Глава 1 - Лист неискренности

Что такое свобода?

До шестнадцати лет свобода для меня была словно птица, парящая в небе или рыба, плавающая в воде. Как сказал Шандор Петёфи [1], свобода достаточно драгоценна, чтобы ради неё отказаться от своей жизни и любви. Абстрактное, но однообразное существование.

После шестнадцати, свобода приобрела более точное определение. Она стала для меня недоступной, как богиня, о которой постоянно думал король Чу Сян [2] – это был мир за высокими стенами.

Мне потребовалось целых десять лет, чтобы снова получить её.

В день, когда меня выпустили из тюрьмы, я стоял перед медленно открывающимися металлическими воротами со своим скудным багажом. От свободы меня отделяла только одна стена, но небо казалось более синим, а воздух чуть более сладким.

Я с жадностью вздохнул, готовый встретить новую жизнь, которую так долго ждал.

– Лу Фэн… – крикнул мне вслед тюремный охранник Лао Хуан. Это было моё имя, а не бездушная строка цифр.

Я попал в тюрьму в шестнадцать за умышленное убийство на целых десять лет. Не считая первых двух лет в колонии для несовершеннолетних, следующие восемь я провёл в тюрьме №1 города Цинван. Лао Хуану в то время было уже пятьдесят с небольшим, и учитывая его возраст, он должен выйти на пенсию после моего освобождения.

– Не оглядывайся, – сразу сказал он, видя, что я начал поворачиваться. – Продолжай идти вперёд и больше никогда не возвращайся.

Как ни странно, осознание того, что я снова свободен, не вызвало у меня слёз, но от этого простого предложения Лао Хуана у меня защипало в носу и появилось чувство грусти.

Я сморгнул влагу с глаз и, не оборачиваясь, махнул ему рукой, прежде чем большими шагами пройти через металлические двери.

– Давай попрощаемся здесь и больше никогда не увидимся, Лао Хуан.

Не знаю, какое выражение лица было у Лао Хуана за моей спиной, но я довольно счастливо улыбался. Во мне бурлило волнение, которого я не испытывал уже десять лет, и на каждом шаге, который я делал, мне хотелось подпрыгивать.

«Ди-ди-ди… ди-ди-ди…»

Непрерывный звук разбудил меня ото сна. Когда я открыл глаза, то увидел потускневший и потрескавшийся потолок, залитый тусклым светом. Мне потребовалось некоторое время, чтобы полностью прийти в себя, так как я с опозданием понял, что больше не нахожусь в тюрьме.

Из комнаты, в которой жил №67, больше не доносилось ни храпа, ни зловония потных ног. Не было необходимости вставать рано утром для выполнения физической работы, и не нужно было проживать каждый день словно по шаблону.

Даже если я вышел из тюрьмы уже как три месяца, иногда, когда я спал глубоким сном, мне всё равно казалось, что я заперт внутри этого здания, похожего на металлическую клетку. Куда не могли проникнуть даже солнечные лучи, где таилось отчаяние, тяжёлое и удушающее.

Я хлопнул по будильнику, чтобы выключить его, и потёр переносицу. Я ещё немного повалялся, прежде чем сесть и, сбросив одеяло, встал с постели.

Спустя полмесяца непрерывно моросящего дождя, сегодня небеса наконец решили сжалиться и создать пушистые белые облака, раскинувшиеся на ложе сияющего голубого неба. Солнце светило так ярко, что люди не могли открыть глаза. В общем, наступил редкий денёк с отличной погодой.

Я быстро почистил зубы и умылся, прежде чем надеть кожаную куртку и выйти из дома. Я купил два тяньцзиньских блинчика, один стакан соевого молока и пошёл к автобусной остановке, которая находилась в ста метрах от моего дома. Мне пришлось подождать пять минут, прежде чем сесть в автобус.

В субботу утром в автобусе не так много людей, поэтому через час, после третьей по счёту остановки, в автобусе остался только я.

Водитель спросил, еду ли я до конечной, как будто если на следующей остановке никого не будет, он просто не остановится.

– Да, я выхожу у реабилитационного центра «Хорошие люди».

Водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида:

– Навещаете пациента?

Я продолжал пить соевое молоко, хотя стакан был почти пуст. Я небрежно кивнул в ответ:

– Мою мать.

Водитель мгновенно выразил сожаления и глубоко вздохнул.

– Какая жалость.

Я посмотрел вниз, прикусил трубочку и медленно сжал пластиковый стаканчик, не давая ответа.

Не знаю, как долго водитель проработал на этом маршруте, но очевидно, он прекрасно знал, что такое реабилитационный центр «Хорошие люди». Мягко говоря, это одно из ведущих мест оказания паллиативной помощи пациентам. Грубо говоря, это просто место, куда принимали пациентов со смертельным диагнозом, где они могли ждать своей смерти.

У мамы обнаружили злокачественную лимфому. Диагноз поставили год назад при медицинском обследовании. Когда это выяснилось, болезнь уже находилась на последней стадии.

В то время у меня оставался ещё год до выхода из тюрьмы. Раньше она всегда стремилась навещать меня и рассказывала о чудесной жизни, которая ожидала меня после освобождения. Она даже могла вообразить мою семейную жизнь, от которой я был далёк, где каждый «нечётный» день она бы заботилась о детях, а каждый «чётный» день дежурила бы свекровь. Когда она внезапно перестала приходить, я понял, что что-то не так.

Позже ко мне пришла подруга моей матери и, пытаясь скрыть это, сказала, что у мамы аппендицит и её положили в больницу, поэтому она не сможет навещать меня какое-то время.

Пробыв так долго в тюрьме, я ничему не научился, но единственное, в чём я преуспел, так это в чтении по лицам других людей. По её мимике я сразу понял, что аппендицит – это ложь. Как я и ожидал, стоило мне проявить настойчивость, и она рассказала правду.

Столкнувшись с незнакомым названием рака, я долгое время был ошеломлён и даже не понял, когда подруга матери ушла.

Тем вечером я воспользовался свободным временем, чтобы пойти в библиотеку и взять две книги по медицине. Я потратил целую неделю, копаясь в содержимом, прежде чем понял, что мама смертельно больна, и, если только Господь не спустится на землю, чтобы помочь ей избавиться от этой судьбы, нет никакого способа помочь ей выздороветь.

Разобравшись в ситуации, я не почувствовал горя. Я просто оцепенел. Воспоминания о каждом прошедшем дне становились похожими на туман, неотличимыми один от другого, как будто каждое мгновение стало сном.

Через несколько дней после этого, я наконец сумел дозвониться до неё, и первое, что она сказала, это то, что с ней всё в порядке и мне не следует беспокоиться.

– У тебя рак, ты думаешь, всё будет в порядке, если ты скажешь, что это так? – тот факт, что самый близкий мне человек болен, но я даже не могу оставаться рядом, сильно расстроил меня.

Мама какое-то время молчала, а когда она снова заговорила, её тон полностью изменился и перестал быть беззаботным.

– У меня есть несколько банковских карт, и я поменяла все пароли на твой день рождения. Если со мной что-то случится, не забудь снять наличные. У этой болезни почти нет шансов на излечение, поэтому, хотя я приняла предложение врача о лечении, я знаю, что это просто способ продлить оставшуюся жизнь.

Некоторое время назад она всё ещё с таким энтузиазмом говорила о будущем, а теперь выражала свою волю. Она настойчиво рассказывала о многих вещах: о том, где размещены сберегательные книжки, где сертификаты на землю, и даже основные шаги того, как провести похороны, после её смерти.

Наконец она сказала:

– Сынок, я изо всех сил постараюсь продержаться, пока ты не выйдешь из тюрьмы и тогда мы вместе пойдём домой.

Я забыл всё, что чувствовал в тот момент, и не хочу вспоминать. Я только помню, что после онемения… была ужасно мучительная боль.

Мама в конечном итоге выполнила своё обещание и благодаря силе воли увидела, как я покинул тюрьму. Даже врачи, которые предсказывали, что ей осталось всего полгода, были поражены. Однако она так и не смогла поехать со мной домой, так как состояние её тела всё ещё было слишком слабым, и поэтому вскоре после того, как я вышел из тюрьмы, её отправили в реабилитационный центр «Хорошие люди».

По словам врачей, в этом месте хорошие условия и пациенты могли покинуть этот мир с большим достоинством и комфортом.

Окрестности реабилитационного центра были действительно прекрасными, и в сочетании с тем фактом, что сегодня хорошая погода, все окна в здании, казалось, сияли, а помещения излучали чистоту. Светлые мраморные полы отражали силуэты людей наверху и были настолько чистыми, что можно даже лежать на них.

С тяньцзиньскими блинчиками, которые я принёс для матери, я вошёл в палату и обнаружил, что внутри никого нет. Одеяла были аккуратно сложены, как будто там никто никогда не лежал. Я вопросительно посмотрел на имя на больничной койке, Линь Сянпин, так что нет сомнений, что это палата мамы.

В моём сердце возникла глубокая тревога, поскольку я боялся, что с ней что-то случилось. Когда я направился на поиски персонала, который помог бы мне выяснить ситуацию, из-за двери палаты раздался голос.

– А’Фэн, ты пришёл…

Я обернулся и увидел, что мама в порядке и её сопровождает медсестра, которая вела её внутрь. Увидев это, я смог подавить панику, которая охватила меня.

– Куда ты пошла так рано утром? – спросил я, поспешно подойдя к маме, чтобы помочь ей лечь на кровать.

– Погода хорошая, поэтому я вышла погулять.

Очевидно, она была измучена болезнью, её кожа плохо выглядела, и она сильно похудела. Любой, кто видел её, не подумал бы, что она привлекательна, но сопровождающая её медсестра всегда говорила мне, что Линь Лаоши [3] обладает уникальной харизмой, самой захватывающей из всех неизлечимых пациентов, с которыми она сталкивалась.

Моя мать была сильной всю свою жизнь, и она больше всего боялась людей, увидевших её в падшем, пристыженном состоянии. Даже будучи её собственным сыном, я редко видел, когда она действительно теряла самообладание.

Единственный раз я стал свидетелем этого, когда оглашали решение по моему делу. Когда срок «десять лет» сошёл с губ судьи, она резко поднялась с неровным дыханием и ужасающе мрачным выражением лица.

Я думал, что она будет яростно ругать меня за то, что я позорю семью, или безжалостно нацелит туфлю прямо мне в голову.

Но она ничего не сказала, её рот был плотно сжат, и она просто дала Шэн Миноу громкую, звонкую пощёчину.

Этот звук пощёчины был настолько оглушительным, что даже судья неудержимо задрожал. На красивом лице Шэн Миноу остался отпечаток в форме ладони, как будто красиво изготовленную фарфоровую вазу, испортили уродливым красным пятном, резким и вопиющим на вид.

Судебный пристав вывел меня из зала суда, и всё это время я смотрел на свою мать, но в конце концов я украдкой взглянул на Шэн Миноу.

Его глаза смотрели вниз, и он вообще ничего не сказал. Казалось, его не тронула пощечина, которую дала ему мать, и он не ответил на мой взгляд.

Толпа начала подниматься и организованно покидать зал суда. Глаза мамы покраснели, когда она шла мне навстречу, против потока людей, не обращая внимания на судебных приставов, которые преграждали ей путь, когда она пыталась посмотреть на меня ещё раз.

Шэн Миноу по-прежнему сидел неподвижно. В то время я думал, что он боялся встретиться со мной лицом к лицу и винил себя за халатность в том случае. Только позже я осознал, что был слишком наивен.

Он смог убрать две фигуры, которые его раздражали. Он, должно быть, был вне себя от радости, сидя на той скамейке. Так какое ему дело до какой-то пощечины, которую дала мама, если боль исчезнет через пару минут?

Он не смотрел на меня не потому, что моя мать так сильно ударила, что его душа покинула тело, он просто боялся, что, встретившись со мной взглядом, он не сможет сдержать ликования, которое таилось в нём.

– В прошлый раз ты сказала, что хочешь съесть тяньцзиньских блинчиков? Я купил их сегодня, но, пока добрался сюда, они скорее всего остыли. Пойду, подогрею их для тебя.

Я позволил медсестре сопровождать маму, а затем направился в чайную комнату, чтобы разогреть тяньцзиньские блинчики.

Было ещё рано, поэтому в коридоре не слышалось никаких других звуков, кроме редкого кашля и тихих разговоров, доносившихся из палат. Чайная комната тоже пустовала.

Я закинул блинчики в микроволновую печь на полминуты, а затем достал их, когда они подогрелись.

Несмотря на то, что она специально упомянула, что хочет съесть их, в нынешним состоянии у неё был плохой аппетит. Максимум, что она сможет сделать, это просто попробовать пару кусочков, прежде чем отложить еду.

С блинчиками в руках я шёл обратно и уже приближался к палате матери, когда раздался звук, прибывшего на этот этаж лифта.

Я не остановился, продолжая идти вперёд, пока из лифта не вышла высокая фигура в костюме и не преградила мне путь.

Несмотря на то, что я не видел его десять лет, я сразу узнал Шэн Миноу.

Левой рукой он держал большую корзину с фруктами, а правой телефон, по которому сейчас разговаривал.

– Я не забыл о сегодняшней встрече и буду там вовремя.

Когда он говорил, его тон звучал сдержано и спокойно несмотря на то, что мужчина нахмурился, что было явным признаком его нетерпения.

Когда я появился перед ним, будучи уже взрослым, он не мог игнорировать моё присутствие.

Он скользнул по мне краем глаза и, похоже, сначала не обратил внимания, но, обменявшись несколькими короткими словами с человеком на другом конце телефона, он резко остановился и медленно, как будто увидел призрак днём, повернулся ко мне.

Он наконец узнал меня.

– У меня дела. Я перезвоню тебе позже, – он повесил трубку, засунул руку в карман и посмотрел мне прямо в глаза.

Он осматривал меня, по-видимому, оценивая, организовал ли я побег из тюрьмы, и должна ли эта рука, которую он засунул в карман, вызвать полицию.

– Когда ты вышел?

Пока он оценивал меня, я также оценивал его.

Прошло десять лет, я стал выше, он – нет, но я всё равно был чертовски ниже его – почти на полголовы.

– Прошло около трёх месяцев, – ответил я. Хотя я не курил, мне очень хотелось достать сигарету, зажечь её и прижать к его лицу. Интересно, как он мог выглядеть таким высокомерным и снисходительным в такой ситуации.

Он издал, казалось бы, безразличное «о», прежде чем передать мне корзину с фруктами.

– Тогда передашь. Боюсь, если госпожа Линь увидит меня, то снова начнёт кричать. Слишком возбуждённое состояние вредно для её здоровья.

Я взглянул на роскошную и почти изысканную корзину с фруктами, которую он принёс, прежде чем принять её и поблагодарить.

– Если в будущем возникнут какие-либо трудности, просто позвони мне. У медсестры должны быть мои контактные данные.

Его мобильный находился в правом кармане, и я не был похож на примитивного пещерного человека, у которого нет собственного телефона. Сама мысль об обмене нашими контактными данными была утомительной для него, до такой степени, что он сказал мне обратиться к медсестре, чтобы получить его номер, если в будущем возникнут какие-либо проблемы.

Между безупречными манерами на поверхности и истинным желанием в душе больше никогда со мной не общаться находился только лист неискренности, фальшивый, насколько это возможно. Я мог бы проткнуть этот лист одним пальцем, одним словом, и раскрыть то, что лежит под ним, но в конце концов я ничего не сказал.

Я улыбнулся и согласился:

– Хорошо.

Десять лет назад я бы без колебаний разоблачил его, но теперь я вырос. Так устроен мир взрослых, где даже полупрозрачный лист бумаги, едва прикрывающий то, что находится под ним, был всё равно лучше, чем смотреть в лицо уродливой правде.

Он повернулся и, нажав кнопку лифта, вяло попрощался со мной:

– У меня ещё есть дела, поэтому я пойду.

Во время этого движения поднялся слабый поток воздуха, и мне в ноздри ударил холодный запах. Доминирующий аромат кожи в сочетании с сандаловым деревом мгновенно заполнил мою носовую полость.

– Тебе нечего мне сказать?

Он наклонил голову, его взгляд медленно опустился на моё лицо, затем снова медленно отстранился, остановившись всего на две секунды. Когда прибыл лифт, он вошёл внутрь, не произнеся ни слова, как будто он машинально проигнорировал мой вопрос.

Сбитый с толку, я понял, что это, вероятно, означало с его стороны «нет».

Я смотрел, как он вошёл в лифт, и в этом безлюдном пространстве, ему, казалось, больше не нужно было поддерживать маску, и он немного обнажил свою истинную сущность.

Плотно сведённые брови начали расслабляться, а его полуприкрытые глаза источали чувство непревзойдённого высокомерия. Любой в его глазах был бы просто говорящей свиньей, и даже случайное замечание или разговор с ним были бы величайшим подарком, который они получили.

Бог знает, как он подавлял тошноту во время разговора со мной. Должно быть, ему было трудно.

С тяньцзиньскими блинчиками в одной руке и корзиной с фруктами в другой я вернулся в палату.

– Ты только пошёл подогреть завтрак, почему ты вернулся с корзиной фруктов? – спросила меня мама, прекратив разговор с медсестрой. В её глазах застыл вопрос.

Я поставил корзину с фруктами на прикроватный столик и выбрал восхитительную грушу, так как планировал сначала вымыть её, а затем попробовать.

– Шэн Миноу только что заходил…

Я даже не успел договорить, как все фрукты в корзине, кроме груши, которую я держал, полетели на пол. Это действие было совершено так быстро, что его можно точно описать как стремительное и жестокое.

Она тяжело дышала, волосы на висках растрепались во все стороны.

– Скажи ему, чтобы он убирался!

Моя мама редко теряет самообладание, но теперь она закатила истерику, бессердечно говоря своему некогда приёмному сыну, чтобы тот «убирался».

___________________

[1] Отсылка к стихотворению «Любовь и свобода» Шандора Петёфи.

«Любовь и свобода —

Вот всё, что мне надо!

Любовь ценою смерти я

Добыть готов,

За вольность я пожертвую

Тобой, любовь!»

(Перевод Л. Мартынова)

[2] Известное китайское стихотворение («神女赋» 宋玉), в котором рассказывается о том, как Сян Ван встретил во сне богиню, и как обворожительно она выглядела. Богиня отвергла ухаживания Сян Вана и, в конце концов, ушла.

[3] 老师 [lǎoshī] – 1) учитель, преподаватель, педагог; 2) вежл. многоуважаемый (в обращении).

Глава 2 - Долгое желание

Я наклонился, чтобы собрать разбросанные по полу фрукты и положить их обратно в корзину. Я попытался успокоить маму:

– Не сердись, посмотри, он уже ушёл. Если не хочешь есть фрукты, можешь съесть тяньцзиньские блинчики, которые я тебе купил. У них прекрасный вкус.

В ответ она крепко стиснула простыни в кулаках, её глазные яблоки слегка выпячивались из-за гнева, делая глаза такими большими, что это немного тревожило.

– Он просто приносит неудачу! Он паразит! Тот, кто кусает руку, которая его кормит!

Я поставил корзину с фруктами на пол и сел на кровать, играя роль идеальной публики. Я слушал, как она использует все возможные варианты, чтобы ругать Шэн Миноу, не вмешиваясь.

Я никогда не знал, что она может ругать кого-то так яростно, даже не повторяя одну и ту же фразу. Казалось, что за последние годы у неё было много практики, и вспышки ненормативной лексики теперь стали для неё вторым языком.

Медсестра не могла скрыть своего удивления по поводу того, что мама быстро выкрикивает непристойности. Она, вероятно, никогда бы снова не сказала, что Линь Лаоши была пациентом с самой большой харизмой, поскольку та прямо сейчас, честно говоря, не имела в себе и следа харизмы.

По дороге домой в автобусе всё ещё было очень мало людей, и я держал на коленях корзину с фруктами. Я соврал маме ранее, сказав, что выкину её, но на самом деле я собирался принести фрукты домой, чтобы я мог съесть их сам.

В этой корзине было как минимум несколько сотен юаней, выбросить было бы жалко.

Я посмотрел на вид снаружи, размытое пятно в окнах, и мои мысли начали неконтролируемо распутываться. Я думал о своей матери, а затем о будущем, пока, в конце концов, не подумал о человеке, которого не видел долгое время.

Шэн Миноу был усыновлён в мою семью, когда ему было три года, и причиной его усыновления было не что иное, как тот факт, что мои родители не могли зачать собственного ребёнка.

Однако, как и многие семьи, которые изо всех сил пытались завести собственного ребенка, как только пара решила наконец усыновить чужого, их встретила неожиданная беременность.

У Шэн Миноу даже не было времени на то, чтобы изменить его имя, все юридические документы и свидетельства об усыновлении обрабатывались, когда выяснилось, что моя мать беременна.

Как только она узнала, она хотела немедленно прекратить процесс усыновления, но мой отец не согласился. Ему было жаль Шэн Миноу, и он не мог заставить себя снова причинить вред маленькому ребёнку, будучи второй парой родителей, бросивших его. Он также твёрдо верил, что именно Шэн Миноу вдохнул новую жизнь в семью Лу, принёс ей плодородие и удачу, и если с этим ребёнком плохо обращаются, то вся семья получит большие несчастья.

Хотя моя мать не была учительницей, она работала в финансовом отделе начальной школы, поэтому все её коллеги вежливо называли её «Линь Лаоши». Будучи сторонницей науки и образования, она вообще не верила в устаревшие суеверия моего отца и его доводы в пользу сохранения Шэн Миноу, что привело к огромной драке, в результате которой они почти развелись.

В их отношениях не было реальной проблемы, кроме того факта, что ни один из них обычно не отступал, когда возникал спор. Перед лицом драки, которая разгоралась без чёткого разрешения, даже сейчас я не знаю, как они уладили её тогда, но в конце концов моя мать решила уступить и позволить Шэн Миноу остаться.

Однако это был весь компромисс, на который она готова пойти, поскольку Шэн Миноу фактически стал ненужной статисткой в доме.

Вместо того, чтобы говорить, что он стал частью семьи, было бы более уместно описать его как постороннего человека, живущего за счёт нашей благотворительности. Мой отец относился к нему хорошо, однако отвращение моей матери к нему было очевидным, поскольку она никогда не считала его сыном, а скорее просто воздушной массой, к которой прикреплено имя.

Когда я был маленьким ребёнком, я был незрелым, поэтому наслаждался фаворитизмом, проявленным моей матерью. Я держал игрушечный торт, который она мне купила, и показывал его перед Шэн Миноу, насмехаясь над ним, спрашивая, хочет он этого или нет.

Шэн Миноу всегда смотрел на меня с пустым выражением лица, его чернильно-чёрные зрачки казались вечно холодными. Каждый раз, когда к нему приближалось моё трусливое «я», притворяющееся, что уважаю его, «предлагая» игрушки, он без колебаний говорил мне, что игрушка ему неинтересна, а затем уходил, ни разу не взглянув.

Когда я вырос, я понял, что, когда Шэн Миноу смотрел на меня, он, вероятно, смотрел на меня так же, как и на идиотов.

Я чувствовал, что он меня недолюбливает.

Каждый раз, когда я пытался вести себя с ним хорошо или заводить с ним разговор, я чувствовал отвращение к себе, которое он пытался скрыть. Шли дни, и я начал слегка его бояться.

Не то чтобы он никогда не улыбался рядом со мной, скорее его улыбки никогда не достигали глаз, как будто он носил маску, которая предлагала ложное притворство мира и гармонии. Каждый момент и жест его вежливости по отношению ко мне был просто ещё одним рассчитанным ходом, чтобы выслужиться перед взрослыми в доме, чтобы он мог продолжать жить.

Это чувство «неприязни», которое я ощущал, могло быть более неоднозначным, когда я был моложе, но, когда я вырос, по прошествии десяти лет, я, в конце концов, увидел его таким, каким оно и было.

Затем, когда мне было десять лет, в моей семье случилась катастрофа.

Мой отец возвращался с работы домой, когда попал в аварию. Он попал под колесо грузового грузовика вместе со своим электросамокатом, и когда он прибыл в больницу, он едва держался. Рана была слишком серьёзной, кровотечение слишком сильным, и даже бессмертному было бы трудно его спасти.

На последнем издыхании мой отец схватил мою мать за руку и заставил её поклясться, что она вырастит обоих сыновей должным образом, особенно Шэн Миноу, и профинансирует его обучение в школе и университете. Будучи мужем и женой на протяжении десятилетий, мой отец знал, что за человек моя мать.

Хотя мать не хотела соглашаться, перед лицом умирающего она могла только кивнуть и принять его желание.

С тех пор она осталась вдовой с двумя детьми-иждивенцами, и Шэн Миноу стал для неё ещё большей обузой. Следовательно, отношение к нему ухудшилось, поскольку её презрение и пренебрежение к нему только росли.

После того, как Шэн Миноу начал жить в университетском городке, он очень редко возвращался домой, приезжая только в Новый год или в годовщину смерти отца. Во время зимних и летних каникул он проводил их вне дома, работая на временной работе.

Когда он учился на последнем году старшей школы, он постепенно перестал просить у моей матери денег, вместо этого полагаясь на доход от случайной работы, чтобы покрыть свои расходы на проживание и плату за обучение, и даже подал заявку на стипендию в университете. Мои отношения с ним были уже далёкими, и после того, как он переехал, они только ухудшились.

Когда я учился в десятом классе, он уже учился на втором курсе университета, посещая лучший колледж города Цин Ван, изучая право. Он возвращался домой ещё реже, часто просто заходя поесть, прежде чем снова в спешке уйти.

У меня не было иного выбора, кроме как использовать все уловки в рукаве, задавая вопросы из уже знакомых мне бумаг, чтобы он помог мне и остался дома ещё ненадолго.

Пока он объяснял мне задачи, я всегда восхищался видом его профиля, наблюдая, как солнечный свет падает на его трепещущие ресницы, отбрасывая слабые тени прямо под его радужками.

Каждый раз, когда я был очарован его внешностью, то удивлялся, были ли его биологические родители дураками, ведь как нормальный человек может отказаться от такого красивого и здорового мальчика.

С тех пор я считал, что глубокая привязанность, которую я не мог оторвать от него, была просто привязанностью, которую я испытывал к старшему брату, зависимостью, рожденной из-за отсутствия в моей жизни отца.

До появления Ци Яна.

Он беспокоил Шэн Миноу и жаждал его внимания жадными и презренными способами. Как будто я смотрел на своё отражение.

В тот момент я внезапно осознал, что мои глубокие чувства, привязанность, от которой я не мог избавиться, были всего лишь проявлениями желания. Я очень долго тосковал по Шэн Миноу, так сильно, что просто хотел обнять его и никогда не отпускать.

За десять лет я много думал и размышлял. По сути, я был человеком того же типа, что и Ци Ян, мы оба были поглощены своими чувствами к нему и не хотели принимать реальность, в которой Шэн Миноу игнорировал наше существование. За исключением того, что он был более экстремальным в своих действиях, часто превосходя мои достижения.

Во время моего пребывания в тюрьме сокамерники в основном находились на расстоянии друг от друга, но, проведя долгое время вместе, часто складывались близкие отношения.

В 67-й камере я наиболее тесно сошёлся с тремя людьми: Третьим братом, Обезьяной и Шэнь Сяоши.

Все эти люди пришли после меня, но все ушли раньше.

Настоящее имя Третьего брата – Вэй Ши, человек с откровенным и прямолинейным характером. Несмотря на то, что он был крупным мужчиной, у него оказался острый ум для бизнеса, поэтому, когда он впервые пришёл отбывать наказание, он фактически владел несколькими массажными салонами, и в его подчинении находилось ещё больше людей.

В момент скуки я спросил его, за что его осудили. Он провёл руками по своей лысине и проклял того человека и его восемнадцать предков за то, что теперь ему пришлось отсидеть пять лет в тюрьме.

Если бы мне пришлось объяснять, почему он был осуждён, это на самом деле показалось бы довольно клишированным драматическим сюжетом. Массажные салоны Вэй Ши становились всё популярнее и расширялись с каждым днем, поэтому для дальнейшего роста требовались постоянные связи. Он обнаружил важный контакт, Большого брата, и, если бы он смог успешно наладить с ним контакты, спрос на его бизнес взлетел бы до такой степени, что он мог бы просто моргнуть глазом и по-прежнему производить огромные суммы денег.

Он и его деловой партнёр, который также был хорошим другом, придумали план – пригласить Большого брата в казино, чтобы он мог делать ставки сколько ему душе угодно. Если он выиграет деньги, всё останется у него. Если он потеряет деньги, то за них заплатят он сам и его партнер. Если бы Большой брат был счастлив, их дальнейшие переговоры также стали бы намного проще.

Перед тем, как пойти в казино, все были в согласии, поэтому пошли в приподнятом настроении. Без их ведома, Большой брат оказался из тех игроков, которых видели только раз в тысячу лет, из тех людей, которые проигрывали каждую ставку, и чем больше он играл, тем больше проигрывал, пока, в конце концов, не пропали десятки миллионов.

Для Вэй Ши эти десятки миллионов были немалой суммой. Ему пришлось израсходовать все наличные деньги и продать несколько салонов, чтобы компенсировать сумму, но они успешно установили связь с Большим братом, так что вернуть эту сумму не было сложной задачей.

Проблема возникла, когда его хороший друг внезапно вернулся к своим словам, отказавшись оплачивать свою половину потерь, и обвинил в идее с казино Вэй Ши.

Вэй Ши был вынужден взять на себя всю сумму и улетел обратно в Китай, едва сдерживая свой гнев. Чем больше он думал об этом, тем больше злился, пока несколько дней спустя поздно вечером он внезапно не приехал к дому друга, связал его и бросил в машину, которая увезла их из города. Он остановился в пустынном далёком месте и избивал партнера до тех пор, пока не был полностью удовлетворён, прежде чем уехать и продать машину.

Когда полиция нашла его, Вэй Ши ещё не осознавал, насколько серьёзными будут последствия совершённого им преступления. За незаконное задержание и владение чужим имуществом он был приговорён к пяти годам лишения свободы.

– Скажи, что мне не повезло! Посмотри, с каким дерьмом мне пришлось иметь дело! – воскликнул он, нахмурив брови, милосердное выражение татуировки Гуаньинь на его руке стало искривлённым и зловещим, а его мускулы с гневом сжались.

Я похлопала его по плечу, зная, что это мало успокаивает. Только рассказав ему свою историю, он смог бы всё ещё смеяться в этой ситуации.

После того, как он закончил слушать, он посмотрел на меня с удивлением и только через некоторое время жестом показал мне большой палец вверх.

– Как говорится, всегда есть кто-то, кто превосходит тебя. Человек, с которым тебе пришлось иметь дело, был ещё большим куском дерьма.

Я улыбнулся:

–  Согласен. Значит, не тебе больше всего не повезло.

После этого случая у нас возникло чувство товарищества, как если бы мы оба были пациентами, которые обнаружили кого-то с таким же диагнозом. В тюрьме мы оба заботились друг о друге, и то же самое и тогда, когда мы выходили из камер.

В тот день, когда я обрёл свободу, это он и Шэнь Сяоши собрались, чтобы забрать меня. Они не только помогли мне вернуться в общество, но Вэй Ши также попросил меня пойти в его новый магазин и стать там менеджером.

Я услышал слово «менеджер» и подумал, что это название требует большой ответственности, поэтому я спросил его, за скольких людей я буду отвечать.

Он сделал глоток холодного пива и поднял два вытянутых пальца.

– Два человека: один отвечает за финансы, а другой – обычный работник магазина, – он указал на Шэнь Сяоши рядом с ним: – Это твой первый сотрудник. Завтра ты увидишь человека, отвечающего за финансы, она красавица.

Человек с деловым складом ума и острой интуицией всегда встанет на ноги, несмотря на неудачу. После того, как Вэй Ши вышел из тюрьмы, он решил больше не заниматься массажными салонами, а вместо этого открыл два ломбарда. У обоих дела шли очень хорошо, и я отвечал за третью франшизу. На ранних этапах расширения ему не хватало надёжного человека, которому он мог доверять, чтобы контролировать его операции.

– Я ничего об этом не знаю. Ты просишь меня управлять целым магазином, а я не могу этого сделать, – я прямо говорил о своих недостатках, намереваясь отклонить его предложение.

Помимо причины, которую назвал, я также беспокоился о своей матери. В её последние дни я хотел проводить больше времени рядом с ней.

– Ты не понимаешь. У тебя нет опыта, и ты не закончил образование. После того, как ты мне откажешь, как ты собираешься найти работу, которая тебе подошла бы? Я знаю, что ты беспокоишься о своей матери, поэтому сначала я запишу тебя на курс, и ты научишься определять подлинность показанных вам украшений и товаров. Этот курс занимает минимум месяц или даже два, поэтому после того, как ты закончишь с ним, ты можешь решить, хочешь ли ты по-прежнему прийти в мою сеть, чтобы заняться этой работой.

Хотя Вэй Ши выглядел некультурным, он говорил скрупулёзно и делал вещи в манере, которая была очень внимательной для другого человека. Если бы я снова сказал «нет», то только показался бы неблагодарным.

Хорошо, что я не отказал ему снова, потому что, прожив долгое время в «башне из слоновой кости», инфляция произошла гораздо быстрее, чем я предполагал, до такой степени, что даже тяньцзиньские блинчики стали дороже.

После того, как моя мать узнала, что я так быстро нашёл работу, она была очень счастлива и засмеялась, что ей не придется беспокоиться о том, что я буду слишком ленив, чтобы найти работу, и неспособен обеспечить себя.

Если бы она могла быть свидетелем моего энтузиазма даже в самых чёрных делах за последние годы, например, складывать одеяла, у неё бы не возникло это сомнение.

Курс по определению ювелирных изделий и товаров был несложным, по крайней мере, намного проще, чем уроки, преподаваемые в школе. В основном он был направлен на обучение людей тому, как быстро определять подлинность роскошных сумок и различных золотых и серебряных предметов, которые приносили люди. Иногда, когда инструктор был захвачен их обучением в классе, он даже говорил о международных тенденциях, которые в настоящее время формируют предметы роскоши.

Подводя итог, можно сказать, что тренды были похожи на безумные всплески людей: когда приходят, то с силой и свирепостью, когда уходят, то тихо и беззвучно.

Курс завершился через три недели, и академия даже выдала аттестат об окончании. Инструктор оставил сообщение каждому ученику, окончившему курс.

В моём сертификате было написано: «Моему ученику Лу Фэну, ваше будущее показывает безграничные возможности, и ваш упорный труд вскоре обязательно принесёт плоды. Я надеюсь, что вы дорожите этим, и желаю, чтобы все ваши усилия прошли гладко».

Учитывая его добрые пожелания, если бы в будущем я действительно стал богатым, я бы определенно дал ему большой красный конверт в знак благодарности.

Я вернулся домой с корзиной фруктов и как раз закончил наливать себе чашку воды, когда позвонил Вэй Ши и попросил меня прийти съесть горячий горшок.

Я слышал много шумных голосов на фоне его звонка, казалось, атмосфера была действительно живой.

Я взял ключи, собираясь снова выйти. Но у двери я опустил голову, уловив запах аромата, который остался на джинсовой куртке. Ощущался лёгкий запах кожи и сандалового дерева, хотя его почти не было.

Я помедлил секунду, прежде чем вернуться в свою комнату, снять куртку, которую носил, и достать другую из шкафа, прежде чем выскочить на улицу.

Глава 3 - Держись от меня подальше

Вэй Ши назвал свой магазин «Процветающий ломбард» в надежде, что его бизнес будет процветать, как и его название.

Когда я по-настоящему погрузился в работу, то понял, что мне нужно управлять немного большим количеством людей, чем ранее упоминал Вэй Ши. На самом деле их было трое: финансовый менеджер Лю Юэ, сотрудник магазина Шэнь Сяоши и экономка Ван, которая была нанята специально, чтобы готовить и убирать.

Работа в ломбарде иногда звучит довольно устрашающе, как будто в этом бизнесе, войдя в магазин, вы обязательно что-то потеряете. От, возможно, золотого ожерелья, которое вам подарила мать, до драгоценной почки, количество которых ограничено двумя в жизни – нет ничего, что бы ломбард не отверг бы.

Но это, честно говоря, демонизированное восприятие.

В ломбарде принимаются только легальные предметы, так что торговля на самом деле является честной и этичной. Если это то, что мы можем принять, мы с радостью примем это, но в противном случае мы не хотели бы ничего другого от клиента.

Электронный датчик воспроизвёл женский голос, приветствующий входящего «Добро пожаловать!». Я поднял голову, оторванный от чтения журнала Чжи Инь, и увидел, как красивый мужчина в рубашке с цветочным рисунком толкнул дверь и вошёл в магазин. Я понял, что работа приближается.

Вэй Ши очень щепетильно подошёл к выбору места для своего магазина, ломбард находился на пересечении ночного клуба и большого торгового центра. После того, как красивые хозяйки и симпатичные хозяева получали свои подарки, они могли быстро прийти в ломбард, чтобы проверить, сколько стоят их подарки. В то же время те, кому надоело видеть одни и те же магазины в торговых центрах, могли зайти в ломбард и посмотреть, какие новинки только что поступили и выставлены на продажу.

Человек передо мной был одет нетрадиционно, но по-прежнему стильно. С таким же успехом пуговицы его рубашки могли быть полностью расстегнуты до пупка, и как только он снял солнцезащитные очки, первое, что он сделал, – это взглянул на Лю Юэ и бросил в её сторону кокетливый взгляд, явно имея опыт в исполнении этой рутины.

– Босс, сколько стоят эти часы? – спросил он меня, передавая в руки красную кожаную коробку.

– Вау, это знаменитые часы, – прокомментировал Шэнь Сяоши. Сначала он лежал на диване у входа, проводя пальцем по телефону, но подошёл, увидев, как вошёл покупатель, чтобы полюбопытствовать о потенциальной сделке.

Я отбросил журнал в руке в сторону и надел белые перчатки, перенеся увеличительный линзу, чтобы начать оценку.

На металлическом золотом покрытии часов и ремешках не было видимых царапин. Логотип хорошо виден, краска на стрелках часов была оригинального цвета без каких-либо выцветаний, а сами стрелки оставались прямыми и правильными. Я перевернул часы и осмотрел их заднюю сторону, каждая шестерня всех размеров работала скрупулезно и идеально синхронно, и в целом ручная работа безупречна.

– Кажется, эти часы всё ещё очень новые, – сказал я. Новые часы такого калибра будут стоить как минимум двести тысяч юаней.

Лицо в цветочной рубашке выражало самодовольство.

– Я недавно познакомился с красивой дамой, и она подарила мне их. Я ни разу не надевал, они новые.

Я положил часы обратно в коробку и назвал нашу цену.

– Если вы хотите передать их нам и полностью отказаться от владения часами, я дам вам сто двадцать тысяч юаней. В противном случае, если вы всё же собираетесь вернуть часы, вы можете заложить их здесь на один месяц, и мы дадим вам сто тысяч. Или вы также можете заложить их на три месяца, и мы дадим вам за это восемьдесят тысяч юаней.

Улыбка на лице парня в рубашке с цветочным принтом замерла, и он недоверчиво посмотрел на меня.

– Вы слишком резко снижаете цену. Это новые часы, которые я ни разу не надевал. Если вы не готовы предложить двести тысяч, это будет стоить как минимум сто пятьдесят?

Я закрыл крышку кожаной коробки и вернул её владельцу, не торопясь обговаривать цену на часы.

– Сто тридцать тысяч юаней, как только мы завершим подписание документов. Деньги будут немедленно переведены на ваш счёт.

Он опустил голову и задумался на мгновение, прежде чем стиснуть зубы и осторожно передать мне красную кожаную коробку.

– По рукам.

Шэнь Сяоши втайне показал мне большой палец вверх. Когда я отдал цветастой рубашке его квитанцию, Шэнь Сяоши подошёл, чтобы сделать много высококачественных снимков часов, а затем тихо спросил меня, за сколько я хочу их продать.

У ломбарда была учётная запись в WeChat, на которой было более четырёх тысяч друзей. Шэнь Сяоши отвечал за обслуживание клиентов и продажи там. Как только появлялся предмет, который был заложен нам, и владелец отказался от своего права собственности, он сфотографировал бы этот предмет и немедленно загрузил его в ленту аккаунта WeChat.

– Сто пятьдесят тысяч, – тихо прошептал я ему, подтверждая сумму, которую мы просим.

Наличие ломбарда означало, что мы в основном будем добывать деньги, которые приходят быстро, с философией избавления от запасов в кратчайшие сроки. Запрашивать высокую цену, которая заставляла людей хотеть эту вещь, но не решаться покупать, было для нас худшей стратегией. Мы твёрдо верили, что лучше получить меньшую прибыль от перепродажи предмета, чем запрашивать высокую цену, которую никто не может взять на себя, в результате чего указанный предмет гниёт на складе нашего магазина. Таким образом, было лучше получать меньшую прибыль, чем иметь дефицит из-за невозможности перепродать дорогой товар.

Вэй Ши всегда говорил, что у меня талант к этому направлению бизнеса, и я прирождённый ученик. Но я знаю, что многое из того, что он говорил, лишь лесть. Если бы умение договариваться о ценах было талантом, то моя мать стала бы одним из тех редких драгоценных камней, которые раскалывают землю, с точки зрения того, насколько она «талантлива».

– Саша? – я посмотрел на имя в квитанции, написанное рубашкой с цветочным принтом, и, не колеблясь, смял лист бумаги, чтобы дать ему ещё один лист.

– Вам нужно написать своё настоящее имя.

Он скривил губы, прежде чем взять новый лист бумаги и написал настоящее имя, Фан Лэй.

– Прекрасная леди, если у вас будет время, позвоните мне, и я возьму вас поиграть. Если нужно, я могу предложить вам скидку 20% на алкоголь, – сказал он Лю Юэ.

Затем он спрятал квитанцию и проверил свой банковский счёт, прежде чем сказать ещё несколько слов Лю Юэ и передать ей ароматизированную визитную карточку.

Лю Юэ улыбнулась и приняла карточку, положив часы за сто тридцать тысяч юаней в сейф.

После того, как рубашка с цветочным принтом ушёл, Шэнь Сяоши откинулся на удобном и мягком диване, высоко поднял телефон и вздохнул.

– Жизнь так хороша, когда ты родился красивым. Тебе не нужно ничего делать, и на банковский счёт легко получить сто тридцать тысяч юаней. Эти деньги составляют целые два года моей зарплаты.

Лю Юэ вернула на рабочий стол компьютера корейскую драму собачьей крови, которую она смотрела раньше, и небрежно ответила:

– Он не такой уж красивый. По крайней мере, не такой красивый, как мой кумир. У него просто хорошее тело, я имею в виду, посмотри на эти грудные мышцы… – она опустила голову, чтобы посмотреть на свою грудь, затем с сожалением покачала головой. – Я имею в виду, что, если бы мне нужно было сжечь двести тысяч юаней, я бы никогда не подарила ему часы. Он даже не надевал эти часы ни разу, а просто заложил их, как только смог. Ясно, что для него это ничего не значило. Честно говоря, это просто доказывает, что симпатия к кумирам лучше, чем погоня за реальным человеком.

– Если бы ты могла позволить себе потратить двести тысяч юаней на мужчину, ты действительно потеряла бы сон из-за того, как он поступил с твоим подарком? Эта сумма денег для них просто капля в море, – сказал я, естественно добавив свои две копейки к их разговору, когда вернулся к журналу и продолжил чтение статьи «Спасение падшей девушки».

– Это правда. Каждый день после окончания работы мне приходится проходить этот роскошный клуб «Золотые дни». С шести часов вечера начинают собираться клиенты, и все они ездят на роскошных автомобилях, от Bentley до Ferrari и Lamborghini, как если бы они проводили выставку дорогих автомобилей, – согласилась Лю Юэ. – Девочки, которые приходили раньше, Дженни и Перл, их роли должны были быть красивыми хозяйками в этом клубе, и время от времени они приходили с некоторыми из роскошных сумок, которые им дарили. Они всегда сбрасывают по семь, восемь пакетов за раз, и это меня никогда не перестает удивлять.

– Откуда ты знаешь, что они хозяйки? – я вспомнил этих двоих. Они всегда приходили с множеством сумок. Но каждый раз, когда они приходили, на них не было макияжа, их кожа выглядела ужасно, а цвет лица казался хрупким. Выглядело так, будто они играли в маджонг всю ночь, три дня и три ночи подряд. Поэтому я изначально предположил, что они работают в каком-то антикварном магазине.

– Я добавила их в список друзей в WeChat, – объяснила Лю Юэ, размахивая телефоном в руках. – Честно говоря, каждый день они либо благодарили этого босса за подаренные им бриллианты, либо другого босса за новую роскошную сумку. С каждым постом я всё больше ненавижу богатых.

Шэнь Сяоши внезапно вскочил с дивана:

– Ого, кто-то уже проявил интерес к часам!

Лю Юэ и я были поражены его внезапным восклицанием, когда мы повернулись, чтобы посмотреть на него.

Он присвистнул:

– Сейчас у нас больше не будет часов за сто пятьдесят тысяч юаней.

Часы от цветочной рубашки находились в нашей учётной записи WeChat менее получаса, прежде чем кто-то решил их купить. Поскольку это дорогой предмет роскоши, он стоил слишком много, чтобы его могли повредить во время транспортировки, если бы его доставил курьер. Связавшись с клиентом, я выяснил, что он случайно оказался в городе Цинван в командировке и в настоящее время проживает в одном из пятизвёздочных отелей города. Я проезжал мимо этого отеля по дороге домой и решил лично доставить ему посылку.

Они стоили более ста тысяч юаней, поэтому я даже не решился сесть в метро, боясь неприятностей. Я вызвал такси, чтобы доехать прямо до отеля, а затем планировал найти Вэй Ши, чтобы получить возмещение за доставку.

Отель представлял собой устрашающе высокий небоскреб, полностью заключённый в стеклянные панели, которые казались переливающимися в свете ночных городских огней. Большой холл отеля был безупречно чистым и элегантным по дизайну, несущим освежающий аромат.

Возможно, сегодня вечером в одном из залов проводится какой-то банкет, так как я видел, как многие люди выходят из своих машин и проходят через вход. Они были одеты в безупречную официальную одежду, в отглаженных костюмах и в сверкающих платьях, и являлись олицетворением элиты общества.

Возможно, из-за того, как я был одет и выглядел не очень уместно, будто меня не приглашали сюда, как только я вошёл в холл, швейцар подошёл и спросил меня, может ли он мне чем-нибудь помочь.

– Я ищу кое-кого.

Я сообщил клиенту, что уже прибыл, и клиент тоже быстро ответил, сказав мне подождать секунду и что он скоро подойдёт. Я улыбнулся швейцару и направился в приёмную, где были комнаты отдыха.

Я ещё даже не сел, когда у двери остановился гладкий серебристый спортивный автомобиль, и я не мог не взглянуть на него поближе.

На пассажирском сиденье сидела молодая женщина с пышной фигурой, её красное платье облегало тело так, что подчеркивало чрезвычайно тонкую талию. Температура была немного низкой, поэтому на её плечи был накинут чёрный платок с перьями. Со своими мягкими кудрями и красными губами она выглядела очень красиво.

Она вышла и пересекла переднюю часть машины, чтобы встать на место у водителя. Женщина подождала, пока водитель откроет дверь и выйдет, прежде чем взяться за его руку, как будто она была полностью знакома с движением. Затем она направилась с ним в отель и прошла через вращающиеся двери с видом королевы, делая каждый шаг своими туфлями на шпильке и оставляя на своём пути щёлкающие звуки.

Я остался стоять на месте, и мой взгляд упал на мужчину рядом с ней.

Прошло всего несколько дней, но оказалось, что мы снова пересеклись.

Он, как и многие другие мужчины в холле, был одет в строгий костюм-тройку с чёрным галстуком на шее. Его платок безупречно заправлен в нагрудный карман, из которого выглядывал только уголок чистой белой ткани.

Однако, в отличие от многих других мужчин, у него отличное тело, и решение застегнуть только одну из пуговиц в костюме сделало его более подтянутым. Очевидно, что он обладал очень завидным телосложением, а широкие шаги также подчеркивали его длинные ноги.

Если они войдут в лифт, им придётся пройти мимо меня, а если они пройдут мимо меня, то Шэн Миноу не сможет притвориться, что не видит меня. В этот момент Шэн Миноу действительно увидел меня и подсознательно остановился.

На долю секунды я встретился с его серьёзным холодным взглядом и увидел пронзительную злобу, которая могла заставить любого вздрогнуть. Как если бы он был тираном с личностью, против которой никто не осмеливался идти, который только что обнаружил на своей кровати грязного жука.

Должен ли он просто смахнуть его? Нет, жучок был настолько крохотным и незначительным, что о нём даже не стоило упоминать, но это не означало, что он должен без надобности провоцировать. По его взгляду я понимал, как отчаянно он хотел меня раздавить, этого «жука», которого он презирал, и все мучительные испытания, через которые он мог бы пройти, если бы мог.

Однако всё это промелькнуло всего на секунду, так как в мгновение ока ледяное выражение и злоба исчезли, когда он снова стал обычным человеком.

– Это… – спросила красавица с красными губами, её глаза метались взад и вперёд от меня и Шэн Миноу, с растерянным выражением лица.

Шэн Миноу посмотрел на неё, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я был быстрее и двинулся к ним, чтобы прервать его.

– Брат, кто это? – я спросил его с улыбкой на лице: – Может, она твоя девушка?

Улыбка, которая была на лице Шэн Миноу, застыла, а взгляд, который он бросил на меня, стал таким холодным, что казалось, будто я упал в ледяную бездну.

Он медленно открыл рот, чтобы произнести:

– Он мой младший брат.

Красивая дама выглядела очень ошеломлённой:

– У тебя есть младший брат? Почему я никогда не слышал, чтобы ты о нём упоминал?

Я заговорил твёрдо, встретившись с его острым, как нож, взглядом, и снова улыбнулся:

– Потому что последние десять лет я отбывал наказание в тюрьме.

Её лицо побледнело, когда она нерешительно посмотрела на меня.

Выражение лица Шэн Миноу полностью помрачнело, и он потащил красивую женщину за локоть, говоря:

– Моюй, ты можешь подняться первой, я просто скажу несколько слов… моему младшему брату.

Она выглядела так, будто всё ещё хотела задать вопрос, но в это время вошла ещё одна группа безупречно одетых гостей. Как будто боясь привлечь внимание, она немедленно закрыла рот, успокоила выражение своего лица и слегка кивнула Шэн Миноу, прежде чем оставить на месте слабый приятный запах.

После того, как женщина ушла, Шэн Миноу даже не взглянул на меня и пошёл к двери, как будто был уверен, что я последую за ним.

Я приподнял уголки рта и подождал, пока он окажется на несколько шагов впереди, прежде чем волочить ноги, следуя за ним.

Шэн Миноу прислонился к стене отеля, опустил голову и прикрыл пламя зажигалки, закуривая сигарету.

Он глубоко вдохнул, прежде чем медленно выдохнуть. Среди тёмной ночи пылал оранжевый огонёк его сигареты. Он зажал сигарету в пальцах, дым окутывал его, глаза сквозь дымку казались измученными.

Я подошёл к нему, пытаясь оживить атмосферу.

– Так она действительно твоя девушка?

– Лу Фэн… – глубокий гул его голоса достиг меня, унесённый ночным бризом, и застал врасплох.

Прошло десять лет. Десять лет, и я впервые слышу, как он зовёт меня по имени.

Он посмотрел на меня, наконец больше не скрывая холодной безжалостности в глазах.

– Держись от меня подальше.

Глава 4 - Не твоё дело

Моё сердце болезненно колотилось в груди, как будто там прятался неугомонный человечек, пытающийся застать меня врасплох. Когда он увидел подходящую возможность, он набросился, чтобы ударить меня ногой туда, где больнее всего.

Запах табака и одеколона смешались, образуя всепроникающую пряность, угрожающую преобладать в любую секунду. Это было похоже на Шэн Миноу, как под отглаженными костюмами и вежливыми манерами скрывался дух дикого злобного зверя.

– Я не хотел приближаться к тебе, – объяснил я, передавая бумажный пакет, который держал в руке, и продолжил: – Просто пришёл сюда, чтобы доставить товар клиенту.

Он даже не взглянул на протянутый бумажный пакет, острота его глаз нисколько не смягчилась:

– Лучше бы так и было.

О? Значит, судя по тону голоса, он подозревает, что я следую за ним?

Мне захотелось рассмеяться внутри, а затем я позволил этому вылиться:

– Разве ты не говорил мне, чтобы я связался с тобой, если что-нибудь случится? Почему ты так быстро забыл то, что сказал мне? – я засунул руки в карманы пиджака и не мог не почувствовать, как мой голос повышается. – Или говоришь, ты боишься, что другие люди узнают, что у тебя есть младший брат-убийца, и что это повлияет на элитный имидж, который ты создал для себя?

Шэн Миноу прикусил сигарету с едва скрываемой усмешкой и посмотрел на меня так, будто я был шуткой, которую он не нашёл смешной.

– Лу Фэн, тебе уже двадцать шесть. Ты больше не шестнадцатилетний ребёнок, так что перестань быть таким незрелым, – он стряхнул сгоревшую часть сигареты над мусорным ведром рядом с ним и продолжил: – Даже если другие люди узнают о наших отношениях, это не я сказал тебе убить того человека. Так какое это имеет отношение ко мне? Кроме того, мы не братья по биологическому родству.

Мои кулаки, которые я засунул в карманы, постепенно сжимались всё сильнее. Он действительно точно знал, какие слова и фразы вонзят нож в моё сердце.

Возможно, я действительно был отделён от внешнего мира слишком долго, достаточно долго, чтобы забыть, что за «чудовище» Шэн Миноу и как легко он манипулировал другими и заставлял их обвиваться вокруг своего пальца.

В самом деле, он действительно был просто чудовищем, покрытым личиной. На глазах у людей он сиял, и все восхищались им, но всё это на самом деле было просто для того, чтобы скрыть и прикрыть его настоящего, который слишком сильно отличался от нормального человека.

Я сделал ещё один шаг к нему и шёпотом спросил:

– Твоя девушка знает, насколько ты ненормальный?

Из-за того, как он опирался на стену, разница в нашем росте была ничтожной, до такой степени, что я мог спокойно смотреть ему в глаза. Я почти незаметно наклонился вперёд, и он только посмотрел на меня, не двигая ни единым мускулом.

Я улыбнулся ему, а затем быстро сжал сигарету, которую он держал двумя пальцами. Пылающий жар обжигал ладонь, и боль перешла от руки к мозгу, но после того, как я этого уже ожидал, боль оказалась не такой сильной, как я готовился.

После краткого мгновения мучительной боли я ослабил хватку на уже потухшей сигарете и показал ему маленький пузырящийся кружок, оставшийся на моей руке, который выглядел ужасным и ожесточённым.

– Тебе это нравится?

Зрачки Шэн Миноу быстро сузились в угасающем свете, когда он схватил меня за руку и с силой потянул, чтобы я оказалась перед ним. Чёрные как смоль зрачки были похожи на бездну, настолько тёмную, что казалось, что ей нет конца. И я мог сказать, что он действительно в ярости.

– О, вот как. А я подумал, что ты собираешься сделать что-то ещё. О чём ты думаешь, поступая таким образом? Ты можешь использовать это против меня? – он холодно улыбнулся и обнажил безупречно белые зубы: – Ты поверишь мне, когда я скажу, что могу заставить тебя исчезнуть с этой земли, и никто никогда не найдёт тебя?

На мгновение мне показалось, что я снова вижу чудовище, которое прячется под личиной и вот-вот вырвется на свободу. Он скрежетал зубами, готовясь одним быстрым укусом наброситься на мою артерию и вырвать её. Моя рука, которую он держал, теперь испытывала мучительную боль, когда я сделал резкий вдох, пытаясь облегчить страдание, и начал слегка бороться в ответ.

– Разве это не то, что ты начал? – сказал я, наполовину впечатлённый самим собой, что всё ещё могу бросить насмешку в этот момент, но сразу же признал своё поражение: – Брат, не делай этого. Мне действительно больно.

В его глазах вспыхнула отвращение, когда он отпустил мою руку и оттолкнул меня.

– Помни, что я сказал, – предупредил он, разглаживая свой костюм, который был едва помят. Из нагрудного кармана он достал платок и тщательно вытер каждый палец, как будто только что соприкоснулся с мусором, который был невыносимо грязным. – Не подходи ко мне.

Я потёр ноющую руку и передвинул её так, чтобы показать жест поражения, сигнализирующий, что сдался и теперь не представляю никакой угрозы.

– Ладно, я понял.

Шэн Миноу с силой швырнул использованный платок в мусорное ведро, прежде чем пройти мимо меня, при этом задевая плечом, и направился ко входу в отель.

Некоторое время я стоял на том же месте, долго глядя на этот платок, пока телефон в моём кармане не завибрировал. Клиент уже находился в вестибюле и не нашёл меня. Поскольку я не отвечал на его сообщения, он мог только позвонить на мой номер.

Я снова ворвался в отель и встретился с клиентом, несколько раз извинившись за неудобства, прежде чем позволить ему сесть и осмотреть товар.

– Это действительно хорошие часы, – заметил он, доставая их из коробки и с нетерпением прикладывая к запястью.

Клиенту было около сорока, и даже несмотря на то, что он уложил и намазал гелем всю голову, он всё ещё не мог скрыть редеющие волосы. На нём был серо-стальной костюм, явно сшитый на заказ, и безупречно прямой галстук. Как и Шэн Миноу, похоже, он приглашён сюда на проходивший банкет.

– Проходит ли какое-то мероприятие сегодня вечером? – спросил я.

Клиент осмотрел часы со всех сторон, прежде чем небрежно ответил:

– О, это ежегодное общее собрание, проводимое нашей компанией. Я сказал, что это деловая поездка, но на самом деле я здесь как представитель боковой ветви, чтобы посетить банкет. Уезжая в спешке, я забыл взять с собой часы, которые обычно ношу, поэтому мне оставалось только поискать новые, чтобы надеть их на мероприятие, – он опустил руки. – В тот момент я увидел, как вы разговариваете с консультантом Шэн Миноу, поэтому подумал, что вы тоже пришли на ежегодное собрание.

Его голос был ровным и размеренным, но я мог сказать, что он пытался взвесить мои отношения с Шэн Миноу.

– Консультант?

– Юридический консультант, он главный юридический консультант Mei Teng Pharmaceuticals.

Я кивнул, затем закрыл коробку, которая шла с часами, и положил её в бумажный пакет, который принёс.

– Он просто друг, которого я давно не видел. Мы просто случайно встретились, так что имели короткий разговор.

– Я могу просто носить часы, и теперь вы можете выбросить эту коробку, – он поправил манжеты, а затем многозначительно продолжил: – Консультант Шэн сейчас любимец генерального директора, он определённо станет идеальным зятем в будущем. Многие люди пытаются представиться ему, не имея возможности встретиться с ним. Если вы близки с ним, пожалуйста, сделайте мне одолжение, назовите ему моё имя и замолвите за меня словечко.

Этот клиент был из тех людей, которые могли позволить себе часы в сто тысяч юаней и купить их, как если бы он делал покупки в простом магазине, но теперь он просил меня помочь ему поговорить? Он явно слишком высокого мнения обо мне.

Если бы я действительно порекомендовал его Шэн Миноу, я уверен, что Шэн Миноу без колебаний внесёт его имя в чёрный список.

Однако я ответил, всё ещё обмениваясь любезностями:

– Конечно, если у меня будет возможность, я обязательно это сделаю.

Шэн Миноу говорил обо мне раньше, но в одном он ошибался. Я не был незрелым, и что касается мира взрослых, я хорошо его знал.

– Пожалуйста, продолжайте поддерживать наш бизнес своим покровительством и в будущем.

Клиент просиял и похлопал меня по плечу, прежде чем уйти после прощания.

Я взял бумажный пакет и вышел из отеля в поисках места, где можно его выбросить. Каким-то образом я оказался там, где Шэн Миноу до этого стряхивал пепел со своей сигареты, а в белой мраморной урне лежал жалко выглядящий белый платок, который был безжалостно брошен.

– Это твоя плохая удача, что ты следовал за Шэн Миноу, – сказал я, прежде чем запихнуть бумажный пакет в мусорное ведро, а затем сунул руки в карманы и ушёл.

Я прошёл не более ста метров, когда внезапно разочарование в моём сердце начало быстро нарастать. В душе раздался настойчивый голос, который велел мне повернуть назад, повернуть назад, повернуть назад…

Дерьмо!

Я не мог сделать ни шага вперёд. Внутренне выругавшись, я сдался, развернувшись, чтобы идти назад. Я быстро вернулся к отелю и схватил платок, оставленный в мусорном ведре, прежде чем сунуть его в карман, затем я отступил со скоростью вора.

Знание секрета Шэн Миноу было случайностью.

Или, может быть, тогда я должен был сказать, что на самом деле я не знал, какая душа скрывается под его тщательно обработанной личиной, я просто чувствовал… как будто он немного странный.

Столкнувшись в средней школе с вступительными экзаменами, я был под большим напряжением. Моя мать упорно контролировала меня, так что я ничего не мог поделать. Единственная возможность расслабиться – это еда и сон.

Под стрессом и давлением я сбежал из дома, но мне некуда было идти, поэтому я мог только отправиться на поиски Шэн Миноу. Когда я приехал в его школу, я узнал, что он давно переехал из общежитий и жил отдельно за пределами школьного городка.

Его одноклассник сказал мне, что после обеда у него всё ещё есть занятия, поэтому мне нужно пойти в класс, чтобы найти его.

Я нашёл класс, но совсем не увидел Шэн Миноу. Я мог только опереться на стену коридора и ждать его, не обращая внимания на беспокойство, которое чувствовал.

Подождав минут пятнадцать, у увидел Шэн Миноу, свернувшего в коридор с другой стороны коридора. Позади него шёл молодой человек в очках, который был немного ниже ростом. Выражение его лица было страстным и радостным, до такой степени, что я подумал, что оно выглядело почти преувеличенным, и он всё время говорил.

Выражение лица Шэн Миноу было холодным и напряжённым, он уже хмурился. В руках находились две книги, и он шёл большими шагами. Его взгляд был непоколебим, как будто он совершенно не мог слышать, что говорил другой человек. Даже если другой человек изо всех сил старался идти в ногу с его темпом, казалось, что он вообще не собирался останавливаться.

Затем он поднял голову и увидел меня.

Он сразу же остановился, нахмурившись ещё больше, и пошёл ко мне только после долгой паузы.

– Что случилось? – спросил он, не выходя из дома.

Мой взгляд переместился слева направо, потому что за нами наблюдал третий человек, и я был слишком смущён, чтобы признать, что сбежал из дома.

– Я… я просто хотел тебя видеть.

Парень в очках сузил глаза и за секунду оценил меня, прежде чем очень мягким голосом спросил Шэн Миноу, кто я такой.

– Тебе следует находится на занятиях прямо сейчас, – Шэн Миноу не обращал внимания на задаваемый вопрос и легко разоблачил мою ложь.

Я закусил губу и опустил голову, больше не говоря.

Я услышал, как он раздражённо щёлкнул языком, и почувствовал укол печали в сердце, так как решил, что он тоже нашёл меня нежеланным. Я как раз собирался уйти, когда услышал, как он сказал:

– Жди меня снаружи.

Мои эмоции были повсюду, я чувствовал себя подавленным всего мгновение назад, а теперь стал восторженным. Я знал, что это означало, что он хотел, чтобы я подождал его, пока его урок не закончится, поэтому я поднял голову и не мог не выдать лёгкую улыбку, кивнув, когда согласился.

– Хорошо, я буду ждать тебя снаружи. Я никуда не пойду.

Шэн Миноу прошёл мимо меня, чтобы попасть в класс, но молодой человек позади него продолжал смотреть на меня.

– Кто ты? Какие у тебя отношения с Шэн Миноу?

Столкнувшись с внезапной атмосферой враждебности, не только люди, но и большинство живых организмов на Земле смогут почувствовать и понять атмосферу противостояния. Более того, его агрессия по отношению ко мне была совершенно необоснованной и до невозможности грубой.

Я должен был поддерживать свой образ послушного младшего брата Шэн Миноу, но перед незнакомцами мне было трудно скрыть свои острые углы.

Моё лицо помрачнело, поскольку я не сдерживался, выразив свою неприязнь к нему.

– Это не твоё дело.

В это мгновение неизбежный исход моей жизни и Ци Яна был предрешён.

Раньше мне безмерно нравилась фраза «обречены стать врагами», и я всегда думал, что если бы я и Ци Ян были персонажами, то мы обязательно попали бы в клише, где персонаж объявляет: «В конце концов, выживет только один из нас!»

Я помню, как почти час прождал Шэн Миноу за пределами класса, пока мрамор под моими ногами не стал ослепительно чистым, затем он наконец появился с толпой людей.

– Пошли. Я снял комнату снаружи, и могу отвезти тебя туда на некоторое время. Потом я попрошу маму забрать тебя.

Услышав, что он разрешил мне посетить его дом, я был вне себя от радости, но как только я понял, что он позвонит маме, чтобы забрать меня, моё выражение лица снова изменилось.

– Не могу… я не могу остаться у тебя какое-то время?

Выражение его лица не изменилось, когда он сунул книги под руки и пошёл вперёд. Он оставил мне одно слово без возможности для переговоров:

– Нет.

Я слегка надул губы, понимая, что неразумное поведение и бесстыдство действовало только на мою мать, а для него это совершенно неэффективно.

Я последовал за Шэн Миноу, когда мы собирались покинуть школу, когда почувствовал фантомное покалывание в задней части шеи. Я прижал к ней ладонь и потёр, затем повернулся, чтобы осмотреть массу позади нас.

В океане людей, собирающихся покинуть школу после окончания урока, я смог одним взглядом разглядеть человека, который молча смотрел на меня. Или, возможно, он смотрел на Шэн Миноу.

Его взгляд заставил меня почувствовать себя неловко. Он был зловещим, но, несомненно, страстным и до краев полон ненависти.

Я заложил обе руки за шею, не обращая внимания на мурашки по коже, и пробормотал проклятие «Псих». Я решил не тратить на него ни одной мысли сейчас и в будущем, следуя за Шэн Миноу и уходя.

Когда я проклял его, это было просто беспечное замечание, но кто знал, что Ци Ян действительно был сумасшедшим.

Глава 5 - Флаг, развевающийся в кровавой дымке

Когда я прибыл в комнату, которую снимал Шэн Миноу, он сказал мне сначала сесть. Сигнал в комнате был плохим, поэтому он мог позвонить моей маме, только выйдя на балкон.

Шэн Миноу арендовал место в двух километрах от школы в довольно старом районе. Размер его комнаты составлял около двадцати квадратных метров, и, помимо кровати, больше всего места здесь занимала книжная полка.

На книжных полках было забито внушительное количество книг, и значительная их часть разложена на полу в зависимости от ширины и размера.

Всё было чистым, аккуратным и немного… Я понюхал воздух, узнав запах дезинфицирующего средства.

Я осмотрел комнату, с лёгкостью охватывая её из-за небольших размеров, и сел на единственный стул в комнате.

Стол Шэн Миноу тоже был аккуратным и организованным: на нём не очень новый ноутбук, ручка без крышки и несколько книг на иностранном языке, которые были аккуратно сложены.

Я украдкой взглянул на Шэн Миноу, который находился за пределами комнаты, всё ещё отвечая на звонок, и от скуки решил наугад пролистать несколько книг, положенных на стол. Это был настоящий несчастный случай, когда я опрокинул толстую, изящно завёрнутую книгу в твёрдом переплёте, и её содержимое рассыпалось по всему полу.

Я поспешил поднять его, боясь, что, если хотя бы секунду заколеблюсь, Шэн Миноу узнает, что я сделал, и снова разозлится.

Если бы он разозлился, то не стал бы делать мне выговор, а вместо этого в следующий раз просто не пустил бы меня в свою комнату.

Когда я собрал несколько разлетевшихся фотографий, мне следовало просто засунуть их обратно на страницы книги, но мой взгляд случайно задержался.

Моё видение внезапно наполнилось окровавленной плотью, покрытой синяками и волдырями, контрастировавшими с массами белых отрубленных конечностей. Были искажённые выражения трупов, их лица искривлённые в агонии, и сливочные слои человеческого жира, которые сочились вместе с искалеченными, окровавленными органами. Кости торчали из трупов под отвратительными странными углами, цеплялись и путались в сухожилиях, а большие куски кожи всё ещё оставались прикреплёнными. На первый взгляд это выглядело так, как будто в глубинах ада, на вершине горы трупов, сквозь кровавую дымку развевался флаг.

Вид такого экстремального графического контента обеспокоил меня. Я почувствовал, что по спине стекает холодный пот, и меня начало тошнить.

Удивления было больше, чем страха, который я испытал.

Зачем Шэн Миноу смотреть на такие картинки? Это нужно ему для домашнего задания? Он изучал Закон, так что ему пришлось бы просматривать файлы с места преступления, но эти фотографии… Была ли за этим какая-то цель?

С балкона раздался звук открывающейся двери, и я немедленно засунул фотографии обратно в книгу и положил её на стол, а также разложил все остальные книги, которые казались неуместными.

– Что делаешь? – Шэн Миноу сразу же уловил мои действия и подошёл ко мне с протянутой рукой.

Когда я увидел, как тонкие пальцы потянулись ко мне, моё сердцебиение стало неистовым, и я не мог не задержать дыхание. Однако его рука просто прошла за меня туда, где позади находились книги.

– Я просто… помогал тебе организовать стол… – неловко сказала я, одарив его улыбкой, чтобы попытаться вернуть некоторую услугу.

Он держал книгу в руках и смотрел на меня раскосыми глазами:

– Больше не трогай моё имущество.

Волосы на моей спине встали дыбом, когда я нерешительно кивнул.

Шэн Миноу положил книгу на самую высокую книжную полку, на высоте, до которой мне трудно добраться. Затем он наугад выбрал книгу и положил возле кровати, чтобы почитать.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки за спинкой сиденья, и спросил:

– Брат, почему ты ушёл из общежития? Разве не дорого снимать место на улице? Наверное, лучше вернуться домой.

Он перевернул страницу, его внимание было полностью сосредоточено на книге, и он ответил мне небрежно:

– В общежитие неудобно, дом слишком далеко, оставаться здесь – хорошо.

– У тебя есть деньги?

– Да.

– Откуда у тебя деньги?

Я просто спросил как мимолётная мысль без намерения покопаться в его личной жизни, но он явно неправильно истолковал мои намерения.

Шэн Миноу поднял голову, его глаза были полны насмешливого блеска:

– Не волнуйся, это не от твоей матери.

В прошлом мои родители ссорились из-за него. Некоторые из их споров касались вопроса о наследстве в будущем. Моя мать всегда боялась, что он будет бороться за долю наследства, которая должна принадлежать только мне. Это был мой дом, мои вещи, всё принадлежало мне, и она спорила так, словно нам предстояло передать по наследству сотни миллионов.

Разногласия между ними легко можно было услышать через тонкие стены в доме, и их содержание легко доносилось до ушей Шэн Миноу и меня. В то время Шэн Миноу всегда казался очень отстранённым от всего этого, и я всегда был более обеспокоен. Теперь выяснилось, что, несмотря на то что он казался апатичным и не обеспокоенным всей ситуацией, он всё время внимательно слушал и запоминал каждое сказанное слово.

– Если ты не хочешь отвечать на вопрос, не надо. Как будто меня это не волнует.

Я привык к его насмешливым замечаниям и теперь выработал к ним какой-то полуиммунитет. Увидев, что он мне не ответил, я отвернулся от него и подпёр подбородок руками, широко раскрыв глаза, глядя на стену перед собой.

Я никогда не спрашивал, с какой целью сделаны эти фотографии и зачем они ему. Потому что это было необходимо для его курсов? Возможно, глубоко в подсознании я уже понял, что это не лучший вопрос.

Я отказался от возможности взглянуть на правду, но Ци Ян так не поступил.

Он задолго до меня понял, в чём на самом деле кроются желания Шэн Миноу.

– Добро пожаловать ~

Моё тело слегка затряслось, когда журнал на лице упал на пол, и я проснулся от лёгкого сна.

Я потёр лицо и посмотрел, кто вошёл, и когда разглядел человека, то был слегка шокирован.

Фан Лэй пришёл снова, это был его третий визит к нам за месяц.

На этот раз он принёс с собой брошь, усыпанную бриллиантами и сверкающую, как небо, полное звёзд. Пока он ждал экспертизы, он начал хвастаться клиенткой, которая подарила ему подарок.

– Она действительно по уши увлечена мной. Это на самом деле немного расстраивает, потому что мы не сможем вступить в настоящие отношения, – он осторожно прикусил дужки своих солнцезащитных очков, и только если присмотреться к нему поближе, можно увидеть очень лёгкий макияж вокруг его глаз и бровей. – Её жених, по-видимому, одобрен отцом, и он насильно подобрал их двоих. Я цитирую её слова здесь, но она сказала, что кроме его степени и внешности в нём нет ничего хорошего. Несмотря на то, что он низкорождённый, он совершенно не обращается с ней хорошо. Конечно, он также… кажется, не испытывает особого энтузиазма, когда дело доходит до спальни.

Когда он заговорил о последней части, Фан Лэй тихонько усмехнулся.

Человек, который мог бы использовать термин «низкорождённый» для описания кого-то в 21 веке, должен был быть эгоцентричным, высокомерным и очень высоко ценившим себя, так как же она нашла такого цветочного парня привлекательным?

– Брат, всё это тебе подарила одна? – Шэнь Сяоши был тем, кто говорил мило, поэтому он называл всех, кого встречал, «брат».

Он сутулился над прилавком, глядя на Фан Лэя с большим интересом. Черты лица юноши явно выражали его увлеченность тем, что, по его мнению, могло стать большой сплетней.

– Да, всё это от неё. Через несколько дней она сказала, что подарит мне машину. Вы, ребята, принимаете здесь машины?

– Боже, если сложить всё это вместе, это уже будет как миллион юаней? – Шэнь Сяоши прищёлкнул языком: – От автомобилей немного сложнее избавиться, так что думаю, это зависит от того, за сколько вы готовы его заложить.

После тщательного изучения броши с помощью увеличительного стекла и измерителя теплопроводности я подтвердил, что все бриллианты настоящие, и нашёл два идентификационных кода для двух самых больших бриллиантов.

Оба бриллианта были более двух карат и были очень высокого качества с точки зрения чистоты и цвета. Это редкая изысканная брошь.

– Двести тысяч, – сказал я, прерывая их разговор и ставя свою цену.

Фан Лэй уже привык к тому, как я объявляю цену, поэтому после цыканья спросил, могу ли я немного поднять цену.

– Только два больших алмаза можно продать за сто тысяч юаней, так что если вы предлагаете только двести тысяч за всю брошь, означает, вы слишком жадничаете, не так ли?

Я нахмурился, чтобы казаться глубоко задумчивым, как будто мне было трудно принять решение. Я торговался с ним некоторое время, сохраняя внешний вид, и в конце концов мы решили добавить ещё восемь тысяч юаней.

Лю Юэ положила брошь в сейф, а затем приступила к авторизации транзакции на банковский счёт Фан Лэя.

– Честно говоря, вам стоит прийти в клуб и посмотреть. У нас там куча красивых парней и красивых девушек. Что бы вы ни искали, вы это найдёте, и у нас нет ни одной из этих мерзких скрытых комиссий.

Я мог видеть, что Лю Юэ почти достигла своего предела после того, как он непрерывно приставал к ней до такой степени, что её улыбка стала выглядеть вынужденной, поэтому мне пришлось помочь ей.

– Тогда это действительно звучит как заманчивое предложение, мы обязательно сделаем это, когда у нас будет время.

– Тогда договорились ~ – сказал Фан Лэй, снова надев солнцезащитные очки и спокойно ушёл. Однако, уходя через дверь, он чуть не врезался прямо в трёх высоких и крепких мужчин.

Он подпрыгнул от их внезапного появления и с недоумением посмотрел на троих, продолжая поворачивать голову, чтобы время от времени оглядываться, когда выходил из магазина.

Трое мужчин вошли в магазин, и лидер не произнёс ни слова, когда двое последователей за ним быстро двинулись к двери и закрыли её.

Холод уже начал распространяться, и погода становилась всё более холодной, но все они были в футболках и майках, обнажая татуировки, извивающиеся по всему телу, когда они приближались к нам с враждебным видом.

– Что вы делаете! Мы держим дверь открытой, когда ведём дела. Наше место не похоже на какой-то чёрный рынок, так почему вы закрываете дверь?

Шэнь Сяоши попытался снова открыть дверь, но на полпути он был прижат к стене одним из мужчин.

– Не двигайся. Мы когда-нибудь говорили, что вы можете бегать?

Я встал со стула и посмотрел Лю Юэ в глаза, послав ей беззвучный сигнал. Она поняла и тихонько спряталась под стойкой.

– Какова причина вашего визита сюда? – спросил я, глядя на высокого лысого человека, который был их лидером.

Лысый мужчина улыбнулся мне, обнажив ярко сияющий золотой зуб, и сказал, что он известен как «Брат Тигр» в Цзянху. Он всегда был в этой части города и слышал, что бизнес, которым я занимаюсь, идёт неплохо, поэтому пришёл просто взглянуть и занять немного денег. В свою очередь, если в будущем у меня возникнут какие-либо просьбы об одолжении, я смогу обратиться к нему.

Проще говоря, местная мафия приехала собирать арендную плату за работу на её «территории».

Как только он прояснил, для чего здесь, ситуацию стало легко разрешить.

Шэнь Сяоши усмехнулся:

– Мы работаем здесь чуть меньше полугода, и никто никогда не подходил к нам с просьбой «занять» у нас немного денег. Не связывайся с нами, у нас есть линия, которая связывает нас с полицией.

Брат Тигр был особенно невозмутим:

– Конечно, скажи полиции, чтобы она приехала, самое большее, что они могут с нами сделать, – это бросить нас в камеру на два дня. После того, как мы выйдем, мы сделаем это место нашим новым домом, каждый день мы будем отдыхать здесь восемь часов. Кто бы ни пришёл, мы поприветствуем их. Давайте посмотрим, сможете ли вы по-прежнему вести свои дела.

Он явно намеревался уйти с деньгами, так или иначе, и после того, как я подробно рассказал, насколько предан своему делу, чтобы получить эти деньги, у меня не осталось выбора.

– Хорошо, иди сюда, я сейчас отдам тебе наличные, – сказал я, подходя к металлическому забору, отделявшему половину магазина, махая рукой, показывая брату Тигру подойти ближе.

С другой стороны не было никаких подозрений, когда он вошёл, полный уверенности, махая протянутой рукой и прося у меня денег.

– Ты… – он успел произнести только одно слово, когда я схватил его за руку и приложил все свои силы, чтобы швырнуть, заставив всё его тело врезаться в металлический забор.

Я тут же выкрутил руку мужчины за спину, крепко держась за неё, и схватил за воротник футболки, трижды в бешеной скорости ударив его головой о забор, пока из носа бандита не хлынула кровь, когда он издал болезненный вой.

Как только это случилось, двое других мужчин закричали от гнева и захотели двинуться вперёд, чтобы спасти брата Тигра из моих рук, но они забыли, что там всё ещё оставался Шэнь Сяоши.

Шэнь Сяоши был молодым человеком с светлой кожей и выглядел довольно мягко, как будто он не мог причинить вреда, но на самом деле он был тем, кто имел больше опыта в драках между бандами, чем кто-либо другой.

Именно из-за того, что он участвовал в драке банды, он случайно искалечил кого-то на всю жизнь. Преступление отправило его в тюрьму на четыре года – несмотря на то, что он настаивал на том, что участвовал только потому, что казалось, что это будет весело, а не потому, что имел что-то против другого парня. Когда он впервые попал в тюрьму, ему было всего восемнадцать, и даже сейчас ему всего двадцать три, так что он был моложе меня.

Шэнь Сяоши схватил складной стул в углу и, не моргнув глазом, разбил его об одного из мужчин. Мужчина немедленно повалился от удара и, не раздумывая, юноша двинулся, чтобы ударить ещё одного.

Двое мужчин попали в засаду из-за него, поэтому получили повреждения, не имея возможности ответить, в результате чего их способность драться резко снизилась.

Человек, который мгновенно упал, остался там, но у другого со шрамом на лице было крупное телосложение, так что он, казалось, быстрее пришёл в себя после удара. Он повернулся к Шэнь Сяоши и бросился в атаку, стиснув зубы, не обращая внимания на кровотечение из раны на голове.

Когда Шэнь Сяоши присоединился к большой семье первой тюрьмы города Цинван, он был ещё подростком и из-за своего худощавого телосложения выглядел довольно уязвимым. Вкупе с его освежающей внешностью другим людям было легко составить о нём определённое представление.

Он оказался в одной камере со мной и Вэй Ши, но мы мало общались, когда впервые увидели друг друга. В тюрьме каждый день приходило и уходило много заключённых, поэтому непрактично пытаться подружиться со всеми.

Мы начали разговаривать только потому, что однажды, когда я направился к душевым, я случайно стал свидетелем того, как заключённый сексуально домогался Шэнь Сяоши. Внутри стен существовали негласные правила: как только кто-то станет «женщиной», он станет целью всех заключённых и никогда не сможет избежать этой роли, неся мишень на своей спине.

Я заметил, что он был ещё молод, поэтому не мог игнорировать происходящее, и помог ему, несмотря на то что это было ненужным шагом с моей стороны, поскольку вмешивался в дела других. После того, как я закончил, меня заперли в маленькой камере, полностью лишённой света, моё тело было сковано наручниками, пока я оставался там в течение 24 часов, но, по крайней мере, я поступил правильно.

Я ослабил хватку на воротнике брата Тигра и открыл замок, ударив ногой по металлической двери и толкнув брата Тайгера в замкнутое пространство между стеной и забором.

– Чёрт, ты… ты мстишь? Тебе лучше, блядь, посмотреть на себя… – брат Тигр угрожал, его речь шла сквозь окровавленные зубы, когда он ударил меня кулаком в лицо.

Я легко уклонился от удара и достиг его быстрее. Мой кулак тяжело приземлился прямо под его ребро и там, где располагался живот.

Если бы мы хотели драться на основании того, кто из нас более безжалостен, то, честно говоря, этих людей ещё нельзя назвать моими противниками.

Лю Юэ нажала кнопку звонка, чтобы связаться с полицией, и полиция быстро бросилась к нашему магазину и вломилась в дверь. Хотя я и не могу описать Шэнь Сяоши и меня как полностью оставивших этот бой невредимыми, эта драка всё же привела к ошеломительной победе для нас.

Полиция по одному проводила упавших на пол мужчин в полицейские машины, а затем позвала нас сопровождать их и давать показания в отделении.

Брат Тигр, вероятно, не ожидал, что он выберет противника, который сможет победить его, поэтому смотрел на меня кинжалами. Его глаза были полны убийственного намерения, когда мы прибыли в полицейский участок. Увидев, что меня не беспокоят его попытки, он внезапно решил устроить сцену, настаивая на том, что у него сломан нос, что он хочет пройти медицинское обследование и подать на меня в суд за нападение и избиение.

Полиция, которая записывала заявление, бросила на него взгляд и направила на него ручку:

– Успокойся, ты правда думаешь, что это место для того, чтобы поднимать шум?

– Эй… у меня болит печень…

– Моя голова так сильно болит, я чувствую, что она раскалывается!

Брат Тигр и двое его последователей, похоже, получили один и тот же сигнал, когда они внезапно упали в унисон, растянувшись на полу, указывая на различные части тела, скуля от боли.

– Ребята, вы сделаны из фарфора? Именно тогда вы все прыгали вверх и вниз, ругались, как будто не будет завтра, а теперь вы все решили просто упасть на пол. Кого вы здесь пытаетесь обмануть? – воскликнула Лю Юэ, вздыхая от их бесстыдного показа, и упёрла обе руки в бедра, когда начала ругаться.

В этот момент в дверь вошла высокая фигура, и как только Лю Юэ увидела другого человека, все напряжение сразу же покинуло её лицо.

– Третий брат здесь!

Вэй Ши вошёл с доминирующим видом, окружающим его, и как только он зашёл, все в форме приветствовали его.

– Приношу свои извинения, мои сотрудники доставили всем неудобства… Я искренне извиняюсь за это.

Он повернулся и посмотрел в эту сторону, и его взгляд прошёл мимо всех нас. Увидев брата Тигра, его густые тёмные брови слегка приподнялись, по-видимому, удивившись.

– Ван Панцзы, как это ты? – холодным тоном спросил он, его лицо теперь было полностью лишено эмоций.

Брат Тигр, который секунду назад был властным и дерзким, теперь выглядел как перепел, пойманный под дождём. Его лицо было бледным, а тело дрожало.

– Третий брат??

Глава 6 - Но я просто не могу сдаться

После всего произошедшего хаоса выяснилось, что на самом деле эта группа людей старые знакомые.

Когда Вэй Ши раньше открыл свой массажный салон, брат Тигр проработал у него несколько лет и поднялся по карьерной лестнице, заняв довольно высокую должность. Позже Вэй Ши попал в тюрьму, и все массажные салоны закрылись, что побудило брата Тигра рассмотреть другие способы выживания.

Прошли годы с тех пор, как они встречались в последний раз, и Ван Паньцзы из прошлого стал «братом Тигром» сегодняшнего дня. Вэй Ши давно стал мифом в Цзянху, угасающим воспоминанием для всех.

Кто бы мог подумать, что всё окажется таким совпадением, когда случайный приход в магазин за платой за защиту в конечном итоге привёл его в лавку бывшего босса.

Наводнение обрушилось на «Храм царя драконов» [1]. В настоящее время не было никого, кто чувствовал бы себя более неловко, чем брат Тигр.

Трое немедленно прекратили свою актёрскую игру и заявили, что всё это недоразумение. Затем они быстро выстроились в линию напротив Шэнь Сяоши, Лю Юэ и мной, пожали руки и помирились с нами в полицейском участке.

Когда мы вышли из управления, было уже восемь часов вечера. Вэй Ши решил угостить всех тушёным мясом, и после еды все по-прежнему чувствовали неудовлетворённость, чтобы закончить день так, поэтому предложили нам пойти в «Золотые дни» рядом и спеть караоке.

Помимо Лю Юэ, так как она была девушкой и ей неудобно возвращаться домой слишком поздно, все остальные ушли в ночной клуб в приподнятом настроении. Вэй Ши вызвал такси для Лю Юэ, прежде чем мы все расстались с ней.

Как ранее описывала Лю Юэ, вход был забит роскошными автомобилями.

Вэй Ши забронировал комнату, которая была довольно большой, и пригласил несколько девушек. В караоке-зале светился свет, искажая мириады цветов по всей комнате. Вскоре от звука, похожего на плач, который должен был быть пением, у меня заболела голова.

– Эй, красавчик, хочешь покурить? – спросила девушка, её лицо было покрыто густим слоем косметики, когда она наклонилась ближе ко мне, держа в руке сигарету.

Я покачал головой, отклоняя её предложение.

Я сказал, что у меня всё в порядке, просто слушаю, как они поют. Однако тупица Вэй Ши не позволил мне сидеть сложа руки перед девушкой, сказав, что здесь принято каждому спеть песню.

– Что скажешь, красавчик, давай выпьем? – девушка по имени Лили налила мне бокал вина, увидев, что я не курю.

Я отодвинул бокал и снова отказался:

– У меня аллергия на алкоголь.

Честно говоря, всё это были отговорки. На самом деле я просто плохо пил, так как неопытен с алкоголем. Когда мне было около четырнадцати или пятнадцати, я тайно подражал взрослым и курил, а также пил. Но прежде чем я смог по-настоящему привыкнуть к этому, мать обнаружила меня, и после этого была лекция и избиение из ада. В результате я больше никогда не пытаюсь беззаботно копировать вредные привычки.

Лили, вероятно, подумала, что я довольно скучный, потому что она надула губы и сама тихонько выпила оба бокала.

Я тоже думал, что это скучно.

Шэн Сяоши стоял на небольшой платформе, похожей на сцену, держа микрофон в руке и причитая поп-песни, которые я не слушал. Вэй Ши и брат Тигр вспоминали последние несколько лет, оба были окутаны сигаретным дымом, их выражения лиц казались мне до странности незнакомы. Двое последователей брата Тигра, казалось, наслаждались общением с девушками, так как смех непрерывно лился из того угла комнаты.

Все это довольно скучно.

Я сказал Вэй Ши, что мне нужно пойти в уборную, когда повернулся, чтобы уйти.

В супермаркете у входа я купил бутылку воды, потом по неизвестной причине взял пачку сигарет. Я сел рядом с клумбой на стоянке возле «Золотых дней» и незнакомым образом поднёс ко рту сигарету, не закуривая её.

Она была терпкой.

Я прикусил кончик, присмотревшись к пачке сигарет, и не увидел в ней ничего особенного.

Я знал, что Шэн Миноу курит, но оказалось, что сигареты невкусные. Я бы предпочел вместо этого леденец…

Хотя у меня и была эта мысль в голове, я продолжал грызть сигарету во рту, не вынимая её.

Непрерывный поток мужчин и женщин, одетых в роскошные одежды, непрерывно проходил через пару больших золотых дверей. Я смотрел на них со скуки, когда внезапно увидел знакомую фигуру.

Фан Лэй крепко обвил рукой шатающуюся фигуру, пока пара неуверенно шла к стоянке.

– Я всё ещё хочу выпить… – пробормотала женщина, её кудри рассыпались по лицу, глаза были плотно закрыты, оставив только пару красных губ. Все её тело было туго обвито вокруг Фан Лэй, как будто она была змеёй.

– Хорошо-хорошо, давай перестанем пить. Ты уже целый день пьёшь. Я отвезу тебя домой, иначе твой жених будет волноваться, – сказал Фан Лэй, нежно успокаивая другую фигуру, лёгкими движениями похлопывая её по спине.

Я продолжал смотреть на женщину. Мои глаза сузились, когда я пытался разобрать подробности.

– Он не будет беспокоиться обо мне… у него совсем нет сердца! – голос женщины внезапно разгорячился, когда она фанатично продолжила: – Знаешь ли ты… даже сейчас… Я всё ещё не бывала в его доме…. Боже, ему есть что там прятать?! В конце концов, всё равно ты, ты намного лучше него… Ты мне нравишься…

Я держался в тени, и между нами стояла другая машина, поэтому они меня вообще не заметили.

Фан Лэй удерживал женщину и помог ей сесть в спортивный автомобиль, выкрашенный в фиолетовый цвет, и терпеливо помог ей отрегулировать высоту и наклон сиденья. Затем он сел на водительское сиденье и скрылся в машине.

Вскоре спортивный автомобиль издал рёв, похожий на вой какого-то могучего зверя, когда он развернулся. Затем, резко ударив по педали газа, он улетел с парковки, словно порыв ветра.

После того, как я больше не мог увидеть и следа машины, я вынул сигарету изо рта и снова направился в клуб «Золотые дни».

Атмосфера в комнате всё ещё оставалась живой, и теперь пел Вэй Ши.

Он действительно выложился на полную, напевая от души. После того, как он закончил свою песню «Давай начнём заново», трое мужчин, которых только что избили, были так тронуты, что по их лицам текли горячие слёзы, когда они устроили Вэй Ши шквал бурных аплодисментов.

Я сел рядом с Лили и начал разговор:

– Ты ведь знаешь Фан Лэя? Он тоже здесь работает.

– Фан Лэй? – переспросила Лили, выражение её лица было смесью замешательства и удивления.

Я подумал об этом секунду, затем вспомнил имя:

– Здесь он Саша.

– О, брат Ша, – то, как Лили посмотрела на меня, казалось, в тот момент немного изменилось. – Ты его друг или… клиент?

– Мы на самом деле не друзья. Ты знаешь «Процветающий ломбард», который находится на другой стороне улицы? Я там менеджер. Он часто ходит к нам, чтобы сдать вещи в залог, и через некоторое время мы познакомились друг с другом, – объяснил я, улыбаясь. – Я только что немного подышал воздухом на улице и увидел, как он ушёл с красивой дамой. Ты случайно не знаешь, кто она?

– Это должно быть его последняя клиентка. Я слышала, что она дочь генерального директора какой-то фармацевтической компании. Она богата, – прокомментировала Лили, её лицо было полно зависти и восхищения.

Услышав, что она дочь фармацевтической компании, оставшиеся 20% сомнений ушли, и теперь я мог быть уверен на все 100%. Женщина, которая была приклеена к Фан Лэю, как клей, была той самой женщиной, которую я видел рядом с Шэн Миноу, «белокожая, богатая и красивая» девушка [2].

– Я слышал, у неё есть жених?

Лили безразлично улыбнулась мне:

– Сколько людей на самом деле одиноки, когда они приходят в такое место? Все они просто тратят деньги на то, чтобы хорошо провести время, и вряд ли из этого выйдет что-то реальное.

Это не совсем так. Однажды она подарила часы, а в следующий раз – бриллианты. По крайней мере для меня очевидно, что она одержима Фан Лэем, и, скорее всего, у неё действительно возникли чувства к нему.

Шэн Миноу, о Шэн Миноу, даже у кого-то вроде тебя тоже может быть такой конец.

Я начал смеяться, и Лили в замешательстве уставилась на меня.

Я поднял свою воду в бутылке в знак уважения и сказал:

– Я рад за Сашу и хочу, чтобы они вдвоём прожили вместе долгое время.

Смущение на лице девушки усилилось, но я проигнорировал это. Я встал и забрал микрофон у Вэй Ши, выбрав песню «Я жду тысячу лет этого единственного момента» и получив рёв, когда мне аплодировали и свистели.

______________________

Суббота была годовщиной смерти отца. Я не мог посетить его могилу десять лет, а поскольку моя мать не могла поехать в этом году, она попросила меня пойти вместо неё.

Перед тем, как я пошёл, она специально напомнила мне, чтобы я сходил днём. Когда я спросил, почему, она немного помолчала, прежде чем сказать с серьёзным лицом, что это потому, что Шэн Миноу уйдёт до полудня.

На самом деле я уже догадывался, что когда дело дойдёт до годовщины смерти отца, он никогда не пропустит это.

В тот день я проснулся раньше, чем обычно, и пошёл на рынок, чтобы купить цветы, небольшую посуду и алкоголь, а затем сел на автобус, чтобы отправиться на кладбище.

Я думал, что приехал уже достаточно рано, но не ожидал, что Шэн Миноу будет там даже раньше, чем я.

Могила отца находилась в помещении, в колумбарии. Окружённые четырьмя стенами, три из них были заполнены от пола до потолка небольшими местами для хранения урн с прахом. В каждой выемке стояли две электронные свечи и белый пластиковый цветок в качестве подношения.

Если семья хотела предложить что-то умершему, они могли поставить это на пол в ряду, где стояла урна, а позже смотритель унесёт эти вещи. В зале были даже две длинные скамейки, на которых посетители могли сидеть и не спеша предаваться воспоминаниям об умерших.

Когда я добрался туда, то увидел, что Шэн Миноу спиной ко мне сидит на одной из этих скамеек.

Перед ним на полу, аккуратно напротив ряда, где стояла урна моего отца, располагался букет ромашек.

Я сразу остановился, не продолжая движение, и даже спрятался за угол, боясь быть обнаруженным.

Шэн Миноу долго сидел неподвижно. Если бы не поза, в которой трудно заснуть, я бы подумал, что он задремал из-за слишком раннего пробуждения.

Ранним утром порывы холодного ветра легко вызывали мурашки. При простом выдохе белый туман сгущался в глазах и затуманивал зрение. Однако, когда солнечный свет проник сквозь листья и осветил моё тело, у меня на короткое время возникла передышка и я ощутил эфемерное тепло.

Пожелтевшие листья мягко колыхались на ветру, и тени на полу становились пятнами света.

Ветви и листья почти незаметно дрожали, пока, наконец, Шэн Миноу не начал двигаться, как будто его тоже раскачивал ветер. Он достал из пальто пачку сигарет и зажёг одну, положив её рядом с принесённым букетом.

Белый дым поднимался по спирали, растворяясь в утреннем воздухе. Он подождал мгновение, затем встал и выглядел так, словно собрался уходить.

Я перестал прятаться и вышел, повернув за угол, из-за которого наблюдал за ним.

Он повернулся в тот же самый момент и замер, когда увидел меня.

«Как может существовать столько совпадений? Это тщательное планирование». В моем сознании пронеслась цитата, хотя я забыл, где её видел.

– Брат, ты пришёл, – сказал я, улыбаясь, когда мои глаза сощурились.

Обе его руки были спрятаны в карманах пальто, и взгляд не задержался на мне ни на секунду, когда он большими шагами двинулся мимо.

Когда он проходил рядом, я схватил его за локоть одним быстрым движением.

Он дернулся от меня, как будто родился с инстинктом, который не позволял ему касаться меня более трёх секунд.

На мгновение мы оба были поражены.

Я сжал руки в кулаки и спрятал их в карманах, а затем одновременно сделал большой шаг назад, чтобы держаться от него на безопасном расстоянии.

– Я просто всё время хотел спросить тебя, получал ли ты письма, которые я тебе отправлял?

За десять лет я отправил ему много писем, но так и не получил ответа.

От надежды, до страданий, глупой мольбы и поиска причин, до окончательного принятия и отказа. Первые три шага заняли у меня пять лет, а следующие пять лет были долгим путём, в котором постепенно моё сердце сжималось, когда я примирялся с истиной. Даже тогда я по-прежнему отправлял письмо каждые три месяца и не ожидал ответа.

В прошлом году, когда я узнал, что моя мать смертельно больна и находится на пороге смерти, я перестал писать письма.

Теперь, когда я спросил его, то не обвинял и не по какой-либо другой причине. Только для того, чтобы наконец получить ответ на вопрос, который много лет был похоронен в глубине моего сердца.

– Письма? – сказал он, расправляя манжеты рукавов. – Я их получил.

Я замер:

– Тогда…

Тогда получается, что ты никогда не смотрел их?

Похоже, он уже знал, о чём я хотел спросить, поэтому он ответил мне очень прямо:

– Я ничего не читал, просто всё выбросил.

Моё сердце, которое так стучало и издавало столько шума в грудной клетке, наконец успокоилось, оставив меня в оглушительной тишине. Получив ответ, которого ожидал, я подумал, что не буду разочарован.

Я переоценил себя.

– Я думал, что-то случилось, – я опустил глаза, глядя на его начищенные туфли, и моя улыбка была немного горькой.

Его пальто мягко покачивалось на ветру, и он поднял ногу, намереваясь уйти.

– Брат… – позвал я, чтобы остановить его.

На этот раз он не остановился и направился к выходу с кладбища, даже не оглядываясь.

Глядя на его уходящую фигуру, я не мог не вздохнуть. Казалось, я никогда не смогу заставить его остаться.

– Относись к своей девушке лучше! – я закричал, повысив голос.

Только когда Шэн Миноу полностью исчез из моего поля зрения, я взял всё, что принёс с собой, и пошёл навестить отца.

Я поставил букет и посуду на пол и аккуратно разложил их, затем трижды поклонился урне и сел на скамейку.

– Давно не виделись, папа, – я переплёл пальцы и сцепил руки вместе, большие пальцы снова и снова совершали небольшие круговые движения. – Я плохой сын, если ты хочешь накричать на меня или ударить, то можешь делать всё, что захочешь, когда мы снова встретимся. Прошу прощения за всё. Я не оправдал ожиданий мамы и твоих. Я знаю, я всё знаю…

Я закрыл глаза, снова погрузившись в темноту.

– Но я просто не могу сдаться.

________________________

[1] 大水冲了龙王庙 [dà shuǐ chōng le lóng wáng miào] – наводнение обрушилось на «Храм царя драконов». Образно: своих не узнавать, свой своего не признал.

[2] 白富美 [báifùměi] – жарг. белокожая, богатая и красивая. Образно: об успешных девушках, мисс Совершенство.

Глава 7 - Приманка, послужившая катализатором моего падения

Воздух невыносимо накалился, а моё дыхание стало поверхностным и учащённым. Я прикусил подол толстовки, прижимая к лицу джинсовую куртку, и отчаянно пытался вдохнуть её запах.

Слабый аромат мужских духов давно исчез и кроме запаха, который изначально сохранялся в шкафу, ничем не пахло. В жару, охваченный эмоциями, мой разум всё больше затуманивался.

Ручейки пота стекали по лбу, когда кончик языка пропитал прижатую ко рту ткань.

Недостаточно, этого всё ещё недостаточно…

Растущее нетерпение, которое я не мог удовлетворить, заставило меня отбросить куртку и поспешно прижать к носу платок, быстро вдыхая его аромат, как больной астмой.

Когда запах табака прошёл через лёгкие, меня как будто ударило током, и по всему телу распространилось чувство эйфории.

Ресницы стремительно задрожали, когда моё тело навзничь упало на кровать, как будто попав в толщу облаков. Я выпустил изо рта край толстовки и, тяжело дыша, посмотрел сквозь полуприкрытые веки на старый вентилятор на потолке.

Я накрыл лицо платком, и сквозь тонкую ткань всё было скрыто дымкой.

Когда мне впервые приснилось, что я занимаюсь любовью с Шэн Миноу, я внезапно проснулся от страха, обнаружив, что покрыт потом и липкими пятнами в нижней части тела. Охваченный чувством вины за то, что произошло во сне, огромный стыд прожигал моё сердце и разум, и всё, что я хотел сделать, это унести этот сон с собой в могилу и никогда больше не думать о нём.

Однако не всегда всё шло так, как хотелось. Чем яростнее вы пытаетесь подавить или противостоять чему-то, тем труднее это игнорировать.

Во время занятий, когда я ел, когда принимал душ, в любой момент, когда мой мозг мог выключался, он становился уязвимым для мыслей. Если бы на земле действительно был дьявол, этот абсурдный, но похотливый сон стал бы приманкой, послужившей катализатором моего падения.

А Ци Ян – стрела, которая бросила меня в бездну.

Я не мог понять, чего хочу, озадаченный своими чувствами к Шэн Миноу, и эта неуверенность подпитывала мою бессонницу. В конце концов, однажды я решил, что должен сам во всём разобраться и закрыть этот вопрос.

Я пропустил вечернюю самоподготовку в школе, чтобы найти Шэн Миноу, и когда вошёл в обветшалое здание, тревога в моём сердце и дурное предчувствие заставили меня лёгкими шагами направится к нему домой.

Когда я добрался до этажа, где снимал квартиру Шэн Миноу, из коридора лился слабый свет, и я услышал звуки спора двух мужчин.

–  Ци Ян, перестань приходить сюда и беспокоить меня.

Кончики моих ушей слегка пошевелились. Я бы никогда не ошибся в этом голосе, это был Шэн Миноу.

– Не прогоняй меня… Я знаю, что ты за человек. Не волнуйся, я могу приспособиться к тебе, я могу принять тебя безоговорочно…

Другой голос тоже знаком, особенно притворный нежный тон, от которого у меня скрутило живот. Это действительно тот псих.

Я сразу узнал голос Ци Яна. Содержание разговора между ними пробудило моё любопытство. Я не издал ни звука, поскольку решил украдкой высунуть голову, скрываясь в темноте, чтобы посмотреть на происходящее.

Шэн Миноу стоял у полуоткрытой двери в свою комнату, а Ци Ян был совсем рядом с ним. Над их головами горела тусклая лампа и её свет контрастировал с остальной частью коридора, в настоящее время поглощённого темнотой.

– Ты можешь делать со мной всё, что угодно. Пока ты счастлив, я никогда не буду сопротивляться… – Ци Ян медленно опустился на колени, приподнимая рубашку, обнажая голый живот.

Я не знаю, что там было, но Шэн Миноу долго смотрел на это, не отрывая взгляда, как будто был шокирован…  и очарован.

На лице Ци Яна появилась победная улыбка, и он протянул руку к Шэн Миноу. Как будто он был набожным учеником Шэн Миноу, он поцеловал кончики его пальцев с предельной искренностью.

– Ты можешь пить мою кровь, как вино, ты можешь есть мою плоть, как хлеб, и обращаться со мной, как хочешь на кровати, ты можешь полностью выразить свои желания на моих ранах…

Он неохотно отпустил пальцы Шэн Миноу и вместо этого протянул руку с ясной целью, лаская ту часть, которая отреагировала на его слова.

– Я буду испускать самые леденящие кровь крики, плакать, умолять о пощаде, милосердии, но это то, чего я жажду, – Ци Ян продолжил своё соблазнение, расстегивая молнию Шэн Миноу. Жадность затуманила его глаза, его ожидание было очевидным. – А’Шэн, я люблю тебя… Я так сильно тебя люблю…

Мои глаза расширились, а пальцы так сильно вцепились в дверной косяк аварийного выхода, что побелели. В моей голове было бесчисленное количество голосов, непрерывно кричащих мне, чтобы я ударил Ци Яна, этого психа, и заставил его держаться подальше от Шэн Миноу.

Всё передо мной было окрашено кроваво-красным оттенком от гнева, и как раз когда я решил вышибить дерьмо из этого психа, Шэн Миноу опередил меня на шаг и отправил его в полёт одним пинком.

Ци Ян врезался в противоположную стену, и, держась за живот, свернулся калачиком в позе эмбриона. Болезненные стоны вырывались из него, как будто он пребывал в сильной агонии.

Тем не менее, он всё ещё мог улыбаться.

– Да, вот так… – он закашлялся, затем продолжил, – не сдерживайся…

Глаза Шэн Миноу потемнели, когда он бессердечно рассмеялся.

– Ты думаешь, что понимаешь меня? – он стоял там и неторопливо застегивал молнию, – после того, как он закончил, он произнёс размеренным тоном:  – Отвали.

Он вернулся в свою комнату, с чрезмерной силой захлопнув дверь, отчего тусклый свет на потолке задрожал.

Ци Ян уставился на закрытую дверь и начал маниакально смеяться, схватившись за живот. Его кровь медленно просачивалась сквозь рубашку, окрашивая ткань в красный цвет.

Так ему и надо.

На моём лице появилась ухмылка, так как я был очень доволен поворотом событий.

Ци Ян, похоже, ещё не скоро уйдёт, а Шэн Миноу, похоже, не в настроении вести со мной нормальный разговор. Взвесив все «за» и «против», я решил вернуться домой, а затем решить, что мне делать.

Достигнув нижнего этажа здания, я снова обернулся, чтобы посмотреть на квартиру, которую снимал Шэн Миноу. Светильник всё ещё горел. Свет, который был настолько обычным, насколько это возможно, но, казалось, наполненный какой-то магической силой, соблазняющей меня смотреть на него.

Загадки, которыми говорили Ци Ян и Шэн Миноу, вызывали у меня раздражение, как будто существовал мир, в который могли войти только они, а я оставлен снаружи.

Как и Ци Ян, я когда-то думал, что очень хорошо понимаю Шэн Миноу, но, похоже, это не так. Я просто был ещё одним человеком, который заслуживал, чтобы Шэн Миноу сказал: «Ты только думаешь, что понимаешь меня».

Вернувшись домой из-за того, что классный руководитель сообщила матери, что я прогулял уроки, я столкнулся с получасовым нагоняем.

Она сказала, что многим пожертвовала из-за меня, так почему я не могу быть более зрелым и вести себя лучше? Затем она вспомнила отца, сказав, что для него это легко, потому что он уже ушёл, и теперь ему не придётся тратить свою жизнь, неустанно пытаясь вырастить меня.

Чтобы уйти от её постоянных упреков, я сбежал в ванную.

– Если бы ты учился так же хорошо, как Шэн Миноу, я была бы спокойна! – её голос доносился через дверь.

Я плеснул холодной водой на лицо. Воспоминания из моих снов и реальности переплелись друг с другом. В какой-то момент это неистовое дыхание Шэн Миноу из сна, разворачивающееся рядом с моим ухом, а через мгновение это ненасытные глаза Ци Яна, его взгляд, задерживающийся в пустом коридоре.

Капли воды капали с прядей моих волос, когда я опёрся на раковину и поднял голову. На короткое время я почувствовал себя ошеломленным. Если бы не мои собственные черты лица, которые я видел последние десять с чем-то лет, я мог бы принять отражение за Ци Яна и подумать, что он преследовал меня до дома.

Зеркало точно отразило мою внешность: бледную кожу, покрасневшие глаз и плотно сжатые губы, отчего мой взгляд выглядел ещё более зловещим.

Мои глаза и глаза Ци Яна были настолько похожи, что их почти невозможно отличить. Жадность, ревность, восхищение… В этих глазах были все чувства, которые я испытывал к Шэн Миноу. Зачем я вообще решил пойти к нему за ответом, если всё это время он был чётко написан у меня в глазах?

Я такой же психопат, как и Ци Ян.

Признание этого факта заставило моё сердце биться чаще, в порыве эмоций я поднял кулак и ударил зеркало, разбив его поверхность.

Кровь медленно стекала по трещинам, образуя красную паутину. Мама услышала шум, поспешно ворвалась внутрь и закричала от ужаса, увидев, что я сделал.

– Сяо Фэн, кровь… Кровь! Почему ты такой безрассудный… Я говорила глупости… Я больше никогда этого не скажу.

Она думала, что это её слова ранили моё чувствительное сердце, и с тех пор она больше никогда не сравнивала меня с Шэн Миноу.

Она не знала, что с моей самооценкой всё в порядке, и что на грани краха находилось моё убеждение, что последние десять с лишним лет мои чувства к Шэн Миноу были «братской любовью».

С тех пор, как я знал, что Фан Лэй делал из Шэн Миноу рогоносца, я обратил на него особое внимание. Каждый раз, когда он приходил в ломбард, я заводил с ним дополнительные разговоры. Через некоторое время даже Шэнь Сяоши начал замечать, что что-то не так, и спросил меня, не попал ли я под чары «брата Ша», иначе почему я выгляжу исключительно счастливым каждый раз, когда он приходил?

Здесь он явно преувеличивал. В лучшем случае я был просто немного взволнован, но не до такой степени, чтобы это можно было назвать счастьем.

– …Он хочет уйти, но генеральный директор не хочет его отпускать, так что сейчас ситуация зашла в тупик. Я хочу сказать, что плохого в том, чтобы остаться в компании, которую ты всё равно собираешься взять на себя. Ведь попытаться начать свой собственный бизнес так сложно.

Выражение лица Фан Лэя было очень оживлённым, когда он говорил о нём и своей бледной, богатой и красивой клиентке. Когда он упомянул Шэн Миноу, он подробно остановился на том, что произошло, в деталях описывая события. Подводя итог, можно сказать, что Шэн Миноу хотел покинуть Мэй Тэн, чтобы открыть свою собственную компанию, а отец его невесты не одобрил этого.

Шэн Миноу получил своё место, только благодаря генеральному директору, поэтому он не мог не придавать большого значения ситуации и оставить всё на временного сотрудника.

– Не всем нравится жить на содержании у женщин, – пошутил Шэнь Сяоши. – Неужели эта красавица действительно влюбилась в тебя?

– Буквально вчера она сказала, что сбежит со мной в Европу, – с улыбкой сказал Фан Лэй. – Я начинаю жалеть её жениха. Его будущий свёкор, считает его инвестицией в компанию, а его женщина думает о побеге с другим мужчиной. Кроме работы, у него нет других увлечений, какой неудачник, ха-ха-ха-ха…

Я уставился на его смеющееся лицо и откинулся на спинку стула, обнаружив, что у меня тоже вырвался лёгкий смешок.

– Да уж, неудачник.

За десять лет заключения я стал ближе всего к трём людям: Вэй Ши, Шэнь Сяоши и Обезьяне.

В день, когда я вышел из тюрьмы, Вэй Ши и Шэнь Сяоши пришли забрать меня. Обезьяна не смог это сделать, так как с головой ушёл в работу в другом городе, чтобы фотографировать знаменитостей и им подобных.

Обезьяна не его настоящее имя, просто он был небольшого роста и имел густую растительность на лице, как у обезьяны, поэтому мы его так и назвали.

Обезьяне не нравилось, когда люди называли его настоящим именем, потому что его звали И Дачжуан, что крайне несовместимо с его личным имиджем. Каждый раз, когда кто-то называл его «Дачжуан», он всегда считал, что другой человек издевается над ним.

(大壮 [dàzhuàng] – великая мощь)

До того, как Обезьяна попал в тюрьму, он работал частным сыщиком. Хотя, в отличие от Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро, он не участвовал в делах об убийствах, а скорее специализировался на том, чтобы помогать богатым уличить  супругов в неверности.

Однажды он помогал богатой даме сфотографировать, как её муж изменяет ей с молодой любовницей в частном особняке, когда его случайно поймали охранники там. Одним ударом он сломал охраннику нос. Как только он был разоблачён, богатая женщина, которая его наняла, сразу же провела границу между ними двумя, отрицая свою причастность. По обвинению в нападении и незаконном проникновении он в конечном итоге был вынужден заплатить компенсацию и был приговорён к полутора годам тюремного заключения.

По роду своей деятельности он был свидетелем самых разных драматических событий. У него также был талант к выступлению, поэтому, естественно, через некоторое время он стал общепризнанным стендап-комиком камеры № 67.

После еды и всякий раз, когда у нас было свободное время, везде, где бы он ни был, появлялись бесконечные шутки. Дошло до того, что после того, как он отбыл полтора года своего приговора и покинул камеру, Вэй Ши, Шэнь Сяоши и я всё ещё продолжали сильно скучать по нему.

После того, как Обезьяна вышел из тюрьмы, он решил бросить свою старую профессию и изменил карьерный путь, став папарацци.

Я подумал, что это довольно хороший выбор, поскольку в этой профессии он мог применить некоторые свои старые навыки.

После того, как я вышел из тюрьмы, несмотря на добавление его в друзья в WeChat, за исключением случайных лайков, которые я ставил ему при обновлении статуса, и отправки обязательных праздничных поздравлений, мы редко вели пустые разговоры.

Поэтому, когда я набрал его номер и попросил встретиться, чтобы обсудить сделку, он казался немного поражённым.

Глава 8 - Зависть – гниль для костей

Хотя я не верю в бога, мне всё же нравятся церкви. В них всегда царит тишина, которая помогает успокоится и позволяет подумать о разном.

В тюрьме была построена церковь, чтобы верующие могли молиться. Священник приходил раз в месяц, и время от времени, скучая от безделья, я приходил послушать песнопения и полистать Библию. Священник знал, что я неверующий, но никогда не прогонял меня.

Он всегда говорил, что ждёт меня, чтобы покрестить и позволить Богу отпустить мои грехи. Он повторял эти слова в течение многих лет, пока не стал слишком стар, чтобы приходить, и на его место назначили священника помоложе, который не особо заботился о заключённых, поэтому я, наконец, получил немного покоя и тишины.

Если бы старый священник знал, что я извращенец, любящий мужчин, он определённо пожалел бы обо всём, что сказал.

Бог не отпустил бы грехи кому-то вроде меня.

Солнечный свет проникал сквозь витражи, бросая ослепительные пятна на дубовые столы и сиденья.

Кто-то оставил Библию в ящике стола, и её страницы, которые переворачивались бесчисленное количество раз, уже немного порвались и замялись.

Я наугад пролистал пару страниц и, остановившись, увидел одну фразу: «Кроткое сердце — жизнь для тела, а зависть — гниль для костей».

Бля, это так верно.

Я долго сидел и смотрел на эти строки, медленно смакуя каждое слово.

Затем я почувствовал, как сдвинулась длинная скамья и понял, что ко мне кто-то присоединился.

– Брат Фэн, почему ты позвал меня сюда, чтобы поговорить? – И Дачжуан носил очки в чёрной оправе в сочетании с простым свитером и джинсами. Его белые кроссовки были слегка запачканы, и из-за того, что вокруг было тихо, он понизил голос до шёпота.

– В фильмах, когда встречаются шпион и высшее начальство, они всегда выбирают такое место, – я положил Библию обратно в ящик стола и сказал о своих намерениях: – Я хотел попросить тебя об одолжении.

Я объяснил, какая услуга мне нужна, и пояснил контекст ситуации. Я также подробно описал результаты, которые хотел получить, и в конце спросил, какую плату он хочет.

И Дачжуан забыл о том, что должен говорить тихо, и поражённо воскликнул:

– Ты хочешь, чтобы я расследовал дочь генерального директора «Meiteng Pharmaceutical» и её роман с этим жиголо?

Я приложил палец к губам: «Шшш».

Он быстро осмотрелся вокруг и увидел, что довольно много людей в данный момент смотрят на него, поэтому он быстро кивнул, извиняясь, и неловко зажал рот рукой.

– Брат Фэн, ты же знаешь, что я давно не являюсь частным детективом, – прошептал он, – но раз уж ты попросил, то я должен помочь. Кроме того, это связано с цветом шляпы [1] твоего брата. Не волнуйся, я не буду брать за это деньги и гарантирую, что узнаю даже, какого цвета нижнее белье носит пара мошенников!

Я был глубоко тронут этой речью и похлопал его по плечу:

– Тогда я полагаюсь на тебя.

– Нет проблем, – махнул рукой И Дачжуан и встал, чтобы уйти.

Мне всё ещё хотелось немного посидеть, поэтому я не двинулся с места, однако неожиданно И Дачжуан вернулся через некоторое время с серьёзным выражением лица.

– Брат Фэн, в следующий раз давай выберем другое место. Даже если мы встретимся на крыше, там будет лучше, чем здесь.

Способности И Дачжуана не оставляли места для сомнений. Всего за три дня он отправил предварительный отчёт, содержащий результаты расследования.

Генеральным директором «Meiteng Pharmaceutical» был Сяо Суйгуан, и у него была только дочь по имени Сяо Моюй. Она окончила престижную зарубежную школу и обладала несравненной красотой. Как и другие богатые наследники, она вела экстравагантный и довольно легкомысленный образ жизни и привыкла тратить миллионы, как если бы они были для неё просто мелочью.

Она являлась типичным примером девушки из высшего общества – светлокожая, богатая и красивая. У неё никогда не было недостатка в поклонниках, и всё же год назад она обручилась с Шэн Миноу.

– У Сяо Суйгуана нет сыновей, а его единственная дочь ежедневно тратит деньги лишь на развлечения. Он давно начал подыскивать потенциального преемника. Твой брат – его первый выбор. Голос И Дачжуана раздался из мобильного телефона, и он продолжил: – С того момента, как твой брат поступил в университет, его уже спонсировал Сяо Суйгуан. Конечно, твой брат был одним из многих людей, которым он покровительствовал. Однако, как только он закончил учёбу и начал работать в «Meiteng Pharmaceutical», его превосходная работа быстро привлекла внимание Сяо Суйгуана. С тех пор он начал вкладывать большие средства в обучение и наставничество твоего брата.

Будущий свёкор действительно приложил для этого много усилий. Неудивительно, что Фан Лэй сказал, что Шэн Миноу достиг своего статуса только благодаря генеральному директору.

– Просто… – И Дачжуан вытянул последнее слово, задержавшись на мгновение. – В их отношениях явно возникли проблемы. Сяо Моюй познакомилась с Сашей из «Золотых дней», которого мы знаем как Фан Лэй, три месяца назад и недавно они стали практически неотделимы друг от друга. Каждую неделю они ходили в отель, чтобы снять номер, и делали это не реже двух раз в неделю. Несколько дней назад Сяо Моюй действительно потратила много денег и купила спортивный автомобиль в подарок Фан Лэю.

Всем знакома старая поговорка: «Даже героям сложно преодолеть чары красавицы», но на самом деле она переоценивала героев и недооценивала красивых людей. Когда появлялся кто-то действительно красивый, никто не мог избежать его чар, ни герои, а теперь, похоже, даже такие успешные женщины, как Сяо Моюй, тоже не могли устоять.

– Неужели Шэн Миноу действительно хочет покинуть «Meiteng Pharmaceutical» и начать свой собственный бизнес? – спросил я.

– Да, честно говоря, теперь, когда мы говорим об этом, я и сам в шоке. По сути, он зять Императора в компании, так почему он должен начинать всё с нуля? Он устал жить хорошей жизнью и хочет бросить вызов самому себе?

– Что тут странного? – спросил я, перетаскивая курсор и бегло просматривая на ноутбуке файлы, которые И Дачжуан отправил мне. – Скорее… тот факт, что он смог проработать в компании столько лет под чьим-то началом, вот, что меня удивляет.

Я всегда думал, что Шэн Миноу изучал закон, чтобы лучше понимать и обходить его, используя знания в своих интересах. Я никогда не рассматривал возможность, когда он действительно будет использовать свои знания в повседневной работе.

Теперь, глядя на него, он стал юридическим консультантом большой компании, его признал генеральный директор, и перед ним стоит молодая и красивая невеста, он сделал блестящую карьеру. Со всем этим… он почти мог сойти за нормального человека.

– Насколько я понимаю, Сяо Суйгуан в настоящее время отказывается говорить на эту тему. На прошлой неделе он извинился, сказав, что ему нужно посетить важное собрание, и сбежал за границу, так что вернётся только на следующей неделе. Шэн Миноу в настоящее время не предпринял ответных действий, но не похоже, что он собирается легко отступить.

За три дня Обезьяна смог узнать столько информации, и тогда я понял, что он действительно был настоящим профессионалом. Раньше я никогда по-настоящему не ценил его таланты, но теперь, видя, что И Дачжуан работает папарацци, я почувствовал, что его таланты растрачиваются впустую.

Я попросил И Дачжуана не прекращать расследование и повесил трубку. Я долго водил по экрану телефона туда-сюда, прежде чем наконец набрать номер, который всегда хранился в моих контактах, но на который я никогда не звонил.

На третьем гудке трубку сняли, и воцарилась тишина, без обычного приветствия и разговора. Если бы не слабые звуки дыхания, исходящие с другой стороны, я бы подумал, что есть проблема с подключением.

Действительно, это был способ отвечать на звонки в стиле Шэн Миноу.

Я подумал об этом и тихонько рассмеялся, постоянно противопоставляя его молчание собственной тишине, слушая его мягкие звуки дыхания и неторопливо перечитывая файл, который И Дачжуан отправил мне раньше.

Однако я не мог оставлять его висеть слишком долго, поэтому, подумав, что прошло достаточно времени, заговорил, чтобы раскрыть себя.

– Это я.

Казалось, он совсем не удивился:

– Это ты.

Я хотел продолжить разговор, но внезапно услышал монотонное «пи… пи…».

Он повесил трубку.

Я посмотрел на свой телефон, который уже вернулся к экрану набора номера, и изгиб моих губ начал медленно превращаться в линию. Я пролистал список контактов и снова позвонил ему.

Один, два, три раза – он так и не взял трубку.

Я звонил ему непрерывно, может быть, раз двадцать подряд, прежде чем он наконец снова снял трубку.

– Я даю тебе ровно одну минуту, говори.

Его низкий голос прошёл через телефон и попал прямо в мои барабанные перепонки. Я облизнул губы и сильнее прижал телефон к уху, желая услышать его голос более отчётливо.

Одна минута – это явно не много времени, но причину, по которой я позвонил ему, можно было чётко объяснить всего одним предложением.

– Я могу помочь тебе покинуть «Мэйтэн».

С другой стороны линии Шэн Миноу сначала молчал, а затем его голос внезапно стал угрожающим:

– Лу Фэн, ты наводил справки обо мне.

Если бы мы в этот момент стояли лицом к лицу, возможно, он уже схватил бы меня за воротник и уже разбил мою голову о стену.

– Ты можешь не верить, но на самом деле всё это совпадение. Я не расследовал тебя, ты просто… ты просто случайно оказался замешан в этом.

Я действительно просил И Дачжуана исследовать другого человека, и это была Сяо Моюй, а не он.

– Чего ты добиваешься?

Я закрыл файл на своём ноутбуке, повернул своё кресло и спросил:

– Если я помогу тебе, как ты отплатишь мне?

После короткой паузы раздался голос с явно замаскированной усмешкой, в каждом слоге которого было слышно презрение.

– Тогда я награжу тебя… поцелуем.

Вращение компьютерного кресла резко прекратилось, когда я потрясённо сжал телефон. Я даже не смог прокомментировать предложение, которое, честно говоря, было спорным в отношении того, кого оно вознаграждает больше, когда я услышал резкий приступ смеха с другой стороны.

– Ты думал, я отвечу таким образом? Перестань мечтать. Лу Фэн, тебе не нужно вмешиваться в мои дела, лучше позаботься о себе.

Я чувствовал, что он собирается снова повесить трубку, поэтому постарался максимально кратко сформулировать предложение и быстро сказал:

– У меня есть способ не попасться на крючок Сяо Суйгуана и одновременно покинуть «Мэйтэн». Ты ненавидишь всю иерархическую систему, не так ли, Сяо Мо…

Я даже не закончил фразу, как услышал знакомые короткие гудки. Я посмотрел на время на экране ноутбука, и на самом деле прошло ровно шестьдесят секунд, ни больше, ни меньше.

Я бросил телефон на стол и раздражённо потеребил волосы.

– Если Шэн Миноу повесит трубку достаточно быстро, то скорость речи Лу Фэна не сможет его догнать, несмотря ни на что, – уголок моих губ дёрнулся, когда на моём лице появилась презрительная улыбка. – Макушка у тебя уже настолько зелёная, за какую гордость ты ещё цепляешься? Ты знаешь, что с такой скоростью ты скоро станешь зелёным мальчиком?

Рассердившись и успокоившись, я схватил телефон и отправил сообщение И Дачжуану. Я попросил его внимательно следить за отелем, в котором всегда останавливались Сяо Моюй и Фан Лэй, и, в идеале, выяснить, как часто они встречаются, чтобы мы могли устроить засаду.

«Брат Фэн, что ты пытаешься сделать?»

Люминесцентный синий свет экрана телефона осветил моё лицо, и после секундной паузы я набрал пять слов.

«Мы поймаем их с поличным».

Через неделю Сяо Суйгуан вернулся из заграничной поездки, и обсуждение с Шэн Миноу всё же зашло в тупик. Сяо Суйгуан сослался на то, что Шэн Миноу слишком устал от своей чрезмерной нагрузки, и дал ему месяц отпуска, пытаясь отговорить того от ухода. Однако Шэн Миноу явно хотел не этого.

Сяо Суйгуан сказал:

– Теперь, когда у тебя окрепли крылья, ты решил летать самостоятельно.

Затем Шэн Миноу ответил:

– Вы же знаете, что я не это имел в виду.

Сяо Суйгуан отпустил его, а затем Шэн Миноу покинул офис.

И Дачжуан был хорошо знаком с происходящим и рассказал всё это:

– Это самая горячая новость из того, что произошло сегодня в «Мэйтэн».

Я изумлённо ахнул:

– Как ты вообще это узнал?

– Я нашёл нескольких сотрудников «Мэйтэн», которые любят выпить и не умеют держать язык за зубами, и намеренно задержался в баре, чтобы поболтать с ними. Через некоторое время они всё слили. Ай, честно говоря, дело даже не в этом. Важная часть заключается в том, что ты попросил меня найти закономерность, когда Сяо Моюй и её протеже приезжали в отель. Что ж, я нашёл её. В эту среду в 14:00 они встретятся прямо в центре города, в отеле «Acelier», и забронируют президентский номер на верхнем этаже, – И Дачжуан действительно делал всё возможное в своей работе, поскольку сразу изложил, каким будет следующий план. – Я свяжусь с официантом, который там работает, и куплю у него форму, а затем мы оба отправимся к их номеру. Ты последуешь за мной, я постучу в дверь.

Затем он посмотрел на меня и спросил:

– Понял?

– Да, я понял-понял, – поспешно кивнул я. Моё уважение к профессионалам в этой сфере выросло в геометрической прогрессии.

_____________________

[1] Изначально в Древнем Китае закон требовал от проституток, их мужей и мужчин, состоящих с ними в родстве, носить зелёные головные уборы. Поэтому зелёный цвет теперь ассоциируется с изменой.

Глава 9 - Не потому, что он не может, а потому, что не хочет

В среду днём, в пять минут третьего, я вызвал такси и добрался до входа в отель «Acelier». Когда я собирался войти, то достал мобильный и позвонил Шэн Миноу.

О таком важном деле ему всё-таки нужно было сообщить.

Он как обычно не отвечал на звонок, и я не знал, было ли это потому, что его телефона не было рядом с ним, или потому, что видел звонок от меня, и поэтому не брал трубку.

Меня это не беспокоило. Я открыл сообщения и выбрал фотографию, которую И Дачжуан прислал мне несколько дней назад. На снимке Сяо Моюй и Фан Лэй сидели в машине и страстно целовались. Хотя освещение было тусклым, оно всё равно не могло скрыть очевидную страсть между ними, и любой, кто увидел бы фотографию, сразу бы понял, что их отношения совсем не платонические.

Две минуты спустя имя Шэн Миноу появилось на экране моего телефона в сопровождении мелодии входящего звонка.

– Теперь ты хочешь поговорить со мной? – спросил я, приняв вызов.

– Что, чёрт возьми, ты хочешь сделать? – дыхание Шэн Миноу было немного тяжёлым, как будто он только что закончил интенсивную тренировку.

– Я даю тебе пятнадцать минут, чтобы добраться до отеля «Acelier» в центре города. Не опаздывай.

На этот раз я первым положил трубку.

И Дачжуан, вероятно, использовал свои связи, так как он уже переоделся в форму официанта и наготове ждал в отеле. Никто не подходил к нему, чтобы прогнать. Увидев, что я долго стою у входа, по-видимому, не собираясь предпринимать никаких действий, он осторожно выскользнул, чтобы подойти ко мне.

– Брат Фэн, почему ты не идёшь?

Униформа, которую он купил, оказалась ему немного великовата. Он напоминал ребёнка, тайком примеряющего одежду взрослого, которая явно не подходила ему по размеру, так что на него было довольно забавно смотреть.

– Я жду кое-кого, – ответил я, не сводя глаз с машин, подъезжавших к отелю.

– Чёрт, ты же не попросил Третьего брата привести сюда целую толпу? – нервно спросил И Дачжуан.

Я ошеломлённо посмотрел на него.

– Что за мысли? Ты думаешь, мы сегодня будем вести себя как гангстеры?

И Дачжуан прикоснулся к своему носу и замолчал, ожидая со мной перед входом. В это время кто-то из гостей отеля подумал, что он швейцар, и бросил ему ключи от машины, сказав припарковать её. Чтобы не раскрывать свою личность, он неохотно сделал это.

Наблюдая, как секунда за секундой проходит время, я уже подумал, что Шэн Миноу не приедет, и тут в поле моего зрения появилась его знакомая серебристая спортивная машина.

Затем я услышал, как он нажал на тормоз, и спортивная машина остановилась в волоске от И Дачжуана и меня.

И Дачжуан отпрыгнул назад и уже собирался выругаться, когда водительская дверь медленно открылась, и оттуда вышел Шэн Миноу, на ходу застегивая свой костюм.

И ростом, и телосложением он превосходил И Дачжуана. «Блядь» И Дачжуана застряло у него в горле, и всё, что осталось, было «бля…», остальное он неохотно сдержал.

Шэн Миноу целенаправленно подошёл ко мне быстрыми шагами и очень естественно поднял руку, чтобы бросить ключи от машины И Дачжуану.

– Эй, я не… – И Дачжуан поспешно поймал ключи, пытаясь объяснить ситуацию, но внезапно остановился. – Почему мне кажется, что этот симпатичный парень хорошо знаком?

Он провёл обширное расследование и несмотря на то, что большая его часть была сосредоточена на Сяо Моюй, не было ничего странного в том, что в процессе он видел одну или две фотографии Шэн Миноу.

Я представил:

– Это мой брат.

И Дачжуан опешил на несколько секунд, а затем внезапно сложил всё воедино:

– Итак, ты ждал своего старшего брата. Здравствуйте, старший брат, я приятель брата Фэн, Обезьяна… – когда он говорил, то протянул руку, желая поздороваться с Шэн Миноу.

Шэн Миноу не собирался позволять прикасаться к нему. Он вообще не двинулся с места и просто смотрел на протянутую руку, совершенно не собираясь пожимать её.

Если бы это была маньхуа, то я бы уже увидел его мысли, написанные в облачке на видном месте: «Почему обезьяна пытается пожать мне руку?»

На мгновение атмосфера стала довольно неловкой, и я слегка закашлялся, а затем подтолкнул И Дачжуана локтем и сказал ему быстро припарковать машину.

– Тогда вы можете подождать меня наверху, я скоро приду. Помните, прежде чем что-то сделать, дождитесь меня! – сказав это, он передал мне карточку для доступа к лифтам и быстро сел в машину.

– Пойдём.

Я помахал карточкой в руке, давая знак Шэн Миноу следовать за мной, когда он неожиданно протянул руку и схватил меня за запястье.

– Скажи мне номер комнаты, и я поднимусь один.

Он имел ввиду, что не хотел, чтобы я и дальше был в этом замешан.

Итак, когда «заяц убит, из собаки варят похлёбку» [1]? Я ни за что не позволил бы этому случиться.

Я подумал, что он не станет поднимать шум и бороться со мной за карточку средь бела дня, поэтому оставался абсолютно спокойным.

– Конечно, давай сначала обсудим все условия и договоримся.

Его тёмные зрачки были холодными и тяжёлыми, когда он усилил хватку, чтобы показать, что не собирается вступать со мной в какие-либо переговоры.

Хотя была зима и на мне было много слоёв одежды, я всё же не мог противостоять такой силе, применённой к моему запястью.

– Пойдём, если мы задержимся, они уже выйдут из комнаты, – я переложил карточку в другую руку, с силой вырвался из удерживающей меня хватки и повернулся, чтобы зайти в отель.

Я ни разу не оглянулся. Хотя внутренне я действительно беспокоился о том, что произойдёт, если Шэн Миноу не последует за мной, потому что тогда это будет полным провалом. Однако, когда я вошёл в лифт и обернулся, то увидел, что он всё время следовал за мной и мои заботы рассеялись, как дым.

В конце концов, он ничего не мог со мной поделать.

Лифт быстро поднимался на самый верхний этаж.

Шэн Миноу прислонился к другой стороне лифта, стоя напротив меня по диагонали. Между нами, казалась, находилась чёткая черта, и, даже оказавшись в бескомпромиссно маленьком пространстве, он всё равно нашёл самую дальнюю от меня точку и остался там, защищая существование этой черты.

– Я хочу сначала получить проценты… – сказал я, увидев, что лифт приближается к верхнему этажу и внезапно шагнул к Шэн Миноу, пересекая «черту».

Он вскинул голову, стоя засунув руки в карманы, но увидев, что я подхожу ближе, вытащил одну руку и, нахмурившись, вытянул её, чтобы заблокировать моё приближающееся тело.

Я проигнорировал это, и протянул собственную руку, чтобы сжать тыльную сторону его ладони, а затем быстро наклонился вперёд и крепко поцеловал в уголок губ.

На этот раз я действительно сделал что-то чрезвычайно смелое, и глаза Шэн Миноу мгновенно расширились. Рука, которая удерживала меня, резко сжалась в кулак, и я отчётливо почувствовал каждый его сустав.

Когда я закончил бесстыдство, двери лифта со звоном распахнулись – мы достигли верхнего этажа отеля.

Я мгновенно выпрыгнул из лифта, ловко уклонившись от удара, направленного в мою сторону.

Возможно, он был невероятно рассержен, поскольку двери лифта закрылись, затем снова открылись, и только через несколько мгновений Шэн Миноу наконец вышел из него. Его выражение лица явно было злым.

Я только что нанёс ему серьёзное оскорбление, так что сейчас он, должно быть, в плохом настроении. Я больше не провоцировал его, и старался держался подальше.

– Подождём здесь немного.

Взгляд Шэн Миноу метнулся ко мне, но больше он ничего не сделал.

Я молча прищёлкнул языком, понимая, что уже привык к его презрению ко мне.

Спустя несколько минут ожидания перед лифтом, появился И Дачжуан с бутылкой шампанского и быстро подошёл к нам.

– Где ты нашёл шампанское? – с любопытством спросил я, забирая у него бутылку и понимая, что она на самом деле пуста.

И Дачжуан вежливо вернул ключи от машины Шэн Миноу, а затем ответил на мой вопрос:

– Это реквизит, которым мы воспользуемся, иначе будет действительно сложно открыть дверь. У меня есть опыт, поверь мне.

Он уверенно двинулся к номеру и пошёл впереди нас, затем остановился перед дверью и прижался к ней ухом, чтобы прислушаться к звукам внутри. После он выпрямился, привёл в порядок свою одежду, принял подходящую позу и сказал мне и Шэн Миноу отойти туда, где нас не будет видно в глазок. Когда всё было готово, он нажал на звонок.

– Кто это? – голос Фан Лэя раздался изнутри.

– Господин, наш отель специально приготовил для вас эту бутылку изысканного шампанского, чтобы отблагодарить постоянного клиента, – сказал И Дачжуан с фальшивой улыбкой на лице.

Некоторое время внутри было тихо, затем послышались шаги:

– Секунду.

Мгновение спустя раздался звук открывающегося замка, и дверь медленно распахнулась.

Перед нами появилось красивое и привлекающее внимание лицо Фан Лэя, на нём был только халат, а его обнажённая грудь была покрыта царапинами. На шее у него красовался яркий засос.

Как только он открыл дверь, И Дачжуан воспринял это как сигнал, чтобы ворваться внутрь.

Я высоко держал телефон, следуя за ним и фиксируя каждую секунду потрясённого и испуганного лица Фан Лэя.

– Вы, вы все… Кто вы? – Фан Лэй преградил нам путь и поднял голову, увидев меня. В этот момент помимо страха и замешательства в его взгляде появился намёк на сомнение, как будто он не мог поверить, что видит здесь меня.

Что я могу сказать? Чему быть, того не миновать.

Мне не понравилось, как он мешал, поэтому я отправил его на пол, ударив ногой в живот. Когда пространство было очищено, мы успешно вошли.

В гостиничном номере царил полный беспорядок: на полу, на диване в гостиной, на кровати королевского размера в спальне, повсюду валялась одежда, как будто пронёсся тайфун. Нетрудно представить, какие страстные действия произошли здесь всего несколько часов назад.

Шэн Миноу закрыл дверь и, обернувшись, увидел, что Фан Лэй в оцепенении сидит на полу с раздвинутыми ногами и беззастенчиво показывает ему свои яйца. Шэн Миноу мгновенно нахмурился, выразив отвращение.

– Продолжай держать ноги раздвинутыми, если не хочешь сохранить их, – его голос был тихим, но смертельно серьёзным.

Фан Лэй не понял, что он имел в виду, и по-прежнему трясся на месте с озадаченным выражением лица.

Я ударил его по плечу сзади и напомнил:

– Сдвинь ноги, встань и поговорим.

В этот момент дверь в ванную открылась, и в сопровождении пара вышла Сяо Моюй с закутанными полотенцем волосами и только в банном халате.

– Дорогой, давай поедим сегодня…

Взгляд женщины скользнул по комнате и остановился на Шэн Миноу, затем она увидела, что я держу телефон, записывающий её, и быстро поняла, что произошло. В одно мгновение на её лице появилось уродливое выражение.

Она вынула сигарету из пачки, оставленной на прикроватной тумбочке, и зажала её между пальцами, закуривая. Она села на кровать и, скрестив ноги, сказала Шэн Миноу:

– Чего ты хочешь?

Шэн Миноу направился к ней большими шагами и, проходя мимо меня, закрыл ладонью камеру моего телефона. Я понял, что он имел в виду и остановил запись, прекращая съёмку.

– Я скажу господину Сяо, что это произошло из-за несовместимости наших характеров… – остальные слова стихли, когда дверь спальни закрылась и заглушила их разговор.

В гостиной я тихонько прислонился к стене, а И Дачжуан стоял перед окнами, любуясь видом на город с большой высоты. Время от времени он вздыхал и замечал, насколько несправедлив мир, если ты не богат. Фан Лэй в растерянности стоял в центре комнаты и, увидев, как мы проигнорировали его присутствие, поднял несколько частей своей одежды, желая сбежать.

– Куда ты собрался? – спросил я.

Он смущённо улыбнулся мне.

– Брат, не делай этого. В конце концов, мы знаем друг друга. Пожалуйста, отпусти меня на этот раз.

Я ещё не успел ответить, когда И Дачжуан услышал, что он сказал, и начал смеяться.

– Брат? Вы называете его братом, но хотя бы знаете, кто для него этот человек внутри?

Он указал на меня, а затем на дверь спальни.

Фан Лэй в замешательстве покачал головой.

– Мой старший брат, – после паузы я добавил: – Только по закону.

Фан Лэй выглядел так, как будто он столкнулся с неминуемой смертью, когда понял, что на этот раз с ним действительно покончено.

– Какое совпадение… – сказал он мне, пытаясь незаметно посмотреть в сторону выхода из гостиничного номера.

Я увидел, что он всё ещё ждёт возможности сбежать, поэтому предупредил:

– Последний человек, который пытался убежать от меня, теперь лежит в могиле, а трава на ней, вероятно, выше двух метров…

Фан Лэй посмотрел на меня, а затем на И Дачжуана, и послушно положил на пол одежду, которую схватил.

– Хорошо-хорошо, я полностью презренный. Я заслуживаю всего, что произошло со мной, признаю это, – сказал он, разочарованно рухнув на диван.

Разговор между Шэн Миноу и Сяо Моюй продолжался недолго. Через десять минут дверь снова открылась.

Шэн Миноу вышел, и как только он миновал дверь, из тёмной спальни раздался разъярённый голос Сяо Моюй:

– Шэн Миноу, ты просто ненормальный урод. Не думай, что в этом мире найдётся женщина, которая сможет вытерпеть тебя! – в приступе гнева она швырнула одежду в Шэн Миноу, но у женщины не хватило сил, и тряпки на полпути упали на пол. – Просто подожди, пока ты умрёшь в одиночестве!

– Помни, что ты мне обещала, – Шэн Миноу совершенно не беспокоили её действия, и он по-прежнему оставался довольно вежливым. – Я больше не буду беспокоить вас и ухожу.

Я увидел, как он идёт к двери и быстро пошёл за ним, не забыв перед уходом попрощаться с Сяо Моюй:

– Не нужно беспокоиться о видео. Как только вы выполните то, что обещали моему брату, я, естественно, удалю всё. Увидимся, мисс Сяо.

И Дачжуан пребывал в полной растерянности, наблюдая за происходящим, поскольку он ожидал «гром и молнии, но увидел лишь мелкий дождик». Он догнал нас и спросил у меня:

– Это всё? Мы не собираемся выбивать дерьмо из этого альфонса и целиться в его член рогатками или начинкой с перцем чили в задницу?

Казалось, что его предыдущие клиенты довольно творчески подходили к процессу…

Увидев, что Шэн Миноу оставляет нас позади, я похлопал И Дачжуана по плечу и побежал за братом, поблагодарив на ходу:

– В этом нет необходимости. Большое спасибо, в следующий раз я угощу тебя ужином.

Я увидел, что двери лифта вот-вот закроются, поэтому протиснулся в него, повернувшись боком, и наконец догнал Шэн Миноу.

– Вы закончили свои обсуждения?

Он проигнорировал меня.

– Как ты собираешься отблагодарить меня? – я смотрел на его идеально вылепленные губы, вспоминая, каково было прикасаться к ним. – Мне многого не надо, просто сделай то, что я делал раньше, только ты будешь инициатором.

Мои слова явно разозлили его и напомнили о нанесённом оскорблении. Он схватил меня за воротник и с силой толкнул к стене лифта.

Три стены лифта являлись зеркалами от пола до потолка цвета шампанского. В каждом из этих зеркал на меня смотрели его свирепые и злобные глаза, но моё отражение оставалось улыбающимся и, возможно, выглядело так, будто я просто напрашивался на избиение.

– Думаешь, я не знал, что она за женщина? – сказал он, медленно приближаясь ко мне. – Ну и что, если ты избавился от неё? Лу Фэн, я лучше женюсь на шлюхе, чем лягу в постель с тобой.

Его дыхание отчётливо ощущалось на моём лице, и когда он наклонился ближе, запах кожи и чёрного дерева стал настолько навязчивым, что его стало трудно игнорировать… Я смог даже уловить намёк на мускус.

Как будто его запах был проявлением сильной волны гормонов, которую он источал, и после долгого вдыхания от него слабели ноги.

– Понимаешь? – спросил он, с силой схватив меня за щёки и крепко сжав, его пальцы стискивались всё сильнее.

Вспышка мучительной боли пронзила моё тело, и, столкнувшись с его глазами, которые едва сдерживали гнев внутри, я бессознательно кивнул.

– Понимаю…

Он давно знал о беспорядочном образе жизни Сяо Моюй, но решил проигнорировать его. Если бы это был кто-то другой, могло бы показаться, что он закрывал глаза из-за любви к ней, но для него это, вероятно, было потому, что он вообще не заботился о Сяо Моюй.

Ему нужна была только «невеста», чтобы он мог казаться кем-то из плоти и крови, кем-то, кто знал разницу между ледяным холодом и теплом, кем-то, кто являлся нормальным человеком.

При необходимости он, очевидно, мог также притвориться кем-то, кто был по уши влюблён, каждый день сладко произнося слова «малыш» и «милая».

Он не сделал этого не потому, что не мог, а потому, что не хотел, точно так же, как он никогда не трудился скрывать своё отвращение ко мне. Проще говоря, и я, и Сяо Моюй не стоили его времени и усилий, чтобы надевать маску и обманывать нас своими манерами. Я, наверное, даже уступал Сяо Моюй.

Возможно, с самого начала он не хотел придавать большого значения проблеме Сяо Моюй, но из-за моего вмешательства всё вышло из-под контроля. Сяо Моюй и он теперь полностью лишились всяких шансов притворяться любящей парой, поэтому ему пришлось отпустить своё «прикрытие». Его гнев из-за этой потери был очевиден в той силе, которую он приложил, когда сжимал моё лицо.

Лифт остановился, и Шэн Миноу отпустил меня, глядя на потрясённых людей снаружи, как будто они были пустым местом. Он вышел из лифта, не меняя выражения лица.

Я потёр щёки, которые теперь болели, пробираясь сквозь толпу, которая подсознательно разошлась для нас, и последовал за ним из отеля.

– Хорошо, ты будешь мне должен! – крикнул я ему в спину, рискуя всем ради этой фразы. Я даже не видел, как он отреагировал и отреагировал ли он вообще, когда повернулся кругом, сунув руки в карман, и немедленно ускользнул.

________________________

[1] 狡兔死走狗烹 [jiǎotù sǐ zǒugǒu pēng] – «когда заяц убит, из собаки [теперь уже не нужной] варят похлёбку». Образно в значении: устранять, уничтожать за ненадобностью; забыть былые заслуги.

Глава 10 - Лу Фэн – это я

В нашем ломбарде никогда прямо не оговаривалось, что мы принимаем только неодушевлённые предметы, но я никогда не думал, что кто-то придёт, чтобы попытаться заложить свою кошку, к тому же чистокровного рэгдолла.

Молодая женщина, которая утверждала, что является владелицей, предоставила нам целую кучу сертификатов и заявила, что кот был куплен за границей за большие деньги. С самого рождения его кормили только импортной едой, и запрашиваемая цена за этого годовалого питомца составляла сто тысяч юаней.

Я потратил два месяца, чтобы научиться оценивать ценность предметов роскоши и мог сказать, стоит ли украшение сто тысяч, но у меня действительно не было опыта в области домашних животных. Кроме того, у нас не было кошачьего корма или наполнителя для туалета, поэтому было бы непросто заботиться о нём.

– К сожалению, мы не принимаем живых существ. Я предлагаю вам пойти в зоомагазин слева и спросить у них, – сказал я, показывая ей направление.

Молодая женщина посмотрела на разложенные сертификаты и собрала их, закатив глаза. Затем одним быстрым движением она подхватила клетку с кошкой и в ярости ушла.

– Если вы не можете принять его, почему не сказали мне сразу!

Кот, который к этому времени уже вырос и стал вполне сложенным, смотрел на меня сквозь металлические решётки клетки. Голубые глаза питомца были одновременно невежественны и невинны, и мне было жаль его.

Я не мог не вспомнить ещё одного кота из моего прошлого…

Подростки лучше всех приспосабливаются к новым ситуациям, и после того, как я осознал свои чувства к Шэн Миноу, я за три дня принял этот факт.

Влюблённость в раннем возрасте вполне обычное явление, поэтому, когда это случилось со мной, в этом не было ничего шокирующего.

Если бы мои чувства были сильны, я не смог бы забыть о нём, как бы сильно этого ни хотел, поэтому, даже если бы я тратил дни на размышления о том, как жить дальше, то не смог бы найти решение. Если бы мои чувства были поверхностными, то с годами я бы забыл о нём, так что было ещё меньше необходимости мучиться из-за ситуации.

После внезапной смерти отца, я понял одну истину: если хочешь что-то сделать – сделай это как можно быстрее, потому что у тебя не так много времени, как ты думаешь, чтобы тратить его на колебания.

Когда я, поддавшись импульсу, разбил зеркало рукой – это было воплощением безрассудства, характерного для подросткового возраста. Последствия этого были болезненным уроком моей опрометчивости. Сухожилия, соединяющие безымянный и средний пальцы, были разорваны, и, кроме швов, на мою руку пришлось также наложить гипс на месяц.

Я был очень счастлив, что месяц не делал уроки, но мама всегда смотрела на меня неодобрительно и часто вздыхала, думая о всей работе, которую мне придётся наверстать.

Поэтому я заранее предложил, чтобы Шэн Миноу занимался со мной репетиторством по выходным и помогал с учёбой.

Сначала у моей матери были сомнения, так как она боялась, что я пойду к Шэн Миноу, чтобы бездельничать. Однако я поклялся, что буду много работать, и на следующих ежемесячных экзаменах в школе сохраню своё место в числе пятидесяти лучших. Услышав это, мама, наконец, согласилась и позвонила Шэн Миноу.

Я действительно очень боялся, что он не согласится. В то время мы уже контактировали всё реже и реже, и несколько точек соприкосновения, которые мы поддерживали на протяжении наших отчуждённых отношений, стали обычной практикой. Каждый раз, когда мы прощались, и я наблюдал за его исчезающей фигурой внизу лестницы, у меня всегда появлялась иллюзия, что я вот-вот потеряю его.

К счастью, в конце концов он согласился. Когда его приёмная мать лично позвонила, чтобы попросить об одолжении, он, по крайней мере, сделал это ради неё. Хотя он предупредил, что свободное время у него было только после семи вечера, так как в днём он работал на полставки.

Я подумал и решил, что время подходило идеально. Я мог бы пойти к нему домой после ужина.

Только недавно я осознал свои чувства, и их принятие не заняло много времени, но сама мысль о встрече с Шэн Миноу заставила меня сильно нервничать.

Я специально переоделся в совершенно новую одежду, уложил волосы, прополоскал рот и поправил гипс на руке перед выходом.

Когда я прибыл в район, где жил Шэн Миноу, то даже не ожидал, что совершенно случайно увижу, как он направляется домой.

Он стоял спиной ко мне и не заметил моего присутствия. У его ног игриво кружился рыжий кот.

В семь часов вечера небо полностью потемнело. В старом районе не было уличных фонарей и только мерцающая жёлтая лампочка, которая была установлена над крыльцом, слабо освещала небольшую территорию перед входом.

Шэн Миноу и кот находились прямо на границе между светом и тенью.

Кот, похоже, не слишком боялся людей, так как долго тёрся о Шэн Миноу, периодически издавая мягкие и милые мурлыкающие звуки.

Глаза Шэн Миноу метнулись вниз, когда он посмотрел на животное, но не двинулся, чтобы прогнать его. Он молча стоял и позволял коту непрерывно тереться о ноги.

Моя мать не очень любила линяющих животных, поэтому, несмотря на то что в детстве я плакал и умолял её разрешить нам завести собаку, она никогда не отступала от своей твёрдой позиции. Я думал, что у Шэн Миноу, как и у моей матери, была мизофобия, и он не мог переносить шерсть домашних животных, поэтому не ожидал, что он будет вести себя таким образом.

Сцена с ним и котом была поистине восхитительной и забавной, поэтому я остановился в нескольких шагах от них и молча смотрел, не желая вмешиваться.

Примерно через две минуты в Шэн Миноу, казалось, переключился какой-то выключатель, и он медленно наклонился, чтобы протянуть руку к коту, поднимая его с земли.

Он встал, глядя коту в глаза, и рыжий меховой шар послушно мяукнул в ответ тихим, милым тоном. Однако глаза Шэн Миноу не стали мягче от этой демонстрации привязанности.

Этот взгляд почему-то напомнил мне о шакалах и волках, естественных хищниках животного мира. Голод, возбуждение, жестокость… Моё сердце тяжело заколотилось в груди без всякой причины, когда я вышел вперёд, выкрикивая его имя.

– Шэн Миноу…

Не знаю, почему я решил назвать его полное имя, как будто в этот момент всё уже было предопределено. Судьба держала меня за руку и говорила – я должен остановить его, мне следует остановить это.

Шэн Миноу услышал мой голос и выглядел так, будто его резко выдернули из мыслей, когда он вернулся в действительность. Он немедленно разжал пальцы и посмотрел на меня. Рыжий кот тихонько мяукнул и, проворно приземлившись на землю, мгновенно убежал.

Я никогда не видел такого потрясённого и беззащитного выражения лица Шэн Миноу. Как будто он только что пережил кошмар, потрясший его до глубины души. Хотя реальность и мечты всё ещё были неразличимы в его сознании, он узнал меня. В этом оцепенении я казался частью кошмара и в результате усилил его страх.

– Это ты… – даже голос Шэн Миноу слегка дрожал.

Я подумал, что его напугало моё внезапное появление, поэтому поспешно извинился:

– Брат, извини, я не хотел пугать тебя. Просто… – в тот момент я даже не знал, что происходит, поэтому мог только соврать, – увидел, что кот довольно симпатичный, поэтому хотел, чтобы ты подержал его, чтобы я мог… чтобы я тоже мог немного погладить его.

Шэн Миноу огляделся вокруг, и, возможно, из-за пережитого потрясения, даже тон его голоса не был таким резким и холодным, как обычно.

– Похоже… он убежал.

Я улыбнулся, подходя к нему.

– Ничего страшного. Если он убежал, пусть так. Всегда есть шанс, что я увижу его в следующий раз.

Тем не менее, когда я в следующий раз увидел этого кота, его вложили в подарочную коробку, белую как снег, и положили на кровать Шэн Миноу. Всё его тело было покрыто розовым кружевом в качестве украшения, но живот был вспорот, а кишки выплеснулись наружу, и даже после смерти кошачьи глаза оставались широко открытыми.

Жизнь скоротечна, и во многих случаях «следующего раза» никогда не будет.

Здоровье моей мамы ухудшалось с каждым днём, и теперь она не могла встать с постели. Врач сказал, что, возможно, ей не удастся пережить эту зиму.

Мама знала об этом и понимала, что у неё осталось не так много времени. Разговаривая со мной, она не боялась и не избегала темы жизни и смерти.

– Уже почти Новый год, и я должна дожить до его окончания, чтобы не испортить тебе праздник, и ты мог отпраздновать его должным образом, – она лежала на кровати, вдыхая кислород, и даже говорила с трудом. Я не знал, как она собирается продержаться ещё месяц с таким телом.

– Не беспокойся обо мне, – я сжал её руку и хотел, чтобы она знала, что если такая жизнь была слишком болезненной и тяжёлой, тогда не было необходимости продолжать борьбу, и что она могла бы отдохнуть… Но каждый раз, когда я думал об этом, слова застревали у меня в горле.

Несмотря на то, что я готовился к этому, я всё ещё боялся будущего, в котором я останусь совершенно один.

Уверенно попрощаться было действительно непросто.

Выйдя из реабилитационного центра, я увидел, что ещё рано, поэтому хотел пойти на работу, чтобы взять дополнительную смену, но на полпути я получил сообщение от И Дачжуана.

Шэн Миноу покинул «Meiteng Pharmaceutical» две недели назад и разорвал помолвку с Сяо Моюй.

Многие ожидали от бывшего свёкра огромного волнения, но этого не произошло. Сяо Суйгуан не только проинформировал всю компанию и поблагодарил Шэн Миноу за ценный вклад, который он сделал за эти годы, но также лично сопроводил его до дверей и тепло обнял, прежде чем попрощаться.

Было очевидно, что он чувствовал себя виноватым перед Шэн Миноу, и, вероятно, узнав обо всех проступках, которые совершила его дочь, он предположил, что Шэн Миноу подаёт в отставку, чтобы покинуть это неприятное место.

В целом, уход Шэн Миноу из «Meiteng Pharmaceuticals» прошёл гладко, как по учебнику, поскольку он не только никого не обидел, но и усилил чувство симпатии окружающих к нему.

Расследование И Дачжуана следовало прекратить после того, как мы успешно провели операцию по «удалению травы», но по какой-то причине он неправильно меня понял, поскольку каждые несколько дней он присылал мне последние новости о Шэн Миноу. Что до меня, то по понятным причинам я его не остановил.

Сегодня был первый день открытия юридической фирмы Шэн Миноу, поэтому он отправил мне сообщение, а также добавил адрес, где находится его новая фирма.

Я посмотрел на это место, и, честно говоря, оно оказалось очень близко к «Процветающему ломбарду». Фирма находилась в офисном здании торгового комплекса поблизости, не более чем в двух километрах от моей работы.

Я всё равно хотел сделать перерыв, поэтому заранее остановился у универмага и пошёл к флористу, чтобы купить букет цветов, написал поздравление с открытием новой фирмы, а затем пошёл по адресу что И Дачжуан прислал мне.

Расположение этого места и без того было неплохим, а офисное здание выглядело очень богато, так что аренда не могла быть дешёвой. Если Шэн Миноу решил снять офис в этом здании через такой короткий промежуток времени, то было ясно, что он очень амбициозен со своей новой фирмой и уверен, что она добьётся успеха.

Фирма Шэн Миноу называлась «Юридическая фирма Цзиньшан», и её было очень легко найти. Как только я вышел из лифта и повернул налево, то увидел перед собой его офис. В коридоре стояли два аккуратных ряда цветочных корзин, все с поздравительными фразами, которые посылали отдельные лица или компании и желали новой юридической фирме успешного открытия. Грандиозные цветочные корзины были выше моего воображения, и по сравнению с ними цветы в моей руке казались уродливыми и постыдными.

Сяо Суйгуан также прислал корзину с цветами, и её поставили ближе всего ко входу. Цветы по-прежнему были яркими, но композиция и общая тема выглядели элегантными, поэтому с одного взгляда было ясно, что она отличается от всех других ярких композиций, окружающих её.

– Господин, вы? – администратор встала и подошла ко мне, чтобы поприветствовать меня. Увидев, что я держу в руках большой букет красных роз, она остановилась на секунду, как будто не могла определить, был ли я здесь клиентом или курьером, чтобы передать цветы.

Я улыбнулся ей:

– Адвокат Шэн здесь?

Администратор выглядела честной молодой женщиной, щёки которой покраснели от моей улыбки, и немного застенчиво ответила:

– Адвоката Шэна сейчас нет, он ушёл к клиенту и вернётся днём.

Это был их первый день открытия, и уже были клиенты, с которыми нужно встретиться. Похоже, дела идут неплохо.

– Могу я подождать его здесь? – снова спросил я. – Я хочу лично подарить цветы.

Администратор на мгновение заколебалась и в это время из одной из комнат офиса вышел высокий худой мужчина в очках с аккуратно причёсанными волосами. При виде этого человека глаза администратора загорелись, когда она позвала его.

– Адвокат У, этот джентльмен говорит, что хочет лично передать цветы адвокату Шэн. Как вы думаете, мы можем впустить его в приёмную, чтобы он подождал там?..

Молодой адвокат по фамилии У повернулся с чашкой в руках и посмотрел на красные розы, которые я держал, слегка приподняв бровь.

Он поставил свою чёрно-золотую кружку на стойку регистрации и взял поздравительную открытку, которую я написал для Шэн Миноу в честь открытия.

– «Хотя в Цинване похолодало, моя любовь к тебе навсегда останется самым жарким моментом лета», – он слегка вздрогнул, прочитав её вслух. – Вау, это так слащаво и подписано кем-то по имени «Лу Фэн». Я никогда не слышал, чтобы Шэн Лаоши упоминал этого человека раньше.

Я взял открытку из его рук и сунул её обратно в цветы.

«……» Он в недоумении уставился на меня.

Уголки моих губ приподнялись в лёгкой улыбке.

– Лу Фэн – это я.

Глава 11 - Один момент счастья

Улыбка адвоката У мгновенно застыла, а выражение лица стало особенно неловким. Он и подумать не мог, что случайный комментарий, сказанный им, будет услышан непосредственно самим человеком, о котором шла речь.

– Виноват, виноват! – поспешно извинился он, протянув мне руку. – Я адвокат юридической фирмы «Цзиньшан» У И, а вы учителю… Вы друг адвоката Шэн?

Я тоже протянул руку и ответил на рукопожатие:

– Я его младший брат.

Мужчина снова застыл от шока. Замешательство на его лице было ясным как день, и ему потребовалось много времени, чтобы убрать руку.

– О, да… Тогда вы можете подождать его в приёмной. Он скоро вернётся.

Ему, вероятно, было трудно понять, почему младший брат принёс розы – символ романтической любви – в день открытия юридической фирмы своего старшего брата и почему, несмотря на то что мы братья, у нас разные фамилии.

Неважно. Позже он откроет для себя ещё больше трудно постижимых вещей.

Поблагодарив его, я отнёс цветы в приёмную и сел. Спустя какое-то время вошла администратор с предложением чего-нибудь выпить.

– Может чашку чая? Когда вернётся адвокат Шэн, я дам вам знать.

В приёмной были огромные стеклянные окна от пола до потолка, которые давали достаточно света, а также обеспечивали хороший вид на улицу.

На стене висела картина с вкраплениями красного и чёрного. Это был триптих, на каждой панели которого был концентрированный участок красного цвета, погружённого в темноту. Единственная разница заключалась в том, что на первой панели это была довольно структурированная красная точка, которая на второй панели увеличилась в размерах и деформировалась, пока на последней, третьей, панели она не становилась чем-то вроде гнилого помидора, взрывающегося на холсте.

Я спросил девушку, известно ли ей, что это значит, и озадаченная, она повернулась, чтобы взглянуть на картину позади неё, а затем покачала головой.

– Это нам подарил клиент. Возможно, адвокат Шэн знает.

Как только она вышла из приёмной, мне стало нечего делать, поэтому от скуки я начал внимательно разглядывать картину, старательно пытаясь расшифровать то, что хотел передать художник, но в конечном итоге потерпел неудачу.

Оказалось, у меня не было никакого художественного вкуса, потому что, как бы я ни пытался проанализировать картину, она казалась мне тухлым помидором.

– Господин… не делайте этого…

Внезапно за пределами приёмной возникла суматоха. Похоже между администратором и кем-то ещё возникли какие-то разногласия.

Я встал, посмотреть, что происходит, и когда моя рука взялась за дверную ручку, раздался пронзительный крик, сопровождавшийся громким звоном стекла.

Я мгновенно распахнул дверь и выбежал, увидев бледную и потрясённую девушку, стоящую у дверей, а рядом с ней был мужчина средних лет, одетый в помятую дизайнерскую одежду.

У его ног валялись осколки коричневого стекла, разбросанные по всему полу, правая рука держала оставшуюся половину пивной бутылки, а от тела чувствовался запах алкоголя.

– Почему вы должны были представлять эту женщину! – мужчина кричал, и его голос был полон эмоций. – У меня уже ничего не осталось, но вы всё ещё помогаете ей украсть мои картины! Вы хотите, чтобы я умер? Тогда никто не выйдет отсюда живым!

У И с огромным усилием пытался контролировать эмоции мужчины, его лоб был залит потом:

– Господин Лю, пожалуйста, не делайте ничего противозаконного, давайте спокойно все обсудим. Госпожа Сун может выбирать, кого она хочет взять своим представителем в процессе расторжения брака. Если бы это дело взяли не мы, то истца представлял бы кто-то другой…

– Фигня! – выпалил господин Лю, разразившись внезапным приступом гнева. – Когда мы поженились, она обманом заставила меня подписать брачный договор, и теперь я вижу, что она просто ждала этого дня! Сколько помощи в карьере я оказал ей за все эти годы? Теперь она говорит, что хочет развода и получает его, но даже не может дать мне десять миллионов и собирается украсть мои картины, как она может так со мной поступить?

Его рука, сжимающая пивную бутылку, начала сильно трястись, и администратор задохнулась от ужаса, тихо отступив на несколько шагов, чтобы поднять трубку и позвонить.

– Положи телефон! – господин Лю заметил действия администратора и рявкнул, подбегая к ней.

Девушка пронзительно закричала, отбросила телефон и рефлекторно прикрыла голову, когда присела на пол.

Я видел, что господин Лю не собирался останавливаться, и у меня появилось плохое предчувствие, поэтому я бросился вперёд, защищая её голову рукой. В следующее мгновение острый край пивной бутылки разрезал рукав моей рубашки и вонзился в кожу, капли крови упали на белые мраморные плитки, образовав многочисленные красные пятна.

Внезапно у меня возникла случайная мысль – «бывший заключённый стал свидетелем несправедливости и смело бросился на помощь», теперь это, вероятно, станет хорошим заголовком для новостей.

– А… Я…. Я… – под воздействием алкоголя господин Лю действовал, поддавшись эмоциями и набросился не задумываясь, но теперь, когда он действительно увидел пролившуюся кровь, мужчина протрезвел и дрожал от страха. – Я не хотел!

Его губы слегка задрожали и, пребывая в ужасе от совершенного, он вытащил стеклянную бутылку, которую воткнул мне в руку.

Блядь…

Я выругался про себя, чувствуя, как боль обжигает мне внутренности. Серый шерстяной кардиган, который я носил, быстро окрасился в красный цвет, поскольку моя кровь свободно вытекала наружу, образовывая пересекающиеся узоры красного и серого.

– Скорее… вызови скорую! – У И всё ещё был белым как призрак. – Господин Лю, вы совершили преступление против закона, я должен попросить вас сложить оружие сейчас же!

– Я не специально! Я не хотел! – господин Лю явно всё ещё пребывал в шоке, и кроме этих фраз он не мог произнести ничего другого.

Его трусливый вид вызвал у меня внутреннюю ярость, и как раз, когда я размышлял, как мне его обезоружить, из-за спины господина Лю появилась пара светлых рук с чётко сформированными суставами и мускулами. Большая ладонь с невероятной скоростью обвилась вокруг руки господина Лю, которая держала стеклянную бутылку, а другая – сжала его горло.

Господин Лю успел только взвизгнуть как резанная свинья, когда разбитая бутылка выпала из его хватки, и он сам рухнул на пол, с заведённой за спину рукой.

Шэн Миноу прибыл незаметно, но как только он действительно появился, то легко одолел всех и взял ситуацию под контроль. Он проигнорировал горестный вой господина Лю и прижал колено к его спине, затем схватил мужчину за волосы и заставил поднять голову.

– Господин Лю, теперь у вас может появиться ещё одно обвинение, с которым вам придётся иметь дело, – прошептал ему на ухо Шэн Миноу.

Господин Лю давно протрезвел и испугался, слёзы катились по его лицу, когда он бесконтрольно дрожал:

– Извините…. Я не…

После того, как Шэн Миноу несколько раз услышал «Я не хотел», его терпение лопнуло, и он не позволил господину Лю произнести больше ни слова, толкнув его головой вниз.

Все присутствующие услышали, как голова господина Лю сильно ударилась о пол со звуком лопнувшего арбуза. Увидев это, все замолчали, а господин Лю потерял сознание.

– Господин Лу, вы в порядке? Вы теряете много крови! – воскликнула администратор и поспешно подняла упавший телефон. – Сейчас, я вызову скорую!

Я схватил её, остановив действия девушки:

– Это всего лишь небольшая травма. Не нужно вызывать скорую, я сам справлюсь.

Я закатал рукав, чтобы получше рассмотреть, и, хотя рана была небольшой, она была довольно глубокой, и я понятия не имел, есть ли внутри какие-то осколки стекла. Очевидно, я не смогу справиться с этим самостоятельно, и мне всё равно придётся позже обратиться в больницу.

– Как мы можем так всё оставить? – администратор выглядела так, словно вот-вот расплачется, и добавила: – Если окажется, что перерезано сухожилие или кровеносный сосуд и это повлияет на функциональность вашей руки в будущем, то что мы будем делать? Порез всё ещё кровоточит. Должно быть, он повредил важную вену! Я сейчас же вызову скорую, пожалуйста, подождите минутку!

Моя голова слегка заболела, когда я ответил:

– Всё в порядке…

– У И, иди принеси аптечку, – Шэн Миноу снял галстук, связал им руки господина Лю за спиной, и только убедившись, что узел крепкий, он поднялся с пола.

На его костюме, который всегда был гладко выглаженным, обнаружилось несколько неизбежных складок, а пряди волос падали ему на лицо, закрывая правый глаз.

Возможно, именно от волнения ему стало немного жарко, или, может быть, теснота его формальной одежды доставляла ему дискомфорт, ведь, встав, он расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке.

Таким образом, его выдающиеся ключицы, которые всегда были скрыты под одеждой, наконец, предстали перед всеми.

Я долго смотрел на выступающие косточки, не скрывая своего пристального взгляда.

У И быстро вернулся с аптечкой, Шэн Миноу взял её и направился к приемной. Толкнув дверь, он повернулся ко мне и, увидев, что я всё ещё не двинулся с места, нетерпеливо нахмурил брови.

– Ты хочешь, чтобы я отнёс тебя?

Я был застигнут врасплох, но потом понял, что он собирается помочь мне с раной. Мгновенно у меня возникло ощущение, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ну, в этом нет необходимости, – я продолжал зажимать свою рану и проворно подошёл к нему.

Я сидел на стуле и внимательно наблюдал, как Шэн Миноу вынимал из аптечки различные принадлежности, включая бинты, дезинфицирующие средства, марлю и пару одноразовых медицинских перчаток.

С умелой лёгкостью он быстро надел перчатки и опустился передо мной на колени, удерживая пинцетом марлевые салфетки, а затем начал чистить область вокруг раны.

На полу приёмной лежал белый круглый коврик с длинным ворсом, который теперь был запятнан моей кровью и казалось, что на нём расцвели красные цветы.

– Извини, я испачкал твой ковер.

Его глаза были опущены вниз, как будто он был полностью сосредоточен только на моей ране, а не на мне.

Я вытащил розу из букета на столе и подарил ему.

– Поздравляю тебя с открытием собственной фирмы.

По-прежнему никакой реакции.

Мне стало скучно из-за отсутствия ответа, я взял розу и позволил лепесткам задержаться на уголках моих губ:

– Как так получилось, что ты можешь столкнуться с опасными для жизни ситуациями в этой сфере? Учитывая это, почему бы тебе просто не нанять меня в качестве своего телохранителя? Я недорогой, всего один поцелуй, и я полностью твой.

Может быть, из-за опасной ситуации, с которой мы только что столкнулись, уровень адреналина в моём теле резко увеличился. Раньше у меня уже не хватило бы смелости сделать что-то подобное, но теперь я был просто бесстрашным.

Я поднял ступню и лёгким, как пёрышко, прикосновением провёл между его ног, пытаясь проверить пределы мужчины.

«Уф…» – В следующее мгновение мучительная боль пронзила мою руку, как будто её разрывали на две части – пинцет, удерживающий марлю, теперь был плотно прижат к моей ране.

Моё лицо исказилось от боли, и я поспешно убрал ногу.

Он поднял глаза, уголки его губ изогнулись в лёгком недовольстве, поскольку он отказал мне без всякой двусмысленности:

– Нет.

Я начал с сексуальных домогательств, а он ответил насилием.

Отлично, довольно честно.

– Я был неправ, я был неправ, – я похлопал розой по тыльной стороне его руки, умоляя о пощаде. – Прошу прощения.

Он смахнул розу лёгким движением руки, а затем с отработанной лёгкостью наложил мне простую повязку.

– Что означает триптих на стене? – спросил я, не желая больше провоцировать его и пытаясь переключиться на что-то другое.

Он замер на секунду, затем повернулся, чтобы взглянуть на картину.

Я думал, что он не ответит мне, как не отвечал на многие вопросы, которые я задавал раньше, оставив меня развлекаться самому по себе. Однако на этот раз он действительно дал мне ответ.

– Этот алкоголик за дверью когда-то был многообещающим молодым художником.

Этот человек спотыкался при ходьбе, и даже не мог правильно произносить слова, поэтому было ясно, что пребывание в пьяном угаре – это состояние, с которым он хорошо знаком. Кто-то вроде него на самом деле оказался художником. Неудивительно, что он всё время говорил о своих картинах…

– Однако он не смог воспользоваться представившейся ему возможностью. Он прислушивался к желаниям, похороненным в глубине его сердца, и безудержно потакал им, опьянённый ложными реалиями и эйфорией, которые приносил ему алкоголь, – Шэн Миноу встал, снял окровавленные перчатки и выбросил их в мусорное ведро. – Это картина с пика его карьеры. Его бывшая жена подарила мне её в честь открытия фирмы, она называется «Жизнь».

Я снова посмотрел на триптих и, узнав его название, почувствовал, что внезапно получил откровение. Рождение, рост и смерть – три необходимые стадии жизни.

Шэн Миноу также внимательно посмотрел на картины:

– Красный здесь символизирует лейтмотив (главную тему) жизни, а чёрный – её коду (финал). На протяжении десятков миллионов лет жизнь всегда была темой, которая увлекала человечество и вызывала множество исследований, однако мы никогда не могли ответить на вопрос, над которым все ломали головы на протяжении веков. Иногда я думаю, почему люди существуют? Если это просто для того, чтобы испытать чувство счастья, тогда что насчёт тех жизней, охваченных страданиями? Они просто бессмысленны?

Мои губы шевелились, но какое-то время я не знал, что сказать. Я мог только повернуть розу в руке и попытаться придумать ответ, который был бы позитивным и побудил бы его взглянуть на светлую сторону.

– Даже если большая часть была бы несчастьем, всё равно был бы один момент счастья.

– Момент счастья? – в его голосе слышалась лёгкая насмешка. – Целая жизнь страданий, только ради этого единственного момента счастья? Мне не понять.

Он не мог этого понять, потому что ему не хватало сочувствия. Он не мог вообразить, как долго человек сможет упорно идти по этому пути страданий в полном одиночестве, просто ради этого единственного момента счастья.

Шэн Миноу обернулся и посмотрел на меня:

– Что меня ещё больше сбивает с толку, это… Как ты можешь быть похож на таракана, который отказывается умирать, беспокоя меня раз за разом, не уставая и не обращая внимания на какие-либо последствия? В чём разница между тем, что ты делаешь сейчас, и тем, что делал Ци Ян тогда?

Он на самом деле сравнил меня с этим больным психопатом… Его слова были подобны каплям кислоты, капающим прямо мне на сердце. В одно мгновение всё, что я смог почувствовать, – это искажённое чувство боли, его резкий комментарий пронзил меня. Ещё более трагично было то, что я фактически не мог защитить себя или опровергнуть его.

По правде говоря, между мной и Ци Яном не было разницы.

Он был отражением, которое смотрело на меня в зеркале.

Я пошевелил губами и заставил себя улыбнуться:

– Конечно, есть разница. Я называю тебя «старший брат».

Он смотрел на меня со стоическим и спокойным выражением лица:

– Я не игрушка, за которую вы сражаетесь. И если ты победил его, это не значит, что я буду принадлежать тебе.

Возможно, потому что сегодня я поступил героически, это немного повысило его терпимость ко мне, поэтому теперь он хотел успокоить свои эмоции и пообщаться со мной.

То, что я мог так мирно поговорить с ним, обрадовало меня, но содержание этого разговора действительно расстраивало.

– Я никогда не относился к тебе как к игрушке.

Кто пожертвует десятью годами молодости ради игрушки? Эта игрушка даже не была украшена золотом или серебром, и у неё была скверная манера говорить.

– Итак, как бы я ни относился к тебе, ты не собираешься сдаваться?

У И постучал в дверь снаружи, сказав, что прибыла полиция, но Шэн Миноу проигнорировал его, взгляд мужчины не отрывался от меня, пока он ждал моего ответа.

Я не знал, почему он спрашивает об этом, но не хотел ему лгать.

Я снова передал ему розу:

– Может быть, однажды я сдамся, но на данный момент у меня ещё достаточно энергии.

Он посмотрел на ярко-красную, словно пылающую, розу и взял её у меня.

У меня перехватило дыхание и тут я увидел, как он одним движением руки безжалостно выбросил цветок в мусорное ведро, прежде чем выйти за дверь широкими шагами.

Глава 12 - Каждое начинание должно приносить плоды

Господина Лю увезли для допроса, Шэн Миноу также последовал за ним, как ответственный за юридическую фирму. Меня, по настоянию У И и в его сопровождении, увезли в больницу для наложения швов.

К счастью, с моей травмой на локте и приближающимися зимними холодами, порез будет незаметен, если спрятать его под длинным рукавом. Иначе мама не будет знать что и думать, когда увидит травму.

— Спасибо господину Лу сегодня, иначе я не знаю, чем бы всё закончилось, — У И предложил подвезти меня домой, продолжая болтать со мной по пути: — Лаоши тоже возвратился как раз вовремя, это настоящее благословение в такой момент.

Я сел на заднее сиденье и покрутил запястьем - бинты были немного тугими, но не сковывали движений.

— Ты называешь его учителем, значит ты его ученик?

— Нет, нет, я называю его «лаоши» - это не то же самое, что учитель, который занимается воспитанием. Раньше я был помощником лаоши в Мэйтэн, и многому у него научился. Из уважения, я называю его «лаоши», как старшего. Два месяца назад, когда я узнал, что он решил уйти из Мэйтэн, я предложил уйти с ним. Сначала я испугался, что он не согласится, но он сразу же согласился. — Он улыбнулся, а затем продолжил: — Я очень признателен лаоши за доверие.

Через отражение в зеркале заднего вида я мог видеть сияющее выражение лица молодого человека. Казалось, он был человеком увлекающимся и целеустремлённым, который не отступит перед препятствиями, попавшимися на пути. У него был совершенно другой характер, чем у Шэн Миноу.

Я откинулся на спинку сиденья, расслабил мышцы и глубоко вздохнул.

— Тогда он должен... очень ценить тебя.

На дороге была небольшая пробка и на меня накатила сонливость, я задремал, а когда проснулся – машина уже остановилась возле моего дома.

Поблагодарив У И, я вышел из машины и поднялся наверх по лестнице. Хотя я знал, что Шэн Миноу не ответит, всё же отправил ему текстовое сообщение, что благополучно добрался до дома.

***

Поскольку нынешнее состояние матери было действительно плачевным, я опасался, что долго она продержаться не сможет. Когда Вэй Ши об этом узнал, он тотчас разрешил мне уйти в ежегодный отпуск заранее, чтобы мне не приходилось каждый день приходить в ломбард.

Мама просыпается рано утром, около шести часов, а потом снова засыпает в десять, и эти четыре часа — единственное время, когда она бодрствует в течение дня. Сейчас она с каждым днём спит всё дольше и дольше, и хотя винит в этом зимнюю сонливость, но я знаю, что в один день она просто уснёт, также, как и сейчас, и больше никогда не проснётся.

Чтобы повидаться с ней, обычно я сажусь на первый автобус. Разговариваю с ней, или веду монолог, так, что она может просто слушать меня, а затем ухожу, когда засыпает.

— Сегодня я проходил мимо сада и увидел двух сорванцов, играющихся с водой. В эти дни так холодно... Думаете, им задают слишком мало домашнего задания, и им скучно так, что они даже не бояться заболеть? Взрослых рядом с ними тоже не было, так что я не знаю чьи это дети.

Я аккуратно очистил мандарин, избавляясь от соединительной ткани, пока каждая часть не стала безупречно чистой и не осталось никаких белых нитей. Удовлетворившись этим, я поднес дольку к ее губам, но она покачала головой, нежно улыбнувшись мне, и слабо проговорила: “Ты, когда ты был моложе, ел всё, что тебе давали, почему же сейчас ты становишься более придирчивым и дотошным”.

Держа кусочек мандарина, я положил его себе в рот. Мой голос прозвучал приглушённо, когда я ответил:

— Что значит "придирчивый", это называется иметь утончённый вкус.

Она громко рассмеялась:

— Быть утончённым...

На самом деле, с самого детства я рос довольно бесхитростным, но Шэн Миноу был более разборчив в отношении вещей. Чтобы угодить ему, я был вынужден смотреть на вещи так, как смотрит он, и стал более разборчивым.

Помню, был Новый год, погода была такой же холодной, как сейчас. Наша семья поехала в гости к коллеге отца, чтобы встречать Новый год вместе. Шэн Миноу было около двенадцати лет, а мне было всего семь или восемь.

Взрослые общались и играли в покер, а я сидел на диване с Шэн Миноу и смотрел телевизор. Там стояла жестяная коробка, наполненная всевозможными сладостями - конфетами и шоколадом, а также фруктовая тарелка с зимними финиками и мандаринами.

Коллега отца, хозяйка, была очень гостеприимной. Испугавшись, что мы будем осторожничать, она просто вложила нам в руки по мандарину, сказав, что они очень сладкие, и мы должны их попробовать.

Если на какое-то время не принимать во внимание то, что Шэн Миноу тогда мог рассматривать и категоризировать всех как людей с низким IQ, то внешне он казался очень вежливым и послушным – до такой степени, что даже моя мать не могла найти в нём недостатков. Поблагодарив хозяйку, он оставил мандарин в руке и так и держал его.

Я заприметил мандарины как только вошёл в комнату, но чувствовал себя слишком смущённо, чтобы протянуть руку и схватить один. Теперь, когда мне его дали, всё, в конечном счёте, сложилось идеально.

Как и сказала хозяйка, мандарин был очень вкусным, и я сразу же с ним расправился. Взглянув в сторону Шэн Миноу, я обнаружил, что он всё еще держит мандарин в руке, не двигаясь.

— Гэ, ты не хочешь есть? — спросил я, вспоминая кисло-сладкий сок мандарина и его освежающий вкус. При мысли о том, чтобы съесть его снова, у меня выделилось много слюны, что я неосознанно сглотнул.

Он посмотрел на меня, потом на мандарин в своей руке и его глаза потемнели, когда он спросил: «Ты снова хочешь то, что принадлежит мне?»

Тогда я был молод и не осознавал, что было что-то не так в том, как он спросил это, – я совершенно не обратил внимания на выражение его лица и не испугался того, как он выглядел в тот момент.

Моей матери было нелегко зачать меня, поэтому она всегда проявляла ко мне особую нежность, что привело к тому, что мой характер стал высокомерным и своенравным. Если мой отец покупал двойной комплект игрушек или снеков для меня и Шэн Миноу, после того, как я уставал играть своей, или всё съедал, я всегда плакал и устраивал сцену, чтобы получить его половину, к которой Шэн Миноу ещё не успел притронуться. Я знал, что если я скажу «я хочу это» — моя мать безоговорочно выполнит мои требования и заберет все у Шэн Миноу.

Шэн Миноу не сердился и не расстраивался – он просто отдавал мне то, что я хотел, говоря, что ему это всё равно не нравится.

У моего отца было много ссор с матерью по этому поводу. Моя мать считала, что отец слишком интересуется делами других и относится к чужому сыну лучше, чем к своему собственному. Отец считал ее неразумной и беспокоящейся на ровном месте. Что касается меня, то я был полностью погружен в иллюзию, что я самый любимый ребенок в семье - я получал удовлетворение от того, что отбираю вещи Шэн Миноу, и совсем не осознавал, что веду себя как идиот.

Каждое начинание должно приносить плоды — отчасти причина, по которой Шэн Миноу был так враждебен ко мне сегодня, заключается во всех тех поступках, которые я совершил тогда.

— Конечно нет, на столе ещё много мандаринов, я не хочу твой, — хотя тогда я был глуп и не понимал его выражения лица, я всё же в какой-то мере чувствовал его недовольство. В ответ, мой тон подсознательно становился учтивым и внимательным:  — Гэ, эти мандарины правда сладкие, это потому, что ты не хочешь чистить их сам? Я почищу его для тебя, хорошо?

Он некоторое время смотрел на меня, а затем протянул мне мандарин, который был теплым от того, что он долго держал его в руках.

Я с радостью взял его, быстро снял внешнюю оболочку и вернул ему. Он не принял его обратно, вместо этого внимательно осмотрев мандарин, вокруг которого оставалось еще много белых нитей.

— Я не ем с нитями.

Я был застигнут врасплох и только смог воскликнуть: «Ой», — опустив голову и начиная отслаивать пряди по одной за раз. Через долгих десять минут, когда на мандарине не осталось ни одного белого пятнышка, я снова передал его ему.

Держа фрукт двумя пальцами с обоих сторон, он критически осмотрел его, как будто это был артефакт.

Ожидая его одобрения, я с предвкушением смотрел на него, не желая даже моргать.

Подняв взгляд, он быстро посмотрел на меня, а затем его пальцы внезапно ослабили хватку, и полностью оранжевый мандарин, лишенный белых нитей, выпал у него из рук.

— Ах... — я смотрел, как мандарин упал на землю, дважды перекатился по бетонному полу и теперь был покрыт пылью.

— Извини, я не держал руку крепко, — Шэн Миноу сказал «извини», хотя на его лице не было ни единого следа раскаяния.

Он нагнулся и подобрал грязный мандарин, который невозможно больше было есть, и небрежно кинул его в корзину, без каких-либо сожалений ни по нему, ни по моим чувствам.

Я поджал губы и взял ещё один мандарин с фруктовой тарелки:

— Все в порядке, я... могу я почистить еще один мандарин для брата?

Он достал из коробки салфетку, чтобы вытереть руки, переключил внимание с меня на телевизор и отказался, по-видимому, без особых раздумий.

— Не нужно, я больше не хочу его есть.

Тогда я правда думал, что нет ничего более обидного, чем это, и каждый раз у меня на глаза наворачивались слёзы. Долгое время я думал, что мое уныние было вызвано тем, что я чувствовал, что со мной поступали несправедливо, но теперь, когда я вспоминаю об этом, возможно, это было потому, что я уже ощущал его враждебность по отношению ко мне.

***

— А? Фэн-гэ, ты здесь? — Шэнь Сяоши поднял взгляд из-за стойки, когда услышал, как открылась дверь, и был немного удивлен, обнаружив, что это я.

— Мне было нечего делать, вот и пришёл. — Покинув дом престарелых, мне некуда было идти, поэтому вместо того, чтобы сидеть дома и пялиться на четыре стены, я предпочёл посетить ломбард.

— Тогда проходи и садись сюда, я уступлю моё место. — Шэнь Сяоши встал и потянулся, движение приподняло его белую футболку с надписью «Все злодеи», обнажив тонкую, но подтянутую талию.

Отопление в ломбарде было включено на полную мощность, и молодой человек, на пике своей физической формы, с текущей по венам горячей кровью, конечно, был менее терпим к жаре. Шэнь Сяоши часто носил пуховик снаружи, а футболку внутри. Как только он входил в зал, он сразу же избавлялся от внешнего слоя, оставляя только футболку.

— Как идёт бизнес в эти последние несколько дней?

— Я не знаю, может быть, это потому, что скоро новый год и все возвращаются в свой родной город, но в последние дни затишье.

Шэнь Сяоши открыл железную дверь и поменялся со мной.

— Вчера кто-то пришёл, чтобы заложить портрет Ло Чжанъюня, и он был им лично подписан. Это, пожалуй, самая большая сделка за последние несколько дней.

— Ло Чжанъюня?

Лю Юэ без особого энтузиазма ответила мне, наполовину погруженная в корейскую дораму:

— Фэн-гэ, ты даже не знаешь Ло Чжанъюня? Это актёр, который стал очень популярен в кино и на телевидении в последние два года. Он дебютировал всего два года назад, но уже назван королём киноиндустрии. Он выпустил всего 10 000 экземпляров этих портретов ограниченным тиражом, и на том экземпляре, который был заложен, стояла его подпись. Как только мы выложили лот в Интернет, кто-то сразу же выкупил его — она подняла два пальца — за двадцать тысяч юаней.

Когда он дебютировал, я все еще сидел в тюрьме и изготавливал пластиковые цветы, так что было совершенно нормальным для меня не знать о нём.

Сняв свой пиджак, я повесил его на спинку стула и спросил:

— Как он выглядит? Покажите мне.

Услышав это, Лю Юэ быстро открыла поисковую систему и ввела три слова «Ло Чжанъюнь». Веб-страница мгновенно заполнилась фотографиями одного и того же мужчины.

Он был довольно красив, с изящными, острыми бровями и яркими глазами, очень фотогеничен. В отличие от нынешних юных айдолов, которые могли одной улыбкой растопить сердца своих поклонников постарше, казалось, что он редко улыбается и его темперамент немного меланхоличен. Однако, поскольку он был слишком хорош собой, контраст между его темпераментом и внешностью придавал ему маняще зловещий вид… Он выглядел точь-в-точь как антагонист, в которого влюбилась бы каждая женщина в драме об айдолах, за исключением самой главной героини.

Я отвёл взгляд и прокомментировал:

— А, не такой красивый, как мой брат.

Лю Юэ недоверчиво посмотрела на меня и предложила:

— Фэн-гэ, когда мы встретим этого твоего загадочного брата? Я просто хочу, чтобы ты показал мне настоящего красивого мужчину.

— У вас будет шанс, у всех вас будет шанс, — я быстро замахал рукой.

Во время разговора дверь распахнулась, и вошла стройная фигура в черном шерстяном пальто.

Я поднял голову посмотреть кто вошёл, и внезапно встретился с мужчиной взглядом.

Он резко замер, остановившись у двери, толстые линзы очков отражали свет, из-за чего какое-то время было трудно различить выражение его лица под его очками.

— Лу… Лу Фэн?

У мужчины была светлая алебастровая кожа, челка слегка закрывала глаза, а шарф змеёй обвивался вокруг шеи. Если бы я не услышал его голос, и не определил, что он принадлежит мужчине, я бы подумал, что вошла женщина.

Я прищурил глаза, память моя была пуста, и я не узнавал его:

— Кто ты?

Мужчина сделал два шага вперед, позволив мне ясно разглядеть черты его лица.

Хотя линзы очков были толстыми, его светлые глаза отчетливо сияли сквозь них, обрамлённые пышными ресницами. Его внешность можно было описать как красивую и нежную. Увидев это лицо, я быстро сопоставил его с человеком из моей памяти.

Голос застрял у меня в груди, и потребовалось много времени, чтобы хрипло произнести имя:

— … Мо Цю?

В младших классах средней школы, несмотря на то, что я озорничал и был склонен доставлять неприятности, я всегда получал высокие оценки на экзаменах и был хорош собой, так что все — от учителей до учеников — любили меня. В своей когорте я был студентом, которого избрали королём. Просто поднимая руку и выкрикивая несколько слов, целая куча людей следовала за мной.

Я всегда сиял и выделялся, и получал бесчисленные похвалы. С любым, кого бы я не встретил, я мог подружиться. И всё же, как будто это было негласным законом - что если есть кто-то, которого приветствовали и кто пользовался популярностью, то был и тот, кого в равной степени недолюбливали.

Если я был любимым учеником в школе, у которого повсюду были поклонники, то Мо Цю был тем человеком, которого все избегали как чумы.

Глава 13 - Замужем за неподходящим мужчиной

Хотя у Мо Цю была очень редкая фамилия, когда он учился в школе, то не отличался ни успеваемостью, ни внешностью, а его характер был ещё более непримечательным. Он всегда носил толстые линзы, напоминающие дно пивных бутылок, и держался особняком, никогда не пытаясь ни с кем подружиться.

Во взрослом обществе, чтобы приспособиться, иногда приходится идти на жертвы и носить маску. Хотя у молодых людей чувства более искренние и не так много скрытых мотивов, существовали правила, которые среди них соблюдались ещё более строго.

Странное поведение и отчуждённость Мо Цю быстро сделали его паршивой овцой и объектом всеобщего неприятия.

Вначале это были просто отдельные жалобы сверстников на его характер и насмешливые замечания в адрес его манеры речи и поведения. Постепенно всё обострилось, и всё больше и больше школьников начали унижать и открыто высмеивать его. Куда бы он ни шёл, все избегали находиться рядом, а любой предмет, к которому он прикасался, оканчивал свою жизнь только в одном месте – мусоросжигательной печи.

Он был как ходячий источник радиоактивного загрязнения – нигде ему были не рады. Даже у классного руководителя были с ним проблемы, поскольку его плохие оценки не имели никакой тенденции к улучшению.

Только когда издевательства над Мо Цю достигли критической точки – когда его столкнули с лестницы и он сломал ногу - руководство школы обратило на это внимание и провело собрание с классным руководителем, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Стратегия, которую они разрабатывали весь день, была простой — до того времени, как травма Мо Цю заживёт, я, Лу Фэн, буду ему помогать. Я должен был не только стать его «ногой», но и помогать с домашним заданием и оказывать положительное влияние, так что мы вдвоём смогли бы добиться прогресса.

Должен сказать, тот, кто придумал эту идею, был чёртов гений.

Я был вынужден взять на себя новые возложенные обязанности, став защитником Мо Цю, мне даже поменяли место – теперь я сидел рядом с ним.

Хотя остальные всё ещё не могли его терпеть, но, вероятно, из-за моего присутствия рядом, до кровопролития больше не доходило.

После того как мои обязанности были выполнены, благодаря моей превосходной работе оценки Мо Цю значительно улучшились. Директор школы был так рад, что назначил меня его репетитором до конца семестра.

В конечном итоге, семестр проходил за семестром, и вот так вот я стал его няней, телохранителем и репетитором на два полных года. Под конец, всё, что я за это получил - подарок от классного руководителя на выпускной церемонии, со словами: «Стремился помогать одноклассникам и оказал огромную помощь, принимая на себя часть бремени учителей».

С момента окончания средней школы, я больше его не видел. Мы практически не общались с ним наедине, он был неразговорчив. Тогда я чувствовал, что мы просто два совершенно разных человека, поэтому с самого начала сознательно держал с ним дистанцию. После выпуска мы разошлись, каждый своей дорогой, даже не обменявшись контактами.

Встретиться с ним снова, вот так, как сегодня – это то, чего я, честно говоря, никак не ожидал.

— Какое совпадение, — глаза Мо Цю были полны приятного удивления и ностальгии. — Мы не виделись много лет, я думал… я думал, что больше никогда не смогу тебя увидеть.

За исключением того, что его линзы стали немного тоньше, а сам он стал выше, казалось, что его характер не сильно изменился.

Я усмехнулся в ответ:

— Ты говоришь это так, как будто я уже умер.

Мо Цю был ошеломлён и поспешно замахал руками:

— Нет, нет, нет, я... я сказал не то… я хотел сказать, что не думал, что смогу увидеть тебя снова.

Разницы между формулировками почти не было.

Я перестал дразнить его и спросил:

— Ты здесь зачем?

Только тогда он, кажется, опомнился и достал мобильный телефон, чтобы показать мне:

— Ах, да, я пришёл забрать портрет.

Шэнь Сяоши был очень удивлен:

— Так это Вы были тем, кто купил портрет Ло Чжанъюня?

Оценивающий взгляд, которым он посмотрел на Мо Цю, был слишком очевидным. Мо Цю залился румянцем и снова начал запинаться:

— Нет-нет… я… я работаю иллюстратором, и так как он очень хорошо сложен, я просто хотел… хотел купить портрет, чтобы использовать его в качестве справочного пособия.

Он легко раскрыл себя даже без чьей-либо помощи — Шэнь Сяоши не успел ничего спросить, как он торопливо всё выложил.

Шэнь Сяоши выглядел так, как будто внезапно что-то понял, издал дважды «о», а затем с телефоном в руке сел на диван и стал играть в свои игры.

Я попросил Лю Юэ достать портрет, пока сам выписывал для Мо Цю инвойс и передавал ему на подпись.

— Спасибо Вам, — сказал Мо Цю, возвращая мне подписанный инвойс.

Я также в ответ поблагодарил его:

— Спасибо.

Если бы не такие покупатели, как он, мы не смогли бы вести бизнес.

Портрет Ло Чжанъюня был бережно помещён в тонкую картонную коробку, с напечатанным на ней таким же портретом.

Окружённый темнотой, Ло Чжанъюнь сидел в тёмно-синем кожаном кресле. Тусклый свет отражался на его лице, придавая каждой линии классические черты, такие как на масляных картинах. Слегка наклонившись вперёд, он смотрел прямо в камеру, и в этой его элегантности угадывался лёгкий намёк на высокомерие и надменность.

Мо Цю осторожно взял коробку, не отрывая глаз от лица Ло Чжанъюня на портрете. Только когда я напомнил ему проверить товар, он очнулся от своих мыслей и должным образом всё осмотрел.

Убедившись, что с портретом всё в порядке, я попросил Лю Юэ принести пакет, чтобы завернуть покупку и передать Мо Цю. Получив свой товар, он не уходил и продолжил стоять.

Я видел, что он хочет что-то сказать, но не решается, и спросил:

— Что-нибудь не так? Пожалуйста, можешь просто сказать об этом.

— Лу Фэн, мы… старые одноклассники, которым довелось случайно встретиться, могу я… могу я взять твой номер телефона? — его руки мяли ручки пакета, выдавая волнение. — Если позже у тебя найдётся время, когда ты будешь свободен, давай... давай сходим вместе поесть? — под конец, его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в шёпот. Кто-нибудь, не знающий ситуацию, подумал бы, что это просто жужжание летающей мухи.

— Я думал, что-то важное. У тебя же есть наш контакт в WeChat, верно? Я попрошу Сяоши скинуть тебе номер моего мобильного. — Мой телефон лежал прямо на столе, и я был уверен, что и у Мо Цю телефон сегодня был с собой, потому что он только недавно использовал его, окончательно рассчитываясь за портрет. И всё же сейчас, как и Шэн Миноу однажды, я закрывал своё лицо листом фальши.

Мне, как заключённому, который провёл в тюрьме десять лет, совсем не хотелось встречаться с одноклассниками и вспоминать прошлое.

Если он позже спросил бы, в какой университет я поступил, и я бы ответил, что единственная вещь, которой я занимался – это был в заточении, он был бы шокирован, и мне тоже было бы неприятно.

Никто не захочет ставить под удар свою самооценку и гордость.

— Нет, всё в порядке, я тебя добавлю!

Однако Мо Цю был человеком простодушным, и, кажется, не был способен понять смысл, который вкладывают в предложения взрослые. Услышав мой ответ, он радостно схватил свой телефон.

Я не ожидал такого, поэтому потянулся к своему телефону, лежащему на столе, только через какое-то время.

— А, хорошо…

Мо Цю ушёл, полностью удовлетворённый тем, как всё получилось. Я же долгое время смотрел на новое имя, сохранённое в контактах, раздумывая, добавлять ли его в чёрный список, или нет.

Мой палец на какое-то время завис над его именем. Принимая во внимание, что он являлся клиентом нашего магазина, я решил пока оставить его.

***

С момента, как я вмешался, чтобы помочь сотруднице Шэн Миноу и был ранен, его отношение ко мне, кажется, изменилось.

В прошлом, если я пытался приблизиться к нему, он реагировал как разъярённый волк, которого раздразнили, — издающий низкий глубокий рык как предостережение, и застывший в стойке, готовый наброситься в любой момент. Однако, теперь, когда я маячил перед его глазами, он делал вид, что меня не существует.

Похоже, он решил отпустить поводья и позволить мне делать всё, что вздумается, так, чтобы я сам решил сдаться. Ему до меня не было совершенно никакого дела, поэтому он не обращал на меня внимания.

Он больше не показывал каждый момент своё отвращение ко мне, что было, на самом деле, для меня очень хорошо. Однако, теперь он относился ко мне как к пустому месту, существование которого нельзя увидеть, и, честно, это немного портило веселье, когда я провоцировал его.

— Мне очень жаль, мне следует взять на себя ответственность за то, что случилось, я не предполагала, что это спровоцирует его на такие действия…

Дверь кабинета Шэн Миноу, которая весь день была плотно закрыта, наконец-то открылась, и из неё вышла хорошо одетая дама в берете и баклажановом комбинезоне, держа в руке пару кожаных перчаток.

Я оторвал глаза от газеты - взгляд Шэн Миноу скользнул по мне, а затем, как будто не замечая ничего особенного, он отвёл взгляд.

— Я не хочу больше картины, давайте на этом всё и закончим, — у дамы было озабоченное выражение лица, и, пройдя несколько шагов, она тяжело вздохнула.

— Я понял, берегите себя, — Шэн Миноу лично проводил её к двери, и повернулся, чтобы пойти назад, только тогда, когда она полностью скрылась из вида.

Я больше не поднимал газету, чтобы продолжить чтение, — мой взгляд следил за каждым его движением.

Он даже не смотрел в мою сторону, как будто и без этого всё видел, а просто поманил пальцем, чтобы я подошёл, указывая следовать за ним.

Видя, что он уже почти зашёл к себе в кабинет, я поспешно оставил газету, поднялся с сиденья и быстро нагнал его.

Кабинет Шэн Миноу был минималистичным и исключительно светлым, без следа чего-либо лишнего — даже столы и стулья были прозрачными и лаконичного дизайна.

На офисном столе не было ручек — только серебристый ноутбук и раздражающе красный конверт.

Шэн Миноу обошёл стол и взял конверт, передавая мне:

— Возьми, это расходы на больницу.

Я был немного ошарашен этим проявлением внезапной заботы:

— Ты отдаёшь это мне?

Приняв конверт, я пощупал его, — он был туго набит и содержал, как минимум, 10000 юаней.

— Это от дамы, что только что вышла, мисс Сунь. Мужчина, который тебя ранил — её бывший муж. — Шэн Миноу сел на прозрачный стул, который ни в малейшей степени не выглядел удобным, и открыл свой ноутбук. — Она чувствует свою вину, поэтому предложила возместить больничные расходы.

— Она действительно была замужем за неподходящим мужчиной, — я схватил красный конверт и слегка похлопал им по ладони. — Надеюсь, в следующий раз она сможет хорошенько присмотреться.

— Можешь идти, — Шэн Миноу сказал это, не поднимая головы, а его слова были похожи на приказ императора, который отпускает своих подданных.

Уставившись на его макушку и частично скрытые черты лица, я невольно испустил долгий вздох, а затем подумал про себя: «За неподходящим мужчиной, ха».

Я подошёл к его столу, сел на край и помахал красным конвертом перед экраном его ноутбука, чтобы привлечь внимание.

— Маме недолго осталось, — я собрался с чувствами и тяжёлым голосом произнёс:  — Доктор сказал она может не дожить до Нового Года.

Он резко перестал печатать, и медленно поднял голову, молча глядя на меня.

Нервно облизав губы, я спросил:

— Если, и я говорю если, этот день действительно настанет... могу я тебе позвонить?

Я не нуждался в том, чтобы он сопровождал меня, или бросал всё, чтобы быть рядом со мной и позаботиться о похоронах, я только хотел... в тот день, которому суждено принести мне несчастье, иметь возможность услышать голос, который сделает меня счастливым.

Шэн Миноу откинулся на спинку стула и хмыкнул:

— Я думал тебе не нужно моё согласие, чтобы что-то сделать.

— Именно. Даже если бы ты сказал нет, я всё равно бы позвонил тебе, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Но я хотел быть уверен, что ты возьмёшь трубку.

Он только открыл рот, чтобы ответить, как из ноутбука на столе раздался звонок. Судя по звуку, кто-то запрашивал с ним видеоконференцию.

— Выйди, — он смотрел на экран ноутбука, но слова его были направлены мне.

«Ай, как не вовремя». Я был раздражён, но всё же хотел расстаться на хорошей ноте, поэтому, когда направился к выходу, поцеловал красный конверт и послал ему воздушный поцелуй:

— Тогда я буду считать что ты согласился.

Шэн Миноу только надел свои bluetooth-наушники и услышав, что я сказал, посмотрел в мою сторону, но, вероятно, из-за участников звонка на другом конце, или по какой другой причине, больше ничего мне не ответил.

Глава 14 - В любом случае, я бы умер

За два дня до кануна китайского Нового года моя мать впала в кому, и доктор сказал, что она может больше не проснуться.

Так как я не знал когда настанет последний момент её жизни, я мог только постоянно быть рядом с ней. Не считая нескольких раз, когда я покидал больничную палату для того, чтобы подышать свежим воздухом, всё остальное время я ни на шаг от неё не отходил.

Всего за эти несколько дней я приучился курить. Хорошие привычки требуют ежедневного закрепления, однако с плохими привычками несколько минут – это всё, что нужно, чтобы они сформировались. До такой степени, что начинаешь удивляться, может ты какой-то гений с предрасположенностью к этому.

После того как я научился курить, я осознал, что вкус дыма не такой уж и горький. Белые струйки дыма проникали в мои лёгкие и выходили через нос и рот, а жжение, как будто я только что выпил водки, расползалось по всему телу, невероятно расслабляя и опьяняя.

Только тогда, когда я вдыхал эти клубы дыма, я мог полностью избавиться от мыслей о прошлом и будущем, и позабыть о проявлениях старения, болезнях и смерти.

— Посмотри на меня, я выстрелил очень далеко!

— Я тоже выстрелил далеко, посмотри как у меня...

Я стоял под одной из ив в саду, вдыхая и выдыхая облачка сигаретного дыма. Недалеко у пруда двое мальчишек, семи или девяти лет, играли со своими водяными пистолетами. Поблизости прогуливалось довольно много пациентов, но никто из них не был похож на их родителей.

«У них слишком мало домашнего задания, и они заскучали до такой степени, что пришли и играют с водой в середине зимы?»

Зажав сигарету между пальцами и выпуская струйку дыма, глядя на увядающие листья лотоса на поверхности пруда, я внезапно вспомнил, что на самом деле и у меня в жизни были такие же безрассудные моменты.

Это было тогда, когда я впервые посетил начальную школу и школа организовала весеннюю поездку. Учеников на автобусах повезли в парк развлечений, и по приезду туда нам было разрешено гулять самим.

После того как все разделились, я, и несколько одноклассников, пошли на разведку и прокатились на аттракционах, но они были недостаточно захватывающими для нас, поэтому мы захотели пойти кататься на озеро на лодках.

До того как мы все разбежались, классный руководитель специально предупредил не ходить к озеру, чтобы ничего не случилось. Однако наши сердца мучительно жаждали острых ощущений и были неспособны прислушаться к предупреждению, поэтому мы всё равно направились к пристани.

Хотя, когда мы дурачились там, было так себе.

Мы вчетвером были в небольшой лодке-лебеде, и, непривычные к гребле, неуклюже двигали вёслами, медленно перемещаясь вперёд по изумрудной воде, часто делая круг на одном месте. Я находил это довольно скучным, поэтому отложил весло и посмотрел на берег, как вдруг заметил знакомую удаляющуюся тень.

— Гэгэ! — не обращая внимание на то, что находился в лодке, я радостно вскочил.

Шэн Миноу был вдалеке с несколькими своими более старшими друзьями, и услышав мои крики, они все невольно повернулись в мою сторону.

В то время мы с Шэн Миноу ходили в одну и ту же начальную школу. Когда я был в первом классе — он был в пятом, но так как уроки у нас были в разных зданиях, кроме как по возвращении домой, я почти не пересекался с ним в течение дня.

Шэн Миноу смотрел на меня, не двигаясь, и не давая мне никакого сигнала, показывающего, что он меня слышал. Минуту назад он ещё беседовал со своими друзьями, и вот мгновенно выражение его лица стало еще более отчуждённым. Он всегда был таким - столкнувшись с моими пристальными взглядами или моими пылкими призывами, он всегда вёл себя как посторонний. Холодный, отстранённый, и даже немного настороже.

Маленькая шлюпка закачалась, а остальные трое ребят оголтело заорали - каждый пытался заставить меня сесть.

Я указал на берег:

— Давайте поплывём туда? Хочу найти моего старшего брата!

Направляемые мной, они оживлённо погребли по направлению к берегу. Опасаясь, что Шэн Миноу надоест ждать, и он уйдёт, я как ветряная мельница непрерывно махал обеими руками, и кричал меня подождать, говоря, что вот-вот буду на месте.

Вода в том месте была покрыта начинающими зацветать листьями лотоса, и хотя мы изо всех сил пробивались сквозь них, расстояние между нашей лодкой и берегом всё ещё оставалось большим.

Не знаю, было ли это потому, что я просил его остаться, но Шэн Миноу и правда не уходил, но и не делал ничего, чтобы приблизиться. Я бросил весло и встал, протягивая ему руку.

— Гэ, я пойду с вами, ребята, подтяните меня.

Шэн Миноу посмотрел на мою вытянутую руку и долгое время не шевелился. Я был немного взволнован, боясь, что он не захочет, поэтому наклонился вперёд еще больше, выходя за край маленькой лодки-лебедя.

В одно мгновение лодка пошатнулась и я полностью утратил равновесие, и полетел вперёд, погружаясь в холодную воду, так как весна ещё только начиналась.

Я бултыхался в воде, зелень листьев лотоса обвивалась вокруг моих ног. Я хватался за окружавшие меня стебли как за последнюю соломинку.

Сверху раздались испуганные возгласы и крики о помощи, в то время как ледяная вода хлынула мне в нос и начала душить. В моём потрясённом восприятии Шэн Миноу стоял у берега и смотрел на меня сверху вниз, спокойный до такой степени, как будто человек, упавший в воду, был не его младшим братом, а шумной лягушкой. Он знал, что ничего не случится, поэтому и нет нужды беспокоиться о происшествии.

Вскоре прохожий прыгнул в воду и спас меня. Если честно, озеро не было таким уж глубоким, только около двух метров глубиной, и дно было покрыто корнями лотоса. Однако для меня, кто был всего 1.2 метра ростом, здесь были все условия для фатального исхода.

После того как я был спасён и вынесен на берег, всё мое тело охватила неконтролируемая дрожь. Я сидел на земле, полностью лишённый сил, так, что даже не мог встать.

По мере того как меня окружала толпа, гул рядом со мной становился громче. Взрослые припоминали мои опасные действия, в то время как дети спрашивали всё ли со мной в порядке.

Я тупо смотрел по сторонам, пытаясь отыскать фигуру Шэн Миноу среди толпы.

Внезапно, что-то тёплое коснулось моей спины, а куртка накрыла мою голову и плечи. Видя знакомую одежду, я тут же обернулся, и в это время Шэн Миноу тоже поднял глаза, чтобы посмотреть прямо на меня.

В ту же секунду мои с трудом сдерживаемые эмоции вырвались наружу и я бросился к нему, обхватив его талию и громко рыдая, так как больше не мог сдерживаться.

— Гэ... мне было так страшно... — продолжал я звать его, изливая свои волнения.

Он долгое время оставался неподвижным, до тех пор, пока его футболка не промокла от моих слёз, прежде чем он поднял одну руку и прижал её к моей спине.

— Сейчас всё хорошо.

Одно время я подозревал, не был ли Шэн Миноу первым человеком, которого я увидел, когда родился. Эффект импринтинга был похож на то, что происходит с птенцами – каждый день я ходил за ним и безостановочно щебетал. Иначе было сложно объяснить почему я был так наивно привязан к нему, и почему не хотел расставаться с ним ни тогда, ни сейчас.

Я закончил предаваться воспоминаниям, а двое мальчишек всё еще игрались со своими водяными пистолетами, прицеливаясь в середину озера и не прекращая стрелять водой.

Докурив единственную сигарету я собирался вернуться назад, однако не сделал и пары шагов, как услышал глухой всплеск позади, сопровождаемый пронзительным визгом.

— Ну что я говорил? Это потому что им задают слишком мало домашних заданий.

Я ненадолго закрыл глаза, а потом быстро развернулся и бросился к краю озера. Там, где у воды раньше стояло двое детей, теперь был только один.

Довольно много людей слышали тот же шум, что и я, и спешили в том же направлении. Кто-то издалека даже видел всю последовательность произошедшего.

— Ребёнок упал в воду, не удержался на ногах и соскользнул...

— Быстрее, быстрее, быстрее спасите ребенка!

Я не знал, что произошло с ребёнком в воде, он мог быть в шоке или замёрзнуть от холода, но он тонул. Тот, что остался на берегу, начал плакать, не зная что делать.

Опасаясь потерять лишнюю секунду, я успел только кинуть свой телефон на траву, перед тем как нырнул в озеро.

Пробирающая до костей холодная вода пропитала мою одежду, а ледяной холод подбирался к конечностям, окутывая всё тело, заставляя его неметь, пока мои зубы не начали непроизвольно стучать.

Я дотянулся и сразу схватился за детский воротничок, потянув его за собой к берегу. Он сопротивлялся, как обезумевшее животное. К счастью, место, куда он упал, было недалеко от берега, около метра от него, иначе, судя по тому, как он сопротивлялся, чтобы спасти его, потребовалось бы много усилий.

Люди, стоящие на берегу, протянули руки и вытянули ребенка наверх, а потом, вернувшись, подняли и меня.

Персонал больницы узнал о том, что случилось, и быстро подошёл, накрывая меня и неразумного ребёнка простынями.

Вскоре после этого появилась охваченная паникой пара, одетая в униформу больничных уборщиков.

— Как ты мог быть таким неосторожным... Ты хочешь до смерти нас напугать!

— Я же говорил тебе не ходить к озеру и не играть с водой, а ты не послушался.

Зрители начали живо пересказывать им только что произошедшие события, от которых замирало сердце, указывая на меня, и говоря, что если бы не такой добрый человек, как я, то неизвестно, что бы произошло с их сыном. Услышав эти слова, пара испугалась ещё больше, но также им было стыдно, поэтому они неоднократно кланялись мне и выражали свою благодарность.

Я замахал рукой:

— Ничего страшного не случилось, — укутанный в простынь, я так замерз, что до сих пор дрожал. — Мне с детства нравится помогать другим.

Сотрудники больницы, заметив моё практически посиневшее от холода лицо, поспешно попросили меня зайти внутрь, чтобы согреться и принять горячий душ.

Они вручили мне чистую одежду для пациентов, чтобы переодеться и не простыть.

Я прошёл уже половину пути до больницы, когда кто-то выбежал из дверей и направился ко мне. Как только я присмотрелся, чтобы понять, кто это был, я узнал в женщине медсестру, которая заботилась о моей матери.

От нарастающего тревожного предчувствия сердце пропустило удар.

Как я и думал, сестра, запыхавшись, бежала ко мне навстречу, продолжая кричать:

— Господин Лу, Линь лаоши очнулась, Вы... Вам нужно быстрее вернуться, — она наклонилась, опираясь на колени, и продолжила:  — Она проснулась, и она может говорить, она спрашивала Вас.

Я замер, а затем до меня резко дошло значение её слов.

Когда душа готовится покинуть физическое тело, обычно бывает внезапный прилив энергии в последние моменты, сумерки жизни. Однако, большинство людей называют это «последним сиянием заходящего солнца», последней вспышкой осознанности, перед тем, как кто-то уйдёт.

Спотыкаясь, я сделал несколько шагов вперёд, перед тем как перейти на бег. Кусающий ветер завывал у меня в ушах, а щёки не переставая пульсировали, будто их на кусочки резали ножом.

Я бежал так быстро, как никогда в своей жизни. Где-то посередине я обнаружил, что простыня сбилась и мешает мне, поэтому я сгрёб ее в кучу и откинул в сторону. Мои лёгкие расширились настолько, что, казалось, они собираются взорваться, а горло было наполнено тяжёлым запахом крови. Когда я, наконец, добрался до палаты, то резко остановился, не заходя внутрь.

Появись я сейчас в таком виде, вероятно, буду выглядеть очень жалко.

Я восстановил дыхание и хотел закатать мокрые рукава, когда увидел бинты вокруг своего локтя и внезапно вспомнил, что раны от ножа ещё не зажили, и осталось несколько дней, прежде чем можно будет снять швы.

Цокнув языком, я спустил рукав на другой стороне и привёл в порядок волосы, прежде чем осторожно открыть дверь и войти.

Медсестра приподняла подушку, чтобы она была повыше, и моя мать лежала на ней с полуприкрытыми глазами и смотрела в окно, прежде чем услышала шум и повернулась.

— Ты вернулся? — она, казалось, не заметила ничего необычного в том, как я выглядел, когда протянула ко мне руку: — Иди, дай маме хорошенько на тебя взглянуть.

С меня до сих пор продолжала капать вода, и я так и пошёл от входа в палату до её кровати, оставляя за собой капли.

В комнате был включён обогреватель, и постепенно температура моего тела стала повышаться, но я всё ещё ощущал холод.

— Мам, как ты себя чувствуешь? — я схватил её за руку, обнаружив, что она была не сильно теплее, чем моя, и ещё больше уверился в своих выводах.

— Довольно хорошо. Я чувствую, что в эти несколько дней у меня не так много энергии. Почему у тебя такая холодная рука? — она обхватила мою руку обеими руками и потёрла, стараясь согреть.

Когда я был моложе, эта пара рук держала меня, сопровождала меня, кормила и переодевала - делала всё, что должна делать мать. Но теперь они были сморщенными и высохшими, как ветка, которая вот-вот сломается, так что я мог обхватить их даже одной рукой.

— Я выходил прогуляться.

— На улице так холодно, зачем тебе выходить? — сказала она, похлопав меня по тыльной стороне ладони, как бы отчитывая. Её губы сложились в горькую улыбку: — А-Фэн, возможно маме придётся нарушить своё обещание. К счастью, это произошло на несколько дней раньше и не совпало с кануном китайского Нового года, иначе ты бы даже не смог хорошо встретить Новый год.

— Мам... — у меня пересохло горло, а запах крови от недавнего бега ещё не до конца развеялся.

— Не увидеть, как ты создашь семью и сделаешь карьеру — это единственное, о чём сожалеет мама. Лу Фэн, ты должен пообещать мне, что женишься, — словно испугавшись, что я её не слышу, она ещё раз повторила свои слова: — Ты должен жениться.

Я тяжело сглотнул и глухо рассмеялся:

— Если найду подходящего человека, то женюсь.

Хотя я и говорил так, я знал, что, скорее всего, не найду такого человека.

Услышав мой неоднозначный ответ, тон моей матери внезапно стал более яростным: «Нет! Ты должен пообещать мне, ты должен поклясться… ты женишься». Она обхватила меня обеими руками, её сила разительно отличалась от силы пациента, который вот-вот должен был умереть:

— Лу Фэн, это последнее желание твоей матери.

— .... мам?

Я не понимал, почему она так упрямо настаивала на том, чтобы я женился, до такой степени, что это стало её предсмертным желанием. Это было почти так, как будто... почти так, как будто она знала, что я никогда не женюсь.

Но откуда она могла знать?

Эта мысль вызывала острый ужас, и в одно мгновение у меня похолодела кровь, но следующие слова, слетевшие с её губ, только подтвердили мою догадку.

— Ты должен пообещать мне, ты должен жениться... — когда мама произносила эти слова, её глаза были так широко открыты, что выглядели пугающе. — И никогда… никогда больше не видеть Шэн Миноу!

Шэн Миноу, эти слова обрушились на меня как раскаты грома.

Она знала.

Чувство, которое я никогда не смог бы выразить словами, извращённую любовь, которую я испытывал к своему собственному сводному брату — она поняла всё давным-давно.

В это мгновение мне показалось, что я погрузился в тёмную глубину, в трясину, дна которой не было видно. С каждым моим вдохом смертоносная черная грязь всё глубже затягивала моё тело - она проползла по моей груди, охватила шею и закрыла нос и рот, вызывая медленную, но болезненную смерть.

Я хотел закричать и убежать, но черная жижа сковывала руки и ноги, так что я мог только стоять и в отчаянии наблюдать, как она медленно поглощает моё тело кусочек за кусочком.

Я пытался заговорить, но обнаружил, что могу издавать только хрип, как будто в моей глотке застрял кусок раскалённого железа, прожигающий голосовые связки, так что я никогда больше не смогу заговорить так, как хотел.

Это было так, как будто я шёл по узкому деревянному мосту, а слева и справа от меня была пропасть, и обе стороны моста — впереди и позади меня — рушились.

В любом случае, я бы умер.

Глава 15 - Я обо всём этом знал

Я без устали продолжал набирать номер Шэн Миноу, до тех пор, пока еле заряженный аккумулятор моего телефона не разрядился полностью. Теперь телефон больше нельзя было использовать, но несмотря на все мои усилия, человек на другом конце провода так и не взял трубку.

Опустившись на корточки в больничном коридоре, я мучительно дёргал себя за волосы, а потом закрыл лицо руками.

Он не отвечал на мои звонки даже в такой момент, как сейчас, он всё равно отказывался брать трубку. Я просто хотел услышать его голос. Даже если бы он просто немного утешил меня, я смог бы держаться и вытерпеть всё, как бы отчаянно или больно не было... но он не исполнит даже это моё ничтожное желание.

«Лжец...» — я закрыл глаза, смаргивая горячую влагу.

Я долго сидел в такой позе, пока мягкий женский голос не прозвучал рядом со мной. Подняв голову, я увидел молоденькую медсестру, с беспокойством смотрящую на меня:

— Господин Лу, с Вами всё в порядке?

Я вытер лицо и поднялся с пола:

— Я в порядке. Машина здесь?

Медсестра кивнула:

— Машина из крематория уже здесь и сейчас ждёт на подземной парковке. Вы можете спускаться туда.

Во время нашего разговора социальный работник выкатил кровать-носилки, на которой был небольшой холм, плотно прикрытый белой тканью.

Когда он проходил передо мной, возможно, из-за тряски от колес, с кровати внезапно упала и повисла бледная и сморщенная рука.

— Подождите...

Социальный работник остановился, а я прошёл вперёд, осторожно поднимая эту ледяную руку, полностью лишённую признаков жизни, и вернул её на место под белым покрывалом.

Картина, в которой эти руки только недавно держали мои, была ещё свежа в памяти, следы прикосновений ещё сохранялись. Теперь хозяйка этих рук больше не будет ни, улыбаясь, звать меня «А-Фэн», ни ворчать на меня, чтобы одевался теплее, когда холодно, или пил больше воды, когда жарко.

Смерть подобна погасшему свету или растаявшему снегу: после того как фитиль свечи догорит, или когда снег растает - они исчезают с земли, не оставив следа. Вы не станете запоминать конкретную свечу или старательно припоминать снежинку. Однако с людьми всё иначе. Когда люди уходят, после них остаются бесчисленные воспоминания – узы, которые невозможно забыть, бесконечное раскаяние и невысказанные сожаления.

***

За моей матерью приехал длинный черный фургон. Я сел на переднее пассажирское сиденье рядом с водителем и поехал в крематорий. После оформления всех документов, местный сотрудник спросил, не хотел бы я провести церемонию прощания.

Перед смертью мама специально упомянула, что не хочет прощания, потому что люди будут просто жалеть её. В глубине души она знала, что найдется не так уж много людей, которые искренне будут по ней грустить.

— Нет, нам это не понадобится.

Услышав это, сотрудник поставил на бланке ярко-красную печать, и после того, как отдал его мне, сказал ожидать получения праха в другом зале.

Погода сегодня стояла пасмурная и холодная. Зал не обогревался, и холодные потоки воздуха свободно скользили по керамической плитке на полу. Пластиковые стулья, казалось, были покрыты ледяной корочкой, из-за чего людям было сложно долго сидеть на них.

Прождав около получаса, на большом экране, наконец, высветилось имя моей матери.

Прах был помещён в элегантную белую урну, и когда её передали мне в руки, она ещё сохраняла какие-то остатки тепла.

Держа урну, я поблагодарил персонал, а потом повернулся и вышел.

Такси перед крематорием было поймать не так-то и просто. Несмотря на большое количество свободных машин, завидев урну у меня в руках, они прибавляли скорость и быстрее проезжали мимо - так быстро, что я даже не успевал разглядеть их номер до того, как они исчезали.

Я мог только возвратиться в крематорий и попросить разрешения воспользоваться телефоном. Позвонив Вэй Ши, я спросил, может ли он за мной приехать.

Вэй Ши не сказал мне ни слова, кроме просьбы оставаться там, где я нахожусь, и что он будет на месте незамедлительно.

Я стоял на обочине дороги, одной рукой сжимая урну, а другой потянулся за сигаретой и прикуривал её. Когда земля под ногами была усыпана разбросанными комками пепла от сигареты, а мои волосы окончательно растрепались завывающим ветром, и в голове пульсировала боль - в этот момент машина Вэй Ши медленно показалась в конце дороги.

После того как я сел в машину и меня окутал тёплый воздух, я издал длинный вздох облегчения, моментально ощущая себя снова ожившим.

— А-Фэн, ты в порядке? — Вэй Ши посмотрел на меня. — Ты очень плохо выглядишь.

Я поставил урну к себе на колени, кончики моих пальцев бегали по её полностью остывшей поверхности:

— Я в порядке.

Последние остатки тепла в ней полностью исчезли. Шэн Миноу как-то сказал, что чёрный – это кода в пьесе, которая называется жизнью. Нет, кода – это не чёрный, это холод. Она была слишком холодной.

Я отрегулировал сиденье так, чтобы можно было откинуться назад, и закрыл глаза:

— Позови, когда приедем в колумбарий.

Когда Вэй Ши туда приехал, небо уже потемнело. Изначально он планировал пойти со мной, но я вежливо отказался:

— Тебе не нужно сопровождать меня, я уже в таком возрасте... это то, что я смогу сделать сам.

Вэй Ши держал дверь машины, его выражение лица ничуть не смягчилось:

— А-Фэн...

— Правда не надо, – он даже не закончил говорить, как я снова отказался.

Видя, что меня действительно не убедить, он мог только уступить:

— Тогда, береги себя.

Сотрудник колумбария принес с собой лестницу и помог мне открыть нишу, затем поместил урну с прахом моей матери внутрь.

Отныне они были вместе – муж и жена – и могли перечислять все недостатки своего непутёвого сына.

Я три раза поклонился нише, и, не задерживаясь надолго, поблагодарил персонал и в одиночестве направился обратно к парковке.

Вэй Ши, увидев, что я вернулся так быстро, был слегка удивлен:

— Всё?

— Всё.

Он завёл машину и намеренно сказал лёгким и непринуждённым тоном:

— Поехали, саньгэ приглашает тебя куда-нибудь поужинать.

С какого-то момента я чувствовал приливы холода в теле, и голова пульсировала – это было похоже на приближающуюся лихорадку.

С момента, как я днём прыгнул в озеро, я даже не успел переодеться и принять душ до того, как моя мать пришла в себя. А после я усиленно занимался всем, что за этим последовало, не имея ни минуты отдыха. Моя одежда, которую обдувал холодный ветер, а потом нагревал жар моего тела, была уже практически сухой, но вот обувь оставалась мокрой. Ноги, казалось, вымокли в ледяной воде и не были способны чувствовать тепло.

— Всё нормально, саньгэ, отвези меня в универмаг рядом с нашим магазином.

— Универмаг? — оторопело спросил Вэй Ши. — Ты хочешь купить что-то? Нужно сопроводить тебя?

— Я собираюсь найти кое-кого. — Помолчав секунду, я продолжил: — Найти моего старшего брата.

Прислонившись к дверце, я смотрел как фары проезжающих мимо машин оставляют после себя светящиеся полосы.

Шэн Миноу был похож на эти полосы света -  вот он прямо перед моими глазами, но я не могу ухватиться за него и поэтому просто прохожу мимо.

— Верно, твоя мама только что скончалась, тебе нужно бы сообщить ему, — Вэй Ши больше ничего не сказал, и просто отвёз меня ко входу в универмаг.

Уже полностью стемнело, и повсюду вокруг нас горели огни и мерцал неоновый свет, освещая город так, как будто был день.

Попрощавшись с Вэй Ши и помахав ему рукой, я засунул обе руки в карманы и направился в сторону юридической фирмы Шэн Миноу.

***

Несмотря на то, что было уже 7 часов вечера, было много людей, которые только заканчивали свой рабочий день. Я зашёл в лифт, чтобы подняться наверх, и каждый раз, когда мы поднимались на один этаж выше, снаружи стояла толпа, ожидающая лифта, чтобы протиснуться внутрь. Было поразительно наблюдать за разворачивающейся перед моими глазами сценой.

Когда я наконец поднялся до уровня, на котором находилась юридическая фирма «Цзинь Шан», мне пришлось задействовать все свои силы, чтобы протиснуться сквозь толпу, чуть не потеряв при этом ботинок.

Потратив на это энергию, я чувствовал, что теперь у меня ещё сильнее закружилась голова.

Свет в юридической фирме ещё горел, и я только подошёл ко входу, как увидел секретаршу, которая выходила с сумкой в руках.

— Господин Лу? — она была удивлена, увидев меня. — Как так получилось, что Вы здесь?

— Где мой брат? — спросил я. Украдкой заглянув внутрь, мне показалось, что там горело ещё много огней, так что он, вероятно, все ещё был на месте.

Секретарша ответила:

— Недавно мы взяли одно крупное дело, и адвокат Шэн считает его очень важным, он весь день проводил с ними видеоконференцию. Я думаю он просто вышел на лестницу запасного выхода, чтобы перекурить.

Она указала мне направление.

Кивнув ей, я направился к пожарному выходу.

Я толкнул тяжелую противопожарную дверь, и в меня ударил густой смог сигаретного дыма.

Шэн Миноу прислонился к стене и курил, опустив голову, поглощённый своим телефоном. Холодное белое отражение экрана освещало его лицо, отчего черты казались ещё более резкими, а взгляд - более мрачным.

Услышав шум, он поднял голову, и на мгновение замер - и даже его руки, которые были заняты чем-то, замерли.

— У тебя ещё есть? Дай мне одну, — я подошёл к нему и попросил сигарету.

Шэн Миноу, казалось, мгновение колебался, а затем достал целую пачку сигарет из внутреннего кармана своего блейзера и передал её вместе с зажигалкой мне.

Я сел сбоку на ступеньку и с изысканной непринуждённостью закурил сигарету, а затем откинул голову назад и выпустил струю дыма в сторону Шэн Миноу:

— Мама умерла.

Через клубящийся дым мне было сложно различить его эмоции, и я мог только слышать, как он монотонно ответил:

— Сожалею о потере.

— Почему ты не отвечал на мои звонки?

Он опустил глаза и посмотрел на экран телефона, затем сунул его в карман:

— Я не давал обещание, что буду отвечать на твои звонки.

— Чёрт. Ты... — Сначала я хотел обругать его ещё худшими словами, но как только подумал, что его мать была и моей матерью, я сдержался от того, чтобы произнести остальное. — Шэн Миноу, неужели ты так сильно меня ненавидишь? До такой степени, что я умоляю тебя взять трубку, а ты даже этого не делаешь?

Шэн Миноу не ответил. Его молчание было таким, как будто его накормили парализующим ядом.

Было ли это потому, что ему лень было разбираться с моими истериками, или потому, что я только что потерял мать, и он не хотел отвечать мне так, как обычно?

— Мама знала о моих чувствах к тебе. — Я опустил голову, уставившись на теплую желтую плитку под ногами, и горько рассмеялся: Прежде чем она ушла, её единственным желанием было - чтобы я больше тебя не видел. Она держала меня за руку и сказала, что я должен жениться и никогда больше не встречаться с тобой... она хотела, чтобы я пообещал ей, она умоляла меня.

Я расстроенно схватился за волосы:

— Я не мог ответить и не мог сделать выбор… почему я не смог сделать выбор?

Моя мать держала меня за руку, желая только увидеть, как я кивну, и тогда она могла бы покоиться с миром. Однако я стоял как идиот, неспособный выразить и толики уверенности.

«Лу Фэн...» — её хватка на моих руках становилась всё слабее, а и без того слабый свет в её глазах потускнел. Она издала глубокий вздох, сопровождаемый протяжным стоном, как будто хотела полностью вытолкнуть все следы жизни, оставшиеся в ней.

С этим вздохом её пальцы начали разжиматься, и она больше не держалась за меня крепко.

Когда кончики её пальцев полностью разжались и больше не держали мои руки, я внезапно пришёл в себя и рефлекторно схватил её падающие руки:

«Мама?» — я в панике позвал её, хотя она уже лежала с полуприкрытыми глазами и больше не могла ответить мне.

Дрожа, я приблизил свои пальцы к её лицу, чтобы проверить дыхание, и обнаружил, что она больше не дышит.

Поскольку она не смогла удовлетворить своё последнее желание перед смертью, её глаза оставались открытыми до самого конца.

Я ухватился за эту руку и прижался к ней лбом, чувствуя, как энергия медленно покидает моё тело. Мои ноги подогнулись, и я медленно опустился на колени на пол: «Мне жаль...»

Я знал, что у меня ничего не получалось, у меня никогда ничего не получалось хорошо. Я должен был быть лучшим сыном, но я этого не сделал, я не был достоин быть её сыном.

«Прости… Прости...»

Им действительно не повезло иметь такого сына, как я. Им следовало просто выбросить меня вместо плаценты, плацента, вероятно, была бы полезнее, чем я.

Я продолжал стоять на коленях перед больничной койкой, держа маму за руку, непрерывно выражая свое раскаяние, пока медсестра не поняла, что что-то не так, и не позвала врача, чтобы он поднял меня с пола.

Боль, печаль, чувство пустоты, потери и незнание что делать. На этой земле больше не существовало того, кто любил бы меня. На этой земле количество людей, которых я любил, снова уменьшилось на одного.

Вокруг меня были врачи и медсёстры, но никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким.

Я не мог ждать и хотел позвонить Шэн Миноу, чтобы просто подтвердить его существование, но он не ответил на мои звонки и даже на сообщения.

Даже точкой…

Он знал, что мне будет достаточно и толики сладости, но был так скуп, что отказывался дать мне даже подобие конфеты.

Я знал, что у него своя работа, у него своя жизнь, я ничего для него не значу - даже собака имела бы в его глазах больший приоритет. Я знал, конечно, я знал.

На этой земле больше не было никого, кто любил бы меня, а единственный человек, которого я любил - не любил меня в ответ.

Он относился ко мне как к бесполезному тростнику на обочине дороги, и избегал меня так, как будто я был блохой. Даже если бы я умер, он не пролил бы ни одной слезинки.

Я обо всём этом знал.

Глава 16 - Благодарю за то, что были рядом

Сигарета уже догорела, и от лёгкого постукивания скопившийся пепел развалился и осыпался, обжигая тыльную сторону ладони и вызывая жгучую боль.

— Тебе следует прислушаться к ней.

Надо мной нависла тень — подняв голову, я увидел, что Шэн Миноу стоит передо мной. Он загораживал собой единственный источник света. Его лицо находилось в тени, а свет, отражавшийся в его зрачках, был холодным и тяжёлым.

Я рассмеялся и, услышав собственный смешок, ответил:

— Да, я должен прислушаться, — без предупреждения я вскочил и бросился на него, словно дикий зверь, показывающий когти. Сжав руку в кулак, я яростно замахнулся.

Мой кулак попал точно ему в щёку, из-за чего лицо Шэн Миноу отклонилось в сторону. Тяжело дыша, я снова взмахнул кулаком — на этот раз он заблокировал мой удар и одним точным движением ударил меня в живот.

Все мои органы мгновенно будто разорвало в клочья, но я проигнорировал мучительную боль и продолжил свою безжалостную атаку. Мы сцепились друг с другом, обмениваясь ударами и дёргая за одежду, катаясь на грязном полу, и больше не заботясь о том, чтобы выглядеть достойно.

От повышающейся температуры моего тела я почувствовал головокружение, и то скудное количество энергии, которое я накопил, быстро иссякло.

Шэн Миноу, воспользовавшись случаем, придавил меня к полу.

Обхватив меня за плечи и навалившись всем своим весом, он спросил:

— Ты закончил сходить с ума? — его костюм, который всегда был безупречен, теперь был измят, в уголке губ виднелись следы крови, а чёлка свисала вниз, прикрывая глаза. Он был сбит с толку и взбешён. — Я давно предупреждал тебя не приближаться ко мне. Ты здесь единственный, кто ведёт себя бесстыдно и подло, так кто же виноват? Лу Фэн, мир не вращается вокруг тебя. Возможность иметь что-то только потому, что тебе это нравится — это детское заблуждение. Сколько тебе сейчас лет, что у тебя всё ещё остались такие мечты?

Для него я просто вёл себя как сумасшедший и потерял всякий стыд. Лёжа на холодном полу, я внезапно ощутил ужасную усталость. Мое тело устало, а сердце — ещё больше.

Последние десять лет я считал, что смогу протянуть дольше, — но лавина обрушилась так неожиданно, что я не мог собраться с силами, чтобы ей противостоять. Я больше не мог сдержаться:

— Шэн Миноу, я только задам тебе один вопрос, — сказал я тихо, пристально глядя ему в глаза, не желая пропустить ни малейшей эмоции, отражающейся в них. — Десять лет назад ты специально так спланировал, чтобы... чтобы я пошёл искать Ци Яна?

Я всегда избегал думать об этом вопросе и избегал задавать его, но сегодня я отчаянно хотел знать ответ. Возможно, в своем подсознании я уже знал — как только получу ответ, я смогу по-настоящему сдаться.

Услышав мой вопрос, Шэн Миноу, казалось, не совсем понял, о чём я говорю.

Видя, что он не отвечает, я сквозь стиснутые зубы снова повторил:

— Ты сделал это нарочно?

Он долго смотрел на меня, затем отпустил моё плечо и встал.

— Сделал ли я это нарочно? — медленно повторил он, а в следующую секунду внезапно наклонился и схватил меня за шею удушающей хваткой. Его красивые черты лица казались зловещими до такой степени, что это пугало. — Да, я сделал это нарочно.

Его ладонь с силой сжала моё горло, так сильно, что придавила трахею, перекрывая поступление кислорода. Я схватился за его руки, которые были похожи на железные зажимы, но не смог даже слегка сдвинуть их.

Он душил меня и, прижимаясь губами к моему уху, тихо прошептал:

— Всё было так, как я и задумал. Ты в любом случае должен был умереть. Жаль, что Ци Ян оказался таким бесполезным, что всё закончилось только тем, что ты отсидел десять лет в тюрьме.

Я не мог унять дрожи во всём теле — отчасти потому, что не мог дышать, а также из-за его слов. Возможно, если бы я умер вот так, было бы лучше…

Негативные мысли внезапно появились в моей голове, и, в конечном счете я перестал бороться, позволив тьме медленно окутывать моё сознание.

— Что, хочешь умереть? — с презрительной улыбкой сказал Шэн Миноу и ослабил на мне хватку. — Если хочешь умереть — иди, выбери место подальше отсюда, не пачкай здесь.

Кислород резко хлынул в мои легкие. Закашлявшись, я рефлекторно начал глотать воздух, задыхаясь, а в уголках глаз появились слёзы.

Шэн Миноу встал, как будто ничего не произошло, поправил сбившийся воротник, отряхнул пыль с одежды, а затем пальцами расчесал свои растрёпанные волосы, пытаясь выглядеть лучше, насколько это возможно.

Я схватился за горло и хотел встать, но сил не было. Я смог только повернуться набок и закашлялся, испытывая мучительную боль, которая отдавалась во всей грудной клетке.

Пока я кашлял, кожаные ботинки гулко застучали по плиткам пола, направляясь к пожарной двери, и я услышал:

— Лу Фэн, ты не только бесстыдник, но и трус.

Противопожарная дверь открылась, а затем снова закрылась. Моё дыхание начало выравниваться, и вокруг снова стало тихо.

Я уставился на трещины в кирпичах передо мной и медленно опустил голову, прижимаясь к их поверхности обжигающе горячим лбом.

«Лу Фэн, ты совершенно бесстыдный». Хрипя, я поднялся на корточки. Кулаки не находили другой цели, кроме пола — только причиняя себе боль, я мог заставить себя успокоиться и не потерять хладнокровия.

Я не знал, сколько прошло времени — может, десять минут, а может полчаса. Запинаясь, я поднялся с пола. Костяшки пальцев были изранены, а руки всё ещё дрожали — даже тогда, когда я позволил им повиснуть вдоль тела.

Я не стал пользоваться лифтом, вместо этого, как ходячий труп, шаг за шагом я спустился по лестнице, а затем с обочины дороги поймал такси и вернулся домой.

Как только я приехал домой, то не успев даже раздеться, рухнул на кровать. Не было ни одной части моего тела, которая не болела бы. Ни одной части, которой не было бы холодно. Если бы я умер вот так, в своей постели, в своём доме — это был бы хороший конец.

Мои веки словно налились свинцом, и не в силах разобраться в своих запутанных мыслях, я закрыл глаза и позволил себе погрузиться в темноту.

Сон был чрезвычайно неспокойным. Какое-то время я видел ужасную сцену смерти моего отца, а потом — кошку на кровати Шэн Миноу. Два фрагмента воспоминаний переплелись друг с другом, превращая сон в мир, полный жестокости и крови.

***

Мой отец попал в аварию, возвращаясь с работы. Тогда моя мать долго ждала его и уже приготовилась идти на улицу, чтобы искать. В тот момент, когда она надевала куртку, позвонили из больницы — водитель грузовика не заметил моего отца и наехал на него.

Когда моя мама в панике привезла нас в больницу, врач прямо сказал, что отец умирает и хочет увидеться с нами в последний раз.

Картину, которую мы застали в отделении неотложной помощи, я не смогу забыть до конца своих дней: отец лежал на кровати-носилках, утыканный всевозможными трубками, а его тело, от шеи и до кончиков пальцев, было накрыто белой простынёй.

Тело ниже его живота напоминало сломанную водопроводную трубу. Кровь медленно просачивалась из-под простыни и расползалась по её поверхности, капая на пол, так, что вскоре под кроватью образовалась красная лужа.

Видя эту ужасающую сцену, моя мать не выдержала и стала выкрикивать его имя, умоляя не бросать нас, умоляя его держаться.

Отец был в более ясном состоянии ума, чем она, и хорошо осознавал своё положение. Не тратя времени даром, он использовал свои последние силы на то, чтобы сказать прощальные слова каждому из нас.

Сперва он попросил мою мать хорошо нас воспитывать, а нас — пойти в колледж. Особенно это касалось Шэн Миноу, который должен был закончить старшую школу, а затем сдать вступительные экзамены. Моя мать была согласна. Затем он посмотрел на меня, наказывая во всём прислушиваться к тому, что говорит мать и быть послушным.

Это был первый раз, когда я столкнулся лицом к лицу со смертью, и ещё не до конца осознавал сложившуюся ситуацию. Мне было тревожно и страшно, и всё, что я мог сделать — это подражать своей матери, умоляя отца не умирать и не бросать нас вот так.

Однако, это было не то, что он мог бы сделать, если бы захотел. Он с ностальгией посмотрел на мать и на меня, а затем, наконец, его взгляд упал на Шэн Миноу.

Шэн Миноу опустил глаза, уставившись на ярко-красную лужу у себя под ногами. От начала и до конца он был как неосязаемая деревянная фигурка, стоявшая в стороне — ни паники, ни слёз.

Казалось, что он почувствовал пристальный взгляд моего отца, когда поднял голову и мягко позвал: «Папа».

Одетый в белую школьную рубашку, он стоял рядом с отцом — один из них умирал, а другой был так молод. Вместе они являли собой самое настоящее и драматическое противоречие, созданное Богом.

«Не бойся... — голос моего отца становился всё тише и тише, а лицо заметно посерело, и он прилагал огромные усилия, чтобы улыбнуться Шэн Миноу. — Папа в тебя верит, и ты станешь.... очень… очень хорошим человеком...»

Чтобы разобрать слова, которые последуют за этим, Шэн Миноу пришлось встать в лужу крови, склоняясь к его губам.

Я видел как губы моего отца шевелились, но не мог слышать ни звука его голоса.

Через некоторое время Шэн Миноу выпрямился, тупо посмотрел на него, и, наконец, кивнул: «Хорошо».

По сей день я всё ещё не знаю, что тогда означало это «хорошо». Только после того, как отец услышал его обещание, он с улыбкой закрыл глаза. Мгновение спустя аппарат издал пронзительный звук, а индикатор сердечного ритма на электрокардиографе стал выравниваться в прямую линию.

Мама издала громкий стон, оттолкнула Шэн Миноу в сторону и бросилась к отцу.

Я стоял в растерянности, пока врачи и медсёстры подходили и толпились передо мной и меня не оттеснили назад. Уши заполнили звуки рыданий, перед глазами стояло только два цвета: белый и красный.

Сглотнув слюну и оглядевшись, я осознал, что Шэн Миноу нигде не видно, только цепочка кровавых следов тянулась к внешней стороне двери.

Я пошёл по следам и нашёл его сидящим у двери, прислонившись к стене спиной. Он уткнулся лицом в сгибы своих рук, крепко сжав их в локтях. Его ногти впились в кожу, оставляя багряно-красные полумесяцы.

Я опустился рядом на корточки, чувствуя себя неловко, когда прикоснулся к нему:

— ... гэ?

Вздрогнув, он поднял голову — глаза были красными, но слёз не было.

— Папа умер... — я уткнулся головой ему в плечо, всхлипывая: — У нас больше никогда не будет папы.

Он позволил мне поплакать и спустя долгое время ответил:

— Я знаю.

С момента несчастного случая с моим отцом и до похорон, Шэн Миноу не проронил ни слезинки. Однажды я случайно услышал, как моя мать жаловалась своей подруге, говоря, что Шэн Миноу неблагодарный сын — отец так хорошо относился к нему, но он ни на йоту не почувствовал боли от его смерти.

Сначала я не был согласен с её словами, я думал, что Шэн Миноу, наверное, просто прятался и плакал тайком, а не был хладнокровным, как они о нём думали.

Затем… Я понял, что слёзы — у него их просто нет. Если у вас чего-то нет, как бы вы могли показать это?

***

Возможно, моё время умирать ещё не пришло, потому что я пролежал в постели два дня и две ночи без еды и питья, и, каким-то образом, моя лихорадка действительно спала. Только я продолжал потеть, и, сделав пару шагов, почувствовал слабость.

Я хотел заказать что-нибудь навынос, однако обнаружил, что магазин, где продавались каши, закрылся сегодня рано. Тогда с запозданием я вспомнил, что сегодня канун китайского Нового года.

Достав из ёмкости для круп последнюю порцию риса, я сварил себе кастрюлю каши — это было лучше, чем ничего не есть. После еды мне захотелось снова лечь в постель.

Внезапно в дверь застучали, каждый стук был неистовым и тяжёлым, как будто кто-то пришёл выбивать непогашенный долг.

Неуверенными шагами я подошёл к двери и, посмотрев в глазок, увидел стоящих бок о бок Вэй Ши и Шэнь Сяоши.

Видя, что я долго не открываю, Вэй Ши поднял подбородок в сторону Шэнь Сяоши, давая ему знак продолжать стучать.

Я быстро открыл дверь, пока её не разнесли, и спросил:

— Что случилось?

Увидев, что я, наконец, открыл дверь, лица Вэй Ши и Шэнь Сяоши просветлели, и они с обеих сторон от меня протиснулись в комнату.

— Я звонил тебе, но телефон был отключен, поэтому я начал беспокоиться, не случилось ли чего. — Вэй Ши поместил на стол сумки, которые держал в руках. Увидев остатки каши, через которую просвечивало дно кастрюли, он нахмурился: — Ты только это ел? Вот, вот, саньгэ принес тебе вкусную еду, дамплинги с креветками, сиу мэй и большие вонтоны  — иди, поешь немного.

Шэнь Сяоши тоже поставил пакет, который держал в руке, на стол. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть в нем множество овощей, фрикаделек и других ингредиентов.

— Фэн-гэ, давай поедим хого сегодня! — Вэй Ши напевал какую-то мелодию, пока доставал продукты из сумок.

На самом деле у меня не было особого аппетита, но я сел и начал есть дамплинги с креветками:

— Сегодня канун Нового года, разве ты не поедешь домой?

Вэй Ши замахал рукой:

— Мои родители становятся раздражительными, когда меня видят, поэтому я их не беспокою. Проведу этот Новый год с тобой.

Шэнь Сяоши также сказал:

— Да, я проведу этот Новый год с вами.

Я знаю, это не потому, что им не с кем было отпраздновать Новый год. Они не могли не беспокоиться обо мне, и поэтому настояли провести праздник со мной.

Если посмотреть с этой стороны, моя жизнь была не такой уж и плохой.

Проглотив еду, я в ответ кивнул: «Хорошо, тогда вы готовьте хого, я пока отойду чтобы еще немного поспать». На шатающихся ногах, я вошел в спальню и в этот раз, когда я заснул, меня не беспокоили неприятные сны.

Когда я проснулся, комнату наполняли запахи еды, а по телевизору, который долгое время не включали, показывали новогодний гала-концерт. Вэй Ши и Шэнь Сяоши перенесли стол в гостиную и поставили на него суп — всё было готово.

Раздался дверной звонок. Шэнь Сяоши побежал открывать дверь, и на пороге появился И Дачжуан с двумя упаковками пива.

Посреди этой живой атмосферы, окружённый друзьями и поднимающимся паром хого, негативные мысли, которые когда-то мелькали в моей голове, теперь казались шуткой.

К чёрту смерть, если я умру — разве это не будет именно тем, чего хотел Шэн Миноу? Жизнь сама по себе достаточно трусливая штука, неужели я должен умирать ещё более трусливым способом?

Нет, ни в коем случае. Даже если у меня выпадут зубы, а тело состарится так, что я не смогу ступить и шага, — я определенно проживу дольше, чем Шэн Миноу.

Во время еды Вэй Ши увидел рану на моей руке и спросил, что случилось.

«Случайно споткнулся и поранился» —  ответил я, убрав руку под стол.

Некоторое время он смотрел на меня с подозрением, но больше вопросов не задавал.

За окнами кто-то зажёг петарды, и они затрещали, грохоча и добавляя суматохе шума и возбуждения. Под звон котелка, хлопушки, звуки телевизора и шум людей, среди этой буйной атмосферы я поднял свой бокал и произнес тост за трёх человек, сидящих рядом.

Я желал им счастливого нового года и благодарил за то, что они всегда рядом.

Глава 17 - Неудачник

После того как празднование китайского Нового года завершилось, Вэй Ши хотел, чтобы я отдохнул ещё несколько дней, но я отказался и на восьмой день вышел на работу.

Я больше не ходил к Шэн Миноу, и было очевидно, что он также не будет меня искать.

В любом случае это было хорошо — до тех пор, пока я могу сопротивляться этому. Не важно, насколько привлекательным был для меня Шэн Миноу, и как сильно я любил его — если десяти лет будет недостаточно, тогда я потрачу двадцать. Если двадцати будет недостаточно — пройдёт тридцать, и в какой-то момент я смогу забыть его.

Дни проходили обыденно. Работа. Жизнь. Если становилось скучно — я выбирался с друзьями поесть где-нибудь. Если уставал — отключался сразу же, как только моя голова опускалась на подушку. Иногда, в редких случаях, я ходил в кино. Вот такой была моя повседневная жизнь.

И я думал, что буду жить так и дальше. Кто же мог знать, что одной поздней ночью в марте этот установившийся мир и обыденность вещей будут кем-то внезапно нарушены, и я буду к этому совершенно не готов.

***

Звук звенящего телефона прервал мой сон. Всё ещё немного дезориентированный, я потянулся к телефону на прикроватной тумбочке и посмотрел на экран — Мо Цю отправил мне сразу около десяти сообщений, каждое из которых было длинным и подробным.

Протерев глаза, я продолжил пролистывать сообщения, не понимая что ему нужно посреди ночи. Он писал, что благодарен за то, что встретил меня в старшей школе. Без моей помощи он не смог бы стать иллюстратором, которым всегда мечтал. Затем, позже, он написал, что был очень счастлив встретить меня снова после стольких лет, и, если это возможно,  он действительно хотел бы встретиться со мной и как следует обо всём поговорить. В своих сообщениях он много о чём написал, и в конце добавил, что если я не против, то он надеется, что я смогу посетить его похороны и быть с ним в последней части его пути.

«Что за чёрт, что происходит?» — я моментально проснулся, шокированный тем, что только что прочитал.

Когда прошёл китайский Новый год, Мо Цю связался со мной и предложил встретиться за чашкой кофе в кофейне. Наша беседа была непривычной и немного неуклюжей, и длилась около часа. Я видел, что нам с ним не о чем особо разговаривать, поэтому сказал, что у меня есть дела этим вечером и что я уйду первым.

В тот раз, когда мы разговаривали, он не проявлял никаких признаков пессимизма или усталости от этого мира. Когда я спросил женат ли он, его лицо залилось краской, он помотал головой и ответил, что хотя он не женат, но находится в серьёзных отношениях с кем-то.

Я вежливо его поздравил и из любопытства попросил в следующий раз привести его пассию с собой на встречу. «Тогда... что он тогда на это сказал?»

— Мы... ещё не встречались, — Мо Цю держал в руке свою кружку кофе, нервно рассматривая поверхность стола, избегая моего взгляда.

— Вы ещё не встречались? — я растерялся на секунду, а потом быстро сообразил: — Вы познакомились онлайн?

Он покраснел ещё сильнее и, смущаясь, издал некое «мгмм».

Знакомства онлайн вполне допустимы, однако, если честно, характер Мо Цю скорее напоминает тип наивной и глупой жертвы, которую могут обмануть на деньги, чувства, и в конце концов он останется абсолютно ни с чем.

Так как мы были друзьями в старшей школе, я предостерёг его:

— Лучше вам увидеться друг с другом — не будь глупцом, который даже не знает, с мужчиной он познакомился или с женщиной.

Мо Цю застыл, когда услышал мои слова, и быстро поднял голову, чтобы на меня посмотреть, а потом снова потупил глаза:

— Я знаю. Как выглядит, фамилию, возраст, профессию — я всё знаю. — Возможно из-за того, что я он заметил мои сомнения насчёт этого онлайн знакомства, он добавил: — Тот человек гораздо более обеспеченный, чем я, поэтому не может быть мошенником.

«Почему же богатые люди не могут быть обманщиками? Они также могут изменять».

Однако Мо Цю в тот момент выглядел таким взволнованным, поэтому я понял — что бы я ни сказал — он не станет слушать. Вместо этого, если я продолжу настаивать, то буду выглядеть бесчувственным. По этой причине, я сдержал приготовленный ушат холодной воды и не стал его выливать.

После этого мы больше не связывались друг с другом. А сейчас посреди ночи я получил от него сообщения, которые оказались предсмертной запиской перед суицидом.

Я быстро набрал его номер, обнаружив, что он отключён.

«Блядь, это уж слишком...»

После чего я поспешно позвонил Шэнь Сяоши — он всегда был ночной совой, и в такой час ещё не спал.

— Хей, Фэн-гэ, что стряслось?

— У тебя есть адрес Мо Цю? — так как Мо Цю был добавлен в группу нашего магазина в WeChat, он, возможно, покупал или закладывал что-нибудь раньше и оставил свой адрес доставки.

— Мо Цю? — на другом конце линии послышался звук шуршащих страниц. — Подожди секунду, я посмотрю.

Двумя минутами позже Шэнь Сяоши подтвердил, что нашёл адрес и продиктовал его.

— Отправь его мне на телефон, — сказал я, вскакивая, чтобы переодеться, и как можно быстрее выйти из дома.

— Что происходит, Фэн-гэ? — до этого момента Шэнь Сяоши и не думал ничего спрашивать.

Телефон слегка завибрировал и я посмотрел на сообщение, которое он прислал.

— Похоже что Мо Цю собирается покончить с собой, я поеду проверить сначала, и надеюсь что ничего не случится.

— Блядь, покончить с собой? — Шэнь Сяоши тоже был шокирован. — Тогда, следует ли мне позвонить в полицию?

После его слов я вспомнил про полицию и осознал, что мы должны позвонить им, чтобы попросить о помощи.

Начало весны было морозным, и я втянул шею поглубже в одежду пока пошёл, продолжая разговор:

— Я собираюсь повесить трубку и позвонить в полицию, они выдвинутся быстрее, чем я. Я даже не знаю, смогу ли найти такси в такой час.

После того как я закончил разговор с Шэнь Сяоши, я в первый раз в жизни набрал '110' — оператор на линии попросила меня в деталях описать что произошло и сообщить адрес Мо Цю. Она сказала, что полиция скоро прибудет, и также они одновременно отправят машину скорой помощи.

Я был достаточно удачлив, чтобы немного пройдя вдоль дороги встретить пустое такси. Сев в машину, я сказал водителю, что направляюсь спасти кое-кого и попросил ехать так быстро, как только можно. Услышав это, водитель дал по газам и мы почти полетели. Наблюдая за быстрым переключением передач и заносами, я чувствовал себя как в полуночной Формуле 1.

Обычно потребовалось бы около получаса, чтобы доехать, но благодаря водителю, и, отчасти, из-за того, что дороги были пустыми в такой час — мы добрались за 15 минут.

Выйдя из машины, я помчался к дому. Мне даже не нужно было искать его — под уличными фонарями, тускло освещающими дорогу, мигание огней полицейских машин было видно издалека.

Перед старым жилым зданием стояла полицейская машина и машина скорой помощи. Я уже хотел было подняться, когда по узкой лестнице начали спускаться два парамедика — по одному с каждой стороны носилок, сопровождаемые двумя офицерами полиции.

В мгновение я почти перестал дышать, так как боялся, что на носилках могу увидеть труп, накрытый белой тканью.

Когда они спустились я смог только попятиться назад, к главному входу. Носилки пронесли мимо меня, и я увидел на них бледное лицо Мо Цю. И хотя он выглядел так, как будто был на волоске от смерти, всё же он точно не был мёртв.

«Какое облегчение...»

Я смог полностью расслабиться только тогда, когда прислонился ко входу и выпустил глубокий вздох.

Молодой офицер полиции подошёл ко мне и спросил, знаю ли я Мо Цю.

— Он мой друг, это я вызвал полицию.

Офицер, держа руки на бедрах, выдохнул также, как и я несколько минут назад:

— Он порезал себе вены. Похоже на то, что он действительно решил умереть. Поговорите с ним и постарайтесь убедить — он ещё молод, что же это за проблема, которую нельзя решить?

Я тоже хотел знать, какой же серьёзной была проблема, чтобы заставить его выбрать такой путь.

Дверь в квартиру Мо Цю была сломана когда полиция ворвалась в дом. Пока её не починят — нельзя будет хорошо закрыть квартиру. Мне всё еще нужно было ехать за машиной скорой помощи в больницу, и, за неимением лучшего способа, чтобы предотвратить Мо Цю от потерь ещё больших, чем он уже совершил — я мог только снова позвонить Шэнь Сяоши и попросить, чтобы он приехал в дом Мо Цю на ночь. И потом попросил, чтобы на следующий день он связался со слесарем, чтобы починить дверной замок.

«Конечно, независимо от того где я ложусь спать — я везде могу заснуть», — Шэнь Сяоши принял просьбу без возражений.

Когда я приехал в больницу, там был очередной круг хаоса. Мне пришлось заплатить приличную сумму за больничные услуги, заполнить формы и ожидать докторов, которые занимались проверкой состояния Мо Цю. Когда всё утряслось, за окном уже светлело.

Родители Мо Цю, кажется, были в разводе ещё тогда, когда он был совсем ребёнком. После того как они разошлись, каждый своим путем, никто их них не уделял ему много внимания. Он рос с бабушкой и дедушкой, а сейчас они уже оба ушли в мир иной, так что он был одинок в своей старой квартире.

Это был второй раз, когда я находился в отделении неотложной помощи. Из-за моего ужасного первого опыта, я ненавидел это место, и после того, как пробыл здесь какое-то время, мой желудок начал болеть, а на коже проступил холодный пот.

Когда я курил, внезапно позвонил Шэнь Сяоши:

— Фэн-гэ, я увидел, что твой друг не выключил компьютер, поэтому я собрался его выключить. И случайно обратил внимание... — Шэнь Сяоши говорил, а потом замолчал.

— А дальше?

— А дальше я увидел то, что мне не следовало видеть. Я пораскинул мозгами и теперь, вероятно, понимаю, что произошло с твоим другом.

Шэнь Сяоши рассказал мне всё о своём открытии, и хотя вначале это меня не особо беспокоило, чем дольше я слушал, тем мне становилось страшнее. Мои брови были нахмурены, я даже не мог курить, а живот скрутило, как будто поел испорченный рис прошлой ночью.

— Ты уверен? — Шэнь Сяоши сказал: — Боюсь, я слишком много думал. Я проверил историю его чата почти за год, и нашёл видео кэш на компьютере, который он вовремя не удалил... Хочешь это увидеть?

— Что за чёрт, конечно нет! — отругал я его. — Выключай компьютер и притворись, что ничего не видел.

В этот момент ко входу подошла медсестра и спросила:

— Опекун Мо Цю здесь? Он проснулся.

Я спешно повесил трубку и вернулся в комнату неотложной помощи.

Глаза Мо Цю были полуоткрыты, и казалось, что он ещё не полностью пришёл в себя. Не знаю, может это потому, что он изначально не надел очки, или они сняли их, пока пытались спасти, но очков не было. Его глаза были пусты и немного блестели, а на губах виднелись ранки. Глядя на него в таком состоянии, я внезапно уловил след хрупкой, болезненной красоты.

— Как так получилось, что ты прибегнул к такому? Когда я до этого виделся с тобой, разве ты не был в порядке? — спросил я, садясь на край его кровати.

Мо Цю повернул голову, чтобы посмотреть в мою сторону и я увидел, как две полоски слёз медленно стекают по его щекам.

Сердце дрогнуло. «Не будь таким...»

— Лу Фэн... — глаза Мо Цю были полны печали, когда он спросил охрипшим голосом: — Человек, который является неудачником, никогда не сможет быть успешным, так? Не важно касается ли это семьи, друзей или романтических отношений, он всегда будет неудачником во всех аспектах, верно?

Я посмотрел на него, стерев со своего лица все эмоции:

— Верно.

Мо Цю уставился в потолок.

— Это правда... кто-то вроде тебя, не сможет... не сможет понять кого-то, кто такой же неудачник, как я.

— Кто-то вроде меня? А кто я такой? — я начал смеяться, в этом смысле я чувствовал, что больше нет необходимости что-то скрывать. — Пол года назад я только вышел из тюрьмы, в которой отбывал наказание. Если ты причисляешь меня к какому-то типу, то я буду 'бывший зек'.

Тело Мо Цю содрогнулось от моих слов, когда он повернул голову, чтобы с недоверием посмотреть на меня:

— Ты...

— На летних каникулах в 10 классе я убил человека и был приговорён к 10 годам заключения. — Так как я уже начал говорить, остальное рассказать оказалось не так сложно, как я себе это представлял: — Если ты сравниваешь нас с точки зрения неудач, разве я не больший неудачник, чем ты? Плюс, ты даже никогда не совершал таких больших ошибок, что касается дружбы. Разве не я пришёл, чтобы спасти тебя?

Мо Цю в шоке смотрел на меня долгое время, а затем промямлил:

— Спасибо тебе. — Сказав это, его лицо скривилось и он начал реветь не останавливаясь: — Спасибо за то, что всегда защищаешь меня...

Изначально я хотел перекрыть этот водяной кран, но не ожидал, что вместо этого перебью все водопроводные трубы. Поспешно я попросил у медсестры салфетку, и, приложив её к лицу Мо Цю, вытер ему слёзы.

— Что с тобой случилось? Скажи мне, не страдай один, может быть, я смогу тебе помочь?

— Ты не можешь мне помочь.

Я вытер ему покрасневший нос, был терпелив и ласково сказал:

— Откуда ты знаешь, что я не смогу тебе помочь, если ничего не рассказываешь?

Он долго молчал и беззвучно плакал.

Как раз в тот момент, когда я не мог сдерживаться и собирался раскрыть, что я всё знаю, он медленно произнес:

— Меня снимали... в одном нехорошем видео. И мне пригрозили, что если я не выполню их просьбу, они выложат мое видео... в Интернет, и все узнаю, что я... что я шлюха.

Его ресницы были влажными от слёз, которые стекали из уголков глаз вниз к вискам и создавали влажные островки с краю подушки.

— Я не, я действительно не... — он помотал головой. В его глазах была надежда на меня, но ещё больше — горького отчаяния.

Глава 18 - Медовая ловушка

То, что рассказал Мо Цю, в точности соответствовало тому, что я недавно услышал по телефону от Шэнь Сяоши — Мо Цю действительно был обманут каким-то подонком.

Учитывая, что он только вышел из критического состояния и мы находились в общественном месте, я не мог расспрашивать его о деталях. Поэтому в первую очередь успокоил его, убеждая не волноваться, и говоря, что мы со всем разберемся, когда он восстановится.

Он страдал от потери крови и кислородной недостаточности, так что от долгих слёз совсем лишился оставшихся сил и заснул почти сразу, как только закрыл глаза.

***

В день, когда мы покинули больницу, я проводил его домой. Заикаясь и бормоча, чтобы я остался немного подольше, он налил мне кружку чая, а потом признался, что хочет что-то отдать. Я сидел на диване в гостиной, а он ушёл в спальню, и, судя по доносившимся оттуда звукам, что-то там искал.

Шторы были задёрнуты, поэтому свет, проникавший через них, был тусклым. На полу валялось всякое барахло. Было видно, что Мо Цю не из тех, кто умеет поддерживать порядок.

В тот день, когда полиция добралась до него, он с порезанной рукой лежал на кафельному полу ванной.

В течении двух дней, пока Шэнь Сяоши присматривал за его жилищем, он помог прибраться в ванной и отмыл кровавые следы, оставшиеся на плитке. После уборки он прислал мне сообщение, что чувствует себя «мусорщиком» из криминального триллера.

Несколько минут я сидел, ожидая Мо Цю, пока он не вышел из спальни, держа одной рукой большую коробку. Я видел, что он немного пошатывается когда идёт, так что поспешно встал, чтобы забрать у него ношу.

«Спасибо... спасибо тебе»,  — мы вместе поставили её на стол и он сразу же опустился на диван — нескольких шагов, которые он сделал, уже было достаточно, чтобы у него на лбу выступила испарина.

Опустив голову, он уставился на бинты, которые охватывали его левое запястье, и слабо, но отчётливо произнёс: «Я больше не хочу, чтобы эти вещи были у меня. Пожалуйста, помоги мне от них избавиться».

Я посмотрел на то, что он принёс — это оказалась огромная куча различных портретов и постеров Ло Чжанъюня, большинство из которых были с его автографами.

Понимая, что это означало, я всё же должен был спросить: «Хочешь всё выкинуть?»

Мо Цю кивнул. Его лицо, наполовину скрытое чёлкой, выглядело хрупким и белым, как алебастр, а свет, который недавно горел в его глазах, исчез.

«Мы начали общаться с ним прошлым летом... на одной из социальных платформ. — Его голос был спокойным, даже немного безжизненным. — Я всегда писал комментарии к его постам и личные сообщения, но он никогда не отвечал мне. Я разговаривал будто сам с собой. В тот день, как обычно, я отправил ему сообщение и рассказал о том, что делал в течение дня, и что я ел, и потом, в конце, я, как обычно, написал, что всегда буду поддерживать и любить его. Но я не ожидал, что он наконец ответит и оставит свой личный номер телефона. После этого мы начали общаться чаще...»

Вероятно, это был не первый раз, когда Ло Чжанъюнь делал что-то подобное. Он флиртовал и легко получал желаемое, используя то двусмысленные намёки, то изображая безразличие, так что наивный Мо Цю был сбит с толку. Он умел обвести наивных людей вокруг пальца так, что даже не встречаясь с ним, они были готовы посвятить ему всю свою жизнь.

Добычу можно было есть после того, как она хорошо откормлена. Ло Чжанъюнь потратил полгода на то, чтобы из маленькой прудовой рыбки вырастить трофей, на который приятно охотиться.

Это свидетельствовало о том, что он тщательно продумывал свои действия. Когда он посчитал, что пришло время расставить ловушку, он под предлогом встречи заманил Мо Цю в частный вип-клуб.

— Вначале он был таким же, как на экране — весёлым, общительным, представительным... — не поднимая головы, продолжил Мо Цю. Его пальцы были переплетены друг с другом, а сам он выглядел очень взволнованным.

Ло Чжанъюнь был блистательной знаменитостью и имел миллионы поклонников. Чтобы такая знаменитость вдруг заинтересовалась обычным человеком, на которого никто больше не обращал внимание, и начала тайно с ним встречаться — это было больше, чем самая смелая мечта Мо Цю.

Мо Цю был полностью очарован этим человеком, веря всем его словам и исполняя любые прихоти. Он попал в ловушку, когда доверчиво принял предложенный другой стороной напиток, и вскоре почувствовал как перед глазами всё начало расплываться, а тело становилось вялым.

Он был под действием наркотиков, а Ло Чжанъюнь, скрестив ноги, величественно восседал рядом, наслаждаясь его испуганным видом и замешательством.

«Я хотел сбежать...»

Но он не смог, потому что едва он сделал несколько шагов, как Ло Чжанъюнь догнал его, и, закрыв рот и нос, потащил на кровать.

Так как Мо Цю принял приглашение, он, естественно, предполагал, что такое может произойти. Он был взрослым, ответственным за свой собственный выбор, однако не ожидал, что всё произойдет в такой насильственной и подлой форме.

«Это может прозвучать странно от взрослого мужчины... но... мне... — он задыхался, — мне было очень страшно и больно».

Ло Чжанъюню нравилось видеть его слёзы, он заставлял его, унижал и в конце сделал видеозапись, где тот умоляет о пощаде. Этим он мог шантажировать Мо Цю в будущем, а также он мог хранить сделанную запись для себя.

— То, через что ты прошёл... ты думал о том, чтобы позвонить в полицию? — это был первый раз, когда я столкнулся с такой жестокой и отвратительной ситуацией. Несмотря на то, что я был подготовлен к тому, что услышу, правда пошатнула мой взгляд на мир, ценности и людей. Честно говоря, во мне, блядь, всё просто перевернулось.

— Он угрожал мне видео, сказав, что если посмею обратиться в полицию, он разместит его в Интернете. Кроме того... — Мо Цю вытер слёзы из уголков глаз, и гнусаво произнес: — Мужчина, принуждающий мужчину... может ли это считаться изнасилованием? Если я позвоню в полицию, то буду выглядеть только нелепо. Он может позволить себе нанять самых компетентных адвокатов для защиты, а команда по связям с общественностью мгновенно поменяет черное на белое. И для меня... для меня всё закончится только унижением.

В конце концов я не смог сдержать порыва вытащить сигарету, зажёг её и закурил.

— Чушь собачья, что это не изнасилование. Если так, значит всё было по обоюдному согласию? Ты согласен с этим?

— Даже если я не согласен, что я могу сделать? — Мо Цю выглядел ещё более удручённым. — После этого случая он часто использовал запись, чтобы заставить меня встретиться с ним снова, и заставлял принимать участие в других видео... и это превратилось в замкнутый круг. Каждый раз он был предельно осторожен, не оставляя никаких следов, которые могли бы его разоблачить.

Ло Чжанъюню потребовалось пол года, чтобы досконально изучить Мо Цю и понять, что с его характером он не будет сопротивляться. Также не было никого, к кому он мог бы пойти, чтобы рассказать об этом, поэтому Ло Чжанъюнь перестал сдерживаться и продолжал совершать свои преступления.

Давление понемногу накапливалось, а боли некуда было выплеснуться, поэтому Мо Цю, чтобы сбежать от реальности, выбрал смерть.

— Этот подонок того не стоил, — атмосфера, окружающая нас, стала очень напряжённой. Я выпустил облачко дыма, и, не находя других слов, чтобы его успокоить, сказал: — На самом деле, у тебя есть доказательства. Ты сам — лучшее доказательство. Шансы могут выглядеть слабыми, но это не безнадёжность...

Мо Цю оцепенел, а затем начал дрожать:

— Я... я не могу... Ты же знаешь, я никогда ничего не мог сделать, с самого детства.

Видя его дрожащим как осиновый лист, я разозлился, но винить было некого. Издевательства довели его практически до смерти просто потому, что он всегда был таким.

После того как мой гнев прошёл, я понял, что судил Мо Цю по себе. Я не был Мо Цю, а Мо Цю также не был мной. Я не был способен в полной мере понять его чувства, как и у него не было моей решимости.

В конце концов, ни я, ни он не сделали ничего предосудительного. Единственный, кто был здесь виноват – Ло Чжанъюнь, этот сукин сын.

Мо Цю, казалось, почувствовал мои эмоции. Его здоровая рука сжалась в кулак, и голосом всё более и более тихим он проговорил:

— Прости, за то, что доставляю тебе неприятности. Я... я пойду в полицию, и не дам ему заставить меня снова. В любом случае, мне не нужно встречаться с людьми по работе, так что... даже если что-то случится, мне всё равно. В худшем случае, я просто больше не буду выходить из дома.

Эй, он говорил это так, как будто пойдёт в полицию только из-за меня...

Если Мо Цю действительно пойдёт в полицию, и всё станет серьезно, Ло Чжанъюнь, со своим влиянием и финансовыми возможностями, точно сможет разжечь пламя общественных спекуляций. Почему у меня такое ощущение, что Мо Цю не сможет выдержать волну общественной критики и умрёт ещё быстрее?

В конечном итоге, я не был настолько праведником, чтобы чувствовать потребность разоблачать всякое зло в обществе. Я всего лишь хотел помочь Мо Цю решить эту проблему, а не подталкивать его к смерти.

— Не нужно говорить такие безрассудные слова. Ты, может быть, сможешь выдержать месяц или два. Если бы это был год, два года, или даже пять, десять лет неизбежного, сокрушительного одиночества, ты не стал бы так легко говорить что-то наподобие «я больше никогда не буду выходить из дома».

Мо Цю не осознавал, каким угнетающим может быть то, когда ты находишься в замкнутом пространстве на протяжении нескольких лет, поэтому и сказал эти наивные слова, позволив эмоциям взять верх.

— Ладно, сначала отдохни, — я затушил сигарету в нетронутой чашке чая и взял со стола портрет. — Я помогу тебе что-нибудь придумать.

Через два дня Мо Цю позвонил, в панике, говоря, что Ло Чжанъюнь снова связывался с ним. Сославшись на то, что нехорошо себя чувствует, он смог отказаться от встречи, но Ло Чжанъюнь был этим очень недоволен. Под конец Мо Цю расплакался.

Он извинялся передо мной и спрашивал что ему делать.

Я уже хотел было успокоить его, как он внезапно положил трубку. Когда я приехал к нему домой и заставил открыть дверь, то обнаружил, что бинты на его левой руке сняты, а рана, которая была зашита, разорвана и снова кровоточит.

С помрачневшим лицом я повёз его в больницу, чтобы снова наложить швы. Во время поездки на такси я несколько раз хотел сказать водителю, чтобы он ехал в полицию, но знал, что даже если поеду, Мо Цю не сможет сказать ни слова.

Ухудшающееся психическое состояние Мо Цю заставило меня подумать о том, что нужно разрабатывать план быстрее.

На самом деле было много способов справиться с такими подонками. Когда ты обнаруживаешь, что все законные, правильные способы невозможны или недоступны, необходимо искать другой.

***

У меня было не так много друзей, но, так уж случилось, один из них был связан с индустрией развлечений.

И Дачжуан был папарацци всего несколько лет, однако у него было прилично сенсационных новостей на Ло Чжанъюня.

— Не стоит обманываться тем, что он будто ни с кем не встречается, — в своём кругу он широко известен своими авантюрами. Но до этого всё было по обоюдному согласию, поэтому проблем не возникало. Все эти новости циркулировали среди нас, но никогда не поднимались на поверхность. — И Дачжуан, выпустив облачко дыма, продолжил: — Я знаю какие клубы он часто посещает, но он всегда берёт с собой телохранителей, так что ты не сможешь просто прижать его к стене.

— Я и не хотел делать это так. — Люди, проходящие мимо магазина, и выражения их лиц были холодными или закрытыми, ни у кого не было времени, чтобы заботиться о ком-то ещё. И вот я здесь, забочусь о человеке, помогать которому мне поручили ещё 10 лет назад. Чёрт, я чуть не прослезился от собственной решительности. — Разве он не любит снимать видео? Я разработаю особую плёнку для него, и пусть он снимает на неё сколько душе угодно.

И Дачжуан сделал паузу, потом спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Будем играть с ним в соответствии с его предпочтениями. Он любит охотиться на симпатичных, так что мы устроим ему медовую ловушку, поймаем его на месте преступления и будем использовать это против него. Посмотрим, как это ему понравится.

— Медовая ловушка? — И Дачжуан был потрясён, — ты?!

— О чём ты вообще думаешь? — и я подбородком указал в направлении двери: — Я не вписываюсь в его стандарты красоты, но посмотри туда — вот воплощение нежного и слабого кролика перед пастью акулы.

И Дачжуан посмотрел в направлении моего взгляда и увидел Шэнь Сяоши, который совершенно не подозревал о нашем диалоге и лежал на диване, играя в игру на телефоне. Судя по его искажённому и яростному выражению лица, с которым он нажимал на кнопки, напоминавшему ожившего Цин Мянь E Ча, кажется он вот-вот должен был проиграть.

И Дачжуан вздрогнул от моих слов:

— Сяоши... он справится с задачей?

— Даже если не сможет, ему придется это сделать. — Толкнув дверь, я вошёл, приближаясь к Шэнь Сяоши, который всё ещё лежал на диване. — Сяоши-а, Фэн-гэ хочет с тобой кое-что обсудить.

Глава 19 - Забери меня

В клубе можно было встретить людей, одетых в самые откровенные наряды и все они, танцующие в едином ритме, образовывали одну неразрывную толпу. Лазерные лучи проносились по залу беспорядочными, головокружительными движениями, а музыка пульсировала и гремела так громко, что у меня заболели барабанные перепонки.

Это был уже третий ночной клуб, в который мы попали за один вечер. Если мы не сможем столкнуться с Ло Чжанъюнем и выманить его, то я больше не выдержу, и придётся пока на этом закончить.

— Фэн-гэ, я действительно вот так смогу привлечь этого больного извращенца? — Шэнь Сяоши поправил сидящие на носу очки в толстой оправе. Казалось, ему было немного неловко.

Я посмотрел на белую футболку и фланелевую рубашку, которые были на нём, и вспомнил обычную одежду Мо Цю:

— Ты определённо сможешь, будь уверен в себе. — Я помог ему настроить микрокамеру, спрятанную в одежде: — Не паникуй, Обезьяна-гэ будет всё видеть, поэтому если что-то пойдёт не так — мы сразу же будем у тебя.

Шэнь Сяоши ответил с кривой улыбкой:

— Ты уж поспеши, когда больной извращенец будет на грани смерти от моих ударов.

Посетив три ночных клуба и выпив три чашки апельсинового сока, мой мочевой пузырь давал о себе знать. Я сказал Шэнь Сяоши оставаться там, где он был, а сам пошёл в туалет.

Пока я там находился, телефон в кармане на секунду завибрировал — это было сообщение от И Дачжуана, который сидел в машине снаружи и следил за ситуацией — Ло Чжанъюнь, наконец, прибыл.

Я вытер руки и выбежал из туалета. В ночном клубе было два этажа, и из-за тусклого освещения было трудно понять, где он сейчас мог находиться.

Протискиваясь через пульсирующую массу на танцполе, я направился обратно в лаундж зону, чтобы сказать Шэнь Сяоши, что Ло Чжанъюнь здесь.

Шэнь Сяоши моментально выпрямился — по выражению его лица было заметно, что он нервничает, а его поза выглядела особенно неестественно.

Я нахмурился:

— Тебе нужно успокоиться.

Шэнь Сяоши прошептал в ответ:

— Мне срочно нужно в туалет…

Я закрыл глаза и сказал ему идти, и быстрее возвращаться.

После того как Шэнь Сяоши ушёл, я опёрся обеими руками о спинку кресла и откинулся назад, прислонив голову к мягкой поверхности, как вдруг встретился со взглядом, направленным на меня со второго этажа.

Этот взгляд был зловещим, холодным и, казалось, прилип ко мне — так может смотреть ядовитая змея, готовая нанести удар. За исключением того момента, когда наши взгляды пересеклись, эти черты лица выражали тёплую улыбку.

Это была фальшивая улыбка, так что я ответил ему тем же, и, не прерывая зрительного контакта, фальшиво улыбнулся в ответ.

В итоге, он первым отвёл взгляд. Через какое-то время передо мной появился высокий иностранец в костюме и передал записку.

«Ло Чжанъюнь, господин Ло, просил передать это Вам», — он указал на записку, потом на меня, потом, не дожидаясь, пока я что-то скажу в ответ, развернулся и ушёл, возвращаясь на второй этаж.

Развернув записку, я увидел, что на ней было всего несколько слов: время и место.

«1:00, чёрный ход».

Я достал телефон, чтобы посмотреть на время — до часа ночи оставалось ещё пять минут. Будет ли он ждать дольше?

Я подождал Шэнь Сяоши ещё две минуты, но он всё не возвращался. Понятия не имею, упал ли он в унитаз или что.

Ругая его на чём свет стоит, я сразу же отправил сообщение И Дачжуану. Написав, что план изменился и теперь действовать придётся мне, я закончил тем, что попросил его пожелать мне удачи.

Дверь чёрного хода вела в переулок, в котором стоял черный «роллс-ройс», а рядом с ним был статный, хорошо сложенный мужчина.

Из-за расстояния и контрового освещения, пока я не оказался достаточно близко к нему, я не мог разобрать, была ли возвышающаяся фигура иностранцем, который передал мне записку.

Телефон в моём кармане вибрировал — это мог быть входящий звонок от И Дачжуана, поэтому я проигнорировал его и, сунув руку в карман, отклонил вызов.

Как только я подошёл к машине, иностранец остановил меня, показав, что хочет провести досмотр.

— Вы собираетесь провести личный досмотр? — я нахмурил брови, притворяясь, что недоволен ситуацией: — Вы были тем, кто передал мне записку. Не нужно ошибаться, не я инициировал всё это.

Он не согласился:

— Ради безопасности господина Ло я должен провести личный досмотр.

Я колебался, следует ли мне уйти, пользуясь моментом, или нужно продолжить настаивать, когда окно рядом со мной слегка опустилось. Из образовавшейся щели донёсся тягучий и приятный голос:

— Все в порядке, позволь ему войти.

Телохранитель, услышав это, отошел в сторону и открыл мне дверь.

Ло Чжанъюнь сидел, держа в руке стакан с виски, которое выглядело жидким потемневшим золотом в его руке. Он поднял его вверх, приветствуя меня.

Ругаясь про себя на этого больного психопата, я сохранял при этом взволнованное выражение лица и, наклонившись, сел в машину.

— Я заметил тебя сразу. — Между передними и задними сиденьями была перегородка, разделяющая автомобиль на две части и создающая личное пространство. Ло Чжанъюнь достал бутылку виски из бара, и, помахав ею, спросил: — Хочешь немного?

Я ни за что не собирался пить то, что он мне даст, поэтому, покачав головой, ответил:

— У меня аллергия на алкоголь.

Ло Чжанъюнь тихо пробормотал «ах» в ответ:

— Что ж, очень жаль.

Если бы Мо Цю не рассказал, что с ним случилось, то никто и никогда не смог бы заподозрить в человеке, сидящем сейчас передо мной, насильника. Этот человек был хорошо одет, уверенно держался, обладал харизмой и сделал карьеру, которой многие восхищались и завидовали.

Возможно, именно по этой причине он и стал таким необузданным, и не опасался последствий или кармы за все свои проступки.

— Как мне к тебе обращаться? — спросил Ло Чжанъюнь.

— Лу Фэн.

— Фэн как «ветер и дождь»?

— Фэн как «кленовый лист».

— Какое милое имя, — его любопытство ко мне казалось безграничным. — Ты выглядишь очень молодо, ты еще учишься?

Я притворился, что не замечаю, как он со мной флиртует:

— Нет, я уже начал работать. Я работаю оценщиком в компании моего друга.

Он выглядел слегка шокированным:

— Оценщик? На какой оценке ты специализируешься?

— Что угодно: предметы роскоши, антиквариат, всякие редкие и необычные вещи. Моя главная задача — посмотреть, стоят ли они чего-нибудь.

Он поставил стакан с виски, кубики льда мягко звякнули о стенки.

— Тогда оцени меня. Сколько, по твоему мнению, я стою? — он придвинулся ко мне, наклонившись вперёд, тон его голоса был соблазняющим.

Я посмотрел на его губы, как будто был заворожён ими:

— Бесценны.

Он вздрогнул от моих слов, затем улыбнулся и отодвинулся назад. Похоже он был в отличном настроении.

— Ты даже не собираешься спросить, куда я тебя повезу?

Улыбнувшись в ответ, я откинулся на спинку сиденья и небрежно ответил:

— Такая известная кинозвезда вряд ли будет меня похищать и продавать.

Уперев локоть в подлокотник, он опустил подбородок на руку, а его голос стал на октаву ниже:

— Ты не знаешь этого наверняка.

Очевидно, он не собирался меня продавать, но и не собирался приводить в какое-то хорошее место.

Машина ехала ещё долго, и, миновав величественные ворота, направилась дальше. Проехав через густой лес, перед нашим взором предстало декадентское и претенциозное здание, очевидно, вдохновленное европейской архитектурой.

Вывески не было, но стояли телохранители. Через подземный гараж мы вошли в лифт, чтобы добраться до нужного уровня — вероятно, это был частный VIP- клуб, о котором упоминал Мо Цю.

Телохранитель ЛоЧжанъюня не последовал за нами наверх, и, если не считать совершенно бесшумного коридора и отсутствия других людей, это место было похоже на роскошный отель.

— Садись где хочешь, — Ло Чжанъюнь с привычной лёгкостью провёл карточкой, открывая дверь. Передо мной был пентхаус, который казался до невозможности большим: бар, бильярдный стол, театр и огромный спа-салон с окнами от пола до потолка. В этом месте всё ещё было бы просторно, даже если пригласить человек десять или около того.

— Под нами казино, а над нами бассейн. Если будет интересно, то позже мы сможем пойти и повеселиться там. Когда слова «позже» сорвались с его губ, он многозначительно посмотрел на меня, скидывая пальто.

Мой желудок скрутило от отвращения к его словам, поэтому я, делая вид, что отвлёкся, с любопытством осматривая помещение, спросил:

— Насколько хорошая здесь звукоизоляция?

Он подумал об этом секунду:

— Очень хорошая, хорошая до такой степени, что… даже если ты будешь стонать или кричать изо всех сил — никто не услышит.

«Блядь, этот извращенец».

Я держался с ним на приличной дистанции:

— Тогда Вы… пойдете в ванную первым?

Я мог бы использовать эту возможность, чтобы установить телефон.

Ло Чжанъюнь посмотрел на меня, не двигаясь:

— Это твой первый раз?

Мои брови нахмурились, когда я инстинктивно ответил:

— Конечно, нет.

— Это хорошо, иначе мне придётся делать всё медленно. — Сократив расстояние, почти прижавшись ко мне, его пальцы, как кузнечики, легко прошлись по тыльной стороне моей руки, а затем скользнули в карман штанов.

— Что Вы делаете? — на моей коже выступил холодный пот, потому что его движение поначалу испугало меня, и я немедленно схватил его руку. Однако он только медленно потянулся к моему телефону и достал его из кармана.

— Что я делаю? — казалось, он был сбит с толку моей реакцией, но всё же терпеливо объяснил: — Я надеюсь, что на время всего процесса наши телефоны можно будет запереть в сейфе, хорошо? Пожалуйста, пойми, что у меня тоже есть свои опасения.

Теперь, когда мы были здесь, если я не соглашусь и откажу ему, то всё, что мы сделали до этого, будет насмарку.

Я притворился, что колеблюсь, но в конце концов кивнул:

— Хорошо.

Ло Чжанъюнь намеренно на моих глазах убрал оба наших телефона в сейф, но закрыл обзор, когда вводил пароль.

Он и правда был тысячелетней лисой, хитрой и необузданной.

Хотя… В этом отношении я ему не проигрывал.

Послав мне воздушный поцелуй, он направился в ванную, чтобы освежиться. Я услышал звук воды, бьющейся о кафель, и холодно усмехнулся, вытаскивая из внутреннего кармана куртки другой телефон, который держал при себе.

Шэнь Сяоши не взял телефон с собой в туалет, и я подумал, что он может пригодиться.

Найдя укромный уголок, обращенный к кровати, я прислонил к нему телефон и нажал кнопку записи.

«Ты ведь не думал, что у меня будет два телефона, не так ли, чертов извращенец?»

Я снял куртку и потянулся, готовясь к событиям, которые последуют за этим.

Звук льющейся воды затих, прошло около двух минут или около того, когда изнутри не доносилось никакого шума. Я придвинулся ближе к двери, прижимаясь к ней ухом.

— А! — крик эхом раздался по моим барабанным перепонкам, затем последовал тяжёлый глухой удар, как будто звук падения.

Нахмурив брови, я прижал руку к двери:

— Господин Ло?

Изнутри донеслась серия стонов.

— Ты не мог бы зайти и помочь мне подняться? — голос Ло Чжанъюня был пронизан болью: — Думаю… я подвернул лодыжку.

Одними губами произнеся «неприятность», я нажал на дверную ручку и открыл дверь, чтобы войти в ванную.

Ло Чжанъюнь, казалось, не включал здесь вытяжку, потому что пар заполнял комнату, создавая настолько плотный туман, что я даже почувствовал лёгкое удушье от него, когда вдохнул.

Посмотрев туда, откуда доносился его голос, я никого не увидел.

Без всякой на то причины сердце пропустило удар, а у меня возникло ощущение, что что-то не так. Я уже собирался направиться обратно к выходу, когда боковым зрением увидел размытую тень, внезапно выскочившую из-за двери. Я даже не успел среагировать и позвать на помощь, когда чья-то рука сжала мою шею, а в следующее мгновение сбоку от неё почувствовалась резкая боль от укола иглой.

В зеркале, затуманенном паром, я смог разглядеть взволнованное и искажённое лицо Ло Чжанъюня. В это мгновение все волосы у меня на голове встали дыбом, я отбился и ударил его локтем в грудь.

Ло Чжанъюнь издал стон, а шприц выпал из рук, когда он, спотыкаясь, отступал к двери.

Я схватился за шею, ноги подкашивались, а по телу разливался жар.

Мо Цю не упоминал о таком его поведении....

— Я заметил тебя с самого начала, — Ло Чжанъюнь был одет в халат, с волос всё ещё капала вода и он нежно потирал место на груди, которое я только что ударил. Он начал нервно смеяться: — Твои глаза похожи на глаза волка, они неукротимые.

Я сконцентрировался, чтобы сохранить свое сознание, и спросил:

— Что ты мне дал?

Используя указательный и большой пальцы, он изобразил небольшую дозировку:

— Совсем немного кое-чего, что взбодрит тебя и сделает послушным.

Хотя я помешал ему ввести полную дозу, ударив его, препарат был достаточно сильным. Я ощущал, как он уже начал действовать и от этого я тяжело дышал.

«Прежде чем полностью потеряю сознание, мне нужно выбраться отсюда».

Схватив стеклянный стакан, стоявший на раковине, я бросил его в Ло Чжанъюня. Он поспешно нырнул в сторону и увернулся, в этот момент я с силой пнул его ногой в живот.

Ему снова удалось увернуться, но он всё же почувствовал мою ногу на своём теле.

Я больше не обращал на него внимание и, пошатываясь, кинулся к двери. Он последовал моему примеру и, догнав сзади, с силой схватил за волосы и потащил к кровати.

— Похоже, ты достаточно выносливый, — в его глазах мелькнула вспышка гнева, когда он ударил меня кулаком в живот.

Ошеломленный болью, я свернулся калачиком. Однако эта волна боли как будто немного пробудила моё сознание.

— Отпусти меня.... помоги... — я расслабил тело, как будто переставая сопротивляться, продолжая слабо умолять о пощаде.

— Я уже говорил, что это место, где ты можешь кричать столько, сколько захочешь, — Ло Чжанъюнь был невозмутим и медленно развязывал свой халат. — Мне действительно нравится видеть, как такие люди как ты, которые думают что чего-то стоят, впадают в панику после того, как увидят моё истинное лицо. Мне нравится ваш страх и недоверие. Это так забавно, когда вы, ребята, плачете. Это возбуждает.

Его рука прижалась к моей шее, а ноготь царапал то место, где игла ранее проколола кожу, как будто он намеревался соскрести слой моей плоти.

— Ты собираешься убить меня? — мой голос дрожал, когда я из последних сил отклонил голову.

— Если ты будешь послушным, то я этого не сделаю, — Ло Чжанъюнь наклонился, нижняя его часть была явно возбуждена. Он напоминал ядовитую змею, которая плотно обвилась вокруг своей жертвы и теперь готова пожирать и смаковать предстоящую вкуснятину: — Но я не могу гарантировать того, что ты не умрёшь, пока я буду играть с тобой, если стану сильно разгорячён.

В это мгновение я перестал дрожать и холодно посмотрел на него:

— Тогда, если я ударю тебя, это следует рассматривать как самооборону?

Не успели мои слова слететь с губ, как на его лице появилось недоуменное, испуганное выражение. Я схватил стационарный телефон отеля, стоявший рядом с кроватью, и швырнул в его сторону, целясь в висок. Используя всю силу своего тела, я, не сдерживаясь, наносил удары до тех пор, пока у него изо лба не потекла кровь, и он полностью не отключился.

— Можешь пойти и трахнуть себя в жопу! —  отбросив сломанный городской телефон в сторону, я спрыгнул с кровати, и, схватив телефон, который прятал в ящике телевизора, выбежал из номера.

Те удары по Ло Чжанъюню уже привели к тому, что я потратил слишком много сил. С каждым последующим шагом мне всё больше казалось, что я плыву по течению, я будто ступал по мягкому ватному ложу.

Толстый ковёр под ногами, казалось, поглощал все звуки, пока я бродил по коридорам, как обезглавленная муха. Я хотел позвонить кому-нибудь со своего телефона, но независимо от того, какие кнопки я нажимал, у меня всё двоилось в глазах.

— Есть... есть здесь кто-нибудь? — не имело значения, кто появится, — я просто хотел, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь пришёл.

Завернув за угол и подозревая, что в этом месте никого больше нет, я врезался лбом в чьё-то твердое тело, которое двигалось в мою сторону. Телефон, который я сжимал в руке, упал на ковёр,  а я потерял равновесие и тоже чуть не упал на пол.

Рефлекторно ухватившись за локоть этого человека, я почувствовал слабый аромат кожи и сандалового дерева.

Шэн Миноу тоже пользовался таким одеколоном…

Знакомый аромат ослабил мое беспокойство, в то время как тело продолжало соскальзывать вниз, а веки начали опускаться против моей воли.

— Забери... забери меня отсюда...

Другой человек обнял меня за талию и, поддерживая, наклонился, чтобы поднять телефон, который я уронил на пол.

В последние несколько секунд моего сознания мне показалось, что я слышу собственный голос, эхом раздающийся вокруг:

— Отпусти меня.... Помоги мне...

В отличие от моего обычного голоса это была отчаянная мольба, наполненная ужасом.

Глава 20 - Солнечный свет и кровь на его руках

Мне снова приснился этот кот.

Рыжий от носа и до кончика хвоста, он кружил вокруг ног Шэн Миноу и мило мяукал… этот кот.

Я поднялся по лестнице и шёл по тёмному коридору. Через маленькое окно в конце проникал солнечный луч, становясь единственным источником света в этой темноте. Большинство дверей были плотно закрыты, потому что к этому времени жильцы ещё не вернулись домой.

Подошвы моих ботинок заскрипели на цементном полу, когда я остановился перед третьей дверью с правой стороны коридора.

Дверь, которая должна была быть плотно закрыта, была приотворена, и через небольшую щель просачивались яркие лучи света, образуя сверкающую белую полосу на тёмной поверхности пола. Возможно, утром Шэн Миноу слишком спешил, поэтому не заметил, что оставил дверь незапертой. С этой мыслью я протянул руку к дверной ручке и осторожно нажал на неё, открывая дверь в комнату.

Внутри, как всегда, было безупречно чисто, тонкие белые занавески мягко колыхались на ветру. Я заметил странный запах, принесённый ветром — воняло рыбой, которая лежала слишком долго, и этот запах заставил меня невольно нахмуриться.

Обыскав всё вокруг, я быстро нашёл его источник — белая подарочная коробка, оставленная на кровати Шэн Миноу. Подарочная коробка не была ни слишком громоздкой, ни слишком маленькой. Она была такого размера, что в неё идеально поместился бы торт диаметром тридцать сантиметров. Коробка была перевязана милой атласной розовой лентой, а сверху оставлена изящная маленькая открытка.

Я знаю, что мне не следовало смотреть. Тогда я уже разобрался в своих чувствах к Шэн Миноу и знал, что он видел во мне только надоедливого приёмного брата, который рос вместе с ним. У него было право общаться и знакомиться с кем угодно, и у него было право нравиться тому, кому он хотел. Следовательно, он также имел полное право на романтические отношения с кем-то другим.

Это было нормально, это было неизбежно. Я твердил это, повторяя себе под нос одну и ту же фразу снова и снова. Однако сильное чувство собственничества затуманило мой разум, в результате чего мои действия вступили в противоречие с моими словами, и в итоге я взял и прочитал эту открытку.

«Кажется, тебе действительно это нравится».

Почерк на открытке было почти не разобрать — он выглядел как хаотичные брызги чернил на странице, а сообщение было подписано одним словом «Ян».

«Ци Ян». Почти сразу же я подумал о нём.

Я выбросил открытку и, стиснув зубы, развязал розовую ленту, тщательно завязанную в идеальный бант. Я собирался выяснить, что, чёрт возьми, он задумал!

Атласная лента развязалась, и я, сделав глубокий вдох, обеими руками открыл крышку коробки.

До этого момента я предполагал, что в коробке может быть несколько вещей: книги, цветы или дорогие дизайнерские вещи — всё это казалось подходящими подарками для Шэн Миноу.

Я никак не ожидал найти внутри мёртвую кошку.

Она была крошечной. Её хрупкое, ослабленное тельце свернулось внутри коробки калачиком, а живот был вспорот и выпотрошен ножом.

Мутные глаза кошки всё ещё были полуоткрыты, длинный язык изогнулся, немного высовываясь изо рта. Я понятия не имел как долго она была мертва, но непередаваемая вонь, исходившая раньше, была запахом гниющего, разлагающегося трупа.

Влияние этой сцены на меня невозможно переоценить. Из-за сильного шока от увиденного, я стоял как вкопанный и не мог пошевелиться. Органы, всё ещё скользкие от крови, заполнявшие подарочную коробку, стояли перед глазами, будоража каждый нерв. Вид был настолько провоцирующим, что у меня скрутило живот.

Против моей воли вид этого кота наложился на образ отца, умершего ужасной смертью, когда мне было десять лет. На похоронах взрослые перешёптывались между собой, в их тоне слышалось сожаление, когда они говорили:

— Очень печально. Я слышал, вся нижняя половина его тела была разорвана, а внутренности вывалились на землю...

— К тому времени, как он добрался до больницы, врач, едва бросив взгляд, сразу сказал, что у него не так много времени. Жаль, у него осталось двое сыновей, младшему всего десять.

— Так ты ещё не знаешь? Его старший не имеет никакого кровного родства с их семьёй, его взяли из приюта. После того как забеременела младшим, Сян Пин хотела вернуть его обратно, но старый Лу не позволил. А теперь посмотри, он оставил Сян Пин одну растить двоих детей, как они вообще справятся...

— Это правда. Даже если она попытается повторно выйти замуж — это сложно. Им остаётся винить только самих себя...

Отец лежал в прозрачном гробу, окружённый дешёвыми искусственными цветами, а его тело было накрыто красным хлопчатобумажным покрывалом. Он всё ещё казался живым, и выглядел даже лучше, чем при жизни.

Я смотрел на это знакомое, но в то же время чужое лицо, слушая непрекращающиеся сплетни. Обеспокоенный, я взглянул на Шэн Миноу, который был рядом, и молча вложил свою руку в его.

Наклонив голову, он взглянул на меня — раньше он бы стряхнул мою руку, но в тот момент позволил мне крепко ухватиться, и я стоял, больше не двигаясь.

Внезапная смерть, запёкшаяся кровь и даже густая жидкость, просочившаяся через коробку, напоминали мне о луже крови под больничной койкой отца. Мне даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, каким страшным было выражение моего лица, и в течение нескольких секунд я не осознавал, что задерживаю дыхание.

Именно в этот момент сцена передо мной потемнела, а пара прохладных рук, появившись из-за спины, прикрыла мне глаза.

В одно мгновение по шее побежали мурашки, а сердцебиение участилось. Я чуть не выронил из рук крышку коробки, а потом начал неосознанно сопротивляться, как кошка, которой наступили на хвост.

— Это я.

Всего лишь два коротких слова, произнесённых не быстро, но и не медленно. В словах отсутствовали какие-либо эмоции, но это сразу остановило мои метания.

— Гэ?

В этой темноте моё сжавшееся сердце постепенно снова стало возвращаться к обычному ритму. Освежающий аромат мыла, смешанный со следами дезинфицирующего средства, оставшийся на пальцах Шэн Миноу, казалось, вытеснил запах разлагающегося трупа и успокаивал меня.

Кончики моих пальцев нащупали его руки, но прежде, чем я успел что-то сделать, давление рук стало сильнее и меня потащили обратно к двери.

— Оставайся снаружи.

У меня закружилась голова и я развернулся, а когда руки на моих глазах исчезли, то понял, что нахожусь уже далеко от кровати и теперь стою лицом к двери.

— Гэ...

Я посмотрел назад — Шэн Миноу был ко мне спиной, его высокое тело полностью закрывало подарочную коробку, лежащую на кровати.

— Убирайся, — приказал Шэн Миноу, не поворачивая головы, а его тон не оставлял мне возможности возразить.

Сжав губы, я отступил к двери.

У подростков короткая память. Хотя я только что был испуган так, что руки покрылись холодным потом, и тысячу раз проклял Ци Яна, этого психопата, но, постояв некоторое время в коридоре, не смог устоять перед любопытством. Через щель в двери я тихонько заглянул в комнату.

Шэн Миноу наклонился, чтобы поднять коробку со своей кровати. Так как он стоял спиной к двери, я не мог видеть выражение его лица, но было очевидно, что подарок его не испугал. В отличие от меня, он, казалось, вовсе не удивился, обнаружив на своей кровати дохлую кошку. От начала и до конца он был поразительно спокоен.

Казалось, он хотел закрыть коробку крышкой, но на полпути внезапно остановился и замер, как магнитофон, который заклинило во время воспроизведения.

Его плечи дрожали, и в наступившей тишине мне казалось, что я слышу тяжёлое дыхание. В нём как будто происходила борьба, и, находясь какое-то время в этом мучительном тупике, он, наконец, сделал выбор.

Магнитофон снова заработал, когда он пошевелился и отложил крышку в сторону, а затем наклонился и запустил в коробку обе руки.

С места, где я стоял, было видно только, что его руки постоянно двигались, но что именно он делал — видно не было. Такое странное поведение наполнило моё сердце тревогой, но и добавило решимости узнать что происходит.

Как раз в тот момент, когда я хотел шире приоткрыть дверь, Шэн Миноу выпрямил спину, слегка повернулся и выставил свои окровавленные руки на солнечный свет.

Его длинная, тонкая ладонь поворачивалась на солнце, пока он с нескрываемой радостью рассматривал свои руки в солнечном свете и крови. Несмотря на то, что он стоял на свету, его фигура будто была окутана облаком тьмы.

В груди снова появилось то стеснение, которое я чувствовал раньше. Прежде чем он смог меня увидеть, я поспешно отвёл взгляд и прижался спиной к стене, тяжело дыша и сглатывая.

Я вспомнил фотографии, вложенные в книгу, странные слова и фразы Ци Яна, и даже лужу крови, в которой стоял Шэн Миноу, когда отец умирал…

В этот момент ко мне внезапно пришло осознание, что убийство кошки не было угрозой Ци Яна. Это был подарок для Шэн Миноу, чтобы понравиться и доставить ему удовольствие.

Как и сказал Ци Ян — он знал, что нравится Шэн Миноу.

***

— ... твои глаза похожи на волчьи, они неукротимы.

— Это место, где ты можешь кричать столько, сколько захочешь...

— Помоги мне...

— Ты собираешься убить меня?

—... твои глаза похожи на волчьи, они неукротимы.

…..

— Это место, где ты можешь кричать столько, сколько захочешь...

…..

— ... твои глаза похожи на волчьи, они неукротимы.

…..

— Ты собираешься убить меня?

…..

— Помоги мне...

Рядом с моим ухом непрерывно повторялся один и тот же диалог, который казался знакомым, но как я ни старался, не мог вспомнить, откуда он. Потерянный и дезориентированный, я пытался установить источник звука. Чёрный коридор передо мной закручивался и искривлялся, превращаясь в ураган, засасывающий меня в раскалённую лаву.

Я издал болезненный стон — тело было охвачено пламенем, а кожа плавилась от обжигающего жара. Было так жарко, что я чуть не сошёл с ума и, отчаявшись, метался в поисках того, что могло бы спасти меня, вслепую натыкаясь на стены .

Когда я уже подумал, что сейчас сгорю, передо мной внезапно предстало бескрайнее пространство океана — его волны были насыщенного ультрамариново-синего цвета, а прохлада воды завораживала и притягивала к себе. Не задумываясь ни на секунду, я нырнул в него с головой.

Огонь был быстро потушен и я только всплыл на поверхность, делая глубокий вдох, как волны начали становиться все больше и больше, и их сила непрерывно обрушивалась на меня, как будто пытаясь сломать на части.

Покачивание волн....

Боль в мышцах…

Когда я пришёл в себя, передо мной стояла кромешная тьма — глаза были чем-то закрыты.

Я хотел снять повязку с глаз, когда понял, что обе мои руки связаны, и что ещё более ужасно — каждая из ног также была привязана к чему-то. Со связанными вместе руками и широко разведёнными ногами я был зафиксирован в положении, в котором стоял на коленях и лежал на животе… кажется, это была кровать.

Сзади меня доносились звуки сильных, непрерывных ударов, которые разжигали во мне ярость и наносили ущерб мужскому самолюбию. В подобной ситуации я мог бы понять что происходит, даже если бы думал коленными чашечками.

— Ты... сукин сын... — я хрипло выругался, голос замирал в моменты, неподвластные моему контролю. — Ты подлый... ты... ннгх, отпусти меня...

Мужчина позади меня не отступил, увидев, что я пришёл в себя — наоборот, его движения стали ещё более грубыми и резкими. Рука на талии напряглась, и, будто смеясь над моей беспомощностью, он наклонился, чтобы укусить меня сбоку за шею — как дикий зверь, раздирающий кожу и плоть своей жертвы.

В ответ на боль я издал сдавленный стон и крепко прикусил губу, не позволяя себе издавать никаких неловких звуков. По шее потекло что-то жидкое и я не сомневался, что это была кровь.

— Ты… ублюдок.... Никогда не позволяй мне узнать, кто ты такой...

Мой лоб был прижат к связанным запястьям, в то время как тело продолжало дрожать — инъекция Ло Чжанъюня лишила меня рассудка, а каждая часть тела стала чувствительной до такой степени, какую я никогда не испытывал. Даже самое незначительное трение кожи о простынь вызывало невыносимую боль.

— Я... ах... убью тебя... — я был полон ненависти, но мои слова прозвучали мягко и тихо. Они прозвучали не как предупреждение об убийстве, а скорее как кокетливая фраза.

Мужчина, насиловавший меня, не проронил ни единого слова от начала и до конца. Только когда я грязно выругался в его адрес, он внезапно вонзился в меня на полную глубину, словно в наказание заставляя нарушить молчание и наслаждаясь издаваемыми мной звуками.

Чем больше удовольствия получало тело, тем сильнее во мне разгорался стыд. Если бы у меня в руках был нож, я бы без колебаний вонзил его в человека, стоящего позади меня, а затем нарезал бы его тело на фарш и скормил собакам.

Мышцы моих бедер продолжали дрожать, и, если бы не мужчина, с силой удерживающий меня, я бы сразу упал лицом вниз на кровать. Я сожалел, что проснулся в середине всего этого. Даже то, что он насиловал меня без сознания, было лучше, чем неопределённость, в которой я пребывал, страдая физически и морально.

По мере того как моя температура повышалась, все следы разума начали исчезать. Я чувствовал, что схожу с ума и тону в мучительном экстазе, когда волна за волной захлёстывала меня. Молчание, которое я так долго хранил, сменилось на мольбы о пощаде:

— Не надо... — я выпятил грудь, приподнимаясь, но на полпути к тому, чтобы встать, яростная, грохочущая волна обрушилась на меня с силой цунами, и я упал, рухнув обратно на простыни.

Интенсивное, повторяющееся насилие высосало все мои умственные и физические силы. Я испускал легкие, дрожащие вздохи, когда проваливался в темноту, продолжая непрерывно бормотать одну и ту же фразу:

— Я убью тебя… Ублюдок...

Мужчина позади меня провёл рукой по моей потной спине с низу до верху, схватил за шею и, не сдвигаясь с места, перешёл в новое наступление.

«Я, блядь, разорву этого ублюдка в клочья». Это была последняя мысль, посетившая меня, пока я был в сознании.

Глава 21 - Сюрприз

Я проснулся от пульсирующей головной боли. Комната была залита солнечным светом, а я лежал на кровати лицом вниз, руки и ноги были полностью свободны от пут.

Пару секунд я приходил в себя, а затем быстро перевернулся и вскочил. На прикроватной тумбочке стояла лампа, которую я схватил как оружие, отломав от неё абажур.

Осмотревшись вокруг и никого не увидев, я, осторожно ступая, начал было исследовать оставшуюся часть номера. Не сделав и нескольких шагов, я почувствовал, как что-то стекает по внутренней стороне бёдер. Когда я посмотрел вниз, и увидел что это — моё лицо стало мрачнее ночи.

По убранству и планировке комната была похожа на ту, которую снимал Ло Чжанъюнь. Исходя из этого, я сделал вывод, что всё ещё нахожусь в частном клубе.

Ха, только одной ногой вышел из логова волка, как другой ступил в логово тигра. Гости здесь и правда совсем не привередливы, раз могли переспать незнакомцем, с которым столкнулись в коридоре. Оказывается, здесь собрались птицы одного полёта и все они грёбаные ублюдки.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее у меня сжимались челюсти. Крепко держа лампу в руке, я пнул полуоткрытую дверь ванной.

В комнате было безупречно чисто — ни в душе, ни за дверью никого не было.

Я вошёл внутрь, чтобы осмотреться, и обнаружил, что банные полотенца и гель для душа имеют видимые следы недавнего использования. Неужели этот человек чувствовал себя так непринуждённо, что нашёл время после всего принять душ…

В номере, кроме меня, никого не было. Понимая, что тот человек, должно быть, ушёл ещё рано утром, я подавил клокочущий гнев и швырнул "оружие", которое держал в руке, на пол. Когда я повернулся, чтобы выйти, то мельком увидел своё отражение в зеркале.

Взрогнув от увиденного, я двинулся вперёд, чтобы рассмотреть себя поближе.

Лицо в зеркале было очень бледным, глаза покраснели и резко выделялись. Но ужаснее всего выглядел след от укуса на шее — тёмно-фиолетовый, воспалённый и вызывающий боль при малейшем прикосновении. Если присмотреться поближе, то можно заметить след от укола посередине укуса.

Он даже укусил и в это место, куда Ло Чжанъюнь сделал укол.

Пока пальцы исследовали этот участок, я повернулся и обнаружил ещё больше отметин на спине.

Ярость, которую мне только что удалось подавить, начала подниматься снова, поэтому я закрыл глаза, открыл дверь душевой и вошёл туда, чтобы быстрее помыться.

Только после того, как я смыл с себя весь беспорядок, оставшийся на теле, я вспомнил об особенно важной вещи, про которую забыл, — о телефоне.

Чтобы получить эти кадры, мне пришлось использовать в качестве приманки своё тело. Если всё это было зря — тогда я готов взорвать это чёртово место без колебаний.

Вернувшись в спальню и перевернув её вверх дном, я, наконец, нашёл телефон под подушкой, и заряда аккумулятора в нём было ещё достаточно.

Я вздохнул с облегчением и поспешно открыл видео, которое снял вчера, чтобы проверить.

Та часть, где Ло Чжанъюнь принимал душ, а потом обманом заманил меня в ванную, не попала в кадр, но звуки были записаны чётко. Но то, что произошло после — как он затащил меня на кровать и применял насилие — всё это было заснято. Особенно фраза, произнесённая зловещим тоном: «Но я не могу гарантировать того, что ты не умрёшь, пока я буду играть с тобой, если стану сильно разгорячён».

Нокаутировав Ло Чжанъюня, я, шатаясь, вышел из номера, держа телефон в руке. Видеозапись на телефоне в этот момент всё ещё шла.

Затаив дыхание, я продолжил смотреть.

— Есть... есть здесь кто-нибудь?

Наклонившись ближе к экрану, я смог разглядеть краешек одежды, однако прежде, чем камера смогла запечатлеть лицо мужчины, я столкнулся с ним и уронил телефон.

Экран на мгновение погрузился в темноту.

— Забери... забери меня отсюда...

Кто-то поднял телефон, и в дрожащем объективе камеры мелькнула нога в чёрном ботинке дерби и тёмно-синих брюках. Я хотел выяснить больше подробностей, но на этом месте видео резко оборвалось — тот, кто поднял трубку, одновременно выключил функцию записи.

Я уставился на экран в момент окончания записи, на котором застыла нога в тёмно-синих брюках, желая прыгнуть внутрь телефона и разорвать этого человека в клочья.

Ощущая подавленность и не имея возможности выплеснуть свою досаду и разочарование, я, движимый импульсом, в какой-то момент чуть не разбил телефон вдребезги, но в последнюю секунду смог остановиться.

Как будто защищая себя в критической ситуации, маленькое белое устройство в моей руке внезапно завибрировало.

Посмотрев на экран, я увидел, что это И Дачжуан. Сделав несколько глубоких вдохов, я ответил на звонок:

— Привет.

Радостный и взволнованный голос И Дачжуана моментально пронзил мои барабанные перепонки:

— Чёрт побери! Фэн-гэ, ты всё-таки жив! Фэн-гэ, где ты? Я ищу тебя с самой ночи, Фэн-гэ, с тобой всё в порядке?

Не знаю, было ли это из-за того, что я яростно ругался прошлой ночью, но горло болело, а голос звучал так, будто я наглотался песка:

— Я в порядке, где ты сейчас находишься?

— Вчера я проследовал за твоей машиной до входа в частный клуб «Райский сад Эдема», но без членства не смог попасть внутрь, поэтому всю ночь ждал снаружи. Когда уже почти рассвело, я больше не мог сидеть и ждать — ты не отвечал на звонки, и я не видел, чтобы ты выходил. Я беспокоился за тебя, поэтому решил позвонить в полицию. — И Дачжуан казался расстроенным, когда с возмущением описывал последовавшие события: — Когда они услышали, что я сообщаю о своем друге, который пошёл с Ло Чжанъюнем в частный клуб и не вернулся, у них хватило наглости спросить пьян я или нет! Они даже предупредили меня, что подобные розыгрыши считаются преступлением, за которое я попаду в тюрьму!

Я слегка усмехнулся в ответ. Любой, кто услышал бы такое, вероятно, подумал, что это пранк — в конце концов, Ло Чжанъюнь действительно создал себе прекрасный образ.

— Хорошо, подожди меня снаружи у входа, я сейчас выхожу и буду через десять минут.

Повесив трубку, я собрал одежду, разбросанную по полу, и привёл себя в порядок. Рана на шее была слишком заметна, и чтобы скрыть её от И Дачжуана я мог только до самого верха застегнуть молнию на куртке и поднять ворот рубашки.

Следуя указателям, я спустился на первый этаж, и, наконец, смог увидеть вход в этот частный клуб.

Под огромной хрустальной люстрой на мраморном столе в форме перевёрнутого конуса были расставлены редкие цветы и зелёные растения различных оттенков. Пол под столом был выложен светло-серыми мраморными камнями. С поверхности стола, переливаясь через край и напоминая водопад, струился туман, источающий лёгкий аромат. Он лился на серые мраморные камни, и вся сцена была просто неземной.

Если бы меня не связали вчера и не воспользовались мной, то сегодня я мог бы получить истинное удовольствие, наслаждаясь этим прекрасным видом.

Жаль, что в мире нет такого «если».

В самом конце огромного холла находилась стойка регистрации, за которой стояла только одна сотрудница в униформе. Если не присматриваться, то издалека её можно было принять за манекен.

— Здравствуйте, я хотел бы узнать кто бронировал номер 1334 прошлой ночью.

«Как только узнаю имя этого ублюдка, я найду и собственноручно кастрирую его, даже если из-за этого придётся сесть в тюрьму ещё на десять лет».

— Приносим извинения, мы не можем разглашать имена клиентов, — мягко ответила сотрудница. На её лице был нежный, аккуратный макияж и она дежурно улыбалась.

Я стиснул зубы, не желая сдаваться:

— Тогда могу я попросить показать записи с камер наблюдения, сделанные прошлой ночью на 11-м этаже? Я... я кое-что потерял в коридоре.

— Тогда Вам необходимо сначала подать заявление на получение ордера на обыск, — казалось, она была готова к этому вопросу, потому что легко на него ответила, выражая уверенность и непреклонность.

Её было нелегко расколоть.

Несмотря на то, что меня переполнял гнев, оставалось только откланяться, потому что я ничего не смог от неё добиться.

Когда я вышел из здания в европейском стиле, ко входу сразу же подъехал гольф-кар и отвёз меня до ворот. Днем было светло, и я понял, что патрули службы безопасности находятся повсюду и охрана здесь очень серьёзная.

На воротах, когда мы выезжали, аккуратным рядом золотых букв было выковано название — "Райский сад Эдема". Название было красивым — жаль, что за этим золотом и нефритом скрывалось гнилое содержание.

Добравшись до ворот, я снова позвонил И Дачжуану и попросил его подъехать.

Когда мы встретились, И Дачжуан внимательно рассмотрел меня с ног до головы, выражение его лица было напряжённым, он несколько раз растерянно открывал рот, чтобы заговорить.

— Фэн-гэ, ты...

Я знал, о чём он хотел спросить. Я исчез на целую ночь и не выходил на связь, у него, должно быть, было много догадок на этот счёт.

— Замолчи. — Опустив спинку кресла, я слегка повернулся к нему спиной и закрыл глаза. — Не спрашивай ничего.

Пока мы ехали, в машине стояла тишина, но я не мог уснуть. Голова болела и мне хотелось просто побыть в тишине.

Теперь я по-настоящему понимал, что чувствовал Мо Цю, это было действительно ужасное чувство. Но у меня не возникло мыслей убить себя, единственный, кого мне хотелось убить — был тот человек.

Проехав примерно час, И Дачжуан остановил машину и тихо позвал меня:

— Фэн-гэ, мы приехали к твоему дому.

Я открыл глаза и сел, а затем достал из кармана телефон и протянул ему.

— Я в порядке, не держи в голове никаких нелепых мыслей. Просто вчера на меня исподтишка напал Ло Чжанъюнь и что-то вколол мне, из-за чего я до сих пор чувствую головную боль.

И Дачжуан опешил:

— Вколол? Что он тебе вколол?! Чёрт, давай сейчас же поедем в больницу — что, если это причинило тебе вред?!

Говоря это, он хотел закатать мне рукава и проверить, но я только отшутился, шлёпнув его по руке и понимая, что не смогу рассказать ему, что Ло Чжанъюнь вколол в меня афродизиак.

— Всё в порядке, это, скорее всего, было снотворное и он успел ввести совсем немного, прежде чем я отбился.

Я рассказал И Дачжуану обо всех событиях, которые произошли прошлой ночью, до того момента, как я столкнулся с человеком в коридоре. Дальше я просто немного исказил правду и история превратилась криминального случая во что-то довольно позитивное.

— Значит, добросердечный прохожий спас тебя и оставил в своей комнате переночевать? — удивлённый И Дачжуан повторил: — Ты даже не успел поблагодарить того человека, как он исчез без следа?

— Да. Сегодня утром я хотел попросить у администратора его контакты, но, к сожалению, это оказалось не так-то просто сделать. — В этот момент я почти не мог сохранять улыбку на лице, и уголки моих губ дрогнули: — Они мне их не дали.

И Дачжуан выглядел так, словно его не до конца убедила моя история, но не осмелился настаивать и расспрашивать дальше. Он тихо кашлянул, а затем опустил голову, чтобы посмотреть на телефон в моих руках.

— Это телефон Сяоши, верно?

Вчера вечером он всего лишь ненадолго отлучился в туалет, а когда вернулся, то обнаружил, что и телефон, и я бесследно исчезли. Шэнь Сяоши сначала растерялся на какое-то время и выбежал из ночного клуба в поисках И Дачжуана, чтобы обнаружить, что машина И Дачжуана тоже исчезла.

Он смог вернуться в клуб только после того, как одолжил у прохожего на улице телефон, чтобы войти в свой аккаунт QQ и позвонить И Дачжуану.

Однако в тот момент И Дачжуан уже был в пути и не собирался возвращаться, поэтому он сказал Шэнь Сяоши ехать домой и отдыхать.

Изначально Шэнь Сяоши поручили самое ответственное задание из всех, но в итоге всё получилось так запутанно, что он ушёл в недоумении, что же только что произошло.

Хотя, оглядываясь назад, хорошо, что это был не он... Ощущая со вчерашнего вечера только злость, я внезапно почувствовал, что во всём этом было и немного везения. И из-за этого печального везения, я создал еще больше нелепостей.

Ничего.

Я потёр переносицу:

— Я потерял свой телефон в комнате Ло Чжанъюня, и, наверное, не смогу его вернуть. Мне нужно будет купить новый телефон и... удаленно уничтожить все данные со старого.

И Дачжуан смотрел запись, которую я сделал прошлой ночью, и выругался:

— Господи, если показать это видео публике, то для него будет всё закончено. Что за кусок дерьма, он вообще не человек!

Я ничего не сказал, и, забрав телефон у него из рук, положил его обратно в карман, а затем предложил:

— Давай поедем и купим мне новый телефон.

И Дачжуан согласился, разворачивая машину и направляясь к ближайшему универмагу.

***

Весь этот инцидент начался с Мо Цю, так что было бы естественно, если бы Мо Цю положил ему конец.

Воспользовавшись новым телефоном, я связался с Мо Цю и сказал ему, что проблему теперь можно решить. Он сразу же стал взволнованно спрашивать меня, как можно всё уладить, но это был не телефонный разговор, поэтому я назначил время встречи, чтобы у него дома детально всё обсудить.

Прежде чем войти в его дом, я специально подтянул воротник, чтобы скрыть след от укуса, который все ещё выглядел ужасно.

Мо Цю все ещё выглядел не слишком хорошо, но, по крайней мере, рана на его запястье выглядела нетронутой.

Он налил мне стакан воды и неловко сел, а затем спросил:

— Лу Фэн, по телефону ты сказал, что что-то произошло? Как теперь можно будет решить мою проблему?

Достав телефон, я отправил ему видеозапись.

Я уже вернул телефон Шэнь Сяоши, так что оригинальная запись была у меня и у И Дачжуана. Та, которую я отправил Мо Цю, была отредактированной — на ней моё лицо было скрыто.

Мо Цю посмотрел на телефон на столе, когда тот несколько раз завибрировал.

Поколебавшись, он взял телефон, чтобы проверить. Через некоторое время я услышал диалог, в котором дурная и порочная сторона Ло Чжанъюня раскрывалась в полной мере. Этот диалог был знаком мне настолько, что я мог пересказать его наизусть слово в слово.

— Это... — глаза Мо Цю расширились, а лицо побледнело на несколько оттенков.

Он с недоверием посмотрел на меня и спросил:

— Лу Фэн, ты… что ты сделал?

Несмотря на то, что моё лицо на видео было скрыто, голос остался не изменён, поэтому не было ничего странного в том, что он меня узнал.

Я изобразил уверенность и непринужденность, улыбнувшись ему:

— Просто заманиваю преступника в ловушку, ничего страшного. Не волнуйся, он ничего мне не сделал, скорее это я жестоко избил его, тебе вообще не о чем беспокоиться.

Это сделал со мной совершенно другой человек, и однажды я узнаю кто он, и заставлю пожалеть о поспешном решении, принятом в тот день.

Мо Цю в шоке уставился на меня:

— Ты...

Я увидел, что он уже смотрит на меня, и немедленно прикрыл рукой шею.

Моя реакция, казалось, только подтвердила его догадки, так как выражение его лица постепенно менялось, пока полностью не скривилось. Я почувствовал, что что-то не так, и в тот момент, когда хотел сказать что-нибудь, чтобы оживить атмосферу, он громко заревел.

В отличие от прошлого раза, когда он плакал молча, на этот раз он громко рыдал навзрыд. Слёзы и сопли стекали по его лицу, и этим он был похож на ребёнка, которому было так плохо, что он больше не мог поддерживать образ взрослого.

— Прости... — он почти прокричал мне это единственное слово, продолжая завывать: — ...прости… Если бы я был более решительным… Вы… Тогда тебе не пришлось бы этого делать... это моя вина… я всегда тебя подводил... Мне жаль...

Капля за каплей крупные слёзы падали на экран телефона, пока он вытирал их с лица руками, хотя, как он ни старался, не мог их стереть.

Я тихо вздохнул про себя и сказал, утешая его:

— Нет, ничего не случилось, не думай слишком много. Я сделал это, чтобы заманить его в ловушку, и это был всего лишь укус, ничего особенного...

Мо Цю продолжал горько плакать, беспрестанно повторяя свои извинения и утверждая, что это всё его вина.

Я видел, что не могу убедить его, поэтому решил просто подождать, пока он всё не выскажет.

Прорыдав около пятнадцати минут, его голос стал хриплым, а слёз больше не осталось, нос совершенно заложило, и он начал периодически икать — только тогда он успокоился.

— Отправь это Ло Чжанъюню и скажи, чтобы он никогда больше к тебе не приближался и не угрожал, а иначе ты разошлёшь это всем медиакомпаниям и разместишь в Интернете. — Я указал на телефон в его руках и спросил: — Ты понял?

Мо Цю сжал губы и кивнул.

— Я действительно в порядке, ты не должен чувствовать себя виноватым. — Я встал, чтобы уйти, но чувствуя себя не в своей тарелке, решил ещё раз ему повторить.

Мо Цю слегка вздрогнул, поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и одарил улыбкой, которая выглядела абсолютно ужасно.

— Мм.

Я не знаю, поверил он или нет, — может, и не поверил, — но всё это теперь не важно, всё это больше не будет иметь к нему никакого отношения, а остальное — моё дело.

Я так думал.

Я так думал...

***

Однако жизнь непредсказуема. На следующий день, когда я делал оценку кольца с бриллиантом, которое принесла покупательница, Лю Юэ ахнула от шока, прочитав заголовок какой-то горящей новости на своем ноутбуке:

— Кинозвезда Ло Чжанъюнь подозревается в сексуальном насилии над мужчиной с фамилией Мо и вызван полицией для расследования. О боже мой, как это могло случиться? Ло Чжанъюнь гей и насилует мужчин? Что, чёрт возьми, происходит?!

Кольцо с бриллиантом выпало у меня из рук, когда я в замешательстве и шоке поднял глаза.

Мо Цю, который всегда был трусливым и робким, Мо Цю, который всегда говорил, что ничего не может сделать сам... Он действительно пошёл в полицию.

Еще более неожиданным стал тот факт, что через 24 часа Ло Чжанъюня выпустили из полицейского управления под залог, внесённый адвокатом. Всё это время Ло Чжанъюнь был в маске и солнцезащитных очках, полностью скрывавших лицо.

Адвокат рядом с ним казался очень спокойным — как будто на него не было нацелено бесчисленное множество ружей или пушек, чуть ли не тычущих ему в лицо, его шаги были спокойными, а на красивом лице не отразилось никакого раздражения.

Он был представительным, стройным и высоким, и идя рядом с Ло Чжанъюнем, он выглядел респектабельно, как ещё одна звезда.

Этим адвокатом был мой сводный брат, которого я давно не видел, Шэн Миноу, уважаемый адвокат Шэн.

Когда я смотрел прямую трансляцию на экране, мне захотелось похлопать небесам, и я одновременно воскликнул:

— Какой прекрасный сюрприз!

Глава 22 - Зачем он это сделал?

Я спросил у Мо Цю, почему он так неожиданно решил обратиться в полицию.

Какое-то время он молчал, прежде чем ответить:

— Я не хочу быть тем, над кем всё время издеваются, потому что я не могу дать отпор. Я не хочу, чтобы из-за моей трусости пострадал кто-то ещё. — При этих словах его затрясло:  — Если я промолчу, то в следующий раз может пострадать любой: кто-то, кого я знаю, прохожий с улицы, чей-то ребенок… Я этого не хочу.

В прошлом я всегда считал, что мы с Мо Цю слишком разные — у нас были разные характеры и разные увлечения. Он — скучный и замкнутый, а я — жизнерадостный и активный; он — робкий и боязливый, а я — бесстрашный. Он всегда ходил с опущенной головой, а я — с высоко поднятой.

Из-за поручения директора школы мне приходилось брать его с собой, куда бы я ни пошёл, но, в глубине души, я никогда не хотел проводить с ним время. По этой причине, как только мы выпустились, я сразу оборвал с ним контакты.

Он был полной моей противоположностью. Если «спокойствие» можно считать достоинством, то это, наверное, единственное хорошее, что я могу сказать о его характере.

И всё же в этот момент я увидел новую сторону Мо Цю, которая меня немного удивила — человек, неспособный защитить себя, теперь хотел защитить других. Он был один в противостоянии с огромным монстром.

Я надеялся, что он никогда не пожалеет о выборе, который сегодня сделал, и никогда не пожалеет о том, что научился давать отпор.

Его состояние, насколько я видел, сейчас было гораздо лучше, чем прежде. Так как было уже поздно, то я пожелал ему как следует отдохнуть, после чего встал и собрался уходить.

Мо Цю проводил меня до двери. Когда я уже надевал туфли, то вспомнил, что забыл сказать кое-что важное:

— Кстати, адвокат Ло Чжанъюня — это мой старший брат.

— Твой старший брат? — голос Мо Цю прозвучал озадаченно, а затем быстро превратился в изумление: — Тот страшный старший брат, который приходил на родительское собрание?

Я опешил, но через некоторое время вспомнил, что у нас в школе действительно проводились родительские собрания, но что именно он имел в виду под «страшным»?

— Да, это он, — после того, как я одел туфли, то повернулся к Мо Цю и помахал на прощание: — Не волнуйся, хотя он и мой брат, отношения у нас не очень хорошие, я просто хотел, чтобы ты знал. Я пошёл!

***

Шэн Миноу действительно пришёл на одно из наших родительских собраний, когда я был на третьем году средней школы.

После того как отец скончался, бремя содержания нашей семьи легло на мать. Кроме своей основной работы в школе, у неё было много подработок в других местах. Из-за них она была всегда занята во время летних и зимних каникул, а также в выходные.

Родительское собрание проводилось в воскресенье. Такое время было выбрано специально, чтобы как можно больше работающих родителей имели возможность прийти. Но у матери не было выходных. Единственным, у кого было свободное время, и кто мог присутствовать на собрании от её имени — был Шэн Миноу.

Тогда Шэн Миноу было уже девятнадцать, так что он во всех отношениях мог считаться взрослым. Хотя классный руководитель и удивился присутствию такого молодого «родителя», он знал, что моя семья оказалась в особенном положении, поэтому ничего особо не сказал.

Находясь на третьем году обучения в средней школе, я вскоре должен был заполнить заявление на вступительный экзамен в старшую школу. Основная причина проведения родительского собрания заключалась в том, чтобы ответить на вопросы по заполнению этой формы и облегчить процесс, поэтому ученики также должны были на нём присутствовать.

По крайней мере, у меня в семье был Шэн Миноу, — у Мо Цю был только он сам.

Для пожилых бабушек и дедушек Мо Цю разобраться с заполнением формы такого заявления было слишком сложной задачей. После того как классный руководитель узнал, что ни один из родителей Мо Цю не придёт, он позволил ему присутствовать одному.

Из-за того, что Мо Цю и я обычно сидели вместе во время уроков, то и во время собрания Шэн Миноу, я и Мо Цю оказались сидящими вместе, я сидел между ними.

Остальные мои воспоминания о том дне довольно туманны. Я помню какой особенно красивой выглядела рука Шэн Миноу, когда он держал авторучку, и его вид, когда он сидел со склонённой головой и делал заметки, был для меня завораживающим.

С другой стороны, я смотрел на каракули Мо Цю, сидящего рядом, и те хаотичные и бессвязные заметки, которые он делал в своей тетради.

— Как ты слушал? — я долгое время пытался разобраться в его записях, но только нахмурился.

Мо Цю остановился, а потом, подняв голову, неуверенно взглянул на меня, и, понизив голос, спросил:

— Что... что-то не так?

Повернув голову, я посмотрел на записи Шэн Миноу — они были хорошо организованы и записаны аккуратным почерком, просто услада для глаз.

— Гэ, позже ты сможешь одолжить свои записи моему соседу по парте, чтобы он переписал их? — прошептал я, склонившись к нему и почти касаясь его уха губами.

Шэн Миноу прервал свои записи, посмотрев на меня, а затем перевёл взгляд на Мо Цю на другом конце парты.

Боковым зрением мне показалось, что Мо Цю сильно задрожал. Шэн Миноу отвел взгляд и мягко произнес "хмм" в ответ.

Вероятно, это был единственный раз, когда они встречались. После окончания родительского собрания я попросил Мо Цю забрать записи домой и переписать их. Он так сильно меня благодарил, что начал задыхаться, а на следующий день принёс два больших яблока, сказав, что это подарок от бабушки.

Я съел одно, а другое принёс домой, чтобы отдать Шэн Миноу, но он больше не появлялся дома до конца месяца. Я просил маму позвонить ему, но она отказалась, сказав, что всё и так в порядке, какой толк будет от того, что он вернётся. В конце концов яблоко потеряло свежесть и сморщилось, и мама выкинула его, пока меня не было дома.

Кто бы мог подумать, что два человека, которые однажды встретились на родительском собрании, теперь снова столкнутся лицом к лицу в зале суда? Никто бы и не подумал.

Не нужно ждать, когда синее море превратится в тутовые поля, всего за десять лет мир уже сильно изменился. Говорят, всё в этом мире подвержено изменениям, и это в точности соответствовало случаю.

***

Покинув дом Мо Цю, я взял такси и поехал в юридическую фирму Шэн Миноу. Причина, которую я называл себе, была в том, чтобы выяснить у него правду.

Но в глубине души я знал, что это лишь предлог. Всё, чего я хотел — это увидеть его снова.

Непрерывно моё подсознание отправляло сигналы, призывающие пойти и увидеть его. Они сформировали во мне ощущение невыносимой отчуждённости, оторванности, которая заставляла хотеть его и скучать по нему ещё больше, чем когда-либо.

Мне казалось, что я вернулся в прошлое, — к тому времени, когда я только потерял свободу и отчаянно, маниакально жаждал увидеть его. Но он никогда не отвечал мне и не приходил навестить… в те два года.

В то время мне снились сны, в которых я представлял, как у меня вырастают крылья, чтобы полететь к нему. Я считал дни по пальцам, нервно ожидая, когда разрешат приходить посетителям, а потом каждый раз проводил этот день разочарованный.

Раньше там были высокие стены и окна с решётками, так что я не мог действовать — только ждать. Теперь же, если только я не позволю Шэнь Сяоши и остальным запереть меня в доме и связать по рукам и ногам — ничто не сможет меня остановить.

Даже мой разум говорил мне:

— Лу Фэн, твои действия приведут только к тому, что ты упадешь в глазах Шэн Миноу ещё больше.

Но эмоции закрывали рот логике, воспевая:

— Да здравствует свобода! Да здравствует инстинкт!

Чтобы успокоить свой разум, я говорил:

— Я просто собираюсь посмотреть на него, обещаю ничего не делать. Абстиненция может закончиться летальным исходом, поэтому ты должен делать это шаг за шагом, нельзя слишком резко всё прекратить. В конце концов, я так долго любил его...

Логика внимала, логика замолчала. Эмоции теперь полностью доминировали на сцене, и они ликовали.

Перед зданием юридической фирмы была толпа репортёров, пришедших в надежде взять у Шэн Миноу интервью.

Я метался то влево, то вправо, отчаянно протискиваясь вперёд, и, добравшись до входной стеклянной двери, обнаружил, что она закрыта. На двери висело объявление о том, что юридическая фирма «Цзинь Шaн» не принимает запросов на интервью для СМИ.

Несмотря на это, репортёры стекались сюда, чтобы дождаться своего шанса на интервью и сделать фото.

Я постучал в стеклянную дверь и секретарша, услышав шум, подняла голову. Увидев, что это был я, она, удивившись, встала, чтобы открыть дверь.

Замок со щелчком открылся и я со скоростью света проскользнул в щель, не оставив журналистам, стоявшим позади, никакой возможности прорваться вслед за мной.

Увидев тёмную массу людей, стоящих за дверью, у меня внезапно возникла иллюзия, что мы находимся в мире зомби-апокалипсиса. Если бы на стеклянной двери было несколько кровавых отпечатков ладоней, это выглядело бы ещё более похоже.

— Господин Лу, давно не виделись, — секретарша поприветствовала меня широкой улыбкой: — Вы здесь, чтобы найти адвоката Шэн? Он в офисе, можете просто зайти.

Кивнув, я поблагодарил её и направился к офису Шэн Миноу.

После долгого отсутствия, мне показалось, что людей стало гораздо больше. Ранее пустые залы сейчас были практически заполнены. Похоже, дела у них шли хорошо. Хотя, если подумать, — как кто-то вроде Шэн Миноу мог долго оставаться незамеченным?

Подойдя к двери кабинета Шэн Миноу, я не стал стучать, а просто толкнул её и вошёл, держась за дверную ручку.

В кабинете было очень светло, а перед огромными от-пола-до-потолка окнами, спиной ко мне, стоял высокий мужчина, который разговаривал с кем-то по телефону, держа одну руку в кармане.

Услышав звуки шагов, он повернулся ко мне.

— Вы должны быть более знакомы с тем, как повлиять на общественное мнение… просто продолжайте действовать в своём темпе... — когда он меня увидел, его голос дрогнул, а взгляд на несколько секунд задержался на моём лице, прежде чем он отвернулся, продолжая разговор, как будто ему было всё равно, здесь я или нет. — Не позволяйте ему в этот период выходить из дома… Не можете убедить остаться? Вам нужно, чтобы я научил Вас завязывать бабочку?

Когда он произносил эти неприятные слова, его тон оставался ровным, даже учтивым, но послушав внимательнее, стало очевидно, что каждый слог был пронизан презрением.

Я сел на офисный стул перед его столом и покрутился на нём в разные стороны, получая огромное удовольствие. Примерно через две минуты Шэн Миноу повесил трубку и направился к своему столу.

— Я думал, у нас уже сложилось взаимопонимание, что мы никогда больше друг друга не увидим.

Когда он открывал рот, не стоило и надеяться на то, что он скажет что-то приятное. К счастью, я уже привык к этому, поэтому проигнорировал его слова и сразу перешёл к главному:

— Я здесь из-за дела Ло Чжанъюня.

Шэн Миноу отбросил свой телефон в сторону и сел:

— Что, ты начал подрабатывать папарацци?

Его стол был из прозрачного акрилового материала, поэтому, немного наклонив голову, я мог полностью увидеть во что он одет.

Сегодня на нём была пара черных туфель дерби ручной работы из натуральной кожи. Благодаря тому, что эта марка обуви пользовалась большим уважением даже среди товаров класса люкс, не было бы преувеличением сказать, что покупателями были элитные круги хорошо обеспеченных бизнесменов. Меня нисколько не удивил тот факт, что Шэн Миноу носил обувь этого бренда, я просто был удивлён, что ублюдок, который надругался надо мной, носил те же туфли, что и Шэн Миноу, и пользовался тем же парфюмом.

Есть же такие совпадения…

А могут ли быть такие совпадения?

Неожиданно мысли пришли в смятение. На этот раз эмоции молчали, а логика подсказала мне успокоиться и собраться с мыслями.

Я открыл рот, отвечая позже обычного на его вопрос:

— ... Мо Цю — мой друг.

Казалось, он мгновенно всё понял. Сложив пальцы в замок, он медленно откинулся на спинку стула, воздвигая невидимую защиту:

— Без комментариев.

Я заставил себя оторвать взгляд от его ног:

— Тебе обязательно защищать этого монстра? Виновен Ло Чжанъюнь или нет, ты уже должен знать ответ.

— Закон поддерживает правосудие, а адвокаты существуют для того, чтобы отстаивать права клиентов. Независимо от того, невиновен кто-то или виновен, господин Ло имеет право запросить адвоката для защиты в суде. — Тон Шэн Миноу не изменился: — Кроме того, строго говоря, я на него не работаю. Стороной, подписавшей контракт с юридическим агентством является компания «Xinghao entertainment», они же являются теми, кто оплачивает огромную сумму ежегодного взноса. Сейчас я просто защищаю клиента и предотвращаю нанесение его имуществу какого-либо дополнительного ущерба. Если ты здесь для того, чтобы получить от меня информацию, то прекращай это, что бы ты не планировал. Дверь вон там, можешь уходить.

Я был больше не в настроении выяснять, что с ним не так, и я знал, что с его характером он не раскроет мне никакой конфиденциальной информации. На самом деле, всё моё внимание и мысли были сейчас прикованы к его чёртовым ботинкам.

Но... возможно ли это?

Шэн Миноу, который всегда отталкивал меня и держал на расстоянии, Шэн Миноу, который вытирался после малейшего моего прикосновения, мог бы он сделать со мной что-то подобное?

Зачем он это сделал?

Он мог просто поманить пальцем, и я опустился бы на колени и целовал подошвы его ног. Зачем ему понадобилось завязывать глаза и связывать меня, показывая своё отвращение пытками?

Это невозможно, это слишком дико, это, должно быть… просто совпадение.

Я быстро пришёл к осознанию реальности и отверг возможность того, что Шэн Миноу мог быть этим ублюдком.

Я смог увидеть его лицо, наш пустой разговор закончился. Я встал, собираясь уходить.

Шэн Миноу открыл свой ноутбук и больше не обращал на меня внимание.

Опустив глаза и уставившись на его сжатые в тонкую линию губы, я неосознанно дотронулся до своей шеи. Отметина, оставленная на месте укуса, уже исчезла, но каким-то образом в это время начала необъяснимо болеть.

Не в силах сдерживаться, я спросил:

— Где ты был в прошлую субботу вечером?

Глава 23 - Другая жертва

— Где я был в прошлую субботу? — подняв голову, он с насмешливой улыбкой спросил: — Какое это имеет к тебе отношение?

Я знал, что он ответит что-то такое. Ладони начали потеть, я не сводил с него взгляда и продолжал:

— Это был ты, верно?

Он как-то странно посмотрел, как будто мои слова были ему непонятны:

— Извини?

Я с особенным вниманием следил за выражением его лица, пытаясь найти хоть малейшую подсказку. К сожалению, у него, кажется, действительно была чистая совесть, потому что он выглядел как человек, который искренне не понимает что я говорю.

Это напомнило мне о подростках, которые покинули рано утром клуб и на перекрёстке были остановлены полицейскими. Несмотря на то, что они на 100% выглядели как пьяные за рулём, на деле оказалось, что в них не было ни капли алкоголя, в баре они пили только сок. Звучит странно, но это правда.

— Ничего, — улыбнулся я, — Просто... на прошлой неделе меня покусала бешеная собака. Мне было любопытно, не ты ли её подослал.

Нахмурившись, он перевёл взгляд на свой ноутбук и продолжил печатать. В его голосе звучал сарказм:

— Лу Фэн, я подозреваю, что у тебя проблемы с головой. Тебе лучше пойти в больницу и показаться психиатру.

Из всего, что я слышал за последние годы, это было, наверное, самое смешное — ненормальный попросил меня обратиться к врачу. Был ли он сам у врача хоть раз?

— Тебе не стоит об этом переживать, — посмотрев последний раз на его туфли, я развернулся, и, не оглядываясь назад, направился к двери, оставляя ему свои самые искренние пожелания: — Желаю тебе сокрушительного поражения, адвокат Шэн.

Когда я выходил, то увидел У И, проходившего мимо, со стопкой документов в руках. Я окликнул его, и когда он меня увидел, то с удивлением пошёл мне навстречу.

— Господин Лу, не видел Вас долгое время, — посмотрев, откуда я вышел, он продолжил: — Какое совпадение, сейчас лаоши редко бывает в офисе, и Вы так удачно застали его. Вы настоящие братья, у вас удивительная взаимосвязь.

Шэн Миноу, вероятно, вряд ли хотел бы обладать таким типом взаимосвязи.

— В последнее время было много дел, а сегодня я просто был рядом и решил заглянуть. Давай забудем про господина Лу и господина Ма, зови меня просто А-Фэн. — Положив руку ему на плечо, я отошёл с ним к углу: — В последнее время у фирмы, кажется, много работы. Это всё из-за дела Ло Чжанъюня?

У И, будучи ещё молодым и наивным, а также в силу небольшого опыта, не обладал такой непробиваемой защитой, как Шэн Миноу. Он быстро кинул взгляд по сторонам, и, увидев, что никто не обращает на нас внимание, понизил голос и прошептал:

— Да, это именно та знаменитость, про которую ты и говоришь, это дело — настоящая головная боль, с ним очень непросто вести дела.

— Вы можете выиграть?

— Хоть это и боль, но раз делом занимается лаоши, то мы сможем выиграть.

Моё сердце на секунду забилось сильнее, когда я спросил:

— Ты настолько уверен?

У И моментально ответил мне таким взглядом, который говорил: «Я не буду обращать внимание на этот комментарий, потому что ты многого не знаешь» и произнёс: — За годы, которые лаоши работал юридическим консультантом в «Meiteng Pharmaceutical», не было ни одного иска против «Meiteng», который бы выиграл в суде.

— Все, кто были свидетелями этого, считали, что в «Meiteng» очень сильный юридический департамент, но они не знали, что тактику и стратегию защиты всегда разрабатывал только лаоши. И не только в исках, ему нет равных в методах избежания юридических рисков. Если бы господин Сяо был королём, правившим «Meiteng», тогда лаоши был бы острым как бритва мечом в его руке. Он использовал бы его, чтобы преодолеть все препятствия и быть непобедимым. — Глаза У И сияли, полные обожания. — Вот почему, когда я узнал, что лаоши покидает «Meiteng», я так бесстыдно пошёл за ним. Следя за таким непревзойденным мечом, каждый день получаешь множество знаний. Даже если я овладею только одним или двумя навыками, это всё равно принесёт мне огромную пользу в жизни.

Я не был уверен, смотрел ли У И на Шэн Миноу через розовые очки, потому что он казался настоящим фанатом, но его слова вызвали у меня дурные предчувствия. Мне было интересно, каким человеком будет прокурор, ведущий это дело, сможет ли он быть наравне с Шэн Миноу или даже лучше.

***

Вечером я позвонил Мо Цю и сказал ему, чтобы он не выходил в Интернет пока дело не кончится. На самом деле, было бы лучше вообще отключить роутер. Возможно, он что-то почувствовал, потому без возражений согласился, вместо этого успокаивая меня и говоря, чтобы я не слишком беспокоился. Затем Мо Цю сообщил, что прокурор — очень мягкая женщина, очень надежная, которая обязательно привлечёт Ло Чжанъюня к ответственности.

Повесив трубку, я вышел в Интернет в поисках информации по этому делу. Всё выглядело прекрасно до того момента, как я обнаружил, что Ло Чжанъюнь и его люди уже начали спекулировать на общественном мнении. Они представляли Мо Цю как фаната с бредовым расстройством, и среди этой правды и лжи, те, кто изначально защищал Мо Цю, начали потихоньку замолкать. Подавляющее большинство зрителей предпочли наблюдать за развитием событий со стороны, полагая, что это начало крупного поворота.

Многие ставили под сомнение возможность сексуального насилия Ло Чжанъюня над другим мужчиной. По их тонким формулировкам в комментариях было очевидно, что они вообще не считали это чем-то серьёзным.

Этот инцидент обсуждали как захватывающий любовный скандал из шоубиза, а не как мерзкое, злонамеренное преступление.

Данные судьи, прокурора и даже Шэн Миноу были в подробностях представлены в Интернете. Все следили за этим делом, независимо от того, были ли они поклонниками Ло Чжанъюня или нет, все ждали первого судебного слушания.

Я тоже ждал.

Однако я не собирался просто ждать, я планировал лично присутствовать.

Из-за того, что дело было слишком резонансным и слишком большое количество людей хотело присутствовать на слушании, состав присутствующих должен был определяться через розыгрыш случайных номеров.

В тот день, когда я пришёл на розыгрыш, я увидел в толпе И Дачжуана.

Сотрудники суда продолжали зачитывать со сцены номера, а толпа внизу отвечала либо одобрительными возгласами, либо вздохами после каждого объявления. И Дачжуан обеими руками обхватил свой листочек и энергично молился небесам. Кажется, его номер ещё не выпадал.

Я подошёл к нему и сразу спросил:

— Какой у тебя номер?

И Дачжуан вздрогнул от неожиданности и шарахнулся в сторону, прежде чем понял, что это я. Похлопав себя по груди, он сказал:

— Фэн-гэ, ты легко можешь навлечь на себя неприятности! Я так испугался, что у меня душа в пятки ушла.

— Как насчет того, чтобы поменяться номерами? — предложил я.

— Зачем?

— Мне нравится номер, который у тебя.

На самом деле, я хотел получить оба. Если бы у меня был дополнительный номер, то был бы дополнительный шанс попасть на слушание.

И Дачжуан почувствовал опасность, скрывающуюся за моими словами, крепко вцепился в свой драгоценный номер, отказываясь поменяться со мной. Как раз в тот момент, когда я собирался отобрать его, сотрудник на сцене внезапно объявил следующий номер, и я, потрясённый, посмотрел на свой листок и убедился, что это действительно тот номер, который у меня на листе.

— Я собираюсь пойти, Фэн-гэ, твой выпал? — глаза И Дачжуана позеленели от зависти: — Могу я обменять его сейчас?

— Слишком поздно, — помахал я перед ним маленькой бумажкой, после чего подошёл к персоналу и обменял её на входной билет на слушание.

И Дачжуан все ещё не смирился и продолжал меня преследовать:

— Погоди, у меня есть миссия, если тебе просто нечего делать, предоставь это мне?

— Не.

— Я куплю тебе поесть.

— Не.

— Три раза.

— Нет.

— Десять?

— Я не отдам его, даже если угостишь меня сто раз.

— Вот чёрт.

***

Когда наступил день слушания, у меня начал дергаться правый глаз, а ещё я забыл взять с собой зонтик, поэтому какое-то время шёл под дождём.

В это раннее утро множество репортеров и фанатов уже собрались и ожидали за воротами суда. Многие поднимали баннеры, предпочитая молча поддержать своего кумира. Они искренне верили, что Ло Чжанъюнь был бедным, беззащитным человеком, которого подставили и оклеветали, и что какая-то могущественная, злобная организация хотела полностью сокрушить его.

Я поспешно стряхнул с себя капли воды и вошёл в здание суда. В это время зал, где будет рассматриваться дело Ло Чжанъюня, начал заполняться.

Как только все расселись, вошли судебные приставы и попросили перевести все устройства в режим тишины, а также воздержаться от громких звуков и дискуссий, иначе нарушителей попросят покинуть зал.

Двумя минутами позже, после того, как зал, наконец, затих, вошла коллегия присяжных из двенадцати человек. За ней последовали обвинение и защита, и, наконец, судья, прежде чем судебные приставы полностью закрыли двери.

Когда Шэн Миноу вошёл, его взгляд небрежно скользнул по аудитории, а потом его глаза случайно встретились с моими, задержавшись на секунду.

Я улыбнулся ему и послал воздушный поцелуй.

Шэн Миноу перевёл взгляд и широкими уверенными шагами направился к своему месту в зале суда, как будто не обратив на меня внимание.

За ним следовал Ло Чжанъюнь, и его появление вызвало в зале переполох. Пренебрегая правилами, которые ранее озвучили судебные приставы, люди начали выкрикивать слова поддержки. Небольшая группа людей даже начала рыдать, и это продолжалось до тех пор, пока судебные приставы с каменными выражениями лиц не собрались выдворить их из зала — только тогда им удалось взять себя в руки и успокоиться.

Ло Чжанъюнь, казалось, был очень доволен вызванным переполохом, он несколько раз кивнул и улыбнулся присутствующим, прежде чем занять свое место на скамье подсудимых.

Я поискал в Интернете информацию о прокуроре, которая вела это дело, — как и сказал Мо Цю, она считалась исключительно способной и опытной. Её звали Мэн Сюаньцзюнь, в этом году ей исполнялось 36 лет, и она очень элегантно выглядела. У неё было блестящее резюме и выдающийся послужной список. Говорили, что не было такого преступника, которого она не могла бы упрятать за решётку, и ее уважали, как и Шэн Миноу.

В начале судебного заседания первой со вступительным словом выступала прокурор. Мэн Сюаньцзюнь, в костюме цвета металлик, встала со своего места и обратилась к суду:

— В первую очередь я должна прояснить, что это дело — очень серьезный случай о совершённом сексуальном насилии. Только потому, что законы в нашей стране несовершенны, я могу квалифицировать это как понуждение к действиям сексуального характера. — Её первые слова были эмоционально заряженными, и вызвали небольшой ажиотаж среди присутствовавшей широкой публики.

За столом напротив неё, Шэн Миноу наклонился и объяснял что-то У И, сидящему рядом. Выражение его лица было спокойным и собранным, без следа тревоги.

Когда пришло время для вступительного слова защиты, Шэн Миноу отверг все обвинения, и заявил, что Ло Чжанъюнь абсолютно невиновен и его отношения с Мо Цю были добровольными и никакого принуждения не было.

После того как судья быстро огласил собранные доказательства, начался опрос свидетелей. По сложившейся практике бремя доказывания лежало на стороне обвинения, которая должна была выдвинуть свою версию.

Мэн Сюаньцзюнь привела ряд доказательств, включая некоторые записи чатов, и фрагменты видео, подтверждающих, что Ло Чжанъюнь заранее планировал и намеренно заманивал пострадавшего в ловушку на протяжении 6 месяцев. Всё это время он сближался с Мо Цю, ожидая, когда тот согласится на встречу, чтобы его можно было заманить в отель и подвергнуть сексуальному насилию.

— Известно ли вам о «пикапе»? Этот навык считается «искусством» назначать свидания. Некоторые люди намеренно создают себе определённый образ, который нравится женщинам в Интернете. Они могут быть весёлыми, зрелыми и привлекательными, нежными и богатыми, полными энтузиазма. Они используют эти образы для достижения своей цели — обмана, чтобы потом выманивать деньги и склонить к сексу. Ло Чжанъюнь — мастер пикапа. Полагаясь на преимущества своей внешности и профессии, он создал образ мягкого, элегантного, нежного и чувствительного мужчины и обманул доверие Мо Цю. В конечном счёте, он не только ранил чувства Мо Цю, но и причинил страдания его телу.

Её яростный острый взгляд пронзал насквозь. Ло Чжанъюнь, который сидел на скамье подсудимых, только слегка улыбнулся ей в ответ, оставаясь совершенно спокойным.

Мэн Сюаньцзюнь в отвращении нахмурила брови, а позже попросила вызвать Мо Цю для дачи показаний.

Мо Цю, стоявший перед судьей и присяжными, выглядел немного смущённым. Каждый раз, отвечая на вопросы Мэн Сюань Цзюнь, он втягивал голову в плечи, как будто желая спрятаться под стулом, если бы ему дали такую возможность.

— Он бил Вас в постели?

Мо Цю съежился, лицо его стало мертвенно-бледным, как будто эти нескончаемые вопросы медленно высасывали из него жизнь.

Он в волнении теребил свои пальцы, голос дрожал:

— Да.

— Можете рассказать всем, как у Вас появился шрам на руке?

— Я.... Я больше не мог выносить то, что он заставлял меня делать, поэтому пытался покончить с собой дома… Друг вовремя обнаружил меня, поэтому я не умер. Этот шрам остался от того, как я порезал себе запястье...

Когда Мэн Сюаньцзюнь заявила, что у неё больше нет вопросов, мы с Мо Цю оба одновременно выдохнули.

Поначалу мне казалось, что вопросы Мэн Сюаньцзюнь и так были достаточно тяжёлыми, но я понял, что был неправ, когда очередь задавать вопросы перешла к Шэн Миноу.

Шэн Миноу подошёл к свидетельской трибуне, и, держа в руке ксерокопию документа, показал её Мо Цю:

— В течение последних двух лет вы каждый божий день настойчиво отправляли личные сообщения господину Ло в его аккаунты в социальных сетях, делясь событиями Вашей жизни и выражая любовь к нему. Когда мистер Ло был тронут вашей искренностью и дал Вам свой личный номер, Вы быстро связались с ним. Очевидно, Вам это нравилось, и возможность установить более близкие отношения со своим кумиром взволновала Вас, верно?

Мо Цю плотно сжал губы и слабо кивнул:

— Да, однако...

Шэн Миноу грубо оборвал его и продолжил:

— В тот день, когда мистер Ло пригласил вас в «Райский сад Эдема», Вы совершенно добровольно пришли туда. Он не заставлял Вас идти, верно?

— Да...

Шэн Миноу перевернул копии другой стороной и показал:

— Вы помните эту работу?

На большом, висящим за скамьёй подсудимых экране, одновременно появилось доказательство — цветной комикс из четырёх фреймов. На них была изображена жена в костюме медсестры и держащая в руке шприц. Она шутила, что хочет дать мужу «порцию энергии» после длинного рабочего дня. У показанных фреймов не было ни начала, ни конца, это был небольшой фрагмент из более крупной, завершённой работы.

— Я точно помню, это моя работа, — Мо Цю явно не понимал, почему Шэн Миноу вдруг показывает её. — Это было давным-давно и это комикс о тёплых и весёлых буднях молодой пары...

— Вам нравятся ролевые игры, не так ли?

— ... Что?

— В этой работе Вы много раз изображали ролевые игры между женой и мужем в повседневной жизни. Иногда жена — медсестра, иногда муж — пират. Эта работа была полностью создана Вами, так что, похоже, Вам особенно нравится идея ролевых игр.

Мэн Сюаньцзюнь громко вмешалась:

— Это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу!

Судья бросил на неё взгляд и отклонил возражение, позволив Шэн Миноу продолжать.

— Ваши отношения с мистером Ло были полностью добровольными и развивались естественным образом. Сексуальная связь — это естественная часть романтических отношений. Если Вы этого не хотели, Вы могли обратиться в полицию после первого раза, но Вы этого не сделали. Вы предпочли продолжать, потому что это вовсе не было принуждением, это была ролевая игра между моим клиентом и Вами. — Шэн Миноу с каждым шагом подходил ближе, и, положив обе руки на свидетельскую трибуну, сказал: — Вы понравились ему, поэтому он был готов удовлетворить все Ваши фантазии. Он просто играл роль человека, склонного к насилию, видео, которые он снимал, были сделаны для того, чтобы доставить Вам удовольствие. Он король киноэкрана, актерская игра даётся ему естественно.

— Нет, это не так! — Мо Цю крепко вцепился в манжету своего рукава. С бледным лицом, как будто в следующую секунду, задохнувшись, упадет в обморок, он проговорил: — Это потому, что он пригрозил выложить видео в Интернет...

— Чья репутация пострадала бы больше после раскрытия этого видео? Ваша, малоизвестного человека, иллюстратора, чья профессия даже не требует раскрывать лицо, или его, знаменитости, получившей признание и удостоившейся различных наград?

Мо Цю был растерян и не мог ничего сказать:

— Да...

Мэн Сюаньцзюнь резко встала со своего места:

— Протестую! Защита задает наводящие вопросы!

На этот раз судья вынес решение в пользу возражения и попросил Шэн Миноу обратить внимание на то, как он допрашивал свидетеля, поскольку это может привести присяжных к необоснованным выводам.

Только тогда Шэн Миноу прекратил свои беспощадные нападки, слегка кивнув в сторону судьи и сообщив, что у него больше вопросов нет.

На этот раз выражение лица Мэн Сюаньцзюнь было еще более серьёзным, чем в начале. Казалось, она поняла, что сегодняшняя битва, или даже каждая битва в этом деле, будет тяжёлой.

Мэн Сюаньцзюнь приступила в опросу Ло Чжанъюня. Вначале всё шло гладко. Мо Цю выглядел немного потерянным, пока Мэн Сюаньцзюнь показывала записи, неоднократно спрашивая, применял ли Ло Чжанъюнь насилие к Мо Цю в постели. Но в какой-то момент Мо Цю, сидевший за столом истцов, внезапно потерял контроль и начал неудержимо рыдать, закрыв лицо руками и причитая. Он был полностью раздавлен и просто не мог больше продолжать.

Мэн Сюаньцзюнь пришлось просить о временном перерыве в судебном заседании, и судья, по понятным причинам, его одобрил.

Все покидали зал суда и выходили на улицу, многие перешептывались между собой. Репортёры были заняты звонками в редакции, чтобы сообщить последние новости.

— Этот человек просто дешёвка, неужели он возомнил себя каким-то божеством? Как мог наш Чжанчжан заставить его? Одним тем, что он смотрит на него, он оказывает этому парню огромную услугу, ясно?

— Верно. Он ещё сказал, что наш Чжанчжан ударил его. Если бы он не хотел этого, тогда позвонил бы в полицию. Я думаю, что Чжанчжан хотел порвать с ним, а он из мести решил нанести ответный удар и обвинить в изнасиловании. Какой безнравственный человек!

— И не только это, я не верю, что кто-то, кто так сильно влюблён, решит умереть только потому, что его засняли на видео в постели, а его партнёр был немного груб. Это слишком лицемерно...

— Такое ощущение, что за ними кто-то стоит, иначе с чего бы ему вдруг взять и звонить в полицию?

— Нашему Чжанчжану сейчас очень сложно...

Прислонившись к стене, я дымил сигаретой. Всё, что я слышал вокруг — были ругательства, исходящие от поклонников Ло Чжанъюня. Я как будто находился в другом, абсурдном и странном измерении — здесь все говорили разумные слова, веря, что знают правду, стоящую за ситуацией. Не было необходимости проходить через весь судебный процесс, потому что уже ясно, какая сторона виновата. Независимо от того, какими бы ни были защита и опровержения, они были убеждены, что всё это было задумано давным-давно и являлось преднамеренной клеветой.

Мне было интересно — через несколько лет, оглядываясь назад, будут ли эти молодые девушки сожалеть и чувствовать стыд из-за своей наивности и легковерия? Или же упрямо будут настаивать на своей предвзятой правде и верить в невиновность Ло Чжанъюня?

Докурив свои сигареты, приставы собрали всех в зале суда, но слушание не возобновилось. Из-за неустойчивого состояния Мо Цю, судья не мог настаивать на продолжении заседания, поэтому объявил, что рассмотрение дела будет отложено на более поздний срок.

За воротами здания суда, медиакомпании, не получившие доступ к слушанию, окружили выходящего Ло Чжанъюня, пытаясь взять интервью и сфотографировать.

И Дачжуан сделал два снимка и был вытеснен из этой толпы. Спотыкаясь, он направлялся в мою сторону.

— Чёрт, обязательно быть такими отчаянными? — он выругался, проверяя своё оборудование — цифровую зеркальную камеру. Подняв голову, а затем увидев меня, он радостно воскликнул: — Фэн-гэ, быстро расскажи мне, что там произошло!

Дождь больше не шёл, но небо оставалось мрачным и унылым. Я нащупал сигареты, которые были в кармане, и посмотрел на расходившуюся толпу:

— Дела идут плохо.

И Дачжуан проследил за моим взглядом и посмотрел в сторону окружённых толпой Ло Чжанъюня и команды юристов, садящихся в минивэн. Вздохнув, он сказал:

— На самом деле, когда был перерыв, я уже слышал о том, что произошло от нескольких приятелей из СМИ. Они сказали, что адвокат ответчика просто засыпал истца вопросами, и уже в первом раунде допроса истец не выдержал давления. Похоже, что прокурор не так хороша, как мы надеялись.

Адвокат ответчика был не просто безжалостен на допросе, он был хладнокровным и бесчеловечным. Шэн Миноу, стоявший вдалеке, казалось, посмотрел на меня, прежде чем сесть в машину.

Он был слишком далеко, и я не мог ясно разглядеть его лицо. Однако, даже не глядя на него, я мог сказать, что на этом прекрасном лице, должно быть, было насмешливое и снисходительное выражение. Как будто он бросал мне вызов: «Как я могу потерпеть сокрушительное поражение? Это можешь только ты».

Не сказал больше ни слова, я развернулся и направился в зал суда. И Дачжуан звал меня, но я только махнул рукой, сказав, чтобы он не ждал меня, потому что у меня есть ещё кое-какие дела.

Я вернулся в суд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из комнаты для свидетелей, расположенной рядом с залом заседаний, выходят Мэн Сюаньцзюнь и Мо Цю. Мэн Сюаньцзюнь мягко положила руку на предплечье Мо Цю, успокаивая его нежным тоном, в то время как Мо Цю время от времени кивал.

— Всё будет хорошо, не переживайте...

Из-за моего неожиданного появления, Мэн Сюаньцзюнь настороженно прервала разговор, и, нахмурившись, спросила:

— Кто Вы?

Мо Цю поспешно объяснил:

— Ах, он мой друг.

Мэн Сюаньцзюнь, казалось, немного расслабилась и собиралась что-то сказать, когда я снова потянул её в комнату свидетелей. Вместе с ней был Мо Цю, которого я тоже потащил с собой. На его лице было написано замешательство, поскольку он не понимал, что происходит.

Вернув их обоих комнату, я, не поворачиваясь, запер дверь за своей спиной.

Мэн Сюаньцзюнь, проявляя настороженность, отошла от меня ещё на шаг, спрашивая:

— Что Вы делаете?

Я проигнорировал её и спросил Мо Цю:

— Ты показывал моё видео с Ло Чжанъюнем?

Мо Цю, вероятно, ещё только недавно рыдал, потому что его глаза были красными, как у кролика. Услышав мой вопрос, он быстро пришёл в себя и тут же покачал головой:

— Нет, нет… Я не хотел впутывать тебя в это.

— Замечательно, — я выудил из кармана телефон и нашел запись того дня в формате HD, без какой-либо цензуры или редактирования. Положив телефон на стол, я подтолкнул его сторону Мэн Сюаньцзюнь: — Госпожа Мэн, подойдите и взгляните, Вам это будет интересно.

Мо Цю поспешно попытался схватить телефон, но я оказался быстрее и остановил его.

— Лу Фэн, что ты делаешь? — судя по его голосу, он был готов снова зарыдать: — Я... я могу сделать это сам… Ты не обязан этого делать...

Я оттолкнул его руку и встал перед ним, блокируя доступ к столу, пока Мэн Сюаньцзюнь нерешительно брала телефон и нажимала на воспроизведение, а затем продолжил:

— Мы знаем, что Мо Цю не может быть единственной жертвой. Если есть одна жертва — будет и другая. Если его не поймать, то так будет продолжаться и дальше.

Мэн Сюаньцзюнь смотрела запись, и выражение её лица с каждым мгновением становилось всё более шокированным. Она посмотрела на меня, потом на видео, затем снова на меня, и спросила, подтверждая:

— Другой жертвой были Вы?

— Не до конца, но можно считать, что это так, — выдвинув стул, я сел перед ней.

Мэн Сюаньцзюнь посмотрела на Мо Цю, а затем снова на меня, прежде чем сделать то же самое и отодвинуть стул для себя:

— Мне нужно больше подробностей.

***

На следующий день все каналы СМИ в городе Цинван взорвались, освещая новый поворот событий в деле Ло Чжанъюня — появление новой жертвы.

Из-за конфликта интересов первоначальному адвокату Ло Чжанъюня пришлось прекратить участие в деле, поскольку он был родственником жертвы. Самому Ло Чжанъюню пришлось поспешно обращаться за помощью в крупную, хорошо зарекомендовавшую себя юридическую фирму «Belton». Он нанял их старшего партнера представлять его интересы в качестве адвоката.

Увидев сообщение в новостях, я чуть не расхохотался, представив разъярëнное выражение лица Шэн Миноу. Он, наверное, никогда бы не подумал, что я лично ввяжусь в эту неразбериху.

Это уже даже не касалось справедливости, это было соревнование между мной и Шэн Миноу, за исключением того, что оно было односторонним — я просто противопоставлял себя ему.

— Лу Фэн, ты с ума сошел?? — яростно зарычал на меня по телефону Вэй Ши, и от неожиданности я чуть не свалился со своего вращающегося стула.

Отодвинув телефон от себя и создав некоторую дистанцию, я ответил:

— Дай мне подсказку, почему ты кричишь на меня?

Вэй Ши был в ярости и продолжал орать:

— Шэнь Сяоши и Обезьяна уже всё мне рассказали. Я заметил, что ты в последнее время был каким-то загадочным и постоянно куда-то пропадал. Приезжай прямо сейчас и всё мне объясни... — его голос поменял направление: — Я разрешил тебе сесть? Встань как следует у стены!

Я так и знал, внезапный звонок от Вэй Ши определенно не был хорошей новостью. Похоже, наше скрытое участие было полностью разоблачено...

Обычно Вэй Ши был приятным человеком, но когда он злился, то превращался в тиранозавра, которому наступили на хвост. Ни один нормальный человек не смог бы вынести его в таком состоянии, и даже мне было трудно с ним справиться:

— Просто успокойся немного, на самом деле я здесь жертва...

— Это такое важное дело, и вы держали его в секрете от меня, как ты собираешься заставить меня успокоиться? — голос Вэй Ши зазвучал ещё громче: — Приезжай прямо сейчас, иначе даже не думай называть меня братом!

Я немного подумал об этом и пришëл к выводу, что если я отправлюсь туда прямо сейчас, то действительно умру самым мучительным образом. Был также шанс, что мне пришлось бы выдержать от него взбучку, поэтому я предложил:

— Как насчет того, чтобы вместе поесть хого вечером? Я пришлю тебе адрес, давай поговорим и поедим заодно.

Если всё устроить таким образом, то, во-первых, мы были бы в публичном месте, так что он не решится отчитывать меня. А во-вторых, я верил, что нет такой проблемы, которую нельзя решить, поев вместе хого — если она и существовала, то решение состояло в том, чтобы дважды сходить за горячей водой.

Я не дал Вэй Ши возможности отказать, решительно повесив трубку. Затем поискал в Интернете ресторан горячих блюд с хорошей репутацией и отправил адрес.

Ресторан «Хого» располагался прямо в универмаге под юридической фирмой Шэн Миноу. Честно говоря, я даже не знал, почему выбрал это заведение, но у меня было ощущение, что если не смогу лично стать свидетелем поражения Шэн Миноу, то это будет огромная потеря.

----

Примечание автора: Автор не имеет юридического образования, и обстановка здесь полностью вымышленная. Закон и правовая система, изображенные произвольным образом, черпают вдохновение из национальной правовой системы, поэтому, пожалуйста, не воспринимайте описание судебного процесса всерьез.

Глава 24 - У Вас есть какие-либо объяснения?

Мы вчетвером собрались за столом и, пока готовилось мясо, рассказали Вэй Ши обо всём, что произошло. Хотя он и сказал, что понимает, но всё ещё был зол.

Из-за горячего, он весь был покрыт испариной, поэтому снял пиджак, открывая ослепительную татуировку богини Гуаньинь с цветком, сделанную во всю руку. Коротко постриженный и сидящий с ножом в руке, он выглядел особенно устрашающе, когда молчал.

Шэнь Сяоши, И Дачжуан и я обменялись взглядами, понимая, что это ещё не конец. Наполнив стаканы, мы подняли их в знак уважения к нему, ещё раз извиняясь:

— Саньгэ, мы были неправы.

Вэй Ши поднял глаза, чтобы взглянуть на нас, а затем небрежно съел арахис. Похоже, этого всё ещё было недостаточно.

Шэнь Сяоши был самым молодым и боялся Вэй Ши больше всех. Осторожно посмотрев, что выражение лица Вэй Ши остаётся каменным, он, чувствую себя виноватым, снова наполнил стаканы холодным пивом.

— Саньгэ, на самом деле я меньше всего участвовал в этом и практически ничего не знал. Если ты решишь наказать их, не наказывай меня, хорошо? — сказав это, он залпом выпил всё содержимое стакана.

В тот момент, как Шэнь Сяоши начал говорить, И Дачжуан только поднёс свой стакан к губам, и, услышав, что он сказал, И Дачжуан чуть не выплюнул пиво на стол.

— Эй, Сяоши, «мои товарищи могут умереть, но не я» — это про тебя, да?

Шэнь Сяоши придвинулся ближе к Вэй Ши и заспорил:

— Но я говорю правду! Изначально я хотел дать этому проклятому психопату понять, на что я, Шэнь Сяоши, способен и что его ждёт. Я ненадолго отошёл в туалет, а когда вернулся, то обнаружил, что все куда-то исчезли. Все испарились, заставив меня волноваться всю ночь, это было так утомительно.

Именно в этот момент улыбка, наконец, появилась на лице Вэй Ши и он шлёпнул Шэнь Сяоши по затылку:

— Значит ты утомился? Я думаю, просто прошло слишком много времени с тех пор, как тебя в последний раз колотили, верно?

Вэй Ши улыбнулся.

Я поставил свой опустевший стакан и молча обменялся взглядами с И Дачжуаном. Раз Вэй Ши улыбнулся, вероятно, проблема была в значительной степени улажена и он больше не будет злиться.

Поправив воротничок рубашки, я выпил ещё два стакана пива. Поднимающийся от горячей кастрюли пар напоминал сауну, и я чувствовал себя разгорячённым.

С шестнадцати до двадцати шести лет коллективная жизнь в тюремных стенах позволяла мне нормально работать и отдыхать, и у меня не было вредных привычек. Однако в течение года, после того, как я вышел из тюрьмы, я привык к курению и выпивке.

Не зря же говорится, что общество нас развращает.

После того как мы досыта наелись и напились, и объяснили всë Вэй Ши, я понял, что, кроме меня, остальные трое сильно пьяны. Когда мы расплатились по счëту и собирались уходить, Шэнь Сяоши сел на корточки у входа в ресторан и сказал, что у него кружится голова и он хочет здесь спать. Вэй Ши, не колеблясь, схватил Шэнь Сяоши за шиворот и потащил к лифту.

Я пьянел легко, поэтому тщательно контролировал количество, чтобы не выпить слишком много. Поскольку я был самым трезвым среди нас, то вызвался заказать такси для них троих.

Шэнь Сяоши и И Дачжуан жили в одном направлении, поэтому поехали первыми.

Вэй Ши вышел со мной покурить на обочину дороги и некоторое время молчал. Когда машина подъезжала, он воспользовался этим моментом и, похлопав меня по плечу, сказал, что я не должен проходить через всё один. Если нужно, я всегда могу положиться на трёх братьев.

Я знал, что он сдерживался весь вечер, ожидая подходящей возможности сказать это. Он никогда не был эмоциональным, поэтому слова, которые он сказал этим вечером, говорили о том, как сильно он переживал за меня.

— Я понял, — открыв дверь, я сделал Вэй Ши знак садиться в машину.

Он придержал дверь и поклялся:

— Не волнуйся, если закон не сможет наказать это чудовище, я помогу найти кого-нибудь, кто сломает ему ногу.

Хотя его взгляд был ясным, я знал, что он говорит это только потому, что слишком много выпил.

Он как-то с очень серьёзным видом поправил нас, что он всего лишь добропорядочный гражданин, у которого много друзей. Его бизнес также полностью законный и он не из тех, кто рыбачит в мутной воде.

— Что за ерунду ты говоришь, скучаешь по еде, которую мы ели в тюрьме? — я неодобрительно покачал головой.

Такси начало медленно отъезжать, но Вэй Ши, не желая сдаваться, опустил стекло, и, повернувшись, заорал мне:

— Тогда я накормлю его собачьим дерьмом, это будет нормально?

Пешеходы, идущие вдоль дороги, начали оглядываться на нас. Я потëр кончик носа, а затем побежал к зданию бизнес-центра рядом с универмагом.

Приготовление хого заняло больше времени, чем я ожидал, и я не был уверен, находился ли Шэн Миноу в офисе.

Но как только я оказался у входа в юридическую фирму, обнаружив, что внутри совершенно темно, но дверь не заперта — я колебался лишь мгновение, прежде чем толкнуть дверь и войти.

В такой час сотрудников на месте уже не было и повсюду стояла тишина. Единственными оставшимися звуками были слабые гудки машин, доносившиеся с улицы. Так как дверь была не заперта, это означало, что внутри ещё кто-то находился.

Я медленно подошёл к кабинету Шэн Миноу и осторожно открыл дверь.

Порыв ветра ударил мне в лицо, потому что звуконепроницаемые окна в комнате, которые обычно были плотно закрыты, были широко распахнуты. Жалюзи яростно колыхались на ветру, а звуки усиливались из-за эффекта каньона.

Шэн Миноу, сидевший у окна с сигаретой в руке, оглянулся. Его аккуратная причёска растрепалась ветром, пряди волос спадали на правый глаз, смягчая холодные и резкие черты лица и придавая ему неоправданно открытый вид.

Весь кабинет был погружен во тьму и единственным источником света было неоновое сияние города за окнами.

— Я сейчас не в настроении вести с тобой дискуссии, — маленький оранжевый огонёк сигареты внезапно загорелся в тусклом свете комнаты, прежде чем снова погаснуть.

Дым рассеялся, сдуваемый потоком воздуха в моём направлении, моментально проявляя силу двух бокалов пива, которых я выпил. Я начал чувствовать опьянение и прилив сил, и уже не контролировал себя так хорошо.

— Ты злишься из-за дела Ло Чжанъюня? — сделав два шага по направлению к нему, я на миг остановился, боковым зрением заметив на столе нечто, что привлекло моё внимание. Повернув голову, я увидел, что это нож для писем с чёрной рукояткой.

Он был грубо и с силой вбит в акриловую столешницу и остался в таком странном и застывшем положении, приковывая к себе мой взгляд.

Судя по углу и глубине погружения ножа, атакующий в тот момент был довольно агрессивен. Если бы стол был живым существом, то был бы убит только одним этим ударом. Не говоря уже о том, что вокруг ножа были небольшие воронки, которые выглядели так, словно тоже были сделаны остриём. Бедный стол после ударов ножом напоминал окаменевшее гнездо.

Я мысленно представил сценарий событий, которые могли бы спровоцировать подобный исход. Возможно… Шэн Миноу сидел здесь, занимаясь делами — просматривая электронные письма, или разговаривал с кем-то по телефону, или просматривал информацию по делу, вчитываясь в детали, — и играя с ножом для вскрытия писем. Затем что-то вывело его из себя и он неосознанно использовал нож, чтобы выплеснуть свою ярость и разочарование, ударяя по столу, находившемуся под рукой. Но ярость только нарастала, без каких-либо признаков угасания, и быстро вышла за пределы, когда он больше не мог её контролировать, вбивая нож в свой собственный стол.

И позвольте мне высказать смелое предположение о причине того, что заставило его потерять самообладание... это был я?

Я сам разгадал эту загадку и, ухватившись за рукоятку ножа, приложил приличное усилие, чтобы вытащить его из стола. Обведя взглядом оставшиеся на нём кратеры и ямы, я поднял голову и восхищенно прокомментировал:

— Похоже, завтра тебе придется покупать новый стол.

Шэн Миноу бросил небрежный взгляд в мою сторону, а затем быстро перевёл его за окно:

— Положи это и убирайся.

Хотя он не ответил мне прямо, но судя по его более нетерпеливому тону и поведению, чем обычно, он, должно быть, был сильно расстроен.

Я погладил кончик ножа, медленно приближаясь к нему:

— Закон действительно справедлив ко всем: если я вхожу — ты должен выйти.

Как говорится, алкоголь придаёт бодрости духа. Даже робкие и не склонные к риску люди могут стать смелыми после выпивки. Что уж говорить обо мне, который и без того был смел. Если бы сейчас кто-нибудь дал мне громкоговоритель, то всё здание узнало бы, что Шэн Миноу был взбешён до такой степени, что проделал дыру в своём столе.

Он ничего не сказал, молча уставившись на неоновые огни города под ногами, от которых поднимались облака и дымка тумана.

Лунный свет падал на его лицо, делая похожим на стального гиганта, не знающего тепла.

— На этот раз я выиграл.

Его рукава были закатаны до локтей, обнажая крепкие линии предплечий. Я провёл ножом от его плеча вниз, приклеиваясь к обнажённой коже.

Возможно, ледяное прикосновение ножа было немного возбуждающим. Человек, который до этого был неподвижен словно статуя, в одно мгновение превратился во льва, только что пробудившегося ото сна, и смотрел на меня устрашающим взглядом. Прежде чем у меня появилось плохое предчувствие, он быстро скрутил моё запястье и обхватил меня, выворачивая одну руку за спину и прижимая к стене-окну.

Нож для писем упал на пол с тихим звенящий звуком. Моё тело впечаталось в стекло с ещё более громким звуком.

— Чем ты так гордишься? — Шэн Миноу схватил меня за волосы, с силой поднимая лицо: — Ты думаешь, что сможешь выиграть, выкинув меня из дела? Ло Чжанъюнь нанял одну из козырных карт «Belton», самой крупной и авторитетной юридической фирмы в Цинване. Когда тебя ещё кормили грудью, он уже начал карьеру юриста. Есть много способов заставить вас пожалеть о том, что вы ввязались в это дело. Даже без меня у твоей стороны всё равно нет ни единого шанса.

Я не сомневался, что, если он приложит чуть больше силы, моя рука сломается.

— Если я не попытаюсь… то как узнаю? — не обращая внимания на боль, я упрямо произнёс: — Я из тех людей, которые пытаются сделать невозможное. Даже если всё против меня, мне нравится бросать вызов, разве ты не знаешь?

— За эти десять лет ты совсем ничему не научился, ты всё ещё используешь глупые методы для достижения своих глупых целей. — Его взгляд, который казался холодным и отстранённым, превратился в безмолвное, яростное голубое пламя. Он прижал моё лицо к стеклу с такой силой, что одна сторона была готова деформироваться под давлением, а голова начала кружиться от удара.

Его слова напомнили мне о том, что произошло десять лет назад — Ци Ян и я на крыше, и я до предела разгневан словами Ци Яна. Он прав, всё, что произошло в тот день, действительно было глупостью. Однако тогда это был единственный выбор, который я мог сделать.

Холодное оконное стекло, к которому была прижата моя голова, помогло мне немного прояснить хаос в голове.

— Да, я всегда был недостаточно умён. Поэтому использовал метод, который привёл к потерям обеих сторон… чтобы защитить человека, которого я хочу защищать. — Закрыв глаза, я понял, что мои первоначальные намерения прийти и посмеяться над затруднительным положением Шэн Миноу исчезли. Единственное, что я сейчас ощущал — горький привкус во рту.

Я сам напросился на это. Зачем я пришёл сюда и искал способ, чтобы мне причинили боль? Где здравомыслие? Почему мой разум меня не остановил? Были ли он убит эмоциями?

— Защищать человека, которого ты хочешь защитить? — Шэн Миноу тупо повторил мои слова, а потом внезапно вцепился в меня ещё крепче, причиняя боль голове и рукам, которую я уже не мог выносить:

— Не надо... — не в силах больше терпеть, я начал сопротивляться.

Точно так же, как он внезапно атаковал, в следующее мгновение Шэн Миноу отпустил меня, а затем резко отступил, так что между нами было расстояние вытянутой руки. Это было так внезапно, как будто я стал носителем какого-то вируса, и он не хотел подхватить его от меня.

Я потёр покалывающую кожу головы и повернулся, прижимаясь спиной к окну и не желая снова безрассудно приближаться к нему.

На полу, в темноте мерцая тлеющими угольками, валялся не потушенный окурок, выпавший из рук Шэн Миноу. Он наступил на него и потушил, а его взгляд упал на нож для писем, лежащий на полу. Несколько секунд он не отводил от него взгляд, а потом повернулся к другому окну и снова достал из кармана брюк сигарету, закуривая.

— Если у тебя нет способностей, ты не сможешь никого защитить, — всего за секунду он перешёл от маниакального состояния к спокойному.

Закрыв глаза, я ничего не сказал ему в ответ и пнул нож для писем, лежавший на моём пути, направляясь прямо к двери. Захлопывая дверь, я чуть не разнес её в щепки. Это можно было расценивать как то, что я пришёл в хорошем настроении, а ушёл в плохом.

***

Два дня спустя мне внезапно позвонила Мэн Сюаньцзюнь. Не вдаваясь в подробности по телефону, она попросила меня о встрече, а затем повесила трубку.

Её тон был другим, и я уже было подумал, что что-то не так пошло с делом. Когда я пришёл в прокуратуру, она с серьёзным выражением лица велела мне сесть, повернула ко мне экран компьютера и прокрутила часть записи с камеры наблюдения:

— Основываясь на ваших показаниях, я получила видеозапись, на которой запечатлены Вы и Ло Чжанъюнь, входящие той ночью в гостиничный номер, и видеозапись, когда Вы выходите. И обнаружила это...

На записи я появился в коридоре, спотыкаясь, как пьяница, который слишком много выпил, и мог идти, только опираясь на стену. Несколько мгновений спустя я налетел на мужчину, появившегося из-за угла, и чуть не упал. Увидев, что я вот-вот упаду, мужчина протянул руку, чтобы подхватить меня, но когда увидел моё лицо, на его лице, которое всегда сохраняло спокойствие независимо от ситуации, промелькнуло удивление.

Я тупо смотрел на экран, пока картинка не остановилась. Мозг всё ещё находился в состоянии шока и мне было трудно прийти в себя.

— Господин Лу, у Вас есть какие-либо объяснения на этот счёт? — Мэн Сюаньцзюнь указала на высокую, хорошо сложенную фигуру, которая появилась на записи: — Почему Ваш старший брат тоже появился в тот вечер в «Райском саду Эдема»?

Я посмотрел на неё и открыл рот:

— Эм...

Глава 25 - Никогда не приземляясь

Мэн Сюаньцзюнь, похоже, неверно истолковала мою реакцию, потому что выражение её лица стало суровым:

— Вы утаили от меня правду? Какую роль играл Шэн Миноу в этих событиях? Это он спланировал? — до того, как я смог ответить, она быстро отвергла своё предположение: — Нет, если так, то зачем ему брать на себя роль адвоката Ло Чжанъюня, в этом нет никакого смысла. Что, чёрт возьми, вы делаете?

Я боялся, что она сочтёт всё это инсценировкой, которую мы устроили против Ло Чжанъюня. Как только у прокурора возникали сомнения в подлинности выдвигаемых обвинений, он имел право снять их. Если бы это произошло, Ло Чжанъюнь остался бы безнаказанным.

Хотя я всё ещё был потрясён, мне нужно было отбросить лишние мысли и чувства, и сосредоточиться на том, чтобы объяснить ей ситуацию как можно лучше:

— Я ничего не скрывал. В тот день мы встретились случайно. Прокурор Мэн, Вы можете просмотреть записи с камер наблюдения с момента его входа в клуб, чтобы убедиться, была ли у него назначена встреча со мной. В последние несколько лет у нас не очень хорошие отношения. Хотя он... и спас меня, но тогда я практически потерял сознание и не знал, с кем столкнулся. Он также мне ничего не говорил, — уставившись на смазанные черты лица Шэн Миноу на записи камеры наблюдения, я пробормотал: — Я только что узнал, что это, оказывается, был он.

Честно говоря, то, как он сумел сдержаться, когда я пришёл к нему и провоцировал, говоря про бешеную собаку, было достойно восхищения. Даже Ло Чжанъюнь преклонился бы перед такой актёрской игрой.

— То есть Вы хотите сказать, что в то время он не знал о Ло Чжанъюне? — Мэн Сюаньцзюнь взяла карандаш и постучала по изображению Шэн Миноу на экране.

— Не знал, — подтвердил я, а затем, подумав, добавил: — До того, как он начал представлять его интересы, он мог вообще не знать кто такой Ло Чжанъюнь.

На лице Мэн Сюаньцзюнь мгновенно появилось выражение недоверия.

— На самом деле, он не из тех людей, которые интересуются такими вещами — Шэн Миноу мог мгновенно назвать имя любого лидера любой страны, но его никогда не интересовали новости из мира кинозвёзд.

Мэн Сюаньцзюнь, крутя в руках тонкий карандаш, пристально разглядывала меня, прикидывая, насколько можно доверять тому, что я сказал.

— Должность, которую я сейчас занимаю, не является моей конечной целью, — она откинулась на спинку стула, пристально глядя мне в глаза, — однако, если я намерена взобраться наверх, я должна показать самые лучшие результаты. В последние годы ограниченная численность служащих в нашей стране не могла угнаться за уровнем роста дел, поэтому все находятся под большим давлением. Способность не тратить впустую ресурсы и выносить справедливое судебное решение по делу стала одним из критериев для оценки способностей человека.

— Я не хочу без необходимости усложнять это дело, поэтому не буду приобщать это видео, — её руки замерли, когда она наклонилась вперед: — Но если я узнаю, что вы двое скрываете от меня что-то ещё, то полностью сниму все обвинения. Я хочу победить, но у меня есть свои принципы, вам это понятно?

Я сдержал эмоции, понимая, что это был её ультиматум мне. Ситуация оказалась более серьёзной, чем выглядела поначалу, и уже пошатнула доверие к нам.

— Я клянусь никогда больше ничего не утаивать — подняв три пальца в воздух, я поклялся небесам.

Мэн Сюаньцзюнь некоторое время смотрела на меня, потом бросила карандаш обратно в подстаканник и сказала:

— Увидимся на следующем судебном заседании, господин Лу.

Я мысленно глубоко вздохнул, встал и слегка кивнул ей:

— До свидания, прокурор Мэн.

***

Выйдя из прокуратуры и постояв на солнце, обдуваемый лёгкий ветерком, я почувствовал, что попал в рай. Кто бы мог подумать, что за короткие полчаса я испытаю такие подъёмы и спады настроения.

Спускаясь по ступеням вниз, мне с каждым шагом становилось всё труднее сдерживать ликование. Наконец, не в силах больше сдерживаться, я закрыл лицо руками и засмеялся, садясь на ступени.

Возможно, эта сцена могла показаться слишком странной и поэтому привлекала к себе внимание многих прохожих. Мне было всё равно, я просто сидел и смеялся до тех пор, пока в уголках глаз не появились слёзы.

Кто клялся мне, что скорее женится, чем переспит со мной? Кто предупреждал меня держаться подальше? Кто называл меня трусом, говоря что я бесстыдный?

Губы Шэн Миноу говорили «нет», но тело было предельно честным. Он не просто сделал это со мной, он сделал это много раз и довольно экстравагантным способом.

— Какой пылкий, — я достал сигарету и закурил, сидя на ступеньках и вдыхая дым.

Я не знаю, что творилось в голове Шэн Миноу, когда он это делал. Неужели я настолько его раздражал, что он захотел унизить меня таким способом? Тогда он действительно многим пожертвовал — убил тысячу врагов, потеряв восемь тысяч своих.

Или… он не смог удержаться, и в тот день воспользовался случаем, чтобы выплеснуть на меня свои садистские желания, которые скрывал много лет?

В тот момент мне больше всего хотелось стать червём в желудке Шэн Миноу, чтобы я мог понять, о чём он думает. Тогда мне не пришлось бы строить собственные безумные догадки, ломая об этом голову весь день напролёт.

На самом деле, мои отношения с Шэн Миноу раньше были не такими плохими. В десятом классе он фактически был моим наставником и позволил войти в его мир.

Поворотным моментом во всём стала эта кошка. Кошка, которая была убита Ци Яном.

Похоронив вместе с Шэн Миноу труп рыжего кота, испытывая волнение от желания раскрыть секрет Шэн Миноу, во мне всё сильнее и сильнее росла ненависть к Ци Яну.

Хотя тогда мне было всего шестнадцать и я был на четыре года моложе Шэн Миноу, я всегда считал, что должен присматривать за ним. Когда отец был жив, он был опорой семьи и главой дома. Как только он скончался, я должен был стать тем, кто будет защищать мою мать и защищать Шэн Миноу.

Поэтому я пошёл и разыскал Ци Яна, предупредив, чтобы он больше не приближался к Шэн Миноу, иначе преподам ему урок.

Я преградил Ци Яну дорогу в узком переулке, когда он шёл с заказом навынос. На его лице не было удивления, только живой интерес:

— Я помню тебя, младший брат А-Миноу.

Моё лицо потемнело, а я слегка подбросил в руке осколок кирпича:

— Не говори о нём так фамильярно, вы с ним не близки.

Ци Ян поправил свои очки в чёрной оправе и осторожно отложил заказ в сторону.

— Он нравится тебе, — сказал он, выпрямляясь.

Я был застигнут врасплох этими словами, и, прекратив подбрасывать кирпич, крепко сжал его в руке, произнеся уголком рта:

— Он мой брат, если бы он мне не нравился, тогда, думаешь, ты бы мне нравился?

Возможно, потому, что в глубине души я всегда считал Ци Яна психопатом, мне становилось плохо от одного его вида, когда бы я его не встречал. Его неприятная улыбка, бледный цвет лица и то, как он всегда разговаривал с другими, — всё это вызывало у меня отвращение.

— Нет, я имел в виду... — он перефразировал: — Ты мечтаешь о нём также сильно, как и я.

У меня перехватило дыхание и, шаг за шагом приближаясь к нему, я сказал:

— Я не такой, как ты, — я произнёс эти слова ему и себе: — Я бы никогда не подарил ему дохлую кошку.

Также я бы никогда не попытался затащить его на край пропасти, зная, что вершина окутана густым туманом.

Ци Ян не согласился:

— Но она ему очень понравилась.

Шагнув вперёд, я быстро схватил его за воротник, прижимая к кирпичной стене и поднял выше кирпич в руке, усмехаясь: — Похоже, тебе бы тоже понравилась взбучка.

Ци Ян смотрел прямо на меня. Его взгляд проникал из-под линз очков и от этого возникало непередаваемо жуткое ощущение.

— Ты слишком чист, от тебя ещё исходит запах молока, и ты всё ещё наивный сопляк, — сказал он, ничуть не смутившись: — Такой, как ты, никогда не сможет заполучить его. Монстрам нравятся только монстры, извращенцы привлекают извращенцев, неужели ты даже этого не понимаешь?

Его слова мгновенно вызвали во мне бурлящую волну гнева, я замахнулся кирпичом, который держал в руке... и разбил о стену позади него.

Под воздействием сильной жары и ветра половинка кирпича, которую я держал в руке, уже была хрупкой, поэтому при ударе он мгновенно рассыпался, а осколки, падая, оцарапали лицо Ци Яна.

Уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке, а взгляд, устремлённый на меня, казалось, говорил:

— Видишь, я же говорил, что ты просто маленький сопляк, который даже не может вынести вида крови.

Я крепко сжал его воротник, ядовито выплёвывая каждое слово:

— К черту твоё понимание! — и, сказав это, я врезался головой ему в лицо.

Застонав от боли, Ци Ян дрожащей рукой схватился за нос.

Отступив на несколько шагов назад, я смотрел как он сидит на корточках на земле с сочившейся из-под пальцев кровью, и с отвращением вытер лоб.

— Каким бы он ни был, он никогда не будет твоим.

Я повернулся и ушёл, оставив Ци Яна одного в переулке. В течение следующих нескольких дней я немного нервничал, опасаясь, что этот психопат побежит к Шэн Миноу и расскажет о случившемся.

К счастью, всё было спокойно и наши занятия продолжались. Шэн Миноу после того дня о Ци Яне больше не упоминал.

Точно так же я похоронил свою страсть к нему глубоко в тайниках сердца, но использовал любую возможность, чтобы побыть с Шэн Миноу вдвоём. Все зимние каникулы я был практически приклеен к нему.

Я думал, что очень хорошо скрывал свои чувства. Но тогда мне было всего шестнадцать, я был молод и неопытен. С этим ничего нельзя было поделать… были моменты, когда я не мог себя контролировать.

В последние два дня зимних каникул, после многих дней бесстыдных и настойчивых упрашиваний, Шэн Миноу, наконец, позволил мне переночевать у него.

Я был так взволнован, что не мог заснуть всю ночь.

Рядом со мной было тепло тела, которого я так сильно и долго жаждал. Даже несмотря на холод зимней ночи, только от мысли, что он был рядом, меня бросало в жар.

Я правда не мог заснуть. Смотря на его профиль в темноте, я невольно приподнялся, обводя глазами его черты. Когда взгляд упал на губы, я был очарован ими. Самоконтроль улетучился, и, затаив дыхание, я наклонился, нежно целуя уголок его губ.

Этот поцелуй был прекрасным и вызывал зависимость, как опиумный мак, соблазняя меня продолжать, из-за чего мне было трудно остановиться. И всё же, как раз в тот момент, когда я собрался просунуть кончик языка между его губами, я внезапно пришёл в себя и понял, насколько опасные вещи я творю.

Поспешно подняв голову, чтобы проверить глаза Шэн Миноу, я обнаружил, что он не проявляет никаких признаков пробуждения от моих домогательств. Сердце, которое бешено колотилось, успокоилось и вернулось к нормальному ритму. Тихо вздохнув, я вернулся на свою половину кровати, и наконец-то сумел спокойно заснуть.

Когда я проснулся на следующее утро, небо было ясным, а Шэн Миноу уже собрался уходить на работу. Встав, я протёр глаза и лениво потянулся.

Потянувшись за ключами в ящике рядом со мной, он случайно задел книгу и она упала на пол. Я наклонился, чтобы поднять её одновременно с ним, и наши пальцы соприкоснулись. Прежде чем я успел отреагировать, он шарахнулся от моей руки, как будто его ударило электрическим током.

На секунду я остолбенел, а затем убрал руку, чувствуя себя слегка обиженным.

Ничего не объясняя, он бросил на меня короткий взгляд, заявив:

— Как поспишь, иди домой, — после чего вернул книгу на прежнее место и вышел, не оглядываясь.

После того дня он начал от меня отдаляться.

Сначала он отменил наши совместные занятия, потому что был занят учебой. Затем, независимо от того, как бы по-детски я себя не вёл, он отказывался встречаться со мной. Он полностью изолировал меня от своей жизни и не позволял мне больше приблизиться ни на шаг.

Даже дурак понял бы, что за таким очевидным изменением была причина. Я не был дураком.

Меня осенило — он знал. Я думал, что действовал идеально, но мои заблуждения и моя одержимость им не были для него тайной.

Я вспомнил, что когда ходил в школу, учитель однажды рассказал такую историю:

— Жил-был рыбак, и каждый раз, когда он выходил в море, чайки садились на лодку и играли с ним. Когда его отец узнал об этом, то сказал: «Я слышал, что чайкам нравится сидеть рядом с тобой, они всегда слетаются, чтобы поиграть. В следующий раз поймай мне одну, чтобы и я мог с ней поиграть». — Но на следующий день, когда рыбак отправился на побережье, чайки просто кружили в небе и больше не садились рядом.

Чайки почувствовали намерения рыбака и летали высоко, больше никогда не приземляясь рядом с ним.

Шэн Миноу также разгадал мои чувства и больше не приближался.

Глава 26 - Я никогда об этом не сожалел

Шёл второй день судебного разбирательства, погода по-прежнему была пасмурной.

Я проснулся ранним утром и в назначенное время прибыл к зданию суда.

В качестве метода защиты жертв, вовлечённых в инцидент, средствам массовой информации, освещающим судебное разбирательство, не разрешалось раскрывать личные данные и внешность Мо Цю и меня. Независимо от того, какие бы предположения не выдвигались об этом деле, будь то онлайн-издания или газеты, на Мо Цю можно было ссылаться только как на «мужчину с фамилией Мо», а я был просто «мужчина с фамилией Лу». Поэтому, пока я сам не читал всю эту злонамеренную клевету в Интернете, освещение этого дела не оказывало особого влияния на мою жизнь.

В то же время, после первого появления Мо Цю на слушании, информация о его профессиональной деятельности каким-то образом была раскрыта. Не знаю, присутствовал ли на слушании неэтичный издатель, или поклонник Ло Чжанъюня — но это привело к тому, что многие люди отправляли Мо Цю письма, угрожая расправой.

И позже они действительно линчевали одного человека, однако, как выяснилось, он был обвинён ложно. Этим человеком оказался невинный иллюстратор, личность которого была самым безжалостным образом раскрыта. В одно мгновение между фанатами и защитниками разгорелись жаркие дебаты, и по мере того, как росла токсичность, многочисленные аккаунты начали блокировать.

Всё это рассказал мне Шэнь Сяоши, добавив, что он тоже участвовал в этой «войне века», пройдя 300 раундов сражений с этими безмозглыми фанатами, пока полностью не уничтожил их.

Я не знал, правда это или нет, но, наверное, это было захватывающе.

Хотя это был второй судебный процесс, Мо Цю все ещё очень нервничал и не мог перестать дрожать с момента, как прибыл в суд. Я похлопал его по плечу, желая, чтобы он немного расслабился, но вместо этого только напугал, так что он стал похож на испуганного кролика.

Когда мы вошли в зал, перед нами предстали Ло Чжанъюнь и его команда. Опасаясь за психическое состояние Мо Цю, Мэн Сюаньцзюнь и я неосознанно заслонили его собой, не давая напрямую столкнуться с Ло Чжанъюнем.

— Это новый адвокат, которого они наняли для слушания, Ван Сянь, — Мэн Сюаньцзюнь подняла подбородок и сделала знак посмотреть на мужчину средних лет, стоявшего позади Ло Чжанъюня.

Мужчине на вид было лет сорок — у него была ухоженная борода, безупречная осанка, а в нагрудном кармане его серебристо-серого костюма разместился треугольник красного платка. Седые пряди на висках не делали его старше, скорее, добавляли его виду интеллектуального шарма. По сравнению с присутствующими в зале, его вид больше напоминал приглашённого на банкет гостя.

Мэн Сюаньцзюнь добавила:

— Он тёртый калач и противостоять ему будет нелегко. Вам следует психологически быть готовыми к давлению. Он может задать вопросы о ваших взаимоотношениях с Мо Цю, а также использовать тот факт, что Вы отбывали наказание, чтобы пошатнуть доверие присяжных к Вам.

Это был один из тузов в рукаве, о котором упоминал Шэн Миноу. Я кивнул в сторону Мэн Сюаньцзюнь:

— Я понял.

И Дачжуан, наконец, в этот раз получил билет для участия в слушании. Когда я вошёл, то сразу же заметил его, а затем увидел Шэн Миноу и У И, которые сидели во втором ряду.

Три пары глаз одновременно уставились на меня, но я смотрел только на Шэн Миноу и подмигнул ему. Шэн Миноу слегка нахмурил брови, а потом без каких-либо сожалений перевёл взгляд.

В начале слушания Мэн Сюаньцзюнь попросила меня описать события, произошедшие в день совершения преступления, а также всё, что Ло Чжанъюнь делал со мной в частном клубе.

Я без утайки описал всё, что произошло в тот день, включая причину, по которой я записывал видео и мои отношения с Мо Цю, начиная со школы.

Когда пришло время перекрёстного допроса, Ван Сянь, как и ожидала Мэн Сюаньцзюнь, начал с того, что попытался подвергнуть сомнению мою добропорядочность:

— Господин Лу, у меня имеется копия Вашего уголовного досье, в котором говорится, что в 16 лет Вы были приговорены к тюремному заключению.

— Да.

— Можете ли Вы рассказать всем, за какое преступление были осуждены?

— Непредумышленное убийство.

С руками, скрещенными за спиной и высокомерной улыбкой, принадлежащей элитному классу, он выражал своим видом уверенность в том, что всё находится под контролем и что он способен устранить любые преграды на своём пути.

— Вы поклялись перед судом говорить только правду и ничего кроме правды. В соответствии с данной присягой, могли бы Вы ответить на мой вопрос?

Я кивнул. «Конечно».

— Вы когда-нибудь сожалели о содеянном?

Я застыл, услышав его вопрос. Эти слова выбили меня из колеи, потому что я меньше всего ожидал, что допрос повернёт в этом направлении.

Мэн Сюаньцзюнь отреагировала мгновенно, возразив, что этот вопрос не имеет отношения к делу. Судья посмотрел на Ван Сяня. Тот сразу же начал объяснять причины своих действий:

— Этот вопрос только для того, чтобы подтвердить отношение господина Лу к совершению преступления и узнать, является ли он личностью, придерживающейся моральных ценностей, разделяемых обществом.

Судья секунду размышлял, а затем заявил, что возражение недействительно, и попросил меня ответить на вопрос.

Сидя за свидетельской трибуной лицом к присяжным и залу, мне казалось, что я вернулся на десять лет назад.

Этот адвокат Ван получил доступ к стенограмме моего судебного заседания? Тогда, в суде, прокурор задал мне точно такой же вопрос: «Вы сожалеете о содеянном?»

Как я мог ответить на него?

Я посмотрел на Шэн Миноу, сидящего в зале, и встретился с его пристальным взглядом. Сложные и горькие чувства нарастали во мне, заставляя спрашивать себя снова и снова: «Ты сожалеешь об этом? Сожалеешь? Ты сожалеешь об этом?»

Секунды тикали одна за другой, но никто не торопил меня с ответом.

— Нет, я никогда не буду об этом сожалеть, — когда я пришел в себя, то осознал, что ответил на вопрос прокурора так громко, что слышали все.

В то время я был исключительно упрямым, высокомерным и не желал уступать. Очевидно, я мог бы дать другой ответ, менее провокационный, но я хотел дать всем понять, что если я сделал выбор, то никогда не пожалею об этом.

Сейчас я сидел за свидетельской трибуной, а Шэн Миноу — в зале, и сцена передо мной идеально повторяла ту, что произошла давным-давно. Годы, казалось, размылись, а время застыло.

Я ещё раз посмотрел на него, отвечая на тот же вопрос, который получил много лет назад. Как и тогда, он смотрел молча и отстранённо, как будто готовый услышать от меня любой ответ.

Я был подавлен той болью, которую причинил другим, я беспокоился о своём неопределенном будущем, и я чрезвычайно раскаивался в том, что нарушил закон.

Но если бы вы спросили меня, сожалею ли я об этом или нет…

— Нет, я никогда не сожалел об этом.

Повернувшись, я встретился взглядом с адвокатом средних лет, одетым в роскошную одежду. Я никогда не пожалею ни о чём, что сделал для Шэн Миноу — ни о минуте, ни о секунде, потраченной ради него.

Вы могли бы сказать, что я из тех, кто никогда не извлекает уроков — что ж, я именно тот тип людей, который не учится никогда.

Все в зале были шокированы моим ответом. Начались перешёптывания и судья несколько раз ударил молотком, призывая к тишине, прося судебных приставов поддерживать порядок.

Мэн Сюаньцзюнь внезапно встала и поспешно обратилась к судье:

— Позвольте попросить о временном перерыве.

Судья быстро взглянул на свои наручные часы и ответил:

— Даю вам пять минут.

Мэн Сюаньцзюнь была в ярости. Она захлопнула за собой двери комнаты переговоров, обвиняющим тоном спрашивая, что со мной не так.

— Как Вы могли так ответить? Вы что, с ума сошли?!

Мо Цю, сжавшись в комочек, стоял в углу. Он попытался что-то сказать, однако успел пробормотать только одно слово, когда остальные были заглушены Мэн Сюаньцзюнь.

— Присяжных не волнует, что за история произошла с Вами раньше. Если Вы отвечаете подобным образом, они подумают, что с Вашей моралью что-то не так.

Раньше Мо Цю описывал её как мягкого человека, но оказалось, это было просто потому, что никто не провоцировал её до такой степени.

Я заткнул пальцами уши:

— Я думал, что ложь в суде запрещена.

Мэн Сюаньцзюнь на секунду потеряла дар речи, желая обругать меня, но не нашла для этого законного оправдания. Однако, если бы она не выплеснула на меня своё негодование, она бы просто задохнулась от переполнявших её эмоций.

Наконец, она глубоко вздохнула:

— Наша конечная цель — посадить Ло Чжанъюня за преступления, Вы забыли? Вы сами сказали, что если была одна жертва, то будет и другая. Если он не будет наказан за это, то никогда не остановится.

Конечно, я помнил об этом.

Благодаря её словам я быстро пришёл в себя и понял, что действительно позволил эмоциям взять верх, когда отвечал на вопрос. Обстановка в зале суда и присутствие Шэн Миноу были слишком знакомыми, и мне было трудно сдержать волнение.

Я схватился за волосы, затем посмотрел на Мэн Сюаньцзюнь:

— Извините, я отнесусь к следующим вопросам с большей осторожностью.

Оставалось еще несколько минут, поэтому я уведомил их о том, куда направляюсь, а затем вышел, чтобы подышать воздухом и выкурить сигарету. В месте, предназначенном для курения, я столкнулся с Шэн Миноу.

Увидев меня, женщина, которая стояла и курила рядом с ним, быстро потушила сигарету и ушла, задевая меня плечом.

Я проследил за её исчезающей фигурой, смутно припоминая, что она присутствовала в суде и что на первом процессе я видел её сидящей в первом ряду. Оба раза она была в чёрном платье, лицо выглядело измождённым, но она была красивой, поэтому я запомнил её.

Я прочистил горло и, держа сигарету в пальцах, двинулся вперёд:

— У меня нет зажигалки.

Шэн Миноу поднял голову и мгновение смотрел на меня, затем, после секундного колебания, полез в карман брюк, по-видимому, в поисках зажигалки.

— Не стоит так беспокоиться, — улыбнулся я, прикусив сигарету зубами, и, наклонившись, прикурил свою сигарету от той, что была у него во рту.

Мы стояли так близко, что я чувствовал силу его дыхания на своём лице.

Прикурив сигарету, я выпрямился, скользя взглядом по его губам, с огромным усилием сдерживаясь, чтобы не пялиться слишком откровенно.

— Как ты здесь оказался?

Это было странно, как будто я родился без способности злиться на Шэн Миноу. Только недавно я говорил, что хочу выкинуть его из своей жизни, но прошла всего пара дней, и вот, когда мы увиделись снова, те смелые слова, которые я произносил, казались чем-то из прошлой жизни.

— Любопытно, — кадык Шэн Миноу медленно задвигался, когда он выпустил струю дыма, бросив в меня одно слово.

Я видел по выражению его лица, что он полностью лишен угрызений совести, и его отношение ко мне стало даже хуже, несмотря на то, что я был здесь жертвой. Я мог только восхищаться его спокойствием и собранностью.

Он действительно умел играть, и мне было интересно, если я покажу ему ту запись, сможет ли он сохранить такое беспечное выражение лица?

О чем он думал, когда делал всё это со мной? Он ведь не мог быть просто раздражён, верно? В противном случае его вкусы и предпочтения и правда вызывали вопросы и заставляли задуматься.

Логика ангела и дьявольские эмоции снова в этот момент вырвались наружу.

Логика призывала меня очнуться от заблуждений, крича: «У Шэн Миноу нет сердца, после стольких лет ты всё ещё цепляешься за несбыточные мечты, ты можешь уже проснуться?»

Эмоции также соглашались с тем, что говорила логика, но лицо их всё ещё было охвачено румянцем, а любовь горела в глазах, когда они, обхватив лицо ладонями, мечтательно уставились на Шэн Миноу: «Если у него нет сердца, так и быть, но можно получить хотя бы почку. Если я не могу заполучить его сердце, то меня вполне устроит тело».

Логика была в ярости: «Неужели ты пал так низко!»

Мои стандарты действительно были низкими.

— Гэ...

Я хотел спросить, не захочет ли он пойти куда-нибудь, где мы могли бы сесть и обстоятельно поговорить, когда с делом всё уладится, однако он заговорил одновременно со мной:

— Ты знаешь, что такое «богатый судья»?

Я был застигнут врасплох и в недоумении покачал головой.

— Они родились как часть буржуазии, с самого детства им никогда не приходилось беспокоиться о еде или одежде. Они окончили престижную школу, их карьера шла гладко, они никогда не испытывали неудач в жизни. Хотя они сочувствуют бедным и презирают зло, они никогда по-настоящему не пытались понять, как мыслят люди из других слоев населения. Это — богатый судья, — Шэн Миноу бросил быстрый взгляд в сторону здания суда: — Судья Чжан — типичный тому пример.

У судьи по делу Ло Чжанъюня была фамилия Чжан.

Я нахмурил брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Прокурору нужно только убедиться, что он может выдвинуть обвинения по этому делу, и его не волнуют другие, не связанные с этим вопросы. Судье Чжан не нравятся жертвы с запятнанной репутацией, например, такие, как ты, — держа сигарету в руке, он медленно подходил ближе. Острые, как бритва, слова вылетали из его рта вместе с удушливым сигаретным дымом. — Ему нравится иметь близкие контакты с богатыми людьми, которые имеют такое же положение, как и он сам, такими, как Ло Чжанъюнь. Даже если присяжные убедятся, что Ло Чжанъюнь виновен, всё ещё существует большая вероятность, что судья Чжан приговорит его только к общественным работам. В конце концов, домогательства не являются строго наказуемым преступлением.

Он спросил:

— Это дело с гарантированным проигрышем, стоит ли оно того?

Не ожидая, что он станет обсуждать это со мной, я прикусил сигарету.

— Стоит ли что-то того или нет, как бы это сказать, это зависит от конкретного человека, — я стряхнул пепел с сигареты и, смеясь, продолжил: — Если это, по моему мнению, стоит делать — как бы сложно не было — я это сделаю. Точно так же, как если есть кто-то, кого стоит любить, — каким бы ужасным он не был, я всё равно буду его любить.

Он понял смысл моих слов, но притворился, что не расслышал. Потушив сигарету, он поднял руку, посмотрев на часы, и сказал:

— Пора.

Пять минут истекли, и теперь суд продолжится. Опытный адвокат, богатый судья, знаменитость-мошенник — какая команда мечты!

Все в порядке, то, что произошло между мной и Шэн Миноу, мы можем выяснить позже. Сначала нужно решить насущный вопрос.

— Пошли.

Я выбросил сигарету, к которой едва притронулся, в мусорное ведро и, засунув обе руки в карманы, направился обратно.

Глава 27 - Богиня правосудия

Ван Сянь продолжил допрос:

— Господин Лу, в средней школе Вы были одноклассниками с другой жертвой по этому делу, верно?

— Да.

— Насколько мне известно, последние 10 лет вы не поддерживали контакт.

— Мы снова встретились только в прошлом году зимой.

Выражение лица Ван Сяня стало озадаченным:

— Вы не общались более десяти лет, но решили выступить на этом деле ради бывшего одноклассника, которого нельзя назвать даже другом. На такой поступок не всякий способен. Не могли бы Вы рассказать мне, что в ту ночь побудило Вас отправиться в «Райский сад Эдема» с моим клиентом и установить в номере камеру для записи видеодоказательства, которое Вы представили суду?

Как и предупреждала Мэн Сюаньцзюнь, защита действительно пыталась поставить под сомнение наши отношения с Мо Цю и мою благонадëжность.

Я улыбнулся, не торопясь с объяснениями:

— Видите, у Вас, видимо, нет друзей.

Среди присяжных и публики раздались смешки. Лицо Ван Сяня застыло, а в глазах отразилось явное раздражение от того, что он стал объектом насмешек. Если бы мы не были сейчас в суде, то я мог бы добавить, что он выглядел так, как будто я ударил его по больному месту.

— В средней школе классный руководитель поручил мне взять шефство над Мо Цю. Я должен был помогать ему с домашними заданиями и быть рядом, чтобы другие не издевались над ним. Хоть я и являюсь человеком с криминальным прошлым, в школе у меня была хорошая успеваемость и я всегда был готов помочь одноклассникам. — Я посмотрел на Мо Цю, сидящего на скамье обвинения, и увидел, что его глаза покраснели, как будто он вот-вот заплачет. Невольно вздохнув про себя, я продолжил: — Мо Цю — замкнутый и легко ранимый человек. Вначале я тоже советовал ему обратиться в полицию, но из-за издевательств, которым он подвергался в школе, он всегда очень переживает о том, что другие о нём подумают, поэтому я захотел помочь ему решить эту проблему своим способом.

Ван Сянь, казалось, только и ждал этого момента, поэтому, увидев, что он собирается вмешаться, я сразу же продолжил, прежде чем он смог заговорить: — Конечно, этот метод нельзя назвать умным, потому что мне пришлось столкнуться с такой ужасной жестокостью. Первым делом всегда нужно обращаться в полицию, и я верю, что закон, в конечном счете, воздаст нам по заслугам, — я посмотрел на присяжных, вкладывая в речь все свои эмоции: — Кем бы мы не были, какие бы мужчины или женщины нам не нравились, независимо от наших сексуальных предпочтений или того, со сколькими людьми мы спали, ничто не является оправданием для совершения насилия над другим человеком.

Несколько молодых женщин из состава присяжных закивали, выражая согласие. Выражение лица Ван Сяня стало ещё страшнее — было очевидно, что моя речь стала неожиданной и сбила его темп.

Однако, он не был бы асом, если бы не мог быстро ориентироваться в любой ситуации. Поэтому Ван Сянь сразу же заявил присяжным, что у Ло Чжанъюня всегда была хорошая репутация и о нём никогда не появлялось негативных слухов. Он пытался создать образ невинного и несправедливо обвинённого человека в глазах присяжных.

В ходе продолжения судебного разбирательства прокурор и защита поочерёдно сменяли друг друга в зале, пока на поле боя не образовалась патовая ситуация. Мэн Сюаньцзюнь предоставила ещё больше доказательств того, какой физический и моральный ущерб нанесли Мо Цю действия Ло Чжанъюня, приобщив записи из личного блога Мо Цю, который не был открыт для публики.

Период записей начинался с момента начала романтических отношений с Ло Чжанъюнем и заканчивался его попыткой самоубийства.

— В течение двух месяцев он более 10 раз подвергался насилию со стороны Ло Чжанъюня. Единственным местом, где он мог об этом написать, был его собственный онлайн-блог — место, о котором никто не мог знать, кроме него самого, — она выбрала отрывок и начала зачитывать его вслух: — «Я был по настоящему напуган, когда он внезапно превратился в того, кого я больше не узнаю. Что мне делать? Никто не сможет помочь мне, я чувствую, как изнутри разлагаюсь и увядаю. Я настолько несчастен, как мне освободиться от него?»

Выражение лица Ло Чжанъюня было совершенно лишено раскаяния. Он как бог сидел на скамье подсудимых и имел наглость поигрывать пальцами, любуясь своими красивыми ухоженными ногтями.

Мэн Сюаньцзюнь подняла в воздух документ:

— Я также хотела бы в качестве доказательства представить заключение эксперта: у меня на руках заключение психолога, диагностирующего Мо Цю тяжелую клиническую депрессию и необходимость проведения длительной психотерапии.

В этот момент кто-то из последнего ряда встал и через толпу начал пробираться к выходу. Взглянув, я понял, что это та леди в чёрном платье. Её голова была опущена, а длинные волосы скрывали лицо, когда она быстро покидала зал суда.

Слушание длилось около двух часов, и как только Ло Чжанъюнь вышел из здания суда, он, как и в прошлый раз, был сразу же окружён репортёрами.

Следующее слушание было назначено через пять дней. Мэн Сюаньцзюнь не была особо обеспокоена этим — битва только началась и вероятность того, что она закончится нашей победой, была весьма большой.

Я постоянно ощущал, что её представление о победе отличается от моего. До тех пор, пока жюри присяжных признают Ло Чжанъюня виновным — миссия прокурора считается выполненной. Но если Ло Чжанъюня приговорят только к общественным работам, плюс дадут условный срок — это, на мой взгляд, совсем не будет победой.

Даже если сначала я вмешался не из-за чувства справедливости, а просто из-за соперничества с Шэн Миноу, то теперь, когда всё так обернулось, если Ло Чжанъюнь в итоге не получит заслуженного наказания, то... тогда это будет слишком неприятно и горько.

— Пойдём, поедим хого и очистимся от этого мерзкого запаха, — И Дачжуан шагнул вперёд и положил руку мне на плечо, окликая Мо Цю, когда мы выходили из здания суда.

Я переспросил:

— Мерзкого запаха?

— Если ты остаёшься в одной комнате с этим подонком Ло Чжанъюнем слишком долго, то подхватишь его отвратительный запах, — объяснил И Дачжуан. — Я уже сказал саньгэ и Сяоши, чтобы они заняли нам места, пойдём прямо к ним.

Мо Цю, казалось, немного смутился. Он был не из тех людей, которые умеют общаться, и пойти поужинать с группой незнакомых людей для него было сложно. И, если честно, мне тоже не о чем было с ним говорить. Приглашать его ужинать с нами, чтобы, в итоге, он сидел, исключённый из нашей беседы — тогда уж лучше вообще не звать.

Поэтому я сказал Мо Цю, чтобы он не шёл, если не хочет, а вместо этого поехал домой пораньше и отдохнул.

Мо Цю выглядел так, как будто только что получил помилование вместо пожизненного заключения. Однако он всё равно пытался скрыть свои чувства за маской вежливости, ответив:

— Мои извинения, я немного устал сегодня, в следующий раз... в следующий раз я составлю вам компанию.

Попрощавшись с нами, он только успел повернуться, как вдруг всё его тело застыло, и он, отпрянув назад, попятился.

Я посмотрел туда, куда был направлен его взгляд, и увидел Шэн Миноу, покидающего здание суда вместе с У И, следовавшим за ним.

Возможно, в здании суда было немного душно, потому что Шэн Миноу снял пиджак и держал его на сгибе руки, показывая свою идеально сидящую серо-синюю рубашку. Каждая пуговица была плотно застёгнута, не открывая ни дюйма кожи, кроме шеи и рук.

У И, увидев меня, помахал рукой в знак приветствия. Шэн Миноу проигнорировал его действия и пошёл дальше, даже не глядя в нашу сторону.

— Как насчёт того, чтобы позвать твоего брата с нами? — сказал И Дачжуан, подталкивая меня локтем в плечо.

Я посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Ты с ума сошёл?

Если бы я пригласил его поужинать с нами, то была бы девяностопроцентная вероятность того, что он отправил бы меня катиться куда подальше. Честно говоря, мне было трудно даже представить Шэн Миноу в деловом костюме и кожаных ботинках, едящим хого вместе с нами.

И я всё ещё не мог представить, как он выглядел, когда делал это со мной.

Если я не мог увидеть это собственными глазами, то такого рода сцены были недоступны моему бесплодному воображению.

И Дачжуан дотронулся до своего носа и насмешливо изрёк:

— Тогда я пойду скажу пару слов твоему брату, а ты жди меня здесь, — сказав это, он, не дожидаясь моего ответа, побежал догонять Шэн Миноу.

Издалека я видел, как И Дачжуан, сделав угодливое лицо, достал свой телефон, будто прося у Шэн Миноу его контакты. Шэн Миноу, не удостоив его взглядом, повернул голову и сказал что-то У И, следовавшему позади, который затем быстро выудил из кармана визитную карточку и передал её И Дачжуану.

И Дачжуан расплылся в улыбке, принимая карточку, кивая Шэн Миноу несколько раз и наблюдая за тем, как они уходят.

— Что ты делаешь? — спросил я И Дачжуана, прибежавшего обратно с улыбкой на лице, поддразнивая его: — Тебе приглянулся У И или мой брат?

— Как я могу? Я хочу узнать профессиональное мнение твоего брата по поводу этого дела. Трудно быть мелким журналистом, приходится суетиться, чтобы заработать на хлеб. Он вздохнул с явной досадой: — Я всегда работал в сфере развлечений, кто бы мог подумать, что однажды мне придется освещать криминальное дело. Как это всё сложно!

За освещение каждого случая, который привлекал внимание общественности, неизбежно боролись несколько СМИ. Чтобы привлечь к своему изданию больше внимания, сообщая об одном и том же инциденте, каждый репортёр использовал собственные таланты и связи.

Разбить лагерь вокруг места действия, чтобы наблюдать за разворачивающимися событиями — было обычным делом. А вот получить экспертную оценку и написать об этом статью — это большой плюс.

Компания, на которую работал И Дачжуан, была непопулярным жёлтым таблоидом. Репортажи, освещающие последние новости и горячие события, были нацелены на то, чтобы привлечь внимание к изданию. Предыдущие опубликованные статьи были какой-то чепухой, вызвавшей шквал возмущения среди поклонников Ло Чжанъюня.

Однако в последнем репортаже И Дачжуан не только чётко изложил хронологию событий и передал конфронтацию между обвинением и защитой, но репортаж также включал карандашный набросок Ло Чжанъюня, сидящего на скамье подсудимых с лицом, воплощавшим высокомерие. В отличие от предыдущих опубликованных статей более низкого качества, стиль написания здесь был совершенно иным.

Поскольку статья была подробной и исчерпывающей, несмотря на то, что поклонники Ло Чжанъюнь пытались помешать публикации, спрос на неё только увеличивался.

«Адвокат указал, что появление новой жертвы может не принести большой пользы обвинению. Наоборот, это может ослабить степень доверия присяжных к первоначальной жертве и предоставить защите новые возможности», — я сидел перед компьютером и курил сигарету, перемещая мышку вниз и продолжая прокручивать страницу.

— Тц, почему мнение этого адвоката кажется таким знакомым...

В отличие от других статей, в которых основное внимание уделялось представлению прокуроров, адвокатов защиты и судей, участвовавших в деле, статья И Дачжуана была рассчитана на широкую публику, которая ничего не знала об индустрии развлечений. Она сопровождалась подробным описанием биографии Ло Чжанъюня и его карьерного пути.

Ло Чжанъюнь родился в обеспеченной семье, его дедушка был бизнесменом, а мать и дядя оба были дипломатами. С тех пор, как пять лет назад он дебютировал в кино, его карьера шла гладко. Кроме привлекательной внешности и выдающихся актёрских способностей, его успех объяснялся и происхождением. Даже если его осудят и ему придётся покинуть шоу-бизнес, он всегда мог унаследовать семейный бизнес и продолжить свои злодеяния как богатенький сынок.

Неудивительно, что Шэн Миноу сказал, что я проиграю.

Крупица справедливости, купленная за огромную цену, могла не стоить и царапинки на ногте Ло Чжанъюня.

***

На третьем слушании Шэн Миноу сидел на своём прежнем месте, как и И Дачжуан, однако У И не пришёл. Осмотрев последний ряд зала, я обнаружил, что и женщины в чёрном платье, которая присутствовала оба раза ранее, тоже ещё не было.

Из-за того, что Ван Сянь в прошлый раз поднял вопрос о доверии ко мне, Мэн Сюаньцзюнь пришлось дать отпор. Она пригласила надзирателя исправительного учреждения №1 города Цинван, в котором я отбывал наказание, чтобы он свидетельствовал за меня.

Я думал, что покидая в тот день тюрьму, мои пути со стариной Хуаном больше никогда не пересекутся. Кто бы мог подумать, что меньше чем через год я увижу его снова, и снова в такой неприятной обстановке — в зале суда.

— Как Вы считаете, Лу Фэн честный человек?

— Да.

— Не могли бы Вы рассказать нам подробнее, какое мнение у Вас о нём сложилось?

Старина Хуан пожал плечами:

— Он очень мягкосердечный человек, но он никогда в этом не признается. Он также никогда бы не признался, всегда готов придти на помощь другим. Все знали, что парень в камере 67 отличался от других преступников, которые там находились.

Я сидел на скамье обвинения и почувствовал, как лицо вспыхнуло от его слов, я был польщён. Старина Хуан был немного привязан ко мне, но я не подозревал, что он обо мне такого высокого мнения.

Мэн Сюаньцзюнь продолжила:

— Лу Фэн всегда прямо говорит о чём думает, что соответствует его честному характеру. Он не из тех, кто для достижения цели будет использовать ложь и обман, и я надеюсь, что жюри примет это во внимание. Существуют различия между общественными характеристиками и личными качествами человека, поэтому не должно быть никаких предубеждений против людей, которые отбыли наказание. Прошу принять его показания, спасибо.

Когда пришло очередь Ван Сяня задавать вопросы старине Хуану, он встал и поправил свою одежду.

— Сколько лет Вы работаете надзирателем?

— Более двадцати лет.

— Сколько лет Вы были надзирателем Лу Фэна?

— Восемь лет, с тех пор как ему исполнилось восемнадцать.

— Тогда Вы, должно быть, испытываете к нему сильную привязанность — Вы практически были свидетелем его взросления.

— К счастью, мы способны отличать рабочее и личное.

Ван Сянь начал с простых вопросов, постепенно переходя к более сложным и коварным, обнажая свои клыки.

— Содержался ли он в одиночной камере, когда отбывал наказание?

Старина Хуан на секунду задумался, а затем ответил:

— Да.

Ван Сянь мгновенно превратился в акулу, почуявшую запах крови, а его лицо моментально оживилось. Будучи асом, он никогда не упускал ни одной возможности.

— Только заключённые нарушившие правила содержатся в одиночной камере, верно?

Старина Хуан явно не хотел отвечать на этот вопрос, однако судья начал настаивать:

— Свидетель, Вы должны ответить.

Не имея другого выхода, он мог только кивнуть головой и ответить:

— Да.

Ван Сянь удовлетворенно улыбнулся. Очевидно, нынешний статус-кво благоприятствовал ответчику, однако он не прекращал свой допрос:

— Что же он сделал?

Похоже, он считал, что если присяжные узнают о причине моего содержания в одиночной камере, какой бы незначительной она не была, у него будет способ изложить события так, чтобы я предстал перед жюри аморальным и нераскаявшимся подонком.

Старина Хуан скрестил свои пальцы в замок, его тон был слегка раздражённым, когда он сказал, чётко выговаривая каждое слово:

— Помешал пятерым заключённым насиловать другого ребенка. Этому парню тогда было всего восемнадцать и он был новым заключённым. Однако в этом нельзя винить Лу Фэна… правила есть правила, в конце концов, все участники были помещены в одиночные камеры.

— Ух ты, — очень тихо заметила Мэн Сюаньцзюнь, радуясь ошибке, которую допустил Ван Сянь, — действительно, какой хороший вопрос.

Я посмотрел на Шэн Миноу, который сидел в зале. Его подбородок был слегка приподнят, руки скрещены на груди, а глаза полны сомнения и отвращения. Как будто в симфонии, где каждая нота звучала прекрасно, необъяснимым образом появился звук, который не вписывался в неё и испортил всё представление.

Ван Сянь, очевидно, тоже осознал, что ему не следовало задавать последний вопрос, но ущерб уже был нанесён. Сейчас, когда вопрос уже был задан, ему оставалось только с помрачневшим лицом доесть этот горький фрукт и закончить перекрёстный допрос.

Когда в тот день слушание завершилось, Ло Чжанъюнь надел маску и поспешно направился к выходу. И Дачжуан погнался за ним, чтобы сделать фотографию, а мы с Мо Цю намеренно выждали некоторое время, прежде чем покинуть зал суда, просто чтобы увеличить дистанцию между нами и Ло Чжанъюнем.

Следующее слушание будет окончательным, и тогда станет известно, признают ли Ло Чжанъюня виновным или нет.

Я увидел, как Шэн Миноу одним из последних медленно выходит из зала, быстро сообщил об этом Мо Цю и побежал к нему.

Я знал, что Шэн Миноу не хочет видеть меня, но не мог устоять перед искушением подшутить над ним. Видеть, как он хмурится из-за моих выходок, стало своеобразным хобби.

Возможно, в своей прошлой жизни я был неваляшкой, это объяснило бы, почему сейчас я продолжал делать то, что просто напрашивалось на удар.

— Уважаемый адвокат Шэн, после сегодняшнего слушания измените ли Вы свои прогнозы относительно того, как будет развиваться это дело? — я поднял руку, держа невидимый микрофон, и поднёс к нему.

Шэн Миноу, вероятно, всё больше и больше убеждался, что со мной что-то не так. Он искоса взглянул на меня и, не останавливаясь, большими шагами начал спускаться по ступенькам.

В этот момент снаружи внезапно раздались крики.

Я посмотрел в сторону, откуда доносился шум, и обнаружил, что люди в панике разбегаются. Не обращая внимание на дурное предчувствие, я спустился по ступенькам.

Среди разбегающейся толпы я увидел И Дачжуана, который споткнулся, когда бежал вверх по лестнице. Не тратя время на раздумья, я пошёл ему помочь.

Перед ним раздался рёв одного из судебных приставов:

— Опустите оружие!

— Вы слышите, опустите оружие!

После того, как он прокричал так несколько раз, внезапно раздался резкий женский голос, в котором сквозила глубокая печаль:

— Сын мой, твоя мать идет за тобой!

В следующую секунду прогремели три выстрела. Я рефлекторно присел на корточки и неосознанно посмотрел в сторону, откуда донеслись выстрелы.

Сквозь толпу я увидел как черные одеяния падают на землю, а вместе с ними и окровавленный кинжал. Недалеко лежал Ло Чжанъюнь в луже крови, на его груди расплывалось большое красное пятно, лицо было алебастрово-белым и он совершенно не реагировал на оклики окружавших его людей.

Ван Сянь, который был к нему ближе всех, был так напуган, что упал на землю и какое-то время был не в состоянии подняться на ноги.

— Это напугало меня до чёртиков!— Лицо И Дачжуана было бледным, когда он подполз, чтобы сесть рядом со мной. Он повернул голову, чтобы наблюдать за сценой, а его голос всё ещё неудержимо дрожал: — Бог знает, откуда взялась эта женщина, она набросилась на Ло Чжанъюня с ножом и ударила пять или шесть раз. Она кричала, чтобы он вернул её сына... о боже, здесь так много крови, меня сейчас вырвет...

Я открыл рот, собираясь что-то сказать, но на душе у меня отчего-то было беспокойно.

Присев на ступеньках, я посмотрел на женщину в чёрном платье, в которую выстрелили несколько раз и которая уже испустила дух, и почему-то начал вспоминать сцену, которую увидел на предыдущем слушании.

Перед тем, как я пошёл в зону для курения, разве она не разговаривала с Шэн Миноу?

Но... даже если бы они разговаривали, какое это имеет значение?

Возможно, она просто позаимствовала у Шэн Миноу зажигалку, и, возможно, здесь нет никакой связи с тем, что произошло сегодня. Я не должен был позволять своим мыслям отклоняться в этом направлении, я даже не знал, зачем думал обо всём этом.

Я оглянулся на длинный лестничный пролет.

Возвышающееся здание суда отбрасывало серую тень на ступени внизу. Люди вокруг выглядели жалкими, за исключением Шэн Миноу, который стоял на верхней площадке лестницы и снисходительно наблюдал за всем, что происходило, за всеми разворачивающимися преступлениями, кровопролитием и жестокостью.

Его холодное выражение лица заставило меня подумать о статуе богини правосудия перед зданием суда. В левой руке она держит весы, символизирующие справедливость, а в правой – меч, означающий, что ни для кого не будет снисхождения. Наконец, повязка, закрывающая ее глаза, означает неподкупность и беспристрастность в суждениях.

Глава 28 - Сделай мне одолжение

Сцена представляла собой полнейший хаос — повсюду раздавались крики вперемешку с рыданиями, и это сопровождалось непрекращающимися щелчками затворов преданных своему делу журналистов.

— Ребята... с вами всё в порядке? — с белым лицом и глазами, полными паники, подошёл Мо Цю.

— Мы в порядке... тьфу, — И Дачжуан не знал — или он бежал сейчас слишком быстро, или это было отвращение к тому, что произошло, — но он просто лёг на ступени и его вырвало. Не придавая этому значения, он помахал Мо Цю рукой, показывая, что всё в порядке.

— Что происходит? — спросил Мо Цю, глядя на вновь собирающуюся внизу толпу, и сел на ступеньки.

Я также хотел бы знать, какого чёрта сейчас происходит.

Обернувшись назад, я обнаружил, что Шэн Миноу уже исчез с того места, где я видел его в последний раз. Встав и поискав его вокруг, я заметил его фигуру у угла здания.

— Не уходите без меня, я отойду... кое с чем разобраться, — поспешно сказал я и побежал следом за Шэн Миноу.

За углом здания суда располагалась парковка. Когда я подошёл, Шэн Миноу уже сидел в машине и был в секунде от того, чтобы нажать на газ и уехать.

Я боялся, что если окликну его, то он не услышит, поэтому не раздумывая бросился наперерез и остановился на пути его машины, преграждая дорогу. Увидев меня, он не стал заглушать двигатель, но и воздержался от того, чтобы просто меня переехать.

Тяжело дыша, я подбежал к машине, жестом показывая ему опустить стекло.

Через некоторое время тонированное стекло начало опускаться, открывая красивое лицо Шэн Миноу.

— В чём дело? — спросил он.

Положив пальцы на опущенное стекло машины и задыхаясь, я спросил его:

— Ты, что ты сделал?

Он приподнял одну бровь, как будто не понимая, о чём я.

У меня не было настроения играть с ним в эти игры и ходить вокруг да около, поэтому я перешёл сразу к делу:

— В прошлый раз на суде… что ты сказал той женщине?

Его указательный палец ритмично постукивал по рулю, как таймер, символизирующий его терпение. Каждый раз, когда он ударял пальцем, запас его терпения уменьшался на одну единицу.

— Той женщине?

Чёрт, если бы я не был свидетелем его потрясающих актёрских способностей, то поверил бы в это сам.

Я указал в сторону входа, неосознанно повышая голос:

— Женщина в чёрном платье, которая лежала там на земле. Она три раза приходила на слушания, и в последний раз курила с тобой во время перерыва, только не говори, что ты этого не помнишь!

Я был зол и одновременно чувствовал страх. Однако эти эмоции не были связаны с произошедшим так внезапно недавним инцидентом — мне было всё равно, умрёт ли Ло Чжанъюнь, как и когда; мне было всё равно, будет ли он сурово наказан законом или нет. Меня волновало только одно — был ли Шэн Миноу как-то вовлечён в это?

Одно только воспоминание об этой неожиданной сцене, свидетелем которой я стал, наталкивало на мысль, что Шэн Миноу был связан с инцидентом. Но что он задумал? Даже я был сбит с толку — это было нелогично и не поддавалось объяснению. Он хотел добиться справедливости или защитить меня? Независимо от того, какую причину бы я не придумывал, она выглядела нелепой и смехотворной.

— А, — услышав моё описание, Шэн Миноу, казалось, только что вспомнил, что кто-то подобный действительно существовал, — в прошлый раз мы покурили и перекинулись парой слов.

В одно мгновение сердце пропустило удар:

— Что ты ей сказал?

Взгляд Шэн Миноу был мрачным и тяжёлым, он смотрел прямо на меня и ничего не говорил какое-то время.

Это молчаливое противостояние только усилило моё беспокойство. Не в силах ждать, я похлопал по двери машины и спросил снова более настойчиво:

— Что ты ей сказал?

— Правду, — тихо ответил он.

На секунду я онемел, забыв как говорить, но потом пришёл в себя:

— Ты сделал это намеренно, — в голове у меня всё перемешалось: секунду это была женщина в чёрном платье у входа, а в следующий момент это был Ци Ян, которого я убил десять лет назад. — У тебя всегда хорошо получались такие вещи.

Нужно ли было одолжить нож, чтобы кого-то убить, или ввести в заблуждение, он хорошо это умел. Десять лет назад я добровольно сделал это для него, но что за причина была сейчас? Что ему сделал Ло Чжанъюнь?

Пальцы Шэн Миноу резко остановились, когда он прекратил постукивать по рулю. Его взгляд постепенно стал холоднее, а губы изогнулись в насмешке.

Сердце забилось сильнее, я пробормотал:

— Я не...

— Ты прав, у меня хорошо это получается, что тогда, что сейчас, — он великодушно признался: — Пребывание в грехе приносит мне бесконечную радость.

Мои пальцы невольно сжались, когда его внезапные слова выбили почву у меня из-под ног, заставляя сомневаться, была ли в них правда, или он сказал это назло мне.

— Ты помнишь, что сказал тебе папа перед смертью? Он сказал, что ты определенно станешь очень хорошим человеком, ты помнишь? — я схватил его за руку.

Он медленно опустил голову, стирая с лица все проявления эмоций, замолчал и просто молча смотрел на меня.

Иногда упоминание отца срабатывало, но иногда приводило и к противоположному эффекту. Он был и лекарством от всех болезней, и шрамом на наших сердцах, который не исчезнет никогда.

Спортивный автомобиль внезапно взревел, как дикий зверь, который предупреждает о своём присутствии других.

— Убирайся с дороги, — он грубо откинул мою руку. Его терпение можно было считать официально исчерпанным, и он больше не желал продолжать этот разговор.

Подняв кулак, я с досадой ударил по краю окна и сделал два шага назад, отступая.

С медленно поднимающимся стеклом, серебристо-белый спортивный автомобиль как порыв ветра промчался мимо меня, оставляя за собой пыль.

— Блядь! — потирая тыльную сторону ладони, я смотрел как исчезали выхлопные газы его машины и рассеянно пнул воздух ногой.

Ло Чжанъюнь был помещён в отделение неотложной помощи больницы, где в течение трёх дней над ним бились врачи, но в конечном счете спасти его не удалось. Поскольку обвиняемый неожиданно скончался, судебный процесс и дело были прекращены.

***

Чёрное платье убийцы мгновенно стало предметом жарких дискуссий в Интернете. Были версии о бывшей девушке Ло Чжанъюня, антифанатах, уволенных сотрудниках, в общем, распространялись самые всевозможные слухи, до тех пор, пока... не была опубликована автоматически запланированная запись в блоге Weibo.

Автором блога была «Мама Лэлэ, Хань Я», танцовщица в ночном клубе. В этом году ей исполнялось тридцать шесть лет, и у неё был сын, которого она родила в двадцать. Кто был отцом ребёнка — неизвестно, но если бы её сын был сейчас жив, то ему было бы около шестнадцати лет.

Я говорю «если», потому что он умер прошлой весной — совершил суицид.

Она признавалась в том, что убила Ло Чжанъюня, и предвидела, что умрёт сама. Она выражала надежду, что её месть, которую она тысячи раз совершала в голове, не будет сорвана. Если этот мир не в состоянии дать ей справедливость, тогда ей придется искать её самой.

Этот пост в Weibo в действительности был предсмертной запиской, последним посланием, которое она оставила этому миру. Сам пост, написанный кровью и слезами, подробно раскрывал мотивы совершённого ею убийства.

Весной прошлого года её сын Хань Лэ совершил самоубийство, спрыгнув с крыши здания. Сначала она думала, что причина была в том, что она недостаточно заботилась о сыне, и из-за давления, связанного со сдачей экзаменов в старшую школу, и произошла трагедия. Ощущая свою вину, она не могла думать ни о чём другом, кроме раскаяния.

Хань Лэ был большим поклонником Ло Чжанъюня. Его изображения были повсюду — на плакате, висевшем дома на стене, на обоях в его телефоне, и на брелке для ключей тоже был он. Хань Лэ безумно и одержимо любил Ло Чжанъюня, не позволяя никому говорить о нём ни одного плохого слова. Однажды Хань Я намеренно сказала в адрес Ло Чжанъюня несколько нелестных слов, чтобы подразнить сына, в ответ он игнорировал её целых три дня. Зная, что Ло Чжанъюнь был кумиром её сына, Хань Я бережно сложила все эти вещи вместе с дневником сына в коробку.

Прошёл год. Рана на сердце ещё не зажила, печаль и боль оставались, Хань Я пыталась продолжать жить.

Именно в это время её внимание привлекли шокирующие новости о том, что Ло Чжанъюнь насилует фанатов-мужчин. Наводнившие сеть репортажи заставили её обратить внимание на это дело.

Ей стало не по себе — это было предчувствие, которое может испытывать только мать, и оно подтолкнуло её поспешно вернуться домой и перерыть шкаф, чтобы найти и прочитать дневник своего сына.

Прочитав его, она впала в ещё более глубокое отчаяние по сравнению с тем, которое испытала после смерти сына.

Ее сын Хань Лэ, которому было всего пятнадцать лет, также попал в руки Ло Чжанъюня.

Однако, Хан Лэ отличался от Мо Цю. Он любил Ло Чжанъюня и воспринимал жестокость и унижения, которым тот его подвергал, не как мучения, а как свой долг во имя любви. Когда бы Ло Чжанъюнь ни предложил встретиться, он всегда был на седьмом небе от счастья. Хан Лэ был поглощён это любовью, сладкой как мёд.

Однако, у Ло Чжанъюня, этого больного ублюдка, был свой фетиш в этом отношении — чем более послушным и инициативным был другой человек, тем более скучным он становился. Быстро устав от Хань Лэ, он внёс его контакт в черный список, тем самым полностью прекратив все взаимодействия.

Также сильно, как Хань Лэ ощущал себя счастливым во время отношений, он был убит горем после их окончания. Он не мог понять, почему Ло Чжанъюнь бросил его, не сказав ни слова и верил, что между ними произошло какое-то недоразумение. Он искал встречи с ним как одержимый. Но он всего лишь был учеником средней школы, его социальные контакты состояли из одноклассников, поэтому неудивительно, что найти Ло Чжанъюня было выше его сил.

Опустошение, вызванное разбитым сердцем, боль от того, что с ним поиграли, а затем бросили, подтолкнули этого пятнадцатилетнего мальчика к краю пропасти.

Во время обеденного перерыва в школе он спрыгнул с высокого здания, оборвав свою молодую жизнь. Единственное, что он оставил после себя, — короткую, менее чем из ста слов, записку.

И его мать до следующего года не знала правду.

«Мой ребёнок... моему ребёнку было всего пятнадцать, и теперь он больше не вырастет, и у него никогда не будет шанса повзрослеть. Все замечательные вещи, которые ждут нас в будущем, теперь не имеют к нему никакого отношения. Он никогда не сможет поступить в старшую школу, он никогда не пойдёт в колледж, как другие ребята его возраста. Когда они женятся и родят своего первенца, он будет лежать в холодной земле, страдая от вечного одиночества! Но что же Ло Чжанъюнь? Он все ещё богат и знаменит, и не раскаивается в том, что он сделал!

В течение последних десяти лет я неустанно работала, чтобы заработать деньги и растила своего сына. Я никогда не причиняла никому вреда, и мой ребёнок никогда не делал ничего дурного, но небеса не дали нам своего благословения. Ло Чжанъюнь продолжал причинять страдания одному за другим, и не получал никакого наказания за свои злодеяния. Но я не могу принять, что с таким трудом пытаясь посадить его, всё, в конце концов, может закончиться тем, что он беззаботно просидит в тюрьме два года или даже что его вообще могут не признать виновным. Я не могу принять такой итог! У моего ребёнка теперь нет будущего, почему же он живёт хорошо? Он должен заплатить за свои действия, он должен умереть!!» — Лю Юэ в слезах закончила читать предсмертную записку Хань Я. Салфетки, сложенные рядом с ноутбуком, превратились в маленькую гору.

— Это просто ужасно, как мог Ло Чжанъюнь быть таким подонком? Этому ребенку было всего пятнадцать, но он всё равно потянул к нему свои руки.

Как ещё сказать, что в нём не было ничего человеческого? Я думал, что Мо Цю был первым, но и понятия не имел, что на самом деле это был Хан Лэ.

В связи с этим случаем в Интернете появились призывы к тому, чтобы внести изменения в определение изнасилования и включить в него жертв мужчин. Хотя исход этой инициативы пока неясен, по крайней мере, появились проблески надежды.

Закон всегда совершенствовался через жертвы, и не будет преувеличением сказать, что он написан кровью и слезами всего человечества.

Я посмотрел на часы на стене и увидел, что было уже почти восемь часов, поэтому закрыл журнал, который держал в руках, и собрался уходить с работы.

— Хотя может быть не совсем корректно такое говорить, но смертью Ло Чжанъюня госпожа Хань также нанесла вред обществу, — Лю Юэ сложила руки в молитве: — Госпожа Хань Я и юный Хань Лэ, покойтесь с миром, в следующей жизни держитесь подальше от подонков, аминь.

***

Как только дело с Ло Чжанъюнем завершилось, я снова потерял контакт с Шэн Миноу и думал, что какое-то время его не увижу.

Но, как это иногда случается, когда я сам не попадал в неприятности, их создавали близкие мне люди.

Была поздняя ночь, когда мой телефон внезапно начал вибрировать как сумасшедший.

Сбитый с толку, я открыл глаза и взглянул на экран — звонил Шэнь Сяоши. Сначала я не хотел брать трубку, думая, что в любом случае ничего страшного не случится, однако звонки следовали один за другим, и мне стало казаться, что, если я не возьму трубку, он будет звонить всю ночь.

— Эй, что с тобой не так... — в конце концов мне пришлось встать и ответить на звонок.

Шэнь Сяоши, наверное, уже впал в отчаяние, полагая, что я не отвечу, потому что, услышав мой голос, он ненадолго пришёл в замешательство.

— Фэн-гэ, ты наконец-то взял трубку! — он ответил каким-то странным голосом.

Как только я услышал этот голос, с которым явно было что-то не так, то сразу же сел, и набравшись терпения, спросил:

— Что случилось?

— Саньгэ, саньгэ забрали! — Шэнь Сяоши был зол и напуган одновременно: — Что мне делать?

Вэй Ши, этот тупица, поздно вечером пошел поесть в один из уличных ларьков с Шэнь Сяоши. На той улице было сложно припарковать машину, поэтому он остался за рулём, сказав Шэнь Сяоши выйти и купить еды. Когда Шэнь Сяоши вернулся с шампурами, то увидел две полицейские машины, припаркованные на обочине дороги. Он подумал, что Вэй Ши был неправильно припаркован, и спровоцировал дорожную полицию отбуксировать его машину с территории.

Но когда он подбежал ближе, то обнаружил Вэй Ши в наручниках на земле, а полиция заявила, что тот намеренно на кого-то напал.

Шэнь Сяоши был удивлён:

— На кого он напал?

Полицейский указал на мужчину средних лет, сидящего на обочине, который держался за нос, а на его груди расцвело красное пятно, и заметил:

— Смотрите, вон там, он занимался своими делами, а потом ваш друг подошёл к нему и избил.

Шэнь Сяоши знал, что Вэй Ши не из тех людей, которые прибегают к насилию без причины, поэтому доблестно пытался защитить его. Однако полиция не стала его слушать и забрала Вэй Ши с собой. Ошеломлённый Шэнь Сяоши остался стоять на дороге с двумя шампурами в руках, и в итоге решил позвонить мне.

Я глубоко вздохнул, стараясь обрести чувство спокойствия.

— Не нужно беспокоиться, ты знаешь, какой это полицейский участок? Иди туда и жди меня, я... скоро буду там.

Завершив звонок, я пролистал свой список контактов в поисках номера Шэн Миноу. После долгих колебаний я решил позвонить.

Он был тем, кого я знал, тем, кто был отличным юристом и мог разобраться в таком деле.

Был уже час ночи, и должно быть в это время Шэн Миноу уже выключил свой телефон, чтобы отдохнуть. Когда я набирал его номер, у меня не было больших ожиданий, скорее я просто хотел попробовать.

Не знаю, была ли это большая удача Вэй Ши, но Шэн Миноу не спал. Хотя телефон звонил долго, в конце концов он все-таки взял трубку.

— Сделай мне одолжение, — прежде чем Шэн Миноу успел что-нибудь сказать, я уже опередил его.

Казалось, он выполнял какое-то интенсивное упражнение, потому что когда он говорил, его голос немного сбивался и был хриплым.

— Почему я должен это делать?

Я знал, что он это спросит.

— Я спас одного из твоих сотрудников, так что считай это ответной услугой. Мне просто нужно, чтобы ты помог мне вытащить кое-кого...

Он прервал меня:

— Тот, кто тебе должен — это моя сотрудница, к ней и иди.

Я стиснул зубы, сжав телефон так, что он мог взорваться. Испугавшись, что он повесит трубку, я не успел поразмыслить о тонкостях искусства переговоров, и прямолинейно заявил:

— Ты был тем, кто трахал меня всю ночь в клубе в ту ночь, верно? Можешь заплатить за услуги проститута и помочь мне?

Глава 29 - Не будь сентиментальным

Шэнь Сяоши был взволнован и стоял рядом со мной у входа в полицейский участок, пока мы в ожидании наблюдали за приближающимися издалека машинами. Когда перед нашими глазами появился гладкий серебристый спортивный автомобиль Шэн Миноу, то мы оба одновременно воскликнули, как будто увидев луч надежды среди апокалипсиса.

— Он здесь, он здесь! — Шэнь Сяоши бросился навстречу машине и начал энергично махать руками, увлёкшись так, что чуть не выпрыгнул на дорогу.

Спортивный автомобиль повернул к полицейскому участку. Когда Шэн Миноу вышел из машины, он издалека посмотрел на меня, а затем в своей привычной манере направился к зданию.

Мы с Шэнь Сяоши поспешили за ним и в итоге встретились перед входом.

Перед выездом, Шэн Миноу, похоже, принял душ, потому что кончики его волос у шеи были слегка влажными. Когда он подошёл ближе, то я смог почувствовать едва уловимый запах мыла.

Схватившись за ручку двери, я уже собрался было её открыть, когда сильная рука, вытянутая горизонтально, прижала дверь, останавливая меня.

— Вы двое можете подождать здесь, — бросил нам Шэн Миноу и без дальнейших объяснений открыл дверь и вошёл внутрь.

Стеклянная дверь снова закрылась, разделив меня с ним. Поколебавшись секунду, я прокричал ему в спину:

— Хорошо, тогда иди и быстрее возвращайся!

Я стоял, облокотившись на дверь, а Шэнь Сяоши сидел ниже на ступенях, и пока мы ждали новостей от Шэн Миноу, беседовали.

— Если бы я знал, что так будет, то не пошёл бы ужинать в это место. В итоге, шашлык я не ел, а саньгэ снова попал в тюрьму. Не стоило это того, —  Шэнь Сяоши гневно схватил сорняки возле своей ноги: — Я внезапно вспомнил, что на следующий день, после того, как в последний раз ел эти шашлыки, подвернул лодыжку, это было так неудачно. У этого ресторана должно быть что-то не так с фэншуем, в следующий раз я туда больше не пойду.

Было почти два часа ночи, и на дороге за воротами  участка не было машин, кроме полицейских, приезжающих сюда и уезжающих обратно. Освещение вокруг было очень тусклым, в отличие от здания участка, которое было освещено фонарями так же ярко, как днём.

— Если бы ты страдал запором, ты бы стал винить мясо в том, что оно слишком тяжёлое для переваривания? — ожидание было слишком тягостным. Я порылся в карманах и нащупал пачку сигарет, оставленную в моей джинсовой куртке неизвестно когда. Как раз когда я собирался порадоваться своему везению, я понял, что у меня нет зажигалки.

Повезло или не повезло — это на самом деле неясно до самого конца.

— Нет, я бы обвинил плохое всасывание в нашем туалете, — невозмутимо сказал Шэнь Сяоши, покачав головой.

Я на секунду оторопел и, покусывая сигарету, заворчал:

— Захлопнись!

После получасового ожидания стеклянная дверь снова распахнулась и Шэн Миноу вышел вперёд, а за ним рассеянно следовал Вэй Ши.

Когда Вэй Ши меня увидел, то подошёл и по-медвежьи обнял:

— Спасибо, брат, — он также дважды сердечно похлопал меня по спине.

Он был очень сильным, и после двух похлопываний по спине я уже чувствовал, что для меня это слишком, поэтому быстро вырвался из оков его рук.

— Что случилось? — спросил я.

Возможно, было бы лучше не спрашивать. В одно мгновение Вэй Ши стал выглядеть измождённым, плечи повисли.

— Ай, произошла такая штука…

Шэнь Сяоши вышел из машины, чтобы купить шашлык. Вэй Ши задремал, когда внезапно услышал крик девушки «вор!». Как только он открыл глаза, то увидел чёрную тень, пронëсшуюся мимо, поэтому выскочил из машины и молча погнался за ним.

Он был в хорошей физической форме и у него были длинные ноги, поэтому он нагнал человека в два-три прыжка. Он не только догнал его, но схватил и начал бить до тех пор, пока у того не пошла из носа кровь и он не повалился на землю.

До этого момента — всё это был типичный сценарий, в котором герой бросается на помощь.

Однако в следующую секунду произошел сюжетный поворот: девушка, которая звала на помощь, сообщила в полицию, чтобы они задержали Вэй Ши, потому что он без всякой причины напал на её отца.

Оказывается, когда Вэй Ши открыл глаза, вор уже запрыгнул на свой электрический скутер и уехал на 20 метров вперëд. Отец девушки сразу же бросился за ним в погоню, но Вэй Ши ошибочно принял его за грабителя и поэтому избил. Девушка также ошиблась, решив, что Вэй Ши был сообщником вора, поэтому как только добралась до него, стала пинать своими высокими каблуками и бить сумочкой по лицу.

— У меня на икре остались синяки от её ударов, — Вэй Ши задрал штанины, показывая, и его икры действительно были синие.

Это была настоящая комедия абсурда, в которой переплелись трагедия с комедией, где в комедийных моментах раскрывалась истинная натура человека.

— Если всё в порядке, то я пойду первым, — в то время как Вэй Ши оживлённо пересказывал для нас произошедшие события, Шэн Миноу спокойно стоял в стороне, проявляя вежливость.

Пока присутствовали посторонние лица, он носил маску «элитного юриста». Он был равнодушен, но вежлив, превосходно мог поддержать разговор, и его улыбка всегда появлялась тогда, когда она должна появиться. Он всегда действовал соответственно случаю, но не делал лишнего. Его злоба была нацелена только на меня и всё это было скрыто.

— Я искренне благодарен за то, что Вы сделали, адвокат Шэн. Вы будете заняты позже? Если нет, не хотите ли Вы пойти с нами поесть хого? Я Вас приглашаю, —  Вэй Ши слишком привык вести дела по бизнесу и любил обсуждать всё за выпивкой. Он совершенно не обратил внимания на то, сколько сейчас времени.

Я как раз собирался отказаться от имени Шэн Миноу, когда издалека подошли несколько полицейских, удерживая пьяниц. Я стоял с Шэн Миноу, а Шэнь Сяоши рядом с Вэй Ши, и мы расступились, чтобы позволить им пройти по дороге через нас.

— Я не пьян… не надевайте на меня наручники… — один из пьяниц вдруг стал сопротивляться перед входом в участок, опасно размахивая руками передо мной.

Я рефлекторно поднял руку, чтобы заблокировать удар, и шагнул назад, чтобы увернуться, врезаясь в крепкую грудь Шэн Миноу. Вероятно, чтобы помочь сохранить мне равновесие, он вытянул руку, чтобы поддержать за талию.

Однако, пьяница не остановился, в следующую секунду его тело наклонилось в сторону и он врезался в меня. Мои глаза раскрылись от шока, и я смог произнести только «а», не имея даже шанса сказать «блядь», прежде чем почувствовал удар тяжёлого как гора тела и отлетел назад.

Небо и земля перевернулись с ног на голову, и всё, что я мог разглядеть, это прожектор возле полицейского участка и ясное ночное небо.

Прямо перед моментом удара рука вокруг моей талии внезапно сжалась крепче, и я услышал рядом с ухом приглушённый стон с отголосками боли.

Я упал на Шэн Миноу и на секунду растерялся, а потом сразу же вскочил, чтобы проверить, как он.

— Гэ, ты в порядке? — хотя лестница возле полицейского участка не была длинной, всего в три ступени, но всё же падение произошло на бетон, и было тяжёлым. Если бы падение было неудачным, то можно было повредить мышцы и кости, а кто-то мог бы даже умереть.

Я так волновался, что судорожно ощупывал всё его тело, сверху вниз, потом слева направо, боясь, что из-за меня он что-нибудь сломал.

Брови Шэн Миноу нахмурились, а на лбу выступила испарина, когда он с недовольным выражением уставился на свою правую ногу.

Когда я посмотрел туда, то обнаружил, что его правая лодыжка распухла. Через короткое время шейка вообще исчезла, поэтому я понял, что он подвернул ногу.

Черт, неужели этот барбекю ресторан действительно был несчастливым местом? В прошлый раз Шэнь Сяоши подвернул лодыжку, а теперь Шэн Миноу.

— С тобой всё в порядке? — Вэй Ши двумя шагами спустился на три ступени вниз, присев и в беспокойстве спрашивая.

Шэн Миноу не ответил ему, только поднял руку передо мной и сказал:

— Помоги подняться.

Я торопливо взял его за руку и осторожно поднял с земли.

— Ты что, настолько напился, что хочешь умереть?! — сердито прикрикнул Шэнь Сяоши, собираясь преподать пьянице урок, но был остановлен вмешавшейся полицией. Хотя он всё ещё был зол, мог только неохотно отступить.

Один из полицейских увидел, что травма Шэн Миноу выглядит довольно серьëзной, поэтому спросил:

— Вы будете подавать заявление? Если да, то заходите и зафиксируйте произошедшее. Но если честно, толку от этого особого нет. Эти люди выглядят как негодяи, у которых нет денег.

Шэн Миноу посмотрел вниз на свою ногу, поворачивая лодыжку и борясь с болью, прежде чем ответить:

— Я не буду судиться.

Полицейский, услышав это, ответил «ладно» и продолжил сопровождать человека, заходя в дверь.

Вэй Ши довольно смущённо почесал затылок:

— Я чувствую, что это довольно серьёзно, хотите поехать в больницу? Это из-за меня адвокат Шэн получил травму, так что основная ответственность лежит на мне, — он посмотрел на Шэн Миноу, — Не беспокойтесь, я оплачу все медицинские расходы. Если нужно будет остаться в больнице — оставайтесь в больнице, если требуется лечение — то проходите его. Я полностью беру ответственность за всю необходимую госпитализацию и лечение.

— Нет необходимости, — Шэн Миноу, не задумываясь, отклонил предложение, освободился от моей поддержки и попытался сделать несколько шагов самостоятельно, при этом нахмурившись ещё сильнее.

Я поспешно направился к нему, чтобы помочь:

— Не нужно показывать храбрость, пойдём в больницу.

Перед ним была дилемма, которую не мог решить ни один человек. Он секунду обдумывал моё предложение, — возможно, чувствовал, что сейчас не время упрямиться, — потому что в этот раз не стал отказываться и позволил помочь ему сесть в машину.

Вэй Ши вёл машину, взяв Шэн Миноу и меня, чтобы показывали дорогу, а Шэнь Сяоши вёл серебристую спортивную машину Шэн Миноу, следуя за нами.

При обращении в больницу на осмотре выяснилось, что проблема не слишком серьёзна, повреждения кости нет, но необходимо наложить повязку и две недели не беспокоить ногу.

Хотя врач неоднократно сказал Шэн Миноу хорошенько отдохнуть и восстановить силы, потому что если он хорошо не позаботится об этом, нога в будущем будет подвержена растяжениям связок, отношение Шэн Мину было очень скептическим. Я подозреваю, что он снял бы фиксирующую повязку, как только спадёт отек, а затем пошёл бы работать в офис как ни в чём не бывало.

Когда мы вышли из больницы, уже почти рассвело. Шэнь Сяоши следовал за нами, пока Вэй Ши отвозил Шэн Миноу обратно в его роскошный многоквартирный дом.

Припарковав машину, Шэнь Сяоши запрыгнул в машину Вэй Ши и, высунув голову, спросил:

— Тебе действительно не нужна помощь?

Я махнул ему рукой и сказал, чтобы они быстрее возвращались домой, чтобы успеть немного поспать.

— Тогда мы поехали, спокойной ночи! — крикнул Шэнь Сяоши, послушно прощаясь.

Машина Вэй Ши завернула за угол и скрылась из виду прежде, чем я помог Шэн Миноу войти в здание.

В лифте Шэн Миноу оставался молчаливым, поэтому и я молчал.

Когда лифт достиг нужного этажа, двери открылись и нас встретил вестибюль значительных размеров, впереди была входная дверь с электронным замком.

Шэн Миноу открыл её отпечатком пальца, затем я помог ему войти в дверь.

Вся квартира была оформлена в том же стиле, что и его кабинет. Это было чрезвычайно минималистичное пространство, которое отсекало всё ненужное.

В гостиной было пусто — ни дивана, ни телевизора, только белоснежный ковёр у стены. В центре комнаты, где обычно висела роскошная хрустальная люстра, висел неприглядный чёрный боксёрский мешок с песком. Рядом с ним на полу валялись бинты для бокса, которые ещё не убрали.

Я сразу понял, почему он так тяжело дышал каждый раз, когда я ему звонил. Неудивительно, что в прошлый раз он мог легко усмирить пьяного господина Лю, оказалось, он всё это время практиковался в боксе.

Убрав руки с плечей, Шэн Миноу освободился от моей поддержки и пошёл сам, опираясь на стену.

— Хорошо, ты можешь возвращаться.

Это была действительно… немедленная утилизация после использования. Я сжал губы и быстро шагнул к нему:

— Эй, давай не будем, позволь мне сначала взглянуть на твою комнату отдыха — не заботясь о его мнении, я поднял его и почти насильно повёл вперед.

В доме было две спальни, и на двери одной из них был электронный замок. По моему мнению, Шэн Миноу не должен быть настолько ненормальным, чтобы запирать свою спальню, поэтому я решил открыть ту, что без замка. Оказалось, что я был прав в своей авантюре, так как в комнате был только один матрас, одна подушка, одно одеяло и никаких других вещей.

Я как раз собирался войти внутрь, когда Шэн Миноу загородил вход вытянутой рукой, не давая мне сделать еще шаг.

Это было его самое личное пространство в доме, и я знал, что не могу заходить дальше, иначе это определенно вызовет его гнев.

Я сделал шаг назад и подал ему знак «пожалуйста, входите», не решаясь прикоснуться к нему снова.

— Позови меня, если что-то будет нужно, я буду снаружи.

Я повернулся и не успел сделать и двух шагов, как меня окликнул Шэн Миноу:

— Лу Фэн, ты что-то неправильно понял?

В его тоне было что-то, что мне не понравилось, и было почти предсказуемо, что сейчас произойдет ещё один кровавый сердечный приступ.

Я на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, повернувшись, чтобы посмотреть на него:

— Что я неправильно понял?

Он прислонился к двери, холодно смотря на меня и не произнося ни слова.

Я начал смеяться:

— Неправильно понял, что ты спал со мной, потому что я тебе нравлюсь? Тогда ты скажи мне, почему в тот день твое высокое и могущественное «я» снизошло до такого? Я заставил тебя это делать?

Я думал, что он, по крайней мере, найдёт более достойный ответ, однако он просто положил конец всем моим вопросам одним словом:

— Да.

Я был ошеломлён и секунду не мог найти подходящих слов.

Шэн Миноу, он действительно человек? Как он мог быть серьёзным и говорить такие вещи, не моргнув глазом?

— Я заставил тебя трахнуть меня? — я был близок к истерике: — И ты… и ты трахнул? Разве ты не говорил, что считаешь меня отвратительным и хочешь, чтобы я держался от тебя подальше? Значит теперь ты не чувствуешь отвращения?

Неужели я приставил пистолет к его голове и позволил ему завязать мне глаза, связать по рукам и ногам и укусить меня за шею?!

Он был настолько смел и уверен в своей правоте, что на мгновение я немного растерялся, кто же был накачан наркотиками в тот день.

— Последние годы я хорошо контролировал свои эмоции. Ты также видел боксерскую грушу в гостиной — я нашёл разумный способ выплеснуть эти излишние желания, — он говорил без угрызений совести, и тон его голоса был похож на холодного, равнодушного робота. — В тот день, возможно, это было из-за того, что я немного выпил... Всю ночь я сопровождал тупого клиента, мне казалось, что я вот-вот потеряю контроль. Я наконец выдержал всё до конца и уже собирался отправиться домой, когда ты врезался в меня. Ты был как паршивая собака, прилипшая ко мне, которую невозможно прогнать. Поэтому…

Я сжал губы, улыбка с моего лица незаметно исчезала, и у меня было ощущение, что я знаю, что он собирается сказать.

— Каждый получил то, что ему было нужно, ты был огнетушителем, который оказался там, где пожар. Если не ты — это мог быть любой другой, — он скрестил руки на груди, и, конечно же, каждое слово, каждая его фраза была нацелена в самую нежную часть моего сердца: — Моё отношение к тебе не изменилось, не будь слишком сентиментальным.

Покинув меня с этими словами, он развернулся и ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Я долго стоял неподвижно на своём месте, сделав несколько глубоких вдохов, прежде чем пройти в гостиную, прислониться к стене и сползти по ней.

— Чёрт, я недооценил врага, это так больно — я закрыл глаза, прижался затылком к стене и выругался, приложив руку к сердцу.

Глава 30 - Мой любимый брат

После смерти отца наша семья потеряла источник дохода, и мать была всегда занята, обеспечивая семью. По утрам она подготавливала два блюда — одно вегетарианское, и одно с мясом, убирала их в холодильник и потом ставила таймер на рисоварке. Таким образом, когда мы возвращались из школы, нам нужно было только разогреть блюда в микроволновке.

Во время зимних каникул, когда мне было одиннадцать, на улице было очень холодно и на юге обильно падал снег. Это был первый раз в моей жизни, когда я видел настоящий снег — мягкий, холодный, закрывший всё небо и раскрасивший мир в белый цвет.

И когда снег на улице посыпал сильнее, я в этот момент держался за унитаз и меня рвало. Так как из меня практически ничего не выходило, мне хотелось рвать желчью.

После этого наступил непродолжительный период комфорта, около пяти или шести минут, после чего в желудке снова появилась эта непрекращающаяся боль и сильная тошнота.

Шэн Миноу услышал звуки и подошёл к двери ванной комнаты. Он какое-то время наблюдал за мной издалека, а потом спросил тоном, в котором не особо чувствовалось беспокойство:

— Ты как? Хочешь пойти в больницу?

Я нажал на кнопку слива, обернулся и замахал ему рукой, со слезами на глазах:

— Нет... Всё нормально, нет необходимости туда идти.

Трагическая смерть отца оставила на мне сильный отпечаток, и долгое время я испытывал к больницам необъяснимое отвращение. Так что даже в этот раз, когда мне было настолько не по себе, я лучше готов был умереть, поэтому твёрдо сказал, что мне не нужно идти в больницу.

В тот раз Шэн Миноу просто чувствовал, что он «должен» подойти и спросить, и так как он выяснил, что мне не нужна помощь, то дальше было уже моё дело. Он не задавал больше вопросов, повернулся и ушёл обратно к себе в спальню.

Какое-то время я сидел на полу в ванной, затем на трясущихся ногах поднялся и вернулся в дом, свернувшись у себя на кровати калачиком и испытывая приступы дискомфорта в желудке.

Я терпел их до девяти вечера, до тех пор, пока тупая боль не превратилась в острые колики. Дискомфорт не проходил, а становился только сильнее.

Холодный пот продолжал проступать из каждой поры на моём теле, а боль постепенно отнимала силы, и у меня уже начинало двоиться в глазах.

Это состояние заставило меня, наконец, осознать, что если я снова не пойду в больницу, то матери придётся, вероятно, увидеть моё бездыханное тело, когда она придёт с работы домой.

Собрав оставшиеся силы, я осторожно вышел из спальни, и шаг за шагом пошёл к двери Шэн Миноу.

Наши комнаты, на самом деле, были смежными. Изначально большая спальня была разделена на две комнаты. И из-за этих изменений, сделанных позже, комната Шэн Миноу совсем не имела окон, была душной и всегда выглядела очень тёмной.

Когда он переехал, мама использовала его комнату как кладовку, в которой вечно был беспорядок.

— Гэ... — я не решался войти в его комнату и постучал в дверь.

Через какое-то время на полу показалось какое-то движение и вскоре Шэн Миноу открыл дверь и появился передо мной.

Тогда ему было пятнадцать лет, он уже начал вытягиваться и был намного выше меня. Настолько выше, что когда он стоял близко, мне приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть на него.

— Гэ, мне плохо, — я больше не мог держаться и, схватившись за живот, упал в его руки.

Он поддержал меня, пошатнувшись и сделав два шага назад, и сказал мне сначала встать.

— У меня нет сил... — в свои одиннадцать я всё ещё был ребёнком, и когда не на кого было положиться, я ещё мог сдерживаться, но когда он был рядом, я чувствовал себя хрупким. — Гэ, мне кажется я сейчас умру... Мне то холодно какое-то время, то жарко...

Шэн Миноу вытянул руку и положил мне на лоб, сказав:

— Кажется, у тебя жар.

Неудивительно, что я был совсем без сил. Чувствуя, как мой центр тяжести всё больше и больше смещается к человеку передо мной, я жалобно спросил:

— Гэ, я умру?

Шэн Миноу, вероятно, решил, что у меня бред, поскольку обнял меня и положил на диван, а затем в гостиной снял трубку телефона и набрал номер.

Через несколько гудков на другом конце ответили, и Шэн Миноу, с явным беспокойством в голосе, заговорил. Но выражение его лица при этом совершенно отличалось от того, что транслировал голос, оно было спокойным, как поверхность замёрзшего озера, лишенная следов волн.

— Мам, А-Фэн, кажется, заболел. Я собираюсь прямо сейчас отвезти его в больницу, чтобы показать доктору. После работы ты можешь прийти прямо в больницу.

Мать с тревогой расспрашивала его что случилось, серьёзно это или нет, и он покорно отвечал. Он сказал ей, чтобы она не волновалась, и что он со всем справится.

Повесив трубку, Шэн Миноу пошёл в свою комнату переодеться, а затем зашёл в мою комнату и принёс оттуда для меня толстое пальто.

Схватив ключи, он направился к двери, не имея ни малейшего намерения помочь мне выйти из дома.

Сделав два шага вперёд, я схватился за живот и опустился на корточки, не в силах сделать больше ни шага. Увидев, что я не иду за ним, он развернулся и возвратился ко мне.

— Не можешь идти?

Я поднял голову со слезами на глазах и шмыгнул носом:

— Нмм.

Он нахмурился, слово «проблема» так и читалось на его лице, а я прикусил губу, еле сдерживая слёзы.

Неожиданно, Шэн Миноу присел передо мной на корточки.

Я был ошеломлён, а потом услышал, как он сказал:

— Садись, я понесу тебя.

Не будет преувеличением сказать, что в тот момент в моей голове возникла фраза, и фраза эта звучала так: в этом мире только старший брат добр ко мне, любой ребёнок, у которого есть старший брат, обладает сокровищем.

Я несколько раз моргнул, быстро разгоняя навернувшиеся слёзы, и неуклюже вскарабкался ему на спину.

Шэн Миноу потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы подняться вместе со мной, а затем он понёс меня к двери.

В дождливые и снежные дни дорога была скользкой, поэтому поймать такси в такую погоду было нелегко. Дорога, проходившая рядом с нашим домом, была более удалённой, поэтому Шэн Миноу, немного постояв на обочине и увидев, что машин нет, пошёл попытать счастья у другого перекрёстка.

— Гэ... живот болит... — я съежился у него на спине, закрыв лицо капюшоном из искусственного меха и создав небольшое пространство, в котором было одновременно безопасно и тепло.

Шэн Миноу, возможно, почувствовал щекотание от меха на моем капюшоне, и наклонил голову.

— Когда доберемся до больницы, больше не будет больно.

Он всегда игнорировал мой бред и нытьё, но иногда раздражался от моих вопросов и отвечал мне.

Снег падал так сильно, что хлопьями оседал на его макушке и даже на его густых, чёрных ресницах. Когда он моргал, снег превращался в воду, стекая из уголков его глаз и смешиваясь с потом на висках.

Я тыльной стороной ладони вытер с него воду, и, не удержавшись, спросил:

— Гэ, я умру?

В обычном состоянии я не был тем, кто боится смерти. Но, возможно, из-за того, что я был юн и слаб из-за болезни, я слишком много думал.

Шэн Миноу не ответил на мой вопрос, медленно, шаг за шагом ступая по снегу, время от времени посматривая машины на дороге, чтобы узнать, не проезжает ли мимо пустое такси.

— Гэ, мне так плохо… Я чувствую, что вот-вот умру...

Шэн Миноу перехватил меня и ответил со сбившимся дыханием:

— Не умрёшь, — каждый раз, когда он произносил слово, с его губ срывалось облачко белого пара.

Издалека медленно приближалось такси с зелёной табличкой «свободно». Шэн Миноу поспешно шагнул вперёд, махая в сторону машины рукой, и привлекая моё внимание.

Такси остановилось и Шэн Миноу открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. Затем опустил меня на землю и, плотно натянув капюшон мне на голову, запихнул в машину.

— Ты... бесишь, как ты можешь… говоришь ещё... умрёшь.

Вместе со звуком закрывающейся двери я смутно слышал, как он ещё что-то пробормотал вслед за произнесённой фразой. Но в тот момент я полностью отбросил мысли вести себя с ним как ребёнок. Из-за боли в животе, которая снова усилилась, я мог только съёжиться на заднем сиденье, дрожа, и упустил возможность что-то ему ответить.

Обычно я был не из тех, кто легко заболевает. Даже если я болел, то обычно быстро выздоравливал — самое большее, через два дня. Однако в тот раз у меня был диагностирован острый энтерит, и целых три дня я был под капельницей. Мама взяла отгул на всех своих подработках, но после этого больше не смогла отпрашиваться и могла только просить Шэн Миноу сопровождать меня в больницу.

Мне выделили кровать, так что, когда я уставал, мог отдохнуть, но у Шэн Миноу было только неудобное деревянное кресло, и, наблюдая за капельницей, прикреплённой к моему телу, если он уставал, то даже не мог хорошо отдохнуть.

На второй день после того, как мне поставили капельницу, я уже чувствовал себя намного лучше, температура тоже спала. Как только я открыл глаза, первое, что я увидел, был Шэн Миноу.

Он сидел, подперев рукой подбородок, уперевшись локтем в мою кровать, слегка наклонив голову и глядя на капельницу над головой, выглядя немного скучающим и немного уставшим.

Я пошевелил рукой — он заметил, что я проснулся, и перевёл взгляд на меня.

После того как боль прошла, у меня появилось новое, глубокое понимание жизни. Я начал испытывать любовь ко всему в этом мире: к снегу за окном, к оживлённому щебетанию птиц, к шуму толпы, к моей маме и Шэн Миноу.

Особенно к маме и Шэн Миноу.

Я пошевелил рукой, к которой всё ещё была прикреплена капельница, и потянул Шэн Миноу за рукав. В сердце разлилось мягкое, нежное чувство, и я странным образом почувствовал, что тронут этой эмоцией.

— Гэ, когда я вырасту, то обязательно буду заботиться о тебе и маме, — мои силы ещё не полностью вернулись, поэтому голос всё ещё был слабым, но этого было достаточно, чтобы Шэн Миноу услышал.

Шэн Миноу подпёр подбородок рукой, слегка приподняв брови, в то время как уголки губ одновременно изогнулись в усмешке:

— Ты будешь заботиться обо мне?

Я испугался, что он мне не поверит, поэтому непроизвольно крепче сжал пальцы и сказал решительным тоном:

— Ну, когда я вырасту, буду работать и начну зарабатывать деньги. Я определённо буду относиться к тебе очень хорошо, лучше, чем к другим.

Дети, по правде говоря, очень наивны, думая, что когда они вырастут и начнут работать, их деньги смогут сделать людей счастливыми. Что касается меня, то тогда я не думал, что в моей жизни всё будет по другому. Что когда я стану взрослым, я не только ничего не внесу в общество, но, скорее, стану обузой.

Шэн Миноу долго смотрел на меня и лёгкое замешательство в его глазах постепенно проходило, сменившись беспечностью. Он сказал:

— Конечно, как скажешь.

Для него это была всего лишь детская фантазия. И я боялся, что он даже не будет запоминать мои слова на будущее. Но для меня каждая сцена того дня, каждое слово, которое я произносил — всё шло от чистого сердца.

Шэн Миноу всегда считал, что каждое мое действие или жест по отношению к нему, всё раздражающее, навязчивое, мешающее — вызвано моей ненормальной любовью к нему, которую я не мог выразить словами. И то, что привело к такому исходу — когда Ци Ян умер, а я остался жив, и все сегодняшние проблемы — всё было полностью вызвано моим безумным чувством собственничества по отношению к нему.

На самом деле, это было не так. По крайней мере, не совсем так.

Я делал для него всё отчасти потому, что он был человеком, которого я любил, а отчасти потому, что он всегда был моим любимым братом.

Я сказал, что буду относиться к нему хорошо, что буду заботиться о нём вместо отца, и я никогда не откажусь от своих слов.

Несмотря на то, что ему было наплевать на это.

***

Каша на плите начала переливаться через бортики кастрюли, и я резко вернулся к настоящему. Поспешно убавив огонь, и пытаясь найти, чем бы вытереть это месиво, я, конце концов, понял, что на кухне Шэн Миноу не было полотенец для рук. Мне оставалось только извлечь несколько одноразовых салфеток и положить их поверх разлившейся каши.

В это же время из спальни послышался какой-то звук. Я взглянул на время на часах и предположил, что Шэн Миноу, наверное, проснулся, поэтому быстро выключил плиту и направился в сторону его спальни.

Миновав столовую, я вышел в коридор и остановился, столкнувшись лицом к лицу с Шэн Миноу, выходящим из спальни. Он, казалось, не ожидал меня здесь увидеть, и то, как он ошеломлённо смотрел на меня, всё ещё держа руку на дверной ручке, было довольно забавно.

— Привет, — сказал я, здороваясь, — Я приготовил кашу, хочешь немного?

Глава 31 - Это его царство

Я ел кашу из чаши, и время от времени поглядывал на Шэн Миноу, который сидел напротив.

На нём был деловой костюм, часы, галстук, и он выглядел так, словно позже собирался пойти на встречу. Я недооценил его, думая, что прежде чем вернуться к работе, он хотя бы подождёт, пока пройдёт воспаление. Кто же знал, что мысль об отдыхе вообще не приходила ему в голову.

С другой стороны, как бы он тогда добился успеха? Чтобы быть успешными, людям часто приходится строго относиться к себе. Думая об этом, я пришёл к выводу, что он на самом деле ещё достаточно хорошо ко мне относился.

— Не ешь одну кашу, попробуй и остальные блюда, — взяв нежный ломтик жареного яйца, я переложил его к нему в чашу.

Холодильник Шэн Миноу олицетворял его образ жизни и был безупречно чист, как будто им никогда не пользовались. Открыв холодильник, я сначала подумал, что у меня галлюцинация. В то же время меня сбивало с толку то, что если он не пользовался холодильником, зачем вообще его покупал? Для украшения?

Не имея другого выбора, я мог только воспользоваться своим телефоном, чтобы заказать рис, бекон, яйца и другие ингредиенты, которые не испортились бы так легко, и попросить, чтобы их привезли как можно скорее.

На близлежащих овощных рынках доставка начиналась с 7 утра, так что потребовалось всего около получаса, чтобы заказ попал ко мне в руки. Однако, когда мне передали пакеты самых разных размеров и я закрыл дверь, на меня внезапно снизошло озарение — если я собирался всё заказывать, то почему я сразу не заказал готовый завтрак?

Однако, когда ингредиенты уже были доставлены, что тут сделаешь? Мне оставалось только вздохнуть и смириться.

После того как Шэн Миноу увидел, что я не собираюсь уезжать, он, казалось, перестал сопротивляться мне. Сменив тактику, он снова полностью меня игнорировал. Если бы он мог избежать общения, то сделал бы это, если бы мог добраться до дома сам, то никогда бы не обратился ко мне за помощью.

Казалось, мы попали в странный порочный круг. Между нами было молчаливое противостояние: я хотел помириться, но он решительно отказывался, я бесстыдно упорствовал, а он предпочитал не замечать.

То время, когда он просто игнорировал моё присутствие, не зная, что со мной делать, можно считать самой мирной и безобидной частью этого круга. И сейчас этот круг, казалось, начинал подходить к завершению — до того момента, когда начнётся следующее противостояние.

Когда я увидел, что он не разговаривает со мной, но при этом молча ест кашу и яйцо, которое я положил, то решил не придираться к этому.

Покончив с завтраком, я взял на себя инициативу помыть посуду, а когда вышел из кухни, то обнаружил, что Шэн Миноу уже надел костюм и стоит у входной двери, переобуваясь.

Он уже переобул обувь на левой ноге, но с правой возникла заминка, из-за того, что нога была забинтована.

Вздохнув, я подошёл к нему:

— Не дави так сильно. Разве ты не слышал, как доктор сказал, что если не беречь ногу во время заживления, то в будущем будет очень легко подвернуть её снова? — предостерёг я, опускаясь перед ним на одно колено и похлопывая его по правой икре, давая знак поднять ногу. — Подними ногу повыше.

Он долгое время не двигался. Я поднял голову взглянуть на него и встретился с его пронзительными чёрными глазами.

Я улыбнулся, а затем мои пальцы начали подниматься по его ноге, начиная с внешней стороны икры, мимо колена, по направлению к бедру.

Следующие слова слетели с моих губ без всякого стыда:

— Если не поднимешь ногу, я продолжу.

В такой ситуации ему ничего не оставалось, кроме как на какое-то время сдаться. Шэн Миноу был человеком, который умел оценить ситуацию, и никогда не прилагал ненужных усилий, если других вариантов нет. Поэтому, подумав секунду, он медленно поднял повреждённую ногу.

Держа его ногу одной рукой, другой я осторожно одел на неё ботинок. К счастью, эта пара туфель была сделана из овечьей кожи, очень мягкой, и мне не пришлось прилагать особых усилий, чтобы просунуть в неё ногу.

— Жмёт? — я отпустил ногу, давая ему возможность поставить её на пол.

Он дважды пошагал на месте, привыкая к новому ощущению, и, наконец, сказал мне:

— Всё в порядке.

Я встал и отряхнул руки, затем подошёл и взял его за локоть:

— Пойдем, отведём тебя на работу.

В ломбарде я уже попросил Вэй Ши дать мне недельный отпуск, чтобы позаботиться о пострадавшем Шэн Миноу. Вэй Ши великодушно дал мне отпуск на полмесяца, и сказал, что его можно продлить, так что можно смело просить об этом в любое время.

Он также слишком переживал из-за инцидента, поэтому старался быть внимательным. Шэн Миноу глубокой ночью отправился вытаскивать его и в результате повредил лодыжку. Я тоже ни за что не позволил бы Вэй Ши легко отделаться.

— Ты умеешь водить? — Шэн Миноу увидел, что я непринуждённо взял ключи от машины, и вопросительно поднял брови, задавая мне первый за день вопрос.

— Да, — после освобождения из тюрьмы Вэй Ши попросил меня обучиться оценке, а затем сказал, что раз я всё равно собираюсь учиться, то одновременно должен получить и водительские права.

Обучаться вождению было для меня несложно, но поскольку у меня не было машины, с тех пор, как получил права, я ни разу не садился за руль.

Но машины бывают разные. Насколько велика разница может быть между спортивной машиной Шэн Миноу и старенькой Hyundai Sonata инструктора?

Бам!

Левое зеркало серебристого спортивного автомобиля издало скрежет и крепко задело цементную колонну рядом с парковочным местом, погнувшись.

Чёрт, похоже, разница довольно значительная! Мне даже не нужно было выходить из машины, чтобы понять, что краска потёрлась.

Рядом со мной раздался спокойный голос Шэн Миноу:

— Ты действительно умеешь водить машину?

Опустив стекло и вернув зеркало на место, я издал неловкий смешок:

— Я действительно умею водить. Не волнуйся, у меня есть права, просто твоя машина слишком крутая, мне нужно к ней привыкнуть.

Всю дорогу я ехал со скоростью сорок километров в час, не обращая внимание на моргания фарами и гудки едущих позади нас автомобилей. Только когда я увидел, что даже электроскутер едет быстрее нас, я неохотно прибавил еще 5 километров.

Шэн Миноу ответил в машине на два звонка, оба раза его спрашивали, когда он приедет, и, похоже, ждали на какой-то важной встрече.

Он назвал приблизительное время своего прибытия, сказав только, что дороги немного загружены, но ни разу за всю дорогу не попросил меня ехать быстрее. Я не знаю, может быть, он опасался, что если я сильнее нажму на педаль газа, то отправлю его прямо в неотложку?

Добраться до его компании заняло в два раза больше времени, чем обычно.

Сотрудники юридической фирмы «Цзинь Шан», казалось, в десять раз больше, чем нужно, уделяли внимание тому факту, что босс пришёл на работу с травмированной ногой. Но, возможно, из-за того, что Шэн Миноу пользовался слишком большим уважением, никто, кроме У И, не осмеливался подойти и спросить.

— Лаоши, что с Вами случилось? — он ошеломлённо смотрел на Шэн Миноу, которого я поддерживал: — Перелом?

— Я просто ненароком подвернул лодыжку, — не вдаваясь в объяснения ответил Шэн Миноу, — Скажи всем, что я прибыл, давайте начнём собрание.

У И кивнул и ушёл.

Шэн Миноу попросил меня помочь ему дойти до конференц-зала, и, завидев там в углу два стула, я воспользовался случаем, выбрал один и сел на него. При обычных обстоятельствах, Шэн Миноу определённо бы выгнал меня. Однако, учитывая текущую ситуацию, и то, что мы находились на той стадии, когда я бесстыдно упорствовал, а он выбирал не замечать, он позволил мне действовать, и не заставлял уйти.

Конференц-зал постепенно заполнялся людьми, пока большая часть мест не стала занята. Я вызывал всеобщее любопытство и притягивал к себе взгляд каждого, кто занимал место.

Иногда я отвечал им улыбкой, а если уставал, то опускал голову и играл в игры на телефоне, делая вид, что не замечаю устремлённых в мою сторону любопытных взглядов.

Встреча Шэн Миноу длилась три часа, и на неё даже принесли обед. Чего я не ожидал, так это того, что для меня тоже будет приготовлен обед.

После трёх часов игры мой телефон перегрелся до такой степени, что казалось, в следующую секунду он взорвётся. Кроме того, батарея тоже была на исходе.

Я убрал телефон и, подперев подбородок рукой, начал думать, чем бы занять своё время. Я осмотрел столы, затем стулья, затем уставился на потолок, и, наконец, мой взгляд упал на Шэн Миноу.

Однажды взглянув на него, я уже больше не мог оторвать от него глаз.

Он держал приподнятой одну руку, машинально переплетая пальцы, а другой обводил ключевые моменты в материалах. Когда он встречался с тем, что требовало больше разъяснений, он слегка поднимал руку, и другая сторона немедленно останавливалась, ожидая его вопроса.

Его жесты могли быть небрежными, однако он всегда ухватывал самую суть, временами задавая вопросы, на которые другая сторона не могла ответить.

Это было его царство, и всё здесь было по его правилам.

Запахи в конференц-зале перемешались и их было трудно различить, но я каким-то образом все ещё мог чувствовать его аромат. Своеобразный и характерный аромат одеколона, мрачный, но энергичный. Он был словно воплощением амбиций Шэн Миноу, которые вылезали из костюма, из-под кожи, пробираясь по земле, по ногам, вплоть до мозга, заставляя вас поклоняться его экстраординарным способностям.

Я был погружен в свои мысли, пока смотрел, наслаждаясь, и забывая моргать. Если бы интенсивность моего зрения можно было осязать, я, вероятно, уже прожёг бы в нём две дырки.

Он быстро ощутил мой взгляд, подняв голову от своих бумаг, и скользнув по мне взглядом.

Я расползся в улыбке, не испытывая ни малейших угрызений совести от того, что был пойман с поличным.

— Лаоши, вот несколько бесплатных дел, которые были переданы нам вчера городским фондом Цинван. Есть два гражданских дела и одно уголовное. Я считаю, что мы могли бы взять уголовное. Обвиняемый уже признался в преступлении, но хочет получить срок до трёх лет. Мы можем заключить с обвинением сделку о признании вины, чтобы быстро разрешить это дело, — У И покрутил в руке шариковую ручку и откинулся на спинку стула, выражение его лица стало лукавым. — Эти дела «pro bono» никогда не заканчиваются, но поскольку они от фонда, то являясь одной из двухсот юридических фирм, мы не можем отказываться. Однако нет такого правила, по которому мы не могли бы взяться за лёгкое дело, верно?

Только в этот момент у меня возникло ощущение, что У И на самом деле юрист. Честно говоря, судя по его манерам, раньше я больше думал о нём как о водителе Шэн Миноу, и какое-то время подозревал, что Шэн Миноу держал его при себе только потому, что ему нужен был кто-то для выполнения мелкой работы.

Шэн Миноу открыл новую папку и пролистал каждую страницу:

— О чём два других дела?

У И какое-то время подумал и сказал:

— Кажется, это был… спор по поводу назначенного лечения, а второе дело о дорожно-транспортном происшествии.

Женщина-юрист прочла лежавшие перед ней документы и добавила:

— Инцидент в больнице довольно запутанный и сложный. Истец считает, что приём антигистаминных препаратов производства «Meiteng Pharmaceutical» привёл к депрессии. Теперь у них сильная склонность к самоубийству, вот почему они обвиняют лекарства «Meiteng» в плохом качестве. Ух... стоимость этого судебного процесса на самом деле не та, что фонд может себе позволить.

Другой мужчина-адвокат сказал:

— Кроме того, в будущем «Meiteng» может стать нашим клиентом, поэтому нецелесообразно выступать против них.

У И продолжил:

— В дорожно-транспортном происшествии участвуют две стороны, ответчиками по делу являются водитель грузового автомобиля и страховая компания. Иметь трёх адвокатов на одном судебном процессе уже достаточно сложно, но адвокат страховой компании печально известен тем, что с ним трудно иметь дело, поэтому процесс обещает быть непростым. Кроме того... — он взглянул на документ и зачитал его содержание вслух: — «Грузовой автомобиль наехал на пешехода, который имел преимущество на дороге. Поскольку грузовой автомобиль был перегружен, страховая компания, сославшись на это, отклонила требование о страховой выплате». В отчаянии семья пешехода подала в суд на обе стороны — водителя грузовика и страховую компанию. Такое ощущение, что шансов на победу, вероятно, не так уж много.

Я и Шэн Миноу практически одновременно посмотрели на него. В конференц-зале больше никто не заговаривал, поэтому на какое-то время повисла зловещая тишина.

У И, долгое время не получая ответа от Шэн Миноу, запоздало поднял голову. Его глаза встретились с хранившим молчание Шэн Миноу, который пристально на него смотрел. Остальные в зале тоже смотрели на него, озадаченные странным поведением босса. В одно мгновение У И стал похож на кинопроектор, собирающий на себе взгляды всех присутствующих.

Лицо У И застыло, он был напуган до такой степени, что начал заикаться:

— Лао... лаоши, я сказал что-то не так?

Взгляд Шэн Миноу снова упал на папку, а затем он взял из неё страницу и подвинул к центру стола для совещаний.

— Отклоните два других дела, мы рассматриваем дело о дорожно-транспортном происшествии.

— Хорошо... хорошо, — ответил У И, нерешительно кивая.

Как только Шэн Миноу принял решение, никто больше не имел права голоса в этом вопросе.

Глава 32 - Весь мир

Автомобилем, который сбил моего отца, был перегруженный товарами грузовик.

Отец не должен был ехать по этой дороге в тот день, но через несколько дней у мамы был день рождения, поэтому он отправился заказывать для неё торт. А на обратном пути выбрал более удобный путь, которым обычно не ездил.

Тогда и произошел несчастный случай.

Он, как обычно, ехал на электроскутере, когда неожиданно потерявший управление грузовик врезался в него сзади. Автомобиль, с максимально допустимой массой груза в пять тонн был на две тонны перегружен. Вина за инцидент полностью лежала на водителе, однако страховая компания, сославшись на условие договора о том, что «незаконная перевозка грузов не подлежит компенсации», отказалась выплачивать возмещение.

Что касается самого водителя, то его машина была куплена в ипотеку, денег у него не было, поэтому и взыскать с него что-то было невозможно — только арестовать и посадить в тюрьму.

Моя мать не могла смириться с тем, что отец вот так внезапно погиб, и что мы не могли получить компенсацию, на которую имели право, поэтому ей пришлось подать в суд на водителя и страховую компанию.

Адвоката по нашему делу порекомендовал суд, это был адвокат, работающий на общественных началах, поэтому нам нужно было заплатить совсем небольшую сумму за его услуги. Но также это означало, что мы не могли ожидать от него слишком многого.

Судебный процесс приостанавливался и возобновлялся, растянувшись на два года. Адвокат, ведущий дело, не уделял ему особого внимания, и зачастую нужны были настойчивые напоминания матери, чтобы получить от него хоть какую-то информацию.

В конце концов, суд вынес решение — страховая компания не должна выплачивать компенсацию, в соответствии с условиями договора. Что касается водителя, то он должен выплатить нам двести тысяч юаней на медицинские, похоронные и другие расходы.

Два года, одна жизнь, двести тысяч юаней…

Мама не могла смириться к такому отношению к человеческой жизни, поэтому в приступе гнева хотела подать апелляцию. Кто бы мог подумать, что человеческая жизнь стоила так дёшево.

Выйдя из зала суда, она не выдержала и, не обращая внимания на людей вокруг, вцепилась в рукав адвоката. Рыдая и умоляя его придумать другой способ, всё, что она получила в ответ — его помрачневшее лицо и слова, полные отвращения:

— Я не знаю, что ещё можно сделать.

С точки зрения адвоката, взявшись за наше дело, он потратил впустую два года. Можно сказать, что он и так сделал для нас достаточно, проявив сострадание. Получить компенсацию в двести тысяч юаней было достаточно хорошим результатом, а дальнейшие претензии обернулись бы только пустой тратой времени для обеих сторон. Если мыслить разумно, то нужно быть благодарными и принять вердикт, вместо того, чтобы проявлять жадность и высказывать недовольство.

Как будто эти двести тысяч юаней свалились к нам с неба, как будто они были выигрышем в лотерее, а не компенсацией, которую мы имели право получить.

Адвокат недовольно стряхнул с себя руку матери и зашагал прочь. Мама упала на колени, горько плача, выкрикивая имя отца и спрашивая его, как он мог вот так просто умереть, ругая Бога, за то, что так несправедлив, и вопрошая, есть ли хоть капля справедливости в этом мире.

Я обнял её, время от времени похлопывая по спине и пытаясь успокоить.

В здании суда полы были выложены толстыми мраморными плитами, каждая из которых была изношена из-за своего возраста. Когда подошвы обуви соприкасались с поверхностью камня, раздавался лёгкий стук, и когда людей не было, этот стук оставался единственным звуком, разносящимся эхом по длинному коридору, создавая ощущение торжественности.

В моих воспоминаниях, беспомощные слёзы матери проникали прямо мне в сердце, давая впервые ощутить вкус «бессилия». Однако, что запомнилось мне больше всего, — это неумолимые шаги адвоката, когда он уходил, и очертания его безразличной спины.

— Мам, это ничего, всё образуется... — я неуклюже пытался успокоить мою эмоциональную маму, неосознанно мечтая, чтобы брат мне помог.

Когда я посмотрел на Шэн Миноу, то обнаружил его стоящим в середине коридора. Он с необычным спокойствием смотрел вслед уходящему адвокату. Тёмные глаза Шэн Миноу напоминали серый туман, мешая понять о чём он на самом деле думал.

— Гэ? — я был немного напуган выражением на его лице, и чувствовал, что он какой-то странный.

Шэн Миноу повернулся и долго смотрел на меня, прежде чем внезапно заговорить:

— Оказывается, в этом мире ты можешь и не понести наказание, если убьёшь кого-то.

В его словах не чувствовалось негодования, скорее, они были произнесены так, как будто он внезапно что-то осознал, и это произвело на него глубокое впечатление.

Я тупо уставился на него. Слова Шэн Миноу, атмосфера, в которой я находился, плач матери, и адвокат, который ушёл — всё это переплелось друг с другом, заставляя двенадцатилетнего меня чувствовать замешательство и потерянность.

Я не знал, как ответить ему — то, что он сказал, даже не было вопросом. Это было больше похоже на небрежно брошенный и врезавшийся в меня огромный тысячефутовый валун.

— Гэ... — пробормотал я, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы выразить свои мысли.

Не находя другого пути, чтобы выплеснуть бурю охвативших меня эмоций, горячие, горькие слёзы вырвались наружу и закапали вниз. Я повернул лицо в другую сторону, боясь, что если выпущу свои эмоции из-под контроля, мама почувствует себя ещё хуже, поэтому стиснул зубы, заставляя себя держаться, пока всё моё тело не начало дрожать.

Не знаю, сколько прошло времени, может быть, несколько минут или секунд, но неожиданно на моё плечо мягко опустилась рука, и когда я обернулся, то увидел, что Шэн Миноу уже был с нами.

Он раскрыл руки и обнял меня, а другой рукой мягко, как ребёнка, похлопывал маму по спине.

— Не бойся, у тебя всё ещё есть мы, — тихо сказал он, и я понятия не имел, кому он говорит эти слова.

Мама тогда была вся в эмоциях, поэтому я не знаю, слышала ли она, но мне эта фраза тогда принесла огромное облегчение.

Примерно десять лет спустя, в юридическую фирму Шэн Миноу попало аналогичное дело, и оно было выбрано для представления интересов потерпевших. Я не знаю, был ли он всё ещё не в состоянии примириться с событиями прошлого, и чувствовал ли обиду, но он отклонил два дела, чтобы выбрать именно это.

***

Во второй половине дня я почувствовал лёгкую усталость — в конце концов, я толком не отдыхал прошлой ночью. Пролежав с закрытыми глазами часа два на ковре в гостиной Шэн Миноу, я так и не смог заснуть. Поэтому решил пробраться к дивану в офисе и вздремнуть там.

Когда я был в полудрёме, дверь в приёмную внезапно открылась, и я очнулся от лёгкого сна. Я увидел секретаря, а также женщину около тридцати лет и маленькую девочку, стоявшую в двери.

— Ой! Господин Лу, прошу прощения, я не знала, что Вы отдыхаете, — увидев, что меня разбудило её появление, секретарь поспешно извинилась.

Я сел и потёр глаза:

— Всё в порядке, это я занял Ваше место. Пожалуйста, проходите, я просто уйду куда-нибудь в другое место.

Секретарь шагнула назад и посмотрела куда-то за дверь. Через некоторое время она снова посмотрела на меня и сказала:

— Можете остаться. Нашим гостям недолго нужно ожидать, адвокат Шэн встретится с ними сразу же, как только освободится.

Она попросила женщину и ребёнка ненадолго присесть, а затем отошла, чтобы налить обоим воды.

Женщина выглядела уставшей, лицо её было измождённым, а на одежде виднелись явные складки и несколько пятен. Девочка всё время оставалась рядом с ней. Хотя, казалось, что девочка находилась в лучшем состоянии, чем женщина, но между её бровями часто появлялась морщинка, которой не должно было быть в таком юном возрасте, и она выглядела очень робкой.

Кивнув мне, женщина села напротив.

— Нана, посмотри, какими маленькими кажутся отсюда здания? Хороший вид? Почему бы нам не подойти поближе и не посмотреть? — она пыталась поднять настроение маленькой девочке. Однако у девочки не было никакого интереса к новому. Она предпочла остаться рядом с женщиной, приклеившись к ней, как будто желая раствориться в её руках.

Женщина беспомощно вздохнула, её глаза были слегка красные.

— Сколько лет малышке? — громко спросил я.

На секунду опешив, она посмотрела на меня, выдавливая сухую улыбку, и ответила:

— Ей шесть лет, в следующем году она пойдёт в школу.

— Нана, верно? — спросил я.

Женщина кивнула:

— Да, полное имя Сюй На, а я зову её Нана.

Я быстро изменил тон своего голоса и жизнерадостно заговорил:

— Нана, дядя сейчас покажет тебе волшебный фокус, хочешь? — я взял со стола две салфетки и снял куртку, накрывая ею обе руки. — Обычно я никому не показываю этот фокус, но сегодня я увидел такую милую девочку, как ты, поэтому разок сделаю исключение. Смотри внимательно и постарайся не моргать.

Сюй На по-прежнему молчала, продолжая цепляться за мать, однако в её глазах читалось растущее любопытство.

Под курткой я вертел в руках салфетки, складывая из них цветочный бутон и разворачивая лепестки. Наконец, взявшись за воротник куртки, я торжественно представил цветок Сюй На:

— Вот и он, подарок только для милашек, та-да! — когда я поднял куртку, в моей руке появилась красивая бумажная роза.

Глаза Сюй На моментально расширились, на лице было написано изумление от того, что увидеть она никак не ожидала.

Сделав шаг вперёд, я опустился на одно колено, протягивая розу, которую для неё сделал.

Поколебавшись мгновение, Сюй На застенчиво протянула руку, чтобы её принять, и тихо поблагодарила.

Увидев, что на её лице появилась улыбка, я знал, что она, наконец, немного расслабилась, и предложил:

— Хочешь научиться фокусу, дядя научит тебя?

Сюй На подняла голову, глядя на меня, а потом на мать.

— Всё в порядке, Нана, хочешь научиться? Если хочешь, позволь дяде тебя научить, — на лице женщины, с момента, как она вошла, в первый раз показалась искренняя улыбка.

Сюй На снова посмотрела на меня, решительно кивнула, и мягким голосом произнесла:

— Я бы хотела научиться.

Я начал показывать Сюй На как складывать розу. Как только она это запомнила, я научил её складывать мышку, лебедя и кролика. Когда вошла секретарь, чтобы занести воду, то остановилась и какое-то время с удивлением смотрела на наши работы, спросив, откуда я знаю столько видов оригами.

Если бы в течение десяти лет ей было нечего делать, кроме как день за днём смотреть на небо за высокой стеной, она бы тоже смогла научиться многим маленьким фокусам.

Какое-то время я даже складывал письма, которые писал Шэн Миноу, в сердечки, и отправлял их. Оглядываясь назад, я понимаю, каким был наивным.

Секретарь вошла снова и вежливо обратилась к матери Сюй На:

— Госпожа Ян, адвокат Шэн готов принять, пожалуйста, следуйте за мной.

Сюй На очень хорошо проводила время со мной, и госпожа Ян явно не хотела прерывать занятия дочери, поэтому, смущённо повернувшись ко мне, спросила, могу ли я некоторое время побыть с Сюй На.

— Конечно, никаких проблем, — согласился я.

Госпожа Ян объяснила Сюй На, что будет в соседней комнате отсюда, и сказала ей пока поиграть здесь. Как только она встретится с очень умным дядей адвокатом, они смогут вернуться домой.

Сюй На послушно кивнула в ответ и даже помахала госпоже Ян рукой на прощание, когда та уходила.

Я остался рядом с Сюй На и почти закончил складывать салфетки в коробку, пока она играла с розами, которые мы сложили на столе. Внезапно она подняла голову и спросила меня:

— Дядя, ты знаешь, как складывать маленьких человечков?

— Маленьких человечков?

Сюй На указала на себя:

— Маленький человечек, такой же как я, чтобы люди посмотрели, и сразу поняли, что это я.

Я с сожалением покачал головой:

— Это немножко сложно, дядя ещё не научился этому, поэтому не сможет сложить маленькую девочку, такую же милую как Нана.

Сюй На казалась слегка разочарованной и тихо протянула «аа».

— Почему ты хочешь сложить маленького человечка? — не удержался я, чтобы не спросить.

— Потому что... — зашептала Сюй На, — Мама сказала, что если ты сожжёшь что-нибудь для папы, он это получит. Если сожжёшь деньги, он получит деньги, если сожжёшь дом, он получит дом. Сожги меня для папы. Тогда он сможет принять Нану. Я так сильно скучаю по папе... папа, наверное, тоже очень скучает по мне.

[ Прим.: при погребении усопшего есть традиция, когда члены семьи сжигают для него «джосс» – специальные бумажные деньги, а также фигуры из бумаги, символизирующие вещи. Считается, что это нужно для достойной загробной жизни. ]

Я никак не ожидал, что ответ будет таким.

В таких детских историях — смешных, пугающих, трогательных, грустных, полных взлётов и падений — отражается весь мир.

Глава 33 - Раз, два, три

Сюй На, устав играть, заснула на диване и я укрыл её своей курткой.

Встреча госпожи Ян и Шэн Миноу длилась больше часа, и когда они вернулись, небо за окном уже слегка подёрнулось сумерками. Поблагодарив меня, она осторожно подхватила дочь на руки и последовала за У И, который проводил их к выходу из офиса.

Я надел куртку и вышел вслед за ними, и когда увидел, что У И проводил их, то поприветствовал его, приобняв за плечи.

— Они родственники погибшего в той аварии?

У И удивился:

— Откуда ты узнал? Госпожа Ян рассказала об этом?

— Сам сообразил. То, как они одеты и как разговаривают, слишком отличается на ваших обычных клиентов. С первого взгляда можно сказать, что они не из тех, кто позволит себе тратить десятки миллионов, чтобы вы представляли их интересы в суде. Кроме того... — я ухмыльнулся, сверкнув зубами, — просто услышал в конференц-зале, как ты говорил, что пригласишь клиента в офис во второй половине дня.

У И улыбнулся в ответ:

— Понятно.

Он рассказал, что сегодня они приглашали госпожу Ян для того, чтобы обсудить ожидания о размере компенсации, а также объяснить ей, как дальше будет проходить процесс.

Он вздохнул:

— Больше всего здесь жаль ребёнка, она потеряла отца в таком юном возрасте.

Никто не стал бы спорить с этим утверждением, потому что независимо от того, какая сумма компенсации будет выплачена, отец Наны не сможет вернуться к жизни и растить её. Для детей это, в конечном счёте, невосполнимая потеря.

— Здравствуйте, экспресс-доставка для господина Шэна.

Мы с У И обернулись и увидели молодого курьера, держащего в руках длинную узкую коробку. Он стоял у двери, заглядывая внутрь.

У И только хотел сделать шаг к нему навстречу, но я положил руку ему на плечо, удерживая на месте.

— Я подойду, я подойду, — любезно поприветствовав, я встретил курьера и расписался в получении посылки.

Коробка из прочного картона была около метра в длину и около двадцати сантиметров в ширину. Повертев её в руках, я обнаружил, что она довольно лёгкая, и у меня не было ни единой догадки, что там внутри.

Попрощавшись на какое-то время с У И, я постучал в дверь кабинета Шэн Миноу, и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и вошёл, одновременно говоря:

— Сэр, ваша посылка прибыла.

Прежний стол, испещренный отметинами, был заменён. Новый стол являл собой точную копию своего предшественника, такой же прозрачный и гладкий, и на нём не лежало ничего лишнего.

Услышав мой голос, Шэн Миноу поднял голову от папки, которую изучал, и, не говоря ни слова, отодвинул ноутбук в сторону.

Я понял смысл этого действия и поставил доставленную коробку на освобождённое на столе место. Затем вручил ему нож для вскрытия конвертов, который взял из держателя на столе.

Не поднимая головы, он принял нож, аккуратно открыл коробку и извлёк из неё изящную джентльменскую трость. Деревянная трость была длинной и крепкой, с бледной ручкой из оленьего рога, это был настоящий высококачественный и стильный аксессуар.

Если я не ошибся, то эта трость принадлежала итальянскому бренду и изготавливалась полностью вручную. К тому же она была довольно дорогой, любая подобная стоила бы четырехзначную сумму, а если была сделана из специальных материалов, то цена могла вырасти до десятков тысяч. Глядя на эту трость из дерева и оленьего рога, я опасался, что она может стоить не меньше десяти тысяч юаней.

Эй, он всего лишь подвернул лодыжку, зачем тратить такие деньги? Если бы он сказал мне раньше, я купил бы ему трость для пожилых людей в местном супермаркете, и для этого мне не понадобилась бы и сотня юаней.

Выдвинув стул, я сел напротив него, спрашивая:

— Ты выбрал это дело из-за того, что случилось с отцом?

Шэн Миноу поднял трость перед собой, внимательно осматривая её как король, осматривающий свой скипетр. Каждая деталь должна стремиться к совершенству, каждое соединение должно быть идеальным, иначе она будет недостойна его благородного статуса.

— Я выбрал его, потому что хотел, — он взялся за ручку и, опираясь на неё, попробовал встать.

Я должен сказать, что такой материал, как олений рог, — благородный, красивый и крепкий, — действительно подходил ему.

Сначала его движения были немного неуверенными, но вскоре его отличные способности к обучению проявились в полной мере, и, менее, чем за две минуты, он полностью освоил все приёмы и ходил свободно.

Я взял на работе двухнедельный отпуск, но в результате, меня, «человеческую трость», отложили в сторону, не прошло и дня.

Шэн Миноу сделал два круга по кабинету, вероятно, достаточно удовлетворённый тем, как идут дела, потому что уголки его губ невольно приподнялись в слабой улыбке. Только когда он посмотрел на меня, эта лёгкая улыбка мгновенно исчезла.

— Оставь ключи от машины, и можешь идти.

Я знал, что он в такой спешке купил трость, только, чтобы отделаться от меня.

— Я могу отвезти тебя домой.

Он решительно отказался:

— В этом нет необходимости, я могу попросить об этом У И.

— Зачем его так беспокоить?

Шэн Миноу усмехнулся и посмотрел на меня с выражением «ты знаешь, что я имею в виду» и медленно произнёс:

— Я больше боюсь побеспокоить тебя.

Моя улыбка слегка померкла и я отвёл от него глаза. До тех пор, пока я не видел его высокомерного взгляда или насмешливого выражения лица, тем самым искусственно уменьшая силу атаки, казалось, что ущерб, которые мне наносили, был меньше. Хотя это в какой-то степени самообман, но в то же время я не мог придумать ничего лучше.

— Я не боюсь, что меня побеспокоят.

Его голос стал ниже, когда он ответил:

— Лу Фэн, я думал, что вчера уже всё прояснил.

Перестав крутиться на стуле, я уставился в пол, и с горечью сказал:

— Я понимаю, я не должен быть сентиментальным. Ты считаешь меня раздражающим, ты ненавидишь меня, и никогда меня не полюбишь. Это я знаю больше, чем кто-либо другой.

Лучше бы я не произносил этих слов. Как только я их произнёс, их убийственная сила оказалась настолько велика, что я не мог её вынести. Даже если я знал всё заранее, иногда я предпочитал прятать голову в песок, как страус, — если я не думаю об этом, значит этого не существует. Когда я осознал этот факт, то пришёл в замешательство. Но когда это превратилось в слова, я больше не мог убегать, я должен был признать. Я должен признать.... тот факт, что Шэн Миноу никогда меня не полюбит.

Если бы у меня не возникло к нему романтических чувств, до конца жизни отношения между нами были бы просто безразличными отношениями сводных братьев. Мы, наверное, встречались бы раз или два в год и изредка звонили друг другу по праздникам. И до тех пор, пока я сам не разорвал бы отношения, он никогда бы первым не прервал со мной контакт. Даже испытывая ко мне неприязнь, он всё равно был бы вежлив и поддерживал наши братские отношения без кровного родства.

К несчастью, у меня появились чувства, которых не должно было быть, и он это заметил. И раз мы с ним больше не могли быть братьями, не было необходимости поддерживать это лицемерие. Отвращение есть отвращение, нелюбовь значит нелюбовь, и ему больше не нужно утруждать себя тем, чтобы беспокоиться о моих чувствах.

В конце концов, он так сильно ненавидел себя, зачем же ему проявлять мягкость к кому-то, на кого ему было наплевать?

— Послушай, ты подвернул лодыжку и сейчас ограничен в передвижениях, и, так получилось, что меня чрезвычайно интересует это дело о ДТП. Как насчет того, чтобы ты позволил мне какое-то время побыть твоим бесплатным водителем, в обмен на то, что у меня будет возможность наблюдать, как продвигается дело? — спросил я, пытаясь договориться. — Я абсолютно не буду вмешиваться в твою жизнь и не буду делать ничего, что покажется тебе неприятным. Просто… дай мне увидеть, как ты победишь. Ты знаешь, что и для меня это дело очень много значит.

Я посмотрел на Шэн Миноу, почти умоляя его. В этот момент лучи вечернего солнца отразились от окон здания напротив нас, и свет за окном стал ослепительно ярким. Шэн Миноу стоял к свету спиной, и выражение его лица было скрыто непроглядной тенью.

По мере того как шло время, я нервничал всё больше, опасаясь, что даже если я это сделаю, Шэн Миноу всё равно не согласится.

Я сидел в кресле и терпеливо ждал, изо всех сил стараясь выглядеть послушным и безобидным, искренним и, насколько это возможно, надёжным.

Он какое-то время молча смотрел на меня, шаг за шагом приближаясь, сжимая свою трость, и, наконец, остановился, примерно в метре от меня.

Я сглотнул и неосознанно выпрямил спину.

— Три условия соглашения, — он смотрел на меня сверху вниз, и практически шептал: — Первое, ты можешь только наблюдать, но не можешь высказывать своё мнение и не задаëшь вопросов. Второе, ты можешь только наблюдать, но не можешь ни к чему прикасаться и никуда лезть, когда бы тебе этого не захотелось. Третье, ты можешь только наблюдать, никакие возражения не принимаются. В течение месяца можешь пользоваться машиной, но ты должен забирать и отвозить меня тогда, когда мне это понадобится.

Проще говоря, он пошёл на компромисс. Что касается чувств, он был уверен, что у меня не будет шанса предпринять какие-либо шаги.

Прекрасно, ему не придётся думать о том, как он может защититься от меня, а мне не придётся думать о способах сблизиться с ним. В течение этого месяца мы могли временно отбросить эмоции и мирно уживаться друг с другом, сосредоточившись только на общей цели.

Очень хорошо, даже идеально.

— Ты понял? — спросил Шэн Миноу.

Я поспешно кивнул, давая понять, что понял и никогда не нарушу установленных правил. Если бы он не поверил мне, я мог бы поклясться перед небом. Он сел обратно в кресло, отбрасывая картонную коробку в сторону, и вернул ноутбук на прежнее место.

— Кстати говоря...

— Первое. — Я было хотел расспросить его подробнее об этом деле, однако он даже не удостоил меня взглядом.

На секунду я растерялся, но быстро понял, что это было первое правило соглашения – мне разрешалось только наблюдать, но я не мог задавать вопросы и высказывать мнение.

Чёрт, всё уже началось?

Я был немного озадачен, но все же решил следовать установленным правилам и быстро закрыл рот. Видя, что Шэн Миноу вернулся к работе, как будто никого вокруг него не было, я молча встал со стула и направился к двери.

На полпути к двери я остановился, вернулся назад и подобрал с пола картонную коробку.

После этого, подчиняясь правилам, которые он установил, я каждое утро забирал Шэн Миноу из дома, а затем отвозил в юридическую фирму. Весь день я проводил у них в приёмной, листая в телефоне ленту и играя в игры. Если было совещание по поводу аварии, У И сообщал мне об этом. Вечером я отвозил Шэн Миноу обратно, а сам возвращался домой.

После недели, проведённой таким образом, хотя суда ещё не было, я уже понимал все процедуры их адвокатов.

Одновременно я познакомился с расписанием Шэн Миноу. Он приезжал в юридическую фирму к 9 часам утра, проводил совещания, подготавливал материалы и расспрашивал у других юристов о ходе их дел. Затем обычно встречался с клиентами, встречался с клиентами и снова встречался с клиентами, после чего было время для ознакомления с документами, и в 9 часов вечера он заканчивал работу и отправлялся домой.

Иногда у него были и другие встречи, например... он посещал несколько элитных заведений, чтобы встретиться с высокопоставленными клиентами. Такие встречи часто проводились в пятизвëздочных отелях, эксклюзивных конференц-залах и некоторых частных клубах, но это было относительно редко. Обычно я в это время сидел в машине и ждал, по крайней мере полчаса, а в худшем случае — встречи могли затягиваться вообще насколько угодно долго. После встречи с клиентом, мы возвращались тем же путём, которым приезжали.

Среди прочего, мои навыки вождения за эту неделю значительно улучшились.

— Сегодня вечером поедешь со мной, — внезапно сказал Шэн Миноу, когда машина плавно остановилась.

Хотя я был озадачен, я кивнул, не сказав ни слова. Я больше ничего не мог сделать, согласно трём установленным правилам, мне нельзя было высказывать мнение. В принципе, я должен был только подчиняться всему, что он говорил.

Следуя указаниям официанта, мы с Шэн Миноу вошли в великолепный лифт частного клуба. Когда мы поднимались, он предостерёг, что с сегодняшним клиентом исключительно трудно иметь дело, и я должен быть словно декор на стене. Если мне не нужно говорить, тогда я должен молчать, если мне не нужно идти, тогда я должен стоять, а ещё лучше было бы даже не дышать.

— Если ты напортачишь, наше соглашение аннулируется, — двери лифта медленно открылись, и он, выйдя со своей тростью в руке, бросил в меня это резкое замечание.

Тогда зачем ты вообще позвал меня сюда? Я был сбит с толку и не мог удержаться, чтобы втайне не выругаться ему в спину.

Как только я вошёл в комнату, то увидел длинный коврик для игры в гольф. Мужчина средних лет, среднего телосложения, одетый в повседневную одежду, ловко сделал удар и мяч пролетел мимо.

Слегка прищëлкнув языком, он обернулся и увидел Шэн Миноу, как будто только заметив наше присутствие. Громко воскликнув, обращаясь к нам с преувеличенным энтузиазмом, он вышел вперёд, чтобы пожать Шэн Миноу руку.

— Сяо Шэн, наконец-то ты здесь.

Шэн Миноу пожал ему руку:

— Господин Цай, рад вас видеть.

Заметив меня, господин Цай только спросил, кто я такой. Шэн Миноу ответил, что я всего лишь его помощник, после чего он сразу потерял ко мне интерес и перестал обращать на меня внимание. Послушно выполняя приказ Шэн Миноу, я стоял в углу рядом с официантом и выполнял роль украшения для обоев.

С этим господином Цаем действительно было трудно. Несмотря на его вежливость и общительность, каждый раз, когда он открывал рот, это касалось или международной ситуации, или Шекспира, или какую картину он сегодня достал, либо где он собирался завтра обедать. В общем, он предпочитал говорить обо всём, кроме дела, ради которого и была назначена встреча.

Шэн Миноу несколько раз пытался вернуть разговор в нужное русло, но его перебивали, не успевал он сказать и пары слов. Открытой бутылки виски оказалось недостаточно, и он открыл ещё бутылку красного вина, которое, как было сказано, было очень хорошего урожая и с его собственной винодельни. Тема разговора отклонялась то в одну, то в другую сторону, так и не дойдя до главного пункта обсуждения.

Раз или два такое было вполне допустимо, но когда это происходило постоянно, вежливая, профессиональная маска, которую всегда носил Шэн Миноу, грозила слететь. Хотя он продолжал улыбаться, холод в его глазах постепенно усиливался, улыбка больше не затрагивала его глаз и казалась особенно формальной.

Но так было только с моей точки зрения. Господин Цай ничего не заметил, продолжая затрагивать разные темы, и даже зашёл так далеко, что пригласил Шэн Миноу подняться и сделать пару ударов в гольф.

Шэн Миноу был с больной ногой, о каком спорте вообще могла быть речь? Если господин Цай не стремился намеренно посмеяться над Шэн Миноу, то тогда он и правда был крайне эгоцентричен.

Такой тип людей если не удовлетворить, то не будет никакой возможности заключить с ним контракт. Неудивительно, что Шэн Миноу был так насторожен, боюсь, что это даже была не первая их такая встреча.

Господин Цай был так добр, что уступил Шэн Миноу своё место. Если бы Шэн Миноу остался сидеть, атмосфера, несомненно, стала бы неловкой.

Мне было интересно, как можно было бы справиться с этой ситуацией, когда я услышал своë имя:

— Лу Фэн, — Шэн Миноу встал и направился к площадке для игры в гольф, передавая мне трость. — Подержи.

Я поспешно подошёл к нему, чтобы взять трость, и увидел, как он улыбается, принимая клюшку для гольфа, которую передавал ему господин Цай. Несмотря на то, что он казался беспечным, я уловил под этой маской проблеск зловещей и холодной ауры.

Став свидетелем такого зрелища, я испугался, что он взмахнет клюшкой для гольфа и разобьет ею череп господина Цая, поэтому неосознанно сделал шаг вперёд.

Шэн Миноу скосил глаза в мою сторону, взглядом мгновенно приковывая к месту, и я больше не осмеливался зайти дальше.

Расставив ноги на ширине плеч и слегка наклонив верхнюю часть корпуса, он отмерил расстояние между клюшкой и мячом, а затем легко взмахнул клюшкой, не теряя силы удара. Раздался «щёлк», с которым мяч для гольфа плавно опустился в лунку на газоне — Шэн Миноу нанёс точный удар.

«Такой чёткий удар, да он настоящий мастер».

Господин Цай не ожидал, что Шэн Миноу окажется настолько хорош, и его рот открылся от удивления.

— Это не очень интересно, — Шэн Миноу беззаботно бросил клюшку для гольфа на пол и потянулся за тростью, которую я держал в руках. Затем он обратился к господину Цаю: — Если господину Цаю интересно, в следующий раз мы можем договориться сыграть партию в гольф.

— А... хорошо.

Я не знаю, был ли господин Цай впечатлён ударом Шэн Миноу или нет, но в конце концов он всё-таки сел, чтобы обсудить дело. Он заявил, что поторопит юридический отдел завершить ознакомление с контрактом, и с нетерпением будет ожидать сотрудничества с юридической фирмой «Цзинь Шaн».

Шэн Миноу выпил довольно много, и хотя казался трезвым, его шаги были слегка неуверенными, так что мне пришлось поддержать его. Возможно, это было главной причиной, по которой он сказал мне пойти с ним.

Когда мы вернулись в машину, я почувствовал, что от него разило алкоголем. Была практически полночь.

Сняв пиджак, Шэн Миноу ослабил галстук и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. После чего перестал двигаться и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Час спустя, когда я припарковал машину у подъезда его дома, я увидел, что он всё ещё не двигается, и мне пришлось окликнуть его:

— Гэ?

Он медленно открыл глаза и нахмурил брови, осматриваясь по сторонам. Когда он понял, что мы подъехали к дому, то выпрямился и начал открывать дверь, но сделав несколько попыток так и не смог её открыть.

Я видел, что не могу просто так оставить его, и опасался, что он не сможет добраться до квартиры сам. Выйдя из машины, я обошел её и открыл для него дверь, протягивая руку.

Он долго смотрел на мою руку, а потом молча схватил её. В конце концов, три правила нашего соглашения были ни чем иным, как односторонним ограничением для меня.

— Хорошо, теперь можешь идти, — как только мы вошли в квартиру, он мгновенно отпустил мою руку и стал меня прогонять.

Я закрыл за собой дверь, но не ушёл.

— Я приготовлю тебе суп от похмелья, а потом пойду.

Я сделал пару шагов вперёд, когда Шэн Миноу поднял свою трость передо мной и преградил мне путь.

— Скажу это ещё раз: ты можешь идти, — из-за усилия, которое он прилагал, костяшки пальцев выпирали сильнее, демонстрируя чёткие контуры. Не знаю, было ли это из-за алкоголя или чего-то ещё, но трость в его руке слегка дрожала и казалась неустойчивой.

Понимая, что это было его последнее мне предупреждение, за которым читалась скрытая угроза, я мог лишь неохотно согласиться и повернулся, чтобы уйти.

Как только я дошёл до двери и взялся за ручку, то услышал тихий звук падающей на землю трости, за которым последовал сдавленный стон Шэн Миноу.

Я не мог удержаться, чтобы не посмотреть, и понял, что он потерял равновесие и упал, когда наклонялся, чтобы её поднять. Одна нога была согнута, он сидел на ковре, оперевшись руками, чтобы не распластаться. Его недобрый взгляд был прикован к правой ноге, которая только что разочаровала его.

— Гэ! — я испугался и поспешно пошёл проверить его: — Ты упал?

Когда я подошёл, чтобы помочь ему, то в процессе неизбежно должен был дотронуться до его тела. И как только я прикоснулся, он грубо меня оттолкнул.

Я был застигнут врасплох и упал на пол, растерянный и в то же время слегка раздраженный. Но когда я посмотрел на него, то был поражён, увидев, что он сидит с закрытыми глазами, брови нахмурены, как будто сдерживается от чего-то. Глядя на его левую руку, прижатую к телу, и держащую тëмно-красный боксёрский бинт, казалось, что он непроизвольно упал в попытке его поднять.

Я внезапно осознал, что он хотел заняться боксом даже в том состоянии, в котором был сейчас.

— Шэн Миноу, сколько ты уже не выпускал пар? — спросил я, уставившись на бинт в его руке, который казался ещё более ярким на фоне ковра.

Шэн Миноу слегка вздохнул, открыл глаза и уставился на меня.

— Раз... — конечно, он не захотел отвечать. Сухой номер отсчёта ничего не говорил мне о том, было ли это предупреждением или проявлением его терпения.

Позволяя ему досчитать до «двух», я оставался на месте. В руке у него была трость из оленьего рога, и я подозревал, что если не уйду, то окажусь человеком, которому проломят череп, в конечном итоге.

Когда он собирался сказать «три», я всё ещё не уходил, вместо этого вытащив красный бинт из его руки. В его глазах появилось подозрение.

Не обращая на него внимания, я стал накладывать бинт на глаза, одновременно закончив за него счёт:

— Три...

Голос сорвался. Я потуже затянул повязку на затылке, так, чтобы ничего не видеть.

Учитывая интеллект Шэн Миноу, он должен был быть в состоянии понять смысл моих действий. Я не высказывал своего мнения, я ни во что не ввязывался, и не озвучивал никаких возражений.

Он мог делать со мной всё что угодно.

Зрение погрузилось в темноту, а слух обострился до такой степени, что я мог бы услышать падение иголки.

В зловещей тишине казалось, что я слышу биение собственного сердца. Оно колотилось так быстро, так шумно, полностью сбившись с привычного ритма.

Я долго ждал ответа, не чувствуя присутствия Шэн Миноу рядом. Мне стало не по себе и я невольно крепче сжал пальцы.

— Через несколько дней начнется судебный процесс. В таком состоянии ты не сможешь справиться с ним спокойно, верно?

Я замолчал, по-прежнему не получая ответа. Если бы я не был уверен, что Шэн Миноу находится прямо рядом со мной, перед тем, как завязал себе глаза, то я бы подумал, что нахожусь в комнате один.

Если быть честным, то каким бы бесстыдным я ни был, было немного неловко оставаться вот так, не получая никакого ответа.

— Разве ты… не используешь меня как огнетушитель? — сказал я с ухмылкой. — В любом случае, используешь ты меня один раз или два, это не имеет значения. Можешь использовать ещё несколько раз, если нужно.

Слегка склонив голову, я по-прежнему не мог уловить ни звука. На секунду я почувствовал неловкость, играя в это шоу одного участника.

Что это значит, что это значит? В прошлый раз никто не позволял ему это делать, но он никак не мог насытиться. В этот раз я предлагал ему себя на блюдечке и он не хотел. Что у него за болезнь?

«Ну и чёрт с тобой, забудь. Не хочешь, так не хочешь. Вернусь домой пораньше и лягу спать».

Как только я собрался сорвать повязку, закрывающую глаза, острая боль пронзила кожу головы, когда он схватил меня за волосы, притягивая голову вниз.

В это мгновение казалось, что барьер, заглушавший все звуки вокруг меня, был полностью сломан. Тяжëлое дыхание Шэн Миноу и сложный аромат, состоящий из алкоголя, сигарет и его одеколона, распространился по воздуху, проникая в каждую мою пору, делая моё дыхание таким же тяжёлым.

— Открой рот, — откуда-то сверху донёсся до меня его хриплый голос.

Когда глаза ничего не видят, слух обостряется. Повинуясь приказу, я услышал, как расстегнулась небольшая молния.

Ощущая предвкушение, я стал наклоняться в ту сторону, откуда услышал звук.

Горячий мужской запах ударил мне в лицо, когда моя челюсть напористо и грубо была раскрыта, и он проник глубоко в горло.

Я ещё недостаточно привык в этому ощущению, и вцепился пальцами в длинный ворс ковра, машинально пытаясь выпрямиться, но рука на моём затылке с силой удержала меня на месте.

— В этом мире полно глупых людей. Мне просто приходится терпеть их каждый день… Я вымотан... — рука, удерживающая мою голову, сжалась сильнее, и слова Шэн Миноу местами сбивались из-за движения нижней части его тела. — Каждый день я спрашиваю себя, почему я не родился одним из них? Насколько хорошо было бы стать глупым, заурядным человеком… таким, как ты?

Уголки моего рта жгло, неумолимые яростные удары вызывали лёгкое удушье.

Запах тела Шэн Миноу, его жар, его тяжёлое дыхание, даже покалывающая боль от его пальцев, царапающих кожу головы, всё это действовало как афродизиак, заставляя меня гореть и ощущать болезненную напряжённость в нижней части тела.

Этот пожар был слишком сильным, слишком невыносимым, для такого маленького огнетушителя, как я, который не успев потушить огонь, сам был близок к тому, чтобы сгореть.

По мере того как он увеличивал темп, ощущение удушья становилось всё более и более заметным, и я всхлипнул от дискомфорта, только для того, чтобы его движения стали ещё грубее.

— Плохо? — голос Шэн Миноу был полон восторга, — Разве это не то, чего ты хотел? Собака наконец-то почувствовала вкус мяса, ты счастлив?

Должно быть, он действительно слишком долго сдерживался, а алкоголь только усугубил это состояние, повышая уровень его жестокости в несколько раз.

Если бы я мог говорить, то обязательно ответил бы ему широкой улыбкой, и затем ликующе крикнул во всю глотку: «Я счастлив, я так счастлив! Благодарю тебя, Господи!» Это вызвало бы у него настоящее отвращение.

Внезапно предмет у меня во рту слегка задрожал, и Шэн Миноу удовлетворенно вздохнул. Его пальцы на секунду застыли, прежде чем медленно разжаться, а в следующую секунду он снова яростно схватил меня за волосы и отшвырнул в сторону.

Я упал на пол, рот был переполнен соком, который я не мог проглотить, чтобы не подавиться, и я начал сильно и безудержно кашлять.

Спустя долгое время кашель, наконец, прошёл, и Шэн Миноу сказал мне:

— Теперь можешь уходить.

Послышался шорох одежды, а через некоторое время воздух передо мной пришёл в движение, и я услышал удары трости об пол, которые медленно отдалялись.

Огнетушитель выполнил свою работу и стал не нужен. Только когда я услышал звук захлопывающейся двери, я снял повязку с глаз.

Посмеявшись над собой, я достал из кармана пачку сигарет и закурил. Как только дым проник в мои лёгкие, брови невольно нахмурились, потому что я ощутил непонятный запах.

Этот запах… был волнующим.

Уголки рта болели, когда я вытер с лица немного мутной жидкости. Расстегнув молнию на брюках, я прислонился к стене. В гостиной Шэн Миноу, на этом ковре, ощущая этот будоражащий запах, я ублажал себя. В любом случае, не похоже было, чтобы он собирался появиться снова.

Погасив собственный пожар, я поднял бинт и вытер липкие руки, а затем встал с пола. Поправив одежду и, не заботясь о том, спит Шэн Миноу или нет, слышит ли он меня или нет, я повернулся лицом в сторону спальни и крикнул:

— Я пошёл!

После чего повернулся, чтобы уйти.

Глава 34 - Иди своей дорогой

На следующий день я приехал в назначенное время, чтобы забрать Шэн Миноу и отвезти на работу. Он вёл себя как обычно, будто полностью забыв о том, что произошло прошлой ночью. Его намерения были очевидны, что ж, я буду действовать в соответствии с его ожиданиями, — как будто ничего не произошло.

Иногда я правда восхищался им. Будь на его месте кто-нибудь другой, наверное, он не смог бы демонстрировать такую уверенность, сохраняя совершенно бесстрастное лицо. И не знаю, было ли это от того, что он выпустил пар, но его голос, казалось, звучал менее нетерпеливо, чем раньше. Утром я еле успел затормозить и чуть не врезался в машину впереди, и если раньше это бы его разозлило, то сегодня он только сказал «быть осторожнее».

Завтра должно быть пройти судебное слушание, и Шэн Миноу, вероятно, хотел встретить адвоката противоположной стороны будучи во всеоружии. На вечер у него не было запланировано никаких выездов, единственное, что было в расписании — это продолжительное совещание для подготовки к слушанию. Оно начиналось в час дня, без подтверждённого времени окончания.

Это совещание было долгим и утомительным, речь изобиловала юридическими терминами, слушая которые меня начинало клонить в сон. Поэтому в какой-то момент я перестал следить за обсуждением и решил выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Именно в это время позвонил Мо Цю.

Со смертью Ло Чжанъюня проблема Мо Цю была разрешена. Однако он был очень восприимчивым человеком, не таким, как я, и ему было сложно принять то, что случилось. От того, что живой человек умер у него на глазах, и этот человек был тем, кто ему когда-то нравился, его чувствительная натура получила ещё один удар.

Он впал в депрессию и испытывал стресс, и длительное время пребывал в подавленном состоянии. К счастью, он сам понял, что находится на скользком пути, и опасался, что если не обратится за помощью, то просто умрёт сам. Осознав это, он последовал совету психолога и записался в туристическую группу, а затем уехал развеяться и не возвращался более, чем два месяца.

Я видел фотографии, которые он загружал в WeChat — голубое небо, бескрайнее море и весёлая компания. Цвет его лица казался более свежим, а сам он — более жизнерадостным. Результаты лечения были потрясающими.

В этот раз он позвонил, потому что привёз для меня сувенир из поездки, а кроме того, хотел поблагодарить за всё, что я сделал в связи с делом Ло Чжанъюня и угостить ужином.

Мне не нужны были никакие благодарности, но раз уж он пригласил меня, отказываться было нехорошо. В конце концов, я выбрал для встречи ресторан, который находился в том же здании ниже юридической фирмы Шэн Миноу. Этот ресторан специализировался на кантонской кухне и отличался аутентичностью, свежими ингредиентами, и щедрыми порциями, из-за чего юристам «Цзинь Шaн» нравилось заказывать здесь обеды.

Мо Цю не возражал, поэтому мы договорились встретиться в пять часов вечера.

Завершив разговор, я проверил время и обнаружил, что уже приближалась половина пятого. Для окончания совещания, на котором был Шэн Миноу, казалось, было ещё рано, но в то же время я не знал, будет ли оно идти после того, как мы поужинаем.

Поэтому перед уходом я предупредил секретаря, что спущусь вниз перекусить, и попросил позвонить мне, если совещание закончится до моего возвращения.

Секретарь молча сделала мне знак рукой «ОК» в ответ. В благодарность за то, что я практически спас ей жизнь, она всегда была готова мне помочь.

Мо Цю появился в ресторане в две минуты шестого. Сменив свой привычный чёрно-белый стиль, он был одет в горчичного цвета свитер, чёрные брюки, а волосы были коротко пострижены. Его черты лица и без того выглядели нежными, но в этот раз он казался таким юным, что я даже не смог его узнать.

— В чём дело, разве мне не идёт? — после того как сел, он взял меню, которое передал официант. Изучая меню, он заметил мой удивлённый взгляд и немного смутился.

Я налил ему чаю и объяснил:

— Нет, просто ты так сильно изменился, вот так внезапно, что я совсем тебя не узнал.

Мо Цю застенчиво улыбнулся в ответ:

— У меня появилось много друзей во время путешествия, и один из них был дизайнером одежды. Он сказал что мне больше подходит, и в чём я буду выглядеть привлекательнее. Эту одежду он сам подобрал для меня. Говоря это, он опустил голову и поправил очки, а улыбка в уголках его губ сохранялась ещё долгое время.

Внешний вид, очевидно, является залогом успеха. Люди часто говорят, что лучший способ излечить разбитое сердце после расставания — это начать новые отношения. То, что случилось с Мо Цю, было серьёзнее, чем расставание, но если бы действительно нашёлся кто-то, кто мог бы исцелить его израненное сердце и вернуть любовь к жизни, это было бы замечательно.

Однако больше Мо Цю не заговаривал о своем друге-дизайнере. В конце концов, это было его личное дело, если он не говорил об этом, то и с моей стороны было бы неуместно проявлять инициативу и поднимать этот вопрос.

— Ах да, это сувенир, который я купил для тебя, — после того, как мы заказали блюда, Мо Цю передал мне бумажный пакет, который принёс с собой.

Я взял пакет и взглянул на то, что было внутри. Там была банка, которая немного напоминала банку масок для волос, размером с ладонь. На ней было что-то написано по-английски, я смог понять только одну строку, которая объясняла, что это нужно втирать в руки и тело.

Мо Цю сказал:

— Это ланолиновое масло, оно полезно для кожи, и отлично подходит для того, чтобы предотвратить сухость зимой.

Я понял, что у нас с Мо Цю всё же слишком разное отношение к жизни. Очевидно, он был более утончённым человеком, чем я, потому что я никогда в жизни не наносил на лицо ничего, кроме воды.

Если бы не он, то я никогда бы не узнал, что существуют такие вещи, как ланолиновое масло.

— Очень кстати, зимы в Цинван довольно сухие, я часто ощущаю как меня бьет током статическое электричество, — я поблагодарил его и отложил бумажный пакет в сторону.

Тарелки приносили одну за другой, и Мо Цю начал рассказывать мне обо всём, что видел и слышал за последние два месяца.

Горы, долины, захватывающие дух пейзажи, страны, их обычаи и люди. Мир был таким огромным, и повсюду было много добрых людей. В местах, которые они посещали, люди могли быть бедными, но они никогда не теряли любовь к жизни. Другие могли не понять их оптимизм, но они и не нуждались ни в чьём понимании. Жизнь дана не для того, чтобы думать о прошлом или будущем, а для того, чтобы радоваться каждому текущему дню.

Мо Цю был буквально очарован таким простым и незамысловатым образом жизни. Пылко заявив, что это его земля цветущего персика, и, если сможет, он надеялся с возрастом купить там небольшую квартиру и осесть.

[ Земля цветущего персика — то есть утопия, мечта, идеальное место вдалеке от внешнего мира и проторенных дорог. ]

По сравнению с ним, казалось, что у меня нет жизненной цели. Я никогда не думал о том, чтобы покинуть Цинван — я здесь вырос, здесь были похоронены родители, и Шэн Миноу тоже был здесь. Хотя это и не утопия, с поющими птицами и сладкими ароматами цветов, а пыльный и до головной боли шумный город, это, тем не менее, единственное место, где у меня спокойно сердце и душа.

Вот он, мой дом, моя земля цветения персика.

Мо Цю держал в руках горячий чай и продолжал:

— Раньше я думал, что у меня в жизни нет никакой надежды, как будто все до единого плохие вещи происходили именно со мной… Но правда в том, что у каждого есть то, что его беспокоит. В мире нет стопроцентного счастья. Высказав свои мысли, он подвинул чашку вперёд.

Всего за два месяца он так поразительно изменился, что если бы он не вёл себя как обычно, и не был полон оптимизма, я бы заподозрил, что он записался не в туристическую группу, а вступил в МЛМ-компанию.

Мы проговорили до половины седьмого, когда мой телефон неожиданно завибрировал. Секретарь отправила мне сообщение, что Шэн Миноу и другие завершили собрание и готовятся расходиться.

Мо Цю заметил, как я время от времени поглядывал на телефон, и, вероятно, догадался, что у меня были планы. Взяв инициативу, он подозвал официанта и попросил счёт, объявляя, что наша встреча успешно подошла к завершению.

— Извини, что рано ухожу, в следующий раз я приглашаю.

Держа в руке сувенир, мы вместе с Мо Цю вышли из торгового центра и встали на обочине дороги, ожидая автобуса.

Мо Цю услышал, что я сказал, и покачал головой:

— Всё в порядке. На самом деле, я подал заявления в несколько зарубежных университетов. Сейчас я готовлюсь к экзамену и повторяю материалы, и дома меня ждёт очень много учебников. Так что всё нормально, мне тоже нужно быть дома пораньше, чтобы заниматься.

Я был ошеломлён:

— Ты думаешь уехать учиться за границу?

— Просто... думаю о том, чтобы попробовать вкус другой жизни, — сказал Мо Цю, улыбаясь. — Возможно, из этого ничего не получится.

Я сжал руку в кулак, обхватив её другой рукой, показывая ему знак поддержки:

— Тогда я желаю тебе спокойного плавания и успехов в учёбе.

Мо Цю ответил тем же жестом:

— Учитывая добрые пожелания от брата Лу, я тоже хочу пожелать брату Лу всего самого лучшего и успехов в этой жизни. — Он внимательно посмотрел на меня, в зрачках отражались неоновые огни, горящие на фоне ночного неба: — Лу Фэн, ты хороший человек, и ты обязательно будешь за это вознаграждён.

Я был застигнут врасплох, когда услышал, что мне вручили карточку «хорошего парня», и как раз в тот момент, когда хотел рассмеяться, он внезапно сделал шаг вперёд и крепко меня обнял.

— Ты не знаешь, но ты был для меня настоящим героем, когда мы учились в школе, — он глубоко выдохнул и продолжил: — Правда, спасибо тебе.

Никогда не сталкиваясь с подобной ситуацией, я какое-то время не смел пошевелиться, потому что не знал, как реагировать. Через некоторое время Мо Цю ослабил хватку, в его глазах блестели слёзы, и он мягко похлопал меня по плечу.

— Ты... — он только открыл рот, собираясь что-то сказать, когда его прервал звук потрясённого восклицания У И, прозвучавший рядом.

— ... господин Лу?

Мы с Мо Цю одновременно повернули головы, и увидели большую группу юристов «Цзинь Шaн», стоявших в трёх метрах от нас. У каждого на лице было такое выражение, как будто они стали свидетелями большого шоу.

Особенно У И, выражение его лица было таким, словно он откусил кусочек гнилой дыни. Он, наверное, не мог понять, что мы с Мо Цю, две жертвы по делу Ло Чжанъюня, делали в таком людном месте у всех на глазах.

Мой взгляд упал на высокий силуэт впереди группы — Шэн Миноу, держа одну руку в кармане, смотрел на руку Мо Цю, лежащую на моём плече. Как будто обжегшись, Мо Цю тут же отдёрнул руку. Практически в это же время взгляд Шэн Миноу переместился в другое место, и он, не останавливаясь, прошёл мимо меня, направившись к торговому центру.

Оставшиеся поспешили за ним, словно желая обрести крылья и скорее улететь от этого места подальше.

У И, явно испытывающий неловкость, указал на людный торговый центр и объяснил:

— Наше совещание закончилось, поэтому мы пошли, чтобы… чтобы поесть. Э-э... извините, вы, ребята, продолжайте, — после чего он помахал мне на прощание и убежал.

«Что за чёрт, я просидел у них добрую половину месяца и никогда не видел, чтобы они все вместе ходили куда-нибудь поесть. Я решил пойти поужинать, они тоже все вышли поужинать... они что-то имели против меня?»

— Они… они, кажется, что-то неправильно поняли. Хочешь, я пойду и всё объясню? — Мо Цю занервничал и начал заикаться.

Я раздосадованно посмотрел на него:

— Не нужно, просто отправляйся домой.

Глава 35 - У хороших людей плохая судьба

У меня хватило наглости ещё раз поужинать с Шэн Миноу и остальными, но поскольку я ел совсем недавно, то уже не мог съесть много, поэтому пил чай и слушал общий разговор.

Во время беседы я попытался объяснить свои отношения с Мо Цю, несколько раз подчёркивая, что мы всегда были и будем просто бывшими одноклассниками. Когда я сказал это, то посмотрел на Шэн Миноу, но он продолжал есть ужин, как будто его не интересовало то, что я говорил.

Меня не волновало, поверят мне остальные или нет, даже если они уже вообразили себе 50 серий какой-нибудь мелодрамы, мне было всё равно. Но мне было не безразлично, что подумает Шэн Миноу — как не посмотри, я всё же надеялся, что у него не появится заблуждений на мой счёт и он не сочтёт меня человеком, который ест из чаши и смотрит на кастрюлю.

Если бы сейчас нас было только двое, то это недоразумение было бы довольно легко объяснить. Но зачем мне выбирать более сложный путь, когда есть и другие? Если он увидит, что мои чувства к нему останутся прежними, это будет самой лучшей проверкой.

Покончив со своим вторым ужином за день, я вместе с Шэн Миноу молча спустился в подземный гараж, и мы молча сели в машину.

Оказавшись, наконец, в небольшом, тихом пространстве машины, пока мы стояли на красном, я боковым зрением наблюдал за его настроением, пытаясь решить, с чего же начать разговор.

В этот момент Шэн Миноу заговорил:

— Тебе не обязательно приходить завтра.

У меня сжалось сердце, и я посмотрел на него:

— Но, наше соглашение...

— Я знаю, что у нас есть соглашение, я повредил ногу, а не голову, — перебил он меня. Нахмурившись, он обводил пальцами набалдашник своей трости из оленьего рога: — Моё обещание остаётся в силе, но водитель мне больше не нужен.

Новость была настолько неожиданной, что застала меня врасплох.

Перебрав воспоминания, и хорошенько всё обдумав, я прикинул, что в последние несколько дней точно не мог его обидеть, я даже сделал ему небольшое одолжение вчера ночью, так почему же теперь он хочет расстаться со мной, без всякого предупреждения?

Если только я был неправ, когда помог ему?

— Это из-за того, что произошло вчера? — осторожно спросил я, проверяя имевшуюся у меня теорию. — Тебе не нужно так нервничать. Я сказал, что не буду потакать своим желаниями, и буду придерживаться своих слов. Твоя нога ещё не зажила, тебе ведь будет неудобно сейчас садиться за руль?

Губы Шэн Миноу изогнулись в саркастической улыбке, и он посмотрел на меня как на идиота:

— Так ли мне нужен именно ты? Без тебя я могу найти кого-нибудь другого, кто будет возить меня. Ты только что сказал, что не будешь придавать произошедшему значения, тогда почему так настойчиво допытываешься о причине моего решения?

Его риторический вопрос заставил меня задохнуться, как будто грудь придавило тяжёлым валуном, и я тяжело дышал.

Красный свет уже сменился зеленым, но я не трогался с места долгое время, заставляя машины позади сигналить. Глубоко вздохнув и переключив передачу, я улыбнулся Шэн Миноу и ответил:

— Потому что я никогда не смогу быть таким бесчувственным, как ты.

Сказав это, я больше не смотрел на Шэн Миноу, и мы молча проделали весь оставшийся путь до его дома.

Когда мы приехали, Шэн Миноу открыл дверь и вышел.

— Доброе сердце подобно печени и лёгким осла, — пробормотал я вслед захлопнувшейся двери машины, заглушил двигатель, и вышел.

[ Китайская пословица, означающая, что добрые намерения ошибочно приняли за недобрый умысел. ]

После того как я бросил ключи Шэн Миноу, он направился к своему дому, а я пошёл к воротам, и мы разошлись, даже не попрощавшись.

Пройдя десять метров, я остановился, потому что не мог не оглянуться назад, но успел поймать только краешек костюма Шэн Миноу за прозрачной стеклянной дверью.

Я медленно шёл по дороге домой, чувствуя непреодолимое желание закурить, и поэтому не стал вызывать такси.

Ночное небо было ясным, но звёзд почти не было. Я не мог перестать курить, доставая одну сигарету за другой. Только после пятой сигареты я почувствовал, что ноги начали уставать, поэтому остановил такси у обочины дороги, и поехал домой.

Я не знал, когда закончатся эти дни, когда мы с Шэн Миноу причиняем друг другу боль.

Если бы я сдался, то чувствовал бы себя несчастным. Когда я продолжаю упорствовать, то тоже чувствую себя несчастным, почему мне так тяжело?

***

На следующий день, поскольку рассмотрение дела семьи госпожи Ян о дорожно-транспортном происшествии начиналось в 13:00, я впервые за долгое время выспался и не вставал до 10:00.

В этот раз дело было не из тех, что привлекает много внимания, и людей, наблюдавших за ним, было немного, поэтому я сидел в первом ряду и мог ясно наблюдать за реакцией всех, кто сидел на местах обвинения и защиты.

На скамье подсудимых сидели двое: мужчина средних лет, сутуловатый, с несчастным лицом, похоже, водитель, допустивший аварию, и мужчина в очках, в опрятном костюме, который должен быть представителем страховой компании. Странно, что был только один адвокат.

Это общий адвокат? Пока я думал об этом, присяжные и судья вошли в зал, и слушание началось.

Шэн Миноу, как адвокат истца, первым выступил со вступительным заявлением, озвучивая требование, чтобы страховая компания, как первый ответчик, согласно договору страхования выплатила госпоже Ян 1,4 миллиона, а водитель Ван — 100 000.

— После кончины Сюй Юна госпожа Ян вынуждена одна воспитывать дочь. Сумма в 1,5 миллиона рассчитана на основе стоимости жизни в городе Цинван, без учёта похорон и других расходов, и включает расходы на алименты Сюй На, которая осталась без отца, до достижения ею совершеннолетия.

Общая сумма компенсации в размере 1,5 миллиона заставила представителя страховой компании дергать бровями и непрерывно качать головой. Водитель, слушая, сжал руки в кулак, его взгляд был направлен вниз, а лицо выражало замешательство.

После того как Шэн Миноу сделал заявление, настала очередь выступления адвоката ответчика.

Адвокат страховой компании выглядел нелепо, откровенно заявив, что всё было сделано в соответствии с условиями контракта, исходя из предпосылок законности и разумности, и просто непостижимо, что истец указал их первыми в списке ответчиков.

— Согласно условиям договора, «Anqi Insurance» имеет право отказать в страховой выплате, если застрахованное лицо нарушило закон. Водитель Ван Юцюань подписал договор, поэтому должен знать, что в случае перегрузки автомобиля ущерб не компенсируется. Уважаемый судья и присяжные, требования и суммы адвоката истца совершенно необоснованны, и я прошу их не поддерживать.

Когда пришло время выступать второму ответчику — адвокату, представляющему водителя, Ван Юцюань встал сам.

— У меня... у меня нет денег, чтобы нанять адвоката, они сказали, что найдут его для меня, но я подумал, что он мне не нужен. — Ван Юцюань обогнул скамью подсудимых, вышел на середину зала и вдруг встал на колени перед госпожой Ян: — Я виноват, я признаю это, пожалуйста, не садите меня в тюрьму, у меня действительно нет денег. У меня всё ещё остались кредиты на сумму более 100 000 юаней, которые я должен выплачивать за машину. Моя машина в течении последних нескольких месяцев была конфискована, и я не мог работать. Я мог только занимать деньги, чтобы погасить кредит. Я обошёл всех друзей и родственников.

Он низко поклонился госпоже Ян, опустил голову к полу:

— Я действительно не хотел задеть вашего мужа... — он расплакался и внезапно начал бить себя: — Простите, мне очень жаль.

Такое поведение в суде было просто фарсом. Присяжные переглянулись, Шэн Миноу нахмурился, судье пришлось настойчиво стучать молотком.

— Подсудимый, господин Ван, пожалуйста, контролируйте свои эмоции. Ваши нынешние действия уже повлияли на присяжных, если Вы не остановитесь...

— Извините, если бы у меня были деньги, я бы обязательно заплатил Вам компенсацию, но у меня действительно их нет. У меня не будет денег, даже если Вы доведете меня до смерти. Пожалуйста, дайте мне возможность, которая позволит мне продолжать жить!

— Я арестую Вас за неуважение к суду!

Столкнувшись со шквалом просьб Ван Юцюаня, глаза госпожи Ян начали краснеть, и когда, наконец, судебный пристав вывел Ван Юцюаня, госпожа Ян отвернула лицо в сторону, две дорожки слёз молча бежали по её лицу.

Это трагедия, но в итоге все последствия должны нести совершенно невинные жертвы. Ван Юцюаню, возможно, приходилось нелегко, но кому было легко в этом обществе?

Сюй Юн просто ехал по дороге и попал под колесо, госпожа Ян жила счастливой жизнью, но внезапно потеряла мужа, а Сюй На в юном возрасте потеряла отца.

Никому не было легко, поэтому каждый надеялся, что другие разберутся сами.

В связи с эмоциональным поступком второго подсудимого, судья объявил, что слушание на время откладывается, и возобновится через полчаса.

В конференц-зале, без судьи или присяжных, госпожа Ян тоже начала нервничать. Закрыв лицо руками, она расхаживала взад-вперёд по комнате:

— Он просит меня отпустить его, но кто сделает то же самое для меня? Моему ребёнку всего шесть лет, шесть лет! Через десять лет она, возможно, уже не вспомнит, каким человеком был её отец и как сильно он любил её!

Шэн Миноу был не из тех, кто умеет утешать, он остался стоять, прислонившись к двери, вертя в руке трость, и молча позволил ей плакать. Однако его помощница, молодая женщина-адвокат, была намного человечнее и поспешила вперёд, чтобы обнять госпожу Ян и мягко её утешить.

Эта атмосфера была слишком гнетущей, а госпожа Ян слишком напоминала мне мать. Они обе были беспомощными женщинами, которым не на кого положиться, и с которыми жестоко играла несправедливая судьба.

В конце концов, моя мать не смогла добиться справедливости, которой заслуживала. Ей присудили 200 000, и так как другая сторона не могла выплатить эту сумму единовременно, то возвращала её по 10 000 в год, будто выдавливая пустой тюбик зубной пасты, и 20 000 в другой год. Когда я попал в тюрьму, оставалось ещё 100 000 юаней, которые нам были должны.

Позже, когда мать пришла навестить меня, она ненароком упомянула другую сторону, сказав, что деньги наконец-то выплачены полностью. Я не знал, что вдруг нашло на них, но они даже перевели ей дополнительные 100 000.

Она тогда сказала:

— Вероятно, это был случай, когда кому-то внезапно повезло и он заработал много денег. И ведь действительно верно, когда говорят, что хорошие люди долго не живут, но бедствия от людей остаются на тысячи лет. Если бы Бог открыл глаза, то всех этих демонов и монстров должен был бы убить удар молнии.

В её словах был скрыт другой смысл, очевидно, что она намекала, но я только сделал вид, что не понял, и быстро перескочил на другую тему.

— До возобновления слушания осталось пять минут. Госпожа Ян, если Вы не можете продолжать, я могу подать ходатайство об отсрочке слушания. — Шэн Миноу взглянул на часы: — Однако, время получения компенсации для Вас и вашей дочери тогда тоже будет отложено.

Госпожа Ян, услышав это, скомкала салфетки, которые ей вручили, и поспешно покачала головой:

— Я могу, я могу это сделать, нет необходимости откладывать!

Шэн Миноу с самого начала не хотел откладывать слушание, и слыша непрерывные рыдания госпожи Ян, даже немного начал терять терпение. Он вежливо предложил ей выбор, упомянув о плюсах и минусах, чтобы другая сторона могла принять решение в соответствии с его планом.

Госпожа Ян была поражена этим, и слёзы перестали литься, она выбросила салфетку, сделала несколько глубоких вдохов и попыталась успокоиться.

Когда слушание началось снова, Ван Юцюань также успокоился, после того, как судебные приставы ознакомили его с юридическими последствиями неуважения к суду. Судья спросил, не хочет ли он ещё что-нибудь сказать, и он только покачал головой.

Судья опустил молоток и объявил, что начинаются процедуры главного рассмотрения.

Шэн Миноу встал:

— Ваша честь, я хотел бы вызвать первого свидетеля, Ли Цзюньшаня. Он также является водителем грузовика, как и подсудимый Ван в этом деле.

Водитель грузовика по имени Ли Цзюньшань в сопровождении судебных приставов подошёл к месту дачи свидетельских показаний, а помощник судьи привёл его к присяге.

После принесения клятвы говорить только правду, Шэн Миноу задал ему вопрос:

— Верно ли, что Вы работаете водителем грузовика?

Мужчина, у которого был грубоватый вид, кивнул:

— Да.

— Вы застраховали свой грузовик в «Anqi Insurance»?

— Я купил полис, страховое покрытие составляет два миллиона.

Шэн Миноу, опираясь на трость, подошёл к свидетельской трибуне:

— Вы внимательно ознакомились с условиями контракта?

— Я бегло просмотрел.

— Знаете ли Вы о том факте, что если Ваша машина попадёт в аварию при перегрузке, даже если это один килограмм, страховая компания имеет право не платить?

Ли Цзюньшань был ошеломлён:

— Я не уверен. Наш бизнес имеет свои особенности. Когда мы занимаемся доставкой грузов, то найдётся очень мало машин, которые будут не перегружены. Вы говорите, что мы не можем превышать лимит даже на один килограмм, но для нас это слишком строго...

Адвокат подсудимого внезапно встал:

— Протестую... — он долго пытался найти уважительную причину для возражения: — Ситуация, о которой говорит адвокат истца, не может быть применена к данному делу! Свидетель не является стороной дела, его слова не могут быть приняты во внимание.

Шэн Миноу, казалось, предвидел эту ситуацию, потому что посмотрел на судью и спокойно сказал:

— Он действительно не является одной из сторон, но каждое его слово раскрывает обычные явления в отрасли, которая занимается перевозками. Только предоставив присяжным больше информации о том, как работает эта отрасль, мы сможем быстрее разобраться в ключевых вопросах этого дела.

Судья некоторое время обдумывал его слова, затем объявил:

— Возражение отклоняется.

Защитник неохотно сел на место.

Если бы это не было серьёзным слушанием, я бы поаплодировал отличному выступлению Шэн Миноу.

Глава 36 - Тебе нравится играть моими чувствами?

Вопросы Шэн Миноу продолжались:

— Вы только что сказали, что перегрузка очень распространена в вашей отрасли, можете ли Вы рассказать нам, почему?

Ли Цзюньшань посмотрел присутствующих и вздохнул:

— Потому что в нашем бизнесе фрахт рассчитывается в зависимости от веса товара. Чем больше товара загрузишь, тем больше заработаешь. Тонна стоит 10 юаней, и я могу заработать за одну поездку только 2000 юаней, а за поездку туда и обратно — только 4000. После вычета расходов на техобслуживание автомобиля, дорожных расходов и расходов на топливо, у меня может остаться только 1000 юаней. Тяжело получать десять заказов в месяц, а это было бы всего 10 000 юаней. Я должен каждый месяц погашать автокредит, а после его погашения мне практически нужно покупать новую машину, так как же мне не перегружаться?

Шэн Миноу стоял, опираясь на трость, и долгое время молчал. Судья озадаченно спросил:

— Адвокат, у Вас есть вопросы?

Шэн Миноу уставился на свидетеля, он не был в оцепенении, а скорее обдумывал какой-то важный вопрос. Его взгляд был таким сосредоточенным, даже немного зловещим, что Ли Цзюньшань невольно пожал плечами.

Шэн Миноу не замечал этого, его взгляд оставался прикован к свидетелю, когда он медленно сказал:

— Да, у меня есть ещё один вопрос. Значит, в вашей отрасли очень мало водителей, которые ездят без перегруза?

Ли Цзюньшань на секунду ошеломлённо замер, прежде чем понял, что спрашивают его, а затем вытянул руку и сказал очень твердым тоном:

— Я не могу сказать точно, но 99% перегружены, иначе они просто не смогут выжить.

Шэн Миноу кивнул и сказал:

— Больше у меня нет вопросов.

Он откинулся на спинку сиденья и в дальнейшем возражал практически каждый раз, когда адвокат противоположной стороны спрашивал свидетеля, даже если это были простые вопросы, он возражал на том основании, что «вопрос не имеет никакого отношения к делу». Он настолько сильно мешал ходу допроса свидетеля, что полностью сбивал ритм защиты, а присяжные не могли нормально слушать выступление свидетеля из-за постоянных перерывов.

— Вы только что сказали, что вкратце ознакомились с договором, значит, Вы читали контракт, верно?

Ли Цзюньшань на мгновение заколебался, затем кивнул:

— Да.

— Вы также знаете, что перегрузка незаконна.

— Да.

Шэн Миноу поднял трость над сиденьем и сказал:

— Я возражаю, перегружен ли свидетель или нет, это не имеет никакого отношения к этому делу.

Адвокат противной стороны посинел от гнева и прямо пожаловался судье:

— Поведение противной стороны серьёзно повлияло на мою возможность допрашивать свидетеля.

Судья бросил предостерегающий взгляд на Шэн Миноу:

— Адвокат истца, пожалуйста, подавайте «возражения» разумно.

Шэн Миноу выпрямил спину, положил трость на грудь и вежливо кивнул судье:

— Да.

Адвокат ответчика имел право проводить перекрёстный допрос свидетелей истца и наоборот. После того, как адвокат страховой компании обиженно закончил допрашивать Ли Цзюньшаня, поскольку Ван Юцюань сам защищал себя, судья спросил его, есть ли у него вопросы, на что тот с замешательством покачал головой:

— Он говорит правду, и мне нечего добавить.

Как только эти слова прозвучали, адвокат и представители страховой компании помрачнели, закатывая глаза. Судья открыл было рот, собираясь сказать что-то Ван Юцюаню, но не нашёл, с чего начать, и, наконец, вздохнул, возвещая о продолжении доказательства.

Я очень хорошо понимал настроение судьи. Ван Юцюань был похож на подсаженного Шэн Миноу крота, который нарушал планы страховой компании. Всего одна его неосторожная фраза равнялась десяти фразам свидетеля.

Затем Шэн Миноу представил несколько фотодоказательств, и когда фотографии были увеличены и показаны на огромном экране позади него, они ошеломили всех присутствующих, а чувствительные женщины в жюри ахнули от ужаса.

Под грузовиком, заваленным товаром, лежал окровавленный мужчина, половина его тела застряла под колесами, на сером бетонном полу растеклась большая лужа крови, малиновый цвет которой взбудоражил нервы всех присутствующих.

Госпожа Ян быстро отвернулась, её плотно закрытые веки слегка подрагивали, а две дорожки слез тихо катились по щекам.

Я впервые увидел эти фотографии, и, хотя был ошеломлён этой трагической смертью, я не мог не думать о своем отце, который умер точно также.

Я отвернулся, как госпожа Ян, перестав смотреть на эти ужасные фотографии и закрыл глаза, чтобы успокоиться.

— Жизнь временами тяжела, а временами необычайно хрупка. Женщина потеряла мужа, ребёнок потерял отца, и все эти трагедии были вызваны действиями обвиняемого Ван Юцюаня. Согласно записи, сделанной после автомобильной аварии, он повернул на слишком большой скорости и недостаточно рассчитал свой тормозной путь. Сюй Юн, который просто переходил пешеходный переход, был сбит с ног и умер на месте. Нет сомнений, что это всё его ошибки.

Спокойный и уверенный голос Шэн Миноу звенел в ушах, нанося удары:

— Молодой отец, который только что купил подарок на день рождения своей шестилетней дочери и взволнованно спешил домой, теперь превратился в горсть пепла в могиле. Многочисленные ошибки Ван Юцюаня привели к этой трагедии, но — перегрузка не является одной из этих ошибок. «Anqi Insurance» подписала с ним договор, используя стандартную оговорку в стандартном договоре без специальных инструкций и напоминаний, чтобы избежать вопроса о компенсации. На мой взгляд, это очень непрофессиональное поведение. В отрасли, где преобладает перегрузка, где перегрузка считается нормой для индустрии, они хотят, чтобы водители покупали их страховку, но не хотят, чтобы водители знали, что независимо от того, какая авария произойдет, они не будут платить никакой компенсации.

Судебный процесс продолжался весь день. После его окончания я попрощался с госпожой Ян у ворот суда. Мы с Шэн Миноу сели в машину и планировали вернуться в юридическую фирму, чтобы выслушать резюме юристов по итогам первого слушания.

По дороге, помощник Шэн Миноу, женщина-адвокат, вдруг с любопытством спросила:

— Босс, почему я не увидела в показаниях, что Сюй Юн перед смертью только что купил своей дочери подарок на день рождения?

Я сидел на пассажирском сиденье, и когда услышал это, осторожно взглянул на Шэн Миноу позади меня.

С закрытыми глазами он откинулся на сиденье, поглаживая костяную рукоятку большим пальцем:

— Я придумал это под влиянием момента.

Когда он вышел из здания суда, его ужасающая агрессивность была полностью скрыта под представительной внешностью, дорогим костюмом и элегантной тростью. Он перезаряжал свою батарею, затаившись и ожидая следующего судебного заседания, чтобы снова выскочить и нанести противнику лобовой удар.

Возможно, почувствовав мой взгляд, Шэн Миноу открыл глаза и холодно посмотрел на меня.

Моё сердце дрогнуло, и я застыл, быстро выпрямился и стал смотреть вперёд.

Шэн Миноу, возможно, потратил много сил во время судебного заседания, потому что во время совещания часто отвлекался, пока, наконец, в восемь часов не предложил завершить встречу и дать юристам возможность отдохнуть.

Я тоже планировал идти домой, ведь мне больше не нужно было его возить.

Поскольку весь день я был слишком занят, а вечером съел много супа и напился чая, мой мочевой пузырь был полон, и я планировал заглянуть в туалет перед уходом.

В офисе были отдельные туалеты для мужчин и женщин, но из-за того, что сотрудников немного, туалеты были небольшими.

Как только я вошёл, то увидел, что Шэн Миноу, который только что умылся, стоит, руками опёршись на раковину. Его чёлка и воротник были мокрыми, а вода капала на лицо.

Он выглядел не очень хорошо, как будто... он что-то терпел.

— Ты в порядке? — я боялся, что сегодняшний суд повлияет на его настроение, поэтому спросил очень мягко.

Подняв глаза, он посмотрел на меня через зеркало, не произнося ни слова, с обычным своим отталкивающим выражением лица.

Я быстро поднял руку в знак капитуляции:

— Хорошо, хорошо, один, два, три, я знаю, я ничего не спрашиваю, молчу.

В мужском туалете были писсуары и кабинки. Писсуар был рядом с раковиной, и Шэн Миноу в зеркале мог легко увидеть весь процесс, как я буду снимать штаны, чтобы помочиться. Я подумал, что это будет немного неприличным, поэтому зашёл в кабинку.

Мне нужно было только отлить, поэтому я не стал запирать дверь и расстегнул молнию над унитазом, чтобы выпустить воду.

Когда я уже собирался закончить, холодная ладонь внезапно появилась сзади и закрыла мне рот и нос. От испуга я ненадолго потерял равновесие, и последняя часть струи попала на руку.

Блядь!

Не знаю, от того ли, что я только что испачкал руку, или из-за ладони на лице, но скорее всего из-за знакомого запаха табака, и знакомого аромата духов, доносившегося сзади, но я прекратил сопротивляться в одно мгновение.

Несколько влажных прядей Шэн Миноу терлись о мочку моего уха, и я неосознанно попытался избежать зудящего прикосновения. Рука, обхватившая меня, мгновенно сжалась, не давая мне ничего изменить.

— Жизнь иногда очень упряма, но иногда она необычайно хрупка... — его дыхание было поверхностным, и он выплюнул мне в затылок с обжигающим жаром: — Большую часть времени она очаровательна и прекрасна. Если перерезать тебе шею, то можно будет увидеть переплетения кровеносных сосудов, сильных мышц и белых костей, они гораздо красивее и приятнее, чем ты.

Я не осмеливался даже пошевелиться, не то что прикоснуться к нему испачканной в моче рукой. Высунув кончик языка, чтобы доставить ему удовольствие, я лизнул его ладонь.

Глубокий смешок Шэн Миноу прозвучал очень близко к моему уху, и внутри у меня зазвенел тревожный колокольчик, охватывая тело страхом, как будто травоядное животное столкнулось со свирепым зверем.

В следующий момент Шэн Миноу яростно и сильно ущипнул меня за щеку. Мне казалось, что её вот-вот раздавят, и я издал болезненный всхлип.

Рука на лице медленно опустилась вниз, удерживая меня за горло:

— Но я знаю, что не могу этого сделать, потому что нормальные люди так не делают.

Я неловко откинулся назад, еще больше обнажая свою хрупкую шею.

— Гэ... — я не мог не попросить прощения, хотя и не знал, что сделал не так.

— Лу Фэн, разве это не здорово — схватить меня за ручку и управлять моими чувствами?

Я на мгновение опешил и хотел возразить:

— Я не...

Руки на моей шее постепенно сжимались, лишая меня возможности дышать или говорить.

Он не хотел слушать мои оправдания.

— Ты всегда напускаешь на себя бескорыстный вид, который говорит «только я знаю твою скрытую болезнь» и «только я могу помочь тебе выбраться из ямы», разве ты не чувствуешь от этого удовлетворение? — его слова были наполнены холодным намерением убить. Казалось, что он мог сломать мне шею, приложив совсем немного силы. — Ты сидел в тюрьме, а сейчас стал таким самоотверженным, раньше ты столько обо мне не думал. Ты ещё помнишь, что был одним из тех, кто хотел затащить меня в пропасть?

Мои глаза мгновенно расширились, и чувствуя острую боль, как от сильного удара в сердце, в сочетании с усиливающимся чувством удушья, из уголка глаза скатилась слезинка, подчиняясь физиологическому рефлексу.

Глава 37 - Я хочу быть тем котом

Когда человек, который влюблён, осознаёт свои чувства, что ему делать? Если это пара, девушка и парень, то они смело могут признаться, и независимо от того, добьются ли успеха или потерпят неудачу, по крайней мере, они могут открыть свои чувства.

Но что делать, если эти двое — мужчины? А если эти мужчины — братья, не связанные узами кровного родства?

В возрасте шестнадцати лет Шэн Миноу понял, какие чувства я испытываю к нему, и в одностороннем порядке перестал со мной общаться.

Он стал меня избегать, и я очень расстраивался, потому что совсем этого не желал. Поскольку мы перестали видеться, и он не отвечал на мои звонки, я сам пошёл искать его.

Соврав матери, что болен, я попросил, чтобы она позвонила в школу. Она знала, что я усердно учился и испытывал от этого сильный стресс. Так получилось, что в то время мои оценки были достаточно хорошими, поэтому, хотя она и не увидела у меня никаких признаков болезни, всё же позвонила в школу и отпросила с уроков.

Как только она ушла, я пошёл в школу Шэн Миноу, испытывая невероятное волнение от предстоящей встречи.

Но когда я расспросил про его классную комнату и побежал его там искать, реальность оказалась не такой прекрасной, как я себе воображал.

Через огромное окно я сразу увидел Шэн Миноу, сидящего в конце класса, а рядом с ним сидел Ци Ян. Они были очень близко друг к другу и, кажется, о чём-то шептались.

Увидев эту картину, я оцепенел. Стоя в коридоре, я чувствовал себя нелепо и потерянно, но среди этих чувств сильнее всего выделялась поднимающаяся во мне ревность.

Ревность, как чёрное пламя, почти сжигала мой рассудок.

В этот момент Шэн Миноу, наверное, что-то почувствовал и взглянул на меня. Я нервно встретил его взгляд, ощущая одновременно радость и горечь. Он посмотрел только мельком, а потом быстро отвёл взгляд, как будто вовсе меня не видел, а если и видел, то притворился, как будто меня не существует.

Всё его внимание было направлено на Ци Яна, а когда он разговаривал с ним, то улыбался. Ци Ян что-то рассказывал, и вдруг взволнованно сжал руку Шэн Миноу, на что тот только посмотрел на него, не выражая никакого неприятия.

Стиснув зубы, я свирепо уставился на это рукопожатие. Мой разум был подобен извержению вулкана, а я был сметён бурными и жгучими потоками эмоций.

Он не хотел меня видеть, но охотно принял появление Ци Яна. Я стал не нужен, его у меня забрали...

Правда ли то, что, как сказал Ци Ян, похожие вещи притягиваются, а если людей разделить на группы, то Шэн Миноу захочет быть с такими же людьми, как он сам?

За спиной послышался нарочито приглушённый голос:

— Разве это не Шэн Миноу и Ци Ян?

Я оглянулся и увидел двух ребят, прислонившихся к перилам и курящих сигарету. Они могли видеть Шэн Миноу и других через окно, и решили посплетничать.

— До того, как он переехал, чтобы быть подальше от Ци Яна, я слышал, что Ци Ян всё время ходил за ним, и был готов убить каждого, кто только посмеет взглянуть на Шэн Миноу…

Другой парень с отвращением покачал головой:

— Ему очень не повезло, что он понравился такому типу, как Ци Ян.

— Но смотри, Шэн Миноу разговаривает и улыбается ему? Может быть, это тот случай, когда искренние чувства, наконец, тронули сердце нашего умника?

— Я не понимаю. Не хочу осуждать таких людей, но считаю, что Ци Ян не совсем нормальный и довольно страшный. Если с таким свяжешься, уже не получится просто ему отказать. Такое ощущение, что он тогда в считанные минуты убьёт тебя и себя вместе с тобой.

— Точно, точно! — эта точка зрения немедленно была подтверждена собеседником: — У Ци Яна такой взгляд, как будто он мог бы убить всю вашу семью, если бы получил вежливый отказ. Иногда я даже не осмеливаюсь заговорить с Шэн Миноу, потому что боюсь, что этот псих сойдёт с катушек. Просто подумай об этом, это точно не стоит того, чтобы получить удар ножом в спину.

Мои конечности похолодели, а в груди всё сжалось. Стоя за пределами класса, я позвонил Шэн Миноу. Через окно я наблюдал, как он достал телефон и равнодушно посмотрел на него, а потом нажал кнопку, перевернул и отбросил в сторону. Из моего мобильного телефона раздался голос, сообщающий, что набранный номер отключен.

Видя его действия, Ци Ян, казалось, заинтересовался, кто звонит.

Шэн Миноу наклонил к нему голову и что-то сказал. Ци Ян посмотрел на мобильный на столе, а потом внезапно придвинулся к Шэн Миноу и что-то зашептал на ухо.

Шэн Миноу не отстранялся, позволяя ему приблизиться. Из-за его позы я не мог разглядеть выражение лица, но поскольку он был совершенно спокоен рядом с Ци Яном, находящимся так близко, этого было достаточно, чтобы показать, что ему не противно.

Если он кого-то ненавидел, то не давал этому человеку ни единого шанса и прерывал все контакты, не откладывая в долгий ящик... как это случилось со мной.

Он принимал Ци Яна, но ненавидел меня.

Недолго пробыв в школе Шэн Миноу, я в оцепенении вернулся домой и упал на кровать. По какой-то причине, после этого мне действительно стало плохо.

Мама сказала, что когда пришла домой, у меня был жар, всё тело горело, а я плакал и жаловался на боль. Проснувшись, я совсем ничего не помнил, поэтому не исключаю, что она могла преувеличить, но тогда я действительно пролежал дома два полных дня, и сильно похудел.

Когда я снова вернулся в класс, учитель, увидев меня, сказал отдохнуть ещё пару дней, если я не полностью восстановился. Смотря на себя в зеркало, я даже не мог представить, что можно перестать быть похожим на человека и превратиться в призрака за такое короткое время.

Моё настроение становилось хуже день ото дня — я скучал, раздражался, был подавлен и из-за переживаний не мог заснуть, несмотря на то, что был истощён, не получая достаточного отдыха. Поискав в Интернете, я узнал, что у меня есть склонность к маниакально-депрессивным состояниям. Как раз в этот момент на экране появилось всплывающее окно с телефоном горячей линии по предотвращению самоубийств. Я долго смотрел на длинную строчку цифр, но в итоге так и не стал записывать номер.

Я ещё не дошёл до того, чтобы думать о самоубийстве.

Мама думала, что я стал таким худым из-за учёбы, но она ни за что бы не догадалась, что день за днём я худел из-за любви.

Расставание с тем, кого любишь, причиняет мучительную боль. Когда другие расстаются, самое большее, что они теряют — это возлюбленного, а я потерял не только возлюбленного, но и брата.

Подростки легко становятся бунтарями. Некоторые перестают учиться и зависают в интернет-кафе.

Я же в течении дня был прилежным учеником в глазах учителей и одноклассников, и хорошим сыном в глазах матери. Я усердно учился, каждый день добиваясь успехов, и казался таким радостным, как будто и не было никаких мрачных мыслей.

А вечером я снова и снова звонил Шэн Миноу, но меня всегда приветствовал холодный механический женский голос. Я знал, что он не ответит на мой звонок, это была просто привычка, закрепившийся ритуал, и когда я не звонил, то всегда чувствовал, как будто чего-то не хватало.

Постоянный недостаток сна неизбежно становится причиной плохого настроения, вот и мой характер становился всё хуже и хуже. Однажды в школе я случайно столкнулся со старшеклассником. Сказав «извини», я хотел было уйти, но ему не понравилось моё пренебрежительное отношение, поэтому он настоял на том, чтобы научить меня, как младшему подобает вести себя.

Я не стал тратить время на всякую ерунду, просто ударил его и получил за это предупреждение.

Тогда к хорошим ученикам относились по-особенному. Никто не считал, что я должен нести ответственность за этот инцидент, придумывая всевозможные оправдания, такие как «давление в учебе», «самозащита», «старшеклассники часто издеваются над младшими» и так далее. Эти причины должны были успокоить меня, чтобы я не принимал произошедшее близко к сердцу.

Однако, узнав о моём мягком наказании в виде предупреждения, старший, получивший от меня удар, не желал оставлять это так и подошёл к делу очень серьезно. Он нашёл несколько хулиганов за пределами школы и несколькими днями позже, когда уроки закончились, в переулке мне преградили дорогу, чтобы преподать урок.

Два кулака не сравнить с четырьмя кулаками, не говоря уже о восьми или десяти. В этом грязном переулке, меня били до тех пор, пока я не упал на землю, не в силах больше подняться. И лишь решив, что с меня достаточно, они ушли, осыпая меня бранью.

Я немного отлежался, смог самостоятельно встать и вместо того, чтобы пойти в больницу или домой, с удивительным рвением поковылял к арендованной квартире Шэн Миноу.

Вспоминая об этом позже, я задавался вопросом, не сошёл ли я тогда с ума.

Я до ночи прождал его у двери, полусонно сидя на пороге, и только тогда он появился.

Зачем я к нему пошёл? Тогда я не думал об этом, но позже, когда у меня появилось время обо всём подумать, то ощущение уже рассеялось, и я не мог вспомнить, что тогда чувствовал.

Но на самом деле об этом нетрудно догадаться. Разве в представлении молодого пацана, показаться значимым людям в таком жалком состоянии означает чувствовать себя героем? Конечно нет, я просто хотел, чтобы он пожалел меня.

С самого детства и по настоящий момент Шэн Миноу никогда не проявлял ко мне сострадания.

Звук шагов, доносившийся издалека, постепенно приближался, пока пара ботинок не остановилась прямо передо мной. Я медленно поднял голову.

На меня сверху вниз смотрел Шэн Миноу, в его глазах не было ни малейшего удивления, и, конечно, не было никакого беспокойства, которое я втайне ожидал увидеть.

Я широко улыбнулся ему, но из-за раны в уголке рта сразу же болезненно скривился.

— Гэ, меня били, так больно...

Я хотел потянуть его за штанину, но он не пошевелился и тихо сказал:

— Уйди с прохода.

Мы не виделись два месяца, и это было первое, что он сказал, увидев меня.

После слишком долгого сидения я слегка пошатнулся, когда вставал, но смог стоять твердо, держась за дверь.

— Брат, прости, как бы я не злил тебя, пожалуйста, не делай этого, — поджав губы, я почти умолял: — Не игнорируй меня.

Шэн Миноу некоторое время смотрел на меня и сказал:

— Ты не разозлил меня, я просто не хочу тебя видеть. Иди домой и больше сюда не приходи.

Я не ожидал, что он будет таким прямолинейным, настолько прямолинейным, что я даже не мог отреагировать, а он не дал мне шанса сделать вид, что ничего не произошло.

Ему не нужна была бумага, чтобы прикрыть разгорающийся огонь, он хотел выкинуть из своего мира всё «вышедшее из-под контроля», вместе с этим хлопотным и надоедливым огнём.

Увидев, что я не двигаюсь с места, он просто оттащил меня в сторону, а потом достал ключ, чтобы отпереть замок, как будто я был просто куском ненужного хлама, который выплыл из ниоткуда и преградил путь — просто пни его, и не нужно больше о нём беспокоиться.

Что бы я ни делал, он уже решил отказаться от меня, так почему я должен притворяться своим братом?

— Ты мне нравишься. — Когда я увидел его, открывающего замок, то без всякой причины почувствовал радость: — Это не похоже на то, как брат любит брата.

Он две секунды стоял совершенно неподвижно лицом к двери, закрыв глаза, и выдавил:

— Хватит, иди назад, больше не приходи.

Обычно, если бы он сказал мне уйти, я бы ушёл, но в тот день я был как сумасшедший, бесстрашно бросив вызов пределу его выносливости.

— Ты думаешь, эти грязные слова просто засоряют твои уши? Младший брат влюблен в старшего брата, как отвратительно.

Он взялся за дверную ручку, наконец оставив в покое старый ржавый замок, который было слишком трудно открыть, и повернулся ко мне, показывая холодную и саркастическую улыбку.

— Раз ты это знаешь, то не должен этого говорить.

Он и в самом деле считал меня грязным и отвратительным. В сердце вдруг поднялась острая колющая боль, и я замер, думая про себя, может, в драке что-то пошло не так и моё сердце разбили.

Я всегда думал, что «несчастный» — это просто прилагательное, но сейчас оно действительно вызывало мучительную боль без какого-либо внешнего воздействия.

Я помолчал немного и с трудом сказал:

— Да, я должен хранить эту тайну до конца жизни, по крайней мере, если я всё ещё хочу оставаться твоим братом. Теперь ты больше не хочешь меня видеть, да?

— Я думал, что моё отношение очевидно, — Шэн Миноу вёл себя так, как будто этими бессердечными словами пытался заставить меня уйти.

Я сказал:

— Тогда почему ты позволяешь Ци Яну быть рядом с тобой? Потому что он нравится тебе больше, или потому что... он может удовлетворить твои извращенные желания?

Он прищурил глаза и через некоторое время спросил меня:

— Что ты сказал?

Его голос стал ниже и опаснее.

Я дразнил зверя, понимая, что умру, но не мог остановиться:

— То, что может сделать Ци Ян, я тоже могу. Если монстры могут влюбляться только в монстров, тогда я буду монстром, — спокойно сказал я, показывая универсальный нож, который носил с собой.

Он смотрел на меня, не останавливая.

— Монстр… — пробормотал он, — так что ты собираешься делать? Убить меня?

Я покачал головой:

— Нет, я хочу быть тем котом.

Котом, которого он пожалел и любил даже после смерти. Шэн Миноу мгновение был ошеломлён, а после того как я сделал порез у себя на руке, он быстро понял, что я имел в виду. Его глаза слегка расширились, а зрачки стали уже.

Кровь мгновенно хлынула из раны и закапала на грязный пол. Глядя на маленькие пятна крови, похожие на цветки сливы, моя длительная депрессия и раздражительность говорили сами за себя. Наконец-то я понял, почему так много людей страдают от депрессии и членовредительства. Хотя симптомы не исчезают, но боль действительно становится другой.

Шэн Миноу посмотрел на кровь на земле и очень тихо сказал:

— Лу Фэн, ты идиот.

Прежде чем я успел среагировать, он подскочил и ударил меня кулаком, отчего моя голова отклонилась в сторону, а универсальный нож выпал из рук из-за внезапной атаки. Его кулаки и ноги беспощадно били меня, он был как разъяренный зверь, потерявший рассудок.

Меня швырнули на землю, поставили колени мне на спину и, схватив за волосы, ударили головой об пол.

— Брат... не бей меня больше... — я умолял о пощаде, меня сковал страх, заставляя признать, что я трус, — Если ты ударишь меня ещё раз, я, кажется, умру...

Я думал, что смогу это вынести, но это была всего лишь детская наивная надежда.

— Разве ты не хочешь просто умереть? — он поднял мою голову, задыхаясь, и сказал с крайней ненавистью: — Ты хочешь быть «монстром»? Ты достоин этого?

— Я был не прав... — я обнял голову, земля передо мной кружилась. — Я больше не буду...

Шэн Миноу избил меня до полусмерти. Мои ранения до этого можно было считать лишь начальным уровнем, потому что его удары руками и ногами практически сделали из меня калеку.

Избив меня, он глубоко выдохнул, встал и, казалось, расслабился:

— Возвращайся, мне не нужен ещё один кот.

Послышалось шуршание бумаг, а через некоторое время он сунул мне в куртку сто долларов и велел ехать на такси до больницы самому.

После того как звездочки у меня перед глазами исчезли, я встал с пола, но в больницу не поехал. Вместо этого я купил марлю в соседней аптеке, а после того как кровотечение остановилось, взял такси и поехал весь израненный домой.

Когда я добрался до дома, так получилось, что мама как раз возвращалась с поздней смены, и от увиденного у неё чуть не случился сердечный приступ. Она в ужасе осмотрела мои травмы и спросила, кто это сделал. Всю вину я свалил на того старшего, который затаил на меня обиду, сказав, что это сделали хулиганы, которых он подослал.

На следующий день мама пришла в школу и категорично потребовала от учителя объяснений. Вскоре после этого, старшего отчислили, и с тех пор я его не видел.

Глава 38 - То, что прошло уже давно

Это была безумная и безнадежная авантюра, я самонадеянно думал, что смогу получить одобрение и любовь Шэн Миноу, полагаясь на те незначительные детали о нём, которые я открыл.

Это было так по-детски, так наивно. Поэтому я не виню Ци Яна за его слова о том, что я ребёнок, который ещё не повзрослел, и не виню... Шэн Миноу за его злость.

Я жалел о своём поступке.

Желание — это источник. В умеренном количестве оно улучшает кровообращение, устраняет застой крови и даёт прилив сил, но если его слишком много — оно становится катастрофой, и может затянуть в пучину.

Каждый считает, что держит поток желания в собственных руках, — может открыть его, когда захочет, может закрыть. И до последнего момента пребывает в неведении о том, что опасность уже приближается.

Шэн Миноу сказал, что господин Лю, который когда-то был очень талантливым и рисовал удивительные картины, следовал за своими желаниями и делал то, что хотел, предаваясь иллюзии счастья, которую дарил алкоголь. А что насчёт меня? Жажда по Шэн Миноу заставила меня утратить себя, лишила способности рассуждать здраво и я совершил непоправимую ошибку.

Те мои слова, о желании защитить его и заботиться о нём, превратились в пустоту. Я ещё считал, что отличаюсь от Ци Яна, — ни хрена я не отличался, он даже был лучше меня. Он, по крайней мере, хоть и был извращенцем, зато честным, в отличие от меня, который только и умел говорить красивые слова.

После того как Шэн Миноу меня избил, разум, казалось, прояснился. Безрассудство и хаос отступили под давлением неистовой жестокости. Я начал размышлять и понял, насколько нелепо вёл себя.

Остаток семестра я пытался связаться с Шэн Миноу. Не осмеливаясь встретиться лично, потому что у меня не хватало смелости, я только звонил и писал смс. Ежедневно я делал один телефонный звонок, после чего отправлял длинные сообщения. Какие-то из них были с рассказами о моей ежедневной рутине, какие-то — выражением заботы о нём, какие-то — с искренними признаниями, а иногда я отправлял что-нибудь позитивное и вдохновляющее.

Он никогда не отвечал на мои телефонные звонки, и, конечно же, не отвечал ни на одно из моих сообщений. Так прошло два месяца, закончилась четверть и наступили летние каникулы.

Была обычная летняя ночь, когда я, по привычке, позвонил Шэн Миноу, но на том конце был уже не холодный механический женский голос.

Никто не произносил ни слова, только лёгкое дыхание нарушало тишину. Я взволнованно вскочил с кровати:

— Гэ... — мой голос дрожал.

Шэн Миноу, казалось, забыл о нашем неприятном инциденте в прошлый раз, и пригласил меня встретиться с ним на следующий день, в заброшенном недостроенном здании, где мы играли, когда были детьми.

Хотя место было немного странным, у меня не возникло ни малейших сомнений. Раз он попросил меня прийти туда — значит я приду туда в оговоренное время.

Это место было недалеко от моего дома, поэтому я пришёл раньше. Но Шэн Миноу там не было, вместо этого я встретил Ци Яна, который давно меня ждал...

***

Под коленом вспыхнула острая боль, и я, схватившись за унитаз, опустился на пол. Обернувшись, я увидел, как Шэн Миноу убирает обратно свою трость из оленьего рога.

Стоя облокотившись спиной о дверь, он с отвращением поднял мой подбородок кончиком трости:

— Не лицемерь и не притворяйся, что заботишься обо мне. Ты не способен обо мне заботиться. Я лучше тебя знаю, как выжить в этом мире. — Кончик трости медленно опустился вниз, скользнув по ключице, и постучал по груди, в том месте, где располагается сердце: — Как ты думаешь, что ты можешь сделать для меня? Ты не умеешь даже водить машину, но хочешь стать кем-то особенным? Ты не можешь никого защитить, Лу Фэн.

Я не двигался и спокойно смотрел на него:

— Ты прав, я действительно лицемер.

Он слегка приподнял брови, и я улыбнулся:

— Мне приятно знать, что ты по-настоящему чувствуешь ко мне.

Выражение лица Шэн Миноу стало чуть более устрашающим, а давление, с которым он прижимал к груди трость, усилилось.

— Ты...

Прежде чем он успел договорить, я схватил трость и дёрнул на себя. От неожиданности Шэн Миноу потерял равновесие и наклонился вперёд. Одной рукой я схватил его за рубашку, другой притянул затылок и, больше не обращая ни на что внимание, впился в его губы, кусая.

Мы напоминали двух разъярённых зверей, нападающих и кусающих друг друга.

В нос проникал терпкий запах, моча окрасила белоснежную рубашку Шэн Миноу. Однако этот запах не казался чем-то грязным, наоборот, он вызывал трепет удовольствия от того, что я посмел осквернить этого бога. Я запустил пальцы в корни его волос, они были горячими и влажными, и я не знал, пот это был, или вода.

Это никак нельзя было назвать поцелуем, в нём не было нежности. Вначале я в одностороннем порядке атаковал Шэн Миноу, кусая его губы так, чтобы пошла кровь. Шэн Миноу яростно сопротивлялся, но в тесном пространстве ему было трудно избавиться от похожего на липкий коричневый сахар меня.

Тот, кто решил запереть дверь, заслужил это.

Позже, Шэн Миноу явно разозлился на меня и стал сопротивляться, оставляя на мне ещё больше ран и чуть не откусив мне язык.

В конечном итоге, не знаю, можно ли назвать это окончанием поцелуя или это было окончание битвы. Но когда мы остановились, то оба были запыхавшимися. Уголок его губы был прокушен и покраснел, лицо то синело, то мрачнело, то зеленело, как у девушки, к которой приставали хулиганы.

Мои губы, вероятно, были не в лучшем состоянии. Я хотел потрогать рану и поднял руку, но потом вспомнил, что эта рука, на которую попала моча, поэтому снова опустил её.

— Да ладно, можешь ругать сколько хочешь, — я бессовестно поднялся и сел на унитаз, словно дохлая свинья, которая уже не боится кипятка.

Шэн Миноу подобрал упавшую в суматохе трость, поднялся, опираясь на неё, но прежде чем успел отругать меня, кто-то за дверью вошёл, и это был не один человек.

Шэн Миноу на мгновение замер и немного расслабился. Я с любопытством посмотрел на него и вдруг подумал… будет ли он шуметь? Даст ли другим узнать, что у него была связь с младшим братом в кабинке офисного туалета?

Я положил ладонь ему на ногу и медленно приблизился к самому важному его месту.

Шэн Миноу уставился на меня холодным и ужасающим взглядом, но не остановил. Я знал, что это всё ещё было в границах его терпения.

— Чайный ресторан внизу хорош, их новые булочки с ананасами вовремя...

— Чай с молоком тоже хорош, правда после него хочется спать.

Двое людей, вошедших в туалет, болтали, кажется, не замечая нашего с Шэн Миноу присутствия.

Продвигаясь вперёд, я медленно и как можно тише расстегнул его молнию. Он схватил меня за руку, по-прежнему не издавая ни звука.

Это его царство, он здесь король, как же он может позволить своим подчинённым раскрыть его в такой неприглядной ситуации?

Я знал, что он не издаст ни звука, он должен будет терпеть, поэтому стал вести себя ещё более смело и безрассудно.

Позволив ему схватить руку, я поднял глаза и вызывающе ему улыбнулся, медленно наклоняясь вперёд.

— Сосиска тоже вкусная, толстая и длинная… — посреди фразы мужчина, казалось, понял, что в словах есть некоторая двусмысленность и на мгновение неловко затих, прежде чем продолжить: — В любом случае, у неё замечательный вкус.

Его собеседник ничего дурного в этом не услышал, продолжая соглашаться с ним и повторять:

— Да, она обжигающе горячая, с сырной начинкой. В прошлый раз я откусил немного и чуть не обжёг себе язык.

— Ага, а ещё у них есть сочные говяжьи фрикадельки, можно просто описаться от удовольствия, пока их ешь.

«Не могли бы вы перестать так бурно обсуждать сосиски и говяжьи фрикадельки в туалете? Я теперь захотел есть».

Нечаянно не рассчитав силу, я услышал, как над моей головой раздался сдавленный стон боли, а затем Шэн Миноу схватил меня за волосы, пытаясь оторвать.

Двое снаружи, продолжая обсуждать деликатесы чайного ресторана, вымыли руки и медленно вышли из мужского туалета.

Легко перекрыть кран, чтобы остановить льющуюся воду, заткнуть треснувшую водопроводную трубу не так просто. Также и с желанием.

В мужском туалете восстановилась тишина, и мы с Шэн Миноу снова остались вдвоём.

Если прислушаться внимательно, это была не полная тишина, время от времени можно было расслышать какие-то негромкие звуки, наводящие на неприличные мысли. В итоге, нас перестало волновать, будут ли они услышаны и зайдет ли в туалет кто-нибудь ещё.

Шэн Миноу отпустил меня, прислонился к двери, тяжело дыша и приглаживая волосы.

Я повернулся, чтобы выплюнуть кроваво-водянистую смесь, которая была у меня во рту, нажал кнопку слива и услышал звук открывшегося позади меня замка. Подождав некоторое время и повернувшись, конечно же, я уже никого не увидел. Взяв рулон бумаги, чтобы вытереть руки, я вышел из кабинки.

Шэн Миноу стоял, уставившись в зеркало, его рубашка была грязной, уголки губ покраснели и припухли, лицо было страшным.

Я занял другую раковину, чтобы вымыть руки, и, увидев его таким, небрежно произнёс:

— Извини, я немного перестарался.

Я действовал слишком грубо, но и он был не лучше. Высунув язык, я нарисовал им круг, осматривая с разных сторон, и обнаружил след от укуса.

Хорошо, что я быстро его спрятал, иначе его бы просто откусили и тогда бы я точно умер.

Отложив бумажное полотенце, после того, как вытер руки, я больше не обращал на Шэн Миноу внимание, повернулся и вышел.

После этого мне уже не хотелось возвращаться в юридическую фирму, посчитав, что я могу просто прийти на второе судебное заседание. На следующий день я вышел на работу.

***

Как только я вошёл в дверь, я увидел Вэй Ши, сидящего на моём месте. Лю Юэ ела дынные семечки и смотрела дорамы, как обычно, а Шэнь Сяоши нигде не было видно.

— Почему ты здесь? — я снял пальто и бросил его на соседний диван, облокотился на стойку и спросил: — Где мой диди Сяоши?

[ Диди – младший брат. ]

Вэй Ши поднял голову от телефона и удивлённо сказал:

— Почему ты вернулся? С твоим братом всё в порядке?

— Разве ты не знаешь, что он супермен? С ним всё в порядке уже на следующий день.

Вэй Ши закатил глаза, собрал вещи и встал, чтобы вернуть мне кресло.

— Я здесь, чтобы заменить его на смене сегодня. У семьи Сяоши появились какие-то дела, поэтому он попросил отгул.

Когда я это услышал, то был очень удивлён — я так давно знал Шэнь Сяоши, но никогда не слышал, чтобы он упоминал о семье. Казалось, что он просто появился из ниоткуда, и у него не было ни отца, ни матери, ни родственников, и он научился драться еще до того, как начал говорить.

— Я слышала, ему звонила какая-то женщина! — подняв руку, сказала Лю Юэ.

Мы с Вэй Ши переглянулись:

— Удивительно, Сяоши повзрослел!

— В нашей семье был маленький мальчик, который наконец-то вырос, это был долгий путь. Позвони сегодня вечером Дачжуану и пойдём к тебе, поедим риса с красной фасолью, — Вэй Ши открыл железные ворота, подошёл ко мне и торжественно похлопал по плечу. — Ты единственный, кто остался в нашей семье, поторопись.

Не нужно беспокоиться о том, что уже давно прошло, ладно?

Как раз когда я собирался его подразнить, Лю Юэ бросила семечки, заткнула уши и сказала:

— То, о чём вы говорите, не подходит для детей, я еще маленькая, не хочу это слушать!

Когда Вэй Ши пытался связаться с Шэнь Сяоши той ночью, то не смог до него дозвониться, телефон был выключен, и вместо риса с красной фасолью нам пришлось есть суп.

Позже, на следующий день, и через день, никто не мог связаться с Шэнь Сяоши, он как будто исчез.

Глава 39 - Я мог бы выиграть

Мы с Вэй Ши отправились в дом, который арендовал Шэнь Сяоши, чтобы найти его, но нам никто не открыл, хотя мы довольно долго стучали в дверь.

Шэнь Сяоши был местным, но с того дня, как вышел из тюрьмы, он перестал поддерживать связь со своей семьей и жил отдельно. Он всегда выглядел беззаботным, но при этом держал рот на замке, когда это касалось всяких семейных дел, а мы с Вэй Ши первыми никогда об этом не спрашивали.

Но в наши дни нет таких секретов, которые нельзя было бы раскрыть.

— Вот что я должен делать? — Вэй Ши, нахмурившись, уставился на дверной замок, — Выломать дверь?

Было уже за девять часов вечера. Здание было старым, из-за плохой звукоизоляции в коридоре можно было слышать звуки какого-то военного фильма и несмолкающие взрывы снарядов, которые доносились из квартиры на этом же этаже. Если мы вдвоем начнём выламывать дверь, на шум сюда сбегутся люди со всего дома.

— Нельзя, люди подумают, что мы грабители. — Не имело значение то, что я выглядел, как добропорядочный гражданин, рядом со мной стоял Вэй Ши — с его большими руками и короткой стрижкой, он точно будет вызывать подозрения.

Вэй Ши почесал затылок и задумчиво посмотрел на меня:

— Разве ты не научился каким-нибудь волшебным трюкам у тех, кто провёл там много лет?

Я взглянул на него:

— Да. — Вэй Ши сразу же воодушевился. — Я научился распознавать дураков.

Выругавшись, он продолжил стучать в дверь.

— Саньгэ? Фэн-гэ? — из темноты внезапно раздался мужской голос.

Вэй Ши и я одновременно обернулись.

Недалеко от нас, держа в руке большой полиэтиленовый пакет, как будто вернувшись из магазина, стоял Шэнь Сяоши. Цвет лица у него был нездоровым, под глазами залегли тёмные круги, одежда была помята, будто он не переодевался и не мылся несколько дней.

Хорошо, что с ним всё в порядке, я вздохнул с облегчением и как раз собирался сказать несколько слов, как Вэй Ши подошёл и тяжелым, громким шлепком хлопнул Сяоши по голове. От этого шлепка даже у меня от испуга натянулась кожа на голове.

— Ты заболел? — яростно прогремел Вэй Ши: — Ты что, умрёшь, если зарядишь свой телефон?

Сила у Вэй Ши была не шуточная, он ломал даже толстые плиты.

Немного обиженный, Шэнь Сяоши закрыл голову руками:

— Я только сегодня вернулся… мне негде было зарядить телефон в эти два дня.

— Только что вернулся? Где ты был, что ты только что вернулся? Ты хоть знаешь, что о тебе беспокоятся, когда ты вот так пропадаешь? — безжалостно продолжал Вэй Ши.

— Хорошо, хорошо, раз ты в порядке, давайте поговорим внутри, — я жестом показал Шэнь Сяоши, чтобы он открыл дверь.

Шэнь Сяоши был настолько ошеломлён выволочкой, которую ему устроил Вэй Ши, что вытащил ключ, чтобы открыть дверь, и вошёл в квартиру, не издав ни единого звука.

Вэй Ши ещё больше разозлился:

— Что за отношение такое?

Я остановил его, позволяя взять свои эмоции под контроль. Он хороший человек во всех отношениях, но вспыльчив и легко выходит из себя. Иначе всё не смогло бы зайти так далеко, что ему пришлось отсидеть в тюрьме.

— Прежде чем войдёшь, успокойся, — сказал я.

Вэй Ши не стал вымещать свой гнев на мне, он какое-то время мрачно смотрел на меня, а затем повернулся и отошёл к окну, чтобы покурить.

Войдя в комнату, я увидел Шэнь Сяоши. Он в одиночестве сидел на диване, обнимая колени, и выглядел слабым, жалким и беспомощным. Я подошёл, коснулся его головы и спросил:

— Что случилось? Расскажи Фэн-гэ.

Хотя Шэнь Сяоши выглядел юным и незрелым, он не был безответственным. Он сказал, что просит только один выходной, но отсутствовал несколько дней, и от него не было никаких вестей. Должно быть, произошло что-то такое, что он не мог предвидеть.

Шэнь Сяоши долго молчал, и я также не стал его расспрашивать. Увидев, что в его сумке полно еды, и зная, что он может быть небрежен, и возможно, ещё не ел, я спросил:

— Заварить тебе лапшу быстрого приготовления?

Достав из сумки чашу с лапшой, я пошёл на кухню.

— Мать позвонила мне… — внезапно сказал Шэнь Сяоши. — Она попросила меня вернуться, и сказала, что хочет увидеться в последний раз перед смертью.

Опешив от услышанного, с лапшой в руках, я повернулся и сел, чтобы внимательно выслушать то, что он скажет.

— Мой отец умер, когда я был совсем маленьким. Позже мать снова вышла замуж и появился младший брат… — тихо начал Шэнь Сяоши, потерев глаза.

У его матери был очень мягкий и слабовольный характер, она была как ива, которую другие могли гнуть как хотели. Очевидно, она не испытывала особой привязанности к будущему мужу, и только из-за традиционных взглядов на семью, посчитала божьей благодатью то, что нашёлся человек, желающий жениться на вдове с ребёнком, поэтому поспешно согласилась на второй брак.

В результате, второй брак стал костром, в который легко попасть, но сложно выбраться.

Отчим Шэнь Сяоши легко выходил из себя и становился всё более раздражительным. Каждый раз, когда что-то шло не так, он колотил и ругал жену, от чего Шэнь Сяоши очень переживал. Если он бросался на помощь, то отчим бил его, вымещая на нём зло, а матери приходилось заступаться, после чего она терпела ещё большие унижения.

— Мать всегда говорила мне не ссориться с ним, вести себя тихо, быть похожей на неё, просто терпеть. — Шэнь Сяоши не мог этого выносить, и чем старше он становился, тем больше в нём росло негодование. Мать не понимала его, считая упрямым и непослушным, тем, кто всегда доставляет неприятности: — Я всей душой хотел помочь матери, но она относилась ко мне как к белой вороне. В конце концов, они же были с ним настоящей семьёй.

Чувствуя себя преданным, он, будучи подростком, перестал появляться дома, проводя всё время в интернет-кафе. Вместе с группой хулиганов, у которых тоже не было дома, он целыми днями где-нибудь шатался.

— Если бы она сказала мне, что хочет развестись, я бы ни слова не возразил и помог бросить этого мужчину. Ей не нужно было бы беспокоиться о деньгах. Я бы пошёл зарабатывать, чтобы содержать её и ее брата. Но она никогда об этом не думала, даже немного. — Шэнь Сяоши закрыл глаза, его лицо побледнело: — Я ненавижу её. Ненавидеть бесполезно, но я ненавижу мать за нерешительность, за то, что позволила мне жить в плохой семье, за то, что у меня было такое детство.

Между печалью и радостью нет никакой связи, также, как и между гневом и страхом. Мать не могла понять гнев сына, а сын не мог понять страх матери, в этом и заключалось противоречие.

До восемнадцати лет Шэнь Сяоши был колючим, как ёж, который нападал на всех, кого видел, и яростно сражался, причиняя вред другим и себе, пока, наконец, не попал в тюрьму. После восемнадцати, под неустанным влиянием Вэй Ши и меня, он сгладил свои шипы, стал не таким циничным, и научился смотреть на свою судьбу немного более оптимистично.

Но с матерью он так и не помирился, отказывался от всех свиданий и ни разу не связывался с ней после того, как вышел из тюрьмы.

Шэнь Сяоши сказал:

— Я думал, что между нами всё так и останется. Если бы тот человек умер, я мог бы вернуться, чтобы увидеть её, вместе с младшим братом отдать ей дань уважения и до старости о ней заботиться. Если тот человек не умрет, то я никогда не вернусь домой. Это ведь не мой дом. Но три дня назад мне вдруг позвонили с незнакомого номера...

Звонила мать Шэнь Сяоши, как ни в чём не бывало заявив, что хочет увидеть его в последний раз, и умоляя как можно скорее вернуться домой. Шэнь Сяоши не понял, что она имела в виду, а когда собирался спросить, то она уже повесила трубку, и, сколько бы он ни звонил после этого, больше не мог дозвониться.

Это была действительно странная ситуация. Хотя они и не виделись много лет, и на сердце так и лежал ком старой обиды, всё же они оставались матерью и сыном. Шэнь Сяоши испугался, что с матерью что-то случилось, поэтому в спешке отпросился, взял такси и помчался к старому дому.

Но когда он открыл дверь, то застыл на месте...

— Моя мать насмерть забила этого человека молотком. — Он обнял себя ещё крепче, голос был хриплым и полным недоумения, — Кровь была по всему полу, мозги выбиты. Она сказала, что хотела увидеть меня в последний раз, после этого она собиралась умереть. — Почему такое происходит, Фэн-гэ? Почему нельзя было просто оставить его? Зачем она сделала это? Если бы она бросила это чудовище десять лет назад, разве дошло бы всё до такого?

Я тоже не ожидал такого развития, считая, что его мать серьёзно заболела и просила вернуться, чтобы в последний раз разыграть драматический спектакль о семейной этике. Я был так ошеломлён, что долгое время не мог ничего сказать.

— Раз я узнал об этом, то как я могу позволить ей умереть. Я уговорил её сдаться и отправил в полицейский участок. — Задыхаясь, он сказал: — Я разбирался со всем этим последние два дня, ещё нужно разобраться с полицией, близкими родственниками этого человека и сделать так, чтобы брат не узнал. Мне всего двадцать три, почему всё так случилось, я ещё не разобрался со своими собственными делами. Не могу поверить...

Словно не в силах больше терпеть, он уткнулся лицом в колени, как котёнок, и тихо всхлипнул. Вздохнув про себя, я наклонился, чтобы мягко его обнять и погладил по спине.

— Всё в порядке, мы здесь, с тобой.

Вэй Ши с сигаретой во рту прислонился к двери, его лицо было мрачным, неизвестно сколько времени он слушал.

Он выглядел так, будто хотел подойти, но боялся, и, наконец, раздражённо выдохнув клуб белого дыма, повернулся и снова отошёл к окну, вероятно, потому, что не знал, как утешить Шэнь Сяоши.

— Фэн-гэ, могу я попросить тебя кое о чём... — проплакав довольно долго, Шэнь Сяоши, со слезами на глазах, поднял голову и, шмыгнув носом, добавил: — Всё в порядке, если ты не согласишься.

Этот ребёнок выглядел таким несчастным, как я смогу называться его «братом», если не соглашусь?

Я вытащил две бумажные салфетки, чтобы вытереть ему слёзы, и мягко произнёс:

— Просто скажи.

Шэнь Сяоши пробормотал:

— Могу ли я… могу ли я попросить, чтобы адвокат Шэн защищал мою мать?

Я замер, и Шэнь Сяоши это почувствовал. Быстро взяв меня за руку, он затараторил:

— Я знаю, что он очень сильный и дорогой, но я заплачу. У меня есть 100 000 юаней. Если этого недостаточно, я ещё могу взять в долг... будь это сотня тысяч или миллион, я готов заплатить. — Его глаза были красными: — Она родила меня и вырастила, я ненавижу её, но не могу просто позволить матери умереть.

Я понимал, что он имеет в виду, и понимал его просьбу, но проблема в том... что Шэн Миноу не всегда слушает меня.

В прошлый раз для Вэй Ши я уже попросил о единственном одолжении, которое Шэн Миноу мне задолжал, и на этот раз я действительно не знал, как просить его. Особенно в последнее время, когда его поведение такое странное. Если Шэнь Сяоши попросит его сам, от этого, скорее, будет больше пользы, чем если говорить буду я.

Но встретившись с полными надежды глазами Шэнь Сяоши, я не мог отказаться.

В итоге, похлопав его по тыльной стороне ладони, я кивнул и сказал:

— Хорошо, я попрошу за тебя.

Так как он однажды оказался у меня в долгу, я всегда могу сделать так, чтобы он стал должен мне снова.

Вернувшись домой от Шэнь Сяоши, я всю ночь напряжённо думал, а в семь утра на следующий день позвонил Шэн Миноу — я знал, что он к этому времени уже проснётся.

— Я помогу тебе выиграть дело госпожи Ян, можешь оказать мне услугу? — сказал я сразу же, как только дозвонился.

Шэн Миноу, казалось, на какое-то время потерял дар речи, а после долгого молчания самоуверенно сказал:

— Я вполне могу победить.

— Я сделаю так, чтобы ты победил быстрее. — После паузы я добавил: — Может быть, ты заработаешь больше денег.

— О?

Услышав такую пренебрежительную реакцию, я не обиделся и продолжил:

— Хорошо, раз ты не хочешь мне помочь, тогда, если я позволю тебе снова воспользоваться услугами проститута, условия будут такие же.

На другом конце воцарилось гробовое молчание, а потом Шэн Миноу холодно произнёс:

— Нет необходимости.

— Тогда ты имеешь в виду, будет лучше, если я помогу тебе? — я отвёл трубку в сторону, — Буду считать твоё молчание за согласие. Эй? Почему-то сигнал вдруг пропал... Алло, алло?

Притворившись и несколько раз повторив «алло», я быстро завершил вызов.

Глядя на экран телефона, я глубоко вздохнул. А потом разозлился:

— Ты всё продолжаешь отказываться от услуг проститута, боишься, что я отравлю тебя? — отбросив телефон в сторону, я уснул.

Глава 40 - Даже если тысячи людей не согласны, я пойду своим путём

— Фэн-гэ, я похож?

И Дачжуан круглый год работал в полях, поэтому часто находился на солнце. Его кожа была тёмной, покрытой тонкими морщинками, он был худым, и, на первый взгляд, выглядел намного старше своего возраста. В этот раз он был одет в серо-голубой комбинезон, старые кроссовки, и выглядел как простой трудяга, работающий в солнце и дождь.

Я помог ему натянуть куртку и приобнял за плечи, усаживаясь за стол.

— Не забывай говорить с акцентом, — указав на углы комнаты и коробку с салфетками на столе, я добавил: — Будут работать четыре скрытые камеры, они охватывают все направления, не оставляя слепых зон. Я буду наблюдать за изображениями в спальне. Просто будь смелым и покажи свои актерские способности.

И Дачжуан нервно потёр лицо:

— Новый вызов — новое начало. Если в будущем не смогу быть папарацци, то, может быть, стану актером.

Я похлопал его по плечу:

— Ты сможешь.

Раздался звонок в дверь. Мы с И Дачжуаном переглянулись, после чего я быстро прошёл в спальню, а он направился к двери, крича «иду».

Аккуратно закрыв за собой дверь, я услышал, как И Дачжуан снаружи вежливо здоровался:

— Здравствуйте, здравствуйте, Вы страховой агент «Anqi Insurance», пожалуйста, входите.

Я сел на край кровати и уставился на экран телевизора на стене. Большой 42-дюймовый экран был поделён на четыре экрана, каждый из которых передавал изображение со скрытой камеры.

Молодой страховой агент сел с И Дачжуаном за стол и достал из сумки толстую пачку документов.

— Это договор коммерческого страхования, о котором мы говорили по телефону, пожалуйста, посмотрите, есть ли какие-либо вопросы, — он передал его И Дачжуану: — Итого…

На калькуляторе он рассчитал цену и показал её.

Посмотрев на цену, И Дачжуан стал внимательно изучать договор, а затем внезапно потёр переносицу и сказал:

— Ох, у меня от чтения начала кружиться голова, такой мелкий шрифт. Я не буду читать, я Вам доверяю, такая большая компания, как ваша, не будет лгать простым людям, я просто подпишу его.

Страховщик не ожидал, что сделка пройдёт так легко, его глаза засияли, он быстро достал авторучку и сказал:

— Всё верно, наша компания входит в десятку лучших в отрасли, качество гарантировано, так что не волнуйтесь. Чтобы заполнить информацию о Вас и автомобиле, мне потребуется Ваше удостоверение личности и водительские права.

И Дачжуан встал и засунул руку в карман штанов, и, по мере того, как он шарил по карману, но ничего не находил, его лицо становилось всё более и более напряжённым:

— А? Странно, куда он делся?

Он начал проверять карманы куртки, выворачивая их наизнанку, но там тоже ничего не было.

Напряжённо размышляя, он вдруг кое-что вспомнил. Смущённо улыбнувшись агенту страховой компании, И Дачжуан сказал:

— Простите, вчера я был у друга и слишком много выпил. Похоже, я оставил свои документы у него дома. Видимо, сегодня не смогу подписать договор... в другой день... я снова с Вами свяжусь в другой день.

Прежде чем страховой агент успел что-нибудь ответить, И Дачжуан схватил его за руку, поднял со стула и потащил к двери.

— Господин И, Вы… сначала верните мне договор. — После того, как И Дачжуан вытолкал его, страховой агент вспомнил, что нужно забрать договор.

Поспешно вернувшись к столу, И Дачжуан взял договор, поднял голову и весело подмигнул спрятанной в углу камере.

Отослав страхового агента и закрыв за ним дверь, И Дачжуан вернулся в комнату, а я вышел из спальни.

— Ну как, всё хорошо?

— Да.

Увидев, что он потягивается и собирается снимать одежду, я посмотрел на часы на стене и сказал:

— Но этого будет недостаточно.

И Дачжуан замер:

— А?

— Стреляя в семидюймовую змею, если одного выстрела недостаточно, то нужно делать два, если двух недостаточно, то нужно делать три, четыре, пять, шесть, семь или даже восемь, пока не убьёшь, иначе пострадаешь.

И Дачжуан был озадачен, явно не понимая, что я имею в виду.

Я не шутил и ответил прямо:

— Сегодня я назначил встречу с пятью агентами, каждая встреча должна длиться не больше часа. Будь осторожен, чтобы они не столкнулись друг с другом.

И Дачжуан смотрел на меня, выпучив глаза, затем вытянул пять пальцев и воскликнул:

— Пять, пять?!

Кивнув, я подтвердил:

— Завтра еще пять.

И Дачжуан рухнул на диван, раскинув в стороны руки и ноги, его глаза потускнели, как у вяленой рыбы.

— Ты хочешь выжать из меня все соки. Ничего не знаю, ты должен будешь позже угостить меня хорошей едой, иначе от этой тяжёлой работы у меня останутся только сожаления.

Целых два дня мы с И Дачжуаном жили в небольшой арендованной квартире и один за другим принимали страховых агентов.

То же место, разный возраст, пол, и одежда. Каждый из десяти приглашённых страховщиков работал в отрасли более пяти лет, и охотно рассказывал о содержании договора страхования.

И Дачжуан спрашивал:

— Это... страхование ответственности перед третьими лицами означает, что если я с кем-нибудь столкнусь, Ваша компания сможет заплатить за меня, верно?

Десять страховых агентов разного возраста и пола, по-разному одетые, сидя с одинаковыми профессиональными улыбками на лицах, давали один ответ:

— Да.

Страховой агент передавал договор И Дачжуану, просил его ознакомиться с условиями и подписать. Десять раз И Дачжуан использовал предлог, что не может как следует прочесть договор, и возвращал его агенту, перевернув лишь страницу. Из десяти агентов только двое упомянули о том, что есть пункт об освобождении от ответственности, но и то, сказали самому прочитать его.

Страховщики ведь тоже не глупы. Понимая, что бизнес с «отсутствием компенсации за перегрузку» обречён на провал, они стараются, насколько возможно, использовать размытые формулировки. В то же время, если произойдёт авария, то в договоре всё прописано чёрным по-белому, все претензии будут приниматься в соответствии с договором. Если не будет видео или других доказательств того, что ответственность лежит на них.

Я попросил И Дачжуана отредактировать для меня видео, и за ночь написал длинное письмо на 8000 слов, как раз ко второму слушанию по делу госпожи Ян.

Распечатав его в день судебного заседания, я, вместе с флешкой с видео, помчался в суд.

Боясь опоздать, по дороге я позвонил Шэн Миноу, выясняя, прибыл ли он в суд. Казалось, что Шэн Миноу где-то шёл, потому что я мог слышать лёгкий шум ветра.

— ... только что прибыл.

— А адвокат другой стороны?

— Я не знаю, не видел, — ветер внезапно исчез, когда он зашёл в помещение: — Почему ты спрашиваешь об этом?

— Буду через пять минут, подожди меня у входа, у меня есть для тебя кое-что важное. — Опасаясь, что Шэн Миноу будет играть против меня, я снова и снова подчёркивал: — Это очень важно, ты должен меня дождаться!

Ответом мне были гудки, после того, как Шэн Миноу решительно завершил вызов.

Некоторое время я, стиснув зубы, смотрел на телефон, после чего попросил водителя ускориться, объясняя, что мне нужно подать жизненно важный иск, и если я опоздаю, то будут серьёзные последствия.

Водитель немного поддал газу, и, вместо пятиминутной поездки, мы приехали за четыре минуты. Я быстро кинул ему купюру, выпрыгнул из машины и, поначалу без всякой надежды, помчался в зал, почти уверенный в том, что Шэн Миноу не будет меня дожидаться.

Но когда я увидел знакомую фигуру у входа в здание суда, уставившуюся на часы, я понял, что на самом деле с нетерпением этого ждал. Ждал, что Шэн Миноу поверит, что я не буду шутить о таких важных вещах.

Запыхавшись, я подбежал к нему, передавая документ и флешку, после чего упёрся руками в колени.

— Вот! — От того, что он, вопреки ожиданиям,  ждал меня, моё и без того стучащее сердце забилось ещё быстрее, и мне пришлось прижать к груди руку, чтобы немного успокоиться.

Шэн Миноу взял документ и быстро пролистал его. Женщина-юрист, стоящая рядом с ним, тоже с любопытством посмотрела в бумаги, зачитывая:

— В бюро по контролю и надзору за страховой деятельностью страховых организаций города Цинван... В связи с халатностью сотрудников «Anqi Insurance» и отсутствием программы обучения, проводимой в отношении сотрудников, умышленным размытием содержания пунктов договора... Это жалоба?

Когда бьёшь змею, нужно ударить по всем её семи дюймам. Бюро по контролю и надзору за страховщиками это серьёзная государственная организация. Если привлечь их внимание, то будет создана специальная группа для расследования нарушений, и это может затронуть не только их, но и всю отрасль. Тогда штраф будет больше, чем один миллион юаней. Всё просто.

— Что на ней? — держа флешку, спросил меня Шэн Миноу, менее чем за две минуты прочтя письмо с жалобой, которое я писал всю ночь.

— Доказательства. — Я выпрямился, дыша теперь гораздо спокойнее, и достал телефон, чтобы показать ему, — Здесь то же самое видео, что и на флешке, только персональные данные скрыты, а на флешке нет.

Он взял мой телефон, поставил на быструю перемотку, чтобы посмотреть видео, а потом спокойно попросил судью отложить судебное заседание на пять минут.

Женщина-адвокат безучастно кивнула, затем толкнула тяжёлую деревянную дверь зала суда и исчезла.

— Это тот способ, который вы придумали? — спросил Шэн Миноу, разбирая документы в руке.

— Думаешь я действую слишком глупо? — щёлкнув по письму с жалобой, я проговорил с улыбкой: — Знаешь, есть такие вещи, как «собственный путь». Успешным он будет или нет, это уже другой вопрос, даже если я умру — не важно, потому что буду идти собственным путём до тех пор, пока считаю его правильным.

Пусть десятки тысяч людей остановятся и скажут «нет», ну и что, если они не согласны? Я хочу сделать так, и поэтому сделаю.

Какое-то время он молча смотрел на меня, так что я тоже молчал.

Вдруг вдалеке послышались шаги и голоса, мы повернули головы и увидели юриста и представителя страховой компании «Anqi», направляющихся к нам.

— Одолжи мне свой телефон, — сказал Шэн Миноу, направляясь к ним двоим.

Когда он проходил мимо меня, я прошептал ему на ухо:

— Оставляю это на тебя.

Я остался стоять там, где был, и не подходил ближе, наблюдая, как Шэн Миноу вежливо с ними общается. А через какое-то время увидел, как представитель страховой компании с недоверием уставился в телефон.

Шэн Миноу затем показал ему жалобу, и тот, с мрачным лицом прочитав несколько страниц, смял её в руке.

Адвокат с изумлением смотрел на Шэн Миноу и, казалось, был потрясён этим внезапным нападением, надолго потеряв дар речи.

Учитывая рост представителя, Шэн Миноу слегка наклонился, с джентльменской улыбкой на лице говоря ему что-то на ухо, после чего представитель внезапно поднял голову и согласно закивал.

Поигрывая флешкой в руке, Шэн Миноу кивнул и повернулся. Сделав пару шагов в мою сторону, он вдруг что-то вспомнил, снова повернулся и забрал у представителя мой телефон, после чего пошёл ко мне. На его лице была вежливая улыбка, которая постепенно сменялась высокомерием и насмешкой.

Словно король, возвращающийся с победы, с невидимой короной на голове и ярко-красной мантией на плечах, он шёл по солнечному коридору с высоко поднятой головой, делая каждый шаг твёрдо и уверенно.

— Возвращаю, — Шэн Миноу вернул мне телефон.

— Успешно справился?

Он бросил на меня красноречивый взгляд, в котором читалось: «о чём, черт возьми, ты говоришь».

Я потёр нос, понимая, что сам напросился, и услышал, как он сказал:

— Они согласились изменить формат договора и увеличить компенсацию, но с условием, что это видео и жалоба никогда не будут обнародованы.

На самом деле, это не имело значения, моя цель — помочь ему быстрее выиграть судебный процесс. Возможности мои ограничены, и я знал, что с тем, что у меня на руках, в любом случае не стану человеком, который заставит мир измениться.

В конце концов дело было урегулировано. К сумме первоначальной компенсации «Anqi Insurance» добавила дополнительные шестьсот тысяч юаней в качестве добровольного взноса. Водитель, который был виновником аварии, также согласился выплатить госпоже Ян компенсацию в размере сто тысяч юаней.

Я не имел права входить в комнату переговоров, но душераздирающие крики госпожи Ян было слышно даже в коридоре. В отличие от рыданий моей матери, который был вызван несправедливостью и разочарованием, в нём были облегчение и радость.

Радость.

Сколько дней и ночей я ворочался, сколько раз спрашивал себя:

— Почему я? Почему не кто-то другой? — небеса не могли дать мне ответа, прошлое было не вернуть. Тяготы жизни, начиная с момента, когда я потерял отца, и слёзы, которые я подавлял в себе, копились в моём сердце, превратившись в тяжёлый ком.

Хотя деньги всего лишь утешение, но, по крайней мере, за всё был спрошен ответ, не нужно снова и снова сдирать корочку, обнажая кровавые раны, и умолять о справедливости. Наконец-то я мог отпустить всё и начать новую жизнь.

Услышав окончательный результат, который женщина-адвокат разъяснила госпоже Ян, спускаясь по длинным серым ступеням суда, ощущая спиной тёплый солнечный свет, я почувствовал себя настолько свободно, что захотел вздремнуть прямо на месте.

Это было так хорошо. Такое обнадёживающее чувство.

Размяв мышцы, я собирался пойти домой и поспать после проделанной работы.

— Гэ! — перед уходом я остановил Шэн Миноу.

Остановившись на ступеньках ниже меня, он оглянулся.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал я.

Он не двигался, продолжая на меня смотреть.

— Тогда мы пойдём первыми, — женщина-адвокат увела госпожу Ян, подмигивая.

Я спустился на несколько ступенек и встал перед ним, получив возможность смотреть на него сверху вниз:

— Окажи мне ответную услугу.

— В чём дело? — прямо спросил он, и мне показалось, что он признал тот факт, что оказался в должниках.

— Шэнь Сяоши нуждается в адвокате по уголовным делам. Его мать… попала в беду.

— Скажи ему, чтобы он пришёл в юридическую фирму и нашёл меня завтра в час дня. — Сказав это, Шэн Миноу повернулся ко мне спиной.

В глубине души я был разочарован его отношением, тем, что он не хотел сказать мне даже слова.

— Кстати, — обратился я к нему, — мне всегда хотелось узнать, что сказал тебе отец в свой последний день?

Шэн Миноу слегка наклонил голову, открыв половину лица.

Он долго молчал. Это была всего лишь попытка, но я ничего не мог поделать, если он не хотел говорить.

— Ладно...

Я как раз собирался сказать: «ладно, пошли», когда он медленно выплюнул ответ:

— «Неважно, если ты не сможешь быть хорошим человеком, просто будь обычным человеком, который не обижает других, и не разрешает другим причинять ему боль».

На мгновение я был ошеломлён и попытался связать воедино то, что отец сказал Шэн Миноу перед смертью: «папа в тебя верит, и ты станешь очень хорошим человеком» и «неважно, если ты не сможешь быть хорошим человеком, просто будь обычным человеком, который не обижает других, и не разрешает другим причинять ему боль».

— Отец знал… — сказал я хриплым голосом и посмотрел на Шэн Миноу.

Если отец мог сказать это, это доказывает, что он знал всё, что Шэн Миноу...

— Да, он знал, — Шэн Миноу опустил взгляд и прошептал: — Знал, что я ненормальный.

Он закончил говорить и, не дожидаясь моего ответа, повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова, спускаясь по ступенькам всё дальше и дальше от меня.

Я смотрел ему в спину, испытывая смешанные эмоции, а потом сел на ступеньки, почувствовав внезапное желание  выкурить сигарету.

Глава 41 - Ветер и дерево

Когда мы с Шэн Миноу были ещё маленькими — не помню точно, сколько мне тогда было, но, кажется, я ещё не ходил в школу в то время. Как бы то ни было, в один их тех дней, повинуясь внезапной прихоти, я спросил отца, что означает моё имя.

Подумав немного, отец отвёл меня во двор, и, указывая на кленовое дерево на цветочной подушке, сказал:

— Вот что значит твоё имя, Фэн, — клён.

Было лето, и клёны стояли зелёными, поэтому мало чем отличались от других деревьев. Другими словами, они были ничем не примечательными.

— Почему именно дерево? — я был немного разочарован от того, что отец, кажется, не придал особого значения выбору имени для меня: — Оно не красивое!

Отец искренне улыбнулся мне и объяснил:

— Красивые деревья растут в лесу, но их губит ветер. Если дерево слишком высокое, то его обязательно пригнёт к земле. Ветер — страшный враг деревьев. Никакое, даже самое большое дерево, не выдержит бурю. Но в иероглифе твоего имени есть и «ветер» и «дерево», которые гармонично сосуществуют друг с другом. Поэтому я надеюсь, что ты не будешь отчаиваться, если в будущем на твоём жизненном пути возникнут бури. Ни у одного человека, живущего в этом мире, не бывает полностью спокойной жизни. В какие-то моменты жизнь может идти гладко и легко, но мы должны учиться радоваться ей и в те моменты, когда она приносит горечь.

Мой папа был человеком доброго нрава, спокойным. По выходным он садился в кресло-качалку, наслаждаясь чашкой чая и газетой, которую мог смаковать весь день. Мама была его полной противоположностью: вспыльчивая, острая на язык и суетливая — то, что могло быть сделано сегодня, никогда не откладывалось на другой день.

Что толку было рассказывать мне про иероглифы, когда я даже не умел писать? Единственное, что я понял, услышав такое длинное объяснение из уст отца, — что у меня, кажется, довольно крутое имя.

— А имя гэгэ что означает?

Тогда я думал, что раз имя брата содержит на один иероглиф больше, оно, наверное, круче, чем моё.

Отец отвёл меня обратно домой, немного подумал и сказал:

— У имени твоего брата тоже есть значение, но здесь я не смогу тебе показать. На выходных папа возьмёт тебя с собой, и покажет.

Я сделал вид, что понял, и кивнул, но особого значения этим словам не придал. В итоге, на выходных отец рано утром вытащил нас с Шэн Миноу из постели, на самом деле собравшись куда-то отвести.

Торопя нас, чтобы мы скорее почистили зубы и как следует умылись, он затем всучил каждому по булочке с мясом и вытолкал на улицу.

— Старший Лу, куда вы уходите? — вдогонку спросила мать, подбежав к лестнице.

Отец, наверное, боялся, что она начнёт ругаться, поэтому взял меня на руки, быстро спускаясь по лестнице, и крикнул в ответ:

— На пляж!

— Пляж... пляж? — переспросила мать недоверчиво, и её голос вдруг стал высоким: — Ты что, совсем заболел, зачем ты идёшь на пляж в такое солнце? Старший Лу? Лу Гуанжун!!

Под рёв хэдонской львицы, который издавала моя мать, отец обнял меня покрепче, и, потянув Шэн Миноу за пояс, сбежал, не оставив и следа.

[ Хэдонская львица — так называют сварливую и ревнивую женщину. ]

Природные морские пейзажи можно было увидеть только вдали от шумного города, на окраине, и добраться туда было довольно-таки непросто.

Сменив по пути три или четыре автобуса, и трясясь в них так, что, казалось, кости развалятся на части, перед нами, наконец, показалось море.

Разгорячённый и уставший, я шёл от станции к пляжу и думал о том, что трачу хорошие выходные на то, чтобы посмотреть на грязную «большую реку». Во мне нарастало нетерпение, я хотел быстрее вернуться домой и съесть тушёную свинину, приготовленную матерью.

Но отец, не обращая ни на что внимание, уже убежал вниз по отмели, и носился по пляжу словно маленький ребёнок, восторженно мчась навстречу морскому бризу во время отлива. Куда бы он ни побежал, отовсюду поднимались в воздух потревоженные белоснежные чайки.

— Спускайтесь и подходите! — отец раскрыл руки и замахал нам издалека.

Непринуждённо взяв за руку юношу, стоящего рядом со мной, я поднял голову вверх, чтобы посмотреть на него:

— Гэ, нас папа зовет.

— Хочешь пойти туда?

Из-за головы Шэн Миноу показался ослепительный ореол солнца, и его лицо закрыла тень.

— Угу!

Щурясь, я неохотно кивнул. В следующую секунду юноша, державший мою руку, медленно пошёл к пляжу.

Я был ещё маленьким и идти по песку мне было непросто — сделав несколько шагов, я споткнулся. Шэн Миноу, наверное, подумал, что вести меня будет слишком сложно, поэтому просто взял меня на руки и пошёл к отцу.

— Сынок, ты видел этих птиц? Это чайки, «чайки» из имени Шэн Миноу, — весь в поту от бега, тяжело дыша, отец показал на этих морских птиц, лениво рассевшихся вдоль всего побережья по двое и трое.

Обвив шею Шэн Миноу руками, я уткнулся лицом в его плечо:

— Так много гэгэ.

Над моим ухом раздался короткий смешок, а когда я поднял глаза, то не нашёл на лице Шэн Миноу никаких следов веселья.

— Малыш, есть ли ещё что-нибудь, о чём ты хочешь узнать? — спросил меня отец, забирая из рук Шэн Миноу и легонько нажав на кончик моего носа.

— Гэгэ — птица? Почему он отличается от меня? — нахмурившись, и снова возненавидев своё имя, я сказал: — Хочу быть как гэгэ.

— «Оу» — это птица, а «Мин» означает белый и прекрасный нефрит. — Отец не беспокоился о том, что я был ещё ребёнком, не беспокоился о том, понял ли я что-нибудь, он говорил самому себе: — Строго говоря, имя твоего брата означает «белоснежно-белая и прекрасная чайка».

Одной рукой обнимая меня, другой он погладил голову Шэн Миноу:

— Человек, который дал тебе это имя, должно быть, верил, что ты будешь свободным и не запятнанным грязью этого мира.

Лицо Шэн Миноу не выражало никакого удивления. Уставившись на ленивых чаек, он спокойно спросил:

— Тогда почему они отказались от меня?

Услышав этот вопрос, отец на какое-то время замер, а затем наклонился и поставил меня на землю. Уперев руки в колени, он посмотрел на Шэн Миноу и сказал:

— Почему ты думаешь, что они хотели отказаться от тебя? Может быть, они на самом деле просто не могли тебя оставить, верно?

Размышляя об этом сейчас, я понимаю, что мой оптимизм, мой характер, который позволяет быстро восстанавливаться после невзгод, независимо от того, как сильно ударит судьба, я полностью унаследовал от отца.

Шэн Миноу опешил и больше ничего не говорил.

— Фэнфэн, возьми брата, идите, побегайте в воде — отец подтолкнул меня к Шэн Миноу.

— Гэгэ, поторопись, — выполняя поручение, я, не говоря ни слова, взял Шэн Миноу за руку и побежал с ним навстречу волнам.

Я почти насильно затащил Шэн Миноу в воду, а отец плеснул водой ему в лицо, после чего его лицо мгновенно изменилось.

Я боялся гнева Шэн Миноу с детства. Увидев его в таком состоянии, я рефлекторно плеснул пригоршню воды в своего отца. Атака получилась быстрой и точной, вода попала отцу в нос и он закашлялся, что можно было расценить как «месть» за Шэн Миноу.

— Не обижай гэгэ!

Отец собирался поймать меня, и я с визгом спрятался за спину Шэн Миноу. Он подхватил меня на руки и побежал к берегу, и когда он оглянулся, то на его лице сияла необычайно яркая улыбка.

Я много раз думал, что это, должно быть, самый беззаботный момент за двадцать с лишним лет моей жизни. Было бы здорово, если бы я мог остаться в том дне навсегда, даже если бы потом, когда вернусь домой промокшим до нитки, пришлось бы выслушать ругань матери.

***

Когда я проснулся рано утром, то пошел в ломбард, чтобы встретиться с Шэнь Сяоши. Вдвоём мы дождались полудня и, пообедав, сразу же направились в юридическую фирму Шэн Миноу, чтобы прийти пораньше и ждать в приёмной.

— Фэн-гэ, на этот раз я действительно доставляю тебе беспокойство, — Шэнь Сяоши опустил голову, его цвет лица стал лучше, чем в предыдущие два дня, но он всё равно выглядел подавленным.

Я поддразнил его, ущипнув за щёку, и сказал:

— Стыдно говорить такое, разве мы в таких с тобой отношениях, к чему эти формальности? — я пощекотал его подбородок.

И в этот момент дверь приёмной открылась. Я взглянул на неё и увидел Шэн Миноу и У И, и глаза их были прикованы к моей... руке.

Отлично, после того, как меня видели обнимающимся с Мо Цю на улице, Шэн Миноу застаёт меня за растлением юноши в его офисе.

У И тоже не был похож на человека, который умеет держать язык за зубами, и у меня появилось предчувствие, что после сегодняшнего дня мой образ в глазах адвокатов изменится с «младший брат босса» на «человек с беспорядочными связями с мужчинами».

Быстро отдёрнув руку, я попытался спрятать её, мечтая оказаться от Шэнь Сяоши подальше.

Невозможно было понять какая драма развернулась в их воображении, но, по крайней мере, внешне Шэн Миноу был довольно спокоен, а У И неловко улыбнулся.

— Здра... здравствуйте, я У И из фирмы «Цзиньшaн», а это адвокат Шэн Миноу, вы уже встречались раньше. Я не буду больше никого представлять, просто... давайте начнем.

После того как У И пожал руку Шэнь Сяоши, он увидел, что Шэн Миноу уже расположился на диване, не выказывая никакого намерения приветствовать другую сторону, а выражение его лица стало ещё более рафинированным.

Когда все сели, я похлопал Шэнь Сяоши по плечу и мягко сказал:

— Давай, расскажи всё подробно, не волнуйся.

Шэнь Сяоши находился в таком состоянии, когда казалось, что с ним всё в порядке, но на самом деле у него в душе уже давно творился хаос. Он тихо пробормотал «гм», поставил локти на колени, сцепил руки в замок, и, опустив голову, начал рассказывать о причинах и последствиях.

Шэн Миноу скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку дивана, выражал своим видом нетерпение, как если бы он не хотел этим заниматься, но должен был. Хотя он, казалось, все время отвлекался, я знал, что он внимательно слушает. Если он принимал решение сделать что-то, то обязательно делал это хорошо, даже если ему и не хотелось. Быть двуличным и трёхликим было не в его стиле.

Шэнь Сяоши пересказал всё, что говорил мне в тот день, и его никто не перебивал. После того как закончил, он крепко стиснул руки, нервно посмотрел на Шэн Миноу и спросил:

— Мою мать… приговорят к смертной казни?

— Нет, — прямо сказал Шэн Миноу, — она длительное время подвергалась насилию в семье и добровольно сдалась полиции, поэтому не будет приговорена к смертной казни. Если она признает вину, срок наказания не превысит двадцати лет.

Шэнь Сяоши был ошеломлён:

— Двадцать лет… в тюрьме? Нет, это слишком долго, моя мать… она только что убила подонка. Если её приговорят к двадцати годам, ей будет семьдесят, когда она выйдет. Она проведёт остаток своей жизни в тюрьме, какая здесь разница с пожизненным?

Шэн Миноу был невозмутим и холодно ответил:

— Нет никаких юридических положений, которые предусматривали бы, что подонки заслуживают смерти. Вы знаете, почему существуют законы?

По инерции, Шэнь Сяоши слабо покачал головой.

— Чтобы поддерживать общественный порядок. Люди эволюционировали до наших дней и сформировали свои собственные правила. Тот, кто не соблюдает правила, должен нести законное наказание.

У И увидев, что атмосфера стала меняться, хотел спасти разговор:

— На самом деле…

— Хороший человек, плохой человек. Если хороший человек не убьет плохого, то будет забит до смерти. Если хороший человек убьёт плохого, то будет сурово наказан законом. Вы рассказываете мне о правилах? Если... если... — Шэнь Сяоши покраснел, неожиданно повернул голову и взглянул на меня: — Если бы этот хороший человек был близким родственником, Фэн-гэ, тогда Вы тоже могли бы говорить такие правильные слова?

Я уставился на него, ошеломлённый.

Маленький негодник, интересно, знает ли он что-нибудь, иначе зачем задаёт такой каверзный вопрос?

Каждое слово кажется... намёком на то, что произошло тогда.

Я не мог не посмотреть на Шэн Миноу, мне было интересно услышать, что он ответит. В результате, Шэн Миноу тоже невольно обернулся и посмотрел на меня.

Его глаза были такими же глубокими и загадочными, как всегда. Я не мог сказать точно, увидел ли я на мгновение в них «печаль», или нет, но вскоре они снова наполнились насмешкой над Шэнь Сяоши.

— Тогда что, по-вашему, нам следует делать? — он отвернулся и спросил Шэнь Сяоши.

Шэнь Сяоши сжал кулаки и громко сказал:

— Конечно, я буду пытаться оправдать её. Это правда, что она убила, но это не преступление, это просто самозащита!

Глава 42 - Некоторые вещи действительно трудно осознать

Шэн Миноу какое-то время смотрел на него, потом усмехнулся и сказал:

— Вы смотрите на мир через розовые очки. Если Вы настаиваете именно на этом, то я едва ли смогу помочь, пожалуйста, будьте разумнее. — Он встал и обратился к помощнику рядом: — У И, проводи посетителя.

Шэн Миноу уже полностью восстановился после растяжения связки и теперь ходил без трости. Сказав последнюю фразу, он, не оглядываясь, вышел.

У И с некоторым смущением посмотрел на Шэнь Сяоши и меня, и, не осмеливаясь ничего добавить, сухо улыбнулся и сделал жест «прошу».

Лицо Шэнь Сяоши было бледным. В обычное время он бы уже схватил за воротник того, кто осмелился так с ним разговаривать, но сейчас он просто беспомощно держал меня за руку, умоляя ещё раз поговорить с Шэн Миноу.

— Фэн-гэ, я… я был неправ, я сказал не то. Не мог бы ты еще раз поговорить с адвокатом Шэном, я не нарочно так сказал, просто… — он опустил голову: — Двадцать лет — это же четверть жизни, я сам только прожил двадцать четыре года. У матери не очень хорошее здоровье, Фэн-гэ, ты же знаешь как там внутри, она... она точно не выдержит.

Я похлопал его по тыльной стороне руки, чувствуя, как он дрожит, тихо вздохнул и сказал, утешая:

— Ладно, подожди здесь, я скоро вернусь.

Попросив У И сопроводить его, я встал и направился в кабинет Шэн Миноу.

Шэн Миноу как будто чувствовал, что я ещё приду к нему. Когда я зашёл в кабинет, он сидел, откинувшись в кресле, лицом к окну. Услышав, что дверь открылась, он не оглянулся.

Я подошёл к столу, постучал по прозрачной столешнице и сказал:

— Сяоши просто немного встревожен, он не нарочно так высказался, дай ему ещё один шанс. Это всё же его мать, пожалуйста, пойми.

Шэн Миноу сидел, оперевшись подбородком на руку, положив кончик указательного пальца на уголок глаза. Выслушав меня, он всё также и продолжал сидеть в этой позе, не пошевелившись.

Я стиснул зубы и подошёл к нему:

— Это ответная услуга, которую ты мне задолжал, разве ты не хочешь поскорее рассчитаться со мной?

Шэн Миноу вопросительно приподнял бровь и тихо спросил:

— Понять? Разве ты не знаешь, что я не обладаю такой способностью?

Я не сразу понял, что его вопрос относился к моим предыдущим словам.

— У меня нет ни стыда, ни сочувствия, ни сострадания к несчастьям других, ни трепета перед смертью. Что ты хочешь, чтобы я понял? — он не спорил со мной, а действительно был озадачен.

Почему-то мне стало горько, когда я услышал эти слова.

На самом деле, если подумать, ему пришлось нелегко — кто бы захотел настолько отличаться от других с самого рождения? Психическое расстройство — это своего рода инвалидность, а Шэн Миноу едва ли можно принять за инвалида, нуждающегося в заботе других. Тогда я буду относиться к нему лучше, тем самым показывая свою любовь, несмотря на его особенности.

— Хоть ты и не понимаешь, тебе всё равно следует взяться за это дело, — опустившись на колени, я положил руки ему на лодыжки, легонько разминая, и ласковым голосом спросил: — Нога ещё болит? Позволь мне помассировать её?

Он не стал уклоняться или ругать меня, а просто посмотрел на меня немного устало:

— Ты так добр к своим друзьям, таких «нормальных» людей, как ты, сейчас очень мало.

Я сделал вид, что не слышу его сарказма, и сказал с улыбкой:

— Правильно, я такой замечательный, что будь ты моим другом или моим мужчиной — будешь очень счастлив.

В уголках его губ появилась лёгкая улыбка и я уже подумал, что он немного смягчился, когда услышал:

— Представляю как тяжело было твоим родителям, они растили такого непослушного и настырного ребёнка.

Чтобы нанести человеку удар, не обязательно бить его по лицу или колоть ножом в сердце.

Я резко выпрямился, улыбка сошла с лица:

— Ты поможешь или нет?

— Тогда не беспокой меня в течение месяца.

Что бы я ни думал, вот, оказывается, зачем всё это было. Шэн Миноу, похоже, действительно тяжело было согласиться помочь мне, и, чтобы не провоцировать меня лишний раз, он ходил вокруг да около до этого момента.

— Так или иначе, я должен помогать Сяоши с этим делом, полностью избегать тебя будет немного затруднительно, — не то, чтобы я отказывался, просто выполнить это действительно будет сложно.

Я ждал десять лет, что мне беспокоиться про какой-то месяц?

Теперь я приставал к нему совершенно открыто, дело было уже не в том, что я так сильно хотел обладать им и прожить вместе оставшуюся жизнь. Точнее сказать, такое поведение стало навязчивой идеей, и только из-за своего упрямства я не сдавался.

На самом деле мы с ним идеально друг другу подходим — он ненормальный, и я ненамного лучше. Я параноик и упрямец, который никогда не повернёт назад, нормальные люди так не поступают.

— Тогда правила такие же, что и в прошлый раз, их всего три. Можешь присутствовать, но тебе не разрешается высказывать своё мнение, ты не можешь ни к чему прикасаться по своему желанию и высказывать возражения, — говоря это, он многозначительно взглянул на мои руки, всё ещё сжимающие ногу.

Я быстро поднял руки, отстранился и сказал:

— Согласен! Начинаем сейчас, верно? Всё, я молчу, пошёл звать Сяоши.

Встав, я пошёл к выходу, но вдруг остановился у двери:

— Кстати, мне приснился отец.

Я взялся за ручку двери, не оглядываясь, — за моей спиной не раздалось ни звука.

— Папа просил передать тебе, что ты отлично поработал и он очень гордится тобой. Он пожелал тебе и дальше так держать и не расслабляться, — после этого я открыл дверь и вышел, направившись обратно в приёмную.

По дороге я сложил ладони вместе, поклонился небу и прошептал:

— Папа, я сказал это за тебя, прости меня.

Теперь я мог воспользоваться только светлой памятью об отце, которая, вероятно, имела ещё какое-то влияние на Шэн Миноу. Хотя он постоянно говорил, что у него нет совести, он всё же послушал последние слова отца и пытался стать «нормальным человеком». Будь это его профессиональные успехи или мешок с песком, висящий дома, всё это явно говорило о его стремлении быть «нормальным».

Он установил дверь, чтобы запереть за ней всех этих свирепых и деспотичных монстров. Он не позволял себе сделать ошибку и сорваться. Считая всех живых существ недалёкими, ненавидя иметь дело с глупыми людьми, он всё же использовал свой исключительный IQ, чтобы замаскироваться под обычного человека, которого он считал непостижимым.

Шэн Миноу сказал, что лучше меня знает, как выживать в этом мире — конечно, он знает. С тех пор, как он осознал свою ненормальность и решил подавлять свою природу, чтобы стать обычным человеком, он каждое мгновение учился тому, как быть таким, как все.

Поступить в колледж, отлично учиться, войти в компанию, хорошо работать и иметь завидную невесту — надев маску, которую создал сам, Шэн Миноу шёл по дороге, которая открывает много перспектив, пока... не вернулся я.

Как будто я появился специально, чтобы испытать его. Раньше я обижался на то, что Шэн Миноу плохо обращался со мной, но теперь я очень хорошо понял его неприязнь.

Я всегда проверял его границы на прочность, прикасаясь к той, не очень надёжной, даже рассыпающейся, цепи на его сердце, которая олицетворяет «мораль».

Я думал, что поддерживаю его, но на самом деле снова и снова расшатывал дверь, за которой скрывается монстр.

Так как я мог ему нравиться?

Возможно, я единственный человек в этом мире, который знает его секрет. Как толстяк не любит весы, потому что они покажут жестокую реальность, так и я не нравлюсь Шэн Миноу, потому что моё существование напоминает ему, какой он ненормальный.

До вчерашнего дня у меня было лишь частичное представление о многих вещах, которые я до конца не понимал, но после вчерашнего дня я вдруг почувствовал просветление и многое понял.

Может быть, отец на небе не увидел этого и решил использовать дела других, чтобы развязать мои узлы, и, кстати, разбудить меня.

Некоторые вещи действительно трудно осознать.

Шэнь Сяоши нерешительно вошёл в кабинет Шэн Миноу, после каждого шага оглядываясь на меня, как на спасительную опору, которая остаётся по ту сторону горизонта. Наверное, так выглядело большинство учеников начальной школы, когда их вызывали в кабинет директора.

Я помахал ему рукой, поторапливая заходить быстрее.

Через полчаса Шэнь Сяоши вышел, его шаги были неуверенными, лицо будто в трансе, глаза потухшие — как у невинного ягнёнка, энергию которого насухо высосало чудовище.

Я похлопал его по плечу и спросил, как всё прошло.

Потрясённый Шэнь Сяоши пришёл в себя:

— О, адвокат Шэн сказал, что он сделает всё возможное, чтобы не признавать вину, но если будут подходящие условия, он не исключает заключение сделки с прокурором. Тогда он попросит мать признать себя виновной в обмен на лучшие условия и меньший срок заключения.

Я ещё раз похлопал его по плечу:

— Не волнуйся, оставь это моему брату.

Шэнь Сяоши кивнул: «Угу».

***

Вечером, поскольку я задолжал И Дачжуану ужин, за то, что он мне помогал со страховкой, я пригласил его и Вэй Ши вместе поесть хого.

Хого — такое блюдо, которое нельзя есть часто. Чем больше ты его ешь, тем больше возникает привыкание, и оно подходит всем — мужчинам, женщинам, пожилым и молодым.

Мы вчетвером попросили отдельную комнату. У Шэнь Сяоши было что-то своё на уме, поэтому он меньше всех ел и разговаривал, и в основном налегал на выпивку.

И Дачжуан знал о делах его семьи и изо всех сил старался развлечь, рассказывая всевозможные сплетни о знаменитостях, чтобы оживить атмосферу. Они с Вэй Ши подхватывали друг друга, будто исполняя какую-то двойную песенную партию.

— Дачжуан, Сяоши и я уже обращались к адвокату Шэну, поэтому ты должен постараться и не создавать проблем, — Вэй Ши чокнулся с И Дачжуаном и добавил: — Перестань конфликтовать с людьми, будет некрасиво, если какая-то знаменитость подаст на тебя в суд, и ты во второй раз попадёшь в тюрьму.

Услышав это, И Дачжуан чуть не поперхнулся глотком вина, и вытерев подбородок, сказал:

— Саньгэ, о чём ты говоришь, я даже в последнее время не сталкивался со звёздами, так что не волнуйся.

— А за кем ты тогда охотишься, если не за знаменитостью? — спросил я, поедая арахис.

И Дачжуан ухмыльнулся и ответил:

— Не могу раскрыть, иначе это не будет сенсацией. В любом случае это станет громкой новостью, которая вызовет потрясение в обществе. Я занимался этим делом целый год, и уже проделал всю необходимую работу — так что могу обещать, это будет нечто грандиозное.

Если не можешь сказать, так и не говори — я не был любителем сплетен, и меня не особо интересовали громкие новости.

Закончив с едой, я оплатил счёт и вышел. Так как Шэнь Сяоши в основном пил, то был настолько пьян, что когда он поднялся и пошёл, то шатался из стороны в сторону. Вэй Ши собрался было помочь ему, но они вдвоём застряли в дверном проёме.

Я немного беспокоился о них. Так случилось, что И Дачжуан и Шэнь Сяоши жили в одной стороне, поэтому я попросил И Дачжуана довезти Шэнь Сяоши до дома, а сам собирался отправить домой Вэй Ши.

Но Вэй Ши воспротивился такому плану. Помахав мне рукой, он позволил мне идти самому, сказав, что хочет поговорить с Шэнь Сяоши и объясниться с ним.

— Он совсем пьян, а ты собираешься разговаривать с ним? — я взглянул на Шэнь Сяоши, которого держал И Дачжуан, его щёки раскраснелись, и он, казалось, спал: — Хватит разговоров, иди домой спать.

Вэй Ши похлопал меня по руке:

— Раз не можем поговорить сегодня, то я смогу поговорить с ним завтра утром.

Он был высоким и сильным, не ровня мне, поэтому у меня не было иного выбора, кроме как пойти на компромисс, и позволить И Дачжуану отвезти обоих пьяниц домой.

Я совсем не ожидал, что с этой поездкой возникнут проблемы, не говоря уже о том, что наша Цинван F4 чуть не развалится на части, а И Дачжуан окажется в очень неловком положении.

[ F4 используется в оригинале. Наверное, это «фантастическая четвёрка». ]

Глава 43 - Я тоже кое-что скрывал от тебя

На следующий день Шэнь Сяоши к полудню не появился на работе. Так как они с Вэй Ши слишком много выпили прошлой ночью и, возможно, страдали от похмелья, я позвонил каждому, но ни один из них не взял трубку.

«Добро пожаловать.»

Подняв голову, я увидел как вошла молодая женщина в платье в горошек. На вид ей было чуть больше двадцати, и как только она переступила порог, с любопытством начала осматриваться по сторонам.

— Здравствуйте, чем я могу Вам помочь?

Поставив на прилавок свою дизайнерскую сумку, и немного повозившись с ней, она достала чёрную VIP-карту и протянула её мне.

— Как Вы считаете, могу я заложить это? Когда я купила её, то отдала за годовое членство 30000, а пользовалась только один раз, — сжав руку в кулак, она мягко похлопала себя по плечу. — Я просто хотела посмотреть на красивых парней и потренировать тело, но интенсивность тренировок там оказалась за гранью моих возможностей, поэтому мне остаётся только с сожалением продать её со скидкой.

Я взглянул на карту в её руке — это была эксклюзивная членская карта бойцовского клуба «Тайский бокс Хунфэй».

Люди в наши дни действительно талантливы в том смысле, что обладают гибким мышлением: есть такие вещи, вы и представить бы не смогли, что их понесут в ломбард, однако, для людей, казалось, не было ничего, что они не могли бы заложить.

— «Тайский бокс Хунфэй»… — я улыбнулся девушке: — Подождите немного, мы впервые получаем такой заклад, потребуется некоторое время, чтобы всё проверить.

— Вы можете позвонить в клуб, чтобы проверить. Это лучший бойцовский клуб в Цинван, ежегодный членский взнос стоит более 20 000 юаней, я готова продать его сейчас за 10 000, — забрав сумочку, девушка села на диван, грациозно скрестив ноги.

По номеру телефона, найденному в поисковике, Лю Юэ позвонила в бойцовский клуб, чтобы проверить подлинность карты и узнать о правилах переоформления членства. Выяснив, что карта действующая и её можно переоформить, она слегка кивнула мне.

Зажав чёрную карточку между пальцами, я поднял руку и помахал девушке в горошек за железной оградой:

— Красавица, всё в порядке.

Девушка снова подошла к прилавку и повторила:

— Десять тысяч и ни юанем меньше.

— Восемь тысяч юаней за залог без возврата, плачу сразу наличными.

— Вау, Вы слишком жестоки, — девушка в горошек была в шоке, — Срезали сразу 20%.

— Сейчас сложно продавать абонементы в спортзал, не говоря уже о членских картах бойцовского клуба, — терпеливо объяснил я, — у кого есть деньги, тот не будет беспокоиться о скидке, а у кого их нет — и не посмотрит на членство в таком дорогом клубе. Нам будет очень трудно продать её. Я предлагаю Вам восемь тысяч как новому клиенту, для остальных цена будет пять тысяч. Если не верите, то можете выйти и поспрашивать, и сами убедитесь.

Обычно, после добавления этой последней классической фразы, сделку можно было считать практически заключённой.

Конечно же, когда клиентка услышала, что я сказал, она немного поколебалась, но в итоге кивнула, подписала документы и взяла деньги.

Я сложил инвойс и передал его Лю Юэ, сказав:

— Я хочу эту карту, деньги будут вычтены из моей зарплаты.

Как только я увидел эту карту, фигура Шэн Миноу вспыхнула в моём сознании. У меня в любом случае остаётся много свободного времени, почему бы не найти себе занятие по душе, например, попрактиковаться в ударах, чтобы в следующий раз, когда драка с Шэн Миноу будет неизбежна, не дать ему положить себя на лопатки.

В пять часов дня мне неожиданно позвонил Вэй Ши. Как только я ответил, он поспешно спросил, видел ли я Шэнь Сяоши, что меня совершенно смутило.

— Сяоши? Вы разве не вместе?

Вэй Ши пробормотал:

— Эм... Сначала мы были вместе, но потом он выбежал, и теперь не берёт трубку и не отвечает на сообщения. Боюсь, что с ним что-нибудь может случиться.

— Где ты?

— Я у него дома.

Я нахмурился:

— Ты у него дома, и он выбежал?

На другом конце на некоторое время воцарилось молчание, Вэй Ши раздражённо выдохнул и сказал: «Да».

— Ты опять его ругаешь? — не дожидаясь ответа, я продолжил: — Хорошо, я попробую позвонить ему, поговорим об этом позже.

Повесив трубку, я стал звонить Шэнь Сяоши на сотовый и после третьего гудка он ответил.

Выяснилось, что он просто не хотел видеть Вэй Ши. Не знаю, что за ссора у них произошла, да ещё и такая, что Шэнь Сяоши в приступе гнева убежал из собственного дома.

— Сяо Ши, где ты?

Шэнь Сяоши шмыгнул и сказал в нос:

— На улице около дома.

Вэй Ши, что за идиот, почему он заставил этого ребенка плакать.

— Ты поссорился с саньгэ? — во время разговора с ним я переключился и отправил Вэй Ши текстовое сообщение, что Шэнь Сяоши находится внизу и попросил привести его домой.

Шэнь Сяоши долго не отвечал, из трубки доносился лишь еле слышный звук дыхания.

— Сяоши?

— Фэн-гэ, помнишь, что я сказал тебе, когда ты спас меня в душевой?

Когда он сказал это вдруг, я не сразу понял, о чём он говорит:

— Что?

Я однажды спас его в тюремной душевой, с тех пор прошло уже пять лет. Даже самые хорошие воспоминания со временем немного размываются, так что я действительно не знал, что он имеет в виду.

— Секс между мужчинами на самом деле не нов, он может быть добровольным, могут и заставить. Когда ты спас меня, я сказал: — Спасибо, что спас, но если ты сделал это потому, что хочешь переспать со мной, тогда я тоже тебя побью.

— Блядь, да, я помню, — как только он сказал это, я вспомнил. Тогда это было одновременно и смешно и неловко, но я всё же объяснил, что не интересуюсь мужчинами, и к нему у меня также нет интереса. С самого детства единственным человеком, который меня интересовал, был Шэн Миноу. — Почему ты так внезапно об этом говоришь?

— Я просто хочу повторить тебе, что ненавижу проявления гомосексуализма по отношению к себе. Всё нормально, если речь идёт о других, но если кто-то будет подкатывать ко мне, я определённо забью его до смерти, — тон его постепенно становился свирепым, но так как голос оставался гнусавым, эта свирепость была скорее милой: — Кое-что случилось, надеюсь, ты не будешь меня винить.

Я был озадачен его словами, и на сердце стало неспокойно:

— Сяоши, что на самом деле произошло?

Разве Вэй Ши не сказал вчера, что ему нужно было о чём-то поговорить с Шэнь Сяоши? О чём, чёрт побери, ему нужно было поговорить?

Подождите, прошлой ночью между Вэй Ши и Шэнь Сяоши состоялся какой-то важный разговор, а сегодня Вэй Ши ведёт себя странно, а Шэнь Сяоши угрожает убить любого, кто попытается подбивать к нему клинья, и говорит не винить его...

Моя голова будто внезапно взорвалась от обилия информации, и от этого я почувствовал какую-то растерянность.

Могло ли быть, что...? Я сердцем почувствовал ответ, но отверг его, быстро отрицая — нет, нет, не может быть.

Пока я подбирал слова, в трубке послышался голос Вэй Ши, он уже нашёл Шэнь Сяоши и говорил:

— Сяоши, позволь мне объяснить, я правда…

Раздался шум, как будто телефон упал на землю, а затем послышались хаотично раздающиеся звуки — то драки, то проклятий, то прерывающихся объяснений Вэй Ши.

Мне оставалось только с тревогой держать свой телефон и продолжать звать Шэнь Сяоши по имени, спрашивая, что случилось и что происходит.

— Сяоши, послушай меня, я действительно не это имел в виду, я…

— Да пошёл ты, я относился к тебе как к брату, а ты что думал обо мне?

Я никогда не слышал, чтобы Шэнь Сяоши так разговаривал с Вэй Ши, среди нас четверых Вэй Ши был самый старшим, а Шэнь Сяоши — младшим. Когда мы были в тюрьме, он всегда прислушивался к Вэй Ши, который был гораздо опытнее и обладал твёрдым характером, а также имел множество контактов. В детстве, рядом с Шэнь Сяоши не было такого взрослого, поэтому он очень восхищался Вэй Ши и испытывал к нему некоторую привязанность как к отцу или брату.

То, что привело его в бешенство, должно было быть чем-то серьёзным, чем-то, что разрушило его взгляд на отношения с Вэй Ши.

Всё ещё держа телефон в режиме разговора, я выбежал на улицу и поймал такси, и мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до дома Шэнь Сяоши.

Когда я приехал, звуков из телефона больше не было слышно, не знаю, сломался он или села батарейка.

Вэй Ши сидел на ступеньках с разбитой губой, а Шэнь Сяоши нигде не было видно.

Я убрал телефон и окликнул его:

— Саньгэ.

Положив руки на колени, держа в руке сигарету, Вэй Ши поднял глаза и устало на меня посмотрел.

— Приехал, — он немного подвинулся, освобождая место для меня.

Он обладал внешностью богатыря. С бритой головой и ростом почти 1,9 метра, он выглядел устрашающе,  недоставало только боевой лошади и меча, и те, кто не знал его, думали, что он пришёл из компании по выбиванию долгов.

— Ты...

Сказав это, Вэй Ши протянул мне пачку сигарет. Я посмотрел, вынул одну, закурил и сел с ним на ступеньки, выдыхая облачко дыма.

Я не осмеливался спросить, что вчера произошло, поэтому в итоге первым заговорил Вэй Ши:

— Я уже рассказывал, что когда открывал сеть спа-салонов, то у меня был партнёр, мой хороший друг. В результате он отвернулся от меня, хотя мы вместе делали деньги, он отказался выплачивать свою часть долга, из-за чего я в приступе ярости связал его, избил, а потом продал его машину, и получил за это пять лет тюрьмы.

— Да, ты про это рассказывал. И говорил, что тебе не повезло, и что ты не понимаешь людей.

— Я солгал тебе, — Вэй Ши прикусил мундштук, криво улыбаясь, — он не было мне другом, это был мой любовник.

Я на мгновение оторопел, затем резко повернул голову, чтобы посмотреть на него, мои глаза были готовы вылезти из орбит.

Вэй Ши не смотрел на меня, его взгляд был устремлён в землю:

— Если ты чувствуешь отвращение и хочешь расстаться со мной, мне нечего сказать. Я просто устал притворяться нормальным, я не хочу больше притворяться.

Мне потребовалось много времени, чтобы выдавить:

— Тогда ты и Сяоши...

Вэй Ши зашипел, вытирая рану в уголке рта:

— Я был пьян и сделал ошибку, у меня очень давно не было, поэтому я не удержался и поцеловал его, и… заставил его подрочить мне.

Закрыв глаза, я пытался отстраниться от всего, что сейчас услышал: «где я», «кто я», «какое сегодня число», «я не должен был отвечать на звонок Вэй Ши», «я не отвечал на его звонок, поэтому мне не нужно теперь сидеть рядом и слушать это дерьмо».

— Я был действительно пьян и не подумал... — он сердито почесал затылок, — Теперь Сяоши думает, что я хорошо к нему относился, потому что хотел переспать. Почему ты такой бессердечный, маленький сопляк? Ну кто пять лет будет милым, только для того, чтобы переспать? Он считает, что у него золотая задница?

Я слегка кашлянул:

— Ты должен дать ему время подумать обо всём. Он наверху?

— Поднимись к нему, он сказал мне больше не показываться на глаза.

Уже хорошо, что он не избил тебя до смерти, я вздохнул про себя.

— Он был в подавленном настроении в последнее время, я поговорю с ним через несколько дней, когда он успокоится, — я встал и отряхнул штаны, сказав: — Пошли, пока люди не начали возвращаться с работы, иначе мы застрянем здесь. О чём тут ещё думать.

Вэй Ши вяло встал и пошел со мной к воротам.

— Кстати, я тоже кое-что скрывал от тебя. Раз ты мне сегодня открылся, то и я тебе кое-что расскажу, — остановившись, я потёр затылок, не зная, как начать. Спустя столько лет я впервые хотел рассказать это кому-то.

— Я не люблю мужчин и не люблю женщин, мне нравится только мой брат.

Выражение лица Вэй Ши точно повторяло моё мгновение назад, он смотрел так, как будто был застигнут врасплох метеоритом, ударившим по затылку, он был крайне потрясён.

Глава 44 - Тебе не нужен я

После того как потрясение прошло, Вэй Ши больше ни о чём меня не спрашивал, возможно, считал, что вопросы будут неуместны.

Что касается Шэнь Сяоши, то после случившегося он несколько дней не появлялся в ломбарде. Когда я позвонил ему, то он только сказал, что занят судебными делами и попросит месяц отпуска. Голос его на этот раз был гораздо более спокойным, чем в тот день, когда его слова звучали словно декларация войны. Он ничего не спрашивал про Вэй Ши и не выказывал никакого намерения увольняться.

Я спросил у него, когда состоится судебное заседание, и он сказал, что оно будет через две недели. Прикинув время, я сообщил, что тоже приду.

Снова поблагодарив меня, он тихо произнёс:

— Фэн-гэ, прости, что доставил тебе неприятности.

— Что за чепуха, тебе совершенно не за что извиняться, — я знал, что ему нелегко было одному, поэтому добавил: — Если будет нужна помощь, смело можешь сказать мне, никаких неудобств между нами.

Шэнь Сяоши издал тихонько «мгм» и повесил трубку.

В ломбарде наступило затишье. Шэнь Сяоши рядом не было, а появляться у Шэн Миноу мне было запрещено.  Я скучал, поэтому решил пойти вечером в лучший бойцовский клуб в Цинване.

***

Место было очень приятным, светлым и чистым, с отлично оборудованным залом, а людей совсем немного.

После переоформления клубной карты, за мной закрепили молодого тренера по фамилии Чжоу и дали новый набор снаряжения для новичков, который включал верх, шорты и пару боксёрских бинтов.

В отличие от ярко-красных бинтов, которые были у Шэн Миноу, бинты, которые выдавали в клубе, были самыми обычными, белого цвета.

Тренеру Чжоу было чуть за тридцать. Невысокий, но стройный и сильный, он утверждал, что занимается боксом уже десять лет, а его кожа стала тёмной, когда он ездил изучать бокс в Юго-Восточную Азию.

После переодевания, он потянул меня за собой, чтобы познакомить с ученицей.

— Это Чжэн Мими, она посетила на три занятия больше, чем ты, — сказал он, представляя её.

Глядя на девушку по имени Чжэн Мими, я не был уверен, достигла ли она уже совершеннолетия, или нет. Она была маленькой, с конским хвостом, а когда улыбалась, на её щеках появлялись ямочки. Юная и ослепительная, она была словно солнце, восходящее в восемь или девять часов утра, в своё самое прекрасное и яркое время.

— Наконец-то появился тот, кто начал позже, чем я, — Чжэн Мими пожала мою руку, её хвост покачнулся в такт движению головы.

— Лу Фэн, — представился я, — Привет.

— Зови меня шицзе.

[ Шицзе — обращение к старшей сестре (соученице), шисюн — старший брат (соученик). ]

Я опешил:

— Шицзе?

— Верно, так мы обращаемся друг к другу, старшинство определяется по порядку вступления в клуб, — она стояла, скрестив бёдра, её кожа, не покрытая спортивной майкой, блестела от пота.

Я посмотрел на тренера Чжоу, он только улыбнулся мне с видом «ничего не могу поделать с этой девчонкой».

Мне ничего не оставалось, как сдаться:

— Хорошо, маленькая шицзе.

— Даа! — Чжэн Мими радостно запрыгала, защебетав, как счастливый воробушек.

Тренер Чжоу поднял ладонь, давая знак, чтобы мы помолчали, а затем стал учить нас основным движениям.

— Вот так, поднимите и держите руки с обеих сторон от головы, чтобы защититься от ударов слева и справа, колени держите слегка согнутыми, оставайтесь подвижными...

Он демонстрировал перед нами боксёрские приемы, затем мы с Чжэн Мими повторяли, после чего он нас корректировал.

Через полчаса моё тело также стало покрываться потом.

[ Джеб — один из основных ударов в тайском боксе. ]

Повторяя джеб, Чжэн Мими вдруг спросила:

— Тренер, когда придёт наш шисюн?

— Шисюн? — Тренер Чжоу поправил мою позу, нахмурился и ответил Чжэн Мими: — А, ты говоришь про господина Шэна? Он вроде сказал, что придёт сегодня. Не называй его шисюн, у него такой высокий уровень, что мне не нужно его учить, наоборот, я сам бы хотел у него учиться.

— Он наконец-то придёт? Отлично! — Чжэн Мими подпрыгнула от радости, её щёки слегка раскраснелись: — Раньше мне нельзя было любить его, из-за его статуса, но теперь всё изменилось — он одинок, и я тоже одинока, наконец-то я смогу произнести это вслух! Я скажу ему, что люблю!

Она была в том возрасте, когда ещё не боялась любить и ненавидеть, и готова была смело следовать за своей любовью. Глядя на неё, я словно смотрел на себя в прошлом и каким-то необъяснимым образом почувствовал, что эта маленькая девушка вызывает во мне симпатию.

Я спросил:

— А какой у него был статус?

Чжэн Мими не постеснялась ответить:

— Он был женихом моей двоюродной сестры. И хотя она всегда говорила, что он со странностями, я считаю его очень классным. Он отличается от парней такого же возраста, которые гоняются за мной, своей зрелостью и красивой внешностью.

Услышав эти слова, тренер Чжоу повернулся к ней спиной с таким выражением на лице, как будто слушал всё это через силу.

— О, так значит он мог стать мужем твоей кузины.

Что же, в этом не было ничего особенного, такие отношения не были чем-то табуированным или запрещённым.

Задав ей ещё несколько вопросов, я выяснил, что Чжэн Мими в этом году исполнялось только 20 лет, и она училась за границей. В этот раз, узнав, что двоюродная сестра рассталась с женихом, она примчалась, чтобы воспользоваться своим шансом. Правда, она встречалась с этим женихом только однажды, и он вовсе мог и не узнать её при встрече.

— Дорога безответной любви нелегка. Впереди долгий путь, маленькая шицзе, не спеши…

Тренеру Чжоу позвонили по телефону и он ненадолго вышел, оставив нас с Чжэн Мими делать растяжку. Чжэн Мими раньше занималась танцами, поэтому была гибкой: сидя с прямыми ногами, она могла кончиками пальцев коснуться стопы.

Когда подошла моя очередь, я чуть не умер.

— Твои связки... почему они такие тугие? — Чжэн Мими давила на мои плечи, помогая наклониться ниже, и сжав зубы сказала: — Ты такой твёрдый!

Задержав дыхание, я еле смог выговорить:

— Маленькая шицзе, следи за тем, что говоришь... Эй, слишком сильно... Стой, стой, я больше не могу...

Чжэн Мими навалилась на меня всем телом:

— Нет, терпи ещё десять секунд, ты должен тянуть свои связки.

Сказав это, она начала обратный отсчет. Это были, наверное, самые медленные десять секунд в моей жизни: когда я досчитал до пяти, мне уже казалось, что прошла минута.

Когда я, наконец, дошёл до «одного», тело внезапно обрело лёгкость, и я мгновенно выпрямился, задыхаясь, и рухнул на пол.

— О, бывший жених кузины здесь! — Чжэн Мими внезапно понизила голос: — Смотри, смотри, правда же он красивый?

Оперевшись на локти, я поднял голову и посмотрел в направлении её взгляда. Мой взгляд упал сначала на руку, перевязанную ярко-красным бинтом, а затем на знакомое холодное и красивое лицо.

Шэн Миноу умело забинтовал ладонь, поднял канат, ограждающий ринг, и скользнул внутрь. Тренер Чжоу последовал за ним, надев на руки мишени.

Те, кому суждено встретиться, соединены невидимой нитью судьбы, и вот я встречаю Шэн Миноу здесь.

Чжэн Мими сказала, что он был женихом её кузины, значит она кузина Сяо Моюй? Я знал, что Цинван невелик, но не ожидал, что он будет настолько маленьким.

Я в глубине души посмеялся над ситуацией, и сел, горящими глазами уставившись на Шэн Миноу, улыбка ещё долго не сходила с моих губ.

Почувствовав мой взгляд, Шэн Миноу посмотрел на меня, после чего остановился и сузил глаза.

«Я знаю, я тоже удивлён».

Не то чтобы я специально преследовал его, само небо подталкивало нас друг к другу.

Я улыбнулся ему, слегка приподняв бровь и подарив ему полный любви взгляд.

— Ах, он смотрит на меня, он смотрит на меня! — Чжэн Мими была очень взволнована и слегка помахала Шэн Миноу, как фанат, который испытывает восторг, увидев своего кумира, но хочет притвориться спокойным, чтобы его не испугать.

Шэн Миноу взглянул на неё, никак не отвечая на жест, кивнул тренеру Чжоу и начал свою тренировку.

Это был первый раз, когда я наблюдал, как он бьёт. Хотя меня можно считать новичком в тайском боксе, но по скорости и силе его ударов, даже я мог понять, что то, что говорил о нём тренер Чжоу, было правдой. Он был действительно мастером.

— Вау, его пот блестит, это так красиво, — Чжэн Мими зачарованно положила руки на грудь: — Почему он такой идеальный! Я хочу держать для него мишень.

Шэн Миноу ударял ногой в центр мишени, а тренер Чжоу снова и снова отступал назад, пока не упал задницей на пол, а его лицо исказила гримаса боли.

Чжэн Мими ахнула:

— Забудь, наверное это очень больно, когда он бьёт.

«Именно, это очень больно.»

Я встал и сказал:

— Ладно, давай продолжим.

После тренировки я был весь в поту, но прежде, чем успел уйти в душ, Чжэн Мими поймала меня и показала, как наматывать бинты.

Хотя эту маленькую шицзе вполне можно считать моей «соперницей в любви», должен сказать, она всё равно отличный человек.

— Нет, нет, — она взяла мою руку, — Нужно наматывать вот так. Смотри, вот так нужно делать, попробуй сам.

Я попробовал повторить то, что она показала, это оказалось довольно легко.

— Спасибо, маленькая шицзе. Я ухожу первым, увидимся в следующий раз, — я на прощание помахал ей рукой, и краем глаза увидел, что Шэн Миноу всё ещё стоит на ринге. Я не знал, когда он уйдёт.

Приняв душ и смыв с себя усталость, я обмотал вокруг талии банное полотенце, вытер волосы и вышел.

Открывая дверь шкафчика, как раз в тот момент, когда в двери появилась щель, из-за спины внезапно появилась рука и захлопнула дверцу.

Я ощутил спиной слабое давление, мужчина находился очень близко, и мне передавалась его обжигающе высокая температура, которая была выше моей температуры после душа.

— Ты снова меня преследуешь.

«Клянусь небом и землёй, я совершенно невиновен, тот кто преследовал тебя, наверное собаки.»

О нет, маленькая шицзе, вероятно, тоже следила за ним, иначе как бы она узнала, что он боксирует здесь. Прости, сестричка.

У меня все ещё был с ним договор из трёх пунктов, поэтому я не мог говорить, и просто помотал головой.

— Мы договаривались на один месяц, но тебя не хватило даже на неделю, — он наклонил голову, и его дыхание мягко коснулось моего уха.

Я непроизвольно вздрогнул и подался вперёд, ударившись головой о металлическую дверцу шкафчика, в попытке таким образом успокоиться и создать дистанцию.

— Вокруг столько мужчин и женщин, тебе не нужен я, почему же ты так упорно продолжаешь за меня цепляться, — убрав руку, прижатую к дверце, он погладил меня по макушке, и по всей моей шее разлилось ощущение покалывания.

Странно, что хотя его тело было горячим, рука оставалась еле тёплой, а когда он обхватил меня сзади за шею, то рука казалась даже холодной, настолько, что я был застигнут врасплох внезапным контрастом и не мог сдержать приглушённого стона.

Прижавшись лбом к дверце шкафа, я уставился вниз, и когда осознал, что мои ноги слегка дрожат, то молча отругал себя.

«Ничего не случилось, а ты уже так ослаб? Лу Фэн, ты правда бесполезен!»

— Всё так, как ты и сказал… для меня существуешь только ты, — стиснув зубы, я произнёс свои первые за сегодняшний вечер слова.

Не знаю, почему он решил, что я могу быть с кем-то другим, но меня это очень задело, потому что я действительно мог быть только с ним.

Давление на шею увеличилось, и я услышал, как он ухмыльнулся, полный недоверия и насмешки:

— Оу.

Рука на шее исчезла, а он ещё приблизился ко мне, прижимаясь губами к моему уху, как будто хотел что-то сказать. Пот, смешанный с запахом геля для душа, образовал особенный аромат, от которого сердце стучало как бешеное, но вдруг снаружи послышались голоса, как будто кто-то собирался войти.

Ему оставалось только молча отстраниться от меня.

Я ещё долго стоял в этой позе, дожидаясь, пока жар в моём теле не спадёт, а когда обернулся, то, конечно, позади меня никого уже не было.

Переодевшись, я немного подождал, но Шэн Миноу больше не появился.

Вздохнув, я встал и с сожалением ушёл.

----

Про невидимую нить судьбы (брака), которую упомянул Лу Фэн, внезапно встретив Шэн Миноу в зале: существует древний китайский миф о Красной Нити судьбы.

Он гласит, что Боги повязали вокруг щиколотки каждого человека красную нить и связали с тем, кто должен стать возлюбленным. Нить может растянуться или запутаться, но она никогда не порвется. Двум людям, связанным красной нитью, суждено стать возлюбленными, независимо от места, времени или обстоятельств.

Страница книги Летящие чайки никогда не приземляются в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Лист неискренности

Глава 2 - Долгое желание

Глава 3 - Держись от меня подальше

Глава 4 - Не твоё дело

Глава 5 - Флаг, развевающийся в кровавой дымке

Глава 6 - Но я просто не могу сдаться

Глава 7 - Приманка, послужившая катализатором моего падения

Глава 8 - Зависть – гниль для костей

Глава 9 - Не потому, что он не может, а потому, что не хочет

Глава 10 - Лу Фэн – это я

Глава 11 - Один момент счастья

Глава 12 - Каждое начинание должно приносить плоды

Глава 13 - Замужем за неподходящим мужчиной

Глава 14 - В любом случае, я бы умер

Глава 15 - Я обо всём этом знал

Глава 16 - Благодарю за то, что были рядом

Глава 17 - Неудачник

Глава 18 - Медовая ловушка

Глава 19 - Забери меня

Глава 20 - Солнечный свет и кровь на его руках

Глава 21 - Сюрприз

Глава 22 - Зачем он это сделал?

Глава 23 - Другая жертва

Глава 24 - У Вас есть какие-либо объяснения?

Глава 25 - Никогда не приземляясь

Глава 26 - Я никогда об этом не сожалел

Глава 27 - Богиня правосудия

Глава 28 - Сделай мне одолжение

Глава 29 - Не будь сентиментальным

Глава 30 - Мой любимый брат

Глава 31 - Это его царство

Глава 32 - Весь мир

Глава 33 - Раз, два, три

Глава 34 - Иди своей дорогой

Глава 35 - У хороших людей плохая судьба

Глава 36 - Тебе нравится играть моими чувствами?

Глава 37 - Я хочу быть тем котом

Глава 38 - То, что прошло уже давно

Глава 39 - Я мог бы выиграть

Глава 40 - Даже если тысячи людей не согласны, я пойду своим путём

Глава 41 - Ветер и дерево

Глава 42 - Некоторые вещи действительно трудно осознать

Глава 43 - Я тоже кое-что скрывал от тебя

Глава 44 - Тебе не нужен я

О книге