Глава 1 - Цветение персика. Часть первая

«Ты отдаешь мне этого змея, Чжоу Юй?».

***

В тот день, много лет спустя, в Битве при Чиби пламя войны охватило всю реку.

Военные корабли рухнули с громким грохотом. Гром и молнии озарили небеса. Повсюду расцвели кроваво-алые лотосы¹. Мачты накренились в стороны. Вокруг были миллионы плавающих трупов, а вся река окрасилась в красный из-за крови².

[¹Алым лотосом (红莲) называется один из восьми кругов китайского ада. Из-за сурового холода в этом кругу, тело краснеет и покрывается трещинами, поэтому он называется «Адом Алого Лотоса» (红莲地狱).]

[²Река окрасилась в красный из-за крови (流血漂橹 [liú xiě piāo lǔ]) — идиома, которая буквально означает реку, в которой достаточно крови для того, чтобы пускать в ход щиты.]

Когда это адское море крови отразилось в глазах Чжоу Юя³, он внезапно вспомнил тот день, когда впервые встретился с Сунь Цэ⁴.

[³Чжо́у Юй (周瑜 [Zhōu Yú]; 175 — 210)— известный военачальник эпохи Троецарствия. Один из наиболее способных полководцев Сунь Цэ и его преемника Сунь Цюаня. Руководил войсками царства У в битве при Чиби.]

[⁴Сунь Цэ (孫策 [Sūn Cè], 175—200)— полководец конца эпохи империи Хань, первый сын Сунь Цзяня и основатель царства У.]

В том году Чжоу Юю было всего четыре года. Весна только наступила, но цветы персика уже порхали в небе.

Чжоу Юй только проснулся после полуденного сна, и сразу же присел на корточки у пруда, чтобы покормить золотых рыбок. Позади послышалось хихиканье. Прежде чем Чжоу Юй успел обернуться, ребенок пришедших гостей сбросил его в пруд.

Мальчик с плеском упал в воду, а преступник показал на него пальцем и громко рассмеялся. Однако, вопреки ожиданиям ребенка, ни панических криков о помощи, ни яростных криков не последовало. Мокрый с головы до пят Чжоу Юй захлебнулся двумя глотками охлаждённой ранней весенней воды, прежде чем проплыть на другую сторону пруда, вылезти оттуда и чихнуть.

Ребёнок с улыбкой подбежал к нему и поддразнил:

— Вау, ты умеешь плавать! — он наклонился к Чжоу Юю, его нос почти прикоснулся к чужому лицу. — Ты сейчас заплачешь! Сейчас заплачешь!

Чжоу Юй рукавом вытер воду с лица. Мальчик тем временем торжествующе рассмеялся:

— Ты плачешь!

Сразу после этого Чжоу Юй молча схватил ребёнка за воротник и нанёс ему быстрый удар по лицу. Тот не ожидал, что Чжоу Юй ударит его без предупреждения, и сразу же закричал о помощи. Двое детей принялись драться в саду. Чжоу Юй одарил ребёнка превентивным ударом⁵ и продолжил наносить удар за ударом по его переносице. Мальчик понял, что эта драка оказалась слишком жестока для него, и когда уже было хотел убежать, то получил сильный удар по затылку и упал на землю со звёздами в глазах.

[⁵Превентивный удар (先发制人[xiān fā zhì rén]) — идиома, означающая «брать инициативу, нанеся удар первым». Произошла из исторических записей.]

Чжоу Юй тем временем взобрался на него, удерживая на месте, и продолжил выбивать из него жизнь. Сначала ребёнок всё ещё мог звать на помощь, но затем его избили до кровотечения из носа, из-за чего на крики у него не осталось сил. Слуги в доме были поражены суматохой и тут же выбежали на улицу с испуганными визгами:

— Маленький молодой господин⁶!

[⁶Молодой господин (小爷 [xiǎo yé], сяойе) — так в древности называли как принцев, так и юношей из знатных семей.]

Слуги двух семей были до смерти напуганы, но всё-таки кинулись разнимать Чжоу Юя и избиваемого мальчика. В тот же день Чжоу Юй был наказан своим отцом, и мальчик кричал и плакал во дворе, пока его удерживали и шлёпали деревянной доской⁷. Между тем, избитый им ребёнок находился на последнем издыхании⁸, и, охваченный ознобом, в итоге он простудился. Ещё и из-за того, что у него был чуть ли не сломан нос, он не мог вставать с постели. Семье Чжоу пришлось сразу же пригласить хорошего лекаря, и на его восстановление потребовалось целых десять дней.

[⁷Доска (板子 [bǎn zi], баньцзы) — известное орудие пыток или телесных наказаний, в древности делающееся из бамбука или дерева.]

[⁸Спёртое дыхание (上气不接下气) — идиома, что описывает затрудненное дыхание из-за беспокойства, а также букв. означает «на последнем издыхании».]

С детства и до сих пор это был единственный раз, когда отец Чжоу Юя бил его. Даже по прошествии стольких лет, стоило ему вспомнить ту жёсткую доску, как он чувствовал смутную, но пульсирующую боль в пояснице.

Когда Чжоу Юй был ещё ребёнком, он отправился со своим отцом в Лоян⁹ для вступления в должность. Известный учёный Сюй Шао — тот самый, который описал Цао Цао¹⁰ как «ты коварный злодей в мирное время и герой во времена хаоса»¹¹ — при взгляде на Чжоу Юя вежливо заметил:

— Этот ребёнок будет совершать великие дела в будущем, он прирождённый лидер¹².

[⁹Лоян (洛陽 [Luòyáng])- исторический город Китая, расположенный на западе провинции Хэнань в Китае, на реке Лохэ (приток Хуанхэ), в 820 километрах к юго-западу от Пекина. Во время дин. Хань являлся столицей.]

[¹⁰Цао Цао (曹操) был китайским военачальником, государственным деятелем и поэтом. Он был предпоследним великим канцлером из династии Восточная Хань, пришедшим к великой власти в последние годы династии.]

[¹¹Сюй Шао (许劭, 150–195), любезное имя Цзицзян (子將), был правительственным чиновником и критиком, жившим в династии Восточная Хань. Когда Цао Цао был еще относительно неизвестен, он готовил дорогие подарки и вел себя скромно, когда навещал Сюй Шао в надежде на получение оценки. Сюй Шао смотрел на Цао Цао с презрением и отказался оценивать его, но Цао позже нашел возможность принудить Сюй Шао дать комментарии о нем. Сюй Шао сказал: «Ты коварный злодей в мирное время и герой во времена хаоса» (другая интерпретация: «Ты будешь способным министром в мирное время и опасным злодеем во времена хаоса»). Цао Цао остался очень доволен и ушел.]

[¹²Прирожденный командир, букв. прекрасный талант (帅才 [shuài cái]) — означает человека с выдающимися командирскими способностями.]

Уголок рта Чжоу И дёрнулся. Он сдул бороду пренебрежительным вздохом, прежде чем равнодушно ответить:

— Хм. Что ж, для начала посмотрим.

Несколько лет спустя Чжоу Юй закончил читать все свитки в Лояне, и даже в таком большом городе Чжоу И не мог найти подходящего учителя для своего сына. Таким образом, в возрасте двенадцати лет Чжоу И организовал его возвращение домой в округ Шу. Поскольку его родители стареют, а мир пребывает в хаосе, было бы лучше, если бы он вернулся домой, чтобы помогать в семейных делах и учиться до тех пор, пока он не освоит сяолянь¹³, и в конечном счете не уедет в Лоян для получения официальной должности.

[¹³Сяолянь (孝廉 [xiào lián], букв. сыновья почтительность) — это стандартная тестовая система во времена дин. Хань, благодаря которой избирались люди на должности при дворе. «Сяолянь» означает сыновнее почтение к родителям и порядочность в делах.]

Однако за последние несколько лет нынешняя политическая обстановка становилась всё хуже и хуже, и даже служащий в Лояне Чжоу И ушёл со своей официальной должности и вернулся домой. Пришла ещё одна весна, а вместе с ней вспыхнувшие по неспокойной земле пылающие пожары и повалившие со всех сторон беженцы. Воспользовавшись этим хаосом, Армия жёлтых тюрбанов под командованием Чжан Цзюэ¹⁴ взбунтовалась и разграбила округа и деревни по всему Цзичжоу, Янчжоу и прилегающим к ним районам¹⁵. Даже северные торговые пути, по которым шла торговля семьи Чжоу, несколько раз перекрывались.

[¹⁴Армия желтых тюрбанов, также известная как «Бандиты желтых тюрбанов» и «Восстание желтых повязок» — была крестьянской повстанческой силой, возглавляемой Чжан Цзюэ (мистиком, что проповедовал даосизм) в 184 год дин. Хань.]

[¹⁵Цзичжо́у (冀州 [Jìzhōu]) — район городского подчинения городского округа Хэншуй провинции Хэбэй. Янчжо́у (揚州[Yángzhō])— городской округ в провинции Цзянсу, в 95 км к северо-востоку от Нанкина, находится недалеко от слияния Великого канала и реки Янцзы.]

Боясь быть замешанным в проблеме с «желтыми тюрбанами», отец ушел в отставку и вернулся домой с телегой книг и двумя старыми слугами. По словам его матери, отказаться от должности, вернуться домой и начать свой бизнес было правильным решением, нежели мешать семье, лишая её защиты¹⁶.

[¹⁶Во времена дин. Хань Китай придерживался патриархальных взглядов, соответственно, мужчина — в нашем случае Чжоу И — оставался главным в семье. Поскольку Чжоу Юй в то время еще не был совершеннолетним, его отец являлся главой семьи, и без его присутствия семья почти не могла принимать решения и могла испытывать гонения со стороны других людей.]

В тот день Чжоу Юй сидел дома, с нетерпением ожидая возвращения своего отца. Его домашнюю работу необходимо было проверить, равно как и удостовериться, прилежно ли он занимался владением мечом, а также задать вопросы по поводу семейного бизнеса. В целом, чему он научился за последние четыре года, что делал и с кем находился. Чжоу Юй помнил о том, что отец часто предупреждал его о том, чтобы он не заводил плохих друзей. Но как понять, какие друзья плохие, а какие — хорошие? Он не мог не подумать о том ребёнке, Сунь Цэ, что был серьёзно болен в его собственном доме в четырёхлетнем возрасте. Его отец и семья Сунь усердно сотрудничали, но теперь Чжоу Юй понятия не имел, как там теперь окружной магистрат Сяпи, Сунь Цзянь¹⁷.

[¹⁷Сяпи (下邳) — древнее название одного из одиннадцати районов Чэнду в современном Китае. Сунь Цзянь (孙坚) — отец Сунь Цэ.]

Хаос восстания Армии желтых тюрбанов охватил¹⁸ сразу восемь провинций, в течение которого были жестоко повешены местные чиновники и сожжены резиденции префектур. Не пощадили даже префектуру У, и Чжоу Юй опасался, как бы семья Сунь тоже не стала их жертвой...

[¹⁸букв. угрожающе давить (来势汹汹 [lái shì xiōng xiōng]) — идиома, означающая быстро/стремительно происходящее действие с серьёзными/жестокими последствиями.]

Пока он находился в глубоких раздумьях, пришёл слуга из особняка и сообщил:

— Молодой господин, господин¹⁹ прислал письмо. Прошлой ночью он прибыл к подножию горы Гу²⁰, вероятно, он вновь выехал сегодняшним утром и сейчас направляется к дому.

[¹⁹Лаойе (老爷 [laoye]) — обращение к хозяину дома.]

[²⁰Гора Гу, Гушань или Уединенная гора (孤山) — это окруженная живописным Западным озером гора, расположенная в Ханчжоу, в провинции Чжэцзян.]

Чжоу Юй немедленно встал и оправил одежду. С самого его пробуждения этим утром, он множество раз возился со своей одеждой до такой степени, что аккуратнее она уже не могла быть. Он прикрепил меч на пояс, планируя отправиться встречать своего отца лично после того, как тот пройдет гору Гу и пересечет озеро Чаоху.

Чжоу Юй почувствовал беспокойство, расхаживая туда-сюда по залу. Он не мог перестать вспоминать ругательства своего отца о том, что «из тех, кто владеет мечом, большинство — это меченосцы, попирающие закон и забивающие собак и свиней²¹», поэтому он отложил меч. Однако, стоило Чжоу Юю вспомнить о том, каким опасным сейчас был мир, он решил, что лучше было бы взять меч с собой. Он в беспокойстве делал так несколько раз, но, в конце концов, всё-таки ушёл с мечом в руке.

[²¹Забой собак и убийство свиней (屠狗杀猪) — фраза, относящаяся к тем, кто занимается грязным физическим трудом. В другом значении: «люди-негодяи (ученые), что видят выгоду для себя и забывать о праведности. ]

Он погнал свою лошадь к озеру Чаоху и сел на переправу на другую сторону, где находилась гора Гу. Окружённая скалами с обеих сторон, посередине проходила узкая тропа. Поток кристально-чистой воды шелковистой извилистой дорожкой ткани тихо протекал через гору.

Со склонов утёса раздавались непрекращающиеся крики обезьян, в то время как птицы пролетали высоко над вершинами. Крутые зелёные горы — одна скала выше другой — возвышались над лазурными водами²², как если бы были изображены на картине. Безо всякой причины к Чжоу Юю пришло воспоминание о том, что произошло, когда ему было четыре года. После выздоровления Сунь Цэ от болезни, отец заставил его извиниться за свои ошибки и даже трижды поклониться мальчику.

[²²Тут используются две идиомы 1. зеленые горы и лазурные воды (绿水青山 [lǜ shuǐ qīng shān]) — означает красивые реки и горы. 2. слои гор и вершин (层峦叠嶂 [céng luán dié zhàng]) — означает многочисленные крутые горы.]

Поскольку простых извинений было недостаточно, Чжоу Юю пришлось стиснуть зубы и сделать для Сунь Цэ воздушного змея в качестве извинительного подарка. Однако, учитывая детский нрав Сунь Цэ, ему потребовалось всего несколько дней, чтобы забыть об их кровной вражде. Он даже извинился перед Чжоу Юем, признав свою вину, из-за чего четырёхлетний мальчик не знал, смеяться ему или плакать. Эти двое устроили большой переполох своей дракой, которая в итоге переросла в знакомство, а потом и в дружбу. Сунь Цэ взял воздушного змея и потребовал запустить его, и Чжоу Юю пришлось пойти с ним на озеро Чаоху.

В тот день плот мягко скользил по поверхности реки. Ряды зелёных сосен тянулись вдоль двух сторон реки и своим видом напоминали росчерки быстрых и свободных штрихов чернил в бескрайнем небе. Двое детей сидели на том плоту. Чжоу Юй с трудом удерживал длинный шест в воздухе, как учил его перед этим толкнувший плот в реку опытный лодочник. Тем временем Сунь Цэ взял воздушного змея, который несколько раз качнулся туда-сюда, прежде чем начать взлетать в узких пределах каньона...

Когда лодка достигла берега, Чжоу Юй прижал меч к себе одной рукой и уверенно спрыгнул на берег. Не оборачиваясь, он щёлкнул пальцами, и медная монета приземлилась в бамбуковую трубку с характерным звуком.

— Будьте осторожны, молодой господин²³, — с улыбкой произнёс лодочник, перекатив во рту соломинку.

[²³Тут используется другой «молодой господин» (少爷 [shào yé], шаойе) — что является древним обращением к чужому сыну или сыну из знатного рода.]

Чжоу Юй повернулся и сложил руки в прощальном жесте²⁴, прежде чем двинуться по горной тропе. Недавно прошёл освежающий весенний дождь, из-за чего тропа оказалась покрыта грязью. Сделав несколько шагов, Чжоу Юю внезапно показалось, словно сегодняшний лодочник сменил облик, и он смутно чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. По мере того, как он шёл и размышлял, он пришёл к выводу, что лодочник имел мощное телосложение²⁵ с чётко очерченными мускулами, что были присущи мастерам боевых искусств.

[²⁴Сложить руки (抱拳 [bào quán]) — это жест традиционного этикета, что используется при приветствии, прощании и поздравлении. Это когда одна рука обхватывает другой кулак, но в зависимости от того, какой именно кулак вы обхватите, может меняться значение жеста.]

[²⁵Использована идиома: обладающий могучим телосложением (孔武有力 [kǒng wǔ yǒu lì]). ]

Однако для переправы на лодке требовалась большая физическая сила, поэтому Чжоу Юй не мог понять, почему это показалось ему странным.

Среди огромных нефритово-зелёных гор не доносилось ни единого птичьего щебетания. Когда Чжоу Юй прошёл лес и добрался до почтовой станции, слуга семьи Чжоу внезапно выбежал и с затруднённым дыханием прислонился к дереву. Сердце Чжоу Юя подпрыгнуло до самой глотки.

— Молодой господин! Молодой господин! — закричал слуга в панике. — Господин, он...

— Успокойся, — Чжоу Юй насилу подавил захлестнувшее его голову головокружение и изо всех сил выдавил: — говори медленно, не паникуй.

Дыхание слуги понемногу выровнялось, и он продолжил:

— Бандиты из «жёлтых тюрбанов» вновь создают проблемы... Когда прошлой ночью наш господин остановился на почтовой станции за пределами горы Гу, пришла группа бандитов, ограбила нас и взяла в заложники всех, в частности посыльных и странствующих торговцев. Экипажи нашей семьи всё ещё стоят возле станции...

В голове Чжоу Юя внезапно зазвенело, и он еле удержался на ногах. Он изо всех сил потёр виски, и только спустя некоторое время смог прийти в себя. Запинаясь, он пробормотал:

— Бандиты из «жёлтых тюрбанов»... Почему они вообще пришли на гору Гу? Подожди, Пингуй, ты...

Чжоу Юй наконец успокоился и задумался. Его отец уже ушёл с официальной должности, и тут же был взят в заложники бандитами. С собой у него не было ни денег, ни имущества, ни путешествующих вместе с ним женщин, при нем вообще не было ничего ценного. А это значит, что его захватили, чтобы вымогать у семьи выкуп. Значит, жизни отца пока ничего не угрожало.

— Скорее беги и доложи об этом магистрату округа Шу, — приказал Чжоу Юй, — а потом иди домой и извести об этом Четвертого дядю, но ничего не говори моей матери.

Слуга кивнул с удивлённым выражением лица. После Чжоу Юй продолжил:

— А теперь поторопись и уходи. Я пойду разведаю ситуацию.

Держа меч в руке, Чжоу Юй решил вместо главной дороги пойти через персиковую рощу: он прошёл через лес и направился через окольный путь. Юноша постоянно утешал себя тем, что его отец был честным государственным чиновником на протяжении всей своей карьеры, не делающим ничего вопреки разуму, поэтому семья Чжоу не должна сильно пострадать из-за этого несчастья. Хоть это и было неожиданно, но не представляло реальной опасности. Бандиты из «жёлтых тюрбанов», вероятно, просто хотели денег, и ни у кого не было выбора, кроме как отдать их.

После почти целого дня ходьбы сердце Чжоу Юя кипело от неописуемого беспокойства. Поначалу он размышлял, как бы ему освободить своего отца и других странствующих торговцев, а потом задумался о том, как с этим делом разберутся власти. Он боялся, что его необдуманные действия вспугнут скрытого врага²⁶ и причинят вред заложникам. После он забеспокоился о том, что будет с его матерью, когда она узнает об этой ситуации. У неё было слабое здоровье, и он боялся, что эта новость только лишний раз её напугает...

[²⁶оригинальная стратагема звучит так: «бить по траве, чтобы вспугнуть змею» (打草驚蛇 [Dá cǎo jīng shé]) — что означает неосторожным поступком навлекать на себя внимание противника; вспугнуть раньше времени.]

Только когда солнце уже клонилось к западу, Чжоу Юй наконец прибыл на почтовую станцию на горе Гу.

Солнечный свет в сумерках превратил его силуэт в длинную тёмную полосу. На его глазах станция у подножия склона горела до почернения, здание рухнуло почти наполовину, а за пределами руин лежали несколько обугленных трупов.

На полуразрушенной стене внутреннего двора было написано шесть символов: «Небеса мертвы, а жёлтые тюрбаны господствуют»²⁷.

[²⁷В оригинале было восемь символов. «Небеса мертвы, а желтые тюрбаны господствуют» (苍天已死，黄巾当立) — это переделанный лозунг повстанцев желтых тюрбанов. Настоящий звучал так: «Небеса мертвы, а желтое небо возвышается» (苍天已死黄天当立).]

Внезапно среди ужасающей тишины раздался низкий хриплый человеческий крик. Сердце Чжоу Юя дрогнуло, и он не мог не ускорить шаг. Приблизившись к станции, Чжоу Юй заглянул в небольшую щель в кирпичной стене и разглядел среди ещё не догоревших руин смутную фигуру человека, что встал на одно колено перед раненым.

Мужчина вытащил кинжал из пояса, и одним резким движением крики внезапно оборвались²⁸.

[²⁸Внезапно оборваться (戛然而止 [jiá rán ér zhǐ]) — идиома, букв. означающая резкое прерывание какого-то звука.]

Сердце Чжоу Юя вновь пропустило удар, он задержал дыхание, не осмеливаясь встревожить бандита, и медленно приблизился. Меч был вынут из ножен, и его бронзовое лезвие ярко сияло, отражая ярко-красные закатные лучи.

— Кто здесь? — внезапно насторожившись, крикнул мужчина

.

Ничего не ответив, Чжоу Юй ворвался внутрь и взревел:

— Опусти оружие!

Сразу после в его зрение попал шест²⁹, бесшумно направляющийся к нему. Чжоу Юй повернул меч горизонтально груди, защищаясь от удара. Меч и шест с лязгом схлестнулись, и столкновение металла было похоже на рёв дракона, что эхом разнёсся под кровавым небом в сумерках.

[²⁹Шест или посох (棍) — длинный посох из дерева или бамбука, иногда из металла либо обшитый металлом. Используется в боевых искусствах в качестве оружия.]

— Весьма неплохо! — громко похвалил мужчина. После он и Чжоу Юй повернулись лицом друг к другу, глаза их встретились, и дыхание Чжоу Юя спёрло на долю секунды.

Это была всего лишь короткая заминка между вдохом и выдохом, но в это мгновение будто прошли тысячи лет, и мир неминуемо изменился³⁰.

[³⁰букв. белые парящие облака похожи на седых собак (白云苍狗 [bái yún cāng gǒu]) — идиома, являющейся метафорой на непостоянство мира. Пошло от стихотворения поэта дин. Тан Ду Фу.]

Мужчина оказался молодым человеком почти того же возраста, что и Чжоу Юй. Он был одет в форму для боевых искусств чистого покроя. Брови были такими же грубыми, как взмах чернилами в пейзажной картине, тёмные зрачки его ярко сияли, уголки губ были слегка приподнятыми, а высокая переносица придавала ему героический вид. Чжоу Юй внутренне похвалил его внешность. Он не ожидал, что среди бандитов желтых тюрбанов окажется такая выдающаяся фигура.

Стоило молодому человеку встретиться с Чжоу Юем лицом к лицу, как на его лице тоже промелькнуло изумление.

В следующее мгновение они оба пришли в себя. Чжоу Юй немедленно отступил и оттолкнулся от стены одной ногой, из-за мощного толчка обугленная почерневшая стена не выдержала и тут же с грохотом рухнула.

Молодой человек шестом сметал падающие сломанные плитки, прежде чем отбросить их обратно, что, словно дождь из цветов, начали преследовать Чжоу Юя!

В это время эти двое уже перешли от засад друг на друга на станции к откровенному размахиванию своих мечей и шестов на открытом воздухе! Стиль сражения шеста юноши колебался от отрытого до закрытого³¹, и с каждым его взмахом поднимался порыв ветра. В одно мгновение станция была разрушена, а Чжоу Юй отступал снова и снова, подхватываемый ветром, словно листом во время шторма. Чем больше он сражался, тем в большем шоке пребывал. Он действительно не в силах победить этого ублюдка, он недооценил врага!

[³¹Открытый и закрытый метод (大开大阖). Это можно описать как «оборона и наступление», в смысле, что его шест как атаковал, так и защищался. На заметку, боевые искусства делятся на два стиля: 1. железо/янь/твердость. 2. вода/инь/мягкость.]

Чжоу Юй отстранился и быстрее света ринулся в персиковую рощу. Однако юноша не сдался и продолжил преследовать Чжоу Юя, словно тень. Деревья становились всё гуще и гуще, подавляя манёвры шеста. Юноша оттащил железный шест назад, изменив стиль на тот, что предполагал больше точности и силы в ударе. Заметив эту технику, Чжоу Юй сразу понял, что этого юношу обучал известный мастер и он точно не мог быть горным бандитом.

— Остановись! — крикнул Чжоу Юй, — я не бандит!

— Вы признаёте поражение? — усмехнулся юноша.

По непонятной причине, Чжоу Юй внезапно рассердился и ничего не ответил. Про себя он подумал: «Этот молодой мастер просто не хотел бессмысленно драться, вы думаете, что этот мастер вас боится?!». И он внезапно повернулся, его меч последовал за телом, прежде чем обрушить дождь из мечей на другого!

Первоначально юноша хотел отступить, но, увидев яростную атаку Чжоу Юя, у него возникла мысль, что теперь победить будет легко. Он издал ещё одно «весьма неплохо», и тело с посохом устремились вперед, как единое целое!

Бронзовый меч Чжоу Юя закружился в воздухе, а само его тело превратилось в тысячи сияющих холодным светом полос теней. Он сделал ложные выпады, один превратился в три, а три в конечном счете образовали десять, и по мере их возникновения они накладывались друг на друга слой за слоем, прежде чем взмахом меча цветы персика не заполонили всё небо. И только один лепесток приземлился на остриё меча.

В мгновения ока юноша откинулся назад, чтобы избежать лезвие меча, и тут же сделал горизонтальный выпад. Лепесток на лезвии удержался на месте благодаря окружающему его застоявшимся слоем воздуха, и он не отлетел даже после удара. В следующий момент меч потёк, словно вода, превращаясь из мягкого стиля в твёрдый, отбрасывая посох прочь!

Этот стиль являлся древней техникой владения мечом из «периода Сражающихся царств»³² под названием «Убийство Цинь»³³. Когда всё остальное не помогло, был обнажен кинжал. Удар не предназначался для убийства, но его цель была скрыта в единственном ударе в наполненном цветами персиков небе.

[³²Период Сражающихся царств (戰國時代 [Zhànguó Shídài], палл. Чжаньго шидай) — период китайской истории от V века до н. э. до объединения Китая императором Цинь Шихуанди в 221 до н. э.]

[³³Данное название отсылает на неудавшееся покушение на императора Цинь Ин Чжэна. Цинь Шихуанди (秦始皇帝 [Qín Shǐ Huáng-dì], буквально: «великий император Основатель Цинь»), настоящее имя Ин Чжэн (嬴政, [Yíng Zhèng]; 259 до н. э. — 210 до н. э.) — правитель царства Цинь (с 245 года до н. э.), положивший конец двухсотлетней эпохе Воюющих Царств.]

Время, казалось, остановилось. Зрачки юноши резко сузились, и в его глазах отражалась фигура держащего меч Чжоу Юя. После они оба одновременно закричали.

— Спасайся бегством! — Чжоу Юй издал сердитый крик.

Раздался шорох, и воздух заполнился рваными цветами персика, прежде чем их снёс сильный порыв ветра и полетел по направлению к юноше. Тот громко заорал:

— Гунцзинь! Прояви милосердие!

Чжоу Юй ошеломлённо замер, в то время как юноша бросился навстречу созданному мечом ветру и нанес удар шестом. Когда победа была почти в его руках, Чжоу Юй потерял преимущество. Шест попал прямо в лезвие меча, что тут же отлетел в сторону и вонзился в ствол дерева. В то же время Чжоу Юй не смог удержать равновесие, и всё его тело упало в объятия молодого человека.

— Ты...

Чжоу Юй лишился дара речи, а затем мгновенно вспомнил об одном циничном ублюдке, с которым не виделся много лет...

[³⁴Циничный ублюдок, букв. шутить без уважения (玩世不恭 [wán shì bù gōng]) — идиома, означающая несерьезное отношение к жизни из-за неудовлетворенности к ней.]

— Ты сейчас заплачешь? — ребёнок с угрожающим выражением лица³⁵ наклонился к нему, его нос почти соприкоснулся с лицом Чжоу Юя.

[³⁵букв. обнажать клыки и размахивать когтями (张牙舞爪 [zhāng yá wǔ zhǎo]) — идиома, означающая устрашающее выражение лица, а также является метафорой безумия и жестокости.]

— Плачь, плачь... — прозвучал в памяти незрелый голоc.

— Ты отдаёшь мне этого змея, Чжоу Юй?

— Юй³⁶, красив, как прекрасный нефрит. Меня зовут Сунь Цэ, планировщик, и когда я что-то спланировал³⁷, мне никто не может отказать.

[³⁶Сунь Цэ у нас каламбурщик. «Юй (Yú)» в имени Чжоу Юя произносится также, как и нефрит «yě» в китайском языке.]

[³⁷Цэ (策 [Cè]) на китайском означает «вдохновитель"/"планировщик"/"планирование"/"интрига». Так что тут происходит еще один каламбур.]

Двое детей плыли на сампане³⁸ среди пейзажей лазурной нефритовой реки, тёмных, как чернила, гор и бескрайнего неба, по которому домой летел одинокий дикий гусь... Длинный хвост воздушного змея трепетал на ветру вместе с туловищем под этим голубым небом.

[³⁸Сампан, санпан, чампан, сампон или сампань (букв. три доски, 舢舨)— собирательное название для различного вида дощатых плоскодонных лодок, плавающих недалеко от берега.]

— Сунь Бофу³⁹, — Чжоу Юй вытащил свой меч из дерева, — как ты меня узнал?

[³⁹Сунь Бофу (孙伯符) — это вежливое имя Сунь Цэ, как и Гунцзинь — вежливое имя Чжоу Юя. Бо (伯) — самый старший из братьев, дядя, граф. Фу (符) — знак, метка, магическое заклинание. ]

Этим молодым человеком действительно был Сунь Цэ. Он засмеялся, прежде чем подойти к Чжоу Юю, а после пнуть его. Чжоу Юй сердито оттолкнул его, сказав, чтобы он прекратил дурачиться. Сунь Цэ потащил юношу за собой, в то время как тот тащил свой меч. Не прошло много времени, как его далеко утащил этот большой, похожий на тибетскую макаку, старый друг.

***

Ночь опустилась на западную сторону горы, и рядом со станцией развели костёр, и его огненный свет озарил лица Чжоу Юя и Сунь Цэ.

— ...Мой отец велел мне приехать сюда и расследовать это происшествие, — произнес Сунь Цэ, — Я не ожидал, что дядя⁴⁰ тоже будет на станции.

[⁴⁰Дядя (世伯 [shì bó], шибо) — термин для друзей отца, что старше его. ]

Брови Чжоу Юя глубоко нахмурились, а сам он издал рассеянный хмык. Сунь Цэ вновь хлопнул его по плечу и продолжил:

— Не волнуйся, им нужны только деньги. Я уже отправил кое-кого обратно, чтобы сообщить об этом.

— Я просто боюсь, что... — Чжоу Юй даже не успел договорить, как Сунь Цэ обвил его шею одной рукой, а другой прикрыл ему рот.

Чжоу Юй не знал, как на это реагировать.

Сунь Цэ со смехом оттолкнул его, прежде чем вновь его пнуть. Чжоу Юй действительно не мог привыкнуть к этому безудержному способу⁴¹ взаимодействия. Он не мог подавить желание надуться, словно рассерженный кот, равно как и обуздать своё раздражение.

[⁴¹Кипеть от энтузиазма (热情奔放 [rè qíng bēn fàng]) — идиома, букв. означающая быть полным энтузиазма/жизненных сил.]

— Как ты жил последние годы? — спросил Сунь Цэ, — я слышал, что ты учился в Лояне, поэтому хотел встретиться с тобой, но мой отец только получил должность в Чанше, поэтому мы не смогли уехать.

— Неплохо, — небрежно ответил Чжоу Юй, рассеянно подливая масла в костёр. — Чтение книг, ведение счетов, забота о семейном бизнесе, повиновение учениям отца и забота о матери... годы прошли в мгновение ока. Что насчет тебя? Как тебе удалось узнать меня?

— Ты держал древний меч Чицзюнь, который был подарком моего отца твоему. Как я мог не узнать его? — Сунь Цэ улыбнулся. Чжоу Юй слегка кивнул, и юноша похлопал его по спине, пробормотав под нос. — Моя мать всунула мне младшего брата, и весь день я нагружен ненужными проблемами до такой степени, что мой мозг уже вскипел. А так, всё по-прежнему. Чтение книг, практика боевых искусств, подготовка войск к битве...

Чжоу Юй чуть рассмеялся. Он покачал головой, не зная, смеётся ли он над Сунь Цэ или же над собой. Жизнь этого парня была гораздо более захватывающей, чем у него самого, отчего казалось, будто он ни на мгновение не останавливался.

Чжоу Юй спросил вновь:

— Почему ты прибыл сюда один? Твой отец не беспокоится о тебе?

Сунь Цэ усмехнулся и зажал в зубах соломинку. Он приподнял бровь, взглянув на Чжоу Юя.

— Ложись спать, наберись сил, чтобы завтра мы могли подняться на гору для расследования.

Чжоу Юй почувствовал странность в чужих словах, но Сунь Цэ уже улегся, поэтому ему пришлось тоже лечь спать с тревогой в сердце.

Дул ночной ветер, вихрем разбрасывая цветы персика. Чжоу Юй бегал целый день, поэтому в этот момент усталость накатила на него, но он продолжал метаться и вертеться в беспокойстве за своего отца. Сунь Цэ подложил руку под голову, и через несколько мгновений дыхание его стало размеренным, и он вошёл в свой мир снов. Калейдоскоп различных мыслей продолжали мучить Чжоу Юя, и только после того, как луна полностью взошла на небо, он, наконец, не смог больше держаться и погрузился в сон.

Глава 2 - Цветение персика. Часть вторая

«Река к востоку от горы Гу отражала мерцающий свет Млечного пути».

***

Неизвестно сколько времени прошло. Окружение оставалось неподвижным и тихим, когда Чжоу Юй внезапно проснулся.

Лепесток персика мягко спланировал на его красивое лицо, и Чжоу Юй открыл глаза. Окружение всё также оставалось необычайно тихим, и у него возникло смутное ощущение надвигающейся опасности. Он медленно протянул руку и схватил рукоять лежащего с боку от него бронзового меча.

— Сунь Бофу? — тихо позвал Чжоу Юй.

Сунь Цэ уже скрылся в неизвестном направлении, а покрытый мхом камень, на котором тот лежал ранее, был совершенно пуст. Чжоу Юй сел и обнаружил, что был укрыт верхней одеждой для боевых искусств Сунь Цэ. От неё всё ещё исходил запах тела молодого человека. Юноша тихо встал, и лунный свет осветил его лицо.

Где Сунь Цэ? Сердце Чжоу Юя застыло, но затем он сосредоточился на мысли, что его не могли похитить противники. В противном случае поднялся бы такой шум, что он сам бы точно не смог спать.

Тщательно изучив близлежащие следы, он обнаружил, что они ведут к персиковой роще, поэтому последовал по ним. Луна взошла за западные горы, освещая безмолвную ночь и горный хребет неземным сиянием. Река к востоку от горы Гу отражала мерцающий свет Млечного пути.

Чжоу Юй подошёл к берегу реки, прежде чем неизвестный внезапно не затащил его за дерево.

— Ш-ш-ш… — Сунь Цэ прятался за деревом в своих белоснежных, словно снег, одеждах.

Чжоу Юй сразу всё понял.

— Что ты нашёл?

— Посреди ночи я услышал, как кто-то бил в колотушку¹, — принялся объяснять Сунь Цэ, — Три длинных и один короткий, они обменивались сигналами. Когда я пришёл сюда, я увидел лодку с навесом², уносящую группу вооружённых мечами людей. Мне было просто интересно, стоило вернуться назад и разбудить тебя.

[¹Колотушка (打浆机 [dǎjiāngjī]) — деревянное приспособление, которым стучал ночной сторож при обходе охраняемого участка.]

[²Лодка с навесом, тентовая лодка (乌篷船 [wū péng chuán]) — уникальное водное средство передвижения на юге реки Янцзы, названная в честь того, что бамбуковые навесы выкрашены в черный цвет. Корпус небольшой, а навес невысокий.]

Сердце Чжоу Юя забилось быстрее.

— Это была лодка с белым дном, чёрным навесом и полой бамбуковой трубой на носу?

— Да, — удивился Сунь Цэ, — лодочник носил бамбуковую шляпу³, закрывающую его лицо, поэтому я не смог его разглядеть. Ты его знаешь?

[³Азиатская шляпа (斗笠 (dǒu lì), доули) — представляет собой коническую шляпу, однако известны также варианты, в которых вычленена тулья. Предназначена для защиты от солнца и дождя при полевых работах.]

Чжоу Юй махнул рукой с зарождающимися в душе подозрениями. Он вспомнил лодочника, который его переправлял, и сразу почувствовал смутное ощущение опасности. Зачем ему выходить посреди ночи для переправы людей? Это было очень необычно, возможно, лодочника подкупили.

С этой частью реки Чжоу Юй был слишком хорошо знаком. Это был изолированный водный путь, к которому вела только одна дорога.

Сунь Цэ развёл руками. Чжоу Юй задавался вопросом, что тот задумал. Взгляд Сунь Цэ упал на одежду в его руке, и Чжоу Юю пришлось повиноваться и помочь ему её надеть. Сунь Цэ завязал пояс вокруг талии и тихонечко спросил:

— Ты умеешь плавать? Давай проследим за ними?

Чжоу Юй кивнул и жестом показал ему подождать на берегу реки, пока он сам повесил свою одежду на дерево, после чего наклонился, чтобы сорвать тростник и засунуть его в рот. Сунь Цэ не успел прийти в себя, когда Чжоу Юй с характерным звуком погрузился в воду.

— Эй! — удивился Сунь Цэ, — почему ты уходишь, как только я это сказал?

Раздался ещё один всплеск — Сунь Цэ тоже прыгнул в воду. Благодаря падающему на Чжоу Юя лунному свету и его белоснежным одеждам, он был подобен плавающей в воде серебряной рыбке, иногда крадущейся на глубине, а иногда всем телом стремительно, словно стрела, мчащейся по поверхности озера. Сунь Цэ следовал за ним, неуклюже плескаясь в воде; его движения были довольно неопытными, на что у Чжоу Юя не было слов. Всё, что ему оставалось, так это повернуться и схватить юношу, обхватив его за талию одной рукой, и вместе с ним поплыть к противоположному берегу.

Время от времени они высовывали тростник из воды и восполняли воздух. К концу весны вода в реке стала ледяной до мозга костей, но скорость Чжоу Юя в воде оставалась чрезвычайно высокой. Менее чем за время, необходимое для сгорания одной ароматической палочки⁴, он доплыл вместе с Сунь Цэ вглубь водного пути, где они вдвоём вышли из воды.

[⁴一炷香时间 — мера измерения времени в Древнем Китае. Обычная палочка благовоний горит полчаса.]

— Ха… Ха… — Сунь Цэ пытался отдышаться, — как я и ожидал, твои навыки плавания по-прежнему довольно хороши…

Чжоу Юй тихо перебил его:

— Помолчи.

Они вдвоём пошли вперёд по водному пути и вскоре вошли в скрытый грот. Сунь Цэ удивлённо произнес:

— Я помню, что приходил сюда раньше.

Чжоу Юй ответил:

— Двенадцать лет назад мы приходили сюда вместе.

После этого напоминания Сунь Цэ вспомнил, что когда-то они множество раз играли здесь. Но сейчас в этот грот пришёл кто-то другой — земля в этом районе была покрыта грязными следами, и даже остались угли от костра. Сунь Цэ с шестом в руке и Чжоу Юй с обнажённым мечом вошли вглубь грота.

Издалека доносились тихие голоса; в гроту действительно был ещё один вход. Когда они прошли через узкий лес сталактитов, перед их глазами появилось тусклое свечение. Это была заполненная цветами персика долина, через которую вела узкая дорога на боковой пик горы Гу. Чжоу Юй внутренне был потрясён — похоже, они нашли логово армии жёлтых тюрбанов.

Почти рассвело. В тусклом свете раннего утра они смутно различали поднимающийся туман. На берегу пруда Чжоу Юй набрал немного чистой воды и умылся, в то время как Сунь Цэ стоял в стороне, глядя на далёкие вершины.

— Это, должно быть, их деревня-частокол⁵, — заговорил Сунь Цэ, — твоё предположение оказалось верным, тот лодочник являлся шпионом армии желтых тюрбанов, чья основная задача — грабить и похищать людей.

[⁵Деревня-частокол (乡村寨子) — как следует из названия, это деревенька с построенным вокруг нее частоколом (забором), обычно в таких местах проживают бандиты и преступники.]

Чжоу Юй закончил умываться, вытер руки и встал.

— Сунь Бофу, я останусь здесь и займусь расследованием, ты же пойди и доложи господину⁶ Сунь…

[⁶Еще одна разновидность «господина», дажэнь (大人 [dà rén]) — относится к людям на высоких должностях, по типу принцев и дворян, а также может использоваться как обращение к родителям в повседневной жизни.]

Прежде чем Чжоу Юй закончил говорить, Сунь Цэ горько улыбнулся.

— Я бы и сам хотел, но в настоящий момент мой отец находится в Цзянду⁷… Далёкая вода не сможет потушить близлежащий огонь⁸.

[⁷Цзянду́ (江都 [Jiāngdū] — район городского подчинения городского округа Янчжоу провинции Цзянсу. Цзянсу (江苏 [Jiāngsū]) — является одной из важнейших провинций Китая, расположенная на побережье Жёлтого моря; её территория охватывает также нижнее течение Янцзы.]

[⁸Здесь использована идиома (远水救不得近火 [yuǎn shuǐ jiù bù dé jìn huǒ]) — означающая «медленное спасение не сможет решить сию минутную проблему». Из

«Два момента Паянского сюрприза» 《二刻拍案惊奇》]

Чжоу Юй был растерян.

— Разве ты не говорил, что твой отец послал тебя сюда для расследования?

Сунь Цэ не смог ничего возразить, и потому быстро перевёл тему:

— Пойдём, давай сначала разберёмся с тем, что здесь происходит.

У Чжоу Юя действительно не было шанса одержать победу над ним. Сунь Цэ потащил его за собой и направился вперёд, время от времени поворачивая голову назад.

— На самом деле, мой отец не знает о том, что я оставил армию и приехал в округ Шу.

Чжоу Юй не мог поверить своим ушам.

— Что?!

Сунь Цэ взмолился, всем видом прося пощады:

— Не говори так громко… Ш-ш-ш… Я… На самом деле, я думал о тебе, поэтому специально приехал, чтобы увидеться с тобой.

Чжоу Юй чуть было не свалился в обморок; изначально он думал, что армия Сунь Цзяня была где-то поблизости, а сейчас же он узнал о том, что Сунь Цэ пришёл сюда совсем один!

Другими словами, у них не было ни союзных войск в виде подкрепления, ни возможности выбраться из данной ситуации. Солнце уже взошло, а двое молодых юношей во всё ещё мокрой одежде шли по горной тропе. Чжоу Юй упомянул:

— Слуга моей семьи уже ушёл с посланием…

— Ш-ш-ш, — Сунь Цэ немедленно потянул его, и они кинулись в сторону развилки дороги. В тот же момент несколько мастеров боевых искусств с мечами и желтыми повязками, обернутыми вокруг головы, медленно проходили по тропе.

— Куда подевались эти двое…

— Чёрт, не могу поверить, что мы не можем их найти…

Их голоса отдалялись. Двое юношей обменялись взглядами, больше не споря о том, кто вернётся назад, и последовали за мастерами. Сунь Цэ сделал большой круг и прошептал:

— Пойдём.

Сунь Цэ взобрался на склон, одной рукой таща за собой Чжоу Юя. Юноша был довольно проворным, он взобрался на скалу и увидел в долине, окружённой горными вершинами, несколько небольших домиков, вокруг которых стояли сторожевые посты с внешней стороны. Вокруг передвигались люди, и это было похоже на военный лагерь примерно на сотню солдат.

Увидев, как устроен лагерь, Чжоу Юй понял, что дела обстоят плохо.

— Почему это похоже на расположение официальной армии⁹? — Сунь Цэ также показалось это подозрительным, он приподнялся и прижался губами к уху Чжоу Юя. — Они тщательно обучены, и их лагерь разбит очень организованно, есть даже столб, к которому можно привязать лошадей, это больше похоже на привычку официальных войск.

[⁹В оригинале было букв. «расположение солдат и офицеров». Довольно интересная деталь, что данное обозначение 官兵 [guān bīng] может относиться как к армии (оружию правительства), так, собственно, и к солдатам. Важно знать, что армию раньше называли правительством.]

— Давай подойдём немного поближе. — Чжоу Юй очень нервничал. Почему здесь собрались войска, выдающие себя за мятежников из жёлтых тюрбанов? Казалось, что ситуация превзошла все их ожидания.

Сунь Цэ произнес:

— Подожди здесь, я спущусь и посмотрю.

Естественно, Чжоу Юй не мог позволить ему рисковать в одиночку, поэтому последовал за ним. Был полдень, и пробираться по вражеской территории в это время суток было бы чрезвычайно опасно, но, поскольку это касалось жизни его отца, Чжоу Юй не мог больше медлить.

Между тем, Сунь Цэ бесшумно вырубил одного из охранников около ворот, воспользовавшись своим шестом. Чжоу Юй забрался на дерево и стал наблюдать за домами сверху. Он увидел, как кто-то вышел наружу в форме императорского офицера. Его лицо было залито румянцем, очевидно, он напился крепкого вина и теперь шатался в пьяном угаре.

Чжоу Юй вздрогнул и жестом приказал Сунь Цэ отступать, но юноша проигнорировал опасность, быстро бросился к соседнему домику и заглянул внутрь.

— Кто здесь?! — взревел кто-то.

Сунь Цэ немедленно удалился, но бдительность неизвестного была слишком высока, и он тут же подскочил в их сторону. Сунь Цэ громко закричал:

— Они внутри! Не выходи!

Эти слова были обращены Чжоу Юю. Смысл этих слов заключался в том, что Сунь Цэ жертвовал собой, сбивая с толку солдат и давая ему время, чтобы он смог вернуться назад и доложить обо всём. Юноша стиснул руки, наблюдая, как Сунь Цэ вытаскивает свой длинный шест и сбивает с ног бросившихся к нему солдат. В него полетели стрелы, но Сунь Цэ успешно отбил их все. В следующую минуту командующий войсками бросился вперёд. Его пылающие яростью глаза были похожи на медные колокольчики. Он громко закричал:

— Ты ищешь смерти!

От этого голоса у Чжоу Юя зазвенело в ушах, но Сунь Цэ даже не вздрогнул, нанося мощный удар шестом по этому человеку!

Противник был вооружён длинным копьём¹⁰, и двое скрестили свои оружия. Сунь Цэ успел совершить три атаки, прежде чем его отбросило на землю одним ударом копья; стиль боя у этого человека был довольно необычным, и его мастерство принадлежало к тому классу людей, которых в своей жизни Чжоу Юй видел очень редко. Как только Сунь Цэ упал, его быстро окружили солдаты и крепко прижали к земле.

[¹⁰Цян (槍 [qiāng]) — китайское копье, древний вид холодного оружия, который состоит из наконечника и древка, вспомогательными элементами являются кисть и бахрома. В виду различий в длине древка и строения наконечника, существует множество видов копья Цян, каждый из которых имеет своё название.]

— Сколько у тебя там сообщников? — командующий холодно улыбнулся. — Выведи их ко мне!

Сунь Цэ холодно усмехнулся в ответ.

— Впечатляет, я признаю поражение.

Мужчина вытащил свой меч и прижал его к шее юноши с криком:

— Я считаю до трёх. Если ты не выйдешь, я дам ему почувствовать, каково это, когда твоя голова ударяется о землю.

— Вернись и доложи, быстро! — сердито закричал Сунь Цэ.

— Не делайте этого! — раздался голос юноши.

Чжоу Юй спрыгнул с дерева. Он отбросил в сторону свой меч Чуньцзюнь и сложил ладони в приветственном жесте.

— Генерал Хуа¹¹, что вас привело в такое пустынное место посреди гор, где даже нет и следа дыма¹²?

[¹¹Цзянь-цзюнь (将军 [jiāng jūn]) — является общим термином для высших военных генералов и политических чиновников.]

[¹²Необитаемое место (杳无人烟 [yǎo wú rén yān]). Имеется ввиду место, где нет следов человеческого проживания.]

Выражение лица военного генерала было мрачным, он ничего не ответил. Сунь Цэ пришёл в себя и оглядел мужчину с ног до головы, на его лице проявилось ошеломлённое выражение. Он нахмурил брови и недоверчиво произнёс:

— Хуа Сюн¹³!

[¹³Хуа Сюн (华雄 [Huá xióng], умер в 191 году) — военный генерал, служивший при военачальнике Дун Чжо во время поздней династии Восточной Хань в Китае.]

Этот военный генерал действительно оказался храбрым воином Хуа Сюном, имя которого было хорошо известно в Янчжоу и Цзинчжоу. Самым неожиданным было то, что этот молодой юноша действительно узнал его с первого взгляда. Внимательно изучив Чжоу Юя с головы до ног, он не мог сказать, кем он являлся. Когда Чжоу Юй находился в столице вместе со своим отцом, ему довелось встретиться с Хуа Сюном. По происшествию стольких лет юноша вырос и изменился внешне, а Хуа Сюн совсем нет, поэтому Чжоу Юй смог узнать его, а у генерала это не вышло.

— Кто ты? — в замешательстве спросил Хуа Сюн.

В голове Чжоу Юя промелькнула мысль, и он поклонился до земли.

— Генерал Хуа, я…

— Генерал! — тот самый лодочник вышел из домика, сняв свою бамбуковую шляпу. — Эти двое — именно те люди, которых мы искали, свяжите их!

— Хватайте их! — приказал Хуа Сюн.

— Генерал Хуа, пожалуйста, выслушайте меня! — выражение лица Чжоу Юя вмиг изменилось.

Окружившие их солдаты двинулись вперёд, они схватили Чжоу Юя и Сунь Цэ и затащили их в дом. Чжоу Юй продолжал кричать:

— Генерал! Не дайте себя обмануть этим людям! В этом вопросе играет скрытая сила…

Выражение лица Хуа Сюна дёрнулось, но обоих юношей уже затащили в странную комнату.

***

В сырой комнате едва ли можно было разглядеть небо за малочисленными окнами; Чжоу Юй и Сунь Цэ споткнулись и упали в грязь. Стоило Чжоу Юю встать, как его тут же схватил за воротник Сунь Цэ, что произнёс сквозь стиснутые зубы:

— Обычно ты такой умный, так почему сегодня ты повёл себя так глупо?

Чжоу Юй достиг края своего терпения.

— Разве ты не знаешь, что этот ублюдок мог убить человека, не моргнув и глазом! Только что он собирался сделать свой ход, и, чтобы кто не сказал, он никогда не меняет своего мнения! — Сунь Цэ замер, а Чжоу Юй продолжил уже тихим голосом. — Когда я был в Лояне, мы с отцом пошли поприветствовать Дун Чжо¹⁴, и этот парень был на банкете. Он слишком много выпил и в итоге обезглавил одну из служанок!

[¹⁴Дун Чжо (董卓 — (умер 22 мая 192 г.), любезное имя Чжунъин, был военным генералом и военачальником, жившим в конец династия Восточная Хань Китая.]

Это был первый раз, когда Сунь Цэ слушал о столь безумном человеке, и на какое-то время ему нечего было сказать. Он тяжело вздохнул, а Чжоу Юй всё продолжал:

— Я не ожидал, что это будет он. Теперь у нас большие проблемы.

Сунь Цэ подошёл к маленькому окошку и выглянул наружу.

— Я видел, что его шаги были неровными и планировал победить его легко и быстро, но не ожидал, что его боевые искусства будут настолько мощными. В соседней комнате держат немало людей, я полагаю, все они были пойманы этими солдатами.

Чжоу Юй с беспокойством ходил взад и вперёд по комнате.

— Почему они притворяются людьми из жёлтых тюрбанов? Для чего он приехал сюда и захватил этих людей?

Сунь Цэ ничего не говорил, а только наблюдал за юношей. Когда их взгляды встретились, Чжоу Юй заметил плескающиеся в глазах Сунь Цэ странные эмоции, и он сразу подумал о том, что тяготило того больше всего.

— Я слышал, что Хэ Цзинь¹⁵ в настоящее время преследует и убивает своих политических оппонентов, чтобы устранить любых диссидентов¹⁶, — с честностью заговорил Сунь Цэ. — Месяц назад Ли Цзюэ¹⁷ приехал к нашим дверям по приказу Хэ Цзиня и Дун Чжо, чтобы втянуть моего отца в свой заговор. Они хотели избавиться от системы трёх государственных лордов¹⁸. Когда мой отец услышал об этом, он послал кого-то в Лоян, чтобы сообщить это твоему отцу. Я боялся, что с тобой могло что-то случиться в округе Шу, поэтому приехал проверить тебя лично.

[¹⁵Хэ Цзинь (何進 — (умер 22 сентября 189 г.), любезное имя Суйгао, был военным великим маршалом и регентом покойной династии Восточная Хань Китая.]

[¹⁶Диссиде́нт (лат. dissidens «несогласный»), также инакомы́слящий — человек, отстаивающий взгляды, которые расходятся с общепринятыми. Зачастую этот конфликт личных убеждений с господствующей доктриной приводит к гонениям, преследованиям и репрессиям со стороны официальных властей.]

[¹⁷Ли Цзюэ (李傕 — (умер 198), был военным генералом, служившим под началом самодержавного военачальника Дун Чжо. Позже он сменил Дун Чжо на посту лидера фракции провинции Лян после того, как Дун Чжо был убит в ходе государственного переворота, и смог захватить власть в столице ханьской империи Чанъань, держа в заложниках императора.]

[¹⁸Три превосходства (三公) или «Три лорда» относится к трем высшим чиновникам династии Хань; они считались самыми влиятельными людьми в правительстве после самого императора, их титулы меняли в зависимости от эпохи. В Западной Хань титулы следующие: канцлер (丞相), имперский секретарь (御史大夫) и великий командующий (太尉). Под Восточной Хань название трех превосходств было изменено на министр масс (司徒), министр работ (司空).]

На мгновение Чжоу Юй почувствовал, как это тронуло его сердце. Сунь Цэ же нахмурился.

— Я не думал, что окажусь на один шаг позади. То, что эти люди маскируются под солдат армии жёлтых тюрбанов, означает, что Дун Чжо тоже причастен к этому… Ах, всё это время я был слишком беспечен.

Чжоу Юй спросил:

— Ты видел моего отца?

Сунь Цэ замолк, а после покачал головой.

— Его не было в соседней комнате, боюсь, его могли забрать обратно в Лоян. Давай сначала придумаем, как сбежать из этого места. Твои слова, сказанные ему недавно, оказались весьма кстати, теперь Хуа Сюн станет подозрительным и вызовет нас на допрос. Когда придёт время, мы должны снизить его бдительность и найти способ сбежать отсюда.

Чжоу Юй горько улыбнулся.

— Боюсь, сбежать будет нелегко.

— Ему бесполезно пленять нас. Дун Чжо пытается втянуть мою семью Сунь, так что вряд ли они осмелятся причинить нам какой-либо вред, верно?

«Это касается только тебя…», — подумал Чжоу Юй про себя. По отношению к семье Чжоу Хуа Сюн не собирался проявлять милосердие, его единственный выход — сначала отправить Сунь Цэ.

— Через некоторое время, чтобы я ни сказал, просто подсоби, — предупредил Сунь Цэ, — этот ублюдок выпил столько вина, наверняка он не сможет здраво мыслить.

— Да, да, — поддержал Чжоу Юй, — ты самый умный.

Сунь Цэ рассмеялся и повернулся к окошку. По неизвестной ему причине, хоть сейчас он находился в опасной ситуации, Чжоу Юй чувствовал себя в безопасности. Улыбка Сунь Цэ, казалось, успокаивала.

Они не успели договорить, как дверь в тёмную комнату открылась, и внутрь ворвалась группа людей. Они прижали Сунь Цэ, натянув веревку, чтобы связать его руки за спину. Чжоу Юй сердито сказал:

— Стойте! Мы пойдём сами!

Сунь Цэ перевёл на него свой взгляд, заставляя Чжоу Юя успокоиться, и в ту же секунду его также связали. Со связанными за спину руками, их обоих привели в домик к Хуа Сюну, где заставили встать на колени.

— Назовите свои имена, — леденящим душу тоном приказал мужчина, поднимая кувшин с вином.

— Чжоу Юй, вежливое имя Гунцзинь, — мрачно представился Сунь Цэ, — генерал Хуа, зачем вы задержали моего отца? Какова ваша цель?

Чжоу Юй внезапно вздрогнул. Когда он повернул голову, то тут же встретился взглядом с Сунь Цэ. Тот уставился на него и нахмурился, всем своим видом напоминая, чтобы он не забывал о недавнем разговоре. Чжоу Юю оставалось только промолчать и опустить голову вниз.

Отхлебнув большой глоток вина, Хуа Сюн подавился, а его лицо покраснело. Он тяжело поставил кувшин и повернулся к Чжоу Юю. Резким разъяренным голосом он спросил:

— Что насчет тебя?! Говори!

— Он — Сунь Цэ, — ответил вместо него Сунь Цэ.

Чжоу Юй опустился на колени рядом с Хуа Сюном, обдумывая все. Хоть он и понятия не имел, чего добивается Сунь Цэ, но он понимал, что для этого была своя причина: им двоим пришлось временно обменяться личностями перед Хуа Сюном.

«И какая польза от этого?!», — размышлял он, но всё же ответил:

— Мой отец — магистрат Чанша¹⁹, Сунь Цзянь.

[¹⁹Магистрат (知府) — также начальник; командующий; префект. Чанша (长沙 市) — столица и самый густонаселенный город провинция Хунань в южно-центральной части Китайской Народной Республики.]

Выражение лица Хуа Сюна тут же изменилось, он осмотрел Чжоу Юя с ног до головы. Спустя мгновение он приказал:

— Развяжите его!

Связывающая его веревка была ослаблена, он сам высвободил свои запястья. Хуа Сюн холодно усмехнулся:

— Вернись и скажи своему отцу, что он должен прекратить совать свой нос в чужие дела. Второго шанса не будет. Если я узнаю, что ты снова вмешиваешься, не обвиняй меня в безжалостности!

Да… Чжоу Юй всё обдумал. Хуа Сюн не боялся семьи Чжоу, но он боялся отца Сунь Цэ. Магистрат Чанша Сунь Цзянь командовал большим количеством войск, он также получал приказы от Юань Шу²⁰, семья которого на протяжении четырех поколений занимала официальные должности. Если они поссорятся перед Дун Чжо, это не повлияет на его репутацию. Поэтому Сунь Цэ делал это, чтобы защитить его.

[²⁰Юань Шу (袁術 [Yuán Shù]; 155 — 199 г.) — китайский полководец эпохи поздней Хань и Троецарствия, член знатного рода Юаней. Участвовал в восстании против Дун Чжо на должности начальника по снабжению войска провиантом.]

— Я слышал, что этот регион атаковала армия жёлтых тюрбанов, — сказал Чжоу Юй, — мой отец отправил меня расследовать дело семьи Чжоу…

Хуа Сюн издал холодный смешок, перебив его:

— Мелкие воришки не могут стать проблемой. Так и есть, здесь есть бандиты из жёлтых тюрбанов, но все они вошли в состав армии этого генерала.

— Где мой отец? — внезапно вмешался Сунь Цэ.

Хуа Сюн ответил:

— Я не видел его. А что?

Чжоу Юй обратился к Сунь Цэ:

— Гунцзинь, не груби генералу Хуа.

Сунь Цэ усмехнулся:

— Боюсь, вы двое были в сговоре, чтобы заманить меня сюда под ложным предлогом, потому что каждый из вас хочет полностью уничтожить мою семью Чжоу на корню²¹!

[²¹Вырывать сорняки с корнями (斩草除根 [zhǎn cǎo chú gēn]) — идиома, в значении относится к полному избавлению от сорняков путем вырывания даже корней во время прополки, а это, в свою очередь, означает метафору для обозначения избавления от чего-либо целиком и полностью, чтобы избежать неприятностей в будущем.]

Эти слова напомнили Чжоу Юю кое о чём, в его голове зародились новые мысли. Хуа Сюн же рассерженно вскрикнул:

— Кем ты себя возомнил? Вытащите его наружу и избейте!

Цвет лица Чжоу Юя неумолимо побледнел, он хотел было попросить о пощаде, но Сунь Цэ уже утащили только что вошедшие подчинённые Хуа Сюна. Он поспешно затараторил:

— Генерал Хуа! Чжоу… Гунцзинь мой друг, прошу от имени своего отца, пожалуйста, проявите к нему немного милосердия!

Хуа Сюн не обратил на его просьбу никакого внимания, продолжая пить свое вино. Снаружи Сунь Цэ издал болезненный крик. Чжоу Юй попытался выбежать наружу, но ему преградили путь двое стражников на выходе из комнаты.

Сделав глубокий вздох, юноша повернулся к генералу и низко поклонился ему до самой земли. Теперь он понял смысл слов Сунь Цэ.

— Месяц назад мой отец и генерал Ли Цзюэ встретились, — начал он рассказ, — у него было важное сообщение, которое он попросил меня передать в столицу.

— Совсем недавно ты говорил о коварных предателях, — Хуа Сюн посмотрел на него сверху вниз, — что ты имел ввиду?

Снаружи раздался очередной размах хлыста, и после последовал новый оглушительный крик. Сердце Чжоу Юя сразу же сжалось с горечью из-за избиения Сунь Цэ. В конце концов он едва не потерял контроль над своими эмоциями, пока в голове царил полный беспорядок.

Уголки губ Хуа Сюна скривились в непринужденной улыбке. Чжоу Юй ломал голову²², коря себя за то, что не смог обдумать все как следует. Болезненные крики раздавались один за другим, пока, наконец, Чжоу Юй не понял, что тот определённо переигрывает. Каким бы человеком ни был Сунь Цэ, если бы его били палками или хлестали кнутом, он никогда не издал бы ни единого звука. Поэтому такие болезненные стоны были явным преувеличением.

[²²оригинальная фраза: «обыскивание желудка и кишечника» (搜肠刮肚 [sōu cháng guā d]) — идиома и метафора для напряженных размышлений над чем-либо.]

— Это… Это… — Чжоу Юй успокоил своё сердце и, подумав немного, произнёс. — Позвольте я осмелюсь спросить, Чжоу И из Лояна находится в руках этого генерала?

— Я уже говорил, я его не трогал! — мужчина взбесился, — ты тоже хочешь оказаться побитым? Стража…

— Генерал! — в голову Чжоу Юя пришла блестящая идея, — это была уловка, чтобы убить кого-то вашим ножом²³, пусть генерал взглянет правде в лицо!

[²³Идиома (借别人的手去害人 [jiè biérén de shǒu qù hàirén]) означает: «использовать чужие руки для убийства людей».]

Выражение лица Хуа Сюна изменилось. Чжоу Юй продолжил:

— В душе Хэ Цзиня зародились призраки²⁴, но если он хочет убить Чжоу И, почему бы ему лично не послать своих людей? Зачем ему всё так обыгрывать, будто это сделали генерал Хуа и господин Дун? Не говоря уже о том, что как главнокомандующий, что может прикрыть небо одной рукой²⁵ в столице, он смог даже избавиться от десяти постоянных слуг²⁶. На сегодняшний день всё, что ему нужно сделать, это убрать старых чиновников, и тогда Лоян будет под полным контролем семьи Хэ! Очевидно же, он пользуется этой возможностью, чтобы целенаправленно послать сюда генерала Хуа и избавиться от Чжоу И, а после и от его потомков, тем самым полностью уничтожив семью Чжоу из округа Шу. Если мои выводы верны, то мог ли Хэ Цзинь оставить на вашей стороне свои глаза и уши²⁷?

[²⁴Иметь в сердце призраков (心怀鬼胎 [xīn huái guǐ tāi]) — идиома и метафора для обозначения невыразимых мыслей, в большинстве своем дурных. Переводчик сначала перевел эту фразу как «беременен призраком», и у меня произошел срыв.]

[²⁵Прикрыть небо одной рукой (只手遮天 [zhī shǒu zhē tiān]) — идиома, означающая обладать безграничной властью или же быть влиятельным приближенным императора.]

[²⁶Десять постоянных слуг/служителей (十常侍 [shí cháng shì], просуществовали с 25 по 220 гг. н.э) — относится к двенадцати евнухам, что заполучили власть во время дин. Хань. К ним относились: Чжан Жань, Чжао Чжун, Ся Юнь, Го Шэн, Сунь Чжан, Би Лан, Ли Сун, Дуан Гуй, Гао Ван, Чжан Гун, Хан Ли и Сун Дянь.]

[²⁷«а не подослали ли к вам шпиона»? (安插耳目) — образно говоря.]

На лице генерала мелькнуло подозрение; было понятно, что он подумал о том лодочнике.

За короткий промежуток времени Чжоу Юй разобрался в текущих событиях. В эту пору в Лояне власть императора была в опасности. Большая часть политической власти была сосредоточена в руках Хэ Цзиня. Чтобы устранить своих политических оппонентов, он тайно вступил в сговор с магистратом Ляньчжоу²⁸ Дун Чжо. Обе стороны используют друг друга, относясь при этом с подозрением²⁹. Поскольку Хуа Сюн находился под прямым подчинением Дун Чжо, он просто не мог не знать об их внутренних разногласиях.

[²⁸Ланьчжо́у (蘭州 [Lánzhōu]) — городской округ в провинции Ганьсу КНР. Место пребывания властей провинции Ганьсу.]

[²⁹Оригинальная фраза «имея разные сердца» (各怀异心 gè huái yì xīn) — является идиомой, означающей людей с разным мышлением. Пошла как раз от романа «Троецарствие», как символично.]

Чжоу Юй вновь заговорил:

— Честно говоря, если генерал Хуа устранит Чжоу И, то по возвращению в Лоян, боюсь, вся вина за это ляжет на голову генерала. За прошедшее время Хэ Цзинь сможет предоставить правдоподобную ложь…

На лице Хуа Сюна шок и подозрение сменяли друг друга, в конце концов он задумчиво уставился на юношу.

— Эти слова принадлежат твоему отцу или тебе?

«Ах…» — Чжоу Юй услышал слабый стон Сунь Цэ, что не предвещало ничего хорошего. И потому он поспешно продолжил свою речь:

— Мой отец лишь упомянул об этом, после чего отправил меня в округ Шу. В конце концов, первое — дело в том, что мы являемся старыми друзьями семьи Чжоу, а второе… возможно, это уловка Хэ Цзиня позаимствовать чужое оружие для успешного убийства…

Хуа Сюн обратился к нему:

— В таком случае, по твоему мнению, что мне сделать?

Чжоу Юй поспешно ответил:

— Отправьте Чжоу И обратно в столицу и передайте его великому генералу Хэ Цзиню, чтобы он сам разобрался с ним. Таким образом, вам больше не придётся нести это бремя на себе.

Хуа Сюн промолчал. И Чжоу Юй решил продолжить:

— Сунь… Чжоу Гунцзинь довольно жалок, он просто проявлял свою сыновью почтительность, когда препирался с генералом. Прошу генерала, если он может дать ему ещё один шанс, то Сунь Цэ будет благодарен генералу за его великую доброту и добродетель.

После этих слов Чжоу Юй приподнял края своих одежд и поклонился ему. Изначально Хуа Сюн не имел какой-либо глубокой вражды с семьёй Чжоу. Все дело только в приказе Хэ Цзиня, который послал его убить всех правительственных чиновников, из-за чего ему пришлось отправиться в столь долгое путешествие. В путешествии у него не было ни вина, ни мяса³⁰, а сам он свалился в грязь. Подумав, он решил больше не спорить с этим юношей. Хриплым голосом мужчина произнёс:

— Да будет так.

[³⁰Предположительно, здесь используется фраза из названия стихотворения поэта дин. Сун Лу Ю, «При написании этого стихотворения не было ни вина, ни мяса несколько дней"《累日无酒亦不肉食戏作此诗》.]

После звуки хлыста прекратились. Молодой юноша лежал в грязи, и Чжоу Юй поспешил подойти к нему. Кожа на его спине была разорвана и покрыта большим количеством ран; одежда на спине была залита кровью, а тот неподвижно лежал лицом вниз. Чжоу Юй выругался про себя, его сердце затопило чувство беспокойства, и тогда он увидел, как Сунь Цэ медленно открыл глаза и подмигнул ему.

Чжоу Юй потерял дар речи.

Хуа Сюн спросил у него:

— Где сейчас находится гарнизон твоего отца?

— Войска моего отца рассредоточены в Цзянду, я всего лишь доставил сообщение. Я не знал, что генерал Хуа прибудет сюда. В будущем, если генерал будет проезжать через Чанша, не стесняйтесь приходить к нему домой за чашей вина, чтобы Чжоу… Сунь… мы³¹ могли показать свое гостеприимство³².

[³¹Чжоу Юй обратился к себе в третьем лице (某 [mǒu]), не указывая конкретного человека. Его «мы» может относиться как к Сунь Цэ, так и к нему самому.]

[³²Дружелюбное гостеприимство (地主之谊 [dì zhǔ zhī yì]) — идиома, означающая, что хозяин дома обязуется поразвлечь пригожего в его дом гостя.]

Хуа Сюн продолжал внимательно изучать его. Чжоу Юй помог Сунь Цэ подняться с земли, после чего сказал:

— Я искренне прошу генерала позволить мне увести молодого преемника³³ Чжоу…

[³³Рука так и чесалась поменять на «молодого господина», но с вас уже хватит такого. Здесь используется слово гунцзы (公子 [gōng zǐ]), что является обращением к сыновьям богатых чиновников или князей.]

Но генерал прервал его:

— Подожди! Ты говоришь, что являешься старшим сыном Сунь Цзяня, но есть ли у тебя какие-либо доказательства? У тебя есть жетон³⁴?

[³⁴(信物 [xìn wù]) здесь говорится не совсем о жетоне в обычном понимании, а о любом предмете или знаке, который может подтвердить личность.]

На лице Чжоу Юя не дрогнул ни один мускул, даже его сердце оставалось спокойным. Подумав, он ответил:

— Бронзовый меч, который забрал генерал Хуа — это спрятанный моим отцом меч, древний Чицзюнь³⁵ из династии Чу³⁶, который был найден в Чанше.

[³⁵1. Цзянь (劍 [jiàn])— китайский прямой меч, в классическом варианте с длиной клинка около метра, но встречаются и более длинные экземпляры. В эпоху бронзы длина клинка обычно составляла менее полуметра. 2. Чицзюнь букв. означает «красная армия» (赤军). Все указывало на то, что это знаменитый меч Чуньцзюнь, но иероглифы у этих двух мечей разные. Поскольку в прошлой главе было перенасыщение сносками, эта информация перенесена сюда.]

[³⁶Чу (楚) — династия, существовавшая в период с 209 до н. э. по 202 до н. э., основанная поначалу на месте царства Чу, занятого Цинь Шихуаном около 25 лет назад. Время правления диастии Чу занимает переходный период после смерти Цинь Шихуана до установления династии Хань. Этот период называется также Противостоянием между Чу и Хань и считается смутным временем многостороннего военного конфликта.]

Хуа Сюн поднял голову и жестом приказал своим подчинённым принести меч. Вместе с мечом Чжоу Юя принесли и шест Сунь Цэ. С юных лет Чжоу Юй был неразлучен со своим мечом; он очень любил это оружие. Меч был изготовлен знаменитым господином Оу Ецзы³⁷ в период Сражающихся царств. На корпусе меча были вырезаны древние узоры.

[³⁷Оу Ецзы (欧冶子 [Ōu Yězǐ]) — был легендарным мастером изготовления мечей в период Весны и Осени. По словам Юэцзюэшу, он выковал пять драгоценных мечей для Гань Цзяна и короля Чжао из Чу, названных соответственно Чжаньлу (湛卢), Юке (巨阙), Шэнсие (胜邪), Юйчан (鱼肠) и Чуньцзюнь (纯钧).]

Оружие, которым пользовался Сунь Цэ, представляло собой сделанный из осколка метеорита железный шест цимэй³⁸, вокруг которого обвивался дракон.

[³⁸Цимэй (七美 [qīměi]) — оружие, используемое в шаолиньских школах боевых искусств; были немного короче роста взрослого человека и предназначались для сражения в ближнем и среднем бою обеими руками.]

Генералу было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот меч был далеко не обычным; это было божественное оружие. Он больше не сомневался в личности Чжоу Юя. Видя, как Хуа Сюн с жадностью смотрит на его меч, хоть он и не любил расставаться со своим оружием, но если мужчина попросит его, он был готов отказаться от своей любви³⁹. Юноша решил, что будет лучше плыть по течению⁴⁰, с улыбкой сказал:

— Если генералу понравился мой меч, он может оставить его себе.

[³⁹Отказаться от любви (割爱 [gē ài]) — фразеологизм, означающий «отказаться от того, что любишь», «отдавать это что-то другим».]

[⁴⁰Оригинальная идиома: «толкать лодку по реке» (顺水推舟 [shùn shu tuī zhōu]).]

— Эй… — Хуа Сюн поспешно ответил, — за кого ты меня принимаешь? Как я могу забрать то, что принадлежит юноше?

Чжоу Юй улыбнулся:

— Ничего страшного. Генерал известен на весь мир…

Хуа Сюн махнул рукой, зная, что он не мог забирать принадлежащие Чжоу Юю вещи. Его подчинённые вернули молодым юношам их оружие. Хуа Сюн посмотрел на Сунь Цэ, которого поддерживал Чжоу Юй, после чего перевёл взгляд на Чжоу Юя с немым вопросом: «Что ты собираешься делать с этим ублюдком?».

Чжоу Юй все понял и обратился к Сунь Цэ:

— Твоего отца здесь и вправду нет, от имени моего отца генерал Хуа согласился отправить людей на его поиски. А теперь не стесняйся и поблагодари генерала Хуа.

Сунь Цэ поспешил кивнуть, от его высокомерия не осталось ни следа. Генерал махнул рукой.

— Можете возвращаться и дожидаться новостей.

Глава 3 - Цветение персика. Часть третья

«… и это воспоминание глубоко врезалось в жизнь Чжоу Юя».

***

Чжоу Юй прижал Сунь Цэ к себе, помогая встать, и вместе они захромали из деревни-частокола по горной тропе. Стоило им выйти за пределы лагеря, как Сунь Цэ тяжело задышал от боли, а Чжоу Юй ускорил шаг со словами:

— Быстрее, лодочник знает наши личности. Боюсь, как только мы будем раскрыты, нас начнут преследовать.

— Б-больно… — Сунь Цэ вновь вздохнул из-за ран на спине, — что ты сказал этому ублюдку?

Душа Чжоу Юя не могла не заболеть при виде тяжёлых ран Сунь Цэ. Однако они не могли оставаться здесь надолго, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как взвалить Сунь Цэ на свою спину и, шатаясь, побежать вниз по горной тропе.

После того, как им, наконец, удалось придумать план побега и выбраться, Сунь Цэ прижался к спине Чжоу Юя и позвал:

— Эй.

— Что? — произнёс юноша. — Я очень надеюсь, что Хуа Сюн не нападёт на моего отца. Достаточно просто отправить его обратно в Лоян в качестве заключённого.

Сунь Цэ попытался успокоить его:

— Я успел доложить своему отцу обо всём в тот день, когда прибыл в округ Шу. Не волнуйся. Благодаря полученным знаниям нам будет гораздо проще справиться с ситуацией.

— Разве ты не прибыл сюда в одиночку? Как тебе удалось доложить ему?

Сунь Цэ поудобнее развалился на Чжоу Юе и коротко засмеялся. Чжоу Юй действительно не знал, что делать с этим парнем. Как он может смеяться в такой ситуации… Однако, спустя большое количество времени, солнце уже склонялось к горизонту, а дыхание Сунь Цэ становилось все размереннее и размереннее и, не в состоянии поддерживать бодрость сил, он прикорнул на спине юноши.

Сердце Чжоу Юя горело от беспокойства. Он хотел покинуть гору Гу и доложить о ситуации в округ Шу как можно скорее, но Сунь Цэ был очень тяжёлым, и ему также пришлось тащить на себе его посох с гравировкой дракона весом в двадцать цзинь¹. Их общий вес вскоре совсем измотал юношу.

[¹Цзинь (斤) — традиционная китайская мера веса; в КНР в настоящее время составляет 500 граммов.]

С наступлением сумерек температура тела Сунь Цэ резко подскочила. Жаропонижающих лекарств у них не было, поэтому Чжоу Юю пришлось уложить его в овраг с протекающим там горным ручьём и осмотреть раны на спине. Хоть Сунь Цэ дышал ровно, его лицо всё равно покраснело. Чжоу Юй уложил его и промыл раны чистой водой. После он нашёл поблизости кое-какие целебные травы и, пережевывая их, нанёс на спину.

Вдруг по ущелью раздался пронзительный птичий крик, и в то же мгновение, расправив крылья, в их сторону полетел белоснежный сокол. Чжоу Юй вздрогнул от страха. Подобных птиц в окрестностях озера Чаоху никогда не водилось. Может быть, Хуа Сюн уже выяснил их личности и отправил этого сокола-разведчика на их поиски?

Белоснежный сокол сделал в воздухе несколько кругов, прежде чем медленно спикировать вниз и подлететь к Сунь Цэ. Чжоу Юй разгадал его замысел и кинулся к ним. Увидев постороннего, сокол хотел было его клюнуть, но истощённый Сунь Цэ проснулся и тут же крикнул:

— Фэйюй², хватит!

[²Фэй (飞) — летать, стремительно, быстро; Юй (羽) — перья, счетное слово для птиц.]

Чжоу Юй спросил:

— Так ты использовал эту птицу для отправки посланий?

Сунь Цэ улыбнулся.

— Его зовут Фэйюй. Это птица-посланник, которого я выращивал с детства. По первоначальной задумке я привёз его, чтобы показать тебе, но когда я прибыл на озеро Чаоху, то почуял что-то неладное и отправил его с посланием для моего отца…

Чжоу Юй присел на колени позади Сунь Цэ и вновь принялся пережевывать траву. Вкус у лекарственных трав был до того горький и вяжущий, что у него онемел весь рот. После он накладывал пережёванные травы на спину юноши. Сунь Цэ тем временем снял полоску ткани с когтей белого сокола и протянул её Чжоу Юю. На ткани была написана всего одна строчка: «Ожидайте на западном берегу озера Чаоху, подкрепление прибудет в течение нескольких дней».

Чжоу Юй вздохнул с облегчением. Хоть он и не знал, где Хуа Сюн держит его отца, спасать его было гораздо проще в окружении множества солдат.

Брови Сунь Цэ тем временем нахмурились из-за боли.

— Какое ты там лекарство мне втираешь, раз так больно?

Чжоу Юй отмахнулся:

— Быстрее. Нет времени болтать, пошли.

Договорив, Чжоу Юй перекинул руку Сунь Цэ через своё плечо и, пошатываясь, побежал от оврага с горным ручьём к северо-западу озера Чаоху.

Небо медленно темнело с наступлением сумерек. На западном берегу озера Чаоху к ним мчалась группа всадников. Во главе их скакал пожилой мужчина лет шестидесяти, что тут же прокричал:

— Сунь Цэ! В какие неприятности ты вляпался на этот раз?!

— Генерал Сунь!

— Почему ты опять побитый?!

Сунь Цэ ответил:

— Не беспокойтесь! Для начала соберем войска и поднимемся на гору! Генерал Хуан! Ситуация критическая и уже поздно докладывать о ней как следует. Это доставило вам неприятности, приношу свои извинения!

Сунь Цэ сложил ладони в знак извинения и поклонился. Старик сердито произнес:

— Из-за тебя у твоего отца одни неприятности!

Раздался соколиный крик, и белый сокол, оторвавшись от земли, принялся кружить по долине и исследовать местность. Подчинённые принесли доспехи Сунь Цэ. Надев их, юноша представил Чжоу Юя старику, что оказался командующим³ отряда и подчиненным Сунь Цзяня. Получив письмо Сунь Цэ, он в быстром порядке приказал отряду из четыреста человек отправиться к озеру Чаоху для его спасения.

— Хм, — Хуан Гай⁴ бросил взгляд на Чжоу Юя и спросил глубоким голосом: твой отец — это Чжоу И?

— Это действительно мой отец, старый⁵ генерал…

[³Командующий (别部司马 [Bié bù sīmǎ]) — это официальный титул в дин. Хань. Подобранная формулировка может быть не точной за неимением точной информации о военных рангах того времени.]

[⁴Хуан Гай (黃蓋 [Huáng Gài]), любезное имя Гунфу (公覆[Gōngfù]) — был военным генералом, служившим под командованием полководца Сунь Цюаня во времена поздней китайской династии Восточная Хань. Позже он служил и при Сунь Цзяне, и при Сунь Цэ.]

[⁵Здесь используется иероглиф ляо (老 [lǎo]), что может использоваться для почтенного обращения к старому человеку или же как теплое обращение к человеку, что старше говорящего. Что-то вроде нашего «старина!».]

Сунь Цэ в ту же секунду приблизился к уху Чжоу Юя и прошептал:

— Не называй его «старым генералом». Он ненавидит, когда его называют старым.

Чжоу Юй не знал, смеяться ему или плакать. Слова уже вылетели изо рта, а вновь зачерпнуть разлитую воду было уже невозможно⁶. Хуан Гай тем временем злобно фыркнул:

— О чём вы, два негодяя, там бормочете?! Вы правда думаете, что я вас не слышу?!

[⁶Использована идиома: трудно собрать разлитую воду (覆水难收 [fù shuǐ nán shōu]). Букв. означает, что как невозможно зачерпать обратно пролитую на землю воду, так и сделанного не воротишь.]

Сунь Цэ с примирительной улыбкой надлежаще поклонился генералу и повёл его в горы. Хоть небо и было заполнено яркими звёздами, но луна все равно скрывалась за облаками. Чжоу Юй разглядывал приведенный Хуан Гаем конный отряд в четыреста человек и в уме сравнивал силы обеих сторон. У их противников тоже был прославленный генерал, и Чжоу Юй боялся, что во время боя обе стороны могут быть настолько сосредоточены на конфликте, что могут задеть заложников и тем самым усложнить всем жизнь.

Откашлявшись, Хуан Гай заговорил:

— Забудь об этом. Чжоу Юй, твой отец был добропорядочным и честным чиновником на протяжении многих лет. Я не стану заботиться о тебе, как о младшем. Приехавшие со мной мужчины не из округа Шу, поэтому не знакомы с этими горными тропами. Позволь спросить, знаешь ли ты дорогу?

— Знаю, — немедленно кивнул Чжоу Юй. — Генерал Хуан, на другой стороне также есть прославленный генерал по имени Хуа Сюн, что подчиняется Дун Чжо. Лучше подождать до поздней ночи и устроить засаду.

— Ты смотришь на этого генерала свысока? — сердито зыркнул на него Хуан Гай. — Как будто этот негодяй Хуа Сюн достоин хоть капли моего уважения⁷!

[⁷Букв. что-то значить в моих глазах! (放在眼里 [fànɡ zài yǎn l]) — идиома, означающая отсутствие уважения одного человека к другому.]

Сунь Цэ тут же встрял в их разговор:

— Генерал Хуан, заложники все еще находятся у другой стороны, так что почему бы вам не прислушаться к плану Гунцзиня?

В конце концов Чжоу Юй очень нервничал. Он впервые имел дело с военными генералами, оттого не мог понять темперамент Хуан Гая. Генерал, что, очевидно, смотрел на него свысока, холодно усмехнулся:

— По моему мнению, зачем вообще ждать поздней ночи? Сунь Цэ, мы с тобой вместе возьмём инициативу в свои руки и ворвёмся прямо туда.

Эти слова явно подразумевали то, что сотня людей Хуа Сюна не была им противниками.

— Генерал Хуан, — Чжоу Юй задумался на мгновение и подался в объяснения: — Вы⁸ меня неправильно поняли, я не это имел ввиду. Вы приехали издалека, и всё ради того, чтобы помочь мне спасти моего отца — это уже великая доброта, за которую я вечно буду благодарен. Если бы вы только использовали такой способ, который смог бы минимизировать жертвы среди наших братьев, то тогда этот скромный господин осмелился бы доверить это дело генералу. Как может сердце успокоиться, если в случае чего другим солдатам⁹ придётся бежать на помощь?

[⁸здесь используется уважительное «вы» (您 [nín]).]

[⁹здесь же используется слово паоцзэ (袍泽 [páo zé]), что является словом-обращениям к товарищам в армии. Произнесенная фраза может означать, что Чжоу Юй не хотел бы, чтобы к ним на помощь бежало подкрепление в случае, если малое количество людей Хуан Гая получат ранения.]

Лицо Сунь Цэ слегка исказилось при взгляде на Хуан Гая, а сам он какое-то время не знал, что сказать. Однако, к его удивлению, выражение лица генерала смягчилось и он произнёс:

— Хорошая мысль. Мы должны дорожить жизнями своих офицеров и солдат. Давай последуем твоему плану. Расскажи мне, что бы ты там не распланировал.

Задумавшись на какое-то время, Чжоу Юй нарисовал на земле карту армейского лагеря Хуа Сюна веткой дерева. После он принялся перечислять, где атаковать, где засаду устроить, где лагерь окружить, где спасти заложников, а где преградить путь вражескому отступлению.

У них было только два выхода — либо не сделать этого, либо идти до самого конца. Если Хуа Сюну удастся сбежать, то информация неизбежно просочится, и Чжоу Юй опасался, что после Дун Чжо не оставит это дело без своего вмешательства. Поэтому он составил тщательный план, и теперь им оставалось только дождаться начала атаки войска поздней ночью.

***

В ту ночь тёмные облака затмили собой яркий свет звёзд. Несколько групп мужчин прошли по тропе на одной стороне горы и осторожно поднялись на возвышенность.

Белоснежный сокол кружил в небе и издавал яростные крики. Сунь Цэ остановил лошадь на склоне горы и взглянул вдаль, на далёкую равнину. С другой стороны со свистом прилетела перьевая стрела, и оставленный Хуа Сюном часовой беззвучно повалился наземь. Группа патрульных со всех сторон оказалась зажата засадой наёмных убийц с кинжалами и арбалетами наперевес, и после они все также попадали на землю.

Внутри лагеря Хуа Сюн напился до полумёртвого состояния и в беспамятстве возлежал на краю стола.

Под завесой темноты Чжоу Юй стоял посреди деревьев в горном лесу с бронзовым мечом в руке. Свет факела отражался на его лезвии и освещал противоположный склон холма. Стоило Сунь Цэ махнуть рукой, как все лучники вновь подняли свои арбалеты. Сжимая факел в ладони, он пронёсся мимо них с неизмеримой скоростью и одну за другой поджёг стрелы.

Послышался громкий свист — это Сунь Цэ подул в бамбуковый свисток. В мгновение ока огненные стрелы полетели с горных пиков по обе стороны от горного лагеря, словно горящие падающие звёзды!

С последнего дождя прошло уже три дня. Деревянные бараки из-за малых осадков оказались сухими и легковоспламеняющимися, отчего они загорались один за другим. Кто-то тут же заверещал:

— Пожар!..

— В атаку¹⁰! — прорычал Хуан Гай.

[¹⁰просто интересный факт, что использованный здесь иероглиф 杀 [shā] букв. означает убийство, а также «убить и победить».]

Словно спускающиеся с небес небесные воины, армия Чанши смело устремилась в лагерь! На всём горном хребте воцарился хаос. Сунь Цэ погнал лошадь на запад, однако с северной стороны прочь из лагеря помчалась повозка!

Видя, что ситуация складывается не в их пользу, Чжоу Юй сжал меч и быстрее ветра побежал через гряду холмов. С пронзительным криком белоснежный сокол пролетел и направил его по дороге к северу от бараков!

Бушующее пламя неистово разгоралось, хороня в своем огненном океане многих ещё спящих солдат. Стоило Хуан Гаю организовать войска для несколько последовательных нападений, как солдатам Хуа Сюна едва ли удавалось схватить оружие, прежде чем их сопротивление тут же подавлялось.

Хуа Сюн взревел посреди пылающего моря:

— Назови своё имя…

Сразу после этого Сунь Цэ бросился на Хуа Сюна, используя себя и лошадь, чтобы протаранить генерала. Похмелье мужчины ещё не выветрилось, поэтому он был немедленно сбит с ног. После, чуть пошатываясь, он попытался отыскать своё оружие. Со всех сторон к ним бросились пехотинцы. Они перестали обращать внимания на царящую вокруг них битву и взвалили Хуа Сюна обратно на лошадь. После, с неистовством прорываясь через атаки, они вместе поскакали прочь из долины.

Битва закончилась также быстро, как и началась. Однако огонь продолжил распространяться по двум сторонам гор, из-за чего в небе заклубился чёрный дым, привлекая внимание многих рыбаков на берегах озера Чаоху.

С мечом в руке, Чжоу Юй бежал словно обезумевший, а, увидев убегающих по дороге группу солдат, взревел им вслед:

— Куда вы собрались!..

Возглавлял убегающую группу тот лодочник. Когда он увидел преследующего их Чжоу Юя, он в спешке приказал своим солдатам выстроиться в оборонительной позиции, что в конечном счете втянуло обе стороны в решающее сражение. Сунь Цэ повел свои войска вперёд, что полностью подорвало боевой дух противоборствующей стороны. Сотни атакующих солдат оставляли за собой мёртвые вражеские тела.

— Где мой отец? — в гневе заорал Чжоу Юй, — отдайте его!

Всё лицо лодочника было окровавлено, в то время как остальное тело покрыто слоем грязи. Губы его изогнулись в холодную усмешку.

— Слишком поздно, молодой господин Чжоу…

— Нашёл! Я нашёл конный экипаж семьи Чжоу! — поспешно доложил подчинённый Сунь Цэ. Проигнорировав слова лодочника, Чжоу Юй быстро поспешил за посыльным.

На рассвете северного каньона горы Гу под деревом была найдена окровавленная повозка. Рассветные лучи были тусклыми из-за покрывающего всю долину тумана. Чжоу Юй бросился прямо в него и увидел своего отца со стрелой в груди на последнем издыхании.

Чжоу И было почти за пятьдесят, в волосах и бороде виднелись седые пряди. Он не переставая кашлял, из-за чего изо рта непрерывно текла кровь.

— Молодой генерал¹¹, — заговорил посланник, — господина Чжоу заперли в подвале одного из деревянных домов внутри лагеря. Когда лагерь был захвачен, враги вывели его сюда для побега с горы. Стоило нам догнать их, как один из вражеских солдат выстрелил в господина Чжоу…

[¹¹молодой генерал (少将军) — собственно, воинское звание, где 少 [shǎo] означает «наименьшее», «молодой», что противопоставимо «старый», упоминаемому до этого.]

Чжоу Юй встал на колени перед отцом, пристально вглядываясь в его стареющие черты лица.

Сунь Цэ взмахнул рукой, приказывая посланнику замолчать.

Солнце встало и залило горную долину своими золотыми лучами.

— Юй-эр¹²… Юй-эр… — зашептал Чжоу И. — Я… слышал твой голос вчера вечером… за пределами тюрьмы, я звал тебя… ты… не слышал…

— Отец… — Чжоу Юй испустил болезненный крик, словно его сердце в одно мгновение разорвали на куски¹³.

— Не плачь… не плачь… — Чжоу И вновь закашлялся, покуда его нос и рот полностью не покрылись кровавой пеной. Стрела глубоко вошла в его легкие, и Сунь Цэ не осмелился вытащить её из-за опасений, что её извлечение приведет к немедленной смерти.

— Мы, люди, живущие в этом мире¹⁴… Кто из нас когда-нибудь не умрёт? — продолжил измученный Чжоу И. — К счастью, ты здесь… и тебе не нужно будет возвращаться в Лоян за своим отцом… Стань тигром… и справляйся с будущими делами, как он¹⁵…

— Позаботься о своей матери… Кхе-кхе… Молодой человек, вы… вы…

— Дядя Чжоу, — отозвался Сунь Цэ. — Я Сунь Цэ, сын Сунь Цзяня…

— Большой… Ты стал таким большим… — Чжоу И с облегчением улыбнулся. — Хороший ребёнок…

Он взял Сунь Цэ за руку и положил её на тыльную сторону ладони Чжоу Юя. После он мирно прикрыл глаза.

Чжоу Юй издал мучительный крик. Он поднял голову и взглянул на безоблачное голубое небо, слёзы неудержимо хлынули из глаз.

[¹²преффикс -эр (儿 [ér]) используется для ласкательного эффекта, употребляясь с именами близких родственников, друзей, в большинстве собой детей.]

[¹³Разорванное сердце (撕心裂肺 [sī xīn liè fèi]) — идиома, означающая что-то до крайности печальное или болезненное.]

[¹⁴Живущие в мире люди (人生在世 [rén shēng zài shì]) — идиома, относящаяся к людям, что живут в этом мире или в обществе.]

[¹⁵здесь используется идиома, которую можно перевести дословно, как «помогать тигру» или же «стать сообщником тигра» (为虎作伥 [wèi hǔ zuò chāng]). Пошла от историй, где съеденные тигром люди оборачивались призраками и заманивали других людей для него в надежде на освобождение своих душ. Является метафорой на людей, что являются сообщниками плохих людей. Возможно, здесь Чжоу И советует сыну в будущем ожесточить свое сердце и стать этим самым тигром.]

***

На следующий день.

Чжоу Юй отправил своего покойного отца обратно в округ Шу. Он подготовил гроб к похоронам¹⁶, разослал белые приглашения¹⁷, сообщил родным и близким, провёл дань уважения погибшему¹⁸, обустроил траурный зал и утешил горько плачущих бабушку и мать.

[¹⁶Букв. остановка духа (停灵 [tíng líng]). Значит временно поставить где-нибудь гроб перед похоронами.]

[¹⁷Или же «белые сообщения» (白帖 [bái tiē]) — белый цвет в Китае является траурным, как для нас черный, поэтому и приглашения на похороны тоже были белыми.]

[¹⁸(吊唁 [diào yàn]) Ну, это чем-то похоже на наши похороны. Близкие семьи приходят, отдают дань уважения покойному и соболезнуют его семье, в то время как сама семья оплакивала, кланялась умершему и в целом провожала на тот свет. В нашем случае — в желтые источники.]

У Чжоу Юя в траурных одеждах было оцепенелое выражение лица, когда он накинул белую шёлковую ленту на гроб отца. Обёрнутые в белые одежды и сыновью почтительность¹⁹, все дальние родственники, соседи и двоюродные братья по отцовской линии Чжоу пришли выразить свои соболезнования. Даже сам магистрат округа Шу приехал лично. Каждый человек утешал Чжоу Юя словами о том, чтобы он слишком не горевал, и что он должен сдержать своё горе и принять изменившиеся обстоятельства²⁰.

[¹⁹Идиома (披麻戴孝[pī má dài xiào]). Относится к тем случаям, когда предок умер, а его родственники надевают белые одежды и ленты на голову в знак траура.]

[²⁰Скорбь и перемены, эквивалент «я сожалею о вашей потере» (节哀顺变 [jié āi shùn biàn]) — идиома и слова для утешения семьи умершего.]

Юноша на это мог только кивать и лично разливать родственникам и друзьям чаю и вина.

В тот день, когда Хуа Сюн воспользовался хаосом и сбежал, Хуан Гай повел войска в погоню за ним и оставил позади Сунь Цэ, что сопроводил Чжоу Юя домой. Когда группа родственниц вырезали кусок белой ткани для того, чтобы Чжоу Юй мог держать траур, Сунь Цэ попросил:

— Оставьте и для меня кусок. Моя семья и семья Чжоу — давние друзья.

Женщины взглянули на Сунь Цэ, чьё лицо хоть и было измотанным, но не менее красивым, а после зашептались, смотря на сидящего с пустым выражением лица Чжоу Юя в траурном зале. Одна из младших двоюродных сестер Чжоу Юя вложила кусок белой ткани в ладонь Сунь Цэ.

Сунь Цэ помог другу проводить гостей, держа в руке траурную палочку²¹. Он присел рядом с Чжоу Юем и вздохнул.

[²¹Траурная палка (哭丧棒 [kū sang bàng]). В старину для оплакивания умершего проводился почетный караул: близкие родственники должны были держать «палку из дерева или ивы», чтобы выразить свое горе.]

— Чего вздыхаешь? — наконец открыл рот Чжоу Юй.

— Мне жаль, — произнес Сунь Цэ. — Я бесполезен.

Чжоу Юй устало улыбнулся.

— Как я могу винить тебя в случившемся? Жизнь и смерть предопределены судьбой²². Сунь Бофу, если бы не ты, я бы не выжил.

— Что ты такое говоришь? — Сунь Цэ не знал, смеяться ему или плакать. — Моя мать часто говорит, что не существует непреодолимых препятствий, есть только благословения, которыми нельзя насладиться. Впереди ещё долгий путь²³, нужно хорошо позаботиться о себе.

[²²Идиома (生死有命 [shēng sǐ yǒu mìng]), что означает, что жизнью и смертью правит судьба, все предопределено и это невозможно изменить.]

[²³Данная идиома (来日方长 [lái rì fāng cháng]) означает, что в далеком в будущем все сбудется, всего можно добиться, стоит лишь подождать.]

***

Вновь начал моросить весенний дождь.

Два человека сидели бок о бок под карнизом, наблюдая за дождем так пристально, что отдельные капли, казалось, сливались в тонкие линии, тянущиеся с небес на землю. Падая вниз и разбиваясь, каждый раз они словно возрождались и распускались в букеты водяных цветов. Они обратились в кусочек серого и в какой-то степени мёртвого мира, просочились даже в горы и реки, не желая отступать ни днём, ни ночью.

— Как себя чувствует твоя мама? — внезапно спросил Сунь Цэ.

— Теперь она может съесть немного каши, — ответил ему Чжоу Юй, — пойду проверю её.

Сунь Цэ напомнил об этом Чжоу Юю, и они вместе вошли внутрь, чтобы проведать его мать. Она укладывала оставленные её покойным мужем вещи и взяла с собой служанок, чтобы перенести в кладовую коллекцию книг, что накапливала пыль в течение нескольких дней.

— Мама, — входя, позвал Чжоу Юй.

Госпожа Чжоу кивнула, мазнув взглядом по сыну, она взглянула на Сунь Цэ. Несмотря на пережитые неописуемое горе и потрясение, что продолжали охватывать её внутри, она всё равно выдавила улыбку со словами:

— Цэ-эр, нам повезло встретить тебя в такое время.

— Я лишь сделал то, что должен был, — произнёс Сунь Цэ. — Мой отец всё ещё находится в Цзянду и не может приехать в такие короткие сроки. Однако сегодня от него пришли гонцы с письмом.

Сунь Цэ нащупал письмо и передал его матери Чжоу Юя. Госпожа Чжоу улыбнулась вновь и прочла его. Содержащиеся в письме слова были наполнены искренними чувствами беспокойства Сунь Цзяня и данью уважения покойному.

Госпожа Чжоу задала несколько вопросов о семейных делах семьи Сунь, а затем поинтересовалась о здоровье матери Сунь Цэ. Она попросила Чжоу Юя взять кисть, растереть чернильный камень и написать ответное письмо Сунь Цзяню. Всякий раз, когда госпожа Чжоу задавала вопрос, Сунь Цэ уважительно отвечал на него. Находясь у окна, Чжоу Юй с кистью в руках и разложенным перед ним пергаментом записывал слова своей матери в ответ семье Сунь.

***

Банановые листья омылись каплями дождя, явив свою свежую зелень. Ливень продолжался даже при наступлении сумерек. Сунь Цэ снял верхнюю одежду и повернулся обнажённой спиной к Чжоу Юю, что смешивал порошкообразное лекарство в небольшой миске, после чего принялся наносить получившуюся консистенцию на раны.

Эти двое долгое время не разговаривали друг с другом, и это воспоминание глубоко врезалось в жизнь Чжоу Юя. Именно потому, что Сунь Цэ ничего не говорил, он смог пережить этот отчаянно долгий период в жизни. Он не хотел ничего делать, как и отвечать на какие-либо вопросы. Словно бы он разучился и вовсе открывать рот и говорить в ответ на чужие слова. От его имени говорил Сунь Цэ.

Ночью они легли спать на одну кровать. Чжоу Юй прилёг как обычно, в то время как Сунь Цэ мог лежать только на животе из-за ран на спине. Никто не произнёс ни слова. Сунь Цэ спал очень тихо до самого рассвета. Каждый раз по пробуждению Чжоу Юй замечал, что Сунь Цэ всегда вставал раньше него и занимался делами в траурном зале.

В течение шести дней было принято по ночам бдить за усопшим. Однако к полудню несколько дядей по отцовской линии и братьев семьи Чжоу пришли навестить их и пообедать. Чжоу Юй разливал воду из кувшина, пока один из дядей не присел со словами:

— Юй-эр, на этот раз мы пришли, чтобы поговорить с тобой о дальнейшей судьбе тутовых полях и делах в местной лавке.

Услышав это, Сунь Цэ понял, что это дело касается только семьи Чжоу, поэтому предусмотрительно отошёл в сторону и промолчал. Чжоу Юй сделал глоток воды, прежде чем вымолвить:

— Дяди, вы пришли как раз вовремя, моя мама только вчера упомянула об этом. Не могли бы вы изложить мне все свои мысли?

Семья Чжоу владела лавкой шёлка, а также участком тутового поля площадью в сотню му²⁴, где ежегодно выращивался шёлк и за счёт чего семья покрывала свои расходы. Когда Чжоу И ещё не назначили чиновником, по официальным данным семья Чжоу вела крупный бизнес, прибыль от которого составляла в общей сложности тридцать процентов от производства шёлка в округе Шу. После смерти старого главы семьи Чжоу несколько братьев разъехались, и ветвь Чжоу И получила участок плодородной земли на восточном берегу озера Чаоху. В семье смешалось как хорошее, так и плохое²⁵. По прошествии многих лет у кого-то был процветающий бизнес, а кто-то только и умел, что бездельничать и растрачивать семейное достояние. Во времена рождения Чжоу Юя вся семья уже кишела родственниками с неустойчивыми заработками.

[²⁴Му (畝 | 亩)— земельная мера в Китае. В разных районах меняется от 0,015 до 0,32 га, наиболее распространено значение 0,067 га.]

[²⁵Смешанное плохое и хорошее (良莠不齐 [liáng yǒu bù qí]) — идиома, означающая плохих и хороших людей (реже вещей), что находятся вместе.]

Получилось так, что в тот год, когда Чжоу И назначили чиновником, ему пришлось уехать в Лоян, а Чжоу Юй ещё был слишком юн, так что некому было позаботиться о предприятии в его отсутствие. Тогда Чжоу И решил доверить на попечение семейное тутовое поле и лавку нескольким двоюродным братьям. Теперь, когда Чжоу И скончался, госпожа Чжоу решила, что эти земли пора вернуть под управление Чжоу Юя.

Чжоу Юй как раз собирался упомянуть, что в будущем не забудет о тутовом поле и лавке шёлка, но затем один из дядей, будто уже пришедший к соглашению с остальными, вручил юноше бухгалтерскую книгу и произнёс:

— Юй-эр, взгляни на это. Это отчёт за последние годы.

Чжоу Юй протяжно хмыкнул, перелистывая страницы бухгалтерской книги. В то время как дядя продолжил:

— В последние несколько лет производство шёлка в уезде Шу ухудшалось год за годом. Сейчас в мире царит хаос. В прошлом году мы ещё могли продавать шелка в Лянчжоу, двигаясь на запад по Шёлковому пути. Однако это всё было благодаря усилиям твоего отца при дворе, чтобы мы смогли преодолеть горный перевал. Теперь же при императорском дворе, боюсь, некому замолвить за нас словечко. Мы, старики, обсудили это и теперь хотели бы услышать твоё мнение.

— Что вы имеете в виду? — озадаченно спросил Чжоу Юй, приподняв брови.

— Понимаю, сейчас дела идут не очень хорошо, — подался в объяснения другой дядя. — Лучше сначала прикрыть лавку шёлка. А что касается тутовых полей, то эти дяди помогут вам найти дом для продажи и обменять его на серебро. Они пригодятся вам, когда вы поедете в столицу. Как насчет того, чтобы стать государственным чиновником?

— Ни за что! — воспротивился юноша. — Я ещё не решил, ехать ли в столицу. Зачем нам продавать лавку шёлка?

— Если честно, — продолжил дядя, — когда твой отец попросил нас позаботиться о бизнесе в течение последних нескольких лет, дела пошли не так хорошо по сравнению с предыдущими годами. В настоящее время у нас много долгов перед торговцами. Некоторые не смогли заплатить к концу года из-за того, что в пути их ограбили бандиты из жёлтых тюрбанов. Всего несколько дней назад наш шестой дядя вез товары в столицу и тоже был ограблен. Он потерял значительную сумму денег на транспортные расходы. Эти дяди много денег спустили на вас, но всё же члены вашей семьи частенько приходят забрать прибыль с лавки…

Чжоу Юй сразу всё понял. Эти люди увидели, что отец его умер, а сама семья Чжоу впала в немилость, поэтому тут же прискакали уговаривать его продать оставленную его отцом собственность в виде тутового поля, чтобы в конечном счете получить с этого немного денег.

— Насколько велик долг? — Чжоу Юй решительно прервал дальнейший разговор. — Принесите сюда долговую расписку. Рассчитаем всё по цифрам²⁶ и медленно погасим задолженность.

[²⁶Букв. счет по пятеркам и десяткам (一五一十 [yī wǔ yī shí]) — идиома, означающая четкий и систематизированный подсчет.]

Мужчины переглянулись, не ожидая, что Чжоу Юй окажется таким прямолинейным. Один из дядей попытался выкрутиться:

— Я довольно стар, и мой мозг не может проанализировать всю степень этого дела…

— Тогда, пожалуйста, возвращайтесь с сопутствующей вам удачей, — Чжоу Юй встал и поклонился дядям в знак уважения.

Другой младший дядя попытался его увещевать:

— Юй-эр, я не заставляю тебя, но тутовые поля пришли в запустение, а товары негде продавать. Взгляни в бухгалтерскую книгу и убедись в этом. Когда твой отец ещё управлял лавкой, мы, дяди, вкладывали в это предприятие много серебра, и пока он ещё был жив, мы договорились, что каждому из нас достанется по доле с полученной прибыли. Тогда мы согласились помочь твоему отцу вести бизнес. Это не только твое предприятие. Такие расходы, как найм лавочников и других рабочих для ведения документации, были использованы с дядюшкиных кошелей…

— Вот как? — Чжоу Юй поднял глаза и обвёл ими окружающих дядей. — Дядя, вы думаете, что продажа земли более выгодна?

— Настали неспокойные времена, — нетерпеливо промолвил дядя, — серебро можно считать деньгами только тогда, когда они в твоих руках, верно? Если бандиты из желтых тюрбанов разорят и это место, то, как ты понимаешь, они всё здесь сожгут, и тогда…

— Хех, — Сунь Цэ холодно усмехнулся, — теперь я все понял. Вы все приперлись сюда издеваться над сиротой и вдовой, чтобы украсть их собственность!

— О чём ты говоришь?! — с покрасневшим от гнева лицом выкрикнул дядя, что имел самый ужасный характер. — Мы так много лет следим за лавкой, столько сил в неё вложив. Не говоря уже о том, что это обещание ещё при жизни было дано устами его отца. Кто ты, по-твоему, такой?!

Сунь Цэ тоже рассердился и холодно высказался:

— Вы вообще всё ещё люди? Думаете, я не знаю, какие черти таятся в ваших сердцах? Когда я пошел за продуктами несколько дней назад, то заметил, как много людей входили и выходили из лавки семьи Чжоу. С каких это пор он весь в долгах? Слова господина Чжоу не являются достоверными без доказательств, предоставьте письменный договор для подтверждения! Думаете, можете положиться на свой собственный рот для грабежа людей? Мне жаль, но друзья семьи Чжоу ещё не мертвы. Гунцзинь не согласился. Почему бы вам теперь не попробовать продать землю?

Несколько дядей пришли в ярость. Чжоу Юй задумался на мгновение, прежде чем произнести:

— Сначала оставьте бухгалтерскую книгу здесь… Я проверю счета за последние несколько лет и посмотрю на степень упадка. Если это действительно так…

— Поговори с государственным чиновником, — встрял Сунь Цэ, больше не пытаясь поддерживать вежливый вид. — Обратись к окружному магистрату и выясни, сколько всего скрыто в шёлковом бизнесе, и что из этого засчитано за убытки…

— Хорошо-хорошо…

— Ты, мелкий ублюдок… — прорычал дядя и закатал рукава. — Ты уже достаточно нас проклял! Если я не преподам тебе урок, ты так и продолжишь клеветать…

По возвращению домой Чжоу Юй не упоминал о личности Сунь Цэ, поэтому все подумали, что тот являлся встреченным по дороге избалованным сынком из богатой семьи. Таким образом, из-за нанесенного ему оскорбления непочтительным поведением юноши, дядя собирался подняться и задать ему хорошую трепку. Но он не ожидал, что Сунь Цэ сразу после его слов нападёт на него, выставив левую ногу и подцепив скамью.

Чжоу Юй тут же прикрикнул:

— Прекратите!

Младший дядя схватил Сунь Цэ, собираясь ударить его, но тот уже подбросил скамью в воздух. Он в любом случае уже их оскорбил, так что перед продолжением лучше их ещё и побить. Тем временем Чжоу Юй чувствовал, что ничего не может поделать с Сунь Цэ, и, несмотря на пылающий в нём огонь гнева, он всё равно шагнул к юноше в попытке его остановить. Но он случайно столкнулся с брошенной Сунь Цэ скамьёй, что плавным толчком ладони перевернулась и врезалась в талию младшего дяди. Он тут же вылетел из зала.

Несколько человек громко переругивались, но стоило Сунь Цэ взмахнуть скамьёй обеими руками, как никто не осмелился и шага ступить. Они могли только сыпать проклятиями при отступлении, после чего шустро сбежали.

Сунь Цэ поднял бухгалтерскую книгу и выкинул её им вслед со словами:

— Кто знает, скольких вы обманули, но неужто все-таки осмелились поделить поле? Сохраните украденные вещи, воры, и ждите, когда окружной магистрат наградит вас восьмьюдесятью ударами палок!

Стоило всем разбежаться, как Чжоу Юй и Сунь Цэ взволнованно переглянулись, а затем рассмеялись. Чжоу Юй смеялся до слёз, после чего опёрся о колонну и сполз на землю. Мгновение спустя он неконтролируемо зарыдал из-за одолевшего его горя²⁷.

[²⁷Исходящая из сердца печаль (悲从中来 [bēi cóng zhōng lái]) — идиома, букв. означающая чувство, когда печаль и грусть захватило сердце.]

Сунь Цэ присел рядом с ним и обвил его плечо одной рукой. Спустя какое-то время Чжоу Юй успокоился, глаза его покраснели, а сам он горько улыбнулся.

Той же ночью семьи тех дядюшек пришли к дверям и каждый из них, положив руки на бока, костерил и проклинал Чжоу Юя и Сунь Цэ. Первый делал вид, что совсем не слышит их, в то время как второй сидел в траурном зале, обняв колени, и бесшумно передразнивал их. Они ругались целую вечность, прежде чем Чжоу Юй наконец не прорычал:

— Это когда-нибудь закончится?! Если вы хотите разорвать семейные отношения, то вперёд, больше никогда не приходите ко мне домой!

Рев Чжоу Юя был подобен удару молнии в солнечный день. Все были напуганы до смерти, так как впервые видели его рассерженным, потому быстро отступили один за другим.

Юноша холодно добавил:

— Прочь отсюда!

Глава 4 - Уезд Шу¹

[¹уезд Шу (舒县, буквально: «город Шу»), современное название Шучэ́н (舒城县) — уезд городского округа Луань провинции Аньхой.]

«Пока живы родители, далеко не уеду… Для путешествия нужна цель».

***

Чжоу Юй отличался упрямым темпераментом и потому не желал идти на компромиссы с этими людьми. На второй день состоялась похоронная церемония² Чжоу И. Жители уезда Шу собрались проводить его, заняв площадь в целых десять ли. Там также присутствовал уездный судья. Пока не сдержавшийся Чжоу Юй горестно оплакивал отца, Сунь Цэ шёл позади него, почти шёпотом переговариваясь с судьёй. Когда уже настало время поднять гроб в гору, Сунь Цэ тоже издал сотрясающий землю крик.

[²букв. проводы души/гроба (出灵).]

— Ох, господин Чжоу! — Сунь Цэ протяжно рыдал без слёз. — Ваше тело ещё даже не остыло, но уже показались желающие украсть земли и имущество вашей семьи Чжоу…

Чжоу Юй потерял дар речи.

— …и запугивать вашу овдовевшую жену и сына-сироту…

Слушая вой Сунь Цэ, Чжоу Юй более не мог проливать слёзы и поспешно решил прервать юношу:

— Хватит, прекрати…

Эти слова были услышаны сопровождающими похоронную процессию в пути простыми людьми, и они также не прошли мимо ушей магистрата уезда Шу. Выражения лиц знавших о внутренних делах близких родственников стали неприглядными, в то же время дальние родственники, которые не знали о недавнем происшествии, стали сплетничать между собой и показывать на первых пальцами. Сунь Цэ рыдающе выкрикнул ещё несколько слов, прежде чем, наконец, успокоился и продолжил сопровождать Чжоу Юя в гору.

На следующий день после похорон Сунь Цэ и Чжоу Юй лично отправились в лавку шёлка. Чжоу Юй собственноручно написал заявление о временном закрытии и дал немного денег владельцу лавки и другим сотрудникам, отправив их на поиски новой работы, чтобы позже набрать других людей. Тутовые поля были также временно запечатаны. Остались лишь несколько земледельцев, которые должны были ухаживать за деревьями и ждать весны следующего года, чтобы снова разводить тутовых шелкопрядов.

Поздней осенью цветы персика покрыли все горы и равнины³ уезда Шу, расцветая в пышном великолепии.

[³покрывать горы и равнины (漫山遍野 [màn shān biàn yě]) — идиома, означающая заполнять собой все; иметься в огромных количествах; быть повсюду.]

После нескольких дней напряжённой работы Чжоу Юй и Сунь Цэ бок о бок вернулись обратно в поместье Чжоу. Глядя на раскинувшиеся далеко за зелёными горами и чистыми родниками⁵ плодородные земли, Сунь Цэ произнёс:

— Гунцзинь, я тут подумал, что, возможно, тебе действительно стоит продать поля.

[⁵(青山绿水 [qīng shān lǜ shuǐ]) — идиома, означающая прекрасные горы и реки.]

— Почему? — поинтересовался Чжоу Юй, — тебе денег не хватает?

Юноша в ответ пошутил:

— То есть, если бы мне нужно было одолжить у тебя денег, то ты бы и поля продал?

Не раздумывая, Чжоу Юй подтвердил:

— Если они были бы нужны тебе, то естественно бы продал. Так тебе не хватает денег?

Сунь Цэ махнул рукой.

— Я тут подумал, не хочешь ли ты последовать за мной в Чанша и получить должность? В моей армии не хватает главного советника⁶. Если поедешь, то мы сможем каждый день проводить время вместе за распитием вина и практикой в фехтовании.

[⁶чжубу (主簿 [zhǔ bù]) — наименования для чиновника седьмого ранга, занимающийся делами некоторых официальных учреждений и органов местного самоуправления. по современному: главный бухгалтер.]

— Нет.

— Почему? — Сунь Цэ пошёл спиной вперёд и лицом к Чжоу Юю. Его новая обувь покрылась грязью.

— «Пока живы родители, далеко не уеду»⁷, — всего шестью словами дал ответ Чжоу Юй.

Юноша с улыбкой процитировал вторую половину предложения:

— «Но в путешествии должна быть благая цель»⁸, разве не так?

[⁷(父母在，不远游 [fù mǔ zài, bù yuǎn yóu]) — фраза прямиком из Аналектов Конфуция, в которых собраны различные учения и цитаты Конфуция.]

[⁸прим. для путешествия нужна цель (游必有方 [yóu bì yǒu fāng]) — и снова фраза из Аналектов Конфуция, что является продолжением предыдущей. Примерно можно понять, что если всё-таки оставляешь родителей, то только ради благого дела.]

Чжоу Юй ответил:

— Подожди немного, я понимаю ход твоих мыслей. Однако отец скончался только недавно, и мама осталась без сопровождения. Боюсь, она может заболеть.

Подумав о том, что в этом есть смысл, Сунь Цэ кивнул и мгновение спустя произнес:

— Вчера Фэйюй принёс новости. Мой отец уговаривает меня вернуться.

Чжоу Юй на мгновение замер. В сердце появилось чувство неописуемой потери.

— Ты уже уезжаешь? — поинтересовался он.

— Он хочет подавить вора⁹, — Сунь Цэ повернулся вновь и пошёл бок о бок с юношей, небрежно продолжая: — Я тоже не хочу расставаться с тобой, потому и спросил. Если хочешь, то пойдём со мной. Твои навыки в бою довольно хороши, но и я буду защищать тебя. Тебе не нужно будет бросаться на поле боя, достаточно лишь помочь мне вести бухгалтерскую книгу и продумывать стратегии.

[⁹Подавить вора (讨贼 [tǎo zei]) — букв. означает сражаться против бандитов. В данном случае имеется ввиду Дун Чжо, что хочет украсть власть императорской семьи.]

Чжоу Юй отшутился:

— Ты, безрассудная обезьянья башка, думаешь, что сможешь меня защитить?

Тот улыбнулся в ответ.

— Не веришь мне? Ты ещё не видел меня на поле боя.

— Верю, — легкомысленно произнёс юноша.

В тот день он наблюдал за сражением Сунь Цэ. Он был подобен спустившемуся с горы свирепому тигру, наводящему ужас на все стороны. Как бы выглядел молодой герой? Должно быть так же, как и Сунь Цэ.

После «свирепый тигр» Сунь Цэ сказал:

— Если беспокоишься о своей матери, то можешь забрать её с собой в мою резиденцию в Чанше. Там она может развеять скуку за разговорами с моей матерью.

В эту секунду сердце Чжоу Юя дрогнуло. Однако, обладая таким огромным семейным бизнесом, он не мог просто встать, уйти и бросить его. Путешествие также обещало быть долгим и трудным, и он боялся, что его мать могла утомиться в пути и не привыкнуть к смене обстановки. Уход был равносилен отказу от семейного бизнеса в округе Шу.

Кроме того, хоть у них с Сунь Цэ и были хорошие отношения, всё же подчинённые Сунь Цзяна, в особенности прошедшие через множество сражений старые генералы, не обязательно встретили бы его также радушно, как юноша. Нелегко жить за чужим забором¹⁰.

[¹⁰(寄人篱下 [jì rén lí xià]) — жизнь за чужим забором. Идиома, обозначающая жить в чужих домах, находиться под чужой крышей.]

В конце концов, он пока не мог преодолеть воздвигнутый им же барьер.

Сунь Цэ выжидающе смотрел на Чжоу Юя. Тот уже было кивнул, но в итоге лишь произнёс:

— Давай через ещё несколько дней.

— Когда? — Сунь Цэ остановился.

— Когда ты уезжаешь? — вопросом на вопрос ответил Чжоу Юй.

— Завтра рано утром.

В сердце юноши вновь появился дискомфорт. Поначалу он хотел выделить от десяти дней до полумесяца на решение этого вопроса, прежде чем советоваться с матерью. После тщательного обдумывания он мог бы отправиться в путь с Сунь Цэ, но тот уже уезжал в такой спешке. Он уже сильно задержался, оставаясь всё это время с Чжоу Юем. Военную ситуацию более нельзя было откладывать, как и нельзя было заставить его остаться.

Чжоу Юй поднял глаза, чтобы взглянуть на Сунь Цэ. Они оба надолго в молчании уставились друг на друга.

Сунь Цэ внезапно заговорил:

— Гунцзинь, я искренне хочу, чтобы ты пошёл со мной. И не потому, что мне жаль тебя из-за того, что тебе некуда идти.

— Ты слишком много думаешь, я никогда и мысли такой не допустил бы. Ты помогал спасать моего отца и сопровождал меня последние несколько дней. Я действительно… — Чжоу Юй отвёл взгляд и спустя мгновение продолжил: — Сунь Бофу, ты человек, что способен вершить великие дела.

— Правда? — рассмеялся Сунь Цэ, — многие люди говорили мне то же самое.

— Ну вот опять, — Чжоу Юй не знал, смеяться ему или плакать.

Чжоу Юй шаг за шагом начал уходить. Сунь Цэ последовал за ним и заговорил со всей серьёзностью:

— Гунцзинь, мне жизненно необходим кто-то, кто сможет помочь. В этот раз я пришёл к тебе, чтобы попросить у тебя помощи, но после стольких событий я долгое время не решался поговорить с тобой об этом. Пока ты будешь находиться под моим командованием, чего бы я ни достиг в будущем… — Чжоу Юй остановился, но Сунь Цэ продолжил: — это также будет твоей заслугой.

Чжоу Юй знал, что это было данным Сунь Цэ обещанием. Он мягко кивнул.

— Сунь Бофу, я верю, что если в ближайшем будущем ты не станешь прославленным генералом, то точно будешь одним из трёх государственных лордов¹¹. Я правда верю в это. Но я пока не могу этого сделать. Я не верю в себя.

[¹¹напоминаем, что Три превосходства (三公) или «Три лорда» относится к трем высшим чиновникам династии Хань.]

Удивленное «что?» вырвалось у юноши.

— Дай мне немного времени, — почти прошептал Чжоу Юй, — хорошо? Когда я почувствую, что готов достаточно для помощи тебе, я приду сам.

— Сколько времени тебе нужно? — улыбнулся Сунь Цэ, — только не говори десять или двадцать лет, я не смогу столько ждать.

— Три года?

Сунь Цэ не ответил. Чжоу Юй знал, что тот соглашаться не хотел, да и сам побоялся, что тот не захочет так долго ждать, потому больше не упоминал об этом. Погрузившись каждый в свои мысли, они медленно шли по дороге. Лепестки поздневесенних персиковых цветов плавно планировали с ветром, пока множество детей бегали по набережной, таща за собой вереницу парящих воздушных змеев.

— Не хочешь запустить воздушного змея? — поинтересовался Чжоу Юй.

Получив кивок Сунь Цэ, Чжоу Юй купил одного воздушного змея у крестьянской семьи. Они вдвоем забрались в лодку с навесом. Сунь Цэ держал за веревку воздушного змея. Дёргая за нее, он позволял змею парить в небе на фоне отдаленного пейзажа, напоминающего росчерки туши. Чжоу Юй сидел на носу лодки, скрестив ноги, и поднял голову, словно ребенок, в то время как Сунь Цэ стоял на корме с веревкой в руке.

— Хорошо, — внезапно дал ответ последний.

Чжоу Юй оглянулся и заметил жизнерадостную улыбку на лице Сунь Цэ.

— Три года — это всего лишь три года. Ты словно этот воздушный змей. Нить твоя находится в моей руке, так что когда-нибудь ты обязательно вернёшься ко мне, — продолжал улыбаться он.

Теперь уже Чжоу Юй молча улыбнулся. После он вытащил со дна лодки гуцинь¹², на мгновение задумался, прежде чем кончиками пальцев перебрал пять струн. Кристально чистый звук гуциня прозвучал под ясным небом.

[¹²гуцинь (古琴 [gǔqín])- китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры.]

***

На следующий день горы и леса были полностью под завесой тумана. Чжоу Юй и Сунь Цэ не спали всю ночь, предпочитая вместо сна лежать на кровати и разговаривать. Первый больше зевал, пока шёл провожать Сунь Цэ, второй же был в приподнятом расположении духа, ведя коня за поводья и прощаясь с Чжоу Юем.

— Не нужно больше меня провожать, — сказал Сунь Цэ. — Помни, только три года.

— Помню, — устало отозвался юноша.

Белый сокол подлетел и приземлился на плечо Чжоу Юя. Сунь Цэ отметил:

— Он будет передавать тебе мои письма. Позаботься о себе.

Чжоу Юй сделал шаг вперёд. Его мгновенно захлестнули смешанные чувства, и он остановился. Однако Сунь Цэ понял его намерение. Отбросив все мысли и церемонии, он сам шагнул навстречу и крепко обнял Чжоу Юя. И так они замерли на горной дороге.

Через некоторое время Сунь Цэ похлопал Чжоу Юя по плечу и оттолкнул его. Не говоря более ни слова, он развернулся и вскочил на коня.

— Цзя!

В тот момент, когда Сунь Цэ обернулся, Чжоу Юй заметил его покрасневшие глаза, но тот ничего не произнёс. Раздался только стук копыт, когда он поскакал по горной дороге и в мгновение ока исчез в тумане.

***

Дующий прохладный осенний ветер мысли будоражит. С восходом солнца мгновенно великий смысл они обретут¹³.

[¹³[秋风肃肃晨风飔，东方须臾高知之。] — это вольный перевод двух строчек из стихотворения «Мышление — есть Бытие» (有所思), которое относится к стилю юэфу. Юэфу (樂府 [yuèfǔ]) — жанр традиционной китайской лирической поэзии, возникший в эпоху Хань. Увы, профессионального перевода мы так и не нашли.]

Белоснежный сокол пролетел тысячи гор и рек¹⁴, пронёсся над озером Чаоху, взбудоражив осеннюю воду, что пошла рябью.

[¹⁴(万水千山 [wàn shuǐ qiān shān]) — идиома, означающая длинный и долгий путь.

Птица подлетела к лодке с навесом и приземлилась рядом с сидящим на носу рыбаком. Голову его прикрывала бамбуковая шляпа, одна нога болталась взад-вперёд в воздухе примерно в четырех цунях над поверхностью воды.

Другой молодой человек лениво лежал также на носу лодки. Одет он был в комплект великолепных длинных парчовых одеяний. Лицо было словно прекрасный нефрит¹⁵, похожие на зимние горы тонкие брови¹⁶, алые точно киноварь губы, белые как снег зубы и блестящие точь-в-точь звёздное сияние глаза.

[¹⁵(面如冠玉 [miàn rú guān yù]) — идиома, использующаяся для обозначения красивой внешности мужчины.]

[¹⁶суть в том, что зимой заснеженные горы выделяются ярче, нежели любые другие.]

— Цзыцзин¹⁷, — позвал рыбак молодого человека, — можешь проверить, наша ли это птица?

Полное имя молодого человека, которого назвали «Цзыцзин», было Лу Су. Он даже не удосужился поднять веки, когда произнёс:

— Значит ты проделал весь этот путь сюда не только для рыбалки, а чтобы ещё эту белую птицу дождаться?

[¹⁷Цзыцзин — это любезное имя Лу Су. (子 [zǐ] — ребенок, учёный и добродетельный мужчина; 敬 [jìng] — уважать, почитать). Лу Су (172–217) — был китайским военным генералом и политическим деятелем, служившим под командованием военачальника Сунь Цюаня во времена поздней династии Восточная Хань. Его имя имеет один и тот же иероглиф, что из верхнего стихотворения (肃).]

— Это оно! Письмо от Бофу пришло! — рыбак смотал удочку, вынул из корзины маленькую рыбку и скормил её белоснежному соколу. Тот несколько раз подпрыгнул на носу лодки, наблюдая за рыбаком. Тот снял бамбуковую шляпу, обнажив красивое лицо — это был Чжоу Юй.

Лу Су небрежно прокомментировал:

— Снова эта птица, снова Сунь Бофу, я уже устал раз за разом слушать эти слова. Чжоу Гунцзинь, полагаю, результатов всё ещё нет.

— Подойди сюда, — с улыбкой подозвал Чжоу Юй.

Белоснежный сокол подпрыгнул, и Лу Су щелкнул пред ним пальцами. Очевидно, что Лу Су уже неоднократно дразнил птицу. Потому, стоило ей увидеть приближающиеся пальцы, как она поспешно отпрыгнула в сторону.

Лу Су со всей серьезностью протянул соколу маленькую рыбку, чтобы заманить его. И тот правда приблизился. Уголки рта Лу Су слегка изогнулись, когда он беспечно произнёс:

— Другие соколы едят мясо. Ты единственный, кто предпочитает рыбу.

Белоснежный сокол уставился на Лу Су, склонив голову. Чжоу Юй погладил его по голове и спросил:

— Где письмо Бофу?

Лу Су вытянул лапку птицы, отвязал от неё маленькую трубочку и вытащил оттуда письмо.

«Лично моему милому брату¹⁸ Гунцзиню:

Мы расстались на несколько лет. Как ты поживаешь? В течение нескольких дней старший брат¹⁹ поведёт армию на север. Поскольку власть Чжан Цзюэ спала, восстание Жёлтых тюрбанов постепенно удалось подавить. Однако Хэ Цзинь заманил Мэй-хоу²⁰, Дун Чжо, в столицу, что привело к нестабильной ситуации в Лояне. Армия провинции Лянчжоу в настоящее время размещена в Гуандуне²¹, что чревато неприятностями. От имени отца старший брат взял на себя ответственность и развернул войска на случай возможного мятежа. Число беженцев перед перевалом Хулао²² продолжает увеличиваться, и люди уже не могут это выносить. Старший брат всеми возможными способами пытался разузнать о тех товарах, о которых упоминал младший брат, но всё безрезультатно. Беспокоясь о брате, я решил сообщить об этом заранее. Милый брат, не волнуйся. Ты не сможешь насладиться горячим тофу в спешке²³. Потерпи, пока старший брат не начнёт новое расследование.

Прошло уже два года из трёхлетнего соглашения, а должность советника в армии старшего брата всё еще свободна.

Пожалуйста, передай тёте пожелание о благополучии от моего имени. Не скучай по мне слишком сильно, мой милый брат.

Сунь Бофу».

[¹⁸милый брат (贤弟, сяньди) — обращение к младшему брату, ученику или другу. просто ди (弟) также является обращением к младшему брату. далее по тексту письма будет использоваться именно ди.]

[¹⁹сюн (兄 [Хiōng]) — «старший брат», «уважаемый друг», «глубокоуважаемый» — вежливое обращение к сверстнику. Поскольку Сунь Цэ чуть старше Чжоу Юя, тот должен был обращаться к нему как «сюн».]

[²⁰1. Напоминаем, что Чжан Цзюэ был одним из лидеров восстания Желтых Повязок. 2. Хэ Цзинь был военным великим маршалом и братом императрицы Хэ. 3. Хоу (侯 [hóu]) — наследственный титул знати в древнем Китае, примерно означающий европейское «маркиз».]

[²¹Провинция Гуандун расположена на юго-востоке Китая, в дин. Хань к востоку от современной провинции Хэнань.]

[²²перевал Хулао (虎牢關) — проход к северо-западу от Синцзяня провинции Хэнань.]

[²³[心急吃不得热豆腐]. Здесь использована поговорка, означающая терпение. Если будешь спешить и заглатывать горячий тофу, ты не сможешь как следует насладиться его вкусом.]

— Конечно, и снова он не сообщил ничего нового, — Лу Су безжалостно поиздевался над Чжоу Юем, у которого на лице читалась лишь беспомощность. — Письмо уже получено, мы можем идти?

— Можешь вернуться первым, — предложил Чжоу Юй, — чтобы на тебя снова не разоралась младшая невестка²⁴.

[²⁴димэй (弟妹 [dì mèi]) — жена младшего брата.]

— Это на тебя орут. Ты смеёшься надо мной только из-за того, что у самого нет присматривающей за тобой жены? Когда ты уже женишься? Ты должен поторопиться и удовлетворить сердце одной из многочисленных девушек, — проворчал Лу Су, разглаживая одежду.

— Я порыбачу ещё немного.

— У тебя что-то на уме?

— Что может быть у меня на уме? Я просто хочу половить рыбу.

— Слова не соответствуют сердцу²⁵, — заявил Лу Су, схватив со дна лодки деревянную доску и швырнув её на поверхность озера. После он ступил на бортик лодки и рванулся вперёд, словно выпущенная стрела. В воздухе он спрятал руку за спину и после слегка согнутой ногой оттолкнулся от доски, что наполовину погрузилась в чистые осенние воды и пустила рябь. Подлетев к берегу и неторопливо ступив на поверхность земли, выглядел он при этом уверенно и изящно.

[²⁵(口不对心 [kǒu bù duì xīn]) — идиома, относящаяся ко лжи и лицемерию. Говоришь одно, в душе другое.]

Кристально чистая вода отражала красивый профиль Чжоу Юя на фоне горных хребтов. Держа в руке удочку, он молча сидел подобно статуе. Только когда пошёл дождь, и тысячи больших и маленьких цветов расцвели на водной глади озера Чаоху, Чжоу Юй вздохнул, поднял удочку с ведром и ушёл домой.

Прошло уже два года с тех пор, как они с Сунь Цэ виделись в последний раз. Со смертью императора Лин-ди²⁶ и восшествием на престол императора Сянь-ди²⁷ новости из столицы становились всё более напряжёнными. Одно время говорили, что Хэ Цзинь привел Дун Чжо в столицу, из-за чего Люй Бу²⁸ убил Дин Юаня²⁹ и перешёл под командование Дун Чжо. Люди в столице были в ужасе, и многие влиятельные семьи одна за другой бежали из Гуандуна.

[²⁶Сяолин-ди (孝靈帝) или коротко Лин-ди (靈帝), личное имя Лю Хун (劉宏, 156 — 13 мая 189) — одиннадцатый император китайской империи Восточная Хань. Вошел на престол в возрасте 12-ти лет и оказался под влиянием евнухов. Никогда не интересовался политическими делами, предпочитая этому развлечения с женщинами, и в конечном счёте из-за этого империя Хань ослабла, а коррупция, наоборот, процветала.]

[²⁷Сяосянь-ди (孝獻帝) или коротко Сянь-ди (獻帝), личное имя Лю Се (劉協, 181—234) — тринадцатый и последний император империи Восточная Хань. Стал марионеточным правителем под предводительством Дун Чжо после того, как тот сверг его брата — предыдущего императора Шао-ди (少帝).]

[²⁸Люй Бу (吕布; умер в 199 году) — генерал и полководец китайской эпохи Троецарствия. «Записи о Трёх царствах» описывают его как превосходного наездника и стрелка из лука, за что он получил прозвище «летающий генерал».]

[²⁹Дин Юань (189), любезное имя Цзяньян, был официальным военачальником.]

В другое время говорили, что вор Дун узурпировал трон и получил контроль над императором Сянь-ди, теперь властвуя над государственными чиновниками. После пошла молва, что различные всемирно известные герои объединились под предводительством достопочтенного Юань Шао³⁰, обещав подавить Дун Чжо³¹.

[³⁰Юань Шао (袁紹; — 202) — китайский полководец эпохи Троецарствия, член знатного рода Юаней.]

[³¹Поход против Дун Чжо — одно из событий периода конца империи Хань, произошедшее в 190—191 годах до н.э. Это важное событие, послужившее одной из причин перехода с дин. Хань на Троецарствие.]

Повсюду гудели новости, и даже земли Цзянцзо³² заразились этой напряженной атмосферой. Всё больше солдат патрулировало на дорогах в этом районе. Осенний дождь уныло омывал землю, а горы были окутаны клубами тумана с приближением сумерек. Одетый в бамбуковую шляпу и несущий ведро Чжоу Юй поднимался по извилистой дороге с белым соколом на плече, которого ему два года назад подарил Сунь Цэ.

[³²другое название Цзяндуна.]

За последние года их переписка ни разу не прервалась. Чжоу Юй время от времени написывал Сунь Цэ, тот же отвечал на письма намного быстрее. Однако в пересылаемых письмах³³ было полно неважных мелочей, словно у спорящих друг с другом детей. Чуть ли не в каждом письме было упоминание цветения и увядания персиков, понижения и повышения уровня воды в озере Чаоху, смена четырёх времён года и возобновление цикла природы.

[³³букв. рыбы и гуси приходят и уходят (鱼雁往来). Рыбы и гуси благодаря древним легендам стали символом обменом писем.]

Лишь в начале весны полгода назад лавки округа Шу начали регулярно отправлять караваны по обычному маршруту через перевал Ханьгу в сторону провинции Лянчжоу, а оттуда по Шёлковому пути для ведения торговли с западными регионами. Однако в этом году неспокойная ситуация вышла из-под контроля Чжоу Юя. Менее чем через три месяца после отправки купцов в путь они прислали известие — большую часть товаров конфисковали.

В этом караване находился не только шёлк семьи Чжоу, но и продукция других людей в округе Шу. Всё бесследно пропало, и только два мула было сопровождено обратно чиновниками с почтовых станций, которые по чистой случайности направлялись в ту же сторону.

Когда все семьи округа Шу поняли, что смутные времена коснулись и их земель, они запаниковали и поотправляли своих людей для выяснения информации. Однако тридцать шесть членов каравана были подобны ушедшему под воду камню, от них ничего не было слышно.

Товар можно и оставить, люди ведь могли вернуться. Однако, будь они живыми, то их можно было бы считать пропавшими без вести, но будь мёртвыми, то и тел от них не осталось. Работники в лавке шёлка Чжоу Юя проработали меньше года, но на карту были поставлены их жизни, потому ему пришлось написать Сунь Цэ письмо с просьбой о помощи.

Сунь Цэ неоднократно утешал Чжоу Юя, но они оба знали, что в это неспокойное время человеческая жизнь была подобна травинке, и что надежды почти не было. Если бы кто-то служил чиновником при дворе, то, возможно, он и смог бы поделиться информацией и узнать о местонахождении каравана. Тем временем семьи этих тридцати шести человек, состоящих из сирот и вдов, могли только дни напролёт оплакивать их, цепляясь за этот туманный проблеск надежды.

Глава 5 - Скрестить мечи¹

[¹Противостояние (交锋 [jiāo fēng]) - кит. термин букв. означающий "столкновение/скрещивание мечей". Метафора на столкновение жизни и смерти.]

«Мужчины, отступаем!».

***

Чжоу Юй шёл очень медленно. В тумане осеннего дождя ему вспомнились знатные чиновники и именитые лорды, которых он встречал с отцом еще в Лояне. Возможно, он мог бы написать им письма… Но из-за хаоса, в который погрузился императорский двор после прибытия в столицу Дун Чжо, никто не мог гарантировать безопасность собственной жизни, так откуда им взять время и силы на помощь другим?

Еще в пути на вершину горы небо начало темнеть. Немного поколебавшись, Чжоу Юй постучал в дверь храма.

— Мастер Чжицзин², — позвал он, — позвольте одолжить у вас фонарь.

[²Чжи (智 [zhì] — мудрость) цзин (静 [jìng] — тихий, бесшумный; неподвижный; успокаиваться, замолкать).]

Деревянная дверь со скрипом отворилась, и оттуда вышел молодой послушник.

— Великий мастер просит Чжоу-лана³ присоединиться к нему за чашечкой чая и погреться у огня.

[³-лан (郎) — здесь используется для обращения монахов к другому человеку.]

Чжоу Юй с улыбкой заметил:

— Это нормально, что остальные обращаются ко мне как «Чжоу-лану», но почему и ты тоже стал так делать? — после своих слов он провёл пальцем по лицу послушника. После чего поставил свою удочку у двери, снял бамбуковую шляпу и, не дожидаясь разрешения, вошёл в храм.

Старый монах с седой бородой и бровями на данный момент перемалывал пирог к чаю. Чжоу Юй вошёл и, не говоря ни слова, сел в передней части коридора, наполненном осенним ветром и дождём. Отец Чжоу Юя при жизни часто бывал на горе Гу для того, чтобы поиграть со старым монахом Чжицзином из секты немых в ци⁴. После смерти Чжоу И сам Чжоу Юй также время от времени навещал мастера, но всегда приходил с пустыми руками. Они никогда не разговаривали друг с другом. Поскольку старый монах практиковал учения секты немых, предписывающие меньше говорить и больше действовать, он почти никогда не открывал рот. Изредка он бросал многозначительные взгляды, иногда понятные, иногда — нет.

[⁴ци (棋 [qí]) — это игра шахматного типа. возможно, здесь имеется ввиду игра вэйци (围棋) — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае.]

В стоящую перед Чжоу Юем чашу налили горячий чай. Окружающие их горы были безмолвны, и слышался только тихий шелест зелёных сосен на склонах. Больше всего Чжоу Юй любил это место. Здесь он мог свободно выражаться или просто молчать. Если он хотел говорить, то говорил, если нет, то молча сидел и пил чай, разглядывая своё окружение.

— Откуда Великий мастер узнал, что я приду сегодня? Даже чашу для меня приготовили, — юноша задумался, прежде чем сам ответил на свой вопрос: — Возможно, Лу Цзыцзинь до меня уже успел побывать здесь.

— Вы двое похожи на гирю, которая не сходит с чаши весов, и на чашу весов, которая не выпускает гирю⁵, — Молодой послушник с улыбкой вышел вперёд, — Ранее на чашечку чая приходил молодой мастер Лу. Он пил из той чаши, которую использует Чжоу-лан. Теперь нам можно вымыть на одну чашку меньше и сэкономить силы.

[⁵[砣不离秤，秤不离砣], где первая часть (秤不离砣 [chèng bù lí tuó]) является идиомой, означающей близкие отношения между двумя людьми, которые совсем не расстаются.]

Чжинцзин передал Чжоу Юю чашку с чаем, и тот принял её обеими руками. Послушник вышел, медленно прикрыв за собой бумажную дверь. Когда глухой тянущийся звук прекратился, Чжоу Юй и Чжинцзин образовали два силуэта из-за отбрасываемого тёплого жёлтого света свечи.

— Никаких вестей от отправившихся по Шёлковому пути торговцев так и не пришло, — вздохнул Чжоу Юй, — Если бы мой отец всё ещё являлся чиновником в Лояне, возможно, уезд Шу не был бы сейчас в столь плачевном состоянии.

Чжинцзин молча слушал Чжоу Юя, никак не высказываясь. Вместо этого он взял чайник и наполнил чужую чашу. Чжоу Юй добавил:

— Юй чувствует, что по сравнению с покойным отцом он слишком отстает от него…

Отбрасываемая им тень чуть сжалась, а голос на последних словах приобрел нотки вины:

— Я даже не могу решить проблемы своей матери и соседей.

Порыв ветра пронесся над горами, от чего множество сосен зашумели в ночи. Чжинцзин наполнил третью чашу, которую тут же осушил Чжоу Юй. Промолчав некоторое время, тот вновь обратился к монаху:

— Великий мастер, я тут размышлял, стоит ли мне отправиться в Лоян лично через несколько дней.

Вместо ответа мастер бросил на него всего один взгляд. Медленно открыв бумажную дверь, послушник вежливо произнёс:

— Молодой господин Чжоу, вам уже пора спуститься вниз с горы. Небо давно потемнело.

После сказанных слов, послушник развернулся и начал возиться с чем-то. Чжоу Юй поставил пустую чашу на стол. Призадумавшись, он все же нерешительно поделился:

— Но я всего лишь простолюдин, что не прошёл сяолянь⁶ и не обладает никакой властью в столице. Приближается осень, моя стареющая матушка боится холода, от чего я действительно… не могу не волноваться за неё… Ай!

[⁶напоминаем, что Сяолянь (孝廉; буквально «сыновний и неподкупный»), было стандартом для назначения гражданских служащих, начатым императором Ву из Хань в 134 г. до н.э. Так продолжалось до тех пор, пока не была заменена системой имперской экспертизы во время династии Суй. В конфуцианской философии сыновняя почтительность — это добродетель уважения к своим родителям и предкам.]

Молодой послушник подошёл с мешочком лекарственных трав в левой руке и фонарем в правой.

— Примите эти лекарства для пожилой госпожи. Прошу, молодой господин Чжоу.

Чжоу Юй взял мешочек с лекарством и прижал его к груди, попутно отвечая послушнику:

— Нет нужны меня провожать, я пойду.

Неожиданно Великий мастер Чжинцзин прошел по коридору, надел деревянные дзи⁷, взял фонарь из рук послушника и сделал приглашающий жест, показывая, что он лично будет сопровождать Чжоу Юя вниз с горы.

[⁷Деревянные туфли, которые могли быть как с открытыми, так и с закрытыми носками.]

В голове Чжоу Юя мелькнула неожиданная мысль, что сегодня Чжинцзин вновь может открыть рот⁸ и сказать несколько фраз. В конце концов, храм немых в горах Гу редко кто посещал. Будь то человек с высоким положением или даже крупным землевладельцем региона, Чжинцзин просто захлопнул бы дверь прямо перед их носом. Известные учёные мира также никогда не сопровождали этого старого мастера, практиковавшего в секте немых чань-буддизма⁹ основную концепцию внутреннего покоя. Это был беспрецедентный первый случай за всю историю мира.

[⁸Изначальный перевод: «золотой рот» (金口 [jīn kǒu]), который имеет два значения: Первое исходит из буддизма и относится к вечным словам, который говорил Будда; второе — более буквальный перевод — относится к весу и влиянию, которые несут слова говорящего.]

[⁹Чань-буддизм, чань (禪), образовано от «дхьяна» — это школа китайского буддизма, сложившаяся в период V–VI веков в процессе соединения махаянского буддизма с традиционными учениями Китая. Чань-буддизм, как многие считают, является школой интуитивного буддизма, базирующейся исключительно на медитации, внутреннем просветлении, отсутствии каких-то конвенций.]

— Великий мастер, пожалуйста, — Чжоу Юй поспешно поклонился.

Белые монашеские одеяния мастера развевались на осеннем ветру, пока он шёл вперёд с фонарем в руках сквозь завесу дождя. Чжоу Юй молча следовал за ним.

Горная дорога была темна, и единственным источником света служил фонарь идущего впереди Чжинцзина. Мысли Чжоу Юя долго блуждали, но, в конце концов он не удержался и начал разговор первым:

— Есть ли у Великого мастера какие-либо наставления?

Но шаги монаха даже не замедлились. Он продолжал свой путь через сосновую рощу, освещая ярким светом тени двух людей в этом кромешном мраке, пока не привёл Чжоу Юя к подножию горы. Неподалеку оттуда доносился шум уезда Шу.

Чжинцзин передал фонарь стоявшему в оцепенении Чжоу Юю. После мастер сложил руки вместе и поклонился ему на прощание.

— Великий мастер…

Затем Чжинцзин сделал ещё одно движение, которое полностью превзошло все ожидания парня. В официальном жесте уважения секты немых, Великий мастер преклонил колени и низко поклонился Чжоу Юю.

— Великий мастер! — парень до того опешил, что не сразу понял, что ему следует сделать. Он собирался также встать на колени и поклониться, но Чжинцзин уже поднялся. Развернувшись, мастер ушёл. Длинные рукава его одежд развевались на ветру. Чжинцзин исчез из виду, ни разу не обернувшись на Чжоу Юя.

Чжоу Юй с фонарём в руках стоял у главных ворот храма. В тот момент его охватило множество различных эмоций. Действия Чжинцзина означали… позволение отправиться в далёкое путешествие или в это был заложен другой смысл?

Лишь когда тело задрожало от холода, Чжоу Юй с фонарем неуверенно шаг за шагом возвратился домой. Как только он зашёл поместье, к нему тотчас же сбежались все слуги. Каждый из них тревожно восклицал, что ждал молодого господина добрую часть ночи. Тот, кто занимался тушением огня, пошёл разжигать его вновь, а кто-то даже отправился заваривать имбирный чай. Поместье вновь наполнилось суетой.

Чжоу Юй никак не реагировал на шум вокруг. Лишь после того, как он переоделся в чистую одежду и вышел в зал, его мать подошла к нему и упрекнула:

— Где ты был? Тебя не было пол дня, семья чуть ли не до смерти беспокоилась.

Чжоу Юй разломил руками бин¹⁰ и скормил его соколу.

[¹⁰Бин (冰) — китайская лепёшка с мясом. Слоёное тесто, в которое кладут разные начинки или без ничего; отдалено напоминают блины. (В общем, как наши чебуреки :D)]

— Я поднимался на гору.

— Снова ходил к старому мастеру Чжинцзину? — поинтересовалась госпожа Чжоу.

Чжоу Юй тут же кивнул, и женщина села напротив него. Мать и сына разделял небольшой чайный столик. Чжоу Юй заговорил:

— Письмо от Бофу пришло.

Госпожа Чжоу взглянула на письмо и отметила:

— Это действительно довольно хлопотно для него. Заставляешь его весь день бегать туда-сюда, как бессердечно с твоей стороны.

Чжоу Юй пропустил это мимо ушей.

— Бофу провёл расследование, но ему также не удалось ничего узнать. Скорее всего он также не может ничего поделать с этой проблемой.

Госпожа Чжоу испустила ещё один вздох, её лоб сморщился от беспокойства. Чжоу Юй вытащил мешочек с лекарствами.

— Мы с Великим мастером немного поболтали.

— Раньше, когда твой отец был всё ещё с нами, — горестно начала госпожа Чжоу, — он очень хорошо относился к тебе. Ещё до того, как школа немых была основана, он сказал, что твои достижения в будущем будут не меньше его собственных.

Сердце Чжоу Юя дрогнуло, и он не осмелился встретиться взглядом с матерью. Увидев лекарства, женщина спросила:

— Что это?

— Лекарство, которое передал тебе мастер Чжинцзин, — Чжоу Юй медленно открыл мешочек. Госпожа Чжоу заглянула внутрь, после чего произнесла:

— Это лекарство для тебя, верно? Твоя матушка не больна.

Чжоу Юй также почувствовал странность. Увидев, что в маленьком мешочке было всего несколько трав, он поднес их к свету, чтобы лучше рассмотреть. Госпожа Чжоу спросила:

— Разве это не ванбулюсин¹¹?

[¹¹Ваккария (王不留行 [wáng bù liú xíng]; букв: ванбулюсин) — разновидность, лекарственного растения, также известна как тысячеголов посевной, коровница посевная. Использовалось для стимулирования кровообращения и очищения меридиан.]

Чжоу Юй молчал. Теперь он понял смысл действий Великого мастера Чжинцзина.

В кусок коричневой бумаги были завёрнуты три вида целебных трав: чжиму¹², юаньчжи¹³ и ванбулюсин¹⁴.

[¹²иероглифы букв. означают: «знай свою мать» (知母). Анемарена асфоделовая (Anemarrhena asphodeloides Bunge), также известна как чжиму; относится к «холодным травам» или, по-другому, «травам-Инь». Ее корни используются для лечения лихорадки, так как эта трава привносит в организм холод и влажность.]

[¹³здесь же означают: «держись высоких стремлений» (远志). Истод тонколистный (Polygala tenuifolia), также известный как Юаньчжи или китайская сенега — это корень, использующийся в традиционной китайской медицине. Обычно он используется из-за его защитного воздействия на мозг, обладает способностью улучшать память и защищать от когнитивных нарушений.]

[¹⁴здесь же идет значение: «князь не откладывает путешествие» (王不留行).]

— Ванбулюсин… — пробормотал Чжоу Юй.

Мать парня не понимала скрытого в этих лекарственных травах значения. Она также не знала, что оказанный мастером жест уважения у подножия горы заключался в том, чтобы отправить Чжоу Юя в Лоян, исправить ситуацию в мире и успокоить простых людей. Госпожа окинула взглядом коридор и позвала Чжоу Юя:

— Юй-эр.

— Да… Да, — Чжоу Юй поднял глаза и взглянул на свою мать.

Госпожа Чжоу спросила:

— Как долго ты собираешься оставаться дома со своей старой матерью?

Чжоу Юй произнес:

— Мама, я всегда беспокоюсь о тебе…

— В последние дни, — прервала его женщина, — матушка часто подумывает, не будет ли лучше устроить тебе свадьбу, чтобы ты смог поселиться где-нибудь в уезде Шу и управлять лавкой шелка, жениться на хорошей девушке и завести детей. Или же, следуя желанию твоего отца, ты мечтаешь потратить все свои усилия на спасение мира?

Глаза Чжоу Юя внезапно покраснели.

— В том году, — продолжила она, — матушка спросила тебя, не хочешь ли ты поехать с Бофу в Чанша. Но, будучи в трауре, ты сказал, что не оставишь семейные дела и в ближайшие три года не собираешься покидать эти места. На самом деле твоя матушка знает обо всем, что гложет твоё сердце.

Когда Чжоу Юй ничего не сказал, госпожа Чжоу заговорила вновь:

— Сейчас наш бизнес никак не продвигается. Насколько я вижу, лавки скоро закроют. Если ты продолжишь проводить время в ожидании, ты просто впустую растратишь все свои юношеские годы.

— Еще при жизни отец заставлял тебя читать книги не для того, чтобы ты отсиживался в уезде Шу, — после этих слов женщина встала, — что касается остального, не нужно больше ничего говорить матушке. Делай то, что считаешь нужным.

Чжоу Юй проводил взглядом свою уходящую мать.

Глубокой ночью он встал на колени во дворе и торжественно трижды поклонился до земли в сторону покоев своей матушки, вложив в них все уважение, что у него было.

Тень женщины скользнула по окну. Лишь после того, как ее сын встал и ушёл, дверь со скрипом отворилась.

***

Несколько дней спустя, перед туманным горным ручьём Чжоу Юй ехал верхом на лошади. На его спине висел меч, а также дорожная сумка. Вместе с Лу Су они путешествовали вдоль одного из берегов озера Чаоху, уходя в гору Гу.

— Цзыцзинь! Не нужно дальше меня провожать, — Чжоу Юй остановил лошадь и прикрикнул на молодого человека, — Сначала я отправлюсь в Лоян, чтобы разведать ситуацию. Ты можешь возвращаться назад!

Лу Су упрямо произнёс:

— Ни за что, лучше я вернусь и предупрежу остальных, что буду сопровождать тебя в этом путешествии. С какой стороны не посмотри, ты выглядишь как дикая собака, это неправильно.

Чжоу Юй улыбнулся.

— Пока меня не будет, я оставляю матушку на твоё попечение.

Лу Су нахмурился и решил уточнить:

— С тобой все будет в порядке? — Чжоу Юй с улыбкой на губах махнул ему рукой. Лу Су же дразняще ухмыльнулся: — Теперь, когда ты наконец-то сможешь увидеть своего Бофу, твоё лицо словно цветет от радости.

Чжоу Юй понял, выражение лица слишком сильно его выдавало, и решил принять более серьёзный вид. Он торжественно заговорил:

— Я со всей серьезностью еду в Лоян, чтобы понять, в какую сторону ветер дует…

— Едь уже быстрее, — прервал его Лу Су, — Не нужно объяснений, солнце вот-вот сядет.

Чжоу Юй замолк.

Лу Су бросил ему тяжёлую сумку.

— Держи её при себе, — и после он развернул лошадь. Перед уходом вспомнив кое о чём, Лу Су добавил: — Когда увидишь Сунь Бофу, передай ему от меня привет.

— Цзыцзинь! — прокричал Чжоу Юй.

Лу Су повернулся спиной к Чжоу Юю и слегка наклонил голову. Чжоу Юй заговорил:

— Передай членам семьи торговцев, чтобы они не беспокоились. Я ухожу.

Напоследок Лу Су бросил:

— Возвращайся в целости и сохранности. Во что бы то ни стало обязательно будь осторожнее.

— Цзя!

— Цзя!

Лошади поскакали в разных направлениях. Одна вернулась в уезд Шу, а вторая помчалась в сторону горы Гу. Они все дальше отдалялись друг от друга в этой бескрайней завесе тумана.

— Цзя! — голос Чжоу Юя был переполнен неудержимой радостью, пока он мчался через гору.

— Цзя!

Осеннее небо казалось бесконечным, а землю покрывали множество пожелтевших листьев. Падающие листья с обеих сторон военной дороги подхватывал ветер, кружа их между небом и землёй. Поля сверкали золотом, словно покрытая тканым ковром доска для игры в ци между небом и землей.

— Цзя!

Тысячи гор проносились мимо, а реки струились неудержимым потоком, пока он покидал Янчжоу через реку Луцзян. Несколько дней спустя, ранним утром Чжоу Юю удалось сесть на паром, прорвавшийся сквозь бурное течение. Выйдя на другой стороне, он без каких-либо остановок направился на север через уезд Сяпи, после чего повернул на запад. Расстояние до Сикана становилось все меньше и меньше, а диких кустарников и сорняков на обочине дорог и бесплотных полей становилось только больше.

Спустя ещё несколько дней, Чжоу Юй переночевал на открытом воздухе. Он склонился к ручью, сложил ладони вместе и зачерпнул немного воды, намереваясь умыться. Внезапно он увидел плывущий вниз по течению реки труп, покрытый ранами от меча.

Чжоу Юй растерялся на мгновение и заметил ещё одно плывущее тело.

Он вылил только что набранную воду из бурдюка обратно в ручей и повел лошадь вперёд, не убирая вторую руку с рукояти меча. Отъехав на расстояние в несколько ли, по обе стороны дороги Чжоу Юй увидел прожорливых собак, пожирающих костлявые трупы людей, умерших голодной смертью.

«Изучать медицину? Стать лекарем, чтобы лечить людей от их болезней?¹⁵», — слова отца эхом отдавались в его ушах.

[¹⁵Идиома означает: «повесить тыкву-горлянку, чтобы спасти мир» (悬壶济世), где тыква-горлянка, которую в древности называли «горшочком» (悬壶) считается символом традиционной китайской медицины за счет многих мифов и легенд.]

«Меня больше тревожит, что ты сможешь спасать людей, но не сможешь спасти мир».

«Изучай литературу и стань учёным».

«Так ты спасешь и мир и людей».

Еще маленький Чжоу Юй был тогда озадачен. Он просто повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на великолепие Лояна, процветающий Янчжоу с льющимися мелодиями сичжу¹⁶ и висящими повсюду тысячами фонарей.

[¹⁶(丝竹 (sī zhú), букв. «шёлк и бамбук») — традиционный струнный деревянный духовой инструмент.]

«Я вижу, что это, это, и это… разве все это не хорошо?», — спросил тогда маленький Чжоу Юй.

«Ты поймёшь, когда вырастешь», — вздохнул Чжоу И. Поглаживая бороду, он беспомощно покачал головой.

В этом году Дун Чжо вторгся в столицу, и во всем мире начался голод. Тела изголодавшихся горожан были разбросаны на улицах. В пустынной земле Чжоу Юй больше не чувствовал того первоначального приятного головокружения и удовлетворения, что нахлынули на него при уходе из дома. На сердце у него было тяжко и грустно, а на него самого нахлынуло необъяснимое волнение. Он вспоминал свой приезд в столицу еще ребенком вместе с отцом. Тогда Сикан и Хуннун не были такими.

Прошло меньше десяти лет, так как все могло дойти до такого? Чжоу Юй ехал в одиночестве на лошади по главной дороге, чувствуя некоторую нерешительность. Этот странный мир больше не был тем Хуннуном, который он знал. Деревни, в которых он отдыхал вместе с отцом восемь лет назад во время поездки в столицу, уже давно были сожжены дотла. Люди ушли, а дома пустовали.

Ему нужно как можно скорее найти войска Сунь Цэ. Чжоу Юй, наконец, осознал всю серьезность ситуации. Потому он пришпорил лошадь и помчался на запад, намереваясь найти Сунь Цэ до наступления ночи. Однако, как только он свернул за гору, до него донеслись звуки сражения.

В сумерках берег реки был полностью окроплен льющейся кровью. Это зрелище оказалось слишком поразительным¹⁷. Чжоу Юй был ошарашен. Весь поток ручья был окрашен в пурпурно-чёрный цвет. Очевидно, они сражались тут почти весь день.

[¹⁷сотрясать небеса и землю (惊天动地 [jīng tiān dòng dì]) — идиома, означающая какое-либо ошеломляющее событие, что может потрясти весь мир.]

На одной стороне поле боя стояла группа солдат, облачённых в чёрные доспехи, когда у другой стороны войско носило белые шлемы с красными кисточками. В ожесточенной битве белые доспехи уже запачкались кровью. Воины в черном размахивали клинками, что танцевали в разные стороны, оттесняя белых к берегу реки. Несколько раз Чжоу Юй намеревался вступить в бой, но его беспокоила сила противника и тот факт, что идти в бой в одиночку слишком опасно.

Он не видел боевых флагов ни у одной стороны, поэтому Чжоу Юй направил лошадь бродить по окраинам в поисках отличительных знаков. Больше всего урона получили белые войска. Земля уже окрасилась в алый из-за их крови, когда черные загнали их в реку. Чёрное войско снова сменило боевой строй, выстроившись в одну длинную линию. Эти войска были хорошо обучены. Чжоу Юй наблюдал за полем битвы. Казалось, что существовала тонкая невидимая нить, соединяющая всю эту тысячу солдат вместе, атакующих в разных направлениях в попытке прорваться через оборону врага.

У командующих флагов не оказалось, но каждый знал, где находится их командир. Боеспособность этого войска была самой невероятной среди всех тех, что парень видел в своей жизни. Не колеблясь больше ни секунды, он пришпорил лошадь и бросился прямо в атаку.

Как раз в тот момент отряд белых решил контратаковать. Солдаты бросились вперёд, громко выкрикивая боевые кличи. Услышав их акцент, Чжоу Юй решил, что они северяне. Также их боевые кони не были похожи на южных, поэтому он решил отступить. Однако другая сторона не хотела дать ему уйти, и в мгновение ока на него бросились несколько десятков человек.

В глубине души Чжоу Юй взвыл от обиды: «За что вы меня-то преследуете?». Развернувшись, он поскакал в сторону чёрных войск. На данный момент, находясь в пылу сражения, ни одна из сторон не ожидала, что кто-то бросится между ними. В небе уже стемнело, и мир вокруг погрузился в хаос.

— Кто он? — командующий чёрной армии был довольно высок и гибок. Обхватив ногами бока лошади, он взмахнул длинной алебардой и бросился в самую гущу, где и увидел неуклюже скачущего человека в самом центре боевого построения.

Его подчинённый громко доложил:

— Господин! Мы не знаем происхождения этого человека!

— Отступаем!.. — крикнул командир.

Войска в черных доспехах немедля как прилив отступили, однако же белые воины, подобно извивающейся змее, продолжали преследовать Чжоу Юя. У парня не было другого выбора, кроме как обнажить свой меч, несясь на высокой скорости прочь. С лязгом древний меч Чицзюнь покинул ножны. Ясный звук эхом разнёсся по горным долинам, словно рёв дракона в сгустившихся сумерках!

— Хороший меч! — воскликнул командир.

У Чжоу Юя не было возможности ответить. Солдаты в белых доспехах уже догоняли, один из них запустил копьё. Перевернувшись всем телом, Чжоу Юй повиснул вниз головой на животе лошади, после чего быстрым движением поднялся с другой стороны. Меч в его руке вспыхнул леденящим светом, и в следующий миг кончик копья был разрезан надвое!

— Неплохо! — чёрное войско разразилось аплодисментами.

Лоб Чжоу Юя покрылся потом, стоило ему увидеть как впереди несколько солдат преградили ему путь, выставив вперед длинные копья. Чжоу Юй взмыл и сделал разворот в воздухе. Его воинское одеяние развевалось на ветру, пока он размахивал длинным клинком. Клинок также описал красивую дугу. После он телом сделал рывок назад. Наступив на голову лошади, он выполнил ещё одно чистое сальто назад.

Лошадь с протяжным ржанием помчалась вперёд, унося с собой силуэт вновь садящегося в седло Чжоу Юя. Он наконец смог прорваться сквозь построение и вновь появиться в нескольких десятков шагов от черных войск.

Высокий и гибкий командующий чёрным войском поднял шлем, открывая пару ярких и острых глаз. Мужчина заложил алебарду за спину, после чего достал стрелу и натянул тетиву с криком:

— Назад!

Солдаты в черной броне, будто маленькие муравьи, отступили назад. В багрово-красном цвете умирающего солнца глазах Чжоу Юя отразилась величественная фигура главнокомандующего. Закатный свет сверкнул на кончиках многочисленных стрел.

В то же время белое войско бросилось вперёд. В них, словно множество мотыльков, полетели выпущенные стрелы. Даже если бы Чжоу Юй разделил себя на десятки тысяч частей, он все равно бы не смог избежать этого смертельного града стрел. Единственное, что ему оставалось, это положиться на судьбу. Потому Чжоу Юй прижался к спине лошади и зажмурился.

Две воюющие стороны выпустили дождь из стрел одновременно. Командир черный войск потянулся назад, вытащил ещё одну стрелу, прицелился и выпустил ее. Словно призрак, выпущенная стрела полетела к той, что летела прямо на Чжоу Юя, и за секунду разрубила её пополам. Мужчина выпустил ещё одну стрелу, и та попала в преследовавшего парня солдата. Вскоре, было выпущено еще больше стрел, и они усыпали небо, словно цветочный дождь. В построении белых войск, будь то люди или лошади, все распластались на земле.

Чёрное войско с воинственным кличем ринулось вперёд, словно убийственная приливная волна. Уже не имеющие сил на оборону белые войска почувствовали приближение поражения. Обе стороны схлестнулись в последней битве. В гуще сражений Чжоу Юя раскачивало взад и вперёд, пока он изо всех сил пытался успокоить свою лошадь. Однако его резко потянули назад, и мощная рука подняла его в воздух.

— Что здесь забыл учёный? — ледяной тон явно принадлежал командиру. Чжоу Юй изо всех сил начал вырываться с криком:

— Генерал, будьте милосердны! Я…

Прежде чем он закончил говорить, мужчина расправил руку и нанёс удар по шее Чжоу Юя. В глазах мгновенно потемнело, и парень без сознания повис на лошади. Командующий посадил бессознательного Чжоу Юя к себе, прежде чем громко отдать приказ:

— Мужчины, отступаем!

Прозвучал уведомляющий об отступлении гонг. Белая армия уже отходила в пустыню. Они были слишком вымотаны, чтобы и дальше продолжать этот бой. Однако же войска в черном продолжали наступать, словно ещё не насытились сражением. Остались еще те, кто бросал в них проклятия и подначивал продолжать сражение, и даже те, кто продолжал обстрел.

Глава 6 - Чанъань

«Но шестнадцать лет назад Чицзюнь вновь появился в Чанше… Какое отношение ты имеешь к семье Сунь?».

***

Глубокой ночью простирающийся меж гор главный лагерь войск в чёрных доспехах был озарён яркими огнями дюжин факелов.

На голову Чжоу Юя выплеснули чан воды.

От этого он очнулся. Удар главнокомандующего по затылку не обладал особой силой, но был пугающе точным. Видно, мужчина разглядел в нем скрытый талант, и потому проявил милосердие.

Подняв голову, Чжоу Юй взглянул на переодетого в черные одежды мужчину, что небрежно расположился на одной стороне своего сиденья и длинным тонким пальцем ковырялся в ухе. Хотя манеры его казались ленивыми, сам он излучал опасную ауру.

Согласно наблюдениям, этот человек был ростом девять чи (1,97 м.). Брови его напоминали острые лезвия мечей, выделялись высокая переносица и словно высеченные из камня губы, а профиль содержал грубые черты северных народов. Глаза его были глубоко посажены, и в темных радужках прослеживался лазурно-нефритовый оттенок. Одет он был в расшитое узором таоте¹ воинское одеяние, в то время как ноги его были босы. Он также обладал широкими плечами и длинными ногами, и в целом у него было отличное телосложение.

[¹Таоте — (饕餮 [tāotiè] букв. «обжора») изображение чудовища, который часто встречается в орнаментах бронзовых изделиях династий Шан и Чжоу. Один из Четырех Злых Существ, противоположных Четырем Святым Существам.]

— Назови свое полное имя и во всех подробностях причину, по которой ты прибыл сюда, — равнодушно приказал главнокомандующий.

Сердце Чжоу Юя бешено заколотилось, когда он разглядел свисающую с пояса мужчины нефритовую карточку².

[²Поясная карточка (腰牌 [yāo pái]) — это табличка из разных материалов, которую ежедневно носили должностные лица на поясе. Раньше её называли бляшкой.]

— Этого младшего зовут Чжоу Юй, любезное имя Гунцзинь, — Чжоу Юй понимал, что этого человека перед ним никак нельзя как-то спровоцировать. Будь то из-за продемонстрированных недавно навыков стрельбы или из-за одежд на нем.

— Юй, красив, как прекрасный нефрит³, — все также небрежно отозвался мужчина, ни разу не взглянув на Чжоу Юя. — Прекрасный нефрит боится разбиться, так почему же ты ворвался на поле боя тысяч солдат и лошадей? Так восхищаешься этим маркизом⁴?

[³ту же самую фразу сказал Сунь Цэ в первой главе. Иероглиф в имени Юй (瑜) означает: блеск прекрасного нефрита (обр. добродетель).]

[⁴напоминаем, что хоу (侯 [hóu]) эквивалентен европейскому «маркиз», и в данном случае он говорит о себе. букв. «Настолько мною восхищаешься?».]

— Это… — Чжоу Юй не знал, смеяться ему или плакать, но все же заговорил, сложив руки перед собой: — этот младший собирался добраться до Лояна, чтобы навестить друга, и случайно наткнулся на строй генерала.

Главнокомандующий, наконец, повернул голову и оглядел Чжоу Юя с головы до ног, прежде чем окончательно приковать взгляд к нему.

— Друга навестить? — спросил мужчина, приподняв брови, — Гао Шунь⁵, принеси-ка меч этого мальчишки.

[⁵Гао Шунь (高顺 [Gāo Shùn]) — главнокомандующий эпохи Троецарствия, прославившийся своей исключительной храбростью на поле боя. В поздний период правления династии Хань, Гао Шунь служил под командованием полководца Люй Бу и также стал известен, как один из самых способных его командующих.]

Тут же вошел генерал с древним мечом Чжоу Юя и протянул его двумя руками. Услышав имя «Гао Шунь», Чжоу Юй почувствовал озноб безо всякой причины. Он словно бы где-то уже слышал о нем. Гао Шунь… Гао Шунь… Гао Шунь… Не тот ли самый это Гао Шунь…

Кого бы он ни встретил, ничто не могло быть более шокирующим, чем личная встреча с этим мужчиной! Чжоу Юй наконец-то догадался, что человеком перед ним был Люй Бу⁶! Люй Фэнсянь! Еще в округе Шу он слышал об обладателе этого знаменитого имени. Ходили слухи, что глаза этого человека способны стрелять светом, что тело его окружено кровавым туманом, и что он способен убить даже собственных отца и братьев. Разум его порочен и жесток, человек он недальновидный⁷, а глаза словно без зрачков⁸.

[⁶напоминаем, что Люй Бу (吕布; умер в 199 году) — генерал и полководец китайской эпохи Троецарствия. В романе Люй Бу — лучший воин во всём Китае.]

[⁷(目光短浅 [mù guāng duǎn qiǎn]) — идиома из сказки о лягушке на дне колодца, которая не знала, что за пределами ее колодца есть еще огромный мир. является метафорой на недальновидных людей.]

[⁸букв. есть глаза, но в них нет зрачков (有眼无珠的小人), первая часть фразы (有眼无珠 [yǒu yǎn wú zhū]) является идиомой, которая используется как ругательство на тех, кто не видит важных вещей.]

Однако, понаблюдав немного за мужчиной, казалось, что он совсем не был похож на Тин-хоу⁹ Люй Бу, который только что убил Дин Юаня и присягнул на верность вору Дун¹⁰. Когда Чжоу Юй был младше, он часто слышал долгие споры монахов в округе Шу, и знал, что внешность исходит из сердца¹¹. Наружность могла многое рассказать о человеке: большинство недалеких мелочных людей сводят брови вместе, а люди с треугольными глазами¹² и с загнутыми вверх уголками часто строят козни.

[⁹тин-хоу (亭侯 [tíng hóu]) — это благородный титул в дин. Хань, что давался тем, кто заведовал крупными городами.]

[¹⁰Об этом было рассказано в прошлой главе, но позвольте внести некоторые детали. Люй Бу поступил на службу к губернатору современной провинции Шаньси — Дин Юаню. однако вскоре после того, как власть в столице оказалась в руках Дун Чжо, Люй Бу как образец верности принес ему голову предыдущего начальника и перешел на его сторону. что еще интересно, так это то, что Дун Чжо стал не только его начальником, но и приемным отцом.]

[¹¹(相由心生 [xiàng yóu xīn shēng]) — фраза из «Собрание трактатов Бодхисаттвы». она означает, что внешний вид человека показывает состояние его души. *похоронила себя под словарями, чтобы расшифровать это*.]

[¹²треугольные глаза (三角眼 [sān jiǎo yǎn]) представляют собой вид нависшего верхнего века.]

Но внешность Люй Бу напоминала лишь красивого мужчину с выдающимися навыками боевых искусств. Чжоу Юю никак не удавалось связать этого спокойного и расслабленного великого полководца перед собой с мелочным злым деятелем, каким его описывали слухи.

— Знаменитый меч Чицзюнь, — Люй Бу с завидным спокойствием протянул руку, и Гао Шунь почтительно вложил в нее древний меч. Мужчина лениво заметил: — Он вышел из-под руки великого мастера Оу Ецзы, и в длину составляет три чи и шесть фэней¹³. Создан он был из пришедшего с небес металла, рукоять из пылающей кровавой древесины, а волнистые узоры по всей длине появились с помощью огня. Огонь Юга превосходит металл Запада¹⁴, и все пламя Наньмин¹⁵ будет принадлежать царству Чу¹⁶. В периоды Вёсен и Осеней и Сражающихся царств У Цзысюй¹⁷ покончил с собой этим мечом княжества Чу.

[¹³около 72 см. чи (尺) и фэнь (分) — китайские меры длины. первое в дин. Хань составляло 23,75 см; второе — 0,1312 дм.]

[¹⁴Говорится о четырех первоэлементах в их направлениях. Согласно считать, что огонь — это стихия юга, а металл — запада.]

[¹⁵Пламя Наньмина (南明离火) — легендарный не гаснущий огонь, принадлежавшей духу-покровителю юга — Красной Птице Чжуцюэ (朱雀).]

[¹⁶Чу (楚) — царство в южном Китае во время эпохи Чуньцю (722–481 гг. до н. э.) и Чжаньго (481–221 до н. э.).]

[¹⁷У Цзысю́й (伍子胥) — китайский государственный деятель и военачальник, живший на рубеже VII–V вв. до н. э. Родился в княжестве Чу, но был изгнан оттуда в царство У. По менее распространенной версии «Праздник драконьих лодок» связывают с самоубийством У Цзысюя, традиционно же со смертью Цюй Юаня. Также некоторые считают, что это был один и тот же человек.]

Чжоу Юй произнес:

— У генерала Люй острый взгляд.

После сказанного Люй Бу, какого бы низкого мнения не был парень о нем из-за слухов, в то мгновение он почувствовал волну искреннего восхищения. Похоже, этот мужчина любил оружие, иначе он не был бы настолько знаком с историческими мечами, как если бы они были его семейными сокровищами.

— У Цзысюй заставил людей свесить его голову с городских стен, — прищурился Люй Бу, — чтобы он мог своими глазами наблюдать за падением царства Чу. После разрушения города меч Чицзюнь так и не был найден. Тридцать лет спустя, несмотря на то, что тогдашний монарх провозгласил этот клинок собственностью периода Сражающихся царств, прошло много лет с правления предыдущей династии и он так и остался не видящим света потерянным сокровищем. Но шестнадцать лет назад Чицзюнь вновь появился в Чанше.

— Какое отношение ты имеешь к семье Сунь? — спросил он, — Если я правильно помню, есть один человек, который похоже является твоим отцом.

Чжоу Юй никак не ожидал, что этот человек сможет с помощью одного лишь меча узнать всю историю его семьи. Кто там говорил, что у него были только мышцы, но не мозги?!

— Ты сын Лю Бяо¹⁸? — холодно предположил Люй Бу.

[¹⁸Лю Бяо (刘表; 142 — 208) — государственный деятель и военачальник Китая. Он наиболее известен тем, что занимал пост губернатора провинции Цзин с 192 года до своей смерти в 208 году.]

Безысходность отразилась на лице Чжоу Юя.

— Маркиз, — с серьезностью ответил он, — Вы… ошиблись.

— О? — выражение лица Люй Бэя стало озадаченным, — Кто ты тогда?

Чжоу Юй был не в силах сразу ответить. По неизвестной причине ему просто захотелось расхохотаться. Однако, несмотря на то, что мужчина ошибся, его никак нельзя было высмеивать хотя бы из-за боевых навыков. Если бы он попробовал, то Люй Бу бы прирезал его на месте, так что это того не стоило.

— Этого младшего зовут Чжоу Юй. Моим почившим отцом был чиновник из Лояна Чжоу И.

После Чжоу Юй подробно рассказал о делах своего отца, о которых знал сам, и пропустил только ситуацию с Хуа Сюном. Он только упомянул, что три года назад его отец погиб во время восстания желтых тюрбанов. Чжоу Юй боялся, что если упомянет их давнюю дружбу с семьей Сунь, притом, что Люй Бу и Сунь Цзянь являлись врагами, то это поставит его в опасное положение. Также он неопределенно поведал о приобретении меча.

— В таком случае, — сказал Люй Бу, — поскольку твоя семья Чжоу занимала правительственные должности в течении трех поколений, у вас должны быть связи в Лояне. Что ж, этот маркиз сделает тебе одолжение за небольшую плату и отвезет тебя в город.

Чжоу Юй вздохнул с облегчением, прежде чем поспешно ответить:

— Невозможно забыть о благодарности за спасение жизни. Что этот младший может сделать для генерала?

Сунь Цзянь присоединился к коалиции против Дун Чжо, в то время как Люй Бу находился под командованием последнего. Чжоу Юй и Сунь Цэ поддерживали коалицию. Таким образом, Чжоу Юй с человеком напротив должны были быть врагами, но по какой-то неизвестной причине он не мог испытывать ненависть к таким людям, как Люй Бу.

— Дай-ка мне подумать, — Люй Бу задумался на какое-то время, — Тогда сыграй со мной в ци. Цао Цао никогда не играет в ци с этим маркизом, так что становится очень скучно.

Чжоу Юй с радостью разложил доску ци и схлестнулся с Люй Бу в игре, что продолжалась до поздней ночи. Поначалу Люй Бу относился к врагу с пренебрежением, и только во второй половине он стал серьёзнее. В самый разгар ночи он выпил немного вина, а в середине игры махнул рукой, показывая, что более не желает продолжать. После Люй Бу лег на кровать и, больше не обращая внимания на Чжоу Юя, заснул.

Чжоу Юю оставалось только сложить фигуры. На выходе из палатки его уже ждал Гао Шунь.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Понимая, что сегодня опасность уже осталась позади, Чжоу Юй кивнул и последовал за Гао Шанем. Он попутно спросил:

— Я слышал, что войска магистрата Чанши Сунь Цзяня…

— Ты знаком с семьей Сунь? — спросил вместо ответа мужчина.

Чжоу Юй на мгновение заколебался. Раскрывать их с Сунь Цэ отношения было неудобно, потому ему пришлось сложить руки и начать:

— Если генерал Гао позволит поинтересоваться, маркиз и Сунь Цзянь…

— Нет, — отрезал тот, — ничего особенного.

Как Гао Шунь уклонился от прямого ответа, так и Чжоу Юю удалось ловко отвертеться, и они оба пришли к молчаливому пониманию. Мужчина отвел Чжоу Юя в установленную палатку и позволил ему отдохнуть. После одной ночи еще до рассвета следующего дня войска Люй Бу в черных доспехах уже собрали лагерь. Со всей округи не доносилось галдежа, пока солдаты снимали палатки, сворачивали спальные мешки и уводили лошадей. Глаза Чжоу Юя все еще были подернуты сонной дымкой, он совсем не привык к такой обстановке. Уже в дороге солдаты принесли завтрак, чтобы поесть вместе с ним. Чжоу Юй уже успел поспрашивать и узнал, что на этот раз Люй Бу вышел с целью замедлить продвижение сил коалиции, и та самая разбитая им незадачливая белая конница принадлежала Гунсунь Цзаню¹⁹ на белоснежном коне.

[¹⁹Гунсу́нь Цзань (公孫瓚 [Gōngsūn Zàn], ? — 199) — военачальник эпохи конца империи Хань в Китае. Гунсунь Цзань был известен как «Полководец белых лошадей» за свой элитный отряд конницы, состоящий только из полностью белых лошадей.]

Юань Шао с группой других людей создали коалицию против вора Дуна, и хотя утверждали они, что сражаются ради наказания предателя страны и возвращения императору его трона, при том они коварно позволили Гунсунь Цзаню встать в авангарде. У Гунсунь Цзаня не хватало боевого духа, и в первой же битве он столкнулся прямо с железной стеной в виде Люй Бу. Обе стороны сражались день и ночь, но Гунсунь Цзань в итоге потерпел поражение и отправил обратно гонца с просьбой о помощи у Юань Шао. В результате ни один из союзных войск коалиции так и не прибыл.

Солдат преувеличивал доблесть Люй Бу в десятки раз, и пока Чжоу Юй это выслушивал, у него подергивались кончики губ. Благоволение солдат перед своим командиром было видно невооруженным глазом. Чжоу Юй следовал за войсками в черных доспехах, шел вместе с ними и останавливался. Он не боялся ничего, кроме возможности Сунь Цэ оказаться в опасности. На сегодняшний день самым влиятельным человеком являлся Дун Чжо, даже Люй Бу убил своего приемного отца Дин Юаня²⁰, чтобы присоединиться к нему. Коалиция Сунь Цзяня была крайне неорганизованной²¹, и потому были опасения, что одержать победу будет не так легко.

[²⁰приемный отец переводится как общеизвестное в наших кругах ифу (义父 [yì fù]). просто интересно, что таким образом либо получается, что Люй Бу сначала был приемным сыном Дин Юаня, а потом и Дун Чжо, либо же Фэйтянь-гэ что-то перепутал. кто знает историю дин. Хань и сможет ответить на этот вопрос?]

[²¹словно чаша рыхлого песка (一盘散沙 [yī pán sǎn shā]) — идиома и метафора на неорганизованность и разбросанные силы.]

По приезду в уезд Хуннун до Лояна было уже рукой подать. Спустя три дня пути, когда войска наконец добрались до столицы, Чжоу Юй смешался с солдатами и вошел внутрь. У них даже не спросили пропускных жетонов. При взгляде на такие строгие проверки при въезде в город, Чжоу Юй поблагодарил свою удачу и то, что он последовал за Люй Бу, иначе ему пришлось бы потратить много усилий.

Войдя в город, Гао Шунь повел войска к казармам на севере. Чжоу Юй остановился, и к нему подошел один из командиров со словами:

— Люй-чжунлан²² передал, что вам больше не нужно следовать за нами. Идите, куда вам нужно.

[²²чжунлан (中郎) — это официальный титул, означающий «чиновник двора». соответственно его носили приближенные императора. поскольку Люй Бу на стороне Дун Чжо, который поставил марионеточного императора, он и стал чжунланом.]

Чжоу Юй изначально хотел поблагодарить его лично, к тому же, несмотря на статус Люй Бу, он бы явно не возражал от еще одной благодарности. Доставивший сообщение командир оказался довольно добродушным, и потому тут же добавил:

— Если у вас возникнут какие-то трудности, вам просто нужно будет прийти в лагерь генерала Люй-чжунлана и рассказать об этом.

— Спасибо, — в тот момент в сердце Чжоу Юя боролись противоречивые эмоции. Было очевидно, что они стояли по разные стороны баррикад, но в такой критический момент Люй Бу оказал ему такую большую помощь. Смотря вслед уходящему войску, пока дул осенний ветер, Чжоу Юй в полном одиночестве стоял перед улицей Датун²³. Внезапно он почувствовал растерянность.

[²³датун (打铜) букв. переводится как «добывать медь».]

Однажды он еще ребенком въехал в столицу, но прошло десять лет с тех пор. Когда Чжоу Юй в одиночку покинул земли уезда Шу и отправился в новые земли, он не мог нарадоваться. В противном случае он бы не понимал слишком многого и не смог бы повидать мир за пределами Цзяннани.

Но за это десятилетие Лоян сильно изменился. Самым очевидным было то, что людей стало гораздо меньше, а те, что были, выглядели настороженными, словно бы чего-то сильно опасались. Вдалеке прокричали галки, и стаей поднялись в воздух в сторону дворца. Прилавки по обеим сторонам улицы закрылись. Чжоу Юй на мгновение задумался: а кого он должен искать? Должен ли он сначала переночевать в гостинице или все же сначала кого-то найти?

Было еще рано. Задумавшись ненадолго, Чжоу Юй вспомнил, что когда-то у его отца было много друзей в столице, в том числе и известный человек по имени Цяо Мао. Когда Чжоу И скончался, семья Цяо специально прислала деньги и другие вещи с целью выразить соболезнования. Так что он вполне мог отправиться к Цяо Мао. В прошлом Цяо Мао занимал пост губернатора Яньчжоу, теперь же он является магистрантом уезда Дунцзюнь²⁴. Чжоу Юй всю дорогу расспрашивал и узнал, что тот, как и ожидалось, все еще был в Лояне. Более не колеблясь, он вскочил на лошадь и направился в западную часть города, чтобы отыскать Цяо Мао.

[²⁴букв. означает «Восточный округ» (东郡), и этот уезд охватывал древние провинции Яньчжоу и Сичжоу. Он расположен в современной провинции Хэнань, недалеко от Пуяна.]

Видевшие в пути Чжоу Юя жители Лояна, будь то женщины или мужчины, все с любопытством смотрели на него. Чжоу Юй понимал, что носил он одежду региона Цзяннань, да и чертами лица он не походил на жителя Центральных равнин. Чтобы не привлекать к себе внимания, ему оставалось только, чувствуя неловкость, пришпорить лошадь вперед.

Главные ворота поместья Цяо были плотно закрыты. Несколько голых ветвей хурмы торчали из-за стены внутреннего двора, а оставшиеся без внимания желтые листья заполнили собой всю аллею. Чжоу Юй несколько раз постучал в ворота, но никто не ответил. Тогда он подошел к задней двери и несколько раз крикнул, но результат был тем же. Однако рядом с задней дверью виднелись следы, словно здесь явно кто-то жил. Это место не было похоже на заброшенный дом без жильцов.

— Магистрант Цяо! — вновь крикнул он.

Двор был полностью погружен в тишину. Зловещее предчувствие появилось в сердце Чжоу Юя, и трагическая сцена уничтожения семьи Цяо разыгралась пред глазами. Мгновение поколебавшись, он, наконец, решил рискнуть и проникнуть внутрь.

Прижавшись к стене, Чжоу Юй подпрыгнул. К нему пришла мысль о Сунь Цэ, и он встал на распутье между слезами и смехом. Если бы парень был здесь, он бы уже давно перелез через стену. Размышляя об этом, Чжоу Юй взобрался на стену внутреннего двора, и при взгляде вниз тут же поразился. Во дворе были люди!

Двое седовласых стариков с бородами сидели под деревом друг напротив друга и играли в ци. Взглянув на доску, Чжоу окрестил их настоящими мастерами. Что происходит? Разве Цяо Мао не было дома?

Как раз тогда, когда Чжоу Юй собирался спрыгнуть вниз и вновь начать стучаться, он случайно задел ветку. Раздался громкий шум.

— Кто! — у одного из стариков был крайне зоркий глаз, и он мгновенно обнаружил Чжоу Юя. Растерявшись, Чжоу Юй ступил на ветку, что тут же сломалась. Он рухнул с дерева хурмы и ногой приземлился на доску ци.

— Ай!

Двое стариков лихорадочно метались. Чжоу Юй, который вообще не ожидал, что во дворе кто-то есть, поспешно встал с жалким видом. Первый старик до того кипел от ярости, что вскинул доску над головой Чжоу Юя.

— Откуда взялся этот неуправляемый зверь!

Чжоу Юй понимал, что влип в неприятности, потому принялся поочередно ставить на место доску ци, стряхивать пыль с одежд двух стариков и наливать им чай. Из-за такого жалкого падения у него не было возможности рассмотреть мужчин, теперь же, пока он был спокоен, ему удалось украдкой посмотреть на них под видом случайно брошенных взглядов. Хоть старцы и были одеты в повседневные одежды, вид у обоих был донельзя надменный. Чжоу Юй про себя подметил это и решил, что один из них должен быть хозяином этого дома — Цяо Мао. Возможно, дверь была закрыта как раз для того, чтобы отвадить посетителей со двора.

— Этот младший осмелился, — поспешно поклонился Чжоу Юй, — потревожить вашу игру. Великие люди не заботятся о действиях негодяев²⁵. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

[²⁵(大人不计小人过 [dà rén bù jì xiǎo rén guò]) — идиома, суть которой в том, что провинившийся говорящий называет себя как раз «негодяем» с надеждой, что другая сторона не будет сильно афишировать его недостатки, и на прощение.]

Чжоу Юй вернул черные и белые фигуры на первоначальные места, из-за чего на лицах мужчин отразилось удивление.

Старик с более темными волосами, одетый в повседневную одежду чиновника, произнес:

— Раз уж пришел, то будь спокоен. Сначала постой в сторонке.

Чжоу Юй почтительно подлил обоим мужчинам чаю, про себя подметив, что более добродушный, по всей видимости, являлся гостем. Другой старик, одетый в длинную мантию из грубой ткани, сердито фыркнул и уставился на Чжоу Юя, явно разъяренный тем, что уловка с пустым домом была раскрыта.

Чжоу Юй не осмелился произнести что-то еще, но при том чувствовал нутром — этим человеком и должен быть владелец этого дома, Цяо Мао.

— Эта серия связанных ходов министра масс²⁶ очень опасна! — Цяо Мао приглаживал бороду рукой. — Вы не боитесь попасть в ловушку и стать пойманной в кувшин черепахой²⁷?

[²⁶во второй главе было рассказано про систему трёх государственных лордов. министр масс или ситу (司徒[Sītú]) — как раз один из трех высших титулов в дин. Хань, букв. означающий «управляющий землей».]

[²⁷(瓮中捉鳖 [wèng zhōng zhuō biē]) — идиома, означающая безоговорочную | легкую победу.]

Чжоу Юй немедленно понял… министр масс. Министр масс, министр работ и великий командующий являлись теми самыми «тремя государственными лордами». Человек перед ним, которого Цяо Мао назвал «министром масс», без сомнения был Ван Юнь.

Тем временем Ван Юнь пригладил бороду возле рта и мягко улыбнулся.

— Расставленные для меня фигуры нашим юным другом без моего ведома превратились в серию ходов.

Цяо Мяо положил еще одну фигуру, и Ван Юнь ответил тем же. Тогда Цяо Мао поинтересовался:

— Неужели министр масс так уверен в этом раунде?

— Большинство вещей в этом мире невозможно предугадать, — ответил Ван Юнь. — Когда я был на грани победы, разве я внезапно не отвлекся на этого юного друга?

Цяо Мао громко рассмеялся и оттолкнул доску ци.

— Закончим на этом, да пусть будет так.

Ван Юнь встал и кивнул, сложив руки на чаше в сторону Цяо Мао. Чжоу Юй на мгновение задумался и хотел было открыть рот, но министр масс бросил на него взгляд, прежде чем уже вопросительный перевести на хозяина дома.

— А как насчет этого юного друга…

Цяо Мао прервал его:

— Мне нужно как следует отругать его.

— Хорошо-хорошо, — с весельем ответил Ван Юнь, — тогда я пойду.

Цяо Мао проводил министра до заднего двора, и Чжоу Юй последовал за ними до дверей. Как только Ван Юнь вышел за ворота и после из переулка, Цяо Мао прикрыл двери, и несколько человек поднялись из соседних чайных, таверн и винных лавок. Все они были обычными людьми, что пришли защитить министра по дороге.

Чжоу Юй про себя подметил, что проницательность его еще хромала. Он был недостаточно бдителен в свой первый выезд за пределы Цзяннани.

После того, как Цяо Мао отослал Ван Юня, он прошел через внешний коридор. Чжоу Юй засеменил уже за ним, и уже через несколько шагов слуга преподнес медный таз для умывания лица и рук для хозяина дома. Решив воспользоваться этой возможностью, Чжоу Юй встал в сторонке и заговорил:

— Магистрант Цяо, этот младший…

Цяо Мао тяжело фыркнул, бросил полотенце в медный таз и пристально вгляделся в Чжоу Юя.

— Ты выглядишь точь-в-точь как твой отец, такой же коварный и хитрый на лицо. Ты также не боишься смерти, как и твой отец. Зачем ты приехал в Лоян?

Чжоу Юй был ошеломлен.

— Магистрант Цяо узнал меня?

— Кем же еще ты можешь быть, если не сынком Чжоу И! — продолжил хозяин дома. — Все люди стараются бежать из столицы, один ты пришел сюда за своей смертью!

Чжоу Юй с облегчением поддался в объяснения:

— В семье этого младшего… кое-что произошло в уезде Шу.

Цяо Мао немедленно пошел прочь, а Чжоу Юй медленно последовал за ним, попутно объясняя причину своего приезда в Лоян. Хозяин сел в главном зале и подвел итог:

— В таком случае, тебе некуда было идти, и ты вломился в мое поместье Цяо, эх.

— Младший также хотел попросить дядю Цяо помочь в поисках во имя дружбы двух наших семей, — продолжил Чжоу Юй. — Тридцать шесть сирот и овдовевших женщин в уезде Шу будут вам до слез благодарны.

Цяо Мао приказал ему сесть.

Таким образом хозяин и гость расселись по своим местам. Слуги подали вино и закуски. Задумавшись на мгновение, Чжоу Юй махнул рукой в знак того, что не будет вино, и налил себе воды. Цяо Мао вздохнул.

— Дело не в том, что я не хочу помочь тебе в расследовании, но ты же видел текущую ситуацию. Этот старик даже не осмеливается на улице показываться. В последние дни я также «по болезни» не хожу на утренние заседания. Так как я могу начать расследование?

Чжоу Юй слегка выпрямился, но ничего не ответил.

Цяо Мао также подумал о чем-то мгновение, прежде чем продолжить:

— Поскольку твоим отцом являлся Чжоу И, то само собой разумеющееся, что вашей семье Чжоу нет нужды вставать на сторону Дун Чжо. Так что нет ничего плохого в открытом разговоре с тобой.

Чжоу Юй вздохнул и кивнул, по прежнему молча. В глубине сердца он понимал смысл слов Цяо Мао. Чжоу И умер от рук Хуа Сюна, и, в конце концов, у Дун Чжо была возможность помочь осуществить это дело. Потому для него самого невозможно было предать Цяо Мао и примкнуть к Дун Чжо.

— Как обстоят дела в Лояне? — спросил наконец Чжоу Юй. — Хотя этот племянник и был небрежен в своих занятиях боевых искусств, но какие-то знания у него все же есть. Поскольку дядя Цяо здесь, если племянник может чем-то помочь, пожалуйста, не стесняйтесь дать ему знать.

Цяо Мао сделал глоток вина, и его старческое лицо покраснело. Он снова глубоко вздохнул.

— Юань Шао в настоящее время находится за пределами перевала Хулао, он договорился о встрече с различными князьями и принцами, верными трону. Если мое предположение верно, то это должно произойти в ближайшие несколько дней.

Держа чашу с водой, Чжоу Юй думал обо всем, что видел и слышал за последние дни. Он опасался, что силам коалиции будет нелегко так просто собраться. Как и ожидалось, Цяо Мао продолжил:

— Но нет гарантии, что они встретятся. Ты можешь пока остаться здесь и отдохнуть. Мы можем продолжить уже после того, как войска коалиции войдут в город.

— Магистрант Чанша Сунь Цзянь… тоже придет? — поинтересовался Чжоу Юй.

— Этот старик действительно забыл, что когда твой отец еще был жив, он и Сунь Цзянь были коллегами. Сунь Цзянь с сыновьями сейчас находятся под перевалом Хулао. Когда через несколько дней приедет мой дальний родственник, я напишу письмо. Ты можешь последовать за ним и попросить Сунь Цзяня порекомендовать тебя Юань Шао, вот и все.

Чжоу Юй больше не задавал вопросов, вместо этого шагнув к хозяину дома и почтительно поклонившись ему. Однако Цяо Мао махнул рукой.

— Встань! Человеческая жизнь подобна травинке. Этот старик изо всех сил пытается сохранить собственную жизнь, и кто знает, смогу ли я пережить эти несколько дней. В любом случае, если что-то случится в поместье, не вини этого старика за то, что потащил тебя за собой.

— Естественно не буду, — произнес Чжоу Юй. — Поскольку этот племянник временно поживет в этом доме, в случае чего, пожалуйста, не стесняйтесь давать ему поручения.

Уголки рта Цяо Мао приподнялись при взгляде на Чжоу Юя, потом он и вовсе заулыбался и закивал.

— Молодой человек, — начал он, — неплохо. Твой отец при жизни всегда был честным человеком, и после его смерти этот старик часто тоскует по нему. Теперь стало еще на одного человека меньше, с кем можно было бы поговорить за чашкой чая… Эй! Раз уж пришел, так займи место отца и составь компанию этому старику за распитием вина.

Глава 7 - Цао Цао

«Когда их взгляды встретились, казалось, будто они смотрели друг на друга сквозь тысячи лет и десятки тысяч цин».

***

После этих слов Чжоу Юй привёл в порядок одежду и подошёл к Цяо Мао, намереваясь составить ему компанию в беседе и питье. Мужчина спрашивал лишь о семейных делах, Чжоу Юй же отвечал на вопросы один за другим, ничего не утаивая. Меж тем Цяо Мао несколько раз проверял его текущее положение в политике, и ответы юноши, основанные на собственных мыслях, получались довольно подробными, но краткими. Старик и молодой человек болтали до поздней ночи, и лишь тогда Чжоу Юй понял, что Цяо Мао в самом деле находится в критическом положении.

Три месяца назад Цяо Мао подделал императорский указ для того, чтобы собрать всех маркизов дальнего боя¹ и лордов, и обвинил Дун Чжо в одиннадцати преступлениях. В ту же ночь сообщение уже было доставлено командующему Юань Шао. И вскоре маркизы и лорды сформировали коалицию против Дун Чжо. Уже не имело значения, был ли указ издан самим императором Сянь-ди или нет. Для оправдания своих действий чиновникам нужен был лишь повод, и он появился.

[¹Маркиз дальнего боя был высшим дворянским титулом для подданных, не принадлежавших к королевской семье династии Хань.]

Как только силы коалиции взяли курс на Лоян, все, стиснув зубы, с яростью взглянули на Дун Чжо. Ненависть к нему существовала с давних пор, и причина заключалась в том, что, войдя в столицу, Дун Чжо позволил армии Лянчжоу разграбить её. В то время он уже захватил полный контроль над городом, и с помощью своей власти смог прикрыть небо одной рукой². Благодаря этому Юань Шао не встретил никакого сопротивления своим действиям³, наоборот, услышав весть о приближающейся армии, люди обрадовались. Вся знать Лояна и простой люд с нетерпением ждали, когда Юань Шао войдёт в город, спасёт Сына Неба и изгонит армию Лянчжоу.

[²(一手遮天 [yī shǒu zhē tiān]) — идиома, означающая большую силу, способную обмануть народные массы.]

[³букв. сломать бамбук (破竹 [pò zhú]).]

Однако вместо этого союзные войска остановились в сотне ли от столицы и оставались там более месяца. Они отправили к Цяо Мао секретного посланника, объяснив, что они ещё не подготовились. Юань Шао ждал, пока соберутся различные маркизы и лорды, прежде чем они отправят свои войска на штурм Лояна.

Из-за подозрительной активности Дун Чжо заподозрил неладное. Он провел тщательное расследование во всем городе, опасаясь, что чиновники двора могут тайно поддерживать связь с Юань Шао. Цяо Мао был непреклонным человеком⁴, естественно он стал первым подозреваемым. Вернувшись домой, Цяо Мао уже понял, что не сможет дожить до прибытия Юань Шао, поскольку первым падёт жертвой рук Дун Чжо. Поэтому он отпустил всех слуг и остался один в ожидании смерти.

[⁴букв. самые твёрдые кости (骨头最).]

Весь Лоян был опечатан, и Юань Шао больше не мог посылать в город тайных послов. Однако же, благодаря этому Дун Чжо потерял след и ему больше не осталось вариантов, кроме как оставить Цяо Мао висеть на волоске от смерти. Кроме того оставалось много важных дел, требующих решения, и вопрос касаемо Цяо Мао был отложен; в такое время он не стал бы ввязываться в неприятности с этим чиновником.

Рассказ мужчины продолжался до поздней ночи, и хоть его слова были самоуничижительными, они заставили сердце Чжоу Юя сжаться. Этот старик возлагал все свои надежды на Юань Шао, так почему от него всё ещё не было вестей? Всё довольно просто: маркизы и лорды не могли прийти к единому решению, что привело к многочисленным спорам между ними.

— Ещё не испугался? — спросил у него захмелевший мужчина, — Если тебе страшно, то ещё не поздно спрятаться сегодня вечером в доме министра масс.

Чжоу Юй с улыбкой отклонил предложение и сделал глоток вина. Его мысли были заняты лишь тем, как бы связаться с Сунь Цэ. Цяо Мао продолжил пить. Он так сильно напирал на алкоголь, что вскоре совершенно опьянённый ударился о стол и заснул. Той ночью Чжоу Юй направился в комнату для гостей, чтобы отдохнуть. В его голове постепенно сформировался чёткий план.

Юноша вытащил белого сокола из вязанки, которую нёс на спине. Бедная птица несколько дней провела в небольшой тесной вязанке с перевязанным белой тканью клювом. Чжоу Юй погладил его по оперению и мягко прошептал ему пару слов. Сокол повернул голову и взглянул на юношу, а после огляделся вокруг. Затем он выпрыгнул в окно и, расправив крылья в полете, исчез во тьме.

После той ночи Фэйюй не возвращался. Чжоу Юй подозревал, что он, возможно, не смог найти Сунь Цэ, который находился со своими войсками за пределами перевала Хулао, и вместо этого улетел обратно в Чаншу. В любом случае, улететь сейчас было лучшим решением. Ведь в нынешней ситуации покинуть Лоян могли только птицы.

В течение нескольких дней Чжоу Юй все силы отдавал на расспрос прохожих, но ничего нового разузнать так и не смог. Постепенно из дворца стали просачиваться тревожные слухи. В некоторых даже говорилось о том, что Дун Чжо готовится основательно разобраться с домами знатных чиновников и разграбить богатые семьи, поэтому в столицу был разрешен только въезд.

С наступлением темноты весь Лоян накрыла тревога, всевозможные слухи распространялись со скоростью лесного пожара. В тот день Чжоу Юй снова пошёл на рынок и наконец смог напасть на след шёлковых караванов из Цзяннани. Некто сказал, что они действительно видели торговцев шёлка на западном рынке Лояна. Ещё чуть порасспрашивав, он удостоверился в правдивости чужих слов.

Узнав несколько месяцев назад о волнениях на западных торговых путях, глава торговцев решил закончить свои дела в Лояне, так как вознамерился отправиться на юг и после пожелал как можно скорее вернуться в уезд Шу. Однако никто не ожидал, что всё обернется так. Никто не захотел покупать их товары, поэтому у них не оставалось другого выбора, кроме как покинуть Сили⁵ и продолжить свой путь на запад. Чтобы успеть их догнать, Чжоу Юю пришлось бы пересечь множество контрольно-пропускных пунктов. Без каких-либо связей ему было трудно сдвинуться с места. Юноше не оставалось другого выбора, кроме как запросить документы для проезда.

[⁵Провинция Сили или Силичжоу (司隸州), в V веке была преобразована в Провинцию Си или Сичжоу (司 州), также известная как столичная провинция или имперская провинция, являлась провинцией древнего Китая. Включала в себя две династии Хань: столицы Чанъань и Лоян, и граничила на западе с провинцией Лян. Также состояла из административно-территориальных единиц: Хэнань (вокруг Лоян), Хэдун, Хэнэй, Хуннун, Цзинчжао, Юфуфэн и Цзопиньи (около Чанъаня).]

— Когда они уехали? — задумчиво спросил Ван Юнь, склонившись ближе к Чжоу Юю.

— По их словам, это произошло третьего числа прошлого месяца, — произнёс Чжоу Юй, — Они проехали по маршруту через восемь перевалов Тайхан⁶.

[⁶Тайхан (太行), собственно, это Тайханшань — горный хребет в Китае, который находится на восточной окраине Лёссового плато в провинциях Хэнань, Шаньси и Хэбэй. В другом нашем проекте можно более подробно узнать про эти горы, ведь там они играют довольно большую роль.]

— Тогда они уже должны были покинуть перевал Ханьгу, — отозвался мужчина.

Чжоу Юй вновь задал вопрос:

— Господин министр масс… можно ли связаться с тамошними людьми? Сегодня я пришёл сюда для того, чтобы попросить личное письмо от самого министра масс. Я буду очень благодарен господину за оказанную доброту. Что касается остальных вопросов, этот младший не посмеет причинять вам ещё больше неудобств.

— Для меня это также просто, как поднять руку, зачем мне за это ещё и благодарность? — Ван Юнь со счастливой улыбкой продолжил, — Кто знает, как долго проживут эти старые кости, а для того, чтобы написать для тебя личное письмо и спасти несколько человек, потребуется совсем немного усилий. Принесите чернила.

Слуга выступил вперёд с кистью и чернилами. Чжоу Юй настолько переполнился благодарностью к этому человеку, что даже не заметил, как одна из служанок стала слишком часто поглядывать на него. Юноша продолжал размышлять. Теперь, когда он получит личное письмо от Ван Юня, его следующим шагом будет покинуть это место сразу после нахождения выхода. Случайно он приметил ослепительную красоту рядом стоящей женщины. Хоть он тоже изредка бросал в её сторону взгляды, в сердце его не всколыхнулось никаких чувств, помимо тех, которые появлялись при любовании прекрасным цветком или живописью.

— Это приемная дочь этого старика — Дяочань⁷, — представил её Ван Юнь.

[⁷Дяочань (貂蟬 [Diāochán]) — одна из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Вокруг её красоты ходит очень много легенд, в том числе и о том, как она своим ликом заставила прикрыться луну.]

— Прошу простить мою грубость, — поняв, что повёл себя бестактно, Чжоу поспешил извиниться перед женщиной.

Дяочань слегка улыбнулась и опустилась на колени около сиденья. Закатав рукава и закрепив их по бокам, она начала растирать чернила для Ван Юня и заговорила тихим голосом:

— Хоть господин Чжоу и получил личное письмо, но как вы собираетесь покинуть город? Великий мастер Дун⁸ не позволит вам уйти.

[⁸Саньгун (三公, «Три герцога»), номинально считались тремя высшими должностями в центральном правительстве (за исключением, императора). Это: 太傅 (тайфу) — великий наставник; 太師 (тайши) — великий мастер; 太保 (тайбао) — великий защитник. В данном случае говорится о Дун Чжо.]

В этот момент что-то с шумом влетело в зал.

— Фэйюй! — Чжоу Юй немедля поймал залетевшего белого сокола; он не ожидал, что тому удастся найти это место. К ноге птицы была привязана полоска ткани с какой-то надписью. Чжоу Юй не успел её рассмотреть, так как уже прихватил сокола. Сидевший напротив министр оказался тактичен и потому не стал задавать никаких вопросов. Он запечатал письмо как только закончил писать, и Дяочань взяла его. Отец и дочь обменялись многозначительными взглядами, придя к молчаливому согласию.

Сердце Чжоу Юя разрывалось от тревоги, когда он вышел во двор. Развернув принесённую птицей полоску ткани, он увидел на ней кровавое послание:

«Милый брат, ты не должен въезжать в Лоян. Если ты уже в Лояне, то обязательно ищи помощи у Люй Бу, Люй Фэнсяня. Через три дня, по сигналу боевых барабанов, жди, пока я войду в город и найду тебя. Будь осторожен.

Старший брат Бофу».

Брови Чжоу Юя поползли вверх, а сам он задался вопросом, что всё же имел ввиду Сунь Цэ. Если бы не знакомый почерк, Чжоу Юй подумал бы, что его письмо перехватили и отправили другое в качестве ловушки, ожидая, что он по собственной воле в неё угодит.

— Господин Чжоу, — позади него раздался голос.

Чжоу Юй тут же спрятал ткань, обернулся и поклонился.

— Госпожа Ван⁹.

[⁹гуйнян (姑娘 [gūniáng]) — вежливое обращение к девушке.]

Со спокойным выражением лица Дяочань тихо произнесла:

— Приёмный отец попросил меня проводить господина.

До Чжоу Юя сразу дошёл смысл её слов. Он прекрасно знал, что за домом Ван Юня ведётся постоянное наблюдение, у врага везде имелись глаза и уши. Если Дяочань проводит его, обменявшись парой фраз, это вряд ли вызовет подозрения.

— Я слышала, что господин Чжоу из Цзянцзо? — с улыбкой поинтересовалась Дяочань, — Трудно поверить в это.

Пусть Чжоу Юй и был рождён в уезде Шу, его рост составлял целых восемь чи, а сам он обладал крепким телосложением. Внешность его не совсем совпадала по критериям с южными, разве что нежные и красивые черты могли выдать в нём южанина.

— Во времена дедушки, — заговорил Чжоу Юй, — моя семья обустроилась в уезде Шу. Однако, согласно записям о нашей родословной, в период Сражающихся царств наши предки действительно жили на севере.

Дяочань кивнула.

— Я слышала от приёмного отца, что господин Чжоу родом из семьи, практикующей врачевание?

— Вы преувеличиваете, — произнёс Чжоу Юй, — Мой покойный отец обладал некоторыми навыками акупунктуры, но после того, как он стал чиновником при дворе, он больше не лечил людей. К тому времени, когда он принялся обучать меня, большая часть его способностей уже была утеряна.

Со вздохом Дяочань проговорила:

— Приёмный отец часто упоминал года, когда они вместе с Чжоу И служили императорскими чиновниками… Он часто превозносил его чудесные навыки до небес. Время от времени, когда он страдал от ревматической лихорадки¹⁰, головных болей или других болезней, именно дядя Чжоу всегда помогал ему с лечением.

[¹⁰[风湿 (fēng shī)] не располагаю точной информацией, как в то время называли ревматизм, потому оставлена данная формулировка.]

Чжоу Юй поспешно принял скромный вид.

— И вновь госпожа преувеличивает. Даже будь это легендарный лекарь Хуа То¹¹, он не смог бы вылечить подобные хронические заболевания. Иглоукалывание может лишь временно рассеять плохую ци, вызванную холодным ветром. Лечение таких болезней требует правильно подобранных лекарств. Если болезнь диагностирована правильно, то и лекарства подействуют как надо. Однако полное выздоровление зависит от самого человека… Что-то не так? Неужто министр масс…

[¹¹Хуа То ([華佗], 140–208), любезное имя Юаньхуа, был китайским врачом, жившим во времена поздней династии Восточная Хань. В исторических текстах «Записи о трех королевствах» и «Книга поздней Хань», Хуа То упоминается как первый человек в Китае, использовавший анестезию во время операции. Помимо того, что его уважали за его опыт в хирургии и анестезии, Хуа То был известен своими способностями к акупунктуре, прижигании, фитотерапии и лечебным упражнениям даоинь.]

Дяочань нахмурила брови, всем своим видом показывая глубокую задумчивость. Разглядев встревоженность на чужом лице, Чжоу Юй поймал себя на мысли, что, возможно, Ван Юнь был нездоров. Однако Дяочань с улыбкой покачала головой.

— Приёмный отец в добром здравии, но благодарю господина Чжоу за беспокойство.

Даже после некоторых размышлений Чжоу Юй не совсем понимал значение её слов. Дяочань же, казалось, хотела добавить что-то ещё, но вместо этого решила сменить тему:

— Сейчас в Лояне совсем не безопасно, потому все лекари сбежали отсюда. Раз уж господин Чжоу неплохо разбирается во врачевании, я хотела бы обратиться к нему с небольшой просьбой…

— Что вы, ни к чему скромности, — юноша, наконец, всё понял. Скорее всего у Дяочань был друг, которому требовался лекарский осмотр, потому он перешёл сразу к делу: — К сожалению, с собой у меня нет ни лекарской сумки, ни лекарственных трав под рукой, но я сделаю всё, что в моих силах.

На лице Дяочань отразилось облегчение, будто тяжёлый груз свалился с её плеч.

— Господину не нужно беспокоиться. Пожалуйста, следуйте за мной.

Чжоу Юй последовал за женщиной, и вдвоём они обогнули сад на заднем дворе и направились прямо к уединенной боковой пристройке. Тихим шёпотом Дяочань поддалась в объяснения:

— Три дня назад этот праведный человек вошёл во дворец и попытался прикончить вора Дун с помощью одолженного меча¹². Однако его попытка не увенчалась успехом, потому ему пришлось спасаться бегством. Сейчас из Лояна невозможно выбраться, а праведник тяжело ранен. Я могу только попросить господина Чжоу сделать всё, что в его силах. Выживет этот человек иль нет — на всё воля небес.

[¹²здесь упоминается эпизод из романа «Троецарствие», где Цао Цао одолжил у Ван Юня меч, инструированный семью драгоценными камнями, чтобы убить Дун Чжо.]

Изначально Чжоу Юй предполагал, что будет осматривать обычного человека, но чего он никак не ожидал, так это больного в виде предателя, покусившегося на жизнь Дун Чжо. Он и Дяочань в жизни друг друга знать не знали, но при этом она, только за счёт его семейного происхождения, доверила ему жизнь и смерть этого «праведника». Напиши Чжоу Юй на них донос, и вся семья Ван Юня и Дяочань вмиг была бы казнена. Только уже по одному этому факту он мог отметить, какой смелостью и храбростью обладала эта женщина.

Во время рассказа Дяочань толкнула дверь и после тихонечко уведомила:

— Этот праведный человек не любит много разговаривать, надеюсь, господин Чжоу не будет держать на него зла из-за этого… Господин Мэндэ, я пригласила для вас лекаря.

Разум Чжоу Юя охватило беспокойство, когда он также открыл дверь. В нос моментально ударил сильный запах крови, а сам он оказался лицом к лицу с человеком внутри.

Дяочань принесла небольшую коробочку с лекарствами. Трое человек погрузились в тишину, не осмеливаясь её прерывать.

— Забудь, — выпивающий вино мужчина отставил чарку в сторону и продолжил: — Жизнь и смерть диктует сама судьба, не нужно прилагать ненужных усилий¹³.

[¹³использовано две идиомы: 1. (生死有命 [shēng sǐ yǒu mìng]) — жизнь и смерть предопределена судьбой. 2. (不必强求) — является второй частью другой идиомы, означающей, что судьба властна над всем в жизни, и потому ничего с ней не поделаешь.]

Взглянув на убийцу, Чжоу Юй отметил, что ростом он был не меньше семи чи. Поскольку густая борода закрывала часть лица, было трудно с ходу определить, сколько ему лет, но предположительно он был среднего возраста. Выделялись его наполненные мудростью и нескрываемой бдительностью глаза, казалось, будто они были способны заглядывать в людские сердца. Другая половина лица мужчины оказалась скрыта в тени. Крепкие и сильные руки были обнажены. Повязка на левой стороне груди уже полностью пропиталась свернувшейся кровью.

Мужчина сидел, небрежно расставив ноги. Одна его рука покоилась на колене, пока второй он держал кувшин и наливал себе выпивку.

Чжоу Юй ещё не овладел способностью читать людей с первого взгляда, но он всё же мог составить личность мужчины по внешности. Этот человек обладал бурным темпераментом, а его героизм уже достиг самих небес. Он осмелился в одиночку войти во дворец, чтобы убить Дун Чжо, подражая великому подвигу Цзин Кэ, который попытался убить императора Цинь Шихуан-ди¹⁴. Чжоу Юй не мог не восхититься им.

[¹⁴Цзин Кэ (荆轲) (? —227 до н. э.) — знаменитый «клиент-убийца» (刺客; цыкэ — букв.: «служилый человек на содержании, готовый заколоть врага»), подосланный наследным принцем царства Янь с заданием убить императора царства Цинь — Ин Чжэна, будущего Цинь Шихуан-ди. При попытке убийства Цзин Кэ спрятал кинжал внутри свитка, и в качестве посла встретился с императором. Показывая свиток, он выхватил оттуда оружие и совершил покушение. После долгой борьбы обеих сторон, императору удалось нанести Цзин Кэ восемь ножевых ранений. После чего Цзин Кэ умер с оскорблениями на устах. Также известен как Цин Цин (庆卿), Цзин Цин (荆卿).]

— Этого младшего зовут Чжоу Юй, любезное имя Гунцзинь.

— Цао Цао. Этот Цао старше тебя всего на несколько лет, так что ты можешь звать меня просто братом Мэндэ, — небрежно произнёс мужчина, — Ты потомок Чжоу И?

После сказанного он оценивающе взглянул на юношу. Чжоу Юй подтвердил его догадку:

— Верно.

Когда их взгляды встретились, казалось, будто они смотрели друг на друга сквозь тысячи лет и десятки тысяч цин¹⁵. В глубине сердца Чжоу Юй не мог не восхититься этим человеком. Однако он и представить себе не мог, что однажды, в далёком будущем, в битве при Чиби кровь окрасит великую реку в алый цвет, а бушующие огни будут гореть в небесах и на земле. Его с этим человеком будет отделять огромное кровавое поле битвы с лежащими там нескончаемыми трупами, и их взгляды, наполненные множеством эмоций, пересекутся вновь. Словно бы все бесконечные года и месяцы и его стремления по захвату мира — заключились в один единственный проблеск взгляда.

[¹⁵100 цин (顷) равны 15,18 акрам, соответственно это единица площади.]

— Быстрее, — тихим голосом поторопила Дяочань, — Молодой господин Чжоу, мне придется ещё немного вас побеспокоить.

Юноша наконец отмер и подошёл к Цао Цао, чтобы осмотреть его раны. Большинство травм были поверхностными, за исключением наконечника стрелы, который глубоко вонзился в его тело и погрузился глубоко под ребра, едва не задев лёгкие.

Чжоу Юй развязал повязку и пролил немного вина на раны мужчины. Цао Цао оказался действительно стойким человеком, так как продолжал неподвижно лежать на кровати. Затем он передал мужчине оставшееся вино, и тот чуть отпил, ожидая, когда же Чжоу Юй вытащит стрелу.

— Твой отец умер? — внезапно задал вопрос Цао Цао.

— Да, — отозвался Чжоу Юй, — Три года назад.

Цао Цао, отпив ещё немного вина, поинтересовался вновь:

— Ты планируешь отправиться в столицу, чтобы стать чиновником? Учитывая, каков сейчас мир, это будет нелёгкий путь.

Пальцы Чжоу Юя надавили на глубокую рану, принявшись проникать внутрь. Даже будучи измазанным в крови, голос его продолжал быть мягким:

— Я приехал в столицу, чтобы разобраться в происходящем. У меня нет желания идти по тому же пути, по которому шёл мой покойный отец…

— Этот мир продолжает гнить, в то время как людские сердца остаются потерянными, — неторопливо произнёс Цао Цао, — Позволь дать тебе совет — не задерживайся надолго в столице…

Внезапно он мужчина стиснул зубы и приглушённо застонал, в то время как Чжоу Юй вытаскивал наконечник стрелы. Свежая кровь брызнула с новой силой. Молодой человек принялся медленно останавливать кровотечение, прилагая к ране кусок ткани. Руки его окончательно залило кровью. Дяочань вложила ему в ладонь пузырёк с лекарством цзиньчуан¹⁶.

[¹⁶[金创药] — лекарства, используемые для лечения ушибов, растяжения связок, переломов костей, а также ножевых ранений.]

— Покуда люди претерпевают такие смутные времена, права на собственную жизнь они не имеют, — равнодушие сквозило в тоне Чжоу Юя, — Если бы я мог уйти, я бы давно это сделал. Разве господин Цао также не предпочёл остаться?

Дыхание Цао Цао сбилось окончательно, а лицо его стремительно побелело. Чжоу Юй быстрыми движениями наносил лекарство цзиньчуан, в то время как снаружи раздались голоса людей:

— Господин Ван, прошу вас отойти в сторону…

Чжоу Юй мигом напрягся и окинул Дяочань вопросительным взглядом. Девушка жестом попросила его сохранять спокойствие.

— Я разберусь с этим.

Она толкнула дверь, неторопливо вышла и прикрыла её за собой. Уже в коридоре она увидела приёмного отца, стоящего посреди двора и сердито говорящего:

— Вы все… Какая наглость!

— Приносим извинения, мы не хотели оскорбить господина Ван, — вперёд вышел военный генерал в парчовой мантии, расшитой узорами в виде чёрных цилиней¹⁷. Голову его венчал военный головной убор. Подобно нефритовому дереву на ветру¹⁸, его манеры были очень изящны. Внимание привлекали его глубоко посаженные глаза тёмного оттенка с переливающимися на дне янтарём и золотом, обрамленные тёмными бровями, походившими на расправивших крылья орлов. Стоя среди своих подчинённых, он походил на журавля среди стайки кур¹⁹ — он был выше своих солдат на целую голову.

[¹⁷Цилинь (麒麟) — легендарное копытное химерическое существо, которое упоминалось в китайской мифологии. Рассказывалось, что появление цилиня неизбежно приведет к смерти мудреца или прославленного правителя. Цилинь также появляется в мифологиях других культур, таких как японская и корейская мифология, где он известен как кирин.]

[¹⁸нефритовое дерево на ветру (玉树临风 [yù shù lín fēng]) — идиома, описывающая красивых и грациозных мужчин.]

[¹⁹журавль среди кур (鹤立鸡群 [hè lì jī qún]) — идиома, являющаяся метафорой на то, что внешность или талант человека выделяет его из основной массы.]

— У этого скромного чиновника не было другого выбора, — с вежливостью произнёс генерал, — Великий мастер Дун отдал приказ отыскать убийцу этой ночью.

— Генерал Люй, — в голосе Ван Юня сквозил неприкрытый холод, покуда он стоял перед генералом, опираясь на трость, — Может ли быть такое, что Мэй-хоу подозревает меня в том, что я укрываю преступника?

— Похоже министр масс не в курсе, — проговорил Люй Бу, — Три дня назад во дворец пробрался убийца, который под видом протягивания меча смог ранить наставника Дун. Мы получили известие, что убийца всё ещё находится в городе, так что просим прощения за вторжение. Обыщите!

Выражение лица Ван Юня изменилось. Подчинённые Люй Бу разошлись по всему поместье и начали обыск. Люй Бу кивнул Ван Юню; он больше не собирался продолжать разговор, потому вышел в коридор.

В то же время Дяочань также вышла в коридор, и они чуть не врезались друг в друга. Генерал отреагировал мгновенно и протянул руку, чтобы поддержать её. Лицо Дяочань уподобилось белоснежному цветку, и она быстро склонилась в приветствии:

— Приветствую генерала.

Стоило девушке поднять голову, как их взгляды встретились и они оба замолчали.

Ван Юнь, следовавший за Люй Бу, увидел эту сцену и поспешил произнести:

— Это моя дочь — Дяочань. Дяочань, не хочешь ли извиниться перед генералом?

— Прошу прощения, — мягко прошептала девушка.

— Всё… всё в порядке, — на этом холодном и спокойном лице генерала на долю секунды промелькнуло застенчивое выражение, но всего за несколько вдохов он смог его скрыть.

— Почему бы моей дочери не сопроводить вас? — тут же вмешался хитрый старый лис Ван Юнь, многозначительно взглянув на свою дочь.

— Хорошо, — холодным тоном согласился генерал, — Я позволю ей вести, пошли.

Дяочань вновь поклонилась, после чего провела Люй Бу по коридору в боковые комнаты. Пока Люй Бу следовал позади Дяочань, он в открытую разглядывал её с ног до головы. Он хотел что-нибудь сказать, но понятия не имел, как начать разговор. Внезапно Дяочань остановилась, и Люй Бу, что не смог вовремя среагировать, едва не врезался в неё вновь.

Дяочань обернулась и пролепетала:

— Генерал, это моя комната… Не знаю, можно ли…

Люй Бу махнул рукой.

— Забудь об этом. Пойдем на задний двор.

Девушка привела генерала через арочный проём в задний двор, и они остановились около пруда. Дул осенний ветерок, поверхность пруда покрылась опавшими листьями. У дверей стоял подметал пол старый слуга.

— Он довольно большой, — произнесла Дяочань, — это кабинет. Желает ли генерал войти и оглядеться?

Солдаты уже хотели ли было обыскивать это место, но, заметив своего генерала, замешкались и не осмелились подходить ближе. Люй Бу отдал приказ одному из своих подчинённых:

— Слушайте приказ: не обыскивать личную комнату дамы.

Стоящий рядом с дверью человек ответил коротким «да». Сердце Дяочань бешено забилось, когда, повернувшись к мужчине, она заметила его внимательный взгляд на себе.

— Почему ты так нервничаешь? — равнодушно поинтересовался он, глядя ей в лицо.

Дяочань ничего не ответила, вместо этого подойдя к краю пруда. Люй Бу молча стоял позади, пока она глядела на осенние воды.

— Позвольте задать вам вопрос, — начал Люй Бу, — Цао Цао был здесь? Скажи мне правду.

Дяочань пролепетала:

— Что генерал имеет в виду? Ничего подобного не происходило.

Уголки губ Люй Бу изогнулись в улыбке, когда он бросил взгляд на боковой двор.

С подоконника комнаты к краю окна стремительно метнулась чья-то рука.

— Нет? — переспросил генерал, после чего вскочил на перила коридора. Он спрыгнул и приземлился перед дверью, тут же её отворив.

Внутри комнаты было совершенно пусто. Одно из окон выходило на конюшню в задней части двора. По залу пронесся осенний ветер, и он уловил витающий в воздухе слабый запах крови. Люй Бу встал перед окном, в то время как под подоконником прятались Чжоу Юй, у которого руки всё ещё испачканы в крови, и Цао Цао, что прислонился к стене, отпивая пойло из горшочка. Уголки губ Цао Цао слегка приподнялись, и он показал молодому человеку большой палец в знак того, что он отлично поработал.

Люй Бу опустил голову и, взглянув на подоконник, провёл по нему пальцем. На поверхности не осталось ни единого следа пыли.

Дяочань вошла и встала позади него. Люй Бу повернулся и внимательно взглянул на неё. Ничего не сказав, он прошёл мимо. Дяочань же поспешно произнесла:

— Генерал, мой отец хотел бы пригласить вас остаться ещё немного и выпить с ним пару чарок вина.

Люй Бу искоса взглянул на неё в явном намерении уйти. Однако через некоторое время он всё же принял приглашение, напоследок бросив:

— Тогда готовьте вино.

***

Спустя какое-то время Чжоу Юй и Цао Цао, пошатываясь, полностью перепачканные наконец выбрались и издали тяжкие вздохи.

— Я должен покинуть столицу как можно быстрее, — прошептал Цао Цао.

— Вам нужен отдых на несколько дней, — произнёс Чжоу Юй, — Если вы уйдёте в нынешнем состоянии, то вскоре попадёте в руки врага.

— Тогда ты уходишь со мной, — принял решение мужчина.

— Вы собираетесь увидеться с Юань Шао? — Чжоу Юй огляделся вокруг, и его сердце внезапно подпрыгнуло. Если он сможет успешно добраться до коалиции Юань Шао, то сможет увидеться с Сунь Цэ, — Следуйте за мной, — убедившись, что поблизости нет опасности, молодой человек повел Цао Цао к поместью Цяо Мао.

— Юань Шао довольно некомпетентен в разработке стратегий, — поделился Цао Цао, — Сначала я должен вернуться в Сюйчжоу и встретиться с Тао Цянем²⁰.

[²⁰Тао Цянь (陶謙) (132–194), любезное имя Гунцзу — был правительственным чиновником и военачальником, жившим во времена поздней династии Восточная Хань в Китае. Он наиболее известен как губернатор провинции Сюй.]

Чжоу Юй не ответил и мужчина продолжил:

— Ты обладаешь мужественностью и неплохим умом, не походишь на бездельника, так как тот меч, что висит у тебя на поясе, показывает, что твоих навыков боевых искусств с лихвой хватит для самозащиты. Если ты будешь сопровождать меня в пути, то нам с тобой будет гарантирована безопасность.

Задумавшись на мгновение, Чжоу Юй покачал головой.

— Я всё ещё не закончил свои дела, поэтому у меня нет возможности защищать господина Цао в этом путешествии. Прошу меня простить.

Цао Цао слабо улыбнулся и не стал продолжать заставлять его. Вместо этого он сменил тему:

— Это поместье магистранта Цяо Мао? Я как раз собирался найти его.

Чжоу Юй кивнул и подвёл мужчину ко входу в зал Цяо Мао. Он толкнул дверь, позволив Цао Цао зайти, в результате чего лицо Цяо Мао стремительно побледнело. Чжоу Юй прикрыл дверь снаружи, оставив их двоих наедине и позволив им поговорить. Сам он встал на страже, сжимая ладонь на рукояти меча на случай, если возникнут какие-либо непредвиденные ситуации.

Спустя некоторое время до него донёсся громкий смех мужчин, и он понял, что проблемы остались позади. После он наконец-то успокоился и ушёл.

Раненный мужчина временно поселился в поместье Цяо Мао, с которым они пили до поздней ночи. Тем временем Чжоу Юй долго ворочался в своей постели, думая о письме Сунь Цэ. Что значило «найти помощь у Люй Бу»? Неужто Люй Бу на их стороне?!

Он не осмелился опрометчиво принимать его сторону, поэтому подозвал белого сокола Фэйюя и написал ещё одно письмо Сунь Цэ, в котором попросил того рассказать всё более детально. Подметив выбранную траекторию полёта птицы, он предположил, что она отправилась в сторону перевала Хулао.

Страница книги Два нефрита из Цзяндуна в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Цветение персика. Часть первая

Глава 2 - Цветение персика. Часть вторая

Глава 3 - Цветение персика. Часть третья

Глава 4 - Уезд Шу¹

Глава 5 - Скрестить мечи¹

Глава 6 - Чанъань

Глава 7 - Цао Цао

О книге