же мана Сары полностью обволокла черную веточку, та начала меняться до такой степени, что стала выглядеть зеленой. На ладони Сары появился очень сложный магический круг.

「 Возвращение.」

С последним словом заклинания от веточки стал исходить таинственный свет. Глаза Верона и Ронды расширились, когда они увидели, как веточка парила над ладонью Сары, излучая рассеянный свет.

— ...!

— Этого...!

Бирюзовый свет засверкал на почерневшей увядшей веточке. Мана Сары тонкой нитью протянулась сквозь нее, придавая веточке прежнюю структуру и формируя несколько новых листьев. Теперь ветвь выглядела так, словно в ней еще была жизненная сила. Сара пощипала себя за палец.

— Кхык!

— Оно, оно вернулось...

Сара улыбнулась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Затем она закончила говорить то, что не смогли произнести Верон и Ронда:

— Успешно.

Они переглянулись между собой, и снова уставились на ветвь. Будто только что на их глазах по воле Божьей, ожили мертвые.

— Приступим немедленно, пока я еще не лишилась чувств. Вы оба подойдите немного ближе.

Сара протянула руку в сторону приблизившихся Верона и Ронды. И вновь лазурная энергия хлынула из ее души и окружила этих двоих. Она почувствовала, как крепко сжимает ее сердце до предела напряженная мана. А через несколько мгновений их охватил ослепительно яркий свет.

***

Верон судорожно трясся и плакал. А Ронда, обливаясь слезами, дрожащими руками держала ладонь Сары, то выпуская, то снова сжимая ее.

— Клянусь сделать все возможное, чего бы ни пожелала графиня Миллен.

— Я никогда не забуду вашей доброты.

Сара с большим трудом заставила их подняться, после того как они вдвоем бросились перед ней на колени и принялись рыдать.

— Теперь, раз я возвращаюсь в дом графа Миллена, не мог бы ты приготовить карету, Верон?

— Сейчас же все подготовлю.

— Да и чай остыл, могу ли я выпить еще что-нибудь, пока жду, Ронда?

— Сейчас же принесу вам освежающие напитки.

Ответив поочередно на оба вопроса, они встали и, пошатываясь, вышли из гостиной. Оставленная наконец в одиночестве Сара облокотилась на спинку софы, полной грудью вдыхая наполненный тишиной воздух.

Не существовало никакого волшебства, которое было бы способно возродить то, что было разрушено неведомой силой Амброзии. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как выплеснуть всю имеющуюся у нее ману в обмен на их жизненную силу.

Сара, не в силах сдержать тошноту в желудке, подалась вперед:

— ...Агх!

От ощущения, что ее живот сильно скрутило, Сара застонала и беспомощно опустошила желудок. Такова была цена использования магии, основанной на жизненной силе.

Кровь. Темно-красная кровь капала изо рта Сары. Она поспешно прикрыла рот рукой, но не смогла остановить вытекающую меж пальцев струйку. Сара вновь застонала и, когда ее вырвало кровью еще раз, задыхаясь, пробормотала:

— Тск. Разве это не перебор?

Сила Амброзии жаждала жизни и отнимала ее. Чтобы вернуть все обратно, требовалась мана, содержащая в себе жизненную энергию. Для решения проблемы Клода, ей нужно было стереть зародыши пробудившегося в маленьком ребенке проклятия.

С того момента, как она узнала об этом, было решено не использовать ману и жизненную силу Сары Миллен. Вероятно, она умрет раньше времени, если исчерпает свою ману, в которой содержалась ее жизненная сила. Но ей нужно было быть рядом с Клодом еще долго, очень-очень долго и сделать все возможное для его счастья.

«Я должна жить долго. И я буду жить долго».

Она должна была выиграть время, чтобы остаться с Клодом. Поэтому Сара решила черпать ману Пак Хиён, другой души, все еще смутно связанной с ней. Для этого ей потребовалось целых шесть лет.

В течение всех шести лет главным предметом ее исследований было изучение того, как получить ману Пак Хиён через тело Миллен. Конечной целью исследования была смерть Пак Хиён, еще одного «я» Сары.

— Если она поблекла до такой степени, то она скоро умрет.

Поскольку души были связаны, некоторые из симптомов, которые испытывала Пак Хиён, проявлялись и у Сары. Так как она использовала жизненную силу Пак Хиён, то тело Сары не пострадало — она просто потеряла немного крови и страдала от легкой анемии. Кроме того, запас ее силы тоже был на исходе.

— Уф.

Сара зажала рот, так как почувствовала, что ее вот-вот снова вырвет кровью. Для нее уже стало привычным ощущение, будто ее внутренности разрываются на части каждый раз, когда это происходит. Вероятно, тело Пак Хиён испытывало куда более сильную боль, чем она чувствовала сейчас. И если ее вырвет еще пару раз, то Пак Хиён может и вовсе умереть.

«Это не так уж и плохо».

Даже если бы она отправилась в другой мир и отредактировала роман, то не смогла бы изменить эту и без того исковерканную историю. Она жила двумя жизнями одновременно на протяжении всего своего существования. Бывали моменты, когда жизнь в двух совершенно разных мирах казалась ей проклятием. Пропасть между ними была слишком велика — Пак Хиён, жившая в мире без статусной системы, и Сара Миллен, обитавшая в мире с четким разделением социальных положений. Она изо всех сил старалась вести нормальную жизнь, скрывая, насколько это возможно, свою принадлежность к другому миру и дарованные ей чрезмерные способности.

— Фу-у-у...

Немного успокоившись, Сара подняла голову. Когда она решила покончить с жизнью Пак Хиён, было бы ложью утверждать, что это ее не обрадовало. Ведь теперь можно было наконец-то покончить с двумя жизнями, которые уже порядком надоели ей.

Сейчас оставалось лишь побыстрее расстаться с Пак Хиён, отделив душу так, чтобы ее мана полностью принадлежала Саре Миллен, и тогда она смогла бы собрать столько энергии, чтобы полностью уничтожить силу Амброзии. На такое была способна только Сара Миллен, обладавшая самой сильной маной в мире.

— Не думала, что жизнь окажется такой сложной, Пак Хиён.

В голосе Сары слышалась горечь. Шесть лет были слишком коротким сроком для того, чтобы израсходовать всю ману, которой обладала Пак Хиён. К тому же было очень неприятно вновь и вновь вызывать рвоту кровью. Зрелище было не из приятных, поэтому люди, находящиеся подле нее, испытывали излишнее беспокойство.

По какой-то причине, каждый раз, когда ее рвало кровью, она чувствовала себя до странности плохо. И это несмотря на то, что теоретически ее состояние должно было быть превосходным.

— Вот почему прежде чем стать нормальной няней, я собираюсь сперва погибнуть, — бессвязно шевеля губами, Сара тихо улыбнулась. Затем взяла в руки небольшой артефакт. Это были карманные часы, на которые было наложено заклинание сообщения.

При помощи этого артефакта, изобретенного Сарой и ее учениками, которые находились в волшебной башне, они могли оставлять друг другу послания. Стоило открыть крышку часов, как зеркало с магическим кругом ярко засияло. Как только Сара взглянула на него, оно вспыхнуло красным, и на поверхности стекла стали появляться многочисленные сообщения.

[Вернитесь. Возвращайтесь, пожалуйста, учитель. Время еще не пришло. Мой учитель, мастер... Есть ли причина, почему вы должны это делать? Я же говорил вам, что это все еще опасно. Тело учителя не выдержит. Как вы можете говорить, что в рвоте кровью нет ничего плохого? Не знаю, как другие, но я в это слабо верю. Что вы сделаете, если я начну вас искать? Так что, пожалуйста, возвращайтесь, пока я еще в здравом уме. Дьявол. Я буду умолять вас. Пожалуйста, учитель...]

[Учитель, вы знаете, что Бенджамин уже почти свихнулся? Этот паршивец, нет, его глаза, да, его взгляд полубезумен. Мне так страшно. Ху-ху. Куда вы пропали? Я ничего не скажу Бенджамину. Пожалуйста, поведайте мне хотя бы самую чуточку. Вы ведь мне доверяете? Да? Вы же знаете, что я не могу заснуть, если мастер не погладит меня по голове. Неужели вы забыли про то, что «наш Оливен не может спокойно выспаться, если меня не будет рядом»? Что за мерзавцы забрали у меня учителя. Им мало того, что они заставили мастера страдать в течение последних шести лет? Больше я никогда не оставлю учителя с ними наедине. Я серьезно!]

[Мастер, это Беллуна*. Я позаботилась о тех двух щенках, которых учитель лично отобрала, и связала их. После погружения в болото вечного сна эти двое некоторое время не смогут так просто освободиться. Однако меня очень беспокоит то, что мастер исчез, даже не предупредив нас. После этого мы поняли, что совершенно ничего не знаем о ней. Ни лицо, ни голос, ни даже возраст мастера нам неизвестны. Меня охватывает чувство стыда. Я сожалею, что была уверена, что вы всегда будете рядом со мной, и даже не подумала узнать о вас. Поэтому с этого момента я буду прилагать все усилия, чтобы узнать что-нибудь об учителе. Таким образом я прошу прощения, но также оставляю вам это сообщение еще и потому, что увиденное мною начинает потихоньку исчезать. В таком случае вскоре я приду к вам].

Артефакт был переполнен сообщениями, наполненными беспокойством, смешанным с одержимостью, учеников, занятых поисками исчезнувшей Сары. Ее сердце сжалось от бесчисленного количества посланий, однако этого было недостаточно, чтобы пошатнуть ее твердую клятву.

«У меня есть лишь симптомы анемии, и я чувствую, что вот-вот умру».

Времени, чтобы провести исследование силы Амброзии и души Пак Хиён в условиях другого мира, было слишком мало. Поэтому у нее не было другого выбора, кроме как рассказать ученикам о своих секретах. С тех пор они все больше пытались защищать ее, даже поклялись, что если кто-то разгласит ее тайны, то его мана и даже душа будут уничтожены.

Так что у нее не было другого выбора, кроме как покинуть волшебную башню, не сообщив об этом своим ученикам. Сара не желала впутываться в это еще больше.

«Однажды мне все равно придется покинуть их».

Ее рот дрогнул в горькой улыбке. Вероятно, ее ученики судорожно искали Сару, исчезнувшую из башни, не оставив после себя и следа. Однако ни ее ученики, ни тем более башня не знали, что она была Сарой Миллен из империи Кромбелл.

В башне она всегда закрывала лицо и, не проронив ни слова, скрывала свою личность настолько тщательно, что общалась с помощью бумаги и пера или же создавала сообщения при помощи магии. К сожалению, теперь они пришли в отчаяние от того, что не знали даже одной буквы ее имени.

— Тебе нужно еще много чего сделать...

Сара прикрыла глаза и подумала о своей дорогой подруге Дилайн. Встретила ли Дилайн Хьюджела и провела ли с ним счастливо последние несколько лет? Не жалеет ли она о своем решении, когда вспоминает о Клоде, ребенке, брошенном ею в доме герцога? От этой мысли губы Сары сжались.

«Не имеет значения, кто такая Сара и через что она прошла. Ты дорога мне, и этого не изменить. Сара, ты не чудовище».

Она вспомнила Дилайн, которая во времена их юности крепко сжимала ее ладонь и светло улыбалась, когда Сара, словно идиотка, глядела в пустоту. Обретшая спасение благодаря той маленькой ладошке Сара с горькой улыбкой пробормотала:

— Сделаю все возможное, Дилайн.

Обуздав ману, дремавшую в ее теле, она тихо застонала и пошевелила пальцами. После этого кровь во рту Сары и брызги на платье и софе исчезли.

— Уф...

Расстройство желудка уже успело пройти, но даже из-за такой простой магии кровь вновь пыталась добраться до горла. От этого ее ученики всегда приходили в ужас и чрезмерно опекали ее. Однако в действительности она чувствовала себя довольно сносно.

Всякий раз, расходуя ману, она ощущала, как тело Пак Хиён разрушается. Если верить тому, что так она искупляла вину перед Дилайн, то это было даже приятно.

Сара сглотнула прилившую кровь и опять прикрыла глаза. Она намеревалась передохнуть, пока Верон и Ронда не вернутся.

— ...

Сара так и не заметила, что слегка приоткрытая дверь в гостиную незаметно закрылась.

_______________________

* По тексту пока не совсем ясно, какого пола этот персонаж, так что будем надеяться, что «Беллуна» — это женское имя. (Прим. пер.)

Оказавшись в роли няни Клода, Сара решила в будущем обосноваться в особняке Амброзии, чтобы разделять с мальчиком каждую минуту. И поэтому граф Миллен отправил в Амброзию посыльных, чтобы те доставили багаж его дочери. Из-за этого в герцогстве долгое время было шумно от нежданных гостей.

— Миледи-и-и-и-и-и. Вам обязательно оставаться здесь?

— Вы можете просто приезжать сюда, чтобы работа-а-а-а-а-ать.

— Уах-х-х-х-х... Не уходите.

Сара неловко улыбнулась, шагая вперед с горсткой уцепившихся за ее руки слуг графа Миллена:

— Я не собираюсь уходить навсегда, почему же вы так себя ведете?

— Потому что вы не будете часто приезжать к нам!

— Так я еще даже не уехала, а значит, часто возвращаться мне и не нужно.

— А-а-а. Я не знаю. Ничего не знаю.

Люди графа Миллена то плакали, то смеялись над словами Сары. Слуги Амброзии, наблюдавшие за столь необычным зрелищем, широко раскрыли рты.

— Как можете вы так поступать с нашим господином?

— Я на такое не способна.

Обитатели Амброзии во главе с Клодом продолжали смотреть на эту сцену со стороны. Сара радостно смеялась и поддразнивала окруживших ее людей, а слуги дружно скулили, глядя на свою графиню. У Клода, наблюдавшего за этой картиной, появилось какое-то непонятное чувство.

— Мне не нравятся слуги графа Миллена.

— По правде говоря, если речь о графе Миллене, то это семья, признанная Его Величеством Императором, верно? Должно быть, их гордость задело известие о том, что наследница уважаемого графа — всего лишь нянька.

Клод прекрасно слышал, о чем сплетничали слуги Амброзии. И от этого его настроение быстро испортилось.

«Посмотрите-ка на это. И кому я могу понравиться? Они ведь и ненавидят ее только потому, что она моя няня».

Клод взглянул на работников Амброзии, стоявших позади него. Стоило ему сделать шаг, как слуги тотчас расступались, стоило сделать еще один, как они отходили еще дальше.

Слуги всегда вели себя безукоризненно вежливо с ним, но никогда не были на его стороне. Даже в самом раннем возрасте Клод осознавал, что они с трудом справляются с ним и побаиваются его. Ситуация резко ухудшилась, когда месяц назад он серьезно заболел. И теперь, словно боясь даже пальцем прикоснуться к Клоду, слуги дрожали от любого его движения.

«Однако Мэй не избегает меня...»

Вспомнив, что Мэй была единственной, кто относился к нему хорошо и не избегал его, Клод повертел головой в поисках служанки. Затем он обратился к Ронде, стоящей позади него:

— Ронда, где Мэй?

— Это дитя наказано за совершенные проступки.

— Какие такие проступки?

— Это не то, о чем должен беспокоиться молодой господин Клод.

— ...

Клод подавился словами, но сдержался. За исключением Мэй, в семье герцога лишь Ронда и Верон относились к нему непринужденно. Кроме того, они оба были чрезвычайно дороги его отцу. И Клод не хотел, чтобы отец возненавидел его за то, что он беспокоит Ронду по пустякам.

«Я должен выяснить, где находится Мэй, и спасти ее».

Подумав так, Клод оглянулся на Сару.

— Агх!

Когда Сара заметила его взгляд, Клод от неожиданности потянул Ронду за юбку и закрыл подолом лицо.

«Почему она улыбается мне? Мне это не нравится»

— ...Разве это не слишком мило? — вздохнув, пробормотала Сара и невольно подняла руку, чтобы прикрыть лицо.

Что, черт возьми, это за прелестное создание?

Поведение Клода, считавшего, что ему удастся спрятаться, стоит лишь прикрыть лицо, было настолько милым, что у нее перехватило дыхание. Сара выдохнула, а затем подошла к Клоду.

— Здравствуйте, молодой господин Клод?

— ...

Клод настороженно посмотрел на приближающуюся к нему няню и вплотную встал к Ронде. Главная горничная же с беспокойством поглядела на Сару:

— Прошу прощения, графиня. Молодой господин очень застенчив...

— Все в порядке, это даже мило.

Сара присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Клода. Наблюдая за тем, как тот смотрит на нее из-за подола юбки Ронды, и не избегая его настороженного взгляда, Сара открыла рот:

— Почему вы расстроены?

— Что?

— Вы злитесь.

В ответ на замечание Сары, которое словно пронзило его насквозь, Клод надул губки. «Откуда няня может это знать», — эти слова сами подступили к его горлу.

Слуги Амброзии боялись и избегали Клода, поэтому он завидовал Саре, так как казалось, что ее люди любят свою госпожу. Впрочем, он не собирался признавать, что его поймали с поличным, поэтому мальчик отвернулся.

— А знает ли молодой господин Клод, что я не могу считать его хорошеньким только потому, что вы так себя ведете?

Сказав это, Сара крепко обняла Клода. Ребенок начал кричать и вырываться:

— Что! Опусти меня на землю!

— Ах-ах-ах!

Сара беззаботно засмеялась и бросилась бежать с Клодом на руках. Она действовала импульсивно, так как хотела немного сблизиться с ребенком, прежде чем всерьез взять на себя роль его няни.

Видя как Сара в мгновение ока похитила их молодого господина, слуги Амброзии пораженно раскрыли рты, не решаясь ничего предпринять. Увидев выражение их лиц через плечо Сары, Клод прикусил губу, так как ему казалось, что он сейчас лопнет от хохота.

— Пока они занимаются моим багажом, молодой господин Клод, пожалуйста, поиграйте со мной.

— Почему я?

— Потому что я хочу поиграть с молодым господином Клодом!

— ...Няня такая странная.

«Почему ты так хочешь поиграть со мной? Меня ведь все ненавидят».

Именно так подумал Клод и крепко обхватил Сару за шею. Получив молчаливое согласие ребенка, Сара хмыкнула, чувствуя прилив хорошего настроения.

— Во что мы будем играть?

— Я не знаю! — резко ответил мальчик на вопрос Сары.

— Не говорите так, прошу вас, расскажите мне. Чем вы обычно занимаетесь, молодой господин Клод?

— ...

Клод тихонько хныкнул и зарылся головой в плечо Сары. Даже если бы он и хотел рассказать ей, ему все равно совершенно нечего было говорить. У него не было друзей, и некому было играть с ним.

Ровесники Клода начинали плакать, когда он оказывался рядом с ними, и не хотели к нему подходить. Дети постарше замечали, что мальчик не получает внимания со стороны отца, и изощренно изводили его. Так что Клод даже не знал, что такое веселиться.

— Я не умею играть. Тебе не понравится играть со мной.

— Вот как? Почему вы так думаете?

— Просто знаю. Меня все ненавидят, — Клод едва слышно всхлипнул и пролепетал голосом, совершенно не похожим на детский.

Сара, видевшая детство Клода в «Цветке тьмы», знала, почему ребенок так думает. Именно поэтому ее сердце сжалось от боли, когда она подумала о том, как больно должно было быть этому мальчишке, раз он говорит такое про себя.

— Это неправда. На самом деле, молодой господин Клод будет нравиться всем!

— Нет!

— Это так!

— Не может быть!

— Это действительно так, разве нет?

— Сто...

Принявшись отчаянно дергать ногами, показывая свое недовольство, Клод высвободился из объятий Сары. Устойчиво приземлившись на землю, Клод взглянул на няню и быстро развернулся. Сара следовала прямо за Клодом, который, шаркая своими маленькими ножками, несся вперед, и улыбалась.

— Пойдемте вместе, молодой господин Клод!

— Нет! Няня ничего не знает!

— Почему это я не знаю? Я все знаю.

— Врешь!

— Я не лгу. Я великая волшебница, поэтому я все знаю.

Шумно шагавший впереди Клод, услышав слова Сары, замер. Чуть обернувшись, он спросил:

— Действительно ли великий маг знает все?

Сара подавила смешок, заметив милый взгляд Клода, когда тот навострил ушки и задал интересующий его вопрос. Затем она сложила руки на талии, пожала плечами и уверенным голосом ответила:

— Конечно! Не стану же я лгать.

— ...

— Молодой господин Клод — чудесный человек. Поэтому все будут любить его.

— Но ведь, но... Отец ведь ненавидит меня.

Клод угрюмо опустил голову, давая понять, что никто не будет любить его, раз даже собственный отец ненавидит его. Нежная рука Сары коснулась головы Клода.

— Как великая чародейка, уверяю вас, герцог любит молодого господина Клода.

— ...

— Он просто боится.

После слов Сары, Клод поднял голову. Он почувствовал мягкое и теплое прикосновение. Какое трудно получить даже один раз за всю жизнь. Заплаканные глаза внимательно посмотрели на Сару.

— Отец сильный. Он ничего не боится.

— Это не то же самое, что быть сильным. Люди начинают бояться, когда у них появляется что-то слишком ценное.

— ...

— Начинают бояться, что могут потерять это.

Клод не мог до конца осознать, о чем говорит Сара. Для маленького ребенка это были слишком глубокие мысли. Однако он хотел верить словам Сары о том, что отец дорожит им. Клод неуверенно вытер слезы рукавом. Затем он произнес неожиданно доброжелательным голосом:

— Я поверю тебе лишь на разок!

Ребенок хихикнул и осторожно взял подол юбки Сары большим и указательным пальцами. Этот жест означал согласие.

— Ах...

После этого Сара с негромким стоном упала, закрыв лицо обеими руками.

— Няня? Что случилось?

Клод легонько потряс упавшую от удивления Сару. Та слабо вздрогнула от прикосновения Клода и, словно чувствуя недомогание, произнесла:

— Мое сердце очень серьезно пострадало от того, каким милым был молодой господин Клод.

— Что? Ты опять дразнишь меня?

Клод задрожал от гнева и отвернулся. Мочки его ушей заалели. Сара последовала за Клодом, энергично шагавшим впереди.

— Прошу прощения. Вы действительно сердитесь?

Услышав ее осторожный извиняющийся голос, ребенок резко обернулся и приостановился. Затем он почесал свои пылающие щеки, ставшие такими же красными, как и мочки ушей, и сказал чуть слышно:

— Ты попросила меня поиграть с тобой? Поторопись и иди за мной.

— Во что мы будем играть, молодой господин Клод?

— Это уж няня решит!

Голос ребенка звучал уверенно, и на лице Сары появилась яркая улыбка. Даже если его и обидели, и запугали, Клод с радостью готов был открыть кому-то свое сердце.

«Ты обязательно должен достичь успеха, тебе нужно вырасти достойным человеком».

Подумав так, Сара поспешила за Клодом.

Хотя она и устроила переполох в особняке герцога Амброзии, взорвав дверь, Империя оставалась безмолвной. Так спокойно было потому, что в Кромбелл спустя десятилетия появилась волшебница...

«Если бы они продали информацию обо мне, то смогли бы заработать столько денег, что их с лихвой хватило бы на всю оставшуюся жизнь».

Сара в который раз убедилась в преданности слуг семьи Амброзии. Хотя, конечно, у них могли быть на это и другие причины, которые уже нельзя отнести к одной лишь верности.

— Это делается так?

— Да, именно так. У вас отлично получается.

— М-м-м, но няня, пожалуйста, давай сделаем это еще раз.

— О боже, но вы ведь и так уже сделали это пять раз.

Сара с самого раннего утра занималась с Клодом. Это было связано с тем, что сегодня был первый день, когда мальчик и герцог собирались позавтракать вместе. Проснувшись на рассвете, Сара поставила в комнате ребенка стол и дала ему урок столового этикета.

— Это вовсе не то же... Ведь я впервые буду есть с отцом.

Клод густо покраснел и смущенно опустил голову. Сколько бы раз он ни практиковался, ребенок заметно дрожал и нервничал. Клод вновь и вновь сверялся с часами.

— Я буду приглядывать за вами, так что не нужно так беспокоиться.

Но Клод все равно вновь схватил столовые приборы своими крохотными ручками. Сара видела, что они вот-вот выскользнут из его вспотевших от волнения маленьких ладошек. Ей был понятен страх Клода, боявшегося сделать что-либо не так и вызвать еще большую неприязнь отца. Однако если он и дальше будет так нервничать, то и в самом деле ошибется.

Сара на мгновение задумалась, наблюдая за Клодом, собравшимся тренироваться до победного. И тут в ее голове промелькнула хорошая идея.

— Молодой господин Клод, не хотите ли заключить со мной пари?

— Пари?

Глаза Клода, до этого напряженно разглядывающие сервиз, устремились на няню. Сара невольно ущипнула себя за руку от того, насколько он сейчас напоминал крольчонка с оттопыренными ушками.

— Я поинтересовалась на кухне, и там сказали, что сегодня в меню свежеиспеченный хлеб, тушеная говядина и салат из свежего лосося. Обычно блюда должны подаваться по порядку, но... они сообщили, что из-за занятости герцога все будет подано одновременно.

— Правда?

На мгновение у Клода, который все утро заучивал порядок столовых приборов в соответствии с блюдами, появилось сложное выражение лица.

«Если еда будет подаваться не по порядку, то чем же мне ее есть?»

Он никогда не пробовал есть так раньше, поэтому на глаза мальчика быстро навернулись слезы.

— Молодой господин Клод, как вы думаете, что герцог будет есть первым? Хлеб? Тушеное мясо? Или же салат?

— Хм, отец...

Клод напрочь позабыл о собственных переживаниях о манерах за столом и погрузился в размышления. Подперев ладошкой подбородок, он был по-своему серьезен и мил. На этот раз Сара не выдержала и ласково положила руку на голову ребенка. Тонкие, мягкие платиновые волосы нежно проходили меж ее пальцев, и это ощущение было восхитительным.

Клод настолько сильно задумался, что даже и не заметил, как Сара погладила ее по голове. Стоило только ей убрать руку, насладившись этим блаженством, как он поднял голову и произнес:

— Хлеб!

— Хлеб? Почему вы так думаете?

— Повар всегда подавал хлеб перед едой! Так что отец тоже будет есть вначале хлеб! — уверенно воскликнул Клод.

Глядя в его сверкающие глаза, Сара ярко улыбнулась:

— Тогда я готова поспорить, что он первым съест салат.

— Хорошо!

— Если молодой господин Клод выиграет, то я сегодня же приготовлю для вас что-нибудь достойное похвалы герцога.

— В самом деле?

От слов Сары на щеках Клода появился красивый румянец.

— Разумеется, я никогда не лгу.

Сара с важным видом кивнула и гордо вздернула подбородок. Это выглядело так убедительно, что Клод решительно слез со стула и потянул Сару за подол:

— Пойдем скорее, няня.

— Да, молодой господин Клод.

***

Когда они вместе спустились в столовую, слуги уже суетливо сновали туда-сюда. Все выглядели очень оживленными, так как их хозяин и молодой господин впервые собирались разделить трапезу. По совету Сары слуги поставили на стол вазу с живыми цветами, которые должны были создать свежую атмосферу. Услышав такое мнение Сары, дворецкий и старшая горничная не могли сдержать своего восхищения и нахваливали ее до тех пор, пока у них не пересохло во рту.

«Молодой господин Клод будет очень счастлив».

«Хозяину будет немного неловко».

Старомодная столовая, которая по непонятной причине имела подавляющую ауру, была не лучшим местом для ребенка. Поэтому Сара попыталась слегка изменить обстановку и осталась довольна результатом, так как атмосфера теперь казалась более теплой, чем раньше. В доме с детьми так уютно и должно было быть.

— Герцог еще не спустился.

— Да...

Клод неспешно огляделся по сторонам в ожидании увидеть неудобно накрытый и украшенный стол. Однако старомодная и унылая обстановка столовой больше не производила впечатления необитаемости и отчужденности. И все это было сделано руками няни. Было странно видеть подобные перемены, произошедшие буквально за одну ночь, и потому Клоду вдруг показался совсем незнакомым этот особняк, в котором он прожил всю свою жизнь.

— ...

Клод увидел на своем месте мягкую подушку, которая выглядела большой и пушистой даже для взрослого. Конечно, у него был стул, подобранный под его рост, но он был настолько жестким, что сидеть на нем всегда было очень тяжело. Но мальчик решил, что не сможет стать взрослым, если будет жаловаться на то, что ему больно из-за подобных пустяков, так что он продолжал стойко терпеть.

— Это няня приказала?

— Да! Что вы думаете? Вам нравится?

Клод пристально взглянул на Сару, не отвечая. Всякий раз, когда он смотрел ей в глаза, она улыбалась ему в ответ. Когда же он начинал говорить с ней, она всегда смеялась.

После недавней тяжелой болезни даже слуги стали избегать его, боясь заразиться. Сара же относилась к нему без тени страха, и это было непривычно. Непривычным было и то, что она не позволяла ему делать все в одиночку и при этом была к нему очень чуткой. Клод вдруг почувствовал, как что-то кольнуло его в груди.

— Хорошая работа.

Сара светло улыбнулась на бормотание Клода, отвернувшегося от нее с красными щеками.

— Хозяин спускается.

И в это самое время дворецкий объявил о скором появлении герцога на лестнице, ведущей вниз, в столовую. Засуетившиеся слуги тут же бросились к лестнице и встали в ряд. Клод присоединился к ним и направился к ступенькам.

Одетый в опрятный угловатый мундир и аккуратно уложивший свои платиновые волосы Итан, казалось,сошел с картины.

— Ах.

Итан неспешно спустился по лестнице и заметил Клода и Сару, стоящих чуть поодаль.

— Вы пришли раньше. Графиня Миллен.

— Мне необходимо быть всегда готовой помочь молодому господину Клоду. —Сара отвесила поклон и нежно прошептала на ухо ребенку, — Пожелайте герцогу доброго утра.

— Разве мне можно это сделать?

— Конечно.

Сара украдкой улыбнулась и ободряюще потрепала Клода по плечу. Сделав на одеревеневших ногах шаг вперед, мальчик взглянул на герцога снизу вверх и осторожно открыл рот:

— Доброе...доброе утро, отец.

После приветствия Клода Итан на мгновение застыл на месте. На бледном лице ребенка, смотревшего на него с покрасневшими щеками, он уловил выражение ожидания. Затем Итан бросил взгляд на Сару, стоявшую позади Клода. Та лишь улыбнулась в ответ. На мгновение наморщив лоб от испытываемой неловкости, герцог тяжело вздохнул и кивнул головой:

— ...Да, доброе утро. Клод.

Пройдя мимо ребенка, Итан сел на свое место за столом. Застывший от напряжения Клод с трудом заставил себя повернуть голову и посмотреть на Сару.

— Молодец.

Когда Сара шепотом похвалила его, на губах Клода появилась слабая улыбка. После того, как герцог сел за стол, мальчик последовал его примеру и занял место напротив отца. Сара же невозмутимо встала позади Клода.

— ...?

Итан слегка вскинул бровь, глядя на графиню, стоящую позади ребенка в компании слуг. Дворецкий, быстро заметил дискомфорт своего господина, принес стул и, поставив его рядом с Клодом, произнес:

— Это место графини Миллен.

— Давайте поедим вместе. Если вы будете стоять здесь, меня будет мучить совесть.

Герцог предложил Саре сесть рядом, будто это было чем-то естественным. И это было не формальное, а искреннее предложение. Однако Сара покачала головой и отказалась:

— Все в порядке. Я всего лишь няня молодого господина Клода, а не гостья.

— Тем не менее, разве положение графини Миллен не отличается от положения остальных?

— Я ценю вашу доброту, но не хочу, чтобы в будущем ко мне относились иначе, чем к няне молодого господина Клода из Амброзии.

Клод подумал, что няня, которая так уверенно говорит в присутствии его отца, выглядит довольно круто. Когда Сара официально отказалась, Итан не стал настаивать. Герцог тихо вздохнул и взял приборы. Одновременно с этим глаза Клода и Сары сверкнули.

— ...?

Что же это было?

Будто почувствовав на себе их пристальные взгляды, Итан поднял голову и вопросительно посмотрел на Клода и Сару. Но ни Клод, смущенно опустивший глаза, ни Сара, улыбнувшаяся ребенку, уже не глядели на него.

«Странно. Неужели это из-за всей этой неловкой ситуации...?»

Итан, который отчетливо ощущал их ждущие чего-то взгляды, покачал головой. Он вновь посмотрел на Клода, но тот, как и он сам, прикрывал глаза, размышляя, не является ли их первая совместная трапеза слишком неловкой. Сара все так же улыбалась, глядя только на спину своего воспитанника.

Итан повторно взял в руки приборы, решив, что все это слишком уж странно. В то же мгновение пристальные взгляды Клода и Сары опять обратились к нему. Хлеб, рагу или салат? Победа или поражение в споре зависели от того, чего в первую очередь коснется рука герцога. Взгляд Клода задорно поблескивал, несмотря на то, что он нервничал. Возможно, благодаря тому, что утром ему удалось поприветствовать отца, глаза ребенка светились желанием заслужить похвалу и на этот раз.

— Ах! — раздался жалобный возглас Клода. К сожалению, герцог выбрал в качестве первого блюда салат, как и предсказывала Сара.

— Ху-ху.

За спиной Клода послышался тихий смешок Сары. Внезапно возненавидев салат, мальчик взял в руки хлеб. Ему было все равно, попадет ли он ему в горло или в ноздри.

«Я хотел... получить похвалу от отца».

Разочарование было еще тяжелее, чем ожидание. Он думал, что знает своего отца лучше, чем его няня. Однако его огорчило то, что он не смог угадать предпочтения герцога, о которых догадалась даже Сара. Так же как Клод ничего не знал о своем отце, так и тот, вероятно, ничего не знал о своем сыне.

Клод взглянул на грациозно жующего герцога напротив себя. Тот не удостоил сына даже взглядом, за исключением утреннего приветствия.

«В конце концов, отец ненавидит меня».

Чувство возбуждения мгновенно улеглось. Клод поник и бессильно оперся о столешницу. В этот момент локоть мальчика задел стеклянный стакан, стоящий рядом с приборами.

~Треск!~

Упавший под стол стакан с пронзительным звуком вдребезги раскололся.

— ...!

Тишину столовой нарушил звон разбитого стекла. Клод изумленно поднял голову. Увидев, что герцог смотрит на него, ребенок затаил дыхание. Ведь он совершил огромную ошибку во время первой трапезы с отцом. Лицо Клода побледнело.

~Вздох~

Сара, наблюдавшая за всей этой сценой, с сожалением прищелкнула языком. Когда она легонько подмигнула, слуги быстро убрали разбитый Клодом стакан и наполнили водой новый. Но мальчик по-прежнему хранил молчание и не двигался. Итан спокойно осмотрел ребенка, чтобы проверить, не поранился ли он, но в глазах Клода отразилась досада, словно тот отчитывал сам себя. В конце концов Сара выдвинула стул и села рядом с мальчиком.

— ...Графиня Миллен?

Когда она устроилась на предложенном ей стуле, от которого отказалась совсем недавно, Итан с недоумением окликнул ее. Клод же, обмерший от неожиданной ошибки, обернулся к Саре:

— Няня?

— Я подумала, что тоже хотела бы что-нибудь съесть.

Сара безмятежно улыбнулась и посмотрела на отца и сына. Может быть, это и обременительно — встречать взгляды сразу двух мужчин, но она лишь улыбалась, не выказывая никаких признаков дискомфорта, а затем обратилась к герцогу:

— Ничего, если я поем?

— Ах, конечно. Главная горничная...

Итан кивнул и хотел было попросить старшую горничную подать еще один набор приборов, но в этом уже не было нужды. Как только Сара села, служанка сразу же принесла ее порцию, будто только этого и ждала.

— Что ж, похоже, просить уже не о чем.

Кроме того, старшая горничная держала в руках поднос, полный еды, на случай, если Саре понадобится добавка. В ее действиях чувствовалась искренность, которой не было видно, когда трапезничали только они двое, Итан и Клод. Герцог посмотрел в глаза старшей горничной и увидел на ее лице смущенную улыбку. Та считала, что не сможет сделать хоть что-нибудь для своей спасительницы, которая помогла ей вернуть утраченные эмоции.

— Тогда благодарю вас за угощение.

Сара взяла в руки столовые приборы, когда перед ней поставили простую, но аппетитную еду. Клод немного поколебался, но затем последовал ее примеру и принялся за свою порцию.

«Раньше ты говорил, что терпеть ее не можешь. А теперь же внимательно следишь за ней».

Итан безмолвно наблюдал за действиями Сары и поглядывал на Клода, который сосредоточенно ел. Ему доложили, что мальчик яростно отказался от няни во время их первой встречи. Но после знакомства с Сарой, Клоду, похоже, она понравилась больше, чем он думал.

— Хм, еда превосходна. Думаю, с этого момента я захочу есть ее каждый день?

Клод негромко указал на ошибку в ее словах:

— Если начальство будет есть с подчиненными, то это будет нарушением этикета, няня.

— Какой возмутительный этикет, дайте мне хоть раз попробовать!

— ...

Клод растерялся от ее самоуверенного тона.

— В действительности этикета изначально не существовало. Просто когда манера поведения людей начала понемногу формироваться и закрепляться в обществе, — это стали называть «этикетом».

— Все верно, — тихо подтвердил Итан.

Сара улыбнулась герцогу, словно в знак благодарности, а затем снова обратилась к Клоду:

— Значит, если я, являясь няней, буду есть с вами вновь и вновь, показывая вам образец столового этикета, то это станет неким новым правилом, которое постепенно превратится в этикет завтрака в доме герцога Амброзии, так ведь?

— Разве?

— Но это вовсе не означает, что я буду обедать, ужинать или даже перекусывать поздними вечерами подобным образом.

Клод в конце концов кивнул головой на это весьма убедительное утверждение.

— Неужели все маги по природе своей обладают таким же хорошим талантом слова, как и графиня?

В ответ на вопрос Итана, Сара пожала плечами, будто тот все неправильно понял:

— Большинство из этих старомодных чудаков — это те, у кого во рту уже завелась паутина.

— О, полагаю, они весьма немногословны.

— Безусловно. В волшебной башне, кроме звуков взрывов лабораторий, вызванных неудавшимися экспериментами, ничего не было слышно.

Когда речь зашла о волшебной башне, глаза герцога странно блеснули. Сделав вид, что его это совершенно не заинтересовало, он поднял бокал и сделал глоток воды, изучая сквозь стекло выражение лица Сары.

Сара же в это время улыбалась и что-то шептала Клоду, который с любопытством смотрел на нее, внимая ее словам. Наблюдая за тем, как она перекладывает мясо из своей тарелки с тушеной говядиной в тарелку Клода, герцог томным голосом произнес:

— Мне бы действительно хотелось услышать об этом.

— Вкусы герцога столь... уникальны. Если хотите, то я могу рассказать об этом прямо здесь и сейчас.

— Вежливо откажусь. Не могу допустить, чтобы вы еще раз вышибли дверь моего драгоценного особняка.

— О боже.

Клод жевал мясо, данное ему Сарой, одновременно прислушиваясь к разговору между взрослыми. Отдавая ему тушеную говядину, няня прошептала, что если он будет хорошо питаться, то сможет вырасти таким же высоким, как и его отец.

«Неужели няня совсем не боится отца?»

При виде смеющейся и подшучивающей над герцогом Сары Клод пришел в изумление. Если так подумать, он впервые за долгое время смог услышать голос своего отца. Почему-то теперь, когда он был вместе с няней, время, проведенное с герцогом, не казалось таким напрягающим.

Ложка Клода, которой он подцеплял кусочки говядины, со звоном ударилась о тарелку. Он уже успел съесть все мясо, которое дала ему Сара.

— Ах.

И когда Клод с досадой облизнул губы, на его тарелку вновь положили большой кусок мяса. Мальчик поднял голову, чтобы убедиться, что это Сара передала ему очередную порцию добавки, однако оказалось, что именно Итан, а не кто-либо другой, был тем, кто поделился с Клодом мясом со своей тарелки.

— Не волнуйтесь, я не посмею выставить графу Миллену счет за ту дверь.

Не глядя на сына, герцог продолжил беседу с Сарой. А Клод лишь растерянно уставился на отца, чувствуя, как учащенно бьется его сердце. Почему-то казалось, что ему не удастся так просто съесть эту говядину со своей тарелки. Он вдруг ощутил внезапное желание отнести ее куда-нибудь и спрятать. До сих пор отец многое давал ему, покупая все необходимое, но эти несколько кусочков мяса казались Клоду ценнее всего на свете.

— Тогда я буду благодарна вам за оказанную услугу.

Сара сделала вид, что не заметила поступка герцога. Она чувствовала себя очень счастливой. Герцог, должно быть, бессознательно повторил ее действия, отдав Клоду мясо. Во всяком случае, Сара убедилась, что герцог, не интересовавшийся сыном на протяжении всей трапезы, на самом деле был очень внимателен к нему.

«Как и ожидалось, в сердце герцога Клод занимает очень важное место».

Конечно, Клод не был биологическим сыном герцога, поэтому даже если бы Итан не был ласков с ребенком, то она ничего не смогла бы с этим поделать. Но герцог, казалось, заботился о нем несколько больше, чем ожидала Сара. Хотя сам он, похоже, пока еще не осознавал этого и вряд ли понимал, как к этому относиться.

***

Трапеза закончилась благополучно. Сара стала отличным собеседником для неловких отца и сына. Благодаря ей Клод даже смог обменяться парой слов с герцогом.

Сара нежно поглаживала волосы мальчика, пока тот со счастливым выражением лица уплетал оставшийся от десерта пудинг. Вплоть до сегодняшнего утра он терпеть не мог, когда Сара прикасалась к нему первой, однако теперь Клод с удовольствием принимал ласку от руки няни. Словно свирепый кот, вечно норовящий цапнуть ее когтями, наконец-то приветливо мурлыкнул.

Сара полностью сосредоточилась на очаровательных ручках Клода, которыми он брал ложечку и зачерпывал пудинг, щеки ее подрагивали от слабого бормотания:

— Милашка. До чего же прелестно... Клод так мило ест пудинг...

В ее взгляде светилась бесконечная любовь к этому маленькому ребенку.

— ...

Итана, мирно пившего чай и наблюдавшего за происходящим, охватило новое чувство. Это ощущение было еще более сильным потому, что герцог и представить себе не мог, что когда-нибудь наступит день, когда он будет так спокойно завтракать со своим ребенком. Ей наверняка было прекрасно известно, что сила Амброзии проявилась и в Клоде, но Сару, казалось, это нисколько не смущало. Поэтому Итан неожиданно задал ей вопрос:

— Почему вам так нравится Клод?

— Наш молодой господин Клод уже такой взрослый и хорошенький. Как он может мне не нравиться?

Клод был весьма растерян тем, как легко она смогла выразить свои чувства. Мочка уха ребенка, который в смущении отвернул голову, приобрела нежно-красный оттенок. И хотя он притворялся, что ему все равно, слова Сары его искренне обрадовали.

— Ах, я же так похвалила вас перед герцогом. Пожалуйста, улыбнитесь хоть разок и скажите, что я все сделала правильно. Молодой господин Клод.

С этими словами Сара коснулась пальцем щеки ребенка. Итан глухо пробормотал, уставившись на няню, полностью поглощенную общением с Клодом:

— ...Лишь по этой причине.

Итану хотелось поблагодарить эту женщину уже за то, что Сара, волшебница, оказалась рядом с Клодом. Она, казалось, любила его гораздо сильнее, чем можно было бы любить ребенка близкой подруги.

Если бы кто-нибудь спросил его, хорошо ли он заботится о своем ребенке, являясь опекуном Клода, Итан затруднился бы с ответом. А если бы его брат и сбежавшая герцогиня вернулись и ударили его по лицу за то, что он не обращал внимания на их сына, Итан был бы только рад получить такую пощечину.

«У него никогда не было такого лица передо мной».

Он бросил взгляд на Клода, который, недовольно надув губы, словно Сара его раздражала, отвернулся от няни. Он прикидывался грубым, но не мог скрыть слабую улыбку на лице. В общем, вел себя так, как и положено в его возрасте. Итан прикрыл глаза.

«Ему следует знать, что нужно остерегаться ложной привязанности. Или, возможно, я перегибаю палку?»

Близилось время отъезда. Наконец, этот странный завтрак подошел к концу.

— Я приготовил карету, хозяин.

Когда дворецкий подошел к Итану и шепотом сообщил ему об этом, герцог отставил чашку с недопитым чаем и произнес:

— Мне уже пора идти, графиня Миллен.

— Уже уходите? Кажется, вы еще не допили чай.

— Благодаря графине, мы с удовольствием провели время за трапезой, которая могла бы быть наспех устроена прямо в карете, так что мне следует поспешить.

— Боже мой, какая жалость.

С этими словами Сара последовала за Итаном и поднялась. Ее взгляд был прикован к Клоду, который неотрывно смотрел на герцога. В глазах мальчика отразилось разочарование, так как ему пришлось раньше времени расстаться с отцом. Итан знал, что означал его пристальный взгляд. Он резко развернулся, почувствовав, что сегодня его шаги до странного тягостны.

— Ах, может, нам стоит пойти проводить герцога?

Угрюмый Клод при этих словах Сары резко вскинул голову:

— Правда?

— Разумеется. Герцогу предстоит напряженная работа, но кто будет провожать его, если этого не сделает молодой господин Клод?

Итан, услышав разговор за своей спиной, невольно оглянулся.

Впрочем, вне зависимости от его реакции, Клод и Сара были увлечены разговором и смотрели только друг на друга.

— Если молодой господин Клод проводит его, то сможет подбодрить его еще больше!

— Да ну?

— Конечно! Взгляните туда! Герцог, в одиночестве бредущий на работу, выглядит таким несчастным! Разве вы не видите, насколько ему грустно? — воскликнула Сара, указывая рукой на герцога.

По случайному совпадению, именно в тот момент, когда она указала на него, герцог как раз обернулся, и это выглядело так, будто он оглянулся именно из-за ее слов.

— ...

И когда его взгляд встретился с сочувствующими глазами ребенка, Итан не смог ничего сказать.

— Я провожу вас.

— Боже мой, наш молодой господин Клод. Как чудесно!

Сара заключила Клода в объятия и приподняла его. Обняв няню, мальчик со слезами на глазах взглянул на Итана. Герцог, впервые увидев сочувствующий взгляд ребенка, подавил улыбку. В это время Сара, непринужденно разыгравшая всю эту сцену, подмигнула Итану, не выпуская Клода из объятий.

— Я возьму молодого господина.

Беспокоясь, что Саре будет тяжело, дворецкий подошел и предложил свою помощь, но та категорически отказалась:

— Забудьте. Молодой господин Клод такой теплый, что это греет мою душу.

Сара зарылась лицом в шею Клода и потерлась носом. Клод рассмеялся от щекочущего ощущения и откинул голову назад. Светло-каштановые волосы Сары, до этого аккуратно уложенные в прическу, слегка растрепались.

Стоило им выйти на улицу через парадный вход особняка, как поджидавший их кучер быстро подогнал карету к самому дому.

— Вообще-то, я впервые провожаю отца, — шепотом сообщил Саре Клод, словно раскрывая великую тайну. Ребенок никак не мог успокоиться после того, как решил проводить герцога.

Клод был столь очаровательным малышом. Сара приблизилась к Итану, который так же неловко, как и его сын, ожидал мальчика, намеревавшегося проводить отца.

— Я слышала, что это будет первый раз, когда молодой господин Клод будет провожать вас? Вам не по себе?

— Даже если это и впервые...

Отвечая на вопрос Сары, Итан внимательно огляделся по сторонам, смазав конец фразы. Обычно, лишь дворецкий и главная горничная находились подле него, когда он выезжал во дворец. Да и то лишь для того, чтобы что-то уточнить, а не пожелать ему хорошей дороги. По сути, сегодня его впервые кто-то провожал.

Когда Клод и Сара отправились вслед за ним, большинство слуг герцогского дома тоже вышли на улицу.

— Мне не нужно такое пышное прощание.

— Ху-ху. Но разве это не уютно и мило? Поместье, в котором живет много людей.

— ...Это немного обременительно, но все в порядке.

Для Итана такая обстановка была очень странной, но такой уж и ужасной. В первую очередь, если все это делало Клода счастливым, то и сам он чувствовал себя довольным.

— Ах, но платок...

Увидев немного перекошенный шейный платок Итана, Сара шагнула ближе. Одновременно с этим герцог отступил назад. Итан и сам был крайне удивлен своей реакцией. Приоткрыв рот, он недоуменно вскинул брови, не до конца осознавая, что только что сделал.

— Вам лучше не подходить ко мне слишком близко, графиня Миллен.

— Почему же?

— Это опасно. Неужели вы не знаете? — самоуничижительный ответ Итана был смешан с еще более сильной неприязнью к самому себе, в сравнении с Клодом. — Я не хочу причинить вам вред.

Если быть совсем точным, то он хотел воздержаться от того, чтобы требовать от Сары чего-то большего, чем то, о чем они договаривались изначально. Подавить силу Амброзии, проявившуюся в Клоде, чтобы мальчик не испытывал тех же страданий, что и он сам, — вот и все, чего он хотел от нее.

«Потому что не существует понятия абсолютной благотворительности. Незачем увеличивать размер моего будущего долга».

Он не знал, сколько Амброзии придется заплатить ей в будущем, но, скорее всего, потребуется расстаться с большой суммой денег. И он готовился к этому с тех самых пор, как пригласил Сару в свой особняк.

— Как сильно вы верите в мои способности, герцог?

— Я верю в ваши способности и полагаюсь на них в той же степени, что и на полезность артефакта, который вы мне передали в прошлом.

— Но разве вы не ожидаете от меня чего-то большего?

В ответ на слова Сары Итан слабо улыбнулся и покачал головой:

— Нет.

Когда он произнес это, глаза Сары в одно мгновение полыхнули недобрым огоньком.

Проклятая сила семьи Амброзии становилась тем сильнее, чем чаще ее использовали. В семейных архивах не было ни одной записи о том, откуда взялось это проклятие, что именно и насколько сильно оно могло разрушить.

«Эта сила — благословение, но ее по-прежнему недостаточно. Если она буде расти, Амброзия сможет завладеть всем на этой земле».

Отец Итана, предыдущий герцог, предпринимал все возможное для дальнейшего развития своей силы. Он обнаружил, что таким образом можно еще больше укрепить мощь Амброзии. Прежний герцог изо всех сил стремился приумножить эту силу, но его захлестнула настолько неистовая ярость, что собственное проклятие поглотило его самого и вскоре он скончался.

«...Не отказывайся, сын мой. Прими ее. Что станется с нами без этой силы? Ты должен сделать все, чтобы получить желаемое».

Последняя воля предыдущего герцога была пропитана грязными честолюбивыми желаниями и одержимостью силой Амброзии. Итан не мог с этим смириться, поскольку это вызывало в нем отвращение и ужас. Уже не за горами было предсказанное для них с Клодом будущее. Подобное было и месяц назад, когда он потерял контроль над собой.

Как только сила Амброзии пробудилась в Клоде, ребенок резко слег. Такое случалось в процессе инстинктивного отторжения проклятия. Итан осторожно гладил лоб охваченного лихорадкой ребенка и внезапно ощутил, как его давно подавляемая сила резко стала увеличиваться в объеме. Однако проклятие Клода было еще недостаточно сильным для того, чтобы заставить его окончательно потерять контроль.

«Сила Клода слишком велика. Он может стать монстром похуже своего отца».

Проклятие Амброзии постепенно сводило людей с ума, вгрызаясь в их разум. Но благодаря кольцу, которое Сара передала Итану, он смог сохранить рассудок, который вот-вот готов был сорваться с катушек, будучи окутанным силой Амброзии. Если бы не кольцо, то исчезли бы не только эмоции Верона и Ронды.

Он ощутил это, когда вчера ненадолго взял Клода на руки. Чувствовал, что сила, которую он контролировал с помощью кольца, вот-вот вырвется на свободу. А когда он использовал проклятие в последний раз, разбираясь со шпионом Первого Принца, кольцо окончательно треснуло и потеряло свои свойства. С тех пор он изо всех сил старался сдерживать поток силы. Вот и сейчас Итан был сосредоточен на подавлении бушевавшего в нем проклятия.

— Кольцо, оно треснуло, — Сара обратила внимание на руку Итана и по-новому взглянула на герцога.

«Должно быть, ему очень непросто контролировать собственную силу».

Обычный человек не смог бы нормально жить в подобном состоянии. Было удивительно, что он продержался столько лет, ничем не выдавая всех тех трудностей, с которыми ему приходилось справляться. Вероятно, он так и существовал, подавляя эмоции и контролируя свои чувства.

— Все верно. Благодаря вам я привык чувствовать себя спокойно, и потому теперь мне немного трудно контролировать себя, — мягко признал свое состояние Итан.

Поэтому он и отстранился, предостерегая ее, чтобы она не подходила ближе. Однако Сара была не из тех, кто так легко сдается.

— Моя мана вредна для герцога?

— Возможно. Потому что эта сила жаждет нечто более сильное.

— Тогда я подойду ближе, чтобы почувствовать ее поток.

Сара без колебаний шагнула к Итану. Тот лишь широко распахнул глаза и даже не попытался отступить, ошарашенный ее безрассудным поведением. Женщина взяла Итана за руку и придвинулась ближе.

— Не убегайте.

— ...Разве вам не страшно? Моя сила может вновь выйти из-под контроля.

Он уже чувствовал, как внутри закипает проклятие. Кончиками пальцев, пойманной Сарой руки, он ощутил колоссальную силу, которой обладала графиня.

~ ...Скорее, скорее, скорее давай вкусим эту мощь. Поглотим ее и сделаем своей... ~

Внутри Итана безудержно бушевало инстинктивное желание проклятой силы.

— Я не боюсь. Не боюсь герцога. И не боюсь силы Амброзии, которая живет в вас. Нисколько.

— Почему?

— Потому что я сильна. Быть может, гораздо больше, чем думает герцог. Намного сильнее.

Голос, наполненный уверенностью. Такое твердое и сильное звучание. Слова, вырвавшиеся из уст Сары, в каком-то смысле можно было назвать заносчивыми. Ему следовало бы стряхнуть схватившую его руку, заявив, что это не имеет никакого смысла, однако он так и не мог заставить себя отпустить ее, быть может, потому, что в нем клокотала неистовая сила.

— Так что не бойтесь, что герцог причинит вред и мне. Не тревожьтесь о том, что можете навредить молодому господину Клоду.

— Графиня Миллен.

— Я защищу вас. Доверьтесь мне, — произнесла Сара, взглянув на дворецкого Верона и старшую горничную Ронду, которые пристально наблюдали за ними.

Ничего не выражающие лица, которыми они встретили ее впервые, сейчас казались просто иллюзией. Теперь они оживленно посматривали то на Сару, то на Итана. И выражения лиц Верона и Ронды были настолько говорящими, что можно было легко понять, что творится у них в голове.

— Вы ведь уже видели чудо однажды, не так ли?

На лице Сары сияла яркая улыбка. В это мгновение Итан коротко выдохнул и обратил внимание на разыгравшуюся сцену. Рука, которую удерживала Сара, казалась горячей, словно ее охватил огонь. Опустившиеся веки Итана слабо дрогнули.

Как бы это ни было абсурдно, но стоящая перед ним женщина по имени Сара Миллен идеально подходила Амброзии. Она была совершенно необходима и для Итана Амброзия, и для Клода.

— ...

Итан ничего не ответил. Уже давно герцог не чувствовал себя таким смущенным и ему не хотелось вспоминать о том времени, когда он был таким беззащитным.

— Я помогу вам ненадолго. Остальным займемся, когда герцог сможет уделить мне достаточно времени.

Сара приподняла руку, словно бы услышав его ответ. Из ее ладоней потоком хлынула лазурная магия, олицетворявшая ее саму. Мана Сары стала проникать в кольцо сквозь трещины. По мере того, как все больше и больше энергии вливалось в артефакт, его сила, находившаяся уже на грани срыва, постепенно стабилизировалась.

— Ха-а-а... — с его губ сорвался удовлетворенный вздох.

Казалось, что все тело наполнилось чистейшей энергией. Бурлящие чувства улеглись, а шепчущее безумное искушение в его голове сбежало, поджав хвост.

— Посмотрите-ка, я не ранена, а герцогу становится лучше.

Когда Сара отпустила руку Итана, его внимание привлекло кольцо, ставшее таким, как прежде. Он сразу же вспомнил тот день, когда впервые получил артефакт от этой женщины.

— И правда.

Казалось, будто она спасла его. Итан вновь смог ощутить эмоции того дня.

Однако не бывает спасения забесплатно. Она была волшебницей, которая знала о силе Амброзии и могла использовать эти знания, чтобы заполучить все, чего только пожелает. Будь такой человек не союзником, а врагом, то она наверняка бы развязала кровопролитную войну, которую невозможно было бы остановить. Вот уже шесть лет он с опаской относился к ней — той, что могла в любой момент объявиться вновь.

— Вам ведь стало легче, не так ли?

Сара, с глазами, полными искренней доброжелательности, улыбнулась ему, ни о чем не прося в ответ на оказанную услугу. Взгляд Итана замер на капельках холодного пота, выступивших на ее гладкой коже. И пусть она говорила непринужденно, но контроль над проклятой силой никогда не будет легок. Тем не менее, герцог заметил, что она старалась ничем не выдавать своего состояния, и он даже представить себе не мог, зачем она это делала.

— Вы действительно... подобны чуду для меня и Клода.

При этих словах, вырвавшихся у Итана вместе с облегченным вздохом, глаза Сары на мгновение расширились. Однако вскоре она взяла себя в руки и с улыбкой ответила, приподняв уголки глаз:

— Мне бы очень хотелось быть именно такой для вас.

Закончив, Сара прикоснулась к шейному платку Итана, который изначально и вызвал у нее раздражение. С тихим, нежным звуком небрежно завязанный платок постепенно приобрел опрятный вид. Итан взглянул вниз на сосредоточенное лицо Сары.

Эта миниатюрная женщина, которая едва доставала до груди, одним прикосновением смогла успокоить его проклятую силу. Ему на глаза бросились пришедшие в беспорядок волосы Сары, растрепавшиеся, когда она терлась носом о шею Клода. Итан невольно поднял руку и заправил одну из ее прядок за ухо.

— Ах?

От его прикосновения Сара подняла голову, широко распахнув глаза. Безупречно чистые лазурные глаза встретились с проникновенным взглядом Итана.

— Спасибо.

Опустив руки, Сара слегка прикрыла веки и широко улыбнулась, выражая свою признательность. Сделав шаг назад, она с гордостью осмотрела его шейный платок, который до этого старательно поправляла. А затем легким шагом вернулась к Клоду, будто бы отлично справившись со своей работой.

— ...Ха-а.

Итан шумно выдохнул и опустил руку, которой поправлял волосы графини. Осознание того, что женщина по имени Сара Миллен вызывала у него скорее расположение, чем неприязнь, все же не позволяло ему расслабиться и заставляло постоянно быть начеку, отчего он чувствовал себя дураком. Окажись ее безобидное на первый взгляд отношение к нему всего лишь обманом, это повергло бы в шок даже тех, кто вообще не испытывает доверия к людям.

«Очевидно, существует и другая причина, по которой она проявляет такую доброту. Мне необходимо отыскать ее».

Подумав так, Итан погладил шейный платок, которого касалась Сара. Он твердо решил не подвергать сомнению доброжелательность новой няни. Но если то, чего хотела Сара, находилось в Амброзии, то он намеревался отыскать это и крепко держать в своих руках. Это станет стимулом, который не позволит ей изменить своей благосклонности. Ибо обладание причиной такой доброты было более надежным, нежели просто неясная вера в безвозмездную помощь.

Отойдя от Итана Амброзия, который продолжал неподвижно стоять на месте, словно в нем что-то сломалось, Сара остановилась около Клода. Наклонившись и приблизившись губами к его уху, она доверительно прошептала:

— Почему бы молодому господину Клоду не попрощаться?

— Я? Но...

Клод сцепил пальцы и взглянул на отца.

— Вы ведь ранее уже поздоровались с ним, пожелав доброго утра.

— Ну... Просто сейчас отец выглядит не очень хорошо.

— Мы только что отлично побеседовали с ним, о чем вы говорите?

Проследив за взглядом Клода, Сара всмотрелась в герцога Итана Амброзия. Прежде прекрасное лицо мужчины было подобно каменной маске. Такое выражение вполне способно было испугать ребенка.

«В чем дело?»

Саре никак не удавалось понять причину случившегося, и поэтому она чувствовала себя растерянно. И хотя из-за вчерашней кровавой рвоты ей было трудно управлять маной, она все же сумела с трудом извлечь ее из себя и даже восстановить магический круг, выгравированный на артефакте. Пусть это и казалось сущим пустяком, но на деле задача никогда не была такой уж легкой.

Подтверждением тому служил холодный пот, стекающий по спине. И во рту по-прежнему чувствовался легкий привкус металла. Она не могла выблевать кровь на глазах у всех, так что ей стоило большого труда сглатывать металлическую субстанцию обратно.

«Я не могу. Не могу больше претерпевать все эти трудности и при этом совсем ничего не получать взамен».

Если так пойдет и дальше, то Клод просто не сможет ничего с собой поделать и отпустит герцога прямо так. Однако Сара хотела подарить Клоду будни обычной семьи. Приветствие по утрам, проводы в дорогу и пожелания хорошего дня, а затем радушный прием по возвращении домой. С помощью этих небольших повседневных дел она хотела понемногу дать изголодавшемуся по ласке ребенку возможность почувствовать себя любимым.

Сара вновь склонилась и негромко прошептала на ушко Клоду:

— Это всего лишь пара словечек. Если у вас все получится, то я отдам молодому господину Клоду победу в нашем пари, которое мы заключили ранее.

— ...Правда?

— Конечно. Я ведь никогда не лгу, помните?

Сердце Клода тихонько затрепетало от соблазнительного предложения Сары. В его душе вспыхнуло небывалое мужество. Поколебавшись мгновение, Клод решительно сжал кулаки и сделал шаг вперед.

— Отец!

— ...М-м-м?

Услышав громкий оклик Клода, Итан обратил внимание на ребенка и моргнул, словно бы очнувшись от глубоких раздумий.

— Это. Это...

Клод замялся, глаза его забегали. Итан, оглянувшись из-за того, что ребенок обратился к нему и, казалось, хотел что-то сказать, бросил быстрый взгляд на лицо своего кучера. Тот выжидающе притоптывал ногой, так как был обязан доставить герцога в императорский дворец точно в срок.

Если бы они задержались еще больше, то Итан бы впервые с момента получения титула главы Амброзии опоздал. Герцог тихо вздохнул и вновь поглядел на Клода. Мальчик прекрасно понимал, что у его отца не так много лишнего времени, поэтому он закрыл глаза и воскликнул:

— Счастливого пути!

— ...

В это мгновение глаза герцога округлились. Синие глаза, похожие на ярко сияющие драгоценные камни, мелко задрожали. Итан на миг улыбнулся и затем ответил наполненным смехом голосом:

— Я скоро вернусь, Клод. Спасибо, что проводил меня.

С этими словами герцог Итан Амброзия сел в карету. Едва дворецкий закрыл дверцу экипажа, как кучер, охваченный волнением из-за опоздания, торопливо подстегнул лошадь. И карета вместе с герцогом быстро понеслась через сад к главным воротам.

— ...

В экипаже Итан не стал по привычке просматривать документы. Через окно кареты он краем глаза видел удаляющиеся фигуры Клода и Сары.

— Почему вы так хорошо выглядите, милорд? А я вот вчера так и не смог нормально поспать, так как пришлось разбираться с Первым Принцем, — негромко выругался лихорадочно перелистывающий бумаги Джейд, едва завидев лицо герцога.

Итан отвернулся от окна и посмотрел на своего помощника.

— Неужели я действительно так выгляжу?

— Безусловно, именно так и выглядите. Посмотрите в зеркало. Если войдете в императорский дворец с таким выражением лица, то все дамы, которых вы встретите на своем пути, будут падать в обморок при вашем появлении.

Джейд покачал головой, давая понять, что устал разбираться с приглашениями и предложениями, сыплющимися в особняк. Помощнику порядком надоели дамы и дворяне, слоняющиеся по дворцу туда-сюда в ожидании приезда и отъезда герцога Амброзии. Дело было в том, что им никак не удавалось побеседовать с Итаном, и поэтому они стремглав бросались к Джейду, пытаясь выведать у него хоть какую-нибудь интересующую их информацию.

— Вы должны понимать, что причина, по которой я до сих пор не могу ни с кем вступить в отношения, заключается именно в вас, милорд. Вы ведь не можете не знать, верно?

Джейд продолжал что-то невнятно бормотать, но Итан уже не обращал на него внимания. Подняв руку, он осторожно погладил пальцем свои губы, так как ему было крайне неловко ощущать себя улыбающимся без всякого притворства.

— Если вспомнить, разве это не графиня Миллен провожала вас? Мне кажется, я слышал ее голос ранее...

— Так и есть.

— Тогда я... я тоже непременно должен поздороваться...!

Джейд поспешно распахнула окошко, соединенное с кучерским облучком. Сидевший на козлах слуга вздрогнул и попытался натянуть поводья, недоумевая, что происходит. Итан прикрыл рот Джейда одной рукой и твердым голосом скомандовал:

— Поехали быстрее.

— Ум-м-мф!

Джейд жалобно мычал и хлопал полными протеста глазами, а Итан, вполуха слушая его возмущения, громко смеялся. Пришедшая в качестве няни в дом герцога женщина по имени Сара Миллен сумела в одно мгновение изменить не только атмосферу в особняке, но даже и их с Клодом. И ему не было противно от ощущения подобной дисгармонии.

***

— Ты слышала это? Слышала, няня?

Клод с горящими глазами подпрыгивал на месте. По его возбужденному дыханию она поняла, как он счастлив. Сара гордо улыбнулась и кивнула:

— Конечно, я слышала. Герцог поблагодарил вас за то, что вы проводили его.

— Точно! Отец поблагодарил меня. Он сказал, что вернется!

— Да-да, так он и сказал.

Сара улыбнулась и погладила Клода по голове. Почувствовав приятное прикосновение, мальчик поднял уголки губ:

— Он вернется!

— Конечно же, вернется.

— Он ведь вернется в целости и сохранности, да?

— Разумеется, в целости и сохранности.

На лицах слуг, наблюдавших за радостно прыгающим вокруг Клодом, тоже расцвели улыбки. Впервые в их глазах молодой господин выглядел просто шестилетним мальчиком. Дворецкий Верон, улыбаясь, открыл рот:

— Маленький господин, сейчас еще совсем утро, поэтому погода весьма прохладная. Пойдемте в дом.

— А! Хорошо, я понял.

Лишь после слов дворецкого Клод понял, что изо рта у него вылетает слабый пар. Прежде чем шагнуть по направлению к поместью, ребенок обернулся на улыбающуюся позади него Сару:

— ...Давай войдем вместе, Сара.

Мальчик протянул свою маленькую ладошку и схватил няню за подол.

О Боже, разве это не Рай на земле!

Сара прикрыла рот, а Клод за руку повел ее внутрь.

«Клод только что позвал меня по имени! По имени!»

Ронда с умилением смотрела на Сару, которая была счастлива настолько, что не могла произнести ни звука. Глаза графини обвели всех вокруг, казалось, говоря: «Взгляните на это. Все вы. Наш Клод назвал мое имя! Мое имя!»

Как же ей хотелось крикнуть что-то подобное, но она сдерживалась, зажав рот. Пока Клод тащил ее за руку, на глаза Саре попалась служанка, притаившаяся за одной из опорных колонн. Горничная кусала губы и сжимала кулаки так сильно, что костяшки ее рук побелели, а когда их с Сарой взгляды встретились, она поспешно юркнула за колонну.

«Это дитя...»

Это была Мэй Ченблун, особая прислуга Клода, которой она ранее устроила выговор. На днях Сара сказала старшей горничной, что хочет разлучить Мэй с Клодом. Ронда с радостью приняла просьбу новой няни, сославшись на то, что Мэй вляпалась в неприятности из-за того, что пыталась контролировать молодого господина.

С точки зрения Мэй, обида на Сару была вполне закономерна, ведь положение служанки в доме герцога рухнуло в одночасье. А прибывшая в дом волшебница даже использовала магию, чтобы увеличить вес трости, чтобы поддразнить ее. Поэтому Сара полагала, что если Мэй кого-то и ненавидела, то объектом этой неприязни должна была стать она. Но...

«Почему она пялилась на ребенка, а не на меня?»

Острый взгляд Мэй был направлен именно на Клода, а вовсе не на Сару.

Если вспомнить, Ронда, главная горничная, рассказывала о том, почему она позволила Мэй находиться рядом с Клодом, даже несмотря на то, что знала о ее характере. Когда в Клоде пробудилось проклятие Амброзии, никто не хотел приближаться к нему из-за страха, поэтому у Ронды не было другого выбора, кроме как использовать Мэй. После этих слов в голове Сары возникли противоречивые мысли.

«В "Цветке тьмы" я писала, что Мэй оставалась на стороне Клода ради собственного блага, но... Однако даже такая снобка, как Мэй, сбежала бы, если бы увидела силу Амброзии воочию. В конце концов, она ведь была обычной аристократкой...»

На какое-то мгновение Сара погрузилась в раздумья. Судя по всему, было еще много вещей, о которых она не знала.

— Няня, няня!

Услышав оклик Клода, ушедшая в свои мысли Сара вернулась к действительности:

— Да, молодой господин Клод.

— О чем ты думаешь? Я уже долго звал тебя, но ты никак не отвечала.

— Ах, это пустяки. Но разве теперь вы больше не будете звать меня по имени?

Сара с притворной досадой надула губы. Как приятно было, когда этот маленький ротик произносил ее имя. От этого у нее чуть было не закружилась голова. В голосе Сары звучало сожаление.

— Когда это... когда это я называл тебя по имени? Хмпф.

Клод покраснел от смущения и отвернулся. И хотя Сара невольно улыбнулась его милому поведению, ее взгляд все еще был устремлен в сторону колонны, где ранее стояла Мэй.

Но служанки нигде не было видно. По какой-то причине у Сары было дурное предчувствие. А ее предчувствия никогда не ошибались, поэтому она заволновалась еще больше. Графиня предпочла бы, чтобы ненависть Мэй была направлена только на нее, но если эта неприязнь обращена к Клоду, то Сара не станет сидеть сложа руки.

— В общем, ты же пообещала мне, что я выиграю пари! Няня, держи свое слово!

— Ах-ах, действительно, так и есть.

Она пообещала Клоду устроить для него такое событие, чтобы герцог похвалил его. По правде говоря, она бы сделала это, даже если бы мальчик и не выиграл пари, однако Сара решила умолчать об этом.

— Та-да.

Сара вытащила на свет конверт из высококачественного материала и протянула его Клоду.

— Что это?

— Взгляните.

Полный любопытства ребенок открыл конверт. На его маленькую ладошку упала карточка из жесткой бумаги. И хотя ему было всего шесть лет, Клод, уже умевший понимать имперский язык, заикаясь, прочитал:

— Императорский дворец, пропуск. Итан Амброзия...

По мере того, как Клод оглашал написанное, лица всех присутствующих в зале бледнели все сильнее. Только Сара Миллен лучезарно улыбалась, думая о том, что «молодой господин Клод еще и умен». Мальчик обернулся к Саре с суровым выражением лица и спросил:

— Откуда у няни это?

Как бы молод он ни был, но Клод прекрасно понимал, насколько это важно. Всякий раз, как его отец отправлялся в Императорский дворец, он постоянно проверял наличие этой карточки и берег ее. Но, независимо от важности этого пропуска в Императорский дворец, Клод никак не мог понять, откуда у няни взялась вещь его отца.

— Конечно же я украла это.

— Когда?

— Когда делала вид, что поправляю шейный платок герцога.

— Как?

— С помощью своей искусной магии!

От столь непринужденного признания в совершенном преступлении Клод потерял дар речи и лишь ошарашено смотрел на Сару. Мальчик медленно повернул голову в сторону Верона и Ронды. Он намеревался обратиться за помощью к самым умным и компетентным двойняшкам в этом особняке.

Однако оба они, побледнев от волнения, старательно избегали его взгляда. Несмотря на то, что все люди в особняке сторонились Клода, лишь эти двое никогда не отворачивались от него. Впервые дворецкий и главная служанка отводили взгляд от своего маленького господина.

— Ну что, пойдем и расскажем герцогу, который сейчас отправился во дворец без императорского дворцового пропуска, что у него появились проблемы?

Сара улыбнулась и подтолкнула застывшего Клода в спину. Только после этого мальчик опомнился и поспешил в свою комнату. Он думал только о том, что должен спасти отца от неприятностей своими собственными руками, независимо от того, похвалят его или нет.

— Как и ожидалось, я так ненавижу няню.

— О небо! Вы ненавидите меня, даже несмотря на то, что я так сильно старалась?

— Не знаю. Я ненавижу тебя, няня!

С этими криками Клод взбежал по лестнице. Верон и остальные слуги, вынужденные помогать своему маленькому господину, поспешили следом.

— Ха-ха, так мило.

Сара, буквально перевернув особняк вверх дном, усмехнулась вслед маленькой макушке Клода. Конечно, ей не хотелось, чтобы мальчик ее ненавидел, но так весело было его поддразнивать. Вид того, как он кричит с таким раскрасневшимся лицом, напоминал ей образ разъяренного птенчика. А Сара питала слабость к таким вещам.

— Ну что, пора идти искать то неразумное дитя? — пробормотала Сара и посмотрела в ту сторону, где исчезла Мэй.

Ее лазурные глаза холодно сверкнули.

***

Когда Сара нашла Мэй, та как раз окунала ноги в холодную воду и с силой наступала на белье. Одновременно с ее сердитым топаньем пухлые губы девушки безостановочно недовольно кривились.

— Какие же неприятности из-за этой чертовой магички...!

В гневе она на мгновение стиснула подол своей юбки, но затем глубоко вздохнула и снова начала наступать на белье.

— Что милого может быть в мальчишке, который появился на свет сразу после убийства собственной матери!

Это произошло именно тогда, когда Мэй закончила говорить.

— Аргх!

Вода, в которой стиралось белье, стремительно взметнулась вверх и окатила лицо Мэй. Та, внезапно насквозь промокнув, встретилась взглядом с Сарой, которая смотрела на нее с пугающим выражением лица.

— Задыхаюсь...

По мере того, как с лица Сары, которая всегда приветливо улыбалась, исчезала привычная улыбка, давление, которое Мэй ощущала прежде, все сильнее охватывало ее тело. Она поняла, что графиня слышала все, что она только что говорила.

Что-то более леденящее, чем холодная вода, пробежало по ее телу. Однажды она прочла в книге, что гнева мага достаточно, чтобы разрушить небольшой дворец. Разум Мэй помутился от того, что сейчас прямо перед ней находилась разъяренная чародейка.

— Почему ты так ненавидишь Клода?

— Что...

— Я спрашиваю по-доброму. Неужели ты не можешь объяснить мне?

— ...

— А я ведь могу заставить тебя открыть рот и другими способами.

На ладонях Сары вибрировала лазурная магическая дымка, какую Мэй уже видела прежде. При виде этого у служанки на глаза навернулись слезы. Казалось, что она готова разрыдаться в любой момент.

— Ха-а, — Сара коротко вздохнула и покрутила пальцем.

— Аргх!

А затем на Мэй вновь обрушился водяной смерч.

— Не глупи и просто ответь на вопрос, который я задала.

Мэй, поняв, что в голосе Сары не было слышно ни капли сочувствия, откинула мокрые волосы и спокойно заговорила:

— Я терпеть не могла молодого господина Клода. Это омерзительно — говорить, что его все любят, хотя все совсем не так.

Ее голос был настолько холоден, что Сара засомневалась, тот ли это человек, который недавно весь дрожал от страха. Таково было истинное лицо Мэй.

— ...Он не должен ожидать, что его хоть кто-то будет любить после того, как он родился, убив родную мать, — Мэй на мгновение прикусила губу, — я тоже ребенок, который при рождении убил свою мать. И поэтому мне всегда приходилось выживать.

— ...

— Мне приходилось постоянно прятаться от всех и жить в страхе быть убитой за то, что попадусь на глаза отцу, меня били мои братья, а домашние часто лишали меня еды.

Еще будучи совсем маленькой, Мэй обладала ясной памятью. Она помнила, как однажды темной ночью отец пришел к ней и попытался задушить, положив руку на ее шею. Помнила о том, как, открыв глаза, выбежала прочь из комнаты и молила о помощи. Ее старшие сестры и братья издевались над ней, потому что из-за нее они потеряли мать, а их отец закрывал на это глаза, хотя прекрасно знал о том, что творилось. А также Мэй помнила лица слуг, нашептывающих ей, что барон хочет ее смерти.

— Я преодолевала все, чтобы выжить. И я не могла ждать любви — она была роскошью для меня, той, кто стала причиной смерти собственной матери. Молодому господину Клоду следует осознать, что он благословлен уже тем, что может желать быть любимым.

— Ты думаешь, что это благословение?

— Что же это, если не благословение? По крайней мере, молодому господину Клоду, в отличие от меня, не нужно дрожать от страха смерти, когда он видит своего отца!

Выслушав эту историю, вырвавшуюся одним отчаянным криком, Сара вспомнила Мэй Ченблун из «Цветка тьмы». Была ли такая судьба у Мэй Ченблун изначально только для того, чтобы она возненавидела Клода Амброзия? Или все сложилось так, потому что она стала персонажем «Мэй Ченблун», появившись перед глазами Сары? Разобраться в этом было невозможно. Однако одно было ясно.

«Если это дитя стало таким из-за романа, который я написала в качестве Пак Хиён, что же мне делать?»

Подумав об этом, Сара бросила взгляд на Мэй. Та тяжело дышала и обливалась слезами. Но теперь они были иными, нежели те, что она фальшиво лила некоторое время назад.

— Тогда почему ты осталась с Клодом, когда проявилась его проклятая сила?

— ...

В ответ на вопрос Сары, Мэй поджала губы. Как только она отбросила притворство, то перестала избегать взгляда графини, но сейчас отвела глаза в сторону.

— Ты могла стать следующей жертвой. Разве тебе не было страшно?

Мэй была всего лишь обычным человеком, поэтому должна была испугаться, как и другие слуги, ведь сила Амброзии отнимала жизненную энергию. Однако служанка так и не проронила ни слова.

Сара не стала торопить ее с ответом и спокойно рассматривала девушку. Мэй, поняв значение этого взгляда, сначала попыталась не замечать его, но вскоре глубоко вздохнула и призналась:

— Я просто немного симпатизировала молодому господину Клоду в связи с моей проблемой.

— Что значит «симпатизировала»?

— В том смысле, что я думала, что молодой господин Клод... будет брошен и ненавидим всеми, как это было со мной. Так что я больше не ненавидела его. Мне даже показалось, что мы стали ближе, и что он стал таким же, как я.

Теперь стало очевидно, почему Мэй была на стороне Клода, несмотря на то, что до самого финала «Цветка тьмы» ненавидела ребенка. В словах служанки сейчас чувствовалась искренность.

— Но ведь недавно ты не сводила глаз с Клода. Почему? Почему снова возненавидела его?

— ...Появилась графиня. У молодого господина Клода.

— Какое это отношение имеет к твоей ненависти?

— Я тайком подсмотрела, как графиня очищала проклятие Амброзии. И увидела, как вас рвет кровью. Я быстро все сообразила. Потому что всю жизнь отличалась хорошим умом.

— ...

— Что будет с графиней, если вы очистите проклятие молодого господина Клода? Разве вы не погибнете?

Сара слегка нахмурила лоб на этот непростой вопрос. Она не подозревала, что Мэй стала свидетелем сцены ее рвоты кровью. Это стало неприятным сюрпризом.

— Похоже, что так и есть. Глядя на вас, я могу с уверенностью сказать об этом, даже если мне это и неприятно. Вам ведь нравится молодой господин Клод, верно? Он настолько очарователен, что не знаешь, что и делать, не так ли? До такой степени, что вы, даже зная, что умрете, все равно остаетесь рядом с ним! — в ней вспыхнуло чувство собственной ущербности из-за того, что женщина перед ней была готова рисковать жизнью ради Клода, который казался ей таким же, как и она. Мэй подняла дрожащую руку и сжала ее в кулак, — почему только у молодого господина Клода есть такой человек, как вы? Потому что он высокородный? Потому что он маленький и симпатичный? Или же графиня нацелилась на место подле герцога? Поэтому вы будете рядом с молодым господином Клодом в роли няньки... Аргх!

Вновь раздался всплеск, и на Мэй обрушился водяной потоп.

— Возьми себя в руки. Ты не должна думать, что Клод такой же, как и ты.

— Ах, точно... я ведь всего-навсего смиренная леди из семьи баронов, а молодой господин Клод — благородный сын герцога Амброзии.

— Не будь такой саркастичной, — сказала Сара, подобно строгой учительнице. Ее тон был похож на тот, которым наставляют незрелого ребенка.

Затем она медленно подошла к Мэй. Увидев, как Сара приближается к ней, служанка попятилась назад.

— Аргх!

Мэй споткнулась о стоящее позади нее выстиранное белье и начала падать. В одно мгновение мир в ее глазах закружился. Однако боли не было. Не ощутив неприятных ощущений от падения, Мэй осторожно приоткрыла крепко зажмуренные глаза.

— ...!

Служанка обнаружила, что ее окутывает лазурная магия. В мгновение ока выражение лица Мэй изменилось.

— Почему...?

Она не могла понять, почему Сара окружила ее магией вместо того, чтобы позволить упасть. В этот момент перед Мэй возникла белая тонкая рука. Служанка растерянно уставилась на протянутую ей ладонь.

— Хватайся.

— ...

Сара крепко ухватилась за руку Мэй и пристально посмотрела ей в лицо, когда та встала. Вдали раздался голос, зовущий графиню. Похоже, что Клод был готов отправляться в Императорский дворец. Увидев, что Мэй все еще смотрит на нее с ничего не понимающим взглядом, Сара прищелкнула языком.

— Не обвиняй отца в том, в чем виновата сама. Неужели ты хочешь оскорбить любовь своей матери, которая до последнего оберегала тебя? — при этих словах пальцы Сары слегка шевельнулись.

— ...!

Влажная одежда и волосы Мэй высохли в одно мгновение.

— Я могу понять, почему ты пытаешься доминировать над слабыми. Твоего отца следует хорошенько отругать, — произнеся это, Сара развернулась.

Мэй неотрывно смотрела вслед удаляющейся графине, которая так и не наказала ее за то, что она оскорбила своего хозяина, а позже в отчаянии даже попыталась оскорбить ее саму.

— Почему я...

Мэй задумчиво поправила свои аккуратно подстриженные волосы и подол одежды.

«Неужели ты хочешь оскорбить любовь своей матери, которая до последнего оберегала тебя?»

Брошенные Сарой слова вызвали в сердце Мэй легкую дрожь.

— ...

Она опустилась, закрыв лицо руками. Ей хотелось плакать.

***

Джером Лукреавер.

Прошло уже тридцать семь лет с тех пор, как он, опытный рыцарь, возглавил охрану императорских ворот. Быть ответственным за охрану въезда на территорию императорской семьи было величайшей честью в его рыцарской жизни. Однако сегодня ему впервые пришло в голову просить об отставке. За тридцать семь лет службы он пережил много абсурдных вещей, но такое с ним случилось впервые.

— Простите, но не могли бы вы повторить еще раз?

Он уже трижды задавал этот вопрос.

И если Джером не сможет понять смысл того, что ему говорят, то это наверняка приведет к неприятностям или крупным проблемам. Ребенок в очередной раз повторил то, что любезно изложил ранее, желая убедиться, что собеседник полностью понял его намерения:

— Мой отец оставил пропуск в императорский дворец, и я хочу отдать его ему.

— ...Итак, ах... Прошу прощения. Значит, вашего отца зовут...

— Итан Амброзия.

— ...Ха-а.

Только теперь Джером понял, почему его сослуживец так сильно рыдал и даже собирался уволиться.

«Почему герцог Амброзии попал во дворец без предъявления своего императорского пропуска? Должно быть, этот паршивец просто задремал на посту!»

Джером испытывал острое желание догнать своего сослуживца, внезапно попросившего подменить его на работе, и лично вытрясти из него всю душу. Мужчина бросил взгляд на императорский пропуск Итана Амброзия, который спокойно лежал на его ладони. Ему казалось, что от одного только держания этой карточки с пальцев капает пот.

— Ничего страшного, если я не смогу лично передать его ему. Так что, пожалуйста, передайте пропуск моему отцу. Мне бы не хотелось, чтобы у отца были неприятности, — бодрым голосом выразил свое желание Клод.

Искренность сына, беспокоящегося об отце, производила благоприятное впечатление. Однако возникла одна небольшая проблема. Именно Джером, а не великий герцог, попадет в беду, как только об этом станет известно.

«Если это Итан Амброзия, то ему даже не нужно иметь при себе пропуск в Императорский дворец. Ну конечно!»

Очевидно, что его товарищ открыл ворота, едва увидев печать семьи Амброзии и лицо герцога. Как-никак это был единственный герцог Империи, которого признал сам император, поэтому само его существование было равносильно императорскому пропуску. Фактически, сложившаяся ситуация не представляла собой ничего особенного.

Однако проблема возникла после того, как сын герцога Итана Амброзия, о котором Джером знал только со слухов, привез императорский пропуск во дворец. Потому что это было тем же самым, что сообщить всему миру, что в системе охраны ворот есть брешь.

Так как в вопросе престолонаследия герцог сохранял нейтралитет, среди дворян было много недовольных им. И совершенно очевидно, что те, кто хотел бы уличить Итана Амброзия в чем-либо, будут грызть его за эту ситуацию. А Джером оказался в центре инцидента, который мог оказаться отправной точкой борьбы за власть.

— Как-то...как-то...

Джером принялся всхлипывать, мысленно оглядываясь на свою жизнь, которая теперь, судя по всему, подошла к концу. Ему вспомнилась также и его красавица-жена, которая поклялась провести остаток своих дней с ним и их детишками, похожими на крольчат. Если бы только молодой лорд Амброзии пришел к нему в одиночестве и показал этот пропуск, то он смог бы незаметно для всех доставить карточку герцогу и попросить молодого лорда сохранить все в тайне.

— О Боже, какая жалость.

Но из-за женщины, стоявшей позади молодого лорда Клода Амброзия, прищелкивающей языком и глядящей на него сочувствующим взглядом... Из-за этой женщины, слышавшей весь их разговор, у Джерома не осталось не только надежды, но и пути назад.

— Ху-ху.

В тот момент, когда Джером впал в полное отчаяние, с губ Сары сорвался звонкий смешок.

Клод не мог понять, почему рыцарь пришел в такое отчаяние, и просто согласно кивнул головой на реплику Сары.

Неужели так трудно доставить всего одну вещь?

Все это было слишком сложно для детского понимания. Сара улыбнулась вопросительно смотрящему на нее Клоду и подняла указательный палец, коснувшись им своих губ.

~Ш-ш-ш~

Словно поняв значение этого жеста, Клод спокойно кивнул и отступил назад. Сара же мягким, ласковым голосом произнесла:

— Я наслышана о чести рыцаря, долгое время усердно работавшего на Императорский дворец, и понимаю его. Невозможно, чтобы такой рыцарь страдал из-за столь незначительного поручения.

— Что вы имеете в виду...?

Сара показала императорский пропуск со своим именем. Во взгляде Джерома мелькнула надежда. Наблюдая за постепенно светлеющим лицом рыцаря, Сара удовлетворенно кивнула, как бы говоря, что это и есть выход из сложившейся ситуации.

— Пожалуйста, позвольте нам с молодым лордом Амброзии войти в Императорский дворец по моему пропуску. Тогда пропуск герцога Амброзии благополучно вернется к своему хозяину. Так, будто никогда его и не покидал.

— ...!

Джером расширившимися от удивления глазами изучал пропуск Сары.

«Графиня Сара Миллен? Я слышал, что она исчезла шесть лет назад!»

Сара Миллен была единственной леди, дебютировавшей сразу с титулом графини. Но вскоре после дебюта она исчезла, что вызвало всеобщее любопытство.

«Поверить не могу, что я смог признать Сару Миллен только сейчас!»

— Сейчас же открою ворота. Графиня Миллен. Большое спасибо за вашу заботу!

Джером смущенно поклонился, вспоминая, какой доброй и заботливой женщиной она была шесть лет назад.

Легко достигнув своей цели, Сара усмехнулась и посмотрела на Клода:

— Молодой господин Клод, почему бы нам не осмотреть Императорский дворец?

Услышав ее предложение, Клод вскинул голову. В его сверкающих глазах вспыхнуло предвкушение.

— Давай сделаем это!

Подойдя к карете, Клод, воспользовавшись помощью Сары, забрался внутрь. Распахнув окно экипажа пошире, мальчик уселся поудобнее и уставился на медленно отворяющиеся ворота.

***

— Ух ты! Посмотри туда, няня! Вон там!

— Да, молодой господин Клод! Пожалуйста, не бегите! Вы можете пораниться!

Клод с сияющим лицом бегал по Императорскому дворцу. Лучистые зеленые глаза ребенка безостановочно метались по сторонам.

Его поведение вызывало у нее чувство удовлетворения. Как же он, должно быть, расстраивался из-за того, что постоянно находился в особняке.

«Ему здесь так нравится, что теперь мне хочется привозить его сюда каждый день».

Сара знала, почему Клоду так понравилось это место, и изо всех сил старалась побороть горечь. Его ровесники к этому времени уже успевали побывать в Императорском дворце один или два раза. Это было связано с тем, что император, считая их талантливыми людьми, которые в будущем станут работать при дворе, разрешал детям-аристократам возраста Клода входить на территорию дворца вместе со своими опекунами.

— Няня, няня! Правда ли, что в Императорском дворце целых пять садов?

— Правда. Их действительно пять — сад роз, который лелеет Его Величество Император, сад тюльпанов, за которым ухаживает сама Ее Величество Императрица, и по одному саду на каждого принца.

— Мне хочется осмотреть их все, но у нас нет на это времени, да? — нервно простонал Клод.

Он тоже заслуживал этого. Клод был, наверное, был единственным среди сверстников-аристократов, кто до сих пор ни разу не был во дворце. Ведь до наступления совершеннолетия сыну дворянина нельзя было входить сюда без родительского разрешения и сопровождения.

Среди детей аристократии установилось негласное правило, что количество посещений Императорского дворца свидетельствовало об ожиданиях, интересе и привязанности, которые питали их родители.

«Насколько же сильно он мечтал об этом?»

Как выяснила Сара, предыдущий герцог тоже был известен тем, что вплоть до совершеннолетия не приводил своих детей в Императорский дворец. В записях об Итане Амброзии также не было сведений о том, что он посещал это место, когда был ребенком. Возможно, именно поэтому отец и не думал приводить Клода в Императорский дворец. И рядом с ним не нашлось никого, кто осмелился бы дать совет герцогу Амброзии.

«Должно быть, это очень важно для детей знати».

В конечном итоге, Клоду не оставалось ничего другого, кроме как впадать в уныние всякий раз, когда происходила встреча детей из дворянских семей.

Наблюдая за Клодом, который получал огромное удовольствие от посещения дворца, Сара радовалась тому, что тайком украла пропуск из рук Итана Амброзия.

— Сегодня мы посетим Розовый сад, который находится ближе всего к Императорскому дворцу, где сейчас остановится герцог. Остальные сады вы сможете посетить в следующий раз.

— В следующий раз? Я смогу приехать в Императорский дворец снова?

— Разумеется. В следующий раз мы с герцогом возьмем вас за руки и придем сюда втроем.

— Правда? С отцом?

— Конечно. Помните? Раз в неделю у герцога и молодого господина Клода должно быть время, чтобы они могли поиграть вместе.

— А, точно! Так и есть!

— Если молодой господин Клод захочет, то раз в неделю сможет посещать Императорский дворец! Удивительно, не правда ли?

— Да!

Как только Клод улыбнулся, его щеки приобрели красивый румянец. Мысль о том, что он будет идти по Императорскому дворцу, держа за руку своего отца, наполнила его сознание счастьем. Теперь ему тоже будет, что сказать тем высокородным детям, которые игнорировали его и втихаря говорили, что он не достоин родительской любви.

— Давай сначала пойдем к отцу!

Виды вокруг были прекрасные, но Клод, вспомнивший о цели приезда в Императорский дворец, ярко улыбнулся и побежал вперед. В доме герцога мальчик пытался вести себя как взрослый, но здесь он был просто ребенком, не знающим никаких преград.

— О боже, вы поранитесь, если будете так бежать!

Не удержавшись от смеха, Сара поспешила за мальчиком. Но ее лицо внезапно застыло при виде мужчины, шедшего им навстречу.

— Ай!

Все произошло мгновенно: Сара не успела окликнуть Клода, а торопливо убегающий от нее мальчик не увидел, что было перед ним, и, врезавшись в ногу мужчины, отскочил в сторону.

«Почему этот человек здесь!»

Сара придала лицу суровое выражение и подбежала к Клоду. С губ упавшего на спину мальчика слетел тоненький писк:

— А-а-а...

— Молодой господин Клод, вы в порядке?

Сара поспешно помогла ребенку встать и оглядела хрупкое тело Клода напряженным взглядом. Мальчик, вероятно, от удивления, начал икать.

Тут над их головами тяжело прогремел высокомерный мужской голос:

— О, кто это? Разве не графиня Сара Миллен?

— ...

— Мне ясно видно это прелестное личико, что, кажется, тщательно скрывалось до сих пор, несмотря на то, что я упорно искал его.

В голосе мужчины, мгновенно узнавшего Сару, звучала ненависть, близкая к помешательству. До ее слуха донесся звук вынимаемого из ножен меча.

— Ня.. Няня...

Острое лезвие оказалось так близко к шее Сары, что казалось, будто оно в любой момент может отсечь ей голову.  Увидев это, Клод побледнел и задрожал. Подняв руку, Сара закрыла мальчику глаза, притянула его к себе и крепко обняла.

— Разве не следует тебе поднять голову? — отдал приказ мужчина, стоя над головой Сары.

Она чувствовала, как дрожит тело ребенка в ее руках. Успокаивающе поглаживая Клода по спине, Сара подняла голову и твердо посмотрела на мужчину. Тот выглядел в разы старше, в сравнении с тем, каким она его помнила, и казалось, что течение времени наложило на него ощутимый отпечаток.

— Наконец-то ты показала свое прелестное личико. Прошло уже целых шесть лет, Сара Миллен.

На изрезанном морщинами лице заиграла злая улыбка. Меч, который он с силой стискивал в своей большой руке, слабо задрожал. Сара не была уверена, было ли это от гнева или же радости.

— Приятно видеть тебя в таком положении, — он рассмеялся каким-то неприятным для слуха голосом, словно в горле у него что-то застряло.

И хотя Сара знала, что пропитанное кровью и плотью лезвие касается ее шеи, она улыбнулась, как ни в чем не бывало:

— Сара Миллен из рода Миллен приветствует Его Величество Первого Принца великой империи Кромбелл.

Это был Первый принц империи Кромбелл — любимец старого императора и наиболее ненавистный для империи Кромбелл человек.

Таков был Кайзер де Кромбелл.

Позор империи, сошедший с ума из-за ненависти к собственному отцу, все никак не отказывавшемуся от трона в то время, как его сын уже давно достиг возраста, в котором должен был взойти на престол.

— Повтори еще раз.

Выражение лица Итана стало холоднее стужи в разгар зимы. Джейд мчался в кабинет герцога, по дороге бесчисленное количество раз раздумывая, стоит ли сообщать ему эту новость или нет. Памятуя об услышанном когда-то высказывании, что лучше пусть тебя продадут в числе первых, он все-таки решился все рассказать, но, увидев реакцию герцога, понял, что что-то пошло не так.

— Джейд.

В напряженном, низком голосе Итана чувствовалось сильное давление. Хотя внешне это было почти незаметно, но все же можно было ощутить, как его охватывает гнев.

«Герцог не назвал меня "сэром Джейдом"!»

— Молодой господин Клод посетил императорский дворец вместе с графиней Миллен... — вновь повторил Джейд, изо всех сил напрягая уголки глаз, так как подступившие слезы грозились вот-вот вырваться наружу.

— Сейчас они направляются от Розового сада к Сернии Роуд...

— ...

— И они случайно столкнулись с Первым принцем, который как раз возвращался после аудиенции у Его Величества...

Как только Джейд кончил говорить, раздался громкий треск и грохот опрокинутого назад тяжелого кресла. Итан резко встал со своего места и холодно посмотрел на Джейда.

— Ургх, — Джейд схватился за грудь, как если бы его пырнули ножом.

— И даже увидев это, сэр преспокойно приходит отчитываться ко мне в кабинет?

— Нет, далеко не спокойно, напротив, я бежал сюда в спешке. Однако...

В ответ на слова Джейда, которые нельзя было назвать ничем иным, как отговоркой, Итан сурово сверкнул глазами:

— Сделай так, чтобы ни один муравей не прошел по Сернии Роуд.

— ...Что? В Императорском дворце множество придворных и аристократов, как же я могу это сделать!

— Выполняй. Если хочешь исправить только что совершенные ошибки, — холодно бросил Итан и прошел мимо Джейда.

По его шагам, которые были длиннее, чем обычно, стало ясно, что Итан на некоторое время потерял самообладание.

«Уаргх!» — внутренне вскричал Джейд и вытащил из кармана сигнальный шар, которым мог пользоваться не чаще одного-двух раз в год.  Настал момент, когда он должен был прибегнуть к любым средствам, которые сумел собрать в Императорском дворце, пока его разгневанный хозяин окончательно не потерял контроль и не начал бесчинствовать.

— Какая же это головная боль!

Итан прижал пальцы к пульсирующей голове.

Сегодня Первый принц, которому сообщили, что он временно отстранен от своей должности, был в невменяемом состоянии. Кроме того, Итан неоднократно получал сообщения о том, что безумие Кайзера только усугубляется.

«Сейчас слишком рано разбираться с Первым принцем. Тогда Второй и Третий принцы объединят усилия, чтобы держать Амброзию на коротком поводке».

Он погрузился в мучительные раздумья. Первый принц, беспрестанно пытавшийся посягнуть на власть Амброзии, сильно раздражал, но его существование было полезно, поскольку уравновешивало власть принцев. Если сейчас свергнуть Первого принца, то у Амброзии не останется иного выбора, кроме как активно вмешаться в вопрос престолонаследия в дальнейшем. Именно этого Итан и опасался.

Если взоры дворян будут обращены на Итана, а не на царапающихся друг с другом вельмож, то, как бы он ни старался сохранить все в тайне, уродливая сила Амброзии станет известна всему миру. Тогда Итан и Клод станут настоящими монстрами.

— ...

Герцог по привычке коснулся артефакта, который дала ему графиня. Он вспомнил озорно улыбающуюся Сару, которая уверяла, что это кольцо ненадолго позволит ему вернуть контроль над своими силами. А затем ему вспомнился и Клод, радовавшийся так, словно у него есть все на свете, лишь из-за того, что его просто поприветствовали.

— Ха-а.

И хотя он знал, что это принесет сплошную головную боль, но ему до смерти хотелось избавиться от Первого Принца, который безумствовал на глазах у Клода и Сары. Будь на его месте предыдущий герцог, он бы никогда не сделал подобного выбора.

Он бы выжидал подходящего момента, оберегая самого себя как можно дольше и наблюдая за всем со стороны. И даже если бы ему пришлось пожертвовать кем-то в ходе решения этой задачи, на фоне славы Амброзии подобные потери не имели бы никакого значения.

— ...Как ты смеешь.

Издалека он смог разглядеть Первого Принца с растрепанными, как у полоумного, волосами. И обнимающую Клода Сару напротив него.

— Мой сын...

В его тихом голосе не было и тени тепла. Глаза Итана заслонила красная пелена. В тот момент он перестал сдерживать себя и позволил гневу вырваться наружу. Одновременно с этим раздался треск, и кольцо на ладони Итана разлетелось на кусочки. Когда он разжал руку, раздробленный артефакт упал на землю. Затем по его ладони затрепетала темно-красная энергия и тут же исчезла, будто ее поглотили.

— Фью.

Итан глубоко вздохнул, чувствуя, как мана Сары вливается в его тело.

***

Увидев цветущую улыбку Сары, Первый принц нахмурился. Сейчас Кайзеру перевалило за пятьдесят. Даже если бы он смог унаследовать трон, в его возрасте следовало уже наблюдать за битвой за престол, а не участвовать в ней. Кроме того, внешность принца, некогда привлекавшая всеобщее внимание своей красотой, изрядно потускнела от непрекращающегося отчаяния. В конечном итоге Кайзер даже получил от императора приказ воздерживаться от участия в международных делах, потому что тот не хотел его видеть.

— Как ты смеешь так смотреть на меня и улыбаться, — острие его меча коснулось подбородка Сары, — каково это — быть графиней? Мне пока еще не доводилось слышать твои мысли по этому поводу.

— Быть главой семьи — это неописуемая радость. Надеюсь, что и Ваше Высочество однажды в полной мере насладится этим счастьем.

— Как смеешь ты рассуждать о троне в моем присутствии?

Клинок взбешенного Первого Принца медленно надавил на бледную, мягкую шею Сары. Вместе с глухим звуком рассекаемой кожи из-под острия медленно поползла струйка алой крови.

— Я могу убить тебя прямо сейчас. Думаешь, что мне это не под силу?

— Так и есть. Потому что Первый Принц слаб.

Угрозы Первого Принца были для Сары просто смехотворны. Согласно «Цветку Тьмы», сейчас было то время, когда он полностью потерял доверие императора.

По словам старого императора, любившего его больше всех, Кайзер должен был временно сложить с себя полномочия принца, немного отдохнуть и заново познать мир. Потому-то он и впал в такое безумие. Невезучий принц, жаждущий трона и сошедший с ума под боком у императора, который так и не передал ему престол. В "Цветке тьмы" Первый принц, Кайзер де Кромбел, был описан именно так.

«Восстановить доверие императора невозможно, так что же он сможет сделать?»

Пока Сара мужественно держалась, кровь, стекающая по шее графини, капнула на щеку дрожащего в ее объятиях Клода.

— Ня...Нян... Хык!

Из испуганных глаз Клода хлынули слезы. Ладони Сары, которыми она прикрывала верхнюю часть лица ребенка, быстро стали влажными.

«Это из-за меня. Няня в опасности из-за меня...»

Все из-за того, что он бежал сломя голову и не смотрел по сторонам. Клод сокрушенно трясся и пытался вырваться из рук Сары, но чем больше он это делал, тем крепче она сжимала его в объятиях. Ребенок знал, что она не может убежать и позвать на помощь, потому что защищает его самого. А он, еще слишком маленький и слабый, не мог ничего сделать для няни, которой угрожали мечом.

«Все потому, что она рядом со мной. Из-за этого и моя мать, и моя няня стали такими. Лучше бы я не рождался».

Находясь в такой безвыходной ситуации, мысли Клода постепенно становились все более мрачными. И тогда он услышал в своей голове голос Сары:

[Ш-ш-ш, успокойтесь. Молодой господин Клод.]

— Ня-няня?

[Это такая магия, благодаря которой только молодой господин Клод может слышать мой голос. Вы забыли? Я ведь волшебница. Причем великая.]

— Хеук, няня...

[Так что не волнуйтесь так сильно, молодой господин Клод. Я все равно одержу победу.]

Как спокойно.

Клод опять расплакался от приятного голоса Сары. Его раздражало и злило, что даже в такой ситуации в ее голосе слышался смех. Он был так напуган, думая, что ничего не может предпринять, но няня, похоже, совсем не беспокоилась. Но все же Клод почувствовал облегчение.

«Какое облегчение. Какая удача. Ведь моя няня — волшебница. Я рад, что она очень сильная чародейка».

[К тому же, посмотрите туда.]

Сара расставила два пальца так, чтобы открыть мальчику обзор. Издалека было видно, как к ним с невероятно страшным лицом быстро приближается сам отец Клода, герцог Итан Амброзия. Лишь после этого напряженное тело Клода расслабилось. Почувствовав эту перемену, Сара улыбнулась.

— Ты что, улыбаешься?

— У меня просто улыбчивое лицо, Ваше Высочество. Прошло уже шесть лет, так что вы, верно, позабыли об этом. Время — оно такое.

Как только Сара в очередной раз широко улыбнулась, рука Первого принца стиснула меч с еще большей силой. Из раны на ее шее выступило еще немного крови.

«Что же герцог собирается предпринять?»

Лишать Первого принца права наследования трона пока никто не собирался, поэтому для герцога Амброзии было бы слишком обременительно иметь с ним дело сейчас. Однако проблема заключалась в том, что подобные инциденты происходили с Первым принцем в самые неподходящие моменты. Впрочем, беспокойство Сары длилось недолго.

«Если вам нужна лишь причина, то я могу придумать ее для вас. И Амброзия сможет вдоволь порезвиться с этой маленькой причиной».

Она решила надавить на слабости Первого принца еще сильнее.

— Надеюсь, ты больше не будешь меня провоцировать, Сара Миллен.

— Терпение есть одна из добродетелей монарха. Добродетель же Вашего Высочества едва ли... — внимательно окинув взглядом Первого Принца с ног до головы, Сара печально покачала головой, — хм-м...

Глаза Кайзера задрожали, когда графиня, будто искренне сожалея, щелкнула языком.

— Я убью тебя!

Первый принц поднял руку, удерживая меч наперевес. Однако острие было направлено не на Сару, а на Клода. Если бы он рассек плоть этого маленького мальчишки, которого Сара так бережно прижимала к себе, то он бы непременно выяснил кое-что.

Будет ли искаженное лицо этой женщины по-прежнему прекрасным? И сможет ли она по-прежнему так улыбаться перед ним?

С этими мыслями Первый принц не колеблясь замахнулся мечом.

«Этот сумасшедший!»

Сара собрала всю оставшуюся в ней ману, пытаясь защитить Клода. Она чувствовала, что ее тело понемногу слабеет из-за того, что в последнее время ей приходилось часто расходовать запас своей магической энергии.

— ...!

Одновременно с этим клинок, который был уже совсем близко к ним, застыл в воздухе.

— Ч-что это!

Смутившись от того, что меч не сдвигался с места, сколько бы усилий он ни прикладывал, Первый принц схватился за рукоять обеими руками и вложил в удар всю свою силу. Однако клинок так и остался неподвижным, словно застряв в камне. Только самый кончик лезвия слегка дрожал, будто в нем и заключалась вся сила Первого принца. И лишь спустя несколько секунд растерянный Кайзер обратил внимание на то, что меч был окутан черным клубящимся туманом. Мужчина спешно оглянулся.

— Герцог Амброзии...!

Позади него с абсолютно бесстрастным лицом стоял герцог Итан Амброзия. Мглистый туман, окруживший клинок Первого принца, источал именно герцог. Черная дымка, плавно клубившаяся вокруг Итана, извивалась, словно готовясь в любой момент напасть на Кайзера.

— Ха, ха-ха, ха-ха-ха! — Первый принц гротескно* улыбнулся, сверкнув глазами. — Так вот в чем было дело. А я все ломал голову, как, черт возьми, Джим Вуд вернулся назад таким дебилом, но теперь я понял...

С давних пор Первому принцу казалось, что он сходит с ума, из-за раздражавшей его семейки Амброзиев. Начиная с предыдущего герцога Амброзии, с которым его сравнивали при каждом удобном случае, и заканчивая Итаном Амброзием, с мнением которого считались все.

Итан был единственным герцогом в Империи, к которому Кайзер должен был проявлять наибольшую бдительность, если бы он занял трон. Со стороны казалось, что герцог Амброзии предан короне и его совершенно не волнует власть, однако Первый принц не позволял себе обмануться. Кому не было известно, что все дворяне были беспомощны перед влиянием герцога Амброзии, когда тот садился за стол?

«В любом случае, разве все вы не начинаете игнорировать меня, члена королевской семьи, когда дело касается герцога? Я вырву эти надменные глаза и пережую их!»

Он уже давно понял, что если ему удастся отыскать слабость Итана Амброзия, то сместить нынешнего императора и захватить трон будет проще простого. Так что Первый принц в течение долгого времени упорно работал над тем, чтобы выявить уязвимые места герцога Амброзии. Когда же подосланный в герцогство шпион, не добившись никаких результатов, вернулся обратно полным кретином, Кайзер окончательно убедился в своей правоте. В Амброзии что-то было.

— Я был прав, говоря, что ты проклят. Я не ошибся! Ах-ах-ах-ах-ах-ах!

Семья Амброзии была проклята.

Это был один из самых старейших слухов в истории империи Кромбелл. Человек, поднявшийся до положения герцога Амброзии, попадал под проклятие, и никто не мог его полюбить. Говорили, что если оказаться рядом с герцогом Амброзии, то ты будешь медленно чахнуть и угасать. Именно поэтому все герцогини Амброзии сходили с ума или скоропостижно уходили из жизни. Никто в это не верил, но слухи распространились по всей империи Кромбелл, став своеобразной легендой, которую передавали из уст в уста на протяжении очень долгого времени.

— За этим благородным лицом ты скрываешь столь мерзкую силу, Итан Амброзия.

Первый принц торжествующе улыбнулся, его глаза сияли от радости. Никто из дворян и подумать не мог, что Итан Амброзия обладает такой силой. Да и кто бы осмелился подумать такое!

— Наконец-то я все понял! Я отыскал его! Грязное проклятие, которое вы скрывали сотни тысяч лет, нашел я! Ха-ха-ха!

— ...

— Раз ты такой монстр, то и этот ребенок должен быть монстром! В нем ведь течет проклятая кровь, значит, именно поэтому он и родился, убив родную мать, так ведь?

От презрительной усмешки, прозвучавшей над его головой, Клод вздрогнул. Он ничего не мог видеть, потому что Сара надежно закрывала ему глаза, но даже так мальчик понял, что происходит.

— Не слушайте его, молодой господин Клод.

Когда его маленькое тельце задрожало еще сильнее, Сара крепко обняла ребенка, и, зачерпнув немного маны, заткнула ему уши. Впрочем, даже не сделай она этого, Первый принц не смог бы продолжить свою речь.

— Кх-х-х-х!

Из кончиков пальцев Итана заструился черный туман и начал стремительно обволакивать шею Первого принца. Кайзера охватил страх оказаться задушенным скрюченными руками неосязаемого монстра.

— ...!

Первый принц изо всех сил пытался сбросить с себя сдавливающую шею черную дымку, но все было тщетно. Туман не был похож на настоящую веревку, поэтому руки Кайзера проходили сквозь него и боролись лишь с воздухом. Задыхаясь, принц стал хватался за свою шею, но только и мог, что царапать ее.

— Ты, да как ты смеешь! Я представитель монаршей семьи! Как ты посмел прикоснуться к телу члена императорской семьи...!

Тело Первого принца плавно взмыло вверх. Стоило ему оказаться в воздухе, как на него навалилась непомерная тяжесть, а потом пришла боль, от которой возникло ощущение, что его тело вот-вот разорвется на части. Лицо Кайзера стало ярко-красным. Он попробовал замахнуться мечом, но не нашел в себе сил.

— Ха-а...

Итан Амброзия протяжно вздохнул, убирая со лба беспорядочно растрепавшиеся от бега волосы. Впервые он так свободно выпустил на волю бушующую внутри него силу Амброзии. Когда он отпустил поводок, сдерживающий проклятую энергию, его охватило невероятное наслаждение.

— Так вот каково это.

Уголки подрагивающих губ Итана мягко изогнулись. Безграничные возможности, которые открывала перед ним эта сила, пробудили в нем еще большую жажду. Он чувствовал, что это и есть самое страшное удовольствие, которое давала сила Амброзии.

— Не подходи, не подходи! Хеук...!

Из-за инстинктивного страха сопротивление Первого принца стало еще более яростным.

«Стоит ли мне убить его?»

Итан чувствовал, как сладкое желание убивать стремительно заполняет его холодную, погруженную во тьму голову. В нем яростно боролись рассудок и импульсивное стремление. Итан прикинул, сколько силы ему нужно для того, чтобы сломать толстую шею Первого принца. Потребовалось бы совсем немного. Переломать шейные позвонки было даже легче, чем раздавить пальцем муравья.

— А-а-а!!!

Итан подбросил Первого принца вверх, а затем швырнул его оземь. От сильного удара тело Кайзера тряхнуло, и изо рта мужчины брызнула кровь.

— Первый принц имеет привычку говорить не подумав.

Слушая леденящие душу слова герцога, Первый принц пытался взять под контроль инстинктивно дрожащее тело. Даже герцог Амброзии не имел права причинять вред Кайзеру де Кромбеллу, Первому принцу империи Кромбелл. Однако то, что Итан делал с ним до сих пор, нельзя было назвать ничем иным, как предательством.

Кроме того, природа проклятой силы Амброзии так и не была раскрыта. Вероятно, эту злую энергию можно было смело назвать черной магией. Каким бы беспомощным ни был Первый принц, этого было вполне достаточно, чтобы обыграть ситуацию в свою пользу.

— Думаете, что сможете выжить, — будто прочитав мысли Кайзера, рассмеялся Итан.

Да. В Императорском дворце никто не вправе был причинять вред Первому принцу. В противном случае их ждала бы жесточайшая кара. Это была последняя спасительная соломинка, оставшаяся у Кайзера.

— Разве не странно?

— Ч-что...

— Пока Первый принц империи подвергается подобным унижениям... Чем же так заняты имперские рыцари во дворце?

После слов Итана Кайзер осознал истинную причину того чувства неправильности происходящего, которое неустанно било тревогу в его голове. Дышащий жизнью герцог Амброзии без колебаний воспользовался силой, о которой никто прежде не слышал и которую до этого не видела ни одна живая душа. Среди имперских рыцарей не было никого, кто смог бы мгновенно отреагировать на такой уровень магии или совершения убийства.

— Если Ваше Высочество умрет прямо здесь, не оставив после себя даже трупа, никто об этом и не узнает.

_______________________

* Гротескно — уродливо, нелепо. (Прим. пер.)

Холодные слова, прозвучавшие из уст Итана, были подчеркнуто вежливы, но в них не слышалось ни капли сострадания. Герцог смотрел так, словно Кайзер был всего лишь досаждающим ему жуком, которого он готов был убить одним движением руки. Когда Первый принц понял это, между его ног потекло что-то горячее.

— ...

Брюки Первого принца промокли до такой степени, что стали просвечивать. В воздухе начал медленно распространяться кислый запах. Это было настолько омерзительно, что к Итану на некоторое время вернулась способность мыслить здраво.

«Вечно я становлюсь свидетелем всяких гадостей».

Итан слегка нахмурился.

— Пфт.

С губ Сары сорвался неконтролируемый смех. Итан повернул голову в сторону графини и Клода.

— Это гг. ГГ*.

Сара продолжала закрывать глаза Клода, который пытался убрать ее руки с того момента, как услышал голос отца. Вместе с тем, ей с трудом удавалось сдерживать смех, поскольку у нее не было иного выхода, кроме как лицезреть печальную картину позора Первого принца. Увидев смеющееся лицо Сары, которая была в состоянии улыбаться, несмотря на кровоточащую рану на шее, Итан облегченно выдохнул. То, что она могла так смеяться, доказывало, что у нее не было серьезных травм.

«Ха-а...»

В голове Итана, которую медленно разъедало упоение силой, повеяло прохладой. Он ощутил, что его разум начинает приходить в норму. Итан внимательно изучал состояние Сары и Клода. Вероятно уловив значение этого взгляда, графиня встретилась глазами с герцогом и мягко улыбнулась, словно успокаивая его.

— Если вы продолжите в том же духе, вам будет трудно с этим справиться. Герцог. Это также не пойдет на пользу психологическому состоянию молодого господина Клода.

— ...Хорошо.

После того, как кольцо Сары разрушилось, ее мана впиталась в тело Итана. Благодаря этому, он смог использовать силу, которая не забирала жизненную энергию, однако и у этого был предел. Как только действие маны Сары исчезнет, Первый принц тут же лишится жизненных сил и либо сразу умрет, либо навечно останется умалишенным или калекой. Итан спокойно кивнул и собрался с силами.

— Кеуг!

Упавший на землю Первый принц сдавленно взвыл от ужаса и захрипел. Задыхаясь и дрожа, он попеременно смотрел то на Сару, то на Итана налитыми кровью глазами.

— Сара Миллен, все никак не пойму, почему же ты защищаешь этого ребенка... Неужели потому, что тобой овладела эта проклятая сила? Иначе ты не смогла бы пощадить мальчишку, из-за которого погибла твоя горячо любимая подруга, разве не так?

Стоило Кайзеру произнести последнее слово, как Клод, до этого спокойно слушающий язвительный голос Первого принца, вздрогнул всем телом.

— Вы не в своем уме, Кайзер де Кромбелл, — предостерег его Итан ледяным тоном.

Однако Первый принц лишь расхохотался ему в ответ, словно бы действительно потерял рассудок. Затем он резко подался вперед и, сплюнув кровь, продолжил:

— Даже у знаменитой на всю страну Сары Миллен, видимо, не было выбора перед угрозами герцога Амброзии. Видеть, как она обнимает щенка-монстра, погубившего ее подругу. Ха-ха-ха. Какая омерзительная дружба...!

Веки Клода начали слабо подрагивать под ладонью Сары. Ребенок поднял голову и посмотрел на нее. Сара, вся в крови из-за того, что защищала его, была подругой его умершей матери. А он был  чудовищем, убившим лучшую подругу няни. На глаза мальчика навернулись слезы.

— Ш-ш-ш, это все неправда. Все в порядке, молодой господин Клод. Вы не должны об этом беспокоиться... — утешая, Сара нежно поцеловала его в голову.

Она собиралась когда-нибудь рассказать ему об этом, но не ожидала, что ребенок узнает все так быстро. Поцеловав лоб Клода, Сара перевела взгляд на Первого принца. В ее холодных глазах вспыхнул недобрый огонек.

— Если даже Его Величество и отвергнет меня, те, кто хочет сохранить честь императорской семьи, не отпустят вас. Даже если им придется вести преследование до самой границы Империи, они непременно уничтожат вас.

Услышав зловещее проклятие волшебницы, Итан молча опустил взгляд и уставился на мокрые брюки Первого принца. Из-за такого откровенного внимания, Кайзер затрясся от унижения.

— Честь императорской семьи... действительно.

— ...!

Есть ли что-то более оскорбительное, чем это?

«Если бы только отец передал мне престол раньше...!»

Подумав, что причиной подобного унижения стал треклятый император, Первый принц стиснул зубы.

— Кто-нибудь, есть ли здесь кто-нибудь?!

Из его рта вырвался громкий крик, больше походивший на рев. Горло Кайзера было готово разорваться от боли, но он, стоная и кашляя, продолжал вопить. Если бы только удалось собрать здесь толпу зевак, он смог бы уничтожить всех этих чудовищных паразитов. Рассуждая так, Первый принц продолжал отчаянно кричать, надрывая горло. Затем в тишине этого места, где время как будто остановилось, он услышал торопливые шаги нескольких человек.

— Извините, это там! Вон там!

Рядом послышался голос, созывающий людей. На губах Кайзера появилась удовлетворенная улыбка. Теперь они дорого заплатят за то, что тронули Первого принца империи Кромбелл.

— О нет! Я видел кое-что невероятное, рыцари! Герцог Амброзии и Его Высочество Первый принц...!

Голос звучал все ближе.

Его обладателем оказался не кто иной, как Джейд Харпер, прихвостень герцога Итана Амброзия, который сейчас направлялся к ним во главе имперских рыцарей. У Первого принца создалось отчетливое ощущение, что что-то было не так, но он тряхнул головой и отмахнулся от неприятного чувства.

— Ах, ну как же так, Его Высочество Первый принц! Направить меч! На беззащитного! На ребенка!

Вскоре стали видны лица Джейда и дюжины имперских рыцарей, следовавших за помощником герцога. Тяжело дышащий и размахивающий руками Джейд широко усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. Одновременно с этим на Серния Роуд, где раньше не было ни души, стали прибывать люди.

— Разве это действительно короткий путь к прачечной? Это же дорога к Императорскому дворцу, сэр. А если мы столкнемся с кем-то из высшего сословия...

— Значит, мы столкнемся с ними лицом к лицу.

Новоиспеченные дворцовые служащие следовали за Джейдом с занятыми бельем руками.

— Прошу прощения, виконт Лурунтес. Изначально я должен был провести вас по дороге возле дворца императрицы, но из-за ремонта мне поневоле пришлось вести вас по Серния роуд.

— Хм-м, хм-м. Я впервые за долгое время посетил Императорский дворец, поскольку моя территория находится на окраине, впрочем, ничего страшного, если я воспользуюсь случаем и полюбуюсь Императорским дворцом.

— Благодарю вас за столь великодушное прощение.

Вокруг них начали собираться даже прогуливающиеся по Императорскому дворцу со своими семьями аристократы. Все старательно стекались к месту событий, дабы стать свидетелями произошедшего, как и рассчитывал Первый принц. Лицо Сары, наблюдавшей за этой сценой, помрачнело, словно от страха. Увидев это, Кайзер победно вскинул голову.

— Ха-ха-ха, только взгляните на это. Полюбуйтесь-ка! Герцог Итан Амброзия сделал это со мной. Как он только посмел оскорблять императорскую семью и угрожать ей! Скорее же, обезглавьте этого ублюдка и объявите его виновным в измене. Живее! — как только вокруг него начали собираться Джейд Харпер и другие свидетели, Первый принц наконец смог стряхнуть с себя странное беспокойство. — Сюда. Идите сюда! Скорее посмотрите, что герцог Амброзии сделал со мной!

Обрадованный тем, что у него наконец-то появился шанс отплатить за нанесенное оскорбление, Кайзер повысил голос и громко расхохотался. Именно в этот момент Первый принц вдруг заметил, что Сара ненадолго протянула в его сторону руку. Затем он услышал щелчок пальцев. А потом, в какой-то момент, из его тела без следа исчезла вся боль. Однако он не ощутил этого. Влажность же его брюк никуда не делась.

— ...

— ...

Все, кто прибыл на место происшествия, не могли вымолвить ни слова, словно их языки схватили кошки**. На лицах всех присутствующих застыло серьезное выражение, будто они увидели что-то очень странное.

«Что случилось с его брюками?»

Взглянув на столь печальное зрелище, имперские рыцари, которым было приказано как можно скорее расправиться с герцогом Амброзии, поморщились.

— Поторопитесь и выполняйте свою работу! Неужели вы не можете тотчас предъявить герцогу Амброзии обвинение в неуважении к императорской семье?! Это государственная измена. Измена! — прорычал Первый принц.

Клинок, который Кайзер сжимал в руке, сверкнул на солнце, стоило ему  прийти в бешенство. Лица наблюдавших за его безумными действиями людей становились все бледнее, пока вовсе не перекосились от ужаса.

— Наконец-то я раскрыл истинное лицо герцога Амброзии!

Первый принц злобно ухмыльнулся застывшим в оцепенении людям, которые молча смотрели на него и ничего не предпринимали. Ему казалось, что ситуация в одно мгновение переменилась на диаметрально противоположную. Поразительно, что то, что герцог Амброзии сделал с ним, заставило окружающих застыть подобно статуям.

— Ну же, посмотрите на меня. Здесь остались отчетливые следы!

Тем не менее, он был разочарован тем, что рыцари и пальцем не пошевелили, хотя должны были бы уже понять его намерения и действовать в соответствии с ними. Посмотрев на них, Первый принц поднял руку и, схватившись за шею, попытался вновь прокричать:

— Что вы творите? Почему вы все еще не сдвинулись с места...!

Что-то было не так. До сих пор его горло болело настолько, что казалось, будто оно сейчас разорвется. Само собой, его горло должно было гореть от боли, однако он ничего не чувствовал.

— Что? — с губ Первого принца сорвался полный недоумения возглас.

_______________________

* ГГ — «Good Game» (хорошая игра). Это выражение пришло к нам из сферы видеоигр. Как правило, GG произносят, когда замечают, что кто-то выставляет себя дураком во время конфликта. Также выражение может использоваться и в уничижительном значении, чтобы показать чью-то неполноценность. (Прим. пер.)

** Идиома в английском языке, которая используется, когда кто-то молчит и не отвечает в то время, как от него ожидают какой-либо реакции. (Прим. пер.)

Имперские рыцари смотрели на Первого принца и недоуменно думали: «Что за безумие здесь творится?»

Учитывая все сказанное Джейдом и текущую ситуацию, слова Первого принца можно было интерпретировать примерно так:

Во-первых. Он угрожал ребенку мечом и ранил леди, которая пыталась помешать ему.

Во-вторых. Герцог Амброзии остановил его.

В-третьих. Принц испугался натиска герцога Амброзии, и его тело отреагировало так, что это стало проявлением дурных манер.

В-четвертых. Кайзер хотел, чтобы они увидели оставленные на нем отчетливые отметины.

В-пятых. Герцог Амброзии, оскорбивший его, должен быть осужден за проявление неуважения к императорской семье. Речь шла о государственной измене.

Все действительно звучало именно так, ни больше, ни меньше.

— Он что, окончательно выжил из ума?

— Что-что сказал Его Высочество Первый принц только что...?

Все присутствующие чувствовали то же самое. Первый принц пытался навредить маленькому ребенку и леди, но испугался герцога Амброзии и не стыдясь навел суету. Даже если они и не услышали, что говорил Джейд, то смогли догадаться, что происходит.

— Аргх... — с губ Сары сорвался стон.

Она попыталась прикрыть рану рукой, но сквозь пальцы отчетливо виднелся порез на шее. Пусть Сара и закрыла место ранения, ее одежда все равно была испачкана из-за неостанавливающегося кровотечения.

При мысли о боли, которую должна была испытывать такая прекрасная женщина, в наблюдавших за развернувшейся сценой рыцарях закипела кровь. В этот же момент по лицу ребенка, которого графиня бережно прижимала к себе, потекли слезы. Вид дрожащего на руках Сары малыша был настолько трогателен, что вызвал огромное сочувствие.

— О Боже... — вздохнув, кто-то вознес молитву Богу.

Очевидным виновником в сложившейся ситуации выступал именно Первый принц. Теперь взгляды тех, кто раньше не мог понять происходящее, были полны осуждения.

— Нет-нет! Я уверен, что герцог угрожал мне и пытался задушить. Следы удушения точно остались здесь...! — громко закричал Первый принц, обнажая свою шею, чтобы все могли убедиться в правдивости его слов. По его мнению, даже если бы он попытался сказать всем, что произошло на самом деле, то все равно не смог бы никак этого объяснить.

— ...

— ...

Но сколько бы все вокруг ни вглядывались в его шею, никаких следов удушения никто так и не увидел. Более того, даже адамово яблоко* на его шее, двигавшееся вверх-вниз из-за воплей мужчины, выглядело вполне здоровым.

— Итан Амброзия использовал силу злого проклятия!

Дворяне вспомнили о проклятии, передавшемся в семье герцога Амброзии.

Каким образом он использовал проклятие, из-за которого никто не мог его полюбить?

Теперь все присутствующие на месте событий, включая имперских рыцарей, начали склоняться к мысли, что Первый принц несет чепуху из-за чувства смущения. Те же, кто был хорошо осведомлен об особенностях характера Первого принца, страдавшего сумасбродством и любившего размахивать мечом направо и налево, рассуждали иначе: «Обычно он убивает только придворных**, но не трогает дворян... Должно быть, на этот раз он действительно спятил».

Как много придворных погибло от рук Первого принца?

Слуги считали Первого принца сумасшедшим. То же самое говорили и горожане. Слухи о его безумии уже распространились по империи Кромбелл. Репутация Кайзера совершенно не соответствовала авторитету Итана Амброзия, который считался благороднейшим дворянином, следящим за всем со стороны и не поддающимся императорскому давлению и власти.

— О чем думают имперские рыцари, должным образом не присматривая за Его Высочеством Первым принцем? Неужели они намерены оскорбить честь императорской семьи? — строгим голосом отчитал рыцарей Итан.

Даже несмотря на то, что Первый принц наговорил глупостей и хотел унизить его, герцог Амброзии терпеливо перенес оскорбления, заботясь об императорской чести. Это поразило всех присутствующих.

— Как и ожидалось от герцога Амброзии...

— Он так спокоен и заботится о чести императорской семьи даже в подобной ситуации. Вот он — настоящий и благородный Кромбеллец.

Перешептываясь между собой, придворные бросали на Итана восхищенные взгляды. То же касалось и дворян с рыцарями. Любой бы потерял рассудок, увидев, как его сыну угрожают мечом. Дело принимало еще более удивительный оборот, так как противником герцога был Первый принц, который обычно убивал только потому, что чувствовал себя плохо.

— Это сын герцога Амброзии, о котором я слышал только по слухам. Он отправился в Императорский дворец и сильно пострадал.

— Если бы наши сыновья пришли в Императорский дворец и перенесли подобное, кто из нас мог бы остаться в стороне? Я бы не пережил такого.

— Говорят, в последний раз Его Высочество Первый принц до смерти избил своего шпиона на глазах у Его Величества.

— Ужас. Кто же захочет следовать за таким, как он?

На императорском собрании Кайзер действительно зверски избил одного из шпионов, который превратился в недееспособного идиота во время выполнения приказа узнать о тайнах Амброзии. С тех пор поползли слухи о том, что Первый принц крепко разозлил императора.

— Ваше Высочество Первый принц. Сожалеем, но нам придется сопроводить вас обратно, поэтому будет разумнее вам сейчас вернуться во дворец.

— Как вы смеете! Раз вы имперские рыцари, то подчиняйтесь приказам императорской семьи!

— Конечно, мы всегда будем служить вам, — герцог Амброзии, который наверняка был достаточно зол, чтобы потерять самообладание, до конца оставался учтив и почтителен.

Поведение Итана Амброзия для имперских воинов было тем рыцарским благородством, к которому они стремились. В итоге, сложившаяся ситуация стала достаточным основанием для того, чтобы суждение имперских рыцарей о добре и зле обернулось против Первого Принца.

— О, у меня на руках совершенно случайно оказался драгоценный видеозаписывающий прибор, который чудесным образом запечатлел все, что здесь происходило, когда я проходил мимо!

Джейд незаметно вытащил шарик с видеозаписью и подбросил его в воздух.

[«...Надеюсь, что и Ваше Высочество однажды в полной мере насладится этим счастьем».]

[«Как смеешь ты рассуждать...в моем присутствии?»]

Одновременно с полным гнева голосом Первого принца было отчетливо видно, как его острый клинок ранит шею Сары.

[«Ня...Нян... Хык!»]

Видео оборвалось на плачущем в объятиях Сары Клоде. Запись была проиграна всего один раз, но ее успел увидеть каждый. Это было очевидным доказательством. Как бы император ни старался, ему не удастся закрыть глаза на действия Первого принца, ведь ситуация и все улики были налицо. Командир имперских рыцарей глубоко вздохнул и вежливо произнес:

— Мы проводим вас во дворец Первого принца, чтобы вы могли сменить одежду. Вы не сможете увидеть Его Величество в таком виде.

— Я, почему я...!

— Мы, имперские рыцари, обязаны защищать честь императорской семьи.

Взгляд командира рыцарей обратился к мокрым брюкам Первого принца. Чем больше людей станут свидетелями этого безобразного зрелища, тем сильнее будет запятнана честь императорской семьи, поэтому ему нужно сделать все возможное, чтобы увести Первого принца прочь.

— Нет, нет. Так нельзя. Вы не можете так поступить со мной!

— Пожалуйста, следуйте за мной. Я сопровожу вас.

По сигналу командира имперские рыцари окружили Кайзера. Теперь никто не мог увидеть безобразных и позорных пятен на брюках Первого принца, который был надежно скрыт за внушительными спинами воинов. Однако он, словно несправедливо обвиненный, продолжал надрывать горло:

— Убейте этого проклятого Итана Амброзия! Убейте его сейчас же!

Лица любителей посплетничать исказились. Некоторые из них даже заткнули уши, словно не желая ничего слышать. Новость о том, что Первого принца уволокли имперские рыцари, наверняка вскоре разнесется в светских кругах. Было совершенно очевидно, что это происшествие будет у всех на слуху в течение следующих нескольких дней и распространится среди людей за стенами Императорского дворца.

— Эх, может вернемся к прачечной? — прихватив с собой принесенное ранее белье, слуги развернулись и поспешили обратно тем же путем, что и пришли.

— Хм, я провожу вас. Сюда, пожалуйста.

— Тск, это действительно конец для Первого принца.

— Да-да. Давайте не будем даже смотреть в сторону дворца Первого принца.

Наблюдавшие за происходящим дворяне прокашлялись и, следуя указаниям придворных, снова двинулись в путь.

Все придворные, ставшие свидетелями произошедшего, были шпионами, подосланными семьей Амброзии в Императорский дворец. Оккупировавшему Серния роуд Джейду, пришлось бегать то туда, то сюда, чтобы в нужный момент изменить маршрут движения людей, поэтому вскоре он готов был упасть от изнеможения.

— Графиня Миллен.

Как только все собравшиеся скрылись из виду, Итан быстро подошел к Саре и Клоду. Увидев, что из ее шеи все еще течет кровь, он нахмурился и вытащил платок, чтобы приложить его к ране.

— Почему вы не исцелите себя? Давайте сразу начнем с заживления...

— Ха... Я немного устала. У меня нет сил, чтобы залечить эту царапину.

Беспомощно улыбнувшись, Сара обмякла. Использование маны для подавления силы Амброзии сильно нагрузило ее тело. Она потеряла много крови, и хотя гемостаз*** уже почти прекратился, ее зрение стало мутнеть.

Какое-то время Сара держалась, просто пытаясь сидеть прямо. А возможно причина была в том, что она почувствовала облегчение от того, что все наконец закончилось. Теперь же у нее не было сил даже встать. Итан рефлекторно протянул руку, когда Сара, попытавшись подняться, пошатнулась и начала заваливаться на бок.

— Няня! — сорвался с губ Клода отчаянный и наполненный рыданиями крик.

_______________________

* Адамово яблоко — другое название кадыка. (Прим.пер.)

** Придворные — здесь разговор идет про слуг. К придворным относились такие должности, как гофмейстер (следит за платьем монарха), шталмейстер (главный конюший), егермейстер (занимался организацией и проведением охоты), гофмаршал (занимался сервировкой королевского стола) и др. Я перечислила должности дворян второго чина, так как Первый принц скорее всего вымещал злость на ком-то не столь значительном, как придворные первого чина (у этих слуг к должности есть приставка обер-, что означает, что они являются старшими по званию, «начальниками»), хотя зная характер этого безумного деда нельзя быть ни в чем уверенным. (Прим.пер.)

*** Гемостаз — биологическая система, отвечающая за остановку кровотечений и поддержание крови в жидком сотоянии. (Прим.пер.)

— ...!

Итан вовремя подхватил падающее тело Сары. Одного носового платка уже было недостаточно для того, чтобы остановить кровотечение, поэтому алые пятна начали медленно окрашивать одежду герцога в красный.

— Ня-Няня. Нянечка!

Клод тряс остывающее тело Сары одной из своих крошечных ручек. По бледным щекам мальчика вновь потекли слезы, ранее остановившиеся из-за гнева. Ребенок думал, что все это произошло по его вине. Клод был уверен, что если он почувствует себя счастливым, то в скором времени его ждет горе. И поэтому мальчик возненавидел себя еще сильнее.

«Это все из-за меня, няня умрет из-за меня. Все кто меня окружает, умрут, как и моя мама».

В глазах Клода вдруг замерцала черная энергия.

— Клод?

Заметив неладное, Итан окликнул Клода, но внимание ребенка было сосредоточено лишь на упавшей Саре.

Стоило герцогу попытаться достучаться до сына, как из горла графини вырвался слабый смешок. Увидев темноту, окутавшую зеленые глаза ребенка, Сара зажмурилась.

— Ах-ах-ах... Как же больно, молодой господин Клод, — в ее слабом голосе слышались смешинки.

Вновь открыв глаза, Сара протянула руку и погладила Клода по щеке. Поднявшаяся было черная энергия моментально рассеялась. Вместе с ее уходом расслабились и напряженные плечи Итана.

— Ты в порядке? С тобой все будет хорошо, нянюшка?

— Конечно. Неужели вы забыли? Я же великая и сильная волшебница.

— Не говори так...

Клод стиснул подол платья Сары и разрыдался. Он цеплялся за ее одежду с такой силой, потому что боялся, что если отпустит ее, то она тут же исчезнет. Все еще находясь в объятиях Итана, Сара положила руку на голову Клода и провела ею по его светлым волосам.

— Просто я потеряла много энергии. Как бы это сказать... Я так долго использовала свою ману, что в моем теле совсем не осталось сил? Да, как-то так.

— Тебе не тяжело?

— Хм, вот если молодой господин Клод поцелует меня, то мне сразу же полегчает, как думаете? — с усмешкой сказала Сара.

Услышав ее плаксивые причитания, можно было подумать, что она просто притворяется, однако бледный цвет лица, безвольно обмякшее в руках герцога тело и выступивший на лбу пот не давали им покоя.

— Сэр Харпер, подготовьте карету. Я отвезу графиню Миллен в поместье.

— Сию же минуту.

Ранее присевший от усталости прямо на землю Джейд, отметив цвет лица графини, тотчас же вскочил и бросился выполнять приказ герцога. Продолжая держать Сару на руках, Итан внезапно осознал, насколько легкой она была, и прикусил губу.

Как столь тщедушное тело может иметь в себе настолько могущественную силу, позволяющую контролировать даже проклятие Амброзии?

Герцог наблюдал за тем, как Сара изо всех сил старается заверить Клода в том, что с ней все хорошо. Словно почувствовав на себе его взгляд, она ответила ему улыбкой.

— Не стоит беспокоиться о том, что внимание окружающих будет сосредоточено на герцогстве Амброзии, так что сначала вам следует позаботиться о вашей ране.

— Лучше пока не исцелять эту царапину, герцог. Много кто видел ее, так что если она так скоро заживет, то это может только добавить хлопот.

— Я позабочусь обо всем. Поэтому начинайте уже лечение...

— Но я не хочу утруждать герцога подобным.

Слыша, как равнодушно Сара говорит о собственном ранении, Итан недовольно нахмурил брови.

«Зачем ты это делаешь? Для чего...»

Пока Итан попытался настроиться на серьезный разговор, Сара с досадой выдохнула:

— Если молодой господин Клод просто поцелует меня, то мне обязательно станет лучше. Герцог, скажите молодому господину Клоду, чтобы он поторопился и поцеловал меня.

Сара пыталась смеяться и шутить, но от этого чувства Итана становились все запутаннее. Герцогу было слишком тяжело видеть ее в таком состоянии, поэтому он перевел взгляд на плачущего ребенка.

— Молодой господин Клод, с вами все в порядке? — посерьезневшим тоном спросила Сара, вслед за Итаном взглянув на лицо Клода.

В присутствии отца мальчик постоянно заливался румянцем, поэтому герцог не обратил внимания на то, что лицо сына приобрело едва заметный красный оттенок. Однако заметившая это Сара обеспокоенно приложила ладонь ко лбу ребенка.

— В груди душно. Горячо. Уф... — плача, Клод терся лбом и щеками о прохладную руку няни.

Стоило ему с облегчением услышать, как Сара смеется и непринужденно разговаривает, его сердце стало колотиться так сильно, что это было невыносимо больно. Как только Сара заметила его состояние, Клод со слезами на глазах запричитал:

— Больно, так больно...

— Боже мой, он столько пережил сегодня. Неудивительно, что у него началась лихорадка. Где же карета?

Сара осторожно спустилась с рук Итана и, опершись на герцога, попыталась обнять Клода.

— Уф...

Однако обессиленное тело тут же потеряло равновесие, она споткнулась и вновь оказалась в объятиях вовремя подхватившего ее герцога.

Решив, что нужно обнять и утешить ребенка, чтобы тот смог хотя бы немного успокоиться, Сара подняла глаза на Итана и попросила:

— У меня не хватает сил, чтобы сделать это. Не могли бы вы обнять молодого господина Клода вместо меня?

Уже собравшийся было кинуться к Клоду Итан внезапно вспомнил, что на его руке нет кольца, и потому застыл на месте. Благодаря сломанному артефакту он смог на время взять силу под контроль, однако сейчас она вновь стала нестабильной и была готова в любую минуту вырваться на свободу. Если черная энергия, которая некоторое время назад окутала глаза Клода, была проявлением проклятия Амброзии, то Итан вновь мог сорваться. И это определенно плохо бы повлияло на состояние его сына.

— ...

Клод заметил, что его отец колеблется и медленно опустил протянутые к нему руки. После этого он вручил Итану вещь, которую бережно хранил все это время.

— Что это?

— Пропуск в Императорский дворец, который ты забыл дома.

— ...

— У отца появились бы проблемы, если бы он потерял его. Поэтому я приехал, чтобы отдать это тебе.

Клод вложил карточку в руку Итана, который после некоторого замешательства прекратил попытки дотронуться до сына. Горящему от лихорадки ребенку с лицом, мокрым от слез, хотелось закричать, требуя, чтобы его обняли, но он даже не попытался сделать этого. Клод мог спокойно плакать и даже обнимать Сару, но он не решался подойти к Итану. Шестилетний мальчик просто продолжал стоять и смотреть на отца.

«Что это значит? Неужели только из-за этого...?»

Лицо Итана исказилось от боли. Больше всего на свете ему хотелось прямо сейчас крепко обнять ребенка и убедиться, что с ним действительно все в порядке, но он не мог себе этого позволить.

[Все, что тебе дорого, обречено на смерть. Все люди, рожденные с этой кровью, погибнут! Потому что Амброзия проклята, потому что ты и есть проклятие Амброзии!]

В его голове как наяву звучал голос матери, больше походивший на проклятие. Он не мог выразить свои чувства, потому что не знал, как это можно сделать. Ему было страшно просто подойти ближе.

«Я боюсь, что сломаю его. Боюсь, что причиню боль».

Для Итана Клод был самым родным и близким. Единственной кровью, оставленной его младшим братом, ушедшим из семьи. Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы этот мальчик не был ему дорог.

— Спасибо тебе, Клод. Благодаря тебе, я...

Итан осекся. Это произошло потому, что лицо находящегося в лихорадке ребенка, которого он так и не смог обнять, было полно радости от одного только сказанного отцом «спасибо». Только потому, что он поблагодарил его. Очень сдержанно. Одним единственным словом.

— Ах-ах, ну в самом деле... — раздался рядом негромкий вздох, а затем кто-то щелкнул пальцами. В тот же миг длинные тонкие пальцы Итана блеснули лазурью и вокруг них образовалось кольцо маны.

— Графиня Миллен! — удивленно воскликнул герцог, взглянув на Сару.

Женщина была не в состоянии стоять на ногах, однако все еще пыталась помочь ему контролировать силу, вновь напитывая его своей маной. Но несмотря на свое состояние, бледная и вспотевшая Сара твердым голосом произнесла:

— Теперь герцог сможет обнять молодого господина Клода и его сила не вызовет резонанса.

Зачем она делает это? Потому что Клод — ребенок Дилайн? Или из-за просьбы Дилайн позаботиться о Клоде?

Итан никак не мог понять что движило Сарой, которая была готова на все ради Клода и Амброзии. Сколько бы он ни пытался разобраться в этом, но ей не было никакой выгоды от помощи их семье.

— В жизни каждого человека бывают такие моменты. Когда ребенок настолько очарователен, что хочется обнять его как можно крепче.

Сара усмехнулась и выжидающе посмотрела на застывшего в недоумении Итана. Желание герцога немедленно прижать к себе сына было настолько отчаянным, что графиня решила, что немного переусердствовала. Но не более.

— ...

Осознав сказанное Сарой, Итан посмотрел на Клода дрожащими глазами и осторожно коснулся лица мальчика. Его большая ладонь почувствовала тепло ребенка. Получив долгожданное отеческое прикосновение, Клод радостно улыбнулся. Увидев эту очаровательную улыбку, Итан больше не смог сдерживаться и заключил маленькое тело сына в свои объятия.

«Я так рада...»

Сара с умилением наблюдала за отцом и сыном, стойко перенося подступающую к горлу тошноту. Предчувствуя, что ее вот-вот начнет рвать кровью, она прикрыла глаза и попыталась запустить циркуляцию маны. Сейчас было не до кровавой рвоты.

Тогда это и произошло. Итан, подхватив Клода одной рукой, а Сару — другой, поднял их обоих.

— Господи!

У нее не осталось времени на удивление тому, как ему хватило сил, чтобы поднять взрослую женщину с такой легкостью, будто она была плюшевым медвежонком. Распахнув глаза, Сара взглянула на красивое лицо Итана, почти касавшееся ее носа.

— Карета подана. Из-за быстрой езды экипаж может сильно трясти. Я буду нести вас, пока мы не прибудем в поместье, так что, пожалуйста, располагайтесь поудобнее.

Итан без особых усилий поправил Сару и обнял ее так, чтобы ей было более комфортно находиться на его руках.

— Небеса... — недоуменно пробормотала Сара, уткнувшись лицом в твердую грудь Итана.

Видя подобную картину, Клод радостно улыбнулся. Ему было приятно находиться в объятиях отца вместе со своей няней. Заметив, что мальчик улыбался с глазами, мокрыми от слез, Сара неожиданно заливисто рассмеялась.

— А знаете ли вы, где вырастают волосы, если смеяться во время плача? — спросила она, ткнув пальцем в светящееся от счастья личико Клода. Ее голос был как никогда безмятежен.

Взглянув на сына, который, казалось, быстро привязался к новой няне, Итан задумался о том, что ребенок мог инстинктивно ощущать, насколько Сара предана им двоим.

«Это нехорошо».

Итан наморщил лоб, размышляя о недалеком будущем. Может статься, что со временем Сара Миллен сумеет пленить собой всю Амброзию. Клода, прислугу, дворецкого и главную горничную, и, возможно... Итана Амброзия.

Всех, включая его самого.

***

Вернувшись домой, Сара и Клод в обнимку легли на одну кровать и вместе мучились от болезни. Сначала Сара намеривалась подлечиться в предоставленной ей отдельной комнате, но Клод, охваченный нестерпимой лихорадкой, не хотел ее отпускать, так что в итоге они остались лежать вместе. Итан сразу же вызвал врача и, не упуская ни единой мелочи, стал наблюдать, как Сара и Клод получают лечение и принимают лекарства. В это время к нему быстрым шагом подошел Джейд и прошептал на ухо:

— Его Величество упал в обморок.

— Этот обморок... Неужели он пытается таким образом выразить свое желание защитить Первого принца?

— Думаю, он пытается выиграть время. К нему уже прибыл маркиз Боллун.

— Значит, маркиз до самой своей смерти не собирается оставлять Первого принца.

Лицо Итана исказилось. Он прищелкнул языком, показывая легкое раздражение. Маркиз Боллун был отцом покойной императрицы, одиноким, но убежденным сторонником Первого принца. Дело же обстояло так: Первый принц угрожал мечом беззащитной леди и ребенку, а в пик своего безумия нанес женщине рану, которая могла стать смертельной. И то, что ребенком оказался наследник Амброзии, а женщиной — графиня Сара Миллен, сыграло очень важную роль.

Предвидя, что Итан Амброзия не останется в стороне, император явно был намерен любыми способами замять и вмешательство маркиза Боллуна, и этот инцидент. Сара, наблюдавшая за происходящим, улыбнулась и сказала:

— Вы можете идти. Я присмотрю за молодым господином Клодом.

— Но кто же тогда останется рядом с графиней Миллен?

— Все в порядке, думаю, если я продолжу вот так лежать и смотреть на лицо молодого господина Клода, мне скоро станет лучше.

Итан не сумел скрыть сложного выражения лица, когда увидел, что вокруг его пальцев продолжают закручиваться слабые нити маны. Несмотря на то, что ее преданность Амброзии была полной, он оставался недоволен. Ведь все еще предстояло выяснить причину, по которой она так активно помогала Амброзии. Улыбнувшись Итану, на лице которого застыло сложное выражение, Сара погладила по голове вцепившегося в подол ее платья Клода.

— ...

Ребенок неотрывно смотрел на своего отца, который должен был в скором времени вернуться в Императорский дворец. Его вторая ладошка, не сжимавшая подол платья Сары, дрожа, потянулась по направлению к Итану, но потом резко опустилась.

— ...

Клоду хотелось крепко сжать подол отцовского костюма и просить его никуда не уезжать, однако он не мог себе этого позволить, поэтому изо всех сил стиснул одеяло и прикусил губу. Такое детское поведение было бы совершенно естественным для больного ребенка, но при виде того, как мальчик с трудом пытается сдерживать себя, у Сары защемило сердце. И, похоже, не только у нее одной.

— Я останусь рядом с вами.

Глубоко вздохнув, Итан придвинул стул к кровати и сел к ним, что заставило лицо Клода просиять. Заметив счастливое лицо ребенка, Сара ярко улыбнулась и ткнула пальцем в щечку мальчика.

— Наш молодой господин Клод еще совсем ребенок. Разве вам это не нравится?

— Я не ребенок!

— О боже, так наш молодой господин Клод теперь совсем взрослый?

— Да! — с важным видом кивнул Клод. — Вот посмотрите, у меня жар, болит голова и грудь, но я не плачу и прекрасно держусь.

В этот момент глаза Сары и Итана встретились. Было очевидно, что он и она думали сейчас об одном и том же.

«Это до безумия мило».

Щеки Клода раскраснелись от возбуждения, когда он торжественно и уверенно заявил, что давно уже не маленький. Дитя, гордо утверждавшее, что оно совсем взрослое, было невероятно прелестно.

— Боже мой, у нашего молодого господина Клода болит голова и сердце, но он не плачет? Айгу*, наш молодой господин Клод — такой взрослый! А я и не знала!

Сара на мгновение затаила дыхание, так как ей показалось, что она вот-вот зальется смехом. Итан, прикрыв рот и отвернувшись, сделал вид, что кашляет. Однако Клод быстро понял, что его просто дразнят, и надул губы.

— Я ненавижу няню.

— Вот как? Только меня? Герцог ведь тоже смеялся вместе со мной, так почему же вы ненавидите лишь меня одну?

Сара сделала вид, что страшно расстроилась, и решила утянуть за собой и Итана, который сдерживался уже из последних сил. Взгляд ребенка метнулся к отцу, который упорно боролся со смехом. В одно мгновение тело Итана напряглось.

— ...Я и отца ненавижу.

— ...!

Еле слышно выдохнув обвиняющие отца слова, Клод натянул на себя одеяло. Увидев потрясенное лицо Итана, Сара усмехнулась и крепко обняла Клода прямо поверх одеяла.

— О боже, вы что, сердитесь, молодой господин Клод?

Говоря это, Сара подмигнула Итану. Однако тот, услышав, как ребенок собственными устами сказал, что ненавидит его, до сих пор пребывал в глубоком шоке.

— Герцог, пожалуйста, поскорее утешьте молодого господина Клода. Он страшно расстроен.

Придя в себя благодаря настойчивой просьбе Сары, Итан смущенно посмотрел на пухлый комочек одеяла. Его лицо помрачнело, поскольку ему никогда раньше не приходилось успокаивать расстроенного ребенка. Поразмыслив некоторое время, он подозвал Джейда, который все это время с умилением наблюдал за происходящим.

— Да, милорд.

— Немедленно выкупи алмазный рудник на территории Мустона.

— Но милорд, если вы имеете в виду алмазную шахту края Мустон, то это ведь третья по значимости шахта в империи...

— Я передам ее Клоду в качестве подарка.

— ...

Джейд умоляюще воззрился на Сару. Одна только Сара Миллен, смотрящая сейчас на Итана и осознающая абсурдность происходящего, была способна остановить его господина.

— Герцог? Могу ли я переговорить с вами секундочку?

Итан, совершенно серьезно размышлявший над покупкой алмазного рудника на территории Мустона, поднял на нее непонимающий взгляд. Сара осторожно приподнялась и подалась туловищем в сторону герцога. Итан с серьезным выражением лица тоже приблизился к ней.

— Что молодой господин Клод будет делать с алмазным рудником? — подрагивающим голосом прошептала ему Сара.

Итан озадаченно посмотрел на нее и ответил:

— Я подумываю о том, чтобы передать ему право собственности и позволить поиграть с рыночной ценой...

— Герцог? — не удержавшись, она легонько стукнула себя по лбу рукой. Итан Амброзия, предлагавший вверить цену бриллиантов империи в руки маленького ребенка, очевидно, совсем не умел успокаивать детей. — Разве нужно сделать именно это?

— Что же тогда нужно?

В ответ на ее тихое возражение герцог с угрюмым лицом покосился на Джейда. Сара сочувственно погладила лежащего под одеялом Клода, чувствуя себя обязанной дать герцогу родительский совет.

— Раз наш молодой господин Клод уже вырос, то ему больше не нужна нянечка, верно? — сказав это, Сара сделала вид, что собирается встать.

Клод тут же откинул одеяло и торопливо ухватился за ее одежду.

— Н-нет!

— Хм?

— Теперь я забочусь о няне, так что ты не можешь уйти!

При взгляде на его смущенное личико Сара сразу же перестала смеяться. Продолжая лежать на кровати, она жалобно протянула:

— Мне становится лучше, когда меня кто-то обнимает. Поэтому, пожалуйста, обнимите меня.

С этими словами Сара раскрыла руки навстречу Клоду. Тот, закатив глаза, прыгнул в ее объятия. Тогда Сара с сияющей улыбкой крепко прижала его к себе. Клод закрыл глаза, слушая приятное биение ее сердца.

«Так тепло».

Клод вдруг спросил себя, обнимал ли его кто-нибудь в жизни вот так сильно, и крепче стиснул подол платья Сары, не желая высвобождаться из ее рук. Мальчик решил, что раз он болеет, то пусть это будет единственный раз, когда ему можно вести себя с няней так мило.

_______________________

* Айгу — это фраза, с помощью которой передается довольно широкий спектр эмоций: от «ой», «ай», «ох» — до «о, боже», «ну надо же!» (Прим.пер.)

Вскоре утомленный болезнью Клод тихо задремал прямо на руках у Сары. Итан какое-то время молча всматривался в умиротворенное лицо сына, поскольку уже давно не видел того, как он спит.

— Он крепко заснул.

— Верно. Наш юный господин Клод очень милый, когда так крепко спит.

От легкого поглаживания Сары мягкие волосы мальчика слегка растрепались. Взгляд Итана неотрывно следил за ее нежными прикосновениями.

— ...Не желаете ли и вы погладить его по голове?

Когда Сара мягко предложила ему сделать это, Итан устремил на нее удивленный взгляд.

— Разве можно?

— Почему вы спрашиваете моего разрешения?

— ...Это по-прежнему может быть опасно.

Итан с тревогой взглянул на лазурную нить, все еще вращающуюся вокруг его пальца. Сейчас Сара казалась значительно слабее, чем когда использовала силу в Императорском дворце. К его нерешительности примешивалось и беспокойство за Клода.

— Пока еще у меня есть немного силы, поэтому все будет в порядке. Можете смело погладить его, — заверила его Сара.

С облегчением выдохнув, Итан осторожно положил руку на голову Клода. Его большая ладонь накрыла всю маленькую макушку ребенка.

— ...Маленький.

Это дитя было таким крохотным. От осознания этого факта лицо Итана резко поникло. Нахмурившись, он попытался запомнить то, как мягко и нежно ощущаются волосы сына под его ладонью. Увидев это, Сара осторожно спросила:

— Что вы думаете?

— ...Что он еще совсем маленький и хрупкий.

— Он быстро вырастет. Дети всегда меняются в мгновение ока.

— ...

— Вы не должны упускать такие моменты. Нужно запечатлеть их в своем сердце на долгие годы, иначе позднее вы будете глубоко сожалеть об этом.

— Сожалеть...

— И все же мне кажется, что герцог очень любит молодого господина Клода. Настолько, что не знает, что делать, ведь он такой прелестный, очаровательный и драгоценный.

Итан глубоко задумался над ее словами. Его жесткое лицо, которое, казалось, в любой момент должно было опровергнуть все сказанное Сарой, постепенно смягчилось, и он кивнул.

— Все верно. Клод настолько дорог мне, что я считаю его настоящим даром, оставленным мне Хьюджелом.

— Но почему вы не сближаетесь с ним? Вы же прекрасно знаете, что юный господин Клод жаждет любви герцога. Зачем вы выбираете путь, который приносит вам одну лишь боль?

— ...Это.

Саре всегда было интересно узнать о мыслях Итана Амброзия, который в «предвиденном» Пак Хиён будущем, ворвался в мир вместе с силой тьмы. В романе «Цветок тьмы» ей был интересен образ мыслей Клода, которого поглотила та же сила, что и его отца, умершего, даже не восстав против него. Ее занимала та сторона жизни Итана, которую она не видела ни в будущем, ни в романе.

«Человек, сидящий сейчас передо мной, — это Итан, подвергшийся воздействию "Цветка тьмы", или это Итан, который уничтожит мир, как это должно было случиться в будущем?»

Сара чувствовала, что чем больше она черпала и использовала силу Пак Хиён, подавляя силу Амброзии, тем слабее было влияние «Цветка тьмы». С того момента, как Клод впервые оттолкнул ее, она наблюдала за ситуацией в империи, и теперь Первый принц был свергнут раньше, чем это должно было случиться. После смерти Пак Хиён содержание романа стало меняться. Однако ее беспокоило то, что после изменения сюжета «Цветка тьмы» она больше не была уверена в том, как будут развиваться события в будущем.

Если роман изменился, будет ли судьба этого мира складываться так, как это предвидела Пак Хиён? Если так, то самый опасный человек на свете находился сейчас прямо перед ней. Поэтому она не могла не обращать на него внимания.

— Что думает графиня Миллен о силе Клода?

— Она пока слаба. До такой степени, что он не ощущает ее.

— Вот поэтому. Это и есть причина, по которой я не могу приблизиться к Клоду.

— Потому что сила Клода слаба?

— Именно, — подняв руку, Итан потрогал свой рот. Ему показалось, что из него сочится непреодолимая горечь, — жить с этой силой подобно проклятию. Я ни за что на свете не хочу передавать ее Клоду.

В ответ на его слова Сара лишь молча кивнула. Итан Амброзия действительно делал для этого все возможное. Даже когда она разрушительной волной пронеслась по особняку Амброзии, он великодушно спустил ей все с рук, хотя мог и не делать этого.

— Вот почему я должен исчезнуть, пока сила Клода не стала еще больше. Проклятие Амброзии... жаждет усиления своей власти, поэтому, находясь рядом со мной, сила Клода будет постоянно возрастать, независимо от моего желания.

Поняв, что пытается сказать Итан, Сара напряглась.

— Я выбрал вас только потому, что вы можете подавить силу Клода. Большего мне не нужно.

— Вы собираетесь использовать меня лишь в качестве запечатывающего шара. Однако, Итан Амброзия, а что насчет вас? Разве вам не нужна моя сила?

— ...Нужна ли она мне? — медленно моргнув, переспросил Итан. — Мой отец, бывший герцог Амброзии, постоянно находился рядом, ставя на мне различные эксперименты.

— Предыдущий герцог пытался развить эту силу?

— Именно так. Так что я могу судить об этом. Потому что чувствовал все это на собственном опыте.

Итан поднял руку и посмотрел на магическое кольцо, в котором все еще теплилась слабая сила. Затем он слегка подтолкнул бурлящее в нем проклятие и выпустил его в свою руку.

— ...!

С жалобным треском волшебное кольцо, сделанное Сарой, разлетелось на кусочки. Неважно, насколько слабой была оставшаяся в нем сила, но оно разрушилось с такой легкостью, что лицо Сары побелело. Там была мана, полученная от Пак Хиён для подавления силы Амброзии. И то, что Итан смог так быстро разбить ее артефакт, было очень серьезно. Если контролируемое им проклятие настолько велико, то энергия, которая пока только дремала внутри него, должна была быть столь глубокой и могущественной, что невозможно было представить ее пределы.

— Он хотел узнать, до каких же пределов эта сила способна увеличивать свой объем. Как далеко зайдет, прежде чем не сможет больше расти и поглотит жизненную силу носителя, — продолжал говорить Итан, любуясь всполохами темной энергии на своей руке, которую больше не подпитывала мана Сары, — и я почувствовал это всем своим телом.

— ...

— Это проклятие питается жаждой. Испытав ее однажды, уже никто не сможет утолить этот голод.

— Вы говорите о предыдущем герцоге? Или, возможно, и вы тоже...

В ответ на вопрос Сары по губам Итана пробежала слабая улыбка. Увидев это, она окончательно убедилась. Боль от силы Амброзии означала две вещи. Первая — страх, что жажда жизненной силы причинит вред дорогим ему людям. Этот страх привел к замкнутости. Вторая же — ...

— Я ничем не отличаюсь от своего отца, потому что трачу всю свою выдержку на то, чтобы не жаждать получить эту силу.

...Жажда власти и желание заполучить ее. Такова была боль, которую Итану Амброзию пришлось терпеть до конца своих дней.

— Таков наш инстинкт — нестерпимо желать заполучить, обладать и жаждать большего, пусть даже это невыносимо ужасно и отвратительно. Вот он — инстинкт, который течет в крови членов семьи Амброзии.

— ...

— Клод не должен познать эту жажду. До конца своей жизни я хочу быть уверенным, что мой ребенок не узнает о ней, во что бы то ни стало.

Сказав это, Итан извлек из кармана небольшое кольцо и надел его на освободившийся палец. Хотя оно и не имело никакой силы, но он начинал волноваться, когда ощущал пустоту, вместо ставшего уже привычным кусочка металла. Кольцо служило доказательством того, что его терпение еще не иссякло, что он все еще продолжает бороться со своим проклятием.

«Жажда. Он сказал "жажда"».

Теперь казалось, что все пазлы сложились воедино. Вот она, причина, по которой Итан Амброзия так упорно избегал Клода, не желая давать ребенку и тени надежды. Причина, по которой Итан Амброзия из «будущего» Пак Хиён и Клод Амброзия из «Цветка тьмы» стали злодеями, способными уничтожить мир.

У Сары резко закружилась голова.

«Сила Амброзии питается жаждой. А ты можешь утолить эту жажду».

Главная жажда Клода Амброзия в «Цветке тьмы» была связана с ненавистью к себе за то, что его никто не любит. Поэтому, только встретив героиню, он смог стать подлинным «мужчиной-протагонистом» в борьбе с тьмой, которая должна была уничтожить мир. Это произошло потому, что любовь героини утолила его жажду, а сила Амброзии ослабла, как только он удовлетворил свое отчаянное желание, которое и подпитывало проклятие. Если утолить жажду Итана Амброзии, то и «Цветок тьмы», и «будущее» изменятся.

«Итан Амброзия — ключ. Он — тот ключ, который позволит предотвратить разрушение этого мира».

На губах догадавшейся об этом Сары заиграла лукавая улыбка.

— Как я и думала, вам следует сотрудничать со мной, герцог Амброзии.

Не дожидаясь ответа Итана, Сара выпустила ману. Лазурная магия дымкой окутала все ее тело.

— ...Графиня Миллен!

Итан с удивлением встал, увидев, что она собирается использовать магию с таким ослабшим телом. Сара подняла на него глаза и улыбнулась.

— [Стань цепью].

С ее губ сорвалось первое слово рунического заклинания. Одновременно с этим искрящаяся вокруг Сары мана стала приобретать форму, превращаясь в единый магический круг.

— ...!

Итан начал понимать, что пытается сделать Сара. Его лицо, застывшее ранее подобно маске, исказилось. Это настолько понравилось Саре, что она улыбнулась еще ярче.

Главное умение чародея — действовать нестандартно и красиво. А Сара Миллен была прекрасным чародеем. Все, что она делала, непременно должно было получиться с размахом, безупречно и удачно. Именно это больше всего волновало Сару, и потому она была уверена в себе, как ни в ком другом.

— Милорд!

Как только по поместью Амброзии прокатилась колоссальная волна магической энергии, в комнату стремительно ворвалась группа рыцарей и сразу же обступила Итана. Один из них предпринял попытку приставить меч к шее использующей магию Сары.

— Отойдите!

Невзирая на холодный приказ Итана, рыцари, не теряя бдительности, по-прежнему тянулись к своим мечам.

— [Стоять].

Магическая цепь, медленно вращавшаяся над головой Сары, затрещала и остановилась, как будто в ней что-то соединилось. А затем все разом втянулось в то самое кольцо, которое надел Итан Амброзия.

— ...Это!

На кольце появился ярко светящаяся гравировка в виде магического круга. Еще некоторое время поизлучав сильное сияние, он стал втягиваться в кольцо, а затем и вовсе исчез.

— Артефакт, так быстро...

Наблюдавшие за всем этим рыцари и подоспевшие слуги открыли рты.

— ...Как?

Не в силах произнести ни слова, Итан осмотрел кольцо на своем пальце. В одно мгновение его тело охватил абсолютный покой. Переданный Сарой шесть лет назад артефакт стал сильнее и теперь был способен подавить проклятие Амброзии. Жажда, которая еще секунду назад, казалось, пожирала его изнутри, в один миг утихла. Словно он стал обычным человеком.

— Как вы думаете, почему я не появлялась перед молодым господином Клодом в течение последних шести лет? — с самоуверенной улыбкой посмотрела в его глаза Сара. Несмотря на бледность и потливость от обильного внутреннего кровотечения, от нее исходила неведомая энергия. — В течение шести лет я делала все возможное, чтобы изучить силу Амброзии. Уверена, что никто не разбирается в ней так же хорошо, как и я. Разумеется, исключая владеющего ею герцога.

— ...

— Не знаю, насколько велика будет сила герцога, но это и не важно. Я пообещала молодому господину Клоду счастливое будущее, и в этом будущем должны быть и вы.

— Почему...

— Потому что молодой господин Клод любит вас. Как думаете, захочет ли он жить в будущем, в котором не будет его любимого отца?

Услышав это, Итан застыл, словно от шока. Для него любовь к отцу всегда сопровождалась болью.

«Если хочешь увеличить силу Амброзии, ты должен знать, каково это — испытывать жажду. Начиная с сегодняшнего дня, не давайте Итану ни глотка воды».

«Бейте его, пока он не окажется на волоске от смерти. Если он не сможет победить, то сила выйдет наружу, чтобы защитить своего носителя».

«Соприкосновение полезно, но всему есть пределы. Если рассечь плоть и прижать ее к руке, возможно, что-то изменится... Ах, я буду делать это только до тех пор, пока ты не окажешься при смерти, так что не смотри на меня так, сын. Пока я еще не настолько силен, чтобы вот так просто убить тебя».

Отец на протяжении всей жизни поддерживал резонанс их проклятий и черпал из него силу, желая усилить мощь Амброзии. Предыдущий герцог считал жестокое обращение любовью и заставлял его терпеть боль от проклятия, которое побуждало Итана жаждать жизненных сил. Став взрослым, Итан думал, что это и есть отцовская любовь, поэтому не хотел, чтобы Клод страдал так же, как и он сам. Так что ему и в голову не приходило, что его ребенок захочет получить от него нечто подобное.

— ...Ха.

Он взглянул сверху вниз на спящего Клода и провел ладонью по своему смущенному лицу. Мирно сопящий в чужих объятиях ребенок выглядел спокойным.

— Я почти ничего не знаю о Клоде.

Он в очередной раз посмотрел на кольцо на своем пальце. Ее сила была подобна спасительному кругу. Итан никогда раньше не испытывал подобных эмоций, но теперь ему казалось, что он кое-что знает о них. Если это то, что могла сотворить Сара Миллен, то Клод не пострадает, даже если отец будет рядом с ним. Но разве ему можно было позволить себе такую жизнь?

— Назовите цену. Я не верю в бескорыстное добро.

При этих словах лицо Сары просветлело. Наконец-то она получила признание Итана Амброзия. Его отношение заметно разнилось с тем, когда он мягко проводил между ними черту, хотя и говорил, что полностью доверил ей воспитание Клода.

— Я уже взяла свою награду. Молодым господином Клодом.

Сара нежно погладила Клода по голове. По мере того, как ребенок все больше открывал дверцу своего сердца, она все больше преодолевала чувство вины за то, что сделала Дилайн несчастной, и за то, что собственноручно сотворила поросль несчастий по имени Клод Амброзия. Такова была полученная ею награда.

— Впрочем, если герцог хочет, чтобы я назвала вам цену, дабы вы не чувствовали себя слишком обремененно, есть одна вещь, которую я хочу.

— Говорите.

Ожесточившееся поначалу лицо Итана смягчилось, словно ему стало спокойнее. Герцог готов был выслушать любую просьбу Сары.

— С этого момента, пожалуйста, называйте меня по имени.

Однако к этой просьбе Итан оказался не готов.

— Вы имеете в виду свое имя?

— Да. Это будет затруднительно? — спросила Сара, наклонив голову и пристально смотря на герцога. На ее лбу выступил холодный пот.

Вероятно, она переусердствовала с маной, используя в качестве проводника энегрии свое ослабшее и больное тело. Итан никак не мог заставить себя заговорить с женщиной, смотрящей на него большими и ясными глазами.

— Мое имя не такое уж сложное, верно?

— Верно, однако...

— Я — няня молодого господина Клода, и буду служить вам как своему господину, пока ваш сын не станет взрослым.

— ...

— Пожалуйста, помогите мне, чтобы молодому господину Клоду было комфортно со мной. Если герцог чрезвычайно вежлив со мной, то как молодой господин Клод сможет относиться ко мне непринужденно?

Внимательно внимавшие словам Сары рыцари закивали головами, словно пытаясь сказать, что все сказанное — правда. Если отец, Итан, который также являлся главой семьи, будет слишком учтив с Сарой, то как тогда его сын, Клод, сможет относиться к ней как к своей няне? Прислуга тоже одобрительно закивала головами, так предложение Сары звучало вполне разумно.

— Вы не можете?

Теперь Сара сложила руки домиком и вопросительно взглянула на Итана. Если красивая леди с бледным лицом обращается с такой просьбой, то, наверное, не было мужчины, который мог бы отказать ей. Глубоко вздохнув, Итан в конце концов кивнул.

— Хорошо, Сара.

В одно мгновение лицо Сары просияло. Увидев яркую улыбку, которая расцвела на ее прекрасном лице, Итан на секунду потерял дар речи и засмотрелся на женщину. Казалось, будто на нее лился невиданный ранее свет, который позволял ей так легко и радостно улыбаться, словно такая незначительная мелочь заставила Сару чувствовать себя самой счастливой на свете.

— Восхитительно! Теперь я смогу использовать вас в качестве предлога, чтобы попросить молодого господина Клода тоже называть меня по имени, — полулежа на кровати, Сара с восторженным лицом крепче прижала к себе спокойно спящего посреди царящей суматохи Клода. Затем она махнула рукой в сторону Итана и все еще напряженно смотрящих на нее рыцарей, — думаю, теперь мне нужно немного отдохнуть. Не могли бы вы все выйти? Я немного устала.

Сара попыталась тактично выдворить всех присутствующих, намекая на то, что здесь больше не на что смотреть. В этот момент всех посетила одна и та же мысль: «Неужели все маги такие же, как и она?»

Они никак не могли отделаться от ощущения, что эта женщина с такой легкостью играется с людьми, будто те не больше, чем тряпичные куклы в ее руках.

— Прошу меня простить, но не думаю, что смогу проводить вас. Я безумно хочу спать.

Шумно зевнув, Сара прикрыла глаза. Итан опустил взгляд и внимательно осмотрел безмятежное лицо графини, которая, казалось, уже задремала.

— ...

Итан на мгновение прижал руку к сердцу, затем быстро стиснул кулаки и встал. На его лице было незнакомое выражение.

— Тогда чувствуйте себя как дома, Сара.

— Хорошо.

Сара слабо улыбнулась, подумав, что ей приятно слышать свое имя, произнесенное его тягучим и одновременно нежным голосом. Итан Амброзия был человеком слова — он всегда брал на себя ответственность за обещанное, независимо от того, как она себя вела. Этот мужчина не стер проведенную между ними черту, но позволил ей свободно играть на той границе, которую однажды обозначил. Он сильно отличался от склонной к эгоизму Сары.

— Пойдем.

После того, как Итан, развернувшись, вышел из комнаты, рыцари последовали за своим господином. Один из них, тот, кто незадолго до этого приставил меч к шее Сары, до сих пор испытывал тревогу, но все же последовал примеру остальных.

— ...

Как только в комнате воцарилась тишина, Сара мгновенно открыла глаза и огляделась.

— ...Кха, уф!

А затем ее вырвало ужасающим количеством темно-красной крови.

— Кха, кхарк..., ургх!

Несмотря на то, что Сара закрыла руками рот, она все равно начала захлебываться количеством вырвавшейся наружу крови. Отплевываясь, женщина проверила ребенка. Жар еще не прошел, и Клод, несмотря на поднявшийся шум, спал крепко.

— Ха-а-а, ха... — глубоко вздохнув, Сара попыталась успокоить пульсирующий желудок. Одеяло и одежда быстро окрасились темно-красной кровью. Задержись они еще немного, и ее вырвало бы кровью прямо на глазах у всех. С каждым разом выдерживать последствия использования маны становилось все труднее и труднее.

— Хеок!

Тело Сары дернулось вперед. По одеялу снова растеклось липкое багровое пятно. Закупорив дыхательные пути, кровь не позволяла ей нормально дышать, из-за чего у Сары началось головокружение.

«Ну и переутомилась я сегодня».

Казалось, что легче было создать широкомасштабную магическую атаку, которая охватила бы всю столицу империи, чем то, что она сделала сейчас. Благодаря мане Сары с подобным можно было справиться одним движением пальца, равно как и с помощью магии и жизненной силы Пак Хиён, находящейся в другом измерении. Но главная слабость магов заключалась в том, что у них была низкая выносливость. В этом отношении Сара ничем не отличалась от других. По сравнению с остальными магами она была сильнее, следовательно, ей приходилось расходовать больше сил.

— Фью-ю...

Сара сделала глубокий вдох, понемногу приходя в себя от событий сегодняшнего дня. Пока Итан занимался Первым принцем, Сара изо всех сил старалась не дать Клоду почувствовать силу своего проклятия. Также требовалось тщательно следить за тем, чтобы проклятие Амброзии не вошло в резонанс. Вдобавок ко всему, она все еще отчетливо чувствовала, как меч Первого принца рассекает ее шею. Но даже если бы он и не напал на нее, кровь пролилась бы в любом случае. На этот же раз, рвота кровью привела к сильному головокружению.

— Когда же я смогу наконец умереть?

Было бы куда проще, если бы Пак Хиён поскорее умерла и вернула свою часть разделенной души, позволив ей вновь объединить их в одно целое. Сара была разочарована тем, что Пак Хиён так и не умерла спустя шесть лет исследований. Щелкнув языком от досады, она прижала руку к разнывшемуся желудку.

— ...!

Борясь с головокружением, Сара оглядела комнату и наткнулась взглядом на замершую от удивления Мэй.

«Когда она вошла?»

Она совершенно не заметила присутствия посторонних в комнате. Однако Сара решила оправдать свою беспечность тем, что после ухода Итана Амброзия и слуг ее напряжение ослабло, а сама она больше не в силах была сдерживать плохое самочувствие. По ее лицу пробежала непривычная тень.

— В-вы в порядке...? — заикаясь, спросила Мэй, глядя на следы крови, окрасившей уголки губ и одеяло Сары в темно-красный цвет. Состояние здоровья графини даже для не разбирающегося во врачевании человека казалось очень серьезным.

— Не беспокойтесь, я пробралась внутрь, когда госпожа старшая горничная и господин дворецкий провожали герцога. Никто не знает, что я здесь, — заверила Мэй, и поспешно подошла к Саре. В ее руках была сменная одежда и корзинка для белья. Увидев все это, Сара поняла, зачем это дитя пришло сюда. — В прошлый раз вас определенно рвало кровью, но вы тщательно это скрыли. Однако сейчас госпожа графиня снова находится в таком состоянии, но ни господин герцог, ни кто-то еще не обеспокоен этим... Значит, госпожа графиня, вы и на этот раз решили скрыть свою боль.

— ...

— Я могу помочь вам.

Мэй действительно была сообразительным ребенком. А поскольку она быстро все улавливала, то, должно быть, поняла, что у Сары были и другие причины не наказывать ее тогда, во время стирки. И теперь Мэй сочла сложившуюся ситуацию удачной возможностью попытаться снова ухватиться за спасительную соломинку.

— Думаешь, что если ты покажешь свою полезность подобным образом, то я тебя обязательно прощу? Я намерена избавиться от всего, что стоит на пути господина Клода.

Услышав ледяной голос Сары, Мэй на мгновение вздрогнула, но все же спокойно ответила:

— Господин Клод же еще не знает, не так ли? О том, что я сделала. К тому же, уверена, я все еще нравлюсь ему. И скоро он обязательно разыщет меня.

— И что с того, что он найдет тебя? Ты всего лишь служанка. Господин Клод, которому предстоит стать главой Амброзии, должно быть, будет немного огорчен тем, что у него всего одна служанка.

— Господин Клод обязательно спросит, почему вы меня отталкиваете, так что можете ли вы быть со мной откровенны? Ведь вы заботитесь о господине Клоде.

— ...Верно. Именно поэтому я и хочу, чтобы рядом с юным господином остались только те, кто любит его так же сильно, как и я. Однако не уверена, что ты подходишь под этот критерий.

— Я тоже заботилась о господине Клоде. Пусть и недолго, но искренне. Зная это, юный господин открыл мне свое сердце. Лишь я одна была искренна в этом доме.

— Ронда, главная горничная, и Верон, дворецкий, искренни с господином Клодом.

— Да, но он никогда не был их приоритетом. Они принадлежат герцогу Амброзии. Мой же приоритет — господин Клод, — опровергла сказанное Сарой Мэй, продолжая упорно настаивать на своей полезности.

Если бы Сара действительно не нуждалась в ней, то она бы сразу остановила ее и выгнала из этого дома. Однако графиня, несмотря на то, что говорила ледяным голосом, продолжала ее слушать. Так что Мэй не могла не воспользоваться представившейся возможностью.

— Дайте мне шанс. Я буду не только слугой господина Клода, но и руками и ногами графини Миллен. К тому же я очень смышленая, так что вы сможете использовать меня в своих целях. А еще я буду до последнего помогать скрывать истинное состояние госпожи графини.

— Если соглашусь, то чего ты ожидаешь от меня? Я спрашиваю, потому что ты не будешь работать исключительно в интересах господина Клода.

Это была проверка. Сглотнув слюну, Мэй посмотрела на Сару. Та выглядела так, будто готова в любой момент потерять сознание, однако в ее холодных лазурных глазах светилась невероятная сила. Если Мэй не пройдет это испытание, то ей не останется места в доме герцога Амброзии. Тогда она исчезнет без следа.

— ...Вы сказали, что отругаете моего отца. Госпожа графиня. Я жду именно этого.

— Я сказала, что его надо отругать, а не что я его отругаю.

— Вот это я и имела в виду. Я провинилась перед господином Клодом, а вы сказали, что мне не следует оправдывать свои поступки тем, какой у меня был отец. Однако за то, что случилось в доме барона Ченблуна, нужно ругать именно моего отца, а не меня.

Услышав это, Сара некоторое время хранила молчание. Затем она вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони и сказала:

— И как же ты собираешься искупить вину перед господином Клодом?

— ...Я посвящу ему свою жизнь. Сделаю все возможное для него.

— А если я скажу тебе предать господина Клода, ты предашь его?

— ...

Лицо Сары утратило всякое выражение, не осталось и следа от нежной улыбки, игравшей прежде на ее губах. Словно добрый и светлый образ, который она показывала до сих пор, был ложью. Промучившись некоторое время, Мэй покачала головой и ответила:

— Нет, я не буду этого делать.

— Почему нет? Ведь это именно я способна наказать твоего отца.

— Воля госпожи графини заключается в том, чтобы не подчиняться приказам, если они касаются предательства господина Клода.

Как только Мэй ответила, в глазах Сары вспыхнули искорки. Было видно, как уголки плотно сомкнутых губ графини чуть заметно подрагивают.

— Думаю, ты окажешься более полезной, чем я думала. Могу ли я с этого момента называть тебя просто Мэй?

— ...!

Теперь в голосе Сары звучала доброжелательность и теплота. Значит, сработало — она прошла проверку. Мэй покорно кивнула, чувствуя, как по шее стекает холодный пот.

— Спасибо, спасибо, графиня Миллен.

— Зови меня просто по имени, так будет удобнее. Пока господин Клод не вырастет, я буду принадлежать к дому Амброзии, а не к дому графа Миллена.

— Да, госпожа Сара.

Усмехнувшись, Сара опустила взгляд на испачканное кровью одеяло.

— Тогда можешь ли ты позаботиться об этом? Я могла бы использовать магию, но сейчас слишком плохо себя чувствую, я устала из-за того, что слишком часто прибегала к колдовству.

— Да! Предоставьте это мне!

Мэй проворно метнулась к кровати и протянула Саре сменную одежду, затем спрятала окровавленное одеяло в корзину и достала новое. После этого она сноровисто помогла Саре переодеться и бросила взгляд на спящего Клода. Уснувший от жара ребенок выглядел так, словно потерял сознание. Видя, что несмотря на всю суету вокруг, он так и не проснулся, Мэй поняла, насколько выматывающим оказался для Клода сегодняшний день.

— ...

После того, как Сара переоделась, Мэй, борясь со смешанными чувствами, подстелила новое одеяло под шею Клода. Оставшись одна, она много думала о нем. Действительно ли она ненавидела его? И за что так сильно невзлюбила его? В конце концов, Мэй пришла к выводу, что, не желая признавать своей уродливой проблемы, она вылила всю свою обиду на этого маленького и нежного ребенка.

— А это... — взяв в руки несколько маленьких цветов, Мэй протянула их Саре.

— Что это?

— Это любимый цветок господина Клода. Они напоминают госпожу герцогиню, которую я видела на портрете...

Сара приняла тонкие стебельки, которые подала ей Мэй. Это были полевые цветы, отдаленно напоминающие темно-зеленые глаза Дилайн. Такие растения обычно распускались по обочинам дорог и в полях — это были единственные цветы, которые в особняке Амброзии имели бесконечную ценность. Чтобы срезать их, Мэй приходилось выходить за пределы поместья.

— Я была не права по отношению к господину Клоду...

В горьком надтреснутом голосе Мэй больше не было притворства. И все же Сара должна была спросить еще раз, чтобы окончательно убедиться в ее искренности:

— Ты точно знаешь, что ты сделала не так?

— Вы сказали, что я не виновата в гибели своей матери и в том, что родилась на свет. Значит, и господин Клод не был виноват. Однако... это заставило меня задуматься о собственных грехах.

— Хорошо.

Согласно кивнув, будто услышав верный ответ, Сара погладила спящего Клода по голове. Из ее ладони полился слабый лазурный свет. После этого температура тела разгоряченного лихорадкой ребенка немного снизилась. Наморщенный лоб Клода разгладился.

— ...Агх.

Но в ее нынешнем состоянии использование даже такого небольшого количества маны было слишком тяжелым испытанием, и Сара снова подалась вперед, пытаясь выблевать кровь. Ее бы вновь вырвало на одеяло, если бы Мэй вовремя не поднесла к губам Сары платок.

— Рвота кровью, как это...

Физическое состояние графини оказалось гораздо серьезнее, чем Мэй могла себе представить.

Возможно ли, чтобы человек мог так легко извергать кровь? Из-за того, что Сара разом потеряла большое количество крови, ее состояние казалось еще более серьезным.

— Такое иногда случается, если я трачу много маны. Ничего страшного.

— Но прежде чем я вошла, я слышала, как госпожа Сара бормотала про себя о том, когда же она сможет наконец умереть...

— А у тебя талант к подслушиванию. Он был бы очень полезен, если бы я воспитывала тебя в качестве шпионки, — перебив Мэй, Сара будто бы в раздражении махнула рукой.

Служанка тут же поняла, что ей лучше замолчать, и послушно отступила назад. Однако по ее застывшему лицу было видно, что она истолковала все неправильно. Саре хотелось прояснить возникшее недоразумение, но она не знала, с чего начать и как подступиться к этой теме. На нее словно горой навалилась усталость.

«...Будет ли хорошим решением ввести Мэй в курс дела?»

После смерти Сары Миллен, Мэй Ченблун оставалась рядом с Клодом до самого появления героини. Хотя она и являлась лишь эпизодическим персонажем, но все же была на стороне главного мужского героя, поэтому из-за нее возникали различные инциденты и происшествия. И вместо того, чтобы просто выгнать ее из поместья, Сара решила хорошенько выдрессировать Мэй и уже после этого оставить подле Клода.

— Я действительно сильно устала, так что не могла бы ты выйти? И поставь цветы так, чтобы господин Клод мог полюбоваться ими сразу после пробуждения.

— Конечно.

Склонив голову, Мэй выскользнула из комнаты, удерживая в руках корзину с испачканным кровью Сары бельем. По ее осторожной походке и осмотрительному поведению было видно, что она прекрасно справится со своей задачей и останется незамеченной. Саре это пришлось по душе. Теперь оставалось проверить, насколько хорошо Мэй поразмыслила над собой.

«Кажется, она ошибочно предположила, что я скоро умру, но, думаю, что это не так важно?»

Сару беспокоило то, что Мэй смотрела на нее с понимающим и трагичным лицом. Однако, чтобы разъяснить эту ситуацию, необходимо было сперва объяснить существование Пак Хиён, что нарушило бы данную ею и ее учениками магическую клятву. Если она нарушит ее, то лишится всей своей маны.

Поэтому, даже если бы Сара и хотела все объяснить, у нее не было возможности сделать это. Она рассказала ученикам, что рвота кровью вызвана тем, что тело Пак Хиён умирает, но даже они не до конца поверили в это и были очень обеспокоены. Вероятно, объяснять подобное другим было бы еще сложнее.

— Ах, не знаю.

Решив пока не думать об этом, Сара намеревалась немного поспать. Отдых был лучшим способом успокоить расстроенный желудок.

***

Стоило ей сомкнуть веки, как ее отяжелевшее тело вдруг стало легким, будто перышко. Почувствовав, что сознание начинает затягивать во что-то очень глубокое и темное, Сара распахнула глаза. Именно эти ощущения возникали в те моменты, когда она путешествовала между телами Сары и Пак Хиён.

«...Хык».

В расширившихся глазах Сары отразилась тяжело дышащая Пак Хиён. Изо рта у нее выходила кислородная трубка, оснащенная множеством датчиков, которые должны были поддерживать в ней жизнь.

«Это я, да?»

Сара неосознанно потянулась к другой себе. Однако ее рука прошла сквозь тело Пак Хиён.

«Только не говорите мне, что это...!»

Только тут Сара поняла, откуда взялось это непонятное чувство несовместимости, когда она увидела Пак Хиён. «Она» не должна была наблюдать за собой со стороны. Однако в данный момент Сара смотрела на «себя» сверху вниз. Как если бы ее душа покинула тело.

«Мои руки прозрачны. А мана..., я не могу ее использовать, так что это точно Корея».

Все было слишком живо, чтобы оказаться сном, но это и нельзя было назвать реальностью. Сара пристально разглядывала лицо Пак Хиён. По бледному цвету кожи и хмурому лбу можно было с уверенностью сказать, что от ее когда-то стройного тела теперь остались одни лишь кости. Она и подумать не могла, что похудеет настолько, что уже не сможет сбросить вес даже на диете. При мысли об этом Сара горько усмехнулась.

— Доктор Чжон, вы получили результаты теста пациентки Пак Хиён?

Дверь в больничную палату открылась и пропустила внутрь двух разговаривающих между собой врачей. Появление Сары осталось незамеченным.

— Полученные результаты... это действительно какое-то безумие. За ночь у нее произошло несколько сердечных приступов.

— Я слышал. Это просто несчастный случай из-за перегрева контактов, но как все может быть настолько плохо? Вы успели сделать хорошие снимки головы?

— Конечно. За все время у нее ни разу не было кровотечения, но знаете ли вы, что ей даже делали переливание из-за чрезмерной кровопотери?

— Я слышал об этом.

На лбу прислушивавшейся к разговору врачей Сары забилась жилка.

«Из-за того, что меня рвало кровью в теле Сары Миллен, тело Пак Хиён также пострадало. По этой причине даже если я и истекаю кровью в том теле, то мне просто не хватает энергии, но в целом я чувствую себя хорошо».

Она и сама ощущала, что постепенно умирает, но после того, как окончательно убедилась в этом, ей стало не по себе. Впрочем, результаты исследований, которые она проводила со своими учениками, были вполне успешны. Сара с тревогой посмотрела на Пак Хиён. Врачи же, неспособные ее видеть, продолжали разговор.

— Но что еще более странно, так это то, что по результатам анализов с ней все в порядке.

— Серьезно? Нет, этого не может быть.

— Понимаю. С ней все в порядке, за исключением нарушения работы сердца. Но почему тогда она до сих пор не пришла в себя?

Врачи хмуро взглянули на показания мониторов и, глубоко вздохнув, вышли из больничной палаты. Выслушав их диалог, Сара убедилась, что состояние Пак Хиён постепенно ухудшается, как она и задумывала.

«В этом теле осталось еще много магии».

Лишь после смерти этого тела вся оставшаяся в нем мана могла перейти к Саре Миллен. Тогда можно было бы полностью запечатать или, возможно, и вовсе уничтожить проклятие Итана и Клода. А так как ей бы больше не нужно было вытягивать ману через душу Пак Хиён, Саре не пришлось бы страдать от приступов кровавой рвоты.

Протянув прозрачную руку, она коснулась лица Пак Хиён. Затем Сара плавно опустила ладонь и попыталась обхватить шею лежащей без сознания девушки, словно в попытке задушить.

«Надеюсь, это тело скоро умрет».

Из ее глаз покатились прозрачные слезинки. Следуя вдоль линии челюсти, они капнули на щеку Пак Хиён. В этот момент глаза Сары расширились.

«Я не смогла установить физический контакт, так почему же слезы...»

Стоило ей подумать об этом, как она тут же отдернула руку.

«...!»

Пак Хиён открыла глаза.

***

Сара резко распахнула глаза, будто проснувшись от кошмара.

— Хеок!

Глубоко вздохнув, она приподняла туловище и схватилась за грудь, где болезненно колотилось и сжималось сердце.

— Нянюшка!

Сквозь белую пелену, застлавшую зрение, прорвался звонкий детский голос. Когда она повернула голову, то смогла различить заплаканное и искаженное от волнения лицо Клода, крепко державшего ее за подол платья. Как только боль в сердце утихла, она еще крепче прижала руку к груди, на этот раз по совершенно иной причине.

— А... господин Клод?

— Ты точно проснулась? Ты в порядке? Тебе все еще больно?

Клод засыпал Сару вопросами, не давая той и шанса ответить. В его больших, круглых глазах стояли слезы, стекавшие по пухлым щечкам. Сара слегка улыбнулась, глядя на заплаканное лицо ребенка.

— Я в порядке, молодой господин.

Подняв руку, она стерла слезинки Клода и ласково потрепала его по щеке. Стоило ее ладони коснуться мягкой и влажной кожи ребенка, как лицо Сары залил легкий румянец.

«Какой милый. Я так счастлива...»

Сара плотно закрыла глаза и прикрыла рот второй рукой. Она почувствовала, что ее беспокойное сердце словно очистилось от невыносимо прелестного личика Клода. Однако Верон и Ронда, наблюдавшие за Сарой из-за спины ребенка, не разделяли ее умиления.

— Вы в порядке? Я сейчас же вызову врача.

—Господин герцог оставался подле вас все это время и только недавно отлучился. Пока он еще не успел покинуть особняк, я немедленно сообщу ему о вашем пробуждении.

Верон бросился к двери и тут же скрылся, не дав Саре возможности остановить его. Ронда, побледнев, последовала за ним.

— Ах...

Сара обеспокоенно посмотрела на дверь, через которую выбежали эти двое. В дверном проеме она заметила слуг, тайком заглядывающих внутрь. Заметив среди них Мэй, Сара поманила ее рукой.

— ...!

Мэй тут же прошмыгнула внутрь комнаты, попутно плотно прикрыв за собой дверь. Она действительно была очень сообразительным ребенком.

— Вы в порядке?

— Со мной все хорошо. Но почему господин Клод, дворецкий и главная горничная так себя ведут?

Она же просто очнулась ото сна, однако все реагировали так, как будто увидели мертвеца, вернувшегося к жизни.

— Знает ли нянюшка, как я испугался, думая, что она больше не может проснуться! — закричал всхлипывающий Клод, услышав ее вопрос.

Его испуганный голос смутил Сару. Стоявшая позади Клода Мэй невольно усмехнулась, словно прочитав по лицу графини все ее эмоции.

— Вы не просыпались три дня.

— Что...?

— Я?

— Да... Неужели вам действительно было так плохо?

— ...

Лицо Мэй застыло, ведь в поместье Амброзии только она одна знала, что Сару рвет кровью. Сара тяжело вздохнула и прикусила губу. Еще мгновение назад она отчетливо видела, как Пак Хиён открыла глаза, но, похоже, это был никакой не сон.

До сих пор она была душой, путешествующей между жизнями двух людей, но подобное ей довелось испытать впервые. Она не просто не проснулась в другом теле, а увидела себя со стороны. Несмотря на то, что она пересекла измерения, правило, согласно которому в другом мире проходит только один день, сегодня было нарушено.

— ...Наверное, так оно и есть. Думаю, мне нужно быть осторожнее.

При словах Сары по лицу Клода покатились слезы.

— Не болей, нянюшка. Я буду ненавидеть тебя, если ты заболеешь.

— Боже, неужели? — с нежностью улыбнулась Сара, поглаживая мальчика по голове. Она решила неспешно обдумать свою запутанную проблему позже, а сперва успокоить это маленькое и драгоценное дитя, — не хочу, чтобы господин Клод ненавидел меня, так что я не буду болеть. Не волнуйтесь.

С этими словами Сара похлопала себя по шее. Согласно их договору с герцогом Амброзии, раны, нанесенные Первым принцем, еще не зажили до конца. Она влила свою магию в то место, где образовался небольшой струп. С негромким, но отчетливым звуком рубец на ее шее исчез. Клод, все это время полусонно наблюдавший за ней, протяжно вздохнул, словно почувствовав облегчение.

— Теперь нигде не болит, верно? — спросила Сара, заправляя рассыпавшиеся по плечам волосы за уши и демонстрируя шею.

Убедившись собственными глазами, что ее белая и нежная кожа выглядит абсолютно чистой, без каких-либо шрамов, Клод наконец-то слабо улыбнулся.

— Поверить не могу, что первым человеком, которого я увидела, когда открыла глаза, был господин Клод! — Сара подхватила мальчика подмышки и осторожно приподняла ребенка над кроватью. Затем обняла его, прижавшись щекой к мягким детским волосам. — Как я и думала, господин Клод единственный, кто беспокоится обо мне.

— Ай-айш, отпусти меня!

Лицо Клода вспыхнуло, словно он готов был вот-вот лопнуть. Сопротивляясь, мальчик пытался оттолкнуть Сару, но та лишь отмахивалась, без труда пресекая его попытки вывернуться из объятий. Несмотря на то, что Клод был невероятно счастлив, он пытался притвориться, что ему совершенно не нравится происходящее, но даже это в нем было прелестно, поэтому Сара лишь сильнее потерлась о его голову щекой.

— Обнимите меня вот так. Я же страдающий больной человек.

— ...Только недолго!

— Да, я не буду жадной.

Сделав вид, что поддался на ее уговоры, Клод крепко обнял Сару. Услышав приятное биение сердца няни, ребенок расслабился. Наблюдавшая за этой сценой Мэй с облегчением вздохнула:

— Господин дворецкий и госпожа старшая горничная скоро приведут сюда господина герцога, так что мне пора идти. Если госпожа главная горничная узнает, что я была здесь, то она может отослать меня обратно в семью барона.

— ...

Как только Мэй попрощалась с ними и собралась уходить, Клод с сожалением проводил ее взглядом. Все эти дни он чувствовал себя очень одиноким, так как няня все никак не могла очнуться, а служанка отбывала свое наказание. Отец и дворецкий со старшей горничной были постоянно заняты. А прислуга, осознанно или нет, косо поглядывала на Клода и старательно избегала его. Именно поэтому он был очень рад увидеть Мэй. Ведь она не боялась его и смогла сблизиться с ним, насколько это было возможно.

— Оставайся здесь. Я поговорю старшей горничной.

— ...!

Словно прекрасно понимая сердце Клода, Сара окликнула Мэй, после чего глаза ребенка на мгновение расширились. С тяжелым сердцем Сара потрепала мальчика по голове. Ей было до слез жаль этого ребенка, в котором текла благородная кровь, но все, чего он хотел, — это получить хотя бы немного тепла.

— Графиня Миллен!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Итан. Его небрежно растрепанные платиновые волосы напоминали об их первой официальной встрече.

— Я же просила вас звать меня по имени, но вы, верно, успели забыть его за это время?

Стоило ему услышать шутливый и вкрадчивый голос Сары, как суровое лицо герцога окончательно смягчилось. Итан быстро подошел к кровати, на которой лежала графиня, и стал придирчиво изучать цвет ее лица. Под его пристальным взглядом Сара немного смутилась, а ее тело слегка напряглось. Почувствовав это, Клод порывисто обнял ее и крепче прижал к себе. Похоже, он решил, что она напряглась из-за боли.

«Ах-ах...»

Она не знала, что ее смутило больше: взгляд Итана, от которого у нее покраснели мочки ушей, или очаровательный Клод в ее объятиях. Увидев румянец на щеках Сары, Итан глубоко вздохнул, будто успокаиваясь. Затем он опустился перед ней на одно колено, заглянул в глаза и тихо произнес:

— Я волновался, Сара.

Она почувствовала едва уловимый импульс где-то глубоко внутри. На мгновение Саре показалось, что ее сердце бешено заколотилось, и она поднесла руку к груди.

«Имя... зачем я попросила его звать меня по имени?»

Когда она услышала его тягучий, будто патока, глубокий голос, произносящий ее имя с подобным выражением лица, ей показалось, что в груди у нее стало невыносимо туго. К тому же...

— Я тоже волновался, няня.

Даже прелестный Клод, так сильно походивший на этого мужчину, высунул голову из ее объятий и признался, что беспокоился за нее. Ей никак не удавалось взять себя в руки.

— Слышала, что я не могла проснуться трое суток. Что случилось? Разве семья графа Миллена не связывалась со мной?

— ...? Разве вы не помните?

— Что?

— Если говорить честно, вы не могли проснуться в течение пяти дней. Лишь единожды вы ненадолго очнулись.

— ...Что вы имеете в виду...?

— Вы спали двое суток, а потом пробудились буквально на мгновение и заснули вновь, попросив, чтобы семья графа Миллена не связывалась с вами.

От слов Итана тело Сары застыло. Она не помнила, чтобы просыпалась на какое-то время.

— После этого вы не могли очнуться еще три дня.

— ...

Мысли Сары путались. Часто случалось, что когда она просыпалась в теле Пак Хиён или Сары Миллен, второе тело тоже открывало глаза. Но каждый раз это была скорее пустая оболочка, подобная неодушевленной кукле и она никогда не «говорила».

«Что, черт возьми, происходит?»

Сара не знала пределов своей силы. Не знала и того, на что она способна. С того самого момента, как жизнь Дилайн пошла под откос, Сара в полной мере ощутила весь ужас, который ей принесло ее могущество. Подобно Итану Амброзию из будущего и Клоду из «Цветка Тьмы», которые погрузились в бесконечную тьму, не представляя, на что способно проклятие Амброзии.

— Вы сказали, что с вами все в порядке, но после этого вы не могли проснуться еще несколько дней, так что я собирался подождать еще немного и связаться с семьей графа Миллена.

— Нет-нет. Все хорошо. Однако моя память...

Она поднесла ладонь к пульсирующему виску, который болел так, будто ее голова вот-вот лопнет. Затем вдруг большая рука Итана мягко опустилась на лоб Сары.

— Вы были в этом состоянии с самого начала? Если в семье графа Миллена за вами ухаживал врач, пожалуйста, пошлите за ним. А я пока свяжусь с храмом.

— ...

Сара не смогла скрыть тревоги и подняла взгляд на пристально смотревшего на нее герцога. Стоило ей установить с ним зрительный контакт, как глаза Итана слабо дрогнули, а по коже под его ладонью разлилось едва уловимое тепло. Суровый и крепкий, словно крепость, мужчина сейчас с беспокойством смотрел на нее, будто потерявшийся ребенок. Казалось, что взгляд Итана изучал нечто большее, чем ее больная голова.

— Что случилось с Первым принцем? — решила сменить тему Сара.

Она открыто попыталась избежать обсуждения ее самочувствия. И это вполне закономерно заставило Итана нахмурить брови:

— Сара, — раздался строгий, низкий голос.

Кажется, он не собирался позволить ей уклониться от ответа о состоянии ее здоровья. Сара глубоко вздохнула, признавая поражение.

— Прошу прощения. Ради того, чтобы господин герцог доверял мне и мог оставить меня рядом с молодым господином Клодом в будущем, мне нужно быть здоровой.

— Тогда я вызову врача.

— Хорошо, — сдержанно кивнула Сара.

В этот момент напряженное лицо Итана смягчилось. Его ладонь, лежащая на ее лбу, опустилась. Вместе с рукой Итана исчезло и то теплое ощущение, а его место занял легкий холодок.

— Мне нужно кое-что обсудить с Сарой, так что всем выйти.

По приказу Итана все слуги, включая дворецкого и старшую горничную, разом покинули комнату. Клод с тревогой взглянул на отца, безмолвно спрашивая, не нужно ли и ему уйти вместе со всеми. Мальчик крепче сжал руки, обнимая Сару.

— Клод, ты тоже...

— Все в порядке. Можете говорить и так, — произнесла Сара, прижимаясь к не желавшему разлучаться с ней Клоду.

Итан попеременно посмотрел на них обоих, а затем с глубоким вздохом покачал головой. После чего присел на стоящий рядом с кроватью стул и осторожно спросил:

— Это произошло... из-за этой силы?

Это прозвучало так, будто если Сара подтвердит, что причиной ее плохого самочувствия стало проклятие Амброзии, то ее тут же выдворят из герцогства.

— ...

Итан прикоснулся к артефакту, который создала Сара. Герцог не упомянул о том, что сила, о которой он спрашивал, принадлежала Амброзии, потому что Клод до сих пор не знал об их проклятии. Саре тоже пока не хотелось, чтобы мальчик узнал об этой силе. По крайней мере, пока он не станет чуть старше.

— Нет, все дело в том, что в тот день я потеряла слишком много крови и использовала ману не в лучшем состоянии.

— Но вы ведь потом не могли проснуться целых пять дней, разве нет?

— Знаю, в это трудно поверить, но с магами порой случается и такое. Господину герцогу придется смириться с этим. Даже если вы приведете врача или священника, я скажу то же самое.

— ...

— И поэтому не стоит сильно волноваться. В магической башне много спящих принцесс. Уверяю вас.

В ответ на слова Сары Итан тихо вздохнул. Прошло довольно много времени с тех пор, как в империи в последний раз появлялся маг. Даже империя не в состоянии была постичь силу, которой обладали чародеи, что уж говорить об отдельных врачах или священниках. У него не было другого выбора, кроме как поверить ее словам. Однако его чутье подсказывало, что со здоровьем Сары творится что-то неладное.

«Наращивай свою силу, пока не иссякнет твое окружение, чудовищный ублюдок. Сожри всех вокруг себя, включая свою мать».

При мысли о том, что именно эта сила, которой его мать боялась всю свою жизнь, могла сделать что-то с Сарой, Итан сжал кулаки. Если чего-то хочешь, то чем отчаяннее это желание, тем более жестоко оно будет отнято. Проклятие матери все еще звоном отдавалось в его голове.

— Господин герцог.

Сара положила руку на сжатый кулак Итана и окликнула его. Он взглянул на нее, не зная, какое выражение лица ему сделать.

— Моя цель — быть рядом, пока господин Клод не вырастет.

— Знаю.

— В моем характере добиваться того, чего я хочу. Думаю, господин герцог хорошо это знает, поскольку уже не раз уступал моему упрямству, не так ли?

— И то верно.

— Так что доверьтесь мне. Со мной все в порядке. Я бы даже не начинала, если бы собиралась убежать в страхе перед этой силой.

От слов Сары глаза Итана слегка задрожали. Тревога, которую он почувствовал, когда увидел, что она не просыпается и лежит с закрытыми глазами, все еще ощущалась на кончиках его пальцев. Итан понял, что это был за бессознательно обуревавший его страх. И почему он хотел, чтобы Сара открыла глаза.

«Меня мутит от одной только мысли об этом».

Он боялся, что Сара исчезнет навсегда. Что женщина, уверявшая, что не боится силы Амброзии, скажет, что не ожидала подобного, ужаснется и убежит, заявив, что это чудовищно. Боялся, что это причинит боль Клоду, который уже успел полюбить ее, ведь после этого она никогда не вернется. Боялся, что он, сам того не осознавая, начнет надеяться на Сару. Вот почему он испугался, что она оставит Клода и его самого. Итан понял, что она стала спасением, которое он вкусил впервые, и в этот момент он открыл глаза и увидел перед собой улыбающуюся Сару.

— ...Это.

Итан коротко вздохнул и нахмурился. Впервые он вот так открыто признался себе в собственных чувствах. Осознание своего отчаяния оказалось не таким приятным, как он думал. Это говорило о том, что женщина по имени Сара Миллен заняла внутри него гораздо больше места, чем он ожидал. Настолько много, что он смог самостоятельно обнаружить это.

— Вам, случайно, это не нравится? — осторожно спросила Сара, глядя на застывшее лицо Итана.

Клод тоже поднял на него испуганный взгляд, пытаясь понять, не пытается ли его отец выгнать Сару.

— Отец...

Когда Клод, хныча, ухватился за подол его одежды, Итан посмотрел на них обоих, будто придя в себя.

— Нет, это не так, — сделав глубокий вдох, Итан неловко сжал ладошку Клода, державшую край его одежды. — Могу я спросить, почему вы это делаете?

— Что?

— Мне стало любопытно, почему вы так стараетесь для нас с Клодом.

— Ах...

Услышав вопрос Итана, Сара улыбнулась, взглянув на обращенное к ней лицо Клода. Мягко изогнутые уголки ее глаз и яркая улыбка на губах были такими же свежими и яркими, как солнечный свет.

— Не так уж много времени нужно, чтобы влюбиться в кого-то. И я уже влюбилась, поэтому теперь, когда мне известно это прелестное чувство, я ничего не могу с собой поделать.

Шесть лет. Целых шесть лет она искала, как снять проклятие Амброзии, и думала о Клоде. В течение этого периода, правильнее было бы сказать, что она думала о ребенке и Амброзии настолько часто, что ее можно было назвать одержимой. В то время, правда, она чувствовала глубокую жалость к Клоду, беспокойство и вину. Впервые она почувствовала любовь к настоящему Клоду только тогда, когда лично познакомилась с ним и увидела его залитые слезами глаза.

— Мое внимание привлекла вся эта прелесть. Так что же я могла поделать? У меня не было другого выбора, кроме как влюбиться.

Глаза Клода наполнились глубочайшей радостью, когда он услышал ее ответ. Поцеловав слезы, катившиеся из этих больших глаз, Сара продолжила:

— Человеческому сердцу не нужна какая-то грандиозная причина. Оно бьется без моего ведома. И я просто признала это.

— ...

— Так что, господин герцог, не бойтесь отдать и свое сердце.

После этих слов Итан некоторое время молча смотрел на нее. Глядя на то, как он по привычке наморщил лоб, как если бы напряженно обдумывал что-то, Сара на мгновение задумалась, не вынуждает ли она его признаться в своих чувствах к Клоду. Тогда ей следовало извиниться, сказав, что еще слишком рано задумываться об отношениях между отцом и сыном, которые по-прежнему оставались бы крайне неловкими.

— Сара действительно чудесный человек для меня и Клода.

Вслушиваясь в мягкий голос кротко улыбающегося Итана, Сара широко распахнула глаза и обомлела.

«Он улыбнулся».

Итан Амброзия улыбнулся. Уголки рта мягко изогнулись, и похожая на весеннее солнце лучистая энергия озарила его ледяные губы. Кроме того, в мерцающей темно-синией радужке затаилось тепло, которое переливалось в нежном прищуре его глаз. Он уже не в первый раз улыбался в присутствии Сары. Иногда из вежливости, иногда одним уголком рта. Но сейчас Сара видела искреннюю улыбку.

«...Как человек может так улыбаться?»

Невольно затаившая дыхание Сара вскоре моргнула, глубоко вздохнув. Яркая улыбка Итана довольно быстро померкла, но она очень четко запечатлелась в душе.

«Какая я изменница. Сейчас я так же счастлива, как когда Клод назвал меня по имени».

Казалось, будто Итан, который всегда настороженно относился к ней, и лишь притворялся, что доверяет, наконец-то признал в ней своего человека. Щеки Сары слабо вспыхнули, потому что ей почудилось, будто этот неприрученный зверь на мгновение проявил свои истинные чувства.

— Итак, господин герцог. Не расскажете ли вы мне, что случилось с Первым принцем? Герцог Амброзии ведь не бездействовал все те пять дней, что я спала, верно?

На вопрос сменившей тему Сары, Итан расслабленно, словно и думать забыл о чем-то столь незначительном, произнес:

— Хотя маркиз Боллун и приложил немало усилий, но кажется, что лишение Первого принца права престолонаследия  пройдет без проблем.

— Боже, должно быть, сердце Первого принца разбито.

Несмотря на то, что она прищелкнула языком, словно опечалившись этой новостью, в ее голосе слышались нотки удивления, которые Сара не смогла скрыть. Безумие Первого принца началось не вчера и не сегодня, так что случай с попыткой нападения с мечом на Сару и Клода мог бы кончиться несколькими месяцами принудительного самоанализа.

Но тот факт, что герцог Амброзии, заявлявший, что не собирается вмешиваться в вопрос о престолонаследии, довел дело до того, что лишил Первого принца права на престол, был достижением, которого нельзя достичь обычными средствами.

— Как это произошло?

— Я просто перекинулся парой слов с Его Величеством и дал ему личный совет.

— Что же вы сказали?

— Его Величество хотел узнать о вашем настроении, и я лишь сказал ему, что разговор с вами невозможен.

Умело манипулируя фактами, он ловко утаивал правду. Сара догадывалась, насколько страшен Итан Амброзия, но сейчас впервые смогла в этом убедиться. Император не поверил бы, что она была тяжело ранена мечом Первого принца, потому что он знал, что Сара Миллен — волшебница. Однако слова Итана Амброзия были правдивы, потому что она действительно получила тяжелые повреждения, из-за которых проспала пять дней. Однако не подозревающий об этом император превратно истолковал слова Итана и решил, что Сара сильно рассердилась на Первого принца.

— Неужели вы меня подставили?

— Разве после смерти императора гнев великого мага не должен направиться на империю? — пожал плечами Итан, не понимая, в чем проблема.

— Я только намекнул Его Величеству, что император — это то же, что и империя. Толковать сказанное — дело императора, а не мое.

— Вау, вы такой злой. Во мне нет столько гнева.

— Я просто не стал исправлять то, о чем подумал император.

— ...Такой грозный.

— Если это комплимент, то я с удовольствием приму его.

Сара напоследок покачала головой и глубоко вздохнула. В итоге Первый принц, самый лелеемый и горячо любимый сын императора, оказался полностью отстранен от трона.

— Тогда как же вы собираетесь поступить с Первым принцем?

В ответ на вопрос Сары на губах Итана заиграла улыбка. Безусловно, это улыбка имела совершенно иное значение, чем раньше.

— Предоставлять образование тем, кому его не хватает, — это добродетель, не так ли? — сказал наконец Итан. — По этой причине его отправляют учиться за границу.

— Куда?

— Я рекомендовал Его Величеству обратиться за помощью ко Второму принцу. Он, вероятно, подыщет ему достойное место.

— Если речь идет о Втором принце, то разве между ним и Первым принцем не вражда? Убийц, которых они подсылали друг к другу, хватило бы на создание небольшой страны.

— Тогда не значит ли это, что Второй принц лучше других знает о недостатках Первого принца? А раз они знают слабости друг друга лучше, чем кто бы то ни было, им будет легче их преодолеть.

Он действительно был настоящим злодеем. Именно так Сара и охарактеризовала  для себя Итана Амброзия. Ей было любопытно и в то же время неудивительно, как именно он надавил на императора, который открыто благоволил Первому принцу. Впрочем, даже если бы Сару и не использовали, у герцога Амброзии оставалось еще много козырей. Дворяне, слуги и рыцари, ставшие свидетелями инцидента. Если бы он решил использовать их, то вполне мог привлечь на свою сторону светское общество. К счастью, Первый принц был сумасшедшим.

— Но Первый принц не уйдет со своего поста так легко. По крайней мере пока я нахожусь в Амброзии.

— Что же произошло между вами и Первым принцем?

— Ничего особенного, по крайней мере, для меня. Однако для Первого принца это стало чем-то фатальным.

— Что за...

Сара горько улыбнулась и погладила Клода по волосам. Причина, по которой Первый принц точил зуб на нее даже в свои сорок с лишним лет, оказалась куда проще, чем можно было предположить. Когда она впервые раскрыла императору, что является великой волшебницей, Саре было около десяти лет. Держа за руку своего отца, графа Миллена, она тайно проникла во дворец и добилась личной встречи с императором.

— Я сказала Его Величеству, чтобы он отменил мою помолвку с Первым принцем.

— Помолвку? Вы только что сказали, что были обручены?

— Да.

Лицо Итана Амброзия страшно исказилось. Учитывая, сколько лет было тогда Первому принцу... На стиснутом кулаке герцога проступила синяя жилка.

— Няня... ты чуть не вышла замуж за этого страшного принца?

Клод с жалостью посмотрел на Сару. Судя по всему, в своей маленькой головке он уже представил, что было бы, если бы она вышла замуж за Кайзера.

— Не волнуйтесь. Я не выйду замуж и буду жить с господином Клодом до конца своих дней.

— Правда?

— Конечно!

Сара улыбнулась, крепко обняла Клода и потерлась щекой о нежную детскую кожу. Видимо, ее волосы начали щекотать мальчика, поэтому он улыбнулся и, извернувшись, прижался к ней всем телом. Увидев это, Итан протяжно вздохнул.

— Император никогда бы не отказался от вас, Сара. Если бы это был не Первый принц, он бы попытался сосватать Второго принца или Третьего.

— Обычно так и бывает, верно? Ничто не может быть лучше, чем союз с императорской семьей, который надежно привяжет мага к империи.

Первый принц был стар и мало походил на человека, но Второй и Третий принцы отличались от старшего брата. Они оба были сыновьями вошедшей в качестве наложницы императрицы и походили на свою прекрасную мать, к тому же отличались выдающимися характерами. К тому же, они были ровесниками Сары, поэтому, если им было нужно, чтобы кровь мага примешалась к императорской семье, было бы разумнее устроить ее помолвку со Вторым или Третьим принцем.

— Он наверняка уже отказался от этой идеи, поскольку я до сих пор не появлялась в обществе, однако теперь император может вновь предаваться подобным напрасным мечтам.

Пока император продолжал оставаться хозяином империи, великая волшебница по имени Сара Миллен никак не могла быть предоставлена самой себе. Подумав об этом, Итан сурово нахмурился.

— Это не так уж и плохо. По сравнению с Первым принцем, Второй и Третий принцы очень даже хороши. Они мне весьма нравятся, — легко добавила Сара, вспомнив внешность младших принцев.

— ...!

— ...!

Удивленные взгляды отца и сына одновременно обратились к Саре. Увидев, как яростно дрожат эти две пары глаз, она рассмеялась:

— Я шучу! Вы же знаете, что мое внимание сосредоточено только на вас двоих, верно?

После этих слов глаза Клода и Итана постепенно вернулись в норму. А Сара рассмеялась еще громче, потому что лица отца и сына, на которых читалось явное облегчение, выглядели невыносимо мило.

— Тогда пообещай мне. Нянюшка будет рядом с нами всегда, — заявил Клод, протягивая Саре мизинец. Он намеревался добиться от нее обещания, чтобы няня никуда не уходила.

— Ху-ху, — усмехнулась Сара, сцепив свой палец с мизинцем ребенка.

Затем Клод взглянул на Итана, размышляя, что одного этого ему недостаточно для успокоения.

— ...?

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Итан с любопытством наклонил голову, и Клод очень осторожным голосом спросил:

— ...Отец не собирается этого делать?

— Что...

— Обещание с няней.

В ответ на слова Клода Итан замешкался и моргнул. Так ребенок хотел, чтобы он взял с Сары обещание, что она останется здесь до конца своих дней? Итан посмотрел на свою руку, а затем протянул палец, как того хотел Клод. Сара ответила ему улыбкой и положила свой палец на палец Итана.

— Давай, обещай!

Ярко улыбнувшись, Клод попеременно посмотрел на Сару и Итана, который подцепил его палец своим. Видя это, Сара умилительно усмехнулась.

— ...

Итан почувствовал странное тепло в том пальце, который соприкасался с Сарой. Положив руки на колени, он сжал кулаки. Подобное обещание больше походило на каприз незрелого ребенка, но почему-то ему хотелось придать ему большее значение.

***

Магическая башня, место, где собираются искусные волшебники.

Место, где обитали лишь высококвалифицированные чародеи, и куда не было доступа обычным людям. Вот что такое магическая башня. Те, кто за всю свою жизнь не сумел добраться до ее границы, распространяли всевозможные легенды о ней.

Они рассказывали, что там растят чудовищ, а в комнатах гремит гром и льет дождь или валит снег, а в зале из золота волшебники сидят на стульях из бриллиантов и едят сапфировыми вилками. Однако, вопреки их фантазиям, магическая башня не была ни особенной, ни обычной.

— Ах, ну правда, как, черт возьми, можно было довести комнату до такого состояния?

Оливен закашлялся и взмахнул рукой. Парящие в воздухе клубы пыли взметнулись вслед за его ладонью. По полу катался сор, больше напоминавший комья грязи. Более того, при каждом его шаге осевшие пылинки, будто демонстрируя свое присутствие, взвихрялись снеговыми хлопьями вверх. Можно ли считать удачей, что он не задел паутину? Подумав так, Оливен вгляделся в магический круг, который оставался единственным чистым местом во всей комнате.

— ...Этот безумец все еще продолжает заниматься этим.

У него был один мотив жить подобно зверю — он наполовину обезумел от желания найти пропавшего учителя.

— Бенджамин!

Не отваживаясь войти в комнату Бенджамина, Оливен окликнул его по имени прямо в дверях, однако тот не ответил. Он по-прежнему внимательно вчитывался в записи, оставленные учителем на магическом круге, сотканном из темно-красной магии. Оливен взглянул на неподвижно застывшего Бенджамина и содрогнулся. После этого он обратился к другой коллеге, стоявшей позади него и заглядывавшей в комнату с ничего не выражающим лицом.

— Неужели я все еще выгляжу более сумасшедшим, чем он? Нет, ну правда, Беллуна?

— Не знаю.

Женщина по имени Беллуна холодно посмотрела на Оливена и пожала плечами. Ее небрежно собранные в хвост волосы едва доставали до плеч. Голос женщины был лишен эмоций, а глаза не скрывали жалостливого выражения.

— Я бы сказала, что Бенджамин и ты — одно и то же, только личности у вас разные.

— Это действительно оскорбительно. Знаешь ли, — притворно обиделся Оливен, обняв себя.

Но увидев ставшее еще более равнодушным лицо Беллуны, он замолчал и опустил руки. Затем, вспомнив о своей первоначальной цели, решительно вошел в пыльную комнату. Бенджамин, сидевший в центре магического круга и рассматривающий оставшиеся от учителя следы его пребывания, казалось, немного похудел, но в его глазах горел азарт. Оливен вздрогнул и хлопнул по стене, созданной колебаниями магического круга.

— Эй! Как долго ты собираешься торчать здесь? Как думаешь, учителю понравится, если она увидит тебя в подобном состоянии?

Бенджамин, которому явно помешали, наморщил лоб и коротко бросил, не глядя на Оливена:

— Не мешай мне. Если потревожишь еще хоть раз, я тебя не прощу.

— И что с того, что ты меня не простишь? Что же ты сделаешь?

Так как главной специальностью Оливена являлся сарказм, ему удалось привлечь внимание Бенджамина. Тот холодно посмотрел на лицо коллеги, а затем тихонько вздохнул и вновь отвел взгляд.

— ...Пустая трата времени.

От такого поведения Бенджамина, который, казалось, не испытывал никаких угрызений совести, на прямом лбу Оливена вздулись вены. Пряча внутреннее раздражение, он все-таки решил раскрыть причину, по которой проделал весь этот путь.

— Магический камень учителя откликнулся.

— Что?

Черные глаза Бенджамина метнулись к нему. Оливен испуганно хохотнул, глядя в лицо своему собеседнику, с которым с трудом смог встретиться. И даже если бы он попытался проявить к нему дружеское участие, то все равно не смог бы.

— Где?

— Это не точно, но где-то рядом.

После ответа Оливена течение магии вокруг круга, непрерывно гнавшего ману, замерло. Затем созданный им барьер ослаб. Оставленные учителем бумаги с сообщениями с тихим шелестом аккуратно разложились по стопкам. Бенджамин вышел из магического круга и нетерпеливо вцепился в плечо Оливена.

— Скажи мне, где?

Оливен саркастически рассмеялся, почувствовав, что теперь из пустого место он превратился в человека.

— Почему это я должен делиться тем, что смог найти, пока ты торчал здесь?

В одно мгновение кончики пальцев Бенджамина на его плече сжались чуть сильней, и их двоих окутала убийственная аура.

— Умереть захотел?

— Почему это? Неужели если не скажу, ты меня убьешь?

— ...

Бенджамин не стал тратить время на слова и ответил действием. Из его тела вырвалась темно-красная мана и ринулась в сторону Оливена.

~Бум!~

С громогласным ревом Оливен отлетел в дальний конец комнаты и врезался в угол.

— Эй-эй, ты действительно собираешься убить меня за то, что я подшутил над тобой?

Оливен откинул со лба растрепавшиеся длинные зеленоватые пряди и обволок тело маной оливкового цвета, очень похожей на оттенок его волос. Он точно знал, что Бенджамин отправил в него порцию магии, наполненную желанием убить. Такое случалось уже не единожды, так что это нельзя было назвать чем-то необычным. Единственным человеком, который был важен для Бенджамина, являлся учитель.

— Скажи мне.

— А что если я не хочу?

— Действительно помереть собрался?

— На самом деле ты пытаешься убить меня, но при этом действуешь так, будто оно тебе не нужно, — подражая Беллуне, Оливен пожал плечами и поднял голову, — если я умру, то как ты собираешься узнать, куда делся магический камень учителя?

— Это лишь вопрос времени, я смогу найти его.

— А ты сможешь выдержать все это время? Даже сейчас ты выходишь из себя и буянишь, как скотина.

После слов Оливена Бенджамин умолк, словно громом пораженный. Из магической башни исчез только один человек — их учитель. И среди трех ее учеников Бенджамин пал первым.

— Ты прикидывался взрослым. Если бы учитель сразу поняла, что ты по уровню развития ближе к зверю, чем к ребенку, она бы точно не ушла вот так.

— ...

На саркастическое замечание Оливена Бенджамин ничего не ответил. Затем от тела хранившего молчания мага  начала исходить энергия  совершенно иного уровня, чем раньше. В обеих его руках стали медленно формироваться темно-красные сгустки маны.

— ...?! Эй, Бенджамин, ты, эта штука в твоих руках...!

— Пусть это и так, но меня это уже достало. У учителя развелось многовато учеников.

— Но нас только трое! Беллуна, пожалуйста, останови Бенджамина! На этот раз о-он точно убьет меня!

Побледнев, Оливен обратился за помощью к Беллуне, которая все это время стояла в дверях и наблюдала за ними. Однако, как и всегда, она с невозмутимым лицом подвела между ними черту.

— Наглость — это та привычка, которую учитель всегда говорил тебе искоренить в себе. Было бы неплохо попытаться исправиться хотя бы сейчас.

— Нет, такими темпами разве я скорее не превращусь в пепел и умру, чем успею избавиться от своей привычки?!

— Что ж, в таком случае сочувствую тебе.

— Эй, вы, сумасшедшие! Неужели вы действительно так скучаете по мастеру...!

Прежде чем Оливен успел закончить, в него прилетела огромная масса магической энергии, созданная в руках Бенджамина.

~Бум, бум, бум!~

В пыльной комнате зазвучали громкие взрывы. Выхватив откуда-то платок, Беллуна отмахнулась от поднявшегося сора. Затем она отступила на шаг и продолжила наблюдать за схваткой двух грубиянов.

— О-о-о, госпожа Беллуна. Неужели они и сегодня решили порезвиться?

Заслышав этот грохот, занимавшиеся исследованиями чародеи, нахмурив лбы, начали стекаться к ним со всех уголков магической башни. Среди них был и Четвертый Старейшина, уже много лет участвовавший в научной деятельности башни волшебников.

— Как и всегда.

В ответ на спокойное высказывание Беллуны старейшина тихо вздохнул. Эти трое были весьма знамениты в стенах этой узкой магической башни. Отчасти потому, что у них был выдающийся учитель, а отчасти потому, что обладали таким большим талантом, что наставница лично пригласила их в магическую башню, чтобы обучить всему, однако...

Самой главной причиной их известности было то, что все трое оказались настолько безумны, что готовы были расстаться с жизнью, повинуясь словам своего учителя. После того, как в один погожий день мастер этих троих тайно исчезла, волшебная башня перевернулась с ног на голову во многих смыслах.

— Кстати, вы еще ничего не слышали о своем учителе?

— Мы скоро найдем ее.

Когда Четвертый Старейшина упомянул ее учителя, на бесстрастном лице Беллуны появилось странное выражение. Это указывало на перемену ее настроения, однако единственного человека, который мог бы это заметить, здесь не было.

— Хм, что ж... Тогда почему бы вам просто не отпустить свою наставницу, которая все равно уже ушла? Пора бы вам уже стать самостоятельными.

— ...Это я уже сама решу, господин Старейшина.

По холодному голосу Беллуны Четвертый Старейшина понял, что затронул то, чего не следовало. Замахав руками, он поспешил оправдаться:

— Ах, я не это имел в виду.

— Господин Четвертый Старейшина.

Однако его извинения уже не имели никакого значения для Беллуны, которая и так была на взводе.

— Похоже, мне пора продемонстрировать вам, что я еще более безумна, чем эти два ублюдка.

С кончиков пальцев Беллуны мгновенно сорвалась холодная, как лед, мана. Серебряная магия, походившая на цвет ее глаз, разнесла в щепки одну из стен коридора прежде, чем Четвертый Старейшина успел прикрыться руками.

— ...Стена магической башни!

Магическая башня была построена с помощью постоянно обновляемых защитных магических кругов, заключенных в каждую из составляющих ее частей, даже самых малых. И вот в одной из стен такой башни Беллуна в мгновение ока проделала огромную дыру.

— ...Т-т-ты... ты только что...!

Дыра оказалась прямо над головой Четвертого Старейшины. Чуть не рухнувший вместо стен старейшина с пеной у рта попятился назад.

— ...

— ...

Даже два драчуна в комнате Бенджамина, несмотря на использование всех видов магии, не смогли пробить стену магической башни. Когда Беллуна легко разрушила ее, Бенджамин и Оливен позабыли о том, что делали, и уставились на нее.

— Господин Четвертый Старейшина!

— Вызовите Второго Старейшину! Прямо сейчас!

Равнодушно посмотрев на спешащих к упавшему Четвертому Старейшине магов, Беллуна негромко сказала:

— Разве не было бы страннее, если бы учитель не свихнулась среди некомпетентных колдунов, которые и знать не знали, что она покинула волшебную башню?

Когда Бенджамин и Оливен слетели с катушек, они именились на сто восемьдесят градусов. Когда же сошла с ума Беллуна, внешне она продолжала выглядеть вполне нормальной, но вот внутренне переменилась на все триста шестьдесят. Со стороны она казалась вменяемой, но по итогу это означало, что она полностью свихнулась. Заново убедившись в этом, маги подхватили упавшего Четвертого Старейшину и ушли, решив, что не стоит вмешиваться в дела трех ее знаменитых учеников, пока те находятся в магической башне.

— Вы двое и дальше собираетесь попусту тратить время?

Услышав прохладный голос Беллуны, Оливен развеял магическую заточку, приставленную к затылку Бенджамина. Тот, в свою очередь, убрал волшебное копье, которое вот-вот должно было ткнуть Оливену в глаз. Увидев этих двоих, естественным образом прекративших бессмысленную драку, Беллуна одобрительно кивнула.

— Если будете продолжать терять время на пободную ерунду, я снова усыплю вас.

— Эй, ты хоть в курсе, что я так медленно искал учителя только потому, что истратил всю свою ману, выбираясь из Болота вечного сна?! — возмутился Оливен.

Скольких трудов ему стоило отыскать учителя в компании безостановочно метавшегося после бесшумного исчезновения наставницы Бенджамина и душившей его Беллуны. Оливен даже несмотря на бессонницу упорно продолжал поиски, пытаясь выяснить, кто был владельцем той неизвестной силы, ставшей предметом исследования учителя, чтобы заставить его заплатить за страдания их наставницы.

Однако Беллуна, не выполнив волю учителя, усыпила и бросила Бенджамина и Оливена в мерзкое волшебное подземелье под названием «Болото вечного сна». Это была темница, заставлявшая даже самых лучших магов магической башни мучиться в течение недели. Болото зрительных и слуховых галлюцинаций, показывающих то, что заключенный отчаянно желал, оказалось фатальным для Бенджамина и Оливена, которые и так были нестабильны из-за исчезновения мастера.

— Не пересекай черту, Беллуна. Сделаешь подобное еще раз и, будь я проклят, сама попадешь в Болото вечного сна, — рыкнул Бенджамин, холодно сверкнув глазами.

— Я подумаю об этом. При условии, что ты не будешь общаться с этим идиотом.

— Да кто вообще захочет с ним общаться? — вздохнул Бенджамин, глядя на ярко-красное лицо Оливена, на которое указывала Беллуна, а затем срывающимся голосом произнес, — это ты забрала этого настойчивого червеподобного ублюдка прямо у меня на глазах.

— Прошу прощения за это, — мягко признала свою ошибку Беллуна и примирительно подняла руки.

Увидев, что два этих безумца нашли общий язык, Оливен в сердцах буркнул:

— Неужели вы оба забыли, что магический камень учителя находится именно у меня?

Если бы не Оливен, очевидно, что они не смогли бы отыскать никаких следов учителя. Он был очень расстроен тем, что эти двое не понимают его ценности.

— Я так скучаю по мастеру...!

Оливен закрыл лицо обеими руками и заплакал. Ему бы не пришлось испытывать всю эту грусть, если бы он был со своим учителем!

— Тогда скажи мне. Где находится мастер? — не обращая внимания на горестное сопение Оливена, спокойно спросил Бенджамин.

Тот не стал больше тянуть время и выдохнул, чувствуя, что если не расскажет, то произойдет что-то серьезное:

— В империи Кромбелл.

— Где именно?

— Не знаю, — пожал плечами Оливен.

Бенджамин прищурился и внимательно всмотрелся в лицо мага. Однако крикливый недоумок, казалось, говорил правду.

— Это действительно так. Реакция была кратковременной, и я не успел определить точное место.

Оливен достал из кармана волшебный камень лазурного цвета. Его мастер, душа которой была разделена на две части, создала несколько таких камешков, способных уловить слабую связь между ее душами. Один из них принадлежал его наставнице, а другой — Оливену. Тот, что был у него, символизировал душу мастера в этом мире.

— С самого начала исследований наставница не использовала собственную ману, верно? Даже когда она творит самую банальную магию, она черпает энергию из души, которая умирает в другом мире.

— Какое отношение это имеет к местонахождению мастера? — нервно прервал Оливена Бенджамин.

Беллуна на мгновение нахмурила брови, но не стала препятствовать ему, так как ей тоже было любопытно. Оливен шумно вздохнул, увидев как эти двое наплевательски относились к делам своей наставницы. Судя по всему, он был единственным среди них, кто мог здраво мыслить.

— Пораскиньте мозгами. Чтобы заставить мой волшебный камень откликнуться, учитель должна использовать свою собственную ману. Понимаете?

— Если так, то...

— Так вот, мастер запечатала собственную ману. По ее словам, она сделала это, чтобы перестать пользоваться ею даже на подсознательном уровне.

Их наставница поклялась не использовать ману этого мира до тех пор, пока душа из другого мира не умрет.

— Прошло уже довольно много времени. На той стороне и на этой.

Лица Бенджамина и Беллуны одновременно изменились. Во время исследования, которое они проводили со своей наставницей, она научила их кое-чему. Единственным моментом, когда обе души соединялись, был процесс перехода из одного тела в другое.

— Она говорила, что не сможет вернуться в другой мир в течение шести лет, поэтому не было возможности продолжить исследование. Что же случилось с мастером в империи Кромбелл?

— Какого черта она вообще там делает?

— Нам незачем это знать. Ни тебе, ни мне, ни Беллуне. Разве не достаточно того, что мы просто найдем ее?

Бенджамин, не в силах скрыть нахлынувшие чувства, сверкнул глазами на саркастически настроенного Оливена.

— Оливен.

— А что? Разве я сказал что-то не то?

Выражение лица Оливена, еще секунду назад выглядевшее немного взволнованным, в одно мгновение похолодело.  Он крепче стиснул в руке волшебный камень, отчего костяшки его пальцев побелели.

— Мы того не стоим для учителя. Нам просто посчастливилось изучать эту чертову непонятную силу вместе с ней.

— Я не намерена прощать тебе оскорбление мастера.

Из руки Беллуны резко сорвалась серебристая мана и обрушилась на затылок Оливена. Даже мимолетного ее прикосновения было достаточно, чтобы безжалостно разорвать нежную кожу шеи. Однако Оливен пожал плечами и как ни в чем не бывало продолжил:

— Ни о чем думала наставница, ни что она за человек, ни какие у нее были черты лица или какой голос. Никто этого не знает.

— Наставница... она была очень осторожна. Потому что она не обычный человек.

— Не надо пытаться найти логическое объяснение, просто прими реальность. Мы не настолько ценны для учителя, иначе она бы раскрылась перед нами. Неужели непонятно? — Оливен опустил взгляд на волшебный камень в своей руке и удрученно улыбнулся. — Есть только одна вещь, которая ценна для наставницы. Это та сила, которую мы изучали. И я собираюсь найти владельца этой силы.

— ...

— ...

Бенджамин и Беллуна посмотрели на Оливена, лицо которого выдавало едва уловимую одержимость, а затем переглянулись. Они провели вместе практически всю жизнь, поэтому прекрасно все понимали, пусть им это и не нравилось. Стоило Оливену отведать чего-нибудь хорошего, как он пускался во все тяжкие, и никто не мог остановить его, кроме их наставницы. Отозвав обратно обвившую шею Оливена ману, Беллуна сказала:

— Давайте для начала найдем учителя.

— Отличная идея. Только давайте уйдем по-тихому, хорошо? И перестань меня бить... — ярко улыбнулся Оливен, потерев все еще находящуюся в опасности шею.

Несмотря на суровый вид, глаза его были совершенно спокойны, и поэтому Беллуна наморщила лоб и предупредила:

— Веди себя так нелепо только перед наставницей.

— Ты так бессердечна! Когда я найду учителя, я все ей расскажу...

— Это бесполезно, — перебил Оливена Бенджамин и отвернулся.

Прежде чем всерьез заняться поисками наставницы, ему нужно было многое подготовить. Наконец, поставив перед собой конкретную цель и сплотившись, ученики волшебной башни начали продвигаться в поисках своего мастера.

— ...

В воздухе промелькнула тень человека, тайком наблюдавшего за происходящим. Находясь в стенах магической башни, он не мог расслышать, о чем говорили трое учеников знаменитой Великой Старейшины, так как те блокировали все звуки маной, так что даже малая часть их разговора не могла просочиться наружу. Однако по выражению их лиц, жестам и складывающейся ситуации он догадывался, что они собираются предпринять в ближайшее время.

— Стоит ли сообщить об этом госпоже Великой Старейшине? — шепотом спросил он у Первого Старейшины, который с серьезным лицом стоял рядом с ним.

После секундного раздумья Первый Старейшина ответил:

— Необходимо отправить сообщение на артефакт, который оставила госпожа Великая Старейшина. Даже если она и не ответит, то точно прочитает его.

— Понял.

Чародей, который отправлял сообщение Великой Старейшине по его просьбе, на мгновение задумался, затем бросил взгляд на Первого Старейшину и послал еще одно послание уже в другое место.

— ...

И тут один из трех спорящих учеников резко обернулся.

***

Расположившись в кресле возле залитого солнцем окна, Сара посмотрела на часы, отражающиеся в зеркале. Было бы неплохо, если бы это преломляющиеся о зеркальную гладь солнечные блики вызывали в ней то особое душевное тепло. Подумав так, Сара медленно моргнула. Парящие на зеркале красные буквы головокружительным вальсом разбегались в ясных лазурных глазах.

[Судя по всему, ученики госпожи Великой Старейшины решили раздуть из мухи слона. По тому, как они оживлены, кажется, что они собрались покинуть волшебную башню. Не знаю, увидите ли вы это сообщение, но вам следует быть начеку].

Сара внимательно изучила содержимое послания, оставленного на артефакте, после чего вернула его обратно.  Из-за того, что она недавно сладко вздремнула, ее клонило в сон, но эта новость словно окатила ее холодной водой.

«Эти дети как-то... Не ожидала, что они будут действовать так быстро».

Ее лоб слегка нахмурился. Со стороны могло показаться, что она просто щурится из-за слепящего солнечного света.

— ...Госпожа Сара, молодой господин Клод уже готов, — осторожно доложила внимательно наблюдающая за Сарой Мэй.

Блуждающий взгляд Сары остановился на служанке. Та отстраненно подумала, что вся эта сцена кажется ей похожей на картину. Увидев как Сара нежно протягивает ей руку, Мэй сглотнула и взяла ее за ладонь.

— Все молодые господа здесь?

— Да. Они в саду. Господин Клод тоже скоро спустится.

— Действительно? Тогда нам стоит поторопиться.

Опираясь на руку Мэй, Сара поднялась со стула.  С тех пор как она впала в забытье, время от времени на нее накатывала дремота, и каждый раз ей было трудно сразу очнуться. Держась за руку Мэй, Сара сделала несколько шагов и почувствовала, что идти стало легче. Быстрым движением взяв стоявшую неподалеку трость, она сжала ее в руке.

— ...

С каждым последующим шагом наряд Сары, ранее бывший удобной одеждой для сна, медленно преображался. Шелковое платье в мгновение ока превратилось в парадный наряд для гостей, а длинные распущенные волосы взмыли вверх и собрались в аккуратную прическу. В завершение на руках Сары появились шелковые перчатки, сделав ее внешний вид настолько безупречным, что никто, пожалуй, и не подумал бы, что она только что дремала.

— Пойдем.

С этими словами Сара прошествовала мимо неотрывно глядящей на нее Мэй и покинула комнату. Служанка зачарованно проводила ее взглядом. Ей уже не раз доводилось видеть такое, но она чувствовала, что и всей жизни не хватит, чтобы привыкнуть к подобному. Глядя на Сару, которая пользовалась магией в повседневной жизни так же естественно, как дышала, Мэй чудилось, что та действительно живет в мире, отличном от ее собственного. До такой степени, что это казалось чудом, что такое существо было всего лишь няней Клода в семье герцога Амброзии.

— Что насчет Верона?

— Он, должно быть, занят молодыми господами. Они — юные господа из семей, которых специально отобрали в качестве близких друзей господина Клода, так что нам нельзя пренебрегать их временем.

— А Ронда?

— Госпожа старшая горничная помогает господину Клоду собраться.

— Какое важное дело. Не могу поверить, что именно Ронда, а не ты, помогает Клоду с подготовкой.

— Госпожа старшая горничная сказала, чтобы я заново училась обходиться с хозяином только под присмотром госпожи Сары. Так что...

— Ясно.

Служанка тайком бросила взгляд на Сару. В прошлом в ее обязанности входила помощь Клоду в подготовке к небольшим событиям, но после того, как Мэй выгнали с этого места, главная горничная очень неохотно подпускала ее к Клоду. Все потому, что Ронда поняла, что именно Мэй была виновницей того, что Клод отказывался принять Сару. И хотя Мэй старалась увильнуть от работы по дому и стирки, которой она часто занималась по милости Сары, но она по своей воле хотела остаться подле графини. Однако было трудно справиться с начальницей, которая с подозрением следила за каждым ее шагом.

«Если хочешь попросить прощения у господина Клода, ты должна быть рядом с ним».

Мэй хотела хоть как-нибудь послужить Клоду. Не потому, что ей нужна была его благосклонность, чтобы продолжать действовать в том же духе, что и раньше. А потому, что она желала хотя бы немного искупить свою ошибку, которую совершила из-за собственной ревности и стремления отомстить, словно дитя малое. Поэтому Мэй собиралась приложить максимум усилий, чтобы Клод оставался рядом с Сарой.

— Эм-м, госпожа Сара, — осторожным голосом обратилась Мэй к графине.

Сара, которая шла, глядя вперед, не оглядываясь на служанку, откликнулась:

— Что случилось?

— Вы ведь знаете о юных господах, которые сейчас встречаются с господином Клодом?

— Конечно. Это — молодые господа из семьи виконта Навена, семьи барона Югена и семьи графа Пэйбла.

Виконт Навен, барон Юген и граф Пэйбл были сыновьями дворян, которые считались самыми выдающимися фигурами политического мира. Ранее на эту встречу был приглашен и молодой господин маркиза Боллуна, находившегося в родстве с Первым принцем.

Однако после того, как Кайзер был лишен права на престол из-за своего неподобающего поведения, маркиз Боллун закрыл двери дома и ушел в отставку. Разумеется, его сын, юный господин семейства Боллунов, был вынужден отказаться от участия в сегодняшней встрече.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Услышав вопрос Сары, Мэй начала мысленно подбирать слова. Задумавшись на минуту, она осторожно произнесла:

— Я беспокоюсь, что господин Клод может быть не слишком заинтересован во встрече, так как молодые господа намного старше него.

— Слышала, что они уже встречались до моего прихода. Сейчас уже поздно об этом беспокоиться.

Сара перестала идти и обернулась, пытаясь заглянуть в лицо Мэй, чтобы установить зрительный контакт. В тот момент, когда служанка встретила прямой взгляд ясных глаз, которые, казалось, знали все на свете, у нее перехватило дыхание.

— Если тебе есть что сказать, не юли и говори прямо. Мне это больше по душе.

— Да.

Мэй покраснела и тряхнула головой, словно ее поймали на неудачной попытке подобрать правильные слова. Видимо, она все еще не смогла избавиться от привычки прибегать к поверхностным уловкам.

— Мне кажется, они не подходят для дружбы с господином Клодом.

— Почему ты так думаешь?

— Прежде всего, господину Клоду в этом году исполнилось лишь шесть лет, а всем этим молодым господам уже больше десяти.

— Это такая большая проблема?

— Да. Я часто играла с господином Клодом. Когда ты взрослеешь, сложно удержаться от того, чтобы не провести черту.

Намек Мэй на то, что она не выбирает слов, был очень откровенным. Это было то, что она могла сказать, потому что служанка была ближе к Клоду, чем кто-либо другой.

— А дворецкий и старшая горничная знают об этом?

Сара не стала выяснять, было ли утверждение служанки правдивым или нет. Мэй с облегчением улыбнулась, поскольку Сара, казалось, доверилась ее словам, и ответила:

— Они не знают.

Лоб Сары слегка нахмурился.

— Как они могут не знать?

— Молодые господа достаточно умны, разве осмелится кто-нибудь подумать, что они «играют» с молодым лордом Амброзии?

— Как же тогда заметила ты?

— ...Меня часто били в юности. Вся моя семья била меня.

Услышав горький затихающий голос Мэй, Сара на мгновение задумалась. Наблюдая за Клодом весь сегодняшний день, она догадывалась о чем-то подобном, но судя по всему ситуация была куда более серьезной, чем Сара предполагала. К счастью, Мэй быстро оценила ситуацию и открыто рассказала ей обо всем.

— Хорошая работа.

С этими словами Сара одобрительно похлопала Мэй по плечу и продолжила идти дальше.

— ...!

Служанка с сияющим лицом последовала за графиней.

***

— Уф...

Клод шел в сторону сада так, словно его волокла за руку старшая горничная Ронда. При виде благородных молодых господ, которые играли в шахматы на приготовленном вдалеке столе, лицо мальчика исказилось еще больше.

Знатные молодые господа, которые были на несколько лет старше него, являлись претендентами в друзья Клода, специально съезжавшимися отовсюду с целью установить доверительные отношения с Амброзией. Это было обусловлено тем, что они хотели с раннего возраста завязать между собой дружественные связи и стать крепкой опорой друг для друга во время обучения в академии или при вхождении в политику.

— Господин Клод, в этот раз вам нельзя допускать ошибок. Вы же знаете, что теперь господин герцог возлагает на господина Клода совсем другие надежды, чем раньше? — ободряюще шепнула Ронда на ухо откровенно выражавшему свою неприязнь мальчику.

Все в Амброзии знали, что после приезда Сары в особняк отношения между герцогом и Клодом заметно потеплели. Ронда надеялась, что на сей раз юный господин удостоится большого признания герцога и станет полноправным наследником Амброзии.

— А что насчет няни?

Держась за руку Ронды, Клод озирался по сторонам в поисках Сары. Герцог Амброзии прежде всего взял с Сары, долгое время пролежавшей в постели после нападения Первого принца, слово, что она отдохнет. По этой причине в последнее время Сара практически отсутствовала в расписании Клода. И все же он никогда еще так не тосковал по своей няне, как сейчас. Мальчик беспокойно вращал глазами, снова и снова пытаясь отыскать взглядом развевающиеся русые волосы Сары.

— Она скоро спустится. Так что, господин Клод, пожалуйста, держитесь уверенно и сперва поприветствуйте молодых господ.

Когда Ронда прошептала это, Клод, казалось, почувствовал облегчение и попытался расслабиться. Но стоило ему увидеть хищные улыбки на лицах знатных молодых господ, уже успевших обнаружить свою добычу, как лицо мальчика вновь застыло.

— Я долго ждал, молодой лорд Клод Амброзия.

Их предводитель, молодой господин из семьи виконта Навена, Рут Навен, выступил вперед и протянул Клоду руку для рукопожатия. За ним подошли еще двое детей дворян. Возглавлял их молодой господин Рут Навен, которому в этом году исполнилось тринадцать, за ним шли Арольд Пэйбл, юный наследник графа Пэйбла, и Биллион Юген, сын барона Югена, которому в этом году исполнилось одиннадцать лет.

— ...

Клод крепко сжал юбку Ронды и отступил назад. Маленький кулачок ребенка затрясся и побелел. Когда сын виконта Навена увидел это, на губах Рута появилась глумливая улыбка.

— Ты игнорируешь мое приветствие каждый раз, когда я тебя вижу.

После этих слов Рута Навена, произнесенных с улыбкой, лицо Верона помрачнело. Рут Навен, которому исполнилось тринадцать лет, был самым старшим из молодых господ, приглашенных на светский прием Клода. С детства он был очень смышленым и эрудированным, и потому все ожидали, что он станет выдающимся молодым человеком в светском обществе, ибо хвастался и бахвалился он так, что у собеседников пересыхало во рту. И если у Рута Навена сложилось бы впечатление, что Клод, молодой лорд Амброзии, был невежлив с ним, то о мальчике, который даже не успел еще официально вступить в светское общество, могли поползти нехорошие слухи.

— Младший господин несколько стесняется незнакомцев. Он не хотел быть грубым, поэтому смею надеяться, что молодой господин Навен сможет с пониманием отнестись к нему, — мягко заметил Верон в защиту Клода. Казалось, он беспокоился, что это может хоть немного навредить репутации Амброзии.

— Разве я не могу этого не знать?

Рут Навен слегка кашлянул, словно был недоволен перебившим его дворецким. Взрослые обычно делали так, чтобы выразить свое неодобрение, поэтому он перенял эту манеру и стал имитировать покашливание, стараясь казаться старше. Он прекрасно понимал, что для того, чтобы постепенно войти в общество, ему следует подражать взрослым. Иными словами, Рут ожидал того времени, когда его можно будет назвать молодым человеком.

— Конечно, гениальный молодой господин Навен наверняка знает об этом. Я сказал это, потому что боялся, что вы можете обидеться, так что, пожалуйста, поймите мою ошибку.

— Так и быть.

Верон умело подстраивался под незрелое поведение Рута Навена. Если он собирался вести активную светскую жизнь, то с кончика языка Рута Навена могли поползти слухи о молодом лорде Амброзии, прежде чем Клод успеет стать взрослым. Следовательно, лучше было скорректировать его мнение и пресечь любые возможные недоразумения, чтобы в будущем ни одно дурное слово об Амброзии не просочилось в общество.

— Я передам отцу переживания дворецкого! Ха-ха!

Рут Навен самодовольно усмехнулся, глядя на то, как дворецкий Амброзии старается угодить ему. Он чувствовал, что семья герцога Амброзии высоко ценила его. Будь на месте дворецкого сам герцог, его отец был бы доволен еще больше. Виконт Навен хотел в мельчайших подробностях знать, как обращались с его сыном и что он делал в особняке герцога Амброзии. Вскоре это стало предметом его гордости и получило широкую огласку в светском обществе.

— Мой отец тоже говорит, что я должен быть добр к молодому лорду Амброзии, даже если ему чего-то и недостает.

От слов Рута Навена улыбка Верона слегка померкла.

Рут Навен вскинул голову и взглянул на Клода, не обратив внимания на перемену в выражении лица дворецкого.

— Как же мне следует сегодня с тобой играть? Юный лорд Амброзии.

И стоило ему заговорить об этом, как другие молодые господа, до этого тихо внимавшие его словам, начали поочередно подыгрывать своему предводителю:

— Ах, в прошлый раз вы сказали, что шахматные игры скучны, поэтому сегодня я приготовил кое-что другое.

— Я как раз захватил с собой хороший подарок для тебя. Молодому лорду Амброзии этого будет вполне достаточно для игры.

Один за другим они приблизились к Клоду, окружили его и ловко оттеснили Ронду от мальчика.

— Разве нет подарка, который я бы не доверил тебе? Принесите его сюда.

— Я бы хотел немного подкрепиться, пока молодой лорд Амброзия ждет вас. Надеюсь, вы уже приготовили что-нибудь подходящее для меня.

Все они принялись наперебой просить, то об одном, то о другом, будто только того и ждали, чтобы все слуги покинули их. Верон с улыбкой на лице отошел назад. Он понимал, что сейчас как раз тот момент, когда ему следует уйти. Если дворецкий продолжит стоять вместо хозяина и играть, обязательно со всех сторон поползут шепотки. Ронда, главная горничная, с облегчением отступила назад, увидев, как тихо и спокойно сидит Клод. Поскольку здесь были и другие слуги, она решила понаблюдать за происходящим чуть поодаль.

— Тогда приятного времяпрепровождения.

Когда дворецкий и главная горничная покинули их, Рут Навен, словно того и ждал, показал свою истинную сущность.

— Твое выражение лица что-то сильно помрачнело? Молодой лорд Амброзии.

— Как бы нам это ни было неприятно, мы обязаны следить за своей мимикой.

— Что же мне делать с ребенком... Твой отец тоже ужасно скучный.

При этих словах, непрерывным потоком посыпавшихся на его голову, Клод склонил голову и сжал кулаки. Колкий осуждающий тон и нотка злорадства. Ребенок хорошо знал все эти тонкости. И даже успел привыкнуть к ним. Когда Клод молча перенес их выпады и ничего не сказал в ответ, пытавшиеся задеть его хищники потеряли к нему интерес.

— Если подумать, я слышал, что виконт Навен на этот раз подарил тебе лошадь. Могу я взглянуть на нее?

— Когда-нибудь я приглашу тебя в особняк, молодой мастер Пэйбл.

— Ого!

Клод был позабыт. Все молодые аристократы теперь были поглощены беседой с сыном виконта Навена, но при этом старались следить, чтобы юный лорд Амброзии оставался непричастным к их разговору. Ведь чем младше дети, тем более чувствительными они становятся.

Подобное было широко распространено среди тех, кто собирался в будущем принимать активное участие в светском мире, где им предстояло проверять своих оппонентов с помощью таких вот незримых речей. Позабыв о том, что Клод был всего лишь маленьким ребенком, который не успел даже полностью повзрослеть, они развернули перед ним целую сцену подражания взрослым благородным юношам.

— Мой отец решил научить меня охотиться на лис, так что приходи ко мне, когда у тебя будет время.

— Непременно приду!

— Не забудь пригласить и меня, молодой господин Навен!

Они вели себя так, словно забыли, что пришли сюда, чтобы завязать дружбу с молодым лордом Амброзии. Поскольку они еще не успели вырасти, то не понимали наставлений взрослых членов семьи о том, чтобы угождать Клоду, который был намного младше и робче их. Из-за завышенной самооценки и высокого статуса им было крайне сложно играть с маленьким ребенком, ведь все они росли в семьях, где исполнялись все их прихоти, независимо от того, хотелось им золота или нефритов.

— ...

Клод сильно закусил губу и мысленно взмолился, чтобы время шло быстрее. Встречи с детьми аристократов, которые, казалось, откровенно его недолюбливали, давались ему все труднее и труднее. Клод отчетливо помнил все оскорбительные слова, которыми его осыпали во время их последнего визита.

Тогда они все представились друг другу и с вежливыми улыбками высказывали надежду на то, что смогут быть близкими друзьями и в будущем, однако стоило детям остаться наедине, как над Клодом тут же начали откровенно глумиться.

«Я слышал, что герцогиня умерла из-за тебя. Это правда?»

«Вот поэтому господин герцог и ненавидит тебя? Говорят, ты еще даже не был в императорском дворце?»

«Ты ведь не получал никаких подарков от своего отца? Какой нам прок сближаться с ребенком, которого все ненавидят?»

«Эй, ты что, ненавидишь нас? Тогда пойди и скажи об этом своему отцу! Давай, давай! Ах-ах-ха!»

Если сравнить мир взрослых и мир детей, то детская жестокость к слабым была бы едва ли меньше. И для Клода быть изолированным от мира детей было страшнее и мучительнее, чем находиться в отрыве от взрослых. Потому что для ребенка это была та проблема, решить которую взрослые не могли. Он даже не мог обратиться за помощью к своему отцу, Итану Амброзию.

«А вдруг отец возненавидит меня еще больше?»

Подумав так, Клод промолчал. Другие юные господа, включая Рута Навена, посмотрев на Клода, начали обмениваться странными взглядами. В конце концов, видя, как он неподвижно и смиренно стоит на месте, они почувствовали, что им хочется побольнее поддеть его.

Всякий раз, когда они выбирались в свет, даже простое упоминание имени Амброзии вызывало массу интереса и вопросов. При мысли о том, что Клод и в будущем будет получать такое внимание, у них сводило живот и щемило в груди. Они бесконечно сильно желали заставить людей понять, что этот ребенок — ничто по сравнению с ними.

— Если подумать, я слышал, что сейчас все начали тренироваться в фехтовании. Ты когда-нибудь держал в руках настоящий меч?

— Если речь идет о деревянном мече, то да, держал.

— С деревянным мечом ты не испытаешь острых ощущений.

Сказав это, Рут Навен поднял ножик, лежавший на столе. Серебряное лезвие сверкнуло в свете солнца.

— Пусть такой маленький нож и не приводит в восторг, но да, он идеально подойдет для уровня мастерства молодого лорда Амброзии.

Рут протянул серебряный ножик неподвижно замершему Клоду.

— Не хочешь ли воспользоваться им?

— ...Я, я.

— Я ненавижу это, ненавижу то. Как же много вещей не нравится молодому лорду Амброзии.

Заметив, что Клод «играет» с ними с бледным и усталым лицом, Рут Навен ухмыльнулся и дернул Клода за руку, насильно вложив нож в его ладонь.

— Я лично на это посмотрю, так что попробуй.

— Это, это, я имею в виду...

— Ха-ха. Это стоит увидеть.

Арольд Пэйбл и Биллион Юген одновременно захихикали и ехидно поглядывали на обеспокоенное лицо Клода, держащего нож. Было крайне забавно видеть, как юный лорд Амброзии пребывал в растерянности, не зная, что предпринять. Рут Навен хищно улыбнулся и, потянув Клода за руку, вывел его вперед. Ему предстояло увидеть, как прелестно будет вести себя перед ним молодой лорд Амброзии.

— О мой Бог?

И вдруг над их головами черной тенью пронесся прекрасный голос. Это было так неожиданно, что они даже не успели понять, когда именно появилась его обладательница. Молодые господа, включая Рута, удивленно вскинули головы.

— Няня!

Едва увидев Сару, Клод мгновенно просветлел лицом. А его голос, звавший ее, казался как никогда приветливым.

— Простите, господин Клод. Кажется, я немного опоздала?

С улыбкой Сара подошла к мальчику, опустилась перед ним на колени и, склонившись к его лицу, установила зрительный контакт. Доброжелательный голос, нежный взгляд и полное доброты лицо. В этот момент Клод почувствовал, что няня Сара была на его стороне больше, чем кто-либо другой. Из всех, кто был полон злобы и тех, кто знал или не хотел знать о трудностях Клода, только она одна была всецело на его стороне и не отводила от него взгляда.

— Милые господа, хорошо ли вы провели время с нашим господином Клодом? — поинтересовалась Сара, окинув пристальным взглядом молодых дворян, включая Рута Навена.

— ...

На мгновение они затаили дыхание и непонимающе уставились на Сару. Это произошло потому, что облик женщины, смотрящей на них с элегантной улыбкой в своих полных молодости глазах, был так прелестен, что у юных дворян перехватило дух. Она была прекрасней всех тех дам, которые посещали их усадьбы в сопровождении взрослых.

Посещая императорский дворец, они видели бесчисленное множество женщин, разодетых в великолепные платья и усыпанных драгоценностями. Однако им никогда не доводилось встречать такую леди, которая излучала бы ауру первозданной чистоты и элегантности, будучи одетой лишь в опрятное платье без узоров, как Сара.

«Кто эта женщина?»

Сообразительный Рут уловил, что Клод назвал Сару няней, и начал мысленно выстраивать их взаимоотношения. Должность няни в семье герцога, особенно в семье герцога Амброзии, не была чем-то обычным. Ее должны были выбрать из числа вассальных семей, достаточно надежных, чтобы вверить им наследника, но так как в обязанности няни входила также и опека преемника, пока тот не станет совершеннолетним, нередко выбор падал на человека, занимающего в семье не слишком высокое положение. Одним словом, ее статус был достаточно высоким, но сила — весьма посредственной.

— Вы — няня нашего молодого господина Клода Амброзия? Впервые вижу вас.

С губ Рута Навена, который закончил выстраивать в своей голове отношения между вышестоящими и нижестоящими, слетело закономерное обращение к тому, кто был ниже его по статусу. Он полагал, что между ним, человеком, который в будущем возглавит семью, и Сарой, всего лишь нянечкой маленького ребенка, существует пропасть как между небом и землей.

Даже ребенку хотелось порисоваться и выставить себя красавцем перед такой хорошенькой женщиной. Если бы его отец, виконт Навен, был на его месте, он бы тут же подскочил и начал бы с ней заигрывать.

— Прошло не так много времени с тех пор, как я прибыла в Амброзию. Приятно встретить вас здесь, молодой господин Навен.

— ...Из какой вы семьи?

— Из семьи графа Миллена.

— А разве среди вассальных семей Амброзии была семья графа Миллена?

Услышав ответ Сары, Рут Навен покачал головой и на мгновение задумался. Семьи графа Миллена не было в перечне вассальных семей герцога, список которых отец велел ему вызубрить перед приездом в Амброзию.

Семья графа Миллена прекратила свою деятельность и удалилась на покой, когда Руту Навену было всего шесть лет, примерно столько же, сколько сейчас Клоду. Поэтому Рут никак не мог знать о них.

— Наша семья прекратила общественную и политическую деятельность шесть лет назад и вела уединенную жизнь, поэтому вполне естественно, что вы не знали.

— Ах, как и маркиз Боллун? — по-рыбьи ехидно спросил Рут Навен, когда она упомянула о том, что ее семья прекратила политическую деятельность.

Как он усвоил, причина такого уединения заключался в том, что люди слишком сильно выпендривались, как, к примеру, тот же молодой господин из семьи маркиза Боллуна, однако в конце концов слишком сильно заигрывались и были вынуждены прятаться за спиной своей рухнувшей семьи. Теперь в представлении Рута Навена Сара была ничтожеством. Человеком, которому не пристало играть роль добропорядочной молодой аристократки.

— Тогда давайте продолжим начатое.

Рут Навен снова обратил все внимание на Клода. От этого взгляда тело мальчика вздрогнуло и задрожало.

— ...

Клод засунул нож за спину и попытался спрятаться за Сарой. Увидев это, Рут откровенно ухмыльнулся.

— Как может молодой лорд Амброзии быть таким робким?

— А ведь точно.

— Ха-ха-ха!

Стоило Руту Навену что-то сказать, как Арольд Пэйбл и Миллиард Юген принимались наперебой поддакивать ему с обеих сторон. Сара внимательно наблюдала за этими детишками, которые пытались не только имитировать взрослых, но и подражать дурным привычкам светского мира. Сами себе они, может, и казались взрослыми, но для Сары их выходки выглядели чрезвычайно забавно. Они, не зная меры, осмеливались дразнить ее драгоценное дитя.

— ...

Не обращая внимания на сборище благородных детишек, Сара бросила взгляд на слуг, в числе которых была и Мэй, державшаяся поодаль. Быстро смекнув, та что-то сказала слугам и попыталась увести их в другое место. Когда Сара объявила, что будет держать Мэй рядом с собой, слуги, сочтя слова служанки словами ее госпожи, без колебаний последовали за девушкой.

— Поторопись и сделай это! — меж тем призывал Рут Клода, который продолжал прятаться за няней.

Он готовился от души посмеяться над тем, как нелепо этот малыш будет размахивать ножичком размером с его ладонь.

— Я-я не хочу. Не хочу.

Полностью доверившись находившейся рядом с ним Саре, Клод набрался смелости, поднял ножик и бросил его на землю. Впервые он так открыто отказался подчиняться словам Рута Навена.

«Как смеешь ты ослушаться меня?»

Лицо Рута в одно мгновение страшно исказилось.

— Что это?

Внезапно в поле зрения Навена, чей взгляд неотрывно следил за Клодом, попала Сара. Он посмотрел на стоящих перед ним няню и ее воспитанника. А потом Сара наклонилась и подобрала упавший на землю нож. С улыбкой на лице и ножом в руках она оглядела Рута, который был ниже ее ростом.

— Вы, должно быть, играли во что-то веселое с этим.

Сара повертела ножик в руке. Его обычно использовали для того, чтобы намазывать джем на хлеб, однако он был сделан из серебра, поэтому выглядел довольно острым и ярко поблескивал под лучами солнца.

— Хорошие джентльмены не должны играть с такими опасными вещами.

В ответ на слова Сары Рут Навен с мрачным выражением лица произнес:

— Это не то, во что должна вмешиваться няня юного лорда Амброзии.

— О боже, как я, няня господина Клода, могу оставаться спокойной, когда он играет с такой опасной вещью?

— Что тут опасного?

— Разумеется, это опасно, и это может стать отличным инструментом для причинения вреда людям.

— Причинения вреда людям? Ножиком, который используется только для того, чтобы размазывать джем?

— Конечно, например, вот так... О Боже!

Внезапно нож скользнул по пальцам Сары и выпал из ее руки. И в тот же миг...

— ...!

Нож с невероятной скоростью пронесся опасно близко от промежности Рута Навена! И воткнулся совсем рядом с его туфлями. Будто Сара нарочно бросила его именно туда.

— Боже мой! Едва не случилось несчастье. Вы в порядке? Молодой господин Навен, — распахнув глаза, Сара прикрыла рот руками, словно испытывая сильное потрясение.

Рут стоял неподвижно, живо вспоминая момент, когда упавший перед ним ножик сверкнул и устремился в его сторону. Очевидно, что лезвие ножа, беспомощно выпавшего из руки Сары, было направлено точно в него.

— Вы, вы...! Вы нарочно бросили в меня нож!

— Мне грустно от того, что вы говорите такое. Неужели все вы думаете, что я бросила его нарочно? — спросила Сара, оглядывая остальных благородных молодых господ, которые удивленно застыли за спиной своего предводителя.

Для них, еще детей, все выглядело так, будто Сара нечаянно уронила нож, и он, к сожалению, улетел в сторону. Они замотали головами, глядя пустыми глазами на озорно улыбающуюся няню Клода.

— Взгляните на это. Я действительно совершила ошибку. Вы, наверное, были так удивлены и напуганы случившимся. Прошу прощения.

Изящно согнув одно колено и чуть склонив голову, Сара принесла свои извинения за допущенную оплошность.

Рут Навен, которому неоднократно внушали, что добродетель джентльмена — великодушно принимать извинения дамы, неохотно кивнул, не в силах контролировать выражение своего лица.

— Кто это еще испугался?!

И хотя он до последнего пытался сохранить свою гордость, стоило ему увидеть красивое и светящееся улыбкой лицо Сары, сама мысль о том, что она могла сделать что-то подобное намеренно, тут же испарилась. Подумав, что это было простым совпадением, Рут Навен сделал вид, будто нисколько не удивился, и попытался поднять нож с земли.

— ...!

Но сколько бы сил он ни прикладывал, нож твердо держался за землю, и поднять его никак не удавалось.

Как может ножик, который уронили по ошибке, так крепко вцепиться в землю?

Как раз когда Рут Навен собирался об этом подумать, Арольд Пэйбл, озадаченный гримасой своего приятеля, когда тот все никак не мог вытащить кусок серебра из земли, негромко произнес.

— Что ты сейчас делаешь?

— Разве не видишь? Он не хочет отрываться от земли! — заорал Рут с пылающим гневом лицом. — Куда подевались слуги?!

Обычно, стоило чему-либо упасть на землю, как тут же рядом оказывались слуги, готовые быстро вернуть все на место. Однако сейчас никого не было. Осознав это, Рут огляделся по сторонам.

— Где они?

Вокруг стола для светских приемов в саду не было ни слуг, которые должны были наблюдать за сбором издалека, ни личной прислуги из их собственных семей. Были только они, Клод и его няня Сара.

— ...Могу я вам помочь? — спросила Сара с многозначительной улыбкой.

Почему-то Руту Навену стало не по себе от этой ее доброжелательной улыбки.

Тогда Рут еще не догадывался о том, что именно эта улыбка и послужила сигналом к началу странного, неизвестного, тяжелого дня.

***

— Хик-хик!

Трое детей аристократов, приглашенных сегодня на светский прием к Клоду Амброзию, вышли из особняка с раскрасневшимися лицами. Особенно выделялся Рут, молодой господин из семьи виконта Навена. Его прическа изрядно поблекла, тонкие волосы лежали беспорядочными космами, а одежда, которую он выбирал с особой тщательностью, была грязной и находилась в руках слуг. Сменный наряд, который он одолжил у Клода, был слишком мал для того чтобы его мог носить тринадцатилетний мальчик, из-за чего Рут выглядел до крайности нелепо.

— ...Надеюсь, вы прекрасно провели время, — Верон искусно пожевал языком, сглотнул усмешку и провел их к выходу.

— Какое уж тут прекрасное время! — проворчал изменившийся в лице Рут.

Сегодняшний день был самым позорным за всю его тринадцатилетнюю жизнь. Он был еще слишком молод, чтобы достойно перенести это, и его гордость оказалась уязвленной до такой степени, что мальчик разрыдался от злости.

Прежде чем сесть в карету, Рут пригрозил Верону:

— Ноги моей больше не будет в доме герцога Амброзии! Так и знайте!

— Обязательно доложу об этом.

Когда Верон, не моргнув и глазом, ответил, Рут лишился дара речи и умолк. В порыве своего молодого сердца он попытался пригрозить дворецкому, но противник не придал его словам ровным счетом никакого значения, будто в них не было ничего, что могло бы кого-нибудь огорчить.

— Это...

В маленькой голове Рута эхом зазвучал голос виконта Навена, который настойчиво убеждал его стать значимым человеком для семьи герцога Амброзии. Однако то унижение, которое он испытал сегодня в присутствии Клода, и без того подрывало его самооценку. К тому же, все усилия, которые были приложены для того, чтобы досадить Клоду и уничтожить его еще больше, оказались напрасными.

— Боже милостивый, что происходит?

Люди из семьи виконта Навена, ожидавшие окончания собрания молодых аристократов, удивленно расширили глаза, увидев своего маленького хозяина. Еще больше раздосадованный этим Рут поочередно посмотрел на каждого из них и стал пинать их ногами.

— Агх!

— Вы идиоты! Если вашего хозяина унижают, вы должны тут же прийти и помочь ему! А куда же запропастились вы?!

— Господин виконт велел нам не беспокоить маленького господина, поэтому мы просто...

— Ах, неважно! Вы бесполезные твари! Вас всех поколотят и вышвырнут вон! Поняли?! — предостерег их Рут довольно мрачным голосом.

Однако никто не испугался, потому что он был одет смешно и выглядел пристыженным до смерти.

— Тск, я все расскажу отцу!

И наконец, кареты детей аристократов, устроивших шум в особняке Амброзии, после строгого предупреждения Рута довольно быстро покинули особняк.

— Тск, я не смог его использовать, — щелкнул языком Верон с холодным, осунувшимся лицом.

Посмотрев на брата, Ронда приглушенно произнесла:

— Поверить не могу, что господин Клод имел дело с чем-то подобным.

— Должен ли я заняться чисткой?

— Да. Мне сделать отчет?

— Хорошо.

Верон и Ронда обменялись взглядами.

Не тратьте время на бесполезные вещи.

Таков был долг каждого жителя Амброзии.

— ...

Клод, крепко стиснув в руке юбку Сары, смотрел на отъезжающие от особняка кареты. В его памяти навсегда запечатлелись спины детей аристократов, которые успугано убегали, жалко поджав хвосты. Заметив состояние Клода, Сара с улыбкой спросила:

— Теперь вы чувствуете себя немного лучше?

— Ага, — кивнул в ответ мальчик и тихо улыбнулся.

После появления няни Сары ситуация, где Клода исподтишка изводили дети аристократов, изменилась на диаметрально противоположную.

Поначалу Рут Навен упорно пытался вытащить воткнутый в землю нож.

«Это, почему...! А-аргх!»

Он изо всех сил тянул на себя ножик, но в итоге его лицо приобрело багровый оттенок, и он, не выдержав, повалился на ягодицы.

«Сделайте уже что-нибудь с этим!»

Крикнул Рут Навен, чья гордость была задета, на Арделя Пэйбла и Биллиона Югена. Ардель и Биллион, ошарашенно наблюдавшие за приятелем, кинулись туда же, но безрезультатно.

«Ух, аргх!»

«Айш!»

Они оба с криками покатились с боку на бок.

«Боже правый, негоже таким драгоценным людям поднимать что-то подобное...»

Непринужденно улыбаясь, Сара легко вытащила воткнутый в землю нож и положила его на стол. Затем она негромко обратилась к стоящему позади Клоду:

«Господин Клод, не пытайтесь сделать это самостоятельно, просто позвольте мне заняться этим».

В конце концов, у тех, чья одежда была помята, не было другого выбора, кроме как приказать слугам принести что-то на смену. Даже если бы их спросили о причине произошедшего, они не смогли бы сказать ни слова, потому что их достоинство оказалось уязвлено.

«Кстати, я слышал, что молодой лорд Амброзии очень хорош в этикете, разве он не сможет продемонстрировать нам свои манеры, когда будет безупречно пить чай?»

Руту хотелось увидеть унижение Клода, поэтому он специально взял с собой чашку, которая была намного больше, чем рука наследника Амброзии. Рут желал посмотреть, как Клод будет отхлебывать чай, держа чашку, которая была слишком тяжелой для ребенка.

«Эй, уиш!»

Однако стоило Руту только поднять чашку, как все ее содержимое пролилось прямо на него. Все потому, что чашка от его хватки резко качнулась и наклонилась вперед.

«Ты в поря...а-а-а!»

Подскочивший Ардель Пэйбл, обеспокоенный состоянием Рута, запутался в ногах и полетел вперед, задев собой стол. В результате этого стоявшие на столике прохладительные напитки опрокинулись и оказались прямо на промокшем теле Навена.

«А-а-а!!!»

По особняку Амброзии пронесся полный негодования крик Рута. Клод отчетливо видел, как подрагивал вокруг пальцев Сары воздух. Было совершенно очевидно, что она использовала магию, чтобы помешать Руту и его прихвостням досаждать им.

— Но это не так уж сильно ободряет.

— Почему же?

— А если они снова начнут задирать меня, а няни рядом не окажется?

По словам Верона и Ронды, они были друзьями, которые готовились к тому дню, когда в будущем Клоду предстояло вести светскую жизнь. Это означало, что он обязательно столкнется с ними позже, когда будет принимать участие в социальной деятельности. Сейчас, когда Клод был маленьким, Сара, его няня, всегда могла быть рядом с ним, но позже ему придется столкнуться с ними в одиночку.

— Есть один способ справиться с этим.

— Правда?

— Они сильны против слабых, но слабы против сильных, так что господину Клоду просто нужно стать сильным.

Плечи Клода, внимавшего словам Сары, напряглись и поникли.

— Но я ниже ростом, слабее и младше.

Сара громко рассмеялась, поскольку не скрывавший своего разочарования Клод выглядел очаровательно.

— Вы — единственный наследник Амброзии. Пожалуйста, используйте возможности Амброзии по максимуму, господин Клод.

— ...!

— Власть имени Амброзии очень сильна.

Клод широко раскрыл глаза и уставился на Сару. Погладив его по голове, она просунула руки под мышки ребенка и в мгновение ока подняла его в воздух. Клод секунду помотал оторвавшимися от земли ногами, а затем обхватил Сару за шею и крепко обнял ее.

— Держитесь крепче.

— Вау!

Едва закончив говорить, Сара легко подпрыгнула, не выпуская Клода из рук. Лазурная магия окутала ее ноги, и она буквально взлетела вверх. Когда они в одно мгновение очутились на вершине особняка, глаза мальчика вспыхнули от восторга.

— Я вижу их вон там!

Вдали виднелись удаляющиеся кареты знатных молодых господ, мучивших Клода. Их экипажи стремительно покидали территорию особняка.

— Вы ведь слышали, что недавно сказал молодой господин Навен? Разве дворецкий испугался, услышав это?

В памяти Клода возник образ дворецкого, который и бровью не повел, хотя Рут угрожал ему. Мальчик покачал головой.

— Нет.

— А знаете по какой причине?

— По какой?

— Потому что герцог Амброзии — гораздо более страшный человек.

При этих словах Клод подумал о своем отце. Его крепкие, мускулистые плечи и грудь, и ярко сияющие глаза на фоне мягко улыбающегося лица. Ребенок неосознанно кивнул. Заметив это, Сара улыбнулась и продолжила говорить:

— Значит, те же слова в устах господина Клода будут звучать гораздо более грозно.

— Что ты имеешь в виду?

— Вам следует рассказать обо всем отцу.

— Ты хочешь сказать, что я теперь должен сообщить о случившемся отцу, няня?

— Именно так.

Ответ Сары заставил Клода открыть рот. Обратиться за помощью к своему отцу - это то, о чем он и мечтать не мог. Сара посмотрела на удивленно моргающего мальчика и с досадой прищелкнула языком.

«И кто только посмел приставать к наследнику Амброзии?»

Сара не была настолько великодушна, чтобы спустить с рук юным господам, ловко обхитрившим взрослых, их позорное поведение.

— Господин Клод

— Да?

— Так что вы скажете господину герцогу?

— Это...

После вопроса Сары Клод на мгновение замешкался. Он не знал, как сказать отцу, что над ним издеваются товарищи по играм. Мальчик не мог поверить, что его отец, который как никто другой должен был быть на его стороне, действительно заступится за него.

— Разве няня не может сказать ему об этом вместо меня?

— Но я ведь не знаю, что чувствует господин Клод.

— Почему не знаешь? Няня же видела, что я его терпеть не могу.

— Но ведь господин герцог не видел этого. Было бы правильнее, если бы вы рассказали ему об этом лично.

— Но...

— Господин Клод? То, о чем вы думаете, что испытываете и чего желаете — если вы не раскроете свои чувства, то никто не сможет сделать этого.

— ...

— Неважно, будь то близкий друг, любимая, или няня, которой так нравится господин Клод, или даже сам господин герцог, являющийся членом семьи, — сказала Сара, ткнув пальцем в полное нерешительности лицо Клода, — чтобы другие смогли понять вас, говорить должны именно вы. И именно вы должны делать это, чтобы строить отношения. Таков будет первый урок, который я дам вам в качестве вашей няни и наставницы.

Клод, любивший учиться и осваивать что-то новое, оживился при слове «урок».

— Первый урок?

— Да, когда я впервые предстала перед господином Клодом в качестве няни, вы сказали, что я вам не понравилась, верно?

— Няня, это... вообще-то...

Клод смущенно замотал головой. Когда он вспомнил, как плакал и отвергал Сару в прошлом, глаза ребенка загорелись чувством вины. В них читался страх, что из-за этого няня может начать его ненавидеть. Сара была все еще обеспокоена тем, что Клод мог переживать из-за ее отношений с окружающими. Поглаживая одной рукой мягкие волосы ребенка, она сказала:

— Все в порядке. На самом деле это было к лучшему.

— К лучшему?

— Именно. Поскольку господин Клод сказал мне, что не нуждается в няне, я смогла принять решение, что должна стать необходимой для господина Клода.

— Разве ты не ненавидела меня?

— Вовсе нет. Если бы вы не сказали мне, что вам не нравится няня, то вряд ли бы я поняла, как сильно мне придется постараться.

Почувствовав щекочущее ощущение в груди, Клод крепко зажмурился. Переплетшие его грудь черные нити начали распутываться одна за другой и, следуя голосу Сары, понемногу обретали прежнюю форму. Шаг за шагом мальчик все лучше понимал первый урок своей няни.

— Я бы хотела, чтобы господин Клод знал, что я не враг ему, а та, кто всегда будет на его стороне.

Он уже знал. Понял это еще в тот момент, как увидел перед собой Сару, которая пришла к нему и помогла, когда над ним издевались.

«Ах, няня, которая на моей стороне, пришла сюда. Теперь все будет хорошо, потому что пришел тот, кто на моей стороне», — вот как он подумал.

Клод до сих пор отчетливо помнил тот миг, когда почувствовал себя совершенно спокойно и комфортно.

«Почему я подумал, что нянюшка на моей стороне?» — спросил сам себя ребенок.

Лицо, которое сияло улыбкой всякий раз, когда их глаза встречались. Теплый и мягкий голос, который говорил, что он ей нравится, всякий раз, как только выпадала такая возможность. Руки, крепко обнимавшие его до последнего, даже когда на них направляли ужасающий меч, и надежно оберегавшие от опасности. Вспомнился ему и тот дружелюбный взгляд, устремленный на уголки его губ, не желающий пропустить ни одного сказанного им слова.

«Ах...»

Клод приоткрыл рот и задумался. Няня уже дала подсказку. Она говорила ему об этом. Говорила о том, что он очень милый и симпатичный, и даже если он заявлял, что она ему не нравится, няня все равно повторяла, что он нравится ей. Вот почему он знал, что Сара была на его стороне.

— Я смогла понять, что мне нужно приложить больше усилий, потому что господин Клод сказал мне, о чем он думает. Зная это, я стала больше думать о господине Клоде, чаще говорить, что вы мне нравитесь, и более открыто выражать свои чувства.

— ...Значит, ты сможешь понять меня, если я расскажу тебе о своих чувствах?

— Конечно! Пожалуйста, расскажите нам, что вы думаете, что чувствуете, что вам нравится, а что нет. Тогда мы будем знать об этом.

При этих словах Сары Клод сделал глубокий вдох, будто принимая решение. Сара слегка улыбнулась, так как он выглядел так, словно собирался с духом. Однако ее улыбка длилась недолго.

— Мне нравится няня. Я больше не испытываю к тебе неприязни и ненависти.

От этих слов Клода у нее замерло сердце. Сара на мгновение потеряла дар речи и уставилась на ребенка.

«Он сказал, что я ему нравлюсь. Клод сказал, что я ему нравлюсь!»

Когда мальчик с милым выражением лица улыбнулся, пошевелив пухлыми щечками и немного застенчиво передав свою искренность, сердце Сары, казалось, расплавилось.

— Господин Клод самый лучший! Я люблю вас!

Сара не могла больше терпеть и крепко обняла Клода, потрепав его по щекам. Раздавшийся вслед за этим заливистый детский смех был естественен, потому что она с нежной одержимостью гладила мальчика по щекам, а ее мягкие волосы щекотали его лицо.

— Раз уж мы в таком хорошем настроении, может, отправимся на пикник? Пока господин герцог не вернется!

— Пикник?

— Да, что скажете? Я подпортила выделенное на игру время господина Клода, так что давайте повеселимся на улице.

Прежде чем Клод успел что-то ответить, Сара спрыгнула с крыши особняка. Слуги, наблюдавшие за двумя забравшимися на кровлю людьми, удивленно вскрикнули.

— Хеок!

— Господин Клод!

Тем временем под ногами Сары возник магический круг. Сложнейшие формулы и руны выгравировывались прямо в воздухе и струились по магическому кругу лазурным потоком. Увидев это таинственное и величественное зрелище, слуги, помня, что Сара волшебница, могли лишь молча разглядывать ее.

— Я немного поиграю на улице с господином Клодом и вернусь!

Как только Сара произнесла это своим ясным голосом, магический круг, сиявший у ее ног, разом поглотил их обоих. Удивленно глядя на на то место, где только исчезли во внезапно вспыхнувшем свете Сара и Клод, старшая горничная кинулась туда.

— Нет, что это вдруг...!

Над головами бродивших вокруг слуг и тщетно обыскивающих то место, над которым исчезли эти двое, пролетел лист бумаги.

— Что это?

— Госпожа старшая горничная! Взгляните на это!

Кто-то из подошедших подобрал бумажку и поспешил внутрь дома.

[Мэй. Мы с Клодом собираемся на небольшой пикник. Ему было тяжело во время этих игр, поэтому я хочу оставить у него хорошие воспоминания. Кстати, тех молодых господ можно больше не опасаться. Думаю, дворецкий и старшая горничная наверняка на этот раз тоже почувствовали удовлетворение. Есть вещи, которые ты тоже видела и слышала, так что, пожалуйста, расскажи им обо всем этом. Очень обстоятельно и подробно.]

Ронда, прочитав то, что было написано аккуратным почерком на бумаге, передала записку стоящей рядом Мэй.

«Могу ли я действительно рассказать обо всем?»

Мэй воскресила в памяти злодеяния благородных детей, которые упорно и умело мучили Клода, подобно ее старшему брату и сестрам. Может статься, слова, которые прозвучат из ее уст, достигнут ушей самого герцога Амброзии. Все ее тело затрепетало при мысли о том, что судьба этих нахальных детишек, явившихся сюда, зависела от того, что она скажет.

— Я все расскажу вам, когда придет господин дворецкий.

Глаза Ронды сузились при этих словах служанки. Ей не очень нравилась Мэй. Однако она не могла оставить без внимания письмо, написанное Сарой. Ронда тихо окликнула других слуг, чтобы те позвали Верона.

— Кстати, графиня Миллен, кажется, стала гораздо лучше чувствовать себя с нами.

Ронда припомнила о репутации Сары, которую еще шесть лет назад называли «Леди Учебник» за то, что она отличалась особой элегантностью. Была ли эта слава ошибочной или у нее существовало альтер-эго волшебницы? Ронда не знала, какой из двух возможных вариантов являлся верным, но ясно было одно.

— Давайте приберемся в саду, пока господин Клод не вернулся.

— Эш, сперва мне нужно убрать комнату. Раз он вернется после игры с госпожой няней, то будет валиться с ног.

Жители Амброзии уже успели привыкнуть к этой женщине. Несмотря на то, что их Маленький Господин Клод и его няня Сара исчезли во вспышке света прямо в воздухе, они совершенно спокойно вернулись к своей повседневной работе. И в самом деле, Сара Миллен очень быстро стала неотъемлемой частью Амброзии.

— Верон, нам нужно подготовить почтового голубя.

Наблюдая за приближающимся к ней Вероном, Ронда решила сделать то, что необходимо. Ее удивляло, что она совсем не беспокоилась о Клоде, который исчез вместе с Сарой.

***

— Поместье Альтон находится рядом с лесом монстров. Вы не можете послать Первого принца в такое опасное место! Неужели Второй принц действительно намерен заставить своего старшего брата отправиться туда?

— В каком это смысле поместье Альтон — это место, где живут мертвецы? Тогда все люди империи, обитающие на территории поместья Альтон, ведут экстремальный образ жизни!

— Но разве не правда, что это опасно? Ведь на это место по нескольку раз в год нападают монстры!

— Не волнуйтесь, Первый принц даже шагу не сделает за пределы безопасного замка. Второй принц все предусмотрел, поэтому и выбрал это место.

— Чем же это может быть, если не изгнанием? Что там будет делать Первый принц?

— Вы думаете, что Первый принц в отпуск едет? Его определенно ожидает наказание! Разве этого не должно быть достаточно, чтобы успокоить гнев Его Величества?

Собрание аристократов было ничем иным, как полем битвы. Император приказал Первому принцу, попавшему в крупную неприятность, поселиться на время в глухой местности, чтобы дать голове остыть. Это решение было принято для того, чтобы Кайзер мог поучиться за границей и посмотреть на образ жизни людей, живущих за пределами страны.

До сих пор казалось, что император еще не оставил надежды на Первого принца. А все потому, что тот продемонстрировал проблеск желания образумиться. Однако вельмож смущал тот факт, что лечение Первого принца было полностью возложено на Второго принца.

«Ты должен хорошо позаботиться о своем старшем брате. Тогда ты сможешь жить спокойно до конца своих дней. С этого момента я не буду ни знать, ни слышать о твоем старшем брате. Однако я надеюсь, что ты будешь относиться к нему с состраданием».

Повеление императора звучало так, словно в будущем он собирался доверить трон Второму принцу. Поэтому дворяне, находившиеся на стороне Третьего принца и ведшие борьбу за трон со Вторым принцем, с жаром стремились во что бы то ни стало зацепиться хоть за что-нибудь.

Эмоции становились все острее, а колкие выпады то и дело превращались в указующие друг на друга пальцы. Поскольку это была встреча, в которой император и его семья не принимали участия, градус высказываний постепенно начал переходить все границы. Но была одна странная вещь.

— ...

Несмотря на громкие крики, взгляды всех присутствующих время от времени обращались к герцогу Амброзии, который в одиночестве восседал во главе стола и о чем-то сосредоточенно размышлял.

— ...Итак, способ лечения Второго принца...

— Это...

Чем дольше затягивалось молчание Итана Амброзия, тем тише становились голоса дворян.

— ...

— ...

В конце концов, когда они один за другим закрыли рты, в зале заседаний воцарилась тишина. В этот момент на губах Итана Амброзия появилась расслабленная улыбка.

— Теперь мы можем начать собрание.

— Мой лорд.

За плечом герцога Амброзии, откинувшегося на спинку кресла, появился Джейд, его помощник, и что-то зашептал ему на ухо. Все дворяне навострили уши, пытаясь уловить, о чем идет речь.

— Хм...

Взгляды вельмож были прикованы к лицу Итана Амброзия, который сосредоточенно слушал рассказ помощника. Они знали, что от его настроения будет зависеть исход этой встречи.

— ...Посмотрим, что принес почтовый голубь.

Одновременно со словами Итана, в окно конференц-зала Императорского дворца влетел голубь. Герцог медленно поднялся со своего места, развернул письмо, привязанное к лапке птицы, и прочел его, не обращая внимания на окружающих.

— Ха!

Когда Итан дочитал послание, с его губ сорвался смешок. Округлив глаза, дворяне переглянулись и посмотрели на его спину. Но когда герцог медленно обернулся, аристократы только и смогли, что сглотнуть слюну.

— ...Полагаю, это будет очень приятная встреча.

Реакция дворян была вызвана тем, что Итан Амброзия, дрожащей рукой скомкавший бумагу, улыбался так красиво, что его никак нельзя было принять за человека.

***

— Вау!

Стоило Клоду чуть приоткрыть крепко зажмуренные глаза, как он понял, что парит в небе. Вокруг раскинулась бесконечная синева, казалось, протяни руку, и можно будет коснуться величаво проплывающего мимо облака. А внизу, под ногами, Клод увидел множество маленьких домов и передвигающихся между ними людей.

— Вам не страшно?

— Ни капли! Ведь няня держит меня на руках!

Клод широко раскрыл глаза и стал деловито осматриваться.

С легкой улыбкой глядя на его оживление, Сара негромко спросила:

— Не хотите ли вы посетить рынок?

— Рынок?

— Да, это то место, где собирается много людей! Там покупают и продают вещи, играют в веселые игры, а еще туда постоянно заглядывают сказочники.

— Я видел такое в книге! Мне очень хочется побывать там!

Услышав слово «рынок», Клод просиял и закивал. Увидев, что ему эта идея понравилась даже больше, чем ожидалось, Сара усмехнулась и вновь хлопнула в ладоши!

~Вспышка~

— Вау!

В тот же миг Сара и Клод телепортировались в переулок на углу рынка. В очередной раз округлив глаза, Клод восхищенно воскликнул и посмотрел на Сару.

— Ну как? Неплохо у меня получается, да?

— Да-да! Няня действительно волшебница!

— Ху-ху, разумеется.

Никто из магов волшебной башни не мог с такой легкостью использовать магию пространственного перемещения. Сара, без всяких усилий творившая подобные заклинания, улыбалась так гордо, будто похвала шестилетнего Клода была для нее превыше всего на свете.

— Тогда давайте сначала переоденемся?

— Зачем переодеваться?

— Одежда господина Клода столь роскошна, что другие сразу же признают в нем дворянина.

— А почему они не должны этого сделать?

— Что ж, в мире есть добрые люди, но есть и плохие. Среди них могут быть и те, кто захочет сделать что-то плохое с такими юным и милым дворянином, как господин Клод.

— Теперь я понимаю!

Невинный кивок Клода был настолько мил, что Сара на мгновение схватилась за сердце.

«Клод, которому я нравлюсь, самый лучший».

Сегодня она впервые осознала, как это волнующе, когда к тебе обращены глаза, полные доверия. Еще недавно Клод был настороже и постоянно посылал ей настороженные взгляды, поэтому эта перемена в его поведении была вдвойне приятной. Затем она вдруг вспомнила лицо Итана Амброзия, который чем-то напоминал Клода, однако его глаза были совершенно иными.

«Кажется, герцог тоже постепенно начинает доверять мне...»

При мысли о недавней искренней улыбке Итана Сара невольно заулыбалась и сама. Если Клод напоминал раненого котенка, то Итан Амброзия уже был похож на льва с длиннющими шрамами. Хищника, чьи раны с годами затянулись, оставив после себя глубокие рубцы.

Поскольку он был герцогом Амброзии и обладал огромной властью, вокруг него без конца крутились вооруженные притворством люди, сыпавшие всевозможными сладкими речами. Завоевать доверие такого человека было не сложнее, чем добыть звезду с неба или взобраться на магическую башню не имея маны.

«Надеюсь, что увижу его улыбку еще хоть раз».

Когда Итан искренне улыбнулся ей, Саре показалось, что ее сердце гулко забилось. В тот момент она была так же счастлива, как когда Клод признался, что она ему нравится. Хотя порой Итан и улыбался по-дворянски, но она знала, что в этой улыбке не было и капли искренности, словно бы он одаривал вниманием ничего не стоящего муравья.

— Няня, нянечка, как же нам переодеться?

Голос Клода вырвал Сару из размышлений. Взглянув на оживленно проходящих через переулок прохожих, Клод нетерпеливо топнул ножкой.

— Ах, верно. Сейчас я быстро преображу вас!

Одновременно с радостным голосом Сары мальчика с головы до ног окутала лазурная мана.

Когда Сара в очередной раз щелкнула пальцами, ребенок был уже одет в ахроматическую* одежду, которую носили обычные мальчики из простонародья.

— Хм, наш господин Клод такой милый и очаровательный, что даже в такой одежде сразу выделяется.

Сара на мгновение задумалась, подперев подбородок рукой. Независимо от того, насколько обычной была одежда, она не могла скрыть его роскошные платиновые волосы, молочную и пухлую кожу и зеленые глаза, похожие на драгоценные камни.

— Возможно это и к лучшему.

— Нянюшка-а-а, я уже хочу пойти и посмотреть... — заканючил Клод, потянув задумавшуюся Сару за подол юбки.

Было видно, что ему хочется как можно скорее побегать и поиграть, осматривая рынок. С улыбкой, словно не в силах перечить его желанию, Сара сказала:

— Хорошо, хорошо. Тогда давайте наденем большую шляпу и отправимся на прогулку.

Сара щелкнула пальцами, создавая бежевый берет, и надела его на голову Клода.

— Он слишком большой!

— Пожалуйста, потерпите немного. Все дело в том, что господин Клод слишком хорош собой.

— Но я же ребенок...

Клод недовольно надул губы, поскольку берет сполз ему на глаза и закрыл весь обзор. И все же он прилежно поправил головной убор, надвинув его на более удобное положение. В этот момент Клод напоминал покладистого и доброго котенка.

— Тогда идем?

— Да!

Порывисто взяв Сару за руку, Клод ринулся вперед, прочь из переулка.

— Ух ты! — одновременно с этим вырвалось у него короткое восклицание, и он огляделся.

Клод, ранее видевший только слуг особняка, впервые столкнулся с таким количеством суетящихся людей всех возрастов, одетых в самые разнообразные наряды.

— Зелье, которое поможет вам похудеть, всего за десять шиллингов! Один глоток — и вы худы, как трость!

— Суп по особому рецепту дедушки Оруна — два шиллинга за миску!

— Жареные куриные крылышки за один шиллинг! Ешьте и наслаждайтесь на ходу!

Перед лавками стояли торговцы и во весь голос зазывали покупателей. Клод широко раскрыл глаза и заткнул уши, так как не часто слышал такие громкие крики в особняке.

— Няня, здесь так много людей!

— Правда? Это и называется рынком. Вам лучше крепко держать меня за руку, чтобы не потеряться, хорошо?

— Да!

Клод быстро взял Сару за руку и стал оживленно оглядываться по сторонам.

— Кия!

— Давай пойдем вместе!

— Аха-ха-ха!

По рынку с возбужденными криками носились дети примерно одного с Клодом возраста, в руках у них были большие леденцы. Бродячая труппа превзошла все ожидания и захватила внимание людей под хохот детей с разрумянившимися щеками. Во время представления одна мать, крепко державшая своего ребенка за руку, вручила ему монетку, сказав, чтобы он отдал деньги труппе. Ребенок громко засмеялся и бросил монетку на расстеленный артистами коврик, а мать с теплотой наблюдала за его действиями.

— ...

Клод долго смотрел на эту сцену. Затем он поднял глаза на Сару, которая крепко держала его за руку. Когда их взгляды пересеклись, теплая привязанность в ее глазах нежным течением окутала его с головой.

— ...То же самое.

— Что?

— Да так... Просто то же самое.

Клод улыбнулся и двинулся вперед, не выпуская ладони Сары.

— Ох, что?

Глядя на выглядящего особенно счастливым Клода, Сара позволила себе быть ведомой этим ребенком.

«Обычно дети долго сосредоточиваются на том, чего они хотят, но Клод...»

Пристальный взгляд Клода дольше задерживался на людях, которые выглядели счастливыми и радостными, чем на удивительных товарах, бросавшихся в глаза. Возможно, именно это и было тем, чего ребенку хотелось на самом деле. До такой степени, что он то и дело заострял на этом внимание.

— Господин Клод.

— Да?

— Та-да!

Сара вручила Клоду большой леденец, такой же, какие были в руках у недавно повстречавшихся им детей. Торговец, управляющий кондитерской неподалеку, поразился упавшей из воздуха монете и озадаченно огляделся по сторонам. Приняв конфету, Клод с широко раскрытыми глазами взглянул на Сару.

— Я могу это съесть?

— Конечно, ведь я купила это для вас.

— ...Хи-хи-хи.

Клод счастливо улыбнулся и лизнул леденец. Сладость во рту ощущалась так сильно, что язык начало даже слегка пощипывать.

— Вкусно!

— Правда?

Хотя Клод получил всего одну конфету, но он смеялся так, словно был самым счастливым ребенком на свете. Мальчик выглядел невероятно довольным, и трудно было поверить, что раньше он каждую ночь засыпал с заплаканным и несчастным лицом. При этой мысли Сара досадливо прищелкнула языком.

— Няня, посмотри туда.

— А? Куда?

— Туда! Там ребенок плачет.

— Давайте посмотрим...

Клод потянул Сару за руку и указал на угол переулка. Там сидел, сжавшись в комочек, ребенок в большом капюшоне. На вид он был примерно такого же возраста, как и Клод.

— Неужели у него нет никаких родных? Этот ребенок кажется слишком маленьким для того, чтобы гулять в одиночестве...

В поисках кого-нибудь из родителей малыша Сара огляделась, но вдруг вновь пристально посмотрела на ребенка в капюшоне.

— Ох, это...?

_______________________

* Ахроматические цвета — это черный, белый и все оттенки между ними. (Прим. пер.)

Сара протерла глаза, думая, не привиделось ли ей это. Но даже после того, как она несколько раз поморгала, то, что предстало перед ее глазами, не исчезло.

— Няня, этому ребенку, наверное, очень грустно. Он так плачет.

Даже на большом расстоянии было слышно, как сильно рыдал малыш. Надвинутый на голову большой капюшон постоянно норовил сползти, потому что ребенок то и дело утирал слезы, не обращая ни на что внимания. Еще издали можно было увидеть насквозь мокрые рукава.

Клод настойчиво просил ее сходить и посмотреть на этого малыша, так как его беспокоил детский плач брошенного в одиночестве посреди веселящихся людей ребенка. Однако Сара не решалась сделать и шага.

«Узор, вышитый на этом капюшоне, точно такой же, как тот, что я описала в "Цветке тьмы"...»

Никто из присутствующих на рынке не мог знать этого, но только не Сара. За узором, изображающим яркое солнце, была вышита луна, сияющая еще сильнее. Это была вышивка, символизирующая главного героя, Клода, и второстепенного персонажа, Элекса де Кромбелла, соперничавших за обладательницу главной женской роли в «Цветке тьмы».

«Ты ведь соперник нашего Клода по любовной линии, верно?»

Ребенок, которого не существовало в будущем, увиденном Пак Хиён, но который был в «Цветке тьмы». Перед Сарой и Клодом предстал сейчас внебрачный сын Третьего принца Элеона де Кромбелла, Элекс де Кромбелл.

— Давай хоть на минутку подойдем и посмотрим, что с ним, хорошо? — вновь начал упрашивать Сару Клод, который, судя по всему, испытывал непонятную тягу к этому ребенку.

— ...Да, давайте.

— Отлично!

В конечном итоге Сара все-таки не смогла устоять перед напором Клода, и мальчик потащил ее за собой.

«Так вот какими будут наши отношения».

Элекс де Кромбелл в сюжете «Цветка тьмы» появился довольно поздно. Это произошло примерно тогда, когда главный герой, Клод Амброзия, был спасен главной героиней, а империя находилась на грани гибели. К тому моменту императорская семья уже пала, но затем, подобно комете, появился он и собрался возродить рушащуюся империю Кромбелл. Но Элекс вновь и вновь устраивал стычки с Клодом, который пытался помочь героине, стремящейся отстроить империю заново.

— ...

Всякий раз, стоило ей увидеть персонажей, не существовавших в будущем, которое видела Пак Хиён, но существовавших в «Цветке тьмы», ее сердце обрывалось. Продолжая держать руку Клода, Сара посмотрела на его округлую макушку.

«Клода изначально не должно было существовать».

Ощутив смешанные чувства, Сара крепче сжала ладошку Клода. Написав «Цветок тьмы», она разрушила жизнь Дилайн. Хотя нет, пожалуй, она разрушила жизнь не только Дилайн, но и многих других людей. Осознание этого всегда заставляло ее испытывать глубокое сожаление и раскаяние. Однако что было бы, если бы она не написала «Цветок тьмы» и не познакомилась бы с Клодом так, как это произошло сейчас? Стала бы она писать роман, если бы вернулась в прошлое?

— Няня, няня, что мне сказать ему?

— Ах?

Пока она была погружена в размышления, Клод, дошедший до угла переулка, где плакал ребенок, поднял глаза и вопросительно посмотрел на Сару. Если раньше малыш плакал на видном месте, то теперь, по мере приближения Клода и Сары, ребенок, казалось, желал забиться поглубже в полумрак переулка. Приглядевшись, Сара заметила маленькую ножку, высовывающуюся из-за большого ящика в глубине проулка.

— Хик хик, хи-и-ик...

Оживленный базарный переулок казался таким же, как и все остальные улочки, но сквозь шум отчетливо доносилось жалобное хныканье.

— Что же мне делать? Ему должно быть так грустно.

Клод неуверенно топтался на месте, не зная, что предпринять. И хотя Сару радовала теплота сердца Клода, способного думать и о других, она все же беспокоилась, насколько правильно будет позволить мальчику завязать отношения с Элексом де Кромбеллом. Впрочем, и закрыть глаза на происходящее она уже не могла. Потому что твердо решила показывать Клоду только все самое светлое и нести ему лишь добро. Ведь она поклялась не вырастить из него злодея, который разрушит мир.

— Господин Клод, а что бы вы хотели сказать этому ребенку?

— Эм, мне хочется сказать, чтобы он перестал плакать, но разве можно так говорить?

— Конечно. Если это то, что господин Клод действительно имеет в виду, то лучше всего будет просто сказать все как есть.

— Хорошо.

Клод решительно отпустил руку Сары и вошел в переулок, где плакал ребенок.

«Он такой милый».

Клод, который нашел в себе силы проявить участие по отношению к другим, был действительно прелестен. Теперь она поняла, почему все вечно говорят, что маленькие дети быстро растут. Ей не верилось, что Клод, который еще совсем недавно расплакался при их первой встрече, сейчас уже посчитал, что должен утешить другого рыдающего малыша. Она очень гордилась им. И хотя ее мысли были запутаны из-за «Цветка тьмы», Сара желала в полной мере насладиться моментом такого роста Клода.

— Как тебя зовут? Почему ты плачешь?

— ...!

Стоило Клоду подойти и заговорить, как заплаканный Элекс удивленно поднял взгляд. Одновременно с этим капюшон, небрежно накинутый на его голову, сполз и открыл лицо ребенка. У него были тонкие светлые волосы, прилипшие сейчас ко лбу из-за пота, и золотистые глаза, сиявшие так же ярко, как и цвет его волос. Пухлые от слез щечки и алые губки. Повзрослев, он превратился в такого же милашку, как Клод, о котором говорили, что у него фантастическая внешность.

«Однако наш Клод в сто, нет, в тысячу раз симпатичнее!»

Подавив в себе подобные мысли о сравнении красоты Клода и мальчика перед ним, Сара взглянула на Элекса.

— Хи-и-ик!

Элекс снова натянул капюшон и разрыдался еще сильнее, так как Клод и Сара были для него пугающими незнакомцами. Глаза Клода расширились, казалось, он был смущен молчаливым отказом Элекса отвечать. Ничего не говоря, Сара улыбнулась мальчику, который смотрел на нее взглядом, в котором читалось непонимание того, что делать дальше.

— ...Хм-м-м, что же делать.

На секунду Клод задумался. Даже когда он посмотрел вокруг, оказалось, что поблизости не было ни одного взрослого, который мог бы прийти с Элексом. Это было еще более тревожно, потому что Клод не знал, как вести себя с ровесниками. Именно тогда в его памяти всплыл первый урок, преподанный Сарой.

— ...!

Если ты не скажешь другим, то никто не узнает о том, что ты чувствуешь. Если  не выразишь этого, то никто и не догадается о твоих эмоциях.

Клод вспомнил об этом и взглянул на Сару. Его сияющие глаза были полны доверия к ней, поэтому она даже без слов поняла, что он собирается сделать. Клод присел рядом с плачущим ребенком, чтобы установить с ним зрительный контакт.

— Я Клод. Мне шесть лет, и я пришел погулять по рынку с моей няней.

— ...Хик...

— Моя няня говорит, что если ты ничего не будешь говорить, то никто не узнает, почему ты такой грустный. А если об этом никто не узнает, будет еще грустнее.

— ...

— Так что, может скажешь, почему ты плачешь?

Плач Элекса, который то и дело раздавался под звучный голос Клода, медленно затих.

— ...Элекс.

— А?

— Хик. Меня зовут Элекс...

Клод, которому наконец-то удалось заставить Элекса заговорить, поднял на Сару горящие глаза, а на его лице, казалось, было написано: «Я сделал это!» Это было настолько мило, что Сара положила руку на голову Клода и погладила его. Она с радостным удовлетворением наблюдала за ребенком, который быстро усвоил ее урок и уже сам смог научить ему других. Он напоминал смышленого и храброго котенка. Почувствовав прикосновение Сары, Клод усмехнулся.

— Привет, Элекс! Так что же заставило тебя здесь плакать?

— ...Хик, мой папа... Я хочу увидеть своего папу.

— Твоего папу?

— Он сказал, что придет ко мне через пять ночей, но он так и не... Хик.

— Так вот почему ты плакал!

— Хик, хи-ик, хик...

Разговор с Клодом, казалось, еще больше огорчил Элекса и он вновь расплакался и захныкал. Выслушав сбивчивое объяснение Элекса, Сара начала смутно догадываться, отчего ребенок так себя ведет.

«Третий принц, должно быть, очень занят. Ему нужно защитить трон, который, по всей видимости, так или иначе будет передан Второму принцу».

У Третьего принца был очень мягкий характер. Первоначально он должен был жить, не поддаваясь жадности, и уступить трон одному из двух своих старших братьев. Однако в «Цветке тьмы» все было иначе. Это произошло потому, что Третий принц влюбился в женщину низкого происхождения и у них появился сын, Элекс. Никто в императорской семье не знал об этом. Даже император.

Возлюбленная Третьего принца была рабыней с востока. У нее не было имперского гражданства, так как она бежала в империю Кромбелл, где рабство было незаконным. Элекс, сын такой женщины, никогда бы не смог получить законного титула. Все потому, что их союз с Элеоном не был благородным.

«Третий принц сделает все, чтобы защитить этого ребенка. Однако для этого ему нужен императорский трон».

Если бы Элеон стал императором, он мог бы подарить матери Элекса соответствующий статус и положение, чтобы они могли заключить официальный брак. Прямо как в «Цветке тьмы».

«...Даже если так, Клод лишит его всего этого».

Сара посмотрела на Клода, который успокаивающе похлопывал Элекса по плечу. Если она не изменит сюжет «Цветка Тьмы», то бедный ребенок перед ее глазами потеряет абсолютно все по вине Клода.

— Не плачь!

— Ху-у-у...

Если. Действительно «если». Что будет с «Цветком Тьмы», если эти двое хорошо поладят?

— Ты закончил плакать?

— Да, угу-у...

Элекс долго плакал, не переставая моргать опухшими глазками, и судорожно кивал головой. Клод сел рядом с ним и терпеливо ждал, пока мальчик вдоволь наплачется. И, вероятно, от такого поведения сын Третьего принца наконец открыл дверь в свое сердце: Элекс уже цеплялся за подол одежды Клода.

— Как ты сюда попал? Ты пришел один?

— Да... Мне не хотелось оставаться дома, и я улизнул тайком. Мой отец все равно не придет.

— Разве ты не можешь просто сказать, что хочешь увидеть своего отца?

— Не могу. Все говорят, что я не должен беспокоить отца, потому что он очень занят.

— Верно, так и есть. Не стоит отрывать отца от дел.

Клод кивнул, как бы сочувствуя Элексу. Беседа между детьми все не утихала и помогала выявлять общие интересы мальчиков.

— Я тоже очень боюсь сказать отцу, что скучаю по нему.

— Почему?

— А вдруг я тогда ему разонравлюсь?

— Ум-м-м... Мой папа разлюбит меня? Как же он может это сделать?

Элекс был в недоумении, потому что никогда не думал, что какой-либо отец будет способен ненавидеть своих детей. Этот мальчик был настолько любим своим папой, что Третий принц, совершенно не жаждавший власти человек, вступил в борьбу за трон ради своего ребенка. Элекс покачал головой, словно не понимая слов Клода.

— Ну, просто... Наверное, так бывает только в моем доме.

— Понимаю. Тебе, наверное, тяжело, Клод. Ты в порядке?

Несмотря на немногословность и простоту изъяснения нового товарища, Элекс кивнул, как будто был уже в чем-то твердо убежден, и на этот раз сам стал утешать Клода. Ситуация, в которой эти двое пытались поддержать друг друга, с одной стороны, была крайне приятной и сердечной, но, с другой стороны, Сара испытывала горечь, задаваясь вопросом, может ли подобная тема быть тем, о чем должны беседовать шестилетние дети. Учитывая эту странную связь мальчиков, она предположила, что они могли бы подружиться. В отличие от «Цветка тьмы».

— Нет, я в порядке! Потому что у меня есть моя нянюшка!

— Кажется, Клод в хороших отношениях с твоей няней! А я боюсь своей. Она ругает меня каждый день.

Элекс с искренней завистью посмотрел поочередно на Клода и Сару. Клод поднял подбородок, как будто был невероятно горд.

— Ах, да! Это Сара, моя няня!

— Привет, Сара...

Элекс поприветствовал Сару очень настороженно. Похоже, он, который до этого говорил, что боится своей няни, немного испугался, услышав, что и она является няней.

— Здравствуйте, господин Элекс. Я Сара, няня господина Клода.

Сара присела на корточки, заглянула Элексу в глаза и приветливо улыбнулась. Она хотела произвести хорошее впечатление, потому что этот мальчик, вероятно, станет первым другом Клода.

— Когда у меня плохое настроение, я чувствую себя немного лучше, если съем что-нибудь сладкое. Вы любите конфеты?

— Кон-конфеты...?

— Да. У меня есть еще один леденец, точно такой же, как тот, что держит сейчас господин Клод!

— ...

Элекс взглянул на конфету в руке Клода. Сара выглядела устрашающе, но ему ужасно хотелось съесть леденец. Это желание ясно отразилось на его лице.

— Ху-ху.

Подумав, что это его поведение очень мило, Сара с негромким хлопком сотворила в своей руке еще один леденец. Разумеется, хозяин кондитерской был удостоен чести поразиться еще одной монеткой, упавшей прямо из воздуха.

— Вау!

— Та-да, разве он не выглядит аппетитно?

Сара вложила большую конфету в маленькую ладошку Элекса, не давая тем самым ему времени отказаться.

— ...Спасибо, Сара.

Когда он лизнул сладкий леденец, глаза Элекса на мгновение расширились. Каким бы настороженным он ни был, он все же оставался всего лишь ребенком, который быстро теряет присутствие духа и любит что-нибудь вкусненькое.

— Хи-хи, — хихикнул Клод, когда увидел отразившееся на лице Элекса счастье.

Клод выглядел взволнованным, потому что впервые так долго разговаривал с ровесником и вместе с ним ел сладости. В отличие от кого-то вроде Рута Навена, с которым Сара познакомилась сегодня, Элекс идеально подходил на роль друга Клода, так как прямо-таки источал невинность. И, прежде всего, это было еще и потому, что эти двое детей незримо тянулись друг к другу.

«...Интересно, подойдет ли он в качестве товарища по играм для Клода».

Сара, наблюдавшая за улыбающимися друг другу детьми, которые ничего не знали о том, какое будущее им было предначертано в ее романе, на мгновение впала в мучительную агонию. Даже если содержание «Цветка тьмы» было правдой, сейчас наступило время, когда соперничество между Вторым и Третьим принцами обострилось из-за скоропостижного смещения Первого принца. Дружба Клода и Элекса была бы крайне нежелательной как для Второго принца, так и для Третьего.

«С точки зрения Третьего принца, было бы обременительным раскрывать своего ребенка, существование которого он до сих пор тщательно скрывал, поскольку Второй принц не отличается милосердием. С точки же зрения Второго принца, он был бы недоволен тем, что между Третьим принцем и Амброзией возникла какая-либо связь».

Взрослому человеку было очень горько вмешиваться в дружбу детей, но Сара ничего не могла с этим поделать. То же самое можно было сказать и об Итане, нынешнем герцоге Амброзии: он не был человеком, который умышленно втянул бы Клода в борьбу за трон.

«...Им нельзя сближаться...»

Саре было совершенно ясно, что Клода и Элекса тянет друг к другу. Как и Клод, который рос в одиночестве и без друзей, так и Элекс, должно быть, воспитывался под строгой опекой Третьего принца.

«Не хотелось бы выступать в роли няни, которая насильно разлучает тянущихся друг к другу детей сразу после того, как они встретились».

Не было ничего лучше обычной жизни. Сара всегда так думала. И изо всех сил старалась жить именно так. Однако ей это не удавалось. Из-за силы, которой она обладала, из-за той сущности, которую она называла волшебной башней, и из-за своего другого «я», которое, возможно, спит сейчас в Корее. Поэтому она хотела научить Клода нормальной жизни — заводить друзей и играть.

— ...

Не успела Сара опомниться, как увидела, что эти двое стали оживленно болтать, и почувствовала, как что-то забилось у нее в груди. Почему-то ей казалось, что ей придется сыграть роль злодейки в судьбе Клода.

— Уф...

В конце концов Сара в изнеможении зарылась лицом в ладони.

— Нянечка? Что случилось? Где у тебя болит?

— ...Болит?

Два котенка смотрели на нее с широко раскрытыми глазами. Когда эта милая сцена развернулась перед ее взором, Сара растерялась и решила отмести все лишние мысли подальше.

— Господин Элекс, не хотите ли заглянуть в гости к господину Клоду?

— А?

От столь внезапного приглашения Элекс непонимающе уставился на Сару. Лицо же Клода, напротив, просияло, а щечки раскраснелись еще больше.

— Точно! Давай поиграем вместе у меня дома!

— Н-но...

— Сара сказала, что в мире есть хорошие люди, но есть и плохие! Если ты будешь один, плохие люди будут делать с тобой плохие вещи!

— Правда...

— Ага, Сара сказала, что она никогда не лжет. Верно, Сара?

Сара, встретившись взглядом с округлившимися глазами, смотрящими на нее, гордо подбоченилась.

— Конечно!

Ее голос был полон уверенности. От этого тона и сияющего лица Элекс непроизвольно кивнул головой.

***

В последнее время у Второго принца было очень хорошее настроение. Все потому, что он прогнал проклятого Первого принца, который был для него как бельмо на глазу, в далекое поместье Альтон. На сей раз вечеринка, устроенная в надежде, что Первый принц благополучно отойдет от дел, станет его победной вечеринкой. Он думал, что избавился от всего, что стояло на его пути к трону. Покуда один из его верных приспешников не попытался все испортить.

— Я отправил их наладить связи, но мало того, что они оборвали переговорную нить и испортили все дело, они делали это с невероятным энтузиазмом.

В мягко лившемся голосе Второго принца не было ни высоких, ни низких нот. Однако виконту Навену, который уже долгое время находился подле Второго принца, этого было достаточно, чтобы понять, что его господина переполняет гнев. Виконт Навен, с лицом, потерявшим всякое самообладание, поспешил оправдаться:

— Господин Второй... Второй принц... Это действительно несправедливо. Не имеет смысла поступать так из-за мелких детских ссор!

— Мелкие ссоры... Неужели виконт Навен действительно так думает?

— Конечно, ясно, что наш Рут поступил неправильно! Однако они еще маленькие дети!

При словах виконта Навена, который расценил этот инцидент как пустяковую ссору между малолетними детишками, Второй принц вздохнул, подавляя свое разочарование. Он слышал, что у виконта состоялся содержательный разговор с молодым господином, который вернулся в особняк, но, похоже, отец только и сделал, что выслушал жалобы своего сына.

— Разве не ты говорил, что твой сын скоро вступит в светское общество? Считал его более зрелым, чем дети его возраста, и хвастался, что он ничем не отличается от взрослого человека.

— Э-это...!

Поскольку от охватившего его стыда виконт Навен ничего не мог сказать, Второй принц отвел взгляд и бросил к ногам мужчины толстую папку.

— О том, как неприкрыто твой сын издевался над молодым лордом Амброзии, подробно описано в этом отчете.

— ...!

— В чем же провинился маленький шестилетний мальчик перед молодым господином Навеном, что тот так сильно его возненавидел? Все потому, что виконт учил его неправильно.

Лицо виконта Навена, взявшего в руки отчет, горько побледнело. Тяжесть бумаги на ладонях, казалось, придавливала его к земле.

— Как бы сильно я ни старался, такие вещи, как то, что произошло между теми детьми в особняке, не должны были стать достоянием общественности. Но знаешь ли ты, виконт, что означает то, что я получил на руки этот отчет?

— ...

— Герцог Амброзии нарочно обнародовал это. Ты понимаешь, что это значит?

Виконт Навен опустился на колени. После встречи в императорском дворце у него состоялся короткий приватный разговор с герцогом Амброзии.

{Я хотел бы услышать от виконта, в каком месте мой сын нуждался в милости молодого господина Навена}.

Острие копья герцога Амброзии совершенно явственно указывало в его сторону. Первый принц, владевший сердцем императора, был свергнут, и теперь оставалось два кандидата. В этой ситуации Второй принц больше других желал получить силу и поддержку Амброзии. И сейчас виконт Навен, на которого Амброзия обрушила свой гнев, больше не был нужен Второму принцу.

— По-пожалуйста, пощадите меня.

— ...Все это время ты был моим верным псом. Виконт, должно быть, знал, что я считаю его довольно забавным.

— Доброта, которой одарил меня господин принц, поистине... непередаваема словами. Поэтому, пожалуйста, господин принц, прошу вас, смилуйтесь надо мной на этот раз!

Виконт Навен, осознав свое положение, упал духом. Он был обижен на своего сына, а также винил себя в том, что, отправив Рута к герцогу Амброзии, не смог как следует разобраться в ситуации. На данный момент было важно до самого конца оставаться рядом со Вторым принцем.

— Итак, как моему верному псу, я дам тебе последний шанс продемонстрировать свою преданность.

— Да, да... Господин принц!

Второй принц подошел к виконту Навену, павшему ниц, и опустился перед ним на одно колено, оказавшись на уровне его взгляда. Затем спросил, глядя в глаза виконта, поблескивающие слабой надеждой:

— Я должен сделать герцогу Амброзии подарок, чтобы задобрить его, но какой подарок был бы хорошим...

Виконт Навен быстро вскинул голову на вопрос Второго принца. От того, как он ответит, будет зависеть судьба как его самого, так и всей семьи Навенов.

— Му-Мустон... Ходят слухи, что глава Амброзии готовится участвовать в торгах за алмазный рудник в Мустоне!

— М-м?

— Я возьму на себя ответственность и поучаствую в торгах за алмазный рудник в поместье Мустон, а потом отдам его герцогу Амброзии...

— Ха!

С губ Второго принца сорвалась ухмылка. Он решительно тряхнул головой и встал. В его золотых глазах не осталось даже намека на теплоту, когда он  вновь смотрел вниз на виконта Навена, который все еще стоял на коленях.

— Было время, когда я считал твою глупость благом.

— Ваше, Ваше Высочество принц...!

— Неужели ты совсем не осознаешь, что для герцога Амброзии шахта — это не более чем жалкие гроши?

— Но шахта Мустон входит в тройку лучших в империи...!

— Это Амброзия. Виконт, подумай над именем Амброзиев.

— ...

Виконту Навену пришлось бы продать все свое имущество, а также часть наследства, чтобы получить шахту Мустон. И даже так он бы все равно влез в долги. Тогда виконт Навен содрогнулся от осознания того, что даже все это оказалось бы бессмысленным и ничтожным перед именем Амброзии.

— Похоже, у тебя больше нет никаких достойных идей, поэтому сообщу тебе вот о чем.... — Второй принц обернулся и поднял самую верхнюю из бумаг на своем столе, затем, бросив ее над головой виконта Натана, сказал, — ты займешься этим.

— ...Господин принц!

— Я уже подготовил все необходимое. Не стоит благодарить меня за это.

Когда Второй принц проходил мимо виконта Навена, его помощник тенью последовал за ним и прошептал на ухо.

— Посыльный в особняк Амброзии уже вернулся. Если мы не предпримем никаких действий, они не встретятся.

— ...Меры уже приняты, так что пусть кто-нибудь еще раз сходит.

После этих слов виконт Навен, который все это время безучастно смотрел в спину уходящего Второго принца, подобрал свалившиеся ему на голову бумаги. Когда он с дрожащими руками стал вчитываться в документ, глаза его расширились.

— ...!

Бумага гласила, что виконт Навен был назначен ответственным за уход за Первым принцем, и что он должен взять всех членов своей семьи и обустроить особняк рядом с резиденцией Первого принца. Виконт Навен больше не имел права претендовать на место среди высшего дворянства. Потому что он неправильно воспитал своих детей. Когда виконт осознал это, в пустом кабинете Второго принца раздался истошный крик.

***

— Второй принц отказался от виконта Навена.

— Тск. Теперь это уже не так весело, — слегка прищелкнул языком Итан, когда услышал доклад Джейда.

Судя по тому, что виконт Навен вышел из-под его власти, было похоже, что Второй принц также был крайне обеспокоен судьбой этого человека. Тем не менее, принц не проявил милосердия, и на этот раз нанес ему сильный удар.

— И еще Второй принц послал другого человека, чтобы передать приглашение.

— Нет нужды украшать собой партию, которая хочет свить гнездо на том месте, откуда был изгнан Первый Принц. Постарайся отклонить его.

— А, кста-ати...

Итан наморщил лоб, наблюдая, как Джейд намеренно медлит. Означало ли это, что есть что-то еще?

— Господин Клод также получил приглашение.

— Что?

— Он пригласил Клода, заявив, что это сделано в знак извинения.

Итан, глубоко задумавшись, постучал пальцем по столу. Если бы распространились слухи, что герцог Амброзии ужасно заботится о своем сыне, то Второй принц, состоявший в родстве с виконтом Навеном, естественно, притворился бы, что расположен к нему. Чтобы не допустить этого, Клод был приглашен заранее.

— Похоже, что все дети возраста Клода также были приглашены. Разве это не идеальная возможность для поиска новых друзей для игр?

— ...Второй принц довольно часто пользуется своими мозгами.

Другие дети, включая молодого господина Навена, отличались избалованностью, однако Клод был вынужден поддерживать дружеские отношения со своими сверстниками ради социальной активности. Это бы стало фундаментом для того, чтобы в будущем он смог без проблем занять место герцога Амброзии и возглавить политический мир.

— Что Клод делает сейчас?

— Кажется, он только что вернулся после прогулки с графиней Миллен.

— Клод, он улыбался?

— Да. Он пришел с очень широкой улыбкой.

Итан облегченно вздохнул и коснулся рукой лба. Головная боль, пульсировавшая уже некоторое время, казалось, понемногу утихала.

— ...

Он не мог простить себе, что из-за своего пренебрежения запоздало осознал, какую боль должен был испытывать этот ребенок. Итан думал, что должен просто удовлетворять все нужды малыша, не допуская того, чтобы он испытывал недостаток в чем-либо. Герцог полагал, что ему нужно лишь защитить его от силы Амброзии. Если бы он сделал это, то Клод, в отличие от него самого, смог бы расти счастливым.

«У меня нет возможности встретиться с Хьюджелом».

Итан единолично дал Хьюджелу нерушимую клятву. Он пообещал, что будет защищать Клода любой ценой. Однако, поскольку Итана никто никогда не защищал, он не знал, как нужно это делать, поэтому и в этот раз допустил оплошность.

{Брат ненавидит меня? Ты боишься, что я заполучу Амброзию? Ты же знаешь, что это воля матери, а не моя}.

{Какого черта ты делаешь с отцом? После того, как я остаюсь наедине с ним, брат всегда заболевает. Пожалуйста, раздели со мной это бремя}.

{Лучше мне вовсе покинуть брата. Так будет лучше и для брата, и для Дилайн. Я не вернусь к тебе. А также откажусь от имени Амброзиев}.

Решив, что сумел защитить Хьюджела от отца, Итан чуть было снова не потерял Клода так же, как когда-то потерял и брата.

— Я рад, что Сара здесь.

Итан был искренен. Не раз и не два бывали моменты, когда он чувствовал, что у него была не только сила Амброзии, но и ее помощь. В то время как он шел по тихой, погруженной во тьму дороге, Сара с улыбкой на лице шла ему навстречу. Когда он подумал об этом ясном и счастливом лице, ему показалось, что его желудок, который был опутан беспорядком, затих.

— Графиня удивительна. Ты ведь знаешь, что Клод все еще опасается меня? Графиня Миллен не так давно здесь, но он уже...

— Это все вина господина.

— Что? Что я сделал!?

— Давайте возьмем урок у Сары. Разве она не говорила, что нет ничего постыдного в том, что человеку не хватает знаний?

— Нет, как бы верно это ни было... Подобное уже слишком.

Джейд с угрюмым выражением лица поник. Уголки губ Итана, медленно поднимавшиеся, пока он наблюдал за помощником, по мере того, как герцог все больше вчитывался в протянутый Джейдом отчет, постепенно застыли и превратились в прямую линию.

— Почему этот ребенок сейчас находится в моем особняке?

— Графиня Миллен привела его, сказав, что он новый друг господина Клода.

— ...Его привела Сара?

— Да.

В отчете, что Итан держал в руках, был изображен рисунок капюшона, который был накинут на голову ребенка, когда тот пришел в особняк Амброзии.

— Джейд.

— Да, милорд.

— Сара знала об этом узоре?

— Я так не думаю. Третий принц всеми силами скрывал его. Уверен, что даже Его Величество не знает.

— ...Неужели все это просто совпадение?

— Именно об этом я и говорю. Разве не удивительно?

В отличие от Джейда, который предпочел счесть все случившееся простым совпадением, Итан не верил в судьбу. Герцог встал со своего места и подхватил пальто.

— На сегодня все. Я уезжаю.

— Что? Но ведь совсем скоро вам предстоит аудиенция у Его Величества. Он специально вызвал вас сегодня!

— У меня еще есть дела.

— Что за дела? Что может быть важнее, чем личная беседа с Его Величеством?

— Разве я не обещал уделять ей время раз в неделю? Помнится, господин Джейд тоже был при том разговоре.

— Вы говорите об обещании, которое дали госпоже графине?

— Верно.

Только тогда Джейд смог вспомнить о данном Сарой и Итаном слове. Оно так и не было выполнено, потому что с тех пор, как Сара вошла в Амброзию, произошло много событий.

— Полагаю, это будет весело.

Бах, бум, бах!

Отовсюду доносились взрывы. И с одним из них, разрывая на части воздух, раздался крик. Оливен с воплем отскочил, едва избежав того, чтобы дерево с треском упало ему на голову.

— А-а-аргх!

— Заткнись, Оливен.

Из-за спины Оливена выбежал Бенджамин и быстро промчался мимо, посылая вперед ману, которую намотал на руку.

— Ка-а-а-агх!

Монстр, грудь которого была пробита магией Бенджамина, упал назад с душераздирающим криком. На землю потекла густая зеленая кровь, и почва тут же начала трещать и плавиться.

— Фу-у-у!

При виде этого отвратительного зрелища Оливен ужаснулся и бросился к Беллуне, наблюдавшей за происходящим со стороны.

— Это так отвратительно, отвратительно! Не позволяй этому оказаться рядом со мной, Беллуна! Пожалуйста!

— Я подумаю об этом, как только ты закроешь рот.

— Это уже слишком! А-а-а-а!

Оливен, готовый уже захныкать от холодного ответа Беллуны, внезапно заорал, уклоняясь от щупалец монстра, летящих к нему.

— Тск.

Беллуна, словно от огорчения, прищелкнула языком. Затем она одним взмахом маны на пальцах отсекла рванувшиеся к ней щупальца.

— Не преувеличивай.

— Ты же знаешь, я не могу смотреть на отвратительные вещи! Буэ-э-э.

Когда Оливен взглянул на монстра, из отрезанных щупалец которого капала зеленая кровь, он тут же согнулся и его вырвало.

— ...Как непристойно.

Беллуна сморщила лицо, как будто увидела что-то, чего не должна была, и пошевелила пальцами над монстром со щупальцами, который все еще оставался живым и корчился обрубками своих конечностей.

— Ка-а-а-ак! Кяауаргх!

Затем, раздался ужасающий крик, и все тело монстра начало гореть в огне. Оливен закатил глаза и потерял сознание от наблюдения за начавшим заживо плавиться чудовищем.

— Оливен?

— ...

— Ты потерял сознание, потому что я сожгла парочку монстров прямо сейчас? Реально?

Беллуна, словно не в силах поверить в произошедшее, потолкала бесчувственное тело Оливена носком ботинка. Однако Оливен, потерявший сознание с пеной у рта, так и не очнулся.

— Ха...

Он действительно потерял сознание. Беллуна уважала и следовала за своим учителем, считая, что то, что она делает, было безоговорочно правильным, но была одна вещь, вина за которую, по ее мнению, все же лежало на ее мастере.

— Почему же вы воспитали этого сопляка таким, госпожа?

Поскольку Оливен познакомился с их учителем еще до того, как успел повзрослеть, можно было сказать, что он вырос под руководством их наставницы. Пожалуй, точнее было бы утверждать, что их госпожа воспитала его, потому что она научила его всему: что носить, что есть, как писать. И все же именно благодаря помощи учителя Оливен стал таким, каким являлся сейчас. Она слышала, что именно их наставница взяла к себе Оливена, который был брошен на произвол судьбы цыганами и жил в лесу подобно зверю.

— Вы слишком сильно заботились о нем.

Нужно было немало постараться, чтобы вырастить Оливена, которому предстояло пройти через всевозможные трудности, в такого слабого, испорченного человека. Впервые в жизни Беллуна почувствовала обиду на своего учителя. Она магией подняла перепачканного рвотой Оливена и подошла к Бенджамину, который, вплескивая гнев, расправлялся с монстрами чуть поодаль.

— Тебе тоже следует сбавить обороты. Оливен упал в обморок.

— ...Что?

Бенджамин, топтавший в настоящий момент голову монстра с нижней частью тела, похожей на лошадиную, и верхней, напоминавшей козью, вытер кровь чудовища со щеки и огляделся. Постепенно к нему вернулась способность мыслить и здраво рассуждать: до этого он находился в состоянии полного помрачения рассудка.

— Он действительно потерял сознание.

Лицо Бенджамина, подошедшего и проверившего состояние Оливена, сильно скривилось.

«Тот, из-за кого мы упали посреди леса, кишащего монстрами, и терпим эти лишения... Так как ты посмел упасть в обморок?»

Он без ошибок начертил магический круг, чтобы они могли телепортироваться в ближайшее место, где в последний раз была обнаружена магия их учителя. Однако было ошибкой безоговорочно поверить словам Оливена и войти в магический круг.

{Ах, я ввел неправильные координаты...}

В то самое время, когда Оливен сказал, что он с чем-то напортачил, их уже утянуло внутрь активированного магического круга, и они оказались в центре леса, где через каждые два шага можно было встретить какое-нибудь чудовище.

— На сей раз я просто обязан тебя убить.

В руке Бенджамина резко взметнулась та же мана, что и при борьбе с монстрами. Беллуне хотелось позволить товарищу сделать то, что он хотел. Однако в огромной империи Кромбелл только Оливен мог наиболее точно найти место, откуда исходила магия их госпожи.

— Сначала нам нужно найти мастера, Бенджамин.

— Проклятье!

Бенджамин прорычал ругательство и запустил магией, вертевшейся на кончиках его пальцев, в монстра, который несся к нему издалека.

— Куа-а-а-ак!

Монстра разорвало на куски, и он умер. Беллуна поняла, каким образом Бенджамин хотел убить Оливена. Тот же уставился на монстра налитыми кровью глазами, как будто на месте чудовища был Оливен, затем покачал головой и сказал:

— Такими темпами, потребуется некоторое время, чтобы перерисовать магический круг.

— Да. Не стоит перерисовывать его здесь.

Беллуна тихо кивнула головой и устало посмотрела на собравшихся монстров. Это место действительно не просто так получило звание леса чудовищ — учуявшие запах крови твари без конца стекались прямо к ним.

— Если бы на нашем месте была госпожа, она смогла бы сотворить магию телепортации и без магического круга.

— Если бы только она была здесь.

В голосе Бенджамина, ответившего Беллуне, слышалось бесконечное уважение к учителю. Он не знал ни ее возраста, ни внешности, ни голоса, но точно знал, насколько мощной была магия его госпожи, как сильно она струилась, и как тонки были нити магического плетения. Его очаровывала подавляющая сила, которую он ощущал от магии наставницы.

— К сожалению, мы не учитель, поэтому у нас нет другого выбора, кроме как убраться отсюда вместе с этим парнем.

При словах Беллуны Бенджамин с сожалением оглядел лес. Она, прекрасно понимая значение этого взгляда, со вздохом продолжила:

— Мы должны взять с собой и Оливена. Если хотим хоть немного приблизиться к госпоже.

— ...Чертов Оливен.

Бенджамин сглотнул поток ругательств, который то и дело рвался наружу, и собрал всю свою ману. Темно-красная энергия закружилась вокруг него и замерцала.

— Кку, кку? Кку...!

Монстры, бежавшие к этому месту, привлеченные вкусным запахом крови, тут же остановились, словно почувствовав что-то неладное.

— Как только я узнаю местоположение учителя, я отправлю этого ублюдка сюда.

— Да, как скажешь.

Темно-красная мана Бенджамина медленно собралась в круг. Сфера энергии была настолько большой, что закрыла собой Бенджамина, Беллуну и Оливена.

— [Смести].

Как только заклинание было произнесено, огромная сфера маны, созданная перед Бенджамином, с громким ревом понеслась вперед, сметая все на своем пути.

— Кух-кух!

— Ккеок!

Монстры превращались в пыль и с воплем исчезали. Эта участь ждала не только чудовищ, но и деревья, траву, землю и камни, что составляли лес.

— ...Kки-и.

— Кконг.

Те монстры, которым повезло остаться в живых, лишились одной из лап или ног, или же верхней или нижней частей тела, и медленно умирали. Чудовища, ставшие свидетелями этой сцены, один за другим начали отступать назад, а затем бросились бежать.

— Теперь мы можем идти с комфортом.

— Я обеспечил вам комфортную дорогу, так что поторопитесь. Мы должны прибыть до захода солнца, чтобы можно было снова нарисовать магический круг.

— Я уже давно послала ману. Если продолжим идти этим путем, то найдем место под названием «Альтон Эстейт».

— Хорошо. Тогда пошли.

Бенджамин зашагал по созданной им необычной тропе. По походке было видно, насколько он расслаблен. Беллуна, испустив короткий вздох, тихо последовала за ним. Она скептически подумала, действительно ли эта дорога, которая понадобилась двум сумасшедшим, чтобы найти свою госпожу, могла бы привести их к ней.

«Мне нужно услышать хотя бы причину, почему вы ушли, не сказав ни слова, учитель».

Она знала, что в словах их наставницы было нечто значимое. Однако два других ученика, включая ее, хотели вместе пройти путь, по которому шла их госпожа. Она желала быть частью истории, написанной этим великим человеком, и хотела стать немного более особенной для наставницы.

— Фу.

В конце концов, Беллуна испустила глубокий вздох, и тело Оливена, которое обвисло позади нее, взмыло в воздух и последовало за ней.

— ...

В этот момент глаза Оливена, который только подумал о том, чтобы упасть в обморок, дрогнули и слегка приоткрылись. Он сузил глаза, затем снова закрыл их, так как увидел, невежественно прорубленную Бенджамином большую дорогу через лес, и вереницу трупов, окаймлявшую самодельную тропу. Через некоторое время с кончиков сведенных пальцев Оливена слетел слабый оливковый огонек маны. Он рассыпался, подобно песку, и просочился в землю.

— Когда мы доберемся до поместья Альтон, нам придется начать с полуубийства Оливена.

Закрытые глаза Оливена вздрогнули и печально затрепетали от тихого голоса Беллуны.

Сара расстелила в саду большой лист бумаги, чтобы Клод и Элекс могли вдоволь наиграться в особняке, и дала им краски.

— Аха-ха!

— У тебя и на лице что-то есть!

Клод и Элекс смеялись, глядя друг на друга с измазанными краской одеждой и лицами. Именно в таком виде они катались по бумаге, тыкали друг другу краской в щеки и убегали. Звонкий детский смех носившихся мальчишек наполнил особняк Амброзии. Слуги смотрели на происходящее с новым чувством. Ронда, подойдя к Саре, которая с восхищением смотрела на Клода, произнесла:

— ...Господин Клод способен так смеяться...

— Он в том возрасте, когда ему хочется вот так побегать.

— Это правда, но я не догадывалась об этом, потому что он всегда казался старше своих лет.

Голос Ронды был наполнен слабым чувством вины. Ей казалось, что правильнее было бы сказать, что Клод был похож на пожилого ребенка, поскольку ему пришлось рано повзрослеть.

— Ху-ху.

Сара гордо улыбнулась, потому что, похоже, ей удалось создать обстановку, в которой замкнутый Клод смог от души посмеяться. В будущем она хотела бы, чтобы дни, когда этот маленький мальчик будет весело резвиться, случались все чаще и чаще.

— Сын какой семьи пришел с господином Клодом на этот раз?

— Я не знаю. Это просто ребенок, которого я встретила на улице.

— Да? Но одежда...

Ронда, услышав, что Элекс и Клод познакомились на улице, приподняла брови и еще раз пристально оглядела ребенка. Главная горничная, обладавшая наметанным глазом, с первого же мгновения отметила, что одежда Элекса, пришедшего вместе с Клодом, была необычной.

Он выглядел так, словно на нем было что-то неброское и неприметное, но по особому блеску становилось понятно, что его одежда сделана из высококачественной ткани. А по тому, что даже на маленьких пуговичках были выгравированы узоры, Ронда окончательно уверилась в том, что он был родом из знатной семьи. Однако когда Сара и Клод за руки привели Элекса в особняк и рядом с ними не было никаких родственников или слуг из семьи мальчика, она растерялась.

— Не имеет значения, из какой он семьи. Важно одно: господин Клод первым приблизился к нему.

— Поверить не могу, что господин Клод проявил инициативу. Такого никогда не было...

Товарищи по играм, которых подобрал герцог, не ограничивались лишь Рутом Навеном и его прихвостнями. Тем не менее, Клод никогда не заговаривал первым и не пытался даже сблизиться с ними. Он просто терпеливо ждал, когда закончится время, выделенное для игр, бывшее для него сродни обязательству, и все время молчал. Вот почему такому незаурядному человеку, как Рут Навен, удалось скрыть от Амброзии свои истинные помыслы и тайно мучить Клода, прикрываясь любезностью и добротой. Все дело было в том, что он неоднократно сочинял что-нибудь, якобы имеющее отношение к Клоду. А Ронда и Верон полагали, что они по-прежнему хорошо проводят время за играми с робким наследником Амброзии. Увы, этим социальная активность Клода и ограничивалась.

— Должно быть, его что-то привлекло. Я тоже впервые увидела, что господин Клод — ребенок, способный протянуть руку помощи.

— Во многом это моя вина...

Ронда с виноватым выражением лица склонила голову. Когда она записывала за Мэй то, что происходило с Клодом, на глазах у нее выступили слезы. Ей было стыдно, что она и Верон, которые обязаны были знать Клода лучше, чем кто-либо другой, совершенно ничего не заподозрили.

— Взор графини Миллен безошибочен. Мэй действительно все знала. Вот почему, несмотря на грубость Мэй, вы простили ее и позволили остаться подле вас.

— ...Хм-м-м...

Сара многозначительно улыбнулась, не отрицая слов Ронды. Было немало запутанных причин для того, чтобы Мэй Ченблун оставалась рядом с ней, но объяснить их было бы крайне затруднительно.

«Что ж, полагаю, от сделанных ею выводов вреда не будет», — подумала Сара и посмотрела на играющих вдалеке Клода и Элекса. Эти двое были предоставлены сами себе, поэтому хохотали и веселились, словно лучшие друзья на свете.  Клод, возможно оттого, что был одного с Элексом возраста, быстро открылся новому товарищу и охотно общался с ним. Стоило Саре только позволить это, как дети тут же нашли общий язык.

— Кажется, он будет хорошим другом для господина Клода. Конечно, есть в этом нечто подозрительное, но это уже дело взрослых.

— ...?

Сара улыбнулась не понявшей ее слов Ронде.

А затем...

— Пи-и-и!

Прямо к ним с отчетливым криком подлетел почтовый голубь. Когда Ронда подняла руку, птица аккуратно села ей на ладонь.

— Это от господина герцога?

— Да.

Ронда с немного нервным выражением лица взяла записку, привязанную к лапке голубя. Она заслуживала наказания за то, что не догадывалась о притеснении Клода. Теперь, по всей видимости, пришло время взять на себя ответственность.

Верон, окутанный туманной дымкой ожидания, лихорадочно метался по поместью. Ронде следовало бы находиться рядом с ним и нести это бремя вместе, но ей пришлось остаться здесь, потому что Сара и Клод вернулись в особняк. Сара не могла предсказать, насколько Итан будет зол, поэтому голосом, полным такого же сильного, как и у Ронды, напряжения, спросила:

— Что он пишет?

— Господин герцог возвращается немедленно.

— Сейчас? Разве у него не осталось дел в императорском дворце?

— Остались, но сэр Джейд сообщил, что герцог хочет сдержать обещание, данное графине Миллен.

— Обещание? Что ты имеешь в ви... Ах.

Сара вспомнила об обещании, данном герцогом. Она просила о часе в неделю, который он смог бы провести с Клодом. Однако, несмотря на то, что она Сара сама выдвинула такое условие, она напрочь забыла о нем, так как в основном проводила время только в обществе Клода. Из-за ситуации со свержением Первого принца Итан практически поселился в императорском дворце, а сама Сара целых пять дней пролежала в постели. У них не было подходящего случая, чтобы уделить время подобному отдыху.

— Но почему сейчас...?

Пришла пора должным образом уладить ссору между Вторым принцем и Третьим, которые горячо спорили о том, как поступить с Первым принцем. Чтобы держать ситуацию под контролем и не дать Второму и Третьему принцам возможности провернуть какую-нибудь интригу, герцог Амброзии должен был оставаться в императорском дворце. Ведь принцы еще не знали о намерениях императора.

«Знает ли Итан, что Элекс — незаконнорожденный сын Третьего принца? И известно ли ему, что он сейчас здесь?»

Сара нервно закусила губу, припоминая, что герцог получал отчеты обо всем, что происходило в особняке. Вдруг Итан так спешно отправился в особняк, потому что был в курсе личности Элекса?

«Третий принц полностью должен быть стереть существование Элекса так, что об этом не узнал бы и сам император, но вне зависимости от того, насколько хороша была добытая Амброзией информация...»

Она словно чувствовала, что Итан собирается отругать ее.

— Эм, Ронда. Когда господин герцог сердится, это очень страшно?

— Это очень страшно.

— Насколько?

— Очень сильно.

— ...Тогда можем мы взяться за руки?

Сара тихо сжала ладонь Ронды. Сначала Ронда не поняла, зачем Сара это сделала, но когда вдруг подумала о герцоге, который вот-вот вернется в особняк, и гневе, что совсем скоро на них обрушится, она тоже сжала ладонь Сары. Самым пугающим было то, что от этого жеста страха у Ронды меньше не стало.

«Давай притворимся, что мы ничего не знали», — решила Сара и задумалась о том, как вести себя перед герцогом.

То, что она встретила Элекса, пока гуляла с Клодом, было действительно случайностью, а то, что Клод проявил интерес к Элексу, — судьбой, и то, что эти двое детей почувствовали тягу друг к другу, было неизбежно. Больше ничем другим она это объяснить не могла.

«Даже герцог не подумал бы, что я знаю личность Элекса. Если скажу, что пригласила ребенка, которого случайно встретила на улице, поверит ли он мне?»

Сара задумалась о преимуществах такой лжи. Прежде всего, Итан не будет ее ругать, и она сможет сделать Элекса другом Клода.

«А если он узнает, что я знаю, что Элекс — сын Третьего принца?»

Она подумала о том, какой удар нанесет эта ложь. В отличие от Клода, который просто настороженно относился к ней, Итан, будучи герцогом Амброзии, не мог полностью доверять ей. Поэтому, если ее ложь будет раскрыта, Итан так никогда и не доверится ей. Неважно, что Сара обладала способностью подавлять силу Амброзии. Однажды утраченное доверие трудно вернуть.

«Если он подумает, что у меня есть какие-то иные намерения, он больше никогда не будет так улыбаться».

Подумав об этом, Сара почувствовала, как заныло сердце.

«Как я смогла заставить его улыбнуться?»

Она своими глазами видела, как мертвый взгляд Итана на мгновение наполнился живым огоньком.

— Не нравится мне это, — пробормотала Сара голосом, полным решимости.

Ей хотелось вернуть на лицо Итана Амброзия улыбку, подобную той, что была у детей, смеющихся сейчас вдалеке. С тех пор как она однажды увидела искреннюю улыбку Итана, она постоянно думала об этом.

— Госпожа старшая горничная, госпожа графиня Миллен. Карета господина герцога прибыла к передним воротам.

Сара осторожно взяла Ронду за закостеневшую руку и повлекла ее на встречу с Итаном.

«Будем честны и настойчивы».

Как и всегда.

— ...

Итан, не проявляя никаких эмоций, наблюдал за Клодом издалека. Сара, следившая за ним со стороны, мягко произнесла с улыбкой на лице:

— Погода отличная. Идеальное время для игры, не так ли?

— ...

— Я и представить себе не могла, что господин герцог первым сдержит свое обещание! Вы ведь были очень заняты в эти дни.

— ...

— Ах! Понятно! Это потому, что господин герцог хотел поиграть с господином Клодом, верно? Я понимаю, почему вам хочется провести хоть немного времени с нашим милым господином Клодом. Мне тоже нравится быть с ним.

— Сара.

— Да! — откликнулась с нарастающим напряжением Сара, услышав тихий голос Итана.

— И это все, что вы хотели мне рассказать?

— ...Мне жаль.

От ее кроткого извинения глаза Итана сузились. Его цепкий и острый взгляд, казалось, пытался определить, как много ей известно.

— Мне жаль, что я пошла одна, и жаль, что самолично пригласила гостей. — Затем она указала на детей, которые неподалеку раскрашивали красками листья на кустах, — И мне жаль, что я устроила такой беспорядок в саду.

Было очевидно, что садовник будет рвать на себе волосы и кричать от отчаяния. Без преувеличения можно было сказать, что до этого дня сад представлял собой воплощение величия и красоты Амброзии, но она превратила такой впечатляющий пейзаж в детскую площадку.

— Однако я могу решить все это! Я же волшебница, великая волшебница...

Голос Сары медленно утихал по мере того, как взгляд Итана становился все более мрачным. Это было не то объяснение, которого он ждал, но почему-то ей не хватало смелости открыть ему то, что герцог хотел услышать. Сара чувствовала, что не сможет вынести возникновения недоразумения по поводу того, что у нее есть какие-то политические цели в том, что она делает для Амброзии и для Клода. Возможно, догадавшись о ее мыслях, Итан глубоко вздохнул и заговорил об этом первым:

— Этот ребенок не должен быть с Клодом.

— Но он очень нравится господину Клоду. Господин герцог, должно быть, уже узнал об этом, но Рут Навен не был хорошим товарищем по играм. Господину Клоду нужен друг.

— Даже если так, этот ребенок не может им быть. Придется отправить его туда, откуда он пришел.

Итан стремился как можно скорее избавиться от Элекса, так как думал, что Сара не знает о незаконнорожденном ребенке Третьего принца. По мановению руки герцога к ним быстро приблизились рыцари Амброзии. За ними последовали несколько слуг, которые, как знала Сара, работали в разведывательной организации Амброзии. Вероятно, здесь будет аккуратно стерт даже малейший след пребывания Элекса. Сара взглянула на лицо Клода, который весело проводил время с Элексом, пока еще не зная о приезде отца.

«Он тебе так нравится...»

Было бы недопустимо так отдалять Элекса от мальчика. Клод, который едва ли способен открыть кому-нибудь свое сердце, нашел себе друга, и он, конечно, будет сильно огорчен, но узнав, что отец недолюбливает его друга, Клод подчинится воле герцога, хотя это может быть болезненно для него и оставит большой шрам на сердце ребенка. Сара понимала, что такое развитие событий очень плохо скажется на отношениях Итана и Клода.

— Это потому, что это дитя — незаконнорожденный ребенок Третьего принца?

— ...Сара, не говори мне...?

—  Прошу прощения. На самом деле, я знала, кто этот ребенок, с того самого момента, как впервые увидела его. Он — дитя с непростыми обстоятельствами для установления отношений.

Красивое лицо Итана исказилось. Он жестом приказал рыцарям приблизиться к Клоду.

— Не хотите ли вы прогуляться со мной на минутку, графиня Миллен?

— Пожалуйста, зовите меня Сарой...

— Я выполню эту просьбу после того, как услышу ответ графини.

Глядя на спину Итана, прошедшего мимо нее и зашагавшего вперед, Сара приняла решение: она должна суметь рассказать Итану правду, по возможности не упоминая о «Цветке Тьмы». Поспешно двинувшись следом за герцогом, Сара быстро заговорила:

— Вы злитесь, потому что я действовала своевольно?

— Я не сержусь. Однако мне просто любопытно узнать о намерениях графини Миллен.

— У меня не было никаких скрытых намерений. Конечно, я понимала, что это вызовет неудобства, однако я все же няня и наставница господина Клода. Для меня его сердце — приоритет.

— Ха...

Итан остановился на мгновение и приложил руку ко лбу. Увидев, как он надавил на висок, Сара сделала шаг ближе к мужчине. Затем нежно приложила свои ладони, оплетенные маной, к лицу Итана.

— ...

Его окутала прохладная магия Сары. Головная боль, мучившая так, будто черепная коробка вот-вот лопнет, постепенно утихла. Итан растерянно посмотрел на Сару.

— Не могу понять, о чем вы думаете. Кажется, что вы делаете это только ради Клода, а не ради кого-то другого, но в то же время...

— Я всегда ставила господина Клода на первое место. Всегда.

— Тогда почему же вы позволили Клоду остаться с этим мальчиком? Если вы знали, что он был незаконнорожденным ребенком Третьего принца, то наверняка знали и то, что последует дальше.

— Я почувствовала, что господин Клод привязался к этому дитя. Впервые он нашел ребенка, с которым хотел бы подружиться.

— ...Эти отношения пагубно скажутся на обоих детях. Если он станет товарищем Клода по играм, то привлечет к себе внимание, и Третий принц пресечет это, несмотря ни на что.

— Я не позволю этому случиться. И даже Третий принц не посмеет тронуть Амброзию.

— Невозможно предугадать. Никогда не знаешь, сможет ли он прорваться сквозь защиту Амброзии и тронуть моего сына или нет.

Итан глубоко вздохнул и осторожно отнял руку Сары от своего лица. Ему было жаль, что ладонь, посылавшая прохладную магию, исчезла. Пульсирующая головная боль с новой силой стиснула его голову.

— Мы не можем позволить Клоду так рисковать.

— ...

— Одного проклятия достаточно, чтобы подвергнуть Клода риску. Уже этого слишком много для угрозы жизни Клода. Я не хочу лишний раз подвергать его опасности.

— Тогда, вы собираетесь держать господина Клода в Амброзии вечно?

Итан на мгновение замолчал. Он не подтвердил, но и не опроверг ее слова. Сара поняла, что если Итан мог бы держать Клода взаперти в Амброзии, он бы с удовольствием это сделал.

— Если проклятие Амброзии будет достаточно ослаблено, то...

— Вы не знаете, когда это произойдет. Господин герцог, детям нужны не только их семьи. Определенно есть вещи, которые семья и родители не могут заменить.

— Клоду придется смириться с этим. Пока сила Амброзии спит в теле этого ребенка, это будет неизбежно. Нужно уметь сдаваться.

— Это слишком сурово по отношению к господину Клоду. Вы не можете упускать каждую возможность для появления чего-то ценного в его жизни.

— Если у тебя есть что-то ценное, ты обязательно это потеряешь.

— ...!

От слов Итана глаза Сары расширились. Впервые она ощутила, что видит внутренний мир этого мужчины.

Если у тебя есть что-то ценное, ты обязательно это потеряешь.

Неужели Итан Амброзия жил с этой мыслью все это время? Теряя то, что было ему дорого, одно за другим.

— Клод часть семьи Амброзиев. Иметь что-то дорогое для Амброзия — не что иное, как роскошь. Поэтому, чтобы завести такую драгоценную вещь, прежде всего...!

~Всплеск~

С этим звуком на голову Итана обрушилась ледяная вода. Герцог, вмиг промокнув насквозь, медленно моргнул и посмотрел на Сару.

— ...

Сара впервые стояла перед ним с абсолютно отсутствующим выражением лица. Сара, которая всегда относилась к нему и Клоду с нежной улыбкой, в одно мгновение стала незнакомкой. Глаза Итана судорожно задрожали.

— Значит, до сих пор господин герцог переносил все, не имея ничего ценного?

— ...

— И вы действительно были счастливы жить такой жизнью?

Одинокая прозрачная слезинка сорвалась с глаз Сары. Ее лишенное выражения лицо медленно исказилось и так же медленно разрушилось. Этот образ остался выгравированным на сердце Итана. Он был не в силах даже вздохнуть, потому что его сердцу стало нестерпимо тесно.

— Не делайте этого. Не поступайте так, господин герцог.

— ...Сара.

— Мы сможем защитить дорогие нам вещи вместе. Почему же вы хотите отбросить все возможности быть счастливым?

— ...

~Кап-кап~

Звук капелек воды, падающих с острого подбородка Итана, был слышен невероятно отчетливо. Капли образовывались на его длинных ресницах и срывались вниз. Словно выплакав последние слезы, Сара вновь потянулась к лицу Итана. Тыльной стороной ладони она вытерла капельки, стекающие по кончику подбородка мужчины. Это было теплое и дружелюбно-ласковое прикосновение. Итан неосознанно прижался к мягким рукам Сары и со вздохом произнес:

— Я говорил то же самое, что и мой отец.

— Сара.

— Да, господин герцог.

— Я пытался относиться к Клоду так, как мой отец относился ко мне. Я, словно тот ужасный человек...

Итан выглядел растерянным. На протяжении всей своей жизни он рос, слыша слова, близкие к проклятиям, которые произносил его отвратительный отец. Он боялся, что если его не поглотит сила Амброзии, то он умрет от рук своего отца. Поэтому Итан постоянно клялся и божился, что не позволит Клоду испытать ту же боль, что и он. Ему не верилось, что он собирался повторить Клоду слова и принуждения своего отца.

— Как получилось, что я...?

Он закрыл глаза со страдальческим выражением лица. Сара вложила силу в свою руку, которая была переплетена с ладонью Итана.

— Потому что вам было больно.

— ...

— В прошлом, когда господин герцог жил с этой силой, ему было очень больно, поэтому естественно, что он не хочет, чтобы господин Клод пережил такую же боль.

— Сара, я...

— Но теперь у вас есть я, господин герцог. Как я уже говорила, доверьтесь мне.

Итан медленно поднял веки и посмотрел Саре в глаза. Ее глубокий, непоколебимый взгляд изучал его так, будто мог видеть насквозь.

— Если этот ребенок и господин Клод станут друзьями, я знаю, что имя Клода Амброзия станет той искрой, которая обострит борьбу за трон между Третьим и Вторым принцем.

— ...

— Но у нас есть сила. За мной — возможность защитить господина Клода от проклятия Амброзии, а за господином герцогом — власть удержать господина Клода от вовлечения в борьбу за трон.

Взгляд Итана, обращенный на нее, был таким же прямым и твердым, как и всегда, но в то же время создавалось ощущение, что он сейчас находится где-то в полном одиночестве и рассматривает старое бесплодное дерево. Этот мужчина был похож на Клода в будущем, поэтому Сара неосознанно заглядывала в глаза Итана. Всякий раз, когда это происходило, ей почему-то казалось, что она видит нечто такое, от чего невозможно оторваться.

— Я не знаю, что господин герцог потерял или от чего отказался. Но одно могу сказать точно: у господина герцога теперь есть сила, чтобы защитить то, что ему дорого.

У него была сила, у него была власть, и он мог свободно пользоваться всем этим. Это значит, что он стал человеком, который может защитить то, что ему дорого, а не лишиться этого. Поэтому, если у Клода появилось бы нечто драгоценное, Итан смог бы протянуть руку, чтобы защитить и сберечь это. Герцог стал достаточно сильным, он был способен сделать это.

— Я уже говорила вам, почему мне понадобилось целых шесть лет, чтобы встретиться с господином Клодом?

— Вам нужно было время, чтобы узнать о силе Амброзии.

— Верно. Я должна защитить господина Клода от этого проклятия. Поэтому я развивала свою магию, чтобы противостоять силе Амброзии.

Сара вывернула свою ладонь из руки Итана и взяла его за другую руку. Она почувствовала твердость кольца на пальце мужчины. Тогда Сара в очередной раз вдохнула в артефакт свою магию.

— ...!

Прохладная и чистая энергия влилась в кольцо Итана. Казалось, будто тьма, разъедавшая его голову, начала рассеиваться.

— Я не позволю силе Амброзии забрать все ценное, что есть у господина Клода. А вы, господин герцог, пожалуйста, предотвратите другие угрозы для господина Клода.

При словах Сары Итан медленно моргнул. Он, кажется, теперь немного понимал, что именно она хотела сказать.

— Не лишайте господина Клода того, что ему дорого, а защитите это вместе со мной. Ради него.

— Защитить ради него.

Итан на мгновение задумался над словами Сары. Это были очень непривычные для него слова.

Слова о том, что ты защитишь то, что ценно.

{Даже не думай о том, чтобы найти что-то дорогое для себя. Таков твой путь. Эта сила отнимет все, что у тебя есть}.

Слова отца все еще раздавались в его голове, словно проклятие. Даже закрыв глаза, он отчетливо слышал их в глубине своего сознания. Однако...

— Чем дрожать и ничего не делать из-за страха потерять, разве не лучше защитить его, несмотря на то, что это будет немного больно и трудно?

Чистый и красивый голос Сары все сильнее вытеснял голос его отца.

— Если мы с господином герцогом объединим свои силы, то станем непобедимы!

— Ха.

С губ Итана сорвался небольшой смешок. Сара уставилась на него широко раскрытыми глазами.

«Он снова засмеялся».

Итан вновь улыбнулся ей. Это длилось всего мгновение, но он определенно успокоено усмехнулся. Раздавшийся низкий и хрипловатый звук заставил ее сердце заколотиться громче, чем когда-либо.

Сара нахмурилась и пробормотала:

— Как ослепительно...

Она не могла определиться: то ли ее ослепляли его платиновые светлые волосы, переливающиеся в солнечном свете, то ли ослепляла улыбка на лице Итана. Сару охватывало непонятное чувство каждый раз, когда она заставляла этого мужчину смеяться. Ее переполняла гордость, как если бы она сделала нечто великое, и это вселяло в нее иллюзорную уверенность, что она была единственной, кому он показывал такую улыбку.

— Кажется, солнце слишком палит.

— ...!

В этот момент Итан поднял свою большую руку и прикрыл ею глаза Сары, создав тем самым тень. При мысли о том, что Итан, должно быть, услышал ее неосознанное бормотание, лицо Сары вспыхнуло. Тогда она как ни в чем не бывало проворчала:

— Так я не могу увидеть лицо господина герцога.

— ...А вы хотите видеть мое лицо?

— Я имела в виду, что мне нравится разговаривать, глядя в глаза.

— Тогда как насчет этого?

Итан нагнулся и заглянул Саре в глаза. Зрачки Сары слегка дрогнули, когда ее взгляд встретился с нежно изучающим ее взором. Она чуть подняла глаза, и ослепительные волосы Итана, рассыпавшиеся в переливах солнечного света, заполнили весь ее мир.

— Думаю, теперь вам все хорошо видно.

Сара, не отдавая себе отчета, тихо кивнула, вторя звуку его низкого голоса, к которому примешались смешинки.

— Да, очень...

— Спасибо вам, Сара.

— За что?

— За то, что заставили меня понять, — ответил Итан и убрал волосы с ее лица рукой, которая до этого прикрывала глаза Сары.

Затем Итан выпрямился и с невозмутимым лицом вновь улыбнулся ей.

— В знак благодарности, я не буду спрашивать, откуда вам известно о незаконнорожденном сыне Третьего принца.

— Ах! Какое облегчение. Я очень беспокоилась о том, как это объяснить, — Сара, словно успокаивая себя, демонстративно похлопала ладонью по груди.

Не могла ведь она сказать Итану, что знает Элекса, потому что он был персонажем, которого она сама придумала для «Цветка тьмы».

— ...

Итан пожал плечами. Именно Сара первой прознала о силе Амброзии, о которой было известно лишь императору, и приблизилась к ней. Возможно, именно поэтому он и не был удивлен тем, что Сара была в курсе того, что у Третьего принца был незаконнорожденный ребенок. И это несмотря на то, что разведка Амброзии понесла немало жертв, чтобы выяснить этот факт.

— Итак, когда вы собираетесь вернуть это дитя домой?

— Ну, господин герцог проделал весь этот путь сюда, предвкушая игру с господином Клодом. Поэтому в ближайшее время мне придется отправить его обратно. Не сомневаюсь, что Третий принц уже сильно волнуется.

— Верно.

На лице Итана читалось заметное облегчение. И хотя Сара смогла переубедить его, ему все равно было не по себе при мысли о том мальчике.

— Но, поскольку господин Клод сильно привязался к своему новому другу, я не знаю, отпустит ли он его так просто, — обеспокоенно заметила Сара, ведя Итана к месту, где играли Клод и Элекс.

«Может, мне просто предложить герцогу поиграть вместе с ними?»

Ей очень хотелось посмотреть, как взрослый герцог будет возиться с двумя малышами. Именно в тот момент, когда Сара собиралась склонить Итана к совместной игре с детьми, ей пришлось отказаться от этой затеи.

— Хува-а-а-а-а-анг!

— Не надо, не плачь, Элекс. Мой отец не страшный... ну, не такой уж и страшный!

— Я бою-у-у-у-усь!

— ...

Стоило только Итану приблизиться к детям, как Элекс разрыдался. От такой неожиданной реакции герцог остолбенел, не в силах что-либо предпринять.

— ...Мое лицо настолько страшное?

Итан повернулся к Саре и дотронулся рукой до лица. Она неловко улыбнулась и покачала головой. Возможно, из-за его не слишком похожей на человеческую внешности и можно было почувствовать некоторую робость, но, скорее всего, Элекс испугался Итана не из-за этого. Просто на него давила аура, исходящая от герцога Амброзии.

— Хувоа-а-а-а-анг!

— Кхм, я верну господина Элекса обратно.

— Я сообщу вам место, где его скрывает Третий принц.

— Благодарю.

В конечном итоге Саре пришлось взять Элекса на руки, чтобы успокоить его и подготовить к отправке обратно в секретный особняк Третьего принца. Потому что малыш был жутко напуган, встретив издалека взгляд Итана.

— А я хотела еще немного поиграть с господином Клодом и господином герцогом.

Сара, сидя в карете и покидая территорию особняка, с сожалением оглянулась назад. Чем дальше от нее становились Клод и Итан, тем больше опустошалось ее сердце.

— Хр-р-р...

Едва они сели в карету, как Элекс сразу же забрался на колени Сары, устроился поудобней и погрузился в дрёму. Его поведение разительно отличалось от той настороженности, с которой он относился к Саре до приезда в особняк Амброзии. Может быть, причиной этой перемены послужило то, как весело ему было с Клодом, а может, дело было в знакомстве с Итаном, оказавшимся куда страшнее Сары.

«Он не так хорош, как Клод, но все же довольно мил».

Сара подавила в себе разочарование и нежно провела рукой по волосам Элекса. Карета миновала рынок, на котором они с Клодом побывали ранее. Рядом находился небольшой особняк, где и жил Элекс.

«Никто бы и не заподозрил, что в подобном месте может жить незаконнорожденный ребенок Третьего принца».

Сара по-новому взглянула на особняк с фасадом, идентичным тому, что был описан ею в «Цветке тьмы». При мысли о том, что именно здесь вырос Элекс, который в будущем станет соперником Клода, у нее перехватило дыхание.

— Господин Элекс? Вам пора просыпаться.

— Ух, м-м-м...

Услышав мягкий голос Сары, Элекс сильнее зарылся в ее объятия, что вызвало у нее улыбку. Она крепче обняла мальчика и вышла из кареты. Предполагалось, что особняк Третьего принца должен тщательно охраняться. Однако после исчезновения Элекса большая часть стражи, похоже, отправилась на поиски ребенка. Когда Сара приехала, единственной, кто ее встретил, была пожилая няня мальчика.

— Молодой господин!

Няня Элекса, побледнев, торопливо засеменила в их сторону. Однако заметив, что Элекс находится на руках у Сары, она побледнела еще больше.

— Кто, кто вы, наш молодой господин...!

— Я из семьи герцога Амброзия.

— Амброзия?!

Слова Сары заставили няню Элекса напрячься. Она протянула руки, чтобы взять ребенка. На ее испещренном морщинами лице была написана глубокая тревога. Осознавая, почему няня Элекса так разволновалась, Сара поспешила добавить:

— Когда юный господин гулял, он обеспокоился тем, что господин Элекс остался на улице совсем один, без присмотра, и решил помочь ему.

— Ах...

— Господин Элекс был начеку, поэтому он не сообщил мне местонахождение особняка, так что я смогла вернуть его только сейчас. Прошу прощения, если вы волновались.

— Ах, все в порядке. Спасибо вам и молодому господину Амброзия за вашу доброту.

Услышав, что Элекс был осторожен, няня заметно расслабилась.

«Глаза выдают ее, и она не умеет скрывать своих эмоций».

Среди людей, которым Третий принц мог доверять и поручить заботу об Элексе, был только один человек, который не умел контролировать выражение лица — скрываемая сводная старшая сестра нынешней императрицы, Крассида Орлин. Она была незаконнорожденным ребенком семьи Орлин. В «Цветке тьмы» Сара описывала ее как молодую женщину, но няня Элекса, стоявшая перед ней сейчас, была больше похожа на старуху.

«Ещё одно отличие от "Цветка тьмы". Это эффект от постепенного угасания жизни Пак Хиён?»[1]

Сара не знала, радоваться или огорчаться неожиданному добавлению еще одной переменной. Пытаясь отогнать посторонние мысли, она обратилась к няне:

— Господин Элекс часто выбирается куда-нибудь в одиночку?

— Ха-а-а, еще как. Он создает проблемы каждый божий день. Этот ребенок действительно совсем не думает об обстоятельствах.

— ...Он еще слишком мал, чтобы в полной мере понять обстоятельства взрослых.

— Но ему все равно придется это сделать.

Няня Элекса, не скрывавшая своего недовольства, забрала малыша у Сары и прижала его к себе. Бросив взгляд на лицо все еще дремавшего мальчика, она тяжело вздохнула и пробормотала:

— И что же делать с этим вульгарным кровососом?

Эта фраза прозвучала не настолько громко, чтобы ее можно было услышать, но Сара, обладавшая более острым слухом, нежели обычные люди, отчетливо услышала ее. Мягкая улыбка Сары, сохранявшаяся с момента выхода из кареты, слегка дрогнула.

«Теперь я понимаю, почему Элекс боялся няни».

Няня не была осторожна и даже не следила за своим выражением лица в присутствии Сары, которая была совершенно посторонним человеком. Если Элекс, которому было всего шесть лет, часто вот так уходил гулять в одиночестве, минуя строгую охрану, значит, где-то здесь было что-то вроде собачьего лаза. Однако эта женщина даже не подумала искать его. Было совершенно очевидно, что она не выполняет свою часть работы по защите Элекса и заботе о нем, порученной ей Третьим принцем.

— ...Тогда я пойду, мадам.

— Большое спасибо за оказанную Амброзией любезность.

— Не стоит. Вы не представляете, как маленькому господину понравился господин Элекс. Я не знаю, из какой семьи господин Элекс, но могу ли я отправить вам приглашение?

— Приглашение?

— Просто наш господин Клод ищет товарища по играм. Так как он смог найти общий язык с господином Элексом, я бы хотела узнать, насколько удобно было бы ему проводить время, общаясь с нашим маленьким господином.

— Я очень благодарна за ваши слова, но господину Элексу все еще не хватает образования и у него довольно эгоистичный характер, поэтому он будет досаждать молодому господину Амброзия.

— Не стоит ожидать многого от ребенка, которому всего шесть лет. Вам не о чем беспокоиться.

Чем дальше Сара продолжала говорить, тем труднее было няне Элекса скрыть свое выражение лица, понемногу становящееся все более тяжелым. Судя по всему, ей никак не удавалось найти подходящих отговорок.

«...Он[2] пытается скрыть существование Элекса. Однако если он доверит его такой няне, то момент, когда обо всем станет известно, будет лишь вопросом времени».

Все это было так грубо и неосмотрительно. Сара задалась вопросом, есть ли что-то, чего она не знает о Третьем принце.

— Почему бы вам сперва не посоветоваться с вашим господином, а затем уже послать кого-нибудь в Амброзию?

— Ах, так и поступлю. Тогда, полагаю, мне следует наилучшим образом передать слова госпожи, так что мы вынуждены откланяться.

Сара улыбнулась и отступила на шаг назад. Она бы с удовольствием сделала Элекса другом Клода, но прежде необходимо было узнать еще кое-что.

«Думаю, придется мне лично встретиться с Третьим принцем».

Если вдруг случится прием, в котором примут участие принцы, то она обязательно попросит герцога достать приглашение. Конечно, в этом случае на вечеринке к ней будет приковано внимание тех, кто еще помнит Сару Миллен, но тут уж ничего не поделаешь. Если у существующей реальности и «Цветка Тьмы» есть серьезные отличия, то ей нужно было выяснить это как можно скорее, чтобы оставить как можно меньше переменных.

— Ха...

Сара села в карету, зарылась в мягкую подушечку и испустила долгий вздох. Предстояло действительно много работы. А она и так уже устала, поскольку то, что ей приходилось делать, доставляло одно лишь раздражение.

— Ненавижу приемы.

Все, что она хотела — это проводить время с Клодом и Итаном. Сара вытащила артефакт, замаскированный под карманные часы, внутренне надеясь, что на прием придут только те, кто успел о ней позабыть.

[Учитель, это Беллуна. Я слышала, что вы находитесь в империи Кромбелл. Мы все вместе отправились на ваши поиски. Вероятно, скоро мы сможем встретиться с вами. Но если вы не хотите, чтобы мы вас навестили, просто скажите об этом. Тогда я вырублю этих двоих и оттащу их в волшебную башню].

[Учите-е-е-е-ель. Бенджамин и Беллуна издеваются надо мной. Пожалуйста, отругайте их. Мне очень грустно и я очень скучаю по вам. Неужели вам не жаль меня? Только дайте мне весточку, где вы находитесь, и я тут же сбегу от этих двоих и отправлюсь один. Хорошо?]

[Как дела в империи Кромбелл... Я не знаю. Если учитель решила спрятаться, то мы не сможем узнать вас, даже если вы пройдете прямо перед нами. Но, учитель, я бы очень хотел увидеть вас как можно скорее. Я скоро навещу вас].

Магия, исходившая от сообщений, оставленных ее учениками, имела специфический запах леса монстров. Они уже добрались от волшебной башни до леса монстров на окраине империи Кромбелл.

— Боже мой. Какие они быстрые.

Она только недавно получила сообщение от старейшины магической башни, и не ожидала, что они вот так сразу двинутся в путь. Не будь они ее учениками, с такими способностями к быстрому реагированию, как сейчас, их бы очень скоро прибрали к рукам.

— Как же мне поступить?

Если так пойдет и дальше, то встреча с ее учениками станет неизбежной. Это были дети, которых Сара лично привела и обучила, поэтому они демонстрировали более высокие навыки, чем кто-либо другой в магической башне. Было время, когда она гордилась этим фактом, но сейчас даже слегка жалела о содеянном.

— И зачем только я их так хорошо обучила...

Сара страдальчески сложила руки и спрятала лицо в ладонях. Проблемой было и то, что учитель из нее получился слишком хороший.

_______________________

[1] Главная героиня писала роман «Цветок тьмы», будучи в теле Пак Хиён. Именно силы кореянки воплотили события романа в реальность. Так как Пак Хиён лежит сейчас в больнице и медленно умирает, Сара закономерно предположила, что силы, которые были приложены к тому, чтобы «Цветок тьмы» стал реальностью, слабнут, что и влечет за собой все большие и большие несоответствия действительности, в которой она сейчас находится, и того, что было написано в романе. (Прим. пер.)

[2] Речь о Третьем принце. (Прим. пер.)

«Не хочу больше ввязываться в это».

Ученики и без того уже достаточно помогли ей. Они делали все возможное для Сары в ее борьбе с опасной силой Амброзии, которая отнимала жизненные силы. Однако, в отличие от нее самой, которая могла использовать ману Пак Хиён, им приходилось жертвовать собственной жизненной энергией.

«Уверена, они без колебаний отдадут свои силы ради меня. Но я не могу больше так поступать».

Во время исследования силы Амброзии ученики несколько раз пытались использовать себя ради Сары, которую рвало кровью. Несмотря на то, что они знали, что это отнимет их собственную жизненную силу, ее ученики были полны решимости и устремлялись к ней, словно мотыльки. Однако Сара твердо решила, что никогда не станет использовать своих учеников для того, чтобы исправить «Цветок Тьмы».

— Графиня Миллен, мы прибыли в особняк.

— Благодарю вас. Дальше я пойду пешком. Мне нужно кое-что обдумать.

Погрузившись в глубокие раздумья, она неспешно прошла через главные ворота особняка. Все это время Сара посвящала себя обучению и наставлению своих учеников. Поначалу она оценила их талант и была благодарна за то, что они поверили в себя и последовали за ней, а затем с гордостью наблюдала за их ростом.

«И хотя им больше не нужен учитель, они не желают покидать меня...»

Ученикам больше не нужен был наставник. Потому что каждый из них теперь мог самостоятельно справляться с возложенными на него обязанностями. Но почему-то ее дети проявляли странную одержимость ею и стремились вечно оставаться подле нее, несмотря на то, что пришло время, когда они должны были высвободиться из объятий наставницы.

— Я ничего не сказала им, потому что предполагала, что это произойдет.

Впрочем, не похоже, чтобы это что-то изменило. Ученики не знали, почему Сара была так одержима силой Амброзии. Она призналась им в том, что живет на два мира, но ничего не рассказала про «Цветок тьмы».

{— Учитель, думаю, будет лучше остановиться на этом. Это, конечно, интересная сила, но я не собираюсь досконально изучать ее}.

{— Невозможно, чтобы это не истощало ваше тело. Учитель, посмотрите на мое лицо и прекратите это сейчас же. Я не могу, я не могу больше смотреть на это... *Шмыг*...}

{— Лучше я сделаю это. Неважно, если я умру. Наоборот, так учитель будет больше думать обо мне}.

Ученики не знали о вине Сары и не понимали, зачем она изучает эту силу до кровавой рвоты. Поэтому Сара ушла, не став ничего им говорить.

— А-а-а, в самом деле!

Пока все шло хорошо, но из-за ее учеников, которые быстро продвигались вперед в поисках своей наставницы, количество поводов для беспокойства удвоилось, нет, утроилось. Сила Амброзии в Итане еще какое-то время будет оставаться подавленной, но проклятие разгоралось все больше, так что нет ничего странного в том, что однажды оно все же вырвется наружу. Неважно, насколько сильно Сара сдерживала силу Амброзии, если она не успеет полностью утолить жажду герцога, проклятие в любой момент могло выйти из-под контроля. К тому же Клод по-прежнему был нестабилен. Чем старше становился ребенок, тем больше возрастала сила Амброзии, поэтому здесь требовалась тщательная защита.

— В любом случае, просто приходите. Я не оставлю вас одних.

Вероятно, они поступали так, потому что не знали, насколько страшна брань их наставницы. Подумав так, Сара зашагала дальше. Придя в сад, она обнаружила, что отец и сын Амброзии сидят за чайным столиком и чопорно пьют чай.

— ...

Итан, неловко держа чашку, поглядывал на Клода, а Клод только и делал, что ковырялся вилкой в тарелке с десертом, не глядя на отца. Стоило Саре появиться там и увидеть неловкий вид отца и сына, как теснившие голову тяжелые мысли мгновенно рассеялись.

— Потому что это было мило.

Первым приближение Сары обнаружил Клод. Итан, проследивший за взглядом ребенка, увидел ее следом.

— Нянечка!

— ...Ха-а-а.

Стоило ему увидеть Сару, как выражение лица Итана смягчилось, словно он почувствовал облегчение, а его глаза приветственно блеснули ей. Подумав о том, что ей бы очень хотелось как-нибудь запечатлеть этот момент в памяти, Сара ярко улыбнулась. И все же она наслаждалась этой жизнью, ведь именно здесь ее место. Приветствуя Клода, который с улыбкой помахал ей рукой, Сара воскликнула:

— Я вернулась!

* * *

— Амброзия прислала ответ?

— Да. Герцог сообщил, что на встрече будет присутствовать не только он сам, но и молодой лорд Амброзия.

— ...Ха.

Второй принц глубоко вздохнул и тяжело опустился на диван. Казалось, будто он хотел таким образом выдохнуть все тревожные мысли, из-за которых его голова до сих пор жутко болела. Даже чтобы отправить ответ на простое приглашение Амброзии потребовалось много времени. Действительно, чем дольше длилось ожидание, тем сильнее он нервничал. Семья Амброзия, до сих пор придерживающаяся нейтралитета, взяла в руки меч лишь единожды, но после этого Первый принц был навсегда отлучен от трона.

— Похоже, что это имело еще какое-то значение?

— Я не смог этого понять, прошу прощения.

— ...Хорошо, — Второй принц пригладил взъерошенные волосы и, немного поразмыслив, спросил, — мой старший брат сообщил, что в поместье Альтон следует задержаться?

— Говорят, что сопровождающие Первого принца умирают по несколько человек в день.

— Судя по всему, он вполне спокоен.

Второй принц с лукавой улыбкой подумал о сводном старшем брате, творившем всевозможные злодеяния. Несмотря на то, что Кайзер являлся единственным любимым сыном императора, он был жалким мальчишкой, который не сумел защитить даже то, что у него было. Если бы Первый принц проявил хоть какие-то качества императора, Второй и Третий принцы, возможно, никогда бы и не родились.

— Я должен встретиться с Его Величеством.

— В настоящее время он не желает принимать принцев.

— Ха. Душераздирающе слышать, что сын, которого ты любишь больше остальных, уехал.

Для императора существовал только один сын. Второй и Третий принцы были просто запасными вариантами, поскольку император беспокоился об империи, которую должен будет возглавить Кайзер. И хотя Второй принц прекрасно понимал это, в такие дни, как сегодня, он все равно так сильно скрежетал зубами, что казалось, будто они вот-вот раскрошатся.

— Однако Его Величество выразил намерение посетить прием.

— ...Что?

Губы стиснувшего зубы Второго принца удивленно приоткрылись. Если учесть отставку Первого принца, то эта вечеринка должна была укрепить его положение как наиболее вероятного преемника трона среди членов императорской семьи Кромбелл. До этого он несколько раз пытался уговорить императора прийти на прием, но тот оставался непреклонным Поэтому то, что император вдруг заявил о своем намерении посетить праздник, было подозрительно.

— Что изменило решение Его Величества?

— Список гостей.

Второй принц поспешно принял переданный поданным лист.

— Клод Амброзия и... Сара Миллен?

Второй принц покатал на языке оба этих незнакомых имени. Ощутив, что они неловкими камушками перекатываются во рту, он наморщил лоб и спросил своего приближенного:

— Если речь идет о семье графа Миллена, разве они не вели затворнический образ жизни в течение последних шести лет? Почему же графиня Миллен покинула дом?

— А... ну, в общем, так...

Приближенный Второго принца на мгновение замялся, подбирая слова. Это было связано с тем, что в зависимости от того, как он подаст информацию, будет зависеть, обрушится ли на него брань Второго принца или нет.

— Когда они сообщили нам, приедут ли они на праздник в этот раз, они сказали, что собираются взять с собой няню молодого лорда Амброзии. Но если посмотреть на список...

— Этой няней была Сара Миллен?

— ...Да, это так.

— С каких пор? С каких пор Сара Миллен стала няней Клода Амброзия?

— Простите. Я не смог это выяснить. Как бы сильно информационная гильдия ни участвовала во внутренних делах Амброзии, они всегда держали рот на замке и никогда ни о чем не говорили...

— Неужели одного этого достаточно? Имеет ли смысл говорить, что я, которому предстоит возглавить империю в будущем, даже понятия не имел, кто является няней молодого лорда Амброзии?

— Мне жаль.

И все же, чтобы выяснить, как случилось так, что няней Клода стала именно Сара Миллен, в Амброзию самыми разными способами подсылали людей. Однако одни возвращались идиотами, другие и вовсе не возвращались, а третьи выдавали неверные факты за истинные из-за путаницы в памяти. В конце концов, у них не было иного выбора, кроме как брать именно ту информацию, которую им любезно предоставлял сам герцог Амброзии.

— ...Кажется, я могу понять, почему мой старший брат был так одержим Амброзией.

Второй принц скрежетнул зубами, и список гостей в его руках безжалостно смялся. Затем Второй принц на мгновение замер и сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая свое волнение. Узнав о том, что Кайзер считал Амброзию врагом, он должен был применить иной подход, нежели его старший брат. Чтобы достичь намеченной цели и стать истинным императором империи, он должен был суметь превратить врага в союзника.

— Если с Амброзией не получится, тогда узнай о Саре Миллен. Ты ведь сможешь это сделать, верно?

— ...Да!

Приближенный Второго принца склонил голову и вышел из кабинета. Оставшись в одиночестве, Второй принц посмотрел на скомканный лист в своей руке и затем отбросил его.

— Будь проклят этот император.

*Где-то в пустынном переулке*

— Бу-э-э-э-э.

— ...

— Фу-у-ух, ху-ху-ух, буэ-э-э!

Беллуна и Бенджамин устало наблюдали за тем, как Оливен со слезами на глазах прощается с содержимым своего желудка.

— И сколько он уже в таком состоянии?

— Чтоб я знал.

Столкнувшись с не имеющим ответа вопросом, Беллуна и Бенджамин переглянулись, а затем нахмурились.

— Эй, я тут умираю... буэ-э-э.

Оливен протянул было свои трясущиеся руки к Бенджамину и Беллуне, но тут же снова скрючился и его вырвало. Отчаянный и грязный вид товарища заставил Бенджамина и Беллуну скорее сделать шаг назад и произнести:

— Назови нам ближайшую точку к местонахождению Учителя, Оливен. Мы сами отыщем ее.

— Урк, э-э-э... Неа, вы ведь бросите меня одного!

— И как долго ты собираешься тратить здесь наше время?

— Пожалуйста, всего чуточку восстанавливающей магии...

— Мы и так использовали ее все это время. Если она до сих пор не помогает, то дело в твоей ментальной силе.

— Беллуна-а-а, пожалуйста-а-а.

— Ха-а.

Беллуна сделала глубокий вдох и протянула руку к Оливену. С кончиков ее пальцев потекли ручейки маны и мягко окутали Оливена.

— Хуа-а-а.

Только тогда Оливен, будто снова обретя силы жить, громко выдохнул и прилег на бок.

— ...Грязнуля.

При виде того, что Оливен остается валяться на полу, независимо от того, есть ли рядом с ним рвота или нет, Бенджамин на мгновение задумался, правда ли, что у его товарища такой слабый желудок. Сам он вряд ли смог бы лечь рядом с рвотой, которую лично только что и изверг, разве что если бы его желудок не мог перенести и кое-чего похуже.

— Кажется, я наконец-то пришел в себя.

— Теперь все в порядке, верно? Поторопись и активируй магический круг.

— Подожди, подожди. Сейчас я снова введу координаты...

Поднявшись на ноги, оживившийся Оливен вытащил магический шар и всмотрелся в него. После того, как в сферу влилось немного маны, выгравированный на ее поверхности магический круг засветился оливковым светом.

— Поторопись. Пока снова не стало хуже.

— Ладно, ладно. Поскольку предыдущие координаты привели в лес монстров, я сотру их...

Бормотавший и пытавшийся исправить координаты Оливен на мгновение замолк. Его лицо, которое еще некоторое время назад выглядело посвежевшим, внезапно пожелтело и снова покрылось испариной.

— Оливен, только не говори мне...

— Лес... лес монстров, мертве... мертвечина... буэ-э-э-э.

Оливен склонил голову и, все еще удерживая волшебный шар в руках, выплюнул рвоту.

— Я начинаю терять терпение, правда! — нервно тряхнув волосами, взорвался Бенджамин.

Все время с момента их побега из леса монстров и отдыха в маленькой деревушке Альтон Эстейт Оливен находился в таком состоянии. Он продолжал блевать и днем и ночью, говоря, что в его памяти постоянно всплывают тела монстров, которых он видел в лесу. Сначала его долго рвало, потом он жаловался на тошноту, немного после говорил, что голоден, и плотно обед, а затем его снова рвало, стоило только произнести слово «лес» от названия «леса чудовищ». В конце концов Бенджамин не выдержал и запустил в Оливена клубком магии.

— Уа-а-аргх!

Оливен бумажной куклой отлетел в сторону, не выпуская из рук магическую сферу. Вывалившись из переулка, где они находились, Оливен влетел в толпу прохожих и покатился по земле.

— К-кяак!

— Да что с этим парнем!

Люди странно косились на внезапно выскочившего из ниоткуда дрожащего Оливена, а затем торопливо зашагали дальше, будто стараясь не замараться чем-то грязным. Наблюдавшая за этим трагическим зрелищем Беллуна протянула руку Бенджамину.

— ...Хорошая работа.

— Хмф.

Бенджамин пожал ладонь девушки, после чего обернулся.

— Если мы будем ждать этого сопляка, то упустим след Учителя.

— Согласна.

Не тратя более времени на раздумья, повернувшиеся спиной к Оливену фигуры Бенджамина и Беллуны начали исчезать. Не получив от зеленоволосого товарища точных координат, они не смогли бы перейти к ближайшему местонахождению своей госпожи, но так как Оливен утверждал, что это где-то в столице, то они собирались начать свои поиски именно там.

— Мы и так уже достаточно ждали тебя, так что теперь сам выбирай, идти за нами или нет, — сурово сказала Беллуна, встретившись взглядом с заплаканным Оливеном, а затем исчезла.

— Хнык, хнык-хнык, эти негодяи... Я все расскажу Учителю. Все расскажу...

Оливен, который долгое время просидел в слезах посреди улицы, где ходили люди, наконец поднял голову, и его печаль улеглась. Они действительно ушли. Оба бросили его и исчезли.

— ...

Оливен неспешно поднял подол рукава, стирая следы слез со щек и вытирая следы рвоты с уголков рта. Бросив взгляд на переулок, где исчезли Бенджамин и Беллуна, он смог увидеть лишь слабые волны их магии, но больше никаких признаков волшебников не ощущалось.

— ...Ха!

Именно тогда Оливен окончательно понял, что его бросили.

— Вы, ребятки, такие нетерпеливые. Думаете, если прямо сейчас отправитесь на поиски, то сразу же узнаете наставницу? Да даже если вы окажетесь прямо перед ней, все равно пройдете мимо.

Будучи великой волшебницей, их госпожа безупречно запечатала свою изначальную ману, принадлежащую этому миру, поэтому было очевидно, что Беллуна и Бенджамин не смогут так просто узнать ее. Оливен считал это пустой тратой времени. Однако он, конечно же, не собирался рассказывать им об этом. В частности, ему не хотелось говорить об этом Бенджамину, который был без ума от госпожи и изменил свою личность на сто восемьдесят градусов.

— Наставница ушла, не сказав ни слова, потому что он был безумно одержим ею. Разве это не слишком? Так отвратительно. Он должен был быть милым, как я.

Бенджамину стоило научиться гибко подходить к решению проблем. Когда речь зашла о магии телепортации, то, за исключением его госпожи, в магической башне лучшим был Оливен. В частности, именно он мог чертить магические круги и вводить координаты, чтобы перемещаться в точно указанные места. Оливен поверить не мог, что они вот так легко его бросили. Беллуна и Бенджамин так отчаянно пытались найти свою наставницу, что не смогли осознать этот факт[1], и поэтому отказались от него.

— Первое, что нужно сделать, это выяснить, каким образом появляются следы мастера, кретины.

Оливен стряхнул грязь с одежды и вошел в переулок, где исчезли Бенджамин и Беллуна. Судя по оставшимся в воздухе фрагментам маны, они старались двигаться медленно, не удаляясь слишком далеко. Поместье Альтон и столица находились довольно далеко. Оливен, решив, что сможет догнать этих двоих даже после того, как закончит с делами здесь, медленно поднял свою ману. Прежде всего, необходимо было отмыть свое перепачканное тело.

— Фуу.

Омыв себя прохладной магией, Оливен сделал глубокий вдох, как будто теперь наконец ожил. Он выглядел прекрасно, словно никогда и не был ничем болен. Казалось, будто его безостановочное нытье и стоны были чистой воды обманом.

— В таком случае, нужно не спеша поискать это... Где же оно?

Напевая и похмыкивая, Оливен неторопливо пошел по дороге. Прежде чем рассказать Бенджамину о местонахождении их наставницы из магической башни, он провел тщательное исследование. Ему была хорошо известна личность его госпожи, потому что Оливен был с ней дольше, чем кто-либо другой. Если она действительно находилась в империи Кромбелл, то непременно была бы замешана в самом громком из происходящих там инцидентов. Такова была особенность его наставницы — быть виновницей несчастных случаев везде, куда бы ни ступала ее нога. Поэтому Оливен разыскал самое крупное событие, из-за которого в империи Кромбелл начались волнения, — потерю прав на трон Первым Принцем.

«Наверняка здесь есть связь. Нужно только хорошенько потрясти Первого Принца».

Оливен мысленно представил себе резиденцию Первого Принца, о которой разузнал заранее, и выпустил тонкую нить маны. Магия, исходящая от него, распространилась подобно плотной паутине. Чары Оливена проходили сквозь прохожих, словно те были невидимками. Если только люди на улицах не были чувствительны к магии или не обладали особым даром, они, вероятно, даже и не заметили, как что-то пронеслось сквозь их тела.

— !..

На мгновение Оливен опустил веки и, казалось, сосредоточился, а затем его глаза загорелись.

— Нашел.

Оливен ярко улыбнулся и вернул обратно выпущенную ману. Тогда информация, заключенная в магических нитях, начала просачиваться в его разум.

— Как и ожидалось, вы прекрасно сквернословили о своем хозяине. Не так ли?

Пусть это был и не сам Первый Принц, но ведь подле подле него обязательно должны были быть его подчиненные, и благодаря тираническому хозяину с их уст слетало бесконечно много сквернословий. Многие ли из тех, кто работал под началом Первого Принца, стали бы со всей преданностью защищать его слабые места ради господина, потерявшего власть? Оливен нашел не Первого Принца, а его сопровождающих. Рыцари, слуги и дворяне, которые не теряли веры в Первого Принца и проделали весь этот путь, чтобы пойти на риск, близкий к азартной игре, — все они стали бы ценными источниками информации для Оливена.

— Мне так неловко, но могу ли я познакомиться с вами поближе?

Если ему повезет, то, возможно, он даже сможет лично встретиться с Первым Принцем. Оливен двинулся вперед со странной улыбкой на губах.

_______________________

[1] Факт того, насколько полезен Оливен. (Прим. пер.)

— Это наряд, который с особой тщательностью подготовила мадам Двеллен. Красочные узоры, вышитые золотой нитью, и...

— А вот шелковая ткань, похожая на ночное небо от месье Дюбуа. Она определенно сможет сохранить драгоценный платиновый блонд господина Клода...

В особняке Амброзии между слугами развернулись жаркие дискуссии, центром которых был Клод. Это было связано с тем, что наряды для посещения императорской вечеринки до сих пор не были выбраны. Когда до прислуги дошли слухи о том, что молодой лорд Амброзии будет присутствовать на вечеринке, они отобрали несколько купцов, хлынувших в особняк подобно потопу. Среди них был известный дизайнер, который утверждал, что с другими вельможами он может встретиться, только предварительно договорившись о встрече за несколько месяцев или лет.

Однако каким бы известными ни были торговцы, в особняк Амброзии можно было попасть лишь с позволения герцога. Поэтому всем им пришлось вернуться обратно, так и не увидев даже пальцев ног Клода. Разумеется, они ушли, предварительно оставив образцы нарядов, которые могли бы понравиться юному господину.

— Надеюсь, вы примете окончательное решение между этими двумя костюмами. Господин Клод определенно будет выделяться, независимо от того, какой из них наденет.

Ронда тоже была взволнована, поэтому говорила с едва уловимым возбуждением в голосе. Мадам Двеллен и месье Дюбуа были дизайнерами, которых в империи Кромбелл величали двумя великими мастерами. Из поколения в поколение мадам Двеллен отвечала за костюмы императора, а месье Дюбуа — за платья императрицы. Можно с уверенностью сказать, что вся одежда, которую носила королевская семья, рождалась в головах этих двоих.

Носы этих двух дизайнеров были достаточно высоко задраны, чтобы пронзить сами небеса, и то, появлялись ли люди в нарядах, созданных ими, во время светского сезона, служило мерилом их способностей. Помимо усердной работы двух модельеров, в Амброзию уже было отправлено более двадцати детских нарядов для костюма Клода. Сара даже попросила герцога запереть входные ворота Амброзии, потому что дизайнеры каждый день присылали все новые модели, словно соревнуясь друг с другом.

— Этот напоминает котенка, этот — щенка. Ах... Что же мне делать?

В любом случае, было решено, что на вечеринку Клод наденет один из нарядов мадам Двеллен и месье Дюбуа.

— Няня, разве мы не можем надеть все, что угодно?

— Нет! Здесь очень важно решить, какое первое впечатление произведет господин Клод.

Занятая примеркой двух костюмов к телу Клода, Сара пребывала в глубоких раздумьях.

— Думаю, наряд мадам Двеллен будет хорош. Даже просто глядя на красочные узоры и украшения, становится ясно, что в каждое из них было вложено огромное количество денег! Это отличный способ показать статус Амброзии!

— А я так не считаю. По сравнению с костюмом мадам Двеллен, наряд месье Дюбуа выглядит более аккуратно, но именно поэтому внешность господина Клода будет выделяться еще больше! Костюм просто подчеркнет ее!

Поскольку Сара не могла так просто принять решение, слуги были заняты тем, что рекомендовали понравившуюся им одежду. В мыслях ей хотелось, чтобы Клод в один день носил костюм мадам Двеллен, а в другой — месье Дюбуа, но малыш должен был присутствовать на вечеринке лишь один день. Итан никогда бы не позволил большего, поэтому Сара проглотила свое разочарование, и в конце концов ей все же предстояло выбрать что-то одно.

— Нянюшка-а-а... я хочу спать...

Клод, который уже успел несколько раз переодеться, потер глаза и бормотал, как сильно он устал. Он выглядел так, как будто хотел спать и ему было грустно от того, что он не может лечь в кровать.

— Идите сюда, господин Клод. Я обниму вас.

— Ух, угх...

Клод с протянутыми руками подошел к Саре. Не только слуги, но и Сара схватились за сердце от этого милого вида.

— Оу-у. Наш дорогой господин Клод, вы хорошо потрудились. Сейчас мы все решим.

— Ум-м...

Клод широко раскинул руки в объятиях Сары и удобно улегся щекой на ее плечо. Сара на мгновение закрыла глаза и вздрогнула от тяжести и тепла прильнувшего к ней ребенка.

— Наш господин Клод такой милый... Хочу держать вас так до конца своих дней.

— В таком случае, костюм господина Клода...

— Думаю, что лучше сначала немного отдохнуть, а потом уже решать.

— Да, я понимаю.

Ронда кивнула и вывела всех слуг из комнаты.

— Хей...

Когда в комнате вновь воцарилась тишина, Клод слегка улыбнулся, как если бы находился в хорошем настроении, и зарылся носом в шею Сары. Та, затаив дыхание, улыбнулась и взъерошила мягкие волосы мальчика. Последние дни были наполнены счастьем.

«Думаю, сейчас он полностью расслабился».

В последнее время Клод часто просил Сару первой прикоснуться к нему. Он просил обнять его, терся носом о шею Сары и засыпал только тогда, когда перед отходом ко сну оказывался в ее объятиях. Видя, что Клод, который до этого старательно пытался вести себя по-взрослому, будто старик, наконец-то ведет себя как ребенок и, похоже, обрел эмоциональную стабильность, Сара испытывала благодарность и гордилась им.

«Герцог больше не боится прикасаться к Клоду».

Итан добросовестно выполнял данное Саре обещание завтракать с Клодом каждый день. Для него стало обычным делом ласково трепать волосы Клода, прежде чем вернуться в кабинет после трапезы. Пока еще было далеко до объятий или держания на руках, но и это уже являлось большим шагом для Итана, который боялся даже близко подойти к Клоду. Когда герцог впервые непринужденно погладил волосы малыша, он сказал, глядя на удивленную Сару: «Разве вы не просили меня поверить вам? Я лишь решил довериться великому магу, который рядом со мной».

Он слегка улыбнулся, продемонстрировав кольцо Сары на своем пальце. Доверие и доброта, проявленные Итаном в тот день, все еще были живы в памяти, и она словно могла протянуть руку и ухватиться за них.

— Это было так мило...

Вспомнив об этом, Сара не удержала слетевшего с губ приятного смеха. Каждый раз, когда герцог мало-помалу оказывал ей свое доверие, она испытывала непонятное чувство удовлетворения. Улыбаясь, Сара еще несколько раз погладила Клода по спине и вскоре положила ребенка на кровать. Клод быстро задремал и стал дышать ровно.

— М-м-м...

По мере того, как тепло Сары уходило, уснувший Клод начал ворочаться и недовольно мычать. Но стоило ей накрыть ребенка одеялом и крепко взять его маленькую ладошку, как его лицо мягко разгладилось, и он погрузился в глубокий сон.

— Наш милый господин Клод.

Сара села на кровать и долго смотрела на спящего Клода.

— Он такой милый и очаровательный, но, Дилайн...

В «Цветке тьмы» было написано, что местонахождение Дилайн неизвестно, и после этого история не получила продолжения. Возможно, настоящая Дилайн никогда уже не увидит своего ребенка, как и «Дилайн», которая была героиней романа. Но действительно ли это нормально, что они с Клодом будут жить, так и не увидевшись друг с другом до конца своих дней? Чем больше Сара изливала свою любовь, тем больше любила мальчика. Он был ребенком, который должен был счастливо жить в объятиях матери. Ее сердце щемило каждый раз, когда она видела, что ребенок настолько светлеет от ласки своей единственной няни.

— ...Разве ты не скучаешь по Клоду?

Сара долгое время продолжала выяснять местонахождение Дилайн и Хьюджела Амброзия. Хьюджел сначала отверг пришедшую к нему Дилайн, но вскоре все же принял ее. Они жили вдвоем в далекой чужой стране. Там у них были совместный небольшой бизнес и новорожденная девочка, младшая сестра Клода. Ребенка звали Хлоей. Она не обладала ни одной из черт Амброзиев и была копией Дилайн.

— ...

Услышав эту новость, Сара перестала интересоваться жизнью подруги. Возможно, Дилайн была бы счастлива со своим мужем и прекрасной дочерью. А сын был похоронен глубоко в ее сердце. Поэтому теперь единственным человеком, о котором Сара должна была заботиться, стал Клод. Лишь Клод, не знающий о существовании своей матери, который забудет ее и будет жить счастливо, был тем, кого Сара должна оберегать.

«Когда-нибудь я расскажу Клоду правду, верно?»

Размышляя о днях грядущих, Сара перебирала волосы Клода. Она должна была вырастить его, показывая ему прелестные вещи и давая возможность почувствовать себя достаточно любимым. Именно так она воспитает Клода, чтобы ему не было больно, когда он узнает правду. Приняв это решение, Сара поднялась.

— Спокойной ночи, мой малыш.

Слабая улыбка расплылась по губам ребенка, когда она поцеловала его лоб. Посмотрев на него со смешанной болью и любовью, Сара закрыла дверь в комнату Клода.

— Госпожа Сара!

К ней тут же приблизилась ожидавшая за дверью Мэй. Она выглядела так, словно хотела что-то сказать.

— Молодой господин Клод уже отошел ко сну?

— Да, он крепко спит. Что случилось?

— Пожалуйста, пойдемте на секундочку! — взволновано схватила Сару за руку Мэй.

Сара расширила глаза, когда Мэй увлекла ее за собой. Другие слуги, включая Ронду, с улыбкой последовали за ними.

— Та-да, посмотрите на это!

Приведшая Сару в ее комнату Мэй не смогла скрыть своего восторга, когда взгляду предстала лежавшая на кровати большая подарочная коробка.

— Что это?

— Это от герцога!

— Герцога?

— Да!

Пестрая подарочная коробка выглядела достаточно роскошно — достаточно было просто взглянуть на нее, чтобы предсказать, во сколько она могла обойтись.

Мэй суетилась вокруг и все приговаривала, что даже если продать одну только коробку, то выручки с нее хватит на целый год. Обойдя ее, Сара осторожно открыла подарок.

— О Господи! — воскликнула Мэй.

Стоило открыть коробку, как на свет показалось платье, украшенное великолепными драгоценностями. Ронда, видимо, заранее зная, что платье прислал герцог, с улыбкой заметила:

— Герцог с особой тщательностью делал заказ, чтобы графиня Миллен могла посетить вечер в этом платье.

— ...Ах, — Сара растерянно смотрела на наряд.

Все ее заботы были сосредоточены только вокруг собиравшегося на прием Клода, и она лишь сейчас поняла, что для самой себя так ничего и не приготовила. Сара несколько раз сжала кулаки, а затем с новым расположением духа разжала их.

— Разве это будет не первый ваш выход в свет за последние шесть лет? Очень хорошо, что вы заботитесь о молодом господине Клоде, но графиня не должна забывать и о себе.

— Это правда, но...

— Знаю, вы не хотите привлекать к себе много внимания, но я должна сказать графине Миллен кое-что, даже если вам это не понравится.

— Прошу прощения?

— Если уж вы решили стать человеком Амброзии, то вам придется смириться с бременем всеобщего внимания.

— Это очень похоже на то, что сказал бы герцог.

Сара улыбнулась и взяла платье в руки. Она уже и не помнила, когда в последний раз надевала такой шикарный вечерний наряд. Ведь Сара покинула светское общество практически сразу после своего дебюта. Тогда они с Дилайн с большим удовольствием подбирали ей платья. В те времена она чувствовала себя такой счастливой, живя обычной рутинной жизнью.

— Ох, хм-м-м, будет ли оно мне к лицу...

— Его выбирал сам герцог, так что можете не сомневаться.

— Герцог лично выбирал платье... знаешь, Ронда, как трудно себе вообразить такое?

— Я видела все собственными глазами, но это действительно походило на сон.

Ронда посмотрела на Сару и мягко улыбнулась. Это платье герцог выбрал единолично, выгнав Джейда, который все носился вокруг и восклицал: «Это красиво и то красиво, а если она наденет это, то другой такой богини на свете будет не сыскать». Жаль, что словами нельзя было передать вид герцога Амброзия, который всматривался в разномастные платья с таким усердием, что казалось, будто те сейчас порвутся на части.

— Я помогу вам сменить платье.

— Не стоит.

С этими словами Сара слегка пошевелила пальцами.

— !..

И в одно мгновение платье, которое было в руках Сары, оказалось на ней. Раздался еще один щелчок, и на ушах и шее появились серьги и ожерелье. И хотя на ней был только легкий макияж, Сара обладала настолько прекрасной внешностью, что могла прямо сейчас отправиться на вечеринку.

— Боже мой!

Ронда и слуги с восхищением смотрели на происходящее, ведь им впервые довелось увидеть, как Сара переодевается с помощью магии. Мэй же, уже привыкшая к подобным перевоплощениям, единолично вручила Саре веер, который лежал в коробке в комплекте с платьем, и рассыпалась в похвалах:

— Вы так хорошо выглядите. Несмотря на то, что вы еще даже не сделали макияж и прическу, вы спокойно можете появиться на вечеринке прямо так.

— Не слишком ли много комплиментов?

— Это я еще пытаюсь сдерживаться!

Мэй принесла зеркало из другого конца комнаты и отразила в нем фигуру Сары. Та неловко взглянула на себя в шикарном вечернем туалете. Платье, которое подарил ей Итан, излучало прозрачное лазурное сияние, напоминавшее прозрачные голубые глаза Сары, и казалось, что в складках ткани разноцветными всполохами играет мана, которую она использовала. При каждом ее повороте подол нижней юбки красиво расходился, а затем опускался вдоль линии тела.

«Так прелестно...»

Несмотря на уже данное обещание посетить вечеринку, она лишь сейчас почувствовала реальность происходящего, нежели когда подбирала наряд для Клода. Ей казалось, что она вернулась к жизни прежней Сары Миллен — не великой волшебницы, не Пак Хиён, создавшей катастрофу «Цветка тьмы», и не Сары, которая должна была приложить все силы, чтобы все исправить.

— Теперь мне жаль девушек, которые едва успели дебютировать.

— Понимаю. Не кажется ли вам, что леди Сару завалят предложениями станцевать, оставив всех остальных дам без внимания?

Теперь даже слуги, до сих пребывавшие под впечатлением от таинственной магии Сары, пришли в себя и принялись расхваливать ее. Сара незаметно зарделась, так, будто ее лицо натерли золотистым румянцем. Теперь она поняла, почему Клод так раскраснелся, когда она, увидев его в костюме, рассыпалась в комплиментах.

— Хватит...

Как раз в тот момент, когда Сара уже хотела взмахнуть рукой, решив, что надо бы снять платье и вернуть старый наряд, раздался стук в дверь.

— Да, входите.

— Прошу проще...

Тем, кто после стука открыл дверь и вошел в комнату, оказался Итан. Едва отворив дверь, он на мгновение запнулся на полуслове, огляделся по сторонам, а затем замер на месте. Причиной тому были взгляды слуг, в глазах которых едва заметно светились огоньки, — они казались более пристальными, чем обычно. Не зная, почему в комнате Сары собралось так много слуг, он хмуро шагнул внутрь.

— ...

И тут Итан увидел Сару, надевшую платье, которое он ей подарил, и некоторое время ничего не говорил.

«Что? Что не так? Оно странное? Разве оно мне не идет?»

Сара почувствовала легкое напряжение во взгляде Итана, который не сводил с нее глаз, и крепко сжала подол платья. Воцарилась тишина, и слуги один за другим медленно попятились назад и быстро ретировались.

— ...

Мэй, проявив смекалку, тоже отложила зеркало, которое держала в руках, и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Оставшись один на один с Итаном, Сара неловко улыбнулась.

— Спасибо за подарок, герцог. Слышала, что оно изготовлено по специальному заказу?

— Ах.

При этих словах Сары Итан поднял руку и провел пальцами по губам, словно опомнившись. Казалось, он и сам не до конца осозновал, что стоял, замерев на месте.

— Это само собой разумеющееся. Теперь, когда вы стали частью Амброзии, это должно было показать, что...

Итан растягивал слова, словно оправдываясь перед самим собой. Увидев это, Сара поняла, что она не одинока в той едва уловимой неловкости, которую испытывала. Она лучезарно улыбнулась Итану, выглядевшему донельзя смущенным. Но даже если бы это было не так, Сара была полностью уверена в себе, потому что слуги в один голос твердили, что она выглядит прекрасно.

— Как я выгляжу?

— ...

— Мне идет? Красива ли я? — уверенно спросила Сара, и тон ее голоса не позволял сказать, что с ней что-то не так.

И все же Итан не смог вымолвить ни слова. Казалось, что речь шла о чем-то настолько секретном, что он не в силах был произнести этого вслух.

— Хм?

Сара требовательно посмотрела на Итана. Ее взгляд уперся в него и, казалось, выжидал чего-то. Почувствовав, что его слегка поддразнивают, он тихонько вздохнул и едва слышно ответил:

— ...Вы прекрасны.

— Насколько?

На последовавший вопрос Сары Итан вновь не смог ответить. Видя его в таком состоянии, Сара наконец громко рассмеялась.

— Думаю, вы потеряли дар речи от моей красоты, так что я перестану дразнить вас.

— Благодарю.

Увидев, что Сара безмятежно улыбается, Итан тяжело вздохнул. Он не осмеливался признаться, что то, что она небрежно сказала ему в шутку, в действительности оказалось правдой.

— Вы, должно быть, заняты. Что случилось? Я слышала про вашу головную боль — постоянные попытки третьего принца подослать людей в...

— Я уже решил эту проблему. Поскольку я оставил дверь особняка слегка приоткрытой, он, должно быть, убедился, что встреча с Клодом была случайностью. [1]

— Это радует.

Сара почувствовала заметное облегчение и приложила руку к груди. Похоже, второй принц еще не обратил внимания на Клода, а третий не смог найти между ними связи, так что, по крайней мере, Клод не будет вовлечен в это дело хотя бы до начала вечеринки.

— Сейчас я пришел просить разрешения.

При этих словах Итана Сара склонила голову и переспросила:

— Разрешения?

Ему казалось, что она догадалась об этом еще в тот момент, когда он прислал платье, однако увидев непонимание, отразившееся на лице Сары, Итан слегка улыбнулся.

— Могу ли я сопровождать вас на вечеринку, которую мы собираемся посетить?

_______________________

[1] Полагаю, что здесь речь идет о том, что Итан позволил части внутренней информации Амброзии «утечь» наружу, из-за чего третий принц смог самолично убедиться, что Амброзия не нарочно пригласила его сына к себе. (Прим. пер.)

Страница книги Я — нянюшка злодея в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

О книге