Просторное и роскошное помещение  выглядело заброшенным.

Комната была украшена изысканными элементами декора, подчеркивающими высокую перспективу и чувство прекрасного ее владельца, но при этом она казалась мрачной и унылой. Темно-красные обои, хромированные рамы для висящих на стене картин и странные на вид предметы создавали еще более сумрачную и причудливую атмосферу. Тусклый полумрак комнаты освещала не лампа накаливания или масляный светильник, а красивый мужчина с ослепительными серебристо-белыми волосами.

Его лишенное выражения лицо выглядело до жути холодным и безэмоциональным. Но стоило нашим глазам встретиться, как его взгляд стал таким спокойным и нежным, что я невольно удивилась, как он мог выглядеть настолько безучастным ранее.

— Ты еще не ела. Нет аппетита?

Это был голос тембра бас-баритон, к которому примешался слабый вздох.

Его глаза, синие, как море в пасмурный день, были обращены ко мне, суженные и изогнутые. Я беспомощно лежала на кровати, а он чинно восседал в придвинутом ко мне кресле из красного дерева.

В своих длинных пальцах мужчина держал серебряную ложку, а в другой руке — лишенную орнамента миску с белым супом. Зачерпнув ложкой немного бульона, он несколько раз дунул на нее, остужая, после чего протянул ко мне и красиво улыбнулся.

— Попробуй. Я накормлю тебя.

Не вняв его мягкому приказу, я отвернулась.

Мой взгляд обратился к ковру на полу, а его медленно опустился, точно в плену наваждения.

— Не хочешь есть? Принести тебе что-нибудь другое?

— Пожалуйста, отпустите меня...

На последних словах мой голос дрогнул, так как я уже довольно длительное время хранила молчание. Мужчина склонил голову набок, с готовностью откликаясь на мою бесстрастную просьбу. И тотчас же его резко очерченное лицо приняло странное выражение.

— Зачем?

— По какой причине вы держите меня взаперти? Вы же знаете, что вести переговоры об освобождении заложницы бесполезно.

— Потому что ты красивая.

Этот мужчина похитил меня и рассматривал с таким удовлетворением, словно любовался с трудом добытым произведением искусства.

Я не знала, что во мне было такого, что могло бы делать меня настолько привлекательной, но это точно не была моя внешность, к тому же в этой комнате не было зеркал, поэтому не имелось даже возможности посмотреть, как я выгляжу.

— Опять же, это ничего не меняет.

— Меняет, многое меняет.

Он казался странно довольным, как если бы его спасли. Отставив тарелку с супом и серебряную ложку, он слабо коснулся кончиками пальцев моей щеки.

— Я встретил свою единственную принцессу.

Слова безумца были непостижимы, и я опустила глаза, считая количество клетчатых узоров на ковре, изо всех сил пытаясь найти подходящий ответ.

— Я не принцесса.

Я была дочерью белфордского флотского генерала, но, в отличие от моей сестры, со мной обращались холодно и жестоко. Мой отец-адмирал ущемлял меня и люто ненавидел, поскольку я была причиной смерти своей матери. Мне не было известно, почему умерла моя мать — он просто сказал, что это моя вина. Человеком, которого можно было назвать «принцессой», являлась моя сестра Селин.

— Полковник Ротшильд, нет, герцог Ротшильд. Не пойму, зачем вы это делаете.

— Ной.

— Ротшиль... верно.

— А теперь позови меня заново, — мягко оборвав, поправил меня мужчина. С видом таким ласковым, словно учил ребенка правильно произносить слова.

— Да, хорошо, Ной. Я расстроена, пожалуйста, отпустите меня.

— Поторопись и поешь.

Он с легкостью игнорировал уговоры наподобие «нет» и «отпустите меня». Герцог, возившийся с тарелкой супа, стремительно остывавшего в зимнюю пору, позвал слугу, чтобы тот принес горячую порцию. Вскоре после того, как ему подали свежую миску с супом, герцог вновь поднес ложку к моему рту.

— Желаешь съесть что-нибудь еще? Скажи мне, что хочешь. Тебе нельзя умирать от голода.

— Не стоит... Я съем это.

С покорным лицом, словно послушная птичка, я приступила к поеданию супа, на каждую ложку которого он заботливо дул и давал остыть. Съев все, я принялась за маленькие ломтики мягкого белого хлеба и запивала их вином.

— Хорошо.

Герцог с улыбкой заправил мне за ухо прядь волос, доходившую до подбородка. Боковым зрением я обратила внимание на аккуратно застегнутые рукава его рубашки и опрятность галстука.

Аромат тела генерала обладал способностью тонко очаровывать людей. Парадоксальная чувственность и томный голос исходили от чистого и аскетичного облика. Человек, полный странного очарования сдержанной декадентской красоты.

Имя этого человека, которого лично я описывала как прекрасного, сумасшедшего и благородного безумца, было Ной Ротшильд, офицер в звании полковника прогенской армии на территории герцогства Ротшильд империи Проген.

Обращение с похищенной дочерью врага было до крайности странным. Он, словно бесценное произведение искусства, хранящееся в шкафу, иногда извлекал ее на свет и любовался ею, как чем-то драгоценным. Странными, обедневшими и декадентскими глазами.

Проблема заключалась в том, что предметом его любования был человек, однако был еще один факт, о котором он не знал.

В действительности, меня устраивала эта жизнь в заточении, где мне ничего не нужно было делать. Помимо того, что я могла беспрепятственно общаться с ним, этот беспечный и красивый человек время от времени навещал меня, радуя мои глаза ровно настолько, чтобы не доставлять неудобств. Однако если я буду жить с ним, довольная и удовлетворенная, он может потерять интерес и отослать меня обратно или даже убить. Поэтому я всячески изображала стремление вырваться из заточения, отказываясь от еды и выражая недовольство.

По натуре я была созерцателем, мне нравилось уединяться в тускло освещенной комнате и отгораживаться от мира.

Но это вовсе не означало, что у меня не было друзей. Общение с людьми не тяготило мою душу, но я предпочитала оставаться дома и проводить время в одиночестве.

Если мне время от времени назначали встречу, я, как правило, снова и снова размышляла, идти на нее или же нет, а потом радовалась, когда другой человек отменял договоренность.

Для меня, жившей в аду, где я была вынуждена ежедневно что-то делать и где меня заставляли верить, что в этом и заключается правда жизни, — такой мир был совершенно новым.

В какой-то мере сбылась моя мечта наслаждаться жизнью в праздности и ничегонеделании.

Это был классический роман под названием «Для вечерней примулы».

Сюжет был о похищенной высокопоставленным чиновником вражеской страны героине, которая влюбилась в главного героя-мужчину, пришедшего ей на помощь.

Роман был написан на основе реальной истории, а женщина, которой удалось сбежать, была вновь схвачена высокопоставленным чиновником и погибла.

Я же стала Дианой Клэр в этом классическом романе о похищении. Моей трагической целью было остаться неспасенной и неоплаканной без каких-либо неожиданных побегов.

Именно поэтому я умышленно стала жертвой похищения вместо моей сестры, главной героини.

Просторная и роскошно обставленная комната была спокойна.

Помещение было украшено роскошными декорациями, подчёркивающими перспективность и изощрённый вкус его владельца, но атмосфера, которая тут царила, была мрачной и гнетущей. Темно-красные обои, хромированные картинные рамы, что висели на стенах, и глубокие на вид объекты делали атмосферу ещё мрачнее и страннее. Тускло освещённую комнату освещала не лампа накаливания или масляная лампа, а красавец с блестящими серебристыми волосами.

Его безэмоциональное лицо выглядело жутко холодным и бесчувственным. Но когда его глаза встретились с моими, его лицо стало таким спокойным и нежным, что мне стало интересно, когда же в последний раз он был таким.

– Ты всё ещё не поела. У тебя нет аппетита? – произнёс он голосом ниже среднего с медленным вздохом.

Его голубые глаза, напоминающие море в пасмурный день, посмотрели на меня ссузившись и изогнувшись. Я беспомощно валялась на кровати, а он аккуратно сел на стул из красного дерева рядом со мной.

Мужчина держал длинными пальцами одной руки серебряную ложку, а в другой миску без узоров, наполненную белым супом. Он взял ложку с супом и несколько раз подул на неё, чтобы остудить суп, а затем поднёс её ко мне и красиво улыбнулся.

– ААА...попробуй. Я покормлю тебя.

Я отвернулась, не слушаясь его вежливой команды.

Мои глаза повернулись к ковру, а его глаза медленно опустились.

– Ты не хочешь есть? Хочешь, чтобы я принёс что-нибудь другое?

– Пожалуйста, отпустите меня.

Мой голос дрогнул, так как я не разговаривала до этого некоторое время. Лицо мужчины повернулось ко мне, и он с готовностью ответил на мою мольбу. Его чёткие черты лица приобрели странное выражение.

– Зачем?

– По какой причине вы держите меня запертой здесь? Знаете ли, все эти переговоры о заложниках бесполезны.

– Потому что ты красивая.

Этот мужчина похитил меня и сейчас смотрел на меня так, будто созерцал произведение искусства, которое он так старательно добывал.

Я понятия не имела, что делало меня красивой в его глазах, но эта внешность принадлежала не мне, а в этой комнате не было зеркал, поэтому я даже не знаю, как выгляжу.

– Опять же, это ничего не меняет.

– Это меняет многое.

Он выглядел по-странному довольным, со стороны это выглядело опасно. Он отложил миску с супом и серебряную ложку, а его пальцы слабо дотронулись до моей щеки.

– Я встретил свою единственную принцессу.

Слова безумца были мне непонятны, и я, не отводя глаз от ковра, начала считать клетчатые узоры, пытаясь подобрать подходящий ответ.

– Я не принцесса.

Я являлась дочерью военно-морского генерала из Бэлфорда, но в отличие от моей сестры, в семье ко мне относились холодно и жестоко. Мой отец, адмирал, ограничивал и ненавидел меня из-за того, что я была причиной смерти моей матери. Я не знала почему умерла моя мать, но он лишь сказал, что это моя вина. И скорее всего, человеком, которого лучше всего было бы назвать «принцессой», являлась моя сестра Селин.

– Полковник Ротшильд, нет, то есть герцог Ротшильд. Я понятия не имею, почему вы делаете это.

– Ноа.

– Ротшиль… хорошо.

– Позови меня снова.

Мужчина поправил меня, спокойно перебив. С добрым выражением лица, словно уча ребёнка, попросив повторить.

– Да, да , Ноа. Я расстроена, позвольте мне уйти.

– Поторопись и ешь.

Он проигнорировал протесты по типу “Нет” и “Позвольте мне уйти”. Герцог, ранее возившийся с миской супа, который быстро остывал в зимнюю погоду, позвал слугу, чтобы тот принёс горячего супа. Через короткий промежуток времени после того, как слуга принёс миску свежего супа, он снова подсунул мне ложку.

–Хочешь поесть чего-нибудь ещё? Скажи мне что тебе нужно. Тебе нельзя помирать с голоду.

– Нет... Я съем это.

Со смирившимся лицом я приступила к поеданию супа, на который он подул и остудил, как послушный птенчик. Я хлебнула его, принимая в рот кусочки белого хлеба и вино.

– Отлично.

Герцог, улыбаясь мне, заправил за моё ухо прядь, достигавшую подбородка. Я косо посмотрела на него, глядя на расправленные рукава его застёгнутой рубашки и опрятный галстук.

Его запах умел очаровывать людей. Парадоксальная чувственность и сонный голос были частью его чистого и аскетичного образа. Мужчина был полон странного шарма сдержанной декадентской красоты.*

Звали мужчину, которого лично я опознаю как красивого одержимца и благородного безумца, Ноа Ротшильд, офицер звания полковника Продженской армии в герцогстве Ротшильд Империи Проджен.

Обращение к похищенной дочери врага с его стороны было странным и безумным. Словно ценные произведения искусства в кабинете, которые он вынимал и смотрел, как на драгоценности. Смотрел по‐странному жалкими и декадентскими* глазами.

Проблема в том, что этими “драгоценностями” был человек, но было кое-что, чего он не знал.

По факту, я была удовлетворена этой жизнью в заключении, где ничего не надо делать. Помимо того, что можно было общаться с ним без неудобств, этот равнодушный красавец время от времени навещал меня, чтобы сделать выражение моих глаз счастливым и избавить от лишних хлопот. Но если я буду жить с ним удовлетворённая и сытая, он может потерять ко мне интерес, после чего отослать обратно или убить. Поэтому я изо всех сил пытаюсь выбраться, устраивая протесты и отказываясь от еды.

По природе я была задумчивой, наслаждаясь в закрытой слабо освещённой комнате и отключаясь от остального мира.

Но это не значит, что у меня нет друзей. Мне было не трудно в общении с людьми, но я больше предпочитала оставаться дома и запираться одной в комнате.

Если время от времени мне назначали встречу, я начинала сомневаться снова и снова, пойти мне или отказаться от встречи, и искренне радовалась, если другой человек отменял эту встречу.

Я, что жила в аду, где должна была заниматься чем-то каждый день, вынуждена была поверить, что эта жизнь – правда, в то время как это был абсолютно иной мир.

Моя мечта о наслаждении беззаботной жизнью и ничегонеделании в какой-то мере сбылась.

То был классический роман под названием «К восходу луны».

История была о героине, которая была похищена высокопоставленным чиновником вражеской страны и влюбилась в протагониста, что пришёл ей на спасение.

А я лишь стала Дианой Клэр в этом классическом романе о пленении. Моя трагичная цель был в том, чтобы остаться так и неспасённой и неоплаканной, не избежав непредвиденных обстоятельств.

Поэтому специально похитили не мою сестру, главную героиню, а меня.

__________________________________________________

Декадент – человек, который мысля ощущает себя между двумя периодами времени.

То было время, когда моя повседневная жизнь, крутящаяся подобно шестерёнке, стала напрасной и пожалуй, даже пессимистичной. Я заснула, читая классический роман “До восхода луны”, и очутилась лежачей здесь, озадаченно устремив взгляд на потолок.

Пёстрые стены и грязная среда помещения были неприметными и странными. Моё тело лежало на заржавевшей железной кровати на старом чердаке.

Писк. Писк.

Откуда-то донеслось крысиное пищание и назойливый звук беготни. Это было тёмное помещение с полуразрушенным потолком и заштукатуренными стенами.

Холодный камин казался нетронутым на протяжении долгого времени, и единственное, на что я могла надеяться в холодный день – старое одеяло.

Только через квадратные окошки, сквозь которые проходил солнечный свет, можно было увидеть наружный пейзаж из птиц, церковной колокольни и здания.

Мне стало интересно, был ли это сон, идеально описывающий жизнь Дианы, показанную в книге, но холодный северный ветер, пронзивший мою кожу, был таким промозглым, что я не могла сказать, реальность или сон.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: я стала Дианой Клэр, младшей сестрой главной героини, которую подвергали всем видам неуважения и унижений.

– Диана! Лентяйка, выходи скорее!

Было ясно, что имя, услышанное вместе со стуком двери, принадлежало мне.

"Неужели… Я переродилась?"

Разве подобная ситуация происходит не только в романах? Не могу поверить, что такое и правда возможно. Однако меня не сбивал никакой грузовик, являющийся барьером между мирами, и я не проигрывала схватку с тяжёлой болезнью. Я просто заснула и проснулась здесь.

Такое было несправедливо даже во сне.

Я была вынуждена жить честной жизнью и прожила достаточно лет, чтобы стать наследницей. Хотя я и быстро адаптировалась к изменениям и была беззаботной личностью, сейчас всё было по-иному.

Наибольшей проблемой было то, что среда вокруг бывшей владелицы тела была довольно бедной и нищей. Почему я не могла переродиться в таких прекрасных обстоятельствах, к примеру, Императрицей, Королевой, Великой Герцогиней или Герцогиней?

Почему мне приходится сталкиваться с худшими обстоятельствами в лучшей жизни? Будь у меня много богатств и власти, я бы смогла избежать флага смерти, а потом поговорить обо всём, закрутив роман с моим первым мужчиной в этом мире, и наслаждаться совместной жизнью обоих.

Почему я вообще прочитала этот классический роман…?

По сюжету романа…

Её отец, адмирал Уинстон Клэр, настолько ненавидел Диану, что не заботился и холодно относился к ней.

Он запретил ей присутствовать на всех общественных мероприятиях и гулянках, ссылаясь на её болезнь при любом, кто заинтересовывался ею, и единственным, что в итоге знал внешний мир о ней было лишь то, что она вторая дочь, которая тяжело больна.

Вероятно, это всё было, чтобы скрыть факт жестокого обращения с ней. Слуги, видимо, тоже усердно молчат об этом. Кроме того, они использовали "подготовку к будущей семейной жизни" как предлог для рабского обращения с ней.

Он сказал горничным, что те должны обучить Диану выполнению работы по дому, хотя на деле он хотел лишь заставить её работать.

Для благородной женщины работа по дому была скромным предлогом. Вдобавок ко всему, ей, как дочери солдата, пришлось разделить суровые реалии солдат на поле боя, и она была вынуждена проводить свои дни на старом чердаке с одним единственным солдатским одеялом.

Нет! В той же армии тебе выдают одежду, еду и спальный мешок!

Диана была меньше своих сверстников из-за вечного недоедания, а неподходящая по размерам одежда обнажала худенькие ноги. Слуги всегда скидывали на неё свою вину, морили голодом и вымещали на ней свой гнев. Но к счастью, она была сильной и не испытывала боли.

Не было никого, кто мог бы защитить Диану, но она оставалась позитивной и сильной духом.

Но я не была такой позитивной. Жалкая жизнь с низким уровнем качества была… Была в мире, где я нуждалась в помощи, но даже не достигла минимальных стандартов индекса счастья критерий жизни.

Прежде всего, здесь было очень холодно и грязно, а одежда была нестерпимой, как у нищенки. С весны до начала осени Диана жила вместе с постельными клопами и клещами.

Я несомненно была не из тех, кто терпел подобное, позитивно напевая песни с мышами, как в сказках. Моя мечта о "ничегонеделании" была о мирной жизни.

"Да разве это не очевидное надругательство?"

В семнадцать лет она уже должна была быть достаточно взрослой, но оставалась ребёнком, нуждающимся в защите. Когда я встала с места, потряхивая грязное одеяло, снова услышала грубый голос по ту сторону двери.

– Диана, ты хоть знаешь, которое сейчас время? Не могу поверить, что ты всё ещё не вышла!

Горничная вошла через старую деревянную дверь, с упёртыми в бока руками и широко открытыми глазами.

– Диана, ты что, ненормальная, что опаздываешь на завтрак?

Я была вся на нервах, из-за чего не могла сосредоточиться на мыслях. Я просто терпеть не могла подобной грубости, так ещё и в нашу первую встречу. Я подняла руку, в ожидании нахмурив брови.

– Подожди.

– Что? Что ты только что сказала? Неужели ты сказала мне подождать?

Лицо горничной стало злым и красным. Как можно так обращаться с дочерью владельца дома?

Я села, скрестив руки и ноги, приподняла подбородок и задала ей вопрос.

– Как тебя зовут?

– Да что не так с твоей головой? Ты даже моё имя забыла?

– Как тебя зовут?

– Вера.

Её ответ прозвучал чуть нервно, видимо, испугалась моей непривычной надменности.

– Понятно. Вера, что ты делаешь в этом доме?

– Я? Я здесь работаю. Какого чёрта ты несёшь? Что с твоим характером?

– Ты слуга, а я дворянка, верно? Тебе следует вести себя прилично.

– Взгляни на себя. Как ты можешь такое говорить, когда с тобой обращаются как с рабыней, хуже, чем с горничной?

– Ну, на этом хватит, проведи меня в мою комнату и жди. Я не могу здесь больше оставаться.

Горничная была удивлена и сбита с толку моим поведением.

– Ну же, идём.

Горничная, испугавшись ястребиного взгляда моих глаз, наконец провела меня в мою комнату. Комната была небольшой, но оставалась чистой и убранной. Затем я наконец-то увидела своё отражение в зеркале.

Тощее тело, сухие и ломкие длинные волосы, бледное и измождённое от истощения лицо.

Я приказала горничной приготовить мне ванну.

– Хочет ли госпожа чего-либо ещё….? – спросила осторожно горничная. Я усмехнулась над ней, ведь её поведение разнилось с предыдущим.

"Конечно, я ведь прошу тебя делать то, что ты и должна. В чём проблема?"

"Ах…"

– Принеси мне ножницы.

Вскоре горничная с удивлённым выражением лица принесла мне ножницы. Я взяла свои спутанные чёрные волосы в одну руку, а другой коротко отрезала их. Кудрявые прядки волос беспорядочно начали падать с моих пальцев.

– Поправь их.

Горничная, снова удивившись мои словам, обрезала неровные концы моих волос.

Мои до этого достигавшие талии волосы теперь стали короткими до подбородка.

Я почувствовала себя более человечной после того, как помыла своё грязное тело, расчесала свои чистые волосы и переоделась в чистую одежду.

Лицо девушки с чёрными, как смоль, волосами и блёклыми серо-зелёными глазами, до этого напоминавшее голодную ворону, теперь стало чуть светлее в тепле этой комнаты. Даже в моей прошлой жизни, я оставляла волосы короткими и нечасто их отращивала.

– Принеси мне еды.

После моего надменного и властного тона, горничная отдала вежливый поклон и удалилась.

"С этого момента, я должна убедить отца Дианы, и неважно как долго я сплю, творящееся явно не из приятных."

Но всё оказалось полным заблуждением и моим тщеславием.

Адмирал Уинстон Клэр был родом из семьи маркизов и был коронован графом за заслуги в военно-морских сражениях.

Он был красивым мужчиной средних лет с платиновыми волосами и голубыми глазами, имел титул и холодный солдатский образ. У него не было ни сожаления, ни капельки любви для своей второй дочери, Дианы.

Он был более склонен отрицать факт их родства всем своим нутром. Когда адмирал вернулся в поместье, он уже был наслышан о случившемся между мной и горничной и вошёл в мою комнату.

Он грубо открыл дверь и нахмурился, когда увидел меня в опрятной одежде.

– Диана, что с тобой? Ты с ума посходила?

– Я подумала, что как дочь почитаемого солдата, должна выглядеть прилично, отец.

– Солдаты на поле боя не имеют времени на еду или купание. Я думал, что уже говорил тебе разделить их невзгоды и ощутить их на себе.

– Благодарю за невзгоды, которые росли на моих костях все эти годы.

Вообще, наш разговор сам по себе напоминал просмотр этих невзгод, я даже почувствовала боль в костях, копившуюся последние несколько лет. Я умру раньше, чем продержусь здесь.

– Но всё, чем я занималась эти годы, было напрасным. Напоследок, мне нужно чистое место для сна и приличное питание.

Моё самочувствие было не особо хорошим, но я снова открыла свой рот.

На моём лице застыла преобладающая улыбка.

– А теперь я хочу провести время со своим отцом. Я твоя дочь.

Я только сейчас поняла, что сказала нечто вопиюще оскорбительное. Как только я закончила говорить, увидела в голубых глазах адмирала ненависть и отвращение.

Ну а потом меня заперли в хлеву. На целых два дня меня связали, оставив без еды и воды. Единственным, что сохраняло меня в тепле, был стог сена в углу хлева.

Голод и холод были такими режущими. Неужели это реальность? Если это сон, то он почему-то всё ещё длился даже после моего пробуждения.

Моя горничная, Вера, вошла и буквально взорвалась от смеха.

– Отлично. Ты сошла с ума.

Она достала чёрствый кусок хлеба из кармана и протянула его мне.

– Хочешь?

От голода у меня кружилась голова, но если даже я и помру с голоду, не буду есть хлеб, который она тянет мне.

Я посмотрела на неё с единственной мыслью в голове, что растопчу её, как только мне подвернётся возможность. Она выглядело очень радостной, будто наслаждалась, насмехаясь надо мной.

– Скажи "Простите меня, леди Вера."

Слова её были с ноткой высокомерия, словно были сказаны молодой леди благородного происхождения. Я прислонилась к холодной каменной стене и посмотрела на неё, мои сухие губы дрожали.

– Сумасшедшая женщина. Ты считаешь себя благородной леди? Тебе не стыдно за себя?

Потрясённая сказанными мной словами, она с багровым лицом закусила губу.

– Сумасшедшая! Ты замерзнешь до смерти!

– Если я выберусь отсюда, ты будешь первой, кого я убью.

Я смотрела на неё убийственными глазами, движимая непреодолимым желанием убивать. Все равно это не мой мир, а может и сон, так что я могу хотя бы попытаться её убить.

Когда Вера увидела, как я улыбаюсь, она попятилась назад, вздрогнула, поспешно развернулась и покинула хлев.

Она даже не закрыла за собой дверь. У нее совсем нет манер.

Резкий холодный ветер подул в отверстие открытой двери, издавая жуткий звук, напоминающий вопль призрака.

"Холодно. Думаю, я замерзну до смерти."

Внезапно я вспомнила презрительный взгляд адмирала, который я видела ранее. Он искренне желал, чтобы умерла я, владелица тела, его собственная дочь.

В начале оригинальной истории, когда мою сестру и по совместительству главную героиню, Селин, похитили, Диана была обвинена в "продаже собственной сестры врагу" и застрелена до смерти.

[Отец, я не делала этого!]

Жалкие рыдания Дианы не помогли. Пытаясь не представлять человека, которого она ненавидела перед смертью, я не понимала, почему автор написал такой сильный отрывок о страданиях Дианы так коротко.

Она была своего рода расходным персонажем, с помощью которого показали весь гнев отца, заботившегося о Селин, второстепенным персонажем, который влачил пустое существование. Словно пустые бланки в этой долгой истории мира, жизнь женщины по имени "Диана" закончилась гибелью в одной строчке.

Поскольку роман основан на реальных событиях, у каждого персонажа есть свои проблемы и невзгоды, если приглядеться. Даже при жизни Дианы о Селин заботились совсем по-другому.

Адмирал относился к Селин, похожей на его усопшую жену, как к принцессе и заботился о ней. Он приложил все свои силы, чтобы спасти похищенную дочь, и вместе с главным героем выполнит операцию по её спасению.

Если бы похитили Диану, то он, естественно, не захотел бы её спасать.

"Если останусь здесь, то умру, даже если предотвращу похищение Селин. Вместо этого я бы предпочла, чтобы меня похитил герцог Ротшильд."

Я приняла это решение, когда мои рассуждения стали ближе к реальности. Сон или реальность, а здешнюю «гостеприимность» я терпеть не могла. Смерть будет ещё хуже. А пока я решила отказаться от плана по растоплению сердца адмирала, чтобы тот и дальше наслаждался мирно жизнью аристократа.

Я собиралась бежать в другое место, но побег без малейших энциклопедических знаний об это мире был равносилен смерти.

Поскольку у меня не было возможности читать книги или газеты, а ещё я была в такой ситуации, когда копить знания некогда, я решила, что действия с теми знаниями, которыми сейчас обладаю, слишком рискованны.

До похищения моей сестры Селин осталось несколько дней.

Она направлялась на вечеринку, но была похищена людьми герцога Ротшильда, полковника вражеской страны, поскольку являлась дочерью адмирала. Несмотря на похищение и заточение, Селин оставалась в тёплом месте, где в обязательном порядке подавали еду.

Я сделала вывод, что похитить вместо Селин должны меня. Чтобы сбежать из этого ада и комфортно жить, я должна избежать смерти и спасти собственную жизнь.

Я стремлюсь получить максимальную выгоду с минимальными потерями.

Что я буду делать, после того как буду похищена?

Если знаешь своего врага, сможешь выиграть сотню сражений.

Я уже имела общее представление о склонностях герцога Ротшильда благодаря прочитанному роману, так что была уверена, что если добьюсь успеха, то смогу одолеть и его.

Сегодня день, когда мою сестру и главную героиню, Селин, похитят.

У меня был план на сегодняшний день.

Если сейчас я устрою сцену, навлечу на себя ненависть, если снова попаду в ловушку, то упущу тысячу возможностей.

Сейчас я была посередине уборки, которой мне не суждено было заняться.

Так как я  не из числа трудолюбивых, то бездельничала в гостевой комнате, и когда выскользнула в коридор,  услышала гнусавый голос позади себя.

– Эй, вытри все оконные рамы в особняке.

Вера, внезапно обретя уверенность, кинула в меня тряпку и ударила по лицу. Я снова предупредила её с бесчувственным выражением лица.

– Говорила я, что убью тебя или нет?

– Прежде чем ты это сделаешь, тебя снова запрут в хлеву и на этот раз ты замёрзнешь до смерти.

"Вот дрянь! Обещаю, я ей отомщу."

Я стиснула зубы и подняла тряпку с пола. Она плохо пахла, так что я подобрала её указательным пальцем и притворялась, что чищу её, пока не дошла до комнаты Селин.

Как только я толкнула дверь и вошла, первым, что я увидела, была крупная медвежья шкура на полу.

Голова медведя размером с котелок смотрела на меня. Я почувствовала себя нехорошо, когда наши глаза встретились. Медведь, на которого, как говорят, охотился адмирал со своим охотничьим ружьём, был размером с домик.

Комната была занята большой кроватью и богато украшена гобеленами, деликатно сотканными из текстиля, и сделанными из прекрасного необработанного дерева, слоновьей кости и золота. Это была комната благородной принцессы. Серьёзно, мне даже стало интересно, не величают ли люди её "адмиральской принцессой".

– Диана, ты здесь?

Селин, сидящая в кресле перед камином и укрытая уютным шерстяным одеялом, улыбнулась.

Как типичная слабая героиня, что легко простужается, она была одета в стёганую пижаму и кашемировую шаль.

– Да, я здесь, чтобы протереть оконные рамы.

У неё были такие же ослепительные платиновые волосы и живые желто-зелёные глаза, как у матери. Её губы были как лепестки цветов вишни, а её щёки были розовыми и милыми.

Хоть и из-за её красивой внешности к ним хлынули предложения руки и сердца, адмирал отклонил их все, а она не собиралась выходить замуж, пока не будет удовлетворена оппонентами.

"Насколько же чудесно место, куда он её выдаст?"

Я подумала, что Селин из романа не такая уж и плохая персона, поэтому решила осторожно перейти к делу.

Так как через главных героев авторы обычно преподают читателю урок, у неё должна быть правильная и надлежащая душа.

– Сестра.

– Да?

– Ты сегодня возьмёшь меня на общественное собрание? Я просто никогда не была на них раньше.

С несчастным и жалостливым выражением лица, я посмотрела на причудливую обувь на её ногах. Между нами двумя на миг воцарилась тишина. "Она должна быть хорошей девушкой, потому что росла с героем, который относился к ней, как принцессе, верно?" – подумала было я, но мой стереотип о ней, как о "хорошей девочке", был опровергнут, как только та заговорила.

Её губы по-странному скривились и она пронзительным голосом начала смеяться.

– Ты правда хочешь пойти на эту вечеринку?

– Так ты возьмёшь меня с собой?

– Я так не считаю, это важное место, где собираются люди из высших классов. Мне жаль. Папа будет в ярости, если узнает. Ты ведь не можешь выходить наружу, верно? Люди будут о тебе беспокоиться. Ты знаешь, верно?

"Что значит 'ты знаешь'?"

Её рот произнёс "мне жаль", но на её лице безошибочно была усмешка. Я уловила, кто она такая. Она из типа тех людей, которые перед остальными людьми притворяются добряками, но на самом деле не совершают добрых дел.

Иными словами, она лицемерка.

Её не заботило то, как относились к её сестре.

– Ох, ну вообще, это возможно.

Селин невинно улыбнулась, и хлопнув ладошами, будто вспомнила что-то.

– Как насчёт того, чтобы пойти в качестве моей служанки и сохранить это в секрете от отца? Думаю, уж тогда мы сможем пойти вместе. Если ты не против, я представлю тебя как свою служанку, и ты тогда ты пойдёшь со мной. Во всяком случае, никто за пределами дома не знает тебя в лицо, верно?

"И это лучшее, что ты можешь сделать? У тебя злой нрав, раз ты пытаешься сделать меня служанкой, в то время как я твоя сестра."

Но всё же это единственный способ пойти с ней, поэтому я кивнула, обдуманно скрывая отвращение.

– Да, сестра. Спасибо тебе большое.

Я состроила фальшивую улыбку и повернулась, притворяясь, что вытираю оконную раму. На обратном пути иная горничная обжарила меня на гриле в переносном смысле.

– Эй! Ты тут протёрла? Пыль всё ещё осталась.

– Тогда протри сама.

Я нагрубила ей и потерялась в раздумиях.

Я всё ещё надеялась, что меня похитят вместо Селин.

Прошло время, сумерки начали сгущаться, и весь особняк стал занят делами. Слуги цеплялись за принцессу, которая собиралась на вечеринку, наряжали её с особой заботой и несли всевозможные виды платьев, обуви и побрякушек.

Словно придавая мне особое значение, мне дали приличную одежду и позволили надеть базовый наряд. На мне было надето простое, но аккуратное платье хорошей выкройки, а волосы были аккуратно зачёсаны назад.

Так как у меня не было косметики, я тайно прокралась в комнату Веры, украла немного бальзама для губ, который, похоже, был самодельным, и нанесла только на губы. Конечно, я не собиралась наносить на лицо слишком много косметики, содержащей в себе свинец и ртуть.

В отражении зеркала я увидела чёрно-белую женщину. Моё бледное лицо, чёрные, как смоль, короткие волосы, и даже чудесные глаза были холодными и вовсе не красивыми. Тощее тело, на котором проступали следы перенесённой простуды. Весь мой облик был мрачным и жалким.

Я была похожа на бесцветную раковину, оставленную после того, как Селин забрала из неё всё, в том числе привязанность, красоту и цвет.

Пока я следовала за Селин наружу, я увидела чёрного кота и пятерых солдат в бэлфордской униформе снаружи особняка в сторону портика.*

Так как Селин являлась дочерью военно-морского генерала, казалось, что они пришли не только её сопровождать, но и посетить вечеринку вместе с ней. Селин, в спешке уложившая платиновые волосы, сделала движение губами, будто до этого тренировалась улыбаться. Она выпрямила спину, элегантными шагами подошла и поприветствовала высокого темноволосого солдата.

– Успокаивающе знать, что полковник Гренендаль будет нас сопровождать. Спасибо вам большое.

Я подошла к нему, размышляя, следует ли мне тоже поблагодарить его из вежливости или нет.

– Спасибо вам…

Вдруг я кое-что осознала? Что? Полковник Гренендаль?

Мои губы быстро сомкнулись, как только я хотела выразить благодарность.

Это был Джеффри Гренендаль из герцогской семьи, главный герой оригинальной истории и лейтенант-полковник, возглавлявший миссию по спасению Селин. Не думаю, что стоит говорить о том, что он будет меня защищать.

– …

Я быстро закончила с приветствием и уже собиралась возвращаться, как он позвал меня. А потом он быстро спросил моё имя.

– Как вас зовут?

Его тон был вежливым, несмотря на жёсткое впечатление. Я чуть приподняла подол платья и склонила голову. Он последовал моему примеру и тоже склонил голову.

– Ах, она моя служанка…

Селин быстро перебила меня и попыталась представить как свою фрейлину, но это была ужасная идея.

– Меня зовут Диана Клэр, – выразительно сказала я, лукаво улыбаясь.

Услышав моё имя, полковник Гренендаль слегка вскинул брови, но быстро вернулся к прежнему выражению лица. Он внимательно посмотрел на мои волосы, что были такими же чёрными, как и его собственные.

– Слышал, что в семье Клэр есть и другая дочь, значит, это были вы.

Он посмотрел на меня вежливыми глазами, словно смотря на ребёнка. Селин нахмурилась и бегло взглянула на меня. Я не собиралась раскрывать то, как со мной обращались в семье, тому, кто будет следовать за Селин в оригинальной истории, поэтому решила рассказать то, что люди и так знали обо мне.

– Да. Я была прикована к дому из-за своей болезни. Не думаю, что вы об этом знали. Но сейчас я чувствую себя намного лучше.

– Рад это слышать. А я лейтенант-полковник Джеффри Гренендаль.

– Да, лейтенант-полковник. Рада познакомиться с вами.

– Чёрные волосы довольно редкие в Бэлфорде. И это интересно.

Несмотря на его грубое лицо, улыбка озарила его рот с первого же взгляда.

Пока смотрела, у меня заболела шея, ибо он был слишком высоким. Его голубые глаза напоминали океан в солнечный день.

Он имел высокий нос, острую линию подбородка, трёхмерные черты лица и солидное телосложение, которое смотрелось великолепно в униформе.

Одним словом, чудесно.

– У вас есть партнёр?

Он спросил, есть ли у меня партнёр для вечеринки. Произнёс он это низким, но спокойным и учтивым голосом. Зелёные глаза Селин округлились, пока она стояла здесь подобно каменной статуе. Естественно, мои неясно окрашенные глаза в панике заморгали. Потому что данный вопрос был адресован мне.

– Нет, у меня его нет.

– Если у вас его не имеется, я буду вашим партнёром.

– Я? Но моя сестра гораздо красивее меня. Почему…

– Меня заинтересовали вы, – настоял он, а потом протянул мне руку, запрашивая разрешение.

Я почувствовала, как глаза Селин напряглись за моей спиной.

Она тайно была влюблена в него ещё с дней в частной школе для аристократов.

С чего это мужчина, который должен быть партнёром Селин, проявляет интерес ко мне?

Партнёрство с ним уменьшило бы мои шансы на похищение, а это не очень хорошо. След жалости прошёлся в его глазах, пока он ожидал моего ответа.

Он взглянул на меня с Селин поочерёдно и слабо вздохнул. Мне ещё рано думать о противоположном поле.

Мужчина, в оригинале описываемый как герой, был человеком простым, честным и не мог обходить стороной бедных.

А нынешнее выражение моего лица напоминало ему выражение лица голода бедной страны, так отличающееся от выражения сестры, он явно жалел меня, в то время как я выглядела подобно ослице в штатском платье.

Однако, желая позлить Селин, я с готовностью приняла предложение полковника. Хоть мы и партнёры, я могла с лёкгостью скинуть на него Селин и идти сама.

– Да, это будет честью для меня.

Селин в великолепном платье и шляпе с широкими полями вошла в машину первой, за ней последовала я.

С тех пор, как я попала в тело Дианы, мы впервые попали на дорогу, занятую деловито разъезжавшими конными экипажами, некоторые из которых наблюдала только в музеях.

Также я видела проезжавшие мимо машины.

Промышленные предприятия извергали чёрные сажу и дым, мимо проносились железные дороги. Какой сейчас именно век? Похоже, что примерно конец девятнадцатого или начало двадцатого, а мир был неизвестным.

В небе я смогла увидеть бипланы, летающие по траектории как в старых фильмах о войне. И это верно. Ведь мы сейчас живём в период войны.

– Ты впервые покидаешь пределы дома? – спросила меня Селин с банальной усмешкой. Ей словно казалось забавным наблюдать моё лицо, прилипшее к окну машины.

– Да, в последний раз я покидала его очень давно.

– Ты ведь правда не собираешься быть его партнёршей, не так ли? Этот человек, он просто не может пройти мимо, если видит бедняжек.

– А разве я бедняжка?

– Ты сама ему сказала, что слаба здоровьем, – ответила Селин с застенчивым лицом, и я медленно кивнула.

– Я всё ещё собираюсь быть его партнёршей, как и сказала ранее.

Глаза Селин с яростью сузились, услышав мой спокойный тон. Ах, это так освежает. На самом деле в нём я не заинтересована, так что я уйду сразу после того, как эти двое поедят на вечеринке и будут жить долго и счастливо.

Меня сегодня похитят, поэтому я покину их. И всё, всё закончится моим похищением. Селин, всё это время тихо сидевшая рядом, повернулась ко мне и медленно открыла свой рот.

"Почему же ты сменила манеру своего поведения..."

Скрип!

Как только мы въехали на тёмную обочину дороги с длинной чередой деревьев, машина резко остановилась мо звуком грохота колёс.

– Что происходит?

Игнорируя слова Селин, водитель молчал, глядя лишь вперёд.

Примерно в это же время в странной тишине на первый план вышла тревога.

Снаружи раздался звук одиночного выстрела.

Словно будучи этот звук своего рода триггером, после одиночного выстрела последовал сильный звук иного выстрела, будто произошла перестрелка.

Селин закричала и опустила голову. Я ещё не полностью вернулась в реальность, поэтому бесстрашно смотрела в окно машины. Всё, о чём я думала, это то, что я должна как можно быстрее выбраться из этого жалкого окружения, что и стало моей основной целью на данный момент в жизни.

Если они пришли за мной, то этот смертельный выстрел послужил своего рода приветственным салютом для меня. Пока я подавляла свой оживлённый разум, дверь пассажирского сиденья рядом с водителем распахнулась, и через неё зашёл стройный мужчина в тёмно-синем пальто. Он посмотрел сперва на перепуганную Селин, а затем на молчавшую меня.

– Хм, вас тут двое.

Голос мужчины был мягким и спокойным, несмотря на произошедшее снаружи. Машина двинулась с места и словно безумная, помчалась куда-то вперёд.

– Да, сэр. Они обе дочери адмирала Клэра.

Ответ водителя, оказавшегося шпионом похитителя, придал мне уверенности в ожиданиях. Ведь похищение удалось.

– Которая старшая? – кратко спросил мужчина с пассажирского сиденья.

Находчивая Селин подняла руку и ответила:

– Вы про Селин?

Она указывала на меня как ни в чём не бывало. Выглядела она как настоящая злодейка.

– Ты лгунья, – мужчина издал смешок, а его глаза грациозно изогнулись.

Его волосы казались жёсткими и серыми в темени. Машина проехала по укромному пути, затем выехала на дорогу, освещённую фонарями.

Свет от мелькающих мимо уличных фонарей растворялся в волосах мужчины, похожих на бумагу для рисования. На этот раз его волосы оказались полностью белыми.

Я вспомнила кое-кого с таким же уникальным цветом волос.

_______________________________________________________

Портик – пристройка к зданию, где гости выходят из своих машин у входа к зданию.

– Сперва, – обратился к Селин мужчина с низким голосом.

Нервная Селин не могла открыть рта, ну или же специально молчала, и только слёзы текли у неё из глаз.

– Ты, со светлыми волосами. Выходи.

В голосе говорившего чувствовалось принуждение. До этого ехавшая машина с визгом остановилась. Мужчина на пассажирском сидении вышел из машины и вежливо открыл дверь, и Селин выскочила из машины, а затем свернула в сторону улицы. Я наблюдала за этой сценой с ошеломлённым видом.

"И что мне теперь делать? Предполагала ли я, что мой план так легко воплотится в реальность?"

Первоначально я планировала "пожертвовать собой", сказав:"Возьмите меня вместо сестры. Я вторая дочь, я слаба, поэтому отец особенно больше заботится обо мне, и нечасто могу выйти на улицу!", также готовила трогающую реплику наподобие :"Я ценнее как заложница, пожалуйста, заберите меня!".

Пока я размышляла, мужчина небрежно пересел на место рядом со мной и заговорил:

– Похоже, тебя не особо заботит собственная сестра. Странно, что ты даже не плачешь.

– ...По всем обстоятельствам я в более затруднительном положении, чем она, так с чего бы мне о ней волноваться?

Машина всё ехала, а он некоторое время молча смотрел на меня. После продолжительной езды машина вышла на улицу с уже газовыми фонарями.

Завесу темноты словно убрал свет уличных фонарей, фигура мужчины стала более ясной, а волосы, покрытые кромешной тьмой ночи, сияли в цвете лунного цвета.

Он был мужчиной красивым подобно произведению искусства, с чудесной, но пустой на вид внешностью. Мужчина улыбнулся мне с завораживающим взглядом. Его хорошая внешность и очаровывающий голос, казалось, влияли на мой разум.

Теперь я точно вспомнила его. Человека, заточившего Селин в оригинальной истории, можно было описать как обладателя красивого лица с необычными серебристыми волосами и затуманенными голубыми глазами.

Это точно был Ноа Ротшильд, полковник и герцог вражеской Продженской Империи.

– Кто вы?

Когда я притворилась незнающей, длинные уголки красивых глаз мужчины нежно прищурились. Его глаза, в которых будто чего-то не хватало, казалось, что проникали до самых глубин моей души.

– Тот, кто пришел спасти тебя.

– Спасти меня…

В ответ на непостижимый ответ мужчины я склонила голову.

Он здесь, чтобы спасти меня? Человек, который руководил похищением Селин в оригинальной истории, высадил её на улице без сомнений, будто его целью с самого начала была я. Какого чёрта происходит?

– Тебя сегодня похищают. Идём со мной.

Что это, если не похищение? Прежде всего я действительно следовала составленному плану, но чем больше я общалась с этим человеком, тем больше вопросов у меня появлялось в моей голове. Он сказал то, что понимал только он один, поэтому я снова спросила:

– Что вы имели в виду, когда сказали, что похищаете и спасаете меня одновременно?

На его лице появилось некое смущение, и мужчина усмехнулся, прикоснувшись к собственным губам.

Его волосы холодного оттенка небрежно колыхнулись.

"И что тут такого смешного?"

Мне казалось, что похищение будет совершено подчинёнными герцога, но герцог сам лично явился ко мне и забрал вместо Селин. Я не была уверена, почему происходящее совершенно отличается от оригинала, и почему герцог так изменился.

– За нами следовали они. Поэтому я высадил ту со светлыми волосами в качестве приманки, – воскликнул герцог, смотря на заднюю часть машины.

Одна из ехавших машин заблокировала перед нашей машины, и вероятно, преследовала нас по короткому пути. Мы застряли между ехавшими сзади и спереди машинами.

Водитель глянул на герцога, взглядом будто спрашивая, что им делать, но на лице герцога почему-то сияло странное бодрое выражение.

– Вот почему машины Бентнера не особо хороши.

– Неужели вы подобрали мне машину по соседству?

– Эта самая быстрая на данный момент.

О чём, чёрт подери, эти двое сейчас болтают? Двое солдат и лейтенант-полковник Гренендаль вышли из машины напротив и окружили машину герцога, направив винтовки на нас.

– Лейтенант. Как только я выйду из машины, хочу, чтобы вы свернули на боковую улицы, – прошептал герцог Ротшильд водителю и вывел меня из машины. Он схватил меня за плечи и приставил пистолет к моей голове.

В это же время водитель, названный ранее лейтенантом, рванул с места и направился в сторону боковой улицы, но Гренендаль не приказал в него стрелять.

– Не могу поверить, что вы приставили оружие к её голове. Что вы делаете, полковник Ротшильд? – послышался холодный голос Гренендаля.

Осознание того, что ко мне приставили пистолет, было ужасающим. А ещё мне были неприятны жуткие объятия герцога.

– Уверяю, я не буду его использовать, прости, – тихо прошептал Ноа в моё ухо, дабы успокоить, а затем выпрямился и улыбнулся Джеффри Гренендалю.

– Полковник, думаю, ей будет лучше находиться в безопасности. Поэтому мы сейчас уходим.

После краткого разговора по делу Ноа Ротшильд снова схватил меня и начал куда-то бежать. С противоположной для нас стороны неожиданно выскочили вооружённые люди и направили оружие на Джеффри Гренендаля и его солдат.

Походу, они люди герцога Ротшильда.

"Джеффри Гренендаль ведь не собирается умирать, правда? Всё же он главный герой."

– Поедем на этом.

Он привёл меня на место, где была припаркована дорогая и роскошная на вид машина.

Я последовала за ним в чёрную машину. Должна сказать, я немного удивилась тому, что машина была с двигателем внутреннего сгорания. Как я знаю, такие машины настолько дорогие, что не каждый мог себе подобную позволить. Машины, которые я наблюдала время от времени, были с паровым двигателем.

– Держись покрепче.

С визгом соскользнув с места, машина тронулась и начала ехать с огромной скоростью. Конечно же, она была не такой быстрой, как современные машины, но чувствуемая мною скорость напоминала езду на машинах массового производства, наверное из-за предстоящего момента.

В отличие от оригинальной истории, я не понимала того, почему он выбрал меня, но была рада, поскольку достигла своей цели.

Теперь, когда меня похитили вместо драгоценной Селин, я беспрепятственно пересеку границу.

– Эй, меня только что и правда похитили?

– Я не вру. Я уже говорил тебе ранее.

– Именно это вы имели в виду, когда сказали, что спасли меня?

– Верно.

Я всё равно не понимала причину его заявления о спасении.

– Поспи немного. Мы будем на месте, когда взойдёт солнце.

Деревья и постройки еле видно проносились за окном машины, которая мчалась на огромной скорости в темноте.

На первый взгляд будет нормально притвориться испуганной и озадаченной от похищения. Поэтому я повысила голос.

– Что вы собираетесь делать со мной?

– Не беспокойся, я не причиню тебе вреда. Однако если ты попытаешься сбежать и попадёшь в неприятность, то можешь серьёзно повредиться.

Глаза сузились, взглянув на меня, что немедленно замолчала.

Я закрыла рот и упёрлась локтями в подбородок у окна.

В итоге я задремала. Понятия не имею, сколько времени прошло, но при пробуждении я почувствовала тёплое тело за моими плечами и над моей головой, поэтому открыла глаза. В нос ударил слабый аромат мускуса.

– Ты проснулась?

Я подняла голову, услышав голос герцога, эхом пронёсшийся в моей голове.

Он казался спящим, прильнув к собственному плечу.

Он воспроизводил холодное впечатление, но тело его было тёплым.

Солнце взошло над горным хребтом.

Наша машина припарковалась перед величественным особняком.

Хорошенькое местечко для моего заточения.

– Для похищения ты так хорошо спала, что даже я не мог тебя разбудить.

Я потёрла собственные щёки, испытывая смущение от слов герцога. Но так как мне не следовало так расслабляться во время похищения, я нахмурилась и с испуганным лицом спросила:

– Где я? Что именно вы от меня хотите?

– Прекрасную заложницу.

– У вас иной взгляд на вещи, вы считаете меня красивой?

Как ни посмотри, слово "красивая" больше описывает Селин. С глазами этого человека явно что-то не так.

– Как, наверное, обо мне сейчас волнуется отец...

Я закрыла лицо обеими руками и притворилась плачущей, но ни единой слезинки не проронила. Он вышел из машины, не проявив реакции на мою актёрскую игру, затем открыл дверь и протянул мне руку.

– Пойдём, прелестная леди.

– Не будь пистолета, я бы не была такой покорной, – бездумно проговорила я с притворством, принимая его руку. Он повёл меня в комнату с роскошной, но слегка угрюмой атмосферой.

Тут было много редких вещей и причудливых картин.

Крупная книжная полка на стене была уставлена книгами.

– Если испытаешь неудобство, сообщи мне.

Голубоглазый герцог впустил меня в комнату и закрыл дверь. Раздался щелчок, походу дверь заперта на ключ.

Как бы это противоречиво это ни было, я наконец почувствовала свободу и освобождение от заточения именно в этой запертой комнате. Я наконец покинула то нищенское окружение.

Бывают времена, когда ты ничем не занимаешься и никто тебе не мешает. В оригинальной истории у меня был лишь одна служанка, заботящаяся обо мне, она посещала меня три раза в день, поскольку никто иной меня не навещал.

Также герцог Ротшильд посещал заточённую Селин не более раза в день. Запертая в комнате Селин опробовала все способы побега, но все они провалились. Но даже когда она наконец ударила слугу и выбралась из комнаты, не смогла сбежать из-за солдат снаружи и плотно закрытых железными стержнями окон.

Однако я не планирую устраивать побег, поэтому буду есть и спать столько, сколько протяну.

Понятно, что моя роль в переговорах абсолютно бесполезна.

Адмирал, мой отец, был бы очень даже рад, будь я мертва. Уверена, что он бы сказал что-то вроде:"Я не забуду добродетель моей дочери, отдавшей себя в жертву ради Родины." Уже представляю, как ему вручают посмертную награду пожертвовавшей собой дочери.

Это так изнуряет. Я решила пока перестать думать об этом. Я плюхнулась лёжа на кровать и почувствовала расслабление.

Тут есть всё необходимое для комнатной девушки. Тут были пуховое одеяло, тёплые хлопковые пижамы и тёплые шерстяные носки, так что к зиме я более чем готова. Тяжёлый камин из мрамора хорошо горел и согревал воздух в комнате.

Еда, приносимая слугами, была сытной и здоровой. Мне сказали, что если потяну за верёвочку на внутренней стороне колокольчика, они принесут всё, что мне нужно.

Также тут было так много книг, что читая их я не соскучусь.

"Я так рада, что похитили именно меня!"

Я подняла руки и от радости начала махать ими вверх и вниз.

***

С моего заточения прошло около трёх дней.

Всё это время я ела, спала, валялась в постели, бездельничала сколько душе угодно.

Ноа казался совсем не таким, как в оригинале.

Даже горничная не рассказывала ничего, а мне было лень её об этом спрашивать.

Я изучала историю, культуру, экономику и шахматы прямо здесь, читая книги. Была бы рада провести так оставшуюся жизнь, не занимаясь ничем, но это невозможно, поскольку мне нужно некоторое время, чтобы разобраться с этим миром в будущем. На книжных полках были книги, посвящённые таким сложным темам, как философия, история и технологии.

Хотя они, бесспорно, полезны, мне надо сохранять холодную голову. Романы с рейтингом R19(19+) и любовные романы, которые я обычно читала, здесь не водились.

Честно, иногда я нуждалась в чтении чего-то, что помогло бы расслабиться и получить удовольствие. Герцог говорил, что предоставит мне всё необходимое, поэтому я решила позвать кого-то из горничных. Совершенно неважно, что придёт не сам герцог, а горничная.

Послышался стук в дверь и вошла служанка по имени Молли с пустым выражением лица. Она была обладательницей каштановых голос и серых глаз, на вид ей было чуть за тридцать.

Держалась она спокойно, но на вид была сильной женщиной, даже её плотно сжатый рот выглядел решительно. Она произвела непоколебимое впечатление, из-за чего я чуть нехотя просила у неё книги, но изо всех пыталась говорить спокойно. В будущем, когда у нас сложатся дружественные отношения, я буду тайно просить у неё книги для взрослых.

– Можешь принести мне несколько иных книг? Любовные романы, пожалуйста.

– Хорошо.

Молли отвесила лёгкий поклон, попрощалась и вышла. Она получила книги довольно быстро и принесла мне пять штук. Среди книг, собранных мною в качестве приза, особенно выделялась книга в западном стиле, расположенная спереди.

<Великий Герцог>

Молли холодно покосилась на книгу.

– Почему? Герцог…

– Это книга, принадлежащая горничным.

Уверена, что они покупали её с мыслями о герцоге Ротшильде. Ох, это хорошо. Сообщниц по чтению у меня много, о том, что книгу попросила я, герцогу они не расскажут. Молли покинула комнату с холодом на лице и морозом в глазах, а я легла на кровать и приступила к чтению книги "Великий Герцог".

– Он обещал жениться на леди, когда они были ещё юны. Вот это поворот.

Изначально я думала, что это лишь третьесортная книга для взрослых, но история оказалась интригующей, а язык произведения просто замечательным. После чтения я наконец заснула, время было около полуночи. Впала я в слишком глубокий сон, а проснулась от того, что кто-то тряс кровать и шуршал. Я смогла почувствовать знакомый аромат и чьё-то тепло на кровати.

Рядом со мной сидел мужчина в тёмно-сером жилете поверх рубашки, держащий в руках открытую книгу.

Его серебристые волосы показались знакомыми.

Наконец я решила заговорить с ним.

– Когда вы пришли...?

– Я пришёл только что...

Открытой книгой в его руках оказался роман "Великий Герцог".

Герцог... вы случайно не обучались фокусам? – сонно пробормотала я про себя, поскольку моё сознание ещё не полностью осознавало ситуацию, но потом я пришла в себя и открыла глаза. Я потянула руку в его сторону и попыталась забрать книгу, но он с лёгкостью увернулся в сторону от моей руки.

– Вижу, тебе нравятся подобные вещи.

– Нет, это не так!

Я была так шокировано, что отчаянно попыталась отобрать книгу. К моему удивлению, герцог без усилий повалился на кровать и с расслабленным лицом поднял книгу. Голубые глаза глядели на меня из-под книги. Серебристая чёлка съехала назад, открывая блестящий лоб и красиво очерченные брови.

– Ты слишком агрессивна, – выдал герцог низким голосом, больше похожим на своеобразный вздох. Именно в этот момент я поняла, что нахожусь на нём сверху.

Он аккуратно отложил книгу в сторону, схватил моё запястье и притянул к себе.

– Герцог?

Он усмехнулся, услышав панические нотки в моём голосе, наши лица были так близко друг к другу, что я чувствовала его горячее дыхание.

– Да, я тоже герцог.

Его голос стал каким-то ленивым и сонливым, будто он тоже только проснулся.

Прошла неделя.

За этого время герцог Ноа Ротшильд ни разу меня не навестил, а я была рада остаться одной.

Вместо него время от времени меня посещал секретарь, звавшийся Винсентом Фордом. Он был элегантным красивым джентльменом с коричневым цветом волос и пшеничными глазами, к тому же он помогал герцогу в ведении бизнеса и земельных делах. Винсент всегда опрятно стоял, интересуясь моим здоровьем в канцелярской манере, и спрашивал, нужно ли мне что-нибудь.

Мне было интересно, почему все обитатели особняка такие холодные. Единственным, кто улыбался мне, был безумный герцог.

Винсент, мрачный на лицо секретарь, открыл свой плотно сжатый рот:

– Мисс Клэр. Адмирал ответил, что не собирается вести переговоры.

Я знала это. В моей голове созрел ответ.

– Это лишь официальная угроза, которая на самом деле предупредительный удар, чтобы использовать мою смерть в качестве возбудителя. Это так похоже на моего отца.

Казалось, что мой отчуждённый вид на миг взволновал Винсента.

Нормальная девушка уже бы испугалась и начала плакать и кричать, делая из мухи слона. Вдобавок нормальный человек уже был бы ментально истощён от столь долгого заточения, но со мной всё было в порядке. Внутри я была достаточно нервной, но притворялась спокойно и вздёрнула подбородок. Винсент, глазевший на меня, восхищённо уставился на меня.

– Вы правда не плачете?

– Хах?

– Отлично. Тогда я пойду. Герцог скоро нанесёт вам визит.

Мне показалось, что на его лице промелькнуло разочарование. Он ожидал, что я разрыдаюсь, как нормальные люди? Наблюдая за уходом Винсента, я решила и дальше идти этой стратегией. Вполне возможно, что заставить меня плакать – цель этого безумца.

Уже была поздняя ночь, я собиралась заснуть в ещё одну ночь, как вдруг зашёл герцог Ротшильд с лисьим мехом на одной руке. Его восхитительная внешность озарилась в тёмной комнате.

– Я пришёл поговорить о том, что ты любишь.

– Я спать.

Я села на краю кровати и сделала такой усталый вид, насколько могла. Даже несмотря на то, что он чётко услышал меня, он сделал вид, что не услышал меня и пододвинул стул, чтобы сесть напротив. А затем с выражением лица человека, услышавшего хорошие новости, начал говорить мне то же, что его секретарь:

– Что мне делать? Твой отец говорит, что не нуждается в тебе.

– Ничем не могу помочь. Если моя смерть поможет моей стране, я должна следовать её воле, но у моего отца причина, чтобы убить тебя.

В оригинальной истории герцог Ноа Ротшильд не убил Селин сразу, но Селин можно было использовать. Не знаю, какие требования герцог выдвинул моему отцу, но уже ожидала, что отец откажется вести переговоры. Но мне всё равно приходилось показывать свою ценность в качестве заложницы.

Я не хотела оказаться втянутой в обстоятельства, при которых придётся бежать в столь холодную погоду. Это место было далёким, и сколько бы я не осматривалась, кругом был один лес. Вдобавок я приняла одно решение после того, как пережила сильный холод. Моей целью было переждать здесь хотя бы до весны, а когда придёт время, и моя жизнь будет в опасности, я планировала украсть ключи от машины, что бы угнать самую дорогую машину особняка, и потом продать её. Потом я могла какое-то время прожить с этими деньгами.

Он смотрел на меня с оцепенением, его локти опирались на подлокотники стула, а подбородок вздёрнут в ухмылке.

– Интересно.

Кажется, мой метод работает. Он проявил ко мне интерес, граничащий с любопытством. В оригинальной истории он запер Селин и ментально мучил её, но со мной эти мучения проходят по-иному.

В отличие от меня, Селин не хотела заточения. Герцог в каком-то смысле использовал метод мучений надеждой, давая ей ложную надежду, он заставлял её блуждать по ночному лесу или же заставлял зубрить толстые книги о законе за один день и спорил, что она не сможет выиграть.

Было интересно смотреть на то, как он ментально её опустошал, давая надежду каждый раз, когда она сдавалась. Герцог Ноа Ротшильд был безумцем в более мягкой форме. Я не хотела, чтобы и меня так мучали, но я решила попасть к нему, так как уже знала по какой дороге он пойдёт.

Он наблюдал за оппонентами и наслаждался изменением их лиц и реакций, включая и их эмоции. Мне пришлось должным образом урегулировать максимумы и минимумы, чтобы не надоесть ему. Словом, эмоциональный торг.

– Если вы мне навредите или будете издеваться, то я…

Я хотела спокойно его предупредить, но не думаю, что угроза подействовала. Судя по его лицу, он ждал большей угрозы. 'А то что? Твой отец поругает меня?' Он радостно заулыбался, когда я замолчала. С его приоткрытых губ сорвался ещё один смешок.

– Я не собирался этого делать. Не особо по-джентльменски издеваться над тем, кто не сможет оказать сопротивления.

– Вы, должно быть, забыли то, как приставили пистолет к моей голове.

– Так это не было издевательством. Ты правда хочешь познать настоящие издевательства? Я как раз хорошо в них разбираюсь.

Герцог поправил свой галстук и улыбнулся. Тут я поняла, что наш разговор пошёл не в том направлении. Отчаянно пытаясь сменить тему, я вспомнила, что он что-то пытался во мне проверить, когда наставил в тот день пистолет. Сейчас как раз подходящий момент, чтобы его об этом расспросить.

– Вы говорили, что пытались что-то во мне проверить, когда приставляли пистолет. Так вы проверили?

– Да, проверил.

Я в каком-то роде могла догадаться о его намерениях, но было неясно то, с чего появились такие выводы. Тогда я сменила тон на равнодушный, будто меня не особо волновал его ответ.

– Так в чём же вы убедились?

– В твоём интеллекте и способности учиться.

'Простите, но что?'

Я была застигнута врасплох его неожиданным ответом, но быстро пришла в себя.

– Но я ведь обычная.

– Как раз таки нет.

'Ты ведь не имеешь в виду, что мой интеллект ужасен по сравнению с твоим.'

Увидев, как мои глаза стали уже от негатива, он продолжил:

– Сколько бы людей в подобной ситуации стали проверять, заряжен пистолет или нет? Они бы сразу спустили курок.

Неужели это было странно? Я покачала головой, изображая беззаботность.

– Это было совпадением. Я тогда возилась то с тем, то с этим. Если бы мне представилась иная возможность, я бы точно побежала…

– Моя принцесса умна. Разве не правда?

Герцог ласково улыбнулся, будто соглашаясь. Я только видела, что моя усталость от общения, во время которого он только и делал что задавал вопросы, на которые нет ответов, переходит за грани воображения.

Наблюдая за моей обессиленностью и постепенно поникающими плечами, он начал поднимать различные темы, которые судя по всему служили его цели.

Естественно, в них не было контекста, были только бесполезные разговоры. Пока мы обменивались лишь неловкими словами, герцог облизнул губы.

Взглянув вниз, герцог замолчал и, кажется, искал тему для следующего разговора.

‘Кстати, ты не мог бы уже уйти? Не думаю, что ты ещё что-то можешь сказать.’

Голос мужчины был таким же сладким, как колыбельная, и из-за этого меня клонило ко сну.

Я заметила движение его ресниц, кажется, он уже придумал тему для разговора.

– Какой была твоя жизнь в Бэлфорде?

'Почему он так заинтересован во мне?'

– Мне было хорошо. Мой отец действительно хорошо заботился обо мне и делал для меня всё. Хоть он и отказался от переговоров, уверена, сейчас ему очень жаль и он убит горем…

– Понятно.

'Почему он перебивает меня?'

К тому же он сам первым спросил меня об этом, но мой ответ не кажется ему интересным. Равнодушно послушав меня, он встал и накинул мне на плечи шубку из меха белой лисы. В отличие от искусственного меха, этот чувствовался живее и мягче для моей кожи.

– Её поймал я.

– Ага.

– В следующий раз я поймаю медведя или тигра, и подарю тебе хороший ковёр.

Я вспомнила ковёр из медвежьей шкуры в комнате Селин. В глазах медведя, пустых, как у мёртвой рыбы, чувствовался холод.

– Нет, я всё равно умру во благо моей страны, зачем вам так хорошо относиться ко мне?

Герцог медленно посмотрел на меня, будто услышал сарказм в моём патриотическом тоне. Его рот, который до этого кривился, стал ровным. Его бесчувственное лицо стало ледяным, холодным и одиноким.

– Ты хочешь умереть во благо другим?

– Ну да…

'На самом деле нет, я не собираюсь умирать. Разве не могу я провести в комфорте ещё длительное время?'

Я намеренно ответила «да», пытаясь узнать его замыслы, но его глаза лишь слегка взглянули на меня.

– Буду ли я такой же ценной после смерти, как и этот мех? Люди после смерти становятся лишь бесполезнее, - спросила я, пытаясь узнать, что он планирует делать со мной в будущем.

– Если я в скором времени стану бесполезной, вы ведь убьёте меня, верно?

– Нет, я не планирую в будущем убивать тебя. Как и ты, когда решила не стрелять мне в голову.

Герцог наконец красиво улыбнулся, но мне показалось, что его лицо улыбка озарила не спроста. 'Если он оставит меня в живых, буду ли я полезной в переговорах на следующий раз?' Стратегия и тактика были мне незнакомы, поэтому я не понимала его намерений.

– Уверена, что мой отец сейчас собирает армию. Я в этом уверена, так как он уже готовил несколько крупных военных кораблей, а моя смерть послужит предлогом для продления войны, которая в итоге станет такой же, что и Столетняя война…

– Хм, понятно. Знаешь, я ещё сегодня оленя поймал. Любишь оленину?

Он, кажется, совсем меня не слушал. Походу он проигнорировал мои слова, как тявканье собаки или что-то подобное.

– Если вы оставите меня в живых и отправите домой, то ничего не произойдёт.

– Ты хочешь домой?

– …Да.

'Нет, на деле я надеюсь, что ты не отправишь меня домой.'

Но расслабляться ещё было рано, так как он всё ещё не убил меня. Должна существовать причина, из-за которой он держит меня здесь вместо того, чтобы убить, хоть уже и переговоры сорвались. Наверно я так подозрительно отношусь к этому человеку из-за того, что не понимаю его мотивов. Я качала головой, ища слова, с помощью которых можно было бы узнать он намерениях герцога, когда его длинные пальцы бережно коснулись моей щеки.

– Знаешь что…? Я искал настоящую принцессу, а не ту, которая ею притворяется.

– Я не принцесса. Я даже членом королевской семьи не являюсь.

'Пожалуйста, не называй меня так больше, это слишком нелепо.'

– И да, я хочу быть единственным, кто будет так тебя звать. Я не хочу отсылать тебя обратно, так как ты мне нравишься.

К моему счастью, я ему нравлюсь, но то, что он сейчас сказала, меня смутило. И пока я не знала что сказать, он добавил:

– Похоже на то, что моя принцесса и сама не особо желает убегать.

Его загадочные голубые глаза казались всё ближе. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Из-за того, что запах его тела щекотал мне нос, я не могла свободно дышать. Я не могла установить с ним зрительный контакт и опустила взгляд. Я только знала, что тот улыбался, когда я смотрела на его плавно приоткрытые губы. В конце концов я услышала еле слышимый голос.

– Кстати… я знаю, что ты не хочешь уходить.

Герцог улыбнулся улыбкой невинного мальчика, поглаживая лисий мех. Он как всегда спокоен.

А моё лицо напротив побледнело.

'Да этот человек ненормальный. Походу ему известны все мои мысли.'

Адмирал Клэр, несмотря на то, что его дочь похитил Ноа Ротшильд, герцог Империи Проджен и армейский полковник, не предпринял никаких действий.

Когда лейтенант Джеффри Гренендаль, который засвидетельствовал похищение, посетил его и спросил его мнения, адмирал ответил, что не будет вести переговоры, даже если жертвой станет его дочь. Как только лейтенант-полковник услышал эти слова, он подумал о Диане и застыл на месте.

Потому что было странным видеть перед собой спокойное решение типичное для солдата, защищающего свою страну. Облик юной, слабой на вид девушки с серо-зелёными глазами всплыл в голове и обеспокоил его. Как только он увидел бедную темноволосую девушку, он вспомнил, как воля кое-кого перечеркнула последующую картину.

'Найди это бедное дитя.'

Как только он в первый раз увидел Диану, подозрение подтолкнуло его к дальнейшим действиям. Спустя несколько дней Джеффри Гренендаль ещё раз нанёс визит в резиденцию адмирала.

– Им сообщили, что вы не отказались от переговоров, но те оставили её в живых. Он не сообщал ни о её последней воле, ни о самом факте её смерти.

Джеффри был взволнован и боялся, что они возможно сотворят с ней нечто ужасное. Наконец адмирал чуть заволновался, когда услышал «оставили её в живых».

– Вы ведь не собираетесь её спасать, не правда ли?

Адмирал, поглаживавший подбородок при словах Джеффри, вскинул брови и открыл рот.

–Лейтенант-полковник Гренендаль. Вам разве тоже не хочется её спасти?

Адмирал в униформе выпрямился и посмотрел в окно. Брови Джеффри обеспокоенно сузились и уставились на его спину. Джеффри подумал о бледных щеках, грубых руках и истощённом теле Дианы и понял, насколько она не похожа на адмиральскую дочь.

Её короткие волосы, свисающие неаккуратными прядями, всплыли в голове. Стало ясно, что никто о ней не заботился. В отличие от Селин, которая выглядела гламурно и роскошно, Диана была одета скромно и не имела ни одного аксессуара.

Адмирал, смотревший в окно, повернул голову и вздохнул.

– Думаю, они пытаются заморочить голову публике, выставив нас страной, которая не будет спасать своих людей после поимки Дианы.

– А я думаю, что нужно провести спасательную операцию.

– Вы собираетесь нанести им визит лично?

– Так как я не смог предотвратить похищение, произошедшее у меня на глазах, то беру на себя ответственность.

Джеффри Гренендаль в офицерской униформе откинул назад свои чёрные, как смоль, волосы и надел фуражку, которую до этого держал в руке.

– Лейтенант, я ведь уже начал спасательную операцию. Я послал туда в общей сложность восемь человек с капитаном Миллером во главе.

Голубые глаза Джеффри, который до этого прислушивался к адмиралу, слегка округлились, а затем снова сузились. Такая реакция была вызвана малочисленностью солдат, задействованных в операции.

– Если они провалятся, пойду я. Это моя ответственность и честь как солдата.

После ухода Джеффри на губах адмирала всплыла мрачная улыбка, и тот повернулся спиной.

***

Я на время забыла собственные слова, так как он угадал мою цель: «Я не хочу уходить, я хочу остаться здесь как можно дольше». Герцог Ротшильд всё так же смотрел на меня с расслабленным лицом.

[Похоже на то, что моя принцесса и сама не особо желает убегать.]

'Я не хочу уходить.'

Его слова попали прямо в цель. Мне стало интересно, не пытается ли он меня успокоить.

Я сделала вид, что у меня всё хорошо и попыталась проглотить слюну. Затем я прислонилась к изголовью кровати и беспечно улыбнулась.

– Я же бежала. В тот раз.

Герцог подошёл и внимательно посмотрел на меня.

– А ты ничего не заметила, когда бежала?

– Что?

Герцог закрыл лицо одной рукой и засмеялся. Его голубые глаза, видные между пальцами, сузились ещё больше.

– Ты никогда не пыталась раньше открыть дверь, так что не знаешь.

Я выпучила глаза и уставилась на него, чувствуя себя так, будто прохожу тщательное обследование лишь при взгляде на него. Герцог, который на короткое время оглядывал дверь, приподнял подбородок и заговорил.

– Я не запирал дверь, не считая первого дня твоего здесь пребывания.

– Чего…?

Ох да, не думаю, что слышала звук отпирания двери после первого дня. Кроме того, я даже не пыталась её открыть, так как вовсе не собиралась убегать. Я закрыла рот и попыталась придумать приличное оправдание.

– Диана.

Он впервые позвал меня по имени. Это был не столько зов, сколько ценящий, вдумчивый монолог. Его голос вперемешку с дыханием казался сонным и мечтательным, как после опьянения.

– Да, герцог.

– Ты можешь просто называть меня по имени.

– Что?

– Ноа, это моё имя.

Он взял мою руку и начал выводить имя на моей ладони. Я зажмурилась, чувствуя щекотку каждый раз, когда его длинные пальцы дотрагивались до ладони. И да, мне всё же пришлось называть его по имени.

– Ты всё ещё не знаешь, что адмирал тебя бросил? Ты делаешь вид, что не знаешь, не так ли?

Да неужели он всё знает? У меня получилось раскрыть губы и я заговорила:

– В любом случае я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять обстоятельствам течь как есть. Будь то дипломатическая месть или гнев.

– Ничего не произойдёт. Потому что ты моя принцесса.

'Зачем он продолжает называть меня «принцессой»?'

В оригинальной истории подобного не было. Естественно, я не ведала детальной истории этого тела, но вроде как Диана не имела никакого отношения к королевской семье или даже намёков на это. Если бы она таковой являлась, то не получала бы столь ужасного обращения в доме адмирала. По сути, более правдоподобным звучит то, что её подобрали на улице.

К тому же я не понимала, почему он называет принцессой не Селин, которая больше походила на принцессу, а меня. К счастью, он пока не собирается меня убивать. Да и к тому же я ему интересна.

Сейчас лучше всего притворяться бунтаркой и желающей побега, вести себя безразлично и не обращать внимания на его интерес.

Всё это напоминает червя, который вздрагивает на месте, когда на него наступают. На следующий день я отказалась от еды, слегла в кровать и накричала на Ноа, прося вернуть меня обратно домой.

Не думаю, что сдаться так сразу будет весело. Ноа пришел в комнату и покормил меня лично. Это было слегка банально, но мне от этого было весело. Однако я задавалась вопросом, зачем ему заходить так далеко с заложницей, которую бросили лишь с одним интересом. Я повернулась, когда тот зачерпнул мне мясного бульона.

– Прошу прощения, герцог.

– Я Ноа, – вежливо исправил меня он.

– Ноа. Я не знаю, почему ты так возишься со мной. Ты меня не убиваешь, но при этом и обратно не отсылаешь.

Глаза Ноа образовали красивый изгиб, затем он положил серебряную ложку обратно на поднос. На его лице вновь появилась очаровательная улыбка.

Аккуратно выглаженная рубашка и опрятный галстук смотрелись аскетично, но несколько аморально, словно искуситель, ведущий в запретное святилище. Наконец я отбросила свои мысли, чтобы сосредоточиться на других вещах.

– А как ты думаешь? – спросил меня Ноа, склонив голову. Серебристо-белые волосы, ниспадавшие на лоб, отъехали в одну сторону.

Я глубоко призадумалась. Для того, чтобы так обращаться с брошенной заложницей…

– Тебе случайно не нравится меня воспитывать?

'Неужели он воспитывает меня подобно домашнему животному?'

Ноа лишь издал усмешку на мой оскорбительный вопрос.

– То что ты мне нравишься – правда. Но я не пытался тебя воспитывать, – тонко ответил он.

– Ты ведь не собираешься меня убивать?

Я снова попыталась выжать из него подтверждение. Рука Ноа медленно приблизилась и дотронулась до моей щеки.

– Походу ты слишком дотошна в жизни, раз пытаешься услышать мой ответ снова и снова.

– Но ведь ты не один раз угрожал мне смертью на случай побега.

Говорил он отрывисто, бережно придерживая моё лицо обеими руками, когда я чуть отпрянула.

– Если не сбежишь – не погибнешь. Это не угроза, а беспокойство.

Его голос был низок и холоден, но лицо оставалось спокойным и приветливым. Почему он такой противоречивый? Я чувствовала себя так, будто постепенно сама сходила с ума.

Я нелепо взглянула на него и кивнула.

Ноа полностью игнорировал все мои реплики по типу: «Дай мне уйти домой» или «армейцы наверняка уже окружили нас». А затем он говорил что-то вроде: «Да, да, я прислушаюсь к тебе после того, как ты закончишь есть».

Со стороны казалось, что он находил мои попытки интересными, а я была этому рада. Но моя жизнь не так уж и весела.

Прошла ещё одна неделя, мне надоело морить себя голодом и сидеть просто так, а также надоели его частые визиты. Я посчитала, что нуждаюсь в солнечном свете, поэтому попросила о прогулке. Между прочим, заложники тоже нуждаются в солнце.

Вдобавок, мне надо было узнать об устройстве особняка побольше на случай, если в будущем всё же буду вынуждена бежать.

Было необходимо осмотреть особняк.

– Пожалуйста, разреши мне прогуляться. Я в любом случае не смогу убежать, ибо мы в глуши и окружены сплошным лесом.

Ноа внезапно радостно согласился.

– Я уже собирался тебе это разрешить. Но казалось, что ты даже не хочешь выходить наружу.

Неужели всё было настолько очевидно? Мне стало неудобно, он будто в мозги мне залез. Кажется, ему нравилось по-своему дрессировать меня подобно собаке, которая пускает слюни при каждом звоне колокольчика.

На следующей день после разрешения я пошла через заснеженный сад вместе с Молли, надев лисий мех и бархатные перчатки. Я постоянно была приковано к своей угрюмой комнатушке, из-за чего зимний ветер показался мне холодным.

Полуденные солнечные лучи отражались от снега на мою белую одежду и это слепило меня. Я прищурилась и взглянула вверх, и вдруг заметила нечто поблёскивающее в глуби зимнего леса, полного деревьев.

Внезапно мою голову предупреждающе пронзила сцена, где револьвер Ноа отражался в снеге. Как только в моей голову всплыло это, я схватилась за руку Молли.

– Пригнись!

БАХ! Затем я услышала звук выстрела, скользнувшего над моей головой, пуля пролетела совсем близко и попала в дерево.

'Только не говорите, что это снова сделал Ноа, чтобы припугнуть меня.'

Я осталась в той же позе, а Молли достала пистолет и огляделась вокруг. Она была весьма пугающей персоной и умела обращаться с оружием.

Судя по действиям Молли, произошедшее явно не было спланировано Ноа. Постепенно группа из людей, одетых в военную униформу Проджена, выбежала из леса с винтовками в руках и нацелились на Молли.

– Диана, это ты? Мы здесь, чтобы помочь тебе, - сказал один из людей, обращаясь ко мне. Похоже на то, что кто-то из армии Бэлфорда проник на территорию дома, переодевшись в униформу Проджена. Издалека я увидела, как солдаты, охранявшие особняке, выбежали на звук выстрела.

– Вы пришли меня спасать? Пожалуйста, только не стреляйте в эту женщину. Я последую за вами.

Я испытала конфуз от непредвиденной ситуации, но поспешно оставила позади себя Молли. Мужчина потащил меня с собой в лес. Позади я услышала громкий водопад из выстрелов и криков. Я наблюдала такие сцены лишь в играх, фильмах и драмах, из-за чего мои ноги стали дрожать. В день, когда меня похитили, я была чрезмерно этому рада, поэтому ничего не боялась, но только не сейчас.

– Это приказ адмирала. Тихо следуй за мной.

Я настроилась скептически. Не может быть, что в адмирале наконец-то пробудилась родительская любовь и он начал беспокоиться о владелице этого тела. Наверное, он поступает так, боясь того, как бы его не заклеймили в Бэлфорде некомпетентным солдатом, отказывающимся спасать свою похищенную дочь. Вдобавок, тон голоса у мужчины был отнюдь не солдатским.

Я покачала в стороны головой.

Эти люди не солдаты. Они наёмники, которых послал мой отец, чтобы убить меня, прикрываясь спасательной операцией.

[Диана, дочь адмирала Клэра, погибла во время спасения. Она была болезненной девушкой и не могла долгое время покинуть стены дома. Бэлфорд затаил глубокую обиду на Проджен…]

На данный момент обе страны, Бэлфорд и Проджен, были на стадии переговоров, и возможно, что мою смерть используют в качестве предлога для возобновления войны. Так я себе мельком представила заголовок газеты, которую будут продавать газетчики с возгласами: «Срочно! Срочно!»

Если так продолжится, меня убьют где-то в горах и похоронят в мёрзлой земле.

– Туда!

Наёмники попытались отбиться от солдат особняка, которые преследовали нас. Я ужаснулась от звуков пуль, отлетающих от камней и деревьев. Мои ноги приросли к земле, но мне пришлось идти дальше, чтобы выжить.

Пока наёмники были отвлечены, я пригнулась и убежала. Звуки тресканья опавших листьев казались слишком громкими.

К моему счастью, в лисьей шубке я напоминала зверька. Затем я выскользнула, скрывшись от них, и уже побежала как сумасшедшая в лисьем мехе.

Судя по всему, они не догадывались о моём побеге, так как не думали, что я всё-таки убегу. Множество раз я спотыкалась и падала на камни и корешки деревьев, а потом скатилась вниз и побежала в глушь леса.

Потом я ринулась через сухие зимние деревья и когда увидела хвойный лес, звуки выстрелов стали дальше и слабее.

'И куда мне направляться теперь? Пойду глубже – встречу волков.'

Холодный воздух леса постоянно заходил и выходил, морозя лёгкие. На одежде и голове было грязи и листьев, а на коленах была кровь от царапин.

Я наткнулась на дупло в большом дереве и залезла туда. Даже не знаю, где нахожусь. Местечко было тихим и слабозаселённым, единственный шум исходил от перелётных птиц.

'Ну что за ад тут такой? Так ещё и в зоне военных действий…'

Я была уверена, что за мной придут, когда повечереет.

Естественно, придут ли солдаты адмирала или люди Ноа, этого я не знала… Но владелица тела была сторонним персонажем, поэтому было не похоже на то, что кто-то по совпадению придет ко мне на помощь.

'Думаю, что вернуться домой придётся самой.'

Я подождала до наступления темноты и вытащила из дупла своё свернувшееся в неудобной позе тело. Ночь была ясной, но температура упала очень низко. Так что я могла замёрзнуть до смерти.

Всё моё нутро заполнило чувство печали. Инстинкты предупреждали меня о надвигающейся опасности и требовали бежать, но было трудно сделать хотя бы один шаг.

– ….

Я развернулась и посмотрела на путь с тревожным предчувствием. Несколько пар горящих глаз, которые можно было легко разглядеть в кустах, светились, как огни маяка. Ко мне приближались волки таких огромных размеров, каких я раньше никогда не видела.

Крупные на вид волки выглянули из темноты и подошли ко мне, обнажая свои острые клыки.

Я никогда не учила и не читала о том, как следует справляться с волками. Для начала я даже представить себе не могла, что встречу волка в реальной жизни. Я попыталась успокоиться и что-нибудь придумать.

На свете не существует плохих псов. Я вспомнила об одном шоу, которое любила смотреть в прошлой жизни.

Затем я осторожно отошла назад с властным взглядом дрессировщика, столкнувшегося лицом к лицу с взбешённым псом.

А можно обернуться спиной, и если зверь прыгнет на тебя, сразу же забить его? Из-за нереалистичности ситуации я потеряла чувство реальности, и мою голову лишь начали посещать весьма странные мысли. Подошедшие ко мне волки ощущали себя как дома. Я была так напугана и обеспокоена грозной реальностью, что моё тело онемело, а по коже пошли мурашки. Это ведь сон, верно? Волк ведь не может таким большим? Или может?

– Сидеть!

Они явно не будут меня слушать. Волки зарычали и постепенно начали сокращать расстояние между нами. О таком флаге смерти я и подумать не могла. Я должна просить помощи, но вокруг ни души.

– Пожалуйста, помогите мне!

Мой крик разнёсся эхом по тихому лесу. Я медленно наклонилась и подобрала валявшуюся рядом палку.

БАМ!

Я со всех сил ударила по голове приблизившегося ко мне волка, после чего остальные подкрались сзади, рыча с нарастающей свирепостью. И тут я снова размахнулась палкой, как вдруг самый большой из волков сильно цапнул её и не выпустил.

– Отпусти, сволочь!

Я тянула палку то туда, то сюда, будто перетягивая канат, но в итоге отпустила её. Когда я упала, волки неторопливо подошли ко мне, по виду уже желая откусить мне голову. От увиденного я оцепенела и закрыла глаза.

БАМ!

Я услышала звуки оглушительных выстрелов, за которым последовал пронзительный крик. Волк, которого судя по всему поразили огнестрельным оружием, рухнул на землю.

– Вот ты где. Не хочу, чтобы тебя разорвали в клочки волки. Только забрав труп, адмирал сполна заплатит нам.

Теми, кто пришёл мне «на помощь, были суровые люди в униформе Бэлфорда. А их целью было следить за тем, чтобы тело жертвы до своей смерти не получило повреждений.

'И мне вновь не повезло. Из всех людей на помощь пришли то ли посланники, то ли наёмники, чтобы убить меня по приказу адмирала. Почему это тело столь невезуче?'

Напуганные волки убежали, поджав хвосты, а я была схвачена наёмниками.

– Почему ты сбежала одна?

Суровый мужчина с длинным лицом, покрытым рубцами, с раздражением скривил рот.

– Я испугалась.

– Ты кажешься смышлёной.

Мужчина усмехнулся и схватил меня за шиворот, подтолкнув в сторону наёмников.

– Лучше всего избавиться от них в первую очередь. Я заманил их людей на другую сторону, так что окажем раненным первую помощь и уйдём.

'Неужели я правда умру таким образом?'

Я получила удар лицом, когда меня бросили на землю, моё лицо побледнело.

'Я не хочу так встречать свою смерть даже во снах.'

– Иди-ка сюда.

Я увернулась и укусила его руку, когда тот подошёл поближе и попытался схватить меня за шею.

– Ты в любом случае умрёшь, так что будь тихой.

Шлёп!

Укушенный мной мужчина ухмыльнулся, дав мне пощёчину. Мне не удалось победить здоровенного наёмника силой. Солёный привкус крови почувствовался в моём рту.

– Она уже не может сопротивляться, не так ли?

До моего слуха доходили насмешливые слова мужчин неподалеку. Я закричала в последний раз, надеясь, что кто-нибудь всё же откликнется.

– Не трогайте меня! Я не буду сидеть сложа руки!

Холодная грубая рука, вся в поту, схватила меня за шею. Кричать я уже не могла, ибо мою шею обвивала постепенно усиливающая хватку рука. Мужчина оскалил зубы и засмеялся.

– Да что ты можешь сделать?

Я попыталась цапнуть его руку ногтями, но он схватил и моё запястье тоже. Хватка была такой сильной, что мужчина оставил на запястье синяк.

Пока я окончательно не потеряла сознание, рука вокруг моей шеи ослабилась и я начала тяжело дышать. Очевидно, что он сейчас играл со слабым, как свирепый зверь, играющий со слабой добычей, прежде чем съесть её.

'Ох, пожалуйста. Почему я сейчас в таком положении? Что я сделала не так? '

Я не могу больше обманывать себя мыслями о том, что всё это кошмар и бежать от реальности.

Я хотела быть похищенной, чтобы выжить и хоть как-то облегчить свою участь, но не смогла изменить несчастную судьбу второстепенного персонажа.

Я даже чувствовала отчаяние, осознавая, что моя смерть лишь будет отличаться от оригинала.

Унижения, невзгоды и даже тяжесть смерти, удерживающие меня подобно железному бруску, присоединились к отчаянию, после чего я начала задыхаться. Обычно я была сильной в опасных ситуациях, но сейчас уже и над этим потеряла контроль. Мне оставалось лишь смирившись смотреть на своего душителя.

С бывшей владелицей тела наверное так обращались на протяжении всей жизни. Неужели она так долго переживала несчастья, чтобы потом покончить со страданиями? Мужчины смотрели на моё беспомощное лицо посмеиваясь, как дьяволы, провожающие в ад.

– Ну и ну, ты не плачешь? А я уж думал, что ты будешь плакать и молить о прощении.

Я не плакала даже сейчас. Однажды я вовсе забыла причины для плача и мои слёзы будто высохли сами по себе.

Жизнь закончится и я попаду в ад? А жизни у меня и не было.

Я глядела на желтеющее небо налитыми кровью глазами и чувствовала, как тону. Мне сразу нужно было умереть от пули, а не подвергаться перед смертью пыткам. Наёмник, который держал меня за запястье так, будто и вовсе собирался его сломать, улыбнулся.

– Твоя реакция не особо занятная, так что давай покончим с этим.

Я смутно разглядела короткий нож, свисающий с пояса моего душителя. На миг передо мной предстал выбор. Либо я убью этого человека, либо же покончу с собой…

Если выберу первое, то всё станет намного хуже.

Я собрала все оставшиеся силы и ударила его по лицу кулаками, затем вырвала с пояса нож и с дикостью размахнулась им.

– Ах! Сумасшедшая сучка!

В миг мужчина с длинным порезом под одним глазом закрыл лицо и закричал. Я лишилась сил в одной руке и выронила нож. Он коснулся земли с металлическим звоном. Я попыталась перерезать ему горло, но тот инстинктивно увернулся, ибо являлся наёмником с большим количеством жизненного опыта.

– У тебя сильный дух, наверное он у тебя от того, что ты дочь адмирала. Так что убейте её по-быстрому.

Как только мужчина, оказавшийся капитаном, зашевелил языком и заговорил, мужчина с лицом, залитым кровью взглянул на меня налитыми кровью глазами и пробурчал непонятную ругань.

– Я убью тебя сейчас же, как ты того и желаешь.

Я подобного не желала. Я не хотела такой смерти даже в мечтах и естественно, что и в жизни.

В момент, когда нож наёмника был поднят и готов был вонзиться в мою грудь, раздался выстрел. С затяжным звуком выстрела кровь хлынула из головы мужчины, который держал нож, у него на лице застыло удивление. Я попыталась оттолкнуть мужское тело, так как тот упал на меня, но тот был уже мёртвым и к тому же тяжёлым. Вдобавок, я потеряла силы.

Капитан наёмников в миг выпрямился и перезарядил ружьё.

– Кажись, люди полковника услышали выстрелы и последовали сюда.

– Что нам делать?

– Убежать сейчас же. У нас недостаточно людей после недавней стычки.

Они направили дула своих оружий туда, в тьму, откуда раздался выстрел, собираясь бежать, но этой возможности их уже лишили. Когда наёмники побросали оружие и подняли руки вверх в знак капитуляции, прятавшиеся до этого в лесу солдаты вышли с оружием, нацеленным на капитулянтов.

Ко мне, лежавшей на земле в грязной одежде, подошёл Ноа.

Быть может, вокруг было темно, но я не разглядела в его тёмно-синих глазах ни единой эмоции. Стоя неподвижно и разглядывая меня с безэмоциональным лицом, он дружелюбно спросил:

– Ты что, так хотела, чтобы я тебя спас?

Он пришёл снова спасти меня? Мне не были известны его мотивы в этой ситуации, и я не знала, что он спрашивает. Я решила не разбираться и беспомощно поманила к себе своего единственного спасителя, красивого безумца.

– Да…Я задыхаюсь.

После этого он подошёл поближе и сбросил с меня труп покойника. Затем он взял меня за руку и поднял.

Поправив мою запачканную одежду, Ноа добродушно улыбнулся, успокаивая меня.

– Я собираюсь их убить, если не хочешь этого видеть – закрой глаза. Будет неважно, смотришь ты или нет.

От его лица исходила мрачная убийственная энергия. Направив дуло оружия в спину уже мёртвого наёмника и издав несколько выстрелов, Ноа прошёл мимо меня и направился к наёмникам.

– Полковник Ротшильд, у нас не было иного выбора.

Капитан наёмников, лицо которого было украшено шрамами, умолял его с поднятыми руками. Ноа бдительно смотрел на него, держа в руках пистолет и с гремучим звуком заряжая его.

– У тебя не было выбора, хах.

– Я поделюсь с вами всей информацией, которой обладаю, поэтому…

БАМ!

Пуля попала в его бедро.

– Ух!

Капитан наёмников застонал и рухнул на землю, хватаясь за бедро, в которое попала пуля.

– Мне не нужна никакая информация.

Ноа опустил голову, всё ещё держа пистолет в руках.

– Пожалуйста, пощадите меня! У меня были на то свои причины!

Когда дуло пистолета Ноа коснулось его лба, он испугался пуще прежнего и начал молить со слезами на глазах. Приподняв уголок рта, Ноа спросил:

– Так у тебя была причина?

–Да…пожалуйста, спасите меня.

– Я собирался оставить в живых одного из вас. Так кого же мне спасти?

В этот момент капитан внимательно посмотрел на наёмников под своим командованием, а затем закивал, будто придумав что-то.

– Спасите меня. Эти ребята могут сделать всё, что им вздумается.

Ноа ухмыльнулся, будто лицезрев самое днище человечества.

– Ступай.

Капелька надежды промелькнула в глазах капитана, увидевшего внимающую улыбку Ноа.

– Спасибо вам, сэр! Я никогда не забуду ваше милосердие!

Он встал и прихрамывая пошёл. Ноа сделал жест пальцем и взял винтовку у солдата, стоящего рядом. Зашевелив плечом, Ноа нацелился на капитана наёмников.

Оглушительно пронёсся одиночный выстрел, и в до этого тихом лесу вдруг стало шумно. Ноа, попавший точно в голову капитана, развернулся и бросил оружие на землю.

– А я и не говорил, что спасу тебя.

Остальные наёмники побледнели от слов Ноа, но не стали пытаться убежать, а лишь посмотрели в сторону своего мёртвого капитана. На зимних деревьях и снегу и-за упавшего тела виднелись брызги свежей крови.

– Убейте всех, кроме одного.

Как только Ноа отдал приказ, серия выстрелов смешалась с мучительными предсмертными криками. Единственный выживший упал и задрожал всем своим телом. Он взглянул на Ноа глазами, полными страха. Видя неспешно приближающегося к нему Ноа, тот испугался и начал отступать назад.

– Ступай и расскажи ему.

– Рассказать ему…?

– Расскажи ему обо всём, что видел. Каждую деталь.

Последний выживший дуясь убежал восвояси. Он продолжал оглядываться назад, боясь закончить так же, как и капитан. Снимая пальто, Ноа вернулся и надел его на мои плечи с милой улыбкой.

– Я всё, что у тебя есть.

Его голос был приятным, но слегка неожиданным. Мне нужно ему ответить?

– Я единственный, кто может тебя защитить, принцесса. Так что давай ты больше не будешь убегать.

– Я не убегала. Я…

Теперь идти некуда, ибо он был моим последним выбором. Не знаю сколько раз я была недалека от того, чтобы умереть от простого удара головы, потому что попала в неизвестный мне мир и незнакомую семью.

Точнее, я находилась в весьма жалком положении, где меня защищает полковник вражеской страны, похитивший меня. Вдобавок, он обладал красивой внешностью и брутальным характером. И он знал, что моя родная страна подослала кого-то убить меня.

Моя ценность в переговорах будто полностью пропала. К сожалению, всё слишком правдоподобно. Я приняла жалкую реальность, реальность того, что я совершенно одна, мне куда развернуться и идти в этом мире.

Упоминание защиты, которая могла оказаться правдой, сейчас звучало как слабое утешение. Грубая печаль, царившая здесь и о которой я не ведала, закружилась.

Она была моим единственным злым чувством среди худших. Я почувствовала жжение в моих глазах, и слёзы сами навернулись на лицо. Только сейчас я сняла маску безразличия, которую обычно носила.

– Да, если бы не ты, я была бы мертва.

Ноа вытащил платок, вытер с моих щёк слёзы и издал успокаивающий звук.

– Я заставил тебя плакать?

– Почему ты меня защищаешь?

Я не знала, как относиться к красивому и безумному герцогу. Он прижался к моим плечам и взглянул на меня.

–У тебя никого нет. Не считая меня.

Я не знала, сказал ли он это по собственной воле или из-за жалости.

На миг на лице Ноа, которое всегда выглядело бездушным и пустым, неспособным жалеть или любить других, промелькнуло слабое подобие эмоции.

Кажется, он что-то вспоминает или оценивает нечто, что относилось к нему. Мужчина, был таким сложным и утонченным, из-за чего я сама не понимала многих его дум, но я была будто знакома с этим выражением, которое сейчас казалось таким пустым.

Я глубоко вздохнула. Сидеть ничего делая уже казалось бесполезным. Я не так безумна, чтобы отправиться к мёртвым. И я всё ещё плохо его знаю, поэтому могу стать трупом при одном его желании.

– Что же мне теперь делать?

Я спросила сама не зная того, что буду делать в будущем. Может, предложу ему сделку. Если он сможет защитить меня в этом адском мире и даст жить нормальной жизнью, то я возможно смогу сделать для него всё, что угодно.

Его глаза, виднеющиеся за серебристо-белыми волосами, залитыми светом луны, изящно изогнулись в ответ на мой вопрос. Красивые очертания его глаз-полумесяцев, ровный нос и гладкий подбородок были слишком близко.

Он заговорил со мной низким хриплым голосом:

– А я разве не говорил? Если сбежишь от меня, то умрёшь. Так что оставайся со мной.

– И это всё?

Не может быть. Жизнь это равный обмен. Уверена, что есть вещи, которые он хотел, рассчитывая на выгоду и отказываясь от истинных намерений.

Он не стал бы содержать девушку, которой некуда идти, без причины.

Некоторый промежуток времени я считала, что он с самого начала обнаружил моё отчаяние. После того, как он тогда приставил к моему лицу пистолет и заговорил о смерти, он сказал обо всём, что уже было у меня на уме.

Значит, он с самого начала знал, что мне некуда возвращаться, выходит, все мои утомительные попытки что-либо сделать были бесполезными, и он с самого начала игрался мной.

Я не могу читать его мысли. И это мой недостаток.

— Тогда что бы ты хотела сделать для меня? – спросил он странным полусонным голосом во тьме.

– Я помогу тебе разбогатеть. Если сделаешь всё так, как я скажу…

– Это я могу сделать и сам, мне не нужна твоя помощь.

Моё заявление было обманным, я сама его таким считала. Моя визитная карточка, с помощью которой я попыталась стать его бизнес-партнёршей, предлагая ведение бизнеса на основе моих современных знаний, которые никак не навредят этой цивилизации, была жестоко отвергнута.

Мне было нечего дать Ноа, который проявлял ко мне интерес и не страдал нехваткой денег. Я не знала, чего он хотел и поэтому прямо спросила:

– Тебе нужно моё тело?

Ноа не обеспокоил мой интуитивный вопрос. Точнее, он лишь беспечно улыбнулся, прямо как мальчик с чистыми намерениями, желающий игрушку.

– Да, я хочу всю тебя. И только для себя.

Не думала, что он правда этого хочет и спросила его небрежно, но он ответил чересчур откровенно. Я не знала, почему тот до одури меня хочет.

Но история уже давно отличалась от оригинала.

Ранним утром за письменным столом в своем кабинете сидел Ной, погруженный в глубокие раздумья.

Существовало довольно много официальных причин и факторов, побудивших его привести Диану сюда, вопреки имеющимся планам.

Он думал о мягких, но непоколебимых серо-зеленых глазах Дианы, которые, казалось, выдавали в ней все.

Ее лицо, скрытое за копной иссиня-черных волос, было настолько бледным, что напоминало чистый лист бумаги. Этот оттенок нельзя было назвать ни холодным, ни теплым, казалось, будто в нем чего-то не достает, — он создавал впечатление безразличной апатии.

Несмотря на то, что ее похитили, она с ледяным спокойствием и холодными глазами, без слез и страха, следовала всем предъявленным требованиям.

Ее как будто ничего не волновало, и ей было все равно, останется она или исчезнет.

Однако ее слезы были прекрасны. Возможно, причина крылась в том, что плакала она о нем. Он навсегда запомнил эти слезинки, струившиеся по ее кукольному невинному личику.

Впервые она, которая не плакала и ни о чем не просила, даже если ее держали под дулом револьвера или оставляли без присмотра на несколько дней, показала слезы и нуждалась в его защите.

Это вызывало чувство горделивого восторга, будто он приобрел уникальное произведение искусства, которое содержало в себе нечто большее, чем просто красивый внешний вид. Это также дарило ему чувство выполненного долга.

Как бы там ни было, но он жаждал лицезреть подлинное выражение на этом бледном, осунувшемся лице, и чтобы она была эмоционально расстроена только из-за него, а не из-за кого-то другого.

Она ему нравилась. Потому что он был эгоцентричен и неласков. Ной чувствовал себя странно, как если бы нашел ключ к тому, что давно искал. Теперь он знал, чего хотел.

К счастью, желания безумного герцога приняли джентльменский оборот. Если бы все было иначе, между ними двумя наверняка возникли бы противоречивые чувства наподобие изнеможения, острых ощущений и ужаса. У нее не было ничего, а все, что ему было нужно от нее, — это она сама.

Ему также нравилась сама мысль о том, что она может быть той одной-единственной. Конечно, было немало людей, стремящихся стать для Ноя кем-то особенным и неповторимым. Однако никто из них не давал ему должного удовлетворения, никто не был идеальным. Даже его родители, герцог и герцогиня Ротшильды, не смогли этого сделать.

«Я получил ее первым, и теперь она моя. Это – обещание».

При мысли об обещании, которое он когда-то дал кому-то другому, рот Ноя дрогнул.

— Винсент.

— Да, сэр.

Стоящий перед Ноем секретарь Винсент выглядел нервным и гадал, какой серьезный разговор ему предстоит.

— У тебя есть девушка?

Полные серьезности глаза Винсента застыли.

— Я слишком занят работой, чтобы заводить отношения.

— Понятно... Но ведь ты прежде влюблялся в кого-то, не так ли?

— Мы с ней встретились всего несколько раз. И то только потому, что меня об этом попросили вы. Какая же это любовь?

Винсент начал перебирать бумаги, постукивая ими по столу с раздраженным выражением лица. Затем он на мгновение бросил взгляд в окно, словно припоминая что-то.

— Вы всех их довели до слез. Даже принцессу Медеи.

С его уст уже были готовы сорваться слова: «Вы издевались и над Клэр, направив на нее дуло револьвера, чтобы вынудить ее плакать», однако он заставил себя проглотить их.

— Ее? Да я просто выразил свое «нет», потому что она все время слала мне хлопотные письма с просьбами об ухаживании.

— Что вы имеете в виду? Преемнику медейского трона разрешено жениться только на выходце из Медеи, так что вам следует увидеться с ней. Если вступить в брак с представителем другой нации, то можно потерять право на престол.

— Принцесса — это Диана.

Винсент притворился, что сосредоточенно слушает, так как его голова болела от попыток понять своеобразную мысль Ноя.

— Да.

— Что я могу сделать, чтобы она не сбежала? В хорошем смысле.

— Вы говорите о мисс Клэр?

— Ага.

Винсент вдруг вспомнил, что в недавнем перечне товаров было много книг о романтике. Мужчина ни за что не стал бы читать подобную литературу, поэтому, должно быть, их заказала Диана. Истории о привязанности и романтических чувствах? Возможно, это и есть то средство или метод, способный удержать ее здесь.

— Делайте то, что нравится женщинам.

— Что я должен делать?

— Неужели не знаете?

— Я никогда раньше не дарил женщинам подарков.

Ной понимающе улыбнулся и кивнул. Винсент, так и не успевший влюбиться и уже довольно долгое время пребывавший в одиночестве, выпалил наугад несколько запомнившихся ему фраз:

— Им нравятся украшения, аксессуары и платья. Также они предпочитают умелых мужчин. Она не убежит. Не волнуйтесь.

— Про это и я знаю. Не говори наобум.

Ной прищурился и похлопал себя по щеке.

Пойманный с поличным Винсент смущенно отвел взгляд и добавил:

— Уверен, что ей понравится что-нибудь, чего она никогда не получала раньше. Они же притесняли младшую дочь.

— Поэтому я и попытался подарить ей одну из вещей, которые были у старшей дочери адмирала, но она отказалась. Я предложил сделать ковер из шкуры медведя.

— Это могло не понравиться женщине, которая любит животных.

— Раз она любит животных, почему же ей могло это не понравиться?

— Потому что она не хотела бы, чтобы обожаемые ею звери умирали.

«Тем не менее, она преспокойно носит лисий мех».

Ной подпер подбородок и вздохнул. Винсент посмотрел в окно на горный хребет. Это место окружали горы и леса, и оно находилось довольно далеко от города.

— Она в любом случае не сможет сбежать.

— Да она и не хочет убегать.

— Как бы то ни было, просто дайте что-нибудь, что ей нравится. Женщины любят мужчин, которые заходят каждый день и спрашивают, все ли у них в порядке, и им по душе те, кто заботится о них. И вообще, если это искренне, то женщинам понравятся и цветы, собранные на улице.

От столь любезного ответа Винсента Ной усмехнулся.

— Тогда пойди и купи что-нибудь. Я запишу это на твой счет.

Путь до города на машине занял бы по меньшей мере часа два, а в оба конца — все четыре. При мысли об еще одной утвержденной ночной рабочей смене Винсент угрюмо кивнул.

Склонив голову набок, Ной спросил:

— Винсент, а где я могу раздобыть цветы? Сейчас зима, и на улице их не найти.

— Тогда вам придется подождать до весны.

— Разве это возможно? Может, ты купишь их у флориста и скажешь, что мы сорвали их на улице?

В ответ на слова Ноя Винсент вздохнул и закрыл рукой лоб.

***

Теплые лучи солнца коснулись моих век. Кажется, я провалилась в глубокий сон. Ной говорил мне, что собирается кое-что рассказать, но я так и не успела спросить его, что именно. На меня навалилось чересчур много потрясений, и я была слишком измучена, чтобы думать о чем-либо. Тело все еще ныло и было тяжелым, как напитанная водой вата.

— Уже утро? — удивилась я, выглянув в окно.

Красный небосвод оказался отнюдь не восходом, а закатом. Я проспала довольно долго. Голова словно раскалывалась, и я залпом осушила стакан воды. Дернув за шнур, я позвала Молли, и та принесла мне поесть.

После ужина я неспешно поднялась и отправилась в горячую ванну. Погрузившись в теплую воду, я ощутила, как уходят последние капли усталости. Тогда Молли, растопившая для меня соли для ванны, впервые задала личный вопрос:

— Вы повредили лопатку?

— Что? Что там?

— Шрам в форме бабочки. Он был там с тех пор, как я впервые увидела вас, вы не знали?

Я никак не могла знать об этом теле все. Его обладательница была эпизодическим персонажем, который умер в самом начале истории. Быть может, она скрывала тайну своего рождения или вовсе была беглой рабыней? Тогда это клеймо.

— Не знаю.

Больше Молли не задавала никаких вопросов и молча помогла мне принять ванну. После того как я вымылась и оделась, вошел Винсент, вид которого был чрезвычайно усталым. Позади него выстроилась целая вереница горничных с занятыми чем-то руками.

— Что это?

— Все, что пожелаете.

— Что ты имеешь в виду?

Молли и остальные служанки начали снимать оберточную бумагу и открыли коробки, после чего стали извлекать на свет всевозможные вещи.

Их лица были наполнены радостью. Шляпки с замысловатыми корсажами, халаты, платья из различных высококлассных тканей, пальто на меху, всевозможные украшения и аксессуары громоздились друг на друге, словно рождественские подарки.

— Их подарил вам герцог.

— Ах.

Я рассматривала все это с незаинтересованным выражением лица. Из всей горы вещей я вытащила только плотную пижаму, шерстяные вязаные носки и пушистые закрытые туфли. Карие глаза Винсента слегка дрогнули от моей столь безвкусной реакции. Многозначительно прочистив горло, он спросил:

— Вам ничего не понравилось?

— Здесь негде носить все это.

Беспричинно возбужденные служанки умолкли, и в комнате воцарилась стылая тишина. Тогда я спокойным тоном добавила:

— К тому же в этой комнате нет ни одного зеркала.

Говорят, что один из способов изводить людей — это наряжать их в роскошные одежды и не давать им смотреться в зеркало. Должно быть, это и есть то самое изящное издевательство со стороны интеллигентного человека.

— Я принесу его вам сию же минуту. Это место предназначалось для хранения военных трофеев и других произведений искусства.

Неужели и я вхожу в число военных трофеев? Кажется, столько флагов смерти и трудностей превратили меня в пессимистичного человека. Почувствовав легкую тошноту, я надула губы.

— Да-да, тогда выряжусь как и положено трофею.

— Почему вы так негативно настроены? Ведь вы, будучи заложницей, живете в роскоши, — по-канцелярски жестко отозвался Винсент, подтверждая тем самым, что это именно он приобрел все эти вещи, после чего секретарь распорядился, чтобы слуги занялись организацией подарков. — Я доложу герцогу о неудобствах, которые вы упомянули.

— Хорошо.

После того как Винсент и служанки ушли, я вновь прилегла на свою кровать. Не знаю, почему герцог по-прежнему пытался быть со мной милым, если в любом случае собирался выкинуть меня, едва потеряв интерес. Может ли это тело вечно оставаться красивым?

Что же касается персонажа, каким я его представляла в оригинале, то он хорошо справлялся с ролью подателя надежд. Однако он также был и тем, кому нравилось повергать в отчаяние. Такое вот озорство было уделом лишь тех, кто имел на это право.

Как только солнце окончательно село и наступила безмятежная темнота, я услышал легкий стук. Это Молли?

— Войдите, — нехотя потянувшись на кровати, довольно резко откликнулась я.

— Неужели опять собираешься спать?

Ной, одетый в темно-синий выходной костюм, скрытый под длинным черным пальто, шагнул внутрь и склонил голову.

Атмосфера в комнате стала настолько волнующей, словно я наблюдала сцену из фильма. Сняв перчатки, он опустил оголенную руку мне на лоб и измерил температуру.

— Это не простуда.

Этот человек... в отличие от своего оригинала, он часто приходил сюда. Напустив на себя мрачный вид, я приподнялась на локтях.

— Что случилось?

— Говорят, тебе грустно от того, что тебе некуда выгулять свою красивую одежду.

Секретарь, по всей видимости, любил преувеличивать.

— Мне не было грустно...

— Винсент сказал, что у тебя было очень печальное выражение лица.

— Я такой родилась.

— Да. Это плачевно.

Ной посмотрел на меня с сочувственным и жалостливым выражением лица. Вздохнув, я откинула прикрывавшую брови челку.

— Да, конечно, признаю.

— Я здесь, чтобы пойти с тобой на прогулку. Хочу создать тебе возможность выгулять все это.

— ...Вау, я так взволнована.

В ответ я пару раз безучастно похлопала в ладоши. Походы на улицу были одной из тех вещей, которые мне ненавистны более всего, поскольку я была замкнутой и комнатной личностью.

— Но ведь мои волосы такие растрепанные.

— Молли вновь сделает тебя красавицей, а я подожду снаружи, выходи, как закончишь.

Я изо всех сил старалась убедить его отказаться от прогулки, но ничего не вышло. На место ушедшего Ноя прибыла Молли, которая помогла мне переодеться и выпрямить раскаленным утюжком волосы.

Когда она достала пудру, я отрицательно махнула рукой и ограничилась лишь помадой, которая была сделана из пчелиного воска и цветочных лепестков.

— Выглядит так, будто я собираюсь на свидание, правда?

— Да, так и есть, — лаконично согласилась Молли, но ее руки были более ласковыми по сравнению с бесчувственным, холодным выражением на лице.

Уж не знаю, что именно она там делала, но Молли выложилась на полную, на ее лбу даже проступили бисеринки пота. Когда служанка принесла мне изумрудное ожерелье и серьги, она негромко шикнула.

— У вас уши не проколоты.

— О, это верно.

— Сейчас я вам их проколю.

— Нет, погоди! — испуганно вскрикнула я при виде крепких рук Молли.

Однако, к счастью, она быстро и безболезненно проколола мочки моих ушей и даже продезинфицировала их.

— Я принесу вам маленькие сережки. Наверняка от больших сережек вам будет больно.

Надев серьги и ожерелье, Молли подвела меня к зеркалу в полный рост, которое она принесла ранее. На ее лице читалась едва заметная гордость. Взглянув в зеркало, я немного удивилась, столкнувшись взглядом со странной женщиной, облик которой уже давно не видела.

Ее иссушенная кожа и вороненая фигура приобрели некоторые формы. Щеки, которые раньше были бледными и впалыми, теперь стали пухлыми и розовыми. Темные волосы, прежде тонкие и сухие, сделались шелковистыми, а тени под глазами, оставшиеся из-за непосильной работы, исчезли.

— Выглядит хорошо.

— Да, вы красавица, — безучастно отреагировала на мою реплику Молли, но выглядела она при этом слегка взволнованной.

Я была одета в темно-фиолетовое бархатное платье и пальто из отличной ткани, застегивающееся брошью на воротнике. В качестве подкладки выступал мех койота.

Вдобавок к этому на мне были шелковые перчатки длиной до локтя и туфли на высоком каблуке, делавшие меня похожей на владелицу городского конгломерата. Наконец, образ завершали короткие волосы.

Ной, который в ожидании меня сидел за столиком на первом этаже и читал газету, на мгновение залюбовался моей фигурой и кивнул.

— Тебе идет. Выглядишь прекрасно, что бы ты ни надела.

— Разве ты не видел меня только в белой пижаме днем и ночью?

— Ну, они же все были абсолютно разные. С разными кружевами, пуговицами, да и материал отличался.

Такие мелкие детали были для меня непостижимы. Я просто носила то, что мне давали.

Перед самым выходом из особняка я увидела роскошный черный автомобиль. На водительском сиденье с ничего не выражающим лицом находился Винсент. Вид у него был несколько апатичный, как перед надвигающимся крушением мира.

— Пожалуйста, садись. Принцесса, — Ной открыл заднюю дверь и мило улыбнулся, — сегодня наше первое свидание, совсем как у обычных пар.

— Свидание? Пара?

Неужели я, даже не подозревая об этом, уже успела начать встречаться с этим человеком? Всего тремя фальшивыми словами: «Я люблю тебя»?

Меня будто бы ударили по голове, и я растерянно уставилась на лицо Ноя.

После того как Джеффри ушел, Селин сразу же отправилась в кабинет адмирала. Войдя к нему, она прямо с порога начала обливаться слезами. Адмирал, сидевший за своим столом и проверявший документы, снял очки, встал и посмотрел на нее.

— Моя принцесса, что случилось?

На лице адмирала было доброе и заботливое отеческое выражение, совсем не похожее на то, с каким он обращался к Диане. Даже тон его голоса, всегда жесткий и решительный, был мягок.

— Подполковник Гренендаль собирается сам спасти Диану. Пожалуйста, останови его, отец.

Глаза Селин были слегка влажными, похожими на молодые почки под весенним дождем. Она уже не раз заводила разговор о Джеффри, и адмирал знал, что Селин любила его. Всегда слишком сильно заботясь о ней, он заключил ее в объятия, чувствуя жалость к каждому выражению подавленности на лице дочери.

— Я говорил с ним. Если он пострадает или умрет из-за этого дитя, то это станет серьезной проблемой.

— А Премьер-министр ничего не сказал?

При мысли о том, что Дэмиан Гренендаль, отец Джеффри, глава благородной семьи Гренендаль и Премьер-министр Белфорда, проявил слабость, адмирал слегка нахмурил брови.

— Он никогда не был человеком, который вмешивается в дела своих детей. Кроме того, он из тех, кто больше всего печется о славе и чести.

Офицеров из высшего дворянства обычно не ставили ни на передовую, ни на места сражений или опасные операции. Конечно, они могли отправиться прямо в район боевых действий и заслужить рыцарское звание в вооруженных силах, но такой способ избирали преимущественно те, кто не являлся старшим в семье и был далек в очереди на наследство.

Для прямого потомка герцогского рода, второго сына и подполковника, желание лично проникнуть на вражескую территорию было необычным. Адмирал на мгновение погрузился в раздумья.

Не исключено, что целью подполковника Джеффри Гренендаля являлось становление наследником рода Гренендалей.

Герцогам присваивали различные титулы, в том числе маркиза и графа. Старшие и вторые сыновья в семье получали вспомогательные титулы, принадлежавшие герцогу. Такие титулы не передавались по наследству, а носили временный характер.

Если старший сын семьи Гренендаль станет герцогом, то второй сын, подполковник Джеффри Гренендаль, при наличии особых амбиций вряд ли смог бы довольствоваться положением обычного аристократа или же потомственного дворянина без титула. Впрочем, если он погибнет во время спасательной операции, то отвечать за это будет адмирал.

— Я постараюсь как-нибудь предотвратить это. Не хотелось бы, чтобы моя дочурка грустила, — успокаивающе улыбнулся адмирал.

Однако, несмотря на усилия адмирала, в Белфорде все чаще звучала критика того, что он не предпринимал никаких активных действий по спасению Дианы, находившейся в заложниках у вражеского Прогена. Это была самая горячая тема для обсуждений в империи Белфорд.

[Кто станет героем, что спасет дочь адмирала?]

[Белфорд даже не пытается вести переговоры... просто отвернулся от бедной девушки. ]

Подобные провокационные заголовки стали появляться в газетах один за другим. Некоторые журналы упоминали вероятность того, что Диана была похищена сумасшедшим полковником из вражеской страны в ходе жестоких действий.

— Похитивший ее полковник крайне безжалостен, несмотря на свой статус герцога. Я уверена, что ей сейчас приходится ужасно.

— Его называют сумасшедшим. Он убивает людей, даже не моргнув глазом.

— Бедная девочка, говорят, что ее тело находится не в лучшей форме, и она даже не успела еще выйти в свет. Неужели адмирал флота предпочел честь, а не больную дочь, которая вынуждена теперь жертвовать собой ради страны? Он действительно не заслуживает того, чтобы называться отцом, не правда ли?

Люди жалели Диану, не как дочь адмирала, а как несчастную девушку. В Белфорде Ной имел образ вражеского полковника, не более чем обезумевшего от войны Пастуха Ночи, которому нравилось убивать.

Родители, у которых были дочери, негодовали, что Диану похитил такой ужасный человек, а ее ровесницы плакали и молились за Диану, лица которой даже не знали. И именно подполковник Гренендаль был тем, кто сформировал в обществе такое мнение относительно всей этой истории.

Его целью было создать себе громкое имя, чтобы затем отправиться на помощь Диане.

Отец подполковника, Премьер-министр Дэмиан Гренендаль, был не прочь стать героем, который помог своему сыну спасти пострадавшую девушку. Он любил получать почести. Поэтому, когда в парламенте зашла речь об этой теме, Премьер-министр произнес несколько весомых слов:

— Никто не должен мешать моему сыну в его выборе. На правах отца я дал ему свое согласие.

Будучи одновременно герцогом Белфордским и Премьер-министром, мнение этого человека было равносильно принятому решению, которое уже никто не мог оспорить. Многие подполковники считали, что Джеффри хочет возглавить спасательную операцию, чтобы потом стать героем Белфорда, однако сам Джеффри был иного мнения.

Ему нужно было кое-что защитить.

***

— Что значит свидание?

— Разве это не мило?

Я была поймана в ловушку внутри удушающей машины, несущейся в сторону города, и держала Ноя за руку. Винсент вел автомобиль с крайне неловким выражением лица, а Ной все еще продолжал пристально наблюдать за мной. Он был похож на кота, с любопытством следящего за сидящей на ветке за окном пташкой.

— На свидания я обычно наряжаюсь. Вот и подумал, что нам стоит сходить на свидание.

— Ага. Я так взволнована. Никогда раньше не ходила на свидания, — безучастно отозвалась я, опершись локтем на подоконник и подперев рукой подбородок.

В этом теле это действительно было впервые.

Ной вплотную приблизился к моему лицу и прошептал на ухо:

— Принцесса. Это и есть твое взволнованное выражение лица?

Губы Ноя слабым дыханием коснулись кончика моего уха. От этого неожиданного ощущения у меня закружилась голова, и я внутренне вскрикнула: «Этот человек сумасшедший, правда!»

— Я...с ума схожу от волнения.

— Твои глаза становятся круглыми, когда ты взволнована или удивлена.

Мужчина кивнул, поджав губы, будто только что сделал удивительное открытие. Он был похож на человека, который ведет дневник наблюдений.

— Что бы ты хотела сделать?

— Я никогда не ходила здесь на свидания, так что...

— Винсент, а что ты в основном делаешь на свиданиях? Что-то я не могу припомнить.

«Быть того не может, чтобы он не знал о свиданиях. Этот человек — настоящий лис».

Я прочистила горло и посмотрела в окно.

— Я никогда не был на свиданиях, поэтому не знаю, — неловким тоном произнес Винсент, выворачивая руль.

Ной слегка подался вперед и наклонился ближе к сидящему на водительском сиденье Винсенту.

— Разве не было женщины по имени Джастис?

— Она давно уже вышла замуж за другого мужчину, у нее даже дети есть. Прошло столько времени с тех пор, как я встречался с ней, так что ничего не могу толком вспомнить.

— Тогда поторопись и вспомни.

— Пожалуйста, не шепчите мне на ухо.

Когда мы подъехали к городской площади, Ной выбрался первым и протянул мне руку, помогая выйти из машины. Затем он обратился к Винсенту:

— Отправляйся домой. Мы пойдем на свидание.

— Именно это я и собирался сделать.

Из военной машины, следовавшей позади нас, вышли несколько солдат и двинулись за нами пешком. Выглядевший усталым Винсент поклонился, а затем деловито зашагал прочь.

С темнеющего неба хлопьями падал легкий снег. Улицы были убраны. Впереди виднелся пересекавший площадь и центр города большой канал, по обеим сторонам которого располагались торговые точки, ремесленные лавки, портновские мастерские, магазинчики западной одежды и банки.

На соединявшем все это мосту собралось большое количество людей, устремивших взгляды в небо. Среди них были как те, что носили дорогие меховые и шерстяные пальто, так и те, что кутались в многослойные старые шинели.

Несмотря на явное разделение на богатых и бедных, все они, казалось, собрались вместе ради одной цели. Я потянула Ноя за рукав.

— Сегодня какой-то особенный день?

— Сегодня тридцатая годовщина восхождения императора Прогена на престол, поэтому мы устраиваем фейерверк. Мы отмечаем это событие каждый год вот уже тридцать лет.

Когда люди, прибывшие пораньше и занявшие несколько мест, чтобы насладиться фейерверком, увидели Ноя, то они сняли свои шляпы, выпрямились и, поприветствовав его, уступили свои места.

«Зачем этот человек пришел сюда?» — таково было выражение лиц окружающих. Дворянки бросали на меня ревнивые взгляды, попеременно поглядывая на нас с Ноем.

Ной обеспокоенно осмотрел меня.

— Ты слишком низкая, чтобы увидеть хоть что-то. Хочешь, я понесу тебя на своих плечах?

— Нет, прошу тебя, не надо. Ты ведь важный человек в армии, герцог.

Что толку мне ехать на плечах человека с таким высоким статусом? Тут и там с оглушительным грохотом взвились петарды, маленькие языки пламени и пепел стали опадать прямо в реку.

Громадные фейерверки распустившимися цветами вспыхивали и переливались, озаряя черное небо. Тысячи людей кричали от восхищения.

Красиво нарисованные огни в небе исчезли, пепел рассеялся, а от петард остался характерный запах серы. По каналу плыла лодка, наполненная желтыми нарциссами, символом императорской семьи Прогена, а находившаяся на борту женщина разбрасывала над водой цветы. Гейши рассыпали цветную бумагу, а фокусник волшебной палочкой отправлял голубей в полет.

Город был переполнен людьми, будто любовь к фейерверкам была неким инстинктом, превосходящим все на свете. Я не любитель людных мест, но фейерверк был действительно прекрасен. У меня возникло ощущение, словно я нахожусь в заграничной поездке, настолько все было по-другому.

К счастью, нас сопровождали военные, поэтому мы смогли не спеша полюбоваться на эту благодать, избежав столкновения с большими скоплениями людей.

Мне так понравилось смотреть на фейерверк в небе, что у меня разболелась задняя часть шеи. Тогда я слегка повернулась и бросила взгляд на Ноя.

Может быть из-за того, что он был выше, но его голова практически не поднялась.

Ной, невозмутимо наблюдавший до этого за фейерверком, опустил взгляд. Казалось, все его внимание было сосредоточено только на мне. Нежным голосом он спросил:

— Ты когда-нибудь видела фейерверк?

— Да, видела. А как насчет Ноя?

— Я много чего повидал на поле боя, так что подобное зрелище меня не особо интересует.

Хотя он и был высокородным дворянином, но ему часто доводилось бывать на войне. Неудивительно, что его личность в какой-то мере изменилась, ведь ему приходилось оцепенело убивать людей.

Потеряв дар речи, я легонько похлопала его по спине.

— Должно быть, на поле боя было тяжело. И страшно.

— Беспокоишься обо мне?

Ной красиво сверкнул глазами и улыбнулся. Очередной залп разноцветных фейерверков озарил небо, создавая великолепное зрелище.

— Это впечатляюще. Завораживающее зрелище... — не удержавшись, восхитилась я, глядя на мужчину, который создал потрясающий вид на не менее живописном фоне.

Его серебристые волосы казались радугой, переливающейся разноцветным светом. Поспешно отведя взгляд, я почувствовала, что из моей души словно высасывают воздух. Фейерверк закончился, и люди, столпившееся точно муравьиный рой, начали расходиться.

— Куда мы идем?

— Пойдем в мое поместье.

— У тебя есть еще один дом?

На мой вопрос Ной склонил голову набок, как будто я спрашивала нечто очевидное.

— Да. Есть замок, особняк и вилла. Все они расположены в столице.

— Да ты богат.

Естественно, он был богат. Я не сомневалась, что его годовая зарплата была достаточно высокой, кроме того, он унаследовал огромное состояние, поэтому мне просто нечего было добавить.

— У меня достаточно денег, чтобы прокормить принцессу.

Ной продолжал постоянно называть меня так, и я не понимала, говорил ли он серьезно или же шутил. Неужели он таким образом обольщал и множество других девушек? Даже если бы Ной и не прилагал особых усилий, бесчисленное количество женщин сами выстроились бы в очередь, чтобы привлечь его внимание.

Как бы то ни было, мои ответы были продиктованы недавними словами о том, что я люблю его. Моей целью было как можно дольше продержаться и при этом должным образом приспособиться к обстоятельствам.

— Вау~ Я намерена потратить все эти деньги, когда мы поженимся.

И хотя мой голос звучал неискренне, но при слове «поженимся» глаза Ноя расширились. Почему он так серьезно реагирует, когда я говорю о таких вещах так небрежно?

— Диана, ты действительно хочешь выйти за меня замуж?

— Да, я не против обзавестись богатым мужем. Тогда я смогу есть мясо каждый день, к тому же я снобка до мозга костей.

Я сказала это в шутку, но Ной выглядел таким расслабленным, будто хищный зверь, что почувствовал насыщение и удовлетворение. Он напоминал тигра, который разомлевшей кошкой грелся в лучах солнца.

— Ясно. Значит, я стану мужем принцессы.

— Ха-ха-ха-ха, да я же просто пошутила.

— А я нет. Завтра мы пойдем к архиепископу и первым делом дадим брачные клятвы.

Его последние слова я слышала как в тумане.

— Сделать предложение сразу после фейерверка? Моя принцесса так романтична.

«Он что, с ума сошел?»

Вновь недооценив его, я упустила из виду многое, в том числе и то, что этот сумасшедший никогда не пропускал мои слова мимо ушей. Он всегда загонял меня в сложную ситуацию, а потом просто наблюдал и наслаждался.

Человек, который умел ходить исключительно напрямик, окинул меня взглядом и изящно улыбнулся.

Итак, как только взойдет завтрашнее солнце, в священном месте мы соединимся «брачными узами», которые будут пропитаны ложью. Чтобы как-то взять ситуацию под контроль, я поспешно взмахнула рукой.

Его слова казались шуткой, но я не могла точно знать, действительно ли все это было лишь шалостью или же искренним намерением.

— Когда-нибудь обязательно, но не завтра же.

От моего решительного тона Ной прищурился. По спине пробежал холодок, когда я увидела, как его выражение лица постепенно становится все более пустым.

— Если ты выйдешь за меня замуж, я буду кормить тебя мясом каждый день и ежедневно дарить одежду и обувь. Я — мужчина состоятельный.

— Пока еще слишком рано загадывать.

Слишком категоричный ответ, но это и вправду было преждевременно. Причина проведения такой черты в этой смешной ситуационной драме — любовь.

Я не знаю, когда он может поменять свое отношение и наставить на меня пистолет со словами о том, что мои слова о любви были ложью.

После того как я оказалась невольной свидетельницей того, как капитан наемников, думая, что спасся, получил пулю в затылок, этот человек стал совершенно непредсказуемым.

В памяти всплыл короткий эпизод из второй половины оригинального романа, где он, притворяясь влюбленным в Селин, доводит ее до отчаяния.

Хотя это был и классический роман, его содержание произвело большое впечатление на восторженных читателей, которые предвкушали, как Ной станет «сожалеющим о своем поведении главным мужским героем» по отношению к красавице Селин.

Если честно, во второй половине оригинальной истоии я искренне желала выдвинуть Ноя, излучавшего тонкий флиртующий шарм, на место главного героя, но в итоге все пошло прахом, как в «Черный понедельник»*, и акции Ноя были сняты с торгов.

[Вы самая уродливая женщина, которую я когда-либо видел. Мой секретарь, Винсент, и то куда красивее.]

Эта часть истории была немного странной, но после этого Селин оказалась окончательно раздавлена. Он разрушил ее уверенность в себе и растоптал самооценку.

Селин отказалась от мысли о побеге от Ноя, которого видела изредка, однако она понимала, что ее обвели вокруг пальца. Через герцога Селин узнала, как важна для нее судьба подполковника Гренендаля и его искренняя любовь.

Оригинальная Селин была немного странной женщиной, и она до сих пор казалась таковой. Одним словом, недостойной. Тем не менее, напрашивался вывод, что Ной был злодеем с красивым лицом, легендарным девятихвостым лисом, в совершенстве отточившим свое мастерство.

Я чувствовала, что втянута в озорную игру этого человека, и от этого у меня разболелась голова. Меня просто таскали туда-сюда, вынуждая подстраиваться под него. Страшно было представить, какой яд Ной пустит в ход, если выяснится, что я солгала, или если он потеряет ко мне интерес.

Он был туманен, никогда не объяснял, почему привез меня сюда, почему так заботился и обращался со мной. Не было ничего конкретного и определенного.

Он не угрожал мне открыто и не пытался убедить воспринимать его всерьез, так что я была просто в замешательстве. Сейчас я находилась в ситуации, когда не могла ничего предпринять.

Чтобы развеять свою печаль, я стала рассматривать нарциссы, плывущие по реке. В то время как я погрузилась в размышления, Ной, который, как оказалось, куда-то отлучился, коснулся моего плеча и протянул что-то. В его руках были желтые нарциссы.

— Это — мое сердце.

Я посмотрела на него с озадаченным выражением лица, а Ной взял мою руку, раскрыл ладонь и вложил в нее цветы. При этом он заливисто рассмеялся, словно невинный мальчик, дарящий цветы девочке.

— Вообще-то я планировал нарвать полевых цветов на дороге, но как бы ни старался, не смог их найти, поэтому собрал для тебя вот это.

Понятия не имею, что он имел в виду, произнося что-то, понятное только ему одному, но звучало это так, будто у него был какой-то амбициозный план.

— Знаешь ли ты, что на языке цветов желтые нарциссы — это «ответ любви»?

— Я не...

Я замолкла, почему-то почувствовав себя неловко. Ной нежно заправил мои волосы за ухо, и плечи мои слегка дрогнули от теплоты его прикосновения. Усмехнувшись, он воткнул цветок в мои волосы.

Вопреки всем моим мыслям, он преподнес цветы, а не приставил пистолет ко лбу, прося выйти за него замуж. Место, отвечающее за здравый рассудок в моей голове, отказывалось понимать происходящее.

Сумасбродное манипулятивное поведение, противоречащее оригинальной истории и началу книги, все больше затуманивало чувство реальности и способность трезво рассуждать. Мои мысли рассыпались в прах. Он подарил мне нарциссы и объяснил их смысл на языке цветов, желая добиться своего.

Мило.

Меня удивляли и повергали в сомнения приходящие на ум мысли. Я снова и снова твердила себе не придавать этому слишком большого значения. Все происходящее было странно, но и немного грустно, поскольку мое сердце сходило с ума. Было бы несколько досадно, если бы все эти действия оказались лишь проверкой или фальшью.

— Спасибо тебе.

Я коснулась лепестков нарцисса, лежащего на своей ладони. Тогда Ной, молча наблюдавший за изменением выражения моего лица, принялся вытаскивать цветы из кармана своего пальто и складывать их горкой на моих руках. Сколько же он набрал! Обе мои руки были полны нарциссов, их оказалось даже больше, чем я смогла бы удержать.

— Почему принцесса не улыбается?

— Я? Я же только что смеялась.

— Это не тот смех. Я уже видел, как ты плакала. Теперь мне интересно, как ты выглядишь, когда улыбаешься.

А как выглядит настоящая улыбка? Я неловко почесала затылок.

Ной, будто по привычке, внимательно наблюдал за моими реакциями и выражениями лица. Он хотел увидеть различные проявления эмоций, но я и сама толком не знала, как это выглядит.

— Я счастлива, но не обладаю большим разнообразием выражений лица.

— Рад, что ты счастлива. А теперь пойдем домой, завтра мы должны дать брачные клятвы, так что я хочу лечь спать пораньше.

Этот мужчина... Отказ ничего не дал.

Его игры, чтобы проверить не солгала ли я, когда сказала, что люблю его, зашли слишком далеко. Запаниковав, я придумала изворотливый план.

— Нам нужно время, чтобы узнать друг друга получше. Ведь может оказаться, что мы не подходим друг другу, понимаешь?

— У нас было достаточно времени.

— Но для меня этого недостаточно.

— Не вижу ничего, что бы мне не нравилось. Неужели это я не нравлюсь принцессе?

— Нет... роль заложницы для меня излишне обременительна. Насколько хорошо ты меня знаешь? Быть может, у меня есть какой-то фатальный недостаток.

У меня не было причин недолюбливать его за то, что он обеспечивал меня отличной едой, одеждой, жильем, личной безопасностью и усладой для глаз. Однако он был безумным человеком, и его причуды были настоящим минным полем. Ной, увидев на моем хмуром лице беспокойство, нежно коснулся щеки.

— Я сделаю тебя гражданкой.

Видимо, он решил, что я была подавлена своим положением заложницы вражеской страны. Сделало ли это меня идеальной кандидаткой на возвращение туда, откуда явилась? Впрочем, это не имело значения, поскольку я никак не могла быть патриоткой.

Даже если Ной беспощадно выставит меня вон, я лучше останусь здесь, в Прогене, чем в Белфорде, где находился жаждущий моей смерти адмирал. Получение гражданства может пригодиться в будущем.

— Хорошо. Спасибо. Но свадьбу давай сыграем позже, — милостиво кивнула я.

Ной даже не стал притворяться, что прислушался к моему упрямству. Поправив пальто, он предложил мне локоть. И когда я замерла, не сводя с него немигающего взгляда, Ной слегка потряс протянутой рукой.

— Ты уже так долго стоишь, наверное, ноги устали. Возьми меня под локоть.

Я спрятала ладони, полные нарциссов, в карманы и впервые взяла его под руку. Он обладал прекрасной наружностью. Его ноги были длинными, а шаг — широким, но он со вниманием отнесся к моей медлительности.

— Где находится твой особняк?

— Примерно в пяти минутах езды на машине, — ответил Ной, а затем открыл для меня пассажирскую дверь.

Он сел на водительское сиденье и завел двигатель. Возможно, из-за того, что автомобиль был дорогой и людям нечасто доводилось видеть подобное, многие останавливались поодаль и с любопытством наблюдали за нами. Они перешептывались между собой и поглядывали на меня.

В пути я не обращала на него особого внимания, решив счесть его просто очередным влюбчивым ловеласом.

Особняк, расположенный немногим дальше от города, оказался довольно большим.

Дворецкий и прислуга, отвечавшие за особняк, выстроились в ряд и склонили головы. Солдаты, следовавшие за нами, тоже вышли из машины и, проведя разведку, доложили, что вокруг все чисто.

— Это человек, на котором я собираюсь жениться.

Сказанное Ноем привело дворецкого в замешательство, он надел очки и посмотрел на меня. Это был седовласый мужчина лет шестидесяти или около того, с прямой осанкой и прекрасно развитым чутьем на приличия.

— Что ж, тогда мы поселим вас в одной комнате.

— Мы не собираемся спать вместе! — резко воскликнула я, и мое лицо покраснело.

Полуопущенные глаза Ноя устремились в мою сторону. На его щеках красовались ямочки, а рот счастливо изогнулся.

— Не стесняйся. Лучше пойдем немного поспим, принцесса.

Дворецкий, видимо, смущенный моей несдержанностью, поручил слуге приготовить комнату, чтобы мы могли переночевать вместе.

Я бросила на Ноя выразительный взгляд, без слов говорящий: «Зачем ты это делаешь?» Казалось, я угодила в его ловушку. И чем больше сопротивлялась, тем сильнее запутывалась в этой западне.

— Не думаю, что у нас настолько близкие отношения.

— Ты целовала меня, признавалась в любви, сделала предложение, а вначале вообще первая набросилась...

Встав на цыпочки, я закрыла Ною рот. Слуги, в свою очередь, рты слегка приоткрыли и попеременно смотрели то на герцога, то на меня. Он не был настолько наивным человеком, чтобы купиться на подобное. Ной определенно намеренно прикидывался невинным, желая смутить меня и насладиться моей реакцией.

— ...Тебе так весело дразнить меня?

— Лишь потому, что твои щеки становятся очень милыми, когда краснеют.

Ной улыбнулся одними уголками глаз, и припухлость под его глазами стала немного больше. Даже и не знаю, кто для кого был милее.

Я решила согласиться с тем, что это будет довольно выгодным делом до тех пор, пока он будет обеспечивать мне нормальную еду, одежду и кров, попутно наслаждаясь моими эмоциями и эгоистично подтрунивая надо мной. Как только я погрузилась в размышления о том, стоит ли мне и дальше развлекать его, позволив продолжать изучать мои реакции, Ной бережно взял меня за руку.

Его ладонь, переплетясь с моими маленькими пальчиками, полностью обхватила мою, и длинные пальцы Ноя слегка коснулись тыльной стороны моей руки. Это было похоже на некий тайный знак, и от одного этого ощущения у меня начало трепетать в животе. Несмотря на то, что он просто держал мою руку, я чувствовала, будто все мое тело нежно поглаживают. Губы стали беспричинно подрагивать.

— Пойдем, милая принцесса.

— ...Да.

Словно завороженная, я последовала за ним в комнату. Нет, не словно. Я действительно была во власти этого так похожего на лиса человека.

Распахнув дверь в комнату, Ной с нежностью посмотрел на меня.

— Увидимся завтра.

Он пропустил меня внутрь, легонько махнул рукой, прикрыл дверь и ушел. Уставившись на плотно закрытую дверь, я вдруг опомнилась и тряхнула головой.

— Это было очень опасно. Этот человек действительно представляет серьезную угрозу!

Будь я хоть чуточку неосторожнее, могла бы по собственной воле очутиться в его постели.

Отказавшись от помощи служанки, я расположилась в деревянном кресле-качалке и расслабленно откинулась на спинку. Кресло было немного потертым и скрипело при каждом покачивании.

Я накинула на колени шерстяной плед и зажгла камин, где тлели угли. На каминной полке были расставлены украшения из латуни и винные бутылки. Здесь, в отличие от поместья на окраине, было уютно: обои и мебель цвета слоновой кости с однотонным узором, белоснежные занавески и пушистые белые ковры на мраморном полу.

После того как я достаточно отогрелась, я встала, наполнила водой стеклянную вазу и опустила в нее цветы желтого нарцисса из кармана.

— Это мое сердце...

Дремотный голос Ноя эхом отдавался в моем сознании. Мой разум плыл и трепетал, как букет нарциссов в стеклянной вазе. Даже не знаю, о каком именно сердце он говорил.

— Ах. Мне нужно помыться и отправиться спать.

К счастью, в этом мире была развита система водоснабжения и канализации, поэтому в доме имелась дренажная система, и при повороте крана наружу выходила вода.

Из-за того что вода проходила очистку, от нее пахло дезинфицирующими химикатами, как и в наши дни. Согласно книгам, которые я прочла за время своего заключения, этот мир, особенно здесь, в Прогене, достиг значительного научно-технического прогресса.

Если бы я вернулась в предыдущую эпоху, то была бы в ужасе от зловония и антисанитарии и наверняка заболела бы холерой или тифом. Нет ничего более опустошительного, чем переродиться в мире, полном грязных улиц и немытых людей.

~Тук-тук~

Как раз в тот момент, когда я вышла из ванны и, накинув плотный халат, сушила волосы перед камином, послышался стук в дверь. Приблизившись и открыв дверь, я увидела на пороге Ноя с румяным лицом. Вероятно, он тоже только-только вышел из душа. Его серебристые волосы были слегка влажными. Кончик красивого носа слегка покраснел. Глаза у него всегда были покрасневшие, но сейчас стали еще краснее, как если бы он плакал.

Тогда я вдруг поняла, откуда взялась та странная чувственность, которую я ощущала при виде него. Это была та сексуальность, что присуща некоторым привлекательным людям. Противоречивое влечение, казавшееся смертельно опасным, но в то же время несущее чувство защищенности.

Я назвала их красивыми, но подразумевала не прекрасных девушек, а привлекательных мужчин. Они — хищники с великолепной внешностью, не нуждающиеся в защитной окраске. Широкие плечи и крепкие контуры его тела, скрытые под аккуратной рубашкой, застегнутой до шеи, были соблазнительны, как запретная тайна.

— Ты же сказал, что мы увидимся завтра... — наконец заставила себя пошевелить одеревеневшим языком я и сглотнула слюну.

Мое тело замерло и напряглось, даже моргание давалось с трудом.

— Да. На часах ровно полночь.

Он обещал встретиться со мной завтра и объявился ровно в полночь?

Ной осторожно коснулся моих мокрых, иссиня-черных волос. Его палец задел мочку уха, и я вздрогнула и слегка выгнула спину. Меня зазнобило, и даже мои мягкие волосы встали дыбом.

— Ты вот-вот простудишься, — окинув меня взглядом, обеспокоенным голосом произнес он.

Его глаза чуть сощурились, и ресницы отбросили длинные тени.

— Разве ты не должен был увидеться со мной утром...?

— Да. Я увижусь с тобой утром.

С этими словами Ной взял принесенное полотенце и стал обтирать и вытирать мои мокрые волосы, вплотную приблизив свое лицо к моему.

В его странных синих глазах я отчетливо различала отражение мерцающих языков пламени камина.

— Здесь.

_______________________

* Черный понедельник — это название, которое связывают с глобальным и неожиданным крахом фондового рынка 19 октября 1987 года. Все двадцать три основных мировых рынка испытали резкий спад. В девятнадцати из двадцати трех крупных индустриальных стран этот спад составил более 20%. Мировые убытки оценивались в 1,71 триллиона долларов США. (Прим. пер.)

— Да. Мы увидимся утром, здесь.

Его голос был тих, как и звук дыхания, и вызывал дрожь.

Мне казалось, я знала, о чем идет речь, но одновременно с этим совершенно не понимала сути этого необычного человека. Слова и действия Ноя всегда вызывали сомнения, ведь намерения его были неведомы.

Я не могла понять, о чем он думает. Поэтому не решалась делать излишние выводы и ничего не могла сказать вслух.

В ожидании моего ответа Ной прислонился к стене и сложил руки на груди. Я стояла перед элегантно улыбающимся мне мужчиной. Но в отличие от его расслабленного настроения, во мне нарастало беспокойство, и я заговорила:

— Ты собираешься спать здесь?

— Этого я не говорил. А ты хочешь?

Ной не преминул воспользоваться моим необдуманным вопросом и ловко ухватился за него. Он обладал искусством выуживать из моих уст то, что было нужно именно ему.

Подойдя к кровати, он сел на ее край и похлопал по простыне, как бы говоря: «Иди ко мне».

— Мне это по душе. Поторопись и иди сюда.

— Ик, — меня охватило такое недоумение, что я даже икнула.

Если бы я не дала утвердительного ответа на этот зов, то он с пустым выражением лица мог бы спросить: «Любишь ли ты меня? Ты ведь признавалась мне в любви, но это все было ложью, верно?»

В попытке отогнать тревожные мысли я тряхнула головой. После пережитых неудач в таких прогнозах я с облегчением подумала, что он не такой уж и безумный. В конце концов, не исключено, что с головой не все в порядке именно у меня.

— Как могут делить комнату не состоящие в браке мужчина и женщина!

Я никогда не была до такой степени консервативной, но сейчас согласилась бы на все, лишь бы отказаться.

Ной хмыкнул и ненадолго умолк, а затем заявил:

— Мы ведь собираемся завтра стать мужем и женой, разве нельзя нам заняться этим на день раньше?

— Мне бы не хотелось торопиться с женитьбой. Почему бы не попробовать походить на свидания немного дольше?

— Ну, мы же встречаемся.

Что за отношения такие у нас сложились? Я ошеломленно уставилась на него.

— Нам нельзя быть в одной комнате, если мы встречаемся? Я ничего не собираюсь делать, неужели ты мне не доверяешь?

«Разумеется, не доверяю».

«Как же мне удастся выдержать целую ночь его испытаний любовью или смертью?»

— Я консервативна.

— Так ты была консервативна? Пожалуй, я забуду об этой фразе.

— Не стоит... Это не то поощрение, которого я ищу.

Ной придвинул кресло-качалку к кровати, после чего уселся и прислонился к его спинке.

— Ну, тогда я посмотрю, как ты спишь.

— Отлично.

Бесстрастно отозвавшись, я легла на кровать.  Ной с немного недовольным выражением лица натянул мне одеяло до подбородка и сел обратно в кресло. Теперь можно было сделать хотя бы вид, что я сплю.

Однако стоило мне об этом подумать, как он принялся раскачиваться в кресле, которое при каждом движении издавало жалобные скрипы.

Звук от кресла был слишком громким! Это, должно быть, было его способом выразить свое недовольство из-за моих постоянных отказов.

— Ной, кресло слишком громкое, и это меня беспокоит. Я не могу так спать.

— А я вообще не смогу уснуть сегодня.

В этих словах, произнесенных со сдержанным лицом, таилась странная двусмысленность. И если я отреагирую на них, он наверняка опять найдет виноватых.

— Я сделала что-то не так?

— Разве не принцесса разорвала помолвку сразу после того, как первая сделала мне предложение?

— Почему ты выставляешь меня плохой женщиной...?

— А почему ты заставляешь меня грустить?

На лице Ноя застыло скорбное выражение, ясно демонстрирующее искренность его слов. Медленно приподнявшись, я посмотрела на сидящего в кресле Ноя.

— Ты не можешь заснуть?

— Нет. Не могу заснуть, потому что моя помолвка была разорвана.

— Я не разрывала помолвку. Просто сказала, что мы поговорим об этом позже.

— Знаю.

Ной наклонился ко мне и положил голову на мои колени. Откинутые на другую сторону волосы открыли его четко очерченный профиль. Мне неожиданно захотелось прикоснуться к его волосам. Когда я осторожно провела рукой по мягким прядкам, глаза Ноя обратились ко мне.

— Диана.

— Да?

От неожиданности я отдернула руку, но Ной тут же поймал мое запястье и вернул его обратно.

— Я тебе не нужен?

— Нет, ты мне необходим...

— Ты же говорила, что любишь меня... — С одиноким выражением глаз Ной сел и продолжил грустным голосом, — но при этом ты ведешь себя так, будто тебе хорошо и без меня.

— Мне далеко не хорошо...

Несмотря на его чувственную внешность и томный голос, выдававший желание, он никогда не переступал определенной черты и казался довольно сдержанным. Кроме того, то, как он изливал свое одиночество, не несло в себе ни малейшей угрозы. В конце концов, я пришла к выводу, что понятия не имею, о чем на самом деле думает этот человек. Наверняка у него должна быть причина поступать так со мной.

Кроме того, я боялась, что если он получит желаемое, то резко изменит свое отношение, сообщив, что достиг своей цели. В оригинале его холодность и внезапная перемена к Селин были описаны очень душераздирающе, однако, как мне кажется, было бы еще более жестоким, случись это все в действительности.

Разумеется, он не вел себя так с Селин, поскольку неправильно понял ее неоднозначные слова и отношение, но это было весьма очаровательно.

«Неужели ты неправильно все поняла? Как интересно».

Представшая перед моим внутренним взором сцена, где нежный взгляд Ноя сменяется презрением и сарказмом, была ужасающей.

— Ной...

Мне хотелось спросить его о том, что для меня было так важно, но я колебалась.

— Да?

Ной с нежностью в глазах ожидал продолжения моей речи.

— Я тебе нравлюсь?

При моем вопросе уголки его губ изящно приподнялись, отчетливо обозначив ямочки.

— Да, ты мне нравишься. Вот почему я не хочу, чтобы принцесса погибла.

Хотя ответ Ноя и принес мне облегчение, но мое сердце заныло так сильно, что мне захотелось сбежать. Не понимаю, чем я ему так приглянулась. Одно это обстоятельство навевало на меня страх и пронизывало током тревоги. В итоге я пришла к выводу, что не следует верить его словам, но на фоне всего этого мое сердце начало гулко биться и метаться. Меня терзало какое-то странное чувство.

— Так что не уходи никуда без меня.

Он говорил так искренне, что у меня перехватило дыхание. Значит ли это, что я ему нравлюсь настолько, что он убьет меня, если сбегу? Трудно определить, было ли это ненормальное собственническое желание или же защита от адмирала, который охотился за мной. Поначалу он так и заявлял: «Я тот, кто пришел спасти тебя».

Я была сбита с толку тем, как безумен человек, сидящий передо мной, и изо всех сил пыталась изобразить улыбку.

— Я никуда не уйду.

Слово «нравишься» глубоко застряло в моих легких и вызывало зуд и дискомфорт.

— Ложись спать. Ты, наверное, устала.

Ной встал, поплотнее укрыл меня одеялом и вышел из комнаты. Без его присутствия моя комната впервые стала казаться пустой и одинокой. Я плотно сомкнула глаза, поскольку уже позабытое чувство одиночества, казалось, вновь цепко сковало мои лодыжки.

— Мне нравится быть одной. Мне весело быть одной. А этот прекрасный безумец получает удовольствие от моего смущения... — бормотала я, пытаясь образумить себя и пробудить природную склонность к одиночеству.

Если с самого начала не удерживать всех этих мыслей в своей душе то потом не будет больно. Я не хотела испытать чувство одиночества после того, как впущу кого-нибудь в свое сердце. Поэтому лучше изначально быть одной. Когда мои родители скоропостижно скончались в результате несчастного случая, мне в наследство достались деньги за страховку и огромное наследство, но с того момента все вокруг казалось каким-то пустым.

Поэтому я просто двигалась по течению вместе со всеми и жила своей жизнью, не заботясь ни о ком другом. Желание понравиться Ною было лишь проявлением эгоизма — только так я смогла бы остаться в живых.

***

Когда я лениво встала с постели, было уже позднее утро. И пока я наскоро ела суп и хлеб, в комнату вошел Ной и сел рядом со мной. Похоже, он был занят с самого утра.

— Я получил твое гражданство.

Ной достал что-то из кармана своего пальто. Это было похоже на маленькую записную книжку и выглядело точно так же, как обычный паспорт. На обложке цвета индиго был выгравирован герб Прогена.

— Я не мог использовать твою настоящую фамилию.

— Диана Парсен…

Я не знала дату своего рождения, но в паспорте стояло двадцать пятое декабря, Рождество.

Не знаю, знал ли он об этом или просто выбрал день сам. Однако я была восхищена Ноем, который так легко добился получения моего гражданства.

Все-таки не было ничего, чего бы нельзя было купить деньгами и властью.

Сидевший рядом со мной Ной рассматривал газету и вдруг зачитал вслух одну фразу из статьи:

— Генерал Шепард сказал Пастуху Ночи: «Ты можешь идти на волчью территорию».

Это было похоже на отрывок из сказки. Его голос был вкрадчив и мрачен.

— Это сказка?

— Да. Ее собираются опубликовать в прессе. Я прочту тебе ее перед сном. Нет ничего лучше, чем чтение сказки, в которой есть щенята.

Чем ближе я узнавала этого человека, тем больше новых сторон его личности удивляло меня.

— Да, я тоже люблю собачек. Кстати, а когда мы собираемся возвращаться в замок?

После моего вопроса Ной выглянул из-за газеты и улыбнулся.

— Мы пробудем здесь некоторое время.

— Почему?

— Ты ведь даже не была на балу дебютанток. Нам обязательно нужно побывать на подобном торжестве.

В оригинальной истории говорилось, что бал, состоявшийся в день дебюта Селин в обществе, был полон гостей, а церемония совершеннолетия, проведенная в особняке, получилась очень пышной. Разумеется, Диана, подвергавшаяся всеобщей дискриминации, не имела возможности принять в этом участие.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Я знаю все.

Он не дал четкого ответа на мой серьезный вопрос. Ной сложил газету, которую до этого изучал, и отодвинул ее в сторону.

— Я отведу тебя на бал, а на Рождество мы проведем церемонию твоего совершеннолетия. Дебюта у тебя не будет, так как главная его цель — найти мужа.

— Я не взяла с собой ни одного платья.

— Ты можешь купить новое.

Те, кто может себе это позволить, — другое дело. Здесь же я бедная. В своей прежней жизни я часто покупала одежду, обувь и сумочки и просто забывала о них, и даже не вскрывала упаковок. То была скучная жизнь, полная пустоты и бессмысленности.

Сейчас мне казалось, что жить такой пассивной жизнью, когда есть кто-то, кто заботится обо мне, легче, чем тогда.

— Мы могли бы завтра пойти на Императорский бал. Пока я занимаюсь своими делами, ты успеешь пройтись по магазинам. Тебе предстоит потратить все деньги, которые я выделил на твои нужды.

Он не давал мне скучать, постоянно занимая делами. Ной поступал эгоистично, но мне нечего было на это сказать, потому что все это делалось для моего же блага.

Он был странным человеком.

После завтрака я заглянула в известную портновскую лавку в сопровождении дворецкого, горничной и слуги. Ной выдал мне непомерную сумму денег, и нам пришлось купить множество платьев, туфель, шляп и аксессуаров под цвет глаз и волос. Я боялась, что потом это обернется катастрофой. Когда же я в очередной раз вскрикнула, сказав, что этого будет вполне достаточно, дворецкий стал настаивать на том, что если нам не удастся потратить всю сумму, то я окажусь в опасности.

Когда Ной предложил станцевать, я не знала, какое выражение лица сделать.

Меня учили танцам, этикету и негласным правилам бального зала, и не успела я оглянуться, как день подошел к концу.

— Не хотите перед уходом поужинать?

— Нет, мой муж ждет меня дома. К тому же я страшно устала.

Графиня прикрыла рот рукой и милостиво улыбнулась, после чего покинула дом на машине, на которой приехала. Ужиная в одиночестве, я вспоминала застенчивую улыбку графини Морэй.

Кто-то ждал ее дома. В душе вспыхнула эмоция, от который я долго отмахивалась, однако я изо всех сил старалась загнать ее обратно. После ужина я поднялась в свою комнату, чтобы умыться и почитать, наслаждаясь одиночеством. Внезапно мне показалось, будто со мной в комнате кто-то есть, и я рассеянно оглянулась на дверь, но там никого не было.

Кое-кто продолжал пытаться втиснуться в мой маленький мир одиночества, где я была единственной жительницей. Некто постепенно уменьшал и заполнял собой пустое пространство. Он небрежно, но ласково прикасался ко мне, не спрашивая разрешения. Мне не хотелось, чтобы этот кто-то становился частью моего мира. Потому что я не хотела, чтобы он заполнил его весь.

Обхватив лицо руками, я тяжело вздохнула.

~Тук-Тук~

Словно для того, чтобы прервать мои мучения, раздался стук. Я быстро встала и открыла дверь. Стоявшая на пороге горничная сообщила, что займется моей постелью, но это был лишь предлог. В руках у нее было то самое пикантное белье, которое она советовала мне ранее.

— Это бонус от магазина, поэтому я его купила. Никто об этом не знает.

Горничная многозначительно улыбнулась. Она, должно быть, думала, что я слишком смущена, чтобы купить его... эта девушка... она была внимательна к каждой мелочи.

— Ах!

Я поспешно забрала у нее клочок ткани. Мне хотелось спрятать его так, чтобы никто не смог найти.

— Что случилось? — раздался знакомый голос.

Появившийся из ниоткуда Ной стоял за спиной горничной и смотрел на меня. Его взгляд перешел на белье, которое я сжимала в руке.

Служанка поклонилась.

— В таком случае я ухожу, господин.

«Нет, ты не можешь! Ты сама создала эту неловкую атмосферу, а теперь просто уйдешь!»

Служанка удалилась, а я спрятала белье за спину и попыталась сделать отвлекающий маневр.

— Что это?

— Тряпка.

— Принцесса еще и уборкой занимается?

— У меня мизофобия.

— Она настолько безобразная, что ты ее прячешь?

Белье в моей ладони в мгновение ока очутилось в его руке. Ной без раздумий развернул ткань.

— Какая замечательная тряпка.

— Дай ее мне!

Он наверняка и так считал меня «развратной женщиной», потому что нашел в моей комнате книги непристойного содержания, а теперь еще и непотребное белье. От захлестнувшего меня смущения мое лицо стало красным, как помидор. Я вскочила на ноги, пытаясь отнять у него белье, но не смогла дотянуться, потому что Ной поднял его вверх, подобно знамени. Посмотрев на меня, он усмехнулся, а затем произнес, словно дразня:

— Ты подготовила это, чтобы соблазнить меня? Потрясающе.

Как по-вашему, насколько велико было бы мое искушение надеть что-то подобное? Я кашлянула, а затем со всей серьезностью начала оправдываться:

— Было одно неизбежное обстоятельство.

— Да-да. Рассказывай дальше.

— При покупке одежды я получила презент, поэтому горничная тайком взяла это, думая, что я слишком стесняюсь, чтобы купить это самостоятельно. Но я сказала ей, что подобное мне точно не нужно.

Слова «не нужно» я выделила с особой силой.

— Ага. Но ты ведь наденешь его потом, во время нашего медового месяца?

— Не стоит забегать вперед...

— Тогда я куплю тебе что-нибудь покрасивее. В соответствии с моими вкусами.

Его голос был тягучим, с ноткой ленцы. Удивительно, как ему удавалось издавать такие чувственные звуки. Я изо всех сил старалась сохранить сдержанное выражение лица. Он аккуратно сложил белье и убрал его в комод, а затем непринужденно уселся на край кровати.

— Ты хорошо отрепетировала танец?

— Я быстро учусь. Уже после нескольких повторений могу все запомнить.

— Знаю-знаю. Ты умница. Однако не принимай приглашения от других мужчин. Не для этого я хочу, чтобы ты научилась танцам.

Сделав серьезное выражение лица, Ной, будто предостерегая, свел брови.

По всей видимости, это означало, что танцевать я должна была исключительно с ним, но я сделала вид, что ничего не понимаю, и молча уставилась на него.

В ожидании моего ответа жесткое, напряженное выражение лица Ноя смягчилось.

Его таинственные темно-синие глаза напоминали морскую гладь в тихий полдень. Глядя в этот океан, я невольно подумала: «Хочу броситься в него с головой». С трудом совладав с опасным желанием раствориться в нем, я отвернула голову и спрятала взгляд.

— Так и быть, тогда буду танцевать с женщинами.

— Нет-нет. То же самое касается и женщин.

— Тогда с кем же мне танцевать? — спросила я, словно действительно ни о чем не догадывалась.

Вздохнув, Ной приложил руку ко лбу.

— Поверить не могу, что ты спрашиваешь о чем-то настолько очевидном.

— Так кто же это? Я и правда не знаю.

Я намеренно прикидывалась, что ничего не понимаю, прекрасно зная, что Ной и сам всегда поступал точно так же. Он использовал этот метод, чтобы заставить меня давать ему те ответы, которые ему хотелось услышать.

— Узнаешь это, когда пойдешь на завтрашний бал.

Однако на него — игрока высшей лиги — этот способ не подействовал. Ной улизнул от ответа так же ловко и непринужденно, как гибкий кот.

— А теперь я прочту тебе ту сказку из газеты. Ты ведь любишь читать, не так ли?

— Ну да. Но как же ты собираешься читать? Не вижу газеты в твоих руках.

— Все здесь.

Ной показательно постучал подушечкой пальца по виску. Затем он устроился рядом со мной на кровати и начал рассказывать мне сказку таким тоном, что у меня возникло ощущение, будто бы Ной действительно зачитывает страницы книги. К моему удивлению, он, казалось, запомнил каждое слово.

Это была сказка о Черном Пастухе, защищавшем маленькую девочку от свирепого волка. Рассказав где-то пару фрагментов истории, Ной неспешно приподнялся и взглянул на часы. После чего он начал меня расспрашивать: «Что ты сегодня делала?», «Какое платье ты купила?» Так, за разговором о том и о сем, прошло некоторое время, а затем Ной начал собираться уходить:

— Ложись спать пораньше. И не засиживайся допоздна за чтением той пикантной книги.

— Я не брала ее с собой.

— Что ж, тогда я достану тебе новую. Доброй ночи.

Ной слегка прикрыл дверь и помахал рукой через щель. Глядя на закрывающуюся дверь, я вдруг почувствовала укол сожаления. Мне следовало сказать ему, что то произведение находится у меня, поскольку теперь он наверняка накупит столько этих пикантных книжонок, что ими можно будет заполонить всю книжную полку.

— Он такой чудной.

При воспоминании о нем я улыбнулась и вдруг отметила внутренние перемены. Несмотря на то, что он приходил и разговаривал со мной каждый божий день, меня это не раздражало. Напротив, я с нетерпением ждала его, а когда он уходил — сожалела.

— Мне нельзя этого делать.

Ной был единственным, с кем я общалась в этом странном мире, и он был слишком добр со мной, попавшей сюда не имея ничего за душой, поэтому мне приходилось полагаться на него, какими бы ни были его намерения.

Я тоже человек, поэтому мне присуще чувство одиночества. Вот почему он не является для меня кем-то особенным. Улегшись на кровать, я закрыла глаза и повторяла себе это снова и снова.

Он не особенный. Он просто единственный.

***

— Леди Парсен, проснитесь!

Кто такая Парсен?

Ах, это мое новое имя — Диана Парсен.

Прислуга разбудила меня ранним утром, вероятно, из-за предстоящего бала в Императорском дворце. Из сновидений меня вырвал голос виновницы вчерашних переживаний, которая принесла вечером то самое непотребное белье, — служанки по имени Рози. Поднявшись с постели, я устремила на нее жесткий взгляд.

— Пожалуйста, впредь зови меня по имени. Бал ведь состоится вечером, не так ли?

— Вам нужно сделать прическу, примерить платье и нанести макияж.

И это была даже не свадебная съемка. Здешним дамам-аристократкам приходится заставлять себя проделывать эти процедуры каждый день, пока длится бал.

В это время Рози уже успела набрать воду и положить в ванную сушеные лепестки роз.

— Насколько я знаю, вы предпочитаете принимать ванну в одиночестве? Вы немного стеснительны и не любите показывать свою голую кожу другим.

Я такого никогда не говорила.

Улыбнувшись моему вопросительному взгляду, Рози вышла из ванной. Молли уже не раз видела мое обнаженное тело, так что я понятия не имела, с чего она это взяла.

Судя по всему, слова о моей стеснительности принадлежали не кому иному, как Ною, который ревновал даже к женщинам. На первый взгляд это имело определенный смысл. Казалось, что Ной не испытывал ревности только по отношению к Молли.

Когда я закончила мыться, Рози высушила мои волосы и споро занялась моим внешним видом. Макияж был весьма короток, так как мы лишь слегка подкрасили губы, прическа тоже не не заняла много времени.

И вот, наконец, настало время адской примерки платьев. Мне пришлось сменить около семи нарядов, причем слуг, помимо Рози, столпилось вокруг меня куда больше, чем самих платьев. Пока я натягивала зимнее белье и корсет, то не могла скрыть выражение отчаяния на своем лице.

Время летело незаметно, и я так и не могла толком ни позавтракать, ни пообедать. Едва в моем рту оказывалась пища, как мне начинало казаться, что из-за утягивающего корсета меня тут же попросту вырвет.

После долгих примерок горничные единогласно остановили выбор на платье в стиле модерн из темно-серой ткани с белыми кружевами и оборками.

Наряд плотно облегал талию и бедра, а подол юбки расширялся к низу, из-за чего я чувствовала себя немного скованной. Лишь после того, как на меня надели туфли и шляпку со схожим с платьем дизайном, наведение туалета, наконец, было завершено.

— Так чудесно. Уверена, господин будет крайне доволен.

— Хм.

Ной был бы доволен независимо от того, нарядилась я или нет, так что мне нечего было ответить на слова прислуги. Обычно он просто улыбался мне, говорил, что я прекрасно выгляжу, и делал еще несколько стандартных комплиментов. Все эти слова он произнес бы, даже если бы я вышла к нему в пижаме, так что в этом не было никакого смысла. Закончив со сборами, я вышла из комнаты, и Ной, стоявший у подножия лестницы, молча окинул меня взглядом.

— Ты прекрасно выглядишь, — коротко оценил мой внешний вид Ной.

Сам он был в шинели, накинутой поверх черной парадной формы с погонами, аксельбантами на правом плече, знаками отличия и медалями. Глядя на все это, я подумала, что форма здесь действительно хороша.

Когда ее носил человек с отличными пропорциями, то она придавала ему еще более утонченный и элегантный вид. Безусловно, костюмы тоже хороши, но я больше отдавала предпочтение униформе, к тому же она всегда приковывает к себе взгляды.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Ной.

— Я прекрасен?

— Ага.

Воспользовавшись случаем, я стала пристально разглядывать Ноя. Его челка была уложена набок, что открывало вид на красивый лоб и брови.

— Ты убрал челку. Выглядишь по-другому.

— Влюбилась?

— Вне всяких сомнений, — непринужденно ответила я, а мои глаза скользнули по линии челюсти красивого мужчины, смотрящего на меня.

Затем, напустив на себя беззаботный вид, я забралась в машину, которая должна была доставить нас с Ноем в столицу.

Через час езды мы прибыли в город Эффенберг, столицу Прогена. Здания Императорского дворца, видневшиеся на большой площади, были довольно экстравагантными и богато украшенными, но при этом чем-то напоминали Зимний дворец, который я когда-то видела в в своем мире.

Построенные в стиле рококо, изумрудные внешние стены Императорского дворца местами были расписаны золотом, равно как крыши и статуи. Создавалось впечатление, что художник взял за основу стиль настоящих императорских дворцов.

На площади соперничали друг с другом роскошные кареты и классические автомобили. Водители деловито высаживали женщин. Из-за раскинувшейся перед нами широкой реки, свирепый северный ветер пробирал до костей. Выбираясь из машины, я крепко сжала руку Ноя и поплотнее укуталась в пальто.

Шофер покинул водительское сиденье и поклонился. До входа в Императорский дворец было далеко, поэтому я шла вперед с дрожащими губами и прижималась к Ною.

— Здесь так холодно. Разве ты не замерз?

Стоило мне спросить его об этом, как Ной тут же взял меня на руки.

— Мне тоже очень холодно.

— Что ты делаешь?

— От прижатого ко мне мехового комочка мне становится теплее. Пойдем скорее, принцесса.

Обняв меня покрепче, он бросился бежать.

При виде этого зрелища взгляды дворян, которые с безучастными лицами прогуливались вокруг, притворно изображая холодность, тотчас же устремлялись на нас. Вид высокопоставленного чиновника и по совместительству уважаемого герцога, несущегося через площадь с женщиной на руках, был крайне нелепым, но Ноя, похоже, все устраивало.

— Ной, ты же человек с высоким положением в обществе! Ты должен беречь свою репутацию!

— Но моей принцессе холодно.

Похоже, ему очень нравилась эта игра в принцессу. Мы в один миг добрались до входа в Императорский дворец, быть может, благодаря его длинным ногам или потому, что он был отличным бегуном. Ной хотел было отправиться в танцевальный зал прямо со мной на руках, но после моего продолжительного нытья все же опустил меня на землю.

— Ной, наклонись немного.

Он послушно склонил голову, и я протянула руку, чтобы привести в порядок его взъерошенные волосы.

— Твоя прическа растрепалась.

— Благодарю.

Ной поднял голову и улыбнулся. Уголки глаз мужчины, всегда приподнятые, при улыбке изгибались вниз, что придавало его облику нежность.

Было удивительно, что он не запыхался после бега. Я оперлась на крепкую руку Ноя и мы направились по арочному коридору в танцевальный зал. Просторный и роскошный зал для танцев был уже полон людей. Струнный оркестр наигрывал различные мелодии, знатные особы в основном беседовали между собой, а пары танцевали.

Пока мы с Ноем прохаживались по залу, за каждым нашим шагом следило бесчисленное множество колких взглядов. Это давило. Мне не нравилось находиться в центре внимания большого количества людей. Мужчина, редко бывающий в подобных местах, внезапно появился в компании незнакомой женщины, так что вполне естественно, что это привлекло внимание публики. Любопытствующие людские взоры тотчас устремились в сторону развернувшегося действия.

— Полковник, что за леди с вами? Она прекрасна, — отдав честь, спросил подошедший молодой человек, по виду похожий на солдата.

Ной холодно взглянул на него.

— Не стоит интересоваться ею.

Он же заявлял, что даст мне возможность дебютировать в обществе. Я думала, что он собирался познакомить меня с новыми людьми. Однако создавалось впечатление, что он пытается отгородить и спрятать меня ото всех. К нам подошли несколько женщин и начали расспрашивать обо мне, на что Ной ответил им, что я принцесса, и что он хочет на мне жениться, но я больше люблю ходить на свидания. Мне казалось, что я схожу с ума. Тогда одна из дворянок спросила:

— Принцесса? Откуда вы родом? Глядя на вашу внешность и цвет волос, может показаться, что вы из Медеи.

— Нет...

Медея? Я задумалась над этим малопонятным словом и не смогла дать четкого ответа. Не могла же я заявить: «Я дочь адмирала Белфорда, врага Прогена, и меня похитили».

— Так вот какие предпочтения у герцога, — рассмеялись аристократки средних лет, глядя так, будто смотрели на молодых людей в самом расцвете сил. — Вы впервые попали в светское общество? Должно быть, вы счастливы, что первый танец ваш танец будет принадлежать Великому Герцогу.

— Да, это приятно.

«Не понимаю, в чем смысл первого танца».

Интерес публики по случаю первого выхода в свет Дианы Парсен был, естественно, чрезвычайно высок.

Казалось, все думали, что мы помолвлены. Стараясь не обращать внимания на всеобщий интерес и оживленность, я потягивала клубничное шампанское. Как раз в этот момент к нам подошла черноволосая женщина с голубыми глазами и очаровательно улыбнулась Ною.

Она выглядела немного иначе, чем люди из Прогена и Белфорда. У нее был милый разрез глаз и миниатюрное телосложение.

— Ной, давно не виделись.

— Да, — мрачно отозвался он и тут же отвернулся.

— Это на ней ты собираешься жениться? О Боже, такие темные волосы, как у нее, трудно найти в Прогене, — вновь заговорила женщина в попытке задержать попытавшегося уйти Ноя.

Казалось, Ной чувствовал себя несколько некомфортно. Обернувшись к ней, он одарил ее холодной улыбкой.

— Да, как и у вас.

От обращения на «вы» девушка резко закрыла рот и, повертев бокал в руке, подошла ко мне и с надменным видом поздоровалась. Несмотря на то, что на ее губах была улыбка, глаза незнакомки оставались ледяными.

— Очень приятно познакомиться с вами. Я принцесса Эрика Спенсер Грейс из Медеи.

Я слышала, что в светском обществе первым начинает говорить человек с самым высоким титулом. Следуя этикету, я приподняла подол юбки и слегка согнула колени.

— Здравствуйте, принцесса. Я Диана Парсен.

— Ох, да, мисс Парсен, — девица красиво улыбнулась, сверкнув глазами, и приблизилась ко мне, тихо прошептав, — не стоит бездумно верить сладким речам герцога. Однажды он так же просил меня выйти за него замуж.

Он также просил принцессу Медеи выйти за него замуж? Неужели они двое были в отношениях? Возможно, этот красавец любил ее. Ведь слова «давай поженимся» зачастую проскакивают легко, словно перышко, только между возлюбленными.

— Я так много хочу вам рассказать.

После этих слов принцесса бросила взгляд в сторону террасы. «Следуй за мной», — вот что подразумевал этот жест. Одарив меня улыбкой, она вышла из зала. Я приняла решение выслушать ее, так как ей, похоже, было что сказать.

— Ной, я пойду подышу воздухом на террасе.

— Там холодно, так что возвращайся скорее, — тихо отозвался Ной, общавшийся с аристократами, окружившими нас беспокойным кольцом.

Выйдя на террасу, я встретилась взглядом с ожидавшей меня принцессой Эрикой.

Меня охватил озноб, и губы начали подрагивать, — возможно, из-за пронизывающего холода или оттого, что мое сердце было не на месте.

— Я беспокоюсь, что и вы можете пострадать, — не прерывая зрительного контакта протяжно вздохнула принцесса Эрика.

Ее взгляд разительно отличался от того мрачного выражения, которым она одарила меня ранее.

— Мне что-то угрожает? — поинтересовалась я.

Принцесса скрестила руки на груди и повернула голову в сторону раскинувшегося за террасой сада.

— Он пытался обманом заставить меня отказаться от трона просто ради своей забавы.

— Что?

— Королевские особы Медеи, имеющие право на престол, не могут выходить замуж за тех, кто не принадлежит к крови Медеи. А он просил меня отказаться от трона, чтобы я вышла за него замуж.

— Вы отказались?

— Нет, но моя мать, королева, не позволила бы этого. А я хотела выйти за него замуж и отказаться от королевской власти.

— Ясно...

— Но вскоре он бессовестно бросил меня. В этом человеке нет ни капли искренности. Он не способен полюбить кого-либо и играет сердцами людей, притворяясь милым и показывая напускную заботу.

Это было вполне объяснимо. Слегка качнув головой и пробежавшись пальцами по обледенелым перилам террасы, я заговорила:

— Принцесса, я потеряла родителей, когда мне было двенадцать лет.

— Ох, боже. Должно быть, это было тяжело.

— Все деньги по страховке, недвижимость, земли и здания достались мне.

Принцесса Эрика смотрела на меня, не говоря ни слова. А я тем временем вспоминала тот день, когда осталась в этом мире совсем одна.

В последний день похорон я была в полном одиночестве. Родственники, притворявшиеся хорошими и доброжелательными лишь для того, чтобы стать моими опекунами и получить наследство, пришли в ярость, услышав, что опекуном выбрали моего деда по отцовской линии.

Они явились и устроили скандал. Именно в тот день я впервые ощутила настоящую мизантропию*. Родственники швырнули фотографию моих родителей на пол, от чего рамка разбилась вдребезги, а потом схватили меня за грудки и принялись трясти.

Адвокат, пришедший на похороны вместо моего дедушки, находившегося в больнице после потери сознания от сердечного удара, пытался остановить их, но они разбили ему очки. В конце концов родственники так рассвирепели, что попытались вырвать ему глаза. Я до сих пор ясно помню, как сильно они кровоточили. Впрочем, это была лишь отправная точка будущего хаоса и ада.

Мои родственники и даже просто окружающие люди пытались использовать меня в своих интересах с помощью угроз и преследований.

Достигнув совершеннолетия к двадцати годам и похоронив теперь уже деда, я грубела все больше и больше. Приближавшиеся ко мне мужчины, казавшиеся настроенными на серьезные отношения, в конце концов становились жадными до того, что я имела, и требовали от меня брака, а затем бросали свою работу. В результате я разочаровалась и исчерпала себя в человеческих отношениях.

— Все они пытались изводить меня из-за имущества, которое я унаследовала. Они тайком пробирались в мой дом и даже пытались убить меня, представив мою смерть как несчастный случай.

— Мне жаль вас, но по какой причине вы рассказываете мне эту историю?

— Легко ввести людей в заблуждение, рассказав им грустную историю.

Изначально весь этот мир был вымыслом. Здесь я оказалась в роли служанки Дианы, а принцесса поведала мне сейчас искаженную ложь.

Эрика повернулась ко мне с недовольным выражением лица и отчеканила:

— Прошу прощения?

В оригинале Селин пыталась провернуть с Ноем нечто подобное, поэтому я не могла верить словам Эрики. Впрочем, я обладала и собственной проницательностью, поскольку мне приходилось выживать в суровом мире. Если бы Ной действительно хотел жениться на ней, то она бы давно уже перестала быть принцессой.

В направленном на Ноя взгляде Эрики не было ненависти или враждебности. Напротив, ненависть в ее глазах делила место с любовью. Это негодование и даже какая-то извращенная ревность предназначались мне, а не герцогу.

Мне был хорошо знаком этот взгляд. Глаза, полные ревности, жадности, зависти и ненависти к тому, у кого есть что-то, чего нет у тебя.

— Я выжила одна среди десятков тысяч жаждущих под личиной доброжелательности заполучить то, что есть у меня. Вот в чем вся правда.

Мои слова словно сорвали с принцессы маску, и выражение ее лица и взгляд мгновенно изменились. Как в тот момент в похоронном бюро, когда лица родственников моментально превратились в рожи демонов.

— Я скептик, и вам не стоит беспокоиться обо мне.

Отвесив принцессе поклон, я уже собиралась вежливо удалиться, но ее леденящий душу голос буквально пригвоздил меня к земле.

— Диана, подожди.

— Мне холодно, поэтому я покину вас сейчас.

— Я была серьезна. Он человек, который играет людскими сердцами ради забавы, но ради него я была готова отдать все.

Я тоже думала об этом, но в итоге отказалась отдавать все, что у меня было.  Мне с трудом удалось подавить рвущийся наружу смех.

— А ты, откуда ты родом?

Голубые глаза принцессы Эрики неотрывно следили за мной, как будто она вела допрос.

Голубизна ее глаз напоминала об адмирале, и даже эмоции, которые выражал взгляд Эрики, были точно такие же, как и у моего «отца». Неприятно.

— Я гражданка Прогена.

— Ной запросто мог сделать тебя гражданкой. Однако твоя внешность далека от прогенской. — Пристально всматриваясь в мое лицо, принцесса вдруг усмехнулась, как если бы она что-то поняла, — ты ведь дочь адмирала Белфорда, та самая заложница. Новая игрушка, должно быть, показалась ему забавной. Неужели это и есть твоя настоящая семья? По твоим темным волосам и внешности трудно сказать, что ты белфордка. Даже не верится, что ты женщина, от которой отреклась даже собственная семья. Ха-ха-ха, было бы забавно, если бы он заставил тебя полагаться на него, а потом безжалостно бросил.

Откуда ей это известно? Все остальные спрашивали меня, не из Медеи ли я, но никто из них не делал подобных выводов. Я попыталась сохранить спокойное выражение лица.

Она с торжествующим видом радостно улыбнулась. Я молча смотрела на прекрасное и одновременно с этим омерзительное выражение на лице принцессы. Подобная перспектива была известна и мне, а возможный взгляд отвращения Ноя страшил еще сильнее оттого, что я никак не могла прочесть этого герцога. Принцесса Эрика же, отличавшаяся непростым характером, продолжила попытки втоптать меня в грязь:

— Он несерьезен. Ты не представляешь никакой ценности, ты не особенная для него.

Особенная. Она тоже не была для него кем-то особенным, равно как и я.

Внезапно я ощутила, как мою озябшую ладонь окутало тепло. Кто-то бережно взял меня за руку.

Держа одну из стянутых перчаток во рту, Ной, сжимавший мою ладонь в своей горячей оголенной руке, посмотрел на меня сверху вниз.

— Как долго ты еще собираешься оставаться на ветру? У тебя же руки замерзли.

Ной надел мне свои перчатки, мельком взглянул на принцессу и вновь отвернулся. Смотревшая на меня Эрика подняла брови, словно все ее чувства переменились.

— Ной, однажды ты бросишь и ее? Как сделал это со мной.

— У меня никогда не было той, что я бросал.

Ной был очень груб по отношению к принцессе. Вероятно, это обуславливалось тем, что на террасе мы были одни. У него что — две жизни? Затем он посмотрел на меня и счастливо улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки.

— Принцесса, — тон Ноя был чарующе отличен от того, каким он говорил с принцессой Эрикой.

— Она — принцесса? В моем присутствии...

Когда Эрика поняла, что герцог обратился не к ней, ее лицо помрачнело. Ной демонстративно сложил ладони в умоляющем жесте.

— Мне очень холодно, давай зайдем внутрь, дорогая.

От столь неожиданного обращения мой рот невольно приоткрылся.

— Дорогая...? — не сразу смогла взять себя в руки я.

— А что такого? Разве мы не собираемся пожениться? Неужели тебе это не нравится?

— Нет, просто продолжай звать меня принцессой. Не выношу подобного.

Слово «дорогая» заставило меня содрогнуться. Ной же утрированно махнул рукой и выглядел при этом очень счастливым.

— Ну, тогда давай оставим эту женщину и пойдем.

— Кого это ты назвал «этой женщиной»?

От того, что Ной называл принцессой именно меня, а не ее, и к тому же обозначил ее статус, как «эта женщина», голос Эрики стал больше напоминать сдавленное сипение. Ной же продолжал смотреть на меня с прежним приятным выражением.

— Я даже не помню вашего имени. Как там оно было?

— Ты, должно быть, шутишь! Бабник! — принцесса Эрика залилась краской и грубо выругалась.

— Боже мой, мало того, что она лгунья, так еще и бранится.

Насмешка Ноя почти заставила ее высказать все, что она о нем думала о нем, вслух. Однако, вздохнув, принцесса отвела взгляд.

— По возвращении в Медею я доложу королеве обо всех ваших хулениях в мой адрес.

— Так и сделайте. Надеюсь, в путь вы отправитесь прямо сейчас.

Ной смерил ее взглядом. Столкнувшись с холодом его глаз, принцесса стиснула зубы и отступила назад.

— Полоумный.

Прокляв напоследок Ноя, она вошла в танцевальный зал с нарочито безразличным выражением лица. Казалось бы, у нее есть все, от статуса принцессы до красивой внешности, но мир оказался несправедлив или же недостаточно пропорционален амбициям ее непростого характера. Не потому ли, что она росла драгоценной принцессой, не испытывающей каких-либо трудностей?

— Ной, вы были в отношениях с принцессой?

Слова принцессы Эрики заставили меня ощутить неприятное раздражение, как если бы все сказанное ей обернулось колючками и застряло где-то в горле, поэтому в конце концов я позволила им прорваться наружу. Ной чуть наклонил голову и ответил:

— Принцесса — это Диана.

— С «этой женщиной».

— Нет, мы никогда не встречались. У меня высокие стандарты, — быстро ответил Ной, а его направленный на меня взгляд стал пустым. Привычная улыбка, с которой он общался со мной, исчезла.

— Она сказала мне, что ты первым попросил ее выйти за тебя замуж.

— Я несколько раз отказывал ей, говоря, что скорее она откажется от своего права на престол, чем я женюсь на ней. Видимо, она из тех женщин, которые запоминают только то, что им хочется.

И почему я расспрашиваю его об этом так, словно это допрос? Даже будь сказанное правдой, ко мне это не имеет никакого отношения.

Без малейших колебаний ответив на все вопросы, Ной взял мою ладонь в свою.

— Здесь холодно, давай зайдем.

С этими словами он увлек меня обратно в бальный зал, где усевшись за десертным столиком мы стали потягивать горячий чай. Казалось, это позволило успокоить мое скованное и озябшее тело.

Вероятно из-за того, что Ной уже успел во всеуслышание объявить о своем намерении жениться на прибывшей с ним леди, ко мне не подошел ни один мужчина и никто не пригласил на танец. Это более напоминало не светский дебют, а негласное заявление о предстоящей свадьбе.

Ной наклонился ко мне и протянул одну руку. Именно так джентльмены приглашают своих дам на танец.

— Принцесса, танцуй со мной и только со мной. И ни с кем другим.

На самом деле я ожидала услышать нечто подобное. С того момента, как мы вошли в танцевальный зал, все мои мысли были заняты только тем, как он будет приглашать меня на танец. Я даже представляла, какое выражение лица должна буду сделать и какие слова произнести.

— Да.

Такой простой ответ в сравнении с долгими терзаниями ожидания. Ной удовлетворенно изогнул уголки губ, глядя, как я, вновь вспомнив о своей нелюдимой натуре, клала свою ладонь поверх его. Поскольку это был мой первый танцевальный опыт, спина невольно одеревенела, а сама я начала слегка нервничать, но Ной прекрасно вел меня. Возможно, это получалось у него так хорошо из-за того, что он имел благородное происхождение.

— А что если я наступлю тебе на ногу? Все же увидят.

Ной ласково посмотрел на меня, будто желая успокоить.

— Тогда я тоже наступлю. И все они подумают, что это я не умею танцевать.

— Постараюсь не наступать тебе на ноги...

Бальный зал мягко окутала нежная мелодия, льющаяся со стороны оркестра, и шум вокруг утих.

И словно в мире осталось только два человека — все мои чувства устремились к тому месту, к которому прикоснулся Ной.

Нежный взгляд темно-синих глаз Ноя заставил поверить в реальность происходящего. Его руки обвились вокруг моей талии, и даже несмотря на то, что они не касались напрямую кожи, я все равно чувствовала исходящее от них странное тепло.

На фоне огромного собственничества Ноя, все ярче проступало его бережное и трепетное отношение, поскольку он никогда не позволял себе касаться или трогать меня без разрешения. Возможно, именно поэтому то место на моей талии, где касалась его рука, ощущалось более остро.

***

— Я пришла встретиться с вами, потому что вы сказали, что собираетесь спасти мою сестру.

Одетая в скромное белое платье и шляпку, Селин расположилась на диване в гостиной и смотрела на подполковника Гренендаля увлажнившимися глазами. Она навестила Джеффри в офисе, где он работал. Сам он, облаченный в офицерскую форму, пристально рассматривал ее, сидя напротив и внимательно вслушиваясь в слова девушки.

— Да, мисс Клэр. Прошу, продолжайте.

— Вы же делаете это не для меня. Вы собираетесь унаследовать герцогство, не так ли? Однако меня не волнует ваш титул.**

Джеффри сидел по-военному прямо и молча смотрел на нее.

— Вы мне нравитесь, подполковник. Четыре года назад, когда я посетила вашу академию, я случайно увидела вас и влюбилась с первого взгляда. Так что, пожалуйста, не уезжайте.

Взгляд горячо признавшейся Селин вспыхнул и затуманился, и в итоге из ее больших глаз потекли слезы. Она была настолько прекрасна и заготовила такую трогательную речь, что ни одно мужское сердце не смогло бы не дрогнуть от ее признания.

Любой другой немедленно бы отказался от этой миссии. Однако сильный и острый взгляд подполковника оставался непоколебимым.

— Селин, — позвал он ее низким голосом.

— Вы только что позвали меня по имени?

Ее сверкающие из-за слез зеленые глаза расширились от волнения. Джеффри достал из кармана носовой платок и вытер ее слезы.

— Не нужно плакать.

— Вы ведь не уйдете, правда?

Джеффри мягко улыбнулся по-детски умолявшей его Селин.

— Разве Диана не является вашей драгоценной младшей сестрой?

Острый взгляд Джеффри слега смягчился, в то время как глаза Селин все больше леденели, поскольку она поняла значение его слов.

— Я верну вашу сестру на Рождество, двадцать пятого декабря.

_______________________

* Мизантропия — отчуждение от людей, ненависть к ним; нелюдимость. (Прим. пер.)

** Однако меня не волнует ваш титул — Селин имела в виду, что ей все равно, станет он герцогом или нет. (Прим. пер.)

Возвратившись в особняк, Селин мягко улыбнулась поприветствовавшему ее слуге и отдала ему пальто.

— Мой отец дома?

— Да. Он в своем кабинете, миледи.

— Понятно. Благодарю тебя.

Слугам нравилась добрая и мягкая со всеми, несмотря на свое воспитание в роскоши, Селин. Она обладала хорошей репутацией в светских кругах и к тому же была столь красива и добродушна, что даже императорская семья заинтересовалась ею как потенциальной невесткой.

Поэтому титул «принцесса» естественным образом и закрепился за ней.

Конечно, были и те, кто завидовал Селин, но порой и они называли ее «принцессой», пусть и с иронией.

Слуги не сомневались, что «добрая» молодая леди не отвернется от подвергавшейся ущемлению Дианы.

Правда, они были уверены, что у Дианы злое сердце и она завидует Селин, подкладывая ей в постель крыс, а в еду — таблетки, вызывающие расстройство желудка.

И все равно чистосердечная Селин вымаливала у отца прощение для своей сестры со слезами, похожими на жемчуг.

Этот факт заставлял ее образ сверкать еще ярче.

В народе Селин воспринимали как светлую и невинную девушку, которая по праву заслужила свое имя, означавшее «небо».

Селин была убеждена, что свет будет выделяться только тогда, когда позади него стоит тьма. И если адмирал где-то в глубине души и жалел Диану, то Селин своими руками создала оправдание для жестокого обращения с собственной сестрой, сделав ее образ коварным и злым в глазах окружающих.

Лицо Селин, всегда бывшее невинным и улыбчивым, теперь потемнело. Она намеренно донимала Джеффри и лила слезы, пытаясь разгадать его намерения.

Несмотря на ее попытки переубедить его, решительный взгляд Джеффри не дрогнул, и, судя по визиту ее отца, было ясно, что он так или иначе все равно отправится спасать Диану.

«Могут ли быть правдой его слова о том, что все это ради меня?»

Он не ответил на ее признание, но ведь должна же была быть какая-то причина, по которой он раскрыл ей дату проведения операции, что являлось военной тайной.

«Если это ради меня, то хорошо. Но если нет, то придется действовать иначе».

Селин постучалась в кабинет, где находился адмирал, и вошла, одарив его своим обычным милым взглядом.

— Отец, подполковник Гренендаль хочет стать герцогом ради меня. Из-за этого он собирается спасти мою сестрицу, которая мне очень дорога.

— Значит ли это, что ты ему нравишься?

— Именно так. Уважать выбор близких — вот в чем заключается подлинная любовь.

Однако побледневший адмирал потер рот и начал беспокоиться.

— Мне также известно, что мой отец отверг все брачные предложения. Не сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы я вышла замуж за человека, которого выберу сама. Даже если я стану королевой или императрицей, то не смогу быть счастлива с нелюбимым человеком.

После этих слов Селин адмирал поставил локти на стол и, сцепив пальцы, тихо произнес:

— Понимаю. Так чего же хочется именно тебе, моя принцесса?

— Отец, больше всего на свете я хочу, чтобы моя «драгоценная» Диана вернулась к нам живой. Тогда он станет герцогом, а я — герцогиней.

В ответ на исполненную решимости просьбу дочери адмирал поднял брови. Он догадался, что намерением Селин было помочь Джеффри доставить Диану в безопасное место.

Тогда адмирал вспомнил о том единственном выжившем, который был среди тех, кого отправили в Проген, чтобы убить Диану.

— Мы предложили предоставить ему информацию, но он сказал, что она ему не нужна, и убил их всех.

Конечно, адмирал избавился от выжившего, чтобы заставить его вечно молчать о случившемся. Он в любом случае собирался убить их всех еще на границе, на случай если они бы вернулись и стали угрожать ему телом Дианы.

Беря во внимание общественное внимание и пересуды о судьбе Дианы, адмирал был бы неизбежно подвергнут народному порицанию, если бы его дочь умерла во вражеской стране. Тогда пострадала бы и Селин.

Когда волнение в обществе усилилось, он закономерно отбросил идею послать кого-то убить Диану. Его ужасно беспокоила причина, по которой прогенский герцог так сильно хотел заполучить именно ее.

Впрочем, какой бы ни была причина, проблема оставалась прежней. Адмирал подумал о требованиях герцога Ротшильда относительно переговоров.

Селин прикрыла рот рукой и опустила глаза, наблюдая за глубоко задумавшимся отцом.

Она полагала, что если подполковник Гренендаль придет на помощь Диане, это станет положительным ответом на ее признание в любви.

Если же нет, она все равно сможет добиться своего. Отец и дочь были погружены в собственные думы.

***

Рози привела меня в раздражение, выдав бред о том, что мне нужно подобрать платье для предстоящей церемонии совершеннолетия и наряд для рождественской мессы.

Служанка также сказала, что скоро нас ждет много приглашений на вечеринки, и что она позаботится о том, чтобы у меня было подходящее платье для тех мест, куда меня пригласят.

На самом деле, с тех пор как мы вернулись с бала, я начала получать приглашения от высокопоставленных аристократов. Вероятно, это было связано с тем, что распространился слух о том, что я невеста герцога.

Большинство из них сводились к обыденному «давай потусуемся вместе» и заключались в посещении светских раутов, ужинов, скачек, крокета, казино и курортных городков.

Индустриализация шла полным ходом, и для аристократов, занимающихся в основном бизнесом и политикой, вовлечение в шумные компании ради ведения дел стало едва ли не долгом.

Эта популярность немного тяготила, потому что я не была слишком общительным человеком.

[В следующий вторник я поеду на горячие источники с благородными дамами. Вода горячего источника в Бланше славится своим прекрасным воздействием на кожу. Почему бы вам не поехать с нами, мисс Парсен?]

Подпись на приглашении гласила: «Элизабет Морэй».

Трудно было отклонить приглашение графини Морэй, дворянки, которая научила меня танцевать. Теперь, когда я стала гражданкой Прогена, мне казалось, что Ной с радостью отпустит меня, но...

— Нет.

Когда я сказала, что собираюсь отправиться на горячие источники, Ной ласково, но твердо воспротивился этому. Между сидящим на противоположном от меня диванчике Ноем, попивающим чай, и мной, притихшей, потому что я задумалась о причине его несогласия, повисла тишина.

— Разве это опасно? Муж графини Морэй не последний человек в полиции. Кроме того, там будет охрана.  Беспокоиться не о чем.

Я снова окинула его взглядом. Он не был человеком, мыслящим обычными категориями.

— Я не хочу, чтобы тебя видели другие люди.

— Почему?

— Можешь догадаться?

Ной, задавший вопрос несколько прямолинейно, откинулся на спинку дивана и сложил руки, как бы говоря: «А ты поразмысли хорошенько». Кажется, у этого человека очень хорошо получается учить меня думать.

На самом деле, я просто собиралась пойти в купальню вместе с другими леди, и мне не верилось, что он не хотел, чтобы они видели мое тело.

— Ты можешь заниматься всем остальным, чем хочешь. Но этого делать нельзя. Ты понимаешь?

— Тогда я могу пойти в казино и прогуляться по твоему особняку?

На мои озорные слова Ной кивнул:

— Да, это можно устроить. Правда, ты опять проиграешь.

— ...Почему ты продолжаешь думать, что я проиграю?

— Потому что принцесса не азартный игрок.

Я опустила свою чашку и молча воззрилась на Ноя. Он был прав. В своем стремлении к стабильности мне претили и острые ощущения, и бремя риска. Эти синие глаза, казалось, заглядывали в самую глубокую бездну моей души, и я чуть съежилась, сама того не осознавая.

— Да, ты хорошо меня знаешь.

— Я свожу тебя на горячие источники, когда мы поженимся.

Ной допил остатки чая и мягко прикоснулся к своим губам. Я ненадолго отвлеклась на это движение, но тут же быстро собралась.

— Есть ли какая-то причина, почему мы должны поехать туда именно после свадьбы?

— Хочешь сказать, что мы должны поехать вместе сейчас? Я думал, ты консервативна.

Это заявление меня обескуражило, так как я не особо понимала, как устроены и работают здешние горячие источники. Затем мне вспомнились современные отели с горячими источниками, а также частные термальные воды, которыми пользовались влюбленные и молодожены.

Все это могло и не измениться только потому, что находилось в другом мире. Возможно, это было то место, куда в основном ходили парочки. Как только размышления дошли до этого момента, мое лицо вспыхнуло. Когда мне в голову пришла одна невообразимая мысль, я прикусила губу.

— Почему у тебя лицо раскраснелось? Неужели тебе в голову пришли какие-то непристойные мысли?

Ной улыбнулся так, словно заглянул мне в душу. Этот человек постоянно заставлял меня становиться развратницей, а затем с наигранной невинностью на лице уверял, что у него были исключительно непорочные помыслы.

Каков проказник.

Я прочистила горло, взяла заварочный чайник, налила горячий чай в опустевшую чашку и повернула голову, чтобы посмотреть в окно. На улице шел снег.

Под окном, покрытым морозными узорами, лежали сугробы. А внутри, недалеко от оконного проема, стояло дерево, украшенное розами и лентами из шелка, сладостями, сделанными из сахара и красных ягод. Все это напоминало рождественскую елку.

По всему особняку также были расставлены и развешены пышные елочки и вечнозеленые ветви, украшенные красными ягодами, что создавало атмосферу Рождества.

— Не думала, что ты будешь заниматься подобным.

Ной проследил за моим взглядом, направленным на красиво украшенную елку.

— Прежде я этого и не делал.

— Правда? А в этом году передумал?

— Я сказал дворецкому украсить дом. Подумал, что принцессе это придется по душе. Тебе нравится?

— Да, очень красиво. Мне приятно, поскольку прежде я никогда не наслаждалась подобной атмосферой.

— Тогда, может, ты собираешься наградить меня?

Ной улыбнулся, и на его лице появилось слабое чувство предвкушения. Я не знала, какую награду ему вручить, поскольку совершенно не представляла, чего он от меня хочет. Опустив глаза, я осторожно открыла рот:

— А чего ты хочешь? И, кстати, мне... нечего тебе подарить.

Выражение лица Ноя стало неуловимо тревожным от моих слов. Он прикрыл глаза руками и рассмеялся. Однако его рот, видневшийся через тонкие пальцы, мгновенно превратился в прямую линию.

— Ты такая милая.

В отличие от теплой похвалы, его голос был сух. А когда он опустил руку, лицо мужчины полностью открылось.

На меня смотрели подернутые дымкой, затуманенные глаза. Воздушные потоки вокруг сделались тихими, как будто сложившись в параболу. Один лишь взгляд и приглушенный звук его голоса охладили воздух в этой светлой, теплой комнате.

— Моя дорогая принцесса. Тебе нечего дать, или же ты не хочешь этого делать?

Что он имел в виду? Я была охвачена таким трепетом, что даже волоски на моей шее встали дыбом. Дрожь распространилась от макушки до самых пальцев ног.

Это были те слова, которые я могла и не озвучивать, так как полагала, что он уже прочел абсолютно все мои помыслы. Казалось, Ной понял, что я изо всех сил старалась быть искренней и принимать эти мысли такими, как они есть. Он полностью откинулся на диван и стал наблюдать за мной, не двигаясь ни на дюйм.

— Не уверена, что понимаю, что ты имеешь в виду.

От моего спокойного ответа рот Ноя сложился в прямую линию. Словно то, что я только что сказала ему, было не более чем чушью.

— О, очень многое, если подумать.

Он поднялся со своего места и присел рядом со мной, а его взгляд был прикован к моему лицу.

— Мы ведь в отношениях, не так ли? — сладко растягивая слова спросил этот красивейший мужчина.

Его голос был изящен, однако странно упадочен — он притворялся благородным, но в глазах Ноя плескалось желание.

Герцог был похож на голодного хищника, который воздерживается от желания полакомиться добычей, на которую охотится. Расстояние между ним и мной было в меру велико, как если бы мы сознательно блюли дистанцию, которую преодолел его приглушенный голос:

— Подари мне это после церемонии совершеннолетия, в качестве рождественского подарка.

— Есть ли что-нибудь, что ты хочешь?

Под конец вопроса мой голос слегка дрогнул, но Ной непринужденно ответил:

— Просто подари мне то, что я хочу получить в этот день. — Уголки губ Ноя медленно приподнялись, и он слегка кивнул, — ты знаешь, что я имею в виду.

Я была немного ошеломлена его последней фразой, которую он добавил, словно обращаясь к самому себе.

***

— Я получил письмо от адмирала Белфорда.

Винсент, секретарь, который теперь ходил на работу сюда, а не ездил в пригород, передал Ною конверт. Тот, сидевший за своим столом в кабинете, незаинтересованно просмотрел содержимое послания.

[Я передумал. Не намерен принимать ваши запросы на переговоры. Диана должна быть возвращена в целости и сохранности. У вас есть время до Нового года].

— Похоже, на него обрушилось множество проклятий. Что случилось со Сказочником? Он долгое время был на перерыве.

— Не думаю, что его нашли.

Пока Винсент отвечал, Ной плавно откинулся в кресле, точно понимая значение всех этих необычных слов.

— Похоже, ты убежден, что Черный Армейский Пес скоро будет здесь.

— Именно так я и думаю. Вы не собираетесь сообщить об этом? По-моему, это было бы наиболее безопасным решением.

Ной на мгновение вздрогнул от вопроса Винсента. Он бросил быстрый взгляд на секретаря. Казалось, его глаза, обладающие свирепой яростью трехсот человек, смотрели на того, кто задал ему неудобный вопрос.

— Что ты имеешь в виду? Если бы я это сделал, принцесса покинула бы меня.

— ...Так вот в чем дело?

Было кое-что, что Винсент узнал на днях.

Ему не были известны все подробности, но Ной вернул ее именно по «этой причине» и теперь отчаянно пытался скрыть от всех.

Он давно работал с Ноем, но так и не научился понимать ход его мыслей.

Вздохнув, Ной сел прямо и улыбнулся. На первый взгляд, он выглядел как сумасшедший.

— Диана — моя.

Ной был удивительно методичным человеком.

Он просыпался рано утром, отправлялся в свой то ли полк, то ли штаб, возвращался ближе к вечеру и непременно заглядывал в мою комнату. Если бы мы были обычной парой, он бы приходил за кое-чем иным, но он отличался от других. Мы просто разговаривали и гладили друг друга по волосам, как это обычно бывает между друзьями.

Это заставляло меня нервничать до такой степени, что я чувствовала себя лицемеркой, находящейся в отношениях с четко проведенными границами. Мое сердце гулко билось о грудную клетку, и я рефлекторно съеживалась, даже если речь шла о легком прикосновении искренней привязанности. Я чувствовала, что становлюсь робким человеком.

Сегодня, примерно в то же время, что и обычно, раздался стук в дверь. Ной вошел в комнату и, по обыкновению, сел в кресло, подавшись вперед с томным выражением лица и не отводя глаз. Он казался совсем другим человеком, чем вчера, и неспешно оглядывал меня каким-то сдержанным взглядом.

Его глаза, как и небо в пасмурный день, чуть меняли тона, когда он отмечал что-то, понятное только ему одному. Я прислонилась спиной к изголовью кровати, отложила книгу, которую читала, и повернула голову к нему.

— Почему ты в последнее время не читал мне никаких сказок? Мне любопытно узнать о том, что было в остальных.

— Потому что автор на перерыве.

— Мне кое-что интересно.

— Дерзай.

— Волк поймал девочку, но так как он не съел ее сразу, значит, он не хотел ее убивать, так?

Если бы он хотел съесть ее, он вошел бы в дом девочки, не дав Черному Пастуху успеть прийти ей на помощь, и первым делом забрал бы ее дыхание...

Глаза Ноя сузились от этого вопроса, и он наклонился ближе ко мне, сидевшей на кровати и жующей печенье.

— Верно. Пощадит ли он ее жизнь?

Ной, сказав это особенно низким голосом, взял меня за подбородок одной рукой. Большим пальцем он стер крошки печенья с моих губ.

Вопреки тому, как это выглядело со стороны, его твердый палец осторожно и нежно провел по моим податливым губам.

Смутившись от столь неожиданного прикосновения, я чуть выпрямилась. В ответ на мою реакцию раздался негромкий смех.

— Будет жаль, если он сразу же съест девочку, ведь он уже давно нацелился на нее. И он хочет насладиться ее вкусом. Я бы сделал то же самое.

Мужчина, который прежде грациозно вилял хвостом, подобно серебристо-белому лису, сейчас был похож на голодного волка.

— Печенье вкусное?

Когда я услышала этот негромкий вопрос, то наконец-то услышала звук рассыпающегося во рту печенья, которое никак не могла проглотить. Торопливо разжевав кусочек, я проглотила его под неотрывным взглядом, который, казалось, побуждал меня к действию.

— Да...

Неужели он сейчас велел мне быстро проглотить печенье, чтобы затем поцеловать?

Его лицо оказалось совсем близко к моему. Должна ли я сейчас закрыть глаза?

Какое у меня сейчас выражение лица? Покраснело ли оно? По какой-то причине я не могла отвести взгляд. Ход моих мыслей стремительно выходил из-под контроля.

— Ступай, почисти зубы и ложись спать. Я уже ухожу.

Спокойный голос Ноя натянул поводья моих скачущих туда-сюда мыслей и возвратил их в прежнее русло. Он улыбнулся, встал и вышел из комнаты. Я посмотрела на кресло, в котором он сидел, и помассировала лицо.

— Мне кажется, я схожу с ума.

Несмотря на то, что слова и действия Ноя были действительно тривиальными, они всегда сопровождались различными интерпретациями и фантазиями, что делало их весьма мучительными. Это происходило из-за его уникального соблазнительного голоса и дремотного выражения лица.

Сама аура этого мужчины сводила меня с ума. И мне казалось, что лишь я одна погрязла в разврате и пороке.

Я легла на кровать и провела пальцем по губам, вспоминая его прикосновения. Его руки, гладкие, длинные, но с немного грубыми, мозолистыми подушечками пальцев. Может быть, они были такими потому, что он служил в армии.

Когда я размышляла о том, чего хотел бы Ной получить в день церемонии моего совершеннолетия, в голове начинали роиться всякие шальные фантазии.

— Хорошие мысли, хорошие мысли...

Меня беспокоил тот факт, что он был слишком соблазнительным мужчиной, чтобы иметь только лишь благие помыслы.

Одного этого было достаточно, чтобы затуманить все тревоги, которые у меня были.

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох и, наконец, погрузилась в сон.

***

Наступило утро кануна Рождества.

Я посмотрела на побелевшее от мороза окно и выдохнула. Однако даже под воздействием солнечных лучей и моего теплого дыхания замерзшие кристаллики, прилепившиеся к стеклу, не собирались таять.

Снаружи было ужасающе холодно. Бежать в поисках новой жизни не представлялось мне возможным. Кроме того, город завален снегом, и когда я открывала входную дверь, меня встречала снежная стена, накопившаяся за ночь. Но даже если бы я угнала машину и сумела скрыться, я запросто могла застрять в каком-нибудь сугробе и замерзнуть насмерть.

По правде говоря, я просто придумывала оправдания тому, что не могу сбежать. Если бы я действительно захотела уйти, это не было столь невозможно. Погрузившись в раздумья, я осторожно коснулась гирлянды в форме оленя, висевшей на окне.

Завтра мой день рождения? Зачем ему вообще устраивать церемонию моего совершеннолетия? Такое внимание было обременительным и чрезмерным. Это даже не мое тело, и я не была уверена, точно ли Диана родилась именно в этот день, но разве это можно назвать как-то иначе, кроме как празднованием дня рождения?

Внезапно ко мне подошел широко улыбающийся Ной и обеспокоенно дотронулся до моего лба.

— Ох! Ной! — воскликнула я, испугавшись этого прикосновения, как будто увидела привидение.

Ной, одетый в свитер поверх рубашки цвета слоновой кости, медленно наклонил голову, глядя на меня сверху вниз.

— Скучаешь?

— Нет, все прекрасно.

— Может, мне поиграть с тобой?

— Мне и сейчас весело.

Он посмотрел на меня взглядом, который говорил: «Не вижу ничего веселого». А когда я намеренно избежала его испытующего взора, Ной немного грустно улыбнулся и коротко спросил:

— Тебе весело и без меня?

Чем больше я с ним общалась, тем сильнее все запутывалось, и теперь мне казалось, что он думает, будто я решила бросить его одного.

— Сегодня канун Рождества, не хочешь чем-нибудь заняться?

— Вряд ли. Хочешь, устроим состязание в гляделки?

Ох, кажется, я выразилась не совсем удачно. Его синие глаза радостно сверкнули. Он был настолько воодушевлен, насколько это вообще было возможно — Ной был похож на мудреца, которому бросили вызов.

— Пошли. Продемонстрирую тебе свои навыки в артиллерийском бою.

— Не пойду. Только что сказала же.

Ной положил локоть на оконную раму и подпер рукой щеку, уставившись на меня. Он был таким милым с этой его щекой, приплющенной с одной стороны.

«Боже, о чем я только думаю?»

Ной решительно посмотрел на меня и снова спросил:

— Может, тогда слепим снеговика?

— Неа.

— Всегда чувствовал, что моя принцесса очень капризна.

Ной с разочарованием вздохнул. Когда он посмотрел вниз, его глаза выглядели такими печальными. И почему это заставляет мое сердце быть таким слабым?

— Хорошо, давай слепим снеговика.

Получив от меня утвердительный ответ — на самом деле другого выбора у меня особо не оставалось, — Ной выпрямился и красиво улыбнулся. Мне даже на миг почудилось, что за его спиной мелькнули девять хвостов.

Спустя некоторое время я, плотно укутавшись в шарф, пальто и варежки, вышла в снежный ледяной ад.

Когда я ступила на скользкий снег и споткнулась, Ной быстро подхватил меня и перенес в солнечное место.

— Ты можешь заняться головой, принцесса.

Пока я собирала снег, чтобы сделать голову снеговика, то увидела издалека трех-четырех солдат, которые катали огромные снежные шары.

— Пропорции не подходят. Голова получается слишком маленькой.

Ной покачал головой, глядя на голову снеговика, которую я изо всех сил старалась укатать до размеров арбуза. Он мягко улыбнулся и изящно указал солдатам пальцем на место, куда нужно было положить огромный снежный ком, который станет телом снеговика.

— Я хорошо потрудился.

«О чем ты говоришь? Ты даже снежинки не коснулся!»

— Нет, ты ничего не сделал.

— Сделал. Я приказал им слепить туловище.

— Ты должен был сделать его сам.

— Джентльмен всегда обязан выглядеть опрятно.

Этот человек...

— Тогда почему ты попросил меня лепить его вместе с тобой? Мог бы просто сказать: «Иди и посмотри, как мои мужчины лепят снеговика».

Пока я на полном серьезе допытывалась до него, один из солдат быстро переделал сделанную мной маленькую голову, подогнал ее под массивное туловище и водрузил шар на снеговика.

— Достаточно хорошо?

— Хм. Еще на дюйм вправо. Отлично.

Ной, который на вопрос солдата встал в позу архитектора, прищурил один глаз и поднял перьевую ручку, чтобы измерить угол.

«Да какая разница в одном дюйме?»

Я посмотрела на него. Ной одарил меня серьезным взглядом, держа в руке морковку и пуговицы.

— Оставлю лицо тебе. Это очень важная задача.

— Угу.

Оставив серьезно настроенного Ноя позади себя, я подошла к снеговику. Он был таким высоченным, что я не смогла до него дотянуться. Тогда ко мне приблизился Ной. Он пристально посмотрел на меня и присел — поза говорила о том, что он собирается таскать меня на спине.

Герцог вновь подчеркнул:

— Это очень важно.

«Если это так важно, делай это тогда сам!» — мысленно пробормотала я, пока Ной взваливал меня на закорки.

После этого я все-таки смогла воткнуть морковку в голову снеговика.

Закрепив ее, а также сделав рот из веточки дерева, я постучала Ноя по плечу, давая знак опустить меня, но он сделал несколько шагов назад, все еще держа меня на спине, и стал разглядывать снеговика.

— Нос кривой. Да и уровень глаз другой.

— Это так важно?

Ной обернулся с шокированным выражением лица и поставил меня на землю.

— Я пытался вылепить тебя. Вот почему это так важно.

— Вообще не вижу никакого сходства...

Ной, ужаснувшись от безразличного тона моего ответа, прикрыл глаза руками, вздохнул и произнес:

— Посмотри на это. Разве цвет пуговиц не совпадает с цветом твоих глаз? У меня не было ничего похожего, поэтому я взял их со своего пальто. А я им очень дорожил.

— Понятно-о...

В конечном итоге Ной снял перчатки, поправил морковку, чуть переставил пуговицы, затем тщательно вытер руки о носовой платок и принял довольный вид.

— Намного лучше. Теперь у меня есть снеговик Диана.

— Не знаю, что изменилось, но ты все сделал отлично, верно?

— Да, она прекрасна. Диана — снеговик.

Даже если бы он сделал его маленьким и милым, распознать в нем меня было бы невозможно. А он сделал снеговика безумно большим, размером с пушку, и настаивал, что это я. У меня пропал дар речи. Я сняла свои промокшие варежки и стала дышать на покрасневшие ладони.

Ной стянул собственные перчатки, надел их мне на руки и сказал:

— Я впервые леплю его с тех пор, как делал это вместе с отцом, когда был маленьким. Считай, что в первый раз занимаюсь чем-то подобным. Я не пробовал, потому что думал, что у меня замерзнут руки.

— Есть много вещей, которые и я делаю в первый раз. Например, катаю снежные шары.

— В самом деле.

Острый нос Ноя дернулся вверх-вниз. Пригладив свои ослепительные серебристо-белые волосы, отражающие солнечный свет, он слегка нахмурил лоб, словно терзаясь чем-то, а затем повернулся ко мне.

— Тогда можешь делать со мной все, что захочешь. В первый раз.

— Я никогда раньше не приобретала землю, и не покупала или продавала здания — ты и это сделаешь?

— Если хочешь.

Мне было интересно, насколько он богат, раз мог отвечать на подобные просьбы без каких-либо колебаний. Приняв мою шутку всерьез, Ной начал спрашивать меня, какое здание мне хотелось бы купить. В ответ я покачала головой:

—Я пошутила.

— Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь. Можешь рассказать мне все, что ты еще не сделала, и все, что хотела бы сделать.

Почему он так быстро соглашается на все мои несерьезные предложения?

— Ну... мне бы хотелось просто жить нормальной жизнью.

— В чем же она заключается?

— Просто жить как все.

— Что-то вроде свадьбы и рождения детей?  Все так делают.

Лицо Ноя приблизилось ко мне. Что смущало меня больше, чем этот странный вопрос о браке, так это внешность этого человека. Почему у него такая красивая кожа? И почему его щеки выглядят такими упругими? Пока я любовалась его гладкой фарфоровой кожей, он негромко продолжил:

— Ты можешь сделать это и со мной. Все равно мы решили пожениться, так что тут уж ничего не поделаешь.

— Но ты ведь не так давно меня знаешь, почему же так торопишься жениться на мне...ха-хах.

— Это настолько важно?

«По крайней мере, это важнее, чем глаза, нос и рот снеговика».

Я совсем потеряла нить мысли. И все потому, что увидела уголки глаз Ноя, красиво изогнутые, и тень, затаившуюся под его густыми ресницами. Соблазнительная улыбка порой заставляла меня забывать о том, как дышать.

Именно в этот вечер я была потрясена неожиданной новостью об этом странном мужчине.

Винсент и дворецкий были поглощены приготовлениями к церемонии совершеннолетия Дианы и празднованию Рождества.

— Секретарь Форд.

Дворецкий, изучавший список разосланных приглашений, поднял на Винсента темно-серые, затуманенные возрастом глаза.

— Да.

Выходец из аристократического рода, секретарь Ноя, Винсент Форд, всегда с уважением относился ко всем, независимо от их статуса. Он был джентльменом и отличался особой элегантностью, в отличие от Ноя, ведшего себя асоциально и зависевшего от собственного настроения.

— Интересно, действительно ли господин намерен жениться на ней?

— Если бы было что-то лучше, чем брак, он бы сделал и это.

— Наследник?

Винсент, услышав этот вопрос, тяжело вздохнул. Если бы дело было в обычной одержимости, такой способ был бы уже давно применен, но образ мышления герцога отличался от нормальных людей.

Герцог впервые проявил интерес к противоположному полу. Винсент слышал, что, несмотря на долгое пребывание Ноя на фронте, он никогда не заходил в бордель и не испытывал никакого влечения ни к одной из женщин, которые пытались сблизиться с ним в течение ночи.

— Он не из тех, кто ведет себя импульсивно.

— Я заботился о нем с раннего возраста... Рад это слышать.

Старый дворецкий, который уже достаточно пожил, чтобы заботиться об особняке, который Ной иногда посещал, отпустил слабый смешок.

Примечательно, что герцог, который вряд ли мог кого-то полюбить или быть с кем-то, сам привел женщину, лелеял ее и делал то, чего прежде никогда бы не стал совершать.

Примечательным было и то, что людям становилось все интереснее узнать о женщине по имени «Диана Парсен». Господин с ранних лет был вовлечен в политику и борьбу за власть, и он рос не как обычный благородный господин.

В Империи Проген, одной из империалистических держав, в самом разгаре был конфликт между разделившимися сторонами власти. После смерти бывших герцога и герцогини, которые были главнокомандующими, Ной в раннем возрасте унаследовал титул, землю и имущество, и подвергался всевозможным нападкам и угрозам. Один из военачальников, уважавший бывшего герцога, посоветовал Ною стать солдатом, чтобы суметь постоять за себя.

Ной принял предложение и окончил военную академию, но противоборствующие силы вновь заставили его отправиться на войну, несмотря на то, что он был герцогом. Однако Ной оказался необычным человеком и начал продвигаться по службе с удивительной прытью, проявляя подавляющую мощь во множестве сражений и демонстрируя превосходные навыки стратегической тактики и стрельбы.

Он одержал победу в длительной окопной войне, сражении между снабженцами и войсками держав, используя рельеф местности для уничтожения армии противника, а после остановки плана войны даже смог потребовать репараций* со стороны Белфорда. Он был признан самим императором и стал влиятельной фигурой в империи, что привело к его взлету на вершину власти.

Даже независимая семья, отколовшаяся от линии наследования, могла бы стать исполнительным лицом генеральского уровня, учитывая титул герцога королевской семьи и его достижения на поле боя, но противоборствующие силы отчаянно пытались остановить Ноя на том основании, что он был молод и неопытен.

Более того, Ной не слишком заботился о звании, говоря, что это чрезмерно хлопотно.

Будучи крупным землевладельцем, он скопил огромное богатство, захватив сталелитейный бизнес, а также огромное количество земли, наличных денег, акций и железорудных шахт, которые достались ему с небольшой арендной платой и рентой. Аристократы того времени становились солдатами в основном из-за невозможности наследовать имущество и титулы.

Естественно, будучи идеальным женихом в политическом и материальном плане, он был завален предложениями от аристократии и других стран. Если и был у него один недостаток, так это то, что он был сумасшедшим. Он сжигал письма с предложениями, даже не читая их, и доводил до слез всех женщин, которые добивались его расположения.

Одну дворянку, пришедшую в комнату Ноя и раздевшуюся, чтобы соблазнить его своим телом, даже привлекли к суду за покушение на убийство и оскорбление. Поводом тому была смехотворная причина, что Ной якобы чуть не умер от дискомфорта, вызванного оскорблением собственных глаз.

Анекдот о медейской принцессе, которая была готова отказаться от претензий на трон, только чтобы выйти за него замуж, был известен повсеместно. Это была просто фраза «отдашь ли ты все за меня?» Забавная сценка, в которой она пыталась отказаться от всего, услышав всего одно шутливое слово — «как мило».

Женщина, что Ной привел с собой, чтобы взять ее в жены, оказалась дочерью вражеского военачальника, которую он похитил...

Конечно, лишь немногие знали об этом факте, но ничего не поменялось, даже если бы это стало достоянием общественности. Поскольку никто не смел бездумно жаловаться на этот факт, то такой поступок сочли просто необычным, однако, похоже, и вкус герцога тоже был весьма своеобразным.

Что такого особенного было в этом человеке с безучастным выражением лица? Дворецкий, так долго наблюдавший за герцогом, заметил одну вещь: выражение лица Ноя, когда он смотрел на Диану. Ной выглядел так только в то время, когда герцог и герцогиня были живы.

Это было нечто общее, что чувствовали Винсент и дворецкий, наблюдавшие за своим господином в течение долгого времени.

— Когда будет свадьба? Я никак не могу дождаться старости, чтобы увидеть появление в доме ребенка.

Дворецкий был немного взволнован, словно дедушка, желающий понянчить внуков.

— Как это ни удивительно, но он согласился с мнением мисс Парсен. Она сказала, что пока не хочет выходить замуж.

Лицо старого дворецкого опечалилось.

— Поторопись, даже если ты и секретарь... ты хороший, да и хороших женщин в мире много. Я буду заботиться о твоем ребенке, как о своем внуке.

— У меня нет времени на подобные вещи.

— Что значит, у тебя нет времени на то, чтобы полюбить? Это очень невежливо даже по отношению к твоей избраннице.

Встречаться можно только тогда, когда у тебя есть куча времени. Винсент устало потер лицо.

«Черт возьми. Я тоже хочу побыть влюбленным. Но у меня нет на это времени из-за управления всеми активами и делами, которые мне поручены».

— Секретарь, я вижу, что в списке приглашенных одни военные. Похоже, что господин не сообщил о церемонии даже представителям королевы.

Дворецкий, внимательно прочитавший список приглашений, наклонил голову набок. У королевы Медеи Грейс II и Ноя были довольно близкие отношения.

— Это церемония по случаю совершеннолетия и одновременно с этим помолвка. Однако на ней будет полно военных.

Их господин собирался провести церемонию помолвки. Несмотря на то, что из-за этого мог возникнуть конфликт с дочерью королевы, Эрикой, новость о его женитьбе все же стоило передать хотя бы из вежливости.

— У него есть на то свои причины.

Винсент слегка потер лоб и провел рукой по темно-каштановым волосам. Дворецкий, понимая, что это секрет, который Винсент не может никому рассказать, кивнул, поскольку ничего другого, кроме как смириться, ему не оставалось.

— Королева, должно быть, разочарована. Она всегда считала господина своим названым братом.

Винсент прикрыл глаза, думая о прекрасной королеве с ее длинными черными волосами и светло-голубыми глазами.

— Королева так мила... нет, нет, принцесса Эрика, должно быть, уже в курсе и рассказала своей матери, потому что в Проген она приезжает так же часто, как на рынок. В любом случае, королева столь же добросердечна, как и прекрасна, думаю, она поймет.

***

Завтра должна была состояться церемония совершеннолетия, поэтому в особняке кипела жизнь. Атмосфера была совершенно противоположной тому тусклому и холодному особняку, в котором я жила в пригороде, а слуги выглядели веселыми и улыбчивыми.

Хотя я больше любила старомодную и мрачную атмосферу главного особняка, но и этот дом тоже был неплох.

— Как насчет этого платья для вашей церемонии вступления в совершеннолетие, юная леди?

— Оно красивое.

— Откуда вы знаете, если даже не взглянули на него?

Рози, до позднего вечера мучившаяся с моим образом, наконец определилась и показала мне наряд. Это было исключительно роскошное вечернее платье с кружевом по подолу юбки и инкрустированным драгоценными камнями верхом.

Оно должно было закрывать шею. Так как у меня был шрам неизвестного происхождения на плече, я не носила платья, открывающие спину и грудь.

— У меня такое чувство, будто я выхожу замуж...

— Вы ведь собираетесь это сделать, не так ли?

Рози, возбужденная от предвкушения, покраснела и захлопала в ладоши. Я безучастно взирала на облаченную в платье фигурку Рози.

Меня несло по волнам и ветрам хаоса от бесконечных супружеских нападок Ноя, который набрасывался на меня, надеясь выбить признание.

На самом деле, я делала это, чтобы жить комфортно! Иначе незачем было женщине, которую похитили, просить о замужестве.

Поразительно, что мне удалось выстоять, не сказав правды до последнего.

Однако, несмотря на все мои усилия переубедить себя и промыть себе мозги, я все равно оставалась очарована этим мужчиной, раз за разом обращавшимся ко мне с одними и теми же вопросами.

Человек, похожий на лиса, постоянно выдергивал меня из рассуждений, направленных на то, чтобы не обманываться им. Должно быть, он ввел меня в заблуждение своей красивой внешностью и соблазнительным голосом, а затем поверг в состояние паранойи.

~Тук-тук~

При звуке стука Рози встала и открыла дверь. Увидев стоящего на пороге Ноя, она вежливо вышла из комнаты.

Герцог, одетый в толстый шерстяной кардиган поверх рубашки, зашел внутрь, сел на диван и огляделся.

К моему удивлению, в Прогене кардиганы являлись частью военной формы. Я украдкой бросила взгляд в сторону озорного мужчины и отметила, как хорошо он выглядит.

— Твои приготовления идут хорошо? Ведь праздник уже завтра.

— Я еще ничего не сделала. Это Ной и остальные усердно работают.

— Тогда займись подготовкой своего сердца.

«Я же не на войну собираюсь, к чему ты это говоришь?»

Тихонько кашлянув, я схватила пустую чашку на столе и налила себе заваренный чай. За окном стояла ночь, как накануне Рождества, и задувал пушистый снег.

— Спасибо, что приготовил все это для меня. Никто никогда раньше не делал ради меня чего-то подобного.

— Да. Я единственный, — скрестив ноги и сложив руки на коленях, Ной издал звук, похожий на негромкое хихиканье. — У нас предбрачные отношения, поэтому, конечно же, нужно будет провести церемонию помолвки.

Стараясь изо всех сил справиться с выражением своего лица, я нарочито небрежно спросила:

— Понятно. Когда это будет?

— Завтра.

— Что?

Не отдавая себе отчета, я с громким стуком опустила чайник на стол.

— Завтра ведь церемония вступления в совершеннолетие, не так ли?

Словосочетание «церемония вступления в совершеннолетие» также было названием песни одной из сексапильных певиц, потому произнесенные мной слова прозвучали немного неловко, и я быстро одернула себя.

— Это будет и церемония вступления в совершеннолетие, и церемония помолвки. Ведь ты в любом случае собираешься выйти за меня замуж позже, верно?

Этот человек... У него не было никаких тормозов. Переключение передач осуществлялось только вперед. Я слегка приоткрыл рот с ошеломленным выражением лица.

Сумасшедший мужчина, безумно спешащий в стремительной схватке, но при этом демонстрирующий беззаботность, непринужденно улыбался мне, не обращая внимания ни на что на свете.

_______________________

* Репарации — форма материальной ответственности субъекта международного права за ущерб, причиненный в результате совершенного им международного правонарушения другому субъекту международного права. (Прим. пер.)

— Это особенный день, и мы собираемся сделать нечто особенное, — произнес Ной слегка взволнованным голосом.

Мне чудится или я действительно могу различить все девять хвостов, грациозно виляющих за его спиной?

Он действительно собирается жениться на мне?

В настоящий момент я не была уверена, серьезно ли он говорит, или просто одержим стремлением тщательно проверять факты, или же все это просто безумное собственничество.

Я понятия не имела, осознает ли Ной суть и цель своего метода. Ведь, возможно, после всего этого он может внезапно потерять интерес и потребовать развода. Ной способен устроить мне большую эмоциональную встряску, разорвав помолвку за день до свадьбы. Он был непредсказуемым человеком.

Причина негативных размышлений, приправленных некоторой убежденностью и предвкушением, о том, что же делать дальше, крылась в страхе.

Я боялась разрыва отношений с Ноем еще до того, как начала их. Потому что мне казалось, что тогда мое сердце непременно будет разбито. Будет еще больнее, если случится что-то неожиданное, например, он попадет в аварию. Может, если я хочу облегчить боль, то мне стоит первой оттолкнуть его?

— Ты не хочешь этого?

Ной улыбнулся, его глаза были похожи на два полумесяца. Я быстро опустила взгляд. Его поведение было эгоистично, но мне не удавалось даже разозлиться.

— Нет, это было неожиданно.

— Я пытался удивить тебя.

— Да, у тебя действительно получилось удивить меня. Мы всерьез собираемся пожениться?

Я чувствовала себя так, словно мою душу осушили, а Ной наклонил голову, делая невероятно удивленный вид.

— Ты же первая сказала, что собираешься это сделать, не так ли?

— Когда это я такое говорила?

Он усмехнулся.

— Говорил же. Поскольку ты непостоянна, то церемонию помолвки я собираюсь провести заранее. Потому что боюсь, что ты неожиданно можешь передумать.

Я пришла в замешательство. Что мне нужно было делать? Почему он выплескивает на меня мои собственные переживания? Ведь этому человеку никто не мог сказать «нет», и мой ответ в любом случае был бы неизменен. Однако же он решил упрекнуть меня в капризности и поразить своей решительностью и уверенностью.

Удивительно сумасшедший человек красиво улыбался, хотя и прокладывал себе путь самостоятельно, используя в качестве оправдания желание удивить неожиданным событием. Он лишил меня возможности дать отказ. Возможно, я даже притворюсь, что проиграла, и соглашусь принять это.

***

Двадцать пятого декабря в большой банкетный зал, где проходила церемония вступления в совершеннолетие, ввалилась огромная толпа людей. Большинство из них были мужчинами в военной форме, женщин я видела мало, за исключением тех, что были в униформе. Даже графиня Морей, которая была моей близкой подругой, не пришла.

Возможно, это было связано с тем, что Ной служил в армии, и поэтому все его связи были преимущественно с военными, однако ранее я точно видела, что он поддерживал дружеские отношения с такими людьми, как сенаторы, президенты банков, судьи Верховного суда и бизнесмены.

— Почему все они поголовно только военные?

— Если они заговорят с моей принцессой, то я устрою им военный трибунал, — последовал вопиющий ответ.

Тогда мне подумалось, что вот-вот в зал ворвется принцесса Медеи, обладавшая скверным нравом, и скажет что-то вроде: «Эта помолвка недействительна!», но, похоже, у нее все же хватило гордости остаться в стороне.

В роскошно украшенном банкетном зале на длинных столах, покрытых белыми скатертями, стояли напитки и великолепный ужин. Оркестр играл нежные мелодии, а люди подходили ко мне и изящными выражениями осыпали поздравлениями.

Никто не спрашивал, кто я, откуда, или какова моя родословная. Церемония должна была занять довольно много времени, согласно порядку: церемония совершеннолетия, затем время для бала, а потом церемония помолвки.

Я слушала разговоры незнакомцев то тут, то там, и мой разум постепенно затуманился. По сути, я была дома, но мне до безумия хотелось вернуть тот спокойный и тихий дом, что был прежде. Затем один офицер, которому было около сорока, увлек меня в беседу и в отточенной манере начал объяснять, как стать по-настоящему взрослой.

А потом я вдруг осознала, что мои руки разрезают шикарный трехъярусный торт. Люди встали в пять рядов и зааплодировали. Мне показалось, будто мне вручают какую-то военную награду.

Подарки, которые принесли гости, были сложены в одну большую груду. После того как люди немного насладились балом, слуга объявил, что сейчас начнется церемония помолвки.

Ной подошел ко мне и накинул на плечи белый мех. На нем самом был костюм-тройка из темно-серой ткани в тонкую полоску, а на рукавах — запонки с бриллиантами. На одном из его локтей висело пальто, которое он снял.

Ной, набросивший мне на плечи белую шубку, шутливо рассмеялся:

— Неужели я обручусь с этой женщиной? Не могу поверить в реальность происходящего. Принцесса, здесь слишком людно и хлопотно. Давай сбежим  ненадолго.

О чем он говорит, если сам пригласил столько людей? Я подобрала подол юбки, и рука Ноя потянула меня к выходу из банкетного зала.

Когда мы вышли в заснеженный сад и обошли особняк, я увидела замерзший фонтан, похожий на скульптуру изо льда, вырезанную из застывшей в воздухе воды. Ной остановился перед фонтанной стойкой и улыбнулся, опустив глаза и глядя на меня. Слабый лунный свет мягко переливался в его серебристо-белых волосах, запятнанных темным ночным небом.

— Диана.

Я на некоторое время оцепенела от этой сказочной атмосферы, как вдруг Ной низким и печальным голосом отчетливо позвал меня по имени.

— Да?

— Могу я сказать, чего я хочу?

— Хорошо...

Ной нерешительно поджал губы и отвел взгляд.

Все слова внезапно оборвались, и наступившая тишина заставила меня нестерпимо нервничать. Таинственные синие глаза Ноя вновь встретились с моими.

— Можно я тебя обниму?

— Ох?

Неужели то, что он хотел получить — это объятия?

Мы были «влюблены», но никогда не обнимались и не проявляли никаких признаков любовной близости. Я кашлянула, прочистила горло и кивнула.

С моего разрешения ладони Ноя осторожно потянулись ко мне. Его крепкие руки обвились вокруг моей талии. Я не знала, куда деть свои руки, поэтому крепко сжала кулаки и тихонько сложила их перед грудью.

Ной, крепко державший меня в своих объятиях, вздохнул. Твердое движение его верхней части тела, когда грудь мужчины то поднималась, то опускалась, ярко чувствовалось прямо на моей груди, находившейся в тесном контакте с телом Ноя.

Это было всего лишь объятие, но я чувствовала, что сейчас растаю в аромате и тепле его тела и потеряю сознание. В прежней жизни я уже бывала влюблена и имела телесный контакт с партнером, но никогда не ощущала ничего подобного. Что это за всепоглощающее чувство в моем сердце?

— Спасибо, принцесса, за все твои старания для того, чтобы стать взрослой, — ласково шепнул мне Ной и слегка погладил по спине.

Осевшие, казалось, остатки эмоций разом взметнулись ввысь, до краев наполнив меня грустью.

Я спрятала свое выражение лица на груди Ноя. Никто не обнимал меня искренне, и никто не говорил мне ничего подобного. Несмотря на то, что я изо всех сил старалась стать взрослой, никто не прилагал ради меня столько усилий. Никто никогда не говорил мне, что я хорошо справляюсь.

Тогда я злилась от того, что больше не в силах была делать то, что хотела, и даже мой суровый дедушка, который был единственным, кто защищал меня, умер вскоре после того, как я достигла совершеннолетия.

— Спасибо, Ной. Ты проделал отличную работу, — ответила я, сжимая и разжимая кулаки.

Возможно, это было потому, что у нас было похожее детство. Прошлое, описанное в книге, было лишь малой частью его биографии, поэтому я не могла знать всего, и все же мне было ясно, что иногда у Ноя было такое же выражение лица, как у меня.

Интересно, была ли у него такая навязчивая сторона оттого, что он пытался защитить свое положение и то, что принадлежало ему? Ной снял пальто и постелил его на мраморную поверхность фонтана, предлагая мне сесть. Он нежно накрутил мои черные как смоль волосы на пальцы и спросил:

— Теперь, когда ты стала взрослой, все в порядке, да?

Может ли быть, что он не прикасался ко мне до сих пор только потому, что я еще не достигла совершеннолетия? Тем не менее, я радостно кивнула, даже несмотря на то, что с самого начала этот день мог быть моим настоящим днем рождения.

— Да, все в порядке.

— Ты уверена?

— Конечно. Можешь не спрашивать.

— То есть я могу поцеловать тебя и без спроса?

Настало время для этих слов? Мои плечи дрогнули. Сердце вновь начало бешено колотиться. Такими темпами я действительно могла бы потерять сознание.

— Прямо сейчас... это смертельно опасно...

Когда я наконец смогла заговорить, Ной улыбнулся, наклонив голову.

— Может, мне быть с тобой помягче?

Мне не хотелось, чтобы мой взгляд, который я сейчас сделала, был обнаружен. Не хотелось верить, что я показываю эту сторону себя, когда имею за спиной такой большой опыт свиданий. Схватив Ноя за воротник, я кивнула.

— Я больше не собираюсь отпускать тебя, потому что мы оба теперь взрослые.

Я услышала игривый, но искренний голос, и руки Ноя обхватили мои щеки. Не понимая, куда деть глаза, я перевела взгляд вдаль. Мое сердце внезапно упало и, казалось, закатилось куда-то в желудок.

Теплое дыхание Ноя коснулось щеки, едва не заставив меня задохнуться, а промежутки между моими вдохами становились все короче и короче. В этот момент я могла вплотную рассмотреть его безупречное гладкое лицо.

Я почувствовала головокружение, поэтому стиснула зубы и плотно закрыла глаза. Кстати, как нам целоваться? Это ведь нормально, да? Мой разум помутился, и мысли стали какими-то далекими.

— Господин!

Торопливый мужской голос внезапно прорезал напряженную атмосферу и резко оборвался. Испугавшись, я попыталась отстраниться от Ноя, но сильные руки крепко обхватили меня, не давая упасть.

— Ну почему? — с мрачным выражением лица спросил Ной.

Я была повернута спиной, поэтому не могла видеть, кто это был, но, судя по голосу, наше уединение нарушил кто-то из прислуги. Слуга, отдышавшись и переведя дыхание, заговорил снова:

— Боюсь, вам придется отойти ненадолго. Прибыла принцесса Медеи и упала с лестницы.

— А я что, врач? — недовольным рыком разрезал ледяной воздух раздраженный голос Ноя.

— Я пытался помочь, но мне сказали, что я не могу ее трогать. У нее кровотечение, и никто не может к ней прикоснуться, кроме герцога.

— Тогда пусть она умрет от обильного кровотечения.

Его голос был серьезен, как будто случившееся не было чем-то важным. Я легонько стукнула Ноя по плечу.

— Давай, иди и скажи «нет».

— Почему ты отправляешь меня к другой женщине?

— Пожалуйста, иди и убедись, иначе это так и будет продолжаться. Я подожду здесь.

Он встал, взял меня за плечи и ласково улыбнулся.

— Я сделаю все, что ты скажешь, принцесса. Закончу через минуту, так что тебе лучше остаться здесь. Это какое-то недоразумение.

— Хорошо.

Я не хотела следовать за ним и наблюдать за тем, что произойдет, а еще мне нельзя было позволить ему при свете увидеть, как сильно сейчас покраснело мое лицо. Необходимо было успокоить свой разум и приготовиться принять его награду в области промышленности, вернее, его губы.

— Диана.

Ной мило улыбнулся, взял своё пальто и аккуратно накинул его мне на голову.

— Мы продолжим, когда я закончу.

Я смотрела на быстро удаляющуюся спину Ноя и ощущала, как мое лицо раскраснелось еще больше. Когда я начала массировать затекшую шею, то почувствовала, что мои пальцы оплетает тонкий металлический шнурок.

На мне было платье, закрывающее шею, поэтому никаких украшений декольте у меня не было. Как? Я опустила взгляд на то, что держала в руке. На моей шее висело бриллиантовое ожерелье в виде розовой розы.

— Неужели он тайком надел его на меня, когда обнимал?

Думаю, это был его подарок на мое совершеннолетие. Было довольно мило, что он подарил его мне вот так.

— Очень мило. Розы — это один из подарков на день совершеннолетия?

Ожерелье из роз, духи и поцелуй. Да, поцелуй... Он действительно серьезно относится ко мне? Я никак не могла понять причины для подобного.

Мое сердце в очередной раз безудержно пустилось вскачь. Не знаю, что было причиной: близость того места, где я стояла, к оркестру внутри здания или слабый звук фортепианной игры, словно доносимый ветром. Какое-то время я прислушивалась, слегка привыкнув к грустной и красивой мелодии. Я уже слышала ее раньше.

Как только я поняла, что это была именно та музыка, мое сердце затрепетало совсем по-другому.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и смутно вспомнила название знакомого исполнения.

«Это не песня для помолвки».

Это была композиция, реально существовавшая в мире, из которого я пришла, — сочинение Шопена под названием «Песня расставания» (оригинальное название: Tristesse, Sadness. Этюд в Ми-мажор Op. 10 No. 3). Это был мир, изначально сотворенный рукой автора, поэтому произведения из реальности здесь могли иметь свой особенный смысл...

Мое горло начало сдавливать от зловещего чувства, которое тайком зародилось где-то в глубине души. Я вдруг вспомнила, что хотя это и вымышленная страна, в ней использовался мой родной язык и был императорский дворец, похожий на Зимний Дворец в реально существующей стране.

Остальная часть рассказа, кроме того, что было упомянуто в оригинальном произведении, вполне могла быть наполнена тем, что писатель действительно пережил или чем впечатлился, что видел или знал при жизни. Автор этого романа умер в двадцатом веке.

Опять же, эта песня была о разлуке. Оркестр ни за что не выбрал бы такую мелодию для церемонии помолвки.

Что это мог быть за символ?

Когда мои мысли достигли этой точки, я почувствовала ужас, и на шее выступили мурашки.

— Нет.

Меня охватило чувство тревоги, как будто я стала свидетельницей самого страшного несчастного случая. Подскочив на месте, я покрепче сжала пальто Ноя и начала бежать к входу в банкетный зал. Подол длинной юбки то и дело задевал ноги, а высокие каблуки полностью утопали в снегу, и я несколько раз падала, но не чувствовала боли.

Звуки музыки становились все громче и громче. Белый снег медленно падал с темного ночного неба. Мелодия, доходившая до кричащей кульминации, на мгновение стихла. Наступила странная, усиливающая тревогу, тишина.

~Бах!~

Изнутри особняка раздался резкий выстрел.

Все чувства в моем теле разом всколыхнулись и задрожали. Вскоре за единичным выстрелом послышалась путаница шумных звуков, грохот ломающихся предметов и шквал выстрелов.

В голове роились бесчисленные мысли, из-за чего я не могла нормально передвигать ногами. Мои руки замахали в пустоте, когда в мгновение ока снежное полотно неба заполонило зрение. Затем, как если бы была применена альтруистическая сила, мои колени подогнулись и рухнули наземь.

— Почему именно так?

Они не могли прийти за мной. Если же это так, то они пришли, чтобы убить меня. Мне даже не известны конкретные причины, по которым адмирал так хочет меня убить. И тут, словно в ответ на незаданный вопрос, чья-то теплая рука ухватила мое предплечье.

— Ох.

Я подумала, что это Ной, и с облегчением подняла глаза, но мое зрение помутнело, едва я увидела высокого, хорошо сложенного мужчину с черными волосами и ясными голубыми глазами.

— Мисс Клэр, вы здесь. Я прибыл, чтобы спасти вас.

Это был подполковник Джеффри Гренендаль из Белфорда.

Я вспомнила, что это мир был сотворен писателем. Подполковник должен был прийти на помощь «похищенной девушке». Все так, как и должно было быть.

Выходит, это была судьба — случайное совпадение, приведшее меня к встрече с Джеффри? Все пробелы в тексте были восполнены, содержание восстановлено, и девушка, кем бы она ни была, оказалась похищенной.

И в конечном итоге главной героиней стала Селин. Неужели судьба посредством этого похищения неотвратимо пыталась свести этих двоих вместе, невзирая на боль и эмоции второстепенных персонажей?

Темноволосый мужчина в строгом костюме, видневшемся под коричневым шерстяным пальто попытался дотронуться до моей руки. Голубые глаза смотрели на меня из-под волос, цвет которых был противоположен цвету волос Ноя.

— Подполковник?

— Вам нужно встать. Мы должны уйти до того, как сюда прибудут солдаты.

Как только Джеффри договорил, моя рука похолодела. А куда мне идти? Мне некуда уходить. Я вспомнила глаза тех, кто смотрел на меня с ненавистью и снисхождением в резиденции адмирала.

Пусть этот мир и был для меня незнакомым, но я уже привыкла к нему, поэтому часто размышляла о страшном разочаровании прежней жизни. Мысль о возвращении к существованию, полному презрения и одиночества, проникала внутрь и леденила кровь.

Люди, которых я встретила, когда попала в Проген, были добры ко мне. Я не желала покидать это место, где мне тепло, как в том убежище, которое я нашла во время суровой метели. В своем мире я держалась исключительно за счет своего богатства, но здесь у меня не было ничего.

Я вцепилась в пальто Ноя, которое укрывало мои плечи, и тяжело вздохнула. Глядя, как угасает мерцающее дыхание, я в глубине души тщетно высмеивала саму себя.

Оглядев окрестности, я вздрогнула. Должно быть, в саду тут и там притаились солдаты, прикрывающие подполковника и наблюдающие за нами.

Что, если Ной найдет меня и пойдет сюда? Моя голова будто покрылась ледяной коркой, стоило только подумать об этом. Подул одинокий ветер, и сухие листья, свисающие с веток деревьев, начали шелестеть.

Внезапно холодный порыв воздуха пронесся над моей головой. Я приняла решение. Наконец, подняв свое тело с земли, я взяла Джеффри за руку и сказала:

— Я пойду за вами.

Ной будет в безопасности, если я уйду добровольно. Однако мы должны уехать как можно скорее. Если они поймут, что нас с Ноем связывают какие-то особые отношения, то я тоже могу погибнуть как шпионка.

Если я, цель, честно последую за Джеффри, он завершит свою спасательную миссию и не захочет вступать в ненужные сражения. Поэтому я...

«Ты уже здесь. Тебе незачем возвращаться», — вспомнились мне слова Ноя.

Я неосознанно оглянулась, потому что бесформенные эмоции поймали меня за лодыжку, не поддавшись уговорам разума. Ощущение пустоты напоминало неосуществленное желание, чтобы Ной пришел и обнял меня. Я хотела знать. Хотела понять, почему он относился ко мне по-доброму и что это за чувство, которое я не могла никак объяснить.

Непонятные слова Ноя резонировали и постепенно раскрывали свои очертания. Казалось, он знал все о моей ситуации, о том, что наемники придут убить меня, а Джеффри примчится мне на помощь. Возможно, именно поэтому в особняке была размещена охрана, а на церемонию совершеннолетия и помолвку привели солдат.

«Ты не можешь умереть».

Если я вернусь в Беллфорд, я умру. Не сразу, но когда-нибудь. Однако ближе всего к смерти в нынешней ситуации был бы Ной. По какой бы причине он ни был добр ко мне, я не хочу видеть его смерть, даже если сама пойду к началу пропасти. Это было неведомое доселе чувство, которое я никогда прежде не испытывала. Повернувшись к Джеффри, я слабо дернула его за руку, как бы говоря, что нужно поторопиться и уйти.

— Подполковник, вы знаете, почему мой отец не искал меня?

— Я слышал, что ранее он уже проводил спасательную операцию, но она провалилась.

Мой отец думал, что я умру здесь, а увидев, что я продержалась слишком долго, послал наемников убить меня.

Если он ищет меня... Я вытеснила эти слова в своем сердце тишиной, ища смятение и нерешительность, которые коснулись голубых глаз Джеффри. Тогда я посмотрела в его голубые глаза. Должно быть, он заметил, что ко мне стали относиться иначе, чем когда я жила там, так как Джеффри видел мой наряд и внешний вид. Я снова спросила:

— Вы сказали, что собираетесь спасти меня?

— Да, я пытаюсь спасти вас.

Это был стандартный ответ, следующий убеждениям и принципам праведного героя какого-нибудь романа. Ведь на первый взгляд я действительно была похищена.

— Задача выполнена, так что сперва выведите солдат. Если вы не хотите умереть вместе...

— Что? — с сомнением посмотрел на меня Джеффри.

— Нет необходимости порождать ненужные жертвы. Прямо сейчас здесь находится около сотни солдат и офицеров Прогена, военных и полицейских. Это значит, что герцог заранее знал о вашем приезде.

Возможно, главной целью Джеффри было использовать меня, чтобы заманить Ноя в ловушку и убить его, но, увидев мое невозмутимое выражение лица, подполковник кивнул и поднял сжатую в кулак руку, подавая кому-то сигнал.

— Я припарковал машину у задних ворот. Пойдемте скорее.

Холодный зимний северный ветер дул мне вслед, лаская щеки. Я слышала звуки выстрелов вдалеке. И только белый сад позади был безмолвен.

— Хорошо.

Я последовала за Джеффри и села в военный автомобиль, стоявший у задних ворот. Подполковник, уже собиравшийся было завести машину, развернуться и выехать на боковую дорогу, внезапно достал пистолет и другой рукой указал на заднюю дверь.

— Не высовывайтесь, Диана. За нами следует Проген.

Я не опустила голову. Как ни странно, но меня окутало облегчение. Повернув голову, я увидела кого-то через оконное стекло. Внезапно из железных ворот задней калитки вышел Ной и замер на снегу. Обзор был размыт, и казалось, будто он находится в густом тумане.

Тем не менее, я отчетливо видела снег, падающий на его серебристые волосы. Винтовка, которую Ной держал на плече, острый кончик дула, видневшийся возле его лица, — все это было направлено на машину, в которой я находилась. Его рот, видневшийся чуть ниже дула, был плотно закрыт. Позади него выстроилось около дюжины прогенских солдат, державших нас на мушке, но, несмотря на это, я нисколько не испугалась.

Скорее, я сочла его спасителем, который пришел, чтобы остановить меня от низвержения в ад. Поэтому я сидела прямо и спокойно наблюдала за ним, глядя в его сузившиеся, мутно-синие глаза.

Глаза Ноя становились все шире и шире, поскольку он заметил, что в машине нахожусь именно я. В голове пронеслось множество эмоций. Я предала его. Он, должно быть, гадает, добровольно ли я уехала или меня забрали силой. Что он сделает, если решит, что меня похитили?

Я горько улыбнулась Ною, сильнее натянув его пальто на плечи. На мгновение мы уставились друг на друга, и казалось, что все вокруг замерло.

Неужели он застрелит меня, думая, что я убегаю от него? Нет, это был просто беспочвенный страх. Он не желает, чтобы я умерла или пострадала. Я давно уже знала, какой он человек, но все время отрицала это. Потому что боялась, что если поверю ему, то мне будет слишком больно.

Я видела ничего не выражающее лицо Ноя в тот момент, когда он медленно опустил винтовку. Его пустые посеревшие глаза были прикованы ко мне немигающим взглядом. Краешки моих глаз окрасились в красный, и я была уничтожена этим видом. Сквозь прозрачное окно, отгораживающее нас, было видно, как его губы медленно шевелились, словно он пытался что-то сказать мне.

— Диана...

Через мгновение послышался звук вращающихся колес, ускоряющихся и удаляющихся все дальше и дальше. Я едва могла разобрать слова, которые он пытался мне передать. Он не целился из винтовки и не приказывал своим солдатам стрелять. Он не схватил меня и не последовал за мной. Наконец я отвернулась, охваченная тягучими чувствами.

Эмоции, которые я испытывала по отношению к Ною, всегда были сложными и тонкими. То, что он показывал мне, граничило с собственничеством и удивительным чувством ответственности. Оглядываясь назад, можно сказать, что он пытался дать мне именно то, что имела и чем наслаждалась Селин. Он как будто пытался компенсировать мне ту несправедливость, которой я подвергалась по жизни, потому что меня не любили, в отличие от моей сестры, которую все называли принцессой. Я задавалась вопросом, должен ли он был спасти меня, влюбиться в меня и жениться на мне. Почему из всех людей именно я?

Чем допрашивать его, не понимая, почему он так хорошо ко мне относится, я должна была спросить Ноя, действительно ли я ему нравлюсь. Поскольку он все время проверял, люблю ли я его по-настоящему, я тоже должна была это знать.

Нет, следовало просто сказать ему правду, что мне нравится здесь и я не хочу возвращаться.

Вот в чем был источник моего сожаления.

Оставшиеся войска Белфорда и Прогена вступили в перестрелку, и вдалеке раздавались жуткие крики и отрывистые выстрелы, разносившиеся по склону горы. Звук был таким же отчетливым, как если бы исходил прямо рядом со мной.

Сидя на заднем сиденье, я заткнула уши и сгорбилась, уткнувшись головой в колени. Мне казалось, будто я тону, и из меня вырвался невнятный крик. Я никогда не была на войне. Война — это слишком ужасно. Я ненавижу ее.

Я никогда больше не увижу этого прекрасного человека. Встретимся ли мы снова после войны? Я не плакала. Следовало хотя бы раз оглянуться назад, но я этого не сделала. Прощание было таким же простым, как и вступление к «Прощальной песне», которую играл оркестр.

Машина ехала все дальше сквозь темноту заснеженной дороги. Впервые тепло тела Ноя и его последний образ отчетливо запечатлелись в моей памяти, пока мы уносились в тихую зимнюю ночь. Единственные люди, которые были добры ко мне, и самая спокойная жизнь, которая была у меня с тех пор, как я пришла в этот мир, постепенно ускользали.

***

Подполковник Джеффри Гренендаль и я были единственными выжившими после рождественской спасательной операции. На нашей машине не было ни следа пуль.

Мы благополучно пересекли границу и прибыли в Белфорд. Солнце уже начало всходить, и поднимался холодный, тяжелый свет утренней зари. Я ощущала запах моря — город с военно-морским штабом становился все ближе.

— Благодарю вас за помощь.

Я поклонилась Джеффри, продолжая сидеть в автомобиле. Мне приходилось притворяться как можно лучше, потому что был риск, что меня вычислят и посадят в тюрьму или даже расстреляют за сотрудничество с врагом.

— Мисс Клэр... Обращение, которое вы получили...

Голубые глаза Джеффри во всех подробностях рассмотрели дорогое платье, аксессуары и туфли на моем теле, и он на мгновение осекся, увидев накинутое на мои плечи мужское пальто. Он догадался, что это значило — потрепанная и тощая женщина, которую он когда-то встретил, хорошо питалась, набрала вес, носила дорогую одежду и с ней хорошо обращались, пока она жила у врага.

— Давайте сначала заедем в мой особняк.

Подполковник развернул машину и направился к своему особняку. Когда мы подъехали к дому и я переоделась и расположилась в комнате, со стуком вошел Джеффри. Черты его лица, обычно резкие, были нарочито мягкими, как если бы он хотел успокоить ребенка.

— Я понимаю, что вы там делали. Уверен, что в первую очередь вам нужно было сделать все, чтобы выжить. Однако будьте осторожны, ведь вы наверняка не хотите, чтобы об этом стало известно.

Я сдержанно вздохнула, не имея сил оправдаться. Все было так же тягостно и муторно, как и раньше.

— Наряд, который был на вас раньше, легко понять неправильно, поэтому завтра я принесу вам простую одежду.

— Поняла.

Джеффри ничего не спрашивал. Ной, державший в руках винтовку, заметив меня, не отдал приказ стрелять, и Гренендаль, вероятно, догадался о большей части происходящего по моему внешнему виду и реакции.

Я не испытывала к нему ненависти. Он был человеком, который, рискуя жизнью, проник во вражескую страну и пришел мне на помощь. То, что ему пришлось меня спасать, было неизбежностью, единственно правильным выбором, подобающим праведному главному герою оригинальной истории. Хотя, конечно, с моей личной точки зрения все это было неправильно.

— Теперь я лягу спать.

С усталым выражением лица я легла на кровать и натянула на себя одеяло. Джеффри тихо вышел из комнаты и закрыл дверь.

— Мне нравится быть одной, — пробормотала я давно позабытые слова.

Я всегда была одна, и всегда старалась оставаться в одиночестве. Но теперь слово «одна», которое было моим вечным спасением и успокоением, казалось, погружало мое сознание в глубокую, темную воду. Я попыталась объяснить это тем, что пора было завязывать с этой частью моей жизни, пока чувства не стали еще глубже.

{Спокойной ночи. Увидимся завтра}.

Откуда-то я различила голос, который всегда слышала перед сном, но в незнакомой комнате было так тихо, что возникало ощущение, будто я попала в другую реальность.

Единственным источником шума был зимний ветер, завывавший вдалеке и бившийся в окно. Откуда-то доносился слабый запах.

Духи.

Я получила еще один подарок на церемонии своего совершеннолетия. Мне вдруг стало не хватать времени, проведенного с этим прекрасным безумцем. В груди покалывало, словно меня укололи иголкой. Я натянула одеяло и отрешенно закрыла глаза.

Нужно поскорее лечь спать, потому что завтра я вновь должна вернуться в ад.

Ной не удерживал Диану. Он не пытался ни убить ее, ни спасти.

Он просто стоял и смотрел, как спасенная им принцесса покидает его и исчезает в темноте за заснеженной дорогой.

Он непрерывно вспоминал прощальную улыбку Дианы. Это была улыбка, которую он видел когда-то раньше, — пустая и безрадостная. Перед его мысленным взором внезапно возник чей-то образ, исчезнувший в прошлом, наложенный поверх того, как он блуждал реальным взглядом по оставленному Дианой следу. Это была его мать с длинными серебристо-белыми волосами, стоящая перед его взрослым «я».

{Дело не в том, что взрослые не плачут. Дело в том, что они разучились плакать}.

Зимний легкий ветер, дующий сквозь деревья, был пронизан отблесками воспоминаний, которые уже успели кануть в лету. Даже нежное прикосновение улыбающейся матери каким-то образом превратилось в бледный ветерок и прошло мимо, коснувшись его щеки. Ной, стоявший в оцепенении, не сделал ни единого движения. Лишь по внезапному вздоху, вырвавшемуся меж его губ, можно было понять, что это живой человек.

Он увидел, как Диана полностью исчезла из поля его зрения, и поднял одну руку, чтобы подать кому-то сигнал. Одновременно с этой командой то тут, то там послышался звук быстро ступающих военных ботинок, и отовсюду стали доноситься звуки смертоносных выстрелов.

Многочисленные силы Прогена, заранее спрятавшиеся в укрытиях, окружили оставшиеся силы Белфорда и начали зачищать их всех.

В особняке, который когда-то был обогрет теплом, теперь раздавались звуки выстрелов и крики агонии. Происходящее ничем не уступало резне, поскольку солдат здесь было гораздо больше, включая тех, кто участвовал в церемонии обручения.

Находясь в самом центре этого хаоса, Ной, который все еще не мог оторвать взгляда от того направления, куда уехала Диана, не сдвинулся ни на дюйм в течение всего сражения, несмотря даже на то, что пуля, выпущенная в его сторону, задела рукав, пролетая мимо.

Рука быстро окрасилась кровью, и солдат, издалека увидевший его, с винтовкой наперевес бросился к герцогу.

— Полковник, вы в порядке?

— Нет, я не в порядке.

Голос Ноя надломился. Его лицо было полностью лишено эмоций. Солдат, останавливавший текущую кровь, на мгновение вздрогнул, глядя на полковника, который, казалось, оцепенел от холода и боли, пронизывающей его насквозь. Винсент, поспешно подскочивший к нему, тоже пришел в замешательство, увидев струйки крови на пальцах Ноя.

— У вас кровь! Вы в порядке?

— Хватит спрашивать.

Тон Ноя был низок и спокоен, но Винсент, поняв, что тот очень зол, отвернулся и оглядел затихшую местность. Единственными звуками были хруст снега под сапогами солдат Прогена, когда они торопливо переступали через скрипучие листья, и безлюдный ветер, шелестящий ветвями деревьев.

— Вы зачистили их всех?

— Я не убил самого важного человека.

Рот Винсента слегка приоткрылся, когда он осознал ситуацию. Дианы нигде не было.

— Вы ведь не убили ее?

— Черный Армейский Пес. Он все-таки забрал Диану.

Ной, который оставался невозмутимым и лишенным эмоций даже после ранения, слегка нахмурился. Винсент, вращавший своими пшеничного цвета глазами то в одну, то в другую сторону, наконец, закончил оценивать ситуацию.

— Ее поймали?

— Я думаю, она сама пошла за ним, — спокойно ответил Ной, закрыв лицо одной рукой.

Винсент почувствовал приступ гнева по отношению к Диане. Она сама пошла за тем мужчиной? Не было человека, который был бы так мил и добр к ней, как его начальник! Сколько денег его шеф потратил на нее!

Винсент был человеком, который работал как сумасшедший, не имея времени даже на то, чтобы влюбиться, однако он был и тем, кто помогал своему господину и содействовал ему в его любовных делах. Винсент испытывал к Ною определенное уважение.

Внезапно секретарь призадумался и посмотрел на Ноя по-новому. Герцог ни за что не отпустил бы ее вот так. Не зря же он рисковал собой, отправляясь во вражескую страну, и привез ее сюда.

— Луна такая красивая. Я не смог поздравить ее с днем рождения.

Безумец поднял взгляд на луну в небе и пусто улыбнулся, с трудом переводя дыхание. Что, если он действительно сошел с ума? Но даже если нет, он все равно был странным человеком.

Обеспокоенный его душевным состоянием Винсент прочистил горло и попытался придумать утешительные слова относительно расставания. Однако он не смог подобрать ничего подходящего, поэтому просто спросил Ноя о причине его поступка.

— Почему вы ее отпустили? Вы же сами говорили. Вы не желаете, чтобы ваша любимая умерла.

Ной поднял голову и посмотрел на верхние этажи особняка. Винсент проследил за его взглядом.

— Снайпер, должно быть, целился в машину. Диана была бы мертва, если бы вышла из автомобиля.

Из окна третьего этажа, выходящего на задние ворота, раздался грохот, и с резким звуком стекло разбилось. В воздух полетели осколки, и в это же время из окна вывалился мужчина в смокинге, замаскированный под оркестранта.

Тело человека с глухим стуком упало на пол. Потухшие глаза Ноя обратились к мужчине, рухнувшему на клумбу.

— Это был адмирал, не так ли? Разве не он был бы в беде, если бы она умерла?

— Но он бы все равно застрелил ее. Это была не просто идея адмирала. Не стоило даже и думать о подобном, потому что цена жизни разная.

Винсент по привычке задумался над непонятными словами Ноя. В настоящее время, после проигрыша в окопной войне, Белфорд не представлял для Прогена никакого интереса.

В случае смерти Ноя, герцога и высокопоставленного чиновника, требования Прогена в переговорах стали бы еще более жесткими, поэтому солдаты наверняка получили инструкции с самого верха. И приказ этот гласил: в случае чрезвычайной ситуации немедленно убить Диану и бежать вместе с подполковником Гренендалем.

Взгляд Ноя остановился на тяжелораненом мужчине, который выпал из окна. По белому снегу расползалась бурая кровь.

— Винсент, единственным человеком в Белфорде, который действительно пытался спасти Диану, оказался тот Черный Армейский Пес. Какое чудовищное понятие о справедливости.

Адмирал собирался убить их сегодня. Было очевидно, почему они осмелились послать подполковника, сына премьер-министра.

Это было сделано для того, чтобы скрыть тот факт, что Белфорд, скорее всего, проигрывает войну и что между странами ведутся переговоры. И все для того, чтобы продемонстрировать Прогену, что они не дрогнут.

Подполковник не должен был знать этого факта. Однако он мог и притворяться, что не подозревает, что все солдаты, принимавшие участие в спасательной операции, были всего лишь расходным материалом, готовым помочь только ему одному.

И что не знает о том, что Диана вот-вот будет принесена в жертву героическому подвигу адмирала. Удастся ли спасательная операция или нет — не суть важно. Президент Белфорда должен был защитить свою честь и при этом сохранить равновесие в отношениях с Прогеном, поэтому все, что его заботило — это сам факт проведения операции, причем даже в случае провала он намеревался успокоить общественное мнение сведениями о числе погибших.

Ной направил пистолет на человека, лежавшего лицом вниз на цветочной клумбе и стонавшего от боли. Он не смог вытащить ее, потому что все вокруг целились в Диану. Затуманенные синие глаза выдавали глубокие раздумья.

Ной полагал, что его план по убийству подполковника был идеальным. Тогда бы Диана полностью принадлежала ему, и он мог бы вечно прятать ее. Не в его характере было быть таким беспечным и упустить подобное из виду. Он тщательно просчитал многочисленные переменные и возможности, но одну вещь он все же не учел. Ной не должен был оставлять ее одну, даже на мгновение.

Он не подозревал, что Диана сама примет решение последовать за подполковником. Ной ежедневно навещал ее, покупал ей одежду и украшения, делал все, что можно сделать с точки зрения здравого смысла... Было немыслимо, чтобы Диана самостоятельно предпочла поступить так лишь потому, что хотела, чтобы кто-то вмешался и забрал ее.

Три человека на третьем этаже и восемь на пропускном пункте — все они целились в машину. Они, должно быть, выжидали, чтобы остановить побег и спасти Диану. Адмирал Клэр должен был убить ее, утратившую всякую ценность и ставшую его синекурой* и слабостью.

«Как могла эта брешь создать столь непродуманную ситуацию? Что я должен был сделать? Нет, что мне делать сейчас?»

Погруженное в раздумья лицо Ноя яростно перекосилось, подобно свирепому зверю, что щерит морду, обнажив клыки. Желтые сухие листья поникших деревьев трепетали на ветру. Через равные промежутки времени раздалось шесть выстрелов.

***

Я вернулась в адмиральский особняк.

Со мной уже не обращались как с кухонной утварью, как раньше, а дали нормальную комнату и пансион, одежду и даже прислугу. Полагаю, адмирал был в курсе того, что подполковник и общество пристально наблюдают за ним.

Но тот холодный взгляд и презрение, что кольнули меня по приезде, всколыхнули в душе необъяснимые эмоции, от которых у меня забурчало в животе. Когда я в сопровождении Джеффри прибыла в резиденцию адмирала, сцена рыдающей Селин, обнимающей меня на людях, вызвала настолько сильное отвращение, что я облевала ее одежду желудочным соком. В машине я переволновалась, из-за чего меня укачало, к тому же я ничего не ела, поэтому меня тошнило.

— Я знаю, что к вам там относились хорошо. Однако теперь и они не будут так суровы.

Так сказал мне Джеффри перед тем, как мы прибыли в особняк адмирала. Что есть стандарт суровости?

Заставлять меня выполнять тяжелую работу и не давать еды, запирать меня в конюшне? Тогда я чуть не замерзла до смерти в хлеву. Однако кто-то накрыл меня одеялом, и я выжила.

Но сейчас ситуация была еще более удручающая, и я постепенно угасала. С момента возвращения в дом я все свое время проводила в комнате, ничего не делая и пребывая в летаргии.

Я читала книги, лежала и размышляла, время от времени думала о Ное. Таким образом проходил каждый бессмысленный день — от восхода и до самого заката солнца.

Окна моей комнаты были покрыты темнотой, что свидетельствовало о том, что ночь сегодня была такой же, как и всегда. Рыже-златовласая служанка с холодным выражением лица без стука открыла дверь, вошла и одной рукой протянула мне мою пижаму.

— Я уже носила ее. Принеси мне новую.

Тогда она принесла мне другую пижаму, но и ее я уже носила. Когда же я вновь попросила чистую, она тоненьким голосом прорычала:

— Эй, ты, к тебе ведь относились как к рыбной лепешке, не так ли?

— Принеси мне воды.

Служанка, нахмурившись от моего приказного тона, принесла бутылку с водой без чашки.

— Вот, держи.

Горничная, с грохотом поставившая бутылку с водой на стол, с шипением отвернулась.

Стеклянная бутылка полетела на пол и разбилась вдребезги. По деревянному полу, где не было постелено ни единого ковра, растеклась большая лужа, напитав влагой доски и окропив осколки.

Горничная, ведшая себя крайне бесцеремонно, обернулась испуганным кроликом и посмотрела на сидящую в кресле меня. Именно я грубо бросила стеклянную бутылку и разбила ее. Я выпятила подбородок.

— А теперь пей.

Служанка, увидев мое ничего не выражающее лицо, в ужасе приоткрыла рот.

— О чем ты говоришь!

— Ты дала мне воду в таком виде. Понимаешь?

— Не понимаю!

— Ты принесла мне не чашку, а бутылку. Я скажу отцу, что у тебя нет базовых навыков и тебе нужно получить дополнительное обучение, а потом уволю тебя.

От моего спокойного голоса выражение лица горничной застыло. Служанка, долго поразмыслив над моими словами, вдруг принесла швабру и совок и начала с энтузиазмом протирать пол.

Судя по всему, она поняла, что теперь у нее появилась причина перестать обращаться со мной как с прислугой. Я уселась поудобнее и холодно воззрилась на горничную. Служанка ненадолго остановилась, а затем снова склонила голову.

— Приношу свои извинения...

— Люди не могут ничего уяснить, пока не испытают это на собственном опыте.

Какое же грязное чувство.

Хорошее отношение и сердечность способны вдохновлять людей и изменять мир. К этому может привести только стремление особенного человека, который берет на себя роль героя. Потому что весь мир вращается вокруг главного героя. И если я, вспомогательный и расходный материал, приспособлюсь и стану хорошо себя вести, то буду просто выброшена на свалку как жертва обстоятельств и событий, служащих на благо главного героя.

Я поклялась изжить из себя роль второго плана, которую играла Диана. Мне не хотелось бы умереть в амплуа второстепенной героини, не имеющей никакой власти, и поэтому я собиралась приправить это зло безумием. Я желала попрать искреннюю справедливость оригинальной истории, которая так легко смирялась с чужой жертвой, нужной лишь для того, чтобы преподать читателю урок.

Служанка, мывшая пол, поклонилась. Однако, когда она выходила за дверь, я услышала негромкое бормотание:

— Сумасшедшая сука.

Я на мгновение возвела глаза к потолку, затем позвала служанку обратно.

Самая частая фраза, которую я слышала за всю свою жизнь, — «сумасшедшая сука».

Безумные обстоятельства вокруг меня сводят с ума. Весь мир словно слетел с катушек.

_______________________

*Синекура — в средневековой Европе это чисто административная должность в католической церкви, не связанная с пастырской деятельностью, заботой о душах прихожан. Если исходить из этого значения, то можно предположить, что Диана была для адмирала той душой, забота о которой являлась для него только формальностью. (Прим. пер.)

Я выглянула в окно и увидела, как горничная с золотисто-красными волосами, сжимая в руках багаж, покидает особняк.

Прошло около недели с тех пор, как я приехала сюда. Адаптация далась мне довольно хорошо. Хотя, конечно, прислуга по-прежнему валяла дурака, за исключением самых деятельных, что испортили вкус супа, который я сейчас ела. Они все так же игнорировали и презирали мое существование, как будто у них были на то веские причины.

Я то и дело отправляла их в тюремную камеру за воровство или украдкой подставляла им подножку и спускала с лестницы, но этого, похоже, было недостаточно. Поэтому я решила не упускать предоставленной возможности и использовать Селин.

— Ох, никогда не думала, что сделаю что-то настолько безумное.

Пару раз к горлу подкатывала тошнота, но я закрывала нос и упорно продолжала есть. Лицо рыжеволосой горничной, зашедшей в мою комнату убрать посуду, при виде меня, съевшей весь суп без остатка, побледнело до синевы.

— Вы все съели.

— Значит, у тебя остались еще какие-то объедки?

Я нацепила бесстрастную маску и вытерла рот салфеткой. Горничная торопливо собрала посуду, поставила ее на поднос и с осунувшимся лицом удалилась, тогда я с облегчением прополоскала пересохший рот водой и сплюнула ее в пустую миску.

По прошествии времени в животе все сильнее разгоралась боль, желудок скручивало, а тело покрылось холодным потом. Все эти симптомы — тошнота, озноб, головная боль и лихорадка, — указывали на то, что у меня пищевое отравление.

Услышав о возвращении адмирала, я вышла поприветствовать его, стойко превозмогая боль, сотрясавшую все тело. С момента прибытия сюда я неизменно провожала адмирала и встречала его по возвращении, независимо от того, хотел он меня видеть или нет (конечно же, он каждый раз с безучастным взглядом отворачивался). Селин тоже вышла поприветствовать отца.

Она увидела мое бледное лицо и фиолетовые губы и крепко вцепилась в плечо.

— Что не так с твоим лицом?

Несомненно, она имела в виду его цвет, однако это все равно было странно неприятно. Я покачала головой, держась за живот в скрюченном положении.

— Нет, думаю, с моим обедом было что-то не так...

— Что ты ела?

— То же, что и ты, полагаю.

Селин с обеспокоенным выражением лица приложила руку к моему лбу. Ее зеленые глаза расширились, и она быстро убрала ладонь, словно почувствовав ненормальный жар.

— Ты вся горишь.

Только что вошедший в дом адмирал подозрительно посмотрел на поддерживающую меня под руку Селин. Та же бросила на меня полный глубокой привязанности взгляд.

— В чем дело?

— Диана плохо себя чувствует.

— Тогда пусть идет и отдохнет, — произнес адмирал безучастным тоном, снял пальто и передал его слуге.

Не думаю, что в таком болезненном состоянии смогу сделать хоть шаг по лестнице. Он был таким бессердечным отцом, что я задавалась вопросом, была ли Диана на самом деле его биологической дочерью.

— Отец, пожалуйста, вызови врача. Ей очень больно. У нее высокая температура.

Селин с заплаканным лицом вцепилась в рукав адмирала и, притворяясь милой и заботливой, стала уговаривать его помочь мне. Это вызывало еще большую тошноту.

На завтра был запланирован визит Джеффри Гренендаля, поэтому им не хотелось, чтобы он увидел, что моей болезнью пренебрегли, так что адмирал с лицом, полным осознания неизбежности этого решения, приказал старшей горничной вызвать врача. С помощью служанок я, постанывая, направилась в свою комнату. И почему меня поселили именно на третьем этаже?

Каждый сделанный шаг отдавался в моем теле болезненным стоном. Наконец, я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать, не в силах даже пошевелиться.

Ладони были влажными и холодными. Несмотря на одеяло, меня бил озноб, а губы начали трястись. Когда я проснулась, потолок цвета слоновой кости плыл волнами.

От головокружения и тошноты я задыхалась, словно пьяница. Будь рядом Ной, он бы поднял шум, без конца зловеще повторяя что-то вроде: «Принцесса, ты не можешь умереть без меня».

— Госпожа, доктор прибыл.

Вошедшая горничная передала, что наконец-то прибыл врач, хотя я и так уже была в курсе. В комнату зашел старый, безбородый доктор, осмотрел меня, прописал лекарства и дал рекомендации.

— ...Быть того не может, чтобы от пищевого отравления пострадали только вы, — с любопытством склонив голову, пробормотал себе под нос он.

Если бы суп, который приготовили в тот день, сварили впрок, все в доме заболели бы. Селин, сидевшая на краю кровати, утерла выступившие на моем лбу бисеринки пота и спросила у врача:

— Доктор, станет ли ей лучше до завтра?

— Пусть не напрягается и отлежится с неделю.

Доктор вышел, и Селин тут же отложила маленькое полотенце, которое держала в руке. Она окинула меня оценивающим взглядом зеленых глаз.

— Ты слишком больна, чтобы встречаться с подполковником. Я передам ему.

— Я уже попросила свою горничную предупредить его о завтрашнем дне.

— Что? — удивленно переспросила Селин, поправляя и укладывая свои выбеленные солнцем платиновые волосы.

— Он сказал, что хочет, чтобы я сообщала ему даже самые незначительные вещи.

— Ах, понятно. Тогда отдохни пока.

Стоило ей только опустить длинные ресницы, как на ее пустом лице появилась тень беспокойства. Можно было бы задаться вопросом, почему только я получила пищевое отравление, поскольку я была единственной, кто находился под особым контролем и только что был вызволен с вражеской территории.

Ведь если бы кто-то занялся расследованием, предположив, что меня отравил именно Проген, то вскрылись бы и тот факт, что горничные постоянно подшучивали надо мной, и то, как меня здесь лечили.

Подполковник появлялся в особняке раз в неделю, чтобы проверить мое состояние. Так что было вполне естественно, почему Селин так беспокоилась о том, что Джеффри узнает, как со мной обращаются и как она отвернулась от меня и сидела сложа руки.

— Сестра, не странно ли, что лишь я одна получила пищевое отравление?

Селин, уже было повернувшаяся, чтобы молча выйти из моей комнаты, внезапно остановилась, будто глубокий смысл моих слов наполнил ее невыносимой тяжестью. Я приподняла уголки пересохших губ и невинно улыбнулась.

— Что же мне теперь делать? — спросила я ее, хотя уже знала ответ.

Она подавила гнев и ответила со спокойным выражением лица:

— Хорошо. Кто принес тебе обед?

Адмиралу и Селин ничего не оставалось, как обратить на меня внимание. Однажды слуга принес мне одежду с прорехами, а я надела ее как есть и в таком виде вышла встречать Джеффри. Тогда Селин пришлось очень постараться, чтобы найти оправдание произошедшему. И хотя то недоразумение удалось уладить, им с адмиралом бы очень не хотелось, чтобы нечто подобное повторилось и впредь.

Перед тем как мы покинули Проген и прибыли в резиденцию адмирала, я озвучила Джеффри одну просьбу.

{Пожалуйста, приходите ко мне раз в неделю}.

{Конечно, я сделаю это, но не могли бы вы объяснить мне, зачем?} — мягко спросил Джеффри, глядя на меня сверху вниз.

Я на мгновение умолкла, затем подняла на него светлые глаза. Несмотря на то, что Джеффри прекрасно знал о моих отношениях с семьей, он все равно привез меня сюда. Ему было отлично известно о том, как со мной обращались, и он признал, что рисковал собственной жизнью, чтобы приехать и спасти меня, но было ли это действительно ради меня? Тогда я гордо ответила:

{Это вопрос ответственности. Двусмысленная услуга может причинить другому человеку еще большее несчастье}.

Зачастую бесчувственная доброта и такие же благие дела, хотя и вызывают всеобщее одобрение, на самом деле приносят мало пользы людям, на которых они направлены.

Это все равно, что построить кучу экологически чистых детских площадок, уверяя, что они созданы для голодающих детей, у которых в животе пусто и нет сил играть. Подобное — всего лишь самовлюбленное высокомерие и предлог, чтобы получить общественное признание.

Я усмехнулась и коснулась ожерелья в виде розы на своей шее.

«Не собираюсь быть жертвой твоих любовных игр».

Обычно в таких случаях главные герои, будучи переселенцами в тела второстепенных персонажей, оказываются в роли злодеев. Ведь злодей — это тот, кто подчеркивает достоинства и доброту оригинального главного героя, наделяет его властью и служит оправданием, даже если тот и поступает неправильно.

В нашем случае антагонистом является Ной, а главные герои, дабы проявить свою извращенную справедливость, будут совершать необходимое зло, направленное на злодея, подобно тому, как они осмелились спасти меня.

Я сама планировала сыграть роль злодейки, чтобы не допустить и пресечь в зародыше возможность возникновения отношений между Джеффри и Селин, воспользовавшись двуличностью, фальшью и жестокостью своей старшей сестры, взрощенных в этой семье, в качестве ее слабости.

Это также будет и благим делом, и восстановлением правосудия, потому что именно эти добрые намерения не позволят Джеффри быть связанным с такой двуличной женщиной, неважно, чувствами или судьбой.

Обдумывая остальную часть своего плана, я закрыла глаза, избавляясь от внезапно пришедшей в голову запоздалой мысли.

Чтобы выжить в аду, я должна стать демоном. Но если ад исчезнет, то останусь ли я единственной, кто стал им?

Что мне тогда делать?

***

— Джеффри, ты проделал отличную работу. Хорошо использовал нобле́с обли́ж*.

Темноволосый мужчина в строгом костюме пристально посмотрел на Джеффри и улыбнулся. Это был Джейс Гренендаль, старший сын семьи Гренендаль, законный наследник.

Он был предпринимателем с превосходной хваткой — одним из тех финансовых воротил, которые накапливали капитал, инвестируя в векселя, акции и облигации.

Его интеллигентная внешность, казавшаяся далекой от мира войны, придавала Джейсу схожий, но в то же время и совершенно противоположный его брату, Джеффри Гренендалю, облик.

Его в меру джентельменская внешность, тонкий монокль в серебряной оправе, безупречно гладкое лицо и удивительно длинные тонкие пальцы заслуживали того, чтобы Джейса называли молодым господином.

Джеффри, который неподвижно сидел за столом в своем кабинете, заваленном книгами по военно-политической тематике, поднял голову и уставился на брата. Строгий взгляд военного встретился с цепким взором чрезвычайно расчетливого бизнесмена.

Их глаза были одновременно и разными, и совершенно одинаковыми.

— Что привело тебя сюда?

Джейс решил внезапно нанести визит в резиденцию Джеффри. И последний был не очень-то доволен такой встречей с братом.

— Тебя провозгласили героем Белфорда, вот я и пришел с поздравлениями.

— Повторюсь, тебе не стоит беспокоиться, потому что я не заинтересован в том, чтобы стать преемником семьи. Уверен, что со временем благородство рыцарства все равно окажется у меня в приоритете, да и не думаю, что это место вообще подходит мне.

Джейс сидел, закинув ногу на ногу, на деревянном стуле напротив Джеффри. Пальцы бизнесмена постукивали по основанию сиденья, словно подсчитывая что-то. Джейс плавно скользил взглядом по карте на стене, и его глаза были наполнены совершенно иными оттенками, нежели у Джеффри.

— Знаю. Это все равно, что быть землевладельцем на территории, к которой благоволит страна. Не в твоем вкусе забавляться и пировать, наслаждаясь титулом и собственностью, а потом возиться с пеонажем и рентой, а я предприниматель до мозга костей, поэтому все, что мне нужно — это деньги.

Рот Джейса расплылся в улыбке. Он перестал постукивать по стулу. Усмехнувшись, мужчина расставил ноги и склонился ближе к Джеффри, сидевшему напротив него.

— Речь идет о ней**. Она**, похоже, имеет смешанное происхождение с медейцами. Ее цвет волос не распространен в Белфорде.

Черные волосы были одной из уникальных особенностей жителей Медеи. Чем больше примешивалось медейской крови, тем темнее становился оттенок, и редко кто рождался со светлыми или любого другого цвета волосами. Их мать, скончавшаяся, когда они были еще совсем маленькими, была медейкой с черными волосами.

— Она долгое время не показывалась внешнему миру, словно ее прятали.

Джеффри, спокойно слушавший Джейса, поднял бровь. Лицо Джейса изменилось и приобрело веселое выражение, как будто он наблюдал за чем-то интересным, в то время как его брат, который обычно выглядел совершенно холодно и невозмутимо, был чем-то огорчен. Джейс вновь надел монокль и издал приглушенный смешок.

— Так это та женщина, о которой нам рассказывала мама, не так ли?

— Что?

— Украденная принцесса.

_______________________

* «Noblesse oblige» [нобле́с обли́ж] — французский фразеологизм, означающий буквально — «благородное (дворянское) происхождение обязывает». Переносный смысл — «честь обязывает» или «положение обязывает» — власть и престиж накладывают известную ответственность. Т.е. брат хвалит Джеффри за то, что тот отлично прикрыл свои истинные цели за оберткой долга чести. (Прим. пер.)

** Речь идет о Диане. (Прим. пер.)

— Вы собираетесь оставить принцессу Эрику в покое? Судя по ее поведению тогда, можно с уверенностью сказать, что она сотрудничала со стороной Белфорда, несмотря на то, что является принцессой союзного государства. Более того, хотя принцесса и вовлечена в инцидент, в королевской семье Медеи все спокойно. Видимо, она работает с ними в одиночку.

Винсент, прибывший в штаб полка, упомянул о рождественском инциденте и спросил о принцессе Медеи. Его встревоженные глаза посмотрели на Ноя, который откинулся в кресле в кабинете полководца, положив ноги на стол.

Галстук герцога, который всегда был идеально затянут, сидел криво, а две пуговицы воротника были расстегнуты. Он был командующим полка, которому надлежало быть примером для других, но сейчас он по собственной воле пребывал в беспорядке и был рассеян, как беспорядочно разбросанные по комнате предметы. Все это выглядело совсем не хорошо.

Винсент, его верный секретарь, вытащил из кармана сигару и предложил ее Ною, который от усталости уже весь пошел бледными пятнами.

— Я не курю.

— Подумал, что вам это может понадобиться. Каждый с этого начинает.

— Оставь меня в покое, — ответил Ной, ослабляя галстук.

И вновь то же пустое выражение, что и раньше. Оно было донельзя мрачным, и казалось, будто Ной говорит Винсенту не просто оставить его в покое, но и перестать упоминать принцессу Медеи.

Герцог с задумчивым лицом рассматривал потолок, слегка покачивая своими черными военными сапогами.

Чтобы работать на этого человека, нужно быть достаточно сообразительным. Ной был из тех начальников, которые говорят коротко, полагая, что все остальные их поймут.

— Да, сэр.

Винсент тихо вышел из комнаты и закрыл дверь.

Ной, оставшись в одиночестве, по-прежнему лениво лежал на спинке кресла и смотрел в пустоту. Он не чувствовал никакого интереса к всеобъемлющему пейзажу заходящего солнца. Ной не знал, что красивого можно найти в круговом движении солнца, то восходящего, то заходящего за горизонт.

Аккуратно разложенные бумаги на его столе все сильнее окрашивались в оранжевые тона, а непрекращающийся стук секундной стрелки часов становился все отчетливее. Все это лишь подчеркивало царящую тишину.

Этого времени суток он ждал больше всего. Для него отсвет заката был своего рода сигналом, и только это имело значение.

Теперь время потеряло для Ноя всякий смысл. Он вызвал в памяти облик Дианы, поскольку лишь она была его единственной отрадой.

Ее лицо, лишенное какого-либо выражения, имело легкую бледность, быстро сменявшуюся ярко-красным румянцем. Странно было слышать ее голос, обычно звучавший так просто и бездушно, но становившийся временами чуть более высоким, когда она была расстроена, и видеть неуловимые изменения в выражении лица, которые можно было заметить, только если внимательно присмотреться.

Поэтому было забавно просто сидеть неподвижно и наблюдать за ней. Поначалу казалось, что она была будто не жива и не мертва, но со временем в Диане появлялось все больше света и яркости жизни.

Ее глаза иногда едва заметно загорались, и ему хотелось узнать, что же это был за огонек, который тускло вспыхивал где-то в глубине ее зрачков и тут же потухал. Выражение лица Дианы всегда было одинаковым, но при этом она оставалась загадочной личностью, имеющей множество масок, которые сменяли одна другую в зависимости от окружающих ее обстоятельств.

Она действовала и держалась как женщина ее возраста, но при этом казалась чем-то чужеродным, словно человек, бросивший вызов укладу всех вещей, циркулирующих в этом мире.

Ной хотел узнать, что же на самом деле скрывается под меняющейся время от времени маской.

«Ты плакала, когда смотрела на меня, или смеялась? Почему ты оставила меня? Я думал, ты говорила, что я тебе нужен».

Губы Ноя, на протяжении всего рабочего дня лишенные выражения и эмоций, приоткрылись в тяжком вздохе. Он повернул голову и тихо закрыл глаза. Как бы ему ни хотелось вернуть ее обратно, он все равно слышал равнодушный голос Дианы:

«Это ничего не изменит».

Ной нахмурил брови и устало потер лицо.

— Диана, что мне делать?

Пустой вопрос рассеялся и растворился в таком же пустом и бессодержательном воздухе.

***

За окном садилось солнце. Мое тело после нескольких часов сна начало приходить в норму.

От чтения меня отвлек негромкий стук в дверь. Помедлив, я облокотилась на спинку дивана и уселась поудобнее. Поверх книги можно было различить полное отчаяния лицо служанки и фигуру Селин, вошедших в комнату бок о бок. Селин намеревалась лично позвать служанку, которая дала мне отравленный суп. Думаю, она говорила нечто подобное, когда уходила.

— Прошу прощения, мисс. У меня трое младших братьев и сестер, которых я должна кормить. Если меня уволят и не дадут рекомендаций, мне негде будет работать, — начала судорожно молить покрасневшая рыжеволосая служанка.

Я попеременно смотрела то на горничную, то на Селин. Последняя стояла сложа руки, смотрела в пол и вздыхала.

— Поступай, как хочешь, сестра. В тебе гораздо больше доброты, — бездушно бросив это, я перевела взгляд обратно на книгу.

Полные надежды глаза прислуги, до этого не отрывавшиеся от меня, обратились к Селин. У Селин было мягкое сердце. На лице знавшей об этом служанки отразилось облегчение. Я же лишь тихо улыбнулась, глядя на безмолвное давление, оказываемое на Селин. Зеленые глаза «сестренки», устремленные на меня, казалось, пылали от унижения.

— ...Не думаю, что смогу спустить тебе с рук такую опасную шутку над моей сестрой. Будь добра, покинь дом не позже завтрашнего утра, — закрыв глаза, Селин со вздохом выдохнула эти слова.

Рыжеволосая служанка недоверчиво моргнула, словно не в силах осознать сказанное, и тотчас же со злостью уставилась на Селин. Лицо ее было невероятно бледным.

В итоге гнев обратился к тому, кто принял окончательное решение.

— Раньше вы не были такой, мисс, — зло огрызнулась нахмурившаяся служанка, снимая с себя фартук.

Если бы сейчас была эпоха феодалов, эту горничную могли бы жестоко избить или отрубить ей голову, но времена изменились. Теперь это были лишь отношения между работодателем и работником, привилегированными и менее привилегированными.

— Вы поступаете дурно лишь для того, чтобы произвести хорошее впечатление на подполковника, юная леди.

Язвительные слова горничной заставили Селин похолодеть, а уголки ее рта яростно дернулись вверх.

— Не сомневаюсь, что ты скоро найдешь работу. Почему бы тебе не уехать в другую страну или в еще более отдаленные края? Просто уезжай.

Однако, как бы ни изменился мир, все равно можно было использовать капиталистическую власть и расценивать это как экономическое возмездие. Подчинившись твердому приказу Селин, служанка в слезах покинула комнату. Посмотрев на дверь, через которую ушла горничная, Селин, помолчав некоторое время, с безразличием спросила:

— Чего ты добиваешься?

— Что ты имеешь в виду? Я хочу, чтобы моя сестра хорошо ко мне относилась. Чтобы если кто-то стал меня задирать, то она бы вышла и защитила меня, — я отложила книгу и улыбнулась, опустив глаза. — Потому что ты моя старшая сестренка. Разве это не очевидно?

Лицо Селин заметно исказилось от моего замечания, и она закусила губу. Затем осторожно, словно выплевывая душившую ее колючку, спросила:

— Ты... тебя интересует подполковник?

Я не ответила, только слегка изменила позу и улыбнулась. В этот момент я молилась, чтобы она провалилась в глубины своего беспокойного воображения. Напоследок я одарила ее пристальным взглядом, который окончательно подавил всякую насмешку.

— Подполковник попросил меня встретиться с ним завтра. Снаружи.

Селин яростно скривила губы и вышла из комнаты, словно не желая больше ничего слышать.

Бессильное зло сильнее — ему нечего терять. Несчастными становятся те, кто первым нажмет на тормоза. Я улеглась на кровать и, хихикнув, принялась болтать ногами в воздухе.

— О, это так весело.

На самом деле, смешного было мало.

Я не желала соблазнять Джеффри. Мне не удалось бы этого сделать, даже если бы я попыталась, да мне и не хотелось. Поэтому подобное развитие событий точно не для меня.

***

На следующий день подполковник Гренендаль нанес визит в резиденцию адмирала.

Я находилась вместе с ним в ресторане и безучастно рассматривала стол. Приведя меня сюда, он раскрыл перед официантом меню и сделал очень красивый заказ: «Все отсюда и досюда».

Оглядев стол, заставленный изысканными блюдами, я попыталась осмыслить происходящее, но в конце концов посмотрела ему в глаза в поисках ответа.

— Пожалуйста, съешьте все.

Уголки глаз подполковника приподнялись. Это была не преднамеренная пытка или голод, а жалостливое желание бабушки вдоволь накормить внучку.

— Думаю, что умру, если съем все это.

— Разве вы не болели недавно? Вы немного исхудали.

Джеффри поставил передо мной тарелку со стейком и разрезал его на абсолютно равные кусочки, как если бы они были отмерены линейкой. Неужели я действительно выгляжу так жалко? Это что, какая-то попытка оказать мне гуманитарную помощь? Показательно демонстрируя, что делаю это в знак доброй воли, я с жадностью отправила мясной ломтик в рот.

Подполковник, опершись щекой на бокал с вином, радостно наблюдал за моими душевными терзаниями.

— Вкусно?

— Да, сэр.

Однако, поскольку в прошлом я стала жертвой несчастной истории, когда в качестве пищи жевала лишь черствый черный хлеб без капли воды, мой желудок был мал, а кишечник — слишком слаб. В сочетании же всего этого с моей склонностью к небольшому аппетиту, мне не удавалось есть помногу. Как могло бы мое тело стать сильным, если я росла недоедая?

— Не нужно себя заставлять. Я не знал, что вам нравится, поэтому заказал все.

Выражение его лица смягчилось. Я отложила вилку, откинулась на стуле и выдохнула.

Исполнитель, сидящий за пианино на сцене, установленной внутри ресторана, играл «Песню расставания», которую я слышала в тот день. Похоже, эта композиция была известна и здесь. Тихо взглянув в ту сторону, я спросила Джеффри:

— Это ведь вы выбрали эту песню для миссии, не так ли?

Он наклонил голову набок, и его голубые глаза сузились от моего вопроса.

— Что вы имеете в виду?

— Она называется «Песня расставания». Не может быть, чтобы они исполнили ее на церемонии помолвки.

— Нет, я слышал, что они играли эту песню по просьбе герцога.

Воздух застрял в горле. Я медленно повернула голову и с застывшим лицом посмотрела на него.

— Что...?

— И название этой песни — не прощальная, — Джеффри подался вперед и положил руки на стол, чтобы повернуться лицом к исполнителю. — Это иностранная композиция под названием «Больше никакой любви». Меланхоличная мелодия, которую обычно не используют на церемониях помолвки.

Мне было нелегко решить, что оно означает. У названия композиции было два совершенно разных толкования.

Либо это могло означать, что больше между возлюбленными нет любви, либо это символизировало, что отныне не будет никакой другой любви ни к кому, кроме этого человека...

Я сжимала и разжимала кулак, вновь и вновь с тревогой прокручивая все в голове.

Ной был тем, кто подал сигнал, не так ли? Думаю, им была кульминационная часть. Задействовать солдат под предлогом приглашения на церемонию помолвки и заставить их подать оперативный сигнал непосредственно вражеским войскам, прячущимся в оркестре.

Вполне возможно, что Ной внес изменения в свой план, чтобы использовать меня для переговоров с Белфордом. Возможно, он был прав в своем намерении получить информацию о спасательной операции заранее и заманить этого человека, сына премьер-министра Белфорда, в Проген, чтобы затем убить его. Потому что Ной был безумцем, который без труда переходит все границы дозволенного.

Была ли его идея о браке, церемония помолвки и церемония совершеннолетия частью одной и той же операции?

Я с легкостью говорила, что люблю его. И сейчас мой образ, когда я говорила об этом, и облик проявляющего доброту Ноя, накладывались друг на друга и расплывались в смутном противоречии. Возможно, он с самого начала понял, что мои слова не более чем ложь, и тоже проявил притворство.

Если целью Ноя было в первую очередь убить подполковника Гренендаля, то у него была бы масса других способов.

— Мисс Диана.

Тихий голос Джеффри оторвал меня от мучительных размышлений.

— Вы действительно собирались выйти за него замуж?

Что я почувствовала в тот момент? Будто что-то, что копилось в глубине моего сознания, наконец прояснилось. Я пыталась делать вид, что это не так, но после того, как ушла от него, одиночество и опустошение, которые нахлынули на меня, подобно волне, стали просто невыносимы.

— Возможно, вы правы, — ответила я.

Я привязалась к Ною, и пусть даже это и нельзя было назвать любовью, но во мне жило стойкое чувство, что я хочу сохранить эти отношения. Меня никогда не любили по-настоящему, но я бездумно роняла слова «я люблю тебя» и пыталась использовать их в качестве своего орудия и способа достижения желаемого.

Верно, я даже не знала, что такое любовь, потому все и казалось проще простого: начать со лжи и пронести ее до самого конца. Поэтому я сожалела о том дне.

Зрение заволокло дымкой, а потом меня словно захлестнуло волной. Одновременно с моим ответом, пока я спокойно сидела на стуле, на мои колени что-то капнуло.

Я ощутила прохладу, когда что-то потекло вниз, орошая мое лицо влагой.

Мне нравился этот странный, красивый человек, который был добр ко мне безо всякой на то причины. Я, брошенная своей семьей, не имеющая ничего, и, тем не менее, он слепо стремился ко мне всем сердцем и душой.

Я не могла в это поверить, поэтому не нашла в себе сил сказать что-либо еще.

Все, что я ему говорила, было ложью.

Было ли то же самое и с ним?

Особняк на окраине Прогена.

В конце тускло освещённого коридора, отсчитывая минуты тишины, лицом к лицу стояли служанка и герцог. Горничная Молли, пойманная Ноем, смотрела на него полными паники глазами.

Зажатая под мышками герцога, Молли старалась спрятать взгляд, но его холодные неподвижные глаза вглядывались в нее так, словно он забыл, как моргать. Рот Ноя был плотно закрыт, и на его серьёзном лице пролегла мрачная тень.

Создавалось впечатление, что он собирается сказать нечто из ряда вон выходящее. Молли, не выдержав затянувшегося зрительного поединка с герцогом, в конце концов, заговорила первой:

— Полковник, что происходит?

— Дельфина, не пойми меня неправильно. Это не признание.

— Знаю. Но это обременительно. К тому же меня демобилизовали из армии.

Молли пыталась избежать взгляда Ноя, переводя свои серые глаза то в одну сторону, то в другую со страдальческим выражением лица.

— Она ушла, потому что я ей не нравился?

— Кто?

— Принцесса.

— Не знаю.

Диалог между этими двумя немногословными людьми был краток, словно брифинг с двадцатью блиц-вопросами, но Молли быстро поняла, в каком состоянии находится Ной.

Осторожно вывернувшись из объятий герцога, она присела на корточки. С трудом сдержав недовольное бормотание, Молли слегка одернула юбку своей униформы горничной.

Ной опустил голову, прижав ладони к стене. Не исключено, что очень скоро он начнет биться о нее головой. У него было разбито сердце, и Молли не знала, какие безумные поступки Ной собирался совершить.

На внешне безразличном лице служанки появилось сочувствие.

— Хотите узнать, правда ли это?

— Я размышлял над этим вопросом триста шестьдесят шесть часов. И не пришел ни к какому выводу.

— Так что я могу для вас сделать?

— Поработать на меня.

Когда Ной прищурил глаза и сделал это предложение, лицо Молли застыло.

— Я всего лишь служанка.

— Разве не ты пробралась в их особняк, притворившись горничной? Не ты ли эксперт в этом деле?

— Нет, не эксперт. За мой труд мне заплатили много денег. Но сейчас я хочу просто обычную работу. Какая горничная будет подрабатывать шпионом?

— Считай, что это обычная работа горничной.

Ной ответил с такой простотой, как будто предлагал ей пойти и выполнить несколько элементарных поручений, а потом накрыть на стол. Молли, с усталым выражением лица, покачала головой, голос ее звучал решительно:

— Теперь уже трудно будет проникнуть внутрь. Тогда это была последняя возможность и большая удача, что я взяла с собой леди[1]. Сейчас переговоры в самом разгаре, и наблюдение за границей усилено. Трудно будет дождаться, когда Сказочник сделает перерыв.

Согласно первоначальному плану, предполагалось похитить старшую дочь адмирала, Селин, однако Молли взяла с собой Диану. У неё были соответствующие навыки. Молли видела, что лицо Ноя становится всё более угрюмым, но опустила взгляд и коснулась пылинки, осевшей на ее ладони.

— Сейчас ни военные, ни императорская семья даже не притворяются, что ни о чем не догадываются. В тот раз меня привлекли к дисциплинарной ответственности только за то, что я оставила свою работу, но если я отправлюсь туда снова, то в соответствии с воинским уставом мне грозит как минимум расстрел. Лучше уж сразу подать официальный запрос на экстрадицию[2].

— Ты знаешь, что я не могу. Если я это сделаю, то сразу же умру.

Ной уставился на стену. Точнее, он рассматривал картину с изображением призрачной белой лошади, которая, казалось, вот-вот выпрыгнет за пределы её нарисованного мира.

Глаза белой лошади были пусты, а её грива, казалось, рассеивалась, разлетаясь подобно дымке. Картина такая же жуткая, как и её название — «Кошмар». Это была пугающая сцена, из тех, что снятся в кошмарах.

— Да, давайте просто выясним, что это — жизнь или смерть.

— Средство связи, — прикусив губу, коротко выдохнул Ной. Его тон был тяжёлым и мрачным.

Молли не расслышала его ответа, а когда он направился вперед по коридору, повернулась к полковнику спиной. Вздохнув, она коснулась причудливой картины, висевшей на стене.

Когда звук удаляющихся шагов затих вдали, Молли повернула голову и долго смотрела в полутьму, где исчез Ной. Он проявлял крайнее нетерпение по отношению к этой принцессе, что было на него не похоже. Должно быть, она была очень важна для него.

Раньше он всегда казался человеком, мысли которого были слишком сложны для понимания, но сейчас Молли с одного взгляда догадалась, о чём он думает.

Он пытался связаться с принцессой. Потому что очень скучал по ней.

***

Джеффри обескуражено уставился на меня. Мое лицо практически ничего не выражало, вдобавок ко всему, по щекам текли непрошеные слёзы, так что он имел полное право быть озадаченным.

— Он вам нравился?

Я не ответила.

Тогда Джеффри достал из кармана носовой платок и приблизился ко мне. Я не позволила ему вытереть мои слезы и отвернулась. Мужчина откинул назад тёмную чёлку и жалостливо спросил:

— Вы меня ненавидите?

— Нет, дело не в этом.

Джеффри присел обратно и поднял глаза на меня, замершую на стуле, а люди за соседними столиками начали переглядываться. В их глазах пара героя Белфорда и спасенной им женщины наверняка выглядела романтично.

Не зная всех подробностей, они предполагали наличие романа между этими двумя.

Я вспомнила, как улыбался похитивший меня герцог, когда вкладывал в руку цветок. Вспомнила и желтый нарцисс, который он положил на мою ладонь. Возникшая сцена окутала меня приятным теплом.

Тот момент отозвался пульсацией в моём сердце, которое до того времени словно было погружено в тишину. Когда он покупал мне дорогие украшения, туфли и платья, меня это даже не впечатляло. Я была пресыщена предметами роскоши ещё в моей предыдущей жизни.

На самом деле, чем больше у меня было, тем острее я чувствовала пустоту и утрату. Та романтика, которую я испытала на мосту около канала, не входила в число воспоминаний, которые не были чем-то особенным. Всего лишь несколько обыкновенных цветов, подаренных человеком, который, рискуя жизнью, пришел во вражескую страну, чтобы спасти меня. Чего я хотела. И чего мне больше не нужно. В этом вся разница.[3]

Разум с виду бывает подобен железной крепости, которая никогда не падёт, однако в итоге её сможет сотрясти всего одно лёгкое пёрышко. Ной был именно таким пёрышком.

— Мисс Диана. Я убежден, что герцог использовал ваше сердце. Надеюсь, вы не будете страдать от этого. Ранее он пытался обманом заставить принцессу Медеи отказаться от претензий на трон. Поэтому их брак пришлось пресечь. Вас...

Он опустил взгляд и его речь превратилась в неясное бормотание. Джеффри жалел меня, думая, что наивную младшую дочь адмирала просто обвели вокруг пальца. Однако внутри этого тела семнадцатилетней девушки сидела двадцатилетняя женщина. Меня не удастся одурачить. Из-под копны абсолютно черных волос подполковника на меня с жалостью смотрели его прекрасные ясные глаза. Как мог этот взгляд сочетать в себе нечто настолько разное? Свет, прямота и сила.

— Использовали, — закончила я за него, утерев залитое слезами лицо.

Пожалуй, мы действительно использовали друг друга, это неоспоримый факт. Потому что и я использовала и предала его сердце.

Поначалу так оно и было. Быть может, сейчас он тоже отступил от своих изначальных намерений. Поэтому я должна сама спросить его об этом.

Глупо судить о чьём-то сердце, руководствуясь исключительно своими домыслами, — это частая ошибка людей.

Разве можно делать вывод о чувствах, которых не видишь, лишь на основании косвенных признаков?

— Мне пора домой.

Вернувшись в особняк, я направилась в свою комнату и стала думать, как связаться с Ноем.

Сейчас было военное время как-никак.

Сев за письменный стол у залитого солнцем окна, я начала читать книги, ища что-нибудь полезное.

~Тук-тук~

Раздался осторожный стук в дверь и внутрь моей комнаты вошла няня. На вид ей было около пятидесяти, её светло-абрикосовые волосы (похоже, в молодости она была рыжей) были аккуратно собраны в пучок, и она носила опрятную, хорошо пошитую одежду.

Няня была женщиной, которая дольше всех проработала в особняке и с младенчества растила Селин и Диану. А ещё она была человеком, который не слишком отличался от людей этого дома, поскольку тоже со стороны наблюдала за тем, как надо мной издевались.

Я бросила на неё незаинтересованный взгляд и продолжила чтение.

— Вы читаете непростую книгу.

Она впервые за всё время заговорила со мной. Её тон был изящным и спокойным, и даже сам голос звучал для меня непривычно. С обитателями этого особняка я всегда общалась неформально, но при виде прочерченных временем морщинок вокруг её глаз я не смогла бы обращаться к ней так же.

— Да, — ответила я равнодушно.

Она подошла ближе и взглянула на книги, аккуратно сложенные на столе.

— Вы хотите научиться языку жестов?

— Я видела некоторые.

— Читайте военные книги в тайне. Леди только что была спасена из вражеской страны.

Она дала мне неожиданный совет, хотя обычно предпочитала оставаться в стороне. Няня подняла уголки губ, глядя на меня пытливым взглядом. Её глаза приятно прищурились. Она улыбалась и пахла свежевыстиранным бельём.

Взяв в руки книгу, няня продолжила:

— Какие книги вам нравятся? Я тоже люблю литературу. А ещё мне нравится писать.

— Мне нравятся... сказки.

— Понятно. И такие вы знаете?

Я молча разглядывала лицо няни.

— Литература и искусство преодолевают границы и время.

Зарывшись с головой в тишину, я задумалась о цели и смысле её слов. Произнеся своё загадочное послание, няня развернулась и вышла из комнаты.

Как же звали эту женщину... Джанет?

После ухода няни я повернула голову в сторону двери и всё пыталась вспомнить о ней хотя бы что-нибудь. Затем вдруг в моём сознании всплыла сказка, которая была опубликована в газете.

Как же мне опубликовать её в газете Прогена, который был сейчас врагом? Да и писать я не умею.

Как бы поступил Ной?

Он не отличался педантичностью, но был человеком с недюжинным умом и идеями, отличными от обычных людей. Я подняла голову и на мгновение посмотрела в окно.

Под замёрзшими деревьями то тут, то там тянулись тени оголённых ветвей, длинные, словно стремящиеся к кому-то. Это напомнило мне жуткую картину, которая висела в особняке Ноя. Как-то в разговоре с ним я спросила его о том полотне, на котором был изображён демон, с тошнотворной и странной гримасой взирающий на спящую женщину.

{Тебе нравятся картины с такой мрачной атмосферой?}

{Это прекрасно.}

{Как это вообще может быть прекрасным?}

{Смысл прекрасен. Однажды один священник написал полотно с изображением женщины, которую он тайно любил. Он передал своё желание в облике демона. До самой смерти священник так и не открыл ей своего сердца.}

Женщина так и не узнала о том, что творилось на душе священника до самой его кончины. Он не сказал ей. Я приняла решение, дернула за колокольчик и позвала прислугу. Вскоре в комнату вошла веснушчатая девушка с каштановыми волосами. Это была новая горничная, нанятая для меня на днях, так как из-за моих выходок в доме пришлось заменить всех служанок, включая Веру[4].

— Не могла бы ты принести мне бумагу и доску для раскадровки? И еще было бы неплохо немного угля.

Я всю жизнь училась искусству и специализировалась на западной живописи. Сейчас я планировала использовать свои познания, чтобы отправить рисунок в редакцию газеты «Белфорд», чтобы та опубликовала его в разделе с работами читателей. Велика вероятность, что Ной заглянет и в этот раздел тоже.

Было бы странно, если бы я, с которой обходились не лучше, чем с кухаркой, вдруг начала писать хорошие картины дорогими масляными красками. Поэтому я написала картину, которую мог понять только Ной, используя лишь те материалы, которые принесла мне горничная.

— Как мне получить ответ? — бормотала я про себя, надеясь, что ему удастся ответить.

Положив рисунок в конверт и запечатав его сургучом, я отдала его горничной, сказав шатенке, чтобы она отнесла письмо в газету.

Служанка тут же отправилась в редакцию, а по возвращении с взволнованным выражением лица протянула мне газету.

— Посмотрите. Подполковник, спасший госпожу, вероятно, станет наследником герцогства.

Я молча приняла газету и прочитала заметку, на которую указала горничная.

[Подполковник Джеффри Гренендаль, герой Белфорда. После успеха спасательной операции он, вероятно, станет наследником герцога Гренендаля. Поддержка премьер-министра будет обеспечена...]

— Взгляните и на это. Здесь история о леди Селин.

Служанка, не знающая, что со мной плохо обращаются и что Селин сторонится меня, показала на еще одну статью со сплетнями.

[Подполковник Джеффри Гренендаль рисковал своей жизнью в спасательной операции, чтобы завоевать сердце старшей дочери адмирала флота?]

Я усмехнулась и кинула газету со сплетнями на стол. Действительно ли рискованная спасательная операция была ради меня? Вопрос превратился в уверенность.

Потому что это соответствовало обстоятельствам.

В отличие от Ноя, они судили по одним лишь обстоятельствам, не зная и не заботясь об истине.

_______________________

[1] Подразумевается Диана. (Прим. пер.)

[2] Экстрадиция — форма международного сотрудничества государств в борьбе с преступностью, заключающаяся в аресте и передаче одним государством другому лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления, либо лиц, уже осуждённых судебными органами другого государства. (Прим. пер.)

[3] Здесь речь идёт о том, что раньше Диана хотела, чтобы её похитили и спасли из Белфорда, однако после ей не хотелось, чтобы её спасали от Ноя. Одно спасение было желанным, другое же — принудительным. В этом и есть разница. (Прим. пер.)

[4] Вера — горничная, которая появлялась в 1-2 главах. (Прим. пер.)

Казалось, что с момента моего возвращения сюда произошло много всего, как в плане переживаний, так и в реальности. После того как я стала участницей целой череды событий, окружающие начали проявлять ко мне повышенный интерес. Дочери и благородные дамы, дворяне и высокопоставленные государственные служащие без устали слали письма. Иногда приходили послания и от мужчин. Считается, что когда ты впервые вступаешь в светский мир, то власть имущие в нём люди посылают тебе письма, в которых сообщают, что первыми желают нанести тебе визит.

Если их репутация достаточно хороша, они познакомят тебя с другими представителями сердца светского мира и помогут как можно легче влиться в социальный круг. Всё это объяснила мне няня, вручившая в мои руки книжку с правилами светского этикета.

— Когда вы получаете письмо, пожалуйста, в ответ отправляйте визитную карточку с указанием даты, когда к вам можно прийти. Таков этикет.

Поскольку сейчас было время, когда статус определялся капиталом, а не титулом, в здешних социальных кругах, как правило, придавали большое значение этикету и манерам. Все уважительно относились друг к другу и придерживались формальностей, обременённых большим количеством табу. Ной, безусловно, производил впечатление образованного аристократа и обладал хорошими манерами (хотя, конечно, я не забыла, как он приставил пистолет к моей голове).

Я была интровертом и не особо интересовалась общественной деятельностью, однако, учитывая сложившуюся ситуацию, я чувствовала необходимость завести хоть какие-нибудь знакомства.

После того как няня вышла из комнаты, я погрузилась в глубокие размышления.

С самого начала меня терзали смутные сомнения, но после прибытия в Проген, я так и не смогла серьёзно обдумать происходящее. Обдумать тот факт, что за все те годы, что эта бедная девочка была жертвой дискриминации и жестокого обращения, а слуги принимали во всём этом самое активное участие, ни одна живая душа за пределами поместья так и не узнала о том, что творилось в стенах дома адмирала.

Конечно, большинство из окружающих, повинуясь стадному чувству, остались бы в стороне и сделали вид, что ничего не знают, чтобы не оказаться из-за своего сочувствия в невыгодном положении, однако было и среди них несколько правдолюбцев.

— Впору распускать слухи, что вторая дочь адмирала — порочная женщина или сумасшедшая, но уж больно это странно.

Я решила убедиться в своих мыслях, играя роль злодейки. Однако, судя по тому, что люди из аристократии не боялись посылать мне визитные карточки и приглашения, несмотря на то, что я воздавала по заслугам всей прислуге, которая плохо со мной обращалась, складывалось впечатление, что посторонние люди были совершенно не в курсе того, что происходило в стенах этого дома.

Даже если работники не станут в открытую болтать направо и налево о несправедливости, свидетелями которой они стали в адмиральском особняке, у них нет причин не сплетничать об издевательствах и проступках, жертвами которых они стали при холодном свете дня. Ведь в таком случае им будет легче найти другую работу.

Во второй половине дня Джеффри нанёс короткий визит в резиденцию, Селин же к тому времени уже отправилась на светский приём. Сегодня он был не в парадном мундире, и не в гражданской одежде, а в военной форме цвета национальной обороны. Мы сидели друг напротив друга в приёмной на четвёртом этаже. Джеффри проследил как служанка, подавшая нам чай, ушла, а затем с разочарованным выражением лица произнёс:

— Мне не удалось узнать никаких новостей. Прошу прощения, что, узнав, что вы потеряли что-то ценное, не смог ничем помочь.

Я попросила Джеффри выяснить местонахождение слуг, которые покидали дом до этого, так как якобы среди них была та, которую уволили за прискорбное для меня обстоятельство — пропажу одной из самых ценных моих вещиц. И вот, наконец, я услышала его ответ.

— Спасибо. Я и не ждала многого.

Как и ожидалось, велика вероятность того, что все слуги, покинувшие это место, либо умерли, либо бесследно исчезли, что обеспечило их молчание. Я чувствовала это с самого начала, но всё же здесь что-то было не так. Адмирал люто ненавидел меня, но не пытался прикончить вплоть до сегодняшнего дня, однако, стоило мне покинуть этот особняк, как он тут же послал наёмников, чтобы убить меня. Может ли быть так, что он отчаянно пытается не допустить того, чтобы информация обо мне просочилась во внешний мир?

Внезапно меня осенило. Я прикрыла рот рукой и спрятала улыбку.

«Я — слабое место адмирала, не так ли?»

Неприятная слабость, но вместе с тем и тот единственный шанс, который он мог бы однажды использовать в критической ситуации.

Джеффри, молча смотревший на меня, отставил свою чашку с чаем и слабо вздохнул:

— Если для вас слишком тяжело быть здесь, я могу предложить вам остановиться в другом месте.

— Нет, я останусь здесь.

Может статься, что едва я выйду за порог этого дома, как меня где-нибудь по-тихому убьют. Если судить по тому, сколько прислуги бесследно пропало, то можно с уверенностью сказать, что адмирал, несмотря даже на военное время, имел значительное влияние в этой стране. Не стоит рисковать, ведь из-за меня могут убить и Джеффри.

— Вы и так уже помогли мне. Ведь благодаря вам я сыта и здорова.

— Но, мисс Диана.

Джеффри долгое время колебался, силясь что-то произнести, но в итоге у него вырвался лишь вздох. Казалось, будто в глубине души он хотел о чём-то рассказать. Однако я не стала его расспрашивать. Мне не хотелось задавать вопросов, так как не было желания в дальнейшем быть вовлечённой с ним в ещё более сложную ситуацию, чем сейчас.

Например, в такую, как уволенные и исчезнувшие слуги, наёмники, посланные убить меня, а также обвинения и дискриминация, которым подвергалось это тело в прошлом. Раскрой я обществу вышеперечисленные факты, мне пришлось бы иметь дело с влиятельными лицами и женщинами, пользующимися авторитетом в свете.

Они без колебаний похоронят правду, или, наоборот, объявят меня лгуньей или психопаткой, из-за чего я и находилась в заточении и никогда не бывала в обществе всё это время. Таким образом, мне бы никогда не удалось победить адмирала с помощью одних только вышеизложенных фактов.

Угрожающее молчание и завуалированные предупреждения. Вот единственное оружие, которое мне доступно, но разыгрывать эту карту было нелегко. До меня постепенно доходило, что здесь кроется нечто большее, чем то, что я пережила и знала. Быть может, я наблюдала за происходящим лишь из какого-то смутного чувства страха, сути которого не знала, однако теперь я была уверена, что Джеффри не интересуется Селин.

Впрочем, в данный момент для меня это не имело значения. Пока отец и дочь первыми не перейдут черту и не начнут действовать, я буду злить Селин, поддерживая эту напряжённую и холодную войну, а потом покину эту страну.

— Я хочу помочь вам. Чем угодно, — решительным тоном заявил Джеффри, но я лишь медленно покачала головой, потому что было очевидно, что даже если мне удастся заставить семью герцога вмешаться в дела премьер-министра, это лишь поставит меня в неловкое положение в обществе и не даст того, чего я хочу.

Может ли он вернуть меня в Проген? Нет, в глазах этого человека подобное не будет справедливостью, этой своего рода любезностью, борьбой на стороне слабых против их неразумия. Более того, я не верю в его искренность. Потому что я поняла, какие сигналы он подавал солдатам в тот день, когда приехал за мной.

«Оставайтесь на своих позициях».

А действительно ли было справедливо жертвовать столькими жизнями ради дела? Быть может, он пытался использовать меня, чтобы добиться почёта, завоевать доверие и признание общества, в результате чего он смог бы унаследовать титул, или, возможно, будучи сыном премьер-министра, он пытался таким образом держать в узде адмирала, ядро военной власти.

— Я в порядке, — ответила я несколько более твердым тоном.

Мне не хотелось брать на себя труд судить обо всём напрямую. Эта страна была на грани проигрыша в затяжной войне, и ещё одна война станет для неё роковой. Селин и адмирал должны были сами обречь себя на погибель в этой опасной стране, куда в ближайшем будущем придут силы, экипированные новейшим оружием, и примутся разжёвывать и пробовать их на вкус.

— Просто делайте то, что и сейчас.

Я натянула притворную улыбку. Мне нужно было оставаться в безопасности, пока я не вернусь в Проген.

— Понятно... дайте мне знать, когда вам понадобится помощь.

— Большое спасибо.

В ответ на мою благодарность Джеффри отвернулся, не проронив ни слова, и посмотрел в окно, из которого открывался вид на океан. Я тоже бросила взгляд на улицу. Там, на берегу, были видны два молодых солдата, которые шли с винтовками на спине в сторону порта. Один, выглядевший тяжелораненым, с повязкой на голове, сильно хромал, так что его поддерживал сослуживец.

В их лицах читалось отчаяние. Мужественно и беспристрастно я наблюдала за происходящим, но, в конце концов, стала свидетельницей того, как чувство безысходности появилось на лицах нескольких человек.

***

Сегодня я, по обыкновению, ела и читала книги там же, где и всегда, и всё тот же закат, что и всегда, заливал комнату алым светом. Раньше время захода солнца приносило радость, но сейчас я почему-то чувствовала себя одинокой и опустошённой.

Часы на колонне[1] звоном возвестили о наступлении вечера. Пришло время возвращения адмирала домой, поэтому я переоделась в соответствующую одежду и спустилась вниз.

— Отец, ты здесь.

Увидев адмирала, появившегося в дверном проёме, Селин буднично улыбнулась, и в ответ на его холодном лице возникло ласковое выражение.

— С прибытием.

Адмирал не ответил на моё приветствие. Он лишь равнодушно прошёл мимо меня с ничего не выражающим лицом и немного сгорбившейся спиной. Адмирал вел себя со мной так, словно я была невидимкой, однако я вновь окликнула его:

— Отец.

Наконец, он остановился и медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня. В его взгляде по-прежнему сквозили презрение и ненависть.

— Думаю устроить чаепитие во второй половине дня. В последнее время я получаю много писем.

Помолчав некоторое время, адмирал сузил свои голубые глаза. Его хмурый вид удивительным образом напоминал выражение лица Селин.

— Семья графа устраивает травлю лисиц в охотничьих угодьях, так что встреться с ними там. Туда пригласили Селин.

В конце концов, всё опять свелось к Селин. Раньше бы они любой ценой удержали меня от поездки, но почему в этот раз поступили иначе?

Я сдержанно кивнула.

— Отец, подполковник тоже будет там.

Прервавшая наш разговор Селин приподняла уголок рта в фальшивой улыбке. Она с нежностью взглянула на меня своими ясными зелёными глазами и откинула назад платиновые волосы. Селин намекнула на то, что не хочет идти со мной, но адмирал, скрестив руки, был непреклонен:

— В военное время военнослужащим затруднительно устраивать вечеринки.

Неделю назад ему дали увольнительную из армии, и он устроил грандиозный ужин для Селин, после чего преспокойно продолжил службу. Мог бы уж просто сказать, что не хочет, чтобы я проводила приём.

Сделав настолько недоверчивое выражение лица, насколько только могла, я обошла адмирала и Селин и направилась в свою комнату. За спиной послышались лёгкие шаги, и вслед за мной в комнату вошла Селин. Дверь с громким щелчком закрылась. Селин положила руку на дверную щеколду и холодно посмотрела на меня.

— Эй.

Всегда чистый и мягкий голос Селин пошёл грубыми трещинами.

— Чего тебе?

— Разве ты не слышала слухи? Подполковник спас тебя, чтобы сделать мне предложение. Он сказал, что сделал это ради меня.

Теперь можно было кинуть победный взгляд на предмет её беспокойства. Внезапно мне в голову пришла мысль, что это Селин, которая терпеть не могла моих издевательств, могла сообщить подобные сплетни в газету. Я медленно склонила голову набок. На её лице мелькнуло замешательство, поскольку она видела, что я остаюсь невозмутимой.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Тебя, кажется, интересует подполковник. Я лишь хочу сказать, что тебе пора очнуться от своих грёз. Как только я выйду замуж, для тебя всё вернется на круги своя.

— Сестрица, твои рассуждения прямо противоположны действительности. Это тебе следовало говорить не мне.

Селин нахмурилась так, словно в реальность воплотилось то, чего она больше всего опасалась. Ничего не ответив, она устремила на меня немигающий взгляд. Между гневом и ненавистью, которые понемногу проступали в её глазах, затаилось какое-то загадочное чувство. Я с лукавым выражением лица присела на диван и не спеша подняла голову.

— Это не я заинтересована в нём. Это он заинтересован во мне. И если тебе это так не нравится, может, скажешь ему, чтобы он перестал обращать на меня внимание?

_______________________

[1] Часы на колонне — у выражения «the pillar clock» может быть два значения: либо это уличные часы, сделанные в виде столба, либо комнатные вертикальные часы (по типу напольных, но меньше по размеру). Можете поискать в интернете, как это выглядит. (Прим. пер.)

В итоге мне пришлось дать довольно бесцеремонный ответ на приглашение принять участие в чаепитии.

— Я присоединюсь к охоте, встретимся там.

Для того, кто намеревался нанести визит, этот ответ был настолько резким, что невольно возникали сомнения в том, действительно ли этот кто-то хотел присоединиться к встрече графа.

Это выглядело едва ли не как отказ.

Более того, мне пришлось отправить личное письмо новому знакомому безо всяких предварительных объяснений о том, что я приеду вместе с сестрой. Впрочем, меня это не слишком беспокоило. Хотя, с точки зрения светского этикета, такое поведение и было во многом дурным тоном, но я не сомневалась, что ни Селин, ни адмирал не жаждали того, чтобы я задерживалась здесь.

— Ты такая бессовестная. Неужели тебе самой не стыдно? — недовольно пробурчала Селин, когда мы вместе ехали в машине к охотничьим угодьям. — В чём дело? Тебя настолько обидело то, что тебе не смогли устроить дебют?

При этом вопросе она прикрыла рот рукой, едва сдерживая усмешку, губы её дрогнули, и она вздохнула, словно забыв, что хотела что-то сказать, а затем устремила взгляд сквозь окно автомобиля. После долгого молчания Селин, наконец, заговорила:

— Почему бы тебе не поговорить с подполковником? Разве не это твоя цель — разлучить меня с ним?

Я не ответила. Лишь равнодушно посмотрела на её лицо. Она была напугана. Нет ничего более непонятного и страшного, чем незнание чужих намерений. Мне даже не нужно было заранее думать о том, что ответить. Я хорошо усвоила преподанный Ноем урок.

Едва мы прибыли на место охоты, как моему взору предстали облачённые в одежду для верховой езды мужчины, гончие и разодетые по последнему слову моды красивые женщины. Мой же наряд был довольно скромным. А вот Селин, напротив, щеголяла в элегантном платье, великолепной шляпке с перьями и тёплых мехах, которые были накинуты на её плечи.

— Вы уже здесь.

— Да, подполковник. Здравствуйте.

Подполковник Джеффри Гренендаль тоже был в костюме для верховой езды. Получив моё неловкое приветствие, он тонко улыбнулся и, жестом указав в сторону графа, который устраивал охоту, представил меня:

— Это мисс Диана Клэр, дочь адмирала Клэра. Приношу извинения за свою грубость по отношению к графу, которую я проявил, когда неожиданно приехал с мисс Дианой.

— Ничего страшного, подполковник. Я только рад. Пожалуйста, передайте привет его превосходительству. Здравствуйте, мисс Диана Клэр.

— Спасибо за ваше гостеприимство, граф.

Граф не выглядел слишком обеспокоенным происходящим. Пока они с подполковником разговаривали, я с усмешкой взглянула на Селин, которая стояла на месте с растерянным выражением лица. Затем она, не сводя с меня выразительного взгляда, непринужденно подошла к графу и Джеффри и поздоровалась с ними. Подполковник слегка кивнул в ответ на приветствие Селин и обратился ко мне:

— Вам не холодно? Мы в лесу, поэтому может быть прохладно.

— Нет, всё в порядке.

Он всё тем же сочувствующим взглядом посмотрел на мои руки. Было не так уж холодно, и я надеялась, что он перестанет беспокоиться.

Люди высшего сословия, среди которых был и граф, организовавший охоту, по-светски участливо интересовались, всё ли со мной в порядке. Я же сохраняла притворную улыбку и вела себя как можно вежливее. Моей целью было наладить связи, но втайне я всё-таки надеялась, что никто не будет со мной разговаривать.

— Привет!

Даже покладистые гончие, которых привезли с собой люди, подходили ко мне, виляя хвостами и демонстрируя дружелюбие. Милые малыши всегда были желанными гостями. Я радостно приветствовала их, одного за другим. Одна из собак бесцеремонно выставила передо мной своё пузо, извернулась и одарила меня очаровательным взглядом. Она была такой милой, когда шевелила своими висячими ушками. Её хозяин был бы крайне разочарован, если бы увидел, что она переворачивается на живот только потому, что она всем нравится.

— О, какой красавец! Ты такой симпатяжка. Как тебя зовут?

— Это Джейсон, — ответил вместо собаки Джеффри.

Судя по всему, собака приехала вместе с ним. Смутившись от чрезмерной радости и страстного ласкания, которое я устроила, сама того не подозревая, я тихонько кашлянула:

— Ох, так это пёс подполковника?

— Это пёс моего брата. Он был в командировке, и я взял Джейсона с собой, чтобы дать ему возможность немного развеяться. Думаю, что брат назвал собаку именем, созвучным со своим — Джейс, потому что очень заботится о ней.

— Он не приедет сегодня?

— Ему не по душе подобные развлечения.

Я кивнула, почёсывая псу брюшко. Братья... у них были прямо противоположные увлечения. Даже любопытно, похожи ли они друг на друга внешне.

Джеффри свистнул, и Джейсон, который, высунув язык, лежал кверху брюхом, тут же подскочил и сел.

— Пора выдвигаться. Охотничьи угодья довольно обширные, и мы должны внимательно следить за всеми, чтобы никто ненароком не заблудился.

Мужчины, включая Джеффри, первыми сели на лошадей и двинулись вперед в качестве проводников, следом тронулись женщины, держась немного позади своих возлюбленных и мужей, каждый из которых уже запряг свою лошадь и выехал на охоту. Постепенно лай собак и стук лошадиных копыт растворились в тиши вечера, и я осталась одна.

«Только у меня нет лошади?»

Мне не хотелось идти с ними, поэтому я решила посидеть в одиночестве на стуле под тентом, сооружённым в качестве зоны ожидания, и выпить чаю. Селин, которая привезла с собой свою особо любимую лошадку, белоснежную и холёную, взглянула на меня и нежно улыбнулась:

— Отец специально подготовил для меня лошадь. А ты не едешь, потому что не умеешь держаться в седле? Верховая езда является одним из базовых знаний, и иметь сестру, которая не может даже оседлать лошадь, — это просто позорище.

Селин хихикнула и вскочила на свою лошадку, после чего под легкий цокот копыт двинулась за охотничьим отрядом.

«Мой отец заставил меня спать в хлеву, вместо того чтобы подарить мне лошадь. И ты ещё смеёшься надо мной за то, что я не умею ездить верхом?»

Я подошла к оставшейся единственной старой кобыле, которая была привязана неподалёку. Грива лошади спуталась в клубок тусклой коричневой щетины, словно за ней никогда не ухаживали должным образом, а копыта вот-вот готовы были откинуться. Лошадь, напоминающая жалкого страдальца, жевала пожухлую траву своим дряблым, поникшим ртом.

— Ты в порядке?

Я мазнула взглядом по её морде, одновременно протягивая лошади закуску в виде палочки из брусочка сахара. Старая кобылка наконец подняла голову и слегка перемнулась с ноги на ногу.

— Отныне буду звать тебя «Селин».

Я взобралась на лошадь, которую нарекла именем сестры. Добрая и опытная кобыла была гораздо лучше молодняка: стоило лишь слегка потянуть за поводья, и она уже сама понимала, куда нужно идти, и неплохо ладила с людьми. Выехав на дорогу, я немного ускорилась, направляясь в сторону удаляющейся шеренги охотников. Однако с лошадью случилось нечто странное.

Кобыла, которая до этого брела так, словно готова была вот-вот задремать, вдруг издала энергичное ржание, встала на дыбы и пустилась бежать как сумасшедшая. Моё тело подпрыгнуло, голова пошла кругом, зрение помутилось от внезапного ускорения, однако я уверенно схватила поводья. Будь я новичком, то, пожалуй, непременно свалилась бы с лошади.

— Тпру, тпру, тпру, старушка, тебе нельзя ехать так быстро!

Я, натянув поводья, попыталась успокоить животное, но, по всей видимости, у лошади остался единственный инстинкт — нестись напролом, не сбавляя скорости. Кроме того, она мчалась в противоположном от охотников направлении. Это были охотничьи угодья богатого графа, поэтому их территория простиралась на большое расстояние, а леса отличались особой дремучестью, так что если мы будем продолжать в том же духе, то можем заблудиться.

— Эй! Успокойся, Селин!

Это была моя вина, что я дала ей дурное имя. Лучше бы я выбрала кличку Шоко или Юпи. Лошадь же в это время, ничего не соображая, с истошным ржанием продолжала бешено скакать по пригоркам.

***

Заходящее солнце золотом растекалось по холмам. Вернувшиеся с охоты мужчины с гордостью демонстрировали добытых ими лисиц.

— Я сделаю вам шкурки из пойманных мною лис.

— А я сделаю шарф.

Некоторые мужчины и женщины стояли лицом друг к другу и неловко перешучивались. Охота была сродни соревнованию между мужчинами, потому что чем крупнее их добыча, тем больше шкурок, шапок и шарфов они смогут сделать для своих дам.

Подполковник Гренендаль, высокий и приметный издалека, обвёл окрестности внимательным взглядом, словно пытаясь что-то отыскать. Селин, ожидавшая, что он преподнесет ей лисицу, на которую охотился, подошла к нему и улыбнулась, однако слова, что прозвучали из его уст, были совсем не тем, чего она ожидала.

— Где мисс Диана?

— Что? Где же она была...

Селин округлила глаза, отвернулась и огляделась. Дианы нигде не было. И старой кобылы тоже. Только тогда она, наконец, сообразила, что произошло, и прикрыла от удивления рот.

— О нет, моя сестра не привыкла ездить верхом и, похоже, заблудилась.

Джеффри посмотрел на залитое слезами лицо старшей дочери адмирала. В глазах подошедшей к нему Селин мелькнуло недоумение. Обычно резковатый в манере речи, но при этом обладающий элегантными манерами подполковник вперил в неё суровый взгляд. Согласно этикету, джентльмены с хорошими манерами при виде слёз дамы должны достать носовой платок, однако он одарил её лишь жгучей голубизной своих глаз, а не кусочком ткани. В его взгляде сквозила мрачность человека, прошедшего длительную военную службу.

— Чем вы занимались, пока ваша сестра блуждала по лесу?

Селин пугала каждая тяжёлая и низкая нота в его тоне. Она думала, что Диана в любом случае не сможет ездить верхом, поэтому и привезла ей хворую старую лошадь. Неужели Диана, не умея толком кататься, всё равно решила оседлать её?

— Я была с группой... Я не знала.

Подполковник Гренендаль быстро созвал солдат, принимавших участие в охоте, объяснил им ситуацию и вскочил на коня.

— Сейчас очень холодно и поздно, мисс Диана в опасности. Быстрее на поиски.

Солдаты разбежались по своим лошадям, за ними последовали и некоторые из гражданских.

***

Молли вошла в комнату Ноя и с разочарованным выражением лица положила газету на диванный столик. Ной, расслабленно откинувшийся на спинку дивана, тут же подтянулся и подхватил выпуск новостей.

— Неужели и в этом самиздате нет никаких спецпостов? Прошло уже много времени с тех пор, как был издан приказ.

Взгляд Ноя задержался на картине, получившей приз в открытом конкурсе, о котором было написано на первой полосе газеты: на ней была изображена богиня Луны из древней мифологии, держащая в руках жëлтые тюльпаны. Рисунок был выполнен углем, и только цветы художник дорисовал жëлтой пастелью. Между сомкнутых губ Ноя образовалась щель, и он осторожно приоткрыл рот. Его тёмно-синие глаза впились в то место, где было напечатано название картины.

<Отдохновение[1], взываю к тебе в сердце своём>

– Новости Белфорда, Лучшая картина.

— Молли. Ты знаешь, что означает моё имя?

— Нет.

В ответ на вопрос Ноя Молли покачала головой, даже не делая вид, что её это интересует. Он не мог оторвать глаз от написанной Дианой картины, которую опубликовали в газете. На ней была изображена Артемида, богиня луны. Известная также под именем Диана. Ной расслабленно посмотрел на луну, высоко поднявшуюся в ночном небе за окном.

— Диана связалась со мной.

Его голос звучал приподнято, но в то же время тихо и спокойно. Имя «Ной» означало покой — комфорт — умиротворение. Диана открыла ему свои истинные чувства.

_______________________

[1] — В английском использовано слово «Sabbath», что можно перевести как «суббота» или «Шаббат». Шаббат — седьмой день недели в иудаизме, суббота (седьмой день потому, что неделя начинается с воскресенья). Этот день Тора предписывает евреям воздерживаться от работы. Его ещё называют Днём отдохновения. При переводе я решила ограничиться лишь «отдохновением». (Прим. пер.)

Командующий разведкой Макс Рокфеллер, генерал-офицер армии Прогена, при виде вошедшего в командный центр Ноя нахмурился.

Чёрный мундир каштановолосого генерала был усеян множеством медалей, что свидетельствовало о его многолетней военной службе и боевой славе.

Несмотря на средний возраст, ясные глаза Макса Рокфеллера были острыми и жёсткими, как и положено человеку, всю жизнь прослужившему в армии. Он был из тех, кто уважал бывшего герцога Ротшильда, занимавшего пост главнокомандующего, и изо всех сил старался защитить его сына, Ноя.

— Я знаю, о чём ты думаешь.

Ной продемонстрировал невозмутимую улыбку и, округлив глаза, торжественным тоном спросил:

— Что вы имеете в виду, командор?

При взгляде на Ноя, лицо которого изображало притворное удивление, на лбу командора Рокфеллера пролегла глубокая складка.

— Я все слышал. Ты планируешь вернуть дочь адмирала Белфорда.

— ...Как я и предполагал, Молли — шпионка, которая притворялась горничной, чтобы следить за мной.

Ной со вздохом склонил голову. Генерал тоже вздохнул, оглядев Ноя с ног до головы взглядом жёлтых глаз.

— Всё потому, что я не знаю, что у тебя на уме. Мне удалось покрыть то, что ты совершил в прошлый раз, но больше сделать так не получится.

При этих словах Ной прищурился и улыбнулся.

— Как и ожидалось, дядя — лучший.

— С чего это я твой дядя? Обращайся ко мне как положено. Тебе никогда не суждено было стать солдатом, так почему...

При слове «дядя» командор нахмурился и сжал пальцами веки.

Ной всё больше и больше походил на его превосходительство Ротшильда.

Макс вспомнил отца Ноя, генерала Ноэля Ротшильда, обладателя синих глаз и золотистых волос, внешне похожего на нынешнего Ноя.

Он был наследником знатного рода, однако именно этот мужчина вызвал переполох в Прогене, взяв в жены сереброволосую женщину, которую привёз с собой из колонии.

Герцог и его жена погибли в результате несчастного случая, когда Ною не было и десяти. Казалось, будто Ноэль заранее предвидел свою смерть и часто в шутку произносил такие слова:

«Макс, если я умру, ты воспитаешь моего сына вместо меня? Ох, разумеется, я не имею в виду, что ты должен будешь жениться на моей жене».

Спокойный голос бывшего главнокомандующего, которому совсем не шла серьёзность, по-прежнему живо отзывался в памяти Макса. Ноэль был сумасбродным человеком, который, если что-то задумывал, то всегда доводил дело до конца. Эта его черта передалась и Ною.

— Полковник Ротшильд, я обещал твоему отцу, что буду защищать тебя. Какова же причина, по которой ты так привязан к этой женщине?

Ной подумал о сообщении, которое передала ему Диана: «Скажи мне, что ты действительно чувствуешь». Он должен был дать ответ на это послание.

Помолчав и поразмыслив, Ной открыл рот:

— Я обещал жениться на ней. Разумеется, я буду стараться ещё немного повстречаться. Нам нужно время, чтобы лучше узнать друг друга. Но, думаю, этого будет достаточно.

Командор Рокфеллер слегка приоткрыл рот и сделал дикое выражение лица. Ной похитил дочь врага за просто так, а теперь, когда надумал жениться, решил вернуть её обратно?

Макс покачал головой, легонько постукивая по сиденью своего кресла. Ему нужно было как-то переубедить Ноя.

— Жениться после пары встреч? Категорически нет. Сейчас мы ведем переговоры о перемирии, и если ты снова притащишь сюда дочь адмирала, велика вероятность, что другая сторона начнет высказывать претензии и потребует пересмотра условий договора.

Во всяком случае, это не кончится просто дисциплинарным взысканием. Однако, несмотря на серьёзное предостережение, Ной лишь пристально посмотрел на командора Рокфеллера и ничего не ответил.

— Неужели ты не можешь подождать до окончания войны? Осталось всего несколько дней.

При этих словах командора лицо Ноя постепенно утратило всякое выражение. Он выпрямился и отдал честь, приложив руку ко лбу.

Под ладонью, поднятой под точным углом, были видны его помутневшие сузившиеся глаза. Этот взгляд выражал явное намерение отклонить просьбу Макса. После того как Ной направился к выходу, командор Рокфеллер, не будучи до конца уверенным в том, куда направится этот мальчишка, отвернулся и вздохнул:

— У меня нет выбора.

Ной был талантом, которым император дорожил и к которому относился с опаской. Монархи берегли компетентных командиров, особо отличившихся в ходе военных действий.

Кроме того, Ной был человеком, который в будущем смог бы оказать существенную поддержку нынешнему наследному принцу, когда тот станет императором. Не исключено, что в дальнейшем этот человек может стать главнокомандующим имперской армии или даже занять высшую государственную должность — пост премьер-министра.

А в более отдалённом будущем, если форма правления полностью изменится, Ной вполне мог бы стать лидером какой-нибудь страны.

Командор Рокфеллер опасался, что Ной, которому предстоит возглавить Проген, может многое потерять из-за своей одержимости незначительными вещами.

Выходящий в коридор из кабинета командора Ной остановился и негромко произнёс:

— А что, если всё исчезнет?

***

В итоге из-за этой сумасшедшей лошади я окончательно потерялась в глухом лесу.

— Если объявится волк, я брошу эту бренную «Селин» в качестве приманки.

Я огляделась и вздохнула.

Бесконечные ряды серовато-коричневых берёз с по-зимнему белой корой позволяли лишь гадать о глубине леса.

Старенькая кобылка совсем изнемогла, и теперь я не могла даже выехать на ней из леса. С заходом солнца и наступлением темноты меня стала бить мелкая дрожь от холода и страха.

Лес был тоскливо тих, и лишь изредка сквозь чащу деревьев слышался шум ветра и крики охотящихся сов. Я прислонилась к боку лошади, от которого исходил жар живого тела, и начала дрожать, чтобы избавиться от холода.

— Ты убиваешь меня, Селин.

Лошадь издала негромкое фырканье и ткнулась мордой мне в волосы. На меня навалилось чувство усталости, и я прикрыла веки.

Если засну в таком состоянии, то вполне возможно, что меня и эту чёртову лошадь ждёт такой же конец, как и в «Собаке Фландрии»[1]. Всякий раз, когда меня одолевали отчаяние и одиночество, я испытывала тоску по кому-то, кого мне очень не хватало. Это были не мои родители, которые не оставили мне ничего, кроме богатства, не мои родственники, которые охотились за наследством, и не мои фальшивые друзья.

Меня потянуло в предсмертную дрёму, но когда я, на миг прикрыв глаза, очнулась, всё обозримое пространство было заполнено плотной шерстяной тканью. От маячившей перед носом одежды исходил свежий запах свежевыстиранного белья.

Пробудившиеся от вялой дремоты чувства явственно дали знать, что я не замёрзла до смерти и что мое тело было окутано теплом.

Я моргнула и поняла, что кто-то прижимает меня к себе. Это был подполковник Джеффри Гренендаль, и этот совершенно неподходящий ему запах исходил от него.

— Ох?

— Вы проснулись? — услышала я знакомый негромкий голос.

Передо мной мерцал костёр, который он неизвестно когда успел разжечь. Когда Джеффри вновь обнял меня за плечи, я с неловким выражением лица выпуталась из его рук.

— Вы искали меня?

— Так и есть. Все разошлись по разным местам и без остановки искали вас. Давайте скорее вернёмся.

Праведный герой классического романа, чьим хобби было оказание помощи, мягко улыбнулся. Под его ресницами повисла длинная тень, вычерченная отблесками костра.

Я встала, подошла к беспомощно лежащей старой лошади и похлопала её по шее.

— Вставай, пошли домой.

Не знаю, кончились ли у неё силы или еще что-нибудь, но лошадь не поднялась. Как животное, которое спокойно спало стоя, могло так вытянуться на земле? Должно быть, она переутомилась.

— Она старая и измождённая. Судя по её виду, эта лошадь уже давно не в состоянии бегать, но как же она добралась до этого места?

Джеффри посмотрел на старую кобылку и медленно погладил её по шее. Лошадь положила голову на землю, словно у неё не осталось сил для того, чтобы держать шею.

— Я дала ей немного сахара, и она побежала как сумасшедшая.

— Не знаю, откуда в ней появилось столько сил. Должно быть, она была кавалерийской лошадью.

Заметив старые шрамы по всему телу лошади, Джеффри обхватил её за шею и попытался заставить встать, но ничего не получилось.

— Так ты ветеран, не так ли? Давненько у тебя не было хорошего забега, да?

В присутствии Джеффри я не могла звать лошадь «Селин», но стоило мне приблизиться, как она тихонько фыркнула. Я усмехнулась и прикоснулась к косматой гриве.

— Она понимает наши слова. Какая умная.

— Да, это так. Возможно, ваша похвала, которую вы сказали ей ранее, и придала ей столько сил. — На губах подполковника появилась улыбка, он наклонился и, глядя на меня, мягко произнес, — мисс Диана, у вас прекрасное сердце.

~Глоть~

От такой неожиданной реплики я чуть не икнула. Раньше мне приходилось слышать только язвительные замечания: расчётливая, двуличная, подлая, эгоистичная, эгоцентричная.

— Нельзя оставлять её здесь, поэтому я подожду, пока ей не станет лучше.

Джеффри, сидевший рядом с лошадью, поднялся на ноги. Он был добросердечным человеком.

— Ох, я думала, что умру от холода, — почувствовав укол совести, я поспешила сменить тему и протянула руки к огню.

Тепло вытеснило остатки морозной дрожи из моего тела, и я покрылась приятными мурашками.

— Мисс Диана, — тихо позвал меня Джеффри.

Я расслабила плечи и повернула голову в его сторону.

— Да.

— Вы читали статью?[2]

— Да. Что ж, я всё понимаю. Не существует добрых дел, исходящих от чистого сердца. Количество добра, которое ты можешь себе позволить, имеет прямую зависимость от твоей выгоды или цели.

Он был вторым сыном герцога, так что, должно быть, ему хотелось занять место наследника. Или же он намеревался получить более высокую должность.

При моих словах Джеффри на мгновение отвёл взгляд. Затем он подбросил в костёр ещё несколько веток и произнёс:

— Так и есть, но между мной и вашей сестрой нет подобных отношений.

Он говорил нервно и осторожно, словно оправдываясь. Однако то, что я затронула в нашем разговоре, никак не касалось его отношений с Селин — речь шла о титуле или звании. В ответ на это неожиданное оправдание я бросила на него недоумённый взгляд, тогда Джеффри прикрыл рот рукой и прочистил горло, а затем добавил:

— Разумеется, у меня нет ни желания стать герцогом, ни стремления продвинуться по службе.

— То есть вы пришли спасать меня просто так?

— Нет. Вы правы, утверждая, что здесь кроется более веская причина.

— И что же это за причина, по которой вы пришли меня спасти? — прямо спросила я.

Голубая радужка глаз Джеффри смешалась с оранжевым пламенем костра.

— Моя мать родом из Медеи, и у неё такие же тёмные волосы, как у вас. Не сомневаюсь, что вы и сами догадываетесь, что являетесь наполовину медейкой.

Я мало что знала об этом теле, и у меня не было портрета или фотографии леди Клэр, которую в оригинальной истории описывали как мою «мать». Я знала только, что у неё были такие же белокурые волосы, как у Селин.

На императорском балу Прогена принцесса Медеи Эрика отметила, что я выгляжу как медейка и что в семье адмирала я словно белая ворона. Поэтому я считала, что мать Селин не была матерью Дианы. И если у меня и была мать, то родом она происходила явно из Медеи.

— Вы поступили так, потому что ваша мать медейка? Звучит не слишком убедительно.

— Когда я впервые увидел вас, вы напомнили мне мою мать, однако у моих действий были и другие причины. Отчасти они состояли в моём обещании матери, а отчасти — в моей воле. В любом случае, реальность не соответствует тем причинам, о которых говорилось в статьях и сплетнях.

Иссиня-чёрные волосы Джеффри слабо покачивались, пока он изо всех сил старался объясниться. Подполковник выглядел смущённым и нервно тёр лицо.

— Какое обещание? Какая воля?

Услышав мой резкий тон, он словно встал в оборонительную позицию, как если бы его заставили держать себя мягко, но одновременно с этим подчёркнуто нейтрально. Закравшаяся в его взгляд тяжесть быстро спряталась обратно. К нему вернулось мягкое выражение лица, и он потёр руками колени.

— Помните, что я сказал вам в тот день, когда вас похитили?

— Да. Вы сказали, что заинтересованы во мне.[3]

Мой ответ вызвал слабую улыбку на губах Джеффри.

— Вы заинтересовали меня с первого же мгновения, как я вас увидел. Я не могу рассказать вам о данном мной обещании, но я спас вас, чтобы защитить это обещание и многие жизни.

_______________________

[1] «Собака Фландрии» или «Нелло и Патраш» — это роман английской писательницы Мари́ Луи́зы де ла Рамé, опубликованный под псевдонимом «Уида». Произведение повествует о тяжёлой судьбе мальчика по имени Нелло и его собаке Патраше. В конце произведения они оба замерзают насмерть. (Прим. пер.)

[2] Отсылка на конец 23 главы. В статье рассказывалось о том, как Джеффри спас Диану из Прогена. Там было написано, что он сделал это, чтобы стать герцогом или получить более высокое положение и жениться на Селин. (Прим. пер.)

[3] Отсылка с событиям 2 главы. (Прим. пер.)

— Многие жизни?

— Да, просто знайте это.

Это было своего рода гуманное обещание спасать бедняков вроде меня? Меня не покидало странное чувство, будто я в самом деле встретила великого человека, который стремится внести свой вклад в установление мира во всём мире.

Праведники, которых мы видим в прессе, кажутся идеалистами, но при непосредственном знакомстве с ними, под призмой взглядов современного человека, впечатление оказывается совершенно иным.

Это происходит потому, что мы чувствуем отрыв от реальности, в которой привыкли находиться. Обычно мы с подозрением относимся к беспричинной благосклонности, а если и принимаем её, то не можем понять. Я посмотрела в бесконечно голубые глаза Джеффри. В противовес жаркому пламени костра, их цвет оставался всё таким же холодным, а взгляд мужчины был направлен прямо на меня.

В его глазах не было ничего, кроме сожаления и раскаяния. Рискнуть жизнью, чтобы возглавить спасательную операцию, потому что женщину, с которой он мельком познакомился, похитили у него на глазах. Это был типичный героический поступок, однако мне не совсем понятна часть про обещание или заинтересованность.

Возможно, общепринятая ролевая установка о том, что принц спасает принцессу и затем женится на ней, и побудила его действовать в соответствии с ситуацией.

Не знаю, какую форму принимает интерес этого человека, например, когда он смотрит на несчастную кошку под дождем. Быть может, это рациональное чувство, проистекающее из сострадания, а может, просто банальная жалость.

Каковы бы ни были его чувства, они не имели большого значения, поэтому я не стала задавать дальнейших вопросов. Гораздо важнее было задуматься о том, чем может обернуться жертва нескольких человек и противоречивая вера в спасение многих жизней.

Звёзды, усыпавшие небо, гасли одна за другой, и на небосклоне тихо забрезжил рассвет.

Старенькой кобылке Селин уже не суждено было проснуться. Лишь слабый солнечный свет, пробившийся сквозь тусклый рассветный туман, коснулся тела животного, которое всю свою жизнь служило другим. Когда-то храбрая боевая лошадь, по всей видимости, была брошена в конюшне, так как состарилась, захворала и стала бесполезной. И вот, когда ей дали последний кусочек свободы, она бежала так быстро, как только могла, и прожила свою жизнь на полную катушку.

— Прощай. Для меня было честью, что я стала последней, кто ездил на тебе.

Я погладила её по шее и попрощалась, однако в пустых глазах лошади больше не было прежнего блеска.

— Давайте поедем вместе.

Джеффри усадил меня на своего коня, а сам сел позади. Мне было немного неловко, потому что поза получилась слишком интимной — так близко соприкасались наши тела.

— Можно я поеду сзади?

— Давайте лучше так. Не хотелось бы, чтобы вы упали, — раздался над ухом низкий голос, и я, не задумываясь, слегка потёрла шею.

Когда взошло утреннее солнце, я смогла разглядеть вдалеке крышу загородного дома графа. Также бросилась в глаза фигурка Селин, которая, должно быть, ждала в особняке всю ночь и бросилась к парадной двери, едва заслышав приближающийся стук лошадиных копыт. Увидев, как подполковник поддерживает меня под руку и помогает слезть с лошади, она замерла и уставилась на него.

— Так вы нашли её утром? — спросила Селин немного хриплым голосом.

— Я нашел её вчера вечером. Мы переждали ночь и выехали утром.

— Переждали ночь...

От спокойного голоса Джеффри взгляд Селин похолодел. Пробормотав что-то себе под нос, она с притворным волнением схватила меня за руку и оглядела с ног до головы.

— Я рада, что ты в порядке. Я волновалась.

Наклонившись ближе к уху Селин, я тихо, чтобы Джеффри не мог расслышать, прошептала:

— А вот и нет, ты лжешь.

Рот Селин дернулся в кривой усмешке. Изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица, она подошла к Джеффри и поблагодарила его. Во время возвращения домой в машине подполковника Селин не проронила ни слова. В автомобиле было тихо, и только изредка тишину нарушал Джеффри, обращавшийся ко мне с тем или иным вопросом.

— Мисс Диана, вам нравится театр?

— Я никогда не была в нём.

— Тогда почему бы нам не пойти и не посмотреть его завтра? — горделиво пригласил он меня на свидание прямо перед Селин.

Не было необходимости придумывать какие-либо оправдания. Я бросила взгляд на ничего не выражающее лицо Селин и кивнула:

— Да, звучит заманчиво.

Руки Селин, покорно лежавшие на коленях, сжались в кулаки, а костяшки пальцев побелели. Вернувшись в особняк и переступив порог, Селин тут же крутанула меня и прошипела:

— У тебя нет никаких причин, чтобы осмеливаться действовать мне на нервы. Разве нельзя нам оставить всё как есть и не трогать друг друга?

— Я никогда тебя и не трогала. С чего это ты вдруг стала раздражаться? Ведь это ты дала мне старую, больную лошадь, не так ли, сестрёнка?

Ледяной взгляд Селин застыл на моей шее.

— Мне давно не даёт покоя один вопрос. Откуда у тебя это украшение?

Неожиданно она приблизилась ко мне и с силой стиснула ожерелье из розовых бриллиантов, которое Ной подарил мне на церемонии совершеннолетия. Я яростно стряхнула её руку и нахмурилась:

— Не прикасайся к нему.

— Это розовый бриллиант. Откуда у тебя такая дорогая вещь? Такой драгоценный камень трудно достать в Белфорде. — Она откинула назад свои платиновые волосы и сузила большие глаза, уголок её рта изогнулся, как будто она только что что-то поняла, — ты, какие отношения связывают тебя с прогенским герцогом?

От такого  резкого вопроса Селин я не смогла даже рта раскрыть. На мгновение коснувшись своих губ, я подумала о Ное. Какие отношения нас связывали? Где-то глубоко внутри меня вспыхнуло чувство, которое я давно похоронила, не желая его испытывать.

— Я...

— Леди Диана!

Ложь, которую я собиралась сказать, была прервана возгласом каштановолосой девушки-служанки, которая относила мой рисунок в газету.

— Как грубо. Разве ты не видишь, что мы разговариваем?

Горничная, услышав выговор Селин, отвела взгляд. Затем она протянула мне газету, выглядя при этом немного пристыженной.

— Юная леди, вы выиграли приз на конкурсе картин.

— О чём это ты?

Когда я склонила голову набок, служанка простодушно улыбнулась:

— Разве вы не отправили свой рисунок на конкурс? Вы получили отличную награду.

Селин забрала газету и принялась разглядывать её. Мой рисунок был помещен под жирным заголовком «Лучшая награда» прямо напротив главного приза.

— Что это значит?

— Где её рисунок?

— Это картина «Богиня Луны». Я отправила её анонимно, но поскольку леди получила награду, я только что сообщила газете, что автором картины является мисс Диана. Они пытались выяснить, кто же победитель. Призовой фонд для премии за выдающиеся достижения просто огромен.

Нелегко же заниматься тем, о чём тебя не просили. Я улыбнулась, пытаясь скрыть своё смущение.  Хорошо, что я не нарисовала нарциссы, символ Прогена. Тогда меня могли бы арестовать как шпионку и отвезти на допрос в какое-нибудь место вроде Агентства национальной безопасности. Селин с любопытством рассматривала мою картину.

— Не знала, что ты умеешь рисовать.

— Ты не интересовалась мной, поэтому и не знала.

Я быстро отобрала у неё газету и направилась в свою комнату. Ной наверняка увидел это и должен был понять моё сообщение. А вот как он собирается ответить на него, я не знала. Может, он передаст весточку через ту же газету или пошлёт птицей?

В любом случае, Ной явно выберет какой-нибудь нестандартный способ. Я свято верила в его напористость. У меня не было возможности вернуться в Проген. Пока за мной следят полицейские и военные, я не смею даже пытаться сделать нечто подобное. Во имя защиты и надзора в течение восьми месяцев мне нельзя было даже сесть на поезд или корабль.

На следующий день в мою комнату вошла горничная и сообщила, что ко мне прибыл подполковник Гренендаль.

На мне было простое платье кремового цвета, тёмно-серый кашемировый плащ с лентой и шляпка того же цвета. Разумеется, никто и не думал покупать мне одежду, так что я была удостоена чести довольствоваться теми вещами, которые не успела поносить Селин.

Джеффри ждал меня у входной двери. На нём была рубашка на пуговицах и галстук, а также толстое пальто орехового цвета. Он удивлённо посмотрел на меня, вышедшую к нему без перчаток, с оголёнными ладонями и без шарфа, и одарил необычайно жалостливым взглядом.

— Вам не холодно?

— Я в порядке.

Проблема была в том, что он продолжал приглашать меня гулять, при этом в упор не замечая, что у меня нет никакой одежды. Джеффри выгуливал меня три-четыре раза в неделю и всегда водил куда-нибудь поесть. По-моему, я постепенно схожу с ума.

Джеффри протянул локоть, чтобы проводить меня, но я беспечно проигнорировала этот жест и с достоинством прошествовала к автомобилю.

Я устроилась на заднем сиденье и уставилась на проплывающие мимо деревья и расстилающиеся снежные просторы. А потом высказала вслух то, что не давало мне покоя:

— Подполковник, не знаю, какой у вас ко мне интерес, но если я вам нравлюсь, то я заранее вам отказываю. Прошу прощения, если я заблуждаюсь.

— Вот как?

— Да.

Он ничего не ответил. Не успели мы оглянуться, как въехали на оживлённую улицу, застроенную магазинчиками. Джеффри остановил машину на углу и посмотрел на меня с мягким укором в глазах:

— Можете подождать минутку?

Не понимая причины остановки, я кивнула, и он вышел из автомобиля и вошел в один из длинных рядов магазинов. Через несколько мгновений Джеффри вышел оттуда, держа в руках какую-то коробочку.

Пока я наблюдала за его действиями, он сел в машину, открыл крышку и достал пару дорогих перчаток из чёрной бархатной ткани.

Джеффри взял мои ладони и надел перчатки. Затем низким, мягким голосом спросил:

— Такой интерес вас устраивает? Ваши руки выглядят замёрзшими. У меня нет никаких скрытых намерений.

— Что?

Джеффри некоторое время смотрел на наши соединённые руки, потом отпустил их и вновь взялся за руль. Казалось, он пребывал в хорошем настроении. Неужели спасение бедняков — это так хорошо? Находясь в скверном расположении духа, я лишь слегка пошевелила одетыми в перчатки руками.

Само собой, я пыталась помешать его отношениям с Селин, но не таким образом.

— Спасибо. Мне нравится. Буду использовать их с толком.

Джеффри посмотрел на меня и улыбнулся, и в то же время скорость движения автомобиля увеличилась.

— Я рад, что вам нравится...

— Смотрите на дорогу.

С громким грохотом прямо перед нами стрелой пронёсся локомотив. Если бы мы врезались в него, то разбились бы насмерть. Мое сердце бешено колотилось. С застывшим от ужаса лицом я уставилась на сидящего на водительском сиденье Джеффри.

Тот испуганно вздохнул, и мы резко тормознули, пытаясь избежать аварии на железной дороге. Одна из его ладоней вцепилась в моё плечо, так как я дернулась и чуть не соскочила с сиденья.

— Боже... — вырвалось у Джеффри восклицание, которое никак не вязалось с его образом.

Он выглядел несколько нервным и прочистил горло. Внешне Джеффри производил впечатление вспыльчивого плохиша, но его наивное поведение заставило меня увидеть в нём нечто совершенно иное.

— Простите. Вы в порядке?

— Пока не умру, наверное.

Прибыв в пункт назначения, он вылез с водительского сиденья и открыл пассажирскую дверь. Оказавшись перед зданием театра, я немного прошлась туда-сюда, потому что открывшееся зрелище было для меня в новинку. Моё внимание привлекла деревянная вывеска с изображением танцующих мужчины и женщины.

Дамы и господа, одетые по последней моде, дожидались возможности войти.

Вероятно потому, что спектакль должен был быть посвящен любви, большая часть зрителей оказалась парочками, и многие из них, похоже, были возлюбленными. Некоторые из присутствующих в театре узнавали Джеффри и бросали на нас заинтересованные взгляды, что несколько тяготило меня.

Несмотря на то, что в моей жизни не было ни романтичной любви, ни романтики, мне нравилось предаваться этим чувствам в книгах и фильмах. Поначалу меня это приятно вдохновляло, казалось, будто я приобщаюсь к классической культуре, однако сейчас я чувствовала себя немного оцепенело, поскольку не ощущала никакого интереса к происходящему.

Провалившись в дрёму на некоторое время, я очень скоро пришла в себя, осознав, что положила голову на плечо Джеффри.

— Вы хорошо поспали.

— Прошу прощения. Похоже, романтика — это не моё. Но всё равно, это был хороший опыт.

Он не был разочарован.

— Мне было весело.

Он выглядел довольно счастливым.

***

Действующий император Прогена, Мейер III из империи Фрейд, расположился на роскошном диване и смотрел на шахматную доску, задумчиво поглаживая подбородок. Император средних лет с копной белокурых волос и золотистыми глазами обладал величественным взглядом и сильной аурой, отчего казался недосягаемым и пугающим.

В отличие от своего предшественника, императора Мейера II, которого в Дзен величали Мейером Великим, он получил прозвище Император Грома.

Его способности к правлению были достаточно хороши для того, чтобы прослыть тираном, что сделало Проген одним из сильнейших государств в мире, и сам он находился в самом расцвете своих сил за всю историю существования империи.

Тем не менее, его невозможно было воспринимать однозначно. Он был символом страха и благоговения, как в своей стране, так и среди врагов, а его политика была лишена морали и сопровождалась чистками, не гнушающимися массовыми убийствами.

Он был человеком, который, едва взойдя на трон, вторгся в соседние страны и в безумном темпе увеличил число колоний, а после отсева оппозиции и опасных людей прибрал к рукам могущественную императорскую власть.

В Прогене был номинальный премьер-министр и парламент, но большинство его членов составляли люди Мейера III. Настоящая же власть принадлежала императору, что больше походило на тираническую монархию.

Свирепые золотые глаза императора обратились к командующему Рокфеллеру, с которым они сидели лицом и к лицу и разыгрывали партию в шахматы.

— Герцог Ротшильд является человеком, который в будущем будет помогать наследному принцу, и это — моя драгоценная шахматная партия. Такое его поведение вызывает беспокойство. Если я буду терпеть это и дальше, мой авторитет ослабнет.

— Ваше Величество, почему бы вам не отправить его на время возглавить оборонительные операции колонии Бельтердам?

— Нет. Будет правильнее использовать эту возможность, чтобы укротить его. Мне нравятся его безумие и способности, но...

Вероятно, причина заключалась в том, что герцог не был наследным принцем.

Император рассмеялся:

— С этого момента, как только герцог покинет границу Прогена, независимо от причины, все его звания будут аннулированы, а земли и имущество конфискованы и перейдут в собственность государства.

Громогласный приказ императора заставил лицо командора дрогнуть от напряжения. Император проницательно улыбнулся, а его пальцы стиснули белого коня, одного из его шахматных скакунов.

— И поскольку это будет считаться государственной изменой, я буду преследовать его и в конце концов убью. Кони, которые не внимают языку страны, будь они даже выдающимися лошадьми, становятся головной болью.

Джеффри угостил меня прекрасным обедом и любезно отвёз домой. Я притащила своё измученное тело обратно в комнату, приняла ванну и стала искать бриллиантовое ожерелье с розой, которое уже некоторое время лежало в ящике туалетного столика.

— А?

Странно, но я не могла найти его, как ни старалась, поэтому поспешно начала вынимать ящички один за другим и высыпала все вещи на пол.

Но всё равно ничего не находила. Тогда я позвала каштановолосую служанку и строго начала её допрашивать, но та только покраснела, разрыдалась и сказала, что ничего не знает. Уверившись, что за всем этим стояла Селин, я сразу же бросилась в её комнату и грубо распахнула дверь.

Селин, сидевшая за туалетным столиком и расчесывавшая длинные платиновые волосы, бросила на меня непонимающий взгляд.

—Что ты делаешь здесь без стука и так поздно?

— Отдай его.

— Что?

Селин презрительно рассмеялась и снова повернулась к зеркалу. Оглядев её комнату с ничего не выражающим лицом, я тихо спросила:

— Ты взяла ожерелье. Кто ещё мог взять его, кроме тебя?

— Неужели ты думаешь, что я воровка?

Селин невозмутимо наклонила голову набок. Подойдя ближе, я подняла стоявшую на столике масляную лампу и бросила её на пол. Раздался звонкий хруст, и налитый в лампу керосин растёкся по полу.

— Скажи мне. Куда ты его дела?

— Что ты творишь? Я собираюсь подробно рассказать отцу обо всём, что ты только что сделала.

При виде громко кричащей Селин я почувствовала жжение в животе, как если бы проглотила огонь. Мне не нравилось попусту растрачивать свои эмоции, но это не значит, что в моём характере просто сидеть сложа руки и позволять им брать надо мной верх. Так что я старалась держать ситуацию в умеренно-напряжённом состоянии.

Нарастающее с каждым мгновением давление оборвалось вместе с моим терпением. Я взяла спичечный коробок, лежащий на консоли. Когда Селин увидела меня со спичечным коробком в одной руке и спичкой в другой, она, наконец, осознала ситуацию и открыла рот от удивления.

— Ты что, с ума сошла?

— Если не хочешь сгореть до смерти, отдай его мне.

Увидев мои глаза, влажные и красные от безумия, Селин с испуганным выражением лица поднялась со стула и попятилась.

— Отец, отец! Есть ли кто-нибудь снаружи?!

Я услышала шумные шаги за дверью и голос, похожий на надрывный крик. Дворецкий и слуги, которые, заслышав переполох, ворвались внутрь, в панике замерли, увидев разбитую лампу и разлитый по полу керосин, а также спички, угрожающе зажатые в моей руке.

— Идите и доложите хозяину! — поспешно крикнул дворецкий, а я поднесла ближе спичечный коробок, собираясь чиркнуть по его боку взвесью порошкообразных веществ.

Когда я вскинула зажжённую спичку, словно намереваясь швырнуть её на пол, плечи Селин задрожали, и она отступила назад, положив руку на туалетный столик.

— Я сказала, отдай его мне.

Под моим мрачным взглядом Селин достала ожерелье из ящичка комода и бросила его мне. Я схватила украшение одной рукой, задула спичку и посмотрела на Селин так, словно хотела её убить.

— Слушай сюда. Не трогай моё. Не забывай, что ты рискуешь потерять куда больше, чем я.

Нервы Селин сдали, она осела на пол, и на её помятом лице появилась убеждённая улыбка.

— Эта вещь важна для тебя, не так ли? Это видно по тому, как ты потеряла рассудок.

Вскоре раздались тяжёлые шаги, и в комнату, оттеснив слуг и дворецкого, стремительно вошёл адмирал.

— Отец!

Когда он увидел Селин, закрывающую руками залитое слезами лицо, голубые глаза адмирала, жестоко сверкнув, вперились прямо в меня.

— Что происходит?

— Об этом можешь спросить у сестры. Она украла моё...

~Шлёп!~

От сильного удара перед глазами вспыхнули искры, а кожу обожгло трением. Большая рука адмирала крепко впечаталась в мою щёку. Я на мгновение пошатнулась, но сумела восстановить равновесие и, не моргнув и глазом, встала, не отрывая взгляда от адмирала. Кожа на внутренней стороне щеки лопнула, и я почувствовала вкус крови во рту.

— Почему ты ударил именно меня? Это же она украла мою вещь.

Мои слова отрекошетили от возмущённого адмирала, и он, кривя рот, снова занёс руку.

— Слушайте меня внимательно, — не испытывая ни малейших колебаний, я одарила Селин и адмирала тяжёлым взглядом. Собрав скопившуюся во рту горячую кровь, я сплюнула на пол, вытерла рот и продолжила говорить, — в тот день, когда со мной что-нибудь случится, в каждой газете и в каждом сборнике сплетен Белфорда будет опубликован письменный отчёт о том, что вы со мной сделали.

Я вынесла предупреждение, тем самым объявив им войну. Тот факт, что Селин узнала об ожерелье и попыталась его украсть, свидетельствовал о том, что она вознамерилась первой начать открытое противостояние, и что больше нет причин вести бессмысленную холодную войну.

К счастью, я планировала получить призовые деньги за конкурс картин, так что в моих силах было нанять работника на побегушках, и мне бы даже делать ничего не пришлось.

Что же касается адмирала, то даже если он и выиграет эту битву, ему всё равно захочется избежать лишних хлопот.

— Что? — раздался в этом эпицентре всеобщего смятения невнятный голос Селин.

Адмирал медленно опустил руку, его лицо оставалось по-прежнему бесстрастным. Он окинул меня неприязненным взглядом, словно вспоминая какое-то неприятное событие прошлого.

— На кого, чёрт возьми, ты похожа?

Произнеся эту короткую фразу, адмирал вышел из комнаты, обдав меня ледяным ветром. Он определенно не был моим настоящим отцом, в этом я уже не сомневалась. В противном случае он не зашёл бы так далеко.

Один за другим дворецкий и горничные принялись за наведение порядка и вытирание керосина с пола. Выпрямившись, я посмотрела на Селин, которая в оцепенении продолжала сидеть на полу.

— Мне не хотелось заходить так далеко, но, видимо, единственный способ выбраться из этой дыры — это принять сердце подполковника.

От моего спокойного и холодного тона Селин гневно скривила лицо. Разумеется, сказанное мною не было правдой, но я пыталась заставить её испытать сильную душевную боль и ущербность из-за невозможности получить то, что она хотела. Прямо как я.

— Я не отпущу его, — искривив рот, сделала мне грозное предупреждение Селин.

Её зелёные глаза, наполненные ненавистью, кипели от ревности и злости.

***

*ПОВ Селин*

***

Селин села в автомобиль, управляемый её личным шофёром, и направилась в резиденцию подполковника. Она не могла выносить издевательств Дианы и не хотела чувствовать себя униженной, глядя на её лицо. Сестра, которая редко разговаривала и так стеснялась говорить «да», казалось, в какой-то момент спятила.

Это началось за несколько дней до похищения Дианы: она за одну ночь стала словно другим человеком и начала требовать к себе более уважительного отношения. А когда Диана вернулась из Прогена, она все чаще становилась озлобленной и, подобно бешеной собаке, увольняла слуг, которые её игнорировали.

Когда Диана нависла над ней и пригвоздила к земле одним лишь странным, пугающим взглядом, а потом уставилась своими страшными холодными глазами, у Селин возникло смутное чувство ужаса. И даже если Диана не произносила никаких слов, Селин казалось, будто её контролируют жесты рук и взгляд младшей дочери Клэров. Почему же отец решил оставить её злую сестру?

Если он не станет вмешиваться, Диана заберёт у неё всё. Селин закусила губы от досады. Вспоминая бледное и лишённое всякого выражения лицо Дианы, Селин вздрогнула и, наконец, осознала, что прибыла в особняк подполковника, поэтому быстро привела себя в порядок.

Несмотря на то, что она заранее сообщила ему о своём визите, у входа её встретил не Джеффри, а слуга.

Селин почувствовала себя неловко и с горьким сердцем направилась внутрь.

— Чем я могу вам помочь? — бестактно спросил Джеффри, когда Селин провели не в приёмную, а в его кабинет.

Он не стал вставать с места и, уткнувшись в книгу, остался сидеть за письменным столом своего кабинета. Селин была ошарашена таким развитием событий, ведь ей не было предложено даже чашечки чая, но всё же она попыталась мягко улыбнуться.

— Подполковник, вы помните, что вы мне тогда сказали?

— О каких словах вы говорите? — монотонно спросил Джеффри, перелистнув страницу книги и поправив очки в тонкой серебряной оправе, которые он использовал только при чтении.

— Вы сказали, что отыщете Диану ради меня. Вы ведь собирались сделать мне предложение, не так ли?

— Оу, — от вопроса Селин глаза Джеффри сузились, а на его губах появилась легкая усмешка, — да, спасение вашей сестры — это благое дело.

— Тогда... когда же вы собираетесь дать ответ на моё признание?

Джеффри отложил книгу и вздернул подбородок, затем положил руки на стол и скрестил пальцы.

— Пожалуй, это и есть ответ.

Как отсутствие ответа на вопрос может быть ответом? Лицо Селин сделалось ещё бледнее. Крепко вцепившись в юбку, она дрожащим голосом произнесла:

— Вам... вам нравится Диана?

Рот Джеффри мягко изогнулся. Он выглядел крайне развеселённым. Мужчина лениво склонил голову и спросил:

— А почему вы хотите это узнать?

— Я думаю, что у Дианы близкие отношения с герцогом Прогена. У неё также было редкое ювелирное украшение — ожерелье, которое можно получить только от Медеи, союзницы Прогена, а ещё она опубликовала в газете картину, содержащую скрытый смысл. Мне не удалось взять ожерелье с собой, но слуги и дворецкие особняка были свидетелями.

— Вы рассказывали эту историю кому-нибудь ещё?

— Нет, только подполковнику.

— Это я подарил Диане ожерелье.

От этих категоричных слов мужчины, которого она любила, зелёные глаза Селин осунулись. Он сказал: «Это я подарил его Диане». Тот факт, что он так интимно назвал Диану по имени, потряс её сердце.

— Зачем?

— А должна ли быть причина, мисс Клэр?

Подполковник, отвечавший столь непринуждённо, казался совершенно другим человеком. Словно она больше не была нужна ему, поскольку он уже использовал её для достижения своей цели.

— Благодаря вам я смог спасти жизнь Дианы. Желаю вам счастливого пути домой.

На лице Селин застыло изумление. Она вспомнила, что сама просила отца помочь подполковнику отправиться в Проген. Быстро встав, Селин ухватилась за подол юбки, словно собираясь оторвать его, и переборола накатившую на неё тоску.

— Это я искренне люблю подполковника. И я не сомневаюсь, что Диана влюблена в герцога.

— Боюсь, что не могу принять ваше сердце, мисс Клэр, и когда я отправился спасать Диану, они, как мне показалось, не состояли в близких отношениях.

Джеффри окончательно отказал Селин, более того, он встал на защиту Дианы. Жестокий, однозначный и очевидный отказ. В конце концов, ей пришлось это признать.

Подавляя отчаяние и стыд, Селин поспешно вышла из кабинета. Джеффри же как ни в чем не бывало вновь взял в руки книгу. И тут из глубины кабинета послышались тихие шаги, а потом и вовсе кто-то высунул голову из-за стеллажа, чтобы полюбопытствовать:

— Джеффри, и ты так бессовестно бросил эту красотку?

Джейс, находившийся всё это время за книжным шкафом кабинета брата, выглянул в окно и проследил за удаляющейся фигурой Селин.

— Да.

— Потрясающе. Она ведь старшая дочь адмирала, не так ли? Интересное зрелище, — осведомился Джейс, поправляя монокль и грея руки у камина. — Хочешь отомстить дочке адмирала? Не слишком ли это малодушная месть?

Джеффри покачал головой:

— В некотором роде.

— Желаю удачи. Я не собираюсь рисковать своей жизнью, чтобы выполнить волю матери. Мне нужно заняться новым бизнесом, а предпринимателями движет только прибыль, поэтому для нас не существует разделения на страны, войска, врагов и друзей.

Джейс, постукивавший пальцами по каменной кладке, словно по абакусу, изобразил беззаботную улыбку.

Поспешно выйдя из особняка, Селин забралась в припаркованную машину и холодно крикнула водителю:

— Мне нужно кое с кем встретиться. Поезжай в город.

«Думаешь, я буду спокойно сидеть и смотреть, как вы двое сближаетесь? И, Диана, я не собираюсь оставить тебя в покое. Что, чёрт возьми, я сделала не так?»

Маска невинности уже давно была сброшена. Селин скрежетала зубами, глядя из окна машины на проплывающий мимо город, и не скрывала обуревавшего её сильного негодования.

***

Винсент, уехавший на завод боеприпасов, чтобы заняться новым проектом, вошёл в кабинет Ноя, держа в руках целую кипу бумаг.

— Вот результаты внутренних измерений.

— Оставь это и уходи.

Откинувшись в кресле, Ной с сардоническим выражением лица уставился в окно. Когда же герцог увидел, что Винсент на мгновение замер и напрягся, он медленно повернул голову и спросил:

— В чём дело?

— Я слышал об указе Его Величества.

— Ага.

— Мне бы не хотелось потерять работу, за которую платят большие деньги, и не хотелось бы также, чтобы меня забрали на допрос.

— О чём ты, сын престижной семьи, вообще беспокоишься?

В действительности Винсента волновала безопасность Ноя. Он был ему не просто начальником, но и словно старшим братом.

Пасмурные голубые глаза Ноя сузились, когда он взглянул на Винсента.

— Существует много способов претворения этого в жизнь. Либо две империи в кратчайшие сроки завершат переговоры, либо Проген полностью завоюет Белфорд, либо правительство Прогена будет преобразовано в республику.

Воскресив в памяти пример Республики, которая в результате революции казнила своего короля и сменила государственное устройство, Винсент взъерошил аккуратно уложенные каштановые волосы.

— Пусть даже им удастся свергнуть коррумпированный режим, но их рейтинги общественного доверия всё равно не будут высокими, так как сейчас настал величайший расцвет со дня основания империи. Власть оказалась в руках одного человека, и все разрозненные силы были признаны империалистическими.

Такова была эпоха империализма и капиталистической промышленной революции, время, когда державы стремились захватить колонии, а влияние дворянства слабло, поскольку феодализм рухнул, и на смену ему пришла деспотическая монархия, базирующаяся на централизованной системе, где назначаемая чиновничья братия управлялась правительством.

В итоге была образована империя с сильной тоталитарной идеологией, в которой группа превалировала над личностью, где монарх символизировал собой всё государство, и лишь один человек мог распоряжаться политической властью.

— Всё так. Это ведь практически невозможно, не так ли? Особенно для Прогена.

— Верно. Пусть мы и близки к победе, но покорить Белфорд, одну из сильнейших держав, будет нелегко, особенно, когда нет новых разработок оружия, а для того, чтобы заключить выгодное для обеих сторон перемирие, потребуется много времени. Отличается ли вся эта ситуация от того, что было в прошлом?

На замечание Винсента Ной кивнул и сменил позу.

— Это всё невозможно.

— Если бы речь шла о герцоге, жившем столетия назад, вышеупомянутые вещи могли бы быть вполне возможны, но только не сейчас. Теперь я, по крайней мере, реалистично оцениваю возможности и стараюсь не совершать опрометчивых поступков, которые едва ли способны принести пользу.

Именно Ной делал возможным то, что обычные люди ранее считали неосуществимым. И из многочисленных вариантов он выбирал лишь тот, который имел реальные шансы на успех.

Все называли Ноя «сумасшедшим», поскольку его решения были крайне рискованными и выходили за рамки общепринятых норм. Ной изучающе водил пальцами по развёрнутой на столе карте.

— На данный момент единственное, что мы можем использовать против страны, — это страна.

— Это значит...

Когда Винсент подумал кое о ком, его глаза расширились. Речь шла о Соединённом Королевстве Медеи, морской державе, что по своей силе не уступала империи Проген. А возглавляла это королевство и колониальную империю могущественная правительница, известная как Железная Королева, Грейс II.

— Безусловно, вам придется принять риск и заплатить цену за то, что вы получите, — со вздохом кивнул Винсент, глядя в голубые глаза Ноя.

— Я понимаю.

Невзирая на изданный императором приказ, ослушаться которого не мог никто, этот сумасшедший герцог, казалось, нисколько не беспокоился. Он улыбался, но улыбка его была лишена искренности.

Неужели этот человек никогда не улыбался по-настоящему? Должно быть, он делал это только тогда, когда смотрел на неё, свою Диану, своё собственное произведение искусства и художника.

Селин кротко сидела в обитом синей тканью деревянном кресле и усиленно плакала в кружевной платочек.

Напротив неё за чугунным письменным столом сидел мужчина и с серьёзным выражением лица что-то записывал в блокнот. Он слегка приподнял бровь и спросил:

— Это правда?

— Я пыталась скрывать это, потому что она моя драгоценная сестра, но... это подвергнет всех нас опасности. Я подумала, что будет неправильно, если я продолжу утаивать правду.

Голос Селин постепенно слабел и в конце концов сорвался на всхлип. Мужчина дал ей время немного успокоиться, а затем снова спокойно спросил:

— Есть ли у вас какие-нибудь доказательства в пользу рассказа о том, что ваша сестра имела тесные отношения с герцогом Прогена?

— У неë есть ожерелье из розовых бриллиантов, полученных от Медеи, одной из союзниц Прогена.

— То есть вы хотите сказать, что оно находится у вашей сестры?

— Да. Причём это очень дорогой драгоценный камень, поэтому его могут купить только высокопоставленные особы, которые имеют связи в Медее.

— Ожерелье является предметом роскоши, так почему же герцог подарил его ей?

Ожерелье Диане подарил отнюдь не подполковник. Солдат страны, находящейся в состоянии войны, не стал бы дарить розовый бриллиант, приобрести который можно было только у стороны противника. Должно быть, Джеффри солгал, чтобы прикрыть Диану.

Селин утёрла слезы, тем самым успокаивая свою печаль. Покрасневший кончик её носа и уголки глаз придавали ей несчастный вид. Помедлив, Селин обмахнулась веером, посмотрела на потолок и вздохнула:

— Ох, мой отец даже представить себе не мог. Когда я узнала об этом, моя сестра попыталась поджечь мою комнату. И хотя я не смогла принести ожерелье в качестве доказательства, слуги, которые были там, смогут дать показания.

— Да, мисс Клэр, спасибо за ваше заявление.

— Детектив, пожалуйста, не разглашайте то, что я вам сообщила. Я очень боюсь последствий. На самом деле я пришла сюда и призналась во всем, чтобы защитить своего отца.

— Мы придерживаемся строгой секретности, чтобы защитить свидетелей. Пожалуйста, не тревожьтесь. Мы приложим все усилия, чтобы защитить мисс Клэр в будущем.

— Большое вам спасибо.

Селин, лицо которой было залито слезами, тихо встала и вежливо склонила голову. Её прекрасные платиновые волосы блеснули и рассыпались по плечам.

Детектив отметил опрятный вид и утончённое лицо Селин и нисколько не сомневался, что она праведная и добрая женщина, которая готова привлечь к суду преступников.

Вот почему она обвинила Диану.

Для неё Диана была подлым и злым человеком. Своим поступком Селин лишь обнажила порочное поведение, покрыть которое не могли даже родственные узы.

Поэтому это было необходимое зло, чтобы покарать нечестивцев. Для неё Диана была плохой.

Вспоминая и оправдывая то, что она всегда считала само собой разумеющимся, Селин негромко вздохнула.

***

Резиденция адмирала находилась в портовом городе, где располагался командный центр военно-морских сил, поэтому дом был построен на побережье. В порту, видневшемся из окна моей комнаты, столпились, как муравьи, многочисленные люди.

Они приветствовали военные корабли, которые возвращались после морского сражения. Суда входили в порт.

Атмосфера была оживлённой и праздничной, что гармонично сочеталось со свистом кораблей.

Однако возвращающиеся военные суда представляли собой почерневшие и искорёженные куски старого железа.

Вот и всё. Это зрелище было похоже на вид потерпевших поражение солдат, но оживлённая атмосфера становилась всё более и более торжественной.

Крики женщин, ожидающих своих мужей и возлюбленных с поля боя, перемешались с жутким зрелищем военных кораблей, медленно входящих в порт, истекающих маслом и пускающих клубы чёрного дыма, как после ожесточённого обстрела.

— Они потерпели поражение в этой битве в Восточном море, — проговорила няня, стоящая рядом и смотрящая вдаль вместе со мной.

Я медленно кивнула и вздохнула. Война будет продолжаться до тех пор, пока не завершатся переговоры о перемирии. Няня отложила толстую книгу на стол и обратила свой взгляд на меня.

— Леди, почему бы вам сегодня не пойти со мной в книжный на площади? Вы же любите книги. Вам нравится читать, а также писать, так что я собираюсь купить тетрадь для сочинений.

Она внезапно предложила мне прогуляться вместе с ней. Я слегка покачала головой, так как не была любительницей походов на улицу и, в силу своего характера, не особо горела желанием куда-то выбираться, но она была странно настойчива.

— Я знаю, что у вас много книг, которые вам нравятся. Однако я слышала, что этот книжный магазин довольно большой.

Мне и в голову не приходило, что я ей так интересна. Ведь мы изначально не были настолько близки, чтобы ходить куда-то вместе. Однако в последнее время она изредка навещала меня и беседовала со мной. Но всё же это неожиданное предложение показалось мне странным и вызвало подозрение.

— Я не хочу идти.

— Если бы вы пошли... Это было бы чудесно.

Облик няни с её сложенными морщинистыми руками демонстрировал искреннее желание. Я бросила на неё взгляд и равнодушно отвернулась, но она осторожно сжала мое плечо и стала уговаривать:

— Нет ли, случайно, такого места, куда вам обычно хочется пойти? Почему бы нам не пойти туда сегодня?

— Почему вы так хотите, чтобы я куда-то пошла?

— Потому что так нужно.

Голос няни, её лоб, изборождённый глубокими морщинами, был полон печали. Теперь она казалась...

Она выглядела обеспокоенной, словно у неё возникнут неприятности, если я не пойду с ней на прогулку.

По коже внезапно пробежало неприятное покалывание.

«Что за...»

Не успела я обратить внимание на это тревожное предчувствие, как дверь без стука распахнулась. В комнату вошли люди в тёмно-синей униформе; они по очереди посмотрели на няню, а потом перевели взгляд на меня. Один из них, бородатый мужчина, приблизился, встал напротив и обратился ко мне по имени:

— Мисс Диана Клэр.

— Да?

— Я получил сообщение о вашей связи с высокопоставленным чиновником Прогена, однако, принимая во внимание, что вы дочь адмирала, я не буду надевать на вас наручники, поэтому был бы вам признателен за сотрудничество.

Я быстро поняла, что произошло, и встала со своего места.

Няня положила руку мне на плечо.

— На улице холодно. Давайте я принесу вам теплое пальто[1].

Когда няня накидывала мне на плечи толстое кашемировое пальто, лицо её выражало твердость. До носа донёсся знакомый запах. На моих плечах лежало пальто, которым Ной укрыл меня в тот день.

И тут я с запозданием осознала один факт. Няня пыталась под предлогом прогулки устроить мне побег. Она проработала в особняке дольше всех, поэтому могла быть как-то связана с Ноем. В тот день было ужасно холодно...

В тот день, когда меня заперли в хлеву, погода изменилась, и она укрыла меня одеялом. Настоящая Диана умерла бы от голода или замерзла до смерти.

Однако этого не случилось, и я выжила. Пусть в конечном итоге няня так и не сумела предотвратить смерть Дианы, однако она тайно помогала ей.

Я улыбнулась своей няне, и когда она улыбнулась мне в ответ, её глаза были горько сощурены.

«Это ты. Сказочник[2], сочинивший историю о псе и волке».

Я последовала за офицером, который настоятельно просил меня поторопиться.

— По анонимной наводке стало известно, что похищенная Диана Клэр имела связь с высокопоставленным чиновником из Прогена. Улика — розовое бриллиантовое ожерелье, минерал, который можно найти только в шахтах Медеи, союзника Прогена...

Появилось уже немало статей о наших с Ноем отношениях. Должно быть, это заслуга Селин, затаившей на меня обиду.

Не сомневаюсь, что премьер-министр Гренендаль, крупный политический деятель, не остался бы в стороне и не отвернулся бы от этой белфордской семьи. Ведь тогда бы за его сыном было закреплено клеймо позора за спасение шпионки и любовницы высокопоставленного вражеского офицера.

По этой же причине адмирал не мог так просто тронуть меня. Впрочем, мне было отнюдь не так страшно, как он полагал, ведь я была достаточно смелой женщиной.

— Мисс Диана Клэр. Я провожу вас в Бюро Безопасности после проведения расследования по факту кражи оперативных секретов военного сражения в Восточном море и передачи их Прогену.

Услышала я строгий голос мужчины, похожего на следователя, который сидел за стальным столом в тускло освещённой комнате для допросов.

Меня передёрнуло от резкого звука. Машинально потерев щеки, я переспросила:

— Секретов?

— После исчезновения секретных документов в военно-морском командном центре мы потерпели тяжёлое поражение в битве в Восточном море. Есть свидетельства, что вас видели входящей в адмиральскую каюту и кабинет командующего.

Пока я сидела в оцепенении с безвольно повисшими руками, меня вдруг осенило. Неужели отчаявшаяся Селин украла секретные оперативные данные и передала их Прогену, чтобы впоследствии подставить меня и обвинить в проигрыше морского сражения?

Это был просто безумный поступок, имевший смысл только для того, чтобы выставить меня шпионкой. Прочитав оригинальную историю, я знала, что главная героиня, Селин, не была глупой.

Просто она была настолько жестока, что готова была пожертвовать жизнью солдат, отправившихся на поле боя.

И пока я находилась загнанной в угол в качестве шпионки, все мои обвинения в подлом двуличии и злобном поведении Селин были бы отвергнуты как ложь.

Единственной причиной, по которой она зашла так далеко, было то, что Джеффри либо бросил Селин, либо отвергнул её чувства. Чувствуя себя оглушённой, я пусто улыбнулась.

Такими темпами мне грозила виселица или расстрел. К счастью, процедура допроса оказалась не такой мучительной и насильственной, как я опасалась.

После утомительно долгого следствия меня заперли в камере в небольшой тюрьме за чертой города.

Сидя на холодной стальной кровати в унылой со всех четырёх сторон камере, я со вздохом бормотала себе под нос:

— Селин такая же сумасшедшая, как и я.

***

Женщина с отдающими рыжиной волосами, сжав в руке свежий выпуск газеты так, словно тот был эстафетной палочкой, ветром неслась по длинному коридору особняка. Не став даже стучать, она распахнула дверь и вбежала в комнату Ноя. Молли, которая обычно отличалась спокойным нравом и ни при каких обстоятельствах не теряла самообладания, с несвойственным ей волнением громко окликнула его.

— В чём дело, предательница? — с озорством в глазах оглянулся на Молли Ной, который в этот момент стоял посреди комнаты и застёгивал пуговицы на рубашке.

— Сказочник из белфордской газеты... Она написала... Это...

Тяжело дыша, Молли протянула ему газету, без конца повторяя слово «Сказочник». Ной неспешно сел на диван и развернул газету.

В разделе сериализации[3] была написана всего одна строчка.

[Чёрный Пёс, Волк[4], кто бы ты ни был, спаси девочку].

Его взгляд был прикован к газете, но на лице не было заметно ни волнения, ни перемены выражения. Он лишь пристально вглядывался в текст предложения и был погружен в молчание.

Его поведение было спокойным и собранным. И только звук, издаваемый нервно кусающей ногти Молли, наполнял комнату.

Ной тихо отложил газету и приподнял подбородок. Его тонкие пальцы, умело затягивая галстук, плавно завязали узел.

— Это произошло быстрее, чем я ожидал, — коротко проронил Ной и поднялся со своего места, на ходу накидывая пальто, которое только недавно успел снять.

Его поведение было непринуждённым и раскованным, но в то же время он казался надломленным, словно едва держал себя в руках.

Серые глаза Молли, неотрывно смотревшей на него, который даже в критической ситуации вёл себя подчеркнуто расслабленно, вдруг стали отражать всё большее замешательство. Красавец герцог изящно улыбался, лукаво сощурив глаза.

В одной руке он держал армейский револьвер. И дуло было направлено на неё.

— Планы изменились, Молли. Мне пора идти.

Его голос был хриплым и сопровождался тяжёлым придыханием. И тут, словно давая сигнал к старту, в тишине особняка раздался резкий выстрел. Так началось безумие герцога Ноя Ротшильда.

_______________________

[1] Приготовьтесь, переводчик собирается подушнить. При переводе того, ЧТО Ной в 18 главе (сцена у фонтана) накинул Диане на плечи, произошла неточность: я перевела «coat» как «пиджак», так как запуталась с тем, что было на Ное. Перед тем как они с Дианой отправились в сад, было сказано, что на Ное «был костюм-тройка из тёмно-серой ткани в тонкую полоску, а на рукавах — запонки с бриллиантами. На одном из его локтей висело пальто, которое он снял». Далее они приходят к фонтану и «Ной снял пальто и постелил его на мраморную поверхность фонтана, предлагая мне сесть», а затем, когда Ной должен был пойти и разобраться с принцессой Медеи, он «мило улыбнулся, снял своё <coat> и аккуратно накинул его мне на голову». Так как до этого писалось, что пальто своё он подложил под попу Дианы, то было сделано логичное предположение, что снял он верхнюю часть своего костюма-тройки — пиджак. Однако если учесть, что Диана с этой вещью сбежала в Белфорд, а в этой главе няня предлагает ей одеться потеплее, потому что на улице холодно, то вариант «пиджак» смотрится крайне сомнительно, ведь он явно не спасёт от мороза. Скорее всего, в 18 главе Ной и Диана оба встали со своего места, затем Ной накинул пальто, на котором они сидели у фонтана, на Диану, а не снимал с себя часть костюма. Какое-то магическое пальто — сколько бы Ной не пытался его снять, оно всё равно магическим образом вновь оказывается на нём. Я внесла правки в перевод 18 и 19 главы — теперь там вместо «пиджака» стоит «пальто», также внесены небольшие смысловые коррективы, чтобы не выходило, что Ной сто раз снимает с себя одну и ту же вещь. Приношу свои извинения за возникшую путаницу. (Прим. пер.)

[2] Сказочник — изначально я не знала (и никто не знал...), что Сказочник из Белфорда является женщиной, но вот так внезапно исправлять перевод этого прозвища уже поздно, так как переведённого текста новеллы к этому моменту прилично так накопилось. Остановимся на том, что это прозвище у нас гендерно-нейтрально и подразумевает в первую очередь человека, а не конкретный пол. Зато как неожиданно получилось, согласитесь. (Прим. пер.)

[3] Раздел сериализации — раздел, посвящённый ранее неопубликованным произведениям. Если взять более понятный нам аналог, то по значению наиболее близки здесь литературные журналы по типу «Русского вестника», где раньше наши авторы публиковали свои новые произведения.  (Прим. пер.)

[4] Под Чёрным Псом подразумевается Джеффри, а Волком является сам Ной. Ранее в новелле говорилось, что у Ноя было прозвище Чёрный Пастух, но в 16 главе Ной и Диана обсуждают сказку, где Волк, поймавший девочку, не стал есть её. По их диалогу можно было провести аналогию между волком и Ноем и девочкой и Дианой. (Прим. пер.)

Когда я проснусь, то, возможно, снова окажусь в особняке Прогена. Утром забежит Рози или Молли и разбудит меня, чтобы проверить, хорошо ли я выспалась. За завтраком рядом со мной сядет Ной и будет читать газету.

А вечером он придет рассказать сказку о псе и волке своим тягучим, неспешным голосом. Мне очень нравилось слушать его низкий, ровный тембр.

Раньше это был бы самый обычный день, абсолютно ничем не примечательный. Теперь же, когда он разбился до состояния, когда я уже не могла от него оторваться, я смотрела на тоскливые обломки и вспоминала, каким прекрасным и особенным он был. Вот почему я ненавижу особенные вещи.

{Спасибо, принцесса, за все твои старания для того, чтобы стать взрослой}.

Что значит «взрослой»? Я ещё не взрослая. Я как взрослый ребенок, который всё ещё хочет, чтобы его холили и лелеяли. Меня никто никогда не баловал. Теперь же, пожалуй, мне бы очень хотелось признаться кому-нибудь в этом.

Повторяющиеся фрагментарные воспоминания были похожи на бессердечный сон. Я старалась не обращать на них внимания, но в глубине моего обновлённого сознания по-прежнему жила неудовлетворённая потребность в покое и комфорте.

Предприняв неудачную попытку уйти от реальности, я нехотя подняла веки и прислонилась к тёмно-серой стене, сталкиваясь с реальностью своего заключения в камере.

Я проследила, как дыхание рассеивается в тусклом солнечном свете, и на задворках сознания зародились непривычные уже мысли. То были размышления об одиночестве и одинокой жизни.

Мне всегда нравилось оставаться наедине со своими мыслями, но сейчас я стала полностью изолированной и одинокой.

Я не плакала. Ни тогда, когда вступила в эту злополучную жизнь, ни когда меня заперли в хлеву и чуть не заморозили до смерти, ни даже прямо перед тем, как наёмники собирались меня убить... А когда я покинула Ноя, то получила иммунитет к несчастьям.

Вместо череды трудностей, меня потрясли и разрушили банальные слова о том, что мне нужно защитить себя. Подобно тому, как я не дрогнула в мороз и метель, так же отчаянно я таяла в осколках лучиков тёплого солнца.

— Здесь холодно и противно.

Как может быть столько взлётов и падений в жизни, к которой я не хотела иметь никакого отношения?

Я никогда раньше не сидела в тюрьме. Условия содержания здесь оказались не такими уж плохими. Еда была приготовлена хорошо, постельное белье было чистым, и, возможно, даже некоторые мои пожелания могли бы быть исполнены, но в любом случае, всё это отличалось от ожидаемого.

Ко мне приходил подполковник Гренендаль, сказал: «Не волнуйтесь слишком сильно», а затем сразу же ушёл.

Может быть, именно благодаря его поддержке офицеры и охранники не относились ко мне халатно, а лишь бросали неприязненные взгляды.

Когда же они меня выпустят? Едва я прикрыла глаза в медитативном раздумье, как тут же услышала цокот каблуков. Вскоре шум приблизился, и в помещение вошла Селин, одетая в платье цвета фазана и с собранными в пучок платиновыми волосами.

Казалось, будто она пришла с визитом только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Она изучающе посмотрела на меня своими мягкими зелёными глазами и тихонько засмеялась:

— Неплохо.

— Тогда и тебе стоит погостить здесь.

— Всё ещё живёшь за счёт своего болтливого рта, не так ли?

Она прикрыла рот и захихикала, словно ребенок. Я, скрестив руки, неприязненно уставилась на неё.

— Зачем ты здесь?

— Мне нужна причина, чтобы увидеться с сестрой? Ты уже успела соблазнить стражников? Как сделала это с вражеским герцогом. Не знала, что ты такая легкомысленная женщина.

Слушая её шепот, я странным образом прониклась сентиментальностью. Пожалуй, наши отношения были не просто легкомысленными, потому что между мной и Ноем существовало нечто непостижимое, сосуществование лёгкости и тяжести, которое нельзя было ни потрогать, ни отпустить. Я молча проигнорировала Селин, сочтя её не заслуживающей своего ответа.

Затем прикрыла глаза. Селин продолжала говорить какие-то вещи, которые, по её мнению, должны были заставить меня занервничать, однако вскоре она умолкла, услышав моё проницательное замечание:

— Тебя отвергли, не так ли?

Вот почему она совершила этот немыслимый поступок. Лицо Селин исказилось, а глаза постепенно покраснели. Её длинные ресницы мелко задрожали и опустились, как если бы она собиралась вот-вот расплакаться.

— Приятно было играть с людскими сердцами? Ты такая злая.

— Что? А ты, стало быть, считаешь себя хорошей девочкой? Как ты уже знаешь, меня скоро освободят. И когда я выйду отсюда, как думаешь, что будет с твоей репутацией, которую ты так старательно создавала?

— Видишь ли, в тебе от рождения заложено зло. Ты всё время пытаешься отнять у меня всё. Моя мать умерла из-за тебя.

Как упоминалось в оригинальной истории, адмирал скинул вину и обиду за злополучную смерть своей жены на это невинное тело, а женщина передо мной, по всей видимости, всё это время жила с чувством исключительного превосходства, одним этим предлогом оправдывая все иррациональные поступки и жестокое обращение.

Это было счастье, источником которого являлось несчастье других. Именно поэтому я не могла терпеть, когда мной помыкала моя сестра, всегда играющая роль героини, с которой обращались как с принцессой.

— Ты не хуже меня знаешь, что причина не в этом. У тебя же совести не хватит, чтобы прикрываться мёртвой матерью только из-за этого.

Я с улыбкой взглянула на неё. Селин же, которую, казалось, разоблачили, с трудом сглотнула слюну. Она изо всех сил старалась подавить эмоции, чтобы не утратить спокойного выражения лица. Однако ей не удалось скрыть гнев и ненависть в своих зелёных глазах.

Тогда я с гримасой жалости спросила её:

— Когда ты делала это, ты хоть на мгновение задумалась о том, что может произойти в будущем? Ведь именно отец отвечает за работу с конфиденциальными документами.

— О чём ты говоришь?

Селин на мгновение задумалась, затем слегка склонила голову со странным выражением лица — оно имело выражение крайнего бесстыдства.

— Ты украла отцовские оперативные секреты, передала их Прогену и подставила меня.

По мере того как я говорила, глаза Селин расширялись всё больше и больше. Какое-то время она хранила молчание, словно пытаясь подыскать слова, и в конце концов выплюнула краткое:

— Береги себя.[1]

Затем Селин тихо отвернулась. Несколько прядей платиновых волос рассыпались по её красивой шее и слегка качнулись, словно в знак прощания.

***

— Джеффри, мне доложили, что ты дал показания о том, что это ты подарил мисс Диане Клэр розовое бриллиантовое ожерелье, — с упреком спросил премьер-министр Дэмиен Гренендаль, восседавший на длинной деревянной скамье в капелле поместья Гренендаль.

В отличие от своих крепких сыновей, Дэмиен был небольшого роста, но от него, как от премьер-министра и герцога Белфордской империи, исходила величественная аура.

Получивший выговор подполковник Джеффри Гренендаль с ничего не выражающим лицом стоял и неотрывно смотрел на своего отца.

— Всё верно, сэр.

— И каким образом ты собираешься теперь объяснять, как тебе удалось достать ожерелье, которое продаётся только в Медее?

— Моя мать принадлежит к высшей знати Медеи, и этого, я думаю, достаточно для объяснения.

— Значит, собираешься заявить, что отдал вещь своей матери? Если так, то наверняка пойдут разговоры о женитьбе.

— А я не могу? — монотонно спросил Джеффри, отмахнувшись от вопроса, словно от ничтожного пустяка.

— Собрался жениться на ней?

— Возможно. В зависимости от её желания.

— Не имеет значения, насколько вольными сейчас стали браки, неужели ты возьмешь в жёны женщину, которую подозревают в связи с врагом?

— Отец же женился на моей матери, которая сбежала из Медеи.

Голубые глаза премьер-министра, несколько затуманенные возрастом, зацепились за тёмные волосы Джеффри.

— Я сожалею об этом выборе. У твоей матери было много секретов от меня.

Он сжал свои морщинистые руки в молитвенном жесте и отвернулся. Ему вспомнилась черноволосая женщина, на которой он когда-то женился по большой любви.

Она была второй дочерью семьи Хериссон, принадлежащей к высшей аристократии Медеи, и она никогда не рассказывала, почему бросилась в бега.

В конечном итоге она приняла предложение премьер-министра с условием, что он не будет ничего спрашивать о её прошлом, однако во время их брака постоянно пребывала в депрессии и через несколько лет скончалась от необъяснимой болезни. Премьер-министр, хранивший тягостное молчание в момент размышлений о прошлом, открыл рот:

— Я всегда с уважением относился к твоему выбору, но на этот раз я этого не допущу. Пока женщина, которой ты помог, подозревается в шпионаже, это может пойти тебе во вред. Я обещал твоей матери, что, как отец, буду защищать тебя.

Его голос был твёрдым и суровым. Джеффри ничего не ответил, молча глядя на скульптурную статую капеллы перед собой.

Белая фигура женщины с младенцем на руках с состраданием взирала на двух мужчин.

— Вы обижены на мою мать?

Его отец слабо вздохнул, чувствуя беспокойство от вопроса сына.

— Спросил, хотя и сам прекрасно всё знаешь.

— Я поступил так ради своей покойной матери. И вы правы, что я заинтересован в Диане.

— Девушка напомнила тебе твою мать? Твоё упрямство мне кое-кого напоминает, — премьер-министр, выдержав паузу, хмуро тряхнул седыми светлыми волосами. Бросив взгляд на широкую спину сына, который, ничего не ответив, ушел, он испустил долгий вздох, — да, всё потому, что ты похож на меня. Ведь ты мой сын. Пусть внешне между нами и нет никакого сходства, но всё же... Ах, Агнес[2].... Что же ты так отчаянно хотела скрыть от меня?

Бормоча себе под нос, премьер-министр печально вздыхал. Он воскресил в памяти образ юных Джейса и Джеффри, крепко держащих руки своей матери, устремившей на него виноватый взгляд.

Тем временем Джеффри уже покинул капеллу и вышел из особняка. При мысли о лаконичном завещании своей покойной матери он обратил острый взгляд в небо.

{Я всегда жила с чувством вины, однако так и не смогла рассказать всё вашему отцу, потому что боялась, что он будет презирать меня. Пожалуйста, прошу вас, помогите отыскать и защитить то дитя так, чтобы ваш отец ни о чём не узнал, и позаботьтесь о том, чтобы она была счастлива}.

— И как далеко вы собираетесь зайти?

Остановившись и задав в пустоту тихий вопрос, Джеффри сел в машину. В его голосе звучал гнев на адмирала.

***

Расположенный на окраине города особняк герцога Ноя Ротшильда всегда был уединённым местом, но сегодня здесь царила тишина настолько глубокая, словно всё вокруг прекратило своё существование.

Небо за окном было пасмурным, и, казалось, вот-вот должен начаться снегопад. Огонь в камине давно погас, и в кабинете поселилась зябкая прохлада.

Заметив среди остывшего угольного пепла бумагу, секретарь Ноя Винсент чиркнул спичкой и бросил её в камин. Единственными звуками в опустевшей комнате были треск догорающей бумаги и тиканье секундной стрелки часов, отсчитывающей время.

Винсент достал сигару и безымянной каменной статуей замер у окна заброшенного кабинета. Через стекло он оцепенело наблюдал, как солдаты вбегают внутрь дома.

Его карие глаза оценили приблизительное число военных, ворвавшихся в особняк через сад. Усмехнувшись, Винсент пробормотал голосом, граничащим между вздохом и восхищением:

— Безумный герцог... наконец-то сошёл с ума.

Едва герцог узнал, что одной женщине, Диане, грозит смерть, он без раздумий оставил всё.

Всё, что у него было: честь, статус высокородного дворянина с длинной родословной и астрономическое богатство. И даже гарантированное будущее молодого человека, которому доверял сам император и который, если бы не поступил так, как поступил, мог бы уверенно шагать по жизни прямиком в светлое будущее.

То, что он вот так просто отбросил собственную жизнь, нельзя было назвать ничем иным, как «безумием».

Всё, что у него теперь осталось — это статус преступника, дезертировавшего во время войны, нарушившего Имперский Закон о Безопасности и совершившего государственную измену. Император мог вменить ему любое преступление по своему усмотрению.

Выбор был основан на прагматизме. А что ещё можно было предпринять за столь короткое время, в то время как империя вела затяжную войну, упорно отвоёвывая свои позиции на передовой?

Это был самый оптимальный вариант, но любой нормальный человек счёл бы его наихудшим и отбросил бы, отказавшись от цели.

Ной выстрелил в человека из отдела разведки, приставленного следить за ним, но ранил не в голову, а в руку. Это было сделано для того, чтобы Молли не обвинили в содействии ему.

Обычно Ноя нельзя было назвать настолько заботливым человеком, поэтому всё это казалось странным. Грохот множества армейских сапог всё приближался, и вот раздался громкий удар и грохот, после чего дверь в кабинет с треском слетела с петель.

Винсент слабо улыбнулся, увидев, как солдаты выломали дверь и вошли внутрь.

— Вы опоздали. Я уже безуспешно пытался остановить его.

— Сэр Винсент, вы долгое время исполняли обязанности секретаря герцога. Мне нужно задать вам несколько вопросов о деталях вашей работы, поэтому прошу вас пройти с нами и дать показания. Если вы согласитесь, то сможете избежать наказания.

Разоблачите коррупцию. Вот первое, что вы должны сделать, если хотите расправиться с корпорацией или влиятельным человеком.

— Сначала позвоните адвокату графа Форда. Я не скажу ни слова, пока вы этого не сделаете.

Винсент, удобно расположившись за своим офисным столом, зажёг спичку и раскурил сигару во рту. Глубоко затянувшись, он с наслаждением выдохнул дым.

Потом потянул и ослабил свой по обыкновению аккуратно завязанный галстук, словно тот внезапно стал ему тесен.

Если не сейчас, то когда ещё ему представится возможность выкурить здесь сигару? Этот сумасшедший герцог никогда больше не вернется в это место.

Солдаты начали обыск, с шумом переворачивая кабинет и особняк вверх дном. В одном из углов этой комнаты уже некоторое время висела картина с изображением призрачной лошади. Гальваническая[3] рама странной и жуткой картины упала, издав резкий звук, и была затоптана и поломана военными сапогами.

Бумаги, которые он некогда просматривал, были разбросаны, словно остатки недавно прошедшего фестиваля.

Всё было кончено. Рухнула репутация давнего герцогского рода и молодого герцога, которого когда-то называли выдающимся конём императора.

Зрелище было впечатляющим. Поистине, это можно было назвать новой формой искусства. Глядя на происходящее в свете мерцающих белизной бумаг, Винсент, бывший в своё время верным секретарём герцога Ноя Ротшильда, в расстройстве чувств тихо пробормотал в пустоту:

— Теперь, когда я стал безработным, полагаю, я свободен для свиданий.

_______________________

[1] Береги себя — в английском переводе использовано выражение «take care», которое можно интерпретировать как любой вид нашего прощания. Обычно его используют при прощании с малознакомыми людьми, с которыми ты не планируешь встречаться ещё долгий период времени, также это более формальный вариант сказать «пока». Какое же значение имеет это, на первый взгляд, «тёплое» выражение в нашей ситуации? Во-первых, Селин таким образом провела черту между собой и Дианой, сделала упор на то, что она не близкий для неё человек, во-вторых, так Селин выразила надежду, что они ещё долго не увидятся. А, возможно, у переводчика просто синдром придумывания драмы на ходу, и он уже сошёл с ума от количества переведённого текста. Тут уж одно из двух. (Прим. пер.)

[2] Агнес была покойной матерью Джеффри. (Прим. пер.)

[3] Гальваническая — это значит, что поверхность рамы была чем-то покрыта. К примеру, золотом, хромом или серебром. (Прим. пер.)

Получив известие о том, что полковник Ной Ротшильд пересёк границу, командор Макс Рокфеллер сел за стол в своём кабинете и сокрушённо поморщился.

— Безумец!

Что он собирается предпринять против императора Прогенской империи, обладающего абсолютной властью?

— О, ваше превосходительство, герцогиня Ротшильд[1], пожалуйста, осветите с небес его путь и защитите его.

Макс склонил голову, предчувствуя, с какими трудностями ему придется столкнуться в будущем. Салют, который отдал ему Ной[2], не был просто общепринятым жестом — это было последнее отдание чести и прощание. Слова, которые Макс смутно различил, когда Ной покидал его кабинет, наконец-то стали понятны.

— Пришло время покинуть шахматную доску.

Текущая мировая война представляла собой гигантскую шахматную доску, где монархи пытались как можно больше расширить свой контроль над территориями, и, казалось, это политическое противостояние было для них всего лишь игрой. Шахматной партией, разыгрываемой на доске.

На губах командора, который до этого был погружен в беспокойство и тревогу, внезапно появилась улыбка. Если бы бывший герцог был жив, что бы он сказал ему? Наверное, он бы посоветовал оставить всё как есть.

Пожалуй, ни Ной, ни бывший герцог не стали бы препятствовать этому. Они жили в эпоху, когда граждане боролись против монополистической власти посредством революции, а идеи свободы и равенства прав набирали силу.

Старые времена, когда аристократы становились лишь символами тщеславия, а королевская семья — монополистами власти, скоро закончатся.

«Уверен, что он как-нибудь справится. Он не обычный парень».

Макс проводил взглядом птиц, вспорхнувших с сухих веток за окном.

Командор был печален, но вместе с тем чувствовал удовлетворение, словно наблюдал, как повзрослевший птенец самостоятельно улетает из гнезда. Настал момент, когда герцог Ротшильд, так долго служивший императорской семье Прогена, навсегда исчезнет из истории империи.

Выслушав эту новость от командующего Рокфеллера, император Мейер III расхохотался как безумец:

— О, мне это очень понравилось! Какой сумасшедший герцог!

Стоя прямо перед императором, командор опешил, увидев, как тот ликует, словно в предвкушении приятного торжества.

— Ваше Величество, он превосходный стратегический тактик, который менял положение боевых линий и использовал особенности местности, чтобы сорвать военные планы. Пожалуйста, поймите его молодую горячность, он всего лишь хотел жениться на женщине, которую любит...

— Ты так печёшься о нём, словно он был твоим сыном.

— Да, так и есть. Если вы дадите мне возможность, то я, принимая во внимание также мою связь с почтенной семьей герцога Ротшильда, уговорю его вернуться обратно.

Император, надменно восседавший на софе в белом монаршем мундире, согнул одну ногу и закинул другую поверх неё, откинул голову, словно намереваясь завалиться на спинку сиденья, и рассмеялся:

— Я стерпел в прошлый раз. Если стерплю и в этот, что будет дальше? А дальше он осмелится бросить мне вызов. Ведь он уже пытался изменить систему, чтобы сделать моё положение и власть ложными и несущественными.

Командор, по лицу которого пробежала холодная испарина, глубоко вздохнул и не смог ответить. Он и без того знал, что император боится Ноя. Стальной взгляд монарха, известного как Император Грома, сузился. А затем, с усмешкой, исполненной жестокости, он отдал бессердечный приказ:

— Раз уж ты так просишь, то позволь приказать тебе взять его живым. Ему выпала великая честь умереть от моих рук за всё то сострадание, которое я к нему проявил. Быть может, я старею, но я стал довольно сентиментальным. Разве не великодушно это в сравнении с таким преступлением, как предательство нации?

— Ваше Величество, в условиях войны это равносильно гибели большого количества людей.

— Те, кто принадлежал к сменяющим друг друга поколениям Ротшильдов, были прекрасными людьми, но они всегда оборачивались против своей страны. Теперь же нам предстоит окончательно потерять их от рук третьего поколения. Смерть — лучшая угроза, она послужит хорошим примером для революционеров с тщеславными мечтами о свободе и равенстве. Все должны подчиняться одной воле. Она есть государство, а государство есть монарх.

По империи быстро распространились вести о том, что прогенский герцог и полковник армии предал свою страну и бежал на территорию врага.

Бытовали разные мнения: что это был вызов императору, что Ной предал Проген, и что он пытался начать политическую революцию.

О нём говорили как о перспективном молодом человеке, но идея потерять всё и стать грешником уже давно покинула его разум. На самом деле Ной думал только об одном. Перед ним стояла единственная цель — как можно скорее добраться до Дианы.

Машинописный шифр в единственной строчке текста Сказочника намекал на приближение смерти Дианы и её предполагаемую дату.

***

Вернувшись в особняк, Селин, пошатываясь, вошла в свою комнату и крепко обхватила себя дрожащими руками.

Она села в кресло-качалку из тикового дерева и стала греть руки перед камином. Кончики её пальцев, зябшие даже возле огня, всё ещё были ледяными.

Из-за конституции своего тела Селин была более чувствительна к холоду, но сейчас она винила во всём сильное напряжение и страх. Мерцающее пламя камина оттеняло зелень глаз Селин.

«Конфиденциальные документы? О чём она говорила?»

Слова Дианы резанули неожиданностью. Селин впервые слышала об этом.

Диану обвинили в шпионаже только из-за предполагаемой связи с вражеским герцогом и именно поэтому и посадили в тюрьму. Пусть Селин и была любимой дочерью адмирала, но у неё не было склонности к поиску секретных документов.

Диана же вечно сидела в своей комнате и лишь изредка выбиралась наружу, чтобы встретиться с подполковником, поэтому было маловероятно, что это Диана выкрала секретные сведения.

Одна из служанок докладывала обо всех ежедневных делах Дианы, поэтому Селин и сама прекрасно знала, что Диану подставили. Сердце Селин бешено колотилось.

— Есть ли у тебя причины заходить так далеко?

Утечка оперативной информации о военном столкновении на море ясно указывала на то, что это было дело рук её отца. Возможно, он спланировал это сразу после возвращения Дианы. Однако если этот факт всплывёт, её отец потеряет всё и не сумеет избежать смертной казни.

Сейчас Диана, скорее всего, будет освобождена благодаря влиянию герцога[3], но решится ли она пойти на такой риск?

Глаза Селин, которые до этого были плотно закрыты, внезапно распахнулись, так как она кое-что поняла. Осознание было настолько определённым, что её лишённое макияжа лицо сделалось белее бумаги.

Мёртвый человек не может говорить. Смерть — это негласное принятие обвинения. Её отец собирался убить Диану.

Бледные губы Селин заметно дрожали.

— Разве это правильно? Пусть даже ценой жизни бесчисленного множества людей?

Это уже выходило за рамки ненависти и отвращения к одному человеку. Конечно, Селин не считала, что такое обращение с её сестрой было нормальным.

С самого детства отец постоянно внушал ей, чтобы она не жалела мать за то, что та умерла из-за Дианы, и она считала это вполне естественным.

И лишь когда её голова стала немного больше, Селин поняла, что происходящее в её семье отличалось от остальных, и тогда она сделала свой выбор.

Селин выбрала пособничество и подстрекательство. И вследствие искусственности своего отношения она подставила Диану и заставила её принять образ злодейки.

Селин не хотела разрушать своё непоколебимое доверие к отцу и сытую и комфортную жизнь. Потому что отец, которого она знала, был добрым и заботливым человеком. Он был для неё лучше, чем кто-либо другой.

— Наверняка есть какая-то неизбежная причина, по которой он так поступил. Наверное, есть.

Невозможно было угадать, какая причина могла вынудить его убить Диану, ставшую для всего мира известной как дочь адмирала. Селин так и сидела без движения перед камином, пока на землю не опустилась тихая тьма. Наступил Новый год[4]...

В порту послышался звук запускаемых фейерверков, которые, по всей видимости, были сигналом к началу праздничного салюта.

Видневшееся сквозь большое окно небо окрасилось в яркие цвета огней и растворилось во вспышке света.

Этот день должен был наступить сегодня.

Выстрелы войны скорее принесут тишину. Селин отстаивала только лишённое недостатков добро. Это было необходимо для того, чтобы защитить то, что ей дорого. И она не позволит себя обмануть или подставить под удар. Даже если это обернётся трагедией для кого-то другого.

В итоге Селин вновь предпочла остаться в стороне, в содрогающемся молчании отвернувшись от правды.

***

Усевшись на неудобную железную кровать, я старалась сохранять неподвижность.

Жизнь в одиночной камере была не такой уж несносной. Здесь топили печь, давали тёплое постельное белье и вполне приличную еду.

— Мисс Диана, вам нелегко, но, пожалуйста, потерпите. Вы сможете выйти на следующей неделе. Я стараюсь освободить вас как можно скорее, — вежливо обратился ко мне подполковник Гренендаль, одновременно с этим протягивая завёрнутый в бумагу пирог.

Вероятно, он только что вернулся со службы, так как на нём была военная униформа. У меня не было особого аппетита, поэтому я приняла гостинец, положила его на кровать и изобразила на губах улыбку.

— Спасибо, сэр. — А затем вновь спросила Джеффри, — почему вы постоянно помогаете мне? Меня же подозревают в шпионаже, так что у вас могут возникнуть проблемы с армией. Неужели это всё из-за обещания и интереса, о которых вы говорили ранее?

Свет, проникающий сквозь тюремное окно, осветил фигуру Джеффри и набросил тень на его лицо.

— Я хочу, чтобы вы были счастливы. Именно моя жадность привела вас в это место, возможно, для того, чтобы я исполнил свой долг и обещание.

Он выглядел всё таким же виноватым, как и всегда. О чём же Джеффри мог так сожалеть? Пожалуй, он смотрел на меня так с самого начала.

Не успела я оглянуться, как время посещений подошло к концу. Джеффри посмотрел на часы и добавил:

— Завтра состоится новогодний фестиваль. Сегодня вечером должен быть фейерверк, и мне жаль, что я не смогу вам его показать. Фестиваль продлится до следующей недели, так что, надеюсь, позже мы сможем сходить на него вместе.

Мне нечего было ответить, поэтому я просто кивнула. Джеффри встал и, накинув пальто, улыбнулся.

— Я приду завтра.

Он бросил на меня взгляд, полный печали и досады. Затем развернулся и удалился. После его ухода я почувствовала себя совсем одинокой, так как единственный человек, тепло занимавший один из углов маленькой камеры, покинул меня.

Ночь близилась к концу, и в затемнённое окно заглядывали звезды. Я слышала, как снаружи переговаривались охранники, видимо, передавая друг другу смену караула.

— Сегодня на службе будет не так много людей. Многие взяли отпуск из-за новогоднего фестиваля и праздников.

— Страдают только неженатые люди вроде нас. Ведь они должны быть внимательны к работникам с семьями.

— Ха-ха-ха, хочешь жениться поскорее, не так ли?

Это был глупый разговор.

Я села на кровать, уставилась на крепкую железную дверь и взяла кусочек всё ещё тёплого пирога. Казалось, будто только вчера было Рождество, но не успела я оглянуться, как прошел уже целый месяц с тех пор, как я покинула Проген. Первого января мне должно было исполниться восемнадцать, я была одна, а уничтожившая меня семья даже не праздновала Новый год. Я привыкла к одинокой жизни, но в какой-то момент во мне поселилась абсолютная пустота.

— Принцесса.

Внезапно послышался голос, которого мне до боли не хватало, и я тут же подпрыгнула и оглядела тихое помещение.

Вскочив, я обвела взглядом окружающее меня пространство. Это было довольно смущающее прозвище, но меня оно нисколько не смущало.

Так меня не называл никто, кроме Ноя. Когда-то, ещё при жизни родителей, даже мой дед, ставший впоследствии моим опекуном, относился ко мне равнодушно и холодно. Дышать стало тяжело, так как грудь сковало болью.

Сам воздух в этом помещении будто превратился во влажную и тягучую массу, и казалось, словно он сдавливает мои легкие. Я почувствовала себя в душной ловушке, так отличавшейся от того времени, когда я была вольна по собственному желанию оставаться в комнате наедине с самой собой, и меня никто не беспокоил.

Я подняла глаза на маленькое окошко в высокой стене. Слабый лунный свет струился вниз, словно по узенькой лестнице.

Снаружи послышался шум медленно приближающихся тяжёлых ботинок.

Скрип

Железная дверь моей камеры, которую не открывали уже целую вечность, с ржавым скрипом отворилась. На пороге появились два внушительного вида мужчины в форме охранников.

Они молча смотрели на меня, и их лица были лишены всякого выражения, но стоило нашим взглядам встретиться, как меня пронзила ужасающая мысль. Что-то было не так. Врождённая острая интуиция сигнализировала о том, что я в опасности. В голове зароились давно позабытые страхи.

Мои переживания были сконцентрированы на них. Я хранила спокойствие и вглядывалась в их безэмоциональные глаза. Несмотря на богатство современной жизни, я жила в постоянной опасности, и моё внутреннее чувство одержимости жизнью нашептывало мне: «Они здесь, чтобы убить тебя».

Между нами тремя воцарилось молчание, которое длилось, казалось, целую вечность. На периферии сознания меня охватило предчувствие трагического финала.

Один из охранников кивнул, как бы подавая безмолвный сигнал, и вышел наружу, а в руке оставшегося мужчины появилась толстая верёвка. Он посмотрел на меня и вздохнул:

— Поверить не могу, что ты одного возраста с моей сестрой. Мне не хочется заниматься этим, но я ничего не могу поделать.

За окном раздался свистящий звук, и небо разорвали фейерверки, сигнализирующие о начале салюта.

Вскоре грохот взрывающихся петард достиг оглушительной громкости. Он был настолько сильным, что даже мои крики превратились бы в тишину.

«Я хочу услышать твои истинные чувства, моя прелесть».

«И я хочу от всего сердца сказать тебе, что мои слова были ложью».

_______________________

[1] Командор просит обоих родителей Ноя защитить их сына с небес. (Прим. пер.)

[2] Отсылка к событиям из начала 26 главы. (Прим. пер.)

[3] Имеется в виду герцог Гренендаль, отец Джеффри. (Прим. пер.)

[4] Здесь возникают логичные вопросы, как все произошедшие события могли уместиться всего в шесть дней между 25 декабря (католическое Рождество) и 31 декабря (Новый год). Скорее всего, здесь автор подразумевал корейский Новый год, который празднуют в первое новолуние после зимнего солнцестояния (в 2022 году это было 1 февраля). Корейцы празднуют оба Новых года: по григорианскому календарю (31 декабря) и по лунному. Корейский новый год называется Соллаль и он считается более важным празднеством — это семейное торжество на которое принято ездить к родителям, одеваться в ханбок; некоторые едут к морю, чтобы встретить первые лучи новогоднего солнца; также в этот день поминают умерших предков, на алтарь «чеса» накрывают ритуальные блюда, проводят ритуал чхаре. (Прим. пер.)

Оставшийся охранник посмотрел на меня с неловким выражением лица и цокнул языком.

— Я ничего не могу поделать. Меня вынудили так поступить.

Я с силой сбросила с себя руку испуганного здоровяка. При взгляде на верёвку в его ладони по позвоночнику пробежал холодок. Должно быть, он собирается убить меня и замаскировать случившееся под самоубийство.

Это идея Селин? Этот вопрос на мгновение вспыхнул в моём сознании, но его тут же заглушила единственная мысль о том, что я должна выжить.

— Отпустите меня!

— Моя сестра больна. Я ничем не могу помочь. Пожалуйста, веди себя тихо. Я облегчу твою участь.

Я свирепо нахмурила лоб и сильно стиснула зубами ладонь охранника, который пытался зажать мне рот. Одновременно с его криком я ощутила судорожное движение перед глазами и боль в щеках, возникшую, когда он попытался стряхнуть меня. Что-то горячее струйкой потекло из носа. Охранник, нещадно бивший меня по лицу, нахмурился и схватил за шиворот.

— Ты что, псина?! Кусаешься и беснуешься!

Было чертовски больно, и казалось, будто я сейчас потеряю сознание, но я изо всех сил старалась вернуть себе самообладание. Сейчас мне было не до того. Будь ты даже самопровозглашённым пособником зла, вряд ли тебе захочется пройти через это. Я боялась умереть, независимо от того, в какой стране находилась. Охранник грубой рукой схватил меня за воротник и дёрнул назад, затем щёлкнул языком.

Я сопротивлялась, извиваясь то в одну, то в другую сторону, стараясь, чтобы верёвка не коснулась шеи. Пуговицы на моей одежде оторвались, и я рухнула на холодный пол.

— Откуда в тебе столько силы, когда ты такая мелкая? Хочешь, чтобы тебе сделали больно? Ещё хуже, чем сейчас?

Нужно как-нибудь потянуть время.

Я стиснула зубы и сильно ударила коленом между его ног. Лицо охранника скривилось в неописуемой агонии.

— А-а-а!

С этим истошным криком охранник попятился назад и повалился на пол.

— Что ты творишь? Давай покончим с этим до конца фейерверка.

Услышав вопли, которые явно принадлежали не мне, второй охранник, карауливший у входной двери, ворвался в камеру. Бросив взгляд на своего напарника, корчившегося на полу, он поморщился и строго произнес:

— Получил пинка? Кое-кто решил уберечь тебя от возможности размножаться в этом году!

Задыхаясь, я прижалась спиной к чёрной стене. Отступать было некуда. Я планировала протолкнуться к входу, отпихнуть охранника и выбежать, но не была уверена, что смогу своим тщедушным телом оттолкнуть в сторону второго охранника, который казался в два раза больше того, что был уже выведен мной из строя.

Всё, о чём я могла думать в тот момент, это то, что я должна выиграть немного времени. Вдруг кто-нибудь придёт мне на помощь, например, подполковник? Ведь он был добродетельным главным героем, которому нравилось помогать бедным людям. О, только вот я не была главной героиней, а являлась всего лишь персонажем второго плана, поэтому каковы были шансы, что всё сложится наилучшим образом? Тогда я закричала на охранников:

— Думаете, вы будете в безопасности после того, как сделаете это?

— Мы будем в безопасности, если убьём тебя. Нам уже заплатили, и если мы не справимся, то умрём.

В такой ситуации переговоры были бесполезны. Мои разбитые от полученных ударов губы горели. В голову не приходила ни единая мысль о том, как выйти из затруднительного положения. Задумавшись о своём конце, я безудержно расхохоталась.

Мне подумалось, что эта верёвка — единственное, что может вытащить меня из этого ада. Куда я попаду после смерти, если я родом не из этого мира? Остаётся только вернуться из незнакомого ада в ад уже знакомый.

Моё дыхание стало сбиваться и пропадать. Неужели меня постигнет судьба Дианы из оригинальной истории, и я тоже исчезну так же бессмысленно?

Охранник, загораживавший вход, внезапно шагнул ко мне со злобным выражением лица, схватил за грудки и крепко припечатал к полу. Я почувствовала лбом холодный удар, а затем вспышку жара.

Громкий шум эхом отдавался внутри и снаружи моего тела. Голова мотнулась, а сознание стало постепенно уплывать. Не успела я почувствовать боль от удара об пол, как перед глазами полыхнуло красным.

— Ха-ха-ха...

Я кое-как сумела взять себя в руки и с болезненным вздохом приподняла верхнюю часть тела. Непрекращающийся звук фейерверка был похож на полое эхо, означавшее момент окончания жизни.

Эмоции, скованные моим безразличным выражением лица и неестественной манерой поведения, в конце концов, схлопнулись, и я почувствовала апатичное отчаяние.

Это горько, это больно. Я действительно не могу. Я не могу этого вынести.

Почему, независимо от пассивности или активности, я всегда была одна, тогда как человек никак не может жить в окружении одиночества, не имея никого, на кого можно положиться?

Это было место, которое казалось более ужасным, чем ад. Я изо всех сил старалась подавить печаль, предшествовавшую моим крикам, и осталась лежать лицом вниз на холодном полу, прижимаясь к нему лбом. Но всё же я не плакала.

Только беззвучно шептала имя, словно оно было моим заветом. Я крепко стиснула его пальто, единственную вещь, которая обладала его теплом, и хранила нежное имя в глубине своего сознания, подобно ребёнку, тайно хоронящему нечто драгоценное.

Я хотела произнести его ещё хотя бы раз, поскольку оно, очевидно, было последним, что я скажу в этой жизни.

— Ной.

Для кого-то он был злодеем, но для меня он стал хорошим человеком и героем.

Он не был ни отличным возлюбленным, ни любящим другом, но был единственным, кого я могла вспомнить, и я отчаянно нуждалась в нём. Мне было, что сказать этому прекрасному человеку, который был добр ко мне без всякой причины и всегда оберегал меня, но я допустила ошибку. По всей видимости.

Охранник, услышавший мой грустный голос, с заинтересованным выражением лица подошёл ближе.

— В чём дело? Наконец-то призналась, что ты на стороне Прогена...

Но тут мужчина, держащий руки на бёдрах и глядящий на меня сверху вниз, внезапно умолк. Я подняла на него глаза. Его нижняя челюсть и рот, прикрытые всклокоченной бородой, были плотно зажаты чьей-то рукой. Охранник с паникой во взгляде дёрнулся.

Его пересохшие глаза метнулись вверх, и из шеи хлынула красная кровь. За фонтаном крови, брызнувшей, когда тело охранника накренилось и поникло, я увидела лишённое всякого выражения мужское лицо.

Сидя там в состоянии полного оцепенения, я вдруг подумала, что это очень красиво, словно сцена, знаменующая момент избавления от оков и обретения свободы.

Грохот петард был уже не звуком, должным сокрыть мою смерть, а поздравительным залпом, сопутствующим моему спасению и закрывающим мне глаза на судьбу тех, кто пытался меня убить.

Тело охранника, утратившее признаки жизни, с тупым стуком повалилось на пол, словно обломок дерева. Передо мной предстал тёмноволосый мужчина в тёмно-синей военной форме Белфорда. В одной руке он держал короткий военный кинжал.

Через маленькое окошко камеры пробивался свет от всполохов огней, то выхватывая из темноты его фигуру, то вновь пряча её.

Зрение помутилось и заволокло пеленой, и я могла видеть лишь смутные очертания, однако мне казались знакомыми эти мутно-синие глаза, подсвеченные отблесками всевозможных вспышек цвета. Мужчина с вызывающим ностальгию ароматом духов, который так и не выветрился с того дня, взглянув на мои опухшие щеки и лоб, спросил:

— Кто это сделал?

Низкий голос, который я уже так давно слышала, был пропитан гневом. Я тихонько закрыла глаза, а затем открыла их. Я не знала, была ли в бреду или же собрала воедино послеобразы своих слабых воспоминаний, чтобы вновь увидеть и услышать то, о чём мечтала.

— Эти чёрные волосы, подполковник Гренендаль? Нет, кто ты...?

Охранник, получивший от меня удар в пах и валявшийся на полу в полубессознательном состоянии, от внезапности и неожиданности происходящего кое-как сумел прийти в себя. Увидев нетипичный цвет чёрных волос, он удивлённо скривил лицо, но больше ничего сказать не успел, потому что его перебил тёмноволосый мужчина.

— Это я.

Это был жуткий голос, полный решимости причинить вред любому, кто его услышит. Ужасающе убийственное желание стало буквально осязаемым, словно принадлежало не человеку.

Охранник рывком приблизился к мужчине, но не смог справиться с мощью великолепного человека, который зажал ему рот и подчинил его силой.

На шее охранника начала проступать красная линия, а на лбу вздулись синие вены. Здоровяк изо всех сил пытался вырваться из тисков невыносимой предсмертной агонии. Из-под стиснувших его пальцев вырывались прерывистые стоны, подошвы ботинок с силой стучали о пол, и тюрьму заполнили гулкие звуки борьбы с болью.

Омерзительные ладони, пытавшиеся убить меня, отчаянно пытались сопротивляться, впиваясь ногтями в кожу мужчины, пытавшегося задушить его. Наконец, побледневшие руки охранника безжизненно обвисли и слабо дёрнулись.

Тёмноволосый мужчина, небрежно отбросив бездыханное тело охранника, по-прежнему смотрел на меня печальными синими глазами. Запах крови становился всё гуще, а знакомый аромат тела, едва уловимый, но всё ещё ощутимый, приближался.

Свирепый силуэт, обагрённый резнёй, которую он учинил, чтобы попасть сюда, обдал меня холодным дыханием.

Он был жесток и прекрасен одновременно, однако, вопреки кровожадному виду, его руки касались моих щёк нежно, словно они были сделаны из хрусталя.

Его великолепное лицо покрывали ссадины, а рукава мундира были изодраны и пропитаны кровью.

Его глаза были красными и влажными, и он выглядел так же жалко, как и в день нашего расставания.

— Диана.

Назвал он моё имя глухим и бесцветным голосом. С моих губ сорвался вздох. Сквозь крошечное окно в комнату врывались прекрасные краски фейерверка. Всё было точно так же, как в тот день, когда он подарил мне нарциссы в знак выражения своих чувств, под залпы салюта, окрасившего небо в яркие цвета. Ностальгическое воспоминание, которое я отчаянно пыталась прогнать, обрушилось на моё сердце.

Мне всегда было интересно, что он ответит. Нет, я всегда ждала. На самом деле, больше всего на свете мне хотелось хоть на мгновение увидеть его снова. Он присел, положил руку мне на щёку и заглянул в лицо.

Мертвенность в его пустых синих глазах, в которых не было ни печали, ни радости, исчезла. На этот раз он не спрашивал, хочу ли я быть спасённой. Он просто сделал то, чего желало его сердце.

— Диана, вот что я чувствую на самом деле.

Ной, с его иссиня-чёрными волосами, передал своё сердце с помощью бесстрастного лица, полного пустоты эмоций. Создавшая его рука придала ему великолепный облик, но он был подобен лишённому жизни искусственному цветку, на лице которого навсегда застыла однообразная улыбка. И тогда я осознала, что это и есть его истинное лицо.

_______________________

[1] Видимо, Ной для маскировки покрасил волосы в чёрный. Чёрноволосый Ной надел военную форму Белфорда, поэтому охранник на мгновение принял его за Джеффри, но затем понял, что Ной — это кто-то другой, поэтому он и сказал: «Эти чёрные волосы, подполковник Гренендаль? Нет, кто ты...?» (Прим. анг. пер.)

[2] На этот раз он не спрашивал, хочу ли я быть спасённой — отсылка на события 7 главы. (Прим. пер.)

— Ной, я...

И тогда я окончательно сдалась и расплакалась.

Лицо Ноя расплывалось. Мои глаза устремились под веки к далёкому серому потолку. Наступила тьма, словно на сцену опустился тяжёлый занавес. Моё сознание разлеталось и уносилось в бесконечную даль.

— Мы встретились очень, очень давно, в то время, о котором принцесса не помнит.

Когда я беспомощно рухнула, то смутно почувствовала как нежные руки заключили моё тело в объятия.

— Так что не имеет значения, солгала ли ты. Пожалуйста, пожалуйста, останься со мной, пусть даже ты будешь использовать меня, но я нуждаюсь в тебе.

До меня доносился один-единственный голос Ноя, который передавал его искреннее сердце, но и он постепенно стихал.

— Диана, ты единственная для меня.

***

На какое-то время я отключилась, как если бы в моей голове внезапно вырубили электричество, а потом очнулась. Всё тело было горячим, и я снова с трудом перевела дух.

Меня охватило чувство облегчения и даже восторга от того, что я вновь увидела его, а щёки и лоб перестали болеть. Мне никак не удавалось вспомнить последние слова Ноя, которые были услышаны мной сквозь меркнущее сознание.

С трудом разомкнув истерзанные губы, я позвала его по имени:

— Ной.

— Диана.

Передо мной был кто-то, кто отозвался на мой умоляющий голос. Это была очень приятная реальность. Его инеистые волосы, которые раньше ослепительно сияли в лунном свете, теперь сделались чёрными. Чёрные волосы тоже были прекрасны.

Я осталась в объятиях Ноя и уткнулась лицом в его грудь, ощущая тепло тела и запах, по которому так скучала. Я не знала, умерла ли я или всё это было сном. Впервые в жизни я вела себя с ним как ребёнок.

— Здесь так тяжело. Ты можешь забрать меня обратно?

— Я так и собирался. Даже если ты не захочешь, у меня не будет другого выбора, кроме как сделать это.

В этих словах звучала призрачная грусть. Ной зарылся лицом в мою шею, и у него вырвался печальный вздох. Затем он добавил:

— Мне нравится быть с тобой.

Приложив носовой платок к моему лбу, он взял мою руку и сжал её.

— Я думал, ты умерла, принцесса.

— Быть не может. Я, наверное, просто упала в обморок.

Ной, бережно держа меня на руках, вышел из камеры. За его широкими плечами тянулся длинный, тускло освещённый коридор.

Вдоль пути, по которому мы вместе шли, были разбросаны бездыханные тела охранников, что напоминало мне преисподнюю. Это походило на принятие смерти в обмен на свободу.

Не знаю, это не имеет значения.

Ной хранил молчание. Время от времени его плечи то поднимались, то опускались, а в дыхании возникали небольшие паузы, похожие на вздохи.

Я решительно сжала воротник формы Ноя.

— Ной, я не испытываю ненависти. Я хочу быть с тобой.

Услышав мой запоздалый ответ, он замер, но потом снова пошёл вперед. Грудь Ноя быстро вздымалась и опускалась, как если бы он пытался что-то сказать, но тут до меня донёсся звук тяжёлого глотания.

Это был медленный и громкий вздох, прозвучавший так, словно он запыхался. Я заметила, что его воротник намок, и проверила шею Ноя ладонью.

Её пропитала красная кровь. Она принадлежала не охранникам, а ему. Такая ситуация никак не располагала к тому, чтобы наслаждаться радостью воссоединения.

— Пожалуйста, опусти меня.

В подобной ситуации мне было не до того, чтобы вести себя как принцесса. Хватит баловать себя. Теперь я должна была идти самостоятельно. Он пробился сюда, одолев множество охранников, и вряд ли могло быть так, что его никто не ранил, поэтому я, слегка пошатываясь, встала на ноги.

— Принцесса ранена.

— Это ты ранен. А я просто немного потеряла сознание. Можешь на меня опереться.

Какое-то время я рисовала в своём воображении романтичную картину того, как теряю сознание в его объятиях и просыпаюсь в залитой солнечным светом постели, но он был просто человеком, а всё вокруг — реальностью.

Нам обоим было больно. Я усилием воли заставила себя обхватить Ноя за плечи и поплелась вперёд. Мне было неловко говорить, что я пытаюсь помочь ему, ведь он всё ещё был сильнее меня. Поэтому я просто шла, слегка приподняв руку, как будто обнимая его за плечо.

Когда фейерверк достиг своего пика, взрывы петард, которые были похожи на выстрелы, постепенно стихли.

— Я убил его по-тихому, но, похоже, о нём уже узнали. Скоро они начнут преследовать нас, — очень спокойно рассказал Ной о серьёзной ситуации.

Он обернул руку вокруг моих плеч и взял меня за руку. Я огляделась и последовала за Ноем в заднюю часть тихого здания.

На углу была припаркована чёрная машина с багажником. Ной, занявший водительское сиденье, на мгновение отвернулся и схватился за правую руку. Его лицо было лишено всякого выражения, но тёмно-синие глаза сильно зажмурились.

Судя по всему, он был ранен в руку или получил серьёзный ушиб. Я быстро выбралась с пассажирского сиденья и поспешно открыла водительскую дверь.

— Я поведу.

— Ты умеешь водить? — спросил он и, повинуясь моему мягкому прикосновению, покорно вылез с водительского сиденья.

Я села на освободившееся место и уверенно ответила:

— Никогда раньше этого не делала.

Здесь мне ещё не доводилось водить машину. Но я несколько раз видела, как это делается, и вроде бы принципы были похожи, к тому же у меня были права, так что, думаю, всё должно было быть в порядке.

Вдалеке между переулками послышались крики людей, пустившихся за нами в погоню. Быстро заведя двигатель и переключив коробку передач, я надавила на то, что казалось педалью газа, и машина, издав утробное рычание, понеслась на большой скорости.

Вслед нам донёсся резкий звук ударяющихся о кузов автомобиля пуль, которые рикошетом разлетались в разные стороны вместе с оглушительным грохотом выстрелов. Пули не пробивали машину, но отскакивали от нее?

Эта машина была четырёхколесной с багажником. Такой автомобиль должен был стать серийным только годы спустя.

Безрассудно вывернув руль, я покатила между тускло освещёнными переулками, стараясь ускользнуть от погони. Машина развивала большую скорость, а я была достаточно хорошим водителем, поэтому легко обходила преследовавших нас людей и автомобили.

Машина, в которой мы находились, стремительно мчалась по прямой и спокойной прибрежной дороге. Меня даже охватило чувство свободы, потому что ничто не нарушало простора, расстилавшегося посреди синего моря.

— Диана.

Ной, который тихо сидел на пассажирском сиденье, переведя дух, вдруг позвал меня по имени. Этот усталый и слабый голос прозвучал до невозможности странно. Какая же я гнилая, что размечталась о подобном, когда мы оба находимся в настолько затруднительном положении. В голове у меня зашумело, и казалось, будто я сошла с ума.

— Ты умеешь водить машину, но ты не сбежала, когда была в моём особняке.

— Я с самого начала не собиралась убегать. К сожалению, у меня не было другого выбора.

Он осторожно погладил мою распухшую щёку. Его прикосновение было нежным и ласковым.

— Ты на самом деле не ненавидишь меня? Я думал, ты вернулась сюда, потому что не хотела быть со мной.

Я на мгновение притормозила и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ной, я умею лгать. Это был просто способ выжить.

— Всё в порядке. Даже если это ложь, всё равно хорошо. Этого достаточно, чтобы заставить меня поверить в то, что это реально.

— Я никогда не планировала бежать. Я просила тебя отправить меня домой, но на самом деле мне не хотелось уезжать. Я счастлива быть с тобой.

Это было спокойное признание. Он издал ленивый смешок. Его волосы, выкрашенные в красивый цвет ночи, слегка колыхнулись в такт его негромкому смеху.

— Диана, значит, до того, как мы поженимся, нам всё ещё нужно какое-то время походить на свидания, верно?

Эти отношения, по которым я очень скучала и которых отчаянно хотела, пусть даже мы тогда и не были влюблены друг в друга… Меня тяготили ложь и приспособленчество, поэтому я хотела до конца разобраться в чувствах, которые ещё не успела в себе проверить. И тогда я спокойно предложила сидевшему на фоне синего ночного моря Ною:

— Давай начнём всё с самого начала. На этот раз искренне.

В ответ на моё предложение Ной наклонил голову, на его лице появилось выражение непонимания.

— С начала?

— Да. Давай начнём с того этапа, когда ты был похитителем, а я — заложницей.

Мне подумалось, что, возможно, наши отношения изначально начались со лжи. Кроме того, я не хотела рассматривать наши с ним чувства как пример возвеличивания криминала, ассимиляции и влюбленности в преступника. Ной откинулся на спинку автомобильного сиденья и рассмеялся:

— Итак, теперь мы начинаем как сбежавшая заключённая и сообщник, который помог тебе устроить побег?

М-да. Это несколько изощренно, так что я не нашлась с ответом. Неужели мы не можем быть романтичными, как нормальные люди?

— Я просто хочу быть... нормальной.

— Ну, давай представим это так. Мы были помолвлены ещё до нашего рождения. Вот почему я отправился на поиски похищенной принцессы. Прямо как в сказке, да?

— Это действительно возможно? — спросила я, мало что знавшая о прошлом этого тела. На моём лице появилось недоверчивое выражение, потому что он говорил так, как будто это был неоспоримый факт.

Ной с озорным выражением лица слегка коснулся моих припухших губ.

— Полагаю, можно сказать и так.

Ответивший просто и ясно Ной вышел из машины, открыл водительскую дверь и протянул руку.

— Сейчас поведу я. Ты не знаешь, как туда добраться.

— А рука не болит?

— С вождением я справлюсь.

В этом человеке было нечто такое, что заставляло меня чувствовать вину и сострадание. На ткани, которой я обвязала раненую руку Ноя, выступило немного крови. Я смутилась, но без лишнего упрямства взялась за его ладонь и, пошатываясь, перебралась с водительского сиденья на пассажирское.

Вести машину должен был Ной, так как именно он знал дорогу в Проген.

Пересев на водительское место, Ной повернулся, положил одну руку на спинку пассажирского кресла и начал ловко сдавать назад. Эта сцена полностью влюбила бы меня в себя, умей я правильно выражать свои чувства.

Украдкой взглянув на его профиль и шею в косом отражении, я окончательно отвернулась. За окном машины проплывали угрюмые и мрачные очертания леса. Когда мы уже бесконечно долго ехали по прямой лесной дороге, Ной вдруг сломал лёд воцарившейся тишины:

— Принцесса, мы не можем вернуться в Проген.

— Почему?

— У меня конфисковали титул, дом и землю.

— Что?

— Я ослушался приказа императора и сбежал. Если меня поймают, то возникнут большие неприятности.

Ной говорил так просто, словно делился ужасно скучной историей. Будто речь шла о ситуации уровня «я прогулял школу».

— Эй, какого чёрта!

Из-за того, что он был так спокоен в столь серьёзной ситуации, я неосознанно повысила голос. Ной дезертировал из армии, несмотря на то, что его страна ведёт войну, а высшей мерой наказания за нарушение приказа императора являлась смертная казнь.

Он был настолько невозмутим, что описал ситуацию словами: «Я в беде». Так вот почему он покрасил волосы в чёрный — чтобы выбраться. Я глубоко вздохнула. Итак, теперь мы действительно стали злодейской парочкой.

— Я больше не богат, это нормально? Принцесса должна есть мясо каждый день, поэтому ты обязана выйти замуж за богатого человека, — наконец подал голос Ной. В его тоне слышалась лёгкая грусть.

Тогда я мягко произнесла:

— Это моя вина. У меня ничего нет, и мне жаль, что тебе пришлось всё бросить. Однако я нисколько не огорчена.

В моей прежней жизни у меня было многое, но зато сейчас я ни о чём не жалела. Не было больше той пустоты, которая вечно жила внутри и которую невозможно было заполнить, сколько бы я в неё ни вливала.

В то время мне отчаянно хотелось, чтобы рядом со мной был хоть один добрый человек, который бы оставался на моей стороне, не преследуя никаких целей. И ему вовсе не обязательно было быть особенным.

Будучи наследницей с малых лет, я до жути хотела быть нормальной. Пожалуй, «особенность» была оковами и тюрьмой, а «заурядность» больше походила на освобождение.

— Это свобода. И для тебя, и для меня.

При моих словах уголки губы Ноя, до этого плотно сомкнутые, приподнялись. Он повернул голову в мою сторону и решительно произнёс:

— Но я всё ещё могу покупать тебе мясо.

— Нет... мне не обязательно есть мясо.

Он радостно рассмеялся, и его негромкий смех был приятным. Ной, глядя на дорогу перед собой, протянул одну руку в мою сторону и тихо спросил:

— Что ж, раз уж мы снова собираемся встречаться, почему бы нам не взяться за руки?

Вместо ответа я положила свою руку поверх его. Его тёплая, большая ладонь нежно обхватила мою.

Мы крепко держали друг друга за руки, так, словно нам была дарована обыденная человеческая свобода. Машина выехала на неасфальтированную дорогу и, казалось, бесцельно покатила вперёд.

Мне даже не хотелось спрашивать, куда мы едем. Это было неважно. Я была словно маленькой лодочкой в океане, несущейся куда-то, лишённой мачты и паруса и ведомой лишь волнами судьбы. Будущее моё представлялось неизвестным, но я чувствовала себя спокойно. Казалось, я достигла того уровня, когда освободилась от всех забот, и думала, что всё как-нибудь обойдется.

— Выглядит так, будто мы отправляемся в путешествие.

— Никогда раньше не путешествовал. Звучит интересно.

Ной отреагировал на мои сентиментальные слова так, словно только что пересмотрел своё решение. Я не отважилась переспросить его, так как мне показалось весьма романтичным превратить наш побег в путешествие.

Лунный свет падал на чёрные волосы Ноя. Цвет прядей был абсолютно чёрным, что делало атмосферу необыкновенной неги ещё более таинственной.

— Ной, чёрные волосы тебе очень идут.

— Влюбилась?

— Да.

Его взгляд стал ещё более холодным, но не менее соблазнительным. Интимная атмосфера приобрела особую глубину. Почему он выглядит так притягательно? Его глаза всегда были покрасневшими и затуманенными, а его губы, его голос...

Пока я пыталась понять, откуда взялся источник его смертельной чувственности, машина, в которой мы находились, бесцельно неслась по тёмным лесным дорогам.

Ной время от времени поворачивал голову, чтобы взглянуть на меня. В его глазах светилась радость, а взгляд был таким, словно он нашёл что-то, что уже очень давно потерял.

— Мы едем в Медею. Вообще-то мне не хотелось бы брать тебя с собой, но в той ситуации, в которой мы оказались, у меня нет другого выбора.

В отличие от меня, грезившей о незапланированном романтическом путешествии, у этого человека был для нас план.

Сначала я думала, что просто задремала, но потом, как мне показалось, снова впала в полуобморочное состояние. Моё зрение было нечётким, как будто на меня надели несоответствующие рецепту очки.

Сквозь прикрытые веки я различила незнакомый интерьер комнаты и кремового цвета потолок. Спина утопала в чём-то мягком и нежном. Создавалось впечатление, что я находилась в каком-то особняке. Внутренне обрадовавшись, что всё произошедшее было лишь ночным кошмаром, я попыталась сесть.

Однако моё тело, затёкшее от боли в мышцах, и неподвижные руки, как если бы я была измождена, заставили меня признать, что всё было на самом деле. Я попала в тюрьму и сбежала.

Сквозь оконные занавески на меня смотрело серое, унылое небо, которое, по всей видимости, скоро принесёт снег. И, судя по отсутствию характерной для раннего утра духоты, сейчас было около полудня.

— Где я?

— В доме моего друга.

Когда я, продолжая лежать на кровати, задала себе этот вопрос, то практически сразу же получила негромкий и ласковый ответ. Обернувшись, я посмотрела в сторону источника голоса и увидела Ноя, который, как и в прежнее время, сидел в кресле из ясеня рядом с кроватью.

Этот человек... У него тоже есть друзья? Он был одет в рубашку цвета слоновой кости и военный кардиган оливкового цвета, и практически всё лицо его закрывали повязки. Потускневшие глаза вчерашнего жуткого убийцы всё с той же нежностью смотрели на меня.

— Я думал, что ты умерла. Потому что ты никак не приходила в себя.

Выходит, я довольно долго спала, как мёртвая. Когда же ко мне вернулись притупленные чувства, я поняла, что он до сих пор держит меня за руку.

«Неужели он так и не отпустил её с того момента, как мы ехали в машине?» — вот какова была моя первая мысль.

После того, как женщина, по-видимому, являвшаяся служанкой, принесла хлеб и суп, Ной зачерпнул ложку похлёбки и вместо того, чтобы дать мне приборы, стал сам кормить меня.

Я прислонилась спиной к изголовью кровати, и впервые за долгое время меня вновь кормил он. Каждый раз, когда суп касался разбитых губ, я морщилась, так как их сильно саднило.

— Что это за регион?

— Север. Северный Кальц.

Я не знала, где он находится, но это название навевало мысли о морозном крае. Несмотря на то, что я лежала под тёплым одеялом в согревающей стёганой ночной рубашке, моё тело всё равно дрожало от холода. Ной положил руку мне на щёку.

— Ты замёрзла?

— Да, в этом городе холодно.

— Так и есть. И мне кажется, что принцесса простудилась.

Пульсирующая голова, усталость и озноб были вызваны простудой. И хотя это тело было невелико, оно от природы обладало огромной живучестью. Ведь, благодаря тренировкам на холодном чердаке, выжила же я как-то в мороз, укрывшись одним лишь ветхим одеялом, так что, должно быть, я просто переутомилась. Если не считать недомогания, чувствовала я себя не так уж плохо.

— Но, Ной, разве Медея не является союзницей Прогена? Ты в розыске. Что если они нас депортируют?

— Королева куда больше расположена именно ко мне. Я гостил у неё месяцами, когда был ребёнком.

Не ухудшит ли это ситуацию между странами? От мыслей о международной дипломатии у меня разболелась голова. В любом случае, у Ноя, похоже, больше связей, чем я думала.

— Сколько времени понадобится, чтобы добраться туда?

— Дорога предстоит неблизкая. Мы отправимся, когда тебе станет лучше.

Аккуратно высвободив руку из его захвата, я потёрла лоб, на который была наложена повязка. Легкий жар всё ещё держался — когда же он уже пройдет?

~Тук-тук~

Послышался стук в дверь, и в комнату с доброжелательной улыбкой вошёл мужчина средних лет в бордовом халате, высокого роста и крепкого телосложения. Он пригладил свои аккуратно подстриженные усы и произнёс:

— Полковник Ротшильд, похоже, что батальон центральной армии уйдёт отсюда через три дня, так что до этого времени вам придётся оставаться у меня в части.

— Понял, но меня демобилизовали. Я больше не полковник.

Между ними была значительная разница в возрасте, и не похоже, что они вообще были друзьями. Быть может, причиной тому было то, что он из Восточной провинции, но то, что Ной был так сдержан по отношению к бывалому собеседнику, приводило в замешательство. Человек, пристально смотревший на Ноя, вдруг перевёл взгляд на меня, и его морщинистые глаза мягко сощурились в улыбке.

— Герцог вы, как и всегда, любите пошутить. Счастливого пути домой, леди Диана. Да благословит вас Господь.

«Что значит "домой"? Я никогда не была в Медее».

Но мужчина, произнёсший это непонятное напутствие, быстро вышел из комнаты, так и не дослушав моё «спасибо».

Находясь в центре города или в портовом квартале, я не замечала этого, но мрачный пейзаж здешних мест, увиденный из окна, заставил меня осознать, что мы находимся на войне. Тут часто можно было наблюдать шествия солдат в полном военном обмундировании, и гражданские шли по своим делам с напряжёнными лицами.

На землю падали разноцветные пропагандистские листовки, а люди маршировали с пикетами с оскорбительными лозунгами против врага. Это походило на мировую войну из моей прежней жизни, но я не была уверена, была ли это Первая или Вторая мировая война.

Этот мир казался смесью форм XIX-го и начала XX-го века. Значило ли это, что технологии здесь развивались опережающими темпами?

Вероятнее всего, это было результатом влияния автора. Возможно, скоро мы увидим суперинфляцию в двадцать миллионов вон за кусок хлеба. Чувство тревоги нарастало.

Я резко тряхнула головой, чтобы избавиться от подобных мыслей.

— Но что же нам теперь делать?

Ной взъерошил свои тёмные волосы и глубоко вздохнул в ответ на мой вопрос.

— С браком придётся повременить. Мне необходимо будет стать богатым мужем.

Он выглядел разочарованным, как выглядит человек, откладывающий свою отвергнутую стенами реальности свадьбу. Моё лицо непроизвольно покраснело при слове «брак».

Можно ли влюбиться в мире войны, где есть повстанцы, беженцы и тотальная государственная война? Хотела бы я, но... похоже, нет ничего невозможного в том, чтобы во время войны цвела любовь, заключались браки и рождались дети.

— Меня вполне устроит, если у нас просто будет место, где мы сможем обосноваться и жить.

— Да. Диана, я могу дать тебе всё, что ты пожелаешь. Я даже могу подарить тебе весь мир, — опустив глаза, произнёс Ной искушающим голосом.

А я лишь заворожёно кивнула в ответ.

Неужели он и правда произнёс нечто настолько нереальное? Несмотря на то, что это казалось невозможным, я с лёгкостью поверила словам Ноя. Всему виной было его обманчивое лицо и сладкий голос. Я намеренно избегала его взгляда и уставилась на ковёр на полу.

Да, всё как-нибудь образуется.

***

То, что безумный герцог бросил всё и уехал, было лишь началом безумия.

Здания арсенала, завода боеприпасов и Третьего Инженерного Департамента, расположенные в бывшем владении герцога Ротшильда в Прогене, внезапно взорвались. Граждане, слышавшие взрыв, сотрясший землю прошлой ночью, до самого утра пребывали в ужасе, думая, что произошло вражеское вторжение и артиллерийская атака, поэтому на место взрыва в срочном порядке были направлены военные и полиция.

Командор Рокфеллер, выехавший непосредственно на место происшествия, при виде пламени, которое взвилось в небо, подобно действующему вулкану, и яростно охватило окрестности, в ужасе вздохнул:

— Так вот что в итоге ты[1] собирался сделать?

Это была чистой воды провокация и одновременно предупреждение императору. Потому что Ной знал, что Мейер III приказал взять вместе с ним в плен и Диану.

По всей видимости, это было безмолвное предупреждение о том, что следующим будет императорский дворец. Ведь именно там проводилось расследование о военных махинациях.

Было очевидно, почему император приказал провести такое расследование.

Всё дело было в принадлежавшем бывшему герцогу недавно открытом бизнесе по производству боеприпасов.

Все важные документы исчезли, а его секретарь, Винсент, последовательно «делал вид, что ничего не знает», а потом внезапно исчез. Молли, работавшая служанкой и присматривавшая за Ноем, тоже пропала.

Император был озабочен поимкой Ноя, так как боялся, что тот может отправиться в другие союзные и федеральные страны, чтобы снабдить их оружием, боеприпасами и военной информацией, которую он разрабатывал для борьбы с гегемонией Прогена.

Чтобы предотвратить это, император был готов закрыть глаза на эксцентричность кровожадного молодого герцога, однако он принял неверное решение, придав большее значение только лишь авторитету Ноя.

Безусловно, Ной был человеком, способным на подобное. Однако ему нужна была только одна женщина, Диана, и никто не имел права посягать на неё.

Командор наблюдал за Ноем с самого его детства и очень хорошо знал этого человека: Ною не хватало сочувствия к другим, он не умел любить людей.

Ему просто удавалось улавливать чувства других благодаря отличной наблюдательности и проницательности, а знания, здравый смысл и образование помогли ему социализироваться и, руководствуясь ими, жить спокойной и насыщенной жизнью.

Убийство императора империи или смена режимов не соответствовали его уровню. Потому что он всегда выходил за рамки того, о чём мог помыслить обычный человек.

— Решил начать реализацию проекта в Медее, раз в Прогене не получилось?

Именно к такому выводу пришёл командор после долгих размышлений. Что ж, вместо того, чтобы сменить короля шахматного коня, Ной бы предпочёл полностью сломать шахматную доску.

Другими словами, он мог бы задействовать силу, способную привести к уничтожению человечества, и взять мир под контроль только потому, что не хотел, чтобы кто-то мешал ему и этой женщине. Всё это было ради неё.

Убийство нескольких человек в эру войн не было уделом безумцев. Скорее, это был полный безумия мир, где количество отнятых жизней превращалось в медали почёта, украшавшие грудь мундира.

Убийцы, которых надлежало бы считать злодеями, охотно становились актёрами, игравшими главные роли на сцене войны, даря удовольствие монархам и получая похвалу и вознаграждение.

Ной Ротшильд был безумцем, выделявшимся среди остальных. Он походил на Императора Грома, который потратил жизнь целого народа на безумную завоевательную войну ради одного лишь удовольствия поставить людей на колени.[2]

***

Тем временем адмирал Уинстон Клэр, получив известие о том, что Диана сбежала из тюрьмы, сидел за столом в своём кабинете, в беспокойстве переплетя пальцы. Его достойное, чистое лицо было искажено досадой.

— Забавно, ты всегда терпишь неудачу.

Няня Селин и Дианы, Джанет, держала руки сцеплёнными, а взгляд — устремлённым на них.

Джанет дольше всех проработала в особняке и за её уникальный талант была одной из немногих, кому Уинстон доверял. Когда-то она даже занимала должность секретаря адмирала и прекрасно справлялась со всеми секретными поручениями.

— Я оставил её у себя, думая, что она будет полезна, но не знал, что она доставит мне столько хлопот.

— Существует версия, что именно подполковник Джеффри Гренендаль вызволил её из тюрьмы. Говорят, там был темноволосый мужчина в военной форме, примерно такого же роста и телосложения.

Джанет говорила всё с тем же спокойным выражением лица, что и всегда. Голубые глаза адмирала, неотрывно смотревшего на небо, обратились к ней.

— Значит, есть вероятность, что даже премьер-министр знает об этом?

— Вполне возможно, что знает брат лейтенанта. Премьер-министр, похоже, не осведомлен об этом. Если бы он был в курсе, то не стал бы об этом молчать. Но, как вы знаете, такие факты нелегко раскрыть.

— Верно. Если выяснится, что виновником произошедшего был подполковник, никто не сможет быть в безопасности.

Адмирал вспомнил содержание послания о переговорах, которое полковник Ной Ротшильд отправил после похищения Дианы.

{Выдайте мне всё, что, как вам кажется, вы знаете, и я обещаю держать рот на замке}.

Полковник знал обо всём, и был готов молчать об этом. Но тот факт, что он оставил Селин и похитил только Диану, вызывал сомнения. Тогда адмирал нанял наёмников, чтобы убить Диану.

— Как думаешь, есть ли ещё какая-нибудь причина для решения полковника Ротшильда похитить Диану?

— Не знаю, сэр, — с поклоном ответила Джанет на вопрос адмирала.

Лоб Уинстона морщинкой избороздила ещё более сильная тревога.

— Почему он говорил так, будто ему всё известно?

— Потому что он военный, который преуспел в своей области с самого начала. Теперь же он предал Родину и бежал из Прогена. Похоже, что он нацелился на императорскую власть.

— Нет, — адмирал, постукивающий пальцами по столу, издал нечленораздельный звук и в который раз стиснул зубы, — пусть мы не можем утверждать, кто помог Диане бежать, но совершенно очевидно, что это дело рук полковника Ротшильда, этого безумного герцога, у которого сейчас находится Диана. Не сомневаюсь, что он попытается прибрать к рукам Медею, могущественную страну с огромными колониями.

Так не должно было быть, но этот человек безумен. Разве нашёлся бы ещё кто-то, способный пойти на такое?

Если адмирал использовал людей в погоне за властью, то безумный герцог действовал с точностью до наоборот. Именно поэтому Ной и не просил помощи в раскрытии правды Медее.

«Это было ради той женщины», — мысленно рассудила Джанет, невозмутимо опустив голову.

Вспомнив далёкое прошлое, где зародилась вся эта история, начало которой положило преступление, она решила, что придётся ей до поры до времени сделать перерыв в писательской деятельности.

_______________________

[1] Речь идёт о Ное. (Прим. пер.)

[2] Здесь речь не о том, что Ной испытывает удовольствие от подчинения людей. Имеется в виду, что Ной, как и император, способен положить миллионы жизней, ради чего-то: в случае с Мейером III это удовольствие от порабощения стран и людей, а в случае Ноя — это Диана. Ради неё он серьёзно способен захватить целый мир. (Прим. пер.)

В особняке Северного Кальца, где мы с Ноем остановились, царила глубокая ночь.

Несмотря на то, что окна были закрыты плотными двухслойными шторами, внутрь всё равно проникал холод северного ветра, и я просто не могла заставить себя вылезти из-под одеяла. Несмотря на горящую печь, в доме по-прежнему было слишком холодно.

— А ты разве не собираешься спать? — спросила я, покосившись на Ноя, который так и не вернулся в свою комнату, хотя было уже за полночь.

Ной сидел на краю кровати, медленно помешивая чайной ложечкой горячее какао.

— Я уже хочу лечь.

Когда какао достаточно остыло, он протянул его мне вместе с лекарством от простуды. После ужина горничная уже приносила мне сироп от простуды, но я не стала его принимать, так как состав препарата, написанный на бутылочке, поверг меня в шок. Это лекарство содержало морфий, опиум, марихуану и другие «чудодейственные» ингредиенты.

Мне не хотелось уподобляться наркоманке, поэтому я попросила принести мне какое-нибудь другое средство от простуды, сделанное на основе натуральных трав. Будет лучше, если я просто пропотею во сне.

— Я буду следить за твоим сном.

Ной положил одну ладонь на свой лоб, а другую на мой, чтобы оценить мою температуру.

— У тебя всё ещё жар.

— Можно принять жаропонижающее, и я буду в порядке.

— Тебе нельзя болеть.

— А я и не хочу.

Я приняла горькое лекарство от простуды и запила его тёплым какао, стараясь избавиться от горечи во рту. Затем, пошатываясь, встала, почистила зубы и снова легла на кровать, после чего Ной чуть ли не до носа натянул на меня одеяло. А потом я спросила его о хозяине дома:

— Твой друг был солдатом? Ну, владелец этого особняка.

— Да. Он был другом моего отца. Сейчас он заместитель командора северного командования.

— Твой отец тоже был военным?

— Да, он принадлежал к верховному командованию.

Я мало что знала о таких вещах, как военные должности и подразделения, поэтому просто притворилась, что всё поняла.

— Похоже, он хороший человек, раз так тебе помогает.

Ной, задумавшись о чём-то, безучастно уставился в небо. Прокравшийся сквозь занавески свет газовых фонарей тускло выделил его лицо и очертил залёгшие тени, от которых веяло какой-то мукой.

— Мне неизвестны критерии хорошего и плохого. Будь они хорошими людьми, они не должны были умереть, но ведь и мы плохие люди в глазах других.

— Хм... С точки зрения характера ты кажешься хорошим человеком. А, как правило, мы похожи на своих родителей.

Пусть Ной и был несколько странным, но он обладал базовыми манерами джентльмена и воспитанностью, такими как, к примеру, открыть дверь первым или подложить носовой платок на сиденье, чтобы сесть.  И всё это было напрямую связано с воспитанием.

— Да. Для меня он — хороший человек. А мой отец был хорошим мужем для моей матери. Когда мама болела, он сидел вот так и смотрел на нее, пока она не засыпала. — Внезапно губы Ноя сжались в тонкую линию, и он бесстрастно добавил, — со стороны казалось, что он составлял эффективные планы и стратегии убийства людей и отдавал приказы. Однако он спас жизни других и погиб в аварии вместе с моей матерью. Сумасшедший, верно? Он был плохим человеком. Убил много людей. И независимо от того, были ли это хорошие или плохие люди, он был единственным, кто спас чью-то жизнь.

При словах «он спас жизни других и погиб» в глазах Ноя промелькнуло едва уловимое неприятие. Может быть, это была обида на его родителей, которые умерли, спасая кого-то, а его самого оставили?

— Думаю, все зависит от ситуации...

Я была эгоистичной индивидуалисткой, поэтому не испытывала альтруизма по отношению к незнакомым людям. Тем не менее, у всего есть определённая грань, поэтому я признавала мораль или устои социальных норм, но при этом не утруждала себя тем, чтобы поучать кого-то или разъяснять что-то, комментируя, например, вчерашнее убийство.

Я склонна относиться спокойно к причинению вреда другим до тех пор, пока мне самой не причинят вред. К тому же...

Охранники, пытавшиеся убить меня, те наёмники... как я могу испытывать сожаление по поводу их смерти? Наверняка для кого-то они были хорошими людьми, важными членами семьи. Но это меня не касалось. Ведь иначе мертва оказалась бы я.

Во времена, когда миллионы умирали за одну-единственную позицию на передовой, в мире, где сострадание к врагу стоило жизни, невозможно было думать о ближнем, даже если его жизнь и была под угрозой.

Такие вещи, как благие поступки, добродетель и сострадание, возможны только тогда, когда ты сам можешь себе их позволить, и необходимым условием здесь является мир[1]. Война всех превращает в чудовищ, не считающихся с жизнью. И это страшно.

Я не заметила, как уснула, а очнулась уже тогда, когда на веки лёг ослепительный солнечный свет. Возможно, именно благодаря тому, что у меня было крепкое тело, простуда прошла быстро и без осложнений.

Пока я готовилась к отъезду, служанка принесла мне блузку, юбку и пальто с декоративной строчкой, а также дала парик с длинными чёрными волосами.

— Думаю, этот подойдёт. Он соответствует типу внешности жителей Медеи, так что вы сможете безопасно путешествовать вдали от Северного Кальца.

Она наполнила большой квадратный чемодан нижним бельём, носками и одеждой, а также положила туда поддельное удостоверение личности Медеи.

— Это приготовил мой господин. Да благословит вас Господь.

— Спасибо.

Я надела парик, поблагодарила служанку и спустилась к дверям. Ной, одетый в серо-зелёное пальто с тёмным мехом на воротнике, какие носили офицеры северных войск, протянул мне руку и улыбнулся.

— Твои длинные волосы тоже прекрасны.

Мы с Ноем вышли из особняка и сразу же заметили припаркованный у входа автомобиль, но уже не тот, что был в Белфорде.

— Мы думали поехать на поезде, но ничего не вышло. В следующую нашу поездку я обязательно прокачу тебя на поезде.

В голосе Ноя звучало странное веселье, словно он действительно отправлялся в путешествие. Глядя в окно на белый зимний снег и проплывающие мимо сказочные домики, я даже на время забыла о своём статусе беглянки.

Но стоило нам проехать мимо серых пепелищ, разрушающихся зданий и зловещих стальных каркасов, как меня снова охватил ужас.

Через пару часов мы покинули территорию Северного Кальца и империю Проген и въехали на нейтральные земли. К счастью, нам удалось добраться туда довольно рано, так как снег был убран подчистую, видимо, из-за того, что по нему пролегал путь бронетехники.

— Принцесса крепко спала, несмотря даже на бешеную стрельбу солдат на границе с Белфордом. М-м-м... и опять ты дремлешь, — покосившись на меня, странным тоном произнёс сидевший за рулем Ной.

Закутавшись в шерстяное одеяло, я вновь погрузилась в дремоту, но вдруг опомнилась. Создавалось впечатление, что стоит только мне сесть в машину, как я тут же начинаю чувствовать сонливость, как если бы страдала нарколепсией[2].

Казалось, я прекрасно способна спать при любых обстоятельствах.

Из окна машины виднелось потемневшее небо и отчётливо различимые фасады зданий. Кроме того, здесь казалось холоднее, чем в Северном Кальце.

Однако уютная атмосфера и симпатичные домики с красными треугольными крышами напомнили мне Восточную Европу, где я уже бывала. На реке, пересекавшей мост, соединяющий центр города, были установлены каменные статуи в стиле барокко.

На тротуаре стоял мужчина в подтяжках и шляпе и с помощью длинной палки зажигал уличные фонари и включал газовые светильники.

— Сегодня мы останемся в Хаген-Сити, а завтра отправимся дальше.

Ной остановил машину на обочине и вышел, чтобы помочь мне. Я выбралась из машины и, задрожав от жуткого холода, царапнувшего по коже, поплотнее закуталась в кашемировое пальто. Настроение быстро испортилось, и я невольно позабыла о том, что приехала в город с романтической атмосферой и собралась идти на свидание.

— Почему так холодно? Ты не замёрз?

— Солдаты так легко не мёрзнут.

— Ты больше не солдат.

— Да. Тогда я буду рыцарем, который должен беречь принцессу.

Кстати, как долго мы будем играть в эту игру с принцессой? Я пошла вслед за ним, подавляя щекотку незнакомой нежности в сердце. Мы направились в ближайший ресторанчик и заказали ужин, дополнив его тёплым вином.

Когда он заказал дорогой стейк, несмотря на необходимость экономить, я немного забеспокоилась о его финансовом положении.

— У тебя и здесь есть знакомые?

— Нет, тут я никого не знаю.

— Тогда где мы будем спать?

Взяв мою тарелку, нарезав стейк на кусочки и вернув блюдо обратно, Ной небрежно ответил:

— В отеле.

Я умолкла на некоторое время и изучала его лицо. Уверена, он сказал это не с намерением отправиться в отель в качестве возлюбленных. Я попыталась вытравить из воображения зародившуюся опасную фантазию. В голове промелькнула мысль, что из нас двоих именно я более порочна.

— Хорошо. Тогда завтра угощать тебя буду я, раз уж ты всегда меня выручаешь, — невозмутимо улыбнулась Ною я.

Во внутреннем кармане пальто, в которое одела меня няня перед тем, как я оказалась в одиночной камере, обнаружились деньги, полученные за конкурс картин. Уж не знаю, как она нашла припрятанные мною деньги, но, должно быть, няня положила их в пальто заранее. Здесь, в нейтральной стране, я могла бы обменять деньги, а потом поехать в Медею и воспользоваться ими там. Сумма составляла около трёх миллионов вон[3], так что мы могли бы снять дом.

— Ага. Большое спасибо, — усмехнулся Ной, и его красивые глаза прищурились.

Мы вышли из ресторана, и он повёл меня в величественный отель, который, как минимум, относился к пятизвездочному классу гламура и роскоши. Я посмотрела на Ноя с недоумённым выражением лица.

— Нам сейчас нужно экономить деньги... Я могу спокойно переночевать где угодно. Мне и в машине хорошо спится.

— Я не могу позволить принцессе спать где попало.

—  А я и так прекрасно сплю.

— Замечательно. Слышал, здесь есть горячий источник. Постельное бельё и мебель — всё высшего качества.

И вот опять проявился его уникальный темперамент: он совершенно не слушал, что я говорю. Вздохнув, я поплелась за ним. Если так пойдёт и дальше, нас ждёт нищета. Мы стали банкротами, но он по-прежнему жил на широкую ногу.

Я вошла в роскошный номер отеля, встала посреди комнаты и некоторое время молчала. Ной снял пальто, сел на обитую бархатом софу и развернул лежавшую на столе газету.

— Ты снял только одну комнату?

— Ага.

Я несколько раз сжала и разжала кулаки, чувствуя, как сильно нервничаю. Было холодно, но мои ладони обильно вспотели.

— Тогда мы будем спать вместе...

— В силу обстоятельств я могу снять только одну комнату. Принцесса должна жить в комфорте. О себе я позабочусь сам.

Ной слегка опустил газету, которую читал, и улыбнулся, но в его глазах сквозило глубокое сострадание, что-то вроде побуждения к заботе.

В его взгляде чувствовалась преданность, говорившая: «Я в порядке, пока тебе удобно. Я сам о себе позабочусь».  Значит ли это, что только я здесь буду отдыхать в роскоши, а он — спать на улице? Пусть я и эгоцентрична, но мне не нравится создавать проблемы другим, поэтому я почувствовала себя пристыженной и виноватой.

Если бы не я, он бы до сих пор жил в богатстве и процветании. Ощутив, как заныла спина от чувства вины, я схватилась за юбку и неловко сказала:

— Давай спать здесь вместе. Где же ты собрался спать, когда так холодно...

Взгляд Ноя на мгновение заострился, что, возможно, было всего лишь моей иллюзией. Его губы удовлетворённо приподнялись, а голубые глаза сузились в полумесяцы. Казалось, будто он — интриган, которому всё же удалось осуществить давно вынашиваемый план.

— Ты просишь меня о совместной ночи? Принцесса как всегда напориста, не так ли?

Газета в руках Ноя давно была отодвинута далеко-далеко.

Я уже и забыла, каким озорником он является. Ной походил на лиса, который брал твои слова и обставлял их так, как ему хотелось.

Поднявшись со своего места, Ной подошёл ко мне и заправил прядь моих волос за ухо. Я вздрогнула, почувствовав, как его пальцы коснулись линии моей челюсти. Аскетично застёгнутый отложной воротник его рубашки казался теперь аморально возбуждающим и невыносимо сексуальным. Ной томно посмотрел на меня, а затем низким, обольстительным голосом произнёс:

— Тогда давай сначала помоемся.

Боже мой. Как этот мужчина может быть таким соблазнительным, когда я ничего даже не сделала?

_______________________

[1] Здесь подразумевается именно мирное время («peace»). (Прим. пер.)

[2] Нарколепсия — это заболевание центральной нервной системы, характеризующееся сложными расстройствами сна, которые имеют 4 основных проявления: резкая дневная сонливость и приступы внезапного засыпания, катаплексия (приступы внезапной слабости), сонный паралич, гипнагогические (при засыпании) и гипнапомпические (при пробуждении) галлюцинации. (Прим. пер.)

[3] 3 млн вон ≈ 140 тыс. руб.; 85 тыс. грн; 6 тыс. бел. руб.; 2,3 тыс. долл. Это округлённые цифры сегодняшнего курса, так что со временем соотношение валют может измениться. (Прим. пер.)

Дышать стало трудно. Воздух был прохладным, в нашей комнате горел камин, но в животе у меня словно что-то раскалилось.

Предложение сначала помыться было для меня слишком очевидным сигналом, ведь я живу не первый год и за свою жизнь успела не раз побывать в отношениях.

Ной неторопливо ослабил галстук и медленно, одну за другой, расстегнул пуговицы на воротнике рубашки. Но на этом все и закончилось. Расстегнув пуговицы ровно настолько, чтобы обнажить шею и ключицы, он приподнял подбородок и посмотрел на меня со странным выражением лица.

Мне никогда не приходилось видеть или слышать о такой атмосфере стоически чувственного противоречия, кроме как в присутствии этого мужчины.

— Ты разве не собираешься принять ванну?

— О, я собираюсь принять ванну.

Я была марионеткой, связанной ниточками этого человека. Едва он заговорил, как я неловко дернулась, выхватила из чемодана пижаму и быстро побежала в ванную. Закончив с водными процедурами, я вышла, одетая в ночную рубашку. Ной окинул взглядом мою напряженную фигуру, отложил газету и встал.

— Я тоже собираюсь принять ванну.

Нервно кивнув, я легла на постель и поплотнее натянула на себя одеяло.

— Не засыпай первой.

От слов Ноя у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее обычного, как при аритмии. Почему он сказал, что мне нельзя засыпать первой? Я ведь ничего еще не сделала, а ситуация уже была смертельно опасной. Пара слов — и я готова получить сердечный приступ.

Казалось, он принимал душ бесконечно долго. Прошло минут двадцать. Мой разум был яснее и четче, чем когда-либо, правда, не из-за слов «не засыпай первой». Услышав звук открывающейся двери ванной комнаты, я вздрогнула и закрыла глаза. Кончика носа коснулся запах свежего белья и аромат его тела.

— Ты спишь, принцесса?

Я пыталась притвориться спящей, но кого я обманывала? Так что я осторожно приподняла веки. Мне было не по себе, что, как это часто бывает в драмах и романах, перед моим взором предстанет примитивная фигура с обмотанным вокруг бедер полотенцем, не скрывающим мускулистого тела без единого изъяна (пусть это и вкусовщина, но мне такое не нравится).

Однако, вероятно, потому, что Ной был воспитанным аристократом, он оказался опрятно одет в рубашку из эластичного не мнущегося материала и однотонные хлопчатобумажные штаны. Когда он наклонился ко мне, от него пахнуло тем же мылом, что и от меня, а от его чистой рубашки исходил аромат свежести.

Пуговицы на рубашке Ноя были в меру расстегнуты, и чем изысканнее он был, тем больше это сводило с ума. Странное очарование, когда чем больше он скрывал, тем сильнее соблазнял.

— Уже засыпаю.

— Уже?

Ной натянул одеяло повыше и похлопал меня по плечу. В ответ на это я тихо произнесла, глядя на него:

— Тебе тоже стоит лечь пораньше.

— Я буду смотреть, как ты спишь.

Он присел на край кровати и с добродушным выражением лица посмотрел на меня. Ночь, как и всегда, шла  спокойно.

Не понимаю, что думать об этом человеке с глазами свирепого зверя, перед которым лежит желанная добыча, но с поведением кроткого травоядного.

Был ли он осторожен или слишком опытен? Почему только у меня одной возникали странные мысли, совсем как у распутной демоницы? Чтобы разрядить обстановку, я перевела разговор в другое русло.

— Ной, когда мы прибудем в Медею?

— Нам придется пересечь нейтральную территорию, так что это займет несколько дней. За это время мы, вероятно, осмотрим некоторые достопримечательности. По пути есть много красивых мест, на которые стоит взглянуть.

На мгновение Ной показался чем-то озабоченным, а затем, поразмыслив, снова спросил:

— Ты ведь останешься со мной навсегда?

— Да. Мне особенно некуда идти. Я ведь даже никого не знаю.

— А если бы знала, ушла бы?

— Нет.

— Знаешь, венценосные особы Медеи должны заключать браки только с теми, кто принадлежит к роду Медеи. Вот почему они в основном женятся на самых престижных дворянах из подвластных им стран.

— Я уже слышала об этом раньше. Довольно распространенное дело. Идеально подходит для передачи генетических заболеваний, как это было в императорских семьях Римской империи.

— Где находится Римская империя?

На мгновение я замолчала, задумавшись, а затем усмехнулась.

— Это такая страна в романе.

— Понятно. Медея очень горда и высоко ценит свое происхождение. Вот почему к ним нельзя относиться небрежно ни в одной стране.

Я слегка нахмурилась.

— Почему ты так хорошо относишься ко мне? Неужели из-за того, что у меня внешность медейки?

— Именно поэтому я тебя и похитил.

— Что? Я...

Я рассказала ему о том, как чуть не умерла в тюрьме. Но я никогда не открывала Ною факт того, что адмирал воспринимал меня не более чем чугунную сковородку, грубую и громоздкую. Адмирал не собирался вести с ним переговоры после похищения и подослал наемников, чтобы убить меня. Однако Ной говорил так, словно знал обо всем.

— Ной.

Приподнявшись, я потянула Ноя за рукав, и он послушно наклонился ниже. Тогда я выпалила то, что всегда считала смешным, но никогда не спрашивала:

— Как давно у тебя есть шпион в особняке адмирала? И зачем ты меня похитил?

Ной с серьезным выражением лица улыбнулся во весь рот.

— Сказочник. Я подослал ее туда. Это было очень давно.

— Давно?

— Да.

— Почему ты забрал меня, а не Селин?

Ной чуть склонил голову в ответ на мой резкий вопрос. Его ладонь коснулась моей щеки.

— Чтобы назначить свидание и жениться.

Ной, подобно обольстительному лису, лукаво улыбнулся одними глазами. Очевидно, он не собирался отвечать серьезно. Я решила больше не задавать вопросов, так как была уверена, что если он достаточно храбр, чтобы прийти ко мне на помощь в одиночку, то у него нет плохих намерений. Все происходит не просто так, и, вероятно, на то были свои причины, о которых он пока не может мне рассказать.

— Моя принцесса, в день, когда я снова пришел спасти тебя...

— Да, и что же?

Пальцы Ноя не спеша проложили путь до моей шеи. Я слегка вздрогнула от ощущения, как подушечки его пальцев касаются моей кожи, но намеренно постаралась сохранить выражение лица. Он поддел бриллиантовое ожерелье с розой, которое было на моей шее, и внимательно рассмотрел его.

— Я был рад увидеть, что на тебе было подаренное мной ожерелье.

Мне вспомнился день нашего расставания. Это было Рождество, падал снег, и играла прощальная мелодия. У меня было ощущение, что, возможно, именно эта песня и заставила нас разлучиться. Если бы я ждала Ноя у фонтана, то не встретила бы подполковника.

— Песня, которую играл оркестр в день церемонии помолвки. Это была «Больше никакой любви»? Ты знаешь эту песню?

— Я слышал ее в детстве. Принцесса, которая гостила у нас некоторое время, слушала ее на граммофоне и даже играла ее для меня на пианино.

— Принцесса?

— Да, нынешняя королева Медеи. Мы втроем слушали ее.

Ной сказал, что королева Медеи провела у него несколько месяцев. Но так и не открыл, кем был третий человек.

Ной был человеком, который говорит только то, что считает нужным, поэтому я не пыталась выуживать из него информацию, а просто спросила о самой песне. У меня не было намерения допрашивать его о том, почему он использовал церемонию помолвки для расправы над подполковником. Я уже и так знала причину. Просто он был таким человеком. Из тех, кто не выбирает средств для достижения своих целей.

— Полагаю, в Прогене это название трактуется как-то иначе.

— В Прогене оно означает «больше никакой любви». Каждая страна интерпретирует название по-своему.

— Да, я спросила об этом, потому что эта песня кажется мне знакомой.

— Уверен, ты часто ее слышала. Она весьма известна.

Прикрыв рот, я зевнула, чувствуя усталость. Заметив это, Ной негромко рассмеялся и откинулся на спинку кровати.

— Поспи немного. Завтра нам предстоит долгая дорога.

— Хорошо.

Он держался на разумном расстоянии и сказал что-то вроде: «Спокойной ночи, консерватор», когда уселся поудобнее. Чувствуя на себе его взгляд, я испытала странное чувство сожаления и обиды. Он произнес это без всякой на то причины.

В итоге я устало моргнула и тут же провалилась в сон.

* * *

Проснулась я от того, что кончик моего носа слегка щекотало что-то приятно-мягкое. Похоже, был еще ранний рассвет. Я потерла нос, осторожно открыла глаза и с удивлением увидела нечто необычное.

Рядом со мной лежал черноволосый мужчина с гармоничными чертами лица и мирно спал. Мне все еще не удавалось привыкнуть к этим черным волосам. Именно разметавшиеся прядки Ноя щекотали мне нос.

На всякий случай я заглянула под одеяло и с облегчением убедилась, что все еще полностью одета. Неужели он спал рядом со мной, потому что я попросила его об этом? Осторожно сократив расстояние, я стала украдкой разглядывать его.

Он слегка хмурился во сне, но все равно был прекрасен. Мне стало немного жаль его лицо, на котором повсюду были пластыри. Почему-то захотелось погладить Ноя по щеке. Его кожа оказалась более гладкой и упругой, чем я ожидала.

Ной нахмурил брови и странно вздохнул. О нет. Мне захотелось вновь услышать этот его вздох. И тут моя рука, снова потянувшаяся к его лицу и почти достигшая своей цели, была остановлена и крепко зажата в большой ладони. Темно-синие глаза, открывшиеся из-под чуть сузившихся век, уставились на меня проницательным взглядом. Я неловко улыбнулась, чувствуя себя смущенной.

— Прости. Поспи подольше.

— ...Ты уже проснулась?

Ной, голос которого звучал сонно, накрыл мою щеку своей ладонью. Я тяжело сглотнула и ответила:

— Давно уже.

— Тебе приснился плохой сон?

— Нет.

Он потянулся, как кошка или какой-нибудь зверь, и глубоко вздохнул. Его рука зарылась в мягкое одеяло. Затем он поймал мою желавшую спрятаться руку и сжал ее.

— Приятно спать вместе, — держа мою ладошку, Ной еще раз слегка сжал ее и отпустил, сонно улыбнувшись, — давай так и останемся вместе.

— Ага.

Я уже собиралась сказать: «Что?». Но ответила по-другому. Не знаю, почему даже его сонный вид был таким чувственным. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза, с трудом сдерживая готовое вот-вот выпрыгнуть из груди сердце.

И едва я снова задремала, как вдруг ощутила, как что-то теплое и мягкое коснулось моих глаз. Пока я находилась в замешательстве, Ной легонько целовал мои веки.

Мое лицо обожгло жаром, который распространялся от его теплых губ. Я притворилась спящей, закрыла глаза и погрузилась в тысячи мыслей, наивно полагая, что не смогу спокойно заснуть от одного лишь поцелуя.

Но, по правде говоря, я оказалась слишком недальновидна.

* * *

Наступило утро, и зимнее солнце тепло освещало комнату. Ной встал рано и уже был одет и готов к работе, поскольку являлся трудолюбивым человеком с военным прошлым. Подняв тяжелые веки, я увидела широкую спину Ноя, стоявшего прямо и пившего воду.

Продолжая пить, он обернулся и мягко улыбнулся. Одетый в рубашку и аккуратный галстук, темно-синий жилет и костюмные брюки, Ной выглядел соблазнительно, как герой из фильма.

— Не спишь? Ты уже поел?

— Да, я проснулся рано.

Я небрежно расчесала руками свои растрепанные волосы, затем умылась и переоделась в удобную одежду. Съев завтрак, который мне принесли в номер, я собрала свои вещи и вышла на улицу, чтобы сесть в машину.

По дороге мы заехали в обменный пункт в центре города, чтобы обменять мой выигрыш, а также купили сэндвичи с ветчиной для перекуса в пути. Погода была холодной, но, возможно, оттого, что это была нейтральная территория, здесь почти не чувствовалось военного уныния. В воздухе витало ощущение мира и покоя.

Белый, покрытый снегом горный хребет пролетел за окном машины словно в одно мгновение. Затем я смогла увидеть упирающееся в небо озеро цвета индиго и большие зимние холмы, на которых толпились стада неспешно пасущихся овец. Это был изумительный природный пейзаж, не сравнимый с современным миром.

Мы прибыли в следующий город и въехали на многолюдную площадь.

Припарковавшись перед гостиницей, Ной открыл багажник машины и достал две довольно большие дорожные сумки. Однако нес он их как-то слишком уж легко.

— Что это?

Ной ответил на мой вопрос улыбкой. Затем он вошел в отель, который также отличался чрезмерной роскошью. Я молча наблюдала за тем, как он регистрировался. И как только мы с Ноем вошли в номер и я увидела содержимое этих загадочных сумок, мой рот тут же открылся.

Обе большие сумки были полны денег. Такие сцены я видела только в драмах и фильмах, где герои выигрывали сотни миллионов.

Тогда я спросила очень тихим голосом:

— Ты ведь только делал вид, что беден и можешь снять только одну комнату, не так ли?

Он же говорил, что собирается спать на улице, и изображал из себя олицетворение печали, неужели все это было уловкой? Глаза Ноя тонко дрогнули, как если бы он все прочитал в моем взгляде. Проведя подушечками пальцев по губам, он лучезарно улыбнулся.

— Это правда, что я обеднел. И я уже говорил тебе, что на это есть причина.

— Какая?

— То, что я хочу быть с тобой всегда.

Этот человек... Могу ли я ему доверять?

— Давай сходим куда-нибудь. Можем поесть и посмотреть спектакль, — предложил Ной, взглянув на деньги в своей сумке.

Устроившись на гостиничном диване, я кивнула в слабом предвкушении, но теперь меня больше не беспокоили финансы. Это был момент, когда мы перешли от туристической поездки с рюкзаком за плечами к путешествию класса люкс.

Я склонна быть домоседкой, но при этом мне нравится и путешествовать, и когда я выхожу на улицу, то неплохо провожу время, пусть и не слишком долго. Но перед тем как переступить порог, мне нужно тщательно подготовиться, чтобы чувствовать себя комфортно.

В отличие от меня, рывшейся в чемодане и тщательно пытавшейся утеплиться, Ной был одет в классическое пальто Честерфилд, оттенок которого подходил к его костюму.

Будучи выходцем из высшей аристократии, он всегда выглядел опрятно и красиво. За исключением военной формы, вся его одежда была высочайшего качества и сшита из дорогих тканей.

В сложившейся ситуации не было ничего непостижимого, поскольку Ной — человек, у которого имелись сотни миллионов наличными, даже если на словах он и представлялся бедняком. Насколько же состоятельным он был раньше? В научных кругах бытовало мнение, что богачи остаются в выигрыше даже тогда, когда терпят неудачу.

Положив в бумажник пачку купюр, Ной убрал все остальное в сейф гостиничного номера. При этом он сказал, что это «не самое надежное место».

Я обернула вокруг шеи шерстяной шарф, взяла Ноя за руку, и мы вышли из отеля и пошли по городу, заглядывая то туда, то сюда, как будто осматривая достопримечательности. Вскоре Ной остановился перед зданием в средневековом стиле, с поддерживающими свод колоннами. Оно походило на здание суда.

— Есть кое-кто, с кем мне необходимо встретиться на Королевской бирже, — мягко пояснил Ной, изогнув уголки глаз.

Внутри Королевской биржи за сигарой и бренди беседовали хорошо одетые биржевики, аукционисты, финансисты и бизнесмены.

Когда мы вошли, к нам направился темноволосый и голубоглазый мужчина в монокле. Высокий и хорошо одетый, он держал сигару и вежливо улыбался, попеременно поглядывая то на Ноя, то на меня.

— Давно не виделись, герцог. Нет, как мне теперь вас называть? Ной?

— Джейс Гренендаль. Прошло много времени с нашей последней встречи.

При словах Ноя «Джейс Гренедаль» я широко раскрыла глаза. Это был первый сын премьер-министра Белфорда и преемник герцога. Он приходился братом Джеффри. Что Ной и он забыли здесь? Более того, Ной чуть не убил Джеффри, брата Джейса. Притворившись, что ничего не знаю, я незаметно скользнула мимо него.

— Так и будешь продолжать курить?

Ной безучастно взглянул на сигару в руке Джейса. Тот, бросив на меня взгляд, в котором было нечто среднее между обеспокоенностью и недоумением, улыбнулся мне, затем снова посмотрел на Ноя и затушил сигару.

— Пойдемте внутрь и поговорим.

Мы направились в отдельную комнату внутри торгового поста. Войдя в помещение, Ной сел рядом со мной.

— Это Джейс, честный банкир.

Услышав настолько обобщенное представление себя от Ноя, Джейс нахмурился.

— Почему ты говоришь так расплывчато? Меня зовут Джейс Гренендаль. Я финансовый предприниматель и президент банка «Келхайт».

— Все в порядке. Ей незачем знать такие подробности. Что ты сделал с моими деньгами?

— Не стоит грубить. Деньги должным образом защищены в хранилище моего банка. В соответствии с федеральным законом, я не разглашаю информацию о клиентах, даже если ко мне напрямую обратится сам печально известный Император Грома[1].

Неужели этот банк был из тех, кто независимо ни от чего принимал черные деньги[2] и брал огромную плату за хранение? Джейс усмехнулся и откинулся на спинку дивана, вздернув подбородок.

— Знаешь, почему я так помог тебе, Ной?

— Я знаю, что это не только из-за воли герцогини.

— Отчасти. Бизнесмены не совершают поступков, не приносящих выгоды. Но раз уж это совпадает с волей моей матери, то нет причин не помочь. В любом случае, как сейчас обстоят дела?

— Да. Заводы начали работать на территории Синтии, Мертании и Хитара из Медейской империи.

— Похоже, что полевые эксплуатационные испытания уже были проведены. Раз уж вы проделали такой долгий путь, не умерев.

Я понятия не имела, о чем говорили эти два предпринимателя. Молча прислушиваясь к разговору, я скромно прервала их:

— Вы говорите о машинах?

Джейс некоторое время молча смотрел на меня, затем усмехнулся.

— Да. У меня есть несколько акций в автомобильной компании. Если бы не та машина, не думаю, что вам удалось бы выбраться.

Тут я надолго задумалась, вспомнив, как стала свидетелем технологии, опередившей свое время. Возможно, дело во влиянии автора истории, но культура и идеи этого мира напоминали конец XIX века, а технологии и военное вооружение — начало XX века, поздний модерн.

Мне рассказывали, что Ной взял на себя управление сталелитейным бизнесом и в основном занимался железнодорожным и военным секторами. Прокрутив в голове все эти мысли, я неуверенно озвучила внезапно пришедший мне в голову вывод:

— ...Вы разрабатываете военное оружие? Ну, знаете, бронемашины, истребители, новые виды огнестрельного оружия?

Ной и Джейс одновременно уставились на меня. Из-за столь неожиданного и пристального внимания я неловко улыбнулась, подумав, что сболтнула лишнего, а Джейс посмотрел на Ноя и спросил со странным выражением лица:

— Это ты ей сказал?

— Нет.

— Откуда вам это известно? Вы очень умны!

— О да. Я прочла много книг.

Ну что ж, этот ответ был не хуже умолчания.

Было вполне очевидно, что Ной хотел, чтобы Медея предоставила ему технологию военного оружия, чтобы в будущем использовать ее против Прогена и Белфорда. Но я не уверена, было ли это отмщением Прогену или попыткой разбогатеть. Мне неизвестно, насколько далеко они продвинулись, но каким бы ни был этот мир, человеческая природа одинакова, и история будет течь так же.

Полагаю, это означает, что война в этом мире будет продолжаться до тех пор, пока я не состарюсь и не умру! И если совершу ошибку, то место, где я поселюсь, будет считаться военным преступником, или же меня постигнет карма за то, что я нажила себе врагов со всего мира, и в последние годы своей жизни я испытаю на себе действие ядерного оружия. Увидев мое полное страдания лицо, Джейс повел подбородком.

— Ты слишком много вложил в свою девушку. Надеюсь, что ты сможешь обеспечить роскошную жизнь вашим детям.

— Ага... Я не так много знаю об этой сфере, так что, пожалуйста, не стесняйтесь общаться друг с другом.

Притворившись, что ничего не понимаю, я взяла чашку с чаем.

— Я, пожалуй, пойду. Принцесса заскучает, если я стану говорить о скучных вещах. Остальное вы можете обсудить с моим секретарем.

— Твой секретарь все еще работает? Секретари высокопоставленных дворян вызывают наибольшую жалость. Они трудятся едва ли не больше, чем рабы в бизнесе.

Ной встал, оправил одежду и потянул меня за руку. Джейс поднял свой бокал с вином и дал совет:

— Думаю, тебе стоит отправиться в Синтийскую империю. Ты знаешь синтийцев, которым помогал мой отец.

— Я должен отправиться в Медею. Как видишь, принцесса имеет медейское происхождение, так что даже если она и полукровка, ее все равно будут защищать на государственном уровне.

— Что же, любопытно. Ну, желаю вам удачи.

Джейс встал, одной рукой передал Ною чемодан и улыбнулся. Я понятия не имела, что в нем было, но теперь, боюсь, мне предстояло стать соучастницей преступного замысла.

— Да благословит вас Бог, принцесса.

Джейс высоко поднял свой бокал, словно желая поздравить. Даже этот человек назвал меня принцессой. Мое лицо разгорелось, и я склонила голову в знак признательности, а затем развернулась, чтобы последовать за Ноем.

Мне вспомнился Джеффри, чья мать была медейкой, и пришли на ум черные как смоль волосы его брата — Джейса. Казалось, Ной знает обо мне лучше, чем я сама, но не хочет рассказывать мне подробностей. Если я спрашивала его открыто, он тут же менял тему.

Мы вышли из здания биржи и устроили себе запоздалый обед в ближайшем ресторане. Здесь столики были расставлены на отдалении друг от друга и предназначались для пар.

За окном виднелись заснеженные горы и огромные облака, казавшиеся зеркальным отражением голубого озера. Работница ресторана принимала заказы и обслуживала гостей в нарядном фартуке поверх белой блузки и юбки, напоминавших форму альпийской девушки[3]. Официантка с заплетенными в косу рыжими волосами безучастно посмотрела на Ноя и громко поставила перед ним тарелку.

Ной отрезал хрустящую котлету от блюда с птицей и, улыбаясь, протянул ее мне.

— Мы поплывем на корабле. Тебя не укачивает?

— Нет, не думаю, но здесь очень красиво. Пейзажи замечательные.

Все происходящее походило на бесплатную поездку по Европе под предлогом побега. И это было весело.

Я оперлась щекой на ладонь и посмотрела в окно на прекрасные дома и маленькие переулки внизу.

На мощенных камнями определенного размера дорожках весело играли дети. Мне было тепло и противоречиво спокойно от зимнего солнечного света, гармонирующего с радостными голосами детворы. Одна лишь мысль о том, что эти теплые краски могут смениться серостью войны, заставила содрогнуться.

Ной же смотрел на меня с выражением безмятежности на лице.

— Тогда сегодня мы отдохнем здесь, а завтра отправимся в путь. Но если тебе здесь понравилось, может, потом обоснуемся здесь?

— Хорошо. Вообще-то, мне все равно, где мы будем жить.

— Мне тоже все равно, — вкрадчиво сказал он, отпив согревающего напитка.

Вообще-то, если у тебя есть деньги, то жить можно где угодно. Однако рядом с этим человеком я чувствовала, что мне не нужно беспокоиться о средствах и можно наслаждаться приятным путешествием, где бы оно ни было.

— Приятно смотреть на это вместе...

С моих губ сорвались непривычные слова, и я быстро умолкла. Пошевелив пальцами ног, я попыталась вернуться к разговору, но на лице Ноя было очень довольное выражение, словно он прекрасно все услышал.

— Правда? Тебе нравится быть со мной?

— ...Да.

— Я счастлив, когда ты так говоришь.

Мне было немного неловко, что он, похоже, заметил мою прямоту.

— Я кажусь немного равнодушной, верно?

— Ничего страшного. Просто будь со мной. Будь рядом, когда я ем, когда прогуливаюсь по улице, когда сплю, когда купаюсь...

— Купаешься?

Я не удержалась и повысила голос, поэтому быстро закрыла рот и огляделась по сторонам. К счастью, мы были только вдвоем, поэтому никто ничего не услышал. Немного успокоившись, я шепнула ему:

— У нас еще не такие отношения.

— Мы ведь уже спали вместе.

— Это правда, но...

— А о каких таких отношениях думает принцесса?

В глубине горла Ноя послышалось хихиканье. Он задал этот вопрос, понимая все лучше, чем кто-либо другой. Я даже близко с ним не стояла. Меня захватила прыть этого человека. Его мягкий взгляд заставил мое медлительное сердце напрячься.

Он и сегодня снял всего одну комнату. Не знаю, хотел ли он таким образом помучить меня или испытать. Мне было еще труднее, потому что я была взрослым человеком, который уже успел свыкнуться с людьми. Положив в рот кусок шоколадного торта, заказанного на десерт, я все-таки уклонилась от ответа.

— Вау, какой сладкий.

Тут, к моему удивлению, Ной наклонился вперед и вытер пальцем шоколад с уголка моих губ. Поднеся покрытый шоколадом палец к своему рту и попробовав его на вкус, он кивнул.

— Действительно.

Внезапное действие этого ненормального мужчины было невероятно смущающим. Это сводило меня с ума.

— Почему у тебя всегда еда на лице? Неужели из-за того, что твой рот такой маленький?

Мои глаза дрогнули. Увидев, как я растерянно замерла, Ной красиво изогнул уголки глаз. С застывшим выражением лица я подняла салфетку и усердно протерла ею рот, после чего закрыла лицо обеими руками.

Мне хотелось плакать. Я не могла даже посмотреть на него, потому что чувствовала, как мое лицо становится пунцовым. Упавшим голосом я спросила:

— Тебе так нравится дразнить меня?

— А сама ты меня не мучаешь?

— Я к тебе не придираюсь, но ты ставишь меня в неловкое положение!

Ной стал выглядеть обеспокоенным и пытался подобрать слова.

— Тебе это не нравится?

Его голос слегка затих, а глаза печально опустились. Он снова наклонился вперед, приблизив свое лицо к моему, и посмотрел на меня с извиняющимся выражением.

— Не в этом дело...

Я на мгновение закрыла глаза, не в силах выдержать его изумленный взгляд. Почему он всегда дразнит меня в такой непринужденной манере?

...Почему не прикасается ко мне? Почему проводит черту?

Недовольство, которое всегда поднималось, но молча игнорировалось теми, кому подвластны самые сокровенные уголки наших сердец и желаний, наконец-то вырвалось наружу.

И как только я окончательно сдалась и снова открыла глаза, то заметила, что лицо Ноя оказалось гораздо ближе, чем можно было ожидать. Глаза под ресницами казались затуманенными. Мы были так близко, что кончики наших носов потерлись друг о друга. А затем его острый подбородок изящно приподнялся.

И прежде чем я успела оценить ситуацию, раздался тихий вздох, и что-то теплое и мягкое дерзко коснулось рта. По телу разлилось тепло, и мои сухие губы стали влажными и мокрыми.

Я задрожала от ощущения, что его язык мягко лизнул и смочил мою нижнюю губу, словно пробуя ее на вкус. Дыхание перехватило, и тело замерло.

От этого прикосновения уголки рта Ноя чуть разошлись, и он, медленно облизнув губы, одарил меня странной улыбкой.

— Это тебе тоже не нравится? — томно спросил он, поцеловав меня чем-то средним между легким и глубоким поцелуем.

Ответить ему я, разумеется, не могла, потому что была слишком отвлечена. Лишь смотрела на ямочки, которые слегка проступали на его щеках.

У меня закружилась голова, хотя поцелуй и длился всего несколько секунд. Сдерживаемая внутри страсть распаляла меня, заставляя мучиться.

Одним словом, это сводило меня с ума.

_______________________

[1] Речь об императоре Прогена, Мейере III (Прим. пер.).

[2] Черные деньги — это средства, полученные в результате незаконной деятельности. (Прим. пер.)

[3] Здесь, возможно, имеется в виду что-то типа дирндля — современного костюма, стилизованного под традиционный наряд населения немецкоговорящих альпийских регионов. (Прим. пер.)

Я слегка потерла губы, но не представляла, что делать с оставшимся густым ароматом, поэтому застыла, как статуя.

На влажных губах ощущался вкус терпкого вина, мандаринов и апельсинов с нотками корицы. Ной же сидел и невозмутимо потягивал свой напиток с цитрусами.

Случившееся было слишком неопределенным, чтобы назвать это поцелуем, но если бы он поцеловал меня по-настоящему, у меня мог бы случиться сердечный приступ. Наблюдавший за моим молчанием Ной отставил бокал и тяжело вздохнул.

— Ну, думаю, принцессе это не по душе.

— Мне это не ненавистно.

— Знаю. Я спросил, потому что хотел это услышать.

Шутливо улыбнувшись, он изобразил предельную миловидность. Выражение его лица было таким же очаровательным, как и всегда. Поскольку мне больше нечего было сказать, я обмахнула лицо руками и выпила чашку теплого Эрл Грея. Мне приятно проводить время вместе с ним, но это одновременно и мучительно, потому что он слишком привлекателен. Этот мужчина вечно ставит меня в затруднительное положение.

* * *

Этим вечером мы все так же крепко держались за руки на большой кровати в отеле. Ной, который лежал на боку, подложив свою руку в качестве подушки, и пристально вглядывался в мои глаза, ласково спросил:

— Ты будешь продолжать спать со мной?

— ...Я подумаю об этом, а там посмотрим.

Я прикусила губу. В его глазах, которые притворялись такими невинными, был странный отпечаток декаданса. Мне ведь совсем не страшно. Что, по-вашему, я могу предпринять?

Но я не осмелюсь первой бросить вызов этому аскетичному и сексуальному мужчине.

Дело в том, что мой рассудок недостаточно здрав, и поэтому меня трудно чем-то подкупить. Все дело в мыслях. Я потерла лицо и, закрыв глаза, попыталась уснуть. Мне не нужно было обращать внимание ни на что, кроме его дыхания, которое иногда звучало немного странно. И не было нужды думать об осторожном прикосновении руки, протянутой с чистыми намерениями.

— Я рад, что ты такая же, как я, — услышала я низкий голос Ноя, погружаясь в дремотное оцепенение.

— И чем же мы похожи?

— Тем, что у нас ничего нет.

Кого он обманывал? Даже если бы он бросил все, у него все равно остались бы хоть какие-то, но деньги. Ной заявил это тоном, полным удовлетворения, но содержание его слов оставалось пустым. В полумраке снова раздался его низкий голос, смешанный с приглушенным дыханием, и он тихо продолжил:

— Не хочу, чтобы ты думала о ком-то еще, кроме меня. Я рад, что ты эгоистка.

Была ли эта эмоция вызвана смертью герцога и герцогини Ротшильд?[1]

На Королевской бирже Джейс сказал: «Народ Эсса был спасен твоим отцом».

Вполне вероятно, что отец Ноя был убит за спасение эссатийцев, пусть все и обставили как несчастный случай. Эссатийцы были племенем, от которого в результате геноцида, устроенного вторжением Прогена, осталось лишь несколько человек.

Возможно, именно опыт Ноя, оставшегося в детстве в одиночестве, и заставил его проникнуться симпатией. С произнесением этих последних слов раздался протяжный выдох и наступила пустая тишина. Я снова закрыла глаза, ожидая, когда это долгое молчание будет нарушено.

Его рука, обнимавшая мою, скользнула вниз и коснулась впадинки под моей шеей. Он что, предлагает мне подушку из рук? Как мило.

Ночь с симпатичным, сумасшедшим мужчиной была долгой, но в другом смысле. И наступившее утро, ставшее плодом нашего терпения, оказалось изнурительным.

Не думаю, что мне удавалось поспать больше двух часов с тех пор, как мы начали делить одну кровать. Уставшая, я закончила свои приготовления и села на диван, одетая в черное бархатное платье с белым кружевным воротником и пальто.

Как этот мужчина может быть таким красивым и полным жизни? На Ное был черный офицерский мундир с красными строчками на рукавах и вырезе и шинель. Его черные волосы были зачесаны назад, открывая красивый лоб.

— На этот раз мы будем путешествовать на корабле. Если выйти ночью на палубу, можно увидеть северное сияние. Звучит интересно, правда?

— Не терпится увидеть. А откуда эта форма? Она тебе очень идет.

— Форма офицеров «Медеи», разработанная Прогеном. Возможно, перед тем, как попасть на корабль, нам придется пройти контрольный пункт.

— Ох, тогда мне следует называть тебя по-другому.

— Видишь свое поддельное удостоверение личности с именем Динн Аллен? Я капитан Дэниел Аллен.

— Почему у нас одинаковые фамилии? Мы брат и сестра?

— Нет, мы муж и жена. Просто у нас одинаковый цвет волос.

....Определение ролей было предельно ясным.

Ной красиво изогнул уголки глаз и издал счастливый и лукавый смешок. Мы быстро позавтракали и вышли из отеля, чтобы успеть на корабль до Медеи.

На причале, медленно покачиваясь на волнах, ждало отплытия большое пассажирское судно. Над морем летали чайки, издающие негромкие крики на фоне шума волн и корабельного гудка.

Мне довелось увидеть, как солдаты, носившие форму Прогена, со слезами на глазах прощались со своими любимыми и семьями. Судя по всему, они отправлялись на фронт именно отсюда.

Ной, грузивший машину на борт пассажирского судна, проследил за моим взглядом и тоже уставился на солдат. Он бросил на меня мрачный взгляд, как будто увидел нечто иное, чем я. Раздался звук, оповещающий об отплытии судна, на которое мы собирались сесть. Матросы вытащили на пирс входной трап корабля.

Перед посадкой на борт я немного нервничала, когда показывала свое удостоверение береговой охране. Возможно, виной всему был парик с длинными волосами. Молодой офицер, рассматривавший удостоверение Ноя, произнес:

— Вы капитан Медеи. Возвращаетесь из Прогена?

К счастью, внешность Ноя отличалась от характерных толстых и темных линий лиц уроженцев Прогена. Его глаза были острыми, челюсть длинной и узкой, а нос прямым, и в целом его облик носил урбанистический и светлый отпечаток. А если учесть, что волосы Ноя были покрашены в черный цвет, мы выглядели достаточно похожими на медейскую супружескую пару.

— Да. Я принадлежу к Генеральному штабу армии Медеи. Мы с женой приехали сюда и сейчас возвращаемся, — ответил Ной, ласково приобняв меня за плечи.

Его серьезный военный тон показался мне незнакомым.

— Вижу, вы пока еще молодожены. Сейчас разыскивается женщина, в которой течет смешанная медейская кровь. Дело не из простых. Если мы допустим ошибку, Медея выскажет свое недовольство. Надеюсь, вы не будете чувствовать себя неловко.

— Я понимаю. Спасибо за вашу тяжелую работу, — Ной улыбнулся разговорчивой береговой охране и отрывисто произнес учтивую полуофициальную речь.

После этого, поверившие нам офицеры разрешили подняться на борт.

Как только мы ступили на палубу, наши тела, одеревеневшие настолько, что даже дышать было трудно, вдруг словно разом обмякли.

Пассажирский корабль был заполнен дамами в модных широкополых шляпах и незамысловатых платьях и джентльменами в костюмах. Ной, державший в одной руке квадратный чемодан из кожаного материала, тихо прошептал мне, как будто давая секретную инструкцию:

— На корабле тоже есть солдаты и полиция, так что веди себя осторожно.

— Хорошо.

— Мы должны прибыть завтра рано утром, а до тех пор ведем себя как настоящая пара.

— Я не совсем понимаю, как ведут себя настоящие пары...

Я вспомнила ничего не выражающие лица моих родителей и царившую в доме холодную атмосферу. Отец и мать, вступившие в брак по расчету, совсем не казались близкими людьми, даже на мой детский взгляд.

— Отношения между мужем и женой отличаются даже в том, как они называют друг друга, не так ли? — тихо проговорил Ной, снимая с меня шляпу и нежно проводя рукой по волосам.

Налетевший ветер растрепал мои длинные волосы. Нежное прикосновение Ноя привело в порядок разметавшиеся прядки.

— Здесь холодно, так что пойдем в каюту, дорогая.

Его мутновато-синие глаза светились весельем, и голос звучал чуть более глухо. Уголки изящно изогнутых глаз Ноя приподнялись и слегка надулись. Если бы я осталась наедине с этим человеком, называющим меня «дорогая» с такой милой улыбкой, мое сердце бы не выдержало. Похоже, Ною нравилось, как ко мне обращался, и он стал часто злоупотреблять словом «дорогая».

— Дорогая, я вижу, что вон там тает снег.

— ...

— Сегодня прекрасный день, дорогая.

Он неотрывно следил за мной выжидающим взглядом, словно хотел, чтобы я тоже называла его «дорогой», но я просто не могла выговорить это обращение.

В разгар любования морским льдом, дрейфующим по водам, к Ною, красиво улыбаясь, подошла темноволосая женщина лет двадцати пяти.

На ней было простое атласное платье с узкой юбкой с упругими ниспадающими складками и великолепная шляпка с перьями и корсажем. Она выглядела как следящая за модой женщина из высшего общества.

— О, вы, кажется, офицер из Медеи. Ваши знаки отличия говорят о том, что вы капитан.

— Да, все так.

— Меня зовут Зельда Мейсон.

Ной смотрел на нее безучастно, с таким же незаинтересованным выражением, как если бы глядел на чайку, сидящую на парусе, и это при том, что она была привлекательной красавицей с волнистыми, пышными волосами и милым личиком.

Я подперла подбородок рукой и посмотрела на море с простой мыслью: «А я знала, что он популярен».

— Вам что-нибудь нужно? — прямо спросил Ной женщину по имени «Зельда», и ее белые щеки слегка покраснели.

— Я волновалась, потому что у меня нет партнера, с которым я могла бы пойти вечером на вечеринку на корабле.

— Как жаль.

Несмотря на монотонный тон Ноя, женщина прикрыла рот рукой и невозмутимо улыбнулась.

— Я предлагаю вам стать моим партнером. Мой отец — кадровый стратег в армии Медеи. Если вы не прислушаетесь к моей просьбе, вас могут перевести в горячую точку.

В результате ее давления ухмылка Ноя внезапно сменилась на гримасу, когда оба уголка его губ были искривлены.

— Если хотите, чтобы вас бросили в море, продолжайте, мисс Зельда.

Женщина по имени «Зельда» широко раскрыла глаза от холодных слов Ноя и обратила свой взор не на Ноя, а на меня. От ее движения пушистые перья шляпы затрепетали, словно крылышки.

— Поразительно. В вашем выражении лица совсем ничего не изменилось.

— О чем это вы?

Зельда прикрыла рот рукой и хихикнула.

— Я Зельда Мейсон, служанка королевы Медеи и рыцарь. Мой титул — барон[2].

— У Медеи все еще есть рыцарский орден?

— Да, так и есть. Королевский рыцарский орден, который защищает Ее Величество Королеву. Он присваивает рыцарские звания в четырех рангах, уделяя особое внимание тем, кто добился определенных успехов. Я здесь по приказу королевы. Надеюсь, вы оба доберетесь благополучно. — Барон Мейсон весело рассмеялась и взяла меня за руку, продолжая говорить, — государство обязано защищать каждого, в чьих жилах течет кровь Медеи, независимо от их происхождения. Семья Ротшильдов и королева имеют глубокую связь. Обычно нам пришлось бы проводить отдельное расследование, но у вас есть поручитель, и ваше лицо тоже похоже на медейское.

Когда она взяла меня за руку, я улыбнулась.

— Да, спасибо, барон.

— Вы двое — возлюбленные, не так ли?

— Мы собираемся пожениться, — поправляя слова барона Зельды Мейсон, вмешался Ной и взял меня за другую руку.

Барон Мейсон бросила на меня завистливый взгляд и потянула за ленту шляпы, завязанной под подбородком.

— Завидую. В любом случае, хорошо проведите время. Я буду держаться в стороне и наблюдать за вами издалека. Увидимся в порту.

Когда барон Мейсон развернулась, к ней тут же подошли джентльмены, как будто только того и ждали. Наблюдая за ними, я спросил Ноя:

— Вы настолько близки с королевой?

— Весьма. Я заранее сообщил ей, что собираюсь забрать с собой подставленную медейку. — Ответив на мой вопрос, Ной добавил, — если доберемся до Медеи, там будут ждать Винсент и Молли.

— Они отправились в Медею?

— Ничего не могу с этим поделать. Поскольку их подозревают в содействии мне, ни один из них не будет здесь в безопасности.

В памяти всплыли бесстрастные и мрачные лица Молли и Винсента, отчего мне стало немного стыдно.

* * *

Не успела я оглянуться, как наступил полдень, и солнце опустилось за горизонт. Небо постепенно становилось фиолетовым с полосами синего и алого. У Ноя, наблюдавшего за закатом вместе со мной, в синеве глаз отразилась вечерняя заря.

— Закат с корабля действительно красивый, да?

— Да, — просто ответил Ной, пока я любовалась открывшейся взгляду картиной.

Я считала красивым вид заката над океаном, а он смотрел на восхищающуюся пейзажем меня. Точнее, Ной наблюдал за моим выражением лица и реакцией.

Когда он увидел мою улыбку, я, наконец, прочитала чувство удовлетворения и на его лишенном эмоций лице.

— Прелестно.

Он смотрел отнюдь не на закат.

Ной был равнодушен к природным пейзажам, прекрасному небу и озеру, где ледники плавились до цвета опала. Если я говорила, что что-то красиво, он просто соглашался. До этого мне удалось увидеть аврору[3] — тогда он сказал несколько неподходящую фразу: «Разве это не выглядит интересно?», что было немного неуместно.

Я подумала о том, что независимо от того, что я носила или как выглядела, у него всегда была одна и та же реакция, как только речь заходила о чем-то новом. Мне снова пришла в голову мысль о том чувстве, которое я испытывала, когда была с ним — Ной не был похож на большинство людей.

Его реакции и эмоции не были основаны на эмпатии по отношению к чувствам других, а являлись результатом острого наблюдения и, похоже, были заучены.

Я не понимала ход мыслей этого человека, и не знала наверняка, каковы были поводы и причины его безрассудства, но с самого начала и до сих пор могла лишь строить догадки. Его акцент на том, что я была такой же, как и он, стал лишь маленькой подсказкой.

Конечно, я не считала, что нужна особенная причина, чтобы любить кого-то, но нашим отношениям, казалось, чего-то не хватало — они ощущались абстрактными. Я была искренне убеждена, что мысли этого остроумного, безумного человека не могут быть понятны широкой публике. Поэтому мы решили узнать друг друга получше.

Однако Ной был человеком, который неукоснительно выполнял и воплощал в жизнь то, что говорил.

В то время я еще не знала, что его слова «я даже могу подарить тебе весь мир»[4] не были слащавой, приторной фразой в общепринятом ее понимании.

_______________________

[1] Имеется в виду, что родители Ноя больше заботились о других и из-за этого погибли. Героиня думает, что Ной рад тому, что она эгоистка, потому что сама Диана так бы не поступила и не умерла бы, бросив его тем самым одного. (Прим. пер.)

[2] Здесь, как и во многих других корейских произведениях, «барон» означает в первую очередь главенство в роду, а не пол. (Прим. пер.)

[3] Здесь подразумевается северное сияние (в начале главы Ной говорил, что было бы здорово увидеть его). (Прим. пер.)

[4] Отсылка на 34 главу. (Прим. пер.)

Премьер-министр Белфорда сидел перед своим сыном с крайне сердитым видом. Расположившись за рабочим столом, он подпер подбородок кулаком и вперил в сына острый взгляд голубых глаз.

Джеффри же, одетый в военный мундир, смотрел на отца.

— Уверен, что это не твоих рук дело? Говорят, свидетель видел темноволосого мужчину в офицерской форме.

— Ее все равно рано или поздно выпустили бы. У меня не было причин предпринимать что-то подобное, так как побег выставил бы ее виновной и поставил бы меня в невыгодное положение.

В словах Джеффри не было ничего неверного. Ожерелье, упомянутое в деле, согласно показаниям, принадлежало герцогине, а поскольку свидетель, утверждавший, что в каюту адмирала проникла именно Диана, исчез, и каких-либо дополнительных доказательств вины не было, ее вынуждены были бы отпустить.

— Возможно ли, что она получила помощь от Медеи?

— Да. Есть большая вероятность того, что полковник Прогена направился вместе с ней в Медею. До меня дошли слухи, что он ослушался императорского приказа и сбежал из страны.

Герцог Гренендаль вздернул подбородок, удобно откинувшись в кресле.

— Понятно. Джеффри, несмотря на все твои усилия, она сбежала из тюрьмы. Ты единственный, кто попал в беду. Почему же ты пытался помочь женщине по имени Диана?

— Как я уже сказал вам тогда, это было ради моей матери.

— Она очень похожа на твою мать — у нее тоже полно секретов.

Должно быть, Джеффри приложил руку и к ситуации с дававшими показания свидетелями. Убедившись в этом, герцог Гренендаль внутренне вздохнул. Он не собирался расспрашивать об обвинениях в содействии побегу той женщины. Ему нужно было узнать, кем была эта Диана Клэр.

Зачем герцогу и полковнику Прогена везти ее в Медею, вопреки даже императорскому приказу, и почему его сын Джеффри в ущерб и во вред себе так охотно помогал ей?

Стало очевидно, что она была связана с герцогиней, его умершей женой. Герцог задумался о том, чего не хотел бы знать из-за обещания, данного им своей покойной супруге: возможно, личность Дианы имела непосредственное отношение к смерти его жены.

Джеффри ничего не ответил, лишь стоял прямо и смотрел в пол на свои военные ботинки. Подполковник в который раз напомнил себе, что принял неверное решение.

Джеффри думал, что ничего не имеет значения, пока он может защищать и ограждать ее от опасностей. Но то, что Диане действительно было нужно, — это Ной Ротшильд, этот человек...

***

Меня не беспокоило, что эмоции и эмпатия Ноя были слабее, чем у других.

Во времена, когда целые нации вели ожесточенные войны и устраивали распри, наличие обостренного сочувствия и сопереживания лишь сократило бы ваш жизненный путь и причинило бы вам одни страдания.

Такой нрав позволил бы ему выжить на передовой и стать отличным полевым офицером. В действительности же, как мне казалось, проблема была во мне, поскольку этот человек был куда напористее и открытее меня.

Почему я нравилась ему и что это подразумевало? После стольких событий это уже не имело для меня никакого значения.

Он был похож на выпавший без предупреждения вечерний ливень. То, что его не было в прогнозе погоды и мы промокли до нитки, еще не означало, что меня не заботила первопричина.

Отужинав в столовой, открытой только для избранных пассажиров, мы вновь поднялись на палубу.

Темно-синее небо с раскинувшейся шелковым занавесом авророй и россыпью звезд завораживало. Флуоресцентное сияние было прекрасно, но с наступлением ночи температура упала, и резкий морской ветерок, казалось, резал кожу.

Я передергивала плечами всякий раз, когда ветер шумно проносился над ухом. Собравшаяся публика пила водку и крепкий виски, чтобы заглушить холод.

Я потянула Ноя за рукав, дрожа от мороза, как деревенский щенок.

— Слишком холодно.

— Да, давай зайдем внутрь. Ты легко замерзаешь.

— А тебе разве не холодно?

— Нет. Мне не раз доводилось ночевать на улице посреди зимы.

Он имел в виду тренировки в лютый холод? Войдя в комнату, я укуталась шерстяным одеялом и устроилась на кушетке, чтобы не замерзнуть, а Ной тем временем разжег горелку.

Наполнив кружку теплым чаем, он протянул ее мне. После этого мы сели бок о бок на кушетке перед горелкой.

— Все еще холодно?

— Да.

Ной забрался под одеяло и притянул меня к себе.

— Кажется, мне тоже холодно.

— Вот так внезапно?

Ной прислонил мою голову к своему плечу и кивнул. Тело окутало тепло, и я полностью оказалась в его широких объятиях. Моя рука, сжимавшая теплую кружку, напряглась еще больше.

— Да. Внезапно.

Он выглядел чрезвычайно обаятельно. Кажется, мне вновь привиделись девять виляющих хвостов. Я опустила взгляд и уставилась на пальцы ног, чтобы не выдать покрасневшего лица.

Я чувствовала себя странно, поскольку от меня пахло так же, как от него, ведь мы пользовались одним и тем же мылом. Тонкий аромат сандала, исходящий от его шеи, смешивался с запахом моего тела и вызывал легкое головокружение.

Я украдкой посмотрела на Ноя, и он тут же поймал мой взгляд. В его загадочных синих глазах под копной черных волос промелькнуло тепло.

Стоило этому слишком красивому мужчине установить со мной зрительный контакт, как он улыбнулся со свойственным ему лукавством.

— Может, пойдем в постель?

— Угу.

Последняя часть моего ответа прозвучала немного неловко, но я встала, намеренно не обращая на это внимания.

Приняв душ, я стала сушить волосы перед горелкой. К тому моменту, когда они подсохли, Ной тоже вышел из ванной, растирая полотенцем влажные волосы.

— Ной, тебе обязательно оставлять волосы черными?

— Нет, у меня слишком выделяющийся цвет волос, поэтому перед побегом я покрасил, чтобы меня не вычислили. Скоро я верну все обратно. А тебе нравится так?

— Оба варианта прекрасны.

Мое личное предпочтение оставалось за оригинальными инеистыми волосами. Но и темный оттенок был красив и притягателен. Когда я легла в кровать, Ной натянул на меня толстый плед, затем лег рядом, положил руку поверх пледа и начал легонько постукивать по нему.

— Спокойной ночи.

— Почему ты всегда смотришь, как я сплю?

— Похоже, это вошло в привычку.

Я почувствовала, как мое уставшее за время путешествия тело утопает в пушистых простынях. Ощутив, что меня покидают последние силы, я вздохнула и услышала низкий голос:

— Тебе снова нужна подушка из рук?

Последний обрывок вздоха, сделанного мной ранее, застрял в горле при звуке его сонного голоса.

***

Солнце еще не взошло. Я находилась в том состоянии, когда затруднительно было дышать или ворочаться.

Мягко очнувшись на последних минутах утренней зари, я обнаружила, что мое лицо уютно уткнулось в ложбинку под ключицей Ноя. Хотя он и называл это подушкой из рук, но сейчас обнимал меня так, что моя голова оказалась между его плечом и грудью.

Я попыталась высвободиться, но мое тело было плотно прижато его руками, поэтому ничего не вышло. Останься я на месте, и стук моего ухающего по своему усмотрению сердца отдался бы в его груди.

Но когда я, не удержавшись, подняла голову и посмотрела на спящее лицо Ноя вблизи, оно выглядело до невозможности привлекательно. Острый подбородок, прямые линии носа, полные губы, закрытые глаза и длинные ресницы — все это было безупречно гармонично.

Тень, отбрасываемая высоким носом на лицо, выглядела мило. А количество пластырей на гладком лице немного уменьшилось.

Пристально изучая его лицо, я легонько провела пальцами по щеке Ноя. Меня удивляло, что, несмотря на то, что он служил в армии, его кожа была на ощупь как у младенца.

Пухлые, красивые губы Ноя были мягко и обольстительно приоткрыты. Они казались запретным плодом, который хотелось так сильно, что это пробуждало внутри нестерпимую жажду.

Кажется, я сошла с ума.

Я приникла губами к его губам, словно одержимая, и, испугавшись собственного импульсивного поведения, поспешно попыталась отстраниться.

Но тут крепкие руки Ноя напряглись, и он крепче обнял меня, чтобы убедиться, что я не сбегу. Приоткрыв рот, он выдохнул.

Этот человек... так он не спал!

— Тайком целуешь меня всякий раз, как я сплю, значит? — шепотом спросил он, улыбаясь. После чего раздался низкий смешок, смешанный с придыханием.

— Нет! Это в первый раз! — выплюнула я в растерянности какую-то бессмыслицу.

— Не стоит делать подобное тайком. Это подло... Считай, что с сегодняшнего дня у тебя есть на это мое разрешение. — Губы Ноя лениво изогнулись, — можешь сделать это прямо сейчас.

Томный взгляд его только пробудившихся ото сна глаз был невероятно соблазнительным. Он хочет, чтобы я сделала это первой? Но несмотря на свою зрелость и богатый опыт, я так и не смогла сдвинуться с места.

Ной, ждавший моей реакции некоторое время, при виде того, как я застыла неподвижной статуей, рассмеялся.

Он накрыл мой лоб рукой и заглянул в глаза.

— У тебя лицо горит. Может, у тебя горячка? — спросил он и лениво вздохнул, обняв меня рукой и помогая устроиться поудобнее.

— Поспи еще немного. Ты, наверное, сильно устала.

Я внутренне восхитилась.

«Вау, этот мужчина действительно нечто. Само воплощение самоконтроля».

Если я собираюсь посетить Медею, то, похоже, мне следует избегать совместного сна с ним.

Казалось, он выжидал, когда я сама подам ему сигнал к действию, сама сделаю первый шаг. Получив желаемое, он лукаво улыбнулся и чувственно произнес:

— Принцесса такая напористая, да? Так мило.

«В жизни не поцелую тебя первой. Вот такая я вредная особа», — зародилось внутри меня странное желание посоревноваться.

Я ненадолго задремала, а потом проснулась с еще большей усталостью. Стояло раннее утро, часов шесть, и за окном каюты уже рассеялся морской туман, так что я смогла разглядеть волнистую морскую рябь и маленькие острова.

Солнце медленно поднималось, и над темно-синим горизонтом начинал заниматься золотистый свет. Судя по всему, мы уже почти достигли Медеи. Кажется, говорилось, что это страна вечного солнца? Восход казался необычайно величественным.

Ной уже встал и собрался. Когда мы благополучно добрались до места назначения, он привел в порядок мои растрепанные волосы. Затем поинтересовался:

— Тебе понравилось путешествие?

— Да.

Поездка выдалась увлекательной, но в то же время я мучилась от ощущения, что делю постель с врагом.[1]

Ной подал мне чашку теплого чая, сел на кушетку и развернул газету.

— Ступай собираться. Завтракать будем уже в столице Медеи. Я также приготовил для нас особняк, в котором можно остановиться.

Кивнув, я залпом выпила свой утренний чай и направилась в ванную. Мы добрались сюда на удивление легко. Ной был отличным солдатом и тактиком, поэтому он хорошо продумал пути отступления и план побега.

Пока мы ждали автомобиль после высадки с пассажирского судна, к нам подошла барон Зельда Мейсон, с которой я познакомилась накануне. Одетая в бледно-желтое шелковое платье с белым меховым шарфом, она, оглядев нас, лучезарно улыбнулась.

— Сегодня поезжайте в поместье Шевант, чтобы отдохнуть, а завтра отправляйтесь в Темпширский дворец. Королева хотела бы вас увидеть.

— Хорошо. Скажи ей, что я приеду один.

Ответ Ноя заставил красивое лицо барона Мейсон принять настороженное выражение.

— Полагаю, королева хотела бы увидеть и Диану.

— Как-нибудь в следующий раз. У Дианы жар.

У меня не было лихорадки, но я весьма хорошо умела считывать атмосферу. Сделав утомленное выражение лица, я взглянула на барона, и та ответила мне улыбкой.

— Хорошо, я передам ей. Наша королева очень великодушна.

Барон Мейсон попрощалась со мной, затем повернулась и исчезла в толпе.

Мы выехали из портового города и направились в столицу, где находился особняк Шевант.

Объединенное Королевство Медеи, состоявшее из непосредственно Королевства Медеи, Магнолии и Эстрии, представляло собой огромную колониальную империю с многочисленными зависимыми территориями, а масштаб и решающая сила присоединенных колоний были одними из самых высоких в мире.

Однако, поскольку семья Бетлин, от которой произошло множество королевских родов, включая и королевскую фамилию Спенсеров, не признавала легитимность империи, королева лишь исполняла обязанности правителя Синтийской империи, но не получила официального титула императора.

Королева Грейс II, правившая всем Соединенным Королевством, пользовалась любовью, преданностью и уважением медейского народа.

Казалось, это была другая форма тоталитаризма и фашизма, которые господствовали путем насилия и страха, насаждая слепую преданность и самопожертвование во имя страны и заставляя ориентироваться на группу, а не на личность. Первоначально именно они и стали распространителями массовых убийств в истории, и при определенных обстоятельствах нечто подобное могло произойти и в этом мире.

За разговорами и размышлениями о том и о сем мы не успели оглянуться, как подъехали к особняку Шевант, где и собирались остановиться.

Он принадлежал известной дворянской семье Медеи, но, похоже, долгое время пустовал. Опавшая листва, скопившаяся в саду, устилала дорожку, издавая шелестящий звук при каждом шаге.

Когда мы переступили порог особняка, нас встретила Молли, но ее лицо оставалось все таким же бесстрастным. На одной руке у нее была повязка.

— Молли? Что с твоей рукой?

Она не ответила на мой вопрос, но окинула Ноя холодным взглядом с головы до ног.

— Я выстрелил в нее, — как ни в чем не бывало, ответил вместо нее Ной.

— Что?

— Иначе Молли могли бы схватить и замучить пытками. Это было бы больнее, не так ли?

Молли выдавила из себя вздох отвращения и повела меня в мою комнату. К счастью, у нас с Ноем были отдельные покои, но толку от этого было мало.

По ночам он неизменно приходил в мою комнату, по-хозяйски укладывался на кровать и постукивал по простыням, как бы предлагая мне забираться к нему.

_______________________

[1] То есть все было отлично, но такое близкое присутствие Ноя лишает Диану душевного равновесия. (Прим. пер.)

В Логан-Филде, столице Медеи, было гораздо теплее, чем в других странах, через которые мы проезжали. Здесь температура в особые дни кое-как оказывалась ниже нуля, поэтому все время шел дождь.

Звук дождя, стучащего по утреннему окну, едва был слышен. Маленькие картинки сада скользили по стеклу, отражаясь в крупных дождевых каплях.

Земля в саду, где были равномерно посажены клены, гинкго и протяженные полосы малины, была усыпана опавшими листьями, а с хурмы свисали коричневатые плоды. Не сложно было догадаться, что листву на тропинке совсем недавно поспешно смели.

Серое небо с тяжелыми мокрыми дождевыми тучами сильно отличалось от дымного небесного свода над одинокой войной.

Похоже, сегодня рано утром Ной отправился в Темпширский дворец, чтобы повидаться с королевой.

А вчера мне с трудом удалось вытащить его из своей комнаты.

Он пыхтел, отдувался и задыхался в тоскливом голосе: «Разве ты не обещала всегда спать со мной?», но мне все еще не хватает опыта, чтобы переспать с симпатичным сексуальным мужчиной.

Я лениво потянулась. Прошло уже много времени с тех пор, как я последний раз хорошо высыпалась, и мое тело ощущало легкость.

После принятия ванны я переоделась в свой простой повседневный наряд: полосатую шелковую блузку и длинную однотонную юбку. Накинув шаль, я спустилась вниз, и служанки, улыбаясь, спросили про еду.

Казалось, что Молли теперь скорее секретарь, чем служанка, прямо как Винсент. Я слышала, что он тоже находился в Медее, но пока что я с ним еще не пересекалась.

Я спросила Молли, как ей удается служить злому господину, прострелившему ей руку. Она ответила материалистично: «Он дал мне много денег»

Уверена, что секретарь сказал бы так же. Так вот и рождаются добровольные рабы капитализма.

Я пошла прямиком в столовую, съела ломоть простого белого хлеба с маслом и выпила чашку кофе. Квадратный радиоприемник на обеденном столе играл популярную здесь джазовую песню.

На первом этаже также стоял телефонный аппарат: в те времена активно развивалась связь и радиоволновые технологии. Это было похоже на знакомство с современной цивилизацией из первых рук, что было для меня в новинку.

— Это место так быстро развивается.

Горничная, которая часто улыбалась моим разговорам с собой, посмотрела на меня и невинно улыбнулась. Морщинки на кончике ее носа были довольно очаровательными.

— Спорим, когда-нибудь мы полетим на Луну?

— Ленни, сколько тебе исполняется в этом году? — спросила я с усмешкой, когда служанка ответила так, словно это была фраза из сказки.

— Шестнадцать, миледи.

— Если все сложится, ты увидишь полет на Луну, пока еще будешь жива.

Ленни широко раскрыла глаза и улыбнулась. Она с недоверием взялась за прядь аккуратно причесанных волос.

— Неужели так скоро?

— Может быть и раньше, чем ты думаешь.

Кто сказал, что даже если существует другой мир, история будет течь одинаково, пока в ней господствует человечество.

— Откуда у леди такие черные волосы? Это похоже на чистую родословную Медеи. Обычно только у высокопоставленных дворян и королевских особ с родословной волосы идеально черные, у большинства же они темно-каштановые или русые.

Ленни уставилась на мои волосы и изумлялась. Человеческому глазу они могут показаться просто черными, но у разных людей были и разные точки зрения.

— Не знаю. Мой отец — белфордиец, а мать я никогда не видела.

— Ясно. У вас просто белейшая кожа. Так завораживает.

Женщины в Медее были подражательницами Белоснежки и предпочитали черные волосы и бледно-белую кожу. Поэтому для отбеливания кожи они использовали химикаты, такие как белый свинец и ртуть, а волосы красили в черный с помощью серы, свинца и извести...

В мое время это было бы удивительно, ведь отравление ртутью и свинцом может привести к верной смерти. К счастью, Ной покрасил волосы только один раз и с тех пор не делал этого. Они постепенно становились пепельно-серыми, и я видела, как исчезает их цвет.

Когда же он приедет?

***

Ной был в Темпширском дворце вместе с Винсентом. Увидев, что Винсент вспотел и нервничает, что было на него не похоже, Ной с любопытством наклонил голову.

— Чего так волнуешься?

— Не могу поверить, что лично встречусь с королевой.

— Почему? Она ведь не тиран.

— Но разве она не прекрасна? Я видел ее издалека, когда она некоторое время была в Прогене, и она так светилась...

— Да, она красивая. Прямо как Диана.

— Все же королева красивее.

Когда Винсент подошел к двери зала, он вытер пот со лба карманным платком, громко откашлялся и привел свой голос в порядок. Его светло-каштановые волосы были взъерошены, а глаза мелко дрожали.

Дверь в зрительный зал, украшенный тыквами, медленно открылась, и Винсент, затаив дыхание, посмотрел вперед.

Королева Грейс II, с короной на голове, сидела в роскошном кресле с ослепительной улыбкой на лице. На ней было величественное платье из белой ткани с поясом королевского синего цвета — символического для королевской семьи.

— Да благословит Господь ее Величество королеву Грейс II, Вечное Солнце Медеи.

Винсент нервно поклонился, но Ной лишь улыбнулся.

— Давно не виделись.

«“Давно не виделись”? Что говорит этот сумасшедший герцог? Да что за высокомерное отношение к королеве! Нет, теперь он просто ненормальный, ведь недавно лишился титула»

Глаза Винсента расширились, и он глубоко поклонился. Он смотрел попеременно то на Ноя, то на королеву с выражением недоверия на лице.

— Как поживаете? — спросила королева.

— Хорошо. А как дела у вашего Величества?

Они общались, как давно разлученные брат и сестра. Ной даже использовал полусерьезное обращение к королеве.

Винсент слышал, что эти двое были близкими друзьями, но он все равно нервничал и оглядывался по сторонам, размышляя, правильно ли поступает Ной. Он боялся, что его арестуют за грубость, но добросердечная и изящная королева приняла Ноя с великодушной улыбкой. Слава богу.

— Я слышала, что девушка, которую вы привели, заболела. С ней все в порядке?

— У нее был жар, поэтому я дал ей отдохнуть. Я приведу ее в следующий раз.

— Итак, до меня дошли слухи, что вы помолвлены и собираетесь пожениться. Эрика расстроена по этому поводу, как обычно. Эта девочка либо получает, что хочет, либо сходит с ума.

Винсент ошеломленно смотрел на прекрасное лицо королевы. «Моя Богиня говорит совсем как нормальный человек...» — подумал он.

Ее светло-голубые глаза, похожие на драгоценные камни, чистое белое лицо без единой морщинки и приятные черты лица, как у куклы, — на вид ей было словно не больше двадцати.

На ее длинной светлой шее выделялись аккуратно уложенные черные волосы. Она моргнула длинными ресницами и посмотрела на Винсента.

— Винсент Форд?

— Да, ваше Величество.

— Я знаю, что вы помогли герцогу Ротшильду и этому дитя Медеи. Надеюсь, вам будет комфортно здесь.

— Да, конечно. Ваша благосклонность подобна реке, ваше Величество.

Королева Грейс мягко улыбнулась, услышав неуверенные слова Винсента. Ной смотрел на ее улыбку с неоднозначным выражением лица.

— Поскольку вы уже лишились герцогства, я дам вам титул в Медее. Вы будете графом Ноем Ротшильдом.

Ной кивнул в ответ на слова королевы:

— Благодарю.

— Ты стал таким замечательным молодым человеком. Помню, только вчера ты был маленьким мальчиком, а сейчас уже женишься.

Охваченная чувствами, королева оперлась локтями на подлокотник кресла и негромко вздохнула. Винсент подробно вспоминал каждое из ее благородных поступков, окинув ее взглядом, подобным взгляду ценителя произведения искусства.

«Разве она была хоть когда-то некрасивой? В этом году ей будет около тридцати, но с возрастом она становится лишь еще краше».

Ее муж, собиравшийся стать государственным секретарем, рано умер, и с тех пор во всем мире говорят, что у нее больше никогда не было настоящей любви. Королевская семья всегда рано связывала себя узами брака, поэтому неудивительно, что у них была взрослая дочь.

— Теперь перейдем к делу. Поговорим об Империи Прародителей.

Ной выпрямился и лениво улыбнулся. Королева Грейс, подперев щеку рукой, слегка приподняла кончики губ, глядя на него.

— Мы создали коалицию и оказали империи поддержку, но не хотим, чтобы такая недостойная и варварская нация стала основой мира. Однако, нам стало известно, что затянувшаяся война уменьшила былую мощь Прогена.

— Я оставлю Прогену право взять ее под контроль с помощью своей военной армии. Белфорд уже так много проигрывал Прогену, так что беспокоиться об этом больше не стоит.

— Почему?

— Пока у них есть сильная гегемония*, они будут упиваться своей силой и бессмысленно злоупотреблять властью, чтобы впоследствии стать «врагом народа» и оказаться в изоляции в центре мира.

— Ох.

Королева Грейс издала короткий возглас, как будто все поняла. Они будут уничтожены, а их врагом станет весь мир. Окружающие державы уже проявляли признаки несдержанности.

Винсент, который в это время любовался красотой королевы, сглотнул, услышав решительное заявление Ноя. Это напомнило ему о резне эссатов, которую когда-то устроил Проген.

Это был неэтичный преступный акт, грубо нарушающий международное военное право, и он стал основанием для международного осуждения и порицания.

Мать Ноя была одной из эссатов, подвергнувшимся геноциду, и его отец, Ноэль Ротшильд, спас ее из лагеря и после женился на ней.

Это было достойно гнева императора, но он даже получил официальное разрешение архиепископа, сказав, что это была просто «любовь», а не восстание против государства или чего похуже.

Его заявление, «А нужна ли причина для любви?» заставило всех потерять дар речи.

Бывший герцог вышел из императорской линии наследования, отказался от своего права на престол и назвал себя лоялистом. В то время военные, которых он привел к победе в ожесточенной войне, имели сильное влияние в своей стране, поэтому не могли открыто посягнуть на него.

В итоге бывшие герцог и герцогиня погибли в результате «несчастного случая».

Принудительное правление, осуществляемое империей, всегда было целью, которую необходимо устранить, купив страх окружающих, вместо того, чтобы отыграться и проявиться в мести, ненависти и гневе.

Приход Ноя к Медее и попытка заставить Прогена прийти в упадок могут показаться одним из цепных последствий подобного рода, но на самом деле все было иначе.

Это означало, что безумец, не желая, чтобы ему мешали в том, что он делал с Дианой, хотел сделать из империи пример и возвести Медею на вершину.

Винсент, прекрасно осведомленный о его намерениях, смотрел на Ноя со скучающим видом.

— Королева. Я расскажу вам о своих планах на будущее.

Ной улыбнулся королеве.

***

Принцесса Эрика поспешно нарядилась из-за известия о прибытии Ноя в Темпширский дворец и направилась в зал аудиенций. Она посетила королеву и уже собиралась выходить, когда увидела темноволосого Ноя, идущего по арке.

Она отпихнула слуг, скрывая признаки своего нетерпения, когда уже стояла перед ним.

— Ной, вы прибыли.

— Вижу, что вы уже здесь, ваше Высочество.

Винсент поприветствовал ее, а Ной лишь безучастно уставился на принцессу.

— Извините нас, пожалуйста, Винсент. Мне срочно нужно поговорить с Ноем наедине.

Когда принцесса Эрика посмотрела на него своими надменными, как у кошки, голубыми глазами, Винсент бросил на Ноя косой взгляд и ушел. Ной посмотрел на принцессу с незаинтересованным выражением лица.

— О чем ты хотела поговорить?

— Вы так и продолжите общаться со мной неформально?

— Это проблема?

— Ха.

Принцесса, скривив рот, раскрыла веер и подавила свой гнев. Однако его лицо было настолько красивым, что она не могла отказаться от него, даже такого грубого.

— Я не намерена становиться королевой.

— И?

— Я собираюсь все бросить. Вы ведь так и сказали, да? Вы сказали отречься.

— Я так сказал?

— Вы пытаетесь убедиться, действительно ли я собираюсь отказаться от престола, да?

— Нет, я ни в чем не пытался убедиться.

Ной, который непонимающе смотрел на принцессу Эрику, тешащую свое самолюбие, улыбнулся. Подумав, что это улыбка для нее, принцесса посмотрела на Ноя с таким лицом, будто вот-вот расплачется.

— Я слышала, что когда появилась на свет, вы пообещали, что будете защищать меня и женитесь на мне.

— Нет, это было не про тебя.

— Я определенно это слышала. Вы говорили так, когда были моложе.

— Может быть.

— Вы пытаетесь загнать меня в угол своей помолвкой. Вы подталкиваете меня отказаться от трона – я знаю, это ваша проверка на искренность моих чувств!

Ной, который некоторое время молча смотрел на нее, открыл рот:

— Ты очень умна. Продолжай в том же духе.

В ответ на нежные слова Ноя принцесса Эрика преподнесла сцепленные руки к лицу и смотрела, держась за покрасневшие щеки, в спину Ною, когда тот удалялся.

Он действительно был странным человеком. Пройдя через столько испытаний и невзгод, он оставил все, чтобы приехать в Медею.

Принцесса, впавшая в странную иллюзию, закусила губу и пробормотала про себя:

— Чем вы занимаетесь, адмирал Клэр? Если не поторопитесь, он женится на этой девке!

Ной, который уходил от принцессы и шел по коридору, прикрыл рот гладкой ладонью и тихо рассмеялся.

____________________

Прим. переводчика:

*Гегемония - главенствующее положение или преобладание какой-либо силы (обычно имеющееся между странами и государствами).

Сидя в одиночестве на диване в своей каюте, адмирал Уинстон Клэр сморщил лоб при известии о том, что Диана и Ной благополучно прибыли в Медею.

Письмо в его руке смялось точно так же. Оно было отправлено принцессой Эрикой как маленькая подсказка, можно сказать, незатейливая услуга.

Он был уверен, что Проген сможет с ними справиться в два счёта, но эти двое были хорошо подготовлены и ускользнули будто крысы. Теперь, когда они уже встретились с королевой Медеи, Проген был абсолютно бессилен.

Это была страна, где этнические связи были очень глубоки, и люди были готовы пойти на войну ради одной Медеи. История о том, как они послали линкоры* и истребители в страну, которая задержала и убила медеанского археолога и всю его семью, была хорошо известна. После несчастная страна ничего не могла сделать и была вынуждена стать колонией.

— Взятие жителей страны в заложники будет ценой за убийство потомков Медеи.

Это было объявление войны королевой Грейс II, которая в то время чуть ли не в первый раз показала свой гнев.

Кроме того, Диана подходила по всем стандартам красоты местных медеанок, что было достаточным основанием для того, чтобы она получила защиту королевства.

— Значит, таков был ваш план? Зачем же тогда предлагать держать рот на замке? Это был просто блеф?**

Тем не менее, судя по спокойствию в Медее, герцог Ротшильд решил затаиться. Адмирал Клэр не мог понять этого безумного человека ни капли.

Была только одна причина, по которой Ной был готов бросить все и забрать Диану, даже если умрет под клеймом предателя.

Чтобы раскрыть истинную личность Дианы королеве. Если бы это произошло, все планы адмирала были бы сорваны. Резкая боль прострелила виски, и он схватился за голову.

При этом вспоминая прошлое.

— Так это я предал вас? Вы обманом заставили меня так поступить! В этом нет никакой выгоды для меня!

Его молодой голос звучал так же резко, как будто это было вчера.

У него не было выбора. Может быть, тогда он был слишком серьёзен, но единственное, что получил в ответ — презрение. Нечеткие воспоминания нахлынули, как приливная волна, вызывая самые разные эмоции, и так же быстро исчезли.

Ему придется жить с этим до конца дней своих, перекладывая тяжелое бремя на бедняжку Селин. Он похоронил чувство вины, которое всплыло на поверхность, объяснив это тем, что это было сделано ради его дочери.

***

В Темпширском дворце, кабинет королевы.

Королева Грейс II попивала чай с ароматом бергамота и беседовала с баронессой Зельдой Мейсон.

Она любезно улыбнулась стоящей перед ней баронессой, но в этой улыбке было что-то холодное. Когда последовало изящное движение, серьги в ее ушах сверкнули и слабо задрожали:

— Зельда, ребенок, которого спас граф*** Ной — дочь адмирала Белфорда.

Баронесса Мейсон на мгновение задумалась, о каком графе идет речь, затем кивнула, вспомнив, что Ной получил почетное рыцарское звание от Медеи.

— Вы имеете в виду девушку, которую привел с собой бывший герцог? Именно так. Но поскольку сейчас она носит другую фамилию, похоже, ее отлучили от семьи.

— Адмирал Клэр женился на медеанке, и она родила от него ребенка?

— Жена адмирала умерла довольно давно. Эта девушка, Диана, вероятно, ребенок его второй жены. У нас нет информации о второй жене, и в настоящее время она тоже мертва. Судя по ее внешности, очевидно, что семья матери Дианы была родом из Медеи.

Доклад баронессы вызвал у королевы неприятные чувства. Не в силах скрыть смесь отвращения и презрения на лице, она прикусила нижнюю губу, чтобы успокоиться. Она грациозно поставила чашку с чаем, сохраняя достоинство.

— Наша обязанность, как государства – защищать свой народ, но почему Ной так поступил? Не в его характере помогать людям без всякой причины.

Баронесса Мейсон, которая стояла молча, сложив руки вместе, некоторое время озадаченно разглядывала носки своих ботинок, а затем лучезарно улыбнулась:

— Думаю, это из-за любви. Возможно, он влюбился в нее с первого взгляда, когда они по воле судьбы встретились.

По воле судьбы? Для всего должна быть причина. Ничто не происходит случайно. Королева слегка нахмурила брови — ей явно не понравилась эта фраза.

Она тут же подавила неприятное воспоминание и постаралась не выдать своих эмоций — ее контроль над выражением лица был очень высокий. Было странно, что тот самый Ной Ротшильд влюбился в обычного человека. Это с самого начала вызывало вопросы, когда он начал так много говорить о женитьбе.

Он всегда был с причудами, еще с самого детства.

Зеленые глаза королевы вновь зыркнули на баронессу.

— Зельда, ты ведь прекрасно знаешь, почему я помогала Прогену.

— Чтобы победить Белфорд, разделить и властвовать.

Баронесса ответила на внезапный вопрос королевы заученной фразой, наблюдая за ее реакцией. Та беззаботно улыбнулась, скрывая свои самые тайные мысли. На первый взгляд, это было правдой. На самом деле это была личная месть.

— Когда Диана приедет, чтобы встретиться со мной?

— Я скажу ей, чтобы она посетила вас как можно скорее.

Баронесса Мейсон вежливо удалилась, а королева, подперев голову, смотрела на тонкую струйку пара, которая поднималась от чая. В её спокойном взгляде мелькнул странный отблеск.

Было время, когда Медея и Белфорд жили в союзе.

Уинстон Клэр, многообещающий молодой человек из Белфорда, в то время был лишь капитаном флота и на некоторое время остановился в Медее, где случайно встретил королеву Грейс — она еще была юной принцессой. Такие совпадения считаются либо судьбой, либо происками дьявола.

Они были всего лишь молодым человеком, честолюбивым третьим ребёнком в семье маркиза, и всего лишь девушкой, которая родилась в королевской семье и обладала властью. Их встреча положила начало очень плохой истории.

***

Ленни, одетая в униформу горничной, пришла ко мне в комнату и доложила о возвращении Ноя из Темпширского дворца.

После долгого дня, проведенного полностью в тёплой постели, потакая своим желаниям, я медленно проснулась. Когда я завернулась в одеяло и спустилась вниз, то увидела Ноя, входящего в парадную дверь.

Когда он снял свой плащ и передал его слуге, то посмотрел на меня, стоящую наверху лестницы. В тот момент, когда мы обменялись взглядами, в воздухе повисла тишина, которую мне не в силах было разорвать. Я неловко улыбнулась ему, но по какой-то причине он не улыбнулся мне в ответ.

— Вы вернулись, сэр.

— Да.

Я чувствовала холод на его безэмоциональном лице. Его угрюмый голос был леденящим словно декабрьская вьюга.

Мужчина, который недовольно дулся на меня, прошел мимо и направился вверх по лестнице. Я попыталась вспомнить, в чём же я успела провиниться. Единственное, что пришло ко мне в голову, так это то, что я говорила ему вчера, что отныне не буду с ним спать. Я вошла в его комнату. Мне было так неприятно, как будто только что мне сдернули свежую корку на ранке.

— Ной, что-то случилось?

Ной ослабил галстук, оглянувшись на меня. На его лице было то же выражение, как и до этого.

— Да, очень даже…

Уставившись куда-то вдаль, я тщательно обдумывала его слова, и Ной наконец-то усмехнулся. На первый взгляд могло показаться, что это был уставший смех.

Внезапно Ной подошёл ко мне и наклонился, буквально нависнув надо мной.

Уголок его губ приподнялся, это было какое-то новое выражение, и я почувствовала себя в опасности. Его взгляд был похож на тот, который у него возникал каждый раз в начале своих игр со мной.

Он перехватил снятый галстук ладонью и расстегнул одну или две пуговицы на воротнике. Его длинные тонкие пальцы на этом не остановились, а постепенно спускались ниже, к третьей и четвертой пуговицам…

С тихим звуком я отступила назад, округленными глазами глядя за все увеличивающимся вырезом рубашки. Зрелище, представшее моим глазам, было трепещущим.

Я закрыла глаза, словно стала свидетелем того, как раскрывается запретная тайна, которую мне не положено знать. Его спокойный и нежный голос прозвучал в моих ушах:

— Ты остаешься? Я хотел переодеться…

— Нет. Нет, я уже ухожу.

Я прикрыла глаза и отступила, намереваясь уйти до того, как обнажится его верхняя часть тела.  Но, как назло, а точнее, как всегда, моя нога удачно зацепилась за порог.

С коротким криком, похожим на крик перелётной птицы, моё тело немного накренилось и начало падать. К счастью, позади меня стоял крепкий военный мужчина с хорошей реакцией и отточенными навыками.

Он быстро схватил меня за руку, не позволив разбить голову об пол, а затем медленно посмотрел мне в глаза. Обычно он обнимал меня или держал за талию, будто мы танцевали танго, и спрашивал: «Все в порядке?» Это была наша привычная рутина.

Однако он просто держал меня за руку одной рукой с пустым выражением лица. Я попыталась подтянуться в вертикальное положение, но не могла ничего сделать и просто повисла на его руке.

Он не стал тянуть меня вверх, хотя с каждым мгновением я сомневалась в самостоятельности держать свое равновесие. Ной внезапно прищурился, а после завораживающе улыбнулся.

Я уперлась ногами в пол и, вытянув шею, наконец спросила:

— Что ты делаешь?

Это был честный вопрос. Мне было сложно понять, чего он хотел. Я попыталась оттолкнуться от пола свободной рукой, но он подтянул меня чуть-чуть повыше, и моя рука безвольно повисла в паре сантиметров от пола.

Галстук, обмотанный на его ладони, плавно упал на пол. Ной, увидев на моем лице вспышки румянца, наклонил голову и улыбнулся.

— Хватит мне тут шутки шутить, —  я попробовала его отчитать и, схватившись обеими руками за его, попыталась подтянуться. Он немного потянул меня к себе в ответ, а затем резко отпустил. Моя спина выгнулась, и я закричала от злости:

— А-а-а-ргх!

— Ну, что же ты сделала не так?

Ной ухмыльнулся и посмотрел вниз. Это была злая усмешка, которая говорила: «Ты заварила эту кашу, ты теперь ее и расхлебывай»****

Неужели он проявляет безумную склонность не сопереживать чужой боли, а наоборот, радоваться ей? Как у него духу хватило использовать «этику падения» в качестве такой странной романтической обстановки?

— Да что я сделала-то?

— Нарушила обещание.

— Нет же! Нет! Что с тобой не так?!

Я решила, что уж лучше упасть навзничь, чем продолжить висеть, и попыталась отпустить руки, но он в ответ сжал меня ещё крепче.

Моя спина прогибалась всё сильнее и сильнее. Как только я встану, он от меня не отвертится. В ответ на мое негодование Ной мягко спросил:

— Оу? Преступница, нарушившая свое обещание, так угрожающе смотрит на меня.

Прошу, дай мне подняться, чтобы я смогла извиниться. У меня болит спина.

Я намеренно бросила на него жалостливый взгляд, и он неохотно помог мне подняться, поддерживая за талию. Он скрестил руки на моей спине и холодно глазел на меня. Я переводила взгляд то с одного, то с другого предмета в комнате, пытаясь избежать его взора, но он не давал мне ни малейшего шанса.

— Я ничего не буду делать. Я ведь до сих пор не сделал ничего плохого.

В этом-то и была проблема. Это было похоже на старые привычки. У нас были нормальные здоровые отношения, даже если мы как следует ни разу не целовались. Хотя он не оставлял попыток поцеловать меня по-настоящему разок.

— Хм? Я просто хочу, чтобы мы спали вместе.

Его рука лёгкой щекоткой прошлась по моему позвоночнику, моя шея онемела. Он не должен был быть таким ласковым — лишь как настоящий военный четко следовать протоколу. Я отказалась, как человек, который всегда исповедовал конфуцианство:

— Прости, но нет. Мы еще даже не женаты.

— Но мы уже спали вместе.

— У других могут появиться странные мысли.

— Мы уже помолвлены, верно? Кому какое дело до нас?

Я не была уверена, что смогу переспорить его, поэтому промолчала. Ной, который ждал некоторое время, в конце концов решил применить свое секретное оружие. Он посмотрел на меня своими щенячьими глазками:

— Разве ты не хочешь поспать со мной? Я даже играю роль подушки и поглаживаю тебя по спине.

Это было уникальное зрелище, его чистое невинное лицо — я буквально чувствовала, как меня ослепляет эта игра в домашнего питомца.

Естественно, этот самый настоящий свирепый зверь лишь притворялся бедным щенком. Если бы я была королевой, и он бы попросил меня остановить войну с таким выражением лица и голосом, думаю, как и любой другой, я бы его послушала.

— Нет...

Это несчастное «нет» и бедный взгляд были моими большими слабостями.

До этого я бездушно ушла от него — наверное, он подумал, что он мне не нравился. Поэтому я подумала, что слово «нет» ему абсолютно нельзя говорить. Как бы мне ни было неприятно это признать, умение использовать чужие слабости для своей выгоды — это безусловный дар, которым он обладал.

— Ты боишься меня? — спросил он шёпотом, и его глаза прямо смотрели на меня. Я не могла собрать мысли в кучку, поэтому слабо мотнула головой и ещё раз попыталась взять себя в руки:

— Нет.

— У меня больше нет никаких мыслей, не волнуйся. Просто мне нравится быть рядом с тобой.

Его нежные слова заставили мое сердце неровно застучать. Мне действительно хотелось плакать. Можно же было подумать о чем-то другом в этот момент, так в чем же дело?

— Ладно, — в конце концов, я кивнула. На губах человека, который наконец-то получил то, что хотел, появилась удовлетворенная улыбка.

Конечно, я могла бы хоть немного его отчитать, как и хотела, но это было бы нелегко. У меня не хватало смелости противостоять ему, казалось, это всё против него абсолютно бесполезно.

— Что ж, если это все, то…

А теперь я собиралась вернуться в свою комнату и избегать его всеми возможными способами, даже если мне придется притвориться больной или лечь спать раньше. Но я случайно позабыла, что он всегда опережал меня шагов на пять.

Рука Ноя накрыла мою ладонь, держащую дверную ручку, чтобы улизнуть. Он захлопнул дверь.

Я нервно сглотнула слюну, оказавшись в ловушке между его рук. Мутно-голубые глаза, ставшие свирепыми, были снова прищурены.

Его горячее дыхание коснулось моей щеки. Его губы прошлись совсем рядом с моим ухом, и он прошептал так тихо, как будто это было всего лишь его дыхание:

— Не думаю, что ты сможешь выйти из моей комнаты до утра.

Голос подчинил меня и сковал, что я не могла двигаться. Я замерла, как испуганный заяц, а он продолжал сокращать дистанцию между нами.

____________________

Прим. переводчика:

*Линкор – класс бронированных  артиллерийских военных кораблей.

**Однажды Ной сказал, что не расскажет королеве о Диане, если адмирал отпустит ее.

***В предыдущей главе королева дала Ною графский титул. Теперь он граф, а также бывший герцог.

****В оригинале была совсем другая фраза, но я решила вставить эту, так как она имеет такой же смысл.

Селин еще не оправилась от ран, полученных от подполковника Гренендаля.

В этом году ей уже исполнилось девятнадцать — достаточно, чтобы выйти замуж. Посыпались многочисленные предложения, множество обходительных мужчин ухаживали за ней — но ей нравился лишь Джеффри, а адмирал Клэр еще не был готов отпустить ее из родительского дома.

Окружающие считали, что это было проявление заботы со стороны любящего отца к своему ребенку, не желавшего выдавать замуж дочь так рано, или пока еще не появился тот самый достойный избранник.

По многим причинам Селин почувствовала облегчение от того, что ее сестра ушла. Ей было известно, что это герцог из Прогена забрал ее с собой.

Казалось, что с тех пор Джеффри было не по себе — девушка, ради спасения которой он рисковал своей жизнью, последовала за своим похитителем.

Селин направилась к своему отцу. Было кое-что, что ее волновало — почему он хотел убить Диану?

Ее шаги были тяжелыми, когда она шла по деревянному полу. Каждый раз, поднимаясь по лестнице, она прислушивалась к скрипу, действующему ей на нервы.

Она постучала в дверь и осторожно открыла ее, но комната адмирала была пуста.

Зная, что входить в комнату в отсутствие хозяина было верхом неприличия, она все равно медленно вошла внутрь. Может быть, ею двигал дух бунтарства.

Сев на диван и спокойно оглядев причудливую, остро пахнущую дубом комнату своего отца, Селин открыла нижний ящик стола.

Она могла так поступить, потому что всё еще оставалась нежно любимой дочерью, которой отец всемерно доверял. Ее ясные зеленые глаза замерли, когда она наткнулась на помятое письмо.

Восковая печать, которая до этого запечатывала конверт, была аккуратно срезана ножом для бумаги. Письмо лежало среди документов и важных бумаг — казалось, оно содержало нечто важное.

Воровато оглядевшись вокруг, Селин решила его прочитать.

{Когда вы уже приступите? Мне нужно отказаться от трона как можно скорее. Я слышала, что есть подходящий наследник.}

{Если он женится на другой женщине, я прекращу с вами водиться; если вы не начнете действовать, я буду вести себя так, как я сама посчитаю нужным.}

Что это?

Селин вернула письмо на прежнее место и поспешно вышла из комнаты. Вернувшись к себе, она собрала свои длинные серебристые волосы в пучок и попыталась вспомнить письмо.

Отказ от трона, настоящий наследник престола, чей-то брак...

«Неужели это принцесса Медеи прислала его?»

Скорее всего, письмо написала наследница, которая не могла связать себя узами брака с понравившимся избранником. Она была готова отказаться от титула королевы, потому что любила человека не медейской крови.

Это потому, что она была ослеплена любовью?

Селин усмехнулась, подумав о принцессе, которая, должно быть, терзается от ревности к другой женщине.

Видимо принцесса не отличалась умом, раз отправила письмо со всеми подробностями. Это была незрелая юная принцесска, которая ныла о своих желаниях.

Но кем же являлся тот другой наследник?

«Это ведь не я? Не по этой ли причине отец отклонял все предложения о замужестве, всех кандидатов на роль моего жениха? Но я не медеанка, да и внешность моя сильно различна от их»

Селин была сообразительной девушкой. Тогда она в раздумьях наклонила голову, и на ум ей пришел человек, о котором она совсем забыла.

Диана.

Селин, глубоко погруженная в себя, судорожно закрыла рот рукой. Она вскочила на ноги и огляделась. Так вот почему отец не любил Диану и пытался ее убить.

Царствующая королева с самого начала не была первой в очереди на трон. Тогда место наследника занимал принц, который внезапно умер от болезни, поэтому принцесса Грейс II неожиданно взошла на трон как королева.

Могла ли Диана быть членом королевской семьи Медеи?

У нее были черные как ночь волосы, которые вряд ли могли достаться от родителей-блондинов, и внешность, явно отличающаяся от белфордской.

Иногда Селин задавалась вопросом, не подобрал ли ее отец откуда-нибудь Диану. Ей рассказывали, что в молодости он провел некоторое время в Медее. Возможно ли, что отец украл Диану оттуда?

Вероятно, это было сделано по дипломатическим и политическим причинам, поскольку Белфорд и тогда, и сейчас враждовал с Медеей.

Принцесса Эрика, похоже, не знала о Диане.

Если бы было известно, что Диана принадлежит к королевской семье, королева уже передала бы ей право наследования. Ее отец, видимо, нервно скомкал письмо, потому что он уже был бессилен что-либо изменить.

Причина, по которой он мог до сих пор держать Диану при себе — шантаж королевы.

Диана сама отправилась в Медею после похищения герцогом, что разрушило все планы — поэтому отец так рьяно старался ее убить.

Но Селин не имела ни малейшего понятия, в чём заключалась сделка между отцом и принцессой Медеи — это все были лишь догадки.

— Я должна помочь отцу.

Селин не из совести или чувства справедливости хотела узнать, почему ее отец хотел убить Диану. Ей была нужна информация, чтобы быть отцу самой лучшей помощью и поддержкой.

Ведь адмирал был ее любимым папой.

***

Я застряла с Ноем. Этот жуткий тип заточил меня в своей комнате.

Я смотрела на него с приоткрытым ртом. Наверняка у меня был глуповатый вид. Ной провел пальцем по моему подбородку и не сводил глаз с моего лица.

— Прелесть.

Это он о моем глупом лице говорит? Я плотно закрыла рот.

Вокруг было тихо, и я слышала, как стая гусей гогочет и летает за окном. Заходящее солнце окрасило стены комнаты в яркие цвета заката. Наши тени на деревянном полу постепенно становились всё длиннее и длиннее.

Я осторожно опустила голову и попыталась поднять одеяло, упавшее на пол, всячески избегая его взгляда, который неотступно следовал за мной.

Но Ной поднял одеяло и галстук раньше меня. Лишь потому, что его руки были длиннее моих. Он поднял одеяло, встряхнул и опрятно сложил.

Тени от его ресниц повисли на щеках. Он казался очень милым, когда положил одеяло на бледно-голубой комод.

— Кто тебя этому научил? Ты очень хорошо складываешь вещи.

— Моя мама. Она сказала, что если я буду хорош в этом, моя будущая жена будет любить меня.

Как и ожидалось, его манеры, джентельменское поведение и аккуратность показывали хорошее домашнее образование.

— Она, должно быть, хорошая женщина.

Ной улыбнулся, когда я заговорила, затем быстро подхватил меня на руки и легко усадил на край кровати.

Он тихо сел рядом со мной и взял мою руку в свою. На мгновение между нами повисла тишина. В поместье было так тихо, мы как будто были здесь только вдвоем.

Тук-тук.

Раздался громкий стук в дверь, и уединенная иллюзия быстро развеялась. Дверь открылась, и вошла Молли, на ее лице не было ни одной эмоции:

— Королева желает встретиться с миледи.

— Правда?

Ной выглядел немного расстроенным.

— Думаю, королеве интересно узнать о невесте графа, который приходится ей чуть-ли не братом, — добавила Молли.

— «Графа»?

Молли наклонила голову и слегка улыбнулась в ответ на мой вопрос.

— В Медее признано графство. Это почетное звание. Ной был посвящен в рыцари.

У Ноя были поразительные связи — гораздо шире, чем я думала, раз он был так близок с королевой. Однако выражение его лица было не очень спокойным. На первый взгляд он, казалось, нервничал.

— Значит, королева хочет увидеться… — он выглядел очень обеспокоенным этим и погружался в сказанные слова всё глубже и глубже.

Молли сообщила еще о паре вещей, а затем вышла из комнаты.

Мы все еще сидели бок о бок, держась за руки. Я посмотрела на них. Его ногти всегда были короткими и аккуратными.

Я искоса взглянула на воротник рубашки Ноя, который был растрепан больше, чем обычно, и мои глаза встретились с его.

— Почему ты продолжаешь подглядывать за мной? — он видел меня насквозь,  и у меня не получилось остаться незамеченной. Ной прикрыл рот рукой и пытался подавить смех.

— Я смотрю на тебя, потому что…

Я протянула руку и вдумчиво застегнула нужную пуговицу рубашки, которая так рьяно украла мое внимание.

— …Вот поэтому. Ты не проверишь, у меня все в порядке? — последнее я добавила, не подумав, и Ной кивнул с тихим смешком.

— Конечно. Я мужчина, замечу даже самую мелкую деталь.

Ответ был настолько откровенным, что я растерялась. Кажется, я сказала что-то не то. Он поднял руку и медленно погладил меня по волосам, между нами возникло странное напряжение.

— И именно потому, что я мужчина, я хочу больше.

— Больше чего? — несмотря на то, что у меня имелись явные догадки, я все равно спросила осторожным тоном — его истинные мысли были чем-то непостижимым для меня, самой настоящей загадкой.

— А ты как думаешь?

Он переспросил просто и ясно, слегка безразличным тоном. Я прекрасно знала, чего может хотеть от женщины нормальный взрослый мужчина; Ной же был далек от привычной нормы — я и понятия не имела, чего мог хотеть именно этот человек.

Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица и посмотрела вниз, на наши сцепленные руки.

— Я… не знаю.

Ной наклонился ко мне, и одна из его рук легла мне на плечо. Он пристально смотрел мне в душу, и вскоре его губы соблазнительно изогнулись.

— Я хочу осквернить тебя, сокрушить и сделать полностью своей. Хочу полностью овладеть тобой, чтобы ты принадлежала лишь мне одному.

Его глаза затуманились. Дрожь пробежала от макушки до кончиков пят, и я вздрогнула.

— Точно. Это инстинкты, — последовал глубокий голос, передающий резкий смысл. Несмотря на его грубый язык, сами слова были томными и соблазнительными — я онемела до кончиков пальцев.

Каждое слово, казалось, будоражило все частички моего тела; почему-то я чувствовала неимоверную жажду внутри себя.

— Зачем ты пугаешь меня?

— Именно поэтому я ничего не делаю. Потому что ты драгоценна.

— Я драгоценна?

— Конечно. Как сокровище.

Он держал свое лицо близко к моему, наклонившись ко мне ещё ближе, когда мы снова встретились взглядами. Выражение моего лица было непоколебимым, но как будто немного надломленным. Моё сердце забилось быстрее по другой причине. Его сладкое дыхание согрело мое лицо. Он был близко — мог запросто дотянуться до моего носа.

— Хочу сделать то, что до этого не мог, — он на мгновение замолчал, как будто ждал от меня ответа; спрашивал моего разрешения, вернувшись в короткое мгновение благородства и воспитанности. Тихий голос, смешанный с его дыханием, был непозволительно близко.

Я прекрасно понимала, что он имеет в виду, и чувствовала, как колотится мое сердце — я не хотела больше упрямиться.

— Хорошо.

Ной сделал небольшой судорожный вдох и легонько прикоснулся своими губами к моим. Это было немного скомкано, но сладко и медленно.

Мои губы, которые были холодными, стали теплыми и мягкими. Он медленно приоткрыл губы, держа меня за талию, и положил на щеку теплую большую ладонь.

— Обхвати меня за шею. Ну же, ты можешь обнять меня.

Словно завороженная его просьбой, сказанной шепотом, я послушно обвила руками его шею, и мы прижались друг к другу еще ближе.

В комнате было достаточно светло, чтобы разглядеть даже пыль в увядающих закатных лучах, но все, что я могла видеть — лицо Ноя.

Голубые глаза, прикрытые пышными ресницами, непрерывные линии его лица и повязка на щеке заполнили все мое поле зрения.

Я слышала шум тростникого леса, колышущегося на ветру, недалеко от тихого особняка. Когда я медленно закрыла глаза и прекратила видеть, остальные чувства будто тоже ушли.

Его прямая челюсть изящно напряглась. Тяжелое дыхание смешивалось, мы буквально глотали воздух друг друга. Тепло от руки Ноя на моей талии было ярким.

Он был опытен, и это сводило меня с ума. Его руки были крепкими, но Ной держал меня как нечто хрупкое, как сокровище, про которое он говорил до этого.

Это был наш первый настоящий поцелуй.

Он был скоротечен, как свет, который загорается и гаснет через несколько секунд, только вот это мгновение казалось вечностью.

— Диана, — Ной отстранился и оставил на моих губах лёгкие крупные поцелую — мимолетные касания. Его глаза, наполненные любовью, ласково изогнулись, а щеки приподнялись от слабой улыбки.

Я никак не могла прийти в себя и как будто летала без крыльев и поддержки. После я наконец взяла себя в руки и ответила:

— ...Что?

— Ничего страшного, если я тебе пока безразличен. Но я хотел бы быть твоим единственным.

Я не знала, что значило «быть единственным» на самом деле. Ной продолжал говорить, пока я похлопывала себя по щекам и пыталась придумать, что сказать:

— Я сделаю всё, что ты захочешь, только не покидай меня.

— Почему ты всегда думаешь, что я собираюсь уйти?

— Ты бросишь меня, если у тебя будет причина. Любая причина.

Неужели он все еще говорил о прошлом? Если бы у меня не было веской причины, я бы его не бросила. Я схватила Ноя за руку и обхватила его мизинец своим.

— Ной, я не позволю снова этому случиться. Обещаю.

— Надеюсь, что мы будем с тобой только вдвоем.

Сказав это, Ной поцеловал меня в веки. В его словах, которые я не понимала, ощущалось отчаяние. Он будто цеплялся за кого-то, кто скоро уйдет. Но слова, которые он добавил после, резко вернули меня на землю:

— Мы поцеловались, так что теперь мы не незнакомцы друг другу.

Мы с Ноем были вместе все это время. После сладкой воздушной атмосферы первого поцелуя, мы смогли быстро отвлечься и славно провели время: говорили о всяком и играли в шахматы или покер.

Конечно, я проиграла все партии, но меня это не особо волновало.

Обычно я не из тех, кто трясется над победой или поражением. Ной же смотрел на меня с усмешкой, пока перебирал карты или переставлял фигуру на доске. Похоже, он даже не задумывался о том, что проигрыш — это тоже победа.

Когда-нибудь я выиграю. Я прикусила язык, чтобы запомнить эти слова. Просто я была мстительным человеком.

Пока я проигрывала партию за партией, наступила ночь. Горничная Ленни улыбнулась, принесла шампанское с клубникой, поклонилась и вышла из комнаты.

— Клубника и шампанское — хорошее сочетание, — Ной говорил нежно, взял одну из ягод с серебряного подноса и направил в рот. Их привезли из-за границы? Аромат был душистым и сладким. Нет, сейчас было время, когда и сухой лист казался слаще сахара.

Потрескивающий камин и лампа слабо освещали темную комнату, где не горел верхний свет. Обстановка стояла романтичная.

Ной поднял свой бокал с шампанским и выпил, затем посмотрел на меня и улыбнулся. Свет отразился от стекла, и его лицо засияло.

Я чувствовала себя пьяной, как будто выпила уже несколько бутылок. Ной был таким красивым, таким притягательным. Как вообще можно было родиться таким?

Черная краска сошла, и его пепельные волосы выглядели великолепно. Мы за пару минут слопали тарелку клубники и опустошили бутылку шампанского, а после начали готовиться ко сну.

Я вышла из душа и села в кресло перед камином, вытирая полотенцем мокрые волосы, пока Ной принимал ванну.

Когда я смотрела на теплые оранжевые языки пламени в камине, я вдруг вспомнила наш поцелуй в закатных лучах солнца.

Я потерла щеки, ведь мое лицо горело, стоило мне лишь подумать об этом. Все случилось всего несколько часов назад, но мои воспоминания были такими яркими, словно мы только-только оторвались друг от друга.

Я легла на кровать, укрывшись одеялом, и пыталась успокоить свое сердце. По моей спине бегали мурашки, пока мои мысли крутились на одном и том же, но я пыталась от них избавиться.

Нечего мне надумывать. Потому что Ной сказал, что не собирается ничего мне делать.

Он ясно сказал: «Раз моя принцесса чтит традиции, то я не собираюсь прикасаться к ней, пока мы не поженимся. Так что не волнуйся»

Я была очень расстроена. Но у меня не хватило смелости сказать, что это не так, поэтому я промолчала.

Луна была покрыта облаками, и в окне она не отражалась даже мельком. Как только я начала привыкать к темноте, я услышала звук открывающейся и тут же закрывающейся двери ванной. Тень, казалось, заслонила собой стены цвета слоновой кости, потом кровать прогнулась и мелко задрожала.

Горячее дыхание коснулось моей щеки, когда я подумала, не подглядывал ли он за мной.

— Ты опять притворяешься.

Я открыла глаза, чувствуя себя неловко.

Может быть, я уже привыкла к темноте, или он был слишком близко ко мне, но я могла разглядеть кончик его мокрого носа и глаза. От него приятно пахло мылом. Ной переложил мою голову на свою руку и сказал:

— Завтра я снова собираюсь встретиться с королевой. Будет королевский бал, и она хочет, чтобы ты пришла.

— Ты не хочешь, чтобы я с ней виделась? Выглядишь не очень-то счастливым, — тихо спросила я, наклонив голову. Мне было немного неудобно лежать на его руке.

— Я боюсь, что королева заберет тебя у меня.

На первый взгляд это прозвучало как шутка, но Ной выглядел серьезным. Я безуспешно пыталась понять, почему — Ной редко делился ходом своих мыслей.

— Меня? Хм-м…

Оставит ли он меня там служанкой, или отвезет во дворец, чтобы получить сведения о Белфорде? Вполне возможно — он был могущественным человеком. Я знала, что горничная замка могла быть и секретаршей, и товарищем по играм, и даже собеседником.

Но не было никакой причины делать меня служанкой — я была невыразительна и в целом выглядела не очень добродушно.

— Не думаю, что так произойдет.

— Вдруг королева для тебя окажется дороже? Это будет неприятно.

— О чем ты…

Он хочет сказать, что королева сделает меня наложницей? Не было ничего странного в том, чтобы любить людей одного пола. Но…

Я ответила, дотрагиваясь до своей нижней припухшей губы:

— Ну, у меня нет предубеждений, но мне больше нравятся мужчины.

— Скажи «Ной» вместо «мужчины».

— Мне больше нравится Ной.

— Так-то лучше.

Ной улыбнулся, как будто один мой ответ прогнал всю неуверенность, и погладил меня по голове. Я чувствовала себя странно, как будто мной только что манипулировали. Он, который сыпал комплиментами один за другим, продолжил:

— Поэтому у меня была идея.

Какая идея? Все его идеи были безумными. Пока что я решила его выслушать.

Ной перевернулся на спину и уставился в потолок. Кончик его вздернутого носа двигался вверх-вниз, как будто он разговаривал.

Я не думаю, что у него просто «была идея» — сейчас это уже целый план. Он снова посмотрел на меня, как будто точно решил, что делать.

Внезапно его лицо стало невыразительным, как будто он подумал о чем-то другом.

— Я должен сказать королеве, что ты моя.

— Разве мы же уже не рассказали о помолвке? Мне кажется, ничего яснее и придумать нельзя.

— Да, мы должны пожениться как можно скорее, но я еще не богат.

Как долго это будет его останавливать? Я даже не могу пить холодную воду при нем, он сразу обижается. Я повернулась на бок и неловко потерла затылок.

Я услышала шорох одеяла, а затем увидела, как Ной сел и убрал его, глядя на меня сверху вниз. Я искоса взглянула на него, удивляясь.

— То, что я сейчас сделаю тебе — не очень по-джентльменски, но я ничего не могу с собой поделать.

— Ха? — я фыркнула — так, как делаю всегда, когда смущаюсь. Широкие плечи Ноя закрыли мне обзор, как стена. От запаха мыла, усиленного теплом его тела, кружилась голова.

Его тело, мощное и крепкое, сильно прижалось к моей груди, и тихий шепот раздался из его рта:

— Пожалуйста, попробуй понять. У всего есть причина.

— А я не могу узнать ее?

Полностью завладев моим вниманием, Ной прижался щекой к моей и нежно потерся о нее, словно кошка. Такого можно было ожидать от влюбленного человека, и все было достаточно невинно, но мое тело в ответ сжалось, и я не могла понять, почему. Не могла понять, было это то ли от предвкушения большего, то ли от сильного напряжения.

Волосы Ноя щекотали мне лицо, когда он немного повернул мою голову. Я чувствовала теплое дыхание на шее, его зубы слегка прикусили мою кожу.

— Подожди минутку...

Я не могла угнаться за ощущениями, мой разум лихорадочно пытался понять, что происходит. Я прикрыла ладонью рот, чувствуя, как странный жар распространялся от моей шеи по всему телу.

Я перестала дышать. Я будто вообще забыла, как это делается. Легкие жгло, а по телу пробежали приятные мурашки.

Щекотка от места, где Ной прикусил мою кожу, играла со мной в злые игры — теперь возникла тянущая боль, которая все больше и больше толкала меня в удовольствие. Совсем отвернувшись от Ноя, я со всей силы сжала губы.

Я изо всех сил пыталась молчать — не хотела, чтобы из моего рта вырвался даже слабый стон, это слишком смущало. Ной полностью уткнулся носом мне в шею, и я слышала, как он глубоко глотает воздух и слюну. Это были грубые, почти непристойные звуки.

И это все? Я не была против зайти дальше, потому что мы были в подходящем настроении — глубоко поцеловались и даже выпили бутылку шампанского.

Однако Ной был собранным человеком, у него было восхитительное самообладание, и он понимал смысл воздержания.

Мне нравилось играть с огнем в чужих душах, но я не имела ни малейшего понятия, как потушить свой, в сердце. Нет, конечно, я знала; но не собиралась этого делать. Ной со смешком отодвинулся от моей шеи и лениво улыбнулся, вытирая губы рукой:

— Ну, думаю, этого достаточно.

Он выглядел как художник, который только-только закончил свою работу. Я, наконец, поняла, что он затеял, и приложила руку к месту, где жгло.

Он поставил на мое шее ярко-красное пятно, как клеймо.

— Что ты только что сделал?

Я сама все знала, но спокойно потребовала объяснений, а Ной снова лег, как будто только что выполнил давнишний коварный план, и просунул руку под мою талию.

Он осторожно потянул меня к себе и заключил в свои объятия. Спрятав меня своими руками, он прошептал:

— Теперь все узнают, что ты моя. Я не проиграю им.

— Вот обязательно тебе надо было это делать?

— Люди будут смотреть только на пятно. Не на твое лицо. Они не смогут думать ни о чем другом.

Его пальцы слегка надавили на красный засос на моей шее. Он всерьез беспокоился, что королева решит сделать меня любовницей? Я даже не могла представить, сколько еще таких пятен мне нужно было получить, раз мы все равно помолвлены.

— Ха-а…

Я вздохнула. Как он не понимал, что он — единственный мужчина, на которого я смотрела и чувствовала, будто умираю от того, как он естественно красив? Объективно говоря, я была полной противоположностью милой, веселой девушки. Что сейчас, что тогда — я убедилась, что у мужчин всегда были странные вкусы.

По крайней мере, в наше время это не вызывало бы проблем, но здесь это были XIX-XX века.

Он выглядел счастливым, когда к нему вернулся душевный и физический покой.

— На самом деле мне такое не нравится. Но все дело в тебе. Приятно видеть метку — она говорит, что ты моя.

— Ной, это очень мило, но… Разве не лучше рассмотреть парные кольца?

Мне, в целом, тоже было всё равно, что думают другие, но можно же было придумать нормальную альтернативу? Услышав мои слова, Ной прикрыл рот рукой и широко раскрыл глаза.

…Он поразительно умел не думать как обычный человек. Как раз когда я была готова начать спорить, я услышала сонный голос, который мгновенно заставил меня забыть обо всём:

— Диана, давай повторим?

Вопрос «Повторим что?» остался только в моей голове. Мои губы совсем скоро были заняты совсем другим, а по лицу опять распространился жар.

***

Было утро, но пасмурные серые облака закрыли собой солнце, и было темно. Казалось, погода олицетворяла мое разочарование. Наверное, шел дождь, но в сырой комнате стоял неповторимый древесный запах.

Я стояла перед зеркалом в ванной и с ужасом смотрела на красную отметину на шее — она выглядела как красный лепесток, которой туда приклеился.

Я бы наверняка смутилась, если бы кто-то увидел сие «произведение искусства» на людях. Я ему отомщу. Я точно собираюсь отомстить. Я не могу быть единственной, кто страдает. Я заставлю его сожалеть и преподам феноменальный урок о том, как жадность одного может вызвать гнев другого.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь. Хлопнув дверью ванной, я направилась к нему тяжелыми шагами. Как генерал, который вел полк в сражение.

Ной сидел, откинувшись на спинку дивана, и читал газету, закинув ногу на ногу. Я положила руки на талию и глубоко вдохнула, намереваясь выпустить на него все свое негодование:

Глаза Ноя расширились, и он красиво улыбнулся. Его губы приподнялись, как у Чеширского кота:

— Ты умылась? Сегодня на завтрак тосты. Я намажу их клубничным джемом специально для тебя.

— Нет… С арахисовой пастой.

Я изо всех сил старалась разозлиться, но, как замок из песка, беспощадно разрушенный волнами, моя месть и моя клятва исчезли. Я пообещала себе, что обязательно доберусь до него в следующий раз. Если бы я сейчас дала выход своей злости, могла бы об этом пожалеть.

На самом деле, я просто не могла на него злиться.

***

Вечером, чтобы пойти на королевский бал, я надела платье с закрытым воротом. Ной был проницательным мужчиной, так что, думаю, он ожидал этого; в любом случае, если хорошо присмотреться, то пятно все равно было немного видно.

Не было никакого смысла надевать колье. Отличный выбор. Ленни наклонила голову, глядя на мою шею.

— Леди, как так получилось?

— Меня укусил комар.

— Зимой? Я постараюсь избавиться от него, когда буду убираться в вашей комнате.

Ленни сжала кулаки и преисполнилась решимостью поймать комара. Ее наивность слишком умиляла меня.

Одетый в костюм и черное пальто Ной со стуком вошел в комнату, как будто он знал, что я уже закончила.

— Готова?

— Да, мистер Комар.

— Мистер Комар? — Ной притворился, что ничего не понимает, и спокойно поправил запонку на манжете. Ленни тоже посмотрела на Ноя с недоумением во взгляде.

Ной оказался прав.

Люди в танцевальном зале с секунду смотрели на красную отметину на моей шее, а затем отводили взгляд.

Они даже не запомнили моего лица. Но принцесса Эрика, которая пришла поговорить с Ноем, уставилась на меня пылающими глазами, быстро переводя взгляд с моего лица на шею.

Мне стало интересно: была ли эта девчонка одной из причин, почему Ной решил оставить пятно на шее? Очень продумано.

Я лениво улыбнулась и вздернула подбородок. Если это был его план, он мне нравился. Я тоже терпеть не могла людей, которые претендовали на мое место.

Лицо Эрики побелело, когда она сердито посмотрела на Ноя. Похоже, она уже заметила такую же отметку на его шее.

Я успела отомстить ему этим утром, пока мы ехали в Темпширский дворец в машине.

Принцесса Эрика повернулась, и ее голубые глаза уставились на меня так, будто я была корнем зла. Через пару секунд она внезапно сменила выражение лица на жалостливое и перевела взгляд на Ноя, смотря на него из-под ресниц. Костяшки ее рук побелели от того, как сильно она сжимала подол платья.

— Ной, вам обязательно так поступать со мной?

— Поступать как?

— Вы специально делаете мне больно. Неужели вы не можете просто подождать?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Ной покрутил в руке бокал с вином с выражением полного замешательства на лице. Я тоже не могла понять, что у этой девушки на уме. Мне нужно сконцентрироваться: вдох, выдох. Нельзя позволить моим мыслям блуждать, нельзя провоцировать ревность…

— Оставили такой похабный след… — принцесса Эрика, которая нахмурилась, как будто потеряла все слова, ошеломленно приложила руку ко лбу. Лицо побледнело — теперь оно точно было такого же цвета, что ее платье.

Ною, видимо, было все равно на принцессу. Он медленно помассировал шею и опустил глаза. На щеках залег легкий румянец.

Он правда был сейчас смущен? Ной выглядел уязвимым, когда решил взглянуть на меня с таким выражением лица.

— Мне нравилась твоя жестокость, принцесса.

— Да когда я так себя вела?  — возмутилась я.

— Я отступал, но ты внезапно напала на меня...

— Не смейте так говорить! — принцесса Эрика, которая внимательно слушала наш диалог, теперь звучала еще более сердито и озлобленно. — Вы грубы. Не смейте называть другую девушку «принцессой» и не игнорируйте мои слова!

— Другую девушку? — Ной наклонил голову с мрачным выражением лица. Когда он приблизился к принцессе Эрике, румянец тут же разлился по ее лицу.

Почему она покраснела? Мне было странно неуютно. Ее глаза снова прищурились, когда она переменилась.

— Вам так весело играть моими чувствами к вам? Моей любовью?

— О какой любви ты говоришь? — Ной прикрыл рот ладонью и тихо усмехнулся. Затем его голос стал пугающе низким. — Я пытаюсь избавиться от слова «любовь».

При виде его бесстрастного выражения лица Эрика изумленно наморщила лоб. Лукаво улыбнувшись, Ной оставил ее, подошел ко мне и взял за руку.

— Ной, ваши слова ранят меня, — из уст Эрики раздался обиженный голос. Я не имела ни малейшего понятия, как можно было вклиниться в их разговор. Похоже, она впала в какое-то странное состояние; все вокруг ей казалось выдумкой.

Девушка, которой не было и двадцати лет, страдала любовной лихорадкой. В ее возрасте было нормально принимать мелочи за что-то ценное, неправильно расставлять приоритеты.

Интересно, была ли я такой же? В этом теле я того же возраста, что и Эрика, но на самом деле моей душе уже двадцать с большим хвостиком. Я пыталась относиться к ней с пониманием — именно подростковый возраст сделал ее такой эмоциональной, излишне избалованной и едкой.

Принцесса Эрика внезапно подошла ко мне с великодушным выражением лица, будто делала величайшее одолжение, уперев руки в бедра, и приоткрыла рот:

— Думаешь, что такая особенная? Да тебя же просто используют.

Хм. Это просто избалованная девчонка, которая говорит только то, что хочет сказать, и видит то, что хочет видеть. Если подумать, я точно не была такой в свои года.

Лицо Ноя постепенно стало невыразительным, как только он услышал, что мне сказала принцесса Эрика.

— У меня нет ничего, что было бы ему полезно, — ответила я с каменным лицом. И действительно, это было для меня настоящей проблемой. Принцесса Эрика усмехнулась и заговорила с нарочитой сдержанностью, как будто пыталась объяснить таблицу умножения маленькому ребенку:

— Этот мужчина немного особенный. Он использует тебя, чтобы испытать мои чувства.

— Но ведь принцесса не может выйти замуж за человека, который не является медеанцем, верно?

— Именно поэтому он призывает меня как можно скорее отказаться от права наследования престола. Хочет убедиться, искренне ли мое сердце.

— Кто так сказал..? — озадаченно спросила я. Эта женщина была... странноватой. Похоже, она и впрямь верила, что мир вращается вокруг нее.

Ее тяга к тому, чем она не обладала, превратилась в сильную любовную одержимость; ей было этого недостаточно, и тогда на смену пришло болезненное заблуждение.

На самом деле, это обычное явление. Это все равно, что злиться, когда кто-то не принимает твое внезапное признание, и спрашивать: «Если ты отказался, то почему ты улыбаешься?»

Мы с принцессой пристально смотрели друг на друга. Она разглядывала меня сверху вниз, будто я была преступником и жалела себя.

Вскоре послышались звуки духовых инструментов* и крик слуги, объявившего о прибытии королевы Грейс II в банкетный зал.

Люди бросили все свои занятия и поклонились в знак уважения и почтения.

Принцесса Эрика буквально надела на себя скромный вид и направилась к королеве со своими приближенными, которые ждали ее чуть вдалеке. Я ждала, что она тут же пожалуется королеве на нашу грубость, но Эрика лишь поприветствовала свою царственную мать с вежливым выверенным лицом.

Королева окинула свою дочь спокойным, но холодным взглядом.

Она была одета в лучистое платье платинового цвета с бесчисленными бриллиантами, разбросанными по ткани золотыми нитями, и поясом благородного синего цвета.

Ее белая кожа была ослепительно красива, резко контрастируя с безупречно темными волосами, и у меня в голове промелькнула мысль — если бы Белоснежка действительно существовала, выглядела бы она вот так?

Мимика и жесты были грациозны, и королева обладала властью и достоинством царственной особы из уважаемого рода. Она была столь прекрасна, как портрет в полный рост, написанный самым искусным художником, так что она вполне могла быть прекрасной женщиной, человеком и возлюбленной.

Ной схватил меня за руку и встал перед королевой. Ресницы, обрамляющие зеленые глаза королевы Грейс, слегка дрогнули, когда она увидела нас.

— Да благословит Бог ее Величество Королеву Грейс II, Вечное Солнце Медеи. Мое имя Диана, — я поклонилась ей, как меня и учили. Я заметила ее улыбку, направленную на меня. Она казалась странно холодной. Меня охватило чувство дежавю, которое я не могла объяснить. Я ведь не знала ее, никогда не видела ни портрета, ни фотографии.

—  Диана, это имя богини луны. Я слышала, тебе довелось многое пережить. Ты отлично справилась.

В тот момент, когда мы с королевой встретились лицом к лицу, время, казалось, остановилось. То, где мы стояли, будто отделилось от всего остального пространства. Мы словно были изолированы от всех вокруг.

В ушах у меня звенело, а голоса в банкетном зале отдалились. Мне показалось, что пол дрожит, как будто произошло землетрясение.

Королева, которая ошеломленно наблюдала за мной, медленно наклонила голову.

— Дитя, почему ты плачешь? — спросила королева элегантным и спокойным голосом.

Я аккуратно вытерла под глазами, впервые замечая слезы, которые текли по моим щекам. Я ни о чем не думала, у меня не было ни одной мысли.

Мне было так же все равно, как и на ставки, которые гости бала делали на то, насколько быстро ледяная скульптура лебедя растает. Королева и я принадлежали к двум абсолютно разным мирам, мы не могли долго пересекаться.

Я некоторое время колебалась, не понимая, почему мои глаза жгло, почему они были полны слез.

— …Потому что вы прекрасны.

Я могла думать только об ее красоте — наверное, это и была причина. Королева взяла мою руку в свою и погладила тыльную сторону моей ладони. Мои руки были холодными, но я чувствовала тепло. Я была в раздумьях.

— Благодарю, прекрасная леди. Тебе пришлось нелегко. Я надеюсь, что отныне, как потомок Медеи, ты сможешь наслаждаться счастьем под защитой своей родины.

Я уже знала эти глаза, хотя видела королеву впервые. Это выражение в них было таким же, как у меня. Глаза, которые знали — тяжесть внезапного бремени слишком велика, чтобы его вынести.

Это такие глаза, которые не верят в людей и не ожидают от них помощи. Эти глаза осознали простую истину — если нет ожиданий, не будет и разочарования; такие глаза выражали апатичность и безэмоциональность.

Королева была такой. Ее многое не волновало.

— Мы собираемся пожениться, — объявил Ной, нарушив тишину, созданную нашими взглядами, и приобнял меня за плечо. Королева прикрыла рот рукой и лучезарно улыбнулась на эти слова, принимая это заявление без вопросов.

Ее глаза на мгновение скользнули по красным отметинам на шее Ноя, но она никак на них не отреагировала.

Принцесса Эрика была на удивление тихой и молчаливой. Она как будто боялась своей матери. Королева, вероятно, была очень строга с дочерью.

На самом деле, даже в самых образованных королевских семьях есть дети, которые выделяются. Это только их проблема.

— Вот как. Вы очень хорошо смотритесь вместе. Мне всегда было интересно, кто же станет невестой графа. Я надеюсь, ты будешь иногда заходить и делиться своей историей любви.

Обменявшись несколькими короткими словами с королевой, мы покинули шумный бальный зал и пошли через сад.

Искусственные уличные фонари выстроились вдоль зимнего сада из деревьев, освещая ночь в Темпширском дворце.

Ной прогуливался среди камелий со свисающими вниз прекрасными белыми цветами, когда внезапно остановился перед скамейкой. Он сел на нее, снял пальто, расстелил его рядом с собой и похлопал по нему рукой:

— Садись.

— Тебе не холодно?

— Прохладно. Но ты принцесса, поэтому я снял его.

Он вел себя как человек, разрывающийся между враждебностью к одним и заботой к другим. Я была уверена, что его одежда могла помяться. Я волновалась, но решила не отказываться.

Мы сидели бок о бок и смотрели на белые камелии, цветущие на противоположной стороне тропинки.

Тихая зима была неплохой, потому что она была теплой; в других частях страны же было холодно, даже арахисовое масло можно заморозить. Внезапно теплая рука обхватила мое запястье — он раскрыл мою ладонь и уставился на нее.

Эти руки, которые прошли через многое с тех пор, как я была ребенком, не были особо гладкими или красивыми. Они были грубыми, с мозолями — как будто у меня было обморожение или какое-то хроническое заболевание. Ногти были неровными, ломкими, поэтому не могли достаточно вырасти. Я быстро сжала руку, стыдясь этого:

— Они некрасивые.

Ной ничего не сказал, но, похоже, тоже так думал — он словно не смог быстро придумать никакого оправдания. Тем более, что это было не в его характере.

— То, что видно внешне, не имеет значения, — тихо сказал Ной, потершись щекой о тыльную сторону моей руки. — У меня другое восприятие. Ты же знаешь?

— Ты видишь призраков, что-ли**? Говорят, что они как духи.

— Хм-м? Да, есть что-то похожее.

Он что, внезапно признался в сверхспособности? Ной улыбнулся мне, он выглядел озадаченно:

— Суть и значение. События и причина, что сделали их таковыми.

— Мне это сложно понять. Если честно, я вообще не смыслю в философии.

— Каждое прожитое тобой мгновение повлияло на то, кем ты являешься сейчас. Все это прекрасно. Потому что ты такая единственная и неповторимая, — он на мгновение замолчал и погладил меня по щеке. — Тебе не обязательно выглядеть красивой в глазах окружающих. Важно, чтобы ты была красивой для меня.

— Даже если я стану бабушкой?

— Тогда я скажу тебе, что ты самая красивая бабушка на земле.

Да, Ной станет замечательным дедушкой, когда будет старше. Я представила его в старости, и мне сразу пришло в голову то, о чем я бы никогда не подумала — я на мгновение растерялась.

Я представила, как мы вместе идем к старости, постоянно наблюдая, как проходят годы, как каждый наш день подходит к концу. Эта мгновенная картинка была потрясающей. Я представила наш брак, потом детей, а потом внуков — в общем, большую семью.

Я посмотрела на ночное небо, внутренне насмехаясь над собой.

Темное небо, на котором не видно даже одной яркой звезды, было перекрыто дымчатыми облаками; через них не проглядывала даже луна. Было тихо, даже немного одиноко, как будто плотный занавес опустился после окончания акта.

Внезапно я почувствовала, как холодный металл коснулся моего безымянного пальца. Мои глаза медленно опустились на него, и я была ослеплена.

Я закрыла глаза, уверенная, что это звезда спустилась с неба прямо на мою руку. Ной надел мне на палец кольцо и красиво улыбнулся.

Оно сияло, будто правда было звездой, которая сбежала с небесного чертога. Ной все еще держал мою некрасивую, грубую руку так, словно она была невероятно ценной.

Я пристально посмотрела на его лицо. Облака, закрывавшие луну, сдвинулись от ветра в сторону. Тонкий луч лунного света лился, как будто тот плотный занавес снова открывался для следующего акта в пьесе. Красивый мужчина, в глазах которого отражался лунный свет, улыбнулся:

— Диана, я буду говорить тебе, что ты прекрасна, всю свою жизнь. Для меня ты всегда будешь красивой. Неважно, как ты проживешь свою жизнь, как будешь выглядеть — это всегда будешь ты и только ты.

____________________

Прим. переводчика:

*Духовые инструменты – музыкальные инструменты, источником звука в которых является колеблющийся столб воздуха, находящийся в трубке инструмента.  Духовые инструменты применяют в составе духовых и симфонических оркестров, ансамблей и (реже) в качестве солирующих инструментов. В данном случае, используются в качестве приветствия королевы.

**Диана так сказала из-за слов Ноя, который говорил, что у него другое восприятие. То есть ему не важна внешняя оболочка/обложка чего-то, он видит его внутреннее. Диана спросила, видит ли он тогда призраков, потому что они и духи похожи.

Принцесса Эрика была бесспорно красива, но, в целом, слишком уж обычна.

Говорят, что ординарность — сплошное счастье; но этим можно довольствоваться только тогда, когда все вокруг тебя такое же обычное. В окружении королевской семьи и высшей аристократии посредственность ведет только к неполноценности и несчастью.

Конечно, Эрика была достаточно красивой, чтобы считаться особенной внешне. Но внешность, пусть и красивая, — это еще не все. Времена поменялись.

Сейчас уже цель жизни не заключалась в удачной партии, как будто все вокруг — брачный бизнес. Члены королевской семьи, как и аристократия, теперь должны были уметь руководить национальными проектами — колониями, нефтью, добычей полезных ископаемых и торговлей.

Ставя перед собой задачу сформировать устойчивый альянс, представители разных наций искали в жены мудрую женщину, которая стала бы их деловым партнером на всю жизнь.

Красивой же женщины было достаточно, чтобы держать ее в качестве любовницы.

Принцессы династии Спенсер были благородными, умными и талантливыми женщинами. На самом деле, интеллект принцессы Эрики не был ниже нормы, но она всегда окружала себя мировыми гениями; всегда чувствовала себя неуверенно и бесконечно сравнивала себя с ними.

Она никогда не показывала особые успехи в учении и сложила лишь одну картинку мира — руководство страной не сложнее сбора меда с рабочих пчел.

Ее знания были ограничены, и принцесса Эрика даже не заботилась о том, чтобы решить задачу по-новому, уникально. Как и всякая девушка, она больше интересовалась любовными романами, романтичными песнями, платьями, обувью и внешним преображением, чем империей и монархией.

В отличие от своей рациональной и мудрой матери, она была эмоциональной и никогда не хотела власти, которую давала корона. Она мечтала влюбиться и выйти замуж, прямо как в любовном романе.

Эрика влюбилась с первого взгляда, когда увидела посетившего Медею по делам Ноя. Когда она осторожно спросила о нем свою мать, королева нежно улыбнулась, вспоминая прошлое.

Во времена, когда герцогу было семь лет, он сказал королеве, что если родится девочка, он защитит ее, как рыцарь, завоюет ее сердце и женится на ней. Она рассказывала о нем, как о ребенке, умном не по годам и обладающем поразительными навыками.

С тех пор именно эта «нить» судьбы привела Эрику в ее фантазию. Она всегда представляла, как будет с ним. В конце концов девушка решила во что бы то ни стало превратить свои бесчисленные картинки их совместной семейной жизни в реальность.

С этого момента она продолжала навещать Проген и пыталась встретиться с Ноем. Она писала ему и несколько раз просила о встрече, но он отказывался — ему всегда нужно было быть в полку на службе.

Когда они наконец встретились, она сидела лицом к нему за столиком в кафе и набралась смелости признаться:

— Я люблю вас.

Ной поднял свою кофейную чашку, наклонил голову на признание принцессы. В ответ он лишь спросил с отсутствующим выражением лица; его будто вырезанные мастером черты лица плавно двигались:

— Меня? Не думаю, что мы раньше с вами встречались.

— Да. Но я знаю — нам суждено быть вместе.

— У каждого своя судьба. Если я дам десять фунтов человеку, который тащит осла, это будет его судьбой.

— Нет, я не об этом. Я хочу выйти за вас замуж.

Ной только что закончил свою смену, на нем была офицерская форма с медалями и эгретками, которыми награждали солдат, отличившихся на передовой.

Принцесса Эрика не спала с рассвета, ругая своих слуг, чтобы они красиво одели ее в самое любимое ею платье и украшения. Это заняло около шести часов.

Несмотря на признание утонченной принцессы, Ной выглядел очень безразличным. Его, казалось, совсем не тронул ее очаровательный вид в платье, открытые белые плечи и грудь.

Он растрепал свои серебристые волосы, заговорив по-прежнему безразличным тоном:

— Я знаю, что принцесса не может выйти замуж за человека без хорошей родословной Медеи.

— Это будет испытание. Всего лишь проверка. Так все говорят — испытания и невзгоды необходимы для роковой любви.

Ной поднял свой стакан и отпил кофе, нахмурившись от горького вкуса:

— Они сожгли драгоценные кофейные зерна Чебиа. Ну неужели нельзя было сосредоточиться, пока жарили их?

— Вы меня слушаете?

— О, прости. Что ты там лепетала? Кофе был та-а-а-ким горьким, я не мог сконцентрироваться.

Он говорил все грубее и грубее. Прочитав много любовных романов, принцесса Эрика знала, что романтика бывает двух видов. Некоторые люди считали эмоциональность бременем, а говорливых людей — пустышками. Вероятно, этот человек был таким.

— Я сказала, что если на пути, по которому мы идем вместе, есть испытания, я готова столкнуться с ними. Вместе мы сможем победить.

Серо-голубые глаза Ноя сузились, и он чуть наклонился — смотрел на нее, одинокую в своем торжестве; ожидание, увлеченность дрожали в ее голосе. Он со стуком поставил стакан на стол и очертил пальцем койму:

— Не понимаю, какое это отношение имеет ко мне.

— О чем вы?

— Я имею в виду, почему вдруг мне нужно проходить через испытания и невзгоды. Разве оно не должно все происходить случайно?

Принцесса некоторое время была озадачена — это отношение радикально отличалось от того, каким она его представляла. Когда Ной увидел, что принцесса не понимает его, он на какое-то время прикусил губу и добавил, как бы поправляя:

— Почему я должен приносить себя в жертву твоих непонятных увлечений?

— Герцог. Здесь потеряю все только я.

— Ты отказываешься от всего ради меня? Как мило, — Ной с ослепительной улыбкой кивнул головой.

Этот грациозный изгиб губ снова покорил принцессу. Она неправильно поняла — считала, что он будет готов жертвовать только при ее отказе от всех благ.

Принцесса Эрика улыбнулась, поправляя шляпку с маленьким букетом:

— Верно, все так.

Она хотела быть рядом с ним и видеть эту прекрасную улыбку больше, даже если ей все в конце концов надоест.

Диана и Ной встретились в день, когда проходил Императорский бал Прогена.

Один мужчина мимолетно подошел к принцессе Эрике, которая пряталась в саду в расстроенных чувствах, и передал ей секретное письмо.

Его послал адмирал Уинстон Клэр из вражеской нации Белфорд, и она сделала выбор; в лучшем случае он шел от ее сердца, в худшем — был глупым.

Принцесса Медеи объединилась с адмиралом Белфорда, так в одном человеке сошлись противостояние Прогену и поддержка его же.

Она была настолько ослеплена любовью, что даже разум и логика были затуманены.

Она не хотела, чтобы Диана заняла ее место даже на короткое время. Она стала постоянно убеждать адмирала, что все испытания и невзгоды должны были выпасть именно на долю Дианы.

***

— Зельда, что первое пришло тебе в голову, когда ты увидела Диану?

Баронесса Зельда Мейсон, которая чинно стояла в своей белой рыцарской форме, подняла подбородок, как только услышала вопрос королевы Грейс II.

У Дианы были черные как смоль волосы, бледная белая кожа и хорошенькое личико с аккуратным носом и губами. Иностранцы бы называли ее «медейской куклой».

Это было не только из-за ее красоты и очарования, но и из-за ауры вокруг нее: элегантной, холодной; казалось, что это и вправду был не живой человек, а всего лишь кукла.

У баронессы Мейсон было ощущение, что Диана вызывала те же эмоции, что и королева.

— Как я уже говорила, для полукровки у нее поразительно яркие медейские черты.

— Не исключено, что ее семья по матери относится к чистокровным медеанцам.

— Думаю, это мог быть один из старейших аристократов Медеи. Давным-давно в Белфорд приехала одна дворянка, и я слышала, что она вышла замуж за старшего сына герцога Белфорда. Он нынешний премьер-министр, а она стала герцогиней. У нее есть сын Джеффри.

— Мне нужно знать, кто мать Дианы.

«Почему королева так интересуется этой девушкой?» — на мгновение на лице баронессы промелькнул вопрос, но она не решалась показывать недоумение или подвергать слова сомнению.

Баронесса поклонилась и приняла приказ:

— Да, моя королева.

Королева Грейс почувствовала удивительно сильное волнение, когда впервые встретила Диану.

Когда девушка с черными волосами и поразительно бледным лицом посмотрела на нее с выражением, не соответствующим возрасту, она почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу.

Слезы, льющиеся по совершенно невыразительному лицу, казались чужими, как будто тело и дух жили отдельно. Цвет глаз отличался, но они имели поразительное циничное выражение, как и ее собственные; путали ее разум.

Сначала ей было просто любопытно. Диана была дочерью адмирала Клэр, поэтому она хотела с ней познакомиться. Однако после встречи с молодой леди ее сердце будто ухнуло вниз, вопреки всем легким и безвредным намерениям.

Диана была дочерью, которую адмирал презирал — королева должна была быть лишь заинтригована, не более; но беспокойство поднималось с глубины ее души.

Внешность Дианы будто принадлежала чистой линии Медеи, но ее грубые руки не были похожи на руки благородной девицы. Королеве вспомнились короткие неровные ногти на худых пальцах, и, как ни странно, смесь жалости и печали заставила ее сердце забиться чаще.

***

Облака, закрывавшие темное небо, рассеялись, и скрытые звезды появлялись одна за другой.

Время от времени я слышала шелест опавших листьев зимних деревьев на ветру. Я сидела на скамейке, держась за руки с Ноем, и переживала сильнейший внутренний конфликт.

Он был непослушным мальчишкой и в прошлом попросил меня выйти за него замуж, а теперь официально сделал мне предложение.

Мысли не выражались в словах, они не имели формы или места, но факта кольца на моем пальце было достаточно. Хотя бы сейчас я понимала, что его слова полны искренности.

Я с ужасом представляла, что могло случится при моем возвращении обратно или при моем перемещении в реальность (если представить, что все происходящее здесь лишь фантазия). Если бы все это было просто сном, я уверена — потеря и пустота были бы невыносимы. И я все еще не могла отрицать — Ной мог позже передумать.

Я не отдавала ему сердце полностью и не ожидала, что он отдаст мне все. Я всегда жила расчетом и оставляла себе лазейку, чтобы иметь место для отступления — разочарование обязательно нагонит меня.

Я ответила серьезно и кратко:

— Спасибо.

Я смотрела на него, на его глаза и лицо, гораздо пристальнее, чем на кольцо. Ной, который сидел выше меня, смотрел на меня сверху вниз темно-синими глазами:

— Ты веришь мне, принцесса?

— Да. А ты мне?

— А вот я нет.

Ной озорно улыбнулся. Его голос звучал слишком серьезно, и я почувствовала себя неловко:

— Ты обижаешься.

— Да. Я надеюсь, что нас в мире будет только двое. Никто не побеспокоит тебя и не попытается забрать у меня.

Кто вообще собирался меня забирать? Как ежи баловали своих детенышей, так и этот человек смотрел на меня по-особому.

— Ты волнуешься? — спросила я.

Мягкие волосы Ноя щекотали мою шею и подбородок, когда он слегка прислонился к моему плечу и кивнул головой.

Мне всегда было интересно, пытался ли этот мужчина выехать за счет очарования, раз из нас двоих я была им обделена.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что он милый, Ной слабо потянул меня за волосы и нежно коснулся губами мочки уха. От прикосновения его мягких губ и горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки.

Затем его глаза внезапно сузились, пока он внимательно изучал мое покрасневшее лицо:

— Поэтому я собираюсь забрать тебя себе полностью и избавиться от остальных.

Я спросила его, почему он должен был так поступить:

— Ной, ты любишь меня?

Он выглядел неспокойным. Будто раздавленным. Его красивые губы напряглись, и наступила тишина.

Поразмыслив некоторое время, Ной тихо покачал головой с ничего не выражающим лицом:

— Нет, — легкое покачивание его волос говорило о явном отрицании.

Опавшие листья с сухих зимних деревьев вокруг задели мою обувь и полетели по воздуху. Тепло, которое я только что призрачно ощущала, которым был наполнен весь воздух, снова исчезло. Я вспомнила, что сейчас была зима.

Я не злилась, не задавала вопросов и не плакала. Я просто смотрела на него с тем же выражением лица. Где-то, что-то покрылось льдом в глубине моего сердца, которое крошилось на части.

Что же, он не лгал мне. К счастью.

Перед сном Селин легла на свою кровать и нежно улыбнулась отцу, который читал ей книгу:

— Я люблю, когда ты читаешь мне, папуля.

— Ты уже совсем взрослая, но иногда ведешь себя как ребенок.

Закрыв книгу, адмирал посмотрел на дочь добрыми глазами и поцеловал ее в лоб:

— Спокойной ночи, моя принцесса.

Адмирал уже собирался выйти из комнаты, когда внезапно остановился, почувствовав, как тонкая рука Селин потянула его за рукав:

— Пап.

— М-м? Что такое, ты не можешь уснуть?

— Мне уже девятнадцать, я взрослая.

— Тебе от этого грустно?

Услышав его успокаивающий тон, Селин положила голову обратно на подушку и посмотрела на него влажными глазами:

— Папа, я не хочу, чтобы ты делал все тяжелые дела в одиночку.

— О чем это ты?

— Скажи правду — Диана твоя дочь?

От неожиданного вопроса до этого нежное лицо адмирала посуровело и, казалось, треснуло. Однако он ответил без труда:

— Конечно.

— Я на твоей стороне, пап. Ты единственный человек в мире, который любит меня и на которого я могу положиться. Поэтому, пожалуйста, скажи мне правду.

— Я знаю, милая. Я сделаю для тебя все: ты моя единственная гордость и самый драгоценный человек.

— Ты уверен, что Диана — твоя настоящая дочь?

— Да.

Селин была сбита с толку твердым ответом:

— Генетически ведь темные волосы от светловолосых родителей не получаются. И даже если такое бывает, это настоящая редкость… — лоб Селин наморщился от беспокойства, а ее взгляд переместился на одеяло. Она ненадолго замолчала и осторожно продолжила говорить. — Если она твоя биологическая дочь, нельзя же ее ненавидеть так сильно; ты пытался ее убить!

— Она моя дочь, но я никогда не чувствовал к ней ничего особенного. Я всегда говорил тебе — из-за нее умерла твоя мать.

— Я верила в это, пока была ребенком, но мне это всегда казалось странным. Пожалуйста, честно признайся мне, независимо от того, какая кроется причина. Я хочу всегда быть на твоей стороне и помогать тебе так, как ты помогаешь мне.

Адмирал сел на краешек кровати и закрыл ладонями лицо. Глядя на него, будто забывшего все слова, Селин наконец разрыдалась.

Она просто хотела все прояснить, раз и навсегда. Она постаралась остановить слезы, которые тихо капали, и посмотрела на отца:

— Может… Диана — потомок королевской семьи Медеи?

Он не ответил. Вместо этого спросил что-то совсем далекое от темы:

— Тебе все еще нравится подполковник?

— Да.

Адмирал глубоко вздохнул, когда увидел, как печаль накрыла лицо его дочери.

— Как только ты получишь власть, подполковник, второй сын герцога, примет твое сердце сразу же. Он не старший сын, поэтому у него должны быть амбиции и стремления.

— Власть? — Селин наклонила голову, ее переливающиеся платиновые волосы всколыхнулись.

— Твой папуля обо всем позаботится, так что не волнуйся. Когда-нибудь все они будут относиться к тебе как к настоящей принцессе, никто не посмеет быть выше тебя.

Все должно быть сделано до того, как безумный герцог Прогена буквально проглотит королевство Медея, не оставив ни единого кусочка. Адмирал был верен своей клятве — он обязательно заберет то, что королеве дороже всего. Клэр вспомнил молодую девушку из далекого прошлого.

В то время она была принцессой, и молодой адмирал был готов рискнуть жизнью ради своей королевы. Он пытался дать ей все, даже в ущерб себе. Он верил, что это была его любовь и истинное предназначение, но все обернулось ударом в спину — предательством.

На самом деле, это было субъективное одностороннее мнение человека, который упрямо придерживался только своей позиции.

По правде, он любил ее лишь за то, что она благосклонно относилась к его недостаткам.

С практической точки зрения, он жаждал и любил ее за власть и богатство.

Смысл был одинаковым, менялась лишь формулировка, россыпь оттенков. Молодая королева видела лишь «правду», и когда узнала обратную сторону, она, наконец, повзрослела и стала королевой страны.

***

Свет уличных фонарей, расположенных вдоль садовой дорожки, пробивался сквозь темноту; он кусками освещал белые цветы камелии, чистую, посыпанную гравием дорожку и скамейку, на которой мы сидели.

Ной отрицал любовь ко мне с бесстрастным выражением лица. Он внимательно посмотрел в мое, затем быстро отвернулся, глядя вперед.

Я не сводила глаз с его профиля.

— Я не знаю это чувство; люди, которые должны были мне его показать, рано ушли, и больше у меня не было возможности получить любовь, — его голос стал печальным как предсмертный вздох. То, что покрылось в моем сердце льдом, потихоньку начало оттаивать.

Резкий жар кольнул меня в животе. Это был не гнев, печаль или разочарование. Я лишь в который раз убедилась — мы оба ни разу в жизни не были защищены кем-то, и нас не любили по-настоящему.

Меня охватило понимание; такое, какое только можно получить, если посмотреть на мир с чужой точки зрения. Если честно, я тоже не очень понимала, что такое любовь.

Это было сложное и неоднозначное чувство, его нельзя было точно определить; очевидные гнев, печаль и радость поддавались и то гораздо легче. Любовь была облаком, которое тянулось за нами как результат наших действий и поведения.

Она проявлялась по-разному, потому что разные люди хотели разных вещей и думали по-разному; что-то может быть искажено и ошибочно быть названо «любовью».

Это слово можно произносить просто, по настроению; им можно небрежно злоупотреблять ради выгоды; к нему можно относиться легкомысленно; им можно жертвовать до потери смысла; оно может казаться самым возвышенным или невыносимо тяжелым.

— Ты любишь меня? — слабо спросил Ной.

В ответ свет, преследующий тьму, казалось, слегка покачнулся. Волосы Ноя, отражающие свет уличного фонаря, сдвинулись, покачиваясь, когда он повернулся ко мне лицом.

Я не смогла  ответить, и он лишь добродушно улыбнулся. Тени на его лице, казалось, становились четче, чем дольше я на него смотрела.

Он задал вопрос еще раз:

— О какой любви говорила моя принцесса тогда? Видимо, это была лишь ложь.

Я опустила взгляд, как будто собираясь убежать от него, и уставилась на землю. Да, тогда это была просто ложь, которую я сказала для легкой жизни и в попытках получить помилование.

— Я же была нужна тебе тогда, да? Хотя нет… — в целом, это могло быть правдой. Но я чувствовала, что для него это будет лишь маленькое оправдание, поэтому быстро исправилась и выложила все на духу: —  Это была не совсем та любовь, о которой говорят люди. Это была неправда, с помощью которой я могла выжить. Прости.

Вместо того, чтобы рассердиться на мое признание, Ной улыбнулся мне. Слабое удовлетворенное выражение отразилось на его лице:

— В смысле, я был тебе нужен, так?

— Ты уже знаешь, зачем только переспрашиваешь?..

— Мне лишь было интересно — настолько ли я тебе нужен, чтобы ты лгала о любви.

Я уставилась на Ноя, который всегда спрашивал то, что хотел услышать в ответ:

— В любом случае, я тоже не знаю, что такое любовь на самом деле.

— Хм. Давным-давно, когда я служил в армии и меня собирались повысить, произошел один случай, — Ной начал рассказывать мне историю, неторопливо откинувшись на спинку скамейки. Я слушала его, поставив локти на колени и поддерживая ладонями подбородок. — Тогда ходили слухи, что один из мужчин влюбился. Поэтому я наблюдал, как он будет вести себя с ней. Он дарил ей подарки и цветы, даже виделся с ней и ходил на свидания. После того, как он ушел на фронт «Дельта», они продолжали обмениваться письмами — в каждом говорили, что любят друг друга.

— Угу.

— Однажды, когда он читал письмо в казарме, его лицо побледнело, и он начал плакать. Он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. В нем играла смесь печали, гнева и потери, — выражение лица Ноя стало странно неловким, пока он пытался подобрать нужные слова. — В письме говорилось, что та женщина вышла замуж за другого мужчину.

— Это обычное дело.

— Да. Обычное дело. Некоторые мужчины отправлялись со своими возлюбленными в другую страну, но встречались с другими женщинами и говорили друг другу «люблю». Тогда я понял, что в «любви» не больше смысла, чем, например, вон в том фонарном столбе, который ты видишь.

Не было ничего необычного в том, что молодая любовь вспыхивала и также быстро остывала. Она могла раскачиваться из стороны в сторону как тростник на ветру. Так что именно любовь могла вызвать самые яркие воспоминания и оставить шрамы, которые останутся на всю жизнь.

Возможно, поэтому Ной и беспокоился. И я, если честно, тоже.

Он взял обе мои руки в свои:

— Мой разум не такой, нет. Я не знаю, в чем дело, но мои родители тоже были другими. Я просто хотел знать, что такое эта любовь. Люди, которых ты видела, может, и не были влюблены. Мы с тобой мало что знаем, но со временем можем научиться, вместе. Уверен, однажды мы поймем. Если я буду первым, я обязательно тебе скажу.

Искал ли он сокровище в конце радуги? Это было похоже на детское и нелепо великое приключение. Для нас, живущих в недостатке, это было важно.

Мне пришлось быстро повзрослеть, и я жила даже без детских мыслей. Я уверена, он был таким же, ему не хватало выразительности. Только став взрослыми, мы будто возвратились в детство и слепо блуждали в поисках чистых искренних чувств.

Мы были неполными, наспех выросшими взрослыми. Ной обхватил мое лицо с серьезностью в глазах:

— Но ты мне так нравишься, что я схожу с ума больше, чем если бы любил тебя.

Что все это значило? Да, он был сумасшедшим, потому что он мгновенно смог отказаться от всего. У него все еще были деньги, так что он не остался в одной рубахе.

Он был так увлечен, что с силой сжал мои щеки; мои губы надулись как у утки. Когда я сделала грустное лицо, он посмотрел на меня как-то нелепо, но улыбнулся, словно все это было забавной игрой, и убрал руки.

Я поделилась своими мыслями:

— Разве свидания нужны не для того, чтобы подтвердить любовь?

— Да? Не знаю, мне нужно понять любовь до того, как я женюсь и состарюсь, — в его голосе послышалось веселье.

Пока я решила не думать обо всем этом как о проблеме. Человек с уникальным мышлением считал меня особенной, и этого было достаточно.

Ной, по крайней мере, был гораздо серьезнее большинства мужчин, которых я встречала. Объект их любви всегда был непостоянен — была ли это я?

Любовь, о которой они говорили, была внезапной. Она была странной, и я им не верила.

— Думаю, что все не так уж и плохо. Спасибо за твою честность со мной, — сказал Ной с улыбкой в глазах. Он поправил галстук и встал со своего места, протягивая мне руку. — Давай вернемся.

Я подняла со скамейки пальто Ноя, на котором все это время сидела, и мое лицо окрасила неловкость.

Прежде чем войти в танцевальный зал и снова встретиться с королевой, мой взгляд привлек роскошный пудинг на десертном столе.

— Можно я просто захвачу один, и мы пойдем?

Когда я слабо потянула его за рукав, Ной кивнул, и тогда я уже потянула его за собой к столику.

— Разве не красиво? — я чуть ли не дрожала, когда показывала ему рубиновый, влажный, свежий клубничный пудинг. Я просто всегда любила такого рода сласти.

— Да. Он красный и красивый, — Ной окинул пудинг в моей руке равнодушным взглядом, но в его голосе слышалась хорошая доля энтузиазма. — Он тебе нравится больше, чем мясо?

— Ну это же другое. Десерт, все-таки.

— Диана.

— Хм?

Ной, который внимательно наблюдал за моим счастливым выражением лица, пока я пробовала клубничный пудинг маленькой ложечкой, слабо улыбнулся:

— Почему ты выглядишь одинаково счастливой, когда ешь пудинг и когда целуешься со мной?

Я едва не подавилась куском пудинга, который поспешно отломила. Если бы это было что-то другое, я бы точно подавилась. Я на какое-то время схватилась за шею и закашлялась.

— И что же такого вкусного? — снова спросил он шепотом с ленивым выражением. Ну вот что мне делать с этим подлым человеком?

— Потому что он сладкий... Я-я имею в виду пудинг, — я попыталась сменить тему, но он уже наслаждался моей реакцией. Ной прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся, его глаза сузились и изогнулись.

— Милашка, — он посмотрел на меня со счастливым лицом. — Ты любишь пудинг или меня?

— Ты мне его купишь.

— Тогда я точно идеальный мужчина. С этого момента ешь только то, что я покупаю тебе.

Разочарование промелькнуло в глазах Ноя, когда он принялся за невинный пудинг с излишней силой.

«Он милый», — увидев, как этот человек завидовал пудингу, я подумала, что это довольно очаровательно. Вопреки своему обещанию съесть только одну порцию, я съела три штуки, затем подошла к королеве и сообщила ей, что мы уходим.

То, что сказала мне улыбающаяся королева, было неожиданным:

— Диана, ты не хотела бы погостить в Темпширском дворце некоторое время?

Лицо Ноя слегка напряглось от ее слов. Я чувствовала силу, с которой он сжимал мою ладонь в своей. Я нравлюсь королеве? Здесь, что, рождался любовный треугольник?

Я искоса посмотрела на Ноя и королеву, стараясь контролировать эмоции на лице.

Так началось мое крупное недопонимание с королевой.

Мои губы не могли даже пошевелиться; я будто моментально онемела на предложение королевы. Ответ был прост: да или нет. Одно из двух, не более — но мне не нравился ни тот, ни другой.

Ной и королева одновременно смотрели на меня, так что я быстро отвела взгляд. Пока я со всем видимым вниманием смотрела вокруг, погруженная в думы, Ной ухмыльнулся королеве и спросил:

— Зачем?

Это было высокомерно и грубо по отношению к королеве, но та, как казалось, и вовсе не обратила на это никакого внимания.

— Просто так. Вас это не устраивает, Ной?

Она назвала его по имени, да и ответила так легко и просто. А, точно. Эти двое были близки.

Они разговаривали так друг с другом, когда никого не было рядом — наверное, на официальных приемах и прошениях они вели себя чуть иначе. К тому же Ной использовал едва ли достаточно уважительный тон с принцессой Эрикой, так что это в который раз доказывало их близость.

Рядом не было людей, и чем дольше продолжался разговор, тем более свободным языком они пользовались.

Я не знала, почему принцесса Эрика так крепко цеплялась за Ноя, хотя на первый взгляд они были не лучше кошки с собакой. Пока я была погружена в эти сторонние мысли, Ной, который некоторое время молчал, открыл рот:

— Тогда мы будем жить в одной комнате. Нам нельзя разлучаться.

Королева Грейс прищурила глаза на слова Ноя и слегка наклонила голову, смеясь:

— А если я скажу «нет»?

— Ну, тогда вы добавите себе еще одну сложную задачку.

Эти двое, что, прямо сейчас дрались из-за меня? Я будто попалась в капкан между их взглядами. Я находилась под очень сильным давлением.

Как только я начала мучительно думать, как мне сказать «Прекратите ругаться!» повежливее, королева прикрыла рот рукой и счастливо улыбнулась:

— Я пошутила. Я хочу услышать твою историю. Что ты об этом думаешь, мисс Диана?

— Это большая честь, ваше Величество.

Ной выглядел разочарованным моим ответом, но я не могла отказаться. Он потер лицо и снова подчеркнул:

— Мы по-о-о уши влюблены друг в друга, поэтому воспользуемся одной комнатой.

— Когда ты стал таким ненасытным человеком, Ной? Будет, будет вам общая комната, — королева взглянула на Ноя так, как будто смотрела на своего брата, который вырос без ее ведома.

Если описать картину подробнее, то это было жалкое выражение лица старшей сестры, наблюдающей за младшим братом, который привел свою девушку и упрямо настаивал на совместной ночи в закрытой комнате.

Я смущенно пожала плечами, думая, что королева, должно быть, пыталась украсть меня у него; я судорожно думала, как мне себя вести, если она попытается соблазнить меня.

— Обязательно приходи завтра во дворец. Я надеюсь, ты будешь в превосходном платье.

— Спасибо за вашу заботу, — я склонила голову, намеренно скрывая свою панику от слов королевы. Она хочет, чтобы я выглядела красиво — ей так проще соблазнить меня?

Это действительно вызывало беспокойство. Королева была достаточно красива, чтобы забрать мое сердце — но я предпочитала мужчин. Или, скорее, Ноя. Я просто неловко прикусила губу. Ной, наверное, почувствовал угрозу и схватил меня за руку:

— Она моя. Даже не думай о том, чтобы забрать ее.

Это был решительный тон. Королева, которая сидела в своем кресле, подперев щеку рукой, слегка приподняла брови.

— М-м, «забрать ее»? — пробормотала она с усмешкой. Слова Ноя и реакция королевы полностью подтвердили мою гипотезу.

Я не хотела быть частью этой треугольной геометрии. Я была человеком с четкими принципами, а быть углом любовного треугольника было слишком проблематично. По натуре я домосед, так что один только Ной был для меня непосильной задачей.

Было ясно, что я буду с ними как между двух прекрасных паровозов, идущих друг на друга. Это больше не будет треугольник, потому что они просто раздавят меня в лепешку.

— Ха-ха. С чего ты решил, что ее Величество забирает меня у тебя? Я благодарю за прием. Буду ждать встречи завтра, ваше Величество, — пока я выводила Ноя, я обернулась и улыбнулась королеве. Та красиво подмигнула, глядя на меня.

Боже, что это было?

Теперь я была уверена на сто процентов. Я застряла в болоте похоти. Я почувствовала, как все вокруг меня начало рушиться; притворилась, что не замечаю этого, и пошла дальше неловко, со скрипом, как будто была куклой.

Ной вышел из дворца и сел на водительское сиденье, уткнувшись лбом в руль, погруженный в свои мысли:

— Я пытался помешать ей. Это нелегко.

Во мне поднималось такое же волнение, что и в нем:

— Да, но мне нравятся мужчины… Это я, так, к слову.

Строгие глаза Ноя обиженно уставились на меня, и он снова обессиленно опустил взгляд. Ной пробормотал тихим голосом, как будто разговаривая сам с собой:

— Так тяжело...

— Ладно, мне нравится мужчина по имени Ной, — я поспешно исправила свои слова, но его брови дернулись, только когда он многозначительно поднял голову.

— Ты не можешь заинтересоваться другим человеком. Если ты это сделаешь, я дам тебе два варианта.

— Какие же?

— Первый — я подстрелю этого человека.

То, как он говорил с большой отдачей, заставило меня поежиться, как будто он приставил пистолет к моему уху. Первый вариант уже был слишком страшным и серьезным. Я боялась, что второй — он подстрелит меня.

Я сглотнула и прислушалась к его планам на убийства.

— Второй — подтверждающий ваши отношения снимок приведет к подтверждению смерти.

— Ух, страшно.

— Так что тебе лучше порвать с ним по-хорошему и даже не думать о том, чтобы встречаться с другим вообще, ясно? Я представлю его смерть как несчастный случай и избавлюсь от тела.

— И как ты смеешь убивать его и обставлять как несчастный случай?

— Если моей принцессе будет грустно, я утешу ее. Тогда я буду нужен и снова понравлюсь.

Что же, он был изобретательным и безумным человеком. На самом деле, шансы на полное выполнение его плана были ничтожными. Если бы у вас перед глазами был только увлеченный красивый мужчина, другие бы вас не интересовали ни на йоту.

Даже когда я встретилась с довольно симпатичным подполковником Джеффри Гренендалем, он не вызывал у меня никаких чувств.

Мои бывшие? Я даже не помнила их имен. Ной был таким редким мужчиной, как единорог. Объективно говоря.

— Нет, этого не произойдет. Я не хочу никаких ненужных убийств... Я не могу смотреть ни на кого, кроме тебя — ты такой красивый.

— Именно. И дальше думай, что я один такой красивый, милый, привлекательный…

Разговор перешел на совершенно другую тему, но мне не терпелось выразить свои чувства. Он настойчиво расспрашивал меня по дороге домой:

— Ты будешь любить только меня одного?

— Да.

— А если появится кто-то красивее меня?

— Человечество еще не знало таких людей. Я не думаю, что он появится ближайшие лет сто или около того.

Мы проехали по Бродячему мосту, перекинутому через реку, и въехали в новый центр города. Машина ненадолго остановилась на обочине, а потом Ной повернулся и посмотрел на меня.

— Кажется, ты ревнуешь. Ты ведешь себя как ребенок.

— Да, я знаю.

Я посмотрела на Ноя, улыбаясь, и он отвернулся. Кончики его ушей покраснели. У человека, который так жестоко истреблял добрую половину людей, была ранимая реакция всего лишь то на мою улыбку.

— Тебе не нужно ревновать, — сказала я несколько расслабленным голосом.

— А надо бы, на самом деле. Кстати, я ревную и к пудингу тоже — это несправедливо.

— Прости.

— Да. Поэтому я хочу, чтобы тебе нравился только я.

— Хорошо. Ты мой самый любимый человек в этом мире.

Когда я попала в незнакомый мир, он был единственным, на кого я могла положиться, поэтому и позволила себя похитить. На самом деле, можно было с уверенностью сказать, что это я похитила его сердце. Губы Ноя, которые были сжаты в прямую линию, легко изогнулись по дуге:

— Самый любимый в мире? Как приятно, — Ной, который что-то напевал себе под нос, снова завел двигатель. Он выглядел довольным, как ребенок, который услышал что-то новое.

***

После того, как Ной и Диана отправились домой, королева Грейс II медленно поднялась и посмотрела на баронессу Мейсон, которая стояла неподалеку.

— Ваше Величество, вы уже уходите?

— Ах, да. Я устала.

Принцесса Эрика, которая потягивала бокал шампанского и общалась с дамами, подошла к своей матери и осторожно открыла рот:

— Может ли быть, что ты приказала ей остаться во дворце для меня?

Выражение лица королевы стало несколько удивленным после слов принцессы:

— Ты еще не отказалась от своей безответной любви? Неужели ты не знаешь, что не можешь выйти замуж за Ноя?

— Уверена, есть и другие кандидаты на Зимнее наследование. Мама, не думаю, что я подхожу туда.

— Ты хочешь положить конец эпохе династии Спенсер? Это не та позиция, которую можно получить из-за уверенности или знания. Это судьба, которой мы должны следовать; судьба, которую мы не можем избежать, раз являемся прямыми наследниками, — тон королевы Грейс был спокойным и холодным.

Эрика выглядела так, словно была готова расплакаться в любой момент: ее губы дрогнули, но она не проронила ни слезинки. Она заговорила тихим голосом:

— Я всего лишь хочу выйти замуж за того, кого люблю.

Лицо королевы, которое всегда было бесстрастным или безэмоциональным, с единственной светской улыбкой, стало холодным и грубоватым, колючим:

— Для девушки, которая будет править страной, ты слишком жадная. Ты не можешь использовать свою силу, чтобы удержать его рядом; правитель не должен этого делать. Королева должна прожить свою жизнь, следуя ожиданиям подданных и под пристальным взглядом, и быть уважаемой до конца своей жизни.

— Мне это не нравится. Похоже на самое настоящее рабство, — принцесса Эрика печально покачала головой. Королева подняла руку и жестом попросила ее подойти ближе. Когда принцесса Эрика, выглядевшая немного испуганной, приблизилась, королева что-то прошептала ей по секрету:

— Ты сильна потому, что это они говорят тебе о любви, а не ты им. То же самое было и со мной — я верила мужчине, который говорил мне о бесконечной любви. Как оказалось, он любил не меня.

— Ной другой.

Королева горько улыбнулась ее словам:

— Ах, ты не права, моя дорогая. Во-первых, он даже не любит тебя.

— Нет. Если это не любовь... Тогда ради чего он бросил все, чтобы попасть сюда, в Медею?

Все знали, что это было ради Дианы, но принцесса не считалась с этим и отказывалась принимать реальность.

— Нет же. Он...

Ной смотрел на Диану по-особенному; так, как ни на кого больше. Он хотел лишь одного.

Королева замолчала и задумчиво прикрыла глаза.

Ее губы дрогнули, когда она подумала о молодом человеке, который в прошлом заставлял целый мир сиять одним своим присутствием. У него были красивые белокурые волосы и сапфирово-голубые глаза. Человек, который производил неприятное грубое впечатление, полностью менялся; когда он улыбался, он выглядел как будто чистым и невинным. Он был человеком, который заставлял ее сердце трепетать, придавая смысл даже самому незначительному действию.

День, небо было особенно ясным и высоким. Приятный молодой человек в униформе стоял на фоне поля пшеницы, которую вот-вот готовились собирать, и смотрел на нее. Она думала, что он похож на принца из сказки.

— День, когда я встретил принцессу, был лучшим днем в моей жизни.

— Я сделала что-то особенное в тот день? Не припомню.

— Это был первый раз, когда мы увидели друг друга. Лучший шанс, который мне когда-либо выпадал, — мгновение спустя он признался ей, принцессе, в любви; она почувствовала, что он был похож на золотое сияние на фоне осеннего поля. — Думаю, это судьба. Я хочу отдать принцессе все, что у меня есть. Позвольте мне грубость, я люблю вас всем сердцем.

Она пожалела, что его искренние глаза так сильно были похожи на голубое небо, от которого у нее защипало глаза.

Это было давно, но прошлое преследовало ее всю жизнь: пора было разобраться с ним лицом к лицу. Иногда оно приходило из забытия в форме неразделенной любви, иногда — в форме ненависти.

Блеклая череда воспоминаний, которые уже даже не были воспоминаниями, снова были выжжены в сознании королевы, изменилась лишь форма. Чем больше у человека багаж, тем чаще он прячется за ним и тем меньше может по-настоящему любить.

Мужчина сблизился с ней, покрытый облаком любви. Уинстон Клэр, ныне адмирал военно-морского флота Белфорда, был первой любовью королевы.

И тут она вспомнила, как впервые увидела семилетнего Ноя, когда ее выгнали после встречи с адмиралом.

Давным-давно в резиденции герцога Ротшильда на окраине Прогена.

Женщина и маленький мальчик прогуливались по саду, засеянному камелиями, которые цвели в конце зимы. Единственная растущая красная камелия смиренно пригибалась к земле, не в силах выдержать тяжесть снега.

На мальчике была хорошо скроенная роскошная одежда и плотное пальто с лисьим мехом; с первого взгляда было понятно, что он дворянин. Красивая женщина с серебристыми волосами и серыми глазами напоминала снежную королеву; она держала мальчика за руку.

Женщина наслаждалась, наступая на снег, который издавал скрипучий звук; мальчик же очевидно скучал — его лицо было безэмоциональным, каким-то неподходящим его возрасту. У не по годам развитого, хладнокровного мальчика и наивной, похожей на юную девицу женщины были одинакового цвета волосы.

Серебристые локоны являлись уникальной чертой эсатинцев.

— Ной, мир стал полностью белым всего за один день. Поразительно, правда?

— Конечно, снег же шел, — равнодушно ответил юный Ной. У него было резкое произношение и зрелый тон, который явно не соответствовал возрасту обычного мальчишки. Его пухлые щеки покраснели, но глаза все также выглядели бесчувственными.

— Ну, разве это не прекрасно?

— Ну, не знаю.

Услышав насмешливый тон Ноя, Элиза Ротшильд, она же герцогиня Ротшильд и мать Ноя, остановилась и притворилась разочарованной:

— Ной, в таких случаях ты должен ответить: «Да, это красиво». Как чувствует любой другой человек.

— Маме нравится красивый снег.

— Неплохо. Это отец научил тебя? — герцогиня усмехнулась и поцеловала Ноя в щеку. Проходя под зимним деревом, она рассмеялась над белой угловатой птицей, щебетавшей на ветке. Это была пухлая птичка с белыми перьями и милой формой.

— Эта зверушка тоже прелестная, да? Такая кругленькая, как шарик.

— Да-да, тоже милая, — Ной просто ответил так, как хотела бы его мать.

Он не мог понять, зачем она придавала такое значение таким обычным природным явлениям, как: заход солнца, выпадение снега и восход звезд.

Также он не мог понять, почему и от него просили быть хорошим мальчиком. Грань между «добрым» и «злым» всегда казалась слишком размытой, чтобы Ной мог судить.

Когда он спрашивал: «Почему мы не можем убить его?», его мать задавала встречный вопрос: «Тебе его не жалко?».

Он не мог понять, как им удалось вырастить ребенка с другим взглядом на жизнь, который при этом все еще оставался умнее других на голову.

Отец был хорошим человеком, но слишком близким к власти, и поэтому знал, как эффективно убивать людей.

Мать была доброй душой, но она готовила фазанов и оленей, убитых охотниками, и подавала их к столу с тихой улыбкой.

Поэтому юный Ной просто наблюдал за окружающими его людьми и подражал им, самостоятельно устанавливая «хорошее» с «плохим» и выполняя то, чему его учили. Так как Ной был смышлен, он быстро реагировал и отвечал именно то, чего от него ждали.

Герцогиня Ротшильд старалась не одевать ему розовые очки во время воспитания и говорила: «Твои близкие могут ненавидеть тебя, не любить…» или «Если ты так сделаешь, тебя могут посадить в тюрьму…»

К счастью, Ной родился в знатной дворянской семье, получил прекрасное образование и сам придерживался аккуратной внешности, так что в будущем он смог без труда войти в общество.

Будь все по-другому, он, скорее всего, стал бы сумасшедшим, который чтил смерть как высшее божество и устраивал кровавые резни.

Герцогиня заговорила сладким голосом, сжимая руку Ноя в своей:

— Завтра к нам приедет прекрасная принцесса.

— Принцесса?

— Да. Принцесса Медеи. Она ненадолго погостит у нас в доме. Ты должен вести себя вежливо и обращаться с ней как истинный джентльмен, хорошо?

Ной кивнул. Затем герцогиня взяла его на руки и сказала напряженным голосом:

— О боже. Ты снова вырос? Такой тяжелый.

— Пожалуйста, поставь меня, если я слишком тяжелый.

— Не думаю, что смогу поднять тебя в следующем году. Поэтому я во что бы то ни стало буду носить тебя сейчас! Как тебе, нравится?

— Я буду слушать маму.

Слова Ноя были милыми, и герцогиня, прикрыв рот рукой, рассмеялась, как маленькая девчонка. Ее серые глаза, окрашенные зимними оттенками, улыбающе прищурились.

— В будущем, когда ты вырастешь, будешь катать маму на спине?

— Да.

Они закончили прогулку, вошли в особняк и стряхнули заснеженную обувь.

— Может, выпьем какао? Я добавлю немного взбитых сливок.

— Хорошо, — Ной не любил сладости, но никогда этого не показывал — его маме они слишком нравились.

Герцогиня позвала свою служанку и попросила принести чашки горячего какао, а сама села в кресло перед камином и поманила сына. В руке она держала книгу детских сказок:

— Давай закончим сказку, которую я читала тебе вчера.

— Не надо — там все очевидно. Я даже не могу понять, почему принц собирается спасать принцессу. Никогда такого не видел.

— Так начинается любовь. Они влюбляются и женятся. Может, тогда мне почитать тебе что-нибудь другое? Вот! Про лису и принца.

Ною, который был умнее своих сверстников и читал в основном книги по математике и физике, детские сказки казались скучными.

— Хорошо. Давай почитаем вместе, раз тебе нравятся детские книжки, — он кивнул, будто у него не было выбора. Герцогиня открыла книгу сказок и хихикнула. Ной повернулся, чтобы рассмотреть выражение ее лица.

Он знал, что его мать разлучилась со своими родителями в очень раннем возрасте, когда оказалась в ловушке в лагере для захваченных. И он знал, что она спаслась при помощи его отца, герцога Ротшильда, во время резни в Ассатине.

Иногда она смотрела в окно с потерянным видом. А иногда казалось, что она еще и беззвучно плакала вдобавок.

К герцогине, которая читала вслух сказку, подошел слуга и сообщил ей о возвращении герцога Ротшильда.

— Ной, твой отец вернулся, — герцогиня отвела Ноя вниз, на первый этаж, и улыбнулась, глядя на мужа. — Ты пришел?

Когда она держала его за руку, глаза Ноя внимательно смотрели на лицо матери, пока та вглядывалась в его отца.

— Пришел. Ной больше не здоровается со мной? — отец Ноя, герцог Ноэль Ротшильд, намеренно сделался строже, но это длилось недолго. Быстро взяв сына на руки, он начал нежно гладить Ноя по щеке. — М? Почему прекратил? Почему бы тебе не поздороваться? Твоему отцу от этого становится грустно.

— Отец, ты вернулся!

— Я думаю, что поцелую тебя, если ты не поздороваешься завтра.

Ной быстро отвернулся от лица отца, который неловко потер его щеку. Они втроем были гармоничной семьей.

Ной заметил радость и счастье на лицах своих родителей. Особенно когда его мать и отец были вместе — эти эмоции будто освещали их изнутри.

Однако любовь не могла быть прочитана как книга, потому что это было то чувство, которое ему лишь предстояло понять. Герцог, обедая в столовой, нарезал тарелку баранины и начал говорить:

— Дорогая, принцесса прибудет в столицу Прогена завтра около полудня. Я съезжу и заберу ее.

— Она будет здесь до тех пор, пока не родит своего малыша? Мне ее так жаль.

Ной, который ел, прислушиваясь к их разговору, наклонил голову и спросил:

— Принцесса беременна? Она же не королева и не замужем.

— Боже, и откуда ты знаешь слово «беременна»? — герцогиня смущенно посмотрела на своего мужа, услышав слова сына.

Герцог взъерошил свои золотистые локоны и мягко улыбнулся:

— Наш сын очень умен. Он, кажется, очень похож на тебя, милая.

— Я всегда плохо училась.

— Это неважно. Для меня ты все равно умна.

Герцогиня застенчиво улыбнулась и вытерла губы салфеткой.

После ужина герцог всегда отводил Ноя в свой кабинет, чтобы ответить на вопросы из книги, которую тот читал в полдень.

Зная, что его жена, которая с раннего возраста была заперта в лагере, похожем на свинарник, не имела доступа к образованию и не могла ответить на все вопросы сына, герцог находил время вечером, чтобы учить Ноя.

А поскольку у герцога Ротшильда была склонность к физике (он любил докапываться до сути вещей), он думал, что однажды сможет стать физиком, и даже виделся с одним пожилым ученым; в молодости тот работал старшим научным сотрудником в отделе технического развития.

Герцог, усадив Ноя к себе на колени, пригладил нежные серебристые волосы сына и мягко посоветовал ему:

— Лучше не спрашивай принцессу об отце ее ребенка или других подобных вещах.

— Почему это?

— Принцессе будет грустно. Если она заплачет, думаю, твоя мама тоже пустится в слезы.

— А почему принцесса грустит?

— Ее предали. Она даже прекратила все отношения с этим человеком. Так что ты должен быть милым и вести себя как вежливый и послушный мальчик.

Но Ной не понимал чувства горя. И предательства, и разлуки тоже. Он никогда не испытывал такого, но понимал, что это было что-то плохое.

Мальчик кивнул, как будто на самом деле все понимал.

***

Принцесса Грейс, приехавшая в особняк, была еще совсем юной девушкой с детским личиком.

Ей было всего семнадцать лет и, будучи беременной, ее выгнали, чтобы она не ходила в таком положении по дворцу и перед народом. Ее тело было худым, несмотря на положение, а кожа, казавшаяся бледной под черными волосами, делала ее вид еще более жалким.

На ней было прямое платье без корсета и нижней юбки, накидка и туфли на низком каблуке. Она была одета просто, но выглядела все равно элегантно, как подобает королевской особе.

Ной уставился на нее, с трудом улыбаясь, и заметил несколько негативных эмоций.

— Пожалуйста, будьте как дома, принцесса, — герцогиня отвела ту в комнату, укутав теплым одеялом ее плечи. Принцесса не выходила из своей комнаты в течение нескольких дней с момента своего прибытия в особняк и говорила всего несколько минут, когда герцогиня лично приносила ей еду.

Время от времени из комнаты вырывались глухие рыдания. Ной подумал, что этот плач был как-то связан с тем предательством и разлукой.

Перед тем как лечь спать, супруги Ротшильд, уложив Ноя посередине кровати, тихо разговаривали между собой. Герцог легонько похлопал Ноя по спине и вздохнул:

— Похоже, принцесса так никому и не сказала, кто отец ребенка. Наверное, поэтому она и пришла сюда тайно.

— Он правда мерзавец. Принцесса так молода. Бедняжка...

— Да. Ты переживаешь?

— Конечно. У меня ведь тоже есть ребенок. Представить не могу, как, должно быть, расстроена принцесса, — добросердечная герцогиня искренне беспокоилась о принцессе.

Ной, лежавший между ними, слушал их беседу и, как ребенок, сразу же заснул.

«Если тебе так жалко, почему ты ее защищаешь?» — такой вопрос крутился у него в голове.

На следующий день после обеда погода была довольно мягкой; с теплым солнцем и ясным небом. Принцесса Грейс, которая до этого сидела взаперти в своей комнате, отправилась на прогулку одна-одинешенька, укутавшись в толстый шарф.

Ной в это время играл на чердаке в своем тайном местечке и через окно заметил, как она медленно прогуливалась по саду. Он поспешил вниз и последовал за ней.

Маленький мальчик окликнул принцессу с длинными распущенными волосами, черными, как эбеновое дерево*:

— Принцесса Грейс, звезда Медеи.

— Привет, Ной. Ты хорошо говоришь на медейском, — принцесса обернулась, красиво улыбнувшись. Солнечный свет, попавший на лицо принцессы Грейс, отражал тепло ее зеленых глаз.

Ной, который до этого ворочал языком и пытался плавно произнести ее имя снова и снова, равнодушно ответил:

— У вас красивое имя.

— Ты можешь называть меня просто Грейси. Это прозвище.

— А могу сестрой?

Услышав резкие и смелые слова ребенка, принцесса Грейс прикрыла рот рукой и улыбнулась. Для женщины высокого статуса она была необычайно простой и милой.

— Конечно. Ты, наверное, единственный ребенок в семье.

— Да.

— Можешь подойти?

Принцесса Грейс, обняв Ноя, попыталась что-то спросить, но быстро сдалась, издав странный короткий звук.

— Почему ты такой высокий? Ты не выглядишь как семилетний ребенок.

— Думаю, я похож на своего отца.

— Пожалуй. Герцог и впрямь высок. Вас с ним не отличить, — она хихикнула, посмотрев на Ноя, и признала его симпатичным. — Мне нужен сопровождающий, пока я остаюсь здесь. Ной, ты не хотел бы быть моим личным рыцарем?

— Если это приказ, я так и сделаю.

— Это не приказ. Ты можешь не делать, если не хочешь.

— Хм, тогда вам придется позже присвоить мне отдельное почетное рыцарское звание Медеи. Иначе я не буду рыцарем.

— Договорились. Ты очень умный ребенок.

Принцесса подумала, что Ной был похож на взрослого в своем семилетнем теле. Вокруг него была странная аура.

С этого дня Ной стал рыцарем принцессы Грейс и повсюду следовал за ней. Он всегда ходил и был с ней, когда она ела и гуляла.

Он даже разложил для нее платок, прежде чем по-джентльменски предложить сесть на скамейку в саду, и сопровождал ее как подобает. Герцог и герцогиня были удивлены, но довольны, так как они никогда раньше не видели такого внимания Ноя к незнакомцам. Им было жаль принцессу, которая приехала сюда как изгнанница: у нее не было ни служанок, ни рыцарей — все боялись раскрытия тайны.

Бедная принцесса могла больше никогда в жизни не вернуться в Медею.

___________________

Прим. переводчика:

*Эбеновое дерево, или эбе́н, — черная (либо черная с полосами) древесина некоторых тропических деревьев рода Хурма. Вы можете посмотреть фото в интернете.

Герцог Ротшильд, вернувшийся в свою комнату после того, как уложил Ноя спать, обнял герцогиню в постели и легонько похлопал ее по спине:

— Элиза, ходят слухи, что король, королева и наследный принц Медеи заболели неизвестной болезнью. Говорят, симптомы похожи на тиф*, они даже кашляли кровью.

— Никогда не думала, что члены королевской семьи могут заболеть тифом. Все так плохо?

— Очень. Если наследный принц умрет, думаю, принцесса Грейс станет следующей претенденткой на престол, а там, погляди, уже и королевой.

При слове «умрет» и без того бледное лицо герцогини совсем стало бескровным. Ее муж был не из тех, кто судил о смерти опрометчиво. Видимо, даже врачи уже сдались.

— Мы должны усилить охрану особняка. Дорогая, ты тоже должна быть осторожна. И Ною стоит быть осмотрительнее и не заходить глубоко в лес. Нам приказано не говорить об этом принцессе.

— Да, я понимаю. С тобой все в порядке? Тебя ведь подозревают в том, что именно ты помог выжившим эссатинцам бежать в Синтию.

Герцогиня беспокоилась о дорогом ей муже. Серые глаза блестели печалью. Герцог медленно посмотрел в лицо своей жены и восхитился ею:

— Конечно. Не волнуйся. Но почему ты всегда такая красивая?

— Я старая женщина с ребенком, но почему ты...

— Я тоже старик, и тоже с ребенком. Дорогая, почему бы нам не завести еще одного? — он погладил длинные серебристые волосы жены, и его глаза опустились. Щеки герцогини слегка порозовели, как у девочки, и она в смущении закрыла лицо руками. — Элиза, не волнуйся. Я буду защищать тебя и Ноя. Вы самые важные для меня люди.

Мягкость и искусство обольщения, которыми Ной обладал и сейчас, были результатом влияния его отца. Образ его родителей, который он видел в детстве, слишком сильно сказался на его жизни.

Важность. Он хотел понимать ее и спрятал глубоко в своем сердце.

***

Зима в Прогене прошла, и вскоре наступила весна — все вновь вернулось к жизни.

Сад особняка семьи Ротшильд был густо покрыт зеленью: всюду распускались весенние цветы, и особенно ярко цвели фиалки. Ложная клубника росла то тут, то там по всей территории сада, пробивалась малина на кустиках и лепестки вишни на деревьях.

Герцогиня и принцесса Грейс проводили время, собирая вишню и ягоды и прогуливаясь по краю садового пруда. Принцесса нахмурилась, пробуя малину на деревянных качелях посреди пахнущего весной сада:

— Она кислая.

— Похоже, еще не совсем созрела, — герцогиня положила ягоду себе в рот и прикрыла его рукой, внезапно поймав мысль в голове: — О, может, мне посыпать ее сахаром? Ягоды пока нельзя использовать в пирог.

Ной пытался подражать им и тоже попробовал ягоду, нахмурившись, когда кислый вкус растекся по всему языку.

Принцесса Грейс наслаждалась неторопливой и спокойной жизнью, которая так сильно отличалась от жизни в королевском дворце. Герцог и герцогиня были похожи на ее родителей, а Ной — на брата. Ничего не могло быть лучше.

Она любила слушать музыку и даже научила Ноя играть на фортепьяно.

— Принцесса, как называется эта песня? — спросил Ной, который сидел рядом с ней и слушал, как она перебирала черно-белые клавиши.

— В каждой стране по-разному. На самом деле, название песни имеет двойной смысл. В Медее строчки песни означают, что никакая любовь не может быть достаточно хороша.

— А в Прогене? Как здесь?

— «Любви больше нет». Композитор старался назвать так, чтобы человек любой культуры мог понять.

Принцесса Грейс объяснила так просто, как только могла, и Ной кивнул с заинтересованностью на лице. Он понимал, что одно и то же предложение может иметь разные значения в зависимости от точки зрения и толкования.

Время пролетело быстро, и вот наступила суббота, первый день лета.

Живот принцессы Грейс был большим, и от того ее тело стало тяжелым; ей приходилось постоянно покачиваться при ходьбе.

В летнем саду цвели гортензии и розы, наполняя особняк ароматом цветов и вечерней примулы, которая распускалась только с наступлением темноты. Когда подул прохладный ветерок, принцесса вышла с Ноем посмотреть на дивные цветы.

Светлячки порхали тут и там, ярко светясь. Лунный свет слабо освещал цветок, когда облака, закрывавшие луну, рассеялись.

Луна окрасила растение в ярко-желтый цвет.

Прохладный ветерок дул в гармонии со звуками насекомых в траве и сверчков, придавая особую атмосферу глубокой прохлады летней ночи.

— Знаешь легенду о вечерней примуле? — принцесса Грейс, одетая в тонкую сорочку и закутанная в шарф, спросила Ноя, дотрагиваясь рукой до желтого цветка.

— Нет, — Ной, в рубашке и коротких штанах на подтяжках, как раз размышлял о том, как именно светлячки излучали свет. Он потер одного в руке, наблюдая за ним — но принцесса никак не могла этого знать.

— Одна нимфа любила луну. Но обычно нимфы всегда любили звезды.

— М-м.

— Эта нимфа ждала ночей, когда на небе не появлялись звезды. Она хотела признаться в любви богине Луны. Но вскоре другие нимфы рассказали об этом Богу, и Бог разгневался; он прогнал бедную нимфу туда, где не было луны.

— Почему?

— Потому что она отличалась от всех.

Черная туча закрыла луну. В одно мгновение сделалось совсем темно, и голос принцессы стал ярче. Танцы светлячков, кружащих в темноте, были все заметнее и заметнее.

— Богиня Луны знала правду и бродила вокруг в поисках нимфы, которая так громко говорила о любви к ней. В конце концов, они так и не встретились, и только когда нимфа обессилела и умерла, они нашли друг друга. Цветок, который расцвел там, где нимфа испустила свой последний вздох, и стал вечерней примулой.

— Понятно.

— На языке цветов примула означает «ожидание». Разве это не грустно?

Ной попытался понять сложные чувства, о которых рассказывала эта история, и печаль, вглядываясь в лицо принцессы.

— У тебя тоже был кто-то, кого ты любила?

Принцесса посмотрела на желтую вечернюю примулу зелеными глазами-изумрудами. Ной никогда не испытывал такого чувства, как грусть, но он определенно знал, как она выглядела.

— Да. Это была любовь, такая же грустная.

«Похоже, близкие люди важны, и именно поэтому всем грустно», — Ной постоянно думал об этом наедине с самим собой.

— Когда я смогу познакомиться с ребенком принцессы? — спросил Ной, осторожно кладя свою маленькую ручку на живот принцессы.

— Он родится зимой. Наверное, к Рождеству.

— Когда она родится, отдай ее мне. Я думаю, это девочка.

— Откуда ты знаешь пол? Люди — это не вещи, ты не можешь просто взять и получить их. Почему тебе хочется, чтобы это была девочка?

— Просто знаю. А мальчики шумные и не моют руки.

— Тебе приснился особенный сон? Ты поэтому так думаешь?

Ной скрестил руки на груди и вздернул подбородок, как будто принцесса спрашивала об очевидном.

— Нет. Я просто джентльмен. Мои родители часто говорят: «Ты мой». Хотел бы я, чтобы у меня тоже было что-то такое важное.

— Хм-м-м. Так значит ты говоришь, что хочешь жениться?

— Ага.

— Понятно. Тогда давай сделаем так. Если родится девочка, будешь ее рыцарем и защищать ее, как ты делал для меня. Так ты завоюешь ее сердце, влюбишься и женишься.

Ной потер щеки и немного засмущался от слов принцессы Грейс:

— Я буду мужем, да?

— Да. Но, погоди, откуда ты выучил такие слова, в своем-то возрасте? Они совсем не подходят твоему невинному выражению лица.

С того дня Ной проводил все больше и больше времени, прикладывая ухо к животу принцессы и разговаривая с ним. Герцогиня, увидев его, удивилась, почему, и спросила Ноя, когда он лежал в постели перед сном:

— Ной, тебе интересно?

— Ага. Когда она родится, я буду защищать ее, как рыцарь, и женюсь на ней.

Герцог, на руке которого Ной лежал, прикрыл рот ладонью и рассмеялся:

— Вот это да! Не могу поверить, что ты собираешься жениться на члене королевской семьи. У тебя уже есть планы на будущее. Вот это амбиции!

Все четверо хорошо провели время в ожидании будущего ребенка. Дружелюбные герцог и герцогиня хорошо заботились о принцессе Грейс, которая оказалась в таком положении в юном возрасте.

Это было после лета, когда зелень деревьев выцвела до характерных осенних красок, а небо стало высоким. В ночь на субботу из Медеи в спешке прибыл гонец и королевская гвардия.

Принцесса Грейс понятия не имела, что король, королева и ее брат болели. Они намеренно не сказали ей об этом, потому что боялись —это могло стать для нее ужасным потрясением.

Они опустились на одно колено и прокричали: «Да благословит Бог ее Королевское Высочество принцессу».

Гонец доставил известие о том, что король и королева скончались и что наследному принцу, похоже, осталось не так уж много.

— Ваше Высочество, с этих пор вы законная наследница трона и следующая королева Медеи.

Если ей не удастся унаследовать трон, ветвь королевской семьи Спенсер обломается, и к власти придут потомки королевской семьи Винтер, следующие в порядке наследования — суверенитет правящей власти мог измениться. Принцесса решила скрыть тот факт, что отец ее ребенка был из Белфорда, и стать королевой.

Вскоре после того, как принцесса Грейс покинула особняк и вернулась в Медею, наследный принц скончался. Именно тогда принцесса Грейс Спенсер была провозглашена законной наследницей престола и коронована правительницей Соединенного королевства Медея.

Вскоре, через несколько месяцев, наступила холодная зима.

На Рождество, полное белого снега, они услышали радостную весть о рождении принцессы. Герцог и герцогиня Ротшильд вместе с Ноем отправились в Темпширский дворец в столице Медеи, чтобы отпраздновать это счастливое событие.

Когда герцогиня увидела маленького ребенка в колыбели, она слегка покраснела:

— Как же она прекрасна! Ной, это принцесса, которую ты так долго ждал.

Ной выпрямился и с любопытством заглянул в колыбель. Королева Грейс, одетая в одежду для беременных, сидела на своей кровати и с сожалением смотрела на Ноя:

— Ной, ты не можешь жениться на принцессе. Она единственная наследница.

Ной, который пристально смотрел на младенца в великолепной позолоченной колыбели, покачал головой:

— Я не хочу ее.

Все были удивлены его неожиданным ответом, так как он настойчиво просил жениться на принцессе. Герцогиня ласково улыбнулась и спросила:

— Почему? Ты ведь сказал, что женишься только на принцессе.

— Она не принцесса. Она даже не похожа на королеву, а еще она некрасивая.

Странно сверкающие глаза Ноя изучали младенца в колыбели. Огромное замешательство и сомнения исходили от стоящих рядом взрослых.

Он не был уверен, почему — была ли это интуиция маленького ребенка или незнакомый язык новорожденного, — но Ной почувствовал, что это была не та принцесса, которую он так сильно ждал.

— Не говори так, Ной. Извинись перед ее Величеством, — герцогиня быстро отчитала Ноя, но королева Грейс не возражала, думая, что это лишь слова ребенка.

Вместо этого она рассмеялась:

— Все в порядке. Ной, я уверена, что ты тоже был сморщенным и некрасивым, когда только родился.

Пока герцогиня и королева счастливо смеялись, герцог Ротшильд с пустым лицом подробно рассматривал колыбель.

— Капитан Клэр ушел? — тихо спросил он королеву.

На некоторое время воцарилась тишина. Только шум зимнего ветра, бьющего в окна, ослаблял тяжесть тишины. Лицо королевы Грейс слегка побледнело, но она беззаботно кивнула:

— Да. Он ушел на рассвете, когда родился его ребенок. Я не собираюсь вносить его имя в семейный реестр. Укажу, что принцесса — дитя от второго сына маркиза, который уже умер. Он был моим давним другом и компетентным работником.

Королева Грейс до боли прикусила губу. Герцог Ротшильд горько улыбнулся, наблюдая за малышкой с голубыми глазами и пушистыми волосами:

— Ной будет защищать принцессу в будущем. Да благословит Бог ее Величество королеву Грейс II.

Позже в тот же день герцог и герцогиня погибли в результате неожиданного несчастного случая по пути в Синтию, чтобы помочь спасенным ими эссатийцам.

Ной, которому в то время было девять лет, не заплакал, когда услышал о смерти своих родителей. Он просто вспомнил, что всегда говорила его мать: «Семья — единственные, кто на твоей стороне. Ты самое дорогое, что есть у твоих мамы и папы»

«Когда нас не будет рядом, твои жена и дети будут единственными, кто будет иметь для тебя значение. Это и есть любовь. Семьи рождаются из любви»

Ной не плакал и на похоронах своих родителей. Потому что они ставили на первое место других, а не сына, и даже так пожертвовали собой. Некому уже было научить его эмоциям, поэтому вся его жизнь шла бок о бок со злом, безумием и другими негативными эмоциями.

Позже от шпиона, которого он посадил в Белфорде, Ной узнал, что принцесса была там; он разработал план похищения, чтобы вернуть ее обратно.

Он сделал это не из-за воли отца защитить принцессу и спасти Медею и не из-за обещания, которое дал королеве в детстве.

Он просто хотел найти своего «драгоценного человека».

__________________

Прим. переводчика:

*Тиф — заразное заболевание с лихорадкой и нарушением сознания.

Селин отправила письмо подполковнику Джеффри Гренендалю с просьбой встретиться. Тот не отвечал довольно долго, но все же не смог ей отказать.

Стоя перед ним в его же особняке, Селин старалась говорить, выражая полное спокойствие:

— …Возможно, герцог Ротшильд считал ее своей возлюбленной. Поэтому она и смогла пережить похищение без сильных потерь.

Джеффри остался сидеть за столом в кабинете, в то время как Селин все еще стояла. Затем он подпер подбородок рукой и постучал по столу кончиками пальцев, смотря вниз без особого внимания.

Селин не могла сказать, бумаги ли поймали его взгляд или что-то другое. Она села на диван — похоже, ее вовсе не волновала чужая грубость; ей так и не предложили присесть или выпить чашечку чая, как это обычно было принято.

— Именно поэтому она бросила свою страну, и все усилия подполковника канули в лету. Я не понимаю, почему Белфорд оставил ее в покое.

— И что вы хотите, чтобы я сейчас сделал? — прозвучал резкий вопрос от Джеффри.

Селин слегка приподняла голову.

— Неважно, насколько юна моя сестра, она совершила преступление и должна понести соответствующее наказание. Или можно попросить Медею выдать ее…

— Думаете, это нормально — просить ее наказать? Вы же ее семья.

— Да...

Холодные голубые глаза Джеффри резко сузились, брови угловато изогнулись. Уголки его рта приподнялись в грубой усмешке:

— Ну конечно, даже ваш отец так считает.

Как только Джеффри неожиданно упомянул адмирала Клэра, в глазах Селин промелькнуло подозрение. У Дианы не было прочных семейных связей, и ее ни разу ни с кем не ставили в один ряд, поэтому такое внезапное сравнение выбило Селин из колеи.

— Все поступки моего отца не беспочвенны. Да, с моральной точки зрения убивать людей неправильно, но по приказу сверху…

— Вы думаете, у Дианы не было никаких причин так себя вести?

— Были, наверное. Но вряд ли это было что-то серьезное — в конце концов, именно жадность привлекла дьявола.

— Дьявольская жадность, вот как, — кивнув, Джеффри пробормотал, размышляя над смыслом сказанного. Жадность, обычная жадность. Что же, он был таким же. — Мисс Селин. Вы думаете, стремление и жадность — это плохо?

— Нет, не плохо. Может, как раз из-за этого люди и начинают действовать.

— Это субъективное мнение.

Хоть это и грубый разговор по отношению к Диане, его было достаточно, чтобы понять, насколько Селин на самом деле была эгоисткой.

— Вам ведь тоже эти эмоции не чужды, да, подполковник? Например, честь и власть. Именно поэтому вы спасли Диану.

«А не надо было» — выражение лица Селин, казалось, говорило об этом без прикрас. Джеффри, в целом, был с ней согласен.

Как только он увидел туфли и одежду, подобранные по фигуре и росту Дианы, он почувствовал: полковник Ной Ротшильд очень заботился о ней.

Здоровые пухленькие щеки, розовый цвет лица и яркие глаза. Тем не менее, Джеффри выдернул ее оттуда из личной жадности. Он верил, такое подвластно и ему тоже, что он ничем не хуже.

Когда Джеффри привез ее домой, сразу же наткнулся на ее тусклые серо-зеленые глаза. Слабый свет вспыхнул и исчез, как птица, которая только-только научилась летать и снова оказалась запертой в клетке.

Он думал: «Я прихожу к ней раз в неделю, как будто кормлю пойманную птицу» Она выглядела беспомощной, а иногда и вовсе тем человеком, который с трудом находил в себе силы прожить следующий день.

Он хотел завоевать ее сердце и удержать рядом с собой, но понял — пока Селин и адмирал были в шаговой доступности, Диана никогда не будет полностью его.

На них двоих действовали обстоятельства: Диана пришла к нищете и опасности, а он сам оказался на передовой.

— Я желаю ей счастливой жизни. Не имеет значения, в чем она в итоге будет состоять. Мне не обязательно держать ее рядом с собой. Одного знания о том, что ей хорошо, мне достаточно.

Селин чувствовала себя странно неуютно. Это какие же чувства он к ней испытывал, какая была их глубина? Ее розовые губы дрогнули, когда она посмотрела на Джеффри.

Либо слишком глубокие, либо слишком ничтожные.

Глядя на ее застывшее лицо, Джеффри спросил:

— Вы верите своему отцу? Кажется, вы понимаете, почему он так ведет себя Дианой и в чем причина его жестокости.

— Да. Он считает, что моя мать умерла из-за Дианы, и потому злится на нее. Мой отец считает сестру дьяволом, который растоптал наше счастье. На самом деле, это со мной она себя так вела. Она использовала вас, чтобы заставить меня чувствовать себя ужасно.

— Потрясающе, — Джеффри громко рассмеялся, как зритель, наблюдающий за забавной сценкой. — И я понимаю. В ваших словах есть крупица правды, но на самом деле вы совсем ошибаетесь. Я поделюсь, раз вы так этого ждете.

— Что? — спросила Селин, притворяясь, что ничего не понимает.

Брови Джеффри слегка приподнялись, когда он пригладил свои черные волосы:

— Прямая причина — ваш отец. Он хотел бросить вас и вашу мать, когда женщина с высоким статусом родила ему собственного ребенка. Эта жажда — причина всех его поступков.

Глаза Селин сузились, она оставалась неподвижной и напряженной. Ее зеленые глаза сверкали, как глаза змеи.

— Так кто, по-вашему, дьявол в этой истории? — спросил Джеффри.

Цвет лица Селин, казалось, внезапно стал пепельно-серым. Между ними повисло напряженное молчание. Она заговорила устрашающе мрачным голосом:

— Как вы можете так говорить? Совсем не чтите военный закон?

— Боюсь, да. Но вы никому не расскажите, — чрезвычайно спокойный тон, который последовал за этим, разрушил все угрозы Селин. — Потому что тоже причастны. Возможно, уже даже слишком долго.

«Причастна? Я? Но я ничего не делала, — Селин с тревогой сжала руку на столике у дивана. Немного влаги пота скопилось и тут же исчезло под ее руками. В конце концов она прижала ладонь ко лбу, как будто все еще находилась в шоке. — …Он знает все, о чем мы молчали»

Селин не было смысла использовать военный суд против Джеффри. Его ледяные голубые глаза смотрели прямо на нее.

— Я знаю, что вы умны.  Знаю, что вы притворяетесь нормальной, а иногда притворяетесь, что ничего не знаете — и продолжаете спокойно жить. И также, что вы пытаетесь придумать, как выбраться из этого порочного круга.

— Мне известно, что моя мама была другой. И больше ничего. Она умерла от психического заболевания — после рождения Дианы она целыми днями не вставала с постели от слабости…

— Да, именно так вам все всегда сходит с рук. Цикл страданий продолжается, вы из раза в раз выбираете жадность. И теперь, теперь вы пойманы и не можете стоять в стороне; не можете просто наблюдать и всего избегать, — низкий голос подполковника как будто сковал ее.

— Я ничего не знала. Я ничего не знаю, у всего есть причина, — отговорка Селин, которой она так долго пользовалась.

Джеффри встал и улыбнулся, подходя к девушке. Он наклонился и посмотрел на нее сверху вниз жутковатыми взглядом:

— Но теперь-то вы все знаете, не так ли? — подполковник Гренендаль, отличный офицер, перекрыл ей путь к отступлению. Его последующие слова прозвучали как приказ, наполненный властью и силой: — Человеческая жадность не знает границ; но вы, его любимая дочь, можете остановить его. Сделайте правильный выбор, Селин.

Он давил на нее.

Она не знала, кто сейчас был принцессой Медеи и заменил ли ее кто-то другой; но Диана определенно была дочерью королевы.

Поэтому, когда ее отец обнаружил, что герцогу известно слишком много, он попытался убить Диану.

После побега из тюрьмы Диана покинула страну.

Вот почему..!

После долгих и мучительных раздумий губы Селин задрожали, а затем плотно сомкнулись.

…Вот почему Джеффри спас Диану и так заинтересовался ею. Он был лишь вторым сыном премьер-министра, и, должно быть, хотел абсолютной власти.

— Вы тоже жадные, разве нет? — вздернув подбородок, Селин сменила тему и спросила, почему Джеффри не открыл Медее правду о Диане, если на самом деле знал, кто она такая. Джеффри не ответил, как будто это было его привычкой — оставлять вопросы висеть в воздухе.

Когда Джеффри впервые узнал о существовании бедной Дианы, он мог лишь гадать, кем она являлась и что все это скрывало.

Действий адмирала и герцога Ротшильда было достаточно, чтобы подтвердить свою догадку. Он не вмешивался напрямую, не обсуждал ничего с королевой Медеи и не предупредил никого из ее окружения.

Была причина — но он не открылся, потому что знал: наследник престола Соединенного королевства Медеи не может жениться на человеке другой национальности. Ной Ротшильд пользовался этим же фактом.

Это было ради счастья двух влюбленных.

Вмешательство подполковника теперь зависело от Селин, она могла прекратить вспышки гнева своего отца. Он ставил на это, потому что для Джеффри счастье Дианы, прожившей грустную жизнь, было важнее всего.

***

Я ходила взад и вперед по своей комнате и собирала вещи, чтобы остановиться в Темпширском дворце, когда мне в голову пришла одна мысль — я не спросила, как долго мы там будем.

Три дня? Два дня?

Горничная Ленни упаковывала мою весеннюю одежду. На дворе еще стояла зима.

—  Эм… Ленни? Почему ты складываешь весеннюю одежду? Сейчас же только февраль, — спросила я изумленно.

— Я думала, вы останетесь там на несколько месяцев; видимо, нет. Гости могут быть во дворце не более года. Особенно господин, который стал рыцарем Медеи…

— Нет.

— Простите? — Ленни широко раскрыла глаза от моего быстрого резкого ответа.

— В любом случае, я поеду налегке.

— О, вы можете купить новую одежду там. Рядом много бутиков по западному крою, и улицы с последними новинками моды, — Ленни улыбнулась, аккуратно сложила мое нижнее белье и прикрыла другими вещами. Было уже за полночь, когда я закончила собирать вещи и приводить комнату в порядок.

— Вы уезжаете завтра рано утром, так что ложитесь пораньше. Доброй ночи, мисс.

— Мы пока не идем спать, — знакомый голос последовал за словами Ленни, когда дверь в мою комнату открылась. Ной, который утром ушел по своим делам, стоял в дверях.

В руках он держал бумажный пакет, в котором было много чего-то. Возможно, из-за слов Ноя Ленни не смогла сдержать улыбку. Она поздоровалась с ним и вышла из комнаты.

— Что это?

Ной усмехнулся в ответ на мой вопрос:

— Теперь я идеальный мужчина.

— Почему это?

Он сел на край кровати, положив на колени бумажный пакет, и подозвал к себе. Я подошла и села рядом — Ной тут же вытащил из пакета какой-то предмет.

Это была маленькая стеклянная баночка, наполненная розовым пудингом. Ной как будто ждал чего-то, держа в руках сладость и десертную ложку, которую принес с собой. Наверняка хотел, чтобы его похвалили.

— Спасибо. Выглядит восхитительно.

— Я купил все, потому что не знал, какой именно тебе понравится.

В бумажном пакете было около десяти пудингов. Посмеиваясь, я попыталась открыть крышку стеклянной банки, но он взял ее из моих рук, открыл и снова протянул мне.

— Вкусно?

— Я же еще не попробовала…

Я зачерпнула пудинг и отправила его прямиком в рот:

— М-м-м, какой вкусный. Не хочешь?

Когда я протянула ему ложку, он открыл рот, словно маленький птенец. Но как только кусочек оказался в его рту, он поспешно проглотил и сделал странное выражение лица.

Этот человек не любил сладкого. Ной пожал плечами и как-то нерешительно сказал:

— Очень… вкусно.

— Ничего страшного, если тебе не нравится то, что нравится мне.

— Слишком сладко. Я не могу это есть.

— Правда? Видимо, тебе совсем не нравится сладкое.

— Я хочу, чтобы мне нравилось то, что любит принцесса — поэтому я постараюсь.

— Меняешь вкусы ради меня? Мило. Но не надо, я сама все съем.

И я не соврала. Я съела три пудинга за раз. Ной счастливо наблюдал за мной, упершись локтями в колени и подперев подбородок.

— Они вкусные, потому что ты их ешь. Я буду покупать пудинги для тебя каждый день — мне лишь в радость.

— Не каждый день, а то я растолстею.

— Ничего страшного. Я сильный. Буду носить тебя на руках или катать на спине, даже если ты растолстеешь.

Наша беседа была в основном скучной — ни о чем, но нам все равно было весело. Мы узнали друг о друге немного нового и смеялись над мелочами.

Раньше мне нравилось быть одной, но теперь мне скучно и как-то пусто, когда Ноя нет рядом. Его голубые глаза посмотрели на кольцо на моем пальце:

— Помнишь, как мы впервые встретились?

— Когда ты похитил меня в Белфорде?

— Нет, это была не первая наша встреча.

Значит, мы виделись до того, как я стала Дианой. Конечно, этого не было ни в оригинальной истории, ни в моей памяти. Ной посмотрел на меня в замешательстве, но потом улыбнулся, как будто все было в порядке:

— Ну, вполне нормально, что ты не помнишь.

Это не было моим телом по-настоящему, поэтому я не решилась расспрашивать. После этого он больше ничего не произнес.

На следующее утро я вышла к парадной двери особняка в платье из красного бархата и белой норковой накидке.

Сегодня я направлялась в Темпширский дворец. Слуги забрали мой чемодан и положили его в багажник черной машины, которая ждала у парадного входа. На водительском сидении нас ожидал Винсент, секретарь — давненько мы с ним не виделись.

Он поздоровался со мной с тем же унылым выражением лица:

— Мы с вами давно не виделись, верно?

— Секретарь Форд. Как у вас дела?

— Мне тридцать три, и я сбежал из дома как юнец в пубертатный период. Уверен, мое имя уже вычеркнули из реестра семьи Форд.

Пока я мялась, не зная, что ответить (и нужно ли), Ной, который только сел в машину, откинулся на спинку сиденья и вздохнул:

— Я не хочу туда идти.

Тогда почему этот черт так красиво вырядился?

На нем было узкое пальто в елочку с поясом вокруг талии. Издалека это могло быть похоже на униформу из-за непривычной расцветки ткани.

Он зачесал волосы назад, и теперь его гладкий лоб был полностью открыт. Кроме того, скрытый взгляд и нахмуренные брови делали его еще резче и привлекательнее, и я все никак не могла отвести свой взгляд.

Я кашлянула, тщательно скрывая даже мизерную каплю восхищения:

— Отлично выглядишь.

Ной, который обычно никак не реагировал даже на самые бурные комплименты, тут же улыбнулся — его глаза весело сощурились. Он поднял голову и гордо ответил, поглаживая аккуратный галстук на шее:

— Я буду мужем принцессы, так что я просто обязан хорошо выглядеть.

— И зачесанные назад волосы тебе тоже очень идут.

— Ага. Говорят, что это некрасиво и как-то по-мажорски, но тебе нравится, правда?

Он намеренно нахмурился, приподняв уголок рта. Пока я размышляла, какая же мужская укладка лучше, Винсент сухо спросил:

— Я могу тоже остаться во дворце на некоторое время? Мне все равно придется работать с вами, мистер Ротшильд.

Винсент называл Ноя «мистер Ротшильд». Несмотря на показное недовольство буквально пару секунд назад, сейчас Ной казался равнодушным:

— Да, — Ной кивнул в ответ, и в пшеничных глазах Винсента мелькнула едва уловимая радость.

— Моя королева… — еле слышно пробормотал Винсент.

Он радостно вышел из машины — такой прыти я у него никогда еще не видела.

Окрестности Темпширского дворца действительно превратились в коммерческий район, где продавались самые последние новинки изысканной одежды.

Возможно, сейчас было модно выглядеть ухоженно и интеллигентно: мужчины одевались по классике и в очках, с аккуратно уложенными волосами; женщины носили элегантные и роскошные одежды — теперь они были не только красивыми и яркими, но и удобными в повседневной жизни.

Медея была островным государством, поэтому здесь торговля и судоходство было хорошо развито — культура шла за ними семимильными шагами. Если есть много ресурсов, то может развернуть крупное производство…

Когда мы вошли во дворец, миновав королевскую гвардию, одетую в красную форму и стоявшую так же ровно, как игрушечные солдатики, баронесса Мейсон поприветствовала нас:

— Вы хорошо добрались? Я постараюсь вам все здесь показать, — ее глаза плавно переместились на Винсента. — Как поживаете? Я баронесса Зельда Мейсон, рыцарь и фрейлина ее Величества.

— Винсент Форд, бухгалтер мистера Ротшильда, секретарь, коллега, психолог по несчастным случаям и мальчик на побегушках для самых разных дел. Я могу еще много чего, но расскажу, когда представится возможность.

— Вы много работаете. Как и я.

Винсент лишь кивнул с серьезным выражением лица в ответ.

Комната в стиле барокко*, которую она нам показала, была просторной и великолепной до смерти. Она была заставлена полированной мебелью из красного дерева, а на окнах висели малиновые атласные портьеры**.

Рядом со стеной, оклеенной обоями цвета слоновой кости, стояла белоснежная гипсовая статуя. Мраморный пол с узором также был покрыт шуршащим, дорогим на вид, импортным ковром.

Несмотря на великолепную комнату, Ной все еще выглядел недовольным:

— Почему здесь две кровати?

— Вы можете менять постель ежедневно: ночь на левой, ночь — на правой. Нам важно, чтобы вы провели время со всеми удобствами. Вы можете отправиться в город, чтобы посмотреть туристические районы и самые известные бутики, — баронесса Мейсон ответила на жалобы Ноя сияющей улыбкой и ушла, когда закончила рассказывать об известных ресторанах и туристических точках. Ной, который еще какое-то осматривал комнату, серьезно взглянул на меня:

— Кровать справа сегодня была бы лучше.

— …Да.

Мне как раз больше нравилась кровать слева — она была не у окна, — но Ной, похоже, был не в настроении. Что ж, я решила не спорить с ним лишний раз.

Через некоторое время вошел слуга королевского двора, поздоровался со мной и помог распаковать и разложить мои вещи.

Закончив, я села на кровать, достала несколько баночек с пудингом, которые принесла с собой, и в мгновение ока опустошила две из них.

Ной сел рядом и с любопытством посмотрел на меня:

— Они уже почти закончились. Давай купим сегодня побольше.

— Хорошо, — я улыбнулась и взяла еще один пудинг, с другим вкусом. Ной раскрыл глаза и удивленно наклонил голову.

Его волосы, которые почти выцвели, грациозно покачивались надо мной.

— Ты съешь еще один?

— Да, а что?

— Давай чуть позже. Я хочу кое-что проверить.

Ной ласково посмотрел на меня, наши лица были слишком близко друг к другу.

Заветная баночка из моей руки перешла в его прежде, чем я это осознала. Я сжала ладонь, которая теперь стала странно пустой, и положила ее себе на колени.

— В чем дело?

Человек, у которого априори не было здравых идей, ухмыльнулся. На его лице появилась смазливая улыбочка. Затем из его рта вырвались шокирующие и вопиющие слова:

— Ты можешь снять одежду?

На мгновение я не поверила своим ушам.

Снять одежду средь бела дня? Я ведь все правильно расслышала?

Голос, сказавший эти слова без малейшего колебания, не был ни высоким, ни низким; это будто был один из самых простых разговоров. Я в недоумении уставилась на Ноя, сбитая с толку его, казалось бы, беззаботным видом — в нем кроилось чистое любопытство.

Я долго не могла ответить, поэтому он самодовольно спросил:

— Мне раздеть тебя?

Ной уставился на меня с безобидным выражением, как будто у него не было никаких потайных намерений. Я посмотрела на его аккуратный галстук.

— Ни с того ни с сего? — я, наконец, смогла вытащить голос из сжатого горла и спросить, но в ответ он приподнял оба кончика рта, будто его не заботило ничто в этом мире:

— Ну, почему же «ни с того ни с сего»? Мне давно было интересно. И я все равно когда-нибудь все увижу.

— Сейчас слишком светло… И… так внезапно.

Я почесала затылок, оглядывая комнату, которая была ярко освещена переливающимися лучами солнца. Ной сел передо мной, лицом к лицу, и легко развязал свой галстук.

Он аккуратно сложил его и бережно положил на тумбочку рядом с кроватью; туда же отправился и бумажный пакет с пудингом.

— Должно же быть светло, чтобы я все увидел, верно? — спросил он.

Нет, в смысле, зачем ему вообще смотреть на мое тело при ярком свете? Я прижала руки к груди, как бы защищаясь:

— Нет, тебе нельзя. Это смущает.

— …

— И вообще, я в платье. У него пуговицы спереди.

Ной, который поглаживал мой подбородок и смотрел на меня, казалось, на какое-то время потерял самообладание. Буквально через мгновение он будто все решил и заговорил прямо:

— Просто сними его. Я больше ничего не хочу, у меня нет других намерений.

— Да, подумаешь, ты хочешь всего одного — снять с меня одежду.

— Ну если ты считаешь, что это «всего одно», — его голос понизился, а слова стали немного неразборчивыми. Его лицо, которое раньше было бледным и изящным, стало чуть-чуть розоватым — забавно.

Он лукаво улыбнулся, глядя на меня прищуренными глазами. Я посмотрела на его веселое лицо и отвлеченно сказала:

— Тогда я пойду помоюсь.

— Это не так важно, не нужно специально мыться. Но мы можем проверить все в ванной.

На щеке Ноя появилась ямочка, когда он озорно улыбнулся с искоркой в глазах. Похоже, я снова где-то оступилась. Я посмотрела на него, смущенная тем, как быстро он раскусил меня.

— Что ты хочешь проверить?

— Твою спину.

— Ладно.

Теперь мне показались странными мои острые реакции на, оказывается, «посмотреть на спину» — мы же все равно скоро должны пожениться.

После того, как Ной задернул занавески, он вновь присел на кровать и посмотрел на меня, будто окаменевший. Я повернулась и расстегнула переднюю пуговицу своего платья: красная бархатная ткань мигом соскользнула с моих плеч.

Я увидела тень Ноя на полу, когда он подошел ко мне, стоявшей в комнате в утепленном нижнем белье и корсете.

Эта тень, казалось, поглотила меня в мгновение ока.

Его дыхание коснулось моих плеч, и мои волосы встали дыбом. Как будто перышко нежно пощекотало меня.

Ной слегка потянул пальцами за бретельки корсета и тихо прошептал:

— Сними и это тоже.

— Я не могу сама.

— Хорошо, я помогу тебе.

Я почувствовала, как от места, где он коснулся моих плеч, вниз по позвоночнику поползли мурашки; я как будто не могла больше двигаться. К счастью, я стояла к нему спиной.

Я не знала, была ли я достаточно уверена в себе, чтобы показать пылающее красное лицо.

Он вздохнул, понемногу распутывая завязки корсета своими нежными руками:

— Я не понимаю, почему ты носишь такую обтягивающую одежду.

— Она стала лучше.

— Пожалуй. Но для мужчин это неудобно, — его теплое дыхание влажным следом осталось на моей шее. — Трудно снять.

Мои плечи внезапно дрогнули от трепета, резко прошедшего по моей шее. Я крепко зажмурилась от слов, тайно сказанных мне, как будто это было сакральное предложение.

Даже его пристальный взгляд, который я не видела, стал для меня невыносимым; я дернулась всем телом и слабо вскрикнула:

— Давай быстрее!

— Пожалей меня. Мне нужно развязать двенадцать ниточек, а я только на третьей, — Ной издал фыркающий смешок. Я стояла там, как щенок, которого держали за холку, чтобы тот не сбежал. — Тебе холодно?

— Ну, немного...

Думаю, он заметил, как у меня побежали мурашки по коже.

Несмотря на свою непринужденную манеру держаться, он ловко и быстро развязал шнурки и снял корсет. Я обнимала себя руками. На первый взгляд могло показаться, что мне холодно, но дело было не только в этом.

Ной некоторое время смотрел на мою голую спину, а потом взял фланелевый халат с прикроватной тумбочки и накинул мне его на плечи:

— Да, так и думал.

— О чем ты?

— Вот здесь, — его пальцы слегка надавили на мою лопатку. Даже самое легкое прикосновение казалось как ударом по нервам, и я вздрогнула. У меня заложило уши, и я не могла контролировать высоту своего голоса, поэтому закричала:

— О чем ты, черт возьми, говоришь?!

— Здесь отметина, похожая на шрам. Но это не шрам, всего лишь пятно. Ты никому его не показывала, кроме служанок в особняке, да?

— Молли всегда помогает мне надевать корсет. Говорит, у нее самые сильные руки во всем королевстве.

— С этого момента не давай никому увидеть это пятно. Никому, кроме меня и Молли.

— Почему это так важно?

Он же говорил о пятне на моем плече? Я спросила у него, поворачиваясь обратно, пока мое тело напрягалось от смущения. И тут я поняла (слишком поздно), что бархатное платье висело только на моих плечах и спереди было расстегнуто.

Поблескивающие глаза Ноя невозмутимо смотрели на вырез. Он наклонил голову, его взгляд ни на сантиметр не уходил от моей открытой кожи.

— Помнится мне, ты хотела показать только спину.

От его низкого голоса у меня закружилась голова, и мое тело словно прострелило от шеи до макушки.

___________________

Прим. переводчика:

*Барокко – стиль в европейском искусстве и архитектуре XVI–XVII веков. Для него характерно внимание к деталям, символы и аллегории, грандиозные композиции, преувеличения, эмоциональность, пышность, витиеватые, изогнутые линии и обилие декора.

**Портьер – полотно из плотной ткани, служащее для оформления окна или двери.

Страница книги Меня похитил безумный герцог в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

О книге