Глава 1 - Кража во дворце Императора

В императорском дворце наступила полночь.

Пагода из белого нефрита была торжественна и величественна, а на ее стенах тускло светились священные реликвии.

Все было тихо, но в императорском саду промелькнула едва зримая тень.

Шаги патрульного остановились, его правая рука легла на пояс, но прежде чем он успел обнажить свой длинный меч, половина его тела слегка дрогнула.

Холод мгновенно пронзил его изнутри, словно падение в бездонную ледяную пещеру, и даже страх застыл на дне его глаз. Единственно теплой оставалась кровь, стекающая по его шее.

И до самого момента смерти он все еще в оцепенении гадал, что же это за чистый белый цвет.

Это действительно был... снег?

…

На девятом году правления Тянь Жэнь в царстве Великой Лян.

Поздней осенью погода была уже достаточно студеной, но секта «Дождя и ветра» не придумала ничего лучше как обустроить свою резиденцию в долине рядом с ручьем.

Когда с северо-запада подул ветер, пелена из кучи опавших мертвых листьев взметнулась вверх, неприязненно исхлестав лица гостей в открытом зале.

Слуга, который должен был развлекать гостей, улыбаясь, сказал:

- Пожалуйста, выпейте еще бокал вина, господин уже в пути, он скоро будет здесь.

Цзи Яньжань слегка поднял глаза, разглядывая дрожащий белый паланкин который был на полпути вверх на холм, его скорость была сравнима со скоростью ползущей черепахи.

Секта «Дождя и ветра» являлась довольно известным в мире Цзянху* источником дорогостоящей информации. Здесь легко можно было купить сведения самого разного сорта, причем не важно, кто именно является «клиентом» - Школа заклинателей, демон, потерявший учителя, или сбежавший домоправитель, прихвативший хозяйские деньги – секта обладала разведданными, которые помогали всем, у кого было достаточно денег, чтобы оплатить ее услуги.

*Цзянху – край озер и рек, а также мир заклинателей и боевых искусств.

По этой причине Цзи Яньжань терпеливо ожидал или, по крайней мере, старательно делал вид, что его не заботит холод и долгое ожидание.

Спустя еще одну палочку благовоний, неповоротливо плывущий паланкин, наконец, показался вблизи, и слуга, почувствовав облегчение, поспешил приподнять трепещущий от ветра полог на паланкине и почтительно приветствовал человека внутри:

- Мой господин, вы прибыли!

Цзи Яньжань все еще сидел за столом, неторопливо потягивая предложенное вино, но за ним стояли сопровождающие, которые уже были весьма возмущены, толкуя, что если бы Глава секты «Дождя и ветра» не прославился так сильно, то они не стремились бы изо всех увидеть его, несмотря на неудобства.

Выйдя из паланкина, болезненного вида молодой человек по имени Юнь Ифэн сказал:

- Вы долго ждали...

На нем было одеяние небожителя, состоящее из свободно струящейся парчовой мантии, которую легко обдувал и слегка трепал холодный осенний ветер. Широкие рукава скрывали тощие руки, да и сам бессмертный выглядел так, словно у него не все в порядке со здоровьем.

Не успел он произнести и нескольких слов, как достал платок и прикрыл им рот, кашляя почти без остановки долгое время.

Служитель дворца Цзи подумал про себя: «Естественно он простужен - одетый так тонко в эту адскую погоду, не смог бы остаться здоровым даже сильный человек, убивающий свиней на улице».

Цзи Яньжань с беспокойством спросил его:

- Неужели мастер секты подхватил простуду из-за непогоды?

- Ничего страшного, - Юнь Ифэн махнул рукой, наконец, вздохнув, - это не помеха для ведения дел.

- Рад слышать, - улыбнулся Цзи Яньжань и постучал указательным пальцем по столу, подавая сигнал, чтобы слуга вынес и поставил на стол две коробки с золотом, - это благодарность Главе за его помощь.

Юнь Ифэн хмыкнул и спросил:

- Так и что же ищет господин?

Цзи Яньжань подался вперед и серьезно поведал ему:

- Несколько дней назад неизвестный похитил священную реликвию из императорской пагоды - предмет национального достояния Великой Лян. Император в ярости отдал приказ начальнику палаты по уголовным делам Вэй Лею схватить и наказать вора, дав срок на исполнение всего три месяца.

- Так это вопрос на уровне государства? - покачал головой Юнь Ифэн, - это не по мне, я предпочитаю не иметь дел с правительством, к тому же у меня нет информации о краже этой реликвии. Боюсь, я не смогу оказать вам помощь в этом деле.

Однако Цзи Яньжань не растерялся и заговорил приглушенным голосом:

- А что, если я скажу, что у меня есть кое-что важное, что долго и безуспешно разыскивает господин Юнь Ифэн?

Молодой человек недоверчиво взглянул в его сторону:

- И что же я ищу?

Цзи Яньжань ухмыльнулся:

- Мне доводилось слышать, что Глава секты Дождя и Ветра перевернул полмира в поисках линьчжи… Так вышло, что у меня он есть. Интересует?

*линьчжи – гриб бессмертия, лекарственное средство, популярное две тысячи лет назад.

Юнь Ифэн нахмурился:

- Кто же вы такой?

Прежде чем Цзи Яньжань успел что-то сказать, его слуга достал императорский жетон с изображением тигра и громко сказал:

- Мой хозяин - принц Цзи Яньжань.

- Так вы знатный дворянин, неудивительно, что вам удалось найти кровавый линьчжи – задумчиво ответил Юнь Ифэн, а затем добавил, - хорошо, я помогу вам.

Увидев, что он так легко согласился, Цзи Яньжань был немного удивлен:

- Разве Глава Юнь не боится, что я мошенник?

- Я не боюсь, - Юнь Ифэн улыбнулся, - в Цзянху должно быть нет никого, кто осмелился бы выдавать себя за принца.

Все в стране знали, что Его Высочество принц Сяо в совершенстве владеет боевыми искусствами и любит затаить обиду. Несколько лет назад, когда он охранял Северо-Западную пустыню, группа бандитов убила одного из его братьев из батальона «Черного Дракона», и с тех пор в течение трех лет его преследовали и избивали. Теперь, когда он возмужал еще больше, его репутация мстительного человека становится все более распространенной. Любому, кто захочет притвориться родственником императора и обмануть других, жизнь покажется короткой.

Цзи Яньжань был доволен:

- Тогда мы отправимся сегодня вечером.

Юнь Ифэн был озадачен:

- Куда же мы едем?

Цзи Яньжань ответил:

- Разумеется, в город Ханьу*.

*Ханьу – зимняя мгла и туманный холод

Юнь Ифэн сказал:

- Что значит «разумеется» и при чем тут я?

Цзи Яньжань напомнил ему:

- Кровавый Линьчжи.

Юнь Ифэн поджал губы.

Глава секты подумал и сказал:

- Я подготовлю карету и лошадей сегодня вечером и буду ждать Ваше Величество здесь.

И только после того, как все люди из Секты Дождя и Ветра ушли, слуга из дворца Цзи нерешительно сказал:

- Ваше Высочество, кровавый Линьчжи - это священная реликвия, о которой только ходят слухи...

Цзи Яньжань прервал его:

- Я никогда не видел линьчжи, все, что я сказал, было неправдой.

Слуга забеспокоился:

- Я боюсь, что это приведет к неприятностям в будущем.

Цзи Яньжань спросил:

- Ты можешь придумать еще какой-нибудь способ заставить Юнь Ифэна добровольно сотрудничать с нами?

Секта Дождя и Ветра была сказочно богата, и, кроме легендарного линьчжи, не было ничего, что можно было бы использовать в качестве разменной монеты.

- Давайте будем придерживаться легенды, пока правда не раскрылась, а когда это случится, мы придумаем новую ложь, - Цзи Яньжань поднял бокал с вином и наклонил голову, чтобы выпить его до дна, - первостепенно для нас вернуть священную реликвию.

Ровно в полночь Юнь Ифэн был полностью собран и готов отправиться в путь. Вот только на нем по-прежнему было слишком тонкое белое одеяние, и он все также сотрясал воздух своим мучительным кашлем, словно чахоточный. Даже Цзи Яньжань отступил на два шага назад, не понимая, что не так с этим человеком.

Утомленный производимым им шумом, он сбросил свой собственный теплый плащ и отдал его Юнь Ифэну. Когда он взял его в руки, кончики их пальцев соприкоснулись, и почувствовал жар в теле другого, который был, словно огонь. Цзи Яньжань слегка удивился

и снова поднял на него глаза, но стройная белая фигура уже забралась в карету и занавеска плотно задвинулась.

Погонщик щелкнул кнутом, и две повозки, одна перед другой, выехали из ворот секты Дождя и Ветра, и направились прямо на северо-восток. Остальная свита, и ученики также следовали верхом, поднимая пыль в долине

Юнь Ифэн откинулся на спинку холодной нефритовой скамьи, его губы слегка побелели. Город Зимней мглы находился на северо-востоке, далеко от города Чуньлинь, и если бы не кровавый Линьчжи, даже если бы он был наполнен десятками тысяч таэлей золота, он не смог бы заставить этого уставшего больного человека, который был жив лишь наполовину, сдвинуться хотя бы на полшага.

Обе стороны получали то, что им было нужно, и сделка была удачной. Путешествие прошло без происшествий, но когда они проезжали через город Тяньшуй, то столкнулись с небольшой проблемой.

Хозяин гостиницы сказал, что в городе проводится поэтический конкурс, и литераторы со всей страны хотят остановиться в гостинице, поэтому осталась только одна комната.

Цзи Яньжань был весьма любезен:

- Естественно, я отдам его господину Юнь, я только пошлю кого-нибудь подмести там.

Младший работник гостиницы поспешно сказал:

- Мы - лучшая гостиница в округе, здесь и так очень чисто, гостю не нужно дополнительно приводить комнату в порядок.

Однако слуга семьи Цзи уже исчез в конце лестницы, неся в руках метлу и сумки.

Юнь Ифэн вежливо сказал:

- Большое спасибо.

- Сначала поешьте что-нибудь, - сказал Цзи Яньжань, - эти дни оказались сложными из-за путешествия, и это было тяжело для главы секты. Осталось еще полмесяца до того, как мы достигнем города Зимней Мглы.

Юнь Ифэн взял и пролистал меню и заказал себе миску лапши с маринованными свиными ребрышками.

- Ваше Величество все еще не собирается сказать мне, почему именно мы движемся на северо-восток?

- Это связано с украденной реликвией, - ответил Цзи Яньжань и добавил, - этот принц получил известие, что украденные реликвии будут смешаны с партией жемчуга и драгоценностей и переданы на хранение семье Юэ для вывоза через таможню.

- Так вот оно как, - Юнь Ифэн улыбнулся, - значит, у принца Сяо действительно был план, и ему не нужно было, чтобы Секта Дождя и Ветра что-то делала. Причина, по которой он

хотел, чтобы я пошел с ним, только в том, что он боялся, что кто-то еще придет ко мне и будет допытываться о местонахождении этой реликвии?

- Это одна из причин, - сказал Цзи Яньжань, - другое дело, что мастер Юнь имеет хорошие связи в мире боевых искусств, поэтому ему гораздо удобнее разговаривать и работать, чем мне, члену семьи императора.

Юнь Ифэн сказал:

- Но у меня не так много контактов с семьей Юэ, поэтому было бы странно, если бы я без повода пришел к ним.

Но Цзи Яньжань так не думал:

- Каждый в мире боевых искусств хочет подружиться с человеком такого уровня, как глава секты Дождя и Ветра, господином Юнем. Поэтому если бы глава Юэ узнал, что глава Юнь находится в городе Зимней мглы, он бы не смог его игнорировать.

Юнь Ифэн фыркнул:

- Не создавайте мне проблем.

- Естественно, - Цзи Яньжань передал ему палочки для еды. - Я всего лишь хочу вернуть потерянный предмет, и не планирую ни с кем ссориться в мире Цзянху. Кроме того, вывоз реликвий в другую страну, независимо от того, известно об этом заранее или нет, является серьезным преступлением, которое затронет все девять кланов. В этом случае семье Юэ, вероятно, придется поклониться в знак благодарности и относиться к нам с вами как к родным отцам.

Юнь Ифэн покачал головой, не желая больше ничего ему говорить, поэтому он опустил голову и сосредоточился на поедании лапши.

Он был элегантен и красив, но его вкус в еде был самым обычным. Миска жирной лапши, вперемешку со свининой быстро опустела. Изящный мужчина съел ее до последней капли бульона, не изменившись в лице.

Из-за горячей пищи в желудке его лицо раскраснелось, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Цзи Яньжань протянул ему платок из шелка и неуверенно сказал:

- Озноб от лихорадки Главы все еще не прошел?

- Я был отравлен, - не скрывая, ответил Юнь Ифэн. - Время на исходе, поэтому я повсюду ищу линьчжи, чтобы спасти свою жизнь.

Цзи Яньжань не нашел, что ответить на это и промолчал.

Затем принц спросил:

- Что это был за яд, Главе известно?

Юнь Ифэн не ответил на вопрос, но спросил:

- Как выглядит кровавый линьчжи?

Лицо Цзи Яньжаня осталось искренним:

- Мастер Юнь не встречал его раньше?

- Если бы я его видел, как я мог его не найти? - сказал Юнь Ифэн. - В медицинских книгах почти нет записей об этом, только в прибрежных историях иногда упоминаются Морская Богиня и кровавый Линьчжи. Там говорится, что группа рыбаков однажды предложила эти сокровища императору. Естественно, что император не захочет отдавать его мне сейчас, но, по крайней мере, скажите мне, что представляет собой линьчжи?

Цзи Яньжань небрежно ответил:

- Он красного цвета, немного больше и тверже, чем обычный линьчжи.

- Понятно, - Юнь Ифэн задумался на мгновение и кивнул, - Ваше Высочество, не волнуйтесь, за это спасительное лекарство я точно отдам все силы для вашей миссии.

Когда свита дворца Цзи услышала разговор между двумя мужчинами, люди снова забеспокоились, почти предвидя, что произойдет в будущем, когда правда будет раскрыта.

Возможно, чтобы загладить свою вину, после трапезы Цзи Яньжань лично провел Юнь Ифэна обратно в его комнату.

Когда он толкнул дверь, то увидел, что слуга все еще заправляет кровать, а постельное белье из гостиницы куда-то выбросили, заменив его парчовым одеялом, изящной нефритовой подушкой и толстым ковром из медвежьей шкуры на полу.

Кадильница для благовоний у изножья кровати была наполнена хорошими благовониями для расслабления и успокоения души, и даже посуда, используемая для чая, была изысканной и шикарной.

Медный таз для умывания был посыпан лепестками цветов, а четверо слуг стояли в ряд с улыбками на лицах, выглядя так, словно собирались обеспечить Юнь Ифэну все его нужды.

Господин Юнь Ифэн был озадачен:

- Неужели принц совершает подобный ритуал перед сном?

Цзи Яньжань ответил:

- Нельзя родиться в королевской семье и оставаться скромным. Все любят такие вещи, как экстравагантные удовольствия, и этот принц не исключение, так что если глава секты хочет послушать, как кто-то играет на цитре...

- В этом нет необходимости, - прервал его Юнь Ифэн. - Спасибо, Ваше Величество, я, пожалуй, буду отдыхать.

Цзи Яньжань кивнул, и перед тем, как выйти за дверь, не забыл упомянуть, что в чайнике был заварен чай «Сюэдин», чай, который сложно купить даже за тысячу золотых.

Но Юнь Ифэна не интересовал какой-то чай, он хотел только поскорее принять ванну и лечь спать, а также использовать свою энергию, чтобы подавить острую боль в теле.

Он долго ехал на северо-восток и очень страдал от неровностей пути, казалось, что его внутренние органы перемешались и сбились в кучу после целого дня пути в карете.

Единственным способом хоть на мгновение устроиться поудобнее, было лечь в постель, но хотя его тело устало, его разум был необычайно ясен, и он часто проводил большую часть ночи с открытыми глазами.

Завернувшись в мягкое одеяло, Юнь Ифэн не стал гасить пламя свечи, а лишь слегка поправил фитиль, достал из шкатулки кусочек красного нефрита, маленький нож и, склонившись над кроватью, стал вырезать.

За окном намело сугробы, и всю ночь падал снег.

На следующее утро Цзи Яньжань посмотрел на резьбу из красного нефрита, висевшую у него на шее, и нерешительно сказал:

- Это же...

Юнь Ифэн ответил:

- Согласно описанию принца, я вырезал кровавый линьчжи для успокоения своей души.

Цзи Яньжань запнулся.

Юнь Ифэн продолжил:

- Даже если это подделка, носить эту подвеску и смотреть на нее день за днем, думая о настоящем линьчжи, делает мое сердце счастливым.

Когда он говорил это, его тон был нежным и искренним, его улыбка была подобна теплому весеннему солнцу, а его туманные глаза цвета персика сияли светом.

Слуги дворца Цзи все еще имели совесть, и они не могли обманывать этого тяжелобольного человека, поэтому опустив головы, они разбежались кто куда.

Цзи Яньжань улыбнулся и сказал:

- Хорошо сказано.

В течение всего путешествия Юнь Ифэн целыми днями носил линьчжи из красного нефрита на груди, относясь к нему как к настоящему сокровищу.

Он всегда был таким добрым и улыбчивым, но время от времени он прикладывал руку к груди и кашлял, чтобы показать, насколько он болен и чувствителен, заставляя служителей дворца Цзи чувствовать все большее беспокойство.

Им не терпелось выкопать кровавый линьчжи с поля у дороги, завернуть его в золотой и серебряный шелк и с уважением и благоговением отдать этому невинному человеку, которого бессовестно обманывает Его Высочество.

Пока карета бодро ехала, Юнь Ифэн откинулся на подушку и задремал, как ленивое животное в зимний день.

Цзи Яньжань сидел напротив, понимая, что скамья под ним сделана из холодного нефрита, и что в эту адскую погоду, когда вода превращается в лед, обычный человек задрожал бы просто от мысли о такой ледяной скамье, не говоря уже о том, чтобы сидеть на ней – получается, Юнь Ифэн, действительно, был отравлен.

- Мой господин, - прислужник дворца Цзи позвал снаружи, - мы на месте.

Юнь Ифэн открыл глаза:

- Город Зимней мглы?

- Да, - Цзи Яньжань сказал, - прислужник А Фу уже отправился в гостиницу, чтобы приготовить лечебную ванны для главы секты.

Во время этого путешествия он получил общее представление о привычках Юнь Ифэна, в двух словах, он должен был принимать лекарства и ванну каждые несколько дней.

Юнь Ифэн поднял брови:

- Его Высочество так заботливо проделал все эти вещи, чтобы напоить меня лекарством или чтобы весь город узнал о моем прибытии, и это привлекло внимание главы семьи Юэ?

- И то, и другое, - искренне ответил Цзи Яньжань.

Юнь Ифэну было все равно, и он последовал за ним в город Зимней мглы. Это был крупный город на северо-востоке, куда приезжало множество купцов и торговцев, и он был настолько переполнен, что ходить было почти невозможно из-за проходящей там ярмарки.

На обочине улицы стоял ларек, где продавали сладкий боярышник, и большой железный котел был наполнен карамельными сладостями доверху, вызывая желание задержать на нем взгляд.

Юнь Ифэн никогда не видел такого, поэтому он неизбежно посмотрел в ту сторону дважды, но служитель дворца Цзи уже купил два больших пакета боярышника и доставил их с почтительной улыбкой на лице. Поскольку линьчжи на самом деле не было, они должны были быть более усердными и внимательными в этих мелочах, чтобы иметь душевное спокойствие.

Цзи Яньжань лишь поджал губы, видя чрезмерное усердие своих придворных.

- Что это? - Юнь Ифэн съел боярышник, и его взгляд снова упал на низкую платформу, - там большое кресло с цветами и довольно много людей вокруг.

Служитель дворца Цзи объяснил, что это было кресло богатой северо-восточной семьи, мастера Ци, которое в это время года выносили на улицу, чтобы все могли окунуться в ауру богатства, а за пять монет люди даже могут посидеть на этом кресле, что звучит довольно привлекательно.

Возможно, чтобы придать больше пафоса этому стулу, каждый раз, когда кто-то садится на него, слуга семьи Ци пел слова «да пребудет удача и сила с вами», что вызывало аплодисменты и овации со всех сторон.

Это было сомнительное удовольствие, и Юнь Ифэн сказал:

- Это хорошее соотношение цены и качества, потратить всего пять монет, чтобы полдня позориться перед публикой.

Цзи Яньжань рассмеялся над его словами:

- Люди просто мечтают получить немного удачи, но Глава Юнь такой придирчивый.

- Пойдемте, вернемся в гостиницу, - попросил Юнь Ифэн. Он был не заинтересован, - здесь слишком много людей, это доставляет неудобства.

Цзи Яньжань использовал собственные локти, чтобы пробиться сквозь толпу, и заодно осмотрелся вокруг. Оказалось, что в городе полно мастеров боевых искусств, и это бросалось в глаза.

Единственной школой боевых искусств в городе Зимней мглы была школа охранников семьи Юэ, и он не хотел создавать проблем с ними в данный момент.

Однако после прибытия в гостиницу это подозрение рассеялось: официант сказал, что глава семьи Юэ в этом месяце празднует свое пятидесятилетие, поэтому он пригласил друзей из мира Цзянху, и что повод был чрезвычайно грандиозным, поэтому собралось множество людей.

- Вы глава Секты Дождя и Ветра, верно? - слуга снова улыбнулся и сказал, - господин Юэ только что послал сообщить своих людей, что он приглашает главу приехать в его резиденцию, карета уже ждет снаружи, нет необходимости останавливаться в гостинице.

Цзи Яньжань удивился:

- А он пришел довольно быстро.

- Если бы все затянулось, не стало бы это разочарованием для кропотливого плана, который вы составили? – Юнь Ифэн похлопал в ладоши, стряхивая сахарные крошки после карамельного боярышника, - все складывается удачно.

Резиденция охраны семьи Юэ находилась недалеко от гостиницы, и когда группа пришла туда, хозяин Юэ Минвэй уже ждал гостя у входа со своими людьми. Юнь Ифэн был хорошо известен в мире Цзянху, поэтому Юэ Минвэй без колебаний встретился с ним.

- А вы, стало быть... - Юэ Минвэй посмотрел на Цзи Яньжаня.

Юнь Ифэн сказал:

- Гость Секты Дождя и Ветра. Я взялся за его дело, поэтому и проделал весь путь на северо-восток.

Цзи Яньжань сжал кулак другой рукой в почтительном жесте и сказал:

- Моя фамилия Цзи, надеюсь, я не побеспокоил мастера Юэ, явившись к вам на порог?

- Все в порядке, - Юэ Минвэй с улыбкой сказал, - друзей никогда не бывает слишком много, а раз молодой господин Цзи смог сам пригласить мастера Юня в поездку, значит, он очень важная персона, поэтому мне повезло, что он согласился остановиться в моей скромной обители. Жилье уже подготовлено, пожалуйста, пройдите сюда.

Дом семьи Юэ был построен таким образом, что передний двор использовался для ведения дел, а задний - для проживания. В честь празднования дня рождения, в каждой комнате были гости: некоторые громкими голосами обменивался любезностями, другие, кто с горячим темпераментом, ссорились. Были и те, кто привел с собой детей – их звонкие голоса тоже смешались с общим фоном, добавляя шума.

Юнь Ифэн сел за стол и налил себе чашку чая:

- Господин Юэ уже вышел на нас, что Ваше Высочество намерено делать дальше?

Цзи Яньжань сказал:

- В Цзянху есть убийца по имени Му Чэнсюэ, знает ли его мастер Юнь?

- Я слышал о нем, но лично не встречался, - Юнь Ифэн сказал, - насколько я знаю, у него нет ни клана, ни секты, его боевое мастерство сильно, его местонахождение всегда было непостоянным, он балансирует на грани добра и зла, у него нет друзей, и он признает только деньги.

- Он тоже шпионил за священной реликвией, - сказал Цзи Яньжань, - а вскоре после этого драгоценность похитили из императорской пагоды.

Юнь Ифэн предположил:

- Значит, принц подозревает его?

Цзи Яньжань сказал:

- По крайней мере, он вызывает больше подозрений, чем другой человек, и главное, что он уже присоединился к охране семьи Юэ три дня назад.

- Неудивительно, что на днях, получив секретное донесение, принц вдруг был вынужден немедленно отправиться в путешествие, - Юнь Ифэн потер лоб. - Один я страдал всю дорогу, и не мог нормально есть и спать, и я все еще кашляю и мучаюсь от боли в груди.

- Глава Юнь должен хорошо отдохнуть, - Цзи Яньжань встал, - остальное я сделаю сам.

- Эй! - Юнь Ифэн окликнул его.

- Этот принц знает, - Цзи Яньжань поднял правую руку в знак выполнения своего обещания, - не нужно создавать проблем.

Репутация Юнь Ифэна в мире Цзянху была настолько велика, что многие люди приходили к нему с визитом. Из-за этого даже возник досадный хаос и глава Юнь так и не смог как следует отдохнуть с дороги.

Вечером на банкете Юэ Минвэй тоже услышал об этом инциденте, поэтому сказал:

- Простите за такое повышенное внимание, вас, наверное, шокировал этот прием.

- Мастеру Юэ нет нужды быть таким вежливым, - рассмеялся Юнь Ифэн, - это все мелочи.

- Погода на северо-востоке холодная, а господин Юнь еще не оправился от кашля, поэтому ему следовало бы отдохнуть и восстановить силы.

Юэ Минвэй добавил:

- У меня дома очень шумно, но если вы не возражаете, у меня имеется уединенный павильон Шансюэ на пике Пяо Мяо, очень элегантный и простой, так что он идеально подойдет для чаепития и восстановления сил.

Юнь Ифэн не подал голоса, думая, почему этот человек сразу же отправил его на вершину горы, может быть, он что-то почувствовал?

Но прежде чем он успел что-то сказать, кто-то за дверью пошутил:

- Что, дядя Юэ готов показать такое место, как павильон Шансюэ, только мастеру Юню? Я тоже давно хотел его посмотреть.

Плотный занавес был поднят, и оттуда ворвался холодный северный ветер, а вместе с ветром вошел молодой человек, одетый в коричневый парчовый наряд, с мечом семи звезд на поясе и с белым хорьком в руке. Это был молодой господин из вооруженной охраны Цзиньчэн – Цзинь Хуань. Мужчина средних лет, следовавший за ним, был главой охраны Цзиньчэн, Цзинь Маньлинь.

Юэ Минвэй рассмеялся:

- Если мой дорогой племянник тоже хочет пойти на вершину, просто скажи об этом, зачем смеяться над дядей Юэ.

- Тогда решено, - Цзинь Хуань снова повернулся и почтительно сказал, - приветствую вас, господин Юнь.

Юнь Ифэн сказал:

- Я не видел тебя несколько лет, но ты не изменил свой веселый нрав.

- Кроме шуток, - Цзинь Хуань сказал, - пик Пяо Мяо прекрасен, как сказочная страна, а павильон Шансюэ - шедевр искусства. Летом один только вид цветов и растений в саду - уже прелестней всего на земле, не говоря уже о белом снеге зимой. Если прибавить к этому отличную еду и вино – это будет рай на земле.

Цзинь Маньлинь выругался:

- Перед таким количеством гостей ты толкуешь только о еде и выпивке, так и потерять лицо недолго!

- Господин Цзинь, так нечестно, - кто-то из зрителей вставил реплику, - все любят красоту, не говоря уже о прекрасных пейзажах. Я бы тоже хотел пойти и посмотреть на заснеженный павильон, но интересно, сможет ли меня выдержать господин Юнь?

Гость был одет в хлопковый ханьфу цвета полной луны, его голос был тонким, он не был похож на человека из Цзянху, а скорее на ученого.

Как и ожидалось, Юэ Минвэй с беспокойством сказал:

- Подъем на пик Пяо Мяо очень крутой, а тропа к нему неровная, ты действительно сможешь туда подняться?

Ученый упрямо сказал:

- Если другие проходят за путь за день, я пройду за три-пять дней, просто не буду торопиться.

- Если вид из окна такой хороший, почему бы вам не добавить и меня в список? – с этими словами красивая девушка поднялась со своего места, ее брови были идеальной формы полумесяца, а глаза, яркие и подвижные. Она, не отрываясь, смотрела только на Юнь Ифэна и даже не двигалась.

Некоторые из гостей хмыкнули, они видели, что она не заинтересована в вине или еде, как и в красивых пейзажах. Все, что ее по-настоящему интересовало, это несметные богатства секты Дождя и Ветра. Ходили слухи, что за воротами секты скрываются горы золота и серебра. Поэтому окружающие прекрасно понимали, что именно привлекло девушку.

Юнь Ифэн слегка нахмурился и уже собирался сказать, что не хочет идти на пик, но Юэ Минвэй сказал:

- Хорошо, что есть желающие подняться наверх, но в Снежном павильоне уже живет один гость, и у него немного сложный характер, если пойдете туда, не тревожьте его, чтобы не было проблем.

Цзинь Хуань спросил:

- Интересно, кто там остановился?

Юэ Минвэй сказал:

- Му Чэнсюэ.

Услышав это имя, сердце Юнь Ифэна дрогнуло, и он и Цзи Яньжань посмотрели друг на друга.

Ранее они все еще пытались придумать предлог, чтобы подобраться к эксцентричному убийце, но теперь это было несложно.

......

Павильон Шансюэ был построен в изысканном стиле, в нем было всего несколько комнат, поэтому гости могли отправиться только в одиночку, а все прочие и подчиненные оставались резиденции семьи Юэ.

Служитель дворца Цзи сказал:

- Ваше Величество, идите и встретьтесь с Му Чэнсюэ, мы присмотрим за остальным, ничего страшного не случится.

- Разве ты не волнуешься? - Юнь Ифэн прислонился спиной к дверям и спросил Цзи Яньжаня, - что, если реликвии больше не в руках Му Чэнсюэ, а спрятаны в резиденции семьи Юэ?

Цзи Яньжань покачал головой:

- Я так не думаю, согласно привычкам Му Чэнсюэ, если сделка уже заключена, он не останется в семье Юэ.

Юнь Ифэн рассмеялся:

- Ваше Высочество довольно хорошо осведомлено обо всех делах в Цзянху.

- Если вы хотите чего-то добиться, вы должны выяснить привычки вашего противника, - сказал Цзи Яньжань, - главе Юнь и так тяжело, но придется еще раз отправиться со мной в путешествие на вершину пика.

Юнь Ифэн привычно протянул руку и потер красный нефритовый линьчжи на груди, его манера была мягкой:

- Так тому и быть.

Придворные Цзи замерли: так и накапливаются грехи.

Глава 2 - Снежный покров запечатал гору

На этот раз в павильон Шансюэ отправилось не так много людей, семья Цзинь из Блока телохранителей Цзиньчэн уже ушла первой, что же касается слабого ученого, его зовут Ци Жань, он сын богатой северо-восточной семьи, господин Ци, владелец того самого цветущего и богатого кресла, установленного на рынке.

Его послал отец, чтобы отпраздновать день рождения Юэ Минвэя, но из-за слабого здоровья его сопровождал помощник, молодой мальчик. У юноши было еще детское личико, и он выглядел вполне благородно и приятно в своей парчовой утепленной накидке.

После полудня Цзи Яньжань постучал в дверь: «Господин Юнь, красивая девушка, которая была с нами за столом, стоит во дворе с большой сумкой и ждет вас, и, по словам слуг, она принесла дюжину новых нарядов».

Похоже, что она собирается нарядиться по полной программе.

«Ее зовут Лю Сяньсянь, она ученица дворца Сухуэй, а не какая-то слабая девушка».

Юнь Ифэн сказал: «Когда я встречался с ней в последний раз, мы едва ли знали имена друг друга».

Цзи Яньжань сказал: «Значит, глава секты хочет сказать, что эта особа внезапно стала такой мягкой и жеманной, потому что у нее есть какая-то скрытая цель?»

«Я не знаю, есть ли у нее какой-то тайный план, но, по крайней мере, он точно не должен включать меня». Юнь Ифэн сказал: «Происходит что-то странное, поэтому Ваше Высочество должно быть более осторожным».

Когда они вдвоем вышли из дома, Лю Сяньсянь все еще ждала на том же месте, похоже, решив вместе подняться на гору.

Юнь Ифэн спросил: «Какова твоя цель?»

Лю Сяньсянь резко сказала: «Господин Юнь, женись на мне».

Юнь Ифэн был поражен: «Почему я должен жениться на тебе?»

«В этом году мне исполнилось двадцать лет, и я в том возрасте, когда пора выходить замуж и заводить детей».

Лю Сяньсянь сказал: «Среди всех молодых людей в мире Цзянху, только Глава Секты Ветра и Дождя выглядит более-менее приятным».

«Есть так много известных молодых воинов, почему вы выбрали меня, болезненного человека?»

Юнь Ифэн говорил с горечью, прикрывая грудь, и казалось, что он вот-вот снова начнет кашлять.

Цзи Яньжань поспешно распахнул свой плащ, завернул его, словно сверток и отнес в карету.

«Хэй!»

Топнув ногой, Лю Сяньсянь увидела, что карета уже выехала со двора, и поскакала за ней, что вызвало много смеха со стороны семьи позади нее. Все обсуждали, насколько эта девушка удивительна, не ведая стыда и смущения, она погналась за каретой, не зная, сможет ли вернуть своего мужа.

На горной тропе Юнь Ифэн спросил: «Все еще преследует?»

Цзи Яньжань выглянул из кареты и кивнул головой.

Юнь Ифэн вздохнул: «Похоже, что в ближайшие дни, я не смогу обрести покой».

Местность пика Пяо Мяо и так была высокой и опасной, а при морозной погоде даже эксперту боевых искусств пришлось бы подниматься с некоторыми усилиями. По дороге Цзи Яньжань пошутил: «Разве ты не хочешь оглянуться на девушку позади тебя?»

«Если я не желаю ободрять ее инициативу, тогда почему я должен быть таким внимательным и сердечным?»

Юнь Ифэн сказал: «Кроме того, она старшая ученик Дворца Сухуэй, поэтому ее физическая сила должна быть сильнее, чем у этого больного человека. Если я начну заботиться о ней, то сам начну нуждаться в чужой заботе».

Цзи Яньжань плавно подал ему руку: «Могу ли я взять на себя смелость спросить у главы секты одну вещь?»

Юнь Ифэн кивнул: «Ваше Величество может говорить свободно».

Цзи Яньжань сказал: «Вам не холодно?»

Юнь Ифэн: «...»

Ветер и снег в горах были настолько сильными, что Цзи Яньжань, закутанный в меховой плащ и шарф, все еще чувствовал колючую боль на лице. В то время как Юнь Ифэн был одет только в простой белый халат с широкими рукавами, которые развевались на ветру, и пояс из голубого парчового нефрита на талии, подчеркивал его стройную фигуру, которую могло сдуть в любой момент.

Глава секты ничего не ответил, Цзи Яньжань просто взял его за запястье и попробовал его, оно было все еще горячим, но щеки были заледенело-белыми, холодными на ощупь, и его прекрасное лицо выглядело так, словно оно было искусно вырезано из нефрита.

Юнь Ифэн замер: «Достаточно ли почувствовал принц?»

Цзи Яньжань спокойно отдернул руку: «Что это за яд?»

«О злых путях в Цзянху я боюсь говорить, чтобы не осквернить уши принца».

Юнь Ифэн улыбнулся: «В любом случае, после того, как я найду реликвии, я смогу использовать кровавый линьчжи, чтобы вылечить яд, так что мне не нужно беспокоиться об этом сейчас».

Цзи Яньжань сказал: «Я слышал, что лучший божественный врач в этом Цзянху находится на Блуждающем острове в Южном море».

«Был там». Юнь Ифэн поднялся на возвышенность: «Это он рассказал мне о кровавом линьчжи».

Так ли это? Цзи Яньжань плотно укутал себя плащом и перевел разговор в другое русло.

Лю Сяньсянь следовала за ними, не отставая, ее шаги оставались бодрыми, несмотря на огромный сверток, который она несла на плече, и, казалось, ее не беспокоило холодное отношение Юнь Ифэна.

Только в нескольких скрытых местах можно было найти один или два открытых валуна. Лю Сяньсянь провела ладонью по зелено-серой поверхности камня, а затем приблизила к носу, чтобы понюхать его, запах серы и керосина.

......

Только поздно вечером группа прибыла в павильон Шансюэ* на вершине пика.

*любоваться [свежевыпавшим] снегом, любоваться снежным пейзажем

Помимо семьи Цзинь, там был еще один молодой человек, одетый как аристократ, который выглядел чрезвычайно воодушевленным.

Он утверждал, что является племянником Юэ Минвэя по имени Юэ Чжихуа, который прибыл на гору вместо своего дяди, чтобы развлечь высоких гостей.

Он поприветствовал их с улыбкой: «Только что я говорил дяде Цзиню, что если мастера Юня и молодого воина Цзи здесь не будет, то еда будет безвкусной, так что, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, и госпожа Лю, выпейте тоже».

«Разве господин Ци Жань еще не поднялся на гору?» - Юнь Ифэн отодвинул стул.

«Он выглядит так, будто у него совсем нет сил». Юэ Чжихуа покачал головой: «Я слышал, что дядя послал несколько солдат, чтобы сопровождать его по пути, но этот хрупкий ученый не может выдержать такой сильный ветер и снег, и я не знаю, почему он настаивал на том, чтобы идти».

Цзи Яньжань сказал: «Ученые литераторы всегда неравнодушны к этим ветрам и цветам, так госпожа Лю?»

В этой комнате много стульев, так почему ты должна была забрать у меня этот?

Лю Сяньсянь слушала, но не обращала внимания, и сильно прижалась к Юнь Ифэну.

Цзи Яньжань был весьма недоволен: «Неужели все воинственные женщины в Цзянху такие же неразумные, как ты?»

«Это близко к двери и просачивается ветер, поэтому молодому воину Цзи следует найти теплое место, чтобы присесть». Лю Сяньсянь небрежно заметила: «Думаю, он будет хорошо смотреться рядом с мастером Цзинем».

Но Цзи Яньжань самодовольно ответил: «Раз место рядом с мастером Цзинем теплое и удобное, естественно, девушка должна сесть там и насладиться им, я же по-прежнему хочу сидеть здесь».

Лю Сяньсянь подняла брови: «Даже не надейся!»

Юнь Ифэн приложил одну руку к брови, явно раздраженный тем, что он стал лакомым кусочком и камнем раздора.

Видя, что эти двое собираются продолжать спорить, он просто взял со стола бокал вина и, сверкнув своим белым платьем в свете огней, через мгновение уже сидел между Цзинь Маньлинем и Цзинь Хуанем.

Там было очень тепло и комфортно.

«Глава секты Юнь!!!» - Лю Сяньсянь ударила одной рукой по столу, отчего бокал с вином подскочил.

«Вот что я тебе скажу, девушка» - Цзи Яньжань пододвинул стул и сел.

«Господин Юнь все еще болен эти два дня, если вы будете устраивать беспорядок, и он не сможете поесть, я боюсь, что ночью он снова будет кашлять.

Если вы хотите выйти замуж за кого-то, вы должны научиться быть нежной и внимательной, иначе вы будете целыми днями напоминать бандита и строптивца, кто осмелится жениться на вас?»

«Какая тебе разница? Я же не за тебя выхожу  замуж!» Лю Сяньсянь все еще тяжело дышала, но, в конце концов, остановилась, взяла палочки и сердито съела свою еду.

Атмосфера была немного неловкой, поэтому Юэ Чжихуа долил всем вина и сказал окольным путем: «Поскольку мы все здесь собрались, чтобы насладиться снегом, лучше всего находиться в состоянии покоя, иначе нам ни за что не удалось бы увидеть красоту, давайте, выпьем вместе».

«А где сейчас гость из Западных покоев?» - спросил Юнь Ифэн.

«Му Чэнсюэ?» При упоминании этого имени голос Юэ Чжихуа не мог не понизиться: «Дядя сразу предупредил не провоцировать его, я не осмелюсь пойти и пригласить его».

Цзинь Хуан поддержал его: «Отец также говорил, когда я поднимался на гору, что нрав у этого Му эксцентричный, а его боевое искусство высоко, так что нам не следует идти и искать неприятностей».

Цзинь Маньлинь услышал, о чем говорили люди, и спросил: «Господин Юнь хочет пойти и встретиться с ним?»

«Мне просто любопытно». Юнь Ифэн улыбнулся: «Редко выпадает возможность оказаться под одной крышей, и я подумал, что могу поделиться выпивкой».

Цзинь Хуань неоднократно качал головой: «Я бы предпочел не видеть их, этих убийц, не различающих добро и зло, которым интересно только с серебром, с ними трудно подружиться».

«Брат Цзинь прав». Юнь Ифэн согласился и подвинул к себе еще одну миску супа из баранины: «Попробуйте все, суп очень свежий и сладкий, его готовят с добавлением сахарного тростника».

Пока он это говорил, вошла кухарка с коробкой еды и улыбнулась, услышав: «Если вам нравится, в кастрюле есть еще».

Она была высокой, сильной женщиной, явно проворной, и хорошо готовила. В этот раз ее отправил на гору Юэ Минвэй, чтобы она готовила для гостей павильона «Шансюэ», и обычно ее называли тетушкой Юй.

Внутри коробки с едой находилась тарелка с дим-самами, выложенными в форме цветка лотоса, с ароматом чая и меда. Юнь Ифэн задался вопросом: «Это фаршировано медом акации, смешанным со снегом Эмей с Золотого пика? Это редкая вещь».

Тетя Юй была в восторге, услышав это: «Так господин - большой гурман и знаток в еде».

«Я лишь немного разбираюсь в блюдах, я не знаток». Юнь Ифэн скромно сказал и добавил: «Так много нам нужно есть и пить, поэтому в ближайшие несколько дней вам будет тяжело».

«Это не тяжелая работа, здесь намного легче, чем на склоне холма». Тетя Юй вытерла руки о фартук и сказала с улыбкой: «Уважаемые гости, не торопитесь есть, мне еще нужно вернуться на кухню и приготовить чай для гостя Западных покоев».

«Тетя» - Юнь Ифэн обратился к ней: «Этот гость из Западных покоев, с ним можно найти общий язык?»

«Как поладить?..»

Тетушка Юй сказала: «Этот гость редко разговаривает, он либо спит, либо остается на веранде, чтобы наслаждаться снегом и пить чай и вино, молча. У него слабый аппетит, он мало ест, не ест ни мяса, ни рыбы».

Цзинь Хуань вмешался: «Это неудивительно, ведь убийцы больше всего заботятся о том, чтобы быть легкими и проворными, и если они будут слишком жадными до еды и питья, то могут потерять свою жизнь».

Цзи Яньжань сказал беззаботно: «Убийца не может быть толстым, и девушка тоже, иначе как она сможет выйти замуж за божественного господина Юня?»

Лицо Лю Сяньсянь застыло, словно маска, и она швырнула свиные котлеты обратно в миску.

Юнь Ифэн то плакал, то смеялся, но когда он увидел, что человек напротив него продолжает нести чушь, он в знак предупреждения запустил ногу под стол.

Лицо Его Высочества Сяо Вана внезапно стало серьезным, а его икроножную мышцу пронзила боль.

Закончив трапезу, группа вернулась в свои резиденции. Резиденция Юнь Ифэна и Цзи Яньжаня - это небольшое двухэтажное здание под названием Павильон Пяо Мяо, которое находится очень близко к Павильону Западного Нуана, и пока они стоят на крыше, они могут видеть тихий маленький дворик, покрытый белым снегом.

Юнь Ифэн спросил, «Ваше Величество планирует только присматривать за Му Чэнсюэ и больше ничего не делать?»

«Самое главное в расследовании дела - не спугнуть змею, не говоря уже о том, что Му Чэнсюэ - чрезвычайно бдительный убийца».

Цзи Яньжань сказал: «Если бы я сразу по прибытии отправился в Западный павильон, он бы сбежал сегодня вечером».

Они вдвоем разговаривали внутри дома, когда ветер снаружи громко рванул деревянную дверь, и низкий ревущий и ноющий звук, казалось, поднял весь чердак над головой.

Юнь Ифэн стоял у окна и спрашивал: «Ваше Величество когда-нибудь раньше видели такой сильный ветер?»

«Я никогда не был на северо-востоке в это время года, но много лет жил в северо-западном Янчэне». Цзи Яньжань сказал: «Ветры в пустыне также чрезвычайно сильны, иногда устилая все небо желтым песком».

Увидев свет в его глазах, и вспомнив все слухи об этом принце, Юнь Ифэн не стал больше ничего говорить.

«Сейчас уже глубокая ночь, поэтому главе секты следует отдохнуть».

Цзи Яньжань сказал: «Если что, я буду рядом».

Юнь Ифэн кивнул и проводил его из комнаты.

Ночь была холодной, и небо немного потемнело.

Свеча на столе горела ярко, и кто-то сидел за столом, полируя короткий нож в руке.

Это лезвие тонкое, как крыло у цикады, и при появлении крови оно запечатывает рану.

***

На следующий день, в полдень, Юнь Ифэн в одиночестве проскользнул на кухню, где тетушка Ю готовила обед.

Как только она увидела его, она улыбнулась и достала свежеприготовленную на пару лепешку и нашла маленькую баночку с консервированной осенней грушей с корицей.

Она сказала ему остаться и выпить чаю, потому что это полезно для его горла.

Юнь Ифэн удивился: «Мед из липы очень трудно найти, так как он может быть не хорошим?»

«Ваше превосходительство понимает ценность ингредиентов и не похож на других гостей». Тетушка Ю снова развела огонь: «Я всю осень мариновала эти консервы с корицей, но простые люди не смогут их пить, они будут использоваться только как медовая вода для утоления жажды».

Юнь Ифэн подняла уголки рта: «Спасибо, тетушка, я хорошо спрячу ваш дар, когда вернусь».

У него был приятный голос, мягкая улыбка и он сидит на маленькой скамейке снежной зимой.

Естественно, он был любимцем тетушки. Она варила рис и наполняла его миску едой, хорошо накормив его перед тем, как отпустить.

Через некоторое время обед раздали по разным дворам. Юнь Ифэн стоял в коридоре, смотрел на украшенные ветром и снегом красные сливы и говорил: «Ваше Величество, ешьте, я не голоден».

Цзи Яньжань прокомментировал: «Почему тетя Юй не дала и мне банку консервов?»

Юнь Ифэн сказал: «Возможно, она думает, что вы - грубые мужчины и женщины, которые едят только жареную говядину, не уважают и не ценят хорошую кухню, поэтому не стоит тратить хорошие ингредиенты. Все в мире хотят найти свою вторую половинку, и повара тоже».

Цзи Яньжаню нечего было возразить, и он спросил: «Тогда есть ли у господина Юня вторая половинка?»

Бирюзовая юбка пронеслась мимо дверного проема, и Юнь Ифэн сделал два шага назад, не меняя выражения лица, и очень быстро спрятался.

Лю Сяньсянь вошла с коробкой для еды: «Господин Юнь!»

Цзи Яньжань поднял указательный палец: «Тссс».

«Шшшш, что шшшш». Лю Сяньсянь задалась вопросом: «Почему только ты набросился на еду, где же главы секты Юнь?»

«Глава Юнь не ест». Цзи Яньжань понизил голос: «Потому что если ты будешь есть слишком много, то наберешь вес».

Лю Сяньсянь: «...»

«Как ты думаешь, почему у мастера Юня такая тонкая талия, что это так привлекает внимание?»

Цзи Яньжань протянул руку и сравнил ее с маленьким кругом: «Все дело в голодании».

Он сказал, снова опуская глаза на стройную талию Лю, его лицо было полно глубокого смысла, он был очень красноречив.

Они оба были настолько злы, что собирались подраться.

Они вдвоем выбежали из павильона Пяо Мяо с грохотом «бах-бах», что испугало Юнь Ифэна во внутренних покоях.

Семья Цзинь болтала на обочине дороги и была в замешательстве, когда вдруг увидела их, наблюдая со стороны за тем, как они сражаются во дворе, едва не сбив с ног только что вошедшего хрупкого ученого.

«Брат Ци!»

Цзинь Хуань бросился вперед, чтобы помочь ему: «Все в порядке?»

«Я в порядке». Ци Жань все еще был в шоке: «Когда я поднял голову, я увидел черную тень, надвигающуюся на меня, я подумал, что это еще один групповой бой».

Цзи Яньжань поднял руку: «Это госпожа Лю хотела научить меня нескольким приемам, но я не хотел столкнуться с господином Ци, так что извините».

«Ничего страшного».

Ци Жань с улыбкой махнул рукой и сказал:.

«Вы двое продолжайте бой, я с трудом поднялся на гору и так устал, что мечтаю только об отдыхе».

Цзинь Хуань с энтузиазмом сказал: «Павильон Белой Сливы находится немного далеко отсюда, боюсь, его нелегко найти, я отведу туда брата Ци».

Когда они ушли, Лю Сяньсянь также произнесла «хмф» и повернулась, чтобы убежать. Когда Цзи Яньжань вернулся к себе один, Юнь Ифэн держал в руках чашку с консервированной грушей: «У вас действительно был конфликт?»

«Это всего лишь маленькая девочка, которая хочет порезвиться». Чжи Яньжань сказал: «Но я кое-что узнал: когда госпожа Лю лежала на земле, вошел Ци Жань со своим мальчиком, хотя он выглядел так, будто спотыкался, двигался очень быстро, и выглядел так, будто знал кунг-фу».

«Это так?» Юнь Ифэн отставил чашку с чаем: «Кто еще был на месте событий?»

«Отец и сын семьи Цзинь также были там, но эти двое были достаточно далеко, и я не знаю, видели ли они конец». Чжи Яньжань сел рядом с ним: «Что ты думаешь?»

«В семье Ци шесть молодых господ, и Ци Жань - третий в очереди, так что он не самый младший и родился от матери-наложницы, так что у него неловкое положение в семье». Юнь Ифэн сказал: «Люди говорят, что он ученый, но я никогда не слышал, что он знает кунг-фу».

Цзи Яньжань кивнул головой. В большом доме не было ничего странного в том, что нелюбимый сын приобрел еще какой-то навык, чтобы защитить себя.

Но теперь, когда на Пике живет Му Чэнсюэ, любой из них может быть как-то связан с реликвиями, поэтому несколько дополнительных минут осторожности никогда не помешают.

На улице уже стемнело, и Ци Жань проспал три часа в павильоне Белой Сливы. Банкет по случаю приема пришлось отменить, а ужин все равно принесла в резиденцию тетя Юй.

Цзи Яньжань спросил: «Не слишком ли сильный сейчас снег?»

Тетя Юй улыбнулась и сказала: «Такая погода не редкость на северо-востоке, непогода не такая уж и большая, когда разыграется настоящая метель, если ее вовремя не расчистить, могут рухнуть даже балки дома, вот что страшно».

«Хм».

Юнь Ифэн кивнул: «Спасибо, что напомнили, ночью мы останемся в нашей комнате и никуда не пойдем».

Во второй половине ночи раздался громкий, резкий звук, который пронзил дурман глубокого сна.

Юнь Ифэн перекатился и сел, левой рукой схватившись за рукоять меча, и только спустя некоторое время он понял, что это был ветер.

С глубоких гор, с ледяного моря, с вершины пика Пяо Мяо, как гром, доносился рев.

Метель, словно дикий взмах гусиных перьев, как бы превращающий все на свете в чистый белый цвет, бушевала всю ночь.

Снежный покров запечатал гору.

Глава 3 - Предостережение

В эту ночь все лишились спокойного сна. На следующее утро Юнь Ифэн только успел открыть дверь своего дома, как с карниза с грохотом посыпался снег, разбрызгивая под ногами кусочки льда.

Цзи Яньжань случайно оказался на веранде и, увидев его, спросил: "Господин Юнь тоже не спал всю ночь?"

"Ветер и снег бушуют, и я боюсь, что дорога в гору совершенно непроходима". Юнь Ифэн посмотрел на небо: "Я просто не могу понять, почему это унылое, холодное место, где воют призраки и волки, вдруг стало "самым подходящим местом, чтобы выпить чаю и отдохнуть"?"

"Тут два варианта".

Цзи Яньжань подошел к нему: "Первый вариант, этот мастер Юэ настолько тупой, что считает пик Пяо Мяо сказочной страной.

Второй вариант, он специально отправил нас с тобой сюда, рассчитывая, что будет снежная буря, которая заблокирует нас на горе".

Юнь Ифэн догадался: "Что-то связанное с реликвиями?"

Цзи Яньжань кивнул и добавил: "Это не избавит нас от проблем, но это лучше, чем вообще не иметь подсказок".

"Это спасение только для принца".

Юнь Ифэн поправил его: "Что касается меня, то я зря терпел холод, чтобы приехать на северо-восток и стать занозой в боку других. Теперь я заперт на вершине этой крутой снежной горы, и я боюсь, что в будущем меня окружат, и на меня будет совершено покушение. Я даже не знаю, где проведу свои годы".  Одно только упоминание обо всем этом вызывает кислое и болезненное чувство.

Цзи Яньжань был опытен и снова мошенничал: "Кровавый Линьчжи".

"Ну ладно". Юнь Ифэн поправил длинные рукава и повернулся, чтобы выйти во двор: "Сначала пойдем на кухню".

"У Главы прошел жар?". Цзи Яньжань шел рядом с ним.

Юнь Ифэн ответил: "Я горю только когда яд в активной фазе".

Цзи Яньжань вспомнил путешествие из города Чуньлинь в город Зимней Мглы и вздохнул.

"Это довольно много времени для действия токсина".

"Вот почему я надеялся, что линьчжи спасет мне жизнь".

Юнь Ифэн повернул голову и улыбнулся, под его ногами хрустел свежевыпавший снег, а он сам казался святым небожителем, ступающим по облакам.

Если бы сердобольные слуги принца Цзи увидели эту картину, то они бы еще три дня страдали от угрызений совести, что было совершенно чуждо их хозяину.

На кухне было довольно тесно: все гости, кроме госпожи Сяньсянь, теснились в комнате для приготовления пищи. Очевидно, как и Юнь Ифэн, она тоже думала о выживании после того, как сильный снегопад закрыл горы. Тетушка Юй была занята сортировкой дров. Под стеной аккуратно были уложены пучки и связки высушенной древесины акации, чтобы обеспечить дополнительную защиту в морозную погоду.

Юнь Ифэн подозрительно покосился на дрова. Он был на кухне два дня назад, но не видел столько сухих дров, откуда они взялись за ночь?

Цзи Яньжань тоже спросил: "Это новые дрова, которые доставили недавно?"

"Да".

Тетя Юй вытерла руки: "Старый Чжан привез их на гору вчера днем, и он ушел только сегодня утром".

"Сегодня утром?" Лю Сяньсянь услышала со стороны и удивилась: "Разве горная дорога не перекрыта снегом?"

Ее голос был звонким, что заставило остальных членов группы собраться вокруг, чтобы узнать, что происходит.

Тетя Юй поспешила объяснить, что доставщик дров, Чжан, был местным жителем, который знал местность и владел боевыми искусствами. Он может рубить дрова и охотиться на медведей в холодные дни, и никакое количество снега не может заманить помешать ему, если только не поднимается ветер.

Лю Сяньсянь снова спросила: "Но ведь мастер Цзинь тоже местный житель, высококвалифицированный в боевых искусствах, и всегда не боится ни снега, ни ветра, чтобы отправиться в поход, но даже он не осмеливается спуститься с горы, почему же дровосек может? А молодой господин Юэ, когда мы вчера разговаривали, ты сказал, что вырос на ледяной вершине, но тоже не можешь спуститься с горы?"

Юэ Чжихуа покачал головой:

"Это не обычная ледяна вершина, это снежная буря, блокирующая гору, нужно быть опытным стариком, чтобы лучше знать, в какую сторону идти, нельзя быть беспечным".

Цзинь Хуань также посетовал:

"Экстремально холодная погода - это не шутка. Я не знаю, насколько хорош этот дровосек, но если вы выйдете из гор в это время, кроме возможности потерять дорогу, будут еще и снежные помешательства, особенно когда выйдет солнце.

Когда температура падает, и во все стороны льется ослепительный свет, человека может легко стошнить, он может сойти с ума. Человек замерзает, но не знает этого, он становится настолько горячим и безумным, что не может остановиться, пока с него не снимут всю одежду, и он умирает, словно одержимый".

Лицо Лю Сяньсянь побелело: "Неужели все так ужасно?"

"Да".

Юнь Ифэн сказал: "Дворец Сухуэй построен на юге Цзяньцзя, думаю, барышня Лю не видела настолько сильного снега, поэтому не стоит бегать вокруг и искать неприятности".

"Хорошо, я запомню это". Видя, что все так говорят, Лю Сяньсянь послушно сказала: "Тогда мы подождем здесь, глава секты Юэ должен скоро отправить кого-то на гору, так что не стоит слишком беспокоиться".

Аромат из печки сообщил всем о том, что рисовый пирог с гибискусом на пару почти готов.

Когда все ушли, Юнь Ифэн сказал тетушке Юй: "Хотя на этой горе нет недостатка в еде и дровах, мы должны сэкономить их на будущее и просто приготовить простые булочки с паром и лапшу на три приема пищи".

"Этот господин боится оказаться здесь в ловушке?"

Тетушка Юй мягко успокоила его.

"Нет, даже если снег не растает за пару дней и телеги с овощами и фруктами не приедут, все равно есть Старый Чжан, и мы можем последовать за ним вниз с горы, просто путь будет труднее".

Цзи Яньжань внезапно спросил: "Когда старый Чжан ушел сегодня утром?"

"Час или около того назад". Тетя Юй добавила: "Уже почти пора ему добираться до склона горы".

Цзи Яньжань кивнул и больше ничего не сказал, небрежно взяв несколько паровых булочек на завтрак. Он отвел Юнь Ифэна прямо к Башне Белого Нефрита, самой высокой смотровой площадке на вершине пика, возвышающейся на пятнадцать футов над землей. В ясную погоду здесь хорошо пить вино и рассматривать звездное небо, но если холодно, то можно увидеть только снежную пустыню вдалеке.

"Неудивительно, что существует снежное помешательство". Юнь Ифэн сузил глаза: "Этот бушующий чистый белый цвет действительно вызовет учащенное сердцебиение, если смотреть на него долгое время".

Цзи Яньжань держал его за запястье, холодное как лед.

Юнь Ифэн не понял: "Что Ваше Высочество имеет в виду?"

"Поскольку сегодня яд не активен, почему бы тебе не надеть что-нибудь теплое?"

Цзи Яньжань объяснил: "Если вы действительно заболеете, боюсь, что некому будет даже сварить лекарство от простуды".

Юнь Ифэн отвёл руку назад: "Меня травили годами, и я привык к тому, что холод жалит, а жар время от времени обжигает сердце".

Он сказал это спокойным тоном, и в его глазах был даже намек на невинность. Следующим предложением, вероятно, снова было  бы: "с помощью кровавого Линьчжи я исцелюсь", но глава промолчал. Цзи Яньжань внутренне покачал головой, набросил свой меховой плащ на его худые плечи и, слегка приподняв подбородок, сказал: "Посмотрите туда".

"Куда?" Юнь Ифэн проследил за его взглядом, не заметив ничего необычного, и прошло некоторое время, прежде чем появилось темное пятно, медленно двигающееся сквозь ветер и снег.

Цзи Яньжань сказал: "Наверное, это дровосек Чжао".

"Я никогда раньше не сталкивался со снежной бурей, и принц тоже, должно быть".

Юнь Ифэн сказал: "Поскольку у нас нет опыта, мы можем полагаться только на догадки, то ли этот дровосек исключительно талантлив, то ли остальные люди не хотят спускать нас с горы и специально нашли предлог".

"Трудно сказать". Цзи Яньжань спросил: "Какова репутация этих людей в Цзянху?"

Юнь Ифэн сказал: "Цзинь Маньлинь - посредственный мастер боевых искусств, Цзинь Хуань немного талантливее, но он далек от звания, просто два обычных дельца, которые живут за счет личной охраны семьи Юэ, а Юэ Чжихуа, чьи родители умерли, когда он был маленьким, был воспитан Юэ Минвэем, помогая в бизнесе и иногда посещая лагерь охраны".

Цзи Яньжань сказал: "Это не похоже на кунг-фу, так что это возможно..."

Не успел он закончить фразу, как вдалеке без предупреждения внезапно взорвался серо-черный снежный туман, и густое облако дыма рассыпалось снегом и битым льдом.

Последовал громкий удар, похожий на рев демонического зверя, сотрясая землю и сотрясая скалы, от чего даже Юнь Ифэн на мгновение был ошеломлен: "Удар грома?!"*

*Взрывчатка

"Да". Брови Цзи Яньжаня сошлись, его глаза мертво застыли на хаотичном черном тумане: "Боюсь, что дровосек мертв".

"Он не представлял никакой ценности, чтобы на него покушались"- сказал Юнь Ифэн, - "так что, возможно, преступник пытается предупредить нас, чтобы мы не пытались покинуть павильон Шансюэ, иначе именно это и произойдет?"

"Боюсь, что единственный человек, способный разложить взрывчатку по всей горе, - это Юэ Минвэй". Цзи Яньжань сказал слово в слово: "Он ищет смерти".

"Если его цель - ты, то он действительно ищет смерти, заговор с целью убийства родственника императора - это серьезное преступление, которое должно быть связано со всеми девятью кланами" - Юнь Ифэн добавил, - "но в таком случае, есть кое-что, чего я не могу понять".

Цзи Яньжань спросил: "Что именно?"

Юнь Ифэн сказал: "Если он позволит тебе спуститься с горы живым, весь клан Юэ не спасется, но если он хотел убить тебя, зачем было поднимать такую шумиху? Если бы он запустил «удар грома» в наш павильон, боюсь, мы бы с тобой не выжили".

"Если хочешь узнать ответ, еще не поздно допросить его после того, как спустишься с горы". Цзи Яньжань понизил голос: "Сейчас кто-то придет".

"Мастер Юнь, молодой воин Цзи!" Первой поднялась Лю Сяньсянь, за ней семья Цзинь и Юэ Чжихуа. А также Ци Жун, запыхавшись и поддерживаемый мальчиком, взобрался на белую нефритовую башню, желая посмотреть, что это за громкий шум.

Вдалеке дым еще не полностью рассеялся, и, услышав рассказ Юнь Ифэна о случившемся, все были потрясены.

Юэ Чжихуа был ошеломлен и потерял дар речи, он знал, что это значит: его дядя пригласил всех гостей на пик Пяо Мяо, но путь был тайно заминирован «ударом грома». Хотя на данный момент нет никаких доказательств того, кто несет ответственность за все это, железно известно, что это неразрывно связано с семьей Юэ.

Когда он подумал об этом, у него потемнело в глазах, и он чуть не упал с башни. Он сказал с тревогой: "Мастер Юнь, мастер Цзинь, перед тем как мы уехали, дядя только сказал, что я должен позаботиться о том, чтобы развлечь вас всех, но он не говорил, что путь на гору может быть опасен из-за взрывчатки, поэтому..."

"Не волнуйся пока, брат Юэ". Юнь Ифэн похлопал его по руке: "Это случилось внезапно, так что все, естественно, сильно паникуют, но пусть это не сбивает тебя с толку".

Ци Жун сказал дрожащим голосом: "Значит, кто-то пытается нас убить «ударами грома»?"

"Бла-бла-бла, какое это имеет отношение к нам?" -  Лю Сяньсянь тонко упрекнула его, чтобы остановить: "Это кто-то хочет убить, убить..."

Ее скользкие глаза обшаривали толпу, но она не могла понять, кто же возьмет на себя роль цели.

Единственное, что она могла сделать, это гневно предположить: "Убить того, кто в живет в западном павильоне Нуаньгэ!"

Ци Жун явно не утешился и продолжал беспокоиться: "Неужели кто-то в Цзянху хочет отомстить врагу, просто зарывая «удары грома» на горных тропах?

Вы же не собираетесь сражаться на Пике Пяо Мяо? Даже если и так, есть ли у вас, мастеров боевых искусств, правило, которое гласит о справедливости по отношению к другим? Нельзя убивать невинных людей без разбора".

В конце фразы его голос был тихим и слабым, в нем чувствовалось самоуничижение и слабость. В конце концов, Чжао уже потерял свою жизнь в том громком взрыве. Было ясно, что другая сторона не только причинит вред невинным, но и сделает это совершенно открыто и беззаботно.

"Нет необходимости паниковать". Цзинь Маньлинь успокоил его: "Неважно, кто этот человек в тени, и связан ли он с мастером Юэ, рано или поздно он должен будет раскрыть себя, мы можем сначала успокоиться, а потом подождать и посмотреть, что произойдет".

Юнь Ифэн также сказал: "Я согласен с предложением господина Цзиня. Пока ситуация не прояснилась, лучше всего остаться в Павильоне Шансюэ и никуда не уходить, чтобы не нарываться. Иначе необдуманная атака добра против зла только повредит нам самим".

Юэ Чжихуа был встревожен и мог только кивать в знак согласия. Превратившись за одну ночь из мастера в подозреваемого грешника, он счел за лучшее оставить свои слова при себе.

Мальчик Ци Жуна волновался и дрожал все сильнее, когда налетел очередной порыв ветра, сделав и без того прохладный воздух еще более ледяным, и пробормотал шепотом, что его подопечный - ученый, и что даже если преступники и ворвутся сюда, это будет делом людей Цзянху, а не ученых.

"Когда придет время, мы спрячемся в павильоне Белой Сливы" - он добавил, - "заприте дверь, и пусть эти люди дерутся и убивают друг друга снаружи".

Закутанный в меховой плащ Юнь Ифэн, праздно прислонился к ограде и поучал: "Мы, люди Цзянху, обычно не сражаемся просто так, а когда сражаемся, то сражаемся так, чтобы в живых не осталось никого".

Мальчик застыл, его глаза мгновенно налились слезами, когда он спросил рыдающим голосом: "Как можно быть таким неразумным?"

Юнь Ифэн терпеливо ответил: "Возможно, это потому, что я слишком мало читал, и с этим ничего не поделаешь".

"Можно ли убивать кого-то без разбора только потому, что он более образован?"

Мальчик срывался все больше и больше, заикаясь и не зная, как возразить. Над их головой нависла тяжелая черная туча, и, похоже, что надвигается новая снежная буря. А что лежит за пределами метели, сейчас не знает никто.

Видя, что хозяин и слуга семьи Ци были бледны, как будто им было очень страшно, Цзинь Маньлинь попросил Лю Сяньсянь отправить их обратно в павильон Белой Сливы, чтобы они немного отдохнули и согрелись, а затем осторожно спросил Юнь Ифэна: "По мнению Главы, за кем, похоже, они пришли на этот раз?"

"Это не должен быть Му Чэнсюэ, иначе было бы удобнее нанести удар раньше, когда он был один на пике Пяо Мяо".

Юнь Ифэн сказал: "Что касается лидера секты Цзинь и брата Цзинь, кажется, что они не создали никаких больших проблем в Цзянху.

Брат Юэ - радушный и гостеприимный человек, и обычно занят делом.

Если и был конфликт, то только из-за денег, и не было причин для того, чтобы он приводил к смерти.

Остальные, ученый, маленькая девочка и...", - он перевел взгляд на мужчину, сидящего рядом с ним, - "Брат Цзи, ты ведь не искал неприятности?"

"Я?" Цзи Яньжань поспешно покачал головой с невинным лицом: "Я всего лишь делец, в крайнем случае, я последовал примеру мастера Юня, чтобы поесть бесплатно, какой смысл убивать меня".

Цзинь Маньлинь вздохнул: "Это все большое недоразумение".

"Неизбежно, что наши умы охватит суматоха после того, что только что произошло". Юнь Ифэн предложил: "Почему бы нам сначала не вернуться на свои места и не обсудить это позже, когда наши умы успокоятся?"

С неба снова посыпался снег гусиными перьями, думается, что пройдет совсем немного времени, и склон горы, который был взорван в выжженная черная земля, снова покроется слоем белого.

Но опасения и тревога в сердцах гостей пика Пяо Мяо, даже несмотря на сильный ветер и снег снаружи, не рассеиваются, и спрятаться негде.

Внутри павильона Цзи Яньжань положил холодные баоцзы* на огонь и медленно запекал их, источая аромат горелой пищи.

*баоцзы – паровые дрожжевые булочки

Юнь Ифэн сидел за столом и смотрел перед собой. Холодный ветер проникал через дверь, и даже когда зажгли огонь, теплее не стало, поэтому он не снял свой плащ, который все еще был обернут вокруг его шеи пушистым кругом, делая его лицо еще более красивым и элегантным.

Цзи Яньжань медленно произнес.

"Если бы я был молодой девушкой семнадцати или восемнадцати лет, всего за одну палочку благовоний* я была бы ослеплена красотой главы, что закричала бы, что выйду за него замуж".

*время горения палочки благовоний примерно 20-30 минут

Юнь Ифэн сел прямо и проигнорировал его: "А я думал о Юэ Минвэе".

Цзи Яньжань протянул ему печеную булочку: "Расскажи мне об этом".

"Он, должно быть, пытается заманить нас в ловушку, но не хочет нас убить". Юнь Ифэн сказал: "Значит, должна быть другая цель".

Цзи Яньжань кивнул: "Продолжай".

"В таком случае, согласно здравому смыслу, среди нас должен быть внедрен шпион".

Юнь Ифэн сказал: "Независимо от того, используется ли он для шпионажа за тобой или для принуждения, кто-то должен собирать информацию".

"Тогда кто, по-вашему, может быть этим человеком?". Цзи Яньжань налил ему еще одну чашку чая: "Му Чэнсюэ до сих пор не появлялся и вызывает меньше всего подозрений, что касается остальных, то каждый из них может оказаться шпионом, и это не только Юэ Чжихуа".

"Вот почему я не могу никому доверять". Юнь Ифэн напомнил: "Это только начало, каждый последующий день может произойти новый несчастный случай, так что будьте осторожны на каждом шагу".

Цзи Яньжань согласился и забрал булочку из его рук, Юнь Ифэн был озадачен: "Что ты делаешь? Я еще не ел".

"Болтать это полдела, но она уже остыла". Цзи Яньжань взял еще одну из плиты: "Я хочу лучше заботиться о тебе, чтобы однажды ты не заболел, и не пришлось нести тебя на своих плечах, пока ты сражаешься и вырываешься, это было бы утомительно".

Юнь Ифэн хорошо подумал и решил, что такое положение вещей только преимущество, а не недостаток, поэтому он согласился и кивнул, "Это имеет смысл, тогда в будущем я буду в милости у Вашего Величества в отношении еды и одежды".

В конце концов, мужчина был обманут им, и в будущем ему придется полагаться на него в поисках реликвий, не говоря уже о заботе, о еде, одежде и быте, даже если придется лично открывать его рот, чтобы помочь почистить зубы, такое не исключено.

Юнь И Фэн откусил булочку с паром и продолжил спрашивать: "Но почему он отправил Му Чэнсюэ на гору?"

Цзи Яньжань улыбнулся: "Что еще может делать убийца, который получает деньги за свою работу?"

Юнь Ифэн слегка сдвинул брови: "Если условия не будут согласованы, когда придет время, он использует его, чтобы убить тебя в качестве последнего средства?"

"И тебя". Цзи Яньжань напомнил ему: "В наше время мы все тут потенциальные цели".

"......"

Юнь Ифэн прижал одну руку к виску и тихо вздохнул, совсем расстроившись.

Он действительно не хотел ввязываться в эти неприятности.

Глава 4 - Правило Цзянху

Позже вечером группа снова собралась в столовой.

На улице было темно, и тетушка Юй разводила огонь, чтобы приготовить котелок с квашеной капустой.

Она выглядела немного растерянной и чуть не обожгла руку об угольки, когда добавляла дрова.

Юнь Ифэн поспешно протянул руку и сказал с беспокойством: «Тетушка, будь осторожна. Что случилось, ты плохо себя чувствуешь?»

«Мастер Юнь». Тетя Юй была встревожена и, видя, что никто вокруг не обращает внимания на их разговор, спросила очень тонким голосом: «Был ли взрыв в горе сегодня утром? Я видела большой клубок черного дыма, что-то случилось со старым Чжаном?»

«Нет» - Юнь Ифэн помог ей закончить с плитой и сказал: «Мы сейчас расследуем, что именно взорвалось, так что не спешите, тетя. Но с этого момента ты должна быть более осторожной и не покидать этот Павильон Шансюэ одна, понимаешь?»

Тетя Юй кивнула: «Да, я никуда не пойду, останусь на кухне».

Ингредиенты в кастрюле булькали и готовились очень энергично, что контрастировало с тишиной в комнате.

Сегодняшняя трапеза была направлена на наполнение желудка, а не на смех и вино того дня, когда они только приехали.

Поэтому даже если у вас нет аппетита, вам придется закрыть глаза и усиленно глотать.

В конце концов, если бы кто-то поднялся на Туманный Пик посреди ночи, то борьба и побег были бы физически изнурительными.

«Кхм!» Ци Жань подавился горячим супом, положил палочки для еды и почти все время кашлял.

Лю Сяньсянь похлопала его по спине и вздохнула: «Нехорошо продолжать в том же духе, давайте придумаем другой способ».

«По всей горе раздаются раскаты грома, что может означать только то, что другая сторона не хочет, чтобы мы покидали Туманный Пик».

Цзинь Хуань сказал:

«Но нет никакого способа узнать, для чего именно мы здесь застряли, а раз мы в замешательстве, как нам понять, что делать?»

Юэ Чжихуа был в неловком положении и не мог предложить никаких полезных идей, поэтому он мог только сидеть с головой в руках и смотреть на Юнь Ифэна, выглядя очень неудачливым и жалким.

Юнь Ифэн сказал: «Если другая сторона не спешит появляться, мы можем сначала сами предположить, кто накликал беду».

Цзинь Хуань не понял, что он имел в виду: «Как такое можно предположить?»

«Когда вы ходите по Цзянху, неизбежно возникнут обиды на людей, поэтому вам стоит подумать о том, какие враги у вас были». Юнь Ифэн сказал: «Нет никакой гарантии, что мы сможем узнать, кто за этим стоит».

Цзинь Маньлинь покачал головой и сказал: «Естественно, есть враги, но в лучшем случае они не будут ладить друг с другом или совершать небольшие тайные поездки, поэтому нет необходимости проделывать весь путь до этого Туманного Пика, чтобы участвовать в убийстве.

Лю Сяньсянь ответила:

«Ты не можешь так говорить. В мире Цзянху много мстительных и черносердечных людей, и нелегко сказать, когда кто-то вызовет огонь на себя.

Как сказал Мастер Юнь, каждый из нас должен рассказать свои прошлые истории, а затем проанализировать их одну за другой.

Лучше быть запертым в этой снежной горе и ничего не делать, чем бродить по округе в смертельной тревоге».

Цзи Яньжань сказал: «Я тоже согласен с предложением мастера Юня. Все в этом мире имеет причину, прежде чем иметь следствие, нет причин убивать кого-то без причины. Почему бы нам не пропустить мисс Лю вперед?»

«Почему я должна идти первой?» Лю Сяньсянь была недовольна и сказала возмущенным голосом: «В таких делах вы, мужчины, должны быть на первом месте. Господин Цзинь - самый старший, поэтому я думаю, что будет хорошо, если он начнет».

Хотя Цзинь Маньлинь не имеет большого статуса в Цзянху, он, в конце концов, старейшина.

Цзинь Хуань увидел это и был вынужден вызваться самому, чтобы исправить ситуацию, сказав: «Почему бы мне не начать первым?»

Юнь Ифэн улыбнулся: «Пожалуйста, брат Цзинь».

Цзинь Хуань вспоминал: «Я всегда был добр к людям и редко ссорился со своими друзьями. Если говорить о причинении вреда людям, то самый серьезный случай произошел три года назад, когда я случайно поранил правую ногу Юэ Лина во время соревнований по боевым искусствам, в результате чего он остался болен на всю жизнь».

«Юэ Лин, он сын дяди Юэ?» - спросил Ци Жань.

Цзинь Хуань кивнул: «Именно он».

Когда мальчик из семьи Ци услышал это, его глаза сразу же стали круглыми, и он воскликнул:

«Разве это не ужасно? Вы обидели чьего-то сына, неудивительно, что они хотят обманом затащить вас на гору и взорвать громовым ударом».

«Веди себя хорошо!» - выругался Ци Жань «Господин говорит, почему ты перебиваешь? Ты действительно нарушаешь порядок, так что извинись перед братом Цзинем!»

«Я ...... беспокоюсь за господина и хочу скорее покинуть эту дыру».

Мальчик из семьи Ци что-то негромко пробормотал и неохотно опустился на колени перед Цзинь Хуанем:

«Молодой господин Цзинь, это я сказал что-то не то, поэтому прошу простить меня, проявите вашу снисходительность».

Цзинь Хуань махнул рукой, показывая, чтобы он встал, а затем сказал Юнь Ифэну.

«Я чувствую себя виноватым до глубины души из-за этого инцидента, но, к счастью, семья дяди Юэ была великодушна и не стала поднимать шум по этому поводу».

«Я слышал об этом раньше».

Юнь Ифэн сказал:

«Я слышал, что для лечения ран Юэ Лина семья Цзинь потратила почти половину своего состояния и искала знаменитого костоправа по всей стране.

Две семьи сблизились, а не отдалились друг от друга».

Цзинь Хуань вздохнул.

«Жаль только, что сколько бы серебра не было потрачено, нога брата Юэ не сможет полностью восстановиться, это действительно моя вина перед дядей Юэ».

Юнь Ифэн спросил: «Это единственное, что приходит на ум?»

Цзинь Хуань с уверенностью сказал: «Есть только этот вопрос».

Юнь Ифэн внезапно сказал:

«Но я также слышал одну вещь, брат Цзинь был помолвлен с семьей мисс Мо из города Шуй Яо несколько лет назад, но потом все было внезапно отменено, интересно, почему?»

Прежде чем Цзинь Хуань успел ответить, Лю Сяньсянь громко рассмеялась и с большим интересом сказала:

«Я думал, что Секта Дождя и Ветра заботится только о великих событиях Цзянху, но вы даже не брезгуете интересоваться таким детскими забавами?»

Юнь Ифэн сказал: «В то время случилось так, что кто-то из Секты Дождя и Ветра был в городе Шуй Яо с поручением и упомянул пару вещей, когда вернулся».

Цзинь Хуань слегка вспотел: «Я действительно не ожидал, что это дошло до ушей мастера Юня. Правда, у меня была помолвка с семьей Мо, и я даже ездил с отцом в город Шуйяо, чтобы назначить конкретную дату свадьбы, но позже я узнал, что у госпожи Мо уже есть возлюбленный, и она отказалась выходить замуж в семью Цзинь. Я не хотел навязываться ей, поэтому отменил помолвку, что было совсем небольшим делом».

«Итак» - сказал Юнь И Фэн, - «оказалось, что брат Цзинь - человек милосердный, так что это действительно не обида, а услуга».

«Это все, что я могу сказать» - Цзинь Хуань посмотрел на Лю Сяньсянь, - «пожалуйста, девочка».

«Я?»- сказала Лю Сяньсянь.

«В школе Сухуэй наставник любит меня больше всех, поэтому я вызываю ревность многих своих сокурсников, поэтому они объединялись, чтобы издеваться надо мной.

Украв мою заколку и украшения, добавив порошок для зуда в воду для купания, они не сделали ничего, кроме зла!»

Юнь Ифэн рассмеялся: «Это просто мелкие пакости какой-то девчонки, нет необходимости преследовать ее до северо-востока, верно?»

«Фи, они хотят моей смерти, но у них нет власти, чтобы сделать это» - сказала Лю Сяньсянь, - «что касается вражды в Цзянху, то я впервые путешествую в одиночку и не узнаю ни одного человека»

Лю Сяньсянь была наименее подозрительной и ее оставили в покое.

Настала очередь Ци Жаня. Но он лишь рассказал о том, что главная жена отца ненавидит вторую тетушку, а третья и четвертая не ладят между собой. Сын третьей тетушки подбросил в покои четвертой жены змею, сам ее нашел и потом доложил отцу.

Это была хорошая история, чтобы послушать за ужином и посмеяться. Но она не имела никакого отношения к делу. Мальчик из семьи Ци только недавно получил нагоняй и был еще менее способен выражать какие-то мысли.

Когда настала очередь Юэ Чжихуа, он сказал: «Я вырос в лагере солдат с детства, но я никогда не покидал город до позапрошлого года, когда я совершил свою первую поездку за пределы границы.

У моего дяди было много сыновей и дочерей, поэтому мне никогда не давали шанса заняться каким-то большим делом.

Мне было трудно даже встретиться с кем-то, не говоря уже о том, чтобы обидеть самых влиятельных людей».

Этими словами он хотел сказать, что ни на кого не держал зла.

Он не был молодым мастером, но в действительности он был лишь приемным сыном семьи Юэ, и он не был близок со своим дядей и ничего не знал о заговоре, поэтому его подставили.

Цзинь Маньлинь внезапно сказал.

«Сопровождать главу секты Дождя и Ветра должно считаться почетным делом для семьи Юэ, верно?»

«А?»

Юэ Чжихуа был ошеломлен, услышав это, и пока ничего не ответил. Это был Цзи Яньжань, который напомнил сбоку.

«Раз уж брата Юэ не ценят дома, то почему такая важная работа, как прием главы Дождя и Ветра, должна достаться тебе?»

Юэ Чжихуа на мгновение замешкался и понял смысл этих слов.

То, что свалилось ему на голову, совсем не могло быть хорошей работой, и он сказал.

«Так это действительно был злой умысел дяди?

Значит, дядя действительно не хотел идти на гору, потому что мог умереть... а меня попросту не жалко?»

Толпа согласилась, и только Лю Сяньсянь увидела, что он действительно расстроен, поэтому она любезно сказала:

«По крайней мере, это показывает, что ты тоже невиновен, так что сначала выпей воды. Кстати, молодой воин Цзи, ты еще ничего не сказал».

Цзи Яньжань отхлебнул чая:

«Я простой делец, у моей семьи много денег, мой отец добрый и почтительный, мои братья соблюдают законы, и каждый год я должен открывать амбар, чтобы помочь бедным, поэтому мы совершили несколько добрых дел и накопили добродетель, и трудно представить, чтобы у кого-то были обиды или ненависть по отношению ко мне».

Цзинь Маньлинь сказал:

«Рискну спросить, что вы и господин Юнь ищете на северо-востоке?»

Цзи Яньжань, не меняя выражения лица, сказал: «Семицветный остекленевший женьшень».

Юнь Ифэн: «......»

Вы очень быстро все придумываете.

Лю Сяньсянь была удивлена:

«Название этого женьшеня примечательно, у него действительно семь цветов?»

Цзи Яньжань ответил: «Я никогда не видел его раньше, и именно потому, что он такой редкий, я хотел найти его, чтобы преподнести в день рождения моей матери. Пока рано говорить о том, что это приведет к смерти, ведь мы еще не выкопали ни одного корня».

Лю Сяньсянь кивнула и добавила:

«Вот, мастер Цзинь, мы все закончили, теперь ваша очередь».

Цзинь Маньлинь не мог понять, почему эта маленькая девочка постоянно смотрит на него сегодня, но он не мог на нее сердиться, поэтому сказал.

«Если не считать небольшого конфликта, когда я был в охране, я всю жизнь был открытым и честным и никогда никого не обижал».

Лю Сяньсянь была недовольна и сказала.

«Вы слишком правильны, не так ли, мастер Цзинь? Я не видела ни одного человека в этом мире, который мог бы прожить без ошибок».

Цзинь Маньлинь сказал: «Тогда с сегодняшнего дня ты расширила свой кругозор, не так ли?»

Увидев, что в его словах есть нотки пороха, Лю Сяньсянь спряталась за Юнь Ифэна и сказала тихим голосом:

«Ладно, я с вами познакомилась, буду хвалить вас впредь, хорошо?

Почему вы так агрессивны? Господин Юнь, почему такой почтенный старейшина все еще беспокоит такую красивую девушку, как я?»

В конце своих слов она намеренно прильнула к Юнь Ифэну, и ее тон был флиртующим. Если бы в зале больше никого не было, она бы спряталась в объятиях мужа.

Юнь Ифэн хотел отодвинуться в сторону, чтобы избежать этого, но Лю Сяньсянь настаивала на его внимании, натягивая нефритовый кулон и отказываясь отпускать его.

Хотя дети Цзянху не так сдержанны и степенны, как домашние девушки, не многие из них могут быть такими восторженными и инициативными.

Цзинь Маньлинь был слишком стар, чтобы смотреть на демонические пути этой искусительницы, поэтому он взял Цзинь Хуана и ушел первым.

Ци Жань тоже вернулся в павильон Белой Сливы, а Юэ Чжихуа побежал еще быстрее, оставив Цзи Яньжаня одного в столовой.

Цзи Яньжань опустил глаза и невинно сказал: «Это было убийственно».

Юнь Ифэн одной рукой крепко держал его за рукав.

Кости между его тонкими белыми пальцами были видны, и казалось, что он вот-вот разорвет ткань.

Лю Сяньсянь топнула ногой и надулась: «Господин Юнь! Почему ты его так сильно тянешь?»

«Я сказал, девушка хватит!»

Чтобы не носить рваную одежду в холодные зимние месяцы, Цзи Яньжаню пришлось лично вернуть кулон яркой луны обратно с большим трудом.

«Тебе никогда раньше не нравился мужчина?»

Лю Сяньсянь презрительно заметила: «Кроме мастера Юня, все остальные мужчины грязные и вонючие, кому они могут понравиться».

Цзи Яньжань замялся: «Неудивительно».

Лю Сяньсянь спросила: «Что ты имеешь в виду?»

Цзи Яньжань тщательно обучал ее:

«Будь то сопляк, катающийся в грязевой яме, или бессмертный владыка Юнь, все они любят тихих и нежных девушек.

Я говорил тебе в прошлый раз, это не похищение невесты бандитами, чем ты слабее, тем больше у тебя преимуществ».

Лю Сяньсянь посмотрела на Юнь Ифэна и увидела, что он не собирался опровергать, поэтому она только обиженно сказала: «Ох».

Цзи Яньжань был настроен благожелательно: «Ну что, теперь мы можем уйти?»

«Мне все еще есть что сказать».

Лю Сяньсянь посмотрела в сторону двери и, понизив голос, серьезно сказала: «Ты должен присматривать за семьей Цзинь.

В полдень я наткнулась на них тайком, как будто они что-то замышляли».

Юнь Ифэн нахмурился: «Подлый заговор?»

«Хм.»

Лю Сяньсянь сказала: «Я не осмелилась подойти достаточно близко, чтобы услышать что-нибудь, но, глядя на их выражения, должно быть что-то не так».

«Спасибо, что напомнила мне». Юнь Ифэн предупредил: «На этой горе много странностей, тебе тоже следует быть осторожнее».

Когда Лю Сяньсянь ушла, Цзи Яньжань поправил порванный рукав и снова спросил.

«Девяносто девять процентов дела «раската грома» направлено против меня, и все же вы хотите, чтобы каждый раскрыл свои тайные грехи, чтобы определить, кто лжет, чтобы найти шпиона Юэ Минвэя?»

«Да, но с очень небольшим успехом». Юнь Ифэн сказал: «Все сказали правду, но я чувствую, что все что-то скрывают».

Даже если они действительно причинили много неприятностей и имели кровную вражду, они не захотят раскрывать это. Не имеет значения, если мы не узнаем один, два или три раза, обязательно наступит время, когда они раскроются».

Снаружи дул холодный ветер, и пока они шли по коридору, Юнь Ифэн сунул руки в рукава, а кончик его носа покраснел от холода. Увидев это, Цзи Яньжань спросил: «Где плащ, который я дал вам раньше?»

Юнь Ифэн ответил: «Я забыл об этом».

«......»

Его Величеству пришлось снова снять плащ и плотно закутать его с головы до ног.

Когда бледная луна померкла, во дворе стало темно, а лампы и свечи с обеих сторон задуло порывом ветра.

Внезапно из-под его ног метнулась белая тень, затем раздался металлический звон, «дзинь» и искра, которая проскочила в мгновение ока.

Мохнатое существо с визгом вскарабкалось по стене и в мгновение ока исчезло в снежной пустыне.

Цзи Яньжань объяснил: «Это хорек Цзинь Хуана».

Юнь Ифэн отпустил его руку.

Цзи Яньжань сказал: «Мастер Юнь так быстро обращается со своим скрытым оружием».

Юнь Ифэн взглянул на него: «Ваше Высочество тоже не замедлили отогнать его».

Цзи Яньжань разжег печку и достал из снега два дротика, один из которых был поменьше.

Один из маленьких дротиков был обычным летающим ледяным дротиком Юнь Ифэна, который только что отскочил от земли, когда белая тень прыгнула вверх.

Другой был чуть больше, тонкое лезвие между пальцами Цзи Яньжаня.

Он увидел хорька и бросил дротик за очень короткое время.

Юнь Ифэн снова спросил: «Это наш способ прогнать питомца Цзинь Хуана?»

«Говорят, что хорьки духовные существа и знают дорогу, поэтому не стоит беспокоиться». Цзи Яньжань вернулся с ним в павильон и развел огонь еще больше: «После неприятной прогулки по холодному ветру, подойдите и согрейтесь у огня».

Юнь Ифэн снял плащ, потер пальцами озябшие уши и всем телом опустился на мягкую подушку у огня. Цзи Яньжань рассмеялся и сказал.

«В дворцовой сокровищнице есть еще одна шапка, сделанная из лучшей шкуры серебристой лисы снежных гор, в следующий раз я найду возможность достать ее и отдать главе секты, чтобы он не простудился».

Юнь Ифэн отхлебнул чайный суп серебряной ложкой: «Хорошо».

Цзи Яньжань принес две белые фарфоровые чашки: «У меня есть еще одна вещь, о которой я хочу попросить совета».

Юнь Ифэн поднял на него глаза: «В чем дело?»

Цзи Яньжань сказал: «Только что в столовой все должны были рассказать о своих прошлых обидах, почему только главы это не касалось?»

«Это и есть ваш вопрос?» Юнь Ифэн сказал: «Никто не может убить меня, и никто не осмелится убить меня».

Цзи Яньжань не понимал: «Почему?»

Юнь Ифэн протянул ему чашку горячего чая с намеком на улыбку в глазах: «Потому что это... правило Цзянху».

Глава 5 - Колокольчики и паутина

Цзи Яньжань не поверил: «Что это за правило?»

Юнь Ифэн поднял брови: «Поскольку всем нужно покупать информацию в секте Дождя и Ветра, я, ее Глава - бесценное сокровище».

В Цзянху много людей, много всего происходит, и еще больше новостей, и правда и ложь могут быть смешаны вместе, чтобы распространять десятки и сотни слухов день.

В настоящее время, если кто-то хочет узнать точную информацию, секта Дождя и Ветра - самый надежный способ.

Со временем установилось это «правило» - будь то известная секта или демоническая секта, даже если обе стороны сражаются до смерти - война или кровь, текущая реками, даже если кто-то был в беде и его клан вымер из-за слухов в секте Дождя и Ветра, они не могут ни в малейшей степени тронуть Юнь Ифэна.

В конце концов, кто-то должен делать что-то вроде сбора информации, и у него это получается очень хорошо, а в боевых искусствах нет недостатка в таких деятелях.

Выслушав это, Цзи Яньжань от души расстроился.

«Сидеть и зарабатывать серебро, не беспокоиться о том, что тебя могут убить, и даже быть под защитой всех, когда начнется драка, как получилось, что такой хорошей вещью воспользовался глава секты Юнь».

«Завидуешь?» Юнь Ифэн все еще сидел на подушке, протягивая руку, чтобы погладить свое колено, его глаза светились: «Зависть может оказаться напрасной».

Цзи Яньжань горько улыбнулся и взял в свою руку запястье главы секты – оно было не холодным, но и не обжигающе горячим, а приятно теплым. Словно мягкое тепло свернувшегося у огня котенка, приготовившегося ко сну.

Холодный ветер задувал в окна со свистом, что было особенно сурово в этой долгой и безмолвной ночи. Юнь Ифэн прислушивался к этому некоторое время и сказал: «Интересно, будет ли сегодня спокойно».

«Вы должны думать об этом с другой точки зрения» - учил его Цзи Яньжань:

«Чем скорее наступит конец света, тем скорее мы сможем выяснить, что происходит, и убраться с горы, поэтому я предпочту, чтобы беда пришла к нам раньше, чем бесконечная осада Снежной горы».

Юнь Ифэн поднял глаза и сказал с грустным лицом: «Сказав это, я был бы счастливее, если бы эта неприятность согласилась подождать до рассвета».

Иначе было бы слишком жалко вставать в темноте посреди ночи, чтобы одеться для боя в холодную зимнюю погоду.

Цзи Яньжань рассмеялся: «Мастер Юнь такой интересный человек».

«Я рад». Юнь Ифэн оперся на колени и встал: «Пока я могу получить кровавый Линьчжи, у меня есть много трюков, чтобы развлечь Ваше Величество в будущем».

Цзи Яньжань оправдывался с ложным чувством: «Как я мог осмелиться быть таким бесстыдным?»

Однако Юнь Ифэн настаивал, говоря, что даже милость каждой капли воды должна быть отплачена бурлящим источником*, не говоря уже о милости спасения жизни, поэтому даже если Его Высочество захочет послушать пьесу в будущем, он найдет знаменитого актера, чтобы тот научил его телодвижениям. И с древних времен предки развлекали своих родственников красочными одеждами, он также будет развлекать его красочными одеждами.

*даже небольшая услуга должна быть удвоена (в действии) в трудные времена. Из «Семейные наставления Чжуцзи».

Он сидел на краю кровати, когда говорил это. Маленькая стеклянная лампа, висевшая на крючке на стене спальни, слегка покачивалась. Мерцание света делало все вокруг очень мягким и ярким. Хотя лицо Его Королевского Высочества уже много лет обдували свирепые ветры за Великой Стеной, когда он столкнулся с искренним выражением лица Юнь Ифэна, он не выдержал. Наконец, он почувствовал беспокойство и вину, с которыми сталкивались его подданные в самом начале этого грандиозного обмана.

«Поспи немного» - сказал он. Тон его голоса был очень мягким.

Юнь Ифэн ответил: «Горячей воды нет».

Цзи Яньжань взял на себя инициативу и сказал: «Я пойду и вскипячу ее».

Юнь Ифэн кивнул: «Хорошо».

Из маленькой кухни шел горячий дым. Цзи Яньжань сидел на табурете, раздувая мехи и сосредоточившись на разжигании огня. Хотя его намерения были правильными, техника была очень неумелой, а его лицо было черным от дыма.

Если бы братья из Лагеря Черного Дракона увидели его сейчас, это стало бы притчей во языцех на долгие годы, позволяя им смеяться над этим долгие годы.

Этой ночью капающая вода снова превратилась в лед.

На огромном снежном поле несколько темных теней возникли из воздуха, как призраки, а затем исчезли, как призраки.

Падающий снег вскоре скрыл все следы.

На следующее утро Юнь Ифэн еще спал, когда Юэ Чжихуа торопливо постучал в дверь и сказал, что на улице что-то случилось.

Обугленное тело дровосека было выброшено во двор рано утром, тетушка Юй увидела его, когда убирала снег, и чуть не лишилась чувств от испуга.

Когда Юнь Ифэн и Цзи Яньжань подоспели, Цзинь Хуань уже накрывал тело белой тканью,

Он сказал, что тело проверили, и причиной смерти стали поврежденные внутренние органы, разрушенные взрывчаткой.

Цзи Яньжань:

«Похоже, что другая убийца считает, что взрыва было недостаточно. Мы должны увидеть ужасающее состояние тела своими глазами, чтобы шок был еще более ярким и впечатляющим».

Губы Ци Жаня побледнели, он стоял у ворот двора, не решаясь подойти: «В такую холодную и сильную метель, как у них хватило сил нести мертвеца, свободно приходить и уходить? Пока все в порядке, потому что это просто предупреждение. А если они ворвутся в павильон Шансюэ в следующий раз, что мы сможем сделать?»

Юэ Чжихуа также сказал, что он уже много лет работает в охране семьи Юэ и никогда не слышал о таком несравненном эксперте. Он говорил искренне и даже поднял руку, произнося клятву.

Лю Сяньсянь предложила: «Почему бы вам по очереди не дежурить ночью?»

Юнь Ифэн покачал головой: «Теплые павильоны расположены слишком далеко друг от друга, и люди могут войти везде. Нет смысла охранять только передние ворота».

Ци Жань забеспокоился еще больше: «Что же нам тогда делать?»

«У меня есть идея» - сказал Цзинь Хуань: «Несколько лет назад старый монах пришел в лагерь охраны за милостыней. Когда он уходил, он научил меня нескольким методам формирования защиты. Нужно окружить весь павильон «Шансюэ» шелковой нитью и соединить ее с серебряными колокольчиками, висящими у изголовья каждой кровати. Если кто-то посторонний проникнет внутрь, то даже при прикосновении к одной шелковой нити паука сработают все колокольчики, издавая четкий и непрерывный звук в течение долгого времени».

«Очень хорошо» - похвалил Юнь Ифэн и сжал его руку.

«Тогда я буду благодарен брату Цзиню и попрошу его обо всем позаботиться».

Юэ Чжихуа с момента инцидента был на волоске от гибели. В это время он нашел способ проявить себя. Он поспешно сказал, что во время их визита прошлой весной в теплом павильоне была оставлена веревка от воздушного змея, и тут же отправился на поиски.

Что касается серебряных колокольчиков, то они были сделаны из серебряных слитков, а на худой конец имелся железный горшок. Словом, после напряженной работы все они до наступления темноты растянули формацию серебряных колокольчиков из паучьего шелка.

Ци Жань прижал одну руку к груди* и поздравил:

«Очень удачно, что все вы здесь на этот раз. Иначе, боюсь, я не смогу нормально спать. Есть еще глава Юнь... Эх? Где глава секты Юнь и молодой мечник Цзи?»

*выразить уважение

«Они утешают тетушку Юй на заднем дворе» - ответила Лю Сяньсянь: «Она была очень напугана сегодня, и дровосек тоже был рядом с ней. Я боюсь, что она не сможет готовить. Ты должен пойти на кухню и взять хлеб на пару и гарнир, чтобы поесть».

Цзинь Маньлинь шипел: «Как и ожидалось, действительно бесполезная женщина».

Лю Сяньсянь взглянул на него и усмехнулся: «Женщина больше не нужна? Она встала рано, приготовила на пару булочки и дала их вам, полезным мужчинам, чтобы вы их съели. Если вождю Цзиню не нравится, то не ешьте».

Цзинь Маньлинь почувствовал, как его грудь сжалась от гнева, но он не хотел с ней спорить. Он просто пожал плечами и ушел. Цзинь Хуань беспомощно сказал:

«Разве мой отец обидел маленькую госпожу? Почему твой язык всегда такой острый, а сама ты ищешь ссору? Это очень неприятно слышать».

«Я и правда, такая, как ты говоришь?» Лю Сяньсянь скрестила руки на талии. «Я знаю, что вы, мужчины, любите слушать хорошие вещи, но я не буду говорить ничего хорошего, только чтобы успокоить себя».

Она действительно была непокорной и неразумной, и ей очень нравилось провоцировать людей. Цзинь Хуань и Ци Жань не сговариваясь, нашли предлог, чтобы уйти и больше не связываться с этой дикой девчонкой. Юэ Чжихуа попытался дать ей несколько советов, но не получил никаких результатов. Взгляд Лю Сяньсянь по-прежнему оставался презрительным, и с «хмыканьем» она одернула юбку и улетела на задний двор.

На кухне было очень темно, и только в маленькой спальне рядом с ней горел свет. Тетушка Юй сидела за столом, дрожала и говорила: «Почему умер старый Чжан».

«Я отомщу за старого Чжана».

Юнь Ифэн мягко утешал ее: «Тетушка, пожалуйста, сначала съешьте немного хлеба».

«Человек уже не оживет. Что толку мстить?» Тетя Юй вытерла слезы. «Будут ли они продолжать убивать людей?»

«Трудно сказать, но пока ты не покидаешь Павильон, с тобой все будет в порядке, пока что.»

Юнь Ифэн добавил: «Если тетя действительно боится, то лучше тебе переехать к ней».

«Переезжай в Павильон Падающей Звезды и живи со мной». Лю Сяньсянь взяла разговор на себя и, взмахнув юбкой, шагнула в дверь.

Юнь Ифэн был ошеломлен: «Жить с тобой?»

«Да, почему бы и нет?» Лю Сяньсянь ответила: «Мы обе женщины, поэтому нам удобнее заботиться друг о друге. Кроме того, в вашем Павильоне нет свободной комнаты. Неужели вы, двое больших мужчин, позволите своей тетушке спать на куче дров?»

Тетушка Юй поспешно ответила: «Нет. Нет. Я всего лишь служанка. Как я могу жить с уважаемыми гостями? Я лучше продолжать спать на кухне».

«Какие слуги и уважаемые гости? Тетя, быстро переезжай ко мне».

Лю Сяньсянь взяла ее за руку: «Мы можем просто составить друг другу компанию».

Тетя Юй колебалась и смотрела на Юнь Ифэна: «Это...»

«Тетя, если вы хотите, вы можете переехать в Павильон Падающей Звезды».

Юнь Ифэн также сказал: «Всегда хорошо заботиться друг о друге в такой необычной ситуации».

«Хорошо, тогда я буду жить с госпожой Лю».

Тетя Юй улыбнулась: «Спасибо, молодой господин, спасибо, госпожа Лю».

Лю Сяньсянь помогла ей собрать багаж, и они вместе вернулись в Павильон Падающей Звезды.

Цзи Яньжань спросил: «Ты не боишься, что Лю Сяньсянь - человек Юэ Минвэя?»

«Боюсь».

Юнь Ифэн добавил: «Но если бы она действительно была человеком Юэ Минвэя, то тетушка Юй была бы в большей безопасности. В крайнем случае, ее подкупят, чтобы она отравила нас с тобой. Такого рода вещи невозможно предотвратить. Просто будь внимательнее».

Цзи Яньжань улыбнулся: «Ты и об этом подумал».

«Пойдем», - Юнь Ифэн повернулся: «Пойдем обратно в наш павильон».

На ужин все еще были булочки с начинкой на пару, испеченные на костре, и чайник чая. Это было безвкусно, а щеки все еще болели от холода.

«Господин Юнь!» Через мгновение Лю Сяньсянь толкнула дверь и вошла с небольшой бамбуковой корзиной.

Она достала небольшую тарелку и сказала: «Тетушка Юй сказала, что на кухне есть цукаты, и я пошла за ними. Хотите?»

Цзи Яньжань сидел за столом: «Нет».

«Я тебя не спрашивала». Лю Сяньсянь огляделась: «Где мастер Юнь?».

«После ужина он обычно медитирует во внутренней комнате. Он только что вошел внутрь, боюсь, что он не выйдет оттуда в течение часа» - сказал Цзи Яньжань.

«Почему он должен медитировать ночью?»

Не желая покидать их, Лю Сяньсянь положила тарелку с засахаренными фруктами обратно в корзину: «Хорошо, тогда я приду завтра».

Цзи Яньжань сдержал улыбку: «У этой маленькой девочки действительно есть четкая цель. Она даже не хочет оставить мне цукаты, когда ее возлюбленного здесь нет».

«Ты уже взрослый и большой. Тебе больше не нужно есть засахаренные фрукты». Лю Сяньсянь встала: «Я ухожу».

«Почему ты так торопишься?» Чжи Яньжань остановил ее одной рукой и притянул к углу стены.

Он наклонился чуть ближе, так что почти дышал рядом с ее ухом. «Я неплохо выгляжу, я высокий, и у меня нет недостатка в деньгах. Почему эта девчонка даже не смотрит на меня, а смотрит только на мастера Юня?»

«Отпусти меня!» Лю Сяньсянь потянулась, чтобы оттолкнуть его, но не смогла сдвинуть его с места. После долгого толкания туда-сюда, Юнь Ифэн услышал шум и вышел из комнаты, завернувшись в широкий халат, и спросил: «Что ты делаешь?».

Цзы Яньжань спокойно выпрямился: «Ничего, мы просто развлекаемся».

«Ба! Кто с тобой развлекается?» Лю Сяньсянь наступил ему на ногу и бросился вон из Павильона, в гневе уронив корзину с засахаренными фруктами на пол.

У Юнь Ифэна разболелась голова: «Ну же, что случилось?»

«Она была здесь, чтобы принести тебе закуски» - сказал Цзи Яньжань, -  «смотря на ее юный возраст, у нее действительно толстая кожа».

Юнь Ифэн был в сложном настроении: «С твоими хулиганскими манерами, как ты можешь говорить, что у других толстая кожа?»

Цзи Яньжань потрогал подбородок и неожиданно спросил его: «Как я выгляжу?»

Оглядев его с ног до головы, Юнь Ифэн ответил: «Не очень хорошо. Так себе».

«Невозможно».

Цзи Яньжань предложил ему сесть и погреться у огня. «Когда я был на Северо-Западе, каждый раз, когда я выезжал на лошади на улицу, девушки всего города смотрели на меня с восхищением».

Юнь Ифэн:…

Какой бесстыжий!

Цзи Яньжань отодвинул стул и наклонился ближе к Юнь Ифэну: «Давай, скажи правду».

Юнь Ифэн отпрянул назад: «Его Высочество высокий, с бровями в форме меча и глазами в форме звезды. Он стоит с королевским достоинством. Естественно, он чрезвычайно лих и необуздан... Сядьте прямо!»

«Лихой и необузданный - это точно». Цзи Яньжань вздохнул: «Я тоже очарователен, но эта мисс Лю даже не покраснела».

Юнь Ифэн нахмурился: «Что ты хочешь сказать?»

Цзи Яньжань сделал паузу и сказал: «Я хочу сказать, что ты никогда не должен жениться на такой особе».

Юнь Ифэн поднял руку, чтобы ударить его.

Цзи Яньжань улыбнулся и удержал его запястье, затем воспользовался ситуацией, притянул мужчину ближе к своему телу и прошептал несколько слов на ухо.

Юнь Ифэн заколебался и поднял на него глаза.

«Это всего лишь предположение. Будь внимательнее». Цзи Яньжань отпустил запястье Юнь Ифэна: «Я найду другую возможность проверить это позже».

Юнь Ифэн немного поколебался и кивнул головой: «Хорошо».

На следующее утро Юнь Ифэн пошел на кухню. Тетя Юй приготовила кашу и лапшу и собиралась отправить их в павильоны. Лю Сяньсянь сидела у плиты, разговаривая и смеясь вместе с ней. Обе выглядели очень счастливыми и, казалось, наслаждались обществом друг друга.

«Господин Юнь!» Лю Сяньсянь поприветствовала его и спросила «А развратник не пришел с вами?»

Как только ее голос упал, Цзи Яньжань переступила порог: «Доброе утро!»

Лю Сяньсянь: «Хамф!»

Уголок рта Цзи Яньжаня приподнялся, но когда он собирался заговорить, Юнь Ифэн ударил его по затылку: «Ситуация на горе и так напряженная. В будущем тебе не разрешается флиртовать с госпожой Лю».

Его Высочество Принц Сяо стал очень послушным, сцепил руки вместе и весело сказал: «Я прошу прощения за то, что произошло прошлой ночью, это была моя вина. Пожалуйста, не принимайте это на свой счет».

«Кому какое дело до твоих извинений?» Лю Сяньсянь убрала коробки с едой. «Тетя Юй все еще занята выпечкой и пока не может выйти из кухни. Пожалуйста, пойдемте со мной, чтобы доставить завтрак».

Чжи Яньжань удивилась: «Не могу поверить, что ты такая внимательная и рассудительная».

«Я такая от природы. Даже мой учитель сказал, что если кто-то хочет жениться на мне, он должен накопить добродетель от своих предков».

Лю Сяньсянь вышла с ним из маленького дворика и расстроенно сказала: «Но почему я не нравлюсь мастеру Юню? Он всегда холоден как лед».

Цзи Яньжань просветил ее:

«Неважно, что ты ему сейчас не нравишься. Ты просто крепись и постепенно показывай свою искренность. Я могу гарантировать, что однажды лед растает».

«Разве я недостаточно искренна?» Лю Сяньсянь пнула снег: «Он мне нравится, и я хочу выйти за него замуж. Я даже готова пожертвовать своей жизнью».

Цзи Яньжань удивился: «Почему ты хочешь пожертвовать своей жизнью, если он тебе нравится?»

«Потому что он мастер секты Фэн Юй». Лю Сяньсянь повернула голову и странно посмотрела на него.

«Ты действительно не человек из Цзянху. Почему ты ничего не понимаешь?»

«Я действительно не понимаю, не могла бы ты объяснить мне это медленно?» Цзи Яньжань терпеливо спросил: «Мастер секты Дождя и Ветра, разве это не очень хорошая должность? Он может заработать целое состояние, просто собирая информацию, и все должны защищать его. Разве он не должен быть счастлив целыми днями?»

Лю Сяньсянь поправила его: «Все защищают его, исходя из того, что каждая продаваемая информация правдива. Если вы случайно огласите ложную информацию, вы наложите большое табу. Не только покупатель придет в Секту, чтобы свести счеты, но и все, кто получил его в мире боевых искусств, придут и назначат свое наказание. До конца своих дней он мог только трусить и прятаться, а это хуже, чем нищий на улице - у них, по крайней мере, есть место для попрошайничества и разрушенный храм для ночлега».

Цзи Яньжань остановился как вкопанный и недоуменно сказал: «Когда продается ложная информация, каждый, кто о ней узнал, будет убивать того, кто ее продал? Что, если тебя обманул предатель?»

«И да, и нет».

Лю Сяньсянь сказала: «Это правило знают все в Цзянху, потому что только так Секта Фэн Юй может быть более осторожной и многократно проверять каждую информацию, прежде чем продать ее. Иначе, зачем другим тратить большие деньги на покупку? Естественно, вы должны убедиться, что это правда».

Цзи Яньжань молчал, у нечего было сказать. Он думал о том, как позавидовал Юнь Ифэну вчера вечером, а также ясный блеск и восторженный взгляд его глаз, когда он говорил. Он не мог не почувствовать себя несчастным и спросил «Что это за профессия?»

«Правильно».

Лю Сяньсянь держала коробку с едой в одной руке, а другой стучала в дверь павильона:

«Я не против, чтобы он занимался такой профессией».

Глава 6 - Полуночное исцеление

Во дворе было очень тихо. Лю Сяньсянь подождала некоторое время и снова постучала, но ответа не последовало, не было слышно ни звука движения. Было очевидно, что Му Чэнсюэ не собирался с ними разговаривать.

Лю Сяньсянь толкнула Цзи Яньжаня локтем и прошептала: «Эй, что нам теперь делать? Я не смею войти».

Цзи Яньжань спросил: «Тетя Юй не проинструктировала тебя, что делать перед приходом?»

«Тетушка сказала просто поставить коробку с едой на каменный стол под деревом во дворе». Лю Сяньсянь добавила: «Но дверь закрыта. Кто знает, что происходит внутри...? Может быть, ты доставишь коробку с едой? Я просто подожду у двери».

«Цзи Яньжань решительно покачал головой: «Я не пойду внутрь».

Грудь Лю Сяньсянь сделала резкий вдох: «Ты взрослый человек. Почему ты такой бесполезный?»

«Разве ты сама не преуспевающий практик? Даже ты не осмелишься войти. Вместо этого ты просишь рисковать меня. Эй, я просто торговец, и ты все еще спрашиваешь, почему я бесполезен?» - Цзи Яньжань говорил обоснованно и уверенно, стоя неподвижно, как скала.

Лю Сяньсянь: …

Цзи Яньжань снова надавил на нее. «Почему бы тебе не войти, не бросить коробку с едой на тот каменный стол и быстро выйти, чтобы мы могли поскорее ускользнуть. Я слышал, что этот убийца очень свиреп и убивает людей, даже не моргнув глазом».

«Мало того, что ты не помогаешь, так ты еще смеешь меня пугать!» - Лю Сяньсянь уже была раздражена и подняла руку, чтобы ударить его. Цзи Яньжань повернулся боком, чтобы спрятаться, толкнул открытую деревянную дверь и подал сигнал, чтобы она поторопилась доставить коробку с едой. Увидев, что во дворе никого нет, Лю Сяньсянь вбежала и, словно бросив горячую картофелину, поставила коробку с едой на стол.

Цзи Яньжань с чувством вздохнул: «К счастью, тетя Юй приготовила только булочки с начинкой на пару». Если бы тетя Юй приготовила для него бульон с лапшой как для остальных, то она бы уже вытекла на пол.

«Давай уйдем отсюда!» - Лю Сяньсянь потянула Цзи Яньжаня за рукав и убежала.

Цзи Яньжань приподнял уголок губ и оглянулся на человека на крыше, прежде чем уйти.

Му Чэнсюэ держал на коленях длинный меч, его белые одежды были похожи на облака, черные волосы были покрыты куском белоснежной кисеи, а на ресницах лежал падающий снег. Никто не знал, сколько времени он просидел так, совершенно неподвижно. Его легкое дыхание подхватывал ветер, а фигура почти слилась со снегом. Если бы человек не был непревзойденным экспертом, найти его след было бы очень сложно.

Пока она не вернулась в сад, Лю Сяньсянь все еще спрашивала с затаенным страхом:

«Тарелка с паровыми булочками не должна была быть перевернута мной, как ты думаешь?»

Цзи Яньжань тоже выглядел обеспокоенным: «Почему бы тебе не вернуться и не посмотреть? Я думаю, что скорее все она разбилась, и убийца должен сейчас собирать капусту и начинку из тофу среди разбитых кусочков фарфора».

«Я не вернусь туда, тебе придется придумать что-то другое!» - Лю Сяньсянь топнула ногой - «Мастер Юнь такой милый и элегантный господин. Как он может дружить с таким пройдохой, как ты?»

Она продолжала ругать его, все больше и больше злясь в своем сердце.

Когда Цзи Яньжань увидел по выражению ее лица, что ситуация не очень хорошая, он развернулся и скрылся. Лю Сяньсянь погналась за ним. Она хотела только свести счеты с ненавистным человеком, но не обращала внимания на то, куда бежит. Повернув за угол, она столкнулась с мужчиной, и все содержимое оставшейся коробки с едой, которую она несла, разом опрокинулось и вылилось на невинного невезучего парня.

«Маленький мальчик-слуга Ци Жана все еще был в шоке. «Ты... Почему ты такая неосторожная?»

Цзи Яньжань вернулся и поспешно помог ему подняться: «Ты поранился?»

«Хсс... Тише, тише!» - выражение лица маленького слуги выглядело крайне жалким от боли: «Моя нога!»

«Твоя нога?»

Лю Сяньсянь присела на корточки и правой рукой стала щупать суставы костей дюйм за дюймом. Когда она коснулась определенного места, слуга вскрикнул «ащь!».

Лю Сяньсянь снова надавила на это место. Слуга кричал все сильнее и сильнее, дрожал и хромал, Лю Сяньсянь вздохнула с облегчением, подняла голову и сказала ему: «Кость не сломана, она только вывихнута. Нужно вправить ее, чтобы все было в порядке».

Всхлипывая, маленький слуга дрожащим голосом спросил: «Что бы вы сделали, если бы это был не вывих?»

Лю Сяньсянь знала, что она не права, поэтому она могла только мягко сказать ему: «Здесь слишком холодно. Павильон находится прямо напротив, давай пойдем туда».

«Я не пойду в Павильон!»

Слуге было больно, и он беспорядочно ругался. Когда он услышал, что она хочет переместить его в другое место, он вдруг перестал злиться и сказал: «Просто помоги мне здесь. Мой молодой господин должен принять лекарство, когда проснется. Я должен вернуться и приготовить его, я не могу больше медлить».

Лю Сяньсянь любезно напомнила ему, что если он будет сидеть здесь, в этом холодном снегу, то, скорее всего, получит обморожение, поэтому лучше сначала пойти в теплое место. Слуга был очень упрям, и все время уговаривал Цзи Яньжаня поторопиться. Цзи Яньжань помог ему подняться. Когда он, наконец, смог встать, его лицо покраснело, а глаза снова начали слезиться от боли.

«Не плачь!» - Лю Сяньсянь испугалась: «Ладно, ладно, оставайся здесь».

Цзи Яньжань покачал головой и потянулся, чтобы удержать его лодыжку. Он только хотел немного закатать брюки слуги и проверить ногу, не случилось ли чего, как мальчик вдруг вздрогнул и закричал: «Не надо!».

Лю Сяньсянь испугалась его голоса, и ее сердце бешено забилось: «Что случилось?»

«Я боюсь холода».

Губы слуги побледнели, и он сказал дрожащим голосом: «Просто оставь это».

«Теперь ты боишься холода?» - Лю Сяньсянь была ошеломлена - «Ты...»

Маленький слуга вытер слезы, понимая, что никто не поверит его случайному оправданию, но он не знал, какую еще придумать причину.

Лю Сяньсянь собиралась заговорить, но Цзи Яньжань взглядом приказал ей остановиться. Он держал ногу слуги только через толстые хлопковые брюки, и, полагаясь на многолетний опыт борьбы и лечения травм, с силой зажал сустав.

Мальчик чуть не потерял сознание от боли, и ему потребовалось много времени, чтобы перевести дух. Он снова поднялся на ноги и хотел уйти, но прежде чем покинуть сад, он обернулся, встал на колени, несколько раз подряд поклонился и заплакал: «Молодой воин Цзи, госпожа Лю, пожалуйста, не говорите об этом моему молодому господину».

«Вставай». Цзи Яньжань поднял его на ноги. «Это не твоя вина. Это мы должны извиниться. Не волнуйся, мы с госпожой Лю не будем говорить глупости».

«Спасибо, спасибо вам, господин». Слуга вытер лицо рукавом, повернулся и захромал прочь. Глядя на его стремительную походку, он выглядел так, словно за ним гнался призрак.

Лю Сяньсянь смотрела на его удаляющуюся спину, чувствуя себя растерянной. Она потерла руки и сказала: «Я вдруг почувствовала мурашки по коже, у меня реально мурашки по коже».

«Давайте вернемся на кухню и поедим». Цзи Яньжань сказал: «Похоже, он очень боится своего хозяина, если завтрак не будет доставлен вовремя, а если Ци Жан спросит, почему, боюсь, нам с тобой придется нарушить обещание».

«Ци Жан - разве он не должен быть нежным ученым?» - Лю Сяньсянь последовала за ним на кухню, - «кроме того, мы столкнулись с ним первыми. Это мы должны чувствовать себя виноватыми. Почему это он в ужасе отшатнулся?»

Цзи Яньжань покачал головой: «У каждого есть секреты. Если он не говорит, почему мы должны стоять и гадать? Важнее доставить еду».

Эти двое прошли весь путь обратно на кухню. Юнь Ифэн все еще сидел на табурете и ел сливовый пирог: «Эй, ребята, вы так быстро вернулись».

«Мы случайно опрокинули две коробки с едой».

Цзи Яньжань спросил: «Есть ли дополнительный завтрак?»

«Да, горячие булочки с начинкой на пару на плите». Руки и ноги тетушки Юй были быстрыми, и вскоре она собрала коробки с едой.

В тот момент, когда она столкнулась с мальчиком-слугой Ци, тонкая юбка Лю Сяньсянь тоже была испачкана супом. Красное пятно было очень заметным. Тогда Цзи Яньжань сказал:

«Госпожа Лю, вернитесь и переоденьтесь, а я отнесу остальную еду».

«Нет необходимости переодеваться». Лю Сяньсянь отказалась и упрямо сказала: «Я тоже пойду. Я пойду с тобой!»

Держа маленькую миску, Юнь Ифэн смотрел на них, удивляясь: «Почему мне кажется, что вы двое выглядите не так, как надо?»

Лицо Лю Сяньсянь побледнело, когда она услышала его слова, она подошла ближе к нему и спросила шепотом: «Что не так? Как мы выглядим? Это что-то вроде одержимости злыми духами? Или из наших голов идет черный или красный дым?»

Юнь Ифэн: ….

«Что за девушка».

У Цзи Яньжаня заныли зубы: «Как можно наговаривать на себя, что одержим злыми духами?»

«Что, черт возьми, случилось?» - Юнь Ифэн встал.

«Все в порядке. Я расскажу тебе, когда мы вернемся». Цзи Яньжань поднял коробку с едой: «Теперь нам нужно пойти и доставить еду».

В павильоне Белой Сливы мальчик-слуга уже переоделся и подметал снег во дворе. Увидев вошедших, он лишь поспешно поприветствовал их и сказал хриплым голосом:

«Мой молодой господин еще спит. Оставьте завтрак мне».

Лю Сяньсянь передала ему коробку с едой и не удержалась от шепота: «У тебя сильное растяжение лодыжки. Тебе нужно больше отдыхать».

«Да, спасибо», - ответил мальчик, держа коробку с едой, и уже собирался занести ее в дом, когда Цзинь Хуань толкнул дверь. Увидев людей во дворе, он несказанно удивился:

«Почему все здесь? Что-то случилось?»

Цзи Яньжань объяснил: «Госпожа Лю помогает тетушке Юй разносить завтрак. Нам с мастером Юнем нечего делать, поэтому мы тоже пришли помочь ей».

«Ты меня напугала». Цзинь Хуань вздохнул с облегчением и сказал с улыбкой: «Если тетушка Юй будет занята, мы сами пойдем за едой. Не стоит беспокоить брата Цзи».

«Что значит «беспокоить брата Цзи»?» недовольно сказал Лю Сяньсянь и передал коробку с едой Цзинь Хуаню: «Я та, кто вызвалась доставить еду. Так получилось, что твоя коробка с едой оказалась здесь. Вот, возьми ее».

«Да, спасибо, госпожа Лю». По сравнению с Цзинь Маньлинем, Цзинь Хуань явно обладал гораздо большим терпением.

Увидев алое пятно от горячего масла на ее юбке, он с беспокойством спросил об этом.

Мальчик-слуга стоял рядом с ним, и когда он услышал вопрос Цзинь Хуана, его руки задрожали, и он чуть не уронил коробку с едой, которую держал в руках.

«Ничего» - Лю Сяньсянь небрежно махнула рукой, - «я случайно поскользнулась сегодня утром, когда разносила коробки с едой».

Цзи Яньжань тоже сменил тему и спросил: «Брат Цзинь, почему ты пришел к молодому господину Ци так рано утром? Он, кажется, еще не встал».

«О, я пришел за лекарством». Цзинь Хуань сказал: «Мой отец в последние годы принимает тонизирующие таблетки из белого женьшеня и пурпурного гибискуса. Вчера он пришел сюда, чтобы выпить чашку чая с братом Ци. Когда он уходил, то случайно забыл коробку с лекарствами. Он узнал об этом только сегодня утром и попросил меня достать ее».

Мальчик-слуга Ци поспешно сказал: «Я убрал коробку. Сейчас принесу». Он шел скованно, его ноги, должно быть, все еще болели, но он не осмеливался жаловаться. Он побежал обратно, вышел и протянул коробку обеими руками.

«Хорошо, тогда я пойду». Цзинь Хуань сказал: «Передайте брату Ци, когда он проснется, что я снова буду пить с ним чай».

Слуга склонил голову и сказал: «Да».

«Давайте тоже уйдем». Цзи Яньжань сказал Юнь Ифэну: «Давай вернемся к огню и согреемся».

Лю Сяньсянь протянула руки и преградила путь: «Эй, ты можешь уйти, если хочешь, а мастер Юнь пусть остается!»

Юнь Ифэн невинно посмотрел на нее. «Почему? Я не хочу оставаться».

Цзи Яньжань шагнул вперед и потянул Юнь Ифэна за собой, прикрывая его от нее на случай, если она снова попытается наложить на Юнь Ифэна руки: «Нет».

«При чем здесь ты?» - Лю Сяньсянь была встревожена, но не могла оттолкнуть его. В конце концов, ей ничего не оставалось, как объяснить шепотом: «Я не хочу выставлять себя дурой... Я просто боюсь. Просто мне кажется, что сегодня везде как-то странно. Я не смею оставаться одна».

Юнь Ифэн сказал с пустым выражением лица: «Правда?»

Цзи Яньжань утешил ее: «Если ты боишься, возвращайся в Павильон Падающей Звезды. Мастер Юнь - не колдун и не бог, если он действительно встретит злого духа, то наверняка побежит быстрее тебя. Красивые мужчины ненадежны, как сказал Конфуций».

Юнь Ифэн сначала хотел развести руками и ударить этого негодяя по голове, но, подумав, согласился и сказал: «Мгм».

Видя, что никто из них не хочет брать ее с собой, Лю Сяньсянь нехотя одернула край одежды и сказала: «Тогда вам следует быть осторожнее. Если вы действительно встретите свирепого злого духа, будет плохо, если вы попадете в ловушку».

Цзи Яньжань выглядел торжественно: «Хорошо, мы будем внимательнее».

С подозрительным выражением лица Юнь Ифэн вернулся в Павильон вместе с Цзи Яньжанем. Когда он вошел в дверь, он спросил: «Что за представление вы сейчас устроили?»

«Это не представление». Цзи Яньжань заварил чайник и рассказал ему о том, что произошло утром, и сказал: «Похоже, что молодой мастер Ци хранит много секретов».

«Так странно». Юнь Ифэн задумчиво сказал: «В прошлый раз мы говорили о том, что нет ничего странного в том, что молодой мастер, которого не ценят в большом доме, тайно изучает некоторые боевые искусства, чтобы защитить себя. Но какое отношение это имеет к маленькому слуге? Он просто столкнулся с людьми во время прогулки. Каждый может случайно на кого-то наткнуться. Почему он боится таких банальных вещей, как семена кунжута и бобы мун* или как мышь, увидевшая кошку?»

*очень распространено, вы можете увидеть это почти во всех домах.

«По крайней мере, это показывает, что его жизнь рядом с Ци Жаном нелегка». Цзи Яньжань сказал: «Почему бы нам не пойти и не подсмотреть сегодня вечером?»

Юнь Ифэн спросил: «Подглядывать?»

Цзи Яньжань поправил: «Ночная разведка».

Юнь Ифэн улыбнулся: «Хорошо, тогда я пойду с Его Высочеством в Павильон Белой Сливы сегодня ночью, чтобы пошпионить и посмотреть, что странного в Ци Жане».

Под мрачным холодным туманом ночь всегда застает вечер врасплох. Казалось, что просто порыв ветра прошел через границу и смахнул все мрачные облака и небесный свет. Монстр из бездны открыл свою кровавую пасть и проглотил весь павильон Шансюэ.

Солнце превратилось в невидимый порошок звезд, который упал на пальцы монстра и рассеялся, едва приземлившись, оставив лишь долгую темную ночь, в которой не было видно даже пальцев на руках. Когда свистел снег, сердце замирало от страха, а тишина становилась жуткой.

В это время Цзи Яньжань сидел за столом, поочередно надевая на себя скрытое оружие, и уже выпил почти весь чайник, но рядом по-прежнему не было никакого движения.

Неужели он заснул? Он встал, подошел к стене и постучал костяшками пальцев: «Господин Юнь».

Никто не ответил.

Его Высочеству принцу Сяо ничего не оставалось, как пойти в соседнюю комнату и пригласить Юнь Ифэна выйти. В это время на улице шел сильный снег. Даже ветер нес ледяной осадок, и ему было неприятно, когда он дул в лицо. Он ворчал внутри себя: если Юнь Ифэн действительно ленится и не хочет сегодня идти на прогулку, то в чем проблема. Это можно было обсудить с ним, и, по крайней мере, он мог сказать заранее, что они должны просто спать всю ночь, или пусть бы он шел один...

Не успел он додумать слово «ладно», как Юнь Ифэн открыл дверь. Его глаза были красными, брови нахмурены, и даже в такой холод на нем была лишь тонкая струящаяся ночная одежда, а нечесаные черные волосы рассыпались по плечам. Как бы на него ни смотрели, он не был похож на человека в наряде, подходящем для шпионажа, а скорее на маньяка, который встал, толком не проснувшись.

Цзи Яньжань был довольно тактичен и, заметив взгляд Юнь Ифэна, сказал: «Извините, глава Юнь, пожалуйста, продолжайте спать».

Глаза Юнь Ифэна потемнели, его тело наклонилось вперед, и он потерял сознание на руках Цзи Яньжаня.

Чжи Яньжань:

Чжи Яньжань: «Эй!»

Глаза Юнь Ифэна были плотно закрыты, а тело обжигающе горячим. В эту леденящую душу погоду он все больше и больше напоминал раскаленный уголь.

Цзи Яньжань понес мужчину на руках и одной ногой захлопнул дверь, оставив все порывы снега и ветра во дворе.

Мангал* в спальне давно залили водой, а матрас и одеяла бросили на пол. В комнате было холодно, как в ледяной пещере. Однако тело Юнь Ифэна все еще было горячим и беспокойным, и даже дыхание, которое он выдыхал, было обжигающе горячим.

*Переносной обогреватель, состоящий из сковороды или подставки для хранения зажженных углей.

Цзи Яньжань с силой схватил Юнь Ифэна за запястье, чтобы проверить его пульс. Он был хаотичным, иногда настолько сильным, что можно было почувствовать, что вся его кровь хочет выскочить из сердца, а иногда настолько слабым, что его даже нельзя было почувствовать.

Юнь Ифэн открыл глаза, посмотрел на размытую фигуру у кровати и сказал со всей своей слабеющей силой: «Завтра я буду в порядке». Он скрипел зубами, а вены на его руках вздулись, очевидно, он испытывал сильную боль. Цзи Яньжань покачал головой и протянул руку, чтобы помочь Юнь Ифэну сесть.

Он сел перед ним, скрестив ноги, поднял ладони и прижал их к груди Юнь Ифэна.

Цзи Яньжань прогонял по телу свою внутреннюю Ци и выталкивал ее наружу. Струйка его Ци направилась к мышцам и венам Юнь Ифэна. Хотя это и не могло полностью избавить от боли, но, по крайней мере, могло облегчить ее.

Через некоторое время дыхание Юнь Ифэна постепенно успокоилось. Цзи Яньжань не осмеливался быть беспечным, хотя и видел, что тело Юнь Ифэна стало более расслабленным.

Цзи Яньжань вырос в военной казарме. С раннего детства он привык видеть грубых и толстокожих солдат династии Лян. Все они были свирепыми людьми, способными убить семью врага восемью ножами. Независимо от того, где они были ранены, они могли вылечить большинство ран, просто открыв бутылочку с лекарством.

Но в данный момент этот человек в его руках, не говоря уже о его боевых искусствах, выглядел намного ценнее, чем те люди на северо-западе. Его кожа была настолько светлой, что почти прозрачной, его тело было тонким, как бумага, а ключицы были похожи на тонкий нефрит, и казалось, что их можно раздавить, приложив совсем немного усилий.

Поэтому ему оставалось только быть осторожнее.

Спустя почти час Юнь Ифэн, наконец, заснул. Цзи Яньжань уже купался в собственном поту. Он обнял мужчину одной рукой, а другой попытался поднять с земли подстилку, но нащупал горсть полуистлевшего пепла. Только тогда он обнаружил, что мангал в доме не только облили чаем, но и опрокинули. Повсюду валялись грубые остатки древесного угля. На ногах Юнь Ифэна также были пятна крови. Возможно, когда он вставал с кровати и открывал дверь, он споткнулся и случайно поранился.

Цзи Яньжань вздохнул и просто отнес человека в свою комнату.

Глубокой ночью на кухне маленького дворика снова зазвучал перезвон посуды, а в печке весело горели дрова. Благодаря своему опыту, полученному в прошлый раз, Его Королевское Высочество принц Сяо в этот раз вскипятил воду довольно быстро.

Юнь Ифэн был истощен после пытки ядом в его теле. Он чувствовал, что каждая кость в его теле разламывается на куски, а тупая боль постоянно разъедала его мозг. Его конечности были парализованы, и даже чтобы просто дышать, ему приходилось прилагать максимум усилий. У него не было сил поднять веки. В своем замешательстве он лишь смутно ощущал тепло, но не мог понять, откуда оно исходит. Он знал только, что оно было очень мягким и безмятежным, как теплый летний ветер, дующий на сверкающее голубое озеро.

Цзи Яньжань привел его в порядок и накрыл больной росток одеялом, даже углы плотно прижал, подоткнув его под одеяло, и убедился, что ветер не проникает внутрь, и только тогда облегченно вздохнул.

Оказалось, что быть служанкой, которая прислуживает людям, ничуть не легче, чем маршировать и сражаться.

Если подумать, это было даже более утомительно.

В это время небо постепенно светлело. Цзи Яньжань вернулся в комнату Юнь Ифэна, взял чистый матрас, расстелил его на кровати, лег и закрыл глаза.

Он думал о сцене, когда он увидел Юнь Ифэна сегодня вечером, о дискомфорте и боли, которые он должен был чувствовать. Он не мог понять, кто помогал ему исцелиться, пока он не встретился с ним. Почему он не взял этого человека с собой, когда путешествовал с ним?

Когда он перевернулся, что-то сжалось под его рукой, и он вздрогнул.

Когда он вытащил это, это был резной красный нефрит линьчжи, который Юнь Ифэн всегда вешал на шею, как сокровище,

«Совесть», эта штука, похоже, совсем не работает с ним.

Цзи Яньжань потер поддельный линьчжи большим пальцем, его голова немного болела.

Ну, он потратил всю свою внутреннюю энергию, чтобы вылечить его внутренние раны сегодня вечером, это будет считаться услугой  за услугу.

***

Ветер за окном становился все слабее, и снег падал гораздо реже.

В комнате было тихо и темно. На щели окна налип снег. Время от времени ветер ерошил его со скрипом, делая комнату более теплой и подходящей для сна.

Одеяло, как мягкое облако, сворачивалось, постепенно, начиная от пальцев ног, до икры, до голеней, до талии, до шеи, до прядей волос, спящий человек переворачивался, его конечности шевелились, а его губы изображали ухмылку во сне.

Человек, стоявший у кровати, тоже засмеялся вместе с ним.

Уголки его рта изогнулись странной дугой, источая жуткий холод. Его глаза, казалось, оценивали свою жертву, Он долго смотрел на горящие в кадильнице благовония, а затем медленно протянул руку.

Ледяная, с темными, острыми, как бритва ногтями, рука плотно сомкнулась на шее спящего человека.

Сильная боль, сопровождаемая чувством удушья, внезапно заставила сладкий сон, который он видел, резко прерваться. Лежащий на кровати человек в ужасе открыл глаза, но не смог произнести ни слова; он лишь тщетно открывал рот. Его конечности дергались, как хвост сушеной рыбы. Он весь истекал кровью, и его насильно вытащили из спальни на снег.

Холодный свет, вспыхнувший перед ним, был подобен острым когтям или клыкам десяти тысяч зверей.

Страх перекрыл боль.

Плоть и кровь летели во все стороны, и он почувствовал, что его окружает сильный запах ржавчины.

Темно-синее небо отбрасывало последний дюйм темного цвета в эти глаза, которые пытались смотреть широко.

Испуганные и отчаянные.

Снег застыл ярко-красным цветом.

В клубящейся дымке восточное небо было полностью обнажено.

Свет от снега на земле ярко отражался в окне и разбудил Юнь Ифэна. Он сел с распаленным телом, но был слегка ошеломлен, когда захотел встать с кровати. Обстановка и украшения в этой комнате... Когда он опустил голову, то заметил, что ночное белье на его теле было явно больше, чем его собственное. Его грудь была наполовину обнажена, талия была свободна и подвязана шнурком, а материал был расшит изысканными серебряными нитями. Это был особенный вид атласа в Сычуани, которым могла пользоваться только королевская семья.

В дверях появился Цзи Яньжань: «Доброе утро».

Юнь Ифэн спросил: «Его Королевское Высочество помог вылечить мои внутренние раны прошлой ночью?»

«А как иначе?» Цзи Яньжань поставил чайник в руке на стол. «Подойди и выпей сначала горячей воды. Я пойду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Ты всю ночь ворочался. Тебе нужно больше есть, чтобы восстановить силы».

«Спасибо, Ваше Высочество».

Юнь Ифэн натянул верхнюю часть ночной одежды, чтобы прикрыть грудь, встал с кровати и хотел встать. Как только его ноги коснулись земли, он вздохнул: «Ахссс».

«О, да, твои ноги были ранены, но с ними все в порядке». Цзи Яньжань принес ему чай. «Забудь об этом, лучше продолжай лежать».

Юнь Ифэн спросил: «У меня был сильный приступ отравления прошлой ночью?»

Цзи Яньжань кивнул: «Ты не помнишь?»

Юнь Ифэн задумался на некоторое время: «Я помню только, что сначала все мое тело было холодным, и я дрожал, как будто упал в ледяной погреб, а потом я уже ничего не понимал».

«Когда я вошел в твою комнату, все твое тело было обжигающе горячим, а пульс был в хаосе. Было похоже, что злой дух завладел твоим сердцем».

Цзи Яньжань смотрел, как он допивает воду, и вспомнил, что беспокоило его всю ночь, поэтому спросил «Кто лечил тебя раньше?»

«Никто» Юнь Ифэн ответил: «Я бы поправился после ночи».

Цзи Яньжань дал ему еще одну чашку теплой воды: «Никто не лечил тебя, и ты просто жил и терпел?»

«Да». Юнь Ифэн вернул чашку, снова зарылся подбородком в теплое одеяло и вздохнул.

Видя его спокойное выражение лица, казалось, что он не принимает близко к сердцу боль от вчерашней эрозии кости, и казалось, что он не нуждается в чьем-либо утешении. Цзи Яньжань больше ничего не сказал. Он пошел на кухню один, чтобы позавтракать. Перед уходом он не забыл попросить у тетушки Юй чашку меда - действие яда было слишком горьким, ему нужно было съесть немного сладости.

«Спасибо», - с улыбкой сказал Юнь Ифэн.

«Хорошо отдохни сегодня и не беспокойся о внешних делах». Цзи Яньжань поставил для него столик на постель и повернулся, чтобы прибраться в соседней комнате.

Сначала он убрал шлак и пепел на полу, затем разжег новый мангал и, наконец, достал из шкафа чистые постельные принадлежности. Он только наполовину заправил кровать, как вдруг услышал бешеный звук шагов во дворе.

«Глава секты Юнь!» Лю Сяньсянь толкнула дверь и ворвалась: «Невероятно, опять что-то случилось... Эх, как это можешь быть ты?»

Цзи Яньжань бросил подушку на кровать, держа в одной руке метлу для подметания пыли, он спросил: «Что случилось?»

Лю Сяньсянь: ….

Цзинь Хуань, который также следовал за Лю Сяньсянь, тоже был удивлен прекрасной сценой труда добродетельного господина и старательной заправки постели. Он неуверенно спросил: «Брат Цзи, а где глава секты Юнь?»

Цзи Яньжань ответил: «В моей постели, он еще не вставал».

Воцарилась мертвая тишина.

Неужели?..

К счастью, Юнь Ифэн в это время уже услышал движение, завернулся в плащ и толкнул дверь: «В чем дело?»

Снаружи все пылало, и Цзинь Хуань не мог больше гадать об отношениях между этими двумя. Он срочно сказал: «Маленький слуга Ци Жан умер».

Он умер в трагическом состоянии, его глаза были широко открыты. Все его тело, казалось, было исцарапано призрачными когтями и покрыто следами крови. Он просто лежал прямо на снегу, окруженный окровавленным льдом. Когда утром Ци Жан нашел его, он не дышал и был заморожен.

Юнь Ифэн внутренне нахмурился, услышав эти слова, и посмотрел на Цзи Яньжаня.

Массив серебряного колокольчика из паучьего шелка не сработал, что указывало на то, что никто из преступников не врывался в дом посреди ночи.

Это был кто-то из Павильона Шансюэ, тот, кто убил мальчика-слугу Ци.

Глава 7 - Кто убийца?

Юэ Чжихуа утешал Ци Жана, лицо которого было бледным, как фарфоровое блюдо, колени ослабли, и он на некоторое время потерял дар речи; она выглядел очень испуганным.

Юнь Ифэн спросил: «Где сейчас труп?»

Цзинь Хуань ответил: «В комнате для дров на заднем дворе. Он был весь в крови, я не знаю, кто питал к нему такую глубокую ненависть, что его так изрезали. Несколько лет назад Демоническая Секта убивал живых людей в качестве жертвоприношения, но даже трупы тех людей не выглядели так ужасно».

Когда он упомянул о жертвоприношении, Лю Сяньсянь не мог не сказать: «Может, это потому, что этому месту не повезло? Вчера, когда я разговаривала с мастером Юнем, я сказала ему, что у меня постоянное чувство, что с этим местом что-то не так. Оно такое жуткое и мрачное. А прошлой ночью произошло нечто подобное».

Цзинь Хуань огляделась вокруг: «Я не верю в призраков и богов. Я верю только в то, что кто-то разыгрывает меня за моей спиной!»

Лю Сяньсянь спросила: «Но кто этот человек? Массив серебряного колокольчика из паучьего шелка не звонил всю ночь, но слуга умер странным образом. Может ли быть так, что твой массив не работает?»

«Я проверил его вчера вечером перед уходом на отдых и даже сегодня утром, когда пришел сюда».

Цзинь Хуань сделал паузу и продолжил: «Паучий шелк и серебряные колокольчики целы. Причина, по которой они не звенят, заключается в том, что к ним никто не прикасался».

Было совершенно ясно, что убийца мальчика-слуги Ци Жана был одним из них. Лю Сяньсянь оглядела людей и бессознательно сделала два шага назад, чтобы отдалиться от всех.

«Молодой мечник Цзи», - Цзинь Маньлинь внезапно указал на подножие стены и спросил, -»что это?»

Остальные посмотрели в ту сторону, куда он указывал, и увидели, что на земле лежит свернутая постельная принадлежность, на которой видны пятна крови.

У Юэ Чжихуа изменился цвет лица: «Это...»

Юнь Ифэн пояснил: «Вчера вечером я почувствовал действие яда в своем теле. Я случайно наступил на рассыпанный уголь в своей комнате и поранил ногу. Брат Цзи перевязал мне рану и не отдыхал до рассвета, помогая мне исцелиться».

Он слегка приподнял свою одежду, приподняв подол плаща. На нем все еще были легкие мягкие туфли, которые он использовал перед сном, и его ноги действительно были перевязаны. Не было похоже, что он лжет. Но с другой стороны - в Павильоне Белой Сливы был убит человек.

И на этом конце лежало свернутое окровавленное одеяло, которое хотели выбросить. С какой стороны ни посмотри, это было слишком большое совпадение. Даже Лю Сяньсянь, которая часто преследовала Юнь Ифэна при каждом удобном случае, а это было почти все время с тех пор, как они поднялись на гору, в это время смотрела на них с легким подозрением, как будто не верила в это заявление.

В комнате снова воцарилась тишина. Воздух был очень тяжелым, словно толстый шелк, покрытый водой, плотно обволакивающий, холодный, удушливый и гнетущий. У каждого были свои заботы.

Глаза таращились друг на друга, каждый пытался найти в глазах другого хоть малейший след ненормальности, но все они возвращались безрезультатно. Убийца смешался с толпой.

Этого факта было достаточно, чтобы заставить самое спокойное сердце биться неровно. Было ясно, что никто не вытащил нож первым, но слабый звук иллюзорного оружия пронзил барабанные перепонки каждого точно, как тонкая игла.

За окном темные тучи давили на небо. Павильон Снежного Вида, который изначально был окружен страхом и заговором, теперь получил еще один слой подозрений и недоверия.

Цзи Яньжань сказал: «Опираясь только на боевое искусство мастера секты Юнь, было бы так просто убить безоружного слугу, так зачем ранить себя?»

Цзинь Хуань и Цзинь Маньлинь посмотрели друг на друга. Как раз когда они хотели заговорить, Ци Жан дрожащим голосом сказал:

«А Чэн знает боевые искусства, но обычно он их не показывает».

Юэ Чжихуа был ошеломлен: «Ваш мальчик-слуга знал боевые искусства?»

Ци Жан сказал: «Да. Не только он, но даже я знаю. Я с детства был слабым. Несколько лет назад моя мать достала свои личные деньги и пригласила в дом мастера боевых искусств. Он обучал меня боевым искусствам вместе с А Чэном без ведома остальных членов моей семьи. Во-первых, чтобы поддерживать себя в форме и укреплять здоровье. Во-вторых, если мне будет угрожать опасность, я смогу защитить себя, но я не ожидал, что в итоге произойдет нечто подобное».

Цзи Яньжань знал, что Ци Жан скрывает эту деталь, но он не ожидал, что даже мальчик-слуга, которого они легко сбили с ног в коридоре, тоже практиковал боевые искусства.

Юнь Ифэн поплотнее закутался в плащ и терпеливо сказал: «Даже если А Чэн практиковал боевые искусства, чем его способности лучше моих? Или, если он не уступает мне, то почему во время боя на моей голове и теле нет ни царапины, а только подошвы ног? Что это за нечестивый метод? Может быть, он любит снимать обувь со своих противников во время боя?»

Лю Сяньсянь разразилась смехом, но после смеха она поняла, что то, что они обсуждали, было связано с потерей человеческой жизни, и ее отношение было слишком легкомысленным. Она решил помочь Юнь Ифэну:

«Молодой господин Цзинь, Глава Юнь прав. Независимо от того, насколько высоки были навыки боевых искусств у мальчика-слуги Ци, он не может быть противником для Главы секты. Более того, даже если мальчик действительно ранил мастера Юня, любой нормальный человек уберет кровь перед сном. Это даже не такая серьезная травма, чтобы он не смог встать. Есть ли смысл сначала вытирать кровь о простыню, а потом сворачивать ее и выбрасывать на виду у всех?»

Она очень редко говорил спокойно. Ее голос был мягким и чарующим, и звучал очень приятно для слуха. Более того, то, что она говорила, действительно имело смысл.

Цзинь Хуан сжал кулак и поклонился: «Я не виню мастера Юня. Брат Ци тоже напуган и встревожен, и он дал волю своему воображению».

Юнь Ифэн кивнул: «Естественно. Пойдемте, сначала я осмотрю тело».

С неба все еще падали мелкие снежинки, которые впивались им в шею, обдавая холодом. Цзи Яньжань сделал два шага и протянул зонт Юнь Ифэну: «Действие яда и твоя травма действительно в порядке?»

«Я прожил с этим ядом столько лет, что уже привык к нему». Юнь Ифэн посмотрел на зонтик зимней сливы и сказал: «Но спасибо тебе, брат Цзи. Помимо твоих выдающихся навыков перевязки, все остальное очень хорошо, и плащ тоже очень теплый».

Цзи Яньжань сказал: «Это первоклассная серебряная норка. Если мастеру Юню она понравится...»

Юнь Ифэн перебил его: «Мне нравится».

Цзи Яньжань сделал паузу: «Если она тебе нравится, поноси ее еще несколько дней и верни мне, когда мы расстанемся».

Юнь Ифэн поджал губы: «Почему я должен возвращать такую хорошую вещь тебе? Почему бы тебе просто не отдать его мне в этот раз?»

Его Высочество принц Сяо почувствовал себя очень грустным. В этот раз он взял с собой всего четыре штуки. Как он мог позволить себе отдавать их один за другим? Логично предположить, что глава секты был не беден.

Почему же у этого мастера секты была дурная привычка отнимать у людей одежду?

Группа прибыл на задний двор. После того как тело дровосека было похоронено в прошлый раз, никто не хотел выходить из своих павильонов, поэтому снег, скопившийся на тропинке, был очень толстым. Подошвы их сапог, наступавших на мягкий снег, постоянно издавали тупой «скрипящий» звук.

Движение, когда деревянную дверь толкнули, было резким и неприятным. Разваливающийся сарай для дров выглядел старым. Кто-то соорудил импровизированную кровать из дверной панели, а на ней лежал труп, покрытый белой тканью со слабыми пятнами крови.

Цзинь Хуань осторожно взял Лю Сяньсянь за руку и потянул ее за собой: «Мисс Лю, я советую вам не заходить и не смотреть на тело. Кровотечение было очень сильным, вы не сможете спать ночью».

Лю Сяньсянь остановилась и спросила с тревогой: «Вы действительно не верите в призраков и богов? Последние два дня мне было очень страшно».

Цзинь Хуань ответил: «Я не верю в них. Более того, даже если призраки и боги существуют, они должны следовать принципу, что за добро и зло воздается добром, и нет причин без разбора убивать невинных людей. Если мы с вами не сделали ничего плохого, почему мы должны бояться призраков, стучащих в дверь посреди ночи?»

Он говорил так звучно и убежденно, что Лю Сяньсянь не могла не кивнуть головой в знак согласия: «Да».

Юнь Ифэн протянул руку, чтобы поднять белую ткань. Несмотря на то, что он был готов к этому, его все равно поразили окровавленные останки. Когда он находился в секте «Фэн Юй», он часто помогал осматривать трупы, но даже трупы, разорванные пятью лошадьми, выглядели гораздо лучше, чем тело мальчика-слуги Ци Жана.

Цзи Яньжань стоял в стороне и думал: «Это слишком жестоко. Может ли быть так, что кто-то действительно испытывал глубокую ненависть, чтобы причинить такую жестокость?»

Юнь Ифэн сказал: «Он мальчик-слуга. Обычно он дрался со слугами других молодых господ в других дворах максимум ради ежемесячных денег. Где он мог заслужить такую большую кровавую месть? Смертельная рана был нанесена ножом в шею, и половина его одежды была пропитана кровью. Если вы хотели кого-то убить, достаточно сделать только это. Не было никакой причины расцарапывать его лицо ужасными кровавыми следами».

Лицо Ци Жана побледнело, когда он услышал это: «Тогда почему кто-то захотел это сделать?».

«Я должен спросить брата Ци, был ли у тебя когда-нибудь большая вражда с кем-нибудь в обычные дни, настолько сильная, что другой стороне приходилось бить кости твоего слуги и хлестать его тело плетью, чтобы унять свой гнев». Юнь Ифэн спросил: «Если ты действительно не можешь никого вспомнить, то убийца либо намеренно вводит всех в заблуждение, либо он просто бессердечный безумец с уникальным вкусом, которому нравятся такие кровавые сцены ужасов».

Лю Сяньсянь заколебался: «Но...»

Она произнесла всего одно слово, но все поняли, что оно означает. Но массив серебряных колокольчиков из паучьего шелка не сработал, что означало, что безумец, скорее всего, был хорошо одетым человеком, который находился среди них самих.

Юнь Ифэн снова накрыл тело белой тканью: «Давайте сначала вернемся в парадный зал».

Тетушка Юй вскоре принесла горячий жасминовый чай. Она также услышала новость о смерти мальчика-слуги Ци.

Однако Лю Сяньсянь не упомянула о злых призраках и кошмарной сцене. Она лишь сказала, что он случайно упал и ударился головой о каменную дорожку на улице посреди ночи. Он пролежал без сознания всю ночь на улице под холодным снегом и больше не очнулся. Хотя это было так же жалко, но уже не так страшно.

Цзинь Маньлинь, все еще пребывая в глубокой задумчивости, случайно сдул пену с горячего чая, сделал глоток и обжег себе рот, отчего еще больше встревожился. Он просто поставил чайную чашку обратно на стол: «Почему бы нам не сделать это, давайте поговорим о том, что мы делали прошлой ночью».

Цзинь Хуань заговорил первым: «Вчера вечером, после игры в шахматы с отцом, я пошел в Изысканный Нефритовый Павильон, чтобы поболтать с братом Юэ, и потом вернулся в постель».

Юэ Чжихуа повторил: «Я действительно разговаривал с братом Цзинем поздно вечером, и с тех пор я не покидал свою резиденцию».

Юнь Ифэн спросил: «О чем вы говорили поздно вечером?»

Юэ Чжихуа на мгновение замешкался и честно ответил: «Из всех людей на горе у меня самые близкие отношения с братом Цзинем, поэтому я хотел поговорить с ним, чтобы узнать, что это за ситуация со взрывчаткой, и посоветоваться с ним, как мне заставить всех вас поверить мне, чтобы доказать, что я не имею к этому никакого отношения».

Юнь Ифэн сказал: «Понятно. Можете ли вы рассказать нам о результатах вашего разговора?»

Юэ Чжихуа вздохнул: «Если бы мы что-то поняли, то пришли бы к мастеру Юню рано утром, чтобы обсудить это с вами, но в этот раз мы действительно запутались. Чем больше мы говорили, тем больше запутывались».

Казалось, что лучше бы они вообще не разговаривали.

Лю Сяньсянь заговорила: «Я всегда рано ложусь спать. Сегодня утром уже рассвело, когда я услышала, что тетя Юй передвигается и идет на кухню готовить завтрак, поэтому я последовала за ней. Когда пришел молодой господин Цзинь и рассказал нам о мальчике-слуге, я все еще помогала ей готовить булочки на пару. Затем мы пошли в Дрейфующий павильон, чтобы сообщить новость мастеру Юню».

Ци Жан сказал: «Как и госпожа Лю, я привык рано ложиться спать и всегда крепко спал, пока сегодня утром меня не разбудил сильный ветер».

Юнь Ифэн спросил: «А потом ты нашел тело своего слуги?»

Ци Жан кивнул: «Обычно, как только я просыпаюсь, он должен был прийти с заваренным лекарством, но в этот раз я его не видел. Я подумал, что он дремлет или простудился, поэтому хотел пойти в соседнюю комнату, чтобы проверить его. В результате, как только я вышел за дверь, я увидел его лежащим во дворе».

В конце фразы его голос снова захлебнулся.

Лю Сяньсянь утешила его: «Молодой господин Ци, не печальтесь. Дайте мне все лекарства, которые вам нужно будет пить в будущем, я приготовлю их для вас и принесу вам».

Юнь Ифэн сказал: «Госпожа Лю очень сердечная и у нее боевой характер».

«Если бы я действительно была боевой женщиной, я бы уже нашла убийцу за кулисами и спустила всех с горы».

Лю Сяньсянь недовольно сказала, взявшись за рукоять меча, и продолжила,

«Вы с молодым мечником Цзи исцелялись прошлой ночью, поэтому, должно быть, не видели, кто был убийцей. Хорошо, что все говорили так, будто у них не было времени выходить из своих Павильонов. Если все невиновны, то это место действительно преследуют злые призраки».

Юнь Ифэн покачал головой: «Как и сказал брат Цзинь, я тоже не верю в призраков и богов. Здесь, в Павильоне Шансюэ, есть эксперты. Неважно, кто создает проблемы, правда, в конце концов, всплывет. Госпоже Лю не стоит беспокоиться».

Лю Сяньсянь все еще волновалась: «Это правда, но что нам теперь делать?»

Юнь Ифэн сказал: «Что еще мы можем сделать? Гора закрыта сильным снегом. В первую очередь защищайте себя. Что бы вы ни делали в будущем, вы должны быть более осторожны. Не забывайте не давать убийце возможности».

Лю Сяньсянь пообещала: «Хорошо, я приму это к сведению».

Цзинь Хуань напомнил: «Глава секты Юнь. Мы тут друг друга подозреваем, но в павильоне Си Нуань явно живет эксперт».

Юнь Ифэн отставил чашку с чаем: «Му Чэнсюэ? Я еще могу понять, если он хочет убить тебя или меня, но зачем ему убивать мальчика-слугу?»

Цзинь Хуань спросил: «Тогда как насчет тебя, меня, брата Ци и брата Юэ, вместе с молодым мечником Цзи и госпожой Лю, зачем нам нападать на мальчика-слугу?»

Юнь Ифэн, казалось, был поставлен в тупик этим вопросом. Немного подумав, он ответил:

«Действительно, твой вопрос вполне резонный. Но если это действительно был Му Чэнсюэ, что мы будем делать дальше? Пойдем к нему, чтобы свести счеты и заставить его выплатить компенсацию кровь за кровь?»

«Послушайте!»- поспешно сказал Чжи Яньжань, - «я слышал, что этот наемник очень злобный. Если у тебя нет 100-процентного шанса на победу, не действуй необдуманно. Даже если ты хочешь действовать необдуманно, не втягивай меня. В конце концов, я еще молод и у меня есть еще несколько лет свободной и счастливой жизни, пьянства и веселья с золотом и деньгами».

Цзинь Хуань утешил его: «Молодой мечник Цзи, не волнуйся, мы не пойдем сейчас. Но, как сказал Глава секты Юнь, всегда нужно быть внимательнее в будущем. Короче говоря, прежде чем покинуть Пик, ни с кем из нас больше не должно произойти несчастного случая».

Его слова были искренними, но какими бы искренними они ни были, они могли быть лишь легкой заботой, вес которой был не меньше, чем у ивовых листьев, падающих в пруд. В душе все понимали, что если предыдущий шокирующий взрыв был предупреждением о том, что нельзя так просто покидать Пик, то трагическая смерть мальчика-слуги Ци, в этот раз, была еще одним предупреждением, посланным закулисным манипулятором, более жестоким и пугающим, потому что это означало, что даже если ты останешься в Павильоне Шансюэ, тебя все равно могут убить в любой момент.

Лю Сяньсянь был не спокойна. Наконец, она не удержалась и спросила: «Он убьет нас всех?»

Как только она произнесла эти слова, чайная чашка в руке Ци Жана упала на землю. Хрустящий звук разбивающегося фарфора и тяжелые черные тучи за окном еще больше усилили ужас, в котором они находились, и даже пальцы Юнь Ифэна слегка дрожали.

Цзи Яньжань заметил дрожащую руку и позвал тетушку Юй, чтобы та принесла Юнь Ифэну чашку слегка горячего успокаивающего чая.

Цзинь Хуань сказал: «Это действительно странно, и нет никакой гарантии, что за этим стоит какой-то секрет. В Павильоне Белой Сливы только что произошел несчастный случай. Если брат Ци может доверять мне, ты можешь переехать в Павильон Лунного Вида, чтобы жить со мной».

Ци Жан, казалось, ухватился за спасительную соломинку и поспешно сказал: «Я дружу с тобой уже столько лет. Естественно, я могу доверять брату Цзиню. Хорошо, тогда я соберу вещи и перееду туда сегодня днем».

Однако Лю Сяньсянь надула губы и пожаловалась: «А как же многолетняя дружба? Этот Юэ Минвэй столько лет был как добрый дядя, а он все равно обманом заманил нас на вершину этой снежной горы, убивая одного за другим без всякой причины».

Возможно, из-за волнения, голос Лю Сяньсянь был неосознанно резким, что было похоже на то, что она выплескивает свой гнев.

Цзинь Хуань, естественно, проигнорировал ее глупости и только сказал: «Поскольку я пригласил брата Ци жить в Павильоне Лунного Вида со мной, я постараюсь изо всех сил защитить его. Теперь, когда дует ветер, конечно госпожа Лю может сомневаться во мне, но брат Ци может верить мне. Пока правда не откроется, и эта ситуация не разрешится, все можно делать только по своему усмотрению».

Юнь Ифэн кивнул: «Я также согласен с тем, что сказал брат Цзинь. Жизнь и смерть предопределены судьбой. Все можно сделать только так, как ты этого хочешь».

Лю Сяньсянь подняла меч со стола: «Почему я должна жить или умереть? Я не хочу умирать на этой снежной горе! Раз уж все запуталось, я не буду с тобой разговаривать, это меня очень злит».

Сказав это, она распустила косу и выбежала из дома. Когда она открыла дверь, она ударила с такой силой, что чуть не оторвала всю дверную раму.

Холодный ветер ворвался внутрь, и Юнь Ифэн вздохнул: «С таким характером, боюсь, она не сможет выйти замуж в будущем».

Цзи Яньжань похлопал его по плечу.

«Не беспокойся об этом».

После обеда Цзинь Хуань помог Ци Жану перенести весь багаж в павильон «Лунный вид».

На воротах павильона Белой Сливы висел большой замок. Лю Сяньсянь также специально нашла несколько красных веревок и слой за слоем обмотала ими головку замка. Она сказала, что во время странствий по Цзянху узнала от своего учителя, что таким образом можно избавиться от всех бедствий и запереть злых сущностей во дворе, не давая им выхода.

Естественно, мужчины не поверили в эту историю о ведьме, но никто не стал язвить. Вместо этого они немного поболтали с ней. В конце концов, ситуация был коварной, и главным приоритетом сейчас было стабилизировать сердца людей.

Мальчика-слугу похоронили рядом со старым дровосеком. В это время уже стемнело, и Юнь Ифэн стоял под полуразрушенным дровяным сараем с лампой в руке. Его пальцы, обнажившиеся над рукавом плаща, были белыми и тонкими. В холодном воздухе он становился все более похожим на застывшую прозрачную нефритовую резьбу.

Снег кружился вокруг них. Время от времени одна-две снежинки зависали на его длинных ресницах, не двигаясь с места, отчего зрение и мир становились туманными.

Цзи Яньжань спросил «О чем ты думаешь?»

«Ни о чем». Юнь Ифэн пришел в себя. «Я просто почувствовал, что всего за несколько дней в павильоне Шансюэ появилось еще два мертвых тела. Я не знаю, что произойдет в будущем. Я в ужасе».

«Я только что осмотрел тело. У мальчика-слуги Ци было много обморожений на ногах и руках. Когда я попытался проверить его ноги в тот день, когда госпожа Лю столкнулась с ним, он прикрыл ноги брюками, это должно быть сделано, чтобы скрыть их от посторонних глаз». Цзи Яньжань сказал: «Но судя по его ежедневной пище и одежде, он не похож на человека, выполняющего грубую работу. Он обслуживает повседневную жизнь своего молодого господина, не более. Не вижу причины, чтобы у него были такие шрамы».

Юнь Ифэн догадался: «Что ты имеешь в виду? Ци Жан издевался над ним, или Ци Жан убил его? Каков мотив?»

«По крайней мере, между ними может быть какая-то тайна». Цзи Яньжань взял фонарь из рук Юнь Ифэна: «Пойдем. Слишком холодно. Давайте сначала вернемся в Дрейфующий Павильон».

Весь обратный путь был тихим, ветер завывал, падал снег. Цветы и растения в саду давно засохли, бассейн тоже покрылся толстым слоем льда. Листья лотоса и покачивающиеся рыбки кои, плавающие летом, давно исчезли. Все было безжизненно. В таком большом дворе не было и полдюйма земли, где можно было бы найти хоть какой-то след жизненной силы.

Юнь Ифэн подумал, что даже если в будущем будет достаточно еды, даже если не будет убийств и бесполезной смерти, просто жизнь в этом гиблом месте изо дня в день будет вызывать у него депрессию и удушье, не говоря уже о том, чтобы стать сумасшедшим.

Цзи Яньжань держал его за руку: «Будь осторожен с шагами».

«На самом деле, помимо смерти мальчика-слуги, есть еще одна вещь, которую я не выяснил». Юнь Ифэн посмотрел на него. «Что этот человек за кулисами хочет от Его Высочества? Ему нужно ваше сердце, и он уже отчаялся? Или сотрудничество? Что из этого?»

Цзи Яньжань сказал: «Что если я скажу, что не знаю. Поверишь ли ты мне?»

Юнь Ифэн не поверил ему: «Ничего не знать - это не похоже на принца Сяо, о котором ходят слухи».

Цзи Яньжань улыбнулся: «Принц Сяо не знает всего. У него нет таланта заглядывать в чужие сердца с самого рождения. На этот раз я действительно ничего не знаю, поэтому мне остается только наблюдать и ждать».

«После того, как я некоторое время сопровождал Его Высочество, выяснилось, что моя жизнь ужасно плоха и не дотягивает до уровня Его Высочества». Юнь Ифэн втянул руку в плащ: «Я не догнал Его Высочество в понимании мира и планировании стратегий, но как дурак окунулся в водоворот мутной воды».

«Кто сказал, что твоя жизнь плоха?» Цзи Яньжань терпеливо уговаривал: «Подумай, на северо-западе сейчас много девушек, которые завидуют Главе секты. Ты можешь есть и жить вместе с этим принцем, такую жизнь можно назвать лучшей».

Юнь Ифэн нахмурился, почувствовав тесноту в груди, и внутренне сказал: «Тебе лучше заткнуться, если ты скажешь еще два слова, боюсь, я не смогу удержаться от желания разбить тебе голову».

Когда двое шли по коридору, они случайно столкнулись с Юэ Чжихуа, который шел торопливо. Тот в это время размышлял о чем-то, опустив голову. Когда его вдруг кто-то остановил, он так удивился, что сделал два шага назад и поднял руку, чтобы достать меч.

Юнь Ифэн поспешно сказал: «Это я».

«Это оказались мастер Юнь и молодой мечник Цзи». Увидев перед собой людей, Юэ Чжихуа почувствовал явное облегчение: «Ты меня напугал».

Юнь Ифэн спросил: «На улице уже темно и очень холодно. Куда это брат Юэ собрался?»

«Я только что из Павильона Лунного Вида». При упоминании этого вопроса Юэ Чжихуа снова захотелось вздохнуть: «Мальчик-слуга брата Ци потерял свою жизнь на пике. Как полновластный хозяин, я должен пойти и проведать его».

Хотя говорить вслух о себе как о «хозяине» было неудобно, ведь он знал, что внутри и снаружи он не такой человек, но поскольку его имя носило фамилию «Юэ», ему пришлось перебороть себя и сыграть роль заботливого хозяина.

«Брат Юэ, не волнуйся. С братом Ци все будет в порядке». Юнь Ифэн нашел в коридоре табуретку, укрылся от ветра и спросил: «Перед тем как подняться на гору, вы не заметили никаких отклонений в действиях начальника Юэ или в его поведении?»

«Действительно ничего». Юэ Чжихуа с горечью сказал: «После взрыва я снова и снова думал об этом, но ничего не изменилось. То, как дядя обычно обращался со мной, ничем не отличалось от того, что он показал мне в тот день».

Юнь Ифэн продолжил спрашивать: «Можете ли вы сказать мне, как обстоят дела с отношениями между семьей Цзинь, семьей Ци и охранным агентством семьи Юэ?»

«Все отлично» - ответил Юэ Чжихуа. «Семья Цзинь в своей жизни полагается на семью Юэ, так как оба их бизнеса соответствуют друг другу, поэтому в обычные дни они, естественно, уважают друг друга. Семья Ци также полагается на агентство сопровождения Юэ, которое сопровождает их товары, когда они покидают склады и доставляются клиентам. Эта группа людей взаимозависима и взаимно поддерживает друг друга. У них не должно быть причин для заговора друг против друга».

Прежде чем Юнь Ифэн успел спросить, он взял на себя инициативу и добавил, что Ци Жан и мальчик-слуга хорошо ладят. По крайней мере, каждый раз, когда он их видел, они были очень близки. Ци Жан был мягкосердечным, с ним было легко разговаривать, и он щедро награждал своих слуг.

Юнь Ифэн потрогал свой подбородок: «Так вот оно что».

«Вот почему я сказал, что все это необъяснимо». Юэ Чжихуа был в отчаянии и не решался сказать: «Может быть, это чья-то работа? И не имеет никакого отношения к моему дяде?»

«Вполне возможно». Юнь Ифэн сказал: «Брат Юэ не должен винить себя и сильно переживать. Ему лучше сначала вернуться в Павильон Изысканного Нефрита».

«Хорошо, вы двое тоже должны отдохнуть пораньше». Юэ Чжихуа сжал кулак и сказал: «До свидания».

Юнь Ифэн смотрел, как он уходит, затем потер локти.

«Что скажешь?»

Цзи Яньжань поднял одну бровь и напомнил ему: «Ты - мастер секты Фэн Юй. Так разве не я должен спрашивать тебя об этих делах в Цзянху?»

«Отношения между этими тремя семьями действительно правильные». Юнь Ифэн взглянул на него: «Поскольку они взаимозависимы, нет необходимости убивать друг друга, поэтому неважно, кто умер на этот раз, конечная цель - это вы, Ваше Высочество. И этот невинный я, которого заманили кровавым Линьчжи приехать на Северо-Восток».

Цзи Яньжань бесстыдно погладил Юнь Ифэн по волосам и сказал: «Давай вернемся. Тетя Юй недавно говорила, что приготовит куриный суп».

С другой стороны, Юэ Чжихуа оставался один в Павильоне Изысканного Нефрита, но ему было неспокойно. Он метался по комнате, как муравей в горячей кастрюле. Убив прошлой ночью мальчика-слугу стальными когтями, он погрузился в наслаждение от того, что может с легкостью управлять чужой жизнью.

Долгое время он не мог освободиться. Он продолжал испытывать сладкое ощущение теплой крови на своих руках. Он не мог дождаться скорого выполнения следующего задания, но на столе не было согласованной инструкции, и никто не объяснил, кто виноват во взрыве на горной дороге.

Может быть, и правда, дядя разыгрывал его в темноте? Тогда... Имел ли он какое-то отношение к его Хозяину? Если да, то почему он не сообщил ему об этом заранее? Разве так не удобнее? Но если он не имеет к этому никакого отношения, почему он отправил себя на гору в этот раз?

Прошедшие события, словно поток, открывший шлюзы, хаотично хлынули в его голову, и сердце заволновалось еще сильнее. Он внезапно распахнул окно, надеясь вдохнуть холодный воздух, но встретился взглядом с парой черных зрачков.

«Как это можешь быть ты?» Он изумленно уставился на собеседника.

Гость был закутан в странного вида черно-красный плащ, его шляпа закрывал большую часть лица, а голос был сухим и хриплым, как потрескавшаяся земля.

«Пойдем со мной».

Глава 8 - Кошмар из прошлого

Юэ Чжихуа пропал.

Первой это обнаружила тетя Юй. В полдень она поспешно отправилась на поиски Юнь Ифэна и сказала, что нигде не может найти Юэ Чжихуа, а коробка с обедом, которую она отправила утром, вообще не была открыта.

Когда остальные услышали новость, они все отправились в Изысканный Нефритовый Павильон, чтобы проверить ситуацию. Внутри резиденции все было устроено как обычно, в комнате было чисто и аккуратно, не было никаких следов борьбы или кражи, только обитатель комнаты бесследно исчез.

Цзинь Хуань твердо сказал: «Массив серебряного колокольчика из паучьего шелка не сработал. Он все еще должен быть в Павильоне».

Лю Сяньсянь спросила: «Кто вчера последним видел молодого господина Юэ?»

Юнь Ифэн ответил: «Это должны быть я и брат Цзи. В коридоре он сказал, что только что посетил брата Ци в Павильоне Лунного Вида и возвращается в свои покои».

Ци Жан подтвердил: «Брат Юэ действительно заходил к нам вчера вечером. Однако в то время он не проявлял никаких странностей, и даже сказал, что пришлет мне сегодня тоник».

Лю Сяньсянь говорила с подозрительностью: «Значит, он не должен был сбежать, верно? Или ты думаешь, что опять что-то случилось?»

Юнь Ифэн предложил: «Давайте сначала все поищем его. Один только павильон Шансюэ только такой большой. Обязательно тщательно обыщите каждый дюйм места, где может спрятаться человек, и возвращайтесь сюда через час».

Сначала мальчик-слуга умер странным образом, а теперь Юэ Чжихуа исчез без всякой причины. Когда эти два происшествия соединились вместе, это неизбежно заставило всех встревожиться. Кто знал, какие тайны скрываются за этим, и кто знал, что произойдет в будущем?

Все вместе работали над поисками с полудня до заката. Даже тетушка Юй последовала за Лю Сяньсянь, чтобы помочь. Павильон «Шансюэ» был тщательно обыскан, но безрезультатно - его нигде не было, ни живого, ни мертвого.

В спальне Изысканного Нефритового Павильона Юнь Ифэн сидел на корточках на полу и осторожно трогал кончиками пальцев зелено-черные плитки пола.

«Нашел что-нибудь? - Цзи Яньжань стоял позади него.

Юнь Ифэн встал.

«Кровать отодвигалась. На полу очень мелкие царапины».

Цзи Яньжань показал ему отойти. Он схватился одной рукой за столбик кровати и сильно потащил ее назад.

Большая массивная деревянная кровать отъехала на три фута от стены, и из нее с грохотом вывалилась груда железных инструментов. Это была пара отполированных и наточенных стальных когтей, на них еще оставались остатки темной плоти и крови.

Лю Сяньсянь случайно проходила мимо двери и, увидев эту сцену, закричала на месте.

«Что случилось?»- Цзинь Маньлинь и Цзинь Хуань бросились к ним.

«Мы нашли это под кроватью». Юнь Ифэн указал на стальные когти: «Это должно быть оружие, которое использовалось для убийства мальчика-слуги Ци».

Когда Цзинь Хуань подошел, чтобы осмотреть оружие, он заметил, что плоть и кровь еще не полностью высохли и были свежими. Форма стальных когтей также соответствовала ранам на теле слуги. После того, как Юэ Чжихуа убил слугу, он придумал, как обойти массив серебряных колокольчиков из паучьего шелка, и прошлой ночью сумел сбежать из Павильона Шансюэ.

Ци Жан был ошеломлен, когда услышал это: «Не было никакой ненависти или обиды. Почему он захотел убить А-Чэна?»

Лю Cяньсянь тоже был озадачена и подумала, что было бы логичнее, если бы он убил Ци Жана - по крайней мере, он был богатым молодым господином. Но зачем убивать слугу?

Никто из мужчин в комнате не заговорил.

После долгого ожидания Лю Cяньсянь не удержалась и спросила: «Даже если Юэ Чжихуа убил мальчика-слугу, как насчет взрывчатки на горной тропе? Кроме того, он замышлял заманить нас на пик и убил невинного дровосека в качестве предупреждения, это было сделано только для того, чтобы загадочно убить А-Чэна? А что если... У А-Чэна была тайная личность, которую никогда нельзя было узнать?»

Ци Жан покачал головой: «Это невозможно. Он сын двух старых слуг семьи Ци. Он был воспитан в боковом дворе, как только родился, его жизненный опыт чист».

Лю Cяньсянь еще больше запуталась: «Тогда что именно происходит?»

В комнате воцарилась тишина.

Никто не дал ей объяснений, так как никто из них не мог понять ситуацию.

«Брат Ци». Мгновение спустя Цзи Яньжань  внезапно спросил: «Как твои отношения с А Чэном?»

«Я и А Чэн?» Ци Жан кивнул, «У нас, естественно, очень хорошие отношения. Он был со мной с самого детства».

Цзи Яньжань  сказал:

«Несколько дней назад мы с госпожой Лю столкнулись с А Чэном в саду. Он был сбит с ног и вывихнул лодыжку, однако он отказался идти в Дрейфующий Павильон, чтобы оправиться от травмы, а также отказался, когда я хотел поднять его брюки. Более того, он неоднократно умолял нас никогда не сообщать брату Ци, как будто он очень боится тебя».

Ци Жан был озадачен: «Зачем тебе понадобилось поднимать его брюки? Кроме того, брат Цзи, спрашивая меня об этом, вы подозреваете, что я жестоко обращался со своим слугой, и он пытался скрыть свои травмы?»

Цзи Яньжань ответил: «Не было никаких травм. Я проверил, но у него были обморожения по всем ногам».

Цзинь Хуань также нашел это странным: «Обморожения? Этого не должно быть, А Чэн ежедневно носил одежду хорошего качества. Брат Ци также наградил его несколькими грелками и меховыми наколенниками. Откуда у него могли взяться обморожения?»

Все это звучало очень странно. Однако Ци Жан вздохнул: «Если у него были обморожения на ноге, то я могу знать их причину. А Чэн был молод и еще не познал мир. Шесть месяцев назад его привел двоюродный брат, и он научился играть в азартные игры. Тогда я строго отругал его, чтобы преподать ему урок. Я думал, что он совсем завязал. Неожиданно полмесяца назад до меня дошли слухи, что он по-прежнему играет на улице. Он проиграл все свои деньги и был избит бандитами из игорного притона. Затем они сняли с него шубу и ватные сапоги и выгнали из игорного заведения. Он вернулся в дом семьи Ци босиком посреди холодной зимы. Вероятно, в то время он получил обморожение, поэтому, естественно, он не хотел, чтобы я это видел».

Лю Cяньсянь внезапно поняла: «Неудивительно, что он не хотел, чтобы мы поднимали его брюки».

Цзи Яньжань  сказал: «Понятно. Я слишком много думал. Надеюсь, брат Ци не будет меня винить».

Ци Жан покачал головой: «В этой ситуации, чем больше мы размышляем над этим, тем лучше. Как я могу винить брата Цзи? Просто смерть А Чэна была очень странной. Даже если мы нашли стальные когти в Изысканном Нефритовом Павильоне, я все равно не понимаю, зачем кому-то из семьи Юэ убивать его. Кроме того, есть еще один человек, который таинственно исчез. Это действительно... Уф».

Лю Cяньсянь сказала: «Юэ Чжихуа также сыграл свою роль, когда мы устанавливали массив серебряных колокольчиков из паучьего шелка. Если бы он уже тогда решил сбежать, то не было бы невозможным для него узнать метод тайного демонтажа массива. Более того, он все еще является членом семьи Юэ. Естественно, он знает, на каком пути нет взрывчатки».

Если рассматривать это объяснение самостоятельно, то оно действительно было разумным, но если проанализировать ситуацию в целом, то оно казалось слишком надуманным и необъяснимым, что еще больше запутывало человека. Однако, несмотря ни на что, поскольку убийство уже произошло, они могли только удвоить свою бдительность в будущем.

Чтобы избежать повторного инцидента, Цзинь Хуань лично собрал всех и еще раз тщательно проверил массив серебряных колокольчиков из паучьего шелка, пока не убедился, что в нем нет ни одной бреши. Только после этого все разошлись.

По крайней мере, они могли немного успокоиться.

Во время ужина в столовой находились только Юнь Ифэн и Цзи Яньжань, было очень тихо. На обратном пути Юнь Ифэн спрятал обе руки в рукава и спросил у идущего рядом человека: «Как ты думаешь, то, что Ци Жан сказал сегодня утром, правдоподобно?

«Часть про азартные игры?» Цзи Яньжань нес фонарь: «Правдоподобно это или нет, но, по крайней мере, это выглядит разумно».

«Тем не менее, я все еще чувствую, что что-то не так». Юнь Ифэн слегка нахмурился: «И внезапное исчезновение Юэ Чжихуа тоже очень сомнительно».

Цзи Яньжань улыбнулся «Раз ты не понимаешь, давай продолжим терпеливо ждать. Мы с тобой знаем, что исчезновение Юэ Чжихуа не может быть концом всей этой ситуации. Напротив, скорее всего, это только начало».

«Значит, в будущем будет еще больше заговоров и убийств?» Юнь Ифэн посмотрел на него: «Его Высочество действительно спокоен и невозмутим».

«А как иначе? Беспокоиться весь день и ночь?» Цзи Яньжань  закинул руку ему на плечо. «Не волнуйся, так как я тот, кто привел тебя на гору, я буду хорошо заботиться о тебе и полностью защищать».

Юнь Ифэн оглядел его с ног до головы, как бы проверяя достоверность его слов. Повернув за угол, они вдруг услышали звук торопливых шагов по карнизу, очень быстрых и легких, как мимолетный ветерок и молния. За мгновение до того, как звук исчез, Цзи Яньжань  успел повернуться и прыгнуть на крышу. Его силуэт был похож на орла пустынного луня в сумерках. Одних его черных крыльев было достаточно, чтобы все слабые и мелкие животные, в том числе и этот жуткий белый хорек, сидящий на снегу на корточках, подняли когти для защиты.

Цзи Яньжань не знал, смеяться ему или плакать. Он поднял хорька за шиворот и направился обратно в коридор.

Юнь Ифэн улыбнулся, взяв хорька на руки: «О, это всего лишь ты».

Белый хорек был очень послушным, ему нравился успокаивающий запах лекарства на теле Юнь Ифэна. Он лег и прижался головой к теплой и нежной ладони, как пушистый щенок, который дремлет. Цзи Яньжань стоял сбоку и видел, что он выглядит так, будто ему очень нравится держать его на руках. Он поднял палец и ткнул его в круглую попку. Возможно, он не контролировал свою силу и причинил малышу боль, потому что хорек тут же недовольно взмахнул хвостом и прыгнул вперед. Его четыре лапы дрейфовали и бесследно скрылись в ночи.

«Эй!» Тепло в руках Юнь Ифэна внезапно исчезло. Он хотел поймать хорька, но не смог. Он мог только смотреть, как он исчезает на вершине стены.

Цзи Яньжань :»...»

Юнь Ифэн поджал губы и отвернулся, на его лице было написано раздражение.

Цзи Яньжань, изображая невинность, только и смогла сказать: «Если я увижу его в следующий раз, я обязательно поймаю его для тебя, и ты сможешь обнимать его столько, сколько захочешь».

Юнь Ифэн поднял фонарь и передал ему: «А если Цзинь Хуань не захочет?»

Цзи Яньжань  положительно ответил: «Если он откажется, а ты действительно этого хочешь, даже если принцу придется лишить его сознания, я обязательно выхвачу хорька для тебя».

Юнь Ифэн нахмурился: «Правда?»

Цзи Яньжань искренне ответил: «Правда».

Юнь Ифэн улыбнулся: «Хорошо, тогда я стребую с тебя это обещание».

Цзи Яньжань одной рукой поднял свой плащ и снова плотно закутался в него. Во-первых, чтобы выразить свое беспокойство, а во-вторых, чтобы скрыть эти пары звездных глаз - иначе, если он будет долго смотреть на них, то велика вероятность, что он снова подумает о кровавом линьчжи. Теперь к хорьку добавились еще и вещи, которые он ему задолжал, и все они были редкими сокровищами. Мысль о том, что он не знает, когда сможет расплатиться с ним, была очень мучительной.

К тому же, казалось, что Небеса были против него. Не успели они вернуться в Дрейфующий Павильон, и как раз шли через сад, как увидели Цзинь Хуана, одиноко сидящего на крыше, рядом с ним лежал шар чистого белого цвета. Это был тот самый хорек.

Цзи Яньжань: «…»

Юнь Ифэн остановился и посмотрел на Цзи Яньжаня. Иди, это твой шанс выполнить то, что ты мне обещал.

«Глава секты Юнь, молодой мечник Цзи» - Цзинь Хуань также увидел этих двух людей и поприветствовал их: «Вы оба возвращаетесь?»

Юнь Ифэн кивнул, и смущенно спросил, «На улице холодно. Брат Цзинь, почему ты сидишь на крыше?»

«Мне было немного неспокойно, поэтому я вышел на минутку, чтобы побыть в тишине и покое». Цзинь Хуань спрыгнул вниз во двор с хорьком на руках и вздохнул: «Эти странные происшествия происходят одно за другим, это действительно сбивает с толку, если подумать».

Юнь Ифэн кивнул и спросил: «Как брат Ци?»

«Он все еще думает об инциденте со слугой и не понимает, почему Юэ Чжихуа решил его убить». Цзинь Хуань выглядел еще более обеспокоенным: «В последнее время он стал очень рассеянным и не слушает ничьих слов».

Юнь Ифэн напомнил: «Поскольку брат Ци теперь живет в Павильоне Лунного Вида. Я все еще должен побеспокоить брата Цзиня, чтобы он больше утешал его в свободное время, чтобы он не расстраивался и не заболел».

«Естественно.» Цзинь Хуань пообещал и сказал: «Уже поздно. Я вернусь и снова повидаюсь с братом Ци. Прощайте».

Видя, что он уже собирался уходить, но человек рядом с ним все еще имел озорной вид, Цзи Яньжаню пришлось собраться с духом и спросить: «Я не знаю, может ли брат Цзинь позволить нам взять его хорька на ночь?»

Цзинь Хуань был ошеломлен, когда услышал его слова: «Одолжить моего хорька?»

Цзи Яньжань  объяснил: «Он выглядит таким умным и очаровательным, поэтому мы хотим взять его с собой, чтобы поиграть».

«О, так вот оно как.» Цзинь Хуань весело сказал: «Конечно, вы можете, но эта маленькая тварь немного нежная, не кормите ее чем попало, молодой мечник Цзи».

Пока он говорил, он передал белый меховой шар в руке. Юнь Ифэн хотел принять его, но нрав хорька внезапно изменился. Его шерсть вдруг встала дыбом, как будто он съел бомбу и взорвался. Его глаза яростно сверкнули, передняя лапа сильно царапнула и оставила три глубокие царапины на тыльной стороне руки Юнь Ифэна.

«Хссс!» Юнь Ифэн был застигнут врасплох внезапной болью. Цзи Яньжань поспешно оттащил его за туловище, сурово глядя на хорька. Он быстро взобрался на крышу и бежал во всю прыть.

«Это...» Цзинь Хуань запаниковал, увидев, что его собственный питомец только что создал проблемы. Он несколько раз извинился и сказал, что пойдет в Павильон Лунного Вида за мазью для ран. Юнь Ифэн махнул рукой: «Нет необходимости, я принес мазь с собой, я просто вернусь и сам все обработаю».

Хотя рана была глубокой, к счастью, хорек не был ядовитым. После нанесения мази, ему оставалось только избегать попадания влаги в рану и ухаживать за ней еще несколько дней, чтобы она восстановилась.

Цзи Яньжань  достал из багажа флакон с мазью. Он не знал, считать ли это его виной в этот раз, но, глядя на насупленные брови Юнь Ифэна и вены, проступившие на его руках, казалось, что рана действительно причинила ему сильную боль. Все, что он мог сделать, это уговаривать его, помогая перевязывать раны: «В моей резиденции была копия «Пин Ань Тие» Ван Сиши. После того, как мы спустимся с горы, я попрошу кого-нибудь отправить ее в секту Фэн Юй».

Юнь Ифэн спросил: «Это подлинная работа?»

Цзи Яньжань  осторожно подул на лекарственный порошок и тщательно обернул его бинтом: «Естественно, кто посмеет обмануть меня подделкой?»

Юнь Ифэн ответил: «Ну да».

«Постарайся не трогать рану в течение этих двух дней». Цзи Яньжань вернул руку на место и снова спросил: «Хочешь поесть немного сладостей? Пойди и попроси тетушку Ю немного».

Юнь Ифэн поднял брови: «Почему ты обращаешься со мной как с маленькой куклой? Считаешь, меня все еще нужно угощать сладостями, когда мне больно?»

Цзи Яньжань  вздохнул: «Но Глава Юнь ел закуски всю дорогу сюда, это не совсем другое. Эй, эй, эти сапоги Сюаньцзинь сделаны в Цзяннани, они очень дорогие».

«Тем больше причин наступать на них». Юнь Ифэн снова поднял ногу и сказал: «Отлично, я хочу съесть конфеты Восьми Сокровищ».

Отношение Его Королевского Высочества Принца Сяо улучшилось, и он отправился на кухню.

Тетя Юй все еще замешивала лапшу и готовилась приготовить завтрак на следующий день. Выслушав причину его прихода, она с улыбкой сказала: «Сладости и пирог с ароматом османтуса находятся в шкафу. Возьмите все с собой. Глава Юнь очень любит сладкое».

«Почему госпожа Лю не пришла помочь тетушке?» - небрежно спросила Цзи Яньжань .

«Похоже, она была занята. После проверки массива серебряных колокольчиков из паучьего шелка она не вернулась в павильон Падающей Звезды». Тетя Юй снова сказала: «Ее еда все еще греется на плите. Эта молодая леди даже не знает, как позаботиться о себе».

«О, хорошо.» Цзи Яньжань  посмотрел на еду, затем завернул сладости и торт. «Тогда я пойду. Спасибо, тетя».

К этому времени небо на улице уже совсем потемнело. Только густой снег отражал полдюйма лунного света, но это было не так хорошо, как слышать свист ветра - по крайней мере, можно было бы послушать хоть какой-то звук, не то что в нынешней ситуации. Все вокруг было покрыто гнилой черной и вязкой лужей озерной воды, от которой становилось не по себе.

Цзи Яньжань  не сразу вернулся в Дрейфующий Павильон. Видя, что вокруг никого нет, он направился в павильон Падающей Звезды с коробкой еды в руках.

Юнь Ифэн ждал в комнате один, ему стало скучно и хотелось спать. Он подпер висок одной рукой и погрузился в легкий сон. Лекарственный порошок, нанесенный на рану, оказался очень эффективным, он полностью заглушил боль, и все места ниже локтя были скованными. Это переживание потери чувств... потери чувств... безмолвно всплыло воспоминание.

Его сознание снова наполнилось тонким жужжанием. Сначала оно было очень слабым, но, в конце концов, стало все более шумным. Они выползли со всех сторон и тут же сплели грязную, черно-желтую сеть, окутав все его тело. Он отчетливо чувствовал, как они, словно тонкие иглы, пронзают его кожу и проходят сквозь нервные окончания... эти щупальца... крылья.... отвратительное дыхание и слизь. Страхи, глубоко похороненные в его костях, снова вырвались наружу. Его сердце заколотилось, и он почувствовал, что падает в бездну.

Юнь Ифэн внезапно проснулся и в панике и замешательстве ударил по квадратному столу перед собой, разбив его в щепки.

«Глава секты... глава Юнь?» Цзи Яньжань  увидел эту сцену, как только вошел в дверь, и был поражен: «Вы в порядке?»

Сердце Юнь Ифэна яростно колотилось в груди, его зрение, казалось, все еще было покрыто слоем черного тумана. Он долго смотрел на Цзи Яньжаня, прежде чем пришел в себя: «Я в порядке. Это был просто кошмар».

Цзи Яньжань подошел к нему и потрогал его лоб. Он был покрыт холодным потом и был прохладным на ощупь.

Тогда он спросил: «Что за кошмар?»

«Я забыл». Голос Юнь Ифэна был сухим и хриплым. «Почему ты вернулся так поздно?»

Цзи Яньжань похлопала его по плечу и принесла из соседней комнаты горячий чай: «Я пошел в Павильон Лунного Вида».

«Ты пошел искать Цзинь Хуана?» Юнь Ифэн держал чашку с чаем в обеих руках. Возможно, из-за тепла на его ладони, его эмоции постепенно немного успокоились.

Цзи Яньжань покачал головой: «Это не я пошел искать Цзинь Хуаня, а Лю Cяньсянь. Она только что вошла в Павильон Лунного Вида».

Юнь Ифэн нахмурился: «Что она делает в Павильоне Лунного Вида?»

«Трудно сказать». Чжи Яньжань  сказал: «Может быть, чтобы утешить Ци Жана, или... может быть, для чего-то другого».

Как он уже говорил, в этой ситуации никто не был полностью невиновен.

Глава 9 - Сомнения налицо

В павильоне «Лунный вид» Ци Жан поставил свою пустую миску и с благодарностью сказал: «Спасибо госпоже Лю, что пришла принести мне суп, хотя погода такая холодная».

«Не за что. Вообще-то, я тоже хотела осмотреться». Лю Сяньсянь проследила за его выражением лица и сказала: «Не расстраивайтесь из-за А Чэна. Когда мы спустимся с горы, мы найдем хорошее место, чтобы похоронить его, и пусть он покоится с миром».

Однако Ци Жан спросил: «У нас все еще имеется шанс спуститься с горы?»

«Почему бы и нет?» Лю Сяньсянь придержала его за рукав. «Не думайте так негативно и не пугайте меня».

«Хотя я не знакома с Юэ Чжихуа, но из того, что я слышала от брата Цзиня, его боевое искусство посредственное, он не мог быть нападавшим А Чэна».

Ци Жан посмотрел на нее, и его губы задрожали. «В ночь, когда А Чэн умер, яд в крови мастера Юня случайно вспыхнул и вызвал у него ранения, и эти металлические когти также были найдены им, может ли все это действительно считаться совпадением?»

Лю Сяньсянь побледнела. После секундного колебания она спросила: «Вы подозреваете, что глава секты Юнь является преступником? Но... Молодой мечник Цзи сказал, что лечил его раны, это тоже подделка?»

Ци Жан покачал головой: «Я не знаю, но что если глава Юнь также скрыл правду от молодого мечника Цзи? Возможно, он думал, что боевое искусство А Чэна очень слабое, и когда он попытался совершить покушение, А Чэн нанес ответный удар, вот почему он получил ранение».

Лю Сяньсянь все еще не верила в эту теорию: «Зачем главе секты убивать А Чэна? Они не питали друг к другу никаких обид и даже не знали друг друга до этого. Кроме того, если глава Юнь был тем, кто убил его, то куда делся Юэ Чжихуа, не мог же он быть убит вместе с А Чэном?»

Ци Жан спросил: «Тогда чего же хочет добиться заговорщик, заманивая всех нас в ловушку? Если бы мы знали правду обо всем, то не стояли бы здесь, сомневаясь друг в друге».

Лю Сяньсянь не смогла ответить, в этот момент ее мысли пришли в беспорядок, и она смогла только сказать: «Тогда я подумаю об этом. Но я все еще верю в главу Юня. Я лучше буду верить в призраков, чем подозревать его, понимаешь?»

Ци Жан выдавил из себя улыбку: «Я понимаю, госпожа Лю питает сильные чувства к Главе Юню, это видно каждому. Однако я также верю вам, поэтому я рассказала вам о мыслях, скрытых в моем сердце, я надеюсь, что вы больше никому не расскажете об этом».

«Конечно, я не стану болтать». Лю Сяньсянь собрала коробку с едой, «Пожалуйста, хорошо отдохните, я приду завтра, и принесу вам лекарство».

Ци Жан взял в руки зонтик и лично проводил ее из павильона «Лунный вид».

Вскоре темнота поглотила алую фигуру.

Лю Сяньсянь поставила коробку с едой обратно на кухню и заколебалась, в конце концов, она все же пошла в Дрейфующий павильон.

Цзи Яньжань был в зале один и пил чай, увидев вошедшую, он поднял палец и жестом попросил ее замолчать: «Глава Юнь сейчас находится в комнате и лечит свои раны».

«Его травмы серьезные?» - Лю Сяньсянь села на стул.

Цзи Яньжань с горечью ответил: «Все очень серьезно, он не выйдет в течение двух часов».

При нормальных обстоятельствах, услышав про эти фальшивые «два-три часа», Лю Сяньсянь либо хлопнула бы по столу и ушла, либо стала бы спорить с Цзи Яньжанем. Однако только что произошло убийство, и ни у кого не было желания ссориться или шутить. Она подняла чайную чашку и снова поставила ее на стол, потирая большим пальцем позолоченные края, как будто хотела сделать дырку в этом месте.

Цзи Яньжань понял намек: «Тебе что-то нужно от меня?»

Лю Сяньсянь спросила: «В ту ночь два дня назад, в какое время яд главы Юня вспыхнул?»

«В какое время?»

Не ожидая, что она спросит об этом, Цзи Яньжань задумался на мгновение, прежде чем ответить: «После одиннадцати. Я слышала какие-то движения в соседней комнате, поэтому пошел посмотреть».

«После одиннадцати». Лю Сяньсянь закусила губу, значит, до одиннадцати они не были вместе?

Цзи Яньжань помахал руками перед ее лицом: «О чем ты там думаешь?»

«Ни о чем, я просто, просто...»

Лю Сяньсянь не могла разобраться в ситуации и не могла придумать, что сказать и может ли она это сказать. В конце концов, она встала, расстроенная и раздраженная: «Неважно, я возвращаюсь».

Она побежала очень быстро и исчезла, как только сказала это. Казалось, она боялась, что ее задержат для допроса, если она убежит на секунду позже.

Цзи Яньжань покачал головой и налил себе чашку жасминового чая.

Юнь Ифэн стоял у двери во внутреннюю комнату: «Ваше Высочество, не может быть, что вы до сих пор не видите ее намерений?»

«Она подозревает вас» - ответил Цзи Яньжань: «Или она подозревает нас обоих, но вас считает более подозрительным».

«Мы также подозреваем ее, все подозревают друг друга, никто не ждет пассивно». Юнь Ифэн сел за стол: «Возможно, это тоже один из замыслов преступника: заставить нас подозревать друг друга и вызвать раскол».

Цзи Яньжань вздохнул: «Почему вы не в состоянии надеть свою одежду должным образом?»

Юнь Ифэн схватился за тонкую ткань, покрывающую его тело: «Тогда, что же, по мнению Вашего Высочества, это такое?»

Цзи Яньжаню было лень отвечать, он схватил его за запястье, чтобы проверить пульс.

Юнь Ифэн потянул его за воротник: «Из-за жары я чувствую себя очень беспокойно, если бы не Ваше Высочество, я бы выбросил мангал в колодец».

«Ну что ж, спасибо вам за это». Цзи Яньжань не знал, смеяться ему или плакать, и ослабил хватку: «Подойдите сюда, здесь дует ветерок».

Юнь Ифэн на мгновение задумался, между его болезнью и выслушиванием его доводов, последнее было лучшим вариантом, поэтому он согласился и подвинул свой стул ближе.

Цзи Яньжань снова заговорил: «После того, как она ходила в павильон Лунного Вида, она сразу же пришла спросить, в какое время вспыхнул ваш яд, Ци Жан ей что-то сказал?»

«Если поставить себя на место Ци Жана, то он не виноват». Юнь Ифэн сказал: «Это я виноват в том, что испачкал кровать постель в ночь смерти его слуги, а также случайно нашел спрятанное орудие убийства, к тому же необъяснимое исчезновение Юэ Чжихуа, не исключено, что я убил его, и если сложить все вместе, очень трудно отвести от себя подозрения».

Цзи Яньжань улыбнулся, а через мгновение вдруг спросил: «Это действительно не вы?»

Рука Юнь Ифэна, пьющего чай, замерла, он поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Цзи Яньжань признался: «Я действительно понятия не имею, что произошло до одиннадцати, два дня назад».

«Я спал». Юнь Ифэн опустил чашку с чаем: «Вы мне верите?»

Цзи Яньжань кивнул головой: «Я верю вам, если бы мне пришлось выбирать, кому верить в этой группе людей, естественно, я готов поверить главе секты Юню».

«Если ваше высочество свободны сегодня вечером, вы можете пойти посмотреть на павильон Лунного вида и павильон Падающей звезды еще раз».

Юнь Ифэн направился во внутренние покои: «А я собираюсь поспать».

«Эй!» Цзи Яньжань крикнул ему вслед: «Разве вы не идете со мной?»

«У меня нет на это времени». Юнь Ифэн отклонил предложение: «Я слишком занят убийством людей посреди ночи».

Цзи Яньжань «...»

Он точно был обидчивым.

Но пойти и посмотреть - тоже неплохо.

Это было лучше, чем сидеть в Дрейфующем Павильоне и ждать, что на следующий день появится еще один труп.

-Полночь-

На небе висела мрачная луна, окутанная серыми облаками, дававшими тусклый свет.

Ци Жан сидел за столом и смотрел на мерцающее пламя свечи, перед его глазами все темнело.

В руке он держал кинжал, острие сверкало, в нем как будто отражался силуэт человека.

Неужели это Юэ Чжихуа убил А Чэна?

В голове один за другим появлялись люди, оставшиеся в павильоне Шансюэ, включая тетушку Юй, любой мог быть убийцей.

Каков был мотив? Это было сделано, чтобы шокировать его? Или была какая-то другая причина?

Он нахмурил брови и что-то пробормотал про себя, словно пытаясь разобраться в этой запутанной ситуации.

Неосознанно, как будто кто-то повесил на него тысячи гирь, его тело становилось все более тяжелым.

Юнь Ифэн, Юэ Чжихуа, Лю Сяньсянь, Цзинь Хуан.

Все имена разбились на кусочки, превратившись в мириады цветов, и их уже невозможно было собрать воедино, а когда он, наконец, осознал ненормальность происходящего, комната уже наполнилась легким цветным дымом.

Он пах рыбой и в то же время сладко, как ядовитый цветок, каждая ниточка которого обволакивала его рассудок, прежде чем откусить его.

Когда его голова почти раскалывалась от головной боли, кто-то осторожно приподнял его подбородок.

Он силился открыть рот, но не мог вымолвить ни звука, он мог только лежать на столе и в страхе смотреть на человека перед собой.

От слишком большого количества дыма его разум помутился. В эти смутные мгновения Ци Жан вдруг почувствовал, что его конечности обладают некоторой силой, он может вырваться от нападавшего и, не оглядываясь, убежать из этого странного и мрачного павильона Шансюэ.

Кому какое дело, что его поразила молния, кому какое дело, что его дыхание вырывалось неровно, ему казалось, что звуки шагов убийцы были повсюду, донг, донг, он даже чувствовал прохладное дыхание, дующее на его ухо... и когда мир снова закружился, осталось только его неровное дыхание.

Ах да, еще был дождь.

Но откуда в такую морозную погоду взяться дождю?

На какое-то время он оцепенел, а потом понял, что это не дождь.

Это была кровь.

Его собственная кровь.

Она струилась по его груди, и ослепительный ярко-красный цвет стекал на землю.

Цзи Яньжань спрятался в темноте, разглядывая павильон Лунного Вида вдалеке. Все огни были погашены, оставалось лишь глубокое ощущение гнета. На земле лежал толстый слой мягкого снега, и если человек наступал на него, то оставались следы. Если кто-то хотел пробраться во двор, единственным способом было забраться на карниз через скрытую балку. Кто бы мог подумать, что именно в тот момент, когда он собирался действовать, с противоположной стороны раздалось резкое движение.

Выскользнула черная тень и оставила на снегу вереницу торопливых следов.

Лю Сяньсянь бежала очень быстро. Ее цингун был очень хорош, а фигура - миниатюрна. Она летела по снегу, оставляя за собой лишь полудюймовые следы. Когда на следующий день выпадет свежий снег, ее следы будут полностью скрыты. Однако она все еще была очень осторожна и не стала сразу возвращаться к своему жилищу.

Вместо этого она наступила на несколько комков высушенной травы и спряталась в саду на искусственном холме.

Цзи Яньжань постучал рукоятью ножа по камню: «Выходи».

Лю Сяньсянь:........

Через некоторое время из пещеры вышла девушка в ночной одежде и настороженно посмотрела на стоящего перед ней мужчину.

Цзи Яньжань спросил ее: «Что ты делаешь, крадясь по павильону Лунного вида посреди ночи?»

«Я хотела найти Ци Жана». Лю Сяньсянь только успела это сказать, как почувствовала, что ее грудь стала подниматься и опускаться, она не знала, от чего это произошло - от страха или от холода. На глаза навернулись слезы, она подняла рукав и вытерла их, затем сказала: «Он мертв».

Цзи Яньжань вскинул брови: «Ци Жан умер?»

«Да».

Лю Сяньсянь действительно выглядела так, будто пережила шок, она едва могла стоять, если бы не прислонилась спиной к искусственной горе, она продолжила неровным шепотом:

«Вечером Ци Жан сказал, что подозревает главу секты Юнь, мое сердце было в смятении, когда я услышала это. Поскольку я не могла уснуть, я решила пойти в павильон Лунного Вида, чтобы проверить, не пытается ли он специально ввести меня в заблуждение, не сговорился ли он с Цзинь Хуанем или Му Чэнсюэ. Но в комнате было темно, в воздухе витал тяжелый запах крови, кровь вытекала из комнаты Ци Жана, а из порога торчала половина руки». Сказав это, она снова начала плакать: «Мечник Цзи, рано или поздно они меня убьют, верно?»

Цзи Яньжань спросил: «Раз ты узнала, что Ци Жан мертв, почему никому не сказала?»

«Я не осмелилась, а вдруг убийца прячется в темноте, а вдруг, а вдруг его убили Цзинь Хуань и Юэ Чжихуа?» Лю Сяньсянь села на корточки и пробормотала: «Я больше никому не могу доверять, я хочу уйти с этой горы, я никого не обидела».

Лунный свет заслоняли несколько темных облаков, казалось, что надвигается новая волна метели. Цзи Яньжань не стал обсуждать ситуацию, а взял Лю Сяньсянь за руку и повел ее обратно в Дрейфующий павильон.

Лю Сяньсянь не сопротивлялась и не могла сопротивляться. Это было похоже на то, как если бы ее держали за руку с силой железного обруча, можно было только позволить другой стороне прыгать в воздух вместе с тобой и слушать ветер, дующий мимо твоего уха.

Она была несказанно удивлена, она никогда не сталкивалась с человеком с такой сильной внутренней силой, который мог легко удерживать ее, не давая возможности сопротивляться.

Цзи Яньжань понес Лю Сяньсянь, и они вместе приземлились в павильоне.

Юнь Ифэн был завернут в тонкую ночную рубашку, он стоял в коридоре в трансе, когда внезапно появились два человека, он подскочил в шоке.

Юнь Ифэн задумчиво посмотрел на нее.

Лю Сяньсянь спросила с тревогой: «Глава секты, вы мне не верите?»

Юнь Ифэн признался: «Надела такую ночную одежду, чтобы пойти в павильон Лунного Вида посреди ночи, а потом, когда тебя обнаружили, ты сказала, что Ци Жан мертв, но ты ни при чем, как я могу в это поверить?»

«Я действительно не убивала его». Лю Сяньсянь начала волноваться: «Если бы я хотела убить его или кого-нибудь в павильоне Снежного Вида, я могла бы просто добавить яд в еду. В общем, все блюда за эти несколько дней были приготовлены или доставлены мной лично, зачем мне рисковать и входить в комнату, чтобы их убить?»

Юнь Ифэн ответил: «Потому что все проверяют еду на наличие яда перед едой, а также, потому что это было бы слишком очевидно».

Лю Сяньсянь растерялась и воскликнула: «Вы даже не видели этого сам, я подозреваю, что убийца это – вы. Ци Жан только что объяснил мне все утром, а теперь ночью он мертв. Если кто и вызывает наибольшие подозрения, так это вы, глава секты Юнь! Кроме того, вы даже не одеты как следует, вы могли просто снять эту ночную одежду и не успеть переодеться в другую».

Цзи Яньжань проворчал: «Только что ты открыто говорила, что глава тебе нравится, а через долю секунды обвиняешь его в убийстве, что это за симпатия?»

«Кто просил вас не верить мне?» Лю Сяньсянь ответила: «Мне сейчас очень страшно, а вы, вместо того, чтобы утешить меня, сомневаетесь во мне».

«Забудь об этом, ты можешь вернуться обратно». Юнь Ифэн постучал указательным пальцем по столу: «Еще не поздно будет сделать выводы, когда мы увидим причину смерти Ци Жан завтра утром».

Лю Сяньсянь подчинилась его словам и встала, она не забыла напомнить им: «Тогда договорились, мы сделаем вид, что сегодняшней встречи не было, я не хочу вызывать подозрений».

Юнь Ифэн пообещал, затем сказал: «Позвольте мне проводить вас обратно в павильон Падающей Звезды».

«Вы хотите проводить меня обратно?» - удивилась Лю Сяньсянь и хотела что-то сказать, но Юнь Ифэн уже вышел за дверь.

Небо постепенно светлело, и ветер снова завывал, раздувая снег. Лю Сяньсянь молча следовала за ним, не решаясь открыть рот. Юнь Ифэн остановился, когда они дошли до входа в павильон Падающей Звезды, достал из рукава таблетку и скомандовал: «Съешь это».

«Съесть, что это?» Лю Сяньсянь была ошеломлена и инстинктивно отступила на шаг.

«У тебя нет выбора». Юнь Ифэн холодно посмотрел на нее. В этот момент его обычно мягкие, улыбающиеся глаза покрылись слоем инея и льда, от которых веяло ледяным холодом.

Лю Сяньсянь знала, что ей не избежать этого, но все равно спросила: «А если я не съем его, ты убьешь меня?»

Юнь Ифэн ответил: «Если не съешь, значит, ты виновна, и естественно, я тебя убью».

Лю Сяньсянь с покрасневшими глазами выхватила таблетку и с негодованием проглотила ее.

«Это пилюля похитителя душ Секты Фэн Юй». Юнь Ифэн сказал: «Я буду давать тебе противоядие через каждые три дня, чтобы ты была в безопасности».

«Вы все еще подозреваете и сомневаетесь во мне». Лю Сяньсянь сердито сказала: «Вы дали мне этот яд, потому что боитесь, что я причиню вред тетушке Юй?»

Юнь Ифэн сказал: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Если тетушка Юй действительно невиновна, я извинюсь перед ней после того, как мы сойдем с горы».

«Кому какое дело до твоих извинений?» Лю Сяньсянь снова вытерла слезы: «Я уже поняла, что цель организаторов - вы и молодой мечник Цзи! Все остальные невиновны и погибли напрасно!»

Юнь Ифэн спросил «Почему?»

«Тогда почему вы не хотите вернуть тетушку Юй обратно в Дрейфующий павильон, вместо этого вы хотите оставить ее с таким подозреваемым, как я?» Лю Сяньсянь сказала: «Потому что вы знаете, что в Дрейфующем павильоне обязательно что-то случится, вы боитесь что когда это произойдет, вы не сможете защитить тетю Юй, поэтому вы заставили меня позаботиться о ней!»

Юнь Ифэн уступил: «Раз ты уже знаешь, то, пожалуйста, позаботься о тетушке Юй, независимо от того, какие претензии существуют в сообществе боевых искусств, она определенно невиновна».

Лю Сяньсянь посмотрела на него и не стала больше ничего говорить, она развернулась и ушла.

Юнь Ифэн вернулся в Дрейфующий Павильон один, а Цзи Яньжань все еще ждал его в парадном зале с чайником горячего чая на столе.

«Закончил приготовления для тетушки Юй?»

«Да.» Юнь Ифэн сел на стул: «Боевые искусства Лю Сяньсянь хороши, возможно, даже лучше, чем у Цзинь Хуана и его отца, я прав?»

Цзи Яньжань сказал: «Когда я сражался с ней, хотя это было просто забавой, я все равно видел, что она очень ловкая. Однако, дворец Сухуэй очень известен в сообществе боевых искусств, она также любимая ученица Главы Сухуэй, неудивительно, что она сильнее Цзинь Хуана».

«Так что если кто-то и должен заботиться о тетушке Юй, то это может быть только она». Юнь Ифэн сказал: «Будет опасно, если она останется с тобой или со мной».

«У этой маленькой девочки все еще много секретов». Цзи Яньжань сказал: «Не забывайте, что я вам уже говорил».

Юнь Ифэн беззвучно вздохнул, взял горячий чай, и выглянул за дверь.

Снежинки падали, свет снаружи был слабым.

Солнце вот-вот должно было взойти.

Глава 10 - Дурак

Угол плотной занавески, обшитой мехом, распахнулся от ветра, и в дом стремительно посыпались снежинки. Мангал в углу был плохо раскочегарен, и пламя становилось все слабее.

Никто не добавил даже кусочка угля, и холодный воздух пробирал до костей. Хотя было очень холодно, Юнь Ифэну все еще было невыносимо жарко, его верхняя одежда давно была отброшена в сторону, и он пил чай только после того, как он полностью остынет.

Цзи Яньжань почувствовал, что у него болят зубы от одной только этой сцены:

«Твое тело… оно действительно может выдержать это?»

Он благоразумно не сказал слово «слабое». Он не знал, почему каждый раз, когда он был с Юнь Ифэном, он не был похож на принца или генерала, вместо этого он был похож на мать, которая должна была заботиться о нем.

Юнь Ифэн глубоко вздохнул:

«Я уже и так сдержался от того, чтобы отчаянно выть снаружи и пожирать снег».

Цзи Яньжань не знал, смеяться ему или плакать, он тыльной стороной ладони коснулся лба Юнь Ифэна, «Но когда мы были в Секте Фэн Юй, я не замечал, чтобы ты так отчаянно пытался раздеться».

Юнь Ифэн прижал его ладонь сильнее, чтобы немного прохлады облегчило его дискомфорт:

«Поскольку яд становится сильнее с каждым разом, боюсь, что в будущем мне придется спать в ледяном погребе».

Благодаря прошлому опыту, каждый раз, когда они говорили на эту тему, обычно все возвращалось к Линьчжи. В то время как лицо Его Высочества оставалось невыразительным, и он собирался в очередной раз показать «я негодяй, у меня нет совести», Юнь Ифэн поднял голову и посмотрел на него:

«Кто, по-твоему, убил Ци Жана, Ваше Высочество? Цзинь Маньлинь, Цзинь Хуан, Лю Сяньсянь, Му Чэнсюэ, пропавший Юэ Чжихуа или это был какой-то высококвалифицированный мастер боевых искусств, который смог избежать паучьего шелка серебряных колокольчиков?»

«Когда слуга умер, я подозревал, что это был Ци Жан» - Цзи Яньжань убрал свою руку.

«Потому что он проявил страх?» Юнь Ифэн задумался: «Но после этого ты сказал, что объяснение Ци Жана было разумным и справедливым, но теперь даже Ци Жан мертв».

Цзи Яньжань сказал: «Значит, тебе никогда не приходило в голову, что в павильоне Шансюэ живет еще один человек?»

Юнь Ифэн понял намек и спросил: «Тетя Юй?»

Цзи Яньжань ответил: «Ее прислал сюда глава Юэ Минвэй».

Однако Юнь Ифэн отмахнулся от этой мысли: «Это не может быть тетушка Юй».

Цзи Яньжань был озадачен: «Почему?»

«Ты хочешь знать причину?» - Юнь Ифэн сцепил пальцы.

Цзи Яньжань наклонился ближе и внимательно слушал.

Тон Юнь Ифэна был спокойным: «Ведь именно я тот, кто убил их, поэтому, конечно, я знаю».

Цзи Яньжань признал свое поражение и поморщился: «Как долго ты собираешься обижаться на те мои слова?»

«Кто знает?»

Юнь Ифэн откинулся на спинку стула и поднял взгляд: «Ваше Высочество, вы пригласили меня на северо-восток. Ладно уже, что путешествие было холодным и утомительным, но вы также подозреваете, что я убил людей посреди ночи. Каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую себя так несправедливо осужденным, что во мне растет сомнение».

Цзи Яньжань хорошо знал, как поступить в этой ситуации, он поднял руки в жесте: «В моей резиденции есть красный коралл такого размера».

Юнь Ифэн немного подумал и решил, что размер вполне удовлетворительный, поэтому он ответил: «Договорились».

На этом вопрос с обидой был исчерпан.

«Теперь ты можешь рассказать мне?» - Цзи Яньжань налил ему еще одну чашку чая.

Юнь Ифэн просто ответил: «Потому что я отравил тетушку Юй».

Рука Цзи Яньжаня дрогнула, и чай чуть не выплеснулся на стол.

«Вообще-то, это нельзя считать отравлением, это просто мышечный релаксант». Юнь Ифэн продолжил: «На обычных людей он не оказывает никакого воздействия. Однако если его употребит мастер боевых искусств, то после того, как он попробует использовать свои силы, его конечности будут чувствовать себя очень слабыми, как будто он подхватил сильнейшую простуду, это заставит его быть прикованным к постели, по крайней мере, на семь дней».

Кроме того, тетушка Юй все это время собирала хворост и готовила, и не подавала никаких признаков усталости, это говорит о том, что у нее нет внутренней силы и она обычная кухонная служанка. Если Юэ Минвэй хотел подослать шпиона и устроить хаос, очевидно, он не стал бы использовать такую честную и простую женщину.

Цзи Яньжань медленно спросил: «Когда ты это сделал?»

«В ночь, когда мы приехали». Юнь Ифэн признался: «Когда я пошел на кухню, чтобы найти немного еды, я просто попробовал это».

Цзи Яньжань рассмеялся: «Глава секты Юнь такой дотошный. Раньше я постоянно видел, как ты ходишь на кухню, и думал, что ты прост обжора».

Юнь Ифэн кивнул ему, спокойно скрывая свои корыстные действия, которые давали ему возможность больше есть и пить.

Цзинь Хуань, наконец, появился, когда небо полностью посветлело. Он выглядел встревоженным, его брюки и рукава были покрыты снегом, было очевидно, что он упал по дороге сюда. Это свидетельствовало о том, что он торопился и хотел что-то сообщить. Он сказал, что сегодня утром только вышел за дверь и увидел, что ступеньки покрыты свежей кровью. Ци Жан лежал у двери спальни с кинжалом, вонзенным в тело. Он был мертв уже некоторое время.

Состояние его смерти совпадало с тем, что Лю Сяньсянь рассказывал вчера вечером. Цзинь Хуань также сказал, что не слышал никаких странных звуков, только шум завывающего ветра был слышен всю ночь.

Труп Ци Жана уже переложили на кровать, его лицо было залито кровью, а черты лица искажены во время борьбы. Его глаза были широко открыты от страха, как будто перед смертью он испытал какой-то испуг. Осмотрев труп, Юнь Ифэн понял, что его сердце было пронзено острым лезвием, поэтому смерть, скорее всего, была мгновенной, также не было никаких следов отравления.

Цзинь Маньлинь с тяжелым выражением лица молчал. Все понимали его возросшую враждебность, в павильоне Снежного Вида было всего несколько человек, но убийства продолжали происходить одно за другим, как они могли все еще счастливо полагаться друг на друга. Только ради того, чтобы сохранить свое достоинство, они не боролись друг с другом.

Лю Сяньсянь спросила: «Неужели прошлой ночью не было слышно звуков драки?»

«Не было». Цзинь Хуан покачал головой: «Не только не было звуков драки, но даже не было криков о помощи. Я сплю крепко, но не может быть, чтобы я этого не слышал».

«Но молодой мастер Ци знал боевые искусства, он сказал, что изучал их много лет». Лю Сяньсянь продолжала: «Даже если бы он не был экспертом, его бы не убили так легко, и при этом не было слышно ни звука».

Цзинь Хуан продолжал настаивать: «Если я был единственным, кто не слышал этого, то все в порядке, но мой отец был совсем рядом, и он тоже ничего не слышал. Это может означать только то, что убийца действовал очень быстро».

«Этого не должно быть...» Лю Сяньсянь тихо пробормотала, вспомнив жалкое состояние слуги, она не могла не промолвить: «Это место не является действительно призрачным, не так ли? Надругательство, обезглавливание, вырывание сердца, как это может быть сделано человеком, это явно деяния какого-то демона».

Юнь Ифэн огляделся вокруг: «Сердца некоторых людей могут быть более порочными, чем у демона».

Цзинь Маньлинь почувствовал недовольство, услышав это: «Говоря это таким окольным путем, на что глава секты Юнь пытается намекнуть?»

«Ничего, я просто хотел напомнить всем быть более осторожными».

Юнь Ифэн заявил: «Кроме того, молодой мастер Ци умер в павильоне Лунного Вида, если у нас возникнет спор, то мы должны будем постучать в твою дверь и потребовать ответа, старейшине Цзиню не нужно было так громко кричать».

«Именно». Лю Сяньсянь подлил масла в огонь: «То, что ты громче, не означает, что ты прав, разве крик избавляет тебя от подозрений?»

«Ты!» Лицо Цзинь Маньлиня покраснело от гнева, он прорычал: «Ладно, раз мы все подозреваем друг друга, то в будущем нам лучше жить отдельно и больше не общаться друг с другом».

Однако Цзинь Хуан сказал: «Нет!»

Его голос был громким, что заставило всех обратить на него свой взор.

Цзинь Хуан успокоил свой тон: «Чем коварнее ситуация, тем больше мы должны полагаться друг на друга. Если убийца действительно скрывается в темноте, а мы продолжаем сражаться между собой, разве мы не играем ему на руку? Поэтому в будущем мы не должны быть так разобщены, вместо этого нам следует установить более тесные связи друг с другом. По моему мнению, ежедневный трехразовый прием пищи не нужно отправлять в каждую комнату, мы должны просто собираться на кухне и есть вместе».

Юнь Ифэн и Цзи Яньжань посмотрели друг на друга, и прежде чем они успели заговорить, Лю Сяньсянь быстро сообразила: «Какие еще более тесные связи, говоря по-хорошему, ты боишься, что кто-то отравит твою еду?»

Цзинь Хуань выглядел смущенным, но он не стал отрицать, а просто сжал кулак и сказал:

«Я прошу у всех понимания».

Действительно, Ци Жан умер слишком тихо. Хотя, похоже, что он не был отравлен, было трудно определить, подвергся ли он воздействию галлюциногенного дыма или анестетика. Решить есть всем вместе было самым простым решением.

Юнь Ифэн охотно согласился с этой идеей.

Хотя Лю Сяньсянь и Цзинь Маньлинь недолюбливали друг друга, они лишь кивнули головой в знак согласия.

Во второй половине дня отец и сын Цзинь отнесли тело Ци Жана в старый дровяной сарай для погребения. Юнь Ифэн остался в павильоне Лунного Вида и еще раз проверил вещи молодого господина и слуги семьи Ци. Кроме одежды, книг и лекарственных трав, больше ничего не было...

Цзи Яньжань спросил: «Есть какие-нибудь зацепки?»

Юнь Ифэн не ответил на его вопрос, вместо этого он поставил пустой чайник и спросил:

«Если бы вам нужно было выбрать одного человека, который вам больше всего не нравится из всех оставшихся, кого бы вы выбрали, ваше высочество?»

«Того, кто мне больше всего не нравится?» Цзи Яньжань немного подумал: «Это будет Цзинь Маньлинь».

Не очень симпатичный, с жестким характером, в любое время хвастаясь своим статусом старейшины, он все равно был посредственным человеком, у которого ничего не было за душой, неудивительно, что Лю Сяньсянь его недолюбливала, в нем не было ничего хорошего.

После ответа Цзи Яньжань снова спросил: «А что, есть какие-то проблемы?»

«Нет». Юнь Ифэн поднял брови: «Я просто подумал, что раз Ваше Высочество родилось в королевской семье, то интриги друг против друга должны быть обычным делом. Кто знает, может быть, ты угадаешь непроизвольно».

Цзи Яньжань ответил: «Тебе повезло, что ты не придворный чиновник».

Если бы не этот запутанный метод умозаключений, то беда бы уже наступила, и недовольство людей кипело бы вовсю.

Выйдя из павильона Лунного Вида, двое планировали навестить тетушку Юй, но вместо этого наткнулись на мягкий белый шарик в коридоре, действительно «наткнулись». Кто бы мог подумать, где пряталась эта маленькая тварь, но она вдруг упала с грохотом. Его черные глазки были влажными, хорек лежал в объятиях Юнь Ифэна и удобно растянулся.

«Ты, почему больше не царапаешь людей?» Цзи Яньжань нашел это забавным, он хотел погладить его снова, но Юнь Ифэн ловко увернулся, повернулся боком и избежал его.

«Не трогай его!»

Цзи Яньжань: «Хорошо-хорошо, я не буду его трогать, погладь сам».

Маленький хорек послушно лег, он не хотел двигаться и глядя на его позу, казалось, что он впал в спячку. Юнь Ифэну понравилось то, что он увидел, он отнес его и сел на скамейку, пальцами осторожно расчесывая мягкий и длинный мех.

Цзи Яньжань стоял сбоку и напоминал ему: «Будь осторожен, не поранься снова».

«Этого больше не случится». Юнь Ифэн улыбнулся: «Разве ты еще не понял? Это тот малыш, которого ты спугнул в прошлый раз, он отличается от того, который есть у Цзинь Хуана».

Цзи Яньжань удивился: «Их двое? Но они выглядят одинаково».

Юнь Ифэн был уверен: «Они не одинаковые, хотя и выглядят похоже, но один толстый, а другой худой, один послушный, а другой агрессивный, даже выражение глаз у них разное».

Цзи Яньжань все больше сбивался с толку, слушая дальше: всего две маленькие фасолины, а уже видны выражения их глаз?

«Возможно, это дикий хорек» - Юнь Ифэн почесал подбородок.

«Дикий хорек?» Цзи Яньжань наклонился: «Раз он тебе так нравится, тогда ты можешь принести его домой и вырастить, чтобы развеять свою скуку».

Как только его слова прозвучали, хорек, казалось, услышал кровавую историю от торговца мехом, спрыгнул на землю, распустил когти и снова бесследно убежал.

Следом за ним, с балки с грохотом упал комок снега.

Юнь Ифэн смотрел на него с прищуром.

В груди Цзи Яньжаня все сжалось, он чувствовал себя таким обиженным, что ему хотелось выплюнуть кровь. Он чувствовал себя полнейшим дураком. Почему из его встреч с хорьком никогда не выходило ничего хорошего? По крайней мере, в прошлый раз ему удалось отшлепать его по заднице, а в этот раз он убежал после одного предложения?

Копия калиграфии Ван Сичжи уже была предложена, красный коралл также был предложен, Его Королевское Высочество Принц Сяо почувствовал себя побежденным и сказал: «Я еще хоть чего-то стою?»

Юнь Ифэн не скрывал своей улыбки: «Иди уже!»

Цзи Яньжань легонько похлопал его по ноге, показывая, что кто-то приближается. Юнь Ифэн оглянулся. В противоположном конце двора он увидел Цзинь Хуана и Цзинь Маньлиня, случайно проходивших мимо. Они, вероятно, только что закончили хоронить Ци Жана и возвращались в Павильон Лунного Вида. На лицах обоих было тяжелое выражение, они не произносили ни слова.

Цзи Яньжань спросил: «Ты думаешь, что это отец и сын, или Лю Сяньсянь?»

«Или это может быть кто-то другой за пределами Павильона, трудно сказать». Юнь Ифэн встал: «Пойдем, сначала навестим тетушку Юй».

На кухне на плите горел огонь, тетушка Юй готовила ужин. Ее глаза были красными, она чувствовала себя неспокойно и почти голыми руками таскала котелок.

«Тетя, будь осторожна», - быстро предупредил Юнь Ифэн, удерживая ее.

Внезапное появление кого-то позади нее заставило тетю Юй испугаться, ее лицо на мгновение побледнело.

«Тетя, не надо бояться, это я». Юнь Ифэн помог ей правильно положить лопатку и еще раз утешил ее: «Если ты устала, то тебе нужно пойти и отдохнуть, мы можем приготовить сами».

«Глава Юнь.» Тетя Юй с тревогой спросила его: «Кто же убийца?»

«Я не знаю, мы все еще выясняем это». Юнь Ифэн позволил ей сесть на скамейку: «Но причина кроется во вражде в мире боевых искусств, это не имеет никакого отношения к кому-либо еще, Старый Чжан был случайностью, тетя Юй не должна так волноваться».

«У меня еще есть муж и больная дочь под горой, я не могу умереть». Тетушка Юй беспорядочно схватила его за руки, голос дрожал: «Глава Юнь, вы должны спасти меня».

Юнь Ифэн прошептал: «Тетя, с этого момента ты будешь следовать за госпожой Лю, она защитит тебя».

«Да, госпожа Лю только что сообщила мне об этом». Тетя Юй вытерла глаза: «Хотела, чтобы я переехала в ее комнату и в будущем спала вместе, на случай, если что-то случится посреди ночи».

Спать вместе? Цзи Яньжань держал в руке два грецких ореха, внутренне гадая, действительно ли Лю Сяньсянь невиновна и действительно ли ей нужна компания, или же ей нужен свидетель, чтобы доказать, что она не покидала павильон Падающей Звезды посреди ночи.

Юнь Ифэн помогала тетушке Юй убирать с плиты, и вот уже наступило время ужина, все сидели вместе в столовой. Все съели по миске лапши и ели в неловком молчании, не было даже пол предложения разговора.

После возвращения в Дрейфующий Павильон, Юнь Ифэн в расстройстве потер живот: «Если я съем еще два таких обеда, то единственное, чего я боюсь, это то, что я буду страдать от болезней желудка».

«Просто ешь то, что хочешь, и ни о чем не думай».

Юнь Ифэн взял чашку, «я читал много историй о том, как храбро сражался Его Высочество, каждая из них звучала более доблестно, чем предыдущая».

«О?» Цзи Яньжань заинтересовался, «Скажи мне, насколько я был доблестным?»

Юнь Ифэн немного подумал и сказал: «Однажды ты был заперт в пустыне без еды и воды, и ты потерялся, имея под рукой только старую лошадь».

Цзи Яньжань долго смотрел на него, но так и не услышал второй части, поэтому растерянно спросил: «Что в этом такого доблестного?»

«Потерпи, я еще не закончил». Юнь Ифэн прочистил горло: «Там были миллионы бандитов...»

«Подожди!» уголки рта Цзи Яньжаня дернулись, «Сколько?»

Юнь Ифэн повторил, с трудом сдерживая смех: «Миллионы».

Цзи Яньжань почувствовал себя неловко: «А потом? Неужели я в одиночку победил миллионы бандитов?»

Юнь Ифэн продолжал рассказывать последовательно: «А потом твой старый конь рванул вперед и превратился в огнедышащего дракона. Он проглотил миллионы бандитов в одну пасть, и все».

....

Цзи Яньжань рассердился: «Книготорговцы в наши дни все больше выходят из-под контроля, они даже осмеливаются продавать такие приторные истории, чтобы обмануть людей?»

Глава 11 - Мощь Тигриного нефрита

В то время как в Великом Королевстве Лян было много книготорговцев, о Его Королевском Высочестве принце Сяо было сложено множество легенд. Кроме того, что его конь превращался в дракона, а меч - в тигра, были еще лисы, которые отплатили за его доброту своими дорогими мехами, и моллюски, которые извергали для него жемчуг.

Согласно сказаниям, однажды в середине битвы целая группа фей внезапно спустилась с небес и повела воинов Великой Лян восстанавливать леса по всей пустыне. Они вместе пахали поля и носили ведра с водой, после посадки персиков они посадили китайский рис, и с каждым годом урожай становился все лучше. Хотя истории были несколько надуманными, это было нормально, так как люди любили слушать такие выдумки.

Цзи Яньжань прочистил горло: «Разве нет подходящих историй о том, как я храбро сражался на поле боя и стал непобедимым?»

«Есть».

Юнь Ифэн подпер голову одной рукой и неторопливо посмотрел на него в свете лампы: «Но разве Ваше Высочество тайно не попросило людей собрать все книги и сжечь их? Все ученые прислушались к предупреждению и были так напуганы, что не смели выйти из своих домов, как бы они осмелились продолжать писать?»

Он сказал это очень непринужденно, но Цзи Яньжань чуть не поперхнулся чаем.

Он забыл, что этот человек был Главой секты Дождя и Ветра.

Другие помнили секреты мира боевых искусств, он же, напротив, запоминал мелочи.

Это были два разных типа людей.

Однако Юнь Ифэн не собирался останавливаться на достигнутом, и слегка приподнял брови:

«И, почему Его Высочество замолчал?»

Его глаза были ясными и умными, но на этот раз в них был намек на озорство, это стало еще более четким различием, которое заставляло зубы чесаться. Плотина уже была сломана, и Цзи Яньжань плыл по течению, он постучал кончиками пальцев по столу и потянул другого человека за язык:

«И что же, они все сгорели?»

Юнь Ифэн напомнил ему: «Ты должен заплатить, если хочешь получить информацию из Секты Фэн Юй».

У Цзи Яньжаня не было с собой ничего ценного, но, видя улыбку в его глазах, он ни в коем случае не хотел проиграть. В итоге он просто снял черный нефрит и положил его на ладонь Юнь Ифэна, попросив: «Рассказывай».

«Они все сгорели». Юнь Ифэн отодвинулся назад: «Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я хотел найти некоторые из этих книг из любопытства, но в итоге я не смог найти ни одной страницы».

Он взвесил жетон в руке и внимательно осмотрел его на фоне пламени свечи:

«Полупрозрачный нефрит, гравировка с тигровыми узорами, это должно стоить целое состояние».

«Конечно, он стоит целое состояние». Цзи Яньжань сказал: «Это Тигриный нефрит великой армии, тот, у кого он есть, может командовать войсками».

Юнь Ифэн радостно засунул его в рукав: «Спасибо, Ваше Высочество».

Цзи Яньжань почувствовал, что его грудь сжалась, его глаза расширились, и он сказал:

«Ты действительно собираешься оставить его себе?»

«Почему бы и нет?» Юнь Ифэн посчитал это странным: «Это то, что подарил мне Его Высочество принц Сяо, как я могу отказаться?».

В голове Цзи Яньжаня зашумело, он протянул руку и легонько похлопал по столу: «Хватит играть, верни его мне».

«Нет».

Юнь Ифэн повернулся и направился во внутреннюю комнату.

Видя, что десятки тысяч монгольских войск собираются положить в карман, Цзи Яньжань не знал, смеяться или плакать, он бросился вперед, желая выхватить их обратно. Однако Юнь Ифэн среагировал еще быстрее, в мгновение ока он уже стоял во дворе, его халат был белым, как иней, а глаза ярко блестели.

Он чувствовал себя очень гордо.

Цзи Яньжань была поражен: «Почему старший Цзинь здесь?»

Юнь Ифэн на мгновение замешкался и оглянулся.

За дверью никого не было, а сзади дул сильный ветер. Цзи Яньжань схватил его за плечи и хотел заставить упасть в свои объятия. Но Юнь Ифэн уже согнул ногу и послал в его сторону удар ногой, яростный и грубый, направленный в живот, промежность и ноги. Затем он вспомнил о дорогих сапогах, которые носил принц, и уверенно наступил на них семь или восемь раз.

Цзи Яньжань отступил на два шага и поднял руки вверх: «Хорошо, хорошо, я признаю поражение».

Юнь Ифэн ответил: «Такой болтливый».

Цзи Яньжань сразу не понял: «Что?»

Юнь Ифэн указал рукой: «Скажи о дьяволе, и дьявол появится».

Цзи Яньжань: «...»

Была уже глубокая ночь, отец и сын Цзинь отважились, не смотря на глубокий снег навестить их, и было ясно, что они здесь не для пустой болтовни.

Юнь Ифэн приготовил горячий чай и отрегулировал пламя свечи, чтобы она горела ярче.

Цзинь Маньлинь не проявил даже элементарной вежливости и сразу перешел к делу, как только сел:

«Случаи убийств продолжают происходить один за другим, каждый из них более странный, чем предыдущий, я знаю, что вы оба определенно подозреваете нас двоих. Не буду скрывать, у нас с Хуанем были сомнения относительно главы секты Юня и молодого мечника Цзи, но продолжать в том же духе - не выход. Мы должны как можно скорее найти того, кто за этим стоит».

Юнь Ифэн спросил: «Тогда, какие идеи могут быть у старшего Цзиня?»

«Мы действительно никого не убивали и также считаем, что вы оба не являетесь виновниками». Цзинь Маньлинь сказал: «Юэ Чжихуа плохо владеет боевыми искусствами, и мы остались с шумной девчонкой, хотя я ее ненавижу, но не думаю, что она способна убить».

Юнь Ифэн догадался: «Значит, старший Цзинь считает, что это сделал Му Чэнсюэ?»

Цзинь Маньлинь кивнул головой: «Единственные люди в этом мире, которые убивают без причины - это наемники».

«Но это не имеет смысла». Цзи Яньжань стоял позади Юнь Ифэна: «Всех сюда заманил Юэ Минвэй. Если бы он хотел нас убить, то ему достаточно было бы заложить взрывчатку в Павильоне Шансюэ. Тогда бы никто из нас ни за что не выжил. Зачем ему делать что-то настолько хлопотное?»

Адамово яблоко Цзинь Маньлиня перекатывалось вверх-вниз от волнения, и он не решался говорить.

Юнь Ифэн понял его беспокойство: «Если старшему Цзиню есть что сказать, он может просто сказать это. Не нужно быть сдержанным, когда речь идет о вопросах жизни и смерти».

Цзинь Хуань тоже встал сбоку и посоветовал: «Все зашло так далеко, папа перестань скрывать».

На лбу Цзинь Маньлиня выступил пот, он выглядел очень испуганным, он колебался некоторое время, прежде чем сказать: «Мастер Юнь когда-нибудь слышал о «Зловещем доме»?

Цзи Яньжань нахмурился, это не было похоже на что-то благоприятное, но, к сожалению, цвет лица Юнь Ифэна изменился:

«Старейшина Цзинь хочет сказать, что Юэ Минвэй хочет использовать наши жизни, чтобы накормить этот злобный дом?»

Цзинь Маньлинь ответил: «Да».

Когда он это сказал, его лицо уже побледнело. Цзи Яньжань все еще был в замешательстве, поэтому он продолжил спрашивать:

«Что именно?»

«Колдовство». Юнь Ифэн объяснил: «Проще говоря, это превращение нас в призраков, которые навсегда останутся в доме, чтобы защищать его богатство и ждать своих предков».

Уголок рта Цзи Яньжаня дернулся: «Пусть мечтает».

Несколько десятилетий назад часто находились люди, разбогатевшие в одночасье, и это вызывало зависть у окружающих. Однако никто не мог понять, как им это удавалось. Лишь позже распространился слух, что это произошло благодаря "Зловещему дому".

Все выбранные здания обладали исключительной аурой. Они либо строились глубоко в долинах, что было известно как горшок для накопления богатства, либо возводились на вершине горы, что означало беспрецедентную монополию на состояние города.

Однако, если он оставался таким, его нельзя было назвать «зловещим» или «кровавым». Причина, по которой люди презирали этот метод, заключалась в том, что он забирал человеческие жизни, опутывая их души. Говорили, что чем больше людей умирало в таком месте, тем больше возрастала его сила, а владелец становился все более богатым.

Цзи Яньжань насмешливо спросил: «Убив префекта, ты займешь его должность? Что это за логика?»

«Так говорят слухи». Цзинь Маньлинь терпеливо сказал: «Даже если молодой герой Цзи не верит в это, это ничего, но ты не можешь помешать другим верить в то, что это правда. Зловещий особняк обращает внимание на правильное место и время, если кто-то был убит в этот день, то владелец получит богатство в тот же день, это должно быть тщательно рассчитано великим мастером. Думаю, именно поэтому он послал Му Чэнсюэ на гору, его работа обычно быстрая и чистая».

«В этой теории есть определенный смысл». Юнь Ифэн размышлял над ней: «Если не брать в расчет дровосека, то первая смерть в павильоне Шансюэ была совершена кем-то из семьи Юэ, что утвердило семью Юэ в качестве хозяев этого зловещего особняка. Слуга был убит, чтобы дождаться предков семьи Юэ, Ци Жан был убит, чтобы они могли забрать состояние семьи Ци. Что касается старшего Цзиня, то тебя можно считать подчиненным? Мисс Лю симпатичная и милая, она может быть одной из «красавиц», что касается брата Цзи…»

Он оглядел его с ног до головы: «Мне действительно жаль, но тебе просто не повезло, что ты последовал за мной сюда».

Цзи Яньжань покачал головой: «Этот метод звучит абсурдно, и это просто слух, который простолюдины любят обсуждать после еды для развлечения, кто достаточно глуп, чтобы попробовать его?»

Рука Цзинь Маньлиня ослабила хватку, чашка выпала из его ладони и покатилась по столу, оставляя за собой мокрый след.

Северный ветер продолжал выть за дверью.

Атмосфера стала неловкой. Юнь Ифэн попытался узнать: «Может быть, брат Цзинь когда-то проверял это?»

Цзинь Маньлинь виновато сказал: «Несколько лет назад меня переполняла жадность, и я действительно пытался создать Зловещий дом. Ради этого я также лишил жизни невинного человека».

Цзи Яньжань: «...»

Неплохо.

Этот человек был учителем, хотя у него не было авторитета или власти, он был очень популярен и пользовался большим авторитетом. Цзинь Маньлинь дал ему чашу отравленного вина, чтобы убить его, и вскоре после этого служба охраны семьи Цзинь была повышена до уровня обслуживания семьи Юэ. Их бизнес процветал, и они подружились со многими мастерами боевых искусств.

«Это так эффективно?» Цзи Яньжань выслушал всю эту информацию, но так ничего и не понял: «Если это так эффективно, то почему ты не продолжил убивать?»

Цзинь Маньлинь был поражен, когда услышал эти слова, его все еще спрашивали, почему он не продолжал убивать, он мог только ответить: «Моя совесть не позволила мне сделать это снова».

Цзи Яньжань внезапно понял и похвалил: «Старейшина Цзинь действительно благородный и честный».

Само по себе это звучало как комплимент, но в контексте Злобного дома и инцидента с учителем, это звучало скорее как оскорбление. Цзинь Маньлинь хотел оправдаться, но не стал с ним спорить, а обратился к Юнь Ифэну:

«Это долгое время тяготило меня. Изначально я хотел сохранить это в тайне и свести в могилу, но кто знал, что я случайно проболтаюсь, когда буду пить с Юэ Минвэем».

В то время он выглядел очень заинтересованным и даже попросил меня привести великого мастера в семью Юэ. Сначала я не заметил ничего странного, но теперь, когда я думаю об этом, вскоре после этого на Пике был построен павильон Шансюэ».

«Глава секты Юнь», - Цзинь Хуань вмешался: «Ошибка моего отца действительно непростительна, но дело срочное, мы должны найти способ спуститься с этой горы как можно скорее».

Цзи Яньжань придвинул стул, чтобы сесть: «Вся гора начинена взрывчаткой, и повсюду могут прятаться убийцы, как нам спастись? Я не хочу, чтобы меня разнесло на куски».

«Тогда мы должны просто убить Му Чэнсюэ!» - прорычал Цзинь Хуань. «Мы все равно сидим как утки, почему бы нам не попытаться бороться?»

Цзи Яньжань согласился с этой идеей: «Логично, так кто пойдет?»

В комнате снова воцарилась мертвая тишина.

Кто идет?

Цзинь Маньлинь и Цзинь Хуань были посредственными, Лю Сяньсянь тоже нельзя было назвать асом, Юнь Ифэн уже прикрыл рот рукой и начал кашлять, демонстрируя свой болезненно-бледный цвет лица. Остался только Цзи Яньжань, он сделал удивленное лицо и сказал:

«Почему бы нам не придумать другое решение?»

«Ай-яй!» Цзинь Маньлинь вздохнул, встал и сжал кулаки в знак приветствия: «Поскольку Глава секты Юнь неважно себя чувствует, мы обсудим это в другой день».

«Конечно» - Юнь Ифэн задыхался, «простите, это мое тело доставляет столько хлопот».

Цзи Яньжань, будучи весьма учтивым, лично проводил дуэт отца и сына из Дрейфующего Павильона. Вернувшись, он увидел, что Юнь Ифэн все еще кашляет, а его лицо раскраснелось. Юнь Ифэн сначала хотел притвориться больным, но в итоге перестарался, и его тело действительно стало невыносимо горячим. Он только что выпил две чашки ледяного чая и наконец-то начал чувствовать себя немного лучше.

«Что ты думаешь?» - спросил Цзи Яньжань, нежно поглаживая его по спине.

Юнь Ифэн ответил: «Действительно, существует легенда о Зловещем доме, но, как ты только что сказал, она абсурдна».

«Неважно, лгал Цзинь Маньлинь или нет, но за этим разговором стоит только одна цель», - сказал Цзи Яньжань, - «Он хочет, чтобы мы нашли Му Чэнсюэ».

«Эти отец и сын действительно проницательны». Юнь Ифэн надавил на сердце: «Полагаясь только на слова, они хотят спровоцировать конфликт между нами и Му Чэнсюэ, чтобы один из нас был убит другой стороной. Таким образом, независимо от того, является ли он организатором, ему придется иметь дело только с половиной проблемы и половиной угрозы».

«Если мы сможем разгадать их план, тогда их нельзя будет считать проницательными». Цзи Яньжань сказал: «Уже поздно, тебе нужно отдохнуть».

Юнь Ифэн издал звук несогласия, как будто он все еще хотел что-то сказать.

«Что случилось?» - спросил Цзи Яньжань.

Юнь Ифэн долго смотрел на него, а потом сказал: «Ничего страшного, Вашему Высочеству нужно лечь пораньше».

Цзи Яньжань насторожился, он почувствовал эту его улыбку... через мгновение он вдруг вспомнил что-то важное.

«Отдай мне Тигриный нефрит!»

Юнь Ифэн задом закрыл дверь спальни.

«Нет!»

Глава 12 - Скрытое оружие

Нефритовое кольцо для стрельбы из лука было гладким и тяжелым, приятным на ощупь.

Идеальный круг имел резьбу и сложную плотную застежку, что в целом было сложно скопировать.

Юнь Ифэн примерил его и сделал полный оборот.

Цзи Яньжань присел на корточки у кровати - он только что вошел в покои. Опустившись вниз и вытянув руку, он уговаривал и умолял: «После спуска с горы я подарю тебе более дорогой!»

Юнь Ифэн спросил «Насколько дорогой?»

Цзи Яньжань небрежно ответил: «Использую лучший полированный хэтяньский нефрит, затем достану редкий красный сапфир, изумруд, жемчуг, агат и янтарь, все это будет инкрустировано и наполнено».

Эта эстетика была одновременно взрывной и по-собачьи нелепой. У Юнь Ифэна голова поплыла от описания, и он подумал, что у поварихи из Секты Фэн Юй вкус лучше, чем у него. После того, как Цзи Яньжань убрал ценную вещь в карман, он увидел, что его запястье покраснело, поэтому он притворился, что снова беспокоится о нем: «Пора ложиться спать».

Юнь Ифэн отдернул руку: «Ты идешь куда-нибудь сегодня вечером?»

«Эм, я иду на Пагоду Белого Нефрита». Цзи Яньжань сказал: «Хотя это немного далеко, и ты не сможешь увидеть все дворы, но это единственное место, откуда открывается широкий вид, и луна только что вышла».

«Ты совсем не спал прошлой ночью. Сможешь ли ты выдержать это?» Юнь Ифэн нахмурился: «Не падай в обморок на улице и проси меня тащить тебя обратно».

Цзи Яньжань с улыбкой сказал: «Не волнуйся, и просто хорошо отдохни».

Юнь Ифэн кивнул и смотрел, как он выходит из спальни.

Он не болел и не был отравлен, его здоровью можно было только позавидовать.

Снег отражал лунный свет, и ночь была светлой.

Вокруг пагоды Белого нефрита, которая выглядела совсем новой, были развешаны магические фигурки. На ней были вырезаны плотные узоры. Это было изображение не обычного несущего добро зверя, которого обычно использовали люди, а странный тотем, похожий на скелет.

Здесь действительно было что-то странное, таинственное?

Цзи Яньжань прислонился к ограде и задумчиво смотрел на пустую усадьбу, покрытую ветром и снегом, стоящую в одиночестве.

Воздух становился все тише, а пронизывающий холод, казалось, заморозил все вокруг. Кроме шуршания снега, было слышно только... Хорек?

Маленький белый зверек перелетел через карниз и покатился по плотному снегу.

Первой реакцией Цзи Яньжаня было поймать его и отнести обратно к Юнь Ифэну.

Однако прежде чем он успел начать действовать, он вовремя вспомнил, что он - достойный командир армии и всадников, бегущий по снегу во время ночного шпионажа, чтобы поймать хорька... Это было бы слишком позорно, если бы это распространилось.

Словно понимая, что кто-то жаждет его, маленький шарик быстро умчался вдаль, его мех был не виден на снегу, и его трудно было найти. Цзи Яньжань почувствовал сожаление, и ему пришлось утешать себя. Неважно, каким бы милым он ни был, это было не более чем домашнее животное. Он не мог ни есть, ни пить. Если он действительно дарил подарки, то должен был посылать что-то практичное, например, кровавый гриб линьчжи.

Но при мысли об этих трех словах у Его Королевского Высочества Принца Сяо снова начала болеть голова. Он почувствовал, что лучше было бы поймать хорька. По крайней мере, хорька можно было увидеть и потрогать.

Его было гораздо легче найти, чем мифический кровавый линьчжи. Он подумал, что даже если у него не будет лекарства, он сможет выйти в море и попросить чудодейственного доктора-призрака прийти к нему. Это была более или менее небольшая компенсация, но он не ожидал, что другая сторона уже была на Затерянном острове, и даже последняя дорога была наглухо заблокирована.

Что это был за яд, вызывающий резкое колебание между холодом и жарой?

Цзи Яньжань подпер подбородок одной рукой с грустным видом.

Жаль, что рядом не было старика Ву, а то бы он мог спросить.

Старика Ву звали Ву Шаоси, он был ветераном, заместителем генерала монгольской армии. На самом деле он был совсем не стар. Ему было около тридцати лет, он был молод и в полном расцвете сил. Он яростно сражался и был способен на многое.

Он был генералом армии, должен был побеждать вражеских генералов, но ему нравилось ворчать. Он отвечал за землю, одежду, еду, питье и расходы армии. Он хотел устроить себе в армии должность экономки, а потом повесить на шею бухгалтерскую книгу, чтобы день за днем вести счета.

Цзи Яньжань был близок к краху после ежедневных издевательств. Он был настолько раздражен этим человеком, что просто отправил его обратно в Имперский город. Он жил в резиденции принца Сяо уже несколько месяцев - просто потому, что знал некоторые медицинские навыки.

Обычно, когда у вдовствующей императрицы болела голова, ей не нужно было идти во дворец, чтобы попросить императорского врача.

Размышляя о таких вещах, он не успел оглянуться, как уже наступил рассвет. Из трубы на кухне вился белый дым. Тетушка Юй уже готовила завтрак.

Юнь Ифэн стоял в коридоре. Он крепко спал этой ночью, встал рано и не потрудился переодеться. Его руки лежали на бедрах, он разминал мышцы и кости. Длинные темные волосы развевал ветер, воротник ночной рубашки был распахнут.

Цзи Яньжань вошел в ворота двора и был ошеломлен его диким видом.

Юнь Ифэн быстро натянул пижаму: «я надел ее!»

Цзи Яньжань не знал, смеяться ей или плакать: «Ты действительно не боишься простудиться».

«...я просто хочу заболеть. Может быть, я смогу бороться с ядом с помощью яда». Юнь Ифэн достал из ниоткуда нефритовую заколку и аккуратно привел волосы в порядок. «Вчера вечером не было никакого движения?»

«Никакого». Цзи Яньжань сказал: «Я ходил повсюду и осматривался во второй половине ночи, похоже, что все хорошо спали».

Юнь Ифэн выжал мокрый платок и вытер лицо: «В Павильоне Шансюэ один за другим всплывают случаи убийств. Если бы это был кто-то другой, они бы очень долго волновались и переживали, но они все крепко спали». Сказав это, он вовремя добавил: «Конечно, я другой.

Я - пациент». Поэтому для него было разумно спать столько, сколько он хотел.

«Сегодня ты выглядишь намного лучше». Цзи Яньжань протянул руку и хотел потрогать его лоб, чтобы проверить температуру, но Юнь Ифэн уклонился.

«После того, как ты всю ночь просидел на улице, кто знает, к чему ты прикасался? А если бы ты не помыл руки после туалета?»

Лучше было держаться подальше.

Впервые в жизни Цзи Яньжань так презирали другие. Он был ошеломлен и уже собирался преподать ему урок, когда Юнь Ифэн одернул халат, поднял глаза и сказал: «Я знаю, что незамужние девушки на северо-западе Яньчэна взывают к небу и земле и умирают от желания оказаться на моем месте».

Он выглядел очень невинно, когда говорил это, но не скрывал своей улыбки. Он просто позволил своим глазам сиять, как будто высыпал горсть золота на озеро, и сверкающие волны оживили безжизненную погоду.

В голове Цзи Яньжаня бессознательно всплыло слово «приятный для глаз».

Он вырос в королевской семье, с юных лет обладал высокомерным характером и по природе своей был бунтарем. Было не так много людей, которых он считал приятными для глаз, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя комфортно рядом с ними.

Если бы это дело распространилось в Императорском городе и армии, то это, конечно, привлекло бы людей, охочих до сплетен, чтобы удивляться и выстраиваться в очередь, чтобы увидеть, какая лиса удосужилась заставить принца...

Юнь Ифэн совершенно не знал об этой удивительной чести и настоятельно попросил: «Быстро вытри лицо и иди со мной в столовую».

Его одежда была тонкой и развевалась на ветру. Даже когда он думал о еде, он выглядел благородно и элегантно. К сожалению, на это проклятом пике было всего несколько человек, и у них были свои призраки. Они могли только напрасно растрачивать эту великую романтику.

Войдя в столовую, даже Лю Сяньсянь только рассеянно поздоровалась, не имея времени внимательно оценить красоту. Тетушка Юй расстроилась и поспешила принести кастрюлю горячего супа.

Цзинь Хуань спросил: «Хорошо ли спал глава секты Юнь прошлой ночью?»

«Неплохо». Юнь Ифэн ел свою кашу. «Брат Цзи патрулировал окрестности прошлой ночью. Я, естественно, чувствую облегчение».

Лю Сяньсянь была ошеломлена: «Молодой мечник Цзи, ты патрулировал прошлой ночью?»

«Я не мог заснуть, поэтому осмотрелся». Цзи Яньжань сказал: «Но ветер был спокойным, и не было никаких аномалий».

«Неудивительно, что ты выглядишь усталым». Цзинь Хуан быстро наполнил для него миску супа. «Жаль, что брат Цзи бегал по снегу всю ночь, а мы просто ворочались чтобы заснуть. Как насчет этого? С сегодняшнего дня мы будем по очереди патрулировать».

«Патрулировать по очереди?» Лю Сяньсянь сжала палочки, чтобы напомнить ему: «Как я уже говорила, как может один человек патрулировать такую большую территорию? Кроме того, если вы действительно встретите убийцу, сможете ли вы победить его?»

Цзинь Хуан: «…..»

Тетя Юй случайно вошла с овощным блюдом в руках и не могла не прервать ее: «Почему бы почему бы нам всем не поселиться вместе или не позаботиться друг о друге?»

Она привыкла к грубой работе, и, естественно, ее голос не был тихим. Однако на этот раз все казалось, не слышали ее, и они просто продолжали есть в тишине.

Атмосфера в столовой снова стала странной. Тетя Юй сказала с беспокойством: «Я слишком много говорю».

Юнь Ифэн улыбнулась: «Тетушка права. Кстати, есть ли еще каша?»

«Да, да, я подам его прямо сейчас». Тетушка Юй поспешно взяла пустую миску, посмотрев на стол, полный мечей, она задрожала от испуга и чуть не потеряла равновесие. Юнь Ифэн похлопал ее по тыльной стороне ладони, показывая, что все в порядке.

В это время действительно лучше всего жить под одной крышей, но предпосылкой было то, что  все доверяли друг другу, а не так, как сейчас, когда каждый проверял и подозревал друг друга.

Чтобы снять неловкость, Цзинь Хуан взял на себя инициативу и сказал: «На самом деле, заглянуть в Павильон Западного Сияния будет достаточно».

«Почему ты так уверен, что это Му Чэнсюэ?» Лю Сяньсянь не участвовал в разговоре прошлой ночью и спросила: «У тебя есть доказательства?».

Цзинь Хуан посмотрел на Цзинь Маньлиня, увидел, что тот не возражает, и снова рассказал историю о зловещем особняке.

«Превращать людей в призраков?» Услышав это, Лю Сяньсянь нахмурился, похлопал по столу и сердито сказал: «Эта семья Юэ сумасшедшая!»

Юнь Ифэн утешил ее: «Это всего лишь предположение брата Цзиня, госпожа Лю. Не стоит слишком волноваться».

«Тогда что нам теперь делать? Лю Сяньсянь снова спросила, «Какой смысл убивать людей в этом зловещем особняке? Разве Глава Секты знает? Если мы сможем вовремя избежать этого, то будем в безопасности?»

Юнь Ифэн покачал головой: «Эти еретические кровавые колдовства были запрещены Альянсом Боевых Искусств. Секта Фэн Юй не смогла собрать информацию об этом, поэтому этот глава ничего о них не знает».

«Тогда...» Лю Сяньсянь посмотрела на толпу и с тревогой сказала: «Мы можем только сидеть и ждать смерти? Если убийца вернется в следующий раз, мы должны придумать способ!»

Она говорила с тревогой, и в это самое время они услышали резкий крик за пределами зала. Звук «треск» непрерывно прерывался, как будто что-то было не так.

Выражение лица отца и сына Цзинь мгновенно изменилось. Они бросились бежать с ножами и мечами. Остальные последовали за ними и вместе бросились на кухню, но так и не нашли так называемого «убийцы».

Вместо этого они увидели тетушку Юй, которая упала и сидела на груде разбитых фарфоровых тарелок. Шкаф, стоявший в углу стены, был взорван, а окружающие стены были усеяны тонкими лезвиями и серебряными иглами. Они были тонкими, как пряди волос, но очень острыми.

«Что происходит?» Лю Сяньсянь удивилась: «Тетя, ты...».

Цзинь Хуань с острыми глазами шагнул вперед и с силой схватил тетушку Юй за руку, сорвав с ее запястья кожаный браслет. Это был обычный чехол для скрытого оружия в Цзянху, но исполнение было гораздо более изысканным.

Он был обтянут белой дубленой кожей, и выглядел дорого. Согласно нынешней трагической ситуации со шкафами и стенами, смертоносность также была весьма поразительной. В любом случае, он не должен был появиться на грубой тетушке.

Цзинь Маньлинь тут же напустился на нее: «Кто ты на самом деле?»

Тетя Юй тряслась как решето, слишком напуганная, чтобы говорить. Юнь Ифэн шагнул вперед, чтобы помочь ей подняться, смахнул с нее остатки каши и риса и повернулся, чтобы объяснить: «Не поймите ее неправильно, старейшина Цзинь. Я отдал это скрытое оружие тетушке. В последнее время было опасным, поэтому я дал ей его для самообороны».

«Глава секты Юнь дал его?» Цзинь Хуан перевернул кожаный браслет, чтобы проверить, и, конечно, он обнаружил на внутренней стороне летающие цветы и гонящиеся облака, что было эмблемой Секты Фэн Юй. Тетушка Юй в это время тоже успокоилась и сказала дрожащим голосом: «Я случайно задела механизм, когда насыпала кашу. В результате кухня стала вот такой».

«Тогда вина лежит на тетушке». Юнь Ифэн помог ей сесть и пожаловался: «Сколько раз я уже предупреждал тебя, что эта штука очень ядовита и нужно быть очень осторожной при ее использовании, иначе произойдет такой несчастный случай. Ты должна помнить об этом в следующий раз».

Не успела тетушка Юй ответить, как Лю Сяньсянь рядом с ней зарычала: «Не будет никакого следующего раза! Этот механизм выглядит ужасно, и тетя не может его использовать. Неужели глава Юнь не может найти другой способ?»

«Я не взял с собой много скрытого оружия, когда поднимался на гору. Это лучшее, что у меня есть». Юнь Ифэн настаивал, взял браслет и сказал: «После того, как я перезаряжу его ядовитыми иглами, я отправлю ее тете вечером».

Ядовитые иглы? Лю Сяньсянь испугалась еще больше, когда услышала это. Она махнула рукой и сказала: «Тетя, не спи со мной в одной постели. Когда этот механизм срабатывает, не говоря уже об одном человеке, даже если есть еще десять мастеров, я боюсь, что они умрут. Я не хочу потерять свою жизнь во сне! Таким образом, сегодня же начну стелить постель на полу».

Цзинь Хуань удивился и спросил, «Неужели он действительно такой мощный?»

«Тысячи ядовитых игл выстреливают одновременно, кто может спастись от них?» Лю Сяньсянь снова сказал: «Глава секты Юнь, сегодня вам не разрешается никуда уходить. Оставайтесь на кухне и научите тетушку Юй использовать этот скрытый арсенал для оружия. Иначе, если подобное будет повторяться снова и снова, я боюсь, что весь павильон Шансюэ рухнет».

Юнь Ифэн добродушно согласился, попросил Цзи Яньжаня взять веник и велел ему помочь тетушке Юй прибраться на кухне. Отец и сын Цзинь смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Увидев, что Лю Сяньсянь ушла, они тоже ушли. Когда вокруг стало совсем тихо, Юнь Ифэн сказал тетушке Юй:

«Тетя, тебе сейчас было страшно?»

Тетя Юй прошептала: «Я направила скрытое оружие на шкаф и нажала на него в соответствии с инструкциями главы секты Юня, но я не ожидала, что оно окажется настолько мощным».

«Таким образом, независимо от того, кто убийца, они будут знать, что с тетушкой не стоит шутить». Юнь Ифэн помог подмести землю, «Но сейчас ситуация деликатная, поэтому ты должна быть очень осторожной».

«Я знаю». Тетя Юй сказала: «Глава Юнь тоже должен быть осторожнее».

«Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке». Юнь Ифэн улыбнулся: «После спуска с горы, боюсь, ты не сможешь остаться в городе Хань У. Я найду другое хорошее место для семьи тетушки».

Тетушка Юй спросила: «Куда я перееду?»

Юнь Ифэн тоже спросил «Куда ты хочешь переехать?»

Затем он посмотрел на Цзи Яньжаня.

Цзи Яньжань посмотрел на него в ответ.

Так это зависит от меня?

Юнь Ифэн похлопал его по груди. Поторопись! Ты тоже принц, и даже не можешь поселить крестьянина на ферме?

Цзи Яньжань был беспомощен: «Если тебе это не нравится, давай вместе поедем в Императорский город. Я позабочусь о таких вещах, как ферме и полях».

Если бы она переехала в процветающую столицу, у нее все равно могли бы быть поля и земля. Тетя Юй не могла закрыть свой рот, который расцвел в улыбке, и она уже не выглядела такой испуганной, как раньше. Она быстро прибралась на кухне.

Цзи Яньжань сидел за столом, наблюдая, как Юнь Ифэн возится с механизмами, и небрежно спросил: «Ты сам это сделал?»

Юнь Ифэн погрел руки на огне. «Очень холодно».

Уже не жарко? Цзи Яньжань протянул руку, чтобы по привычке коснуться его лица - холодное как лед.

Юнь Ифэн спросил: «Есть ли во дворце выдающиеся императорские врачи?»

«Да, много».

Цзи Яньжань ловко снял плащ и обернул его вокруг его худого тела. «После спуска с горы, я поведу тебя к ним по очереди. Есть монгольский военный врач по имени Старый Ву. Он видел много колдовства и странных ядов. Он должен быть в состоянии найти выход».

Глава 13 - Таинственная темная тень

Имя «Лао Ву» не было похоже на имя могущественного лекаря. Юнь Ифэн улыбнулся и спросил: «Ты тоже сталкиваешься с колдовством, когда сражаешься?»

Цзи Яньжань раздул огонь: «Несколько лет назад в западных регионах свирепствовала банда монгольских разбойников, которые вступили в сговор с демоническими культиваторами. Они доставляли не меньше хлопот, чем боевые племена на Центральных равнинах, а также убили множество людей. Лао Ву был заместителем генерала моего авангарда. Он родился в деревне на северо-западной границе, был хорошо знаком с местными обычаями и смог оказать большую помощь в войне».

Юнь Ифэн сказал: «О», а про себя подумал, что даже военные врачи в армии были всего лишь дилетантами.

Через некоторое время солнце заслонили густые облака, и свет на кухне внезапно померк. Юнь Ифэн прекратил работу и сонно потер глаза. Цзи Яньжань увидел это и встал, чтобы зажечь для него масляную лампу. Он также нашел в шкафу ароматный пирог «Мягкое облако» и поставил его на плиту, чтобы он медленно выпекался.

Тетя Юй вернулась на кухню с совком для мусора. Увидев эту сцену, она улыбнулась и сказала: «Молодой мечник Цзы такой внимательный. Видно, что он не обижает людей. Я не знаю, на ком он женится в будущем, но кто бы она ни была, этой юной леди очень повезет».

«Да». Цзи Яньжань подпер подбородок одной рукой и вздохнул: «Я не знаю, кому достанется такая счастливая участь. Я действительно завидую».

Юнь Ифэн посмотрел на него с отвращением и надел браслет для скрытого оружия обратно на руку тетушки Юй:

«Вот так, если тетушка столкнется с опасностью в будущем, независимо от того, видит ли она, кто другой человек или нет, просто потяни за рычажок вниз, ты помнишь?»

«Да, я не забуду». Тетушка Юй сказала: «Глава секты Юнь, скорее возвращайтесь в свои покои и отдыхайте. Масляный дым на кухне очень сильный. Не вдыхайте его».

Цзи Яньжань обнаружил, что быть светлокожим и нежным на вид очень выгодно, так как все тетушки ластились к тебе. Например, этот больной росток - даже если бы он просто стоял у плиты, она бы беспокоилась, что он надышится дымом или ошпарится.

Она жалела, что не может достать серебряный чехол, чтобы надеть на него. В отличие от этого, отношение к нему безрассудного человека Лао Ву было совершенно иным. Даже если бы он положил половину своей головы на охапку дров, он бы не нашел в себе сил посочувствовать ему. Вместо этого он помогал подливать масло и подкладывать дрова в огонь.

О невинном человеке вспоминали так много раз. На горной дороге за городом Хань У старый Ву сильно чихал.

На северо-востоке очень холодно.

Как только он ударил ногой по боку лошади, он прибавил скорость и догнал человека впереди. Он обеспокоенно спросил: «Я говорю, Линь Ин, вы с Его Высочеством приехали на северо-восток. Вы уверены, что на другом конце границы не произойдет несчастного случая?»

Молодой человек, которого остановил Лао Ву, был красив, на вид ему было около двадцати лет. Он был одет в черное и выглядел элегантно. На его лице отчасти виднелся след мятежного духа, а другая половина выражала одну мысль: «не хочу ни с кем говорить». Он просто хотел найти гору, полную Бессмертных, чтобы поклониться учителю и немедленно наложить на себя барьерные чары против этой надоедливой особы.

Но Лао Ву явно не хватало осознанности, и он продолжал настаивать: «За последние несколько месяцев, пока меня не было, все ли были здоровы? Не тратил ли Его Высочество деньги безрассудно? Как дела у Чжан Сяо с ногами? И выкопали ли уже колодец перед храмом Юэлао?»

Линь Ин напевал себе под нос: «Вас беспокоит даже рытье колодцев?»

«Конечно, я должен беспокоиться об этом. Так предсказал учитель Сюань Мао. Если выкопать колодец перед храмом Юэлао, то при поддержке бессмертного духа наш господин сразу сможет же жениться».

Лао Ву похлопал себя по бедру и горько заплакал: «Ты не знаешь, но за это время в императорском городе вдовствующая императрица призывала меня восемьдесят или девяносто раз, что меня очень раздражало...»

Веки Линь Ина дернулись, и он почувствовал, что у него снова появилось новое понимание мира. Оказывается бывают случаи, когда даже старика Ву могли раздражать другие.

Старик Ву продолжал жаловаться: «Вдовствующая императрица была уже вне себя от горя и готова была подумать о колдовстве, поскольку очень хотела женить Его Высочество. Она сказала, что мы, его люди, не уделяем этому должного внимания и не знаем, как помочь государю. Я вот думал, что госпожа Ду, которая вышла замуж полгода назад, действительно хорошо подходит. Увы, жаль, что ее перехватил третий сын Ма Дакая».

В горах было холодно и снежно. Линь Ин не очень хотел тратить на этого человека много энергии, потому что его руки и так были холодными, поэтому он изо всех сил старался быть мягким и терпеливо сказал: «Даже если вы схватите случайную девушку на улице, чтобы выдать ее замуж за Его Высочество, вы должны сначала решить вопрос с приданным... Ладно, прикажите младшим собрать вещи и приготовиться к въезду в город».

Сказав это, он встряхнул поводьями своей лошади и оставил Лао Ву позади себя.

«Вот видишь, вот видишь, я еще не видел никого, кто бы так вел отряд». Лао Ву снова и снова качал головой и с беспокойством и большими усилиями давал указания. «Давайте, давайте, все идите внимательно. Идите осторожно. Не позволяйте копытам лошади соскальзывать».

В павильоне Шансюэ Юнь Ифэн засунул пальцы в рукава и вздохнул: «Сначала я думал, что падающий снег - это самое красивое из четырех времен года, но я уже устал постоянно смотреть на этот чистый белый пейзаж».

«Раздражать должен не снег, а люди». Лю Сяньсянь случайно появился с тропинки: «Разве вы не собираетесь поблагодарить меня?»

Юнь Ифэн спросил: «Благодарить? За что?»

«Тетушка Юй. Когда я только что была на кухне, я помогла вам, рассказав о тайном браслете с оружием, чтобы отец и сын Цзинь могли ясно это услышать». Лю Сяньсянь сказал: «Даже если у них действительно была подлость в сердце, я думаю, что у них больше не будет смелости что-то сделать».

Юнь Ифэн не ответил на это, но перевел взгляд на ветку цветущей красной сливы в ее руке:

«Барышне Сяньсянь такое по душе?»

«Это для тетушки Юй. Человек из Павильона Западного Сияния хочет съесть пирог из красной сливы». Лю Сяньсянь сказала: «В любом случае, независимо от того, есть ли здесь привидения или убийца на свободе, это все равно очень страшно. Я не хочу никого обидеть, и я не хочу больше разговаривать с вами».

Тон собеседницы был очень решительным, и она, взмахнув рукавами, продолжила свой путь. Цзи Яньжань благоразумно повернулся в сторону, чтобы уйти с ее пути. Он хотел задать Юнь Ифэну еще несколько вопросов, но когда повернул голову, то увидел, что Юнь Ифэн все еще смотрит на спину Лю Сяньсянь, хмурится и, казалось, о чем-то думает.

Вскоре снова наступила ночь.

Во время ужина все сидели вокруг обеденного стола и молча ели. Тетушка Юй видела, что Юнь Ифэн ел очень мало, поэтому она тайком собрала коробку с готовой едой и попросила его взять еду с собой, чтобы разогреть на ночь.

В Дрейфующем павильоне мангал пылал ярким пламенем. Цзи Яньжань закрыл дверь и спросил: «Все еще холодно?»

Юнь Ифэн покачал головой и держал руку рядом с огнем, чтобы медленно согреться: «Этот злой ветер во дворе снова задувает, это действительно расстраивает».

«Интересно, сегодня что-то случится?» Цзи Яньжань открыл коробку с едой и протянул ему.

«Трудно сказать». Юнь Ифэн взял из коробки куриную ножку и стал есть: «Но на улице нет луны, и везде кромешная тьма. Ты не можешь снова пойти на Пагоду Белого Нефрита. Лучше спокойно поспи».

Он ел куриную ножку элегантно и аккуратно, и был весьма искусен в этом деле. В глазах Цзи Яньжаня он был похож на красивого зверька с белоснежным мехом, который с наслаждением грыз свою добычу.

Даже спустя долгое время он бы не устал наблюдать за ним в таком состоянии. Конечно, если бы он сказал ему об этом, его, скорее всего, побили бы, поэтому Его Высочество Принц Сяо просто погладил свой подбородок и осторожно спросил: «Вы часто грызете эти маленькие косточки?»

«А?» Юнь Ифэн перестал жевать и задумался на некоторое время, прежде чем ответить: «Я грызу и большие кости. Например, в секте Фэн Юй во время празднования китайского Нового года готовят очень вкусное блюдо из свиных ребер, нарезанных на половинки».

Цзи Яньжань с улыбкой сказал: «Если будет возможность в будущем, я отвезу вас на северо-запад, где жарят целую овцу и лучшее говяжье мясо».

«Хорошо сказано». Юнь Ифэн вытер пальцы. «Пока я могу достать кровавый линьчжи, не говоря уже о Северо-Западном военном лагере, я готов следовать за Его Высочеством хоть на край земли».

Цзи Яньжань: «...»

Он глубоко сожалел, что начал эту тему.

К счастью, Юнь Ифэн на этот раз не сказал ничего вроде «великая доброта», «великая добродетель» и «развлеку тебя яркими одеждами», не окинув его взглядом. Съев половину маленькой коробочки тушеной картошки, он умылся и с удовлетворением лег спать.

Промучившись несколько дней пока утихнут остатки яда и жара, ему было нелегко. Сегодня вечером он планировал завернуться в одеяло и хорошенько выспаться.

Жаль, что Небеса не исполняют желания людей.

В это время сильный снегопад снова похоронил половину павильона, и если внимательно прислушаться, то можно было услышать даже жалобный скрип деревянной балки, на которую навалили снега.

Глаза Цзи Яньжаня слегка закрылись. Даже если он не спал два дня, сон все равно был очень поверхностным. Поэтому, когда колокольчик за окном внезапно зазвонил, он сразу же открыл глаза.

Динь-лин.

Динь-лин-лин, динь-лин-лин.

Звук был очень чистым и четким. Сначала это была всего лишь струна колокольчиков или два колокольчика, мягко покачивающиеся, но в мгновение ока звук соединился в целое произведение. Звук перекрыл рев снега и вой ветра.

В мгновение ока паучий шелк всего Павильона Шансюэ перевернулся и зашевелился, издавая безумный и быстрый, резкий и грубый звук, похожий на тысячи птиц и цикад, поющих в унисон посреди ночи, и это даже казалось немного пугающим.

Юнь Ифэн выскочил из Дрейфующего Павильона с мечом в одной руке, и белая фигура исчезла, как только она пролетела, как легкое облако на ветру.

В саду темная фигура каталась на месте, пытаясь освободиться от паучьего шелка и серебряных колокольчиков, обмотанных вокруг него, но по мере того, как он боролся, нити опутывали его все сильнее и сильнее. Увидев, что он попал в ловушку, он просто встал и бросился вон из павильона Шансюэ с диким звуком «Динь-лин-лин, динь-лин-лин» вослед.

«Стой!» Услышав движение, Цзинь Хуан тоже бросился из Павильона Лунного Вида со своим клинком.

Неожиданно он столкнулся с темной тенью на своем пути. Хотя он не был хорош в боевых искусствах, он привык сражаться, и у него не было недостатка в боевом опыте. Он сразился с темной тенью на мгновение. После семи или восьми движений темная тень подняла два кинжала и нанесла прямой удар по нижней половине тела Цзинь Хуана.

Цзинь Хуань инстинктивно отступил и уклонился. Прежде чем он смог снова стабилизировать свое тело, темная тень перепрыгнула через стену и побежала в противоположном направлении.

«Брат Цзинь!» Юнь Ифэн поддержал Цзинь Хуана. «Ты ранен?»

Цзинь Хуан все еще был в шоке. Он вытянул палец и сказал: «Он побежал туда. Я не знаю, что это за монстр, на его теле полно шишек».

Монстр? Юнь Ифэн насторожился и хотел задать еще несколько вопросов, но увидел, что Цзи Яньжань уже перебрался через стену, поэтому он также взял Цзинь Хуана, чтобы погнаться за ним.

Как раз в это время ветер разогнал густые облака, открыв большую часть серебряного диска полной луны, отчего вокруг стало светло. Темная тень все еще быстро убегала, перекатываясь и ползая по снегу.

На первый взгляд, это действительно было очень странно. Однако Юнь Ифэн быстро понял, что это не монстр или зверь, а человек, который продолжал махать ножом, чтобы отрезать паучий шелк, который доставлял ему неудобство и привлекал внимание звоном.

Бежать со всеми колокольчиками, обернутыми вокруг него, было глупо и безнадежно. Темная тень, очевидно, знала об этом и хотела спрятаться. Вместо этого он бросился к заднему горному обрыву и с закрытыми глазами прыгнул вниз.

Павильон Шансюэ был построен на одинокой вершине, с узкой горной дорогой впереди и крутым обрывом сзади. Весь день его окружали облака и туман.

Видя, что таинственный человек ищет смерти, Цзи Яньжань поднялся в воздух, заманулсяу и взметнул в воздух острый меч, взрывая слои снега на краю обрыва, заставляя темную тень отступать снова и снова, пока, наконец, его задница в панике не коснулась земли.

Перед ним стоял мастер, преграждающий путь. Как только он перевел взгляд, он придумал другой способ. Опираясь на обе руки, он ступил на лед, желая перебраться на другую сторону. Однако он случайно столкнулся с Юнь Ифэном. Меч Фэйлуань Су с лязгом вылетел из ножен.

Он схватил меховой воротник человека и дернул его назад, вернув темную тень, которая почти сорвалась с обрыва,  но сделала в воздухе бросок по дуге и ударилась в толщу снега "в лепешку". Темная тень больше не могла двигаться.

Цзинь Хуан сделал два шага вперед и перевернул тело, чтобы посмотреть, кто это был.

Лицо темной тени было покрыто рытвинами, глаза были похожи на кроваво-красные коровьи колокольчики, а изо рта он выплевывал густой дым.

Юнь Ифэн сразу же предупредил: «Брат Цзинь, будь осторожен!»

Цзинь Хуань был застигнут врасплох. Сначала он был поражен его странным видом, а затем его окутал ослепительный дым. Его зрение внезапно затуманилось, и он получил сильный удар ногой в грудь. К счастью, Юнь Ифэн вовремя помог ему, поэтому он не споткнулся и скатился в снежную канаву.

Темная тень воспользовалась этой возможностью, чтобы взобраться на край обрыва, вытащила из ниоткуда лозу, взмахнула одной рукой и полетела вглубь долины, при этом смеясь «кеке гагага», явно чрезвычайно гордая.

Однако это благодушие длилось недолго. Прежде чем эхо его смеха рассеялось, лоза была перерублена мечом. Его тело внезапно оказалось в свободном падении, но он не запаниковал. Он использовал еще одну лозу. Было очевидно, что он хорошо знал здешнюю местность. Как раз в тот момент, когда он собирался перейти на третью лозу, внезапно взревел белый ветер, и он почувствовал резкую боль на запястье.

Черная тень ужаснулась, но прежде чем он успел понять, кто перед ним - призрак или бог, его тело кто-то подбросил вверх. Он увидел под собой обрыв, но белая тень поплыла на другую сторону, совсем не желая ловить себя. Наконец, глаза высокомерного вора закатились к затылку, и он полностью потерял сознание.

Цзи Яньжань ступил на утес и пронесся по воздуху, как сокол. Одной рукой он сделал яростное усилие, чтобы схватить и сильно швырнуть темную тень на землю.

Звук «Донг» всколыхнул летящие вокруг снежные хлопья.

Он был уверен, что потерял половину своей жизни.

Цзи Яньжань вихрем упал в снег, слегка приподнял брови и сказал: «Ваше превосходительство очень искусны».

«Вы мне льстите». Му Чэнсюэ выглядел отчужденным, его тон также был холодным.

Юнь Ифэн поддержал Цзинь Хуана, и они пошли вместе. Они не знали, какой яд скрывался в черном дыме, который мог мгновенно ослепить человека. В это время глаза Цзинь Хуана были красными, зрение затуманено, и он не мог избежать паники. Хотя он не дрожал и не плакал, его руки крепко держались за руки Юнь Ифэна, почти раздавливая тонкие кости.

«Этот человек еще жив?» Юнь Ифэн забеспокоился: «Глаза брата Цзиня сильно повреждены, а на горе нет врача. Мы непременно должны спросить его о противоядии».

Цзи Яньжань сказал: «Переведите дух и давайте сначала отведем его обратно в Павильон Шансюэ».

«Спасибо... Спасибо вам всем». Цзинь Хуан заставил себя успокоиться, взял Юнь Ифэна за руку и шаг за шагом пошел обратно. Его сердце было подобно снегу, парило и падало навзничь, испуганное и не знающее покоя.

«Верно». По дороге Юнь Ифэн снова спросил: «Почему старейшина Цзинь не вышел?»

«Мой отец был отравлен в ранние годы и имеет слабое здоровье. После приема лекарства он должен успокоиться, медитировать и обуздывать свою внутреннюю ци, иначе у него может случиться отклонение ци. Сегодня ночью я услышал неожиданный звон серебряных колокольчиков. Я боялась, что снаружи будет опасность, поэтому позволил ему спрятаться под кроватью... Мне очень стыдно говорить об этом. Пожалуйста, не смейтесь над желанием отца и сына жить и нашим страхом смерти».

«Как это может быть?» Юнь Ифэн почувствовал облегчение. «Поведение брата Цзиня можно описать и как сыновнюю почтительность, и как храбрость. Но когда вы вернетесь, господин Цзинь увидит, что глаза брата Цзиня были ранены, и, скорее всего, он снова начнет волноваться.»

Цзинь Хуан вздохнул: «Это моя собственная небрежность, я не могу винить других».

Цзи Яньжань внезапно спросил: «Эй, а где барышня Сяньсянь?»

«Юная госпожа здесь». Слабый ответ со скрипом зубов пришел из сада.

Когда они вместе посмотрели туда, то увидели Лю Сяньсянь, прикрывающую кровоточащую руку и сидящую на навесе из засохшей травы, ее глаза щурились и были готовы почти вспыхнуть.

Они не знали, что произошло, но, похоже, она была в ярости.

Глава 14 - Лозы за горой

Цзинь Хуан, потерявший зрение на оба глаза, не знал, что происходит во внешнем мире.

Услышав голос Лю Сяньсянь, он шепотом спросил Юнь Ифэна: «Что происходит?»

Юнь Ифэн ответил: «Это госпожа Лю. Она ранена и сейчас сидит в саду».

Чувствуя жалость друг к другу, Цзинь Хуан не мог не проявить беспокойства: «Неужели она тоже попала в засаду вора с ядовитым дымом?»

«Какой вор, какой ядовитый дым, я с ними не сталкивалась!» Лю Сяньсянь вытянула палец и указала на Му Чэнсюэ: «Разве владение мечом означает, что ты можешь нападать на людей, когда пожелаешь? Ты даже не можешь отличить свою цель от меня, что ты за убийца?!»

Цзинь Хуан слушал в оцепенении, совершенно сбитый с толку и все больше тревожась. Юнь Ифэн встал сбоку и вовремя объяснил: «Кажется, госпожа Лю поссорилась с господином Му».

Му Чэнсюэ нахмурил брови и сказал: «Только что, очевидно, именно ты первой бросилась на меня и столкнулась со мной».

«Эй», - возмущалась Лю Сяньсянь, - «Поторопись и разблокируй мои меридианы!»

Хотя ее тон был непокорным, ее глаза уже покраснели. Получив травму в этот морозный день, да еще и в окружении группы мужчин, говорящих что-то вроде «столкнулась с ним», даже если она была высокомерной и своенравной девушкой, смущение было ясно написано на ее лице.

Видя, что она почти плачет, Юнь Ифэн шагнул вперед, помог ей разблокировать меридианы и утешил ее: «Рана не глубокая, держите ее сухой в течение следующих нескольких дней, и она заживет. Но все же, расскажи мне, как вы с мастером Му начали драться?»

Лю Сяньсянь неохотно встала и снова посмотрела на Му Чэнсюэ: «Я даже не знаю, как он выглядит. За все время, что я приносила ему еду, он ни разу не показал своего лица и не поблагодарил меня».

Все долго слушали ее гневную речь, прежде чем поняли, что происходит.

Когда зазвенели серебряные колокольчики, Лю Сяньсянь тоже сразу же выбежала из павильона Падающей Звезды.

Изначально она намеревалась помочь, но кто же знал, что вместо этого она столкнется в саду с Му Чэнсюэ. Увидев, что тот тоже держит меч, она решила, что он и есть убийца. Отпускать его не было смысла, поэтому она напала без раздумий.

Однако, хотя она не узнала Му Чэнсюэ, Му Чэнсюэ видел ее раньше. В конце концов, он съел большую часть еды, которую она принесла, и в то же время он слышал, как она ругалась, что какой-то «бесстыжий человек обманом заставил ее подняться на гору».

Подумав, что она приняла его за кого-то другого, он даже не потрудился объясниться. Изначально он думал найти более спокойный путь, но кто знал, что Лю Сяньсянь окажется таким яростным бойцом?

Ее клинок был быстр, как молния, и каждый удар был направлен прямо ему в голову. Му Чэнсюэ пришлось вытащить меч из ножен, чтобы блокировать удары, и поэтому она повредила руку.

«Тогда почему ты не сказал об этом раньше? Твой рот для украшения?» Лю Сяньсянь продолжала допрашивать его, «Также, почему ты заблокировал мои меридианы?»

Лицо Му Чэнсюэ оставалось без эмоций, он не хотел больше обращать внимание на эту сумасшедшую девушку. Как только он услышал крик Цзинь Хуана, он понял, что вор сбежал. Лю Сяньсянь все еще неустанно донимала его, поэтому он просто заблокировал ее акупунктурные точки и отбросил ее в сторону на охапку сухой травы.

Ситуация зашла в тупик, и Юнь Ифэн мог только попытаться сгладить атмосферу, сменив тему: «Где тетушка Юй?»

«Не волнуйся, я спрятала тетушку перед выходом, никто не сможет ее найти». Лю Сяньсянь вытерла нос и посмотрела на черную фигуру, брошенную на землю: «Это убийца, который пробрался сюда?»

«Да». Юнь Ифэн помог ей вытереть грязь с одежды: «Сначала вернись и обработай свои раны, а потом иди, утешай тетушку Юй. Этот человек был в бессознательном состоянии, вероятно, ему понадобится время, чтобы прийти в себя».

Возможно, потому что Му Чэнсюэ была там для сравнения, остальные мужчины на месте происшествия сразу стали более внимательными и приветливыми. Лю Сяньсянь огляделась вокруг, затем помахала рукой перед лицом Цзинь Хуана: «Эй, ты действительно не видишь?»

«Я был неосторожен и случайно попал под ядовитый дым вора» - ответил Цзинь Хуан, «Госпожа Лю должна быстро позаботиться о своих ранах, я в порядке».

«Тогда подождите, пока я улажу дела с тетушкой Юй, я вернусь в парадный зал, чтобы найти вас всех». Лю Сяньсянь переставляла онемевшие ноги и, прихрамывая, покинула двор.

Дождавшись ее ухода, Юнь Ифэн сказал Му Чэнсюэ: «У этой девушки всегда был острый язык, она любит ругать мужчин, не принимайте ее слова близко к сердцу».

«Именно так». Цзинь Хуан присоединилась: «Она постоянно высмеивает нас с отцом. Раньше мы злились, а теперь привыкли».

Му Чэнсюэ убрал меч обратно в ножны и равнодушно ответил: «Она меня не интересует».

Что же касается того, что его должно интересовать... Цзи Яньжань поднял черную фигуру на земле и сказал Юнь Ифэну: «Ты можешь сначала вернуть брата Цзиня в Павильон Лунного Вида, а я приведу этого парня в парадный зал».

«Мне нет необходимости возвращаться в Павильон Лунного Вида». Цзинь Хуан поспешно сказал: «Мой отец должен спокойно отдыхать каждый раз после приема тонизирующих пилюль. Возвращение сейчас заставит его волноваться. Почему бы нам сначала не разбудить вора? Может быть, мы сможем достать противоядие раньше».

В этом тоже был определенный смысл, его единственный драгоценный сын был ослеплен, даже боги не были бы «спокойны». Что если вместо того, чтобы полностью отдохнуть, он станет настолько взволнованным, что у него произойдет отклонение Ци?

Разве это не печально? Поэтому Юнь Ифэн поддержал Цзинь Хуана и последовал за всеми в парадный зал.

С другой стороны, после того, как Лю Сяньсянь вернулась в Павильон Падающей Звезды, она не стала заниматься своими травмами, а пошла к большому пустому кувшину, чтобы вытащить тетю Юй первой: «Тетя, ты ведь не испугалась?»

«Я в порядке, госпожа, почему вы ранены?» Тетя Юй удивилась ее плачевному состоянию: «Это... У тебя все тело в крови, давай скорее вернемся в дом и сядем».

«Это просто поверхностные раны, ничего серьезного». Лю Сяньсянь тяжело опустилась на стул и пожаловалась: «Это все Му Чэнсюэ виноват, я столкнулась с ним в саду посреди ночи, подумала, что он вор, и мы начали драться. В итоге я получила порез руки и чуть не замерзла насмерть в снегу».

«Это мастер Му запустил колокольчики?» Тетя Юй слушала, сбитая с толку.

Лю Сяньсянь слабо замахала руками: «Не обращайте внимания, этот инцидент очень сложный, я не могу описать его в нескольких предложениях. Тетя сначала поможет мне обработать рану, а потом мы пойдем в парадный зал. Вор, который ворвался сюда сегодня ночью, уже пойман, прямо сейчас Глава секты Юнь допрашивает его».

«Правда?» Тетя Юй услышала это и была приятно удивлена, это означало, что с этого момента больше ни один невинный человек не потеряет свою жизнь. Она взяла аптечку и тщательно убрала пятна крови. Когда она ясно увидела рану, то забеспокоилась еще больше: «Я почти вижу твою кость, удар, должно быть, был сильным».

«Я уже собиралась читать Амитабху за то, что вообще пережила его нападение». Возможно, лучше было бы не говорить об этом вслух, но по мере того, как она продолжала говорить, она становилась все злее. Лю Сяньсянь другой рукой ударила по столу, отчего чайная чашка зазвенела: «Я больше никогда не буду приносить ему еду, независимо от того, нравится она ему или нет!»

Тетя Юй знала, что хотя у нее острый язык, она очень нежная девушка и мягкая в душе. Не говоря больше ни слова, она помогла Лю Сяньсянь перевязать раны, а затем они поспешили в парадный зал.

Как только они вошли в зал, их встретил таз с водой, вылитый на черную фигуру, чтобы разбудить его. Он кричал, плакал и просил о снисхождении, слизь и слезы текли нескончаемым потоком, а лицо было ужасно изуродовано, от чего у любого волосы встали дыбом, а желудок забурчал.

«Как получилось, что тетя здесь?» Юнь Ифэн поманил ее к себе: «Иди сюда, не смотри».

«Это... Это призрак или человек». Голос тетушки Юй дрожал.

Юнь Ифэн улыбнулась: «Кто знает? Он продолжает говорить на тарабарском языке. Скорее всего, это какой-то вор, у которого проблемы с мозгами, и он долго не проживет, лучше просто сжечь его».

«Нет, мастер секты Юнь, не сжигайте меня, сохраните мне жизнь!» Черная фигура резко потерла лицо, с силой рванула из-за уха и полностью сняла черную маску. Он нахмурил брови и сказал: «Это я».

Хотя лицо под маской тоже было уродливым, по крайней мере, оно выглядело более человеческим. Это был худой мужчина лет сорока. Юнь Ифэн проворчал: «Только что, когда я увидел, как ты бежишь, мне показалось, что это знакомо; действительно, это ты».

Цзи Яньжань не разбирался в вопросах, связанных с Центральной равниной и сообществом боевых искусств, поэтому он встал сбоку и спросил: «Кто он?»

«Ди Угун*». Юнь Ифэн ответил: «Он известный вор. От сумасшедших богатых магнатов до древних гробниц, нет ничего, что бы он не осмелился украсть. В этот раз он был еще смелее, он даже забрался на Пик».

[*dìwúgōng  - земляная сороконажка]

«Глава секты Юнь, почему бы вам не проявить великодушие и не отпустить меня?» Ди Угун был изворотливым собеседником, «стыдно» никогда не было в его словаре. Хотя, когда он продолжал говорить, он почувствовал себя виноватым, он вытер крокодиловы слезы и сказал: «Меня одурачили эти дети!»

В мире воров, несмотря на то, что их действия вызывали презрение, у них были свои правила. Особенно у этих самопровозглашенных «Робин Гудов». Тем более, что они не крали ничего просто так, у них было еще больше табу, чем у тех знаменитых, праведных сект.

Однако Ди Угун был исключением, его привел в эту профессию отец, когда ему было всего три года, он был жадным и безжалостным, заботясь только о себе. Естественно, из-за этого его сторонились собратья-воры. В этот раз он обидел бандитов на северо-востоке, и поэтому его обманом заставили отправиться в павильон Шансюэ на смертный суд.

«Год назад я тоже пришел на Эфирный Пик. В то время павильон Шансюэ был только что построен, не было слуг для охраны, и повсюду были сокровища».

Ди Угун был в отчаянии: «Так вот, несколько дней назад я услышал, что Юэ Минвэй пригласил богатых гостей в павильон Шансюэ. В горячке я решил сделать еще одну попытку кражи, кто бы знал, что одним из тех, кто остановился здесь, будет Глава секты Юнь. Проклятье, просто проклятье!»

«Оставь эти глупости на потом». Юнь Ифэн поинтересовался: «Что содержит этот дым? Можно ли еще спасти глаза брата Цзиня?»

«Да, его можно спасти». Ди Угун быстро кивнул головой: «Это просто порошок, измельченный из обычных сушеных цветов геликонии, даже без противоядия его глаза заживут через один-два дня».

Услышав это, Цзинь Хуан почувствовал облегчение. Рука, которая крепко сжимала Юнь Ифэна, ослабла.

Цзи Яньжань задумчиво посмотрел на Ди Угуна: «Ты сказал, что использовал лианы на задней стороне горы, чтобы подняться сюда?»

«Да». Когда Ди Угун заговорил об этом, ему было трудно скрыть свой самодовольный тон. Он хвастался, что эти лианы были посажены им в прошлый раз, когда он был здесь. Он тщательно отобрал самые быстрорастущие и толстые саженцы. Как и ожидалось, после сезона роста их уже можно было использовать как веревку.

«Даже если обычные люди увидят это, они не осмелятся даже попробовать использовать их. Только такой опытный человек, как я, может лазать по ним. Конечно, для такого выдающегося человека, как Сект Мастер Юнь, это будет просто прогулкой в парке!» Ди Угун продолжал рассыпать похвалы, но его глаза были прикованы к телу Лю Сяньсянь - оно было хитрым и извращенным. Старые привычки умирают с трудом.

Однако у Лю Сяньсянь не было времени ругать этого старого извращенца, вместо этого ее глаза светились надеждой, и она обрадовалась: «Разве это не значит, что мы наконец-то сможем покинуть Эфирный Пик?»

«Мы можем пойти проверить это завтра утром». Юнь Ифэн встал и сказал Ди Угуну: «Если мы сможем успешно покинуть эту гору, я сохраню тебе жизнь».

«Если вы последуете за мной, то обязательно сможете выбраться с этой горы». После того, как Ди Угун, пообещав им, бил себя в грудь, он все же что-то не мог понять: «Почему все вы оказались в ловушке на этой горе, и путь не может быть пройден?»

«К счастью, вы не ходили по горной тропе». Юнь Ифэн похлопал его по плечу: «Если бы ты пошел, боюсь, ты бы уже превратился в груду плоти».

Лицо Ди Угуна побледнело: «А?». Через некоторое время его лицо осунулось, и он воскликнул: «Неужели я попал в заговор мести?»

«Раз уж ты уже здесь, то забудь об этом». Юнь Ифэн погрозил пальцем: «Открой рот».

Ди Угун не хотел открывать рот и открыл его только наполовину: «Хорошо, ты должен дать мне противоядие, как только мы сойдем с горы».

Юнь Ифэн поднял палец, и с щелчком таблетка влетела ему в рот. Его глаза осмотрели комнату, затем он вытянул палец, указал на кого-то и сказал: «Сегодня ты останешься с этим молодым мастером!»

Му Чэнсюэ: «...»

Ди Угун отпрянул назад, он не забыл, как его подбросил в воздух тот человек в белых одеждах, его мастерство было силой, с которой нужно было считаться. Но если взглянуть на это с другой стороны, то теперь он считался полезным человеком, и, оставаясь вместе на одну ночь, другая сторона не должна была хотеть его убивать.

Поэтому он вытер лицо и с улыбкой подошел к нему: «Этот молодой герой, как мне к тебе обращаться?».

Му Чэнсюэ недовольно сказал: «Почему Глава секты Юнь не может взять его к себе?»

Юнь Ифэн прижался к человеку рядом с ним, чтобы поддержать его, его брови сжались и он ответил: «Я отравлен, слаб, нуждаюсь в лечении, меня нельзя беспокоить».

Цзи Яньжань непрерывно сотрудничал с ним, его ладонь дважды нежно погладила его спину, он поднял голову и обеспокоенно сказал: «Тогда нам придется беспокоить молодого господина Му».

Лю Сяньсянь подражал его тону и сказал: «Это Му Чэнсюэ».

Ди Угун: «...»

Ди Угун опустился на колени, поклонился и воскликнул: «Мой господин, я знаю, что был неправ, обещаю, что сегодня не скажу ни слова!»

Му Чэнсюэ был действительно расстроен, он повернулся и вышел. Ди Угун посмотрел на Юнь Ифэна и неохотно вышел следом за ним. Лю Сяньсянь повернулась к тетушке Юй и  сказала: «Нам тоже пора возвращаться, мы спорили всю ночь, завтра все будут спать, не нужно готовить завтрак».

«На кухне есть булочки, кашу нужно только разогреть, и можно есть». Тетушка Юй сказала: «Глава секты Юнь, пожалуйста, отдохните как можно лучше, вы бледны».

Юнь Ифэн кивнул головой. Увидев, что двое ушли, он спросил Цзинь Хуана: «Если старейшина Цзинь все еще отдыхает, брат Цзинь, почему бы тебе не остаться в Дрейфующем Павильоне на ночь? Небо скоро станет светлым».

«Он уже должен быть готов». Цзинь Хуан замялся, вставая: «Если я опоздаю вернуться, отец будет волноваться и, скорее всего, выйдет меня искать. Поэтому мне все равно придется просить главу секты Юня отправить меня обратно в павильон Лунного Вида».

После всего этого эпизода страданий, снаружи стало намного светлее. Цзинь Хуан медленно шел по коридору, но не мог не спросить: «Я не смог разглядеть эти лианы сегодня, не знаю... безопасно ли по ним лазить?»

«Спуститься с обрыва определенно нелегко, если бы это было так, мы бы нашли этот путь раньше». Юнь Ифэн заявил: «Но не стоит беспокоиться, брат Цзинь, раз все вместе поднялись на гору, то и спускаться с нее должны все вместе, включая госпожу Лю и тетушку Юй, все должны быть целы и невредимы».

«Да, да, большое спасибо главе секты Юню». Цзинь Хуану стало немного стыдно: «Если мы сможем благополучно выбраться с этой горы, я обязательно приложу больше усилий для тренировок».

Цзи Яньжань оценил его фигуру и энергично покачал головой в сторону Юнь Ифэна. Он хотел сказать, что у этого человека покатые плечи, широкая талия, короткие руки и ноги, и лучше бы ему перестать так стараться.

Даже если он приложит все усилия, это не окупится. С таким же успехом он мог бы сделать удобное кресло, чтобы лежать на нем, пить чай и греться на солнце.

Юнь Ифэну это показалось забавным, он подумал, не дать ли ему еще раз по голове, но его рука была крепко схвачена другим мужчиной, и боль накатила волнами.

«Хсс...»

«Глава секты Юнь?» Цзинь Хуан насторожился: «Что случилось?»

«Ничего». Юнь Ифэн ответил: «Я случайно задел свой предыдущий вывих».

Он ушибся? Цзи Яньжань задрал рукав, на нежной белой руке были следы от пяти пальцев, а некоторые места были даже вмяты до разрыва кожи - они были вызваны паникой Цзинь Хуана в тот момент.

Взрослый мужчина, так сильно...

Юнь Ифэн посмотрела на него: «Что ты только что сделал?»

Цзи Яньжань осторожно одернул рукав и погладил его по руке, он повернулся и сказал Цзинь Хуану, «На самом деле, мастерству брата Цзиня в боевых искусствах уже многие завидуют, то движение, которое он сделал несколько дней назад, было похоже на свирепых тигров, его можно назвать «Удар Грома». Его сила могла расколоть землю».

Юнь Ифэн: «...»

В последний раз, когда Цзинь Хуан показывал свои способности, он тоже был там, что за свирепые тигры спускаются, это движение называлось «Ласточкины точки на воде», оно уделяло внимание легкости и элегантности, лучше всего было бы быть похожим на летящую ласточку, проносящуюся по поверхности воды, не оставляя ни единой ряби на своем пути. Но при чем здесь раскалывание земли?

Конечно, когда Цзинь Хуан услышал эти слова, его смех больше походил на плач, он не решался заговорить, вместе с невинным взглядом в глазах, это было просто... жалкое зрелище, которое нельзя было обсуждать вслух.

Глава 15 - Новое дело об убийстве

Павильон «Лунный вид» был окутан тишиной, только в спальне горела масляная лампа, и легкий ветерок, проникавший через щели в оконных стеклах, заставлял пламя колебаться, постоянно отбрасывая на окно искаженные тени.

Юнь Ифэн остановился на месте, почувствовав, что что-то не так, но не мог определить, что именно, то ли было слишком тихо, то ли... Его брови слегка нахмурились, и он посмотрел на Цзи Яньжаня. Однако он увидел, что тот уже смотрит на него, и пробормотал.

«Кровь…»

Юнь Ифэн немедленно отреагировал, признаки аномалии, которые распространились по двору - это была кровь, запах крови; это был привкус крови, который распространился и был разбавлен зимним ветром.

«Папа». Цзинь Хуан все еще не замечал ничего плохого и продолжал двигаться вперед, опираясь на стены. «Ты спишь?»

«Брат Цзинь!» Юнь Ифэн потянул его за руку, «Не двигайся».

«Что случилось?» Цзинь Хуан был ошеломлен на короткое мгновение, но он быстро догадался о ситуации. Его выражение лица сменилось от незнания до ужаса, колени ослабли, и он чуть не упал на землю. Он отбросил все в сторону и закричал.

«Папа! Папа, где ты?».

Цзи Яньжань распахнул дверь спальни и увидел лишь опущенную, наполовину задернутую занавеску на кровати. Цзинь Маньлинь лежал на кровати лицом вверх, на его шее был кровавый порез, он был мертв уже довольно давно.

«Папа! Где мой папа!»

Цзинь Хуан спотыкался, пытаясь найти дверь, Юнь Ифэн не мог его удержать, вместо этого его швыряло по сторонам, пока он не мог идти прямо. Цзинь Хуан был слеп на оба глаза, он уже был в растерянности.

В этот момент с ним явно были люди, но никто из них ничего не мог сказать о ситуации. В сочетании с нагромождением убийств, происходящих в павильоне Шансюэ, это странное молчание делало очевидным, что произошло.

«Папа!» Он спотыкался и полз, и его лоб начал кровоточить, когда он обо что-то ударился.

«Брат Цзинь, брат Линь успокойся!» Юнь Ифэн крепко держал его, он колебался мгновение, прежде чем сказать.

«Старейшина Цзинь, он... Он скончался, мои соболезнования».

Нет, этого не может быть. Когда я уходил, отец все еще поправлялся, он все еще уговаривал меня вернуться пораньше. Как такое могло случиться? Нет, я в это не верю. Мой папа, где мой папа?»

Цзинь Хуан был переполнен эмоциями, его лицо было совершенно бледным, словно полностью лишенным крови. Как будто его кости были вынуты из его тела, он стоял парализованный на снегу. Цзи Яньжань помог ему подняться и подвел к кровати.

Голос Цзинь Хуана был хриплым: «Где мой отец? Он на кровати? Или он на... на полу?»

«Старейшина Цзинь лежит на кровати». Юнь Ифэн сказал: «Прямо перед тобой».

«Папа!» Цзинь Хуан дрожащей рукой протянул руку, но остановился в воздухе, когда уже собирался дотронуться. Он повернул голову назад, его лицо выражало страх.

«Глава секты Юнь, мой отец, был ли он таким же, как и остальные члены семьи Ци, был ли он... Он тоже был изуродован?»

«Нет, не был». Юнь Ифэн услышал скрытый смысл этого вопроса. Однако он не знал, будут ли его слова душераздирающими или утешительными, он вздохнул: «На теле старейшины Цзиня нет царапин от металлических когтей, и он не сильно кровоточил. Его выражение лица... очень спокойное».

Возможно, он умер, даже не подозревая об этом.

Цзинь Хуан на мгновение растерялся, а потом, наконец, облокотился на кровать и начал плакать. Его голос был хриплым и пронзительным, и слушать его было невыносимо. Цзи Яньжань и Юнь Ифэн соприкоснулись глазами, и по глазам друг друга было видно, что они думают об одном и том же.

Кто был виновником на этот раз?

Хотя боль и радость людей не были одинаковыми, боль от потери родителей, даже если человек никогда не испытывал этого, он, по крайней мере, понимал, что такое горе, когда душа разрывается на части.

Юнь Ифэн не мог спокойно смотреть на это, он вышел вперед и сказал: «Глаза брата Цзиня еще не зажили от яда. Если ты будешь продолжать так плакать, твои глаза никогда не заживут. Если старейшина Цзинь услышит об этом в загробном мире, он будет волноваться еще больше, поэтому, почему бы тебе не встать для начала».

«Кто это был? Кто убил моего отца!» пробормотал Цзинь Хуань, он сжал ледяные руки, затем повернулся, чтобы схватиться за подол одежды Юнь Ифэна и прорычал: «Глава секты Юнь, я прошу вас помочь найти убийцу. Я готов отдать вам все имущество моей семьи в качестве платы. Пока я могу отомстить за отца, я готов на все!»

«Не волнуйся, брат Цзинь. Старейшина Цзинь был невинно убит, и вся эта ситуация странная, мы с братом Цзи определенно не оставим все как есть». Юнь Ифэн помог ему сесть на стул, затем снова посмотрел на кровать: «Что касается старейшины Цзиня…»

«Не хороните моего отца в снегу!» Цзинь Хуан невольно вскрикнул и прервал его, пытаясь, спотыкаясь, подойти к кровати. Однако его удержал Юнь Ифэн. «Брат Цзинь». Он вздохнул: «Труп нельзя постоянно держать в теплой комнате, хотя бы поместите его во двор, где холодно, чтобы тело не скоро разложилось. Когда к брату Цзиню вернется зрение, тогда можно будет попрощаться».

Зрение Цзинь Хуана было абсолютно черным, он мог только слушать, что говорят люди, но он не знал, что еще он может сделать; он только ненавидел, что именно в этот момент он потерял зрение.

Цзи Яньжань в одиночестве стоял у кровати и внимательно осматривал труп Цзинь Маньлиня. В отличие от молодого господина и слуги семьи Ци, его судьба была предрешена всего лишь одним порезом на шее; порез был настолько глубоким, что голова почти отделилась от шеи и упала на землю.

Хотя, для такой серьезной травмы, крови должно было быть много, она должна была стекать на землю. Однако вокруг Цзинь Маньлиня не было ни пятнышка крови, а судя по состоянию кровати, не было и признаков борьбы. Что если... его убили в другом месте, а потом кто-то перенес его тело на кровать? В его сердце зародилось подозрение. Он поднял голову и уже собирался позвать Юнь Ифэна, как увидел, что Цзинь Хуан упал в обморок на землю, его багрово-красные глаза смотрели широко открытыми, его лицо было покрыто пятнами крови, это было ужасающее зрелище. Он испугался: «Что с ним случилось?»

«Он был переполнен горем, вместе с ядовитым дымом из цветов геликонии, поэтому он подвержен приступам головокружения, а красные слезы - это кровь».

Юнь Ифэн ответил: «Я сказал это не для того, чтобы напугать его, если он действительно продолжит плакать, боюсь, он действительно ослепнет, пусть сначала отдохнет».

Цзи Яньжань положил Цзинь Хуана на кровать в соседней комнате, затем рассказал Юнь Ифэну об обнаруженных им ранее отклонениях и спросил, «Что ты думаешь?»

«На первый взгляд, спальня действительно не похожа на место убийства». Юнь Ифэн достал серебряную иглу из рукава, он воткнул иглу в рану на шее, когда он вытащил ее, кончик иглы имел слабый синий цвет. Цзи Яньжань заговорил: «Он был отравлен?»

«Да, но время, когда он был отравлен, не может быть определено, и я также не могу сказать, какой это яд».

Юнь Ифэн сказал: «Ты все еще помнишь, что Цзинь Хуан сказал раньше? Старейшина Цзинь был саботирован и отравлен во время одного из своих предыдущих сопровождений, в результате чего его поразила хроническая болезнь. Ему приходилось постоянно принимать питательные таблетки, чтобы восстановить свое здоровье, поэтому, возможно, это старый яд, который еще не вышел из его тела». «Логически рассуждая, если убийца нашел возможность отравить его, то убить его будет проще простого, и нет причин рисковать, снова входя в резиденцию, чтобы перерезать ему горло» - заявил Цзи Яньжань, «Кроме того, все эти дни мы ели из одного котла, и найти возможность отравить только его еду было бы нелегко». «Кто сказал, что после отравления не нужно перерезать шею?» Юнь Ифэн сидел рядом со столом.

«Разве в пустыне не много черной магии? Разве Ваше Высочество никогда не слышали, что только свежая, текущая кровь может питать призраков? Смерть от яда - это еще не вся причина его смерти».

Цзи Яньжань был озадачен: «Вы имеете в виду Зловещий Особняк?»

«Это единственная возможность». Юнь Ифэн продолжил.

«Кроме того, что касается раны, то из разреза на горле не вытекала кровь: Кроме того, что он умер в другом месте, есть еще возможность, что он умер раньше из-за отравления, и его труп окоченел на кровати, естественно, он не будет так сильно кровоточить. Трудно сказать, но это нужно исследовать более тщательно, чтобы знать наверняка».

Цзи Яньжань кивнул головой, а затем сказал: «По совпадению, вторжение Ди Угуна вызвало шум. На первый взгляд, никто не вызывает подозрений, но при ближайшем рассмотрении, если убийца действительно находится в павильоне Шансюэ, то под подозрение может попасть кто угодно». Был только один человек, который до сих пор не проявлял себя, а затем внезапно появился; тот, кто прибыл поздно из-за драки и ждал в саду один... Если отбросить мотивы, у всех было более чем достаточно времени, чтобы бесшумно убить человека.

Цзи Яньжань спросил: «Как ты думаешь, кто это сделал?»

«Как такое можно угадать случайным образом?»

Юнь Ифэн прислонился к столешнице, подперев голову рукой: «Как представитель суда, разве ты не должен следить за уликами?»

Цзи Яньжань поднял брови: «Это просто пустая болтовня».

«Я не гадаю.» Юнь Ифэн поднял веки: «Ваше Высочество уже имеет кого-то на примете, но не хочет говорить об этом. Вместо этого вы хотите, чтобы это сказал я. Что это значит?»

Цзи Яньжань посмотрел на него некоторое время, затем улыбнулся и покачал головой: «Это была долгая ночь, иди-ка ты сначала отдохни. Я подежурю здесь».

«Солнце уже взошло, через два часа снова начнется хаос». Юнь Ифэн зевнул, «Я даже не смогу нормально заснуть, поэтому не буду ложиться спать сейчас».

Цзи Яньжань снял с себя плащ, встряхнул его и обернул вокруг него. Юнь Ифэн немного полежал на столе, но почувствовал, что ему неудобно. Видя, что Цзи Яньжань все еще сидит в стороне и думает о чем-то, он с силой потянул его за руку, чтобы использовать в качестве подушки.

Хотя это было немного тяжелее, но все же лучше, чем ничего.

Цзи Яньжань был застигнут врасплох, ему стало не по себе.

Ты действительно чувствуешь себя как дома.

Человек выглядел очень стройным и худым, но его голова была очень тяжелой. Это был ценный вывод, который Его Высочество Принц Сяо смог сделать после более чем двух часов.

Юнь Ифэн пошевелил больной шеей и сказал хриплым голосом: «Иди и приведи сюда остальных».

Цзи Яньжань напомнил ему: «Ты понимаешь, что в последнее время ты часто приказываешь мне?»

Юнь Ифэн очень прямолинейно и быстро ответил: «Нет, это невозможно, не замечал».

Цзи Яньжань улыбнулся: «Тогда иди и сделай это сам».

Юнь Ифэн положил руку на грудь и: «Ваше Высочество, на улице все еще дует холодный ветер».

Ли Яньжань был быстр, он закрыл рот и признал свое поражение: «Хорошо, ладно, я пойду».

Юнь Ифэн сел прямо: «Ну вот».

Видишь, я даже не приказывал тебе ничего делать, ты сам вызвался пойти. Через некоторое время белый снежный хорек осторожно пробрался в зал. Увидев, что вокруг никого нет, он прыгнул в объятия Юнь Ифэна и свернулся калачиком. Пушистой головой он прижимался к нему, казалось, что он знает о непредвиденных событиях, которые вот-вот произойдут. Только услышав снаружи шаркающие шаги, он выпрыгнула через окно. Все бросились во двор, даже Му Чэнсюэ на этот раз был там. Сначала он хотел пойти посмотреть на виноградники на задней стороне горы, но по дороге встретил Цзи Яньжаня.

Лю Сяньсянь первой заговорила: «Старейшина Цзинь действительно мертв?»

«Труп находится внутри, хотя его тело не было покрыто кровавыми царапинами, он все равно умер жалкой смертью».

Юнь Ифэн добавил: «Брат Цзинь был переполнен горем, он плакал до потери сознания, в соседней комнате для него зажгли успокаивающие благовония, чтобы он хорошо отдохнул».

«Это... Почему кто-то снова должен был умереть?» Тетя Юй тоже была напугана, она думала, что раз вор, который вломился в дом, был пойман, возможно, больше не будет никаких смертельных случаев в будущем, но когда они обернулись, старейшина Цзинь уже умер.

«Почему вы все смотрите на меня? Я ничего не сделал!»

Ди Угун хотел заплакать, но слезы не выходили: «Я всего лишь вор, я только и делаю, что раскапываю могилы, зачем мне убивать кого-то без причины? Мне ведь никто за это не заплатит!»

Подняв тему о том, что за убийство платят, Лю Сяньсянь тут же вмешалась: «Так ты хочешь сказать, что это сделал наемный убийца?»

«Я не это имел в виду!» Ди Угун не мог убедить толпу людей одними словами, слезы уже готовы были потечь по его лицу, в конце концов, он просто сел на землю и взмолился о пощаде, «Господин и госпожа, пожалуйста, пощадите меня, не дайте мне, не дайте мне впутаться в этот план мести, хорошо?»

Возможно, его стенания были слишком громкими, отчего Цзинь Хуань, находившийся в соседней комнате, проснулся. Он выбежал, опираясь на стены, его глаза были расфокусированы,

«Глава секты Юнь, вы здесь?»

«Я здесь» Юнь Ифэн поспешно подошел, чтобы поднять его.

«Все здесь».

«А что насчет Му Чэнсюэ? Му Чэнсюэ тоже здесь?» Цзинь Хуан спросил дрожащим голосом, под его глазами снова появился красный оттенок.

Ди Угун быстро отодвинулся назад, на случай, если мастера начнут сражаться без предупреждения, навлекая беду на невинных.

Му Чэнсюэ холодно сказал: «Я не убивал твоего отца, я не убиваю без вознаграждения». «Ты говоришь, что не делал этого, и ожидаешь, что я вот так просто поверю тебе?» Цзинь Хуан заволновался: «Кто еще может быть, если не ты!»

Му Чэнсюэ ответила ему: «Ты должен пойти и спросить о таких вещах у правительственных чиновников, или ты можешь расследовать это лично. Твой отец не успокоится, если ты будешь стоять здесь и причитать».

«Ты!» голос Цзинь Хуана был пронзительным, а рука, державшая Юнь Ифэна, дрожала, «Сколько грязных денег заплатил тебе этот Юэ, прежде чем ты согласился убивать, чтобы накормить Злобный Особняк, такие, такие беспорядочные убийства невинных людей, неужели ты не боишься возмездия!»

«Что?!» Ди Угун сначала наблюдал за хаосом со стороны, но когда он услышал слова «убивать, чтобы накормить злобный особняк», он сразу же испугался до костей: «Кто-то на этой горе выращивает злобный особняк? Я, я, я... у меня нет ничего ценного, и все, что я делаю, это граблю чужие дома, такой призрак не может быть выращен, не может быть выращен!» Он говорил, кланяясь в сторону Му Чэнсюэ, косвенно признавая, что считает его убийцей.

У Юнь Ифэна от шума разболелась голова, он воскликнул: «Все закройте рты!»

«Глава секты Юнь...» Ди Угун скорбно произнес, заикаясь: «Вы должны спасти меня. Я… Ах да, я еще должен спустить вас всех с горы!»

На середине своего притворного плача он вдруг вспомнил о своей миссии и тут же обрадовался, он поспешно встал с земли: «Кому какое дело до поднятых призраков, мы сегодня же спустимся с горы!»

Цзинь Хуан резко отдернул руку.

«Давайте сначала сходим к обрыву». Юнь Ифэн почувствовал его нежелание и мягко сказал: «Несмотря ни на что, мы все равно должны сначала решить текущее затруднительное положение. То, что я обещал тебе раньше, я обязательно выполню».

Цзинь Хуан на мгновение замешкался и кивнул головой: «Большое спасибо главе Юню». «Пойдемте вместе». Юнь Ифэн снова заговорил: «Пока твои глаза не восстановятся, держись рядом со мной».

Пока они разговаривали, Му Чэнсюэ и Ди Угун уже покинули маленький дворик. Цзи Яньжань думал последовать за ними, но в периферийном зрении уловил, что Цзинь Хуан собирается снова схватиться за Юнь Ифэна...

Он вспомнил о вчерашних синяках, оставленных его пальцами, и тут же достал свой длинный меч, чтобы блокировать его: «Я поддержу брата Цзиня». Вдруг его рука уперлась в блок холодного железа, Цзинь Хуан растерялся: «А?»

«Идем». Цзи Яньжань взял его за плечо и двинулся вперед, «Осторожнее с шагами».

«Юнь Ифэн: «...»

Лю Сяньсянь была любопытной, используя свою неповрежденную руку, чтобы подтолкнуть его: «Глава секты Юнь, вам не кажется, что молодой мечник Цзи не любит, когда люди прикасаются к вам?»

Лицо Юнь Ифэна осталось неизменным: «Ну…»

Лю Сяньсянь продолжала смотреть на него: «Что еще, просто «ну»… и все?»

Юнь Ифэн нашел это забавным: «Если не это, то, что еще я должен сказать?»

«По крайней мере, скажи мне причину». Лю Сяньсянь пробормотала себе под нос, затем она подумала о смелой возможности, поэтому она понизила голос и сказала в страхе: «Молодой Мечник Цзи подозревает, что Цзинь Хуань убил своего отца?»

Тетя Юй услышала это и испугалась: «А?»

«Маленькая девочка, в будущем тебе лучше не выходить замуж за чиновника, иначе даже честный и порядочный чиновник сойдет с ума от твоих разговоров в подушку».

Веко Юнь Ифэна дернулось, он многозначительно похлопал ее по плечу:

«Пойдем, возьми с собой тетушку, чтобы увидеть заднюю часть горы.

Глава 16 - Будем сотрудничать?

В городе Ханьу господин Ву Шаоси, сцепив руки, беззаботно болтал с трактирщиком. На этот раз он выдавал себя за торговца мехами, который хотел продать партию товара в страну Байша.

Однако он слышал, что на перевале Саньчунь орудуют бандиты и путешествовать небезопасно, поэтому он хотел найти бюро сопровождения, которое бы сопровождало его в пути.

― Бюро охраны? Служащий покачал головой, как только услышал это. ― Какое совпадение, в этом городе раньше было бюро охраны, принадлежащее семье Юэ. У их дела широкая сеть и хорошая репутация. Но несколько дней назад они вывесили объявление о том, что в их семье что-то случилось, и поэтому они пока не будут принимать новых клиентов.

― Что случилось? - спросил Лао Ву.

― Кто знает? - служитель понизил голос. ― Эти секты Цзянху всегда настроены друг против друга, даже когда их не провоцируют, или, возможно, это для того, чтобы опередить своих врагов.

Ву Шаоси вдруг сказал:

― Я понимаю.

Ву Шаоси был благодарен и снова заговорил:

― Спасибо этому хорошо информированному брату. Иначе, если бы я по глупости побежал в Бюро охраны семьи Юэ и попался на глаза кому-то, кто пытается отомстить, разве это было бы не удачей?

Говоря это, он достал из рукава небольшой слиток серебра и вложил его в руку собеседника. Вместе с ним захихикал и сопровождающий. О том, что Бюро охраны семьи Юэ в последнее время не принимало работу, было известно всему городу. И дело было вовсе не в том, что он был «хорошо информирован».

Просто ему удалось быстро заработать на этой информации, поэтому, чтобы загладить свою вину, он еще долго продолжал болтать с Ву Шаоси. Он с удовольствием рассказал все новости, которые услышал на улицах и в переулках о Юэ Минвэе, а затем спустился вниз, чтобы поприветствовать гостей.

― Ты все слышал. Что ты думаешь? Его Высочество сейчас находится в ловушке на снежной горе, но в городе нет никакого движения. Свита и ученики секты Фэн Юй также находятся в неизвестном месте. Люди также говорят, что пейзаж на этой горе великолепен. Богатые гости любят это место и всегда хотят подольше насладиться видом.

Линь Ин разорвала булочку с паром и сказал:

― Его Высочество приказал нам ждать в городе и не помогать ему.

― Не знаю, как долго нам придется ждать. Ву Шаоси уже чувствовал скуку и сказал, ― Кстати, позже ты пойдешь со мной в храм божества Брака?

Выражение лица Линь Ина не изменилось, он отказался:

― Нелепо двум взрослым мужчинам идти вместе в храм божества Брака. Если об этом станет известно, это повредит моей репутации. Я не пойду.

Ву Шаоси изо всех сил пытался убедить его:

― Ты каждый день купался в пустыне голым, твоя репутация давно уже потеряна. Лучше плыть по течению. Говорят, что храм божества Брака здесь очень эффективен, и вдовствующая императрица велела нам молиться о хорошем союзе для Его Высочества. Линь Ин торжественно сказал:

― Красная нить судьбы - это то, о чем пары просят вместе. Как может кто-то другой сделать это за них? Этот Бог Брака тоже очень стар, что если он не сможет ясно видеть и привяжет красную нить принца не к тому человеку. Скажи мне, кого ты можешь попросить рассудить это?

Ву Шаоси замолчал, услышав это, и почувствовал, что в словах собеседника есть доля правды. Воспользовавшись его победой, Линь Ин приготовил ему тарелку булочек с начинкой на пару и миску каши. Он просто хотел, чтобы тот немного помолчал.

В это время с лестницы случайно поднялся даосский священник с козлиной бородкой, который нес через плечо плакат с надписью ― Божественное гадание. Хотя была середина зимы, он все еще был одет в тонкую серую рубашку, что придавало ему ауру бессмертного. Официант хорошо знал даоса, приветствовал его улыбкой, как только увидел, и быстро приготовил хорошую еду и вино.

Ву Шаоси было скучно. Видя, что старый даос хорошо выглядит, он подошел к официанту и спросил:

― Даосский священник на угловом столике, он хорошо гадает?

Линь Ин: …

― Да, вы должны попробовать его.

Официант сказал:

― Даос Цю - даосский бессмертный. Его предсказания очень точны. Он также хорош в экзорцизме. Магнаты на северо-востоке всегда стоят в очереди за его услугами.

― Правда? - Ву Шаоси заинтересовался и достал из рукава бумагу, содержащую восемь столпов судьбы: ― Тогда я пойду к нему и попробую. Линь Ин был ошеломлен. Как ты можешь брать это с собой?

― Не волнуйся. - Ву Шаоси сказал ему на ухо: ― Это не Его Высочество, это Юнь Ифэн.

Линь Ин все больше недоумевал, услышав это, он подумал, что вдовствующая императрица была слишком жестока и свела с ума старика Ву, что даже восемь столпов судьбы мастера секты Фэн Юй не были пощажены. Ему захотелось пролить слезы.

― Господин Линь, - прошептал подчиненный рядом с ним, - господин Ву просто хочет собрать все несчастья и удачи для Его Высочества, но восемь столпов судьбы Его Высочества не могут быть просто так отданы, верно? Поэтому их можно только заменить на чьи-то другие. Раз уж он пошел на многое, чтобы взять Юнь Ифэна с собой в эту поездку, то их судьбы должны быть похожи.

Линь Ин: …

Убедительно.

Когда дело касалось сбора денег и ведения дел, даос Цю никогда не был экспертом. Он взял серебряный слиток у Ву Шаоси, долго с улыбкой смотрел на восемь столпов судьбы, а потом покачал головой и сказал:

― Я не могу сказать.

Ву Шаоси был недоволен:

― Почему?

Даос Цю сказал:

― Запрещено предсказывать судьбу императорской семьи, но судьба этого человека крепко переплетена с судьбой императорской семьи. Ее нельзя распутать и нельзя увидеть.

Ву Шаоси был удивлен. Неужели это... действительно полубессмертный?

Затем он поспешно спросил:

― Каким образом переплетены?

Даос Цю уставился на него:

― Переплетены каким образом? - Он не понял вопроса.

Ву Шаоси пришлось подробно описать:

― Это благоприятная связь или та, что полна опасностей?

Даос Цю погладил свою бороду:

― Я вижу искру во вьюге и проблеск света в бесконечной ночи.

Ву Шаоси серьезно посмотрел на него:

― Что ты имеешь в виду?

Даос Цю с сочувствием посмотрел на необразованного человека. Взмахнув рукавом, он удалился. Удача. Большая удача. Повороты, ивы темные и цветы яркие. На пике темные тучи были темны, как ночь, а с горизонта доносились слабые раскаты грома.

Ди Угун вскарабкался на край обрыва, уставился широко раскрытыми глазами на разорванные лианы и с недоверием произнес:

― Это... вчера вечером все было в порядке. Как такое могло случиться за ночь... Кто это сделал!

Остальные стояли позади него и молчали. Только тетушка Юй прислонилась к Лю Сяньсянь, дрожа и спрашивая:

― Это было отрезано? ― Что вы имеете в виду? - с тревогой спросил Цзинь Хуан, услышав это.

Юнь Ифэн объяснил:

― Те лианы, которые должны были доставить нас с горы, были кем-то отрезаны.

Колено Цзинь Хуана размякло, и он прислонился к Цзи Яньжаню, чтобы не упасть на землю:

― Кто это сделал? Есть ли какие-нибудь следы?

Следов не было, и не будет. Сильного ветра и снега на рассвете было достаточно, чтобы похоронить все следы. Юнь Ифэн посмотрел на толпу и сказал:

― Надвигается метель. Давайте сначала вернемся в павильон Шансюэ.

Если Ди Угун до этого дурачился и не воспринимал ситуацию всерьез, то, увидев перерезанные лианы, он действительно почувствовал страх смерти. Вслед за толпой он вернулся в парадный зал и сел недалеко от мангала. Хотя в комнате было тепло, он все равно не мог унять дрожь в руках.

Юнь Ифэн смахнул крышкой пену с чайной чашки, но не заговорил. Лю Сяньсянь не могла не сказать:

― Я была с тетушкой прошлой ночью и не покидала павильон Падающей Звезды. ― Да, - тетя Юй также сказала, ― мы крепко спали этой ночью. Когда мы проснулись, уже рассвело.

Цзинь Хуан держал Цзи Яньжаня в одной руке и расфокусированным взглядом искал Му Чэнсюэ в зале:

― Это ты сделал, да?!

Ди Угун, на которого невинно смотрели, пожаловался:

― Я действительно не делал этого, я был заперт в боковой комнате павильона Западного Сияния прошлой ночью, и я почти замерз до смерти. На самом деле, в самом начале, когда они оказались в снежной ловушке, они всерьез задумались о тайных ходах. Когда Юэ Цзиньхуа исчез, они тщательно проверили Павильон Снежного Вида. Хотя они ничего не нашли, они все равно чувствовали себя немного подавленными, когда их выводы подтвердил Ди Угун, который был опытен в такого рода операциях.

Лю Сяньсянь снова спросила:

― Что нам делать дальше?

Сердце Ди Угуна заколотилось в груди, он похлопал по столу и сказал:

― Возможно, есть способ лучше, чем этот! Невозможно, чтобы вся гора была усыпана взрывчаткой. Всегда можно найти путь, свободный от взрывчатки. Неужели вы собираетесь просто напрасно ждать здесь, чтобы умереть?

Юнь Ифэн кивнул:

― Это хорошая идея, ты можешь вести нас.

Ди Угун: ...

Лицо Ди Угуна опустилось, и он серьезно сел назад.

В комнате снова воцарилась тишина. Спустя долгое время Цзинь Хуан вдруг сказал:

― Молодой мечник Цзи, мастер секты Юнь, где вы были прошлой ночью?

Как только прозвучало это замечание, все обратили свои взоры на них.

Цзи Яньжань тихо спросил:

― Что брат Цзинь имеет в виду?

― Я не знал, что происходило снаружи после того, как я был без сознания прошлой ночью. Голос Цзинь Хуана был немного слабым, но он все же стиснул зубы и сказал: ― Должно было пройти много времени, верно? Поскольку каждый является подозреваемым, естественно, каждый должен сказать, что он делал. Пожалуйста, не возражайте, что я спросил.

Юнь Ифэн:

― Прошлой ночью я остался в переднем зале Павильона Лунного Вида и вздремнул на столе.

Цзинь Хуан снова спросил:

― А что с молодым мечником Цзи?

― Мы были вместе, - Цзи Яньжань ответил, ― мы не оставляли друг друга ни на минуту.

Лю Сяньсянь прервала его: ― Но глава секты Юнь только что сказал, что он спал некоторое время. Если он спал, кто может свидетельствовать за вас? Юнь Ифэн:

― Я могу.

Все выглядели озадаченными.

Юнь Ифэн прочистил горло и терпеливо объяснил:

― Я спал на руке брата Цзи, так что это может доказать, что он сидел там со мной до утра.

Лю Сяньсянь: ……………….

Значит, все так и было. Хотя взрослый мужчина спал в объятиях другого мужчины, как бы другие ни слушали это, это звучало непостижимо, но, по крайней мере, это могло доказать, что обе стороны были невиновны.

Цзинь Хуан вздохнул с облегчением, склонил голову и сказал:

― Я слишком много думал.

― На данном этапе мы должны быть более бдительными, - сказал Юнь Ифэн,― брат Цзинь, я вижу, что твои глаза все еще красные и опухшие, тебе нужно больше отдыхать после отравления. Тебе лучше вернуться и еще вздремнуть.

Цзинь Хуан осмотрелся, встал и беспокойно сказал:

― Тогда мой отец....

― Сначала его поместят в коридоре Павильона Лунного Вида, - сказал Юнь Ифэн, ― еще не поздно спланировать похороны после того, как твои глаза восстановятся.

Цзинь Хуан согласился. После обеда в коридоре поставили простую деревянную кровать и положили на нее тело Цзинь Маньлиня. Лю Сяньсянь посмотрела на его голову и с бледным лицом сказала.

― Как жестоко, даже голова почти отрублена.

― Не говори об этом больше, - напомнил Юнь Ифэн, ― чтобы брат Цзинь не расстроился, если услышит это.

― Эм, я понимаю, - видя, что вокруг больше никого нет, Лю Сяньсянь снова прошептала, - я не пытаюсь бить человека, но я просто хочу напомнить тебе, что отец и сын Цзинь раньше тайно плели заговоры. Я не знаю, что они там вместе бормотали, и я уже говорил тебе об этом раньше. Помнит ли глава Юнь? Юнь Ифэн слегка приподнял брови:

― Хм?

― В любом случае, я сказала все, что знаю, и я верю тебе, - Лю Сяньсянь покатала камешек подошвой своей туфли, а затем сердито сказала, ― хотя ты накормил меня ядом!

Юнь Ифэн с улыбкой сказал:

― Госпожа Лю, просто защищайте тетю Юй. Об остальном не беспокойтесь.

Лю Сяньсянь продолжала спрашивать:

― Какие у тебя планы дальше?

― Сначала я собираюсь поговорить с Му Чэнсюэ, - ответил Юнь Ифэн, ― по крайней мере, выяснить, зачем он поднялся на гору.

В павильоне Западного Сияния Му Чэнсюэ сидел один во дворе и безучастно смотрел на белый снежный шар у себя на коленях. Он не знал, есть ли у этого хорька мозги. Сначала он расхаживал по залу и неторопливо поедал закуски. Затем он запрыгнул на колени убийцы номер один в Цзянху и стал спать на спине. Казалось, ему не было никакого дела до всего на свете.

Цзи Яньжань толкнул дверь во двор. Рука Му Чэнсюэ, которая собиралась прикоснуться к хорьку, замерла в воздухе, его глаза холодно вспыхнули.

― Что ты здесь делаешь?

Цзи Яньжань не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу:

― Зачем ты пришел на этот Пик?

Му Чэнсюэ положил хорька на каменный стол:

― Потому что Юэ Минвэй заплатил мне.

Цзи Яньжань снова спросил:

― Кого тебе нужно было убить?

Му Чэнсюэ ответил:

― Я не знаю.

Цзи Яньжань слегка нахмурился. Му Чэнсюэ посмотрела на него:

― Ты хочешь работать вместе? Ближе к вечеру Цзи Яньжань вернулся в павильон Лунного Вида.

Юнь Ифэн пил чай с Цзинь Хуаном в парадном зале. Увидев Цзи Яньжаня, он сказал:

― Мы как раз говорили о тебе. Уже темнеет, где ты был?

― Я разговаривал с Му Чэнсюэ.

Цзи Яньжань посмотрел на людей в комнате и спросил.

― Как глаза брата Цзиня?

― Я все еще плохо вижу, но уже намного лучше, чем днем.

Цзинь Хуан почувствовал беспокойство и неуверенно спросил.

― После долгого разговора с ним, к какому выводу ты пришел?

Цзи Яньжань ответил:

― Му Чэнсюэ сказал, что поднялся на гору, потому что его обманул Юэ Минвэй. Он даже не знал, кого ему нужно убить.

Цзинь Хуан был ошеломлен:

― Его обманули? Это убийца номер один в Цзянху. ― Я тоже думаю, что это невероятно, - сказал Цзи Яньжань, ― но другая сторона была очень откровенна, и он сказал, что будет сотрудничать с нами. Никто не сможет никого убить до того, как спустится с горы.

― Как нам этого добиться? - взволновался Цзинь Хуан. ― Когда мой отец был жив, он говорил, что единственный человек, который будет убивать людей на этой горе без причины - это наемный убийца. Если мы поверим ему, и будем убиты им, а затем использованы для воскрешения призрака Инь, разве это не будет... разве это не будет... -взволнованно сказал он, его грудь сильно вздымалась, даже спустя долгое время он не продолжил с того места, на котором остановился. Вместо этого он заработал себе еще более красные глаза, которые выпучились.

Юнь Ифэн быстро успокоил его:

― Брат Цзинь, не сердись. Твои глаза очень важны.

Цзинь Хуан был так встревожен, что его лицо судорожно сжалось. Казалось, он пришел к выводу, что Му Чэнсюэ была убийцей за кулисами. Однако, хотя его сердце было наполнено ненавистью, он не мог броситься мстить из-за своих глаз. Наконец, он выпил больше половины чайника холодного чая, как корова, и немного успокоился.

Цзи Яньжань поднял его и сказал:

― Брат Цзинь, тебе лучше вернуться во внутренние покои и отдохнуть.

Цзинь Хуан обнял дверную раму и сказал:

― Я еще не хочу спать. Цзи Яньжань прямо сказал:

― Но я хочу поговорить с главой Юнь наедине. Будет неудобно, если это услышит кто-то еще.

У Цзинь Хуана по спине побежали мурашки. Что они хотят обсудить?

Цзи Яньжань проводил его обратно в спальню, повернулся к Юнь Ифэну и загадочно сказал:

― Пойдем, я покажу тебе хорошую вещь под моим плащом.

Цзинь Хуан, который тайком вернулся и, наконец, подошел к двери, чтобы подслушать: ...

Глава 17 - Странный шум в коридоре

Юнь Ифэн недоверчиво посмотрел на него: «Что?»

Цзи Яньжань вытащил из рукава дремлющий маленький меховой шарик - только что, когда он покидал Павильон Западного Сияния, он подобрал хорька.

Как и ожидалось, Юнь Ифэн радостно засмеялся. Он взял хорька из рук принца и погладил его округлое и пухлое брюшко. Он ему очень понравился.

Цзинь Хуан стоял за дверью и долго подслушивал. Двое людей, находившихся в комнате, негромко переговаривались и смеялись, но ничего не говорили о Му Чэнсюэ.

У Цзинь Хуана снова закружилась голова из-за действия яда цветка геликонии. Он смог лишь на ощупь вернуться в свою кровать и снова погрузиться в глубокий сон. На мягком снегу снаружи хорек глупо катался покрываясь пушистым белым инеем, а потом полз и прыгал на руки Юнь Ифэна с мокрой головой. Цзи Яньжань раздавил кусок десерта и скормил ему начинку:

«Когда я только что был в Павильоне Западного Сияния, Ди Угун сказал, что несколько дней назад он видел десятки чисто белых хорьков у подножия Пика».

«Десятки?» Юнь Ифэн погладил маленького зверька в руке и удивился: «Хотя это не редкое животное, его нелегко найти. Кроме того, хорьки, естественно, любят жить в одиночку, а если их десятки вместе... Может быть, кто-то их разводит?»

«Да». Цзи Яньжань погладил большим пальцем мохнатую голову и небрежно ответил:

«Разве не Цзинь Хуан, который явно их воспитывает?»

Юнь Ифэн тронулся с места.

«Разве ты не понимаешь?» Цзи Яньжань улыбнулся: «В прошлый раз ты нашел одного. Хорьки вокруг Цзинь Хуана часто меняются, но я не видел хорьков в группах в Павильоне Шансюэ. Тогда где же остальные?»

«У подножия горы». Он продолжил свою догадку: «Ты имеешь в виду..».

«Там нет тайного хода, который мог бы вместить взрослых, но это может быть не единственным способом передвижения».

Цзи Яньжань доел последний кусочек сахарной начинки: «Как я и говорил вначале, Юэ Минвэй обязательно поставит шпиона».

Юнь Ифэн сказал: «Да».

Хорьки были умными и проворными. После одомашнивания они могли даже ходить на рынок, чтобы жонглировать. Естественно, для них не было проблемой отправлять письма туда и обратно. Юнь Ифэн посмотрел в коридор. Тело Цзинь Маньлиня все еще было там, одна рука вывалилась из белой ткани и уже замерзла до сине-бело-фиолетового цвета из-за сильного холода, поэтому на нее было очень страшно смотреть.

Если Цзинь Хуан действительно был шпионом Юэ Минвэя, даже если он не имел никакого отношения ко всем предыдущим убийствам, но теперь даже его собственный отец загадочно умер. Кто знал, что он задумал сделать?

«Что ты думаешь?» - спросил Цзи Яньжань.

«Цзинь Хуан - единственный сын в своей семье. Его очень любят, и Цзинь Маньлинь почти отвечает на все его просьбы». Юнь Ифэн положил маленький меховой шарик на руки обратно в снег. «Я действительно не могу придумать причину, по которой он мог бы подкупить семью Юэ или даже сделать что-то низкое по отношению к животным, например, пренебречь жизнью и смертью своего отца».

«Подумай, как его проверить», - сказал Цзи Яньжань, - «Но Цзинь Хуан, вероятно, не будет действовать, пока его глаза не восстановятся».

«Это не срочно». сказал Юнь Ифэн: «Судя по цвету его зрачков, его глаза восстановятся не позднее утра».

Цзи Яньжань удивился: «Ты также изучаешь яды?»

«Этим занимается Секта Фэн Юй». Юнь Ифэн поднял руку и посмотрел, как хорек убегает. В обмен на деньги, люди могут спрашивать о любых пустяках».

Цзи Яньжань кивнул и подумал, что было бы интересно иметь такого друга, который знает все на свете.

Конечно, условием было сначала найти кровавый линьчжи, иначе ему доведется быть преследуемым и убитым всей страной.

В конце концов, этот человек помнил обиды и, похоже, был не хуже его самого. Юнь Ифэн, которого невинно ругали, чихнул три-четыре раза на одном дыхании.

Цзи Яньжань: «…»

Цзи Яньжань лицемерно посоветовал: «Пей больше горячей воды».

Ближе к вечеру они снова собрались в столовой. Горячий суп, который они ели на ужин, казался безвкусным.

Видя, что Юнь Ифэн плохо выглядит, тетушка Юй специально приготовила для него на пару небольшую миску супа из яиц серебряной рыбы и сказала ему съесть еще несколько глотков.

«Глава секты Юнь». Лю Сяньсянь внимательно посмотрела на него. «Ты простудился? Почему ты выглядишь таким больным?»

«Я в порядке». Юнь Ифэн кашлянул: «Это старая проблема. Завтра после хорошего сна я буду в порядке».

Цзи Яньжань отложил палочки, прижал ладонь ко лбу собеседника и почувствовал, что тот немного горячий.

Лю Сяньсянь все еще беспокоилась: «Неужели яд снова вспыхнул, как в прошлый раз?». Она все еще помнила покрытое кровью одеяло; это было очень страшно.

«Сначала поешь». Цзи Яньжань подал ему миску горячего супа. Он оглядел стол, протянул руку и указал на кого-то: «Ты, иди и останься в павильоне Лунного Вида на ночь и присмотри за братом Цзинем».

«Я?» Ди Угун сначала был ошеломлен, потом обрадовался и поспешно согласился.

Ему было трудно найти общий язык с Му Чэнсюэ. У него болела голова, болел желудок, болело все тело. Ему все время казалось, что в следующую минуту собеседник вытащит меч Юнь Гуана и разрубит себя на куски.

Ему было очень страшно. Теперь, когда он наконец-то мог переехать из Павильона Западного Сияния, это было равносильно золотой возможности, упавшей с неба. Как он мог отказаться? Через некоторое время он попытался воспользоваться ситуацией и с улыбкой сказал:

«В будущем мне лучше служить брату Цзиню на полную ставку, или мы можем поселиться вместе и заботиться друг о друге».

Прежде чем Цзи Яньжань успел заговорить, Цзинь Хуан отказался: «Глава секты Юнь сказал, что яд цветка геликонии исчезнет послезавтра. Я не нежная старушка. Мне не нужно, чтобы кто-то прислуживал мне полный рабочий день».

Лицо Ди Угуна осунулось, а затем он с нетерпением посмотрел на Юнь Ифэна, надеясь, что тот скажет несколько слов от себя. Однако его испугали мелкие капельки пота на лбу собеседника. В Цзянху ходили слухи, что в теле Главы Секты Фэн Юй был странный яд, но в слухах не говорилось, что это был за яд. Глядя на его позу сейчас, казалось, что все очень серьезно?

«Все, не спешите есть». Цзи Яньжань встал, поддерживая Юнь Ифэна, и обратился к Ди Угуну: «Брат Цзинь…»

«Не волнуйся!» Ди Угун поднял руку и поклялся: «Я обещаю, что не оставлю его».

Человек рядом с ним уже был весь в холодном поту, и у Цзи Яньжаня не было времени давать подробные инструкции. В конце концов, среди всех этих людей на горе, Ди Угун был самым невинным.

Его боевое искусство также было не на низком уровне, и он был полон хитростей. Присмотреть за Цзинь Хуаном всю ночь не составит труда. Однако даже тогда он не вернулся в Дрейфующий Павильон, а отвел Юнь Ифэна в одну из спален Павильона Лунного Вида.

В маленькой кухне снова раздался звук мехов.

Юнь Ифэн нехотя прислонился к изголовью кровати, прислушиваясь к тонкому звуку, от которого кости по всему телу сжимались, и даже барабанные перепонки выбухали наружу из-за колющей боли. Его тонкие пальцы, похожие на нефритовые, скрючились на столбике кровати, ногти без его осознания впились в опилки, а ладонь схватилась за сердце.

Цзи Яньжань нахмурился, когда вошел в дверь, достал из-под кровати подушку, сунул ее в руки собеседнику и резко приказал: «Держи это!»

Изначально мир был только хаотичным и мучительным, но вдруг на него громко закричали, словно сабля-молния, пронзившая тяжелую дымку. Юнь Ифэн был шокирован, но у него не было времени размышлять об этом. Он тут же отпустил руки от столбика кровати и с пустым лицом поднял подушку.

Цзи Яньжань был вполне доволен: «Хорошо».

Исцеление такого рода было похоже на принцип совместного рождения детей, а также знакомство на всю жизнь. Благодаря предыдущему опыту исцеления, Цзи Яньжань примерно определил направление вспышки яда, поэтому, как обычно, он позволил человеку лечь на руки, прижал руку к груди, где находилось сердце, и медленно пропустил внутреннюю Ци через тело Главы.

Дыхание Юнь Ифэна постепенно выровнялось, а жгучий холод немного рассеялся. Юнь Ифэн с трудом открыл глаза, как будто он наконец-то узнал человека перед собой. Цзи Яньжань хотел, чтобы он хорошо выспался. Но потом он вспомнил о нем, кровавом линьчжи.

Тогда продолжай смотреть на меня, все в порядке, будет лучше, если ты продолжишь смотреть на меня и запомнишь мое обеспокоенное лицо, тогда, по крайней мере, в будущем мне не придется так часто возвращать тебе деньги.

Он нахмурился, его глаза были грустными, и он старался выглядеть слишком обеспокоенным.

Губы Юнь Ифэна слегка дрожали, дыхание было коротким, и прошло много времени, прежде чем он произнес: «Больно».

Цзи Яньжань погладил его большой рукой и нежно утешил: «Ты должен расслабиться, если ты расслабишься, то боли не будет».

Юнь Ифэн смутно слышал его, но у него больше не было сил говорить. Он долго смотрел на него, и наконец, раздраженно закрыл глаза.

Ты тянешь меня за волосы.

Мне больно!

Его высочество принц Сяо не понимал этого и все еще думал о том, какой плохой характер у этого другого человека.

Это же не я тебя обидел. Чего ты на меня уставился? Так.  Кто-то вошел со стороны двора.

Ди Угун помогал Цзинь Хуану вернуться в его спальню и сказал с осторожной улыбкой: «Молодой мечник Цзинь, не хотите ли выпить чаю?»

«Нет необходимости». Цзинь Хуан осмотрелся и сел. Хотя он был раздражен тем, что вор повредил его глаза, он также знал, что текущая ситуация была особенной, и он не мог причинить слишком много неприятностей, поэтому он просто сказал, что хочет лечь спать пораньше и отдохнуть.

Ди Угун сражался в Цзянху с детства, поэтому, независимо от ситуации, он был гибким. Его мало волновало безразличие другой стороны. Он кипятил воду и носил тазик с большим усердием, чем старуха.

Уложив Цзинь Хуана в постель, он проскользнул к щели в двери соседней комнаты и заглянул. Он увидел, что Цзи Яньжань все еще лечит Юнь Ифэна под занавесками кровати. В комнате стоял сильный запах лекарств.

«Мир не спокоен». Ди Угун покачал головой и вздохнул. Он нашел теплое место в зале и задремал.

Темные тучи поглотили последний луч солнца, и первоначально мрачное небо погрузилось в кромешную тьму.

Ночь была холодной и тихой.

Ди Угун смотрел на мангал и уснул до полуночи. Проснулся он с сухостью во рту и горячим языком. Он хотел было пойти на кухню, чтобы найти воды, но почувствовал, что чайник был слишком тяжелым. Он не знал, что в нем находится, и в конце концов, вылил полстакана содержимого.

Верхушка его сердца горела от жажды, поэтому он даже не потрудился присмотреться. Он вылил всю жидкость в рот и только тогда понял, что совсем не чувствует вкуса чая. Напротив, он был соленым, густым, с ржавым и рыбным запахом.

«Кашель! Кашель!» Ди Угун поперхнулся, ему захотелось блевать. Когда он взял свою чашку под лампу и внимательно осмотрел ее, то увидел, что чашка была красной и темно-коричневой и покрыта полузасохшей кровью. Он тут же в ужасе отступил назад, споткнулся и упал, вспотел и очнулся от своего сна.

В зале все оставалось по-прежнему, не было ни крови, ни тем более свирепых призраков. Сердце Ди Угуна бешено колотилось, он еще некоторое время пыхтел в ночи и, наконец, понял, где находится. Но хотя сон отступил, в ушах стоял странный звук, скрип и скрежет.

Казалось, что деревянная рама трясется, и к этому примешивались какие-то неясные голоса. Последующие образы кошмара все еще не исчезли. Он думал о теле Цзинь Маньлиня в коридоре. Спина Ди Угуна затекла. Он незаметно подошел к окну и приоткрыл небольшую щель в тяжелой тканевой занавеске, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.

В это время луна ярко светила на снег, излучая бледный свет. На Цзинь Хуане был только один слой нижней одежды, он стоял босиком, как сумасшедший, его глаза были пустыми и ошарашенными, он что-то бормотал себе под нос. Его руки сжимали отрубленную голову Цзинь Маньлиня, надавливая на нее снова и снова, как будто он хотел, чтобы она регенерировала и снова приросла к шее его отца.

Посреди ночи дул холодный ветер, и под холодной луной, просто стоя во дворе, можно было почувствовать, что за спиной стоит призрак, не говоря уже о том, чтобы наблюдать за страшной сценой своими глазами.

Когда Цзинь Хуан наполовину поднял голову, Ди Угун упал на землю и хотел только пробурить себе могилу. Он был напуган до смерти. Он вышел, дрожа прижался к стене и, не оглядываясь, бросился в соседнюю комнату.

В темноте Юнь Ифэн взял его за руку и жестом велела молчать.

Ди Угун испугался и крепко вцепился в белый рукав, словно зацепился за спасательный круг. Снаружи дома Цзинь Хуан продолжал свои коварные действия. Хотя он, наконец, перестал трогать разваливающуюся отрубленную голову, он начал ощупывать и давить на тело Цзинь Маньлиня, прижимая тело к земле, а затем застыл и оцепенел.

Ди Угун чувствовал себя очень невезучим. Поначалу он думал, что Павильон Шансюэ действительно странный. Там были всевозможные случаи убийств и исчезновений. А теперь появилось еще больше - злые духи.

Поплакав немного, Цзинь Хуан закатил глаза, и его тело упало прямо на землю со звуком «Донг», снег разлетелся повсюду от удара.

«Я знаю, что это такое!» Ди Угун поспешно сказал: «В него вселился злой дух. Мы должны быстро вернуть его в комнату».

Цзи Яньжань поднял мужчину со снега и проверил, дышит ли он еще.

Юнь Ифэн спросил: «Он еще жив?»

«Он дышит». Цзи Яньжань сказал: «Он просто потерял сознание».

Цзинь Хуан скрипел зубами, его лицо было бледным, и он неподвижно лежал в постели.

Испуганный Ди Угун объяснил Юнь Ифэну с грустным лицом: «Я просто задремал.

Неожиданно он выбежал один посреди ночи, кто бы мог подумать, что такое случится?»

Юнь Ифэн спросил: «Думаешь, в него вселился злой дух?».

«А, иначе?» Ди Угун понизил голос: «После крепкого сна он вдруг пошел в коридор, чтобы прикоснуться к телу отца. Он толкал голову и обнимал тело. Это не считая того, он еще и бормотал себе под нос. Если это не одержимость злыми духами, тогда что это?»

Юнь Ифэн посмотрел на Цзи Яньжаня. Когда они лечились, то услышали шорох в соседней комнате. Когда они вышли, то увидели, что Цзинь Хуан наклонился и сосредоточенно поглаживает остатки Цзинь Маньлиня.

Под мрачным лунным светом его увядшие волосы были подняты ветром и колыхались, как трава. Его лицо было белым, с парой темных глаз. Картина была действительно мрачной. Неудивительно, что Ди Угун с подозрением относился к злым духам - кроме этого он не мог придумать никакой другой причины.

Цзи Яньжань сказал: «Я подежурю здесь, а ты сначала поспи».

Ди Угун был очень взволнован и поспешно сказал: «Я не хочу спать, я не хочу спать».

Цзи Яньжань потрогал лоб Юнь Ифэна, чтобы еще раз проверить его температуру, поднял для него плащ повыше и продолжил: «В моем одеяле есть теплый нефрит. Твоя Ци не стабильна, поэтому тебе нужно хорошо отдохнуть».

Ди Угун: …..

О, это не для меня.

Юнь Ифэн улыбнулся: «Спасибо».

Цзи Яньжань отправил его обратно в соседнюю комнату. Когда он вернулся в комнату, то увидел, что Цзинь Хуан проснулся и нащупывает путь к выходу из кровати.

«Нет, нет, молодой мечник Цзинь, ты не можешь двигаться». Ди Угун быстро удержал его.

«Просто скажи, что хочешь».

«Я хочу немного воды». Цзинь Хуан зевнул, «Если есть мед, добавь немного».

Слушая его естественный и непринужденный тон, Ди Угун был немного удивлен и неуверенно спросил, «Молодой мечник Цзинь... Ты в порядке?»

Цзинь Хуан был озадачен: «Что со мной может быть не так?»

Ди Угун втянул в себя холодный воздух.

Позже все узнали о злой одержимости и амнезии Цзинь Хуана.

Ди Угун выплюнул свои слова, и его слюна разлетелась вокруг, изображая ужасную сцену перед ним. Лю Сяньсянь была напугана и любопытна, и даже спросила Цзинь Хуана: «Ты действительно ничего не помнишь?»

Цзинь Хуан нахмурился и ответил: «Нет, я не помню».

Однако Лю Сяньсянь не хотела его отпускать, она протянула руку и толкнула его:

«Ты, кажется, скрываешь свои слова. Обычно я не спрашиваю, но сейчас ситуация особая, и все находятся в зале. Тебе лучше все прояснить».

Мышцы на лице Цзинь Хуана дрогнули. Его глаза, потерявшие фокус, уставились на дверь и жестко сказали: «Ты сказала, что я сошел с ума посреди ночи, неужели я тебе поверю?»

Лю Сяньсянь была ошеломлена, когда услышала это, а Ди Угун уставился на нее: «Как ты можешь так говорить? Неужели мы с Молодым Мечником Цзи солгали бы тебе?»

Цзинь Хуан держал рот на замке, его лицо было полно опасения и недоверия. Как раз в это время Юнь Ифэн проснулся и пришел сам. Как только он вошел в комнату, он спросил, «Почему вы все сидите и молчите?».

«Глава секты Юнь!» Цзинь Хуан заговорил первым: «Я использую половину активов Бюро сопровождения семьи Цзинь, чтобы обменяться с вами информацией».

Юнь Ифэн спросил его: «В чем дело?»

Цзинь Хуан ухватился за стол и встал: «Действительно ли я был одержим злом прошлой ночью?»

«Брат Цзинь хочет купить эту информацию?» Юнь Ифэн сказал: «Брат Цзи и Ди Угун были там в то время. Если ты хочешь узнать подробности ситуации, зачем тратить эти деньги».

Ди Угун сразу же повысил голос и закричал: «Послушайте, я не лгу, ясно?» После того, как он лгал людям большую часть своей жизни, было нелегко говорить правду, но другая сторона все еще не поверила.

Цзинь Хуан сел обратно на скамейку, как будто не мог понять, что происходит.

Юнь Ифэн посоветовал: «По сравнению со случаем одержимости злом, брат Цзинь, важнее сначала позаботиться о своих глазах. Как ты себя чувствуешь сегодня?»

Цзинь Хуан ответил: «Все так же, как и вчера, но боль и зуд в основном утихли».

«Ты все еще не видишь?» Юнь Ифэн был ошеломлен, открыл веки, чтобы проверить, и сказал себе: «Нет, если это просто порошок цветка геликонии, даже если в нем было немного яда, ты уже давно должен был восстановить зрение. Разве что есть еще какой-нибудь яд?»

Адамово яблоко Цзинь Хуана покатилось и рука бессознательно сжало край стола. Услышав это, Ди Угун поспешил подойти и проверить. Ему хотелось плакать без слез:

«Это действительно всего лишь цветок геликонии, клянусь жизнью, что это всего лишь маленькая хитрость, которую я использую, чтобы сбежать. Он не причинит людям вреда».

Это явно не успокоило Цзинь Хуана. Он по-прежнему сидел в оцепенении, опустив глаза, и никого не слушал. Но если честно, он был самым невезучим среди всех этих людей.

Его отец загадочно умер, он ослеп и запутался. Вокруг него не было друзей, с которыми можно было бы поговорить. Если бы ему нужно было найти кого-то, кому можно было бы довериться, то единственным, кому он мог бы довериться, был Юнь Ифэн, которому платят деньги - как жалко его положение, подумал он.

Таким образом, даже Лю Сяньсянь почувствовала сочувствие в ее тоне и сказала ему: «Тебе лучше сначала позаботиться о своем теле».

Губы Линь Хуана были потрескавшимися, и он сказал в сторону Юнь Ифэна: «Пока мои глаза не восстановились, я думаю, могу ли я попросить главу Секты Юня остаться в Павильоне Лунного Вида на время?»

Юнь Ифэн: «Естественно».

«Я тоже останусь там. Я обещаю хорошо заботиться о брате Цзинь!» Ди Угун умело налил ему чашку чая и с улыбкой сказал: «Давай, сначала смочи горло».

Цзинь Хуан упрямо покачал головой, отвернулся и сказал: «Я все еще могу позаботиться о себе. Теперь, когда сектант Юнь не нуждается в лечении, ты, пожалуйста, возвращайся в Павильон Западного Сияния».

Как только Ди Угун услышал слова «Западный Светящийся Павильон», он чуть не описался. Он не хотел соглашаться и притворился жалким, глядя на Юнь Ифэна, но тот молчал.

Лю Сяньсянь был еще более фанатичен: «Его глаза пострадали от тебя, а откуда ты взялся, вообще неизвестно. Кто осмелится позволить тебе служить ему близко? Тебе лучше вернуться к Му Чэнсюэ».

Ди Угун с тревогой сказал: «Как я могу прийти неизвестно откуда?». Он хотел сказать, что был известным вором в Цзянху. Он был вором на протяжении нескольких поколений. Его жизненный опыт был «ярким».

Однако было очевидно, что все в зале были не в настроении слушать, как он читает свою генеалогию. Они вставали и уходили один за другим. Даже тетушка Юй собрала чайные чашки и вышла, оставив его одного в пустом зале.

Он ничего не мог сделать, поэтому вору пришлось поджать хвост и нехотя вернуться в павильон Западного Сияния.

Му Чэнсюэ все еще сидел на крыше и безучастно смотрел вдаль, не обращая на него внимания.

«Мастер Му». Ди Угун стоял во дворе и осторожно допытывался: «Это место очень странное. Прошлой ночью здесь были люди, одержимые злом. Разве мы не должны найти способ спуститься с горы?»

Он ожесточился и отнес себя и других к одной группе, но, не дождавшись ответа, ему пришлось вернуться в спальню, чтобы решить, сможет ли он найти способ как можно скорее покинуть странную горную виллу с ревущим ветром и снегом.

В павильоне Лунного вида Юнь Ифэн ловил ладонью падающий снег и смотрел, как он превращается в мелкий прозрачный слой.

Цзи Яньжань стоял позади него: «Разве ты не собираешься вернуться в дом и отдохнуть?»

«У меня легко кружится голова, если я слишком долго сплю». Юнь Ифэн обернулся: «Я еще не поблагодарил Его Высочество, но ты потратил всю свою внутреннюю Ци, чтобы вылечить мои внутренние раны».

«Это всего лишь небольшое усилие». Цзи Яньжань улыбнулся. Поскольку между ними все еще был кровавый линьчжи, он не мог сказать слишком много, иначе он бы всегда чувствовал, что есть какой-то... плохой обман и лицемерие, что портило вкус заботы.

Обычно это называют «нечистой совестью».

Небо темнело, Юнь Ифэн присел к колонне крыльца, закутавшись в толстый черный плащ - это был любимый плащ Его Высочества принца Сяо. Он защищал его от холода и метелей в северо-западной пустыне в бесчисленные тихие ночи; он был довольно теплым. Достаточно теплый, чтобы заставить человека заснуть.

Ресницы Юнь Ифэна слегка дрогнули, а голова наклонилась на одну сторону. Цзи Яньжань быстро сообразил и вовремя подставил щеку. Юнь Ифэн открыл глаза и растерянно посмотрел на него. Уголки его глаз были покрасневшими и явно сонными.

Цзи Яньжань помог ему подняться: «Снаружи пруд с камнями». Даже если он уже замерз, если ты упадешь, боюсь, ты будешь преследовать меня после смерти.

Юнь Ифэн лениво сказал: «Тогда я пойду спать».

Цзи Яньжань посмотрел на его спину и бессознательно мягко сжал его правую руку. Ладонь его руки казалась на ощупь прохладной, как нефрит, и была такой же нежной.

Однако прежде чем Его Высочество Принц Сяо успел разобраться во вкусе нефрита, снова что-то произошло.

Лю Сяньсянь прибежала со всех ног к Павильону Лунного Вида и с грохотом захлопнула дверь:

«Глава секты Юнь!»

Юнь Ифэн приостановился в своих шагах и спросил: «В чем дело?»

Лю Сяньсянь запыхалась: «Пожалуйста, приходите скорее, тетя Юй, кажется, отравилась!»

Глава 18 - Убийственный удар

В Павильоне Падающей Звезды тетушка Юй лежала на кровати и истошно стонала. Бока подушки были испещрены пятнами крови.

«Тетушка...» Юнь Ифэн сел рядом с кроватью и взял ее за запястье, чтобы проверить пульс.

Лю Сяньсянь встал сбоку и озабоченно сказала: «Вчера после обеда она была еще в порядке. Но через некоторое время она сказала, что у нее болит живот. В итоге, вскоре после того, как она легла на кровать, её начало рвать и она стала кашлять кровью». Глава секты Юнь, с тетей все в порядке?»

«Она проглотила небольшое количество белого мышьяка, но ее жизни ничего не угрожает». ответил Юнь Ифэн,

«Все ели вместе, поэтому проблема не должна заключаться в еде. Кроме этого, тетя ела что-нибудь еще?»

«Не должно быть... не должно быть ничего другого, белый мышьяк?»

Лю Сяньсянь была ошеломлена, услышав это: «Тетя, ты ела что-нибудь еще после возвращения в комнату?»

Тетя Юй испытывала такую сильную боль, что это привело к помутнению ее рассудка. Она помнила только, что накануне вечером выпила чашку оставшегося чая после долгого допроса. Чай был из чайника, стоявшего на столе.

Лю Сяньсянь передала чайник Юнь Ифэну и сказала: «В шкафу еще осталось немного бобов, я пойду сварю суп из бобов для тети, чтобы вымыть яд».

Юнь Ифэн кивнул. Подождав, пока она уйдет, он снял крышку с чайника и понюхал внутренности. Это заставило его бессознательно нахмуриться.

«Глава секты Юнь». Губы тети Юй задрожали, когда она спросила: «Это действительно белый мышьяк?»

«Да, это так, но тетя проглотила только очень маленькое количество, поэтому он не причинит вреда твоим внутренностям». Юнь Ифэн накрыл ее одеялом: «Большую часть уже вырвало. Твой организм здоров, просто продолжай отдыхать, и скоро ты будешь в порядке».

Тетя Юй все еще боялась: «Они, я имею в виду преступников, они действительно собираются убить нас одного за другим?»

«Не убьют». Юнь Ифэн утешил ее: «Тетя, не надо ничего себе представлять, тебе надо хорошо отдохнуть, а я останусь здесь, чтобы составить тебе компанию».

Грудь тетушки Юй поднималась и опускалась, и она заставила себя закрыть глаза. Однако не успела она заснуть, как вдалеке послышался приглушенный звук. 'Донг', это было похоже на то, как если бы мангал, зарытый в песок и золу, воспламенился. Юнь Ифэн вышел из двери, чтобы взглянуть.

Все, что он увидел, это густые клубы дыма, поднимающиеся из кухни, черный дым поднимался к небу, быстро окутывая его половину. Таким образом, он был шокирован, кухня загорелась?

Хотя павильон Лунного Вида находился далеко от кухни, Цзи Яньжань тоже услышал суматоху. Он схватил свой меч, лежащий на столе, и выскочил из маленького дворика.

Скрип двери заставил Цзинь Хуана проснуться, он немного посидел на кровати и почувствовал, что снаружи очень тихо. Таким образом, он наощупь выбрался из спальни и позвал: «Глава секты Юнь, Глава секты Юнь, вы еще здесь? Что-то случилось?»

«Ничего.» Лю Сяньсянь принесла миску с лекарством и протянула руку, чтобы поддержать его: «Мешок с мукой на кухне внезапно упал без причины, из-за чего посудина с керосином опрокинулась, что привело к пожару. Все пошли помогать его тушить и попросили меня прийти, чтобы сообщить тебе».

Цзинь Хуан вздохнул с облегчением, услышав эти слова, однако он не мог не беспокоиться:

«Быть запертым на этой снежной горе с ограниченным запасом еды, а теперь еще и это случилось. Ай, несчастья действительно никогда не приходят в одиночку».

«Ты все еще болен, так что перестань вздыхать, это звучит очень удручающе», - Лю Сяньсянь передала ему миску,

«Вот, только что, когда я варила суп из бобов, я сделал дополнительную миску. Он может помочь изгнать жар, вывести токсины и полезен для глаз, тебе стоит его выпить».

«Большое спасибо, госпожа». Цзинь Хуан нащупал стол и поставил миску обратно на него:

«Мой желудок чувствует себя плохо, я выпью его позже».

Лю Сяньсянь спросила его: «Что, ты боишься, что я отравила его?»

Цзинь Хуан улыбнулся и ответил: «Конечно, нет, ты слишком много об этом думаешь».

«Тогда выпей его!» Лю Сяньсянь продолжала принуждать его: «Иначе это значит, что у тебя нечистая совесть, поэтому ты такой параноик».

«На что госпожа пытается намекнуть?» Цзинь Хуан почувствовал себя крайне недовольным, услышав это, он встал и сказал: «Я не могу принять твою добрую волю на этот раз, пожалуйста, возвращайся назад».

Увидев, что он собирается развернуться и уйти, цвет лица Лю Сяньсянь сразу же изменился. Она достала из рукава кинжал и бросилась прямо на него, целясь в середину его спины!

Однако Цзинь Хуан уже был готов. Когда звук ветра впервые достиг его ушей, его ноги уклонились влево и избежали смертельного удара.

«Так это действительно ты убила моего отца!» Он кипел от ярости.

«Правильно, это была я!» Лю Сяньсянь отбросила свою милую и очаровательную личину, она стиснула зубы, пылая ненавистью, и резко выплюнула: «Твой отец уже мертв, почему бы тебе не пойти и не присоединиться к нему там, внизу, сынок!»

Ее навыки боевых искусств были сильны, и Цзинь Хуан знал, что ему не победить против нее, поэтому он кричал о помощи, изо всех сил пытаясь блокировать атаки. Лю Сяньсянь посмотрела вниз на это жалкое поведение и холодно рассмеялась.

Она пнула его, острые кинжалы в ее руках были похожи на два метеора, целясь прямо в глаза противника.

Желаемый эффект заключался в том, чтобы убить его одним ударом. Однако Цзи Яньжань  устойчиво приземлилась на землю.

Из уголка рта Лю Сяньсянь потекла струйка крови, ее взгляд выдавал, как она досадовала на то, что не может вырвать его плоть: «Ты!»

«Я вовсе не уходил». Цзи Яньжань  указал на крышу: «Я был там, но госпожа была так сосредоточена на том, чтобы убить его, что даже не заметила меня».

Юнь Ифэн тоже вошел со стороны двора, держа в одной руке матерчатую сумку, которую Лю Сяньсянь принесла с собой на гору, на его верхней части было немного пороха - ее только что нашли за кухней.

Цзи Яньжань поддержал Цзинь Хуана, затем повернулся к Лю Сяньсянь и сказал,

«Раньше, когда я увидел, что госпожа принесла с собой такую большую матерчатую сумку, я был озадачен. Как получилось, что ты никогда не меняла свой наряд, если взяла с собой столько одежды? Теперь, когда я думаю об этом, внутри ведь было полно взрывчатки? Этого было недостаточно, чтобы взорвать Павильон Лунного Вида, и ты не нашла возможности взорвать кого-то, поэтому взорвала кухню, чтобы выманить нас?»

Лю Сяньсянь подпёрла себя руками, её голос дрожал, когда она говорила: «Вы все подозревали меня с самого начала».

«Да». Цзи Яньжань  признал: «Ты даже не осмеливаешься показать людям свою истинную сущность. Если ты говоришь, что тебе нечего скрывать, боюсь, в это будет трудно поверить».

Цзинь Хуан ничего не мог понять, поэтому спросил: «Что ты имеешь в виду под истинной личностью?»

Лю Сяньсянь молчала, ее глаза показывали едва скрываемую панику. Она считала свою маскировку безупречной, даже внимательный осмотр не выявил бы никаких проблем, тогда как он узнал об этом?

Цзи Яньжань коснулась боковой стороны его лица и взяла на себя инициативу объяснить:

«Это потому, что ты никогда не краснеешь».

Будь то встреча с её «возлюбленным» Юнь Ифэном, или двусмысленное прижатие к стене и грубое поведение, или та ночь в саду, когда она выплеснула свой гнев на группу мужчин.

Неважно, насколько толстокожими они были, обычно дамы все равно злились или расстраивались в таких обстоятельствах. Однако ее лицо было настолько бледным, что не было видно ни одного кровеносного сосуда, все ее эмоции выражались голосом и глазами.

Юнь Ифэн спросил: «Сначала ты отравила тетю Юй, чтобы выманить меня, затем ты создала механизм для взрыва кухни, чтобы выманить брата Цзи, а сама спряталась за пределами Павильона Лунного Вида. Если моя догадка верна, то те лозы на задней части горы также были тайно срезаны тобой, верно? Госпожа, кто ты на самом деле, почему ты приложила столько усилий, чтобы заманить всех в ловушку на этой горе и убить нас одного за другим?»

Лю Сяньсянь потянулась за ухо и некоторое время ощупывала его, затем с силой рванула маску.

Кусок маски с человеческим лицом полетел вниз на снег.

Юнь Ифэн слегка вздрогнул.

То, что лежало под маской, было лицом, полным шрамов, некоторые глубокие, а некоторые слабые, это выглядело довольно отвратительно, даже трудно было определить возраст.

«Испугался?» Лю Сяньсянь рассмеялся и презрительно сказал: «Даже если это Глава секты Юнь, он такой же, как и все остальные ужасные люди, которые заботятся только о внешности. Когда они видят красивого человека, они превращаются в зверя и пытаются взять то, что им не принадлежит. Увидев кого-то настолько отвратительного, как я, они захотят держаться от меня как можно дальше».

Пока она говорила, она начала идти ближе в направлении Юнь Ифэна, как будто она хотела справедливости от него. Юнь Ифэн попытался успокоить ее: «Мисс Лю…»

Прежде чем он успел закончить предложение, Лю Сяньсянь внезапно развернулась и, использовав всю свою силу, вонзила нож в направлении Цзинь Хуана.

Все произошло так быстро, что Цзинь Хуан не успел среагировать, когда почувствовал холодную боль на лбу, тонкая полоска крови потекла по переносице, металлический привкус приземлился во рту.

Лю Сяньсянь выплюнул: «Отпусти меня!»

Руки Цзи Яньжаня были как зажимы, он крепко вцепился в плечо Лю Сяньсянь, чтобы тащить ее назад, подчиняя ее себе на снегу. Только что, если бы он не был достаточно быстр, череп Цзинь Хуана был бы расколот.

«Брат Цзинь». Юнь Ифэн резко бросился вперед, чтобы помочь ему проверить травму.

Однако Цзинь Хуан уже потерял рассудок из-за последовательных изменений и боли. Его отец был обезглавлен посреди ночи, и преступник все еще испытывал сильное желание убить его.

Это всепоглощающее чувство страха поднималось внутри него, превращаясь в огромную волну и топя его, как будто он был всего в шаге от того, чтобы ступить через врата ада.

Он больше не хотел думать о схемах и не мог мыслить здраво, рыча и крича, как зверь в клетке, он беспорядочно атаковал Лю Сяньсянь ударом Громовой Ладони.

Это был один из немногих приемов высшего уровня из семьи Цзинь. Раньше его никогда не практиковали открыто, но сейчас, на фоне крайнего страха и гнева, он неожиданно оказался весьма грозным.

Лю Сяньсянь получила сильный удар, и ее сердце закололо от боли. Она выплюнула полный рот крови и выскользнула из рук Цзи Яньжаня, скорчившись на снегу.

Юнь Ифэн поддержал Цзинь Хуана: «Ты в порядке?»

Цзинь Хуан безучастно покачал головой и спросил, задыхаясь: «Она умерла?».

Цзи Яньжань проверил дыхание Лю Сяньсянь и сказал: «Она мертва».

Колени Цзинь Хуаня превратились в желе, и через долгое время он упал на снег и закричал: «Папа, я отомстил за тебя».

Юнь Ифэн и Цзи Яньжань посмотрели друг на друга, они оба чувствовали, что... Этот несчастный случай был слишком неожиданным и необъяснимым. Единственное, за что можно было поблагодарить Цзинь Хуана, так это за то, что он получил лишь поверхностные травмы, и его жизни ничего не угрожало.

В тот момент, когда Ди Угун оказался на месте пожара, Юнь Ифэн поручил ему позаботиться о тетушке Юй, и с тех пор он оставался в Павильоне Падающей Звезды, поэтому он понятия не имел, что происходит снаружи. Он узнал об этом только на следующий день и был потрясен.

«Значит, эта девушка и есть та, кто стоит за всеми убийствами? Чего она хочет добиться, убивая так много людей?»

«Я не знаю» - ответил Юнь Ифэн: «Но не похоже, чтобы она была организатором всего этого, убивая людей одного за другим, возможно, она просто выполняет задание».

Изначально Ди Угун хотел посетовать на хладнокровные убийства, но вспомнил, что Му Чэнсюэ тоже находится в зале, поэтому он сменил тему, постучал себя по груди и обрадовался.

«Неважно, является ли она организатором убийства или нет, важно то, что убийца мертв. На этой горе больше никого нет, по крайней мере, теперь здесь будет намного безопаснее, чем раньше».

«Когда я только что проверил кухню, большая часть еды была уничтожена во время взрыва. У нас осталось только около полумесячного запаса еды».

Цзи Яньжань  заявил: «Тетя Юй еще не оправилась от отравления, и пока что будет отдыхать в Дрейфующем павильоне. Все могут разделить еду и принести ее в свои жилища, дальше мы будем готовить еду сами».

Ди Угун знал, что он был просто обузой, которая пришла с полпути, теперь же он мог даже бесплатно поесть, очевидно, что у него не будет возражений. Однако он все еще не хотел оставаться с Му Чэнсюэ, поэтому взял на себя инициативу умолять.

«Глаза молодого господина Цзиня все еще болят, а вы оба заняты заботой о тетушке Юй, почему бы вам не позволить мне переехать в павильон «Лунный вид»?»

«Нет необходимости». Занавеска была поднята, и вошел Цзинь Хуан, выглядя усталым и болезненным, он сказал: «Теперь я могу видеть».

«А?» Ди Угун не мог не оплакивать свое невезение, когда услышал это, но чувствовал, что это может быть и хорошей вещью, поэтому он выдавил фальшивую улыбку, которая выглядела хуже, чем слезы, и резко спросил: «Ты выздоровел?»

Цзинь Хуан проигнорировал его и вместо этого сказал Цзи Яньжаню: «Я хочу увидеть труп Лю Сяньсянь».

«Она в деревянной хижине на заднем дворе». Цзи Яньжань  ответил: «Ее меридианы были разбиты от атаки брата Цзиня, и ее вырвало большим количеством крови. Я сомневаюсь, что она еще будет жива».

«Я не буду жить под одним небом с врагом, которого я ненавижу больше всего» - прорычал Цзинь Хуан: «Даже если я не смогу содрать с нее кожу живьем, я раздавлю и развею ее прах!»

Ди Угун думал о том, как сформировать связи с Цзинь Хуаном, чтобы другая сторона приняла его. Таким образом, он сразу же вызвался привести его в деревянную хижину на задворках сада.

Их не было около часа, когда они, наконец, вернулись, лицо Ди Угуна было бледным. Увидев, что никого нет, он сказал Юнь Ифэну нейтральным голосом, что молодой господин из семьи Цзинь, чтобы отомстить за своего отца, использовал кнут и превратил тело Лю Сяньсянь в кровавое месиво из плоти и крови, это выглядело ужасающе.

Юнь Ифэн спросил, «Ты все еще хочешь переехать в Павильон Лунного Вида?»

Ди Угун вяло ответил: «Неважно, неважно, даже если Му Чэнсюэ и является убийцей, ему не заплатили, поэтому он не должен хотеть убить меня. Я просто продолжу оставаться в Павильоне Западного Сияния».

Скоро снова должна была наступить ночь.

Юнь Ифэн стоял возле плиты и внимательно изучал рисовую лапшу и капусту. На разделочной доске лежал кусок свинины, который был разрезан на разные размеры ножом для овощей.

Цзи Яньжань  воскликнул: «То, как Глава секты Юнь режет мясо, напоминает мне тот год во дворце...»

Юнь Ифэн поднял глаза, чтобы посмотреть на него: «Императорский шеф-повар?»

Цзи Яньжань правдиво ответил: «Дело о расчленении».

Сверкающий нож для овощей полетел в его сторону.

Его Высочество Принц Сяо шагнул в сторону, чтобы увернуться от него, и сдержал смех:

«Если ты не умеешь готовить, то не стоит себя заставлять».

Юнь Ифэн не мог сделать ничего другого, он встал и вышел: «Тогда, Ваше Высочество, вы можете остаться здесь и сделать это вместо меня. Я буду в парадном зале пить чай».

«Эй!» Цзи Яньжань крикнул ему вслед, «Я также не умею готовить».

Юнь Ифэн: ….

Цзи Яньжань и он уставились друг на друга.

На горе оставалось очень мало еды, ее нельзя было растратить, как деньги.

Через мгновение оба несли кисть и бумагу и почтительно стояли за дверью спальни.

«Тетя, как ты формируешь тесто?»

Готовить было почти так же сложно, как стать победителем среди ученых на императорских экзаменах. Они вдвоем тщательно изучили рецепт по температуре масла и приправам, и, наконец, им удалось приготовить кастрюлю риса и кастрюлю супа, которые едва ощущались на вкус, а масла почти не было видно.

Тетя Юй села за стол и сказала: «Думаю, будет лучше, если я завтра приготовлю вместо вас».

«Разве это неприятно на вкус?» Юнь Ифэн выпил полный рот супа и почувствовал, что вкус вполне удовлетворительный.

Тетя Юй похлопала его по руке и мягко сказала: «Дело не в том, что это невкусно, но всю эту работу по дому должна делать я, как я могу позволить молодому мастеру готовить?»

Она попыталась сформулировать это как можно мягче, однако, ее лицо показало ее беспокойство, она выглядела бледной и еле живой. Юнь Ифэн понял ее чувства и терпеливо посоветовал ей:

«Перестань думать о том, что случилось с мисс Лю».

«Как она может быть убийцей?» Тетя Юй никак не могла взять в толк: «Зачем ей убивать людей без причины?»

«Обязательно наступит день, когда правда станет известна. Тетя не должна спешить плакать первой». Юнь Ифэн сменил тему: «Я редко готовлю еду, даже если она будет невкусной, хотя бы сохрани мне лицо и съешь немного».

Тетя Юй согласилась, подняла рукава, чтобы вытереть слезы, затем рассказала ему, что в ее предыдущей спальне было несколько конфет из маринованных овощей и кедровых орехов, она также спрятала там довольно много листьев первоклассного чая.

«У тети богатое приданое». Юнь Ифэн улыбнулся, затем повернулся к Цзи Яньжань  и сказал: «На этой снежной и бесплодной горе еда почти так же ценна, как деньги. Мы должны собрать их как можно быстрее. После того как мы закончим есть, я приведу тетушку, чтобы она собрала их».

Его Высочество Принц Сяо почувствовал себя очень просветленным: «Снаружи идет сильный снег и уже темно, я буду сопровождать тебя».

Тетя Юй снова похвалила его: «Молодой мечник Цзи действительно предусмотрителен».

«Я знаю, тетушка уже говорила ему об этом раньше, тот, кто выйдет за него замуж, будет счастливчиком».

Юнь Ифэн передал чашу и палочки для еды и сказал: «Пойдем, поедим».

Цзи Яньжань потрогал свой подбородок и согласился.

Тот, кто женится на мне, будет весьма благословен.

Поспешно закончив трапезу, они втроем направились в павильон Падающей Звезды, Юнь Ифэн помогал тетушке Юй нести вещи. Однако когда он вышел, он не увидел Цзи Яньжаня и не знал, куда тот убежал, остался только фонарь, застрявший в трещинах скалы.

Тетя Юй обеспокоенно сказала: «Небо темное, земля скользкая, и внутри павильона не спокойно, неужели случилось что-то еще?»

Юнь Ифэн еще не успел сказать ни слова, когда с противоположной стороны к нему бросился человек, это был Цзинь Хуан, несущий фонарь.

«Брат Цзинь!» Юнь Ифэн позвал его: «Куда ты идешь?»

«К главе секты Юню». Цзинь Хуан вздохнул: «Я чувствовал страдания, поэтому пошел к отцу».

Цзинь Маньлинь был похоронен под фальшивым холмом в саду, гроб был сделан из дверных панелей, прибитых друг к другу, и у него даже не было палочек благовоний и бумажных денег.

Как единственный сын в семье, для Цзинь Хуана было нормально чувствовать себя расстроенным и виноватым по этому поводу. Юнь Ифэн как раз утешал его, когда увидел Цзи Яньжаня, идущего с другого конца, он нес кувшин вина, который только что взял с кухни.

«Тетя, смотри». Юнь Ифэн поднял руку и легонько подтолкнул ее локоть: «Мы зря волновались, он просто пошел найти немного вина, ты все еще считаешь его надежным и внимательным?»

«Ты сам это сказал, еда ценна в этой ситуации, поэтому очевидно, что вино тоже ценно». Цзи Яньжань улыбнулся и сказал: «Ты тоже хочешь кувшин, брат Цзинь?»

Цзинь Хуан замахал руками: «Хотя убийца уже мертв, но это место все еще не является безопасным и спокойным, кто знает, не всплывет ли что-то еще позже. Думаю, будет лучше, если мы все вернемся и отдохнем».

Он чувствовал себя удрученным, его спина покачивалась, когда он уходил. Цзи Яньжань  передал кувшины с вином Юнь Ифэну, он держал фонарь в одной руке, а другой поддерживал тетушку Юй, чтобы отправиться обратно в их павильон.

В Дрейфующем павильоне было всего две комнаты для гостей, тетя Юй заняла одну из них, а двум другим пришлось делить последнюю комнату.

Юнь Ифэн небрежно поставил кувшин с вином на стол и встал у двери спальни, чтобы осмотреть ее, он искренне предложил: «Ваше Высочество может просто положить еще несколько толстых покрывал на пол, чтобы не было холодно, когда вы будете спать на нем ночью».

Цзи Яньжань, естественно, не стал бы бороться за кровать, однако, увидев, как уверенно и непринужденно ведет себя собеседник, он почувствовал, что это немного смешно, поэтому напомнил ему: «Разве это не... моя комната?»

«Видя, насколько Ваше Высочество высокий и сильный, с таким здоровым телом, я уверен, что во время войны Вы уже спали в песчаных ямах и прорубях, так что Вы уже должны привыкнуть к этому».

Юнь Ифэн похлопал себя по груди и спокойно сказал: «Но я другой, мое тело хрупкое и я никогда не испытывал никаких трудностей, как я могу спать на полу?»

Его отношение было таким искренним, а глаза сияли полной невинностью. Когда он говорил, это звучало не, как будто он был хулиганом, забирающим кровать, а как будто он предлагал большую выгоду другой стороне.

Белые одежды были безупречны, лицо тоже было бесподобно, окутанный светом свечи, он был похож на горсть мелкого снега  - не было необходимости декламировать: «Я болен, я был отравлен, большое спасибо Вашему Высочеству за кровавый линьчжи».

Его Высочество уже взял на себя инициативу, чтобы отдать ему кровать, он поднял руки и сказал: «Я помогу главе Юню заправить кровать»

«Как я мог позволить тебе это сделать?» - сказал Юнь Ифэн, притворяясь вежливым, он вытряхнул на него все постельные принадлежности,

«Большое спасибо».

Постель Его Высочества Принца Сяо была очень мягкой и приятно пахла, она не была похожа на те тяжелые ароматы, которые любят использовать богатые люди, вместо этого она имела намек на прохладный и освежающий аромат, как звезды в небе Северо-Запада, сияющие, пока дует ночной бриз, а когда наступает утро, спускается туманный прохладный иней.

Юнь Ифэну очень нравился этот аромат, он расслабленно лежал посреди одеяла и разговаривал с ним. Он бессознательно закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Цзи Яньжань помог ему задернуть шторы на кровати, он еще не чувствовал сонливости, поэтому сел, скрестив ноги, на пол и провел целую ночь, обдумывая их следующий шаг.

[На следующее утро в павильоне Западного Сияния.]

Ди Угун только что закончил готовить, он долго стучал в дверь спальни, но никто не пришел открывать, и он не посмел обидеть хладнокровного человека, поэтому тщательно укрыл посуду и использовал огонь на плите, чтобы согреться. Сам он сбежал в Дрейфующий Павильон, чтобы передохнуть.

«Глава секты Юнь, молодой мечник Цзи!»

Он привык говорить вульгарно и знал, что с этими двумя легко общаться, поэтому он просто непринужденно ворвался в комнату. Да так, что не успела его нога приземлиться на пол, как к его шее приставили холодный острый клинок.

Душа Ди Угуна вылетела из его тела: «Глава... Глава секты Юнь?»

«Что ты здесь делаешь?» Юнь Ифэн холодно уставился на него.

Ди Угун был озадачен этим вопросом:

«Я здесь не для того, чтобы что-то делать, теперь я не могу даже заглянуть? Раньше ты ничего об этом не говорил».

Он настороженно отступил назад, желая увеличить расстояние между опасным для жизни мечом и собой, и с печальным выражением лица сказал:

«Я просто пришел сюда, чтобы немного посидеть и попросить чашку воды, чтобы попить. Неужели опять что-то случилось?»

Брови Юнь Ифэна были острыми, как ножи; его покрасневшие глаза были наполнены морозом. Прошло много времени, прежде чем он выдавил из себя:

«Тетя Юй умерла».

Глава 19 - Осталось четыре человека

Ноги Ди Угуна размякли, и он удивлённо воскликнул: «Тётушка Юй... Разве она не осталась в Дрейфующем Павильоне?»

Видя, что меч Фэйлуань все еще на его плечах, а Юнь Ифэн молчит, Ди Угун замер и не шевелил ни одной конечностью, шестеренки в его голове быстро вращались.

Юнь Ифэн взял на себя инициативу, чтобы сообщить ему: «Только что после приготовления еды я долго стучал в дверь, но никто не ответил, в спальне никого не было, может ли Му Чэнсюэ быть тем, кто это сделал?»

В противном случае, кто еще мог быть настолько смелым, чтобы убить кого-то под носом у мастера секты Фэн Юй? Кроме него самого, в Павильоне Шансюэ оставался только ошеломленный Цзинь Хуан. Этот брат точно не был преступником, он даже не мог идти прямо.

«Иди и собери всех в Дрейфующий Павильон». Цзи Яньжань вышел из комнаты и торжественно сказал: «Мне нужно, чтобы все четко изложили, что они делали прошлой ночью».

Ди Угун поспешно согласился и поспешно выбежал. Труп тетушки Юй временно положили в центре двора и накрыли чистой простыней. После прихода Му Чэнсюэ простыню подняли, и они увидели, что выражение ее лица было искажено. Вокруг ее шеи были фиолетовые и красные отпечатки пальцев, это было жалкое и ужасающее зрелище.

«Как дела?» - спросил Цзинь Хуан.

Му Чэнсюэ ответил: «Она не была отравлена, и на ней нет ран, нанесенных ножом, ее шея полностью сломана, остался только тонкий слой кожи, удерживающий ее вместе, она была задушена до смерти».

Еще один умер с отрубленной головой, но Лю Сяньсянь была уже мертва, среди оставшихся людей... Ди Угун скрючился на земле, подбрасывая уголь в печь и поглядывая вверх, чтобы оценить ситуацию. Он не осмеливался дышать слишком громко, боясь, что его обвинят, хотя он был невиновен. Убийц было больше, чем один…

Эта правда была холоднее, чем дуновение ледяного ветра, от нее по позвоночнику пробегала дрожь. Все сидели в зале, образуя тонкое и хрупкое равновесие, завывающая метель снаружи была разительным контрастом с мертвой тишиной в комнате.

Зал был похож на закупоренную урну, из которой перекрыт доступ воздуха, напряжение было настолько гнетущим, что трудно было дышать. Ди Угун положил щипцы и попытался на цыпочках прокрасться к выходу, но его рука только-только коснулась дверной занавески, когда до его ушей донесся звук чьего-то меча.

«Господин! Господин!» Он был так поражен, что его колени стали мягкими, он упал на землю с глухим звуком, его голос напрягся в насмешливом крике: «Пожалуйста, отпустите меня, я действительно ничего не знаю!»

Он постучал головой о землю, но долгое время все игнорировали его. Ди Угун осторожно прекратил завывать, поднял голову вверх, чтобы взглянуть. Все, что он увидел, это то, что меч Юнь Гуан в руке Му Чэнсюэ был раскрыт и направлен прямо на Цзи Яньжаня, а меч Фэйлуань Юнь Ифэна был направлен в сердце Му Чэнсюэ.

Оставив Цзинь Хуана, он держал саблю в руках, лицо его было полно убийственного намерения и выглядело так, будто он никому не доверял.

«Не надо... Не убивайте друг друга, мы можем все обсудить». Ди Угун сначала не хотел их уговаривать, он все равно не был с ними знаком. Но он боялся, что если они действительно подерутся друг с другом, ему будет трудно выбраться невредимым, поэтому он подполз обратно и попытался стать посредником в этой ситуации: «Пока нет никаких доказательств, не забывайте, разве еще не пропал кто-то? Что если это сделал Юэ Чжихуа, поторопитесь и уберите оружие».

Цзи Яньжань спросил, «В чем я виновен?» Му Чэнсюэ холодно фыркнул, развернулся и вышел из парадного зала. Выражение Юнь Ифэна тоже не выглядело слишком хорошим, когда его глаза приземлились на то, что было за окном, они стали еще злее. Цзинь Хуан знал, что у него всегда были хорошие отношения с тетушкой Юй, поэтому он сказал: «Глава секты, мои соболезнования».

Цзи Яньжань спросил: «Брат Цзинь, как ты думаешь, кто это сделал?»

Цзинь Хуан горько улыбнулся: «Независимо от того, Юэ Чжихуа все еще на этой горе или нет, кроме трех живых людей здесь есть только я и Му Чэнсюэ. Я явно не могу сказать, что это был я, не так ли?» Ди Угун поддержал его сбоку: «Я также чувствую, что эта ситуация... не имеет никакого отношения к брату Цзиню…»

«Я вообще не выходил из Павильона Лунного Вида прошлой ночью». Цзинь Хуан поднял вверх правую руку: «Я клянусь Богом».

«Естественно, мы верим тебе, брат Цзинь». Юнь Ифэн сказал: «Похоже, что скоро снова пойдет снег, лучше вернуться назад и отдохнуть».

То, как он это сказал, было очень непринужденным, любой мог это услышать. Цзинь Хуан хотел сказать что-то еще, но Юнь Ифэн уже вышел из парадного зала и послал Ди Угуна собрать груду расшатанных дверных досок и вернуться. Он планировал лично сделать гроб для тетушки Юй. Цзинь Хуан снова повернулся к Цзи Яньжаню и сказал: «Брат Цзи тоже мне не верит?»

«Я никому не верю». Цзи Яньжань был очень прямолинеен: «Так что брат Цзинь, пожалуйста, отправляйся обратно. В данный момент времени все просто хотят защитить себя, и никто ни о ком не заботится; каждый сам за себя». Цзинь Хуан дважды сглотнул, но больше не заговорил.

Тетушка Юй была похоронена во дворе Дрейфующего Павильона, в северо-западном углу лежала небольшая куча снега.

Ди Угун был неспокоен, когда разгребал последнюю кучу грязи, он вспомнил доброту и милость тетушки Юй и почувствовал в сердце немного паники и грусти.

Раньше можно было сказать, что если бы это был кто-то из Цзянху, жаждущий мести, то он не стал бы вмешивать невиновных, но теперь даже тетя Юй была мертва. Тетя Юй была такой же, как и он, они оба были незначительными людьми.

Жизнь ничтожного человека не сравнится даже с жизнью муравья. Для того, кто стоял за кулисами, это был всего лишь вопрос ножа, меча или бутылки с ядом, а затем все было кончено.

Ситуация была коварной. В это время он уже даже не верил Цзи Яньжаню и Юнь Ифэну, он потащил свои ноги обратно в свою резиденцию и просидел всю ночь без сна.

Юнь Ифэн тоже не спал целую ночь, с глубокой ночи до восхода солнца.

Из кухни снова поднялся дым, но там уже никогда не будет тети Юй. Через некоторое время Цзи Яньжань вынес миску с кашей: «Поешь немного».

Юнь Ифэн пришел в себя и сказал хриплым голосом: «Большое спасибо».

«Все будет хорошо». Цзи Яньжань стоял позади него и медленно помогал ему массировать висок. Юнь Ифэн воспользовался случаем и склонился к его прикосновениям, полузакрыв глаза. Не успел он успокоить свои расшатанные нервы, как снаружи послышались шаги.

На этот раз это был Ди Угун.

Под глазами у него были тёмные круги от недосыпания, грудь бешено вздымалась, он опустился на колени и трижды поклонился, не сказав ни слова, когда он вошёл, он закричал с головой, засыпанной снегом: «Глава секты Юнь, я закопал десять огромных кувшинов с золотыми слитками под старым особняком семьи Дун, он находится на горе Кан Луань в префектуре Цзи Бай. Я отдаю их главе секты Юню в качестве оплаты!»

После того как он закончил говорить, прежде чем Юнь Ифэн успел открыть рот, чтобы спросить, он достал из рукава белую фарфоровую бутылку, поднял голову и молниеносно выпил ее до дна. Цзи Яньжань сказал: «Эй!» Глаза Ди Угуна закрылись, руки разжались, и он упал спиной вперед на заснеженную землю.

Он был мертв.

Цзи Яньжань: …..

Цзи Яньжань не мог в это поверить: «Он что, сошел с ума?»

Юнь Ифэн взял письмо из рук Ди Угуна, прочитав его, он передал его человеку рядом с собой.

Сверху оно было заполнено беспорядочными, нацарапанными словами. Вначале он сетовал о том, что был невиновен, а затем о том, что не хотел быть необъяснимо убитым, он знал правила Цзянху после того, как так долго пересекался с ними, в этом не было ничего плохого, он знал, что мертвые люди самые честные, поэтому он охотно взял на себя инициативу выпить лекарство, чтобы сымитировать свою смерть.

Он умолял Юнь Ифэна запечатать его в ледяную глыбу и оставить в случайном безопасном месте во внутреннем дворе. Действие лекарства ослабнет через несколько дней, тогда он проснется, и у него будет способ выбраться изо льда. Он надеялся, что к тому времени эта снежная гора вернется к мирной жизни, он просто хотел благополучно выбраться с горы.

Цзи Яньжань сказал: «Может быть, он боялся, что ты не согласишься, поэтому сначала выпил лекарство. Сказав все это, все ли люди в Цзянху ведут дела подобным образом?»

«Секта Фэн Юй всегда была надежной, пока нам платят, мы выполним работу». Юнь Ифэн посмотрел на «труп» Ди Угуна и сказал: «Мне придется побеспокоить вас, Ваше Высочество».

Цзи Яньжань: «...Значит, это снова зависит от меня?»

У Юнь Ифэна все еще болела голова, и он дал случайное обещание: «То золото под двором семьи Дун, ты получишь половину».

Видя Ди Угуна, лежащего на земле с вытянутыми конечностями, не говоря уже обо всем остальном, даже взгляд на это вызывал у него раздражение. Цзи Яньжань понял, что у него нет особого выбора, и спросил: «Ты хочешь, чтобы я запечатал все его тело в лед?»

Юнь Ифэн ответил: «Да». После того как он это сказал, он проинструктировал его: «Убедись, что ты запечатал его крепко». Иначе его сегодняшняя фальшивая смерть станет настоящей смертью. Старому вору придется стоять у постели и собирать долги.  Цзи Яньжань огляделся по сторонам и увидел, что здесь есть готовый пруд, который можно использовать.

Он собрал всплеск Ци* в правой руке и сфокусировал всю энергию, чтобы надавить на толстый слой льда, и лишь при небольшом разломе от его ладоней по всей поверхности начали образовываться паутинообразные трещины, а рябящая вода тут же устремилась вверх, образуя голубые волны и белую пену.О

[*Ци – жизненная энергия]

Юнь Ифэн стоял в стороне и был слегка удивлен увиденным: С такой мощной внутренней Ци он мог бы легко войти в пятерку лучших в сообществе боевых искусств.ст

Ди Угун, который симулировал свою смерть, был покрыт слоем воды, вода замерзала на холоде, образуя прочную глыбу льда.

«Готово». Цзи Яньжань как раз закончил чисто мыть руки, когда обернулся и увидел вошедшего Цзинь Хуана.

Ледяная глыба во дворе была полупрозрачной, лицо внутри ледяной глыбы преломлялось и деформировалось, кого волновало, что сейчас утро, зрелище все равно было пугающим, как в ужастике.

Сердце Цзинь Хуана заколотилось, и он тут же вытащил свой длинный меч, с опаской поглядывая на двух людей во дворе.

«Брат Цзинь, пожалуйста, не пойми неправильно». Юнь Ифэн появился как раз вовремя, в его руке был тонкий лист бумаги: «Ты поймешь после того, как прочитаешь это». Цзинь Хуан удивился: «Что это?»

«Ди Угун сам принял лекарство». Юнь Ифэн передал ему письмо: «Он не хотел быть втянутым в споры внутри Цзянху».

Прочитав письмо, Цзинь Хуан почувствовал смешанные эмоции: «Мы с братом Цзи планировали перевезти его на задний двор Дрейфующего павильона». Юнь Ифэн сказал: «Не хочет ли брат Цзинь помочь нам?»

Цзинь Хуан молча засучив рукава, он взял ледяную глыбу с «мертвецом» внутри и отнес ее на пустынный задний двор.

В павильоне Шансюэ оставалось всего четыре человека. Му Чэнсюэ, по-прежнему, сидел на крыше весь день, прикрывая половину лица вуалью, его глаза были спокойны, как будто все, что произошло в павильоне Шансюэ, не имело к нему никакого отношения.

По правде говоря, Цзинь Хуан нервничал гораздо больше, он был в растерянности. После того как он «похоронил» Ди Угуна, он сделал новый набор серебряных колокольчиков из паучьего шелка, чтобы надежно обернуть их вокруг Павильона Лунного Вида. Весь день он провел, запершись в спальне.

Он был похож на испуганную птицу, его лицо бледнело каждый раз, когда ветер проносился мимо по траве. Его психическое здоровье медленно ухудшалось, даже его глазницы становились зелено-черными, когда он шел, он качался и выглядел мертвым; как зомби.

Юнь Ифэн добавил несколько капель меда в теплый чай. Этот чай оставила для него тетя Юй, он имел аромат цветов османтуса в осенний день.

Цзи Яньжань вошел снаружи, его плечи были покрыты крошечными сосульками, когда он открыл дверную занавеску, ледяной холодный ветерок воспользовался шансом и ворвался в комнату, небо было туманным, похоже, что очередная метель была на подходе.

«У нас почти закончилась еда». Юнь Ифэн положил серебряную чайную ложку и поднял голову, чтобы посмотреть на него: «Большинство людей в павильоне Шансюэ уже убиты, не пора ли мастеру раскрыть себя?»

«Возможно. Если не приложить столько усилий, чтобы все спланировать, то не может быть, чтобы мы просто умерли от голода на этой горе».

Цзи Яньжань положил ладонь на лоб Юнь Ифэна, чтобы проверить его температуру: «Ты все утро просидел в доме, если ты чувствуешь себя удрученным, почему бы не выйти на улицу, чтобы передохнуть?»

Юнь Ифэн натянул на себя плащ и неожиданно спросил: «Ваше Высочество, вы когда-нибудь придумывали яды?» Цзи Яньжань был озадачен: «Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?»

«Составлением ядов нужно заниматься в летний сезон, именно тогда ядовитые Гу наиболее энергичны». Юнь Ифэн медленно объяснил ему это во время ходьбы. «Помести сто специально отобранных ядовитых жуков в бутылку, и позволь им убивать друг друга, пока не останется последний. Это и будет легендарный Король Яда».

Цзи Яньжань удивился, когда услышал это: «Так ты говоришь, что хозяин хочет, чтобы я стал «Королем Яда»? Но среди всех гостей в павильоне Шансюэ, кроме Му Чэнсюэ, которого можно было назвать 'специально отобранным', остальных можно было считать лишь маленькими муравьями. Даже если он пошлет еще несколько сотен, все они умрут напрасно, так в чем же смысл?»

«Даже если это маленькие муравьи, у них все равно будет возможность превратить Эфирный Пик в кровавую баню». Юнь Ифэн тихо вздохнул, и некоторое время шел, прежде чем снова спросить: «Ваше Высочество, как ваши отношения с императором?»

Цзи Яньжань ответил, не задумываясь: «Все хорошо».

Юнь Ифэн взглянул на него и сказал: «О».

«Что ты имеешь в виду под «О?» Цзи Яньжань улыбнулся: «Что говорят простолюдины?»

Юнь Ифэн сложил руки вместе, поднял брови и сымитировал его слова: «Все хорошо».

Уголки рта Цзи Яньжаня поползли вверх, и он помог ему смахнуть немного снега с плеч.

«Тогда все в порядке».

В этот момент темные облака заполнили гору, заставив окружающее пространство потемнеть. Слабый свист ветра доносился из глубины вершин, он звучал как плач призрака, посылая мурашки по позвоночнику каждого.

Оба они всю дорогу разговаривали тихими голосами, бесцельно идя по тропинке и проходя мимо множества более теплых павильонов, но они увидели, что замок на павильоне Белой Сливы замер, половина красной нити колыхалась на ветру. Ступени к павильону Падающей Звезды также были покрыты толстым слоем инея.

Вспоминая, как бурно было в день их приезда, с тех пор прошло всего десять дней, но им казалось, что это было целую жизнь назад. Вдруг в поле их зрения мелькнул свет, и они увидели чистого белого хорька, радостно шагающего по карнизу. Юнь Ифэн остановился в своих шагах.

Цзи Яньжань слишком хорошо его знал: «Ты снова хочешь этого?»

Юнь Ифэн почувствовал уверенность и ответил: «Это то, что Ваше Высочество должно мне».

Цзи Яньжань улыбнулся и покачал головой: «В прошлый раз я потратил столько усилий, чтобы поймать его, ты позволил ему вернуться в снег, отлично, подожди меня».

В любом случае, это была не Северная пустыня и не резиденция принца, здесь не было никого, кто знал бы его, поэтому независимо от того, хотел ли Его Высочество принц Сяо поймать хорька или медведя, он не стал бы навлекать позор на Великую Лян.

На этот раз он преследовал его стремительно, его шаги были легкими, ноги почти не оставляли отпечатков на снегу. Этот хорек изначально шел неторопливо, но кто же знал, что темная тень вдруг начнет гнаться за ним без устали, как зверь. Казалось, что его скоро поймают, он пригнул голову и вжался в снежную кучу, высунув половину задницы. Дрожа задними лапами, она сосредоточилась на игре в мертвеца.

Цзи Яньжаня забавляли его выходки, он наклонился и пальцем погладил его белый мех. Он как раз решил осторожно взять его на руки, когда в небе раздался раскат грома, и из темных облаков донеслись грохочущие звуки. Это произошло без всякого предупреждения и испугало многих людей.

Но что было еще более ужасающим, чем звуки грома, так это постоянный звон серебряных колокольчиков, доносившийся до их ушей.

Как и в прошлый раз, когда Ди Угун ворвался в дом, их разум еще не успел уловить ситуацию, как резкий и срочный звон уже слился в один, динь-лин, динь-лин. Это было похоже на сильный удар грома, пронесшийся над головой, от которого было трудно дышать.

И среди звона колоколов раздался еще и жуткий, испуганный крик. «А-а-а!»

Это был голос Цзинь Хуана.

Он был печальным и пронзительным, как крик ворона.

Цзи Яньжань вскочил и бросился к нему, а Юнь Ифэн, будучи быстрее его, уже успел одной ногой войти в дверь. Внутри павильона Лунного Вида царил беспорядок, под деревом снежной сливы во внутреннем дворе, на животе свернулся калачиком человек, его лицо было зарыто в снег, а все тело покрыто кровью.

«Брат Цзинь!» Юнь Ифэн осторожно перевернул его, протягивая руку, чтобы проверить его дыхание. Его дыхание было тонким, как паучий шелк.

«Давай сначала отнесем его обратно в дом». Цзи Яньжань сказал: «Если мы спасем его, то, возможно, сможем узнать, кто преступник».

В комнате было очень тепло, ярко горел мангал, чайный сервиз на столе был расставлен аккуратно, оставалось полчашки теплого чая. Было видно, что до того, как произошел инцидент, Цзинь Хуан в одиночестве пил чай и читал. Видимо, преступник спрятался во дворе и ждал, когда он выйдет, прежде чем устроить засаду.

Цзи Яньжань разрезал окровавленную одежду и после осмотра обнаружил, что была только одна рана - на левой стороне груди была темная и кровавая полость, это явно было нападение, угрожающее жизни.

По правде говоря, Цзинь Хуану очень повезло, если бы кто-то другой получил такую травму, даже если бы у него было девять жизней, он бы все равно не выжил. Но ему удалось уцепиться за этот клочок жизни, а это было действительно нелегко. Юнь Ифэн достал таблетку из саше на поясе и положил ее в рот Цзинь Хуана.

Цзи Яньжань был озадачен: «Что это?»

«Это чудо-пилюля Секты Фэн Юй, спасающая жизнь». Юнь Ифэн ответил: «После ее приема можно остановить кровотечение, и твоя жизнь не будет висеть на волоске».

«Что-то настолько хорошее, как это, существует?» Интерес Цзи Яньжаня разгорелся, это звучало довольно полезно и могло пригодиться во время войны, поэтому он спросил: «Ты продаешь его?»

«Да, но я продам его тебе после того, как мы уйдем с этой горы». Юнь Ифэн нашел коробку с лекарствами и скомандовал: «Держи его».

Когда повязка, покрытая лекарственным порошком, коснулась раны, Цзинь Хуан задыхался, даже находясь без сознания, а его тело дрожало, как будто он вот-вот придет в себя. Веки Цзи Яньжаня дернулись: «Агрессивная техника бинтования главы секты Юня - - -».

«Что ты понимаешь, это делается для того, чтобы кровотечение можно было остановить». Юнь Ифэн скрестил руки и закончил с последним мертвым узлом, «Я закончил».

«Когда он очнется?» спросил Цзи Яньжань.

Юнь Ифэн чисто вымыл руки: «Трудно сказать. Самое быстрое - полчаса, а самое большее - около дня и ночи».

Цзи Яньжань кивнул головой и прижал ладонь к груди Цзинь Хуана. Он медленно позволил своей внутренней Ци влиться в тело Цзинь Хуана. Сначала это было сделано, чтобы помочь ему защитить свой внутренний стержень, но потом он смутно почувствовал, что направление меридианов этого человека кажется не совсем правильным.

Тщательно проверив это один раз, он повернулся к Юнь Ифэну и сказал: «Неудивительно, что он может пережить удар ножом в сердце, он родился с сердцем справа. Нож не задел никаких жизненно важных областей. Так что причины его бессознательного состояния в том, что, во-первых, он потерял слишком много крови, а во-вторых, его одолел страх».

«О?» Юнь Ифэн услышал это и нашел это странным, поэтому он также почувствовал сердцебиение другой стороны, затем он выпустил вздох: «Он действительно должен считать себя счастливчиком». Цзи Яньжань выглянул из-за двери и рассеянно спросил: «Разве Му Чэнсюэ уже не должен быть здесь?»

Юнь Ифэн, естественно, понял смысл его слов. В конце концов, в Павильоне Шансюэ оставалось всего четыре человека, даже глупец, вероятно, мог догадаться, кто преступник. Тем не менее, он сел за стол и все обдумал, прежде чем начать сомневаться в обвинении:

«Если это действительно сделал Му Чэнсюэ, то это было бы слишком дерзко для него, если только его боевое искусство не превосходит наше, что он не боится нас обоих, поэтому он сделал что-то настолько безрассудное?» Цзи Яньжань напомнил ему: «Разве я не должен спросить тебя, насколько сильны боевые искусства Му Чэнсюэ?»

«Он убийца номер один, конечно, его боевое искусство не слабое». Юнь Ифэн задумался: «Если следовать прошлогоднему рейтингу Цзянху, то мы оба были равны».

Улыбка Цзи Яньжаня сникла, когда он услышал это: «Жизнь убийцы постоянно находится под угрозой, поэтому все они усердно практикуют свои боевые искусства». Глава секты Юнь лежит на тахте, и у него есть люди, которые носят его на руках весь день.

«Он превзошел бы тебя за три месяца, не говоря уже о годе».

Юнь Ифэн бросил на него взгляд, но ничего не ответил.

Через некоторое время он сказал: «Есть еще Юэ Чжихуа».

Это была территория семьи Юэ, и заговор семьи Юэ. Согласно ситуации, было бы логично, если бы у приемного сына семьи Юэ было другое задание. Не исключено, что он прячется в каком-нибудь изысканном механизме, который еще не найден, и молча наблюдает за тем, как разворачивается схема. Это была всего лишь мысль, но она заставляла чувствовать ужас.

Через мгновение Цзинь Хуан, лежавший на кровати, издал несколько тонких стонов, его глаза наконец-то открылись, и он вздрогнул. Просто, хотя он и проснулся, он безучастно смотрел в потолок кровати. Его глаза долгое время не двигались, не говоря уже о том, чтобы открыть рот, чтобы определить виновника.

Цзи Яньжань просто помахал руками перед его лицом: «Брат Цзинь?»

Хотя голос, которым он это сказал, не был громким, эффект был почти такой же, как удар гонга возле головы, Цзинь Хуан был так напуган, что задрожал всем телом, он поднял локти, чтобы оттолкнуть свое сильно забинтованное тело назад, начав безразлично завывать. Этот бледный цвет лица выглядел не иначе, как призрак.

Юнь Ифэн не был готов к этому, он был так напуган воем, что чуть не опрокинул чайные чашки на столе.

«Брат Цзинь, брат Цзинь!» Цзи Яньжань использовал обе свои руки, чтобы удержать его за плечи, «Сначала успокойся!»

Цзинь Хуан пыхтел, его глаза покраснели, он долго смотрел пустым взглядом, прежде чем его зрачки начали фокусироваться обратно, но он все еще не пришел в себя, только отчаянно вжался обратно в угол стены, его глаза смещались так быстро и блестели от опасения, пристально глядя на двух людей в комнате.

Юнь Ифэн прозондировал его: «Брат Цзинь, ты узнаешь меня?» Цзинь Хуан проглотил слюну, его адамово яблоко покачивалось, и он долго молчал.

Юнь Ифэн сразу же забеспокоился: «Он ведь не мог глупо испугаться? Как мы теперь можем узнать, кто преступник?»

«Пока он жив, однажды он расскажет об этом». Цзи Яньжань остановил свой взгляд на двери: «Но хотя мы можем подождать, есть другие, у которых может не быть такого терпения».

Его слова только успели сорваться с губ, как деревянная дверь меньшего двора толкнулась и открылась. Словно почувствовав какую-то приближающуюся опасность, зрачки Цзинь Хуана сжались, и он почувствовал желание спрятаться подальше. Юнь Ифэн похлопал его по плечу, изо всех сил стараясь его утешить.

Пришедшим оказался Му Чэнсюэ.

Глава 20 - Долгая темная ночь

Как раз сейчас звон серебряных колокольчиков из паучьего шелка был хаотичным и пронзительным, как угрожающее жизни проклятие. Будучи первоклассным убийцей, ему явно было уже поздно появляться теперь. Он взглянул на Цзинь Хуана, лежащего на кровати. Его не интересовало забинтованное тело и панические глаза другого человека. Вместо этого он прямо спросил Юнь Ифэна: «Кто-то вломился только что?»

«Это не похоже на постороннего». Юнь Ифэн ответил: «Серебряные колокольчики всего Павильона Шансюэ не сработали. Только паучий шелк Павильона Лунного Вида был нарушен и сработал».

Му Чэнсюэ услышал, к чему он ведет: «Значит, глава секты Юнь подозревает меня?».

Юнь Ифэн не стал отрицать этого: «Ты должен хотя бы объяснить, почему ты не появлялся до сих пор».

«Потому что я занималась культивацией». Му Чэнсюэ слегка нахмурился, похоже, недовольный навязанным ему подозрением.

Цзи Яньжань спросил: «А где доказательства?»

Му Чэнсюэ грубо ответил: «Ни одного».

Исходя из предпосылки, что в Павильоне Шансюэ не было вторжения чужаков, слово «ни одного», очевидно, было настолько тонким, что не давало никакой уверенности. Наоборот, казалось, что он пытается что-то скрыть. Глаза Цзи Яньжаня потемнели, и он спокойно положил правую руку на рукоять своего меча.

Му Чэнсюэ отступил на два шага.

В этот очень напряженный момент только Юнь Ифэн заговорил: «Сейчас трудно сказать, но если Юэ Чжихуа действительно прячется в темноте и ждет иволгу*, чтобы последовать за ней, то убивать друг друга здесь нам будет невыгодно».

[*Это идиома .Один хищник поджидает другого].

Цзи Яньжань не был убежден и холодно сказал: «А если это он?»

«По крайней мере, подожди, пока человек проснется, и задай несколько вопросов». Юнь Ифэн похлопал его по руке, встал у кровати, помог Цзинь Хуану и снова попытался заговорить с ним: «Брат Цзинь?»

Его голос был нежным и спокойным, без намека на опасения, как струйка пресной воды в горах, без какой-либо агрессии. Как и ожидалось, Цзинь Хуан немного успокоился. Его глаза повернулись в направлении голоса Юнь Ифэна, посмотрели на него пустым взглядом и сказали:

«Юнь... Глава секты Юнь».

«Это хорошо, что ты проснулся».

Юнь Ифэн положил подушку позади себя. Он как раз собирался тщательно подобрать слова и продолжить спрашивать, видел ли он убийцу, когда Цзинь Хуан снова начала паниковать. Без предупреждения он разорвал горло и закричал в панике. Независимо от его травмы, он собирался выброситься из окна, пока двигался. Если бы Юнь Ифэн не был быстрым, он бы почти позволил Цзинь Хуану упасть в кучу снега снаружи.

«Не надо... не убивай меня, не убивай меня! Не убивай меня».

Его зубы скрежетали.

В этой мрачной и холодной комнате пламя свечи заставило бы людей запаниковать. В сочетании с этим пронзительным криком, он заставлял сердце сжиматься в тревоге. Юнь Ифэн не обратил внимания, но Цзи Яньжань мог ясно видеть, что Цзинь Хуан снова начал истерить, как только его глаза встретились с глазами Му Чэнсюэ. Все казалось само собой разумеющимся.

Длинный меч с лязгом вылетел из ножен, и Му Чэнсюэ отреагировал почти одновременно с ним.

«Эй!» Юнь Ифэн одной рукой шлепнул по круглому столу, встряхнув подсвечник на столе, вращающийся, как молот Метеора, развел кончики двух мечей и резко выругался: «Если тебе есть что сказать, тогда говори!»

«Нет необходимости». Цзи Яньжань щелкнул рукой, и сломанный серебряный дротик вспыхнул и врезался в балку крыши. Подобно орлу, его глаза уставились на Му Чэнсюэ, убийственная аура распространялась из глубины его глаз: «Это то, что я подобрал во дворе только что, когда приехал».

Хотя дротик был неполным, на нем все еще можно было увидеть отпечаток ледяного кристалла, который был уникальным скрытым оружием Му Чэнсюэ.

«Это...» Юнь Ифэн на мгновение заколебался. В мгновение ока два других человека вырвались из двери. Замерзший снег на каменных ступенях был пробит мечом Ци и взорвался в воздухе, как белый фейерверк. Холодный ветер «с гудением» влился в комнату.

Цзинь Хуан свернулся калачиком на кровати, все его тело тряслось, как решето, он все еще бормотал что-то себе под нос, но уже не мог ясно расслышать.

Обычным оружием Цзи Яньжаня был длинный меч Багровой Крови, который остался в монгольском военном лагере. На этот раз он взял с собой только меч Чжай Синь, когда приехал на северо-восток. Хотя он не использовал главное оружие, он не потерял никакого преимущества, а становился все более и более храбрым.

Его движения были величественными, кажущимися грубыми и как раз способными блокировать Му Чэнсюэ. Если бы другая сторона не полагалась на его ловкость и не уклонялась вовремя, он был бы побежден.

После почти сотни движений Цзи Яньжань увидел возможность и нырнул, как лунь.

«Бах», Му Чэнсюэ был отбит на два шага назад и усмехнулся: «Так это ты тот, кто скрывает больше всего секретов, ты в самом деле торговец?»

«Неважно, какая у меня личность, это не имеет никакого отношения к тебе». Цзи Яньжань держал меч в одной руке. «Если ты хочешь жить, тебе следует честно признаться в том, что ты - главный закулисный мастер».

«Иди к желтому источнику и спроси!» Убийственное намерение Му Чэнсюэ было раскрыто, рука дрогнула и снова атаковала. «Умри... умри!»

Звуки непрекращающейся борьбы разбудили Цзинь Хуана. Он в панике упал с кровати. Он стряхнул руку Юнь Ифэна, перекатился и подполз к двери и уставился на двух людей, сражающихся во дворе. «Умрет, действительно умрет!»

Он снова схватил подол одежды Юнь Ифэна, и с «треском» его сила фактически разорвала ткань.

Рана на его груди снова начала кровоточить.

Му Чэнсюэ откинулся назад, желая, казалось бы, избежать атаки Цзи Яньжаня, но на середине пути он внезапно приложил силу и повернулся в другую сторону. Юнь Ифэн вовремя напомнил ему об этом: «Будь осторожен! За твоей спиной!»

Цзи Яньжань подпрыгнул, и десятки ядовитых дротиков полетели и царапнули его икры, прежде чем оказались пригвожденными к дереву.

Му Чэнсюэ боролся и отступал. Его противник явно имел преимущество, не говоря уже о том, что рядом был Юнь Ифэн, который наблюдал за битвой. Он бы только пострадал в этой битве, поэтому он сделал ложный ход и улетел.

Он уже оптимистично оценивал маршрут, но как только его ноги ступили на карниз, сзади раздался рев летающего меча, который пронзил его левую грудь со стороны правого плеча. Брызнула кровь, и в воздухе распространился рыбный туман.

Цзинь Хуан ошарашенно уставился на происходящее с широко открытым ртом, словно не мог поверить в то, что происходит перед ним.

Му Чэнсюэ дважды качнулась в воздухе и тяжело шлепнулся на снег, как белая птица со сломанными крыльями. Ослепительный красный цвет быстро распространился под ним.

Мир вернулся к тишине, как будто даже ветер остановился, и осталось только тяжелое дыхание Цзинь Хуана.

Голос Юнь Ифэна был расстроенным: «Я уже говорил, что он может и не быть убийцей». Цзи Яньжань извлек свой меч и вложил его в ножны: «Он был тем, кто начал это».

Юнь Ифэн все еще хотел что-то сказать, но когда он подумал о текущей ситуации, он почувствовал, что это было, бессмысленно. Наконец, он лишь испустил долгий вздох: «Все в порядке».

Тело Му Чэнсюэ было спонтанно брошено в Павильон Белой Сливы. А Цзинь Хуана забрали в Дрейфующий Павильон.

Безвкусный суп кипел на маленькой плите, и постоянно можно было слышать сухой и тупой смех, исходящий от Цзинь Хуана. «Хе-хе».

«Хо-хо-хо».

Это был сумасшедший Цзинь Хуан.

Юнь Ифэн пожалел, что вовремя не прикрыл глаза этому человеку. После ранения и испуга он также был вынужден стать свидетелем трагической смерти Му Чэнсюэ, в результате чего стал вести себя еще более неправильно и превратился в полного идиота. Он не только болтал всякую ерунду, но и целыми днями бегал вокруг.

Уже стало обычным явлением видеть его сидящим на корточках у окна посреди ночи и жалобно смеющимся. Серебряный лунный свет, освещающий его бледное лицо, был не намного лучше, чем призрак в красном одеянии, напугавший маленького ребенка.

Цзи Яньжань передал ему чашку с супом: «Ты все еще злишься?»

«Я не могу сказать». Юнь Ифэн помог Цзинь Хуану сесть. «Я просто думаю, что ты немного безрассуден».

Цзи Яньжань тоже не стал оправдываться, а скорее передал суп в своей руке в рот Цзинь Хуана. Но собеседник не оценил этого. Он опрокинул чашку и выбежал, хихикая. У Юнь Ифэна раскалывалась голова: «Скажи мне, как все могло зайти так далеко?»

«Иди, поспи немного. Редко бывают спокойные моменты». Цзи Яньжань сказал: «На кухне осталось немного овощей. Я пойду и посмотрю, смогу ли я приготовить миску лапши».

Юнь Ифэн кивнул, встал и вернулся в спальню, но он не был полностью сонным, он просто в оцепенении уставился на занавески кровати.

На улице снова пошел снег.

Небо было темным, Цзинь Хуан легко ступал на снег, и его ноги были скованными, как у зомби.

Всю ночь он ходил мимо Павильона Падающей Звезды, Павильона Лунного Вида, Павильона Белой Сливы и Павильона Западного Свечения. Каждый раз, когда он подходил к какому-нибудь двору, он стучал в дверь и глупо кричал: «Приходите на ужин». Затем он дергал деревянную дверь и дважды тряс ее. Звук звенящих железных цепей и медных колец заставлял сердце трепетать в тяжелом небесном свете.

«Никого, никого!» - Цзинь Хуан отпустил кольцо, с сожалением пробормотав. Затем он повернул голову и прошел на кухню.

После того как тетя Юй съехала, это место опустело и долгое время было заперто, а снег во дворе почти преграждал людям путь.

Цзинь Хуан выдул два горячих дыхания в ладонь, его лицо было синим от холода, когда он оглядел двор. Увидев, что под стеной лежит немного сухих дров, он протянул руку, чтобы достать их, как будто хотел развести костер, чтобы согреться.

После долгих усилий толстое полено, наконец, было брошено на землю. Глаза Цзинь Хуана были возбуждены. Он хихикнул и пошел тянуть другое, побольше. Но пока его руки напрягали силу, не успел он выпрямиться, как почувствовал резкую боль в голове.

Что-то горячее потекло через по глазам, и мир внезапно стал красным.

На мгновение он растерялся, соображая, что происходит. Постояв некоторое время в оцепенении, он поднял дрожащую руку и в неверии коснулся лба. С его рук капали ярко-красные капли. Сколько еще убийц все еще скрывалось в Павильоне Снежного Вида?

Этот вопрос заставил его кости похолодеть и мгновенно отрезвил его. Он обернулся в боли и ужасе, но увидел только бескрайние просторы падающего снега. Кто бы это мог быть?

Кто это был?

Кто.

С этим нежеланием и замешательством он упал на спину в снег, когда его последний вздох был сорван сильным ветром.

Кровь, булькающая в чистом белом снегу, была точно такой же, как и красная лужа, растекающаяся под Му Чэнсюэ в тот день.

Юнь Ифэн сидел за столом, его дыхание было немного учащенным, а тело стало горячим и неудобным. Он подошел к окну и поднял тяжелую штору. Холодный ветер тут же хлынул внутрь.

Во дворе было очень тихо, а на кухне темно. Он понятия не имел, где находится человек, который сказал, что он хотел приготовить лапшу из маринованных овощей.

Юнь Ифэн потер брови и открыл дверь, чтобы поискать Цзи Яньжаня, но увидел человека, только что входящего со стороны внутреннего двора. «Куда ты идешь?» спросил он.

«Я?» Юнь Ифэн был озадачен: «Иду на кухню».

Цзи Яньжань посмотрел на него.

Во внезапной тишине Юнь Ифэн бессознательно схватился за правую руку и вскоре кое-что понял. «Что случилось с Цзинь Хуанем?»

Цзи Яньжань ответил: «Он был пронзен ядовитым ножом в голову и умер на кухне».

Юнь Ифэн перестал говорить. Через мгновение он продолжил спрашивать: «Что еще ты хочешь сказать?»

«Я хочу сказать, что в этом Павильоне Шансюэ может скрываться еще один человек». Глаза Цзи Яньжаня потупились, и он продолжил говорить: «Будь более осторожен в будущем».

Юнь Ифэн: «Серьезно?»

Цзи Яньжань сделал вид, что не понимает, что он имеет в виду, развернулся и вошел в кухню, оставив только фразу, разбросанную в ночи. «Если это действительно Юэ Чжихуа, то его навыки боевых искусств неплохи».

Юнь Ифэн слегка нахмурился и долго стоял на ветру и снегу, прежде чем вернуться в парадный зал в одиночестве. Две миски маринованной овощной лапши и легкое бобовое масло заставили его желудок судорожно сжаться от боли. Цзи Яньжань внимательно посмотрел на его бледное лицо и спросил: «Яд снова вспыхивает?»

«Это не имеет значения. Я просто отрегулирую свою внутреннюю Ци». Юнь Ифэн отложил свою посуду и палочки для еды. «Ты и я... Кто-то должен охранять Дрейфующий Павильон, чтобы Юэ Чжихуа не напал тайком посреди ночи».

Цзи Яньжань кивнул и больше ничего не сказал. Это была самая длинная ночь, которую они пережили с тех пор, как поднялись на гору.

Юнь Ифэн пытался медитировать и регулировать свою Ци, но он не мог успокоиться. Головокружение, которое он испытывал от внезапного холода и жары, было знакомо, как и боль, сродни боли от тысяч муравьев, кусающих его кости, тоже была знакома.

Разумно было сказать, что его столько лет мучила эта болезнь, что он должен был быть давно знаком с этим состоянием. На самом деле, во многих предыдущих случаях он действительно проходил через этот процесс, но почему-то в этот раз ему было особенно трудно.

То ли потому, что яд становился хуже день ото дня, то ли потому, что кто-то хорошо позаботился о нем во время двух последних случаев нападения, так что это тело научилось быть ленивым и вялым и больше не хотело послушно переносить яд. Оно просто хотело, чтобы его снова нежно обслужили, промыв все косточки на конечностях своей нежной внутренней Ци, а затем очистили теплым платком, чтобы стереть всю липкость, сделав все его тело свежим и счастливым.

Юнь Ифэн крепко сжимал одной рукой занавеску кровати. Холодный пот стекал с его лба. Это было редкостью, когда ему хотелось ругаться.

Так продолжалось всю ночь, пока на востоке не показалась заря, остаточное действие яда на его тело исчезло, и он не мог дождаться, когда сможет немного поспать.

Это было так болезненно

Он глубоко задумался.

Если бы можно было спать долгое время и не просыпаться от своего сна, то ты был бы... блаженным. На следующее утро на редкость ярко светило солнце.

Юнь Ифэн пошевелил своими больными мышцами и костями, отодвинул одеяло и сел на кровати.

Всю ночь его окружали бесконечные сны. У него немного кружилась голова, и он просто долго сидел, глядя на короткую зажженную свечу у кровати. Его оцепеневший мозг медленно восстанавливал свою ясность. Он босиком подошел к столу, чтобы налить чашку травяного чая, но услышал шаги снаружи.

«Куда ты пошел так рано утром?» Откинув волосы назад руками, он толкнул дверь и вышел из спальни. Цзи Яньжань стоял во дворе с трупом в руках.

Трупом Юэ Чжихуа.

Он был жестким и страшным, большая часть волос уже отвалилась, а кровавый струп на теле потемнел. Казалось, что он был мертв уже некоторое время.

Юнь Ифэн был ошеломлен: «Где ты его нашел?»

«На балке подсобного помещения». Цзи Яньжань сказал: «Он был спрятан очень хорошо.

Если бы снег не продавил крышу, боюсь, что он не выпал бы и через несколько лет».

Юнь Ифэн: «Правда?»

Его голос был очень мягким. Это было больше похоже на попытку приспособиться к невыразимо деликатной ситуации в данный момент, чем на вопрос.

Все умерли, включая Юэ Чжихуа.

Отравленный клинок в черепе Цзинь Хуана стал необъяснимой загадкой. Если только с неба не упал третий человек, иначе...

Цзи Яньжань остановил его: «Куда ты идешь?

«Я возвращаюсь в свою комнату». Юнь Ифэн ответил ему: «Я собираюсь одеться».

Цзи Яньжань последовал за ним внутрь, встал у двери и сказал: «Я планирую снова обыскать весь Павильон Шансюэ. До этого глава секты Юнь может спокойно оставаться в Дрейфующем Павильоне и никуда не бродить».

Юнь Ифэн усмехнулся: «Если я сомневаюсь, то могу сомневаться и в Его Высочестве. Почему ты будешь искать в одиночку?»

«Ты знаешь, это не могу быть я». Цзи Яньжань был недоволен его легкомысленным отношением и твердо сказал: «Речь идет о реликвии императорской пагоды. Если она действительно потеряна, никто не будет прощен».

«Разве ты не искал ее раньше в Павильоне Западного Сияния? Не говоря уже о реликвиях, там нет даже ценной жемчужины». Юнь Ифэн застегнул пояс и поднял голову: «Кроме того, я из Цзянху, и я не принадлежу вам. Ваше Высочество отвечает только за то, сможет ли страна Великой Лян процветать или нет. Эй!»

Цзи Яньжань отстранил свою руку: «Извиняюсь».

Юнь Ифэн замер и стоял неподвижно. Он стиснул зубы и сказал: «Такой презренный, разблокируй мои меридианы!»

«На улице ледяной холод. Глава Секты должен остаться в теплом Павильоне». Цзи Яньжань подтолкнул его, чтобы он сел возле кровати. «Я вернусь вечером, чтобы дать тебе еду».

Сказав это Юнь Ифэну, Цзи Яньжань повернулся и вышел из спальни.

Он был тактичным и внимательным. Он намеренно закрыл дверь и опустил толстую штору, чтобы блокировать ветер и снег для человека, застрявшего в доме.

Юнь Ифэн сел у края кровати и хотел было поучиться у простых грубиянов, чтобы выругаться несколькими фразами, но услышал, как шаги другого человека становятся все дальше и дальше и вскоре исчезли.

Оно того не стоило, в итоге у него просто разболелось бы горло от крика.

Поэтому он снова проглотил свои слова и начал обдумывать другие идеи.

Две большие акупунктурные точки на его груди были запечатаны. Хотя боль была покалывающей и парализующей, если он выдержит принуждение, то не исключено, что он сможет разблокировать их самостоятельно. Он сделал глубокий вдох, слегка закрыл глаза и попытался отойти назад.

Его тело слегка задрожало, но разблокировать точки не удалось. Вместо этого половина остатка свечи у изголовья кровати упала на одеяло.

Марлевое покрывало кровати было похоже на сухие дрова, обмазанные восковым маслом, и в одно мгновение начало яростно гореть.

Юнь Ифэн: «...О нет?»

Увидев, что язык огня опалил его ягодицы, глава секты Секты Фэн Юй закрыл глаза и больше не мог заботиться о защите своего нежного голоса. Он поднял голову и проревел,

«Помогите!»

Звук долгое время висел над Дрейфующим Павильоном.

И его снова сдуло ветром.

Цзи Яньжань проверил все паучьи шелка и серебряные колокольчики и вернулся в резиденцию только после наступления темноты. В воздухе витал запах гари, который становился все более выраженным, чем дальше он шел.

Зловещий, жуткий.

Словно тонкая нить душила его сердце.

Он внимательно следил за запахом и сильно толкнул толстую дверь внутреннего двора, открывая ее.

Палящий горячий дым устремился ему в лицо и не дал возможности открыть глаза.

Обугленные деревянные балки были окутаны сине-серым дымом, а весь главный дом сгорел до пепла.

«Глава секты Юнь!» Цзи Яньжань не заботился о том, что угли еще не рассеялись, и бросился внутрь, чтобы найти этого человека, но ему преградил путь раскаленный голубой камень, который с грохотом покатился вниз.

Под ногами слабо задрожало, и балка, которую поглотил огонь, наконец, не выдержала веса, и весь кусок рухнул.

Некоторое время искры наполняли воздух, кирпичи и плитки разлетались вокруг, а тупой звук был подобен невидимому молоту, вызывая хаос между небом и землей.

Цзи Яньжань был вынужден отступить.

Но ветер ревел все яростнее и яростнее.

Он раздувал рвущийся огонь, который, как зверь, своим жадным красным языком облизывая каждый сантиметр остатков древесины, которые можно было сжечь. Пока не опустились сумерки, он удовлетворенно превратился в последний клубок дыма и исчез из поля зрения.

Цзи Яньжань стоял перед этой обугленной землей и долгое время не произносил ни слова. Дул ветер, взошла луна, и звезды были тусклыми.

Колокольчики на карнизах Пагоды Белого Нефрита сотрясались в безмолвной элегии, отсылая прочь все души, погибшие напрасно.

В полночь рассеянные факелы блуждали по горной дороге, медленно поднимаясь в сторону Эфирного пика.

Только на рассвете они добрались до павильона «Снежный вид». Впереди всех шел Юэ Минвэй.

Он не спрашивал и не беспокоился о местонахождении других гостей, как и не спрашивал, почему Дрейфующий павильон превратился в обугленные останки. Он лишь почтительно отсалютовал: «Приветствую Ваше Высочество».

«Наконец-то ты решил появиться». Цзи Яньжань холодно посмотрел на него.

«Это не я. Все это устроил Мастер». Юэ Минвэя не волновало такое жесткое отношение, но он был еще более смиренным. «Я прошу Его Высочество, пожалуйста, сначала спуститься с горы, а потом обсудить это». Цзи Яньжань посмотрел на него: «Начальник Юэ закопал взрывчатку по всей горной тропе. Как нам спуститься вниз?»

«Это...» Юэ Минвэй колебался. Его миссия в этой поездке заключалась в том, чтобы забрать Цзи Яньжаня. Конфликт был бы неизбежен. После недолгого раздумья он махнул рукой одному из своей свиты и прошептал ему на ухо несколько слов.

Получив приказ, второй участник поспешил вниз с горы. Через полчаса на горной дороге раздалась серия громких грохочущих звуков, которые были вызваны тем, что вся взрывчатка воспламенилась вместе. Сила взрывчатки была бесконечной, и снежный рев, принесенный ею, также сотрясал землю.

Вместе с холодным туманом люди в городе Хань У также находились в состоянии тревоги. Все они остановились, наблюдая за черным туманом, и гадали, что происходит за пределами города.

Барабанные перепонки набухли из-за громкого шума. Юэ Минвэй покачал головой и сразу почувствовал себя немного комфортнее.

Он продолжил заглаживать вину и сказал: «Ваше Высочество, пожалуйста».

Цзи Яньжань холодно фыркнул, почистил рукава и вышел.

Свита семьи Юэ вылила керосин, который они принесли, на деревянное здание. Пламя полыхало.

Эта кровавая горная вилла, обремененная бесчисленными убийствами, наконец, на рассвете полностью превратилась в пепел.

Небо было тусклым.

Глава 21 - Что случилось на горе

Цзи Яньжань сидел в парадном зале с чуть горячим чайником перед ним; чайник испускал завитки белого дыма. Выбравшись из холодного и горького края, где только ветер и снег шумели постоянно, он чувствовал себя немного неуютно в этом человеческом дворе. Он даже услышал лай собаки в углу, возле стены.

"Ваше Высочество."

А Фу стоял рядом и ждал его, с любопытством спрашивая:

"Действительно ли на горе произошло так много убийств? Все умерли?"

"Когда я освобожусь позже, я расскажу вам все подробности". Цзи Яньжань спросил: "А как насчет вас, ребята? Как прошли ваши дни у подножия горы?"

А Фу честно ответил: "Все было очень хорошо. Все выполняли приказы Его Высочества. Неважно, как семья Юэ распоряжалась, мы просто следовали им".

После того как Цзи Яньжань отправился на Эфирный пик, Юэ Минвэй лично проявил инициативу и перевел свиту королевского дворца вместе с учениками секты Фэн Юй во внутренний двор Юэ. Каждый день их развлекали хорошим вином и едой, а время от времени приглашали оперную группу, которая пела и танцевала, чтобы развеять их скуку.

Юэ Минвэй был очень щедр. Что касается мрачных черных туч на горизонте, то они просто решили, что через полмесяца все прояснится, и тогда будет не поздно подняться на гору, чтобы забрать людей, находившихся там в это время. Поэтому все спокойно ждали.

Цзи Яньжань пошутил: "Похоже на беззаботную и счастливую жизнь".

"Какая еще беззаботная жизнь?"

А Фу пожаловался: "Я каждый день беспокоился о Его Высочестве. Как бы красиво ни были представлены вино и блюда семьи Юэ, я все равно не мог оценить их вкус."

Цзи Яньжань снова спросил: "А как же ученики секты Фэн Юй?"

"Они жили мирно. Помимо еды, они каждый день занимались боевыми искусствами".

А Фу сказал: "Просто они мало разговаривали и не проявляли особого энтузиазма".

"Не обязательно. Возможно, это потому, что вы слишком много говорили, поэтому им было просто лень отвечать".

Цзы Яньжань поставила чайную чашку: "Так, кто-то идет".

А Фу убрал свою улыбку и поспешил вперед, чтобы поднять занавеску. Посетителем оказался мужчина около пятидесяти лет. Он был одет в комплект парчовой одежды, но не выглядел как богатый человек. Напротив, он имел вид… военного командира. Он выглядел очень способным и сильным.

"Его Королевское Высочество Принц Сяо".

Он сжал кулак в приветствии перед собой, и громко сказал с улыбкой: "Вы в добром здравии".

Цзи Яньжань вздохнул: "Так это был ты".

Другого человека звали Чжоу Мин. Изначально он был заместителем знаменитого генерала Чжоу Цзюсяо из Великой династии Лян. Он также помогал бывшему императору в достижении выдающихся военных успехов и некоторое время был знаменит при дворе.

Но этот человек был слишком горд, и его легко было развратить из-за его растущей власти. Когда новый император только взошел на престол, ситуация при дворе была непростой, и все вели себя достаточно сдержанно, зажав хвост между ног. Однако единственный сын Чжоу Цзюсяо был высокомерен.

В тот же день он выехал на лошади на рынок, грабил мирных жителей, избивал стариков и чуть не сжег ресторан. Люди были настолько разгневаны, что бросились жаловаться в императорский дворец. Видя, что дела идут все хуже и хуже, Чжоу Цзюсяо не знал, что же делать с его сыном, и намеренно скрыл его преступления, предлагая взятки.

Наконец, его деяния были раскушены его врагами в суде, и они составили дело вместе с уголовными доказательствами, которые собирались в течение многих лет. Для нового императора в Золотом тронном зале, чей фундамент еще не окреп и который планировал восстановить свою военную мощь, наказав кого-то в качестве предупреждения для других, это было равносильно тому, что кто-то подает тебе подушку, когда ты хочешь задремать.

Не было причин оставлять это дело без внимания. Поэтому в тот же день был издан императорский указ о понижении Чжоу Цзюсяо с офицера второго ранга на шесть ступеней. Наконец, его просто разжаловали до простолюдина, а всю его семью в кандалах ночью сослали на остров Хайнань. Чжоу Мин был его родственником, поэтому, естественно, его не пощадили.

Цзи Яньжань вспоминал: "В ночь на 15-й день первого лунного месяца в почтовом доме префектуры Юэ произошел странный пожар. Все говорили, что семья Чжоу сгорела дотла в море огня. Теперь же кажется, что все было давно и хорошо спланировано?"

"Мы с дядей, естественно, хотим жить".

Чжоу Мин сел напротив него. "И мы также заинтересованы, чтобы принц Сяо был в добром здравии".

Цзи Яньжань улыбнулся: "Ты - преступник императорского двора, а этот принц - главнокомандующий императорскими войсками и кавалерией. Как нас можно сравнивать?"

"Не забывайте, Ваше Высочество, я когда-то был главнокомандующим войсками и лошадьми, и я также жил и умирал ради страны".

Чжоу Мин скрипнул зубами: "Но что случилось потом? Этот парнишка просто случайно ранил нескольких простых людей. Эта большая ошибка не стоит даже выеденого яйца. Если бы император не стал специально ставить его в пример, как это дело могло бы погубить всю семью Чжоу?"

Цзи Яньжань подул на чай в чашке и небрежно сказал:

"Значит, заместитель генерала Чжоу пришел ко мне, чтобы пожаловаться и возместить свои обиды?"

"Его Высочество - мудрый человек. Зачем говорить об этом со мной?"

Чжоу Мин понизил голос. "С древних времен и по сей день ни один император не может смириться с ростом военной мощи. Я боюсь, что то, что случилось с семьей Чжоу, скоро постигнет и Его Высочество".

"Заместитель генерала Чжоу шутит".

Цзи Яньжань откинулся в кресле и неторопливо усмехнулся: "У меня нет бесстыжего сына двадцати лет, который привык издеваться над другими, целый день ездит на дорогой лошади по улице Муян, топчет людей под собой и полагается на отца, который его прикрывает. Где я могу найти грех, чтобы сравняться с семьей Чжоу?"

"У Его Высочества нет сына, но у него есть 800 000 элитных солдат в Великой Лян, целиком преданых ему".

Чжоу Мин проигнорировал его сарказм, но продолжил, "В последние годы все в Великой Лян говорили, что Лагерь Черного Дракона не признает императора, а только принца Сяо."

"Конечно, в этой "Безумной легенде", о которой говорят люди, ваша семья Чжоу тоже внесла немалый вклад, верно? Разве нет?"

Цзи Яньжань добавил: "Этот принц еще недавно удивлялся, когда услышал этот великий слух. Откуда взялась эта сплетня? Оказалось, что суть дела была вот в чем".

"Это просто напоминание". Чжоу Мин не стал отрицать: "В последние годы Его Высочество добился многих военных успехов, завоевал еще больший авторитет в армии, и в его костях течет кровь ортодоксальной королевской семьи Великой Лян. Император по своей природе подозрителен и ревнив. Когда в Монголии свирепствовали беспорядки и бандитизм, он никогда бы не пошел против главнокомандующего армией, но теперь, когда граница стабильна, Его Высочество, возможно, стоит задуматься, как долго продлится ваша стабильная жизнь?"

"Заместитель генерала Чжоу», Цзи Яньжань поставил чайную чашку и пристально посмотрел на него. "Вы поощряете его высочество устроить мятеж и узурпировать трон вместе с вами?"

Но Чжоу Мин спросил в ответ: "Ваше высочество, что вы об этом думаете?"

Цзи Яньжань напомнил: "Это преступление с большой буквы, и карается смертью".

"Его Высочество управляет огромным количеством солдат и привык быть высокомерным. Он был неподвластен дворцу в этом месте вдали от императора. Боюсь, что он уже стал бельмом на глазу у Сына Неба".

Чжоу Мин свирепо сказал: "Если вы вовремя не опомнитесь, то рано или поздно потеряете голову".

"Это очень грубо". Цзи Яньжань сел прямо. "В таком случае, позвольте спросить, как вы думаете, если вы построите дом на снежной горе и убьете несколько человек за закрытыми дверями, этот принц станет послушным?"

"В Павильоне Снежного Вида Эфирного Пика нет никакого таинственного механизма, только простейший трюк с убийством".

Чжоу Мин отметил: "Но даже так, Его Высочество был подобен безголовой мухе. Он не только сам убил Му Чэнсюэ, но и не смог защитить жизнь мастера секты Фэн Юй. Мастер секты Фэн Юй был действительно самым невинным".

Цзи Яньжань усмехнулся: "Заместитель генерала был у подножия горы, но он точно знает, что произошло на горе?"

"Его Высочество был рожден Богом Войны, но его расчетливый ум, кажется, немного хуже, чем у придворного слуги".

Чжоу Мин намекнул: "Боюсь, что в будущем... вы ни в коем случае не переживете гнева императора".

Цзи Яньжань повернул руку и поднял палец: "Итак, какой совет может дать генерал?"

"У Его Высочества есть военная мощь, а у моего господина есть стратегия".

Чжоу Мин сказал: "Если мы будем работать вместе, мы будем непобедимы".

«Господина?» Цзи Яньжань посмотрел на него: "Кто это, ваш дядя Чжоу Цзюсяо?"

Чжоу Мин улыбнулся: "Если Его Высочество хочет знать, кто это, то господин сейчас в Звездном Городе. Вы узнаете, как только отправитесь туда".

Звездный город находился на Центральной Равнине. Это был один из самых процветающих городов Великой Лян, а также единственный путь на юг из столицы к морю. Чжоу Мин продолжил:

"Если Его Высочество будет продолжать колебаться, боюсь, что реликвия Будды с бусинами, скорее всего, отправится в страну Наньян."

"О?" Цзи Яньжань сказал: "Реликвия также находится в Звездном городе?"

"Конечно." Чжоу Мин пообещал: "Пока Его Высочество готов отправиться туда, независимо от того, сможем ли мы сотрудничать в будущем, господин подарит реликвию вам обеими руками, чтобы показать свою искренность."

Говоря это, он достал из мешочка в рукаве золотой сосуд с лотосом; это была основа украденной реликвии. Цзи Яньжань продолжал спрашивать:

"Тогда после путешествия в Звездный Город, кого мне следует искать?"

"Вас кто-нибудь проводит".

Чжоу Мин спросил, "Я не знаю, так что решил Его Высочество?"

Прежде чем он успел закончить свое предложение, из-за двери раздался внезапный шум, который сопровождался резким звуком и треском в воздухе. Маленькие дети на улице расценили это только как новогодний фейерверк и все еще хлопали, ожидая еще одного. Однако лицо Чжоу Мина изменилось. Это был код, с которым он был хорошо знаком; он указывал на то, что ситуация изменилась.

Цзи Яньжань поднял брови: "Заместитель генерала Чжоу, почему вы вдруг запаниковали?"

Чжоу Мин не мог больше разговаривать с ним, и хотел уйти. Как только занавес двери был поднят, снаружи сверкнул ряд холодных мечей, указывая на него.

"Его Высочество еще не закончил спрашивать тебя. Куда ты бежишь?"

Линь Ин нетерпеливо сказал: "Возвращайся обратно!"

Чжоу Мин понял, что что-то не так, и когда он снова выглянул наружу, то увидел, что во дворе стояли на коленях три человека, связанные и с тряпками, засунутыми в рот, все они были его подчиненными. Когда они увидели Чжоу Мина, все они дико сопротивлялись. Одному из них удалось выплюнуть кляп изо рта, и он в панике закричал:

"Господин Чжоу, Му Чэнсюэ только что в одиночку разнес бюро охраны Юэ, убил Юэ Минвэя и выбросил его голову на улицу".

Лицо Чжоу Мина побледнело, и он оглянулся на человека в зале.

«Значит Звездный город». Цзи Яньжань улыбнулся. "Генерал отвезет меня туда или этому превосходительству придется идти самому?"

"Му Чэнсюэ не умер?» Чжоу Мин сказал в шоке: "Может ли быть так, что... Юнь Ифэн тоже не умер?"

"Кроме твоих шахматных фигур, всем остальным не нужно было умирать".

Цзи Яньжань сказал: "Жаль только госпожу Лю. Этот принц, сделал необдуманный шаг и не дал ей убить Цзинь Хуана перед смертью".

Чжоу Мин был в растерянности и гадал, что имел в виду Цзи Яньжань. Цзи Яньжань постучал указательным пальцем по столу: "Способность генерала просчитывать других не выглядит очень хорошей, а?"

Чжоу Мин спросил с трудом: "Что же тогда случилось на горе?"

Очевидно, это была ловушка, и он не знал, когда в нее попал.

"Старый дровосек, маленький слуга, Ци Жань, Цзинь Маньлинь и Цзинь Хуан - все твои люди умерли согласно твоему плану".

Цзи Яньжань сказал: "Я не знал, какова цель всего этого, но теперь все ясно. Вы хотели использовать эти нераскрытые убийства одно за другим, чтобы заставить этого принца понять, что он умеет только сражаться, но не просчитывать других. Если бы в будущем возник конфликт с Императором, был бы только тупик, поэтому я мог бы рассматривать только сотрудничество с вами? Или если бы этот принц повел себя слишком спокойно перед лицом опасности и сразу же нашел убийцу, разве вы не планировали взорвать Павильон Снежного Вида, чтобы устранить препятствия на пути вашего восстания? Но какими бы ни были последствия, это был не более чем страх перед 800 000 элитных солдат в Монголии."

Чжоу Мин пристально посмотрел на него: "Когда ты узнал?"

"Ноги маленького слуги были покрыты обморожениями. Ци Жань сказал, что это из-за того, что он потерял одежду в азартных играх, но цвет кожи не похож на старую травму."

Цзи Яньжань сказал: "Кроме того, поскольку они оба знали боевые искусства, сомнительно, что им потребовалось много времени, чтобы подняться на гору. Я думаю, это было потому, что им пришлось ждать, пока все остальные гости окажутся в Павильоне Снежного Вида, прежде чем они смогли взять людей, чтобы заложить взрывчатку на горе, поэтому они задержались почти на весь день и слуга пострадал."

Семья Ци была богатой семьей на северо-востоке и также занималась бизнесом. Хотя деньги в этом деле были хорошими, оно также было очень опасным. Другие молодые мастера семьи Ци наверняка не захотят этим заниматься, и передадут это дело только Ци Жаню и его слуге, которые не отличались разборчивостью.

Старый дровосек умер от взрывчатки, зарытой маленьким слугой, а маленький слуга умер на руках Юэ Чжихуа.

"В ночь, когда умер Ци Жань, я все время оставался поблизости. Никто не входил и не выходил из Павильона Лунного Вида, кроме Лю Сяньсянь, и маленькая госпожа ни в коем случае не была убийцей."

Цзи Яньжань продолжил: "Итак, было только два варианта. Другая сторона была несравненным мастером, который мог приходить и уходить бесследно. Например, Му Чэнсюэ, которого Юэ Минвэй заманил на гору, чтобы нарушить ход моих мыслей, или же убийца просто находится в Павильоне Лунного Вида. Например, отец и сын семьи Цзинь. Это сделал Цзинь Маньлинь? Похоже, это соответствует твоему замыслу".

"Какому замыслу?" - спросил Чжоу Мин.

"То, что следующая жертва была предыдущим убийцей, запутало ситуацию".

Цзи Яньжань сказал: "Признаю, ты прав. Кровавый и странный плач и вой на горе был гораздо более жестоким, чем пытки заключенного в тюрьме. Думаю, если бы это был обычный человек, он бы сошел с ума".

Зная, что ему не удастся сбежать, Чжоу Мин с готовностью признался: "Да, Цзинь Маньлинь убил Ци Жаня".

"Почему вы позволили Лю Сяньсянь подняться на гору?" Цзи Яньжань надавил: "Она вообще не имела к тебе никакого отношения!"

Чжоу Мин свирепо сказал: "Она просто сумасшедшая!"

Поначалу он думал, что это просто девушка, которая влюбилась в Юнь Ифэна, и если он будет настаивать на том, чтобы не пускать ее на гору, это вызовет подозрения. Он также думал, что даже если она пойдет на гору, это будет не более чем добавление хаоса на вершине хаоса. Просто чтобы посмотреть, как Цзи Яньжань справится с этим, он позволил ей идти, но он не ожидал, что у нее есть своя скрытая цель.

"Да, она сумасшедшая". В голосе Цзи Яньжаня прозвучала волна слабого гнева: "Ее свели с ума отец и сын семьи Цзинь".

Вначале у Лю Сяньсянь действительно было слишком много сомнений. Ее необоснованное восхищение Юнь Ифэном, маска, которую она никогда не снимала, иногда ее внимание, а иногда трудно скрываемое отвращение к отцу и сыну Цзинь, и каждый раз, когда происходило убийство, ее слова о призраках и богах не были направлены на решение проблемы, а больше походили на добавление топлива и уксуса в тайну, известную как "взбалтывание мутной воды".

Юнь Ифэн как-то сказал Цзи Яньжаню, что она, похоже, совсем не хотела спускаться с горы. Поэтому, когда тетушка Юй отравилась, они пришли к молчаливому согласию и сосредоточили все свое внимание на Лю Сяньсянь. Они сделали вид, что спешат покинуть Дрейфующий Павильон, но на самом деле они оставались там в темноте.

Конечно же, они увидели, как другая сторона достала нож, чтобы совершить убийство.

"Я сожалею об этом". Цзи Яньжань произнес слово за словом: "Я должен был позволить ей убить Цзинь Хуана".

Сначала он думал, что Лю Сяньсянь тоже участвовала во всем этом плане, поэтому он остановил ее, но неожиданно Цзинь Хуан без предупреждения сошел с ума и внезапно бросился убивать ее. Цзи Яньжань в это время стоял позади Лю Сяньсянь. Вдруг он увидел, как в глазах Цзинь Хуана мелькнуло убийственное намерение, и сразу понял, что собеседник притворяется слепым и может скрывать еще какие-то тайны.

Поэтому он быстро принял решение, тайно нажал ладонью на ее спину и рассеял смертоносную внутреннюю Ци Цзинь Хуана. Лю Сяньсянь была поражена на месте, а Юнь Ифэн, естественно, покинул двор с ее "трупом". Той ночью, в кухонной кабинке тетушки Юй, Юнь Ифэн растопил таблетку в горячей воде и осторожно влил ей в горло, чтобы привести в чувство.

Кашляя, Лю Сяньсянь проснулась. После того, как она ясно увидела перед собой двух людей, ее покрытое шрамами лицо слегка дернулось. Сразу же глаза наполнились слезами, и она сердито сказала:

"Почему вы помешали мне отомстить?"

"Маленькая мисс сказала, что я ей нравлюсь, но она ничего не говорила о мести".

Юнь Ифэн продолжал поить ее целебной водой. "Если ты бегаешь и убиваешь людей, не говоря ни слова, естественно, мы тоже не будем стоять в стороне".

Лю Сяньсянь попыталась пошевелиться, но все ее тело покалывало, поэтому ей пришлось сдаться.

Юнь Ифэн опустил чашку: "Госпожа, вы должны знать о своем физическом состоянии, верно? Чтобы практиковать боевые искусства, вы прикасались к ядам, к которым не должны были прикасаться все эти годы. Ваши внутренние органы уже давно повреждены, и даже на небесах нет никакой возможности восстановить их. Во дворце Сухуэй нет такого темного боевого искусства. Кто же ты?"

Лю Сяньсянь закрыла глаза и отказалась говорить.

"Яд проник в твое сердце, и в этот раз ты также получила внутренние повреждения. При всем почтении, я боюсь, что маленькая госпожа не сможет продержаться больше нескольких дней".

Юнь Ифэн продолжил: "Тебе будет еще труднее ходить. Почему ты хочешь убить Цзинь Хуана?

"Потому что..." Лю Сяньсянь стиснула зубы. Сначала она хотела отругать их за вмешательство, но случайно задела травму и долго кашляла.

"Расскажи мне." Юнь Ифэн похлопал ее по спине. "Если есть действительно большая обида, я обещаю маленькой мисс, что заставлю его заплатить кровью".

Услышав это предложение, Лю Сяньсянь внезапно подняла голову: "Правда?"

Юнь Ифэн ответил: "Мое обещание это также обещание секты Фэн Юй, я не отступлю от своих слов".

"Хорошо, я скажу, я скажу."

Лю Сяньсянь тяжело сглотнула, подавив всю кровь и боль, ее лицо раскраснелось:

"Меня зовут Мо Сяоюй. Молодая женщина из семьи Мо в городе Шуйяо, с которой развелся Цзинь Хуан - моя двоюродная сестра".

Брачный союз между семьями Цзинь и Мо был заключен много лет назад. Изначально они были достойны друг друга. Позже семья Цзинь присоединилась к охранному делу семьи Юэ и постепенно стала богатой и процветающей. Вполне естественно, что они были немного более высокомерны, когда имели дело со своими будущими родственниками.

В тот год, когда они пришли в дом, чтобы обсудить вопрос о браке между семьями, отец и сын выпили еще несколько бокалов вина во время банкета. После возвращения в свою комнату у них закружилась голова, и они выпили слишком много тоника из женьшеня. В этот момент их кровь Ци всколыхнулась, и они потянули Мо Сяоюй, которая случайно проходила мимо, обратно в свою комнату. Подумав, что она всего лишь девушка-служанка, они погубили ее.

После такого скандала семья Мо, естественно, была в ярости. Однако мастер Мо был педантичным и робким и он не осмелился поссориться с семьей Цзинь, поэтому он повернулся и обсудил это со своим младшим братом, попросив его пообещать Мо Сяоюй Цзинь Хуану в качестве наложницы. Хотя это было лишь дополнительным оскорблением, но все уже произошло, что еще они могли сделать?

Вспоминая это унизительное прошлое, Лю Сяньсянь, или Мо Сяоюй, со слезами и ненавистью сказала: "В то время даже моя мать приходила уговаривать меня, плакала и говорила, что если я откажусь, то я не смогу спасти свою жизнь".

Юнь Ифэн нахмурился и мягко утешил ее: "Если ты не хочешь говорить..."

"Я скажу! Мастер секты может помочь мне найти справедливость, только выслушав ее до конца". Мо Сяоюй взволнованно прервала его, на мгновение успокоила дыхание, а затем продолжила: "Я не хотела выходить замуж за того человека, не говоря уже о смерти, так далеко от дома. Через год я услышала, что моя двоюродная сестра вышла замуж, а некоторые из моих старших братьев женились. Они живут очень хорошо и очень респектабельны".

Единственной, кто был позором, была я сама. Чтобы отомстить, я поклонялась демонической ведьме как мастеру и изучила набор мощных боевых искусств, убивающих яд, что привело к разрушению моей внешности и повреждению пяти внутренних органов.

"Но я не жалею об этом. Я просто хочу закончить свою месть как можно скорее, чтобы спокойно отправиться в подземный мир". Мо Сяоюй сказала: "Настоящую Лю Сяньсянь из дворца Сухуэй знал мой учитель. Она очень простой человек. Я притворилась бедной девушкой, которая сгорела в огне. Она поверила в мою ложь и рассказала мне много интересного о себе".

Юнь Ифэн спросил: "Где сейчас Лю Сяньсянь?".

"Я лишила ее сознания и спрятала в старом фермерском доме в городе Сяоцзя. Мой мастер присматривает за ней и сказала, что когда дело будет сделано, она отправит ее обратно в город Цзяньцзя". Глаза Мо Сяоюй стали грустными. "Я легко могу стать ею. Это легко, потому что я была такой же, как она, невинной и не знающей мира".

Юнь Ифэн достал носовой платок и тщательно вытер кровь с уголков ее рта.

"Я искала возможности после того, как поднялась на гору. Однако отец и сын Цзинь были чрезвычайно бдительны. Они даже проверяли свою еду на яд каждый раз во время еды". Мо Сяоюй сказала,

"До того дня, когда Ди Угун пришел, чтобы устроить неприятности. Когда я услышал новости, то воспользовался случаем и пошла в павильон "Лунный вид" и обнаружила, что Цзинь Хуана там нет, а Цзинь Маньлинь неподвижно лежит в постели, его тело холодное, и он уже мертв".

Цзи Янжань и Юнь Ифэн посмотрели друг на друга. До этого они только строили догадки. Но теперь казалось, что Цзинь Маньлинь действительно умер от отравления?

Не имея возможности убить старого развратного демона, Мо Сяоюй была полна ненависти. Отрезав ему голову ножом, она вспомнила, что Цзинь Хуан все еще жив, и что она не может разоблачать себя слишком рано, поэтому она поспешно покинула Павильон Лунного Вида и случайно встретила Му Чэнсюэ в саду.

Юнь Ифэн: "Значит, ты придумала идею, притворилась, что связалась с ним, и намеренно заставила его ранить тебя,

чтобы отвести подозрения? После того, как Ди Угун сказал, что есть способ спуститься с горы, ты боялась, что Цзинь Хуан сбежит, поэтому рискнула прокрасться среди ночи и срубить эти лианы?"

Мо Сяоюй опустила глаза: "Да".

"Мне очень жаль за сегодняшний день, госпожа". Цзи Янжань вздохнул и сказал ей: "Давай сначала вылечим тебя".

"Я больше не могу держаться". Мо Сяоюй покачала головой и почувствовала слабую боль в легких. "Мой учитель также сказал, что я не смогу прожить больше трех месяцев, а теперь, похоже, я умру сегодня".

Юнь Ифэн на мгновение замешкался и спросил: "Кроме убийства Цзинь Хуана, есть ли у госпожи другие желания?"

Мо Сяоюй покачала головой, она задыхалась: "Нет, я просто хочу убить его. Я просто хочу убить его. Если однажды он умрет, попрошу мастера секты сжечь письмо, чтобы передать его мне в загробной жизни. Цзинь Хуан... Цзинь Хуан, он просто хотел убить меня, как сумасшедший. Боюсь, он уже узнал меня. У меня на запястье большое родимое пятно, отец и сын Цзинь знали об этом, поэтому я весь день была тщательно скрыта. Никогда не думал, что он притворяется слепым, ба!"

Юнь Ифэн хотел заговорить, но его перебила Мо Сяоюй. Она изо всех сил пыталась сказать: "Я также прошу вас двоих положить мое тело на задний двор. На мне есть татуировка лотоса дочери Мо. С тех пор как глава Юнь упомянул о расторжении брака в городе Шуйяо, он будет подозрительным и осторожным. Он должен бояться, что татуировка раскроет мою личность и приведет к его скандалу, поэтому он попытается уничтожить татуировку."

"Я верю всему, что ты говоришь". Юнь Ифэн сказал: "Зачем тебе это нужно".

"Да! Я хочу стать мстительным духом. Лучше всего преследовать этого злодея каждый день!" Мо Сяоюй схватила его за запястье со свирепым выражением лица: "Мастер секты... глава секты Юнь... Обещай..."

Ее рот наполнился кровью, и прежде чем она смогла закончить последнее предложение, ее голова слабо поникла вперед, и она испустила последний вздох.

Как она и ожидала, Цзинь Хуан сразу же отправился уничтожать ее труп.

Когда воспоминания рассеялись, Цзи Янжань потер середину бровей. Увидев, что уже темнеет, он позвал А Фу и попросил его приготовить ужин для соседей.

А Фу согласился, быстро сходил на кухню, заказал несколько легких блюд и принес их в комнату для гостей на южной стороне вместе с миской сытного куриного супа.

Юнь Ифэн сказала: "Спасибо".

"Это то, что заказал мой господин". А Фу помог расставить блюда и палочки для еды и спросил: "Я слышал, что Му Чэнсюэ только что убил Юэ Минвэя. Это тоже устроили мой господин и мастер секты Юнь?"

"Ваш господин тут ни при чем. Я заплатил деньги". Юнь Ифэн помог тетушке Юй сесть на кровать и сказал А Фу: "Когда он поднялся на гору, на его теле не было даже серебряного билета. Неужели он решил воспользоваться мной?"

А Фу усмехнулся: "Это неправда. Просто Лао Ву отвечает за счета в армии. Вытащить банкноты из его пальцев сложнее, чем вознестись на небеса. Не торопитесь есть, вы двое. Я пойду посмотрю на того, кто в соседней комнате... Я слышал, он грабитель могил? Этот человек спит и не встает. Думаю, он уже должен быть голоден".

После его ухода Юнь Ифэн помешал суп и рис в миске и передал ее тете Юй: "Ты была без сознания несколько дней, и твой желудок немного пострадал, тетя должна есть маленькими и частыми порциями".

Тетя Юй лежала в постели. Хотя у нее все еще не было сил, ее лицо все еще было добрым. Она съела две порции и наконец не удержалась от вопроса:

"У этой госпожи Лю, нет, у этой госпожи Мо, действительно ли у нее была тяжелая жизнь?"

"Да, она была несчастной девушкой". Юнь Ифэн ответил: "Но Цзинь Хуан мертв, и Цзинь Маньлинь тоже был убит ее собственными руками. Это была лишь месть. Я молюсь, чтобы в будущем она не стала кровавым призраком и возродилась в хорошей семье с любящими родителями."

Тетя Юй спросила: "Она убила Цзинь Маньлиня?"

Юнь Ифэн кивнул. Вскоре после открытия секрета хорька, он почувствовал, как на теле маленького толстого хорька появилась туго свернутая записка. Сверху было письмо Цзинь Хуана, в котором он спрашивал, почему другая сторона послала кого-то убить его отца по-настоящему. Независимо от того, был ли убийца Лю Сяньсянь, Му Чэнсюэ или кто-то другой, строки были печальными, злыми и испуганными, и даже почерк сильно дрожал.

По этой информации и последним словам Лю Сяньсянь несложно было догадаться о ходе всего дела: по первоначальному плану Цзинь Маньлиню нужно было только принять лекарство и притвориться мертвым, но он не учел, что Ди Угун придет на гору и активирует серебряные колокольчики, что насторожит весь Павильон Снежного Вида, так как колокольчики громко зазвонили, и все должны были выбежать, чтобы поймать вора.

В это время Цзинь Маньлинь уже принял поддельное лекарство от смерти. Цзинь Хуан оставался в Павильоне Лунного Вида. Было очевидно, что он не сможет потом ничего объяснить, поэтому ему пришлось выбежать. Он хотел сыграть роль актера, но его ослепил ядовитый дым от Ди Угуна.

Тетя Юй в панике сказала: "Послушав это, он совершил большой грех".

"Когда Цзинь Хуан услышал весть о смерти своего отца той ночью, он подумал, что это была просто инсценировка смерти, согласно

договоренности. Чтобы успокоить его, я также сказал, что тело Цзинь Маньлиня не было изуродовано, поэтому он был более спокоен".

Юнь Ифэн сказал: "Я думаю, что он восстановил зрение в середине ночи, поэтому он пошел в коридор, чтобы впервые увидеть своего отца. Неожиданно оказалось, что его отцу отрубили голову. Некоторое время он был слишком опечален и потрясен, поэтому случайно издал звук. Позже он боялся, что разбудит меня этим звуком. Он просто притворился одержимым злом, толкался и кричал, держа в руках голову отца, и долго плакал".

Тетя Юй побледнела: "Эти люди сумасшедшие?"

Юнь Ифэн: "Да, они сумасшедшие".

Трагическая смерть Цзинь Маньлиня наконец заставила Цзинь Хуана смутно осознать, что все это похоже на заговор. Многие людей были его частью, но они не знали о существовании друг друга. Все больше и больше людей умирало. В следующий раз... Кто будет следующим?

В то время Юнь Ифэн и Цзи Янжань не знали, кто будет следующим. Чтобы защитить тетушку Юй, они попросили ее принять галлюциногенный препарат и создали на ее шее сине-фиолетовые синяки. Фраза Му Чэнсюэ "кто-то задушил ее заживо" полностью развеяла подозрения Цзинь Хуана.

Позже, это было сознательное исчезновение Ди Угуна и поддельная смерть Му Чэнсюэ - методу научил Юнь Ифэн. Достойный мастер секты Фэн Юй откуда-то узнал множество методов притворяться мертвым, что было более реалистично, чем уличное жонглирование.

Тетушка Юй немного подумала и продолжила спрашивать: "Кто убил Цзинь Хуана? Где был молодой мастер Юэ?"

В соседней комнате Чжоу Мин в то же время сказал: "В конце концов, Его Высочество сделал вывод, как на самом деле умер Цзинь Хуан? От чьих рук?"

Цзи Янжань сказал: "От рук мертвого дровосека. Вы ведь придумали план, как заманить его, чтобы он перевернул кучу сухих дров, верно?"

Он думал, что старый Чжан был просто невинным мертвецом, пока позже не нашел очень тонкую шелковую нить рядом с телом Цзинь Хуана. В костре было спрятано оружие, которое было очень деликатно спрятано с помощью механизма. После выстрела ядовитым ножом механизм отодвигался и рассыпался в кучу мелких отходов дров, и найти его было очень трудно.

Юнь Ифэн медленно объяснил: "Без госпожи Лю, согласно договоренности другой стороны, дровосека убил бы маленький слуга; Юэ Чжихуа убил бы маленького слугу, Цзинь Маньлинь убил бы Ци Жаня, Цзинь Хуан дал бы Цзинь Маньлиню лекарство, чтобы инсценировать его смерть, и наконец мертвый дровосек убил бы Цзинь Хуана, Цзинь Хуан был бы мертв, и Цзинь Маньлинь, который притворялся мертвым, не имея никого, чтобы заботиться о нем, также умер бы".

«В середине плана была дыра, поэтому я предполагаю, что Юэ Чжихуа был убит Ци Жанем, а затем он спрятал тело, что и привело к закрытию петли".

Тетя Юй была ошеломлена, когда услышала это, и спросила спустя долгое время: "Тск-ск... Какова общая картина?"

"Да, в чем суть?"

Юнь Ифэн налил ей еще одну миску горячего супа. Изначально он хотел сказать, что этот человек пытается быть кровавым, жестоким, невежественным и загадочным, чтобы сложная ситуация свела Цзи Янжаня с ума, но он боялся напугать тетю Юй, поэтому сказал только: "У человека за кулисами могут быть проблемы с психикой".

За дверью раздался приятный и комфортный зевок, а также теплое приветствие А Фу: "Этот вор, ты проснулся?"

Юнь Ифэн улыбнулся и сказал тетушке Юй: "Тетя, сначала хорошо поешь. Я выйду на улицу и посмотрю".

Ди Угун прислонился к забору и вздыхал, чувствуя, что ему очень повезло. Когда он позавчера проснулся на горе, его охранял не град и снежный волк, а убийца номер один в Цзянху. Хотя он и был свиреп, но, по крайней мере, не был брошен.

В душе он был очень счастлив. Покачивая головой, он наслаждался, когда обернулся и увидел, что Юнь Ифэн выходит из комнаты. Он поспешно сказал, польщенный: «Глава секты Юнь, давайте поедим".

Юнь Ифэн протянул ему прозрачный зеленый кошачий глаз:

"Спасибо, что принес тетушку с горы".

"Глава секты Юнь очень вежлив. Не за что благодарить", - обрадовался Ди Угун и сжал кулак. "Если все в порядке, то я уйду первым. У нас высокие горы и широкие реки. Мы еще встретимся". Это было героическое заявление, как будто он действительно был похож на рыцаря, однако он не изменил своей старой привычке ходить. Он не выходил через ворота, а настаивал на перелезании через стену и лазании по деревьям. Его спина была как у старой обезьяны в горах, и он в мгновение ока исчез в перекрывающих карнизах.

Цзи Янжань мельком увидел фигуру за окном и приказал: "Выведите этого человека первым, следите за ним и не разглашайте никаких новостей".

"Да!" Подчиненный выполнил приказ и потащил Чжоу Мина за дверь. Юнь Ифэн всю дорогу наблюдал за ним и даже встал на цыпочки, чтобы увидеть, где будет заперт человек, но его вдруг ущипнули за шею, и он тут же в шоке зажмурился: "Эй!"

"Заходи!" Цзи Янжань втащил мужчину в комнату, обеими руками надавил на его плечи, толкнул его вниз и сердитым голосом спросил. "Сядь здесь и честно объясни мне. Почему ты изменил план без моего предварительного согласия? Почему случился пожар?"

Юнь Ифэн чувствовал, что он невиновен. "Это был несчастный случай".

В комнате было жутко тихо.

Никто из них не разговаривал.

Мастеру Секты Фэн Юй было нечего сказать из-за своей нечистой совести.

Его Королевское Высочество Принц Сяо просто потерял дар речи от гнева.

Через некоторое время Юнь Ифэн взял на себя инициативу и спросил: "Его Высочество рыдал и плакал после того, как увидел огонь? Его сердце было похоже на умирающее, он чувствовал невыносимую боль и сожаление."

Цзи Янжань зажал рот двумя пальцами: "Нет".

Юнь Ифэн тяжело вздохнул.

Ваше сердце как железо, Ваше Высочество принц Сяо.

Цзи Янжань не знал, смеяться ему или плакать, и его гнев рассеялся. Он разжал руку и сказал: "Эта точка была лишь притворством. Ее можно разблокировать, приложив силу. Кроме того, Му Чэнсюэ защищал тебя в темноте".

В то время, хотя и говорили, что, согласно схеме Цзинь Хуана, он притворился, что "убил" Му Чэнсюэ, и Цзинь Хуан умер, они не были уверены, действительно ли другая сторона хочет уподобиться рафинированному Гу, оставив на Эфирном пике только последнего человека. Чтобы избежать долгих снов по ночам, Юнь Ифэн планировал лечь плашмя по собственной инициативе.

Учитывая, что на горе могут быть и другие шпионы, даже за стенами спальни было трудно уследить, двое мужчин действовали очень серьезно. В этот момент очередная ночная вьюга вынесла тело Юэ Чжихуа, и предстоящая битва стала более логичной.

Движение Цзи Янжаня, блокировавшего акупунктуру Юнь Ифэна, на самом деле было очень слабым, хотя казалось, что он полон сил. Юнь Ифэну было бы легко разблокировать ее, но он не ожидал, что ему придется сидеть со свечой на заднице - если подумать, то повышение голоса и крики о помощи тоже были хорошим поступком, заставляя другую сторону думать, что он был похоронен в море огня, поэтому ему не нужно было ждать, пока Цзи Янжань вернется и снова будет сражаться с ним.

Когда начался бушующий огонь, четыре человека - Юнь Ифэн, Му Чэнсюэ, тетушка Юй и Ди Угун - уже воспользовались хаосом и перебрались в убежище. Конечно же, все последующие события развивались так, как и предполагалось ранее. Юэ Минвэй вскоре поднялся на гору, и Цзи Янжань успешно заставил его обезвредить взрывчатку, проложив путь для тех, кто спустился с горы позже.

Цзи Янжань: "Согласно результатам допроса, Цзинь Хуан был последним шагом. Они не хотели устраивать засаду и убивать тебя, и не собирались провоцировать конфликт между мной и тобой. Как только они получили известие о смерти Му Чэнсюэ, они планировали подняться на гору. Айя, лишний день, потраченный на мои действия, был напрасен".

Юнь Ифэн прочитал ему лекцию: "Всегда нужно быть осторожнее, когда находишься в Цзянху". Подумав некоторое время.

он сказал: "Убийца, который бережет свою репутацию, имеет такое преимущество, и он обязательно будет что-то делать, когда получит деньги. Будь то притворство мертвым или убийство Юэ Минвэя, он сделал это очень чисто и красиво."

"Даже если вы не заплатили ему денег, Му Чэнсюэ обязательно проявит инициативу и пойдет в Бюро сопровождения Юэ, чтобы свести счеты". Цзи Янжань сказал: "Убийцу номер один обманом заманили на снежную гору, и он не получил ни копейки. Он лишь служил украшением, мешающим мне видеть. Будет больше, чем позор, если об этом станет известно".

Юнь Ифэн подколол его: "Ты узнал, кто другая сторона? Он проницательный человек. Он не хочет убивать тебя, он даже не платит убийце денег. Он обманул всех на горе несколькими словами, сказав, что через два дня будет задание. Он экономит деньги и проблемы, скуп и аморален".

"Я узнал только о Чжоу Цзюсяо. Он был генералом при прежнем императоре, а потом был смещен с должности и отправлен в ссылку. Пока трудно сказать, есть ли за ним кто-то еще". Цзи Янжань сказал: "Другая сторона попросила меня встретиться в Звездном Городе, и реликвия находится там".

«Звездный город - это хорошее место". Юнь Ифэн кивнул, встал и сказал: "Его Высочество занят. Я пойду повидаюсь с Му Чэнсюэ, он уже должен был вернуться".

Цзи Янжань был озадачен: "Вернулся? Он только что послал кого-то принести сообщение о том, что он выполнил задание, поэтому он уже уходит".

Юнь Ифэн оскалился: "Он уезжает? Он ушел?"

Цзи Янжань ответил: "Да".

"Тогда что насчет моего хорька?" Юнь Ифэн загрохотал: "Я хочу, чтобы тетя Юй позаботилась о нем. Где толстый хорек, о котором я попросил позаботиться ради меня на время?"

Цзи Янжань похлопал его по плечу: "Он вообще не упоминал об этом".

Юнь Ифэн: "...."

По официальной дороге за городом Ханьу галопом неслась лошадь. Горный ветер нежно обдувал снежную марлю на лице человека в белом, с ленивыми бровями и непревзойденной внешностью...

А на руках у него лежал серебристо-белый хорек, крепко спавший на спине, с блестящим мехом, широкой грудью и упитанным телом.

Падал снег, и из деревень по дороге доносились оживленные звуки фейерверков.

Уже почти наступил Новый год.

Страница книги Порыв мерцающего холода в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Кража во дворце Императора

Глава 2 - Снежный покров запечатал гору

Глава 3 - Предостережение

Глава 4 - Правило Цзянху

Глава 5 - Колокольчики и паутина

Глава 6 - Полуночное исцеление

Глава 7 - Кто убийца?

Глава 8 - Кошмар из прошлого

Глава 9 - Сомнения налицо

Глава 10 - Дурак

Глава 11 - Мощь Тигриного нефрита

Глава 12 - Скрытое оружие

Глава 13 - Таинственная темная тень

Глава 14 - Лозы за горой

Глава 15 - Новое дело об убийстве

Глава 16 - Будем сотрудничать?

Глава 17 - Странный шум в коридоре

Глава 18 - Убийственный удар

Глава 19 - Осталось четыре человека

Глава 20 - Долгая темная ночь

Глава 21 - Что случилось на горе

О книге