Стальной ворон, что кружил над башней, завис за окном мансарды. Короткое заклинание приподняло барьер у окна - и птица стремительно влетела в комнату, приземлившись на книжный шкаф.

- Учитель, я пришла, чтобы увидеть вас, - произнес ворон голосом юной девушки - я жду у подножья башни, у меня есть кое-что для вас.

- Мгм-м, - пробурчал Баррис, продолжая зарываться головой в свиток из овечьей шерсти. Металлический ворон вылетел наружу и медленно опустился на предплечье светловолосой девы. Жестом она отдала птице приказ, и та превратилась в кольцо из серебра, что крепко оплело палец на левой руке своей хозяйки. Когда все черные руны на воротах исчезли, девушка приподняла подол своей мантии и зашагала по лестнице; в конце ступенек её ожидал висящий в воздухе диск, окруженный синим сиянием.

Она сошла с парящего круга на последнем этаже и вежливо постучала в дверь кабинета.

- Можешь войти, - донесся из комнаты мужской голос. Но девушка заколебалась. Она осторожно сжала руку в кулак, сплетя в ладони атакующее заклинание.

- Я сказал: войди. Чего ты ждешь? Меня не интересует твой макияж, - настаивал голос из комнаты.

Девушка вздёрнула брови.

- Что? Вы?..

- Думаешь, мой голос изменился? - казалось, что наставник читает ее мысли, - ты поймешь, когда зайдешь и увидишь.

Девушка открыла дверь. Насколько она помнила, кабинет никак не изменился: в просторной комнате царил в небольшой беспорядок, воздух был пропитан запахом трав. Единственное отличие - человек, что сидел посреди груды книг. Ее наставник и владелец башни - некромант Баррис.

В этом году ему исполнилось восемьдесят четыре года, но тот, кто сейчас находился за письменным столом... бледный юноша, которому на вид не было и двадцати.

- Эстер, ты все еще удивляешься? - спросил ее внезапно помолодевший наставник.

Девушка быстро вернула своему лицу пристойное выражение и аккуратно вошла в кабинет.

- Учитель, вы сменили тело?

- Ну, можно и так сказать, - Баррис встал и направился к дивану, - это произошло довольно неожиданно; у меня нет времени все тебе объяснять.

- С вашим телом что-то случилось?

- Суставы болели все сильнее, а также эта тяжесть в груди, пару дней назад случился приступ... Эти старые кости постепенно умирали, и я мог встретить смерть в любой момент. Время было на исходе, так что я быстренько нашел труп и переместил душу... - вздохнул маг.

Эстер уселась напротив наставника и осмотрела его с ног до головы.

- Учитель, прошу прощения, но... почему именно это тело?

Баррис оглядел свою оболочку:

- Этот парнишка был рабочим на кухне, перебрал с выпивкой и отравился, а ведь ему было только девятнадцать. Когда он приходил сюда, то подписал контракт, по которому был готов пожертвовать мне свое тело, с условием, что родственники юноши получат денежное возмещение после его смерти.

Посмотрев на нахмурившуюся ученицу, Баррис отмахнулся:

- Что еще ты хочешь спросить? Спрашивай. Я не твой кровожадный папенька и не буду винить тебя за неудобные вопросы.

- Хоть это тело и принадлежало молодому человеку, но вы же не могли не заметить... что у него не было ушей? - обратила внимание Эстер.

- Конечно, я заметил. И так сойдет. Благодаря капюшону это можно легко скрыть. К сожалению, у ребенка было врожденное увечье, - вздохнул некромант.

- И вас не смутило, что ему не хватало одной руки?

Баррис поднял обрубок правого запястья:

- Ну, он был юн. Кажется, будучи пьяным, он засунул руку в мясорубку. Теперь её можно только ампутировать, как жаль.

- А как же... у него ведь даже не было... волос?

Маг мучительно стянул капюшон:

- Разумеется, я знал. Но это ничто. В конце концов, у меня тоже почти не было волос. В любом случае, я могу спрятать всё под мантией, прямо как уши. Но лицо этого ребенка довольно хорошенькое, а?

Прекрасный лик ученицы некроманта выражал сострадание, из-за чего Баррис вдруг почувствовал себя неуютно и вновь начал оправдываться:

- Это всего лишь временный сосуд для моей души. Мое собственное тело внутри золотого гроба Арканы. И я воспользуюсь им снова. Это тело служит заменой, а не постоянным решением проблемы. Всё-таки у него нет руки, что весьма неудобно.

- Даже если это ненадолго, по крайней мере, вы могли найти более... здоровый труп, - сказала девушка.

- У меня есть множество отличных трупов, но я не могу использовать их для таких незначительных целей. У них особое предназначение... и ты знаешь это, Эстер, - маг тряхнул головой.

- Вы имеете в виду... армию химер? - глаза ученицы вмиг загорелись.

- Да.

Баррис вручил ей зеркало, транслирующее происходящее под башней: благодаря пространственной магии стены тренировочного полигона ушли далеко за горизонт. В поле тянулись ряды тысяч химер из плоти и крови. Скроенные из частей различный существ: людей, полудраконов, орков, троллей, зверолюдей; все солдаты были крепкими исполинами и имели при себе замысловатое оружие.

Смотря на этот легион, Эстер подсознательно прикрыла рот. Даже будучи ученицей некроманта, она никогда не думала, что увидит армию химер своими глазами.

Она вернула зеркало наставнику и дрожащим голосом произнесла:

- О, Три Бога Света, это... восхитительно...

Баррис недовольно поправил ее:

- Дорогая, ты некромант. Тебе не стоит так легкомысленно упоминать Троицу Света, они не наши боги.

- Это всего лишь выражение, раньше мне всегда приходилось так говорить… - во взгляде Эстер читалось беспокойство, - Учитель, раз вся армия уже в боевой готовности, значит, вы уже отыскали путь в Мертвую Топь?

Баррис серьезно посмотрел на неё:

- Да, я нашёл его. Следующим делом я открою проход и призову врата прямо из чародейской башни.

Эстер взволнованно воскликнула:

- И как только вы успешно преодолеете мертвые земли, вы сможете встретиться с Костяным Королем!

- Да, я долго ждал этого дня… - «молодой» старый маг слегка нахмурился и левой рукой протер обложку магической книги, - Я уже встречал Костяного Лорда, когда был молод. Из-за проклятия он не мог покинуть Топь Мертвецов, но каждую сотню лет он освобождался от заточения на семь дней... Более шестидесяти лет назад мне посчастливилось встретить его в это самое время и заключить контракт. Если я смогу освободить его, пока жив, и позволю ему вернуться в наш мир, он станет моим союзником и предоставит мне свою силу и знания.

Эстер была взбудоражена. Ведь это легендарная встреча, наверняка даже у старших магов из Альянса Арканы не было такого опыта.

- Учитель, когда вы собираетесь начать действовать?

Баррис улыбнулся:

- Сегодня. Я собрал армию, чтобы преодолеть опасности мертвых земель. Эстер, мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Я знаю, как избавить Костяного Короля от проклятия. В этом деле мне понадобится помощь со стороны… И ты подойдешь лучше всех.

После этих слов Баррис протянул руку своей ученице, и Эстер приняла ее, помогая подняться своему наставнику, не имевшему ни правой руки, ни ушей, ни даже волос. Они вышли за дверь и встали на парящий диск, медленно спускаясь к основанию башни.

Баррис первым открыл врата магической башни и указал посохом на подвал. Дверь накрыл воздушный полог, за которым показался строй армии химер. В первых рядах шли несколько огромных монстров, больше напоминавших троллей, их сопровождала кавалерия на бессмертных лошадях, а так же множество лучников и пехота.

Шеренги одна за другой выходили из врат башни и останавливались на открытом воздухе. Колесницы, которые заняла пара некромантов, располагались на средней линии построения, находясь под защитой армии с каждой стороны. Магов окружали несколько химер, предназначенных специально для обороны. Эстер обнаружила, что на одной из колесниц покоится золотой гроб Арканы, упомянутый учителем. В верхней части гроба сверкало хрустальное окошко, через которое можно было увидеть истинное тело Барриса.

- Вы… - Эстер хотела сказать: «Вы даже нанесли себе макияж, и к тому же, весьма умело…» Конечно, она не смогла произнести это, зато сказала кое-что более значимое. Девушка спросила:

- Учитель, вы хотите, чтобы Костяной Король сделал что-то для вашего настоящего тела?

- Да. Сила Костяного Короля превосходит некромантию. Быть может, у него получится укрепить это старое тело... Я бы не хотел бросать его. В конце концов, совместимость души и её вместилища - вещь очень важная.

Сказав это, Баррис вскинул руки и запел. Заклинание насыщалось магией в его ладонях, формируя хрупкие, словно паутинки, нити, и закруживая их  в танце. Точными движениями кончиков пальцев некромант переплетал их одну за другой, создавая тонкую грань.

Со временем она становилась толще и шире, все больше напоминая арочный проход. Баррис опустил руки и вынул посох. Одно движение - и врата со скрипом открылись.

По ту сторону портала простирались пепельные земли Топи Мертвецов. В этом мире не было ни дня, ни ночи. Заходящее солнце и сумеречные звезды вечно делили небесный купол между собой. Вся земля была устлана прахом, и потому в ней не могло зародиться ни единой травинки.

По команде Барриса армия химер двинулась в сторону Иномирья. Эстер немного нервничала, крепко держась за колесницу обеими руками. Баррис же снисходительно утешил ее:

- Не бойся, все пройдет как по маслу.

Эстер закусила губу:

- Учитель, я не была готова к тому, что мы исполним ваш план сегодня… Подготовленные мной заклинания далеко не идеальны.

Баррис засмеялся:

- Все в порядке, не нужно создавать никакие заклинания. Ты по-детски честна, но совсем не думаешь наперёд. Если бы я предполагал, что нам придётся сражаться, тогда зачем бы я потратил столько времени на создание армии?

Эстер нахмурилась:

- А разве не потому, что здесь мы встретим бесчисленное множество монстров?

- Мы здесь - единственное бесчисленное множество монстров. Но нам придется столкнуться с другими препятствиями, созданными энергией бессмертных, они могут помешать моему плану. Однако эти создания неразумны и единственная их задача – атаковать вторженцев. Но это маловероятно: измерение Иномирья невелико, эти существа малочисленны, да и армии для них будет достаточно.

А затем на линии горизонта показались конные всадники. Рыцари в броне из иссохших костей, восседали на лошадях темных, словно тени. Стоило им только завидеть армию химер, как они двинулись к ней на полном скаку. Когда всадники приблизились, маги обнаружили, что оружия рыцарей неотделимы от их тел. В бою их правые руки превращались в длиннющие - в несколько футов - отростки, из которых прорезались острые лезвия гигантских кос.

Баррис возвел сферический барьер вокруг колесницы. Он оставил все заботы о битве демонической армии. Его войско имело абсолютное преимущество в количестве. Будь это сражение между человеческими армиями, численность бы не стала решающим показателем. Однако химеры и бездушные мертвецы - не люди: они не страшатся смерти, не чувствуют боли, не дезертируют, их не заботят ловушки и уловки. Их цель - убить врагов, они выполнят задачу, не отвлекаясь ни на что. Таким образом, если возможности существ идентичны, тогда превосходство в количестве крайне важно.

Сражение химер с мертвецами продолжалось, и бессмертные лошади несли колесницу вперед, пока за пределами барьера не воцарилась гробовая тишина. По крайней мере, половина армии Барриса оказалась повержена, но ни одного бездушного жнеца уже не осталось. Под защитой барьера никто из магов не пострадал, так что их мантии были так же чисты, как и до начала битвы. Эстер знала, что наставник поддерживает заклинание уже долгое время. И пока он сам не решит развеять его, барьер не исчезнет.

- Так не может продолжаться, - оглянулась Эстер,- учитель, вы взяли заклинания восстановления? Даже вдвоем мы не в силах починить столько химер...

- А зачем их чинить? - Баррис посмотрел на нее, - расходный материал используют один раз.

- Но... мы потеряли слишком много солдат! Эту волну мертвецов мы отбили, но если их будет еще несколько...

Баррис улыбнулся:

- Все идет как надо, глупое дитя. Разве я не говорил, что этот мир мал? Мы уже нашли то, что искали.

Он поднял посох и указал куда-то вперед. Клубы тумана впереди стали сгущаться, формируя столп, похожий на сердце тайфуна, из-за него видимость становилась все хуже. Баррис сказал, что именно в этом месте заточен Костяной Король. Запертый в темной башне, окруженной пеленой смерти, он был ее владельцем и пленником.

С помощью своей ученицы, Баррис слез с колесницы, парящий гроб, поднятый заклинанием, полетел вслед за ним. Стоя перед туманной башней, он поднял голову и со смешанными чувствами произнес:

- С этого момента, мы должны оставить нашу армию и идти, полагаясь лишь на себя. Кстати, Эстер, как долго ты уже моя ученица?

Пораздумав несколько мгновений, Эстер ответила:

- Прошло около тринадцати лет с тех пор, как я впервые вас встретила. Получается, уже одиннадцать лет. Почему вы внезапно спросили об этом?

Баррис сказал:

- Этот вопрос… Я задавал его другим, но никогда не спрашивал тебя. А теперь, Ваше Высочество Эстерин Пассия, готова ли ты заплатить за свой магический дар? Столкнувшись с бесконечно неизведанной тайной, готова ли ты поставить все ради Бога Арканы?

Некроманты уже почти достигли туманного полога, один шаг - и они окажутся в башне. Эстер остановилась и смущенно взглянула на наставника. Она не понимала, почему он внезапно заговорил о таких вещах и почему назвал ее полное имя и титул.

Эстер немного поразмыслила и решила ответить честно:

- Я не знаю, учитель. Я все еще молода и моих знаний может быть недостаточно, я не решусь поспешно ответить на ваш вопрос.

Баррис вздохнул и жестом приказал Эстер выдвигаться. Стоя бок о бок со своим учителем в густом тумане, Эстер взглянула на озаренный лучами света профиль Барриса. Пока она ощущала, как мурашки бегут по коже, ее наставник улыбался.

Снаружи туманная башня казалась очень высокой, но не слишком просторной, однако внутри нее умещалась широкая прямая дорога, уходящая вдаль. Маги прошли вперед и, распахнув двойные двери, попали в огромный сводчатый холл.

Трон Костяного Короля располагался на вершине лестницы в глубине зала. Ступеньки были высечены из обсидиана, а сам трон состоял из многочисленных костей. Его верхушку венчал скелет громадного дракона. Пустые глазницы его черепа горели вечным пламенем.

Баррис медленно подошел к трону, остановился на допустимо-вежливой дистанции и склонился перед старым другом, которого не видел уже много лет.

Человек на престоле, как и Баррис, носил черный плащ, скрывающий лицо. Завидев мага, он неторопливо поднялся:

- Друг мой, ты ли это?

- Это я, мой лорд, - ответил Баррис, - я сдержал обещание и пришел к вам.

Костяной Король сошел вниз по ступенькам, снимая капюшон.

Увидев его лицо, Эстер, стоявшая позади Барриса, оказалась в замешательстве. Она предполагала, что внешне Костяной Лорд должен был напоминать Лича*: скрючившаяся кожа, обтягивающая кости, заполненные драгоценными самоцветами... Но облик существа, шедшего перед ними, был за гранью ее ожиданий: лицом он и правда напоминал Лича, в его глазах горел призрачный огонь, какой обычно бывает у Личей, или же воскрешенных рыцарей некроманта. Кое-что в нем было и от демона: пара дьявольских рогов и четыре пары звериных клыков; открытые участки его кожи были покрыты черной чешуей, испускающей алый, рассеянный свет, словно кровь, пульсирующая под кожей.

Костяной Король подошел прямо к Баррису и сбросил капюшон с его головы. То, что произошло далее, еще больше озадачило Эстер: сначала Костяной Лорд долго молчал, затем немного отошел, прикрывая рот своей чешуйчатой рукой, и вдруг огни в его глазах замерцали.

- Баррис Гершо? – раздался глубокий, полный величия голос Костяного Короля, - Нет, это не ты... Я помню, у тебя были притягательные серо-зеленые глаза, мягкие льняные волосы, красивые ловкие руки… Но теперь... это точно не ты! Маг предо мной – самый обыкновенный, причем безухий, потерявший руку, и даже не имеющий волос!

Баррис тактично кашлянул, указывая на гроб:

- Мой господин, я очень стар и мог умереть внезапной смертью, так что сменил оболочку на некоторое время. Мое настоящее тело покоится там.

Костяной Король подошел к гробу и взглянул на умиротворенное лицо, видневшееся через хрустальное окошко.

- Но... у него тоже нет волос.

- Мне восемьдесят четыре, мой лорд.

И Костяной Владыка вновь выдал беспристрастную оценку телу перед собой:

- Ох, точно! Если взглянуть поближе, это лицо уж очень похоже на твое.

Баррис торжественно преклонил колено и настойчиво заговорил:

- Мой лорд, я исполнил данное вам обещание и нашел способ освободить вас от заточения. Теперь же я предлагаю вам покинуть Туманную Башню и отправиться в мир людей. Почему бы нам не предаться воспоминаниям давно минувших дней потом?

Король кивнул:

- Это имеет смысл. Итак, как же мы собираемся это сделать?

Баррис вновь оглянулся на Эстер, и та почувствовала, как холодок пробежал по спине.

- Я прочел множество древних книг и, наконец, нашел кое-что, - сказал Баррис, - Мой король, вам стоит подготовиться. Эта техника немного непристойна, и я боюсь, вы не сможете сдержать смех.

- Я постараюсь не смеяться. Рассказывай.

- Я активировал несколько заклинаний, которые должны ослабить Ваши путы… Эм, а сейчас… после этого…

- Почему ты колеблешься? Говори.

Баррис повернулся, схватил Эстер за запястье и потянул к Костяному Королю:

- Я предлагаю вам девушку с серебряной родословной, певчую рассвета, единственного потомка короля-рыцаря Пассии - Эстерин Пассию - принцессу Империи Саго.

- Что? - вскрикнула Эстер. Будучи ребенком, она всегда верила, что если взрослые внезапно называют ее полное имя, то дело дрянь. Оказалось, что во взрослой жизни ничего не изменилось!

Она подсознательно одернула руку и неожиданно легко вырвалась из хватки наставника. Новое тело Барриса было изувеченным и слабым, и силы в нем было куда меньше, чем у Эстер. Но когда она попыталась бежать, Костяной Король схватил ее за плечи. Принцесса не смела оглянуться: она хорошо чувствовала запах смерти, исходящий от Лорда Костей, прикосновение его чешуйчатых рук вызывало дрожь.

Крепко держа принцессу, Костяной Король задумчиво посмотрел на Барриса:

- Что ты только что сказал?

- Я сказал, что хочу предложить вам...

- Нет, как ты назвал ее? Почему ее имя столь длинное?

Баррис почувствовал тесноту в груди... Что произошло с той памятной встречи? Почему все вокруг так отличается от того, что было раньше? С его заклинаниями, что он использовал, все в порядке, а господин в хорошем настроении, но это странное чувство...

У мага уже появилось предположение: должно быть, все из-за непростого нрава Костяного Короля? Насколько он помнил, его господин был существом благородным и величественным, а огромная сила, покрывающая его тело, подавляла всё вокруг. Обычно люди подле него были так же смиренны, как пыль под его ногами... Но если подумать тщательнее, то Костяной Лорд прежде не говорил так много. Большую часть предыдущего разговора занимала непрекращающаяся болтовня Барриса... А после того, как они заключили обещание, Костяному Королю нужно было вернуться обратно в свое измерение. Поэтому Баррис подумал, что он так и не понял характер своего господина до конца.

- Ее зовут Эстерин Пассия, - объяснил Баррис как можно вежливее, - Вам не нужно запоминать длинные имена и титулы. Обычно я зову ее Эстер.

- Так говоришь, она принцесса? - Король посмотрел на девушку, которую удерживал руками, - Тогда почему я вижу в ней мага? Она постоянно была с тобой, так что я подумал, что она твоя ученица или дочь.

- Она и вправду моя ученица, но также и принцесса Империи Саго. Господин, вы должно быть не знаете человеческих королевств. Империя Саго - самая сильная страна из Союза Десяти Наций. Ее королевская семья утверждает, что они - носители крови древних полубогов...

Костяной Король не был заинтересован в истории или мифологии. Он тщательно осматривал Эстер: фактура ее робы куда качественнее, чем у Барриса. Ожерелье и украшения для волос, которые она носила, выглядели просто, но сделаны были умело, а с такими длинными золотыми кудрями и глазами цвета сапфира она и впрямь была очень похожа на принцессу.

- Я все еще удивлен, - промолвил Король, - я полагал, что человеческая аристократия никогда не пожелает замарать себя тайными искусствами, не говоря уже об изучении некромантии. Так что же случилось? Что произошло с вашим миром? Принцесса стала некромантом?

Баррис вздохнул:

- Мой лорд, давайте вернемся к вопросу возвращения вашей свободы. Может быть, обсудим детали позднее?

- Нет, я собираюсь услышать все сейчас, - Король высоко поднял голову.

- Но сейчас в приоритете...

- Нет.

- Я делаю это ради вашего блага... - капли пота покрыли лысину Барриса.

- Это не ради моего блага, а ради нашего. Я желаю вновь обрести свободу, ровно как ты жаждешь моей силы. Мне очень любопытно, так что говори.

- Хорошо, - вздохнул Баррис, - Что ж, много лет назад король и королева Империи Саго были приглашены в колонию на юго-востоке, но из-за засады варваров они потеряли всякую связь с министрами. Избежав преследования, они хотели вернуться на родину так скоро, как это было возможно; однако бежать через Горы Невозврата было ошибкой.

- Что за Горы Невозврата?

- Место, где расположена моя магическая башня. Эти места не принадлежат ни к одним владениям, только мне лично. Вкратце, король и королева были голодны, ворвались на мое исследовательское поле, выкорчевали цветы драконьей крови, выкопали чернокаменную траву и приготовили что-то вроде картофельного супа со свеклой... И пока они ели, королева упала в обморок. Король также почувствовал себя дурно. Из последних сил он принес свою жену к чародейской башне, где со слезами умолял меня спасти ее… Королева была беременна, и ситуация оказалась довольно опасной.

- Дай-ка мне предположить! Урожай, что они съели, был материалом для твоих экспериментов со снадобьями, да? Ты очень разозлился и наложил проклятье на ребенка королевы...

- Нет… - Баррис беспомощно взглянул на Эстер; его ассистентка равнодушно глазела в пол, видимо, она прекратила всякое сопротивление.

Король же продолжил размышлять:

- Тогда ты пообещал спасти ее с одним условием: они должны отдать тебе ребенка, как только тот родится! Так ты получил принцессу Эстер! Ты запер ее в башне, а она сидела под окном, и каждый день расчесывала свои длинные волосы, напевая песни…

- Уже ближе, но все же нет, - бесстрастно ответил Баррис, - У меня было другое условие: по соглашению Империя Саго признает Горы Невозврата моими владениями, но продолжит защищать эти земли. Король согласился. Также, я сказал ему, что королева в особом положении. Несмотря на то, что я спасу ее жизнь, я не могу гарантировать здоровье ребенку в ее чреве, поскольку он был отравлен еще до рождения, и вполне вероятно, что он не доживет и до четырнадцати лет. Я предложил отдать ребенка мне в раннем возрасте, чтобы я позаботился о нем. После выздоровления, я бы вернул ее... Однако, тут король отказался.

Шли годы, и здоровье Принцессы Эстер слабело. Сначала королевская семья отправила ее в храм, но им не удалось помочь девочке. Ей становилось все хуже с каждым днем. И когда принцессе стукнуло тринадцать, король вспомнил, что она может и не дожить до четырнадцати, так что они быстро спровадили ее ко мне в башню.

Лицо Костяного Короля приняло не то растроганный, не то насмешливый вид, но поскольку строение его головы отличалось от человеческого, Баррис не мог сказать наверняка, что оно значит.

- Неужели ты такой добряк? Почему ты помог королю и королеве без особых причин? И даже спас принцессу?

- И совсем не зря, - Баррис вновь взглянул на Эстер, и следующие его слова заставили ее почувствовать боль, - Помочь королю – все равно, что и подписать соглашение с Империей Саго, а спасение принцессы – лишь укрепит такие взаимоотношения. Ее семья не сможет отказаться платить по счетам, не так ли? Изначально Эстер была просто моим пациентом. Позже я обнаружил у нее магический талант. Так же она проявляла интерес к тайнам жизни и смерти... Таким образом, она стала принцессой для Империи и помощницей для меня. Я очень ценил ее, и она, как и ее родители, обязана мне.

Эстер с горечью проговорила:

- Учитель, я, наконец, поняла. Слова о том, что вы восхищаетесь моим талантом... были ложью? Вы говорили так только потому, что я была полезна вам?

Баррис взглянул на нее с любовью в глазах:

- Нет, моя принцесса, ты и правда талантлива, я не лгал тебе. Ты самая младшая из всех моих учеников, но и самая достойная... В то же время ты действительно была полезна, эти два понятия не противоречат друг другу. Множество вещей в нашем мире не происходят просто так, а по множеству причин. Сейчас ты молода и поймешь только когда станешь старше.

Эстер усмехнулась и покачала головой:

- До этого вы сказали, что вам нужен надежный помощник и предложили мне пойти с вами. Но на деле... Вам лишь нужно было принести в жертву принцессу, коей являюсь я.

Баррис удивился:

- Принести в жертву? Кто хочет принести тебя в жертву? Глупое дитя... о чем ты только думаешь?

- Э? Но...

- Нет, - Баррис прокашлялся и посмотрел на Костяного Короля, - Мой Лорд, вы прервали мои объяснения, но я скажу еще раз. В дополнение к приготовленным мной заклинаниям, способным ослабить проклятие, следует один немаловажный шаг... Я нашел его в совершенно обычной книге, это прозвучит очень просто и даже предсказуемо, а также весьма забавно. И это... Кхм, необходимо, чтобы принцесса королевских кровей подарила вам свой поцелуй.

Костяной Король был ошеломлен:

- Я похож на лягушку?

- Разумеется, нет, - ответил Баррис, - Я думал об этом. Звучит легко, но на деле: кто сможет найти настоящую принцессу? Кто сможет связать вратами два мира? Кто сможет ослабить нити проклятия? Кто сможет с легкостью забрать принцессу из-под охраны? Кто сможет заставить ее охотно отдать свой поцелуй без принуждения?

Понадобилось много времени, чтобы получилось все, что вы видите сейчас.

Король кивнул, полагая, что это весьма разумно. Он посмотрел на принцессу, находящуюся в его руках и молвил:

- Тогда подойди и поцелуй меня, и тогда я избавлюсь от оков проклятия.

Эстер подняла голову, посмотрела на него пару секунд и поцеловала его в тыльную сторону ладони. Разумеется, ничего не произошло.

Баррис напомнил:

- Ну конечно, нет; тебе нужно поцеловать его, дитя мое! Ты прочла еще недостаточно чародейских книг, но у тебя же есть чувства. Неужели ты никогда не читала сказки? Принцесса должна поцеловать его в губы!

Принцессе, кажется, было противно:

- Учитель, я всегда уважала вас и верила вашим словам, но вы не предупредили меня заранее. Обманули меня и просите поцеловать высшую нежить, у которой даже нет губ... Я принцесса Саго! У моего отца больше нет детей, так что я не только единственная принцесса, но и единственная наследница престола! Вы можете представить такую королеву, которая целует всех подряд?

Баррис напомнил:

- У твоего дяди двое сыновей и одна дочь, они могут что-нибудь сделать с тобой в будущем...

- Разве у нас не было соглашения, что вы однажды поможете мне...

Некромант сказал:

- Так, дитя мое, в будущем, если мы хотим продолжить работать вместе, не думаешь ли ты, что ты должна дать мне что-то взамен? Это просто поцелуй, не трон или девственность. Знаешь ли ты, кто стоит перед тобой? Костяной Король родился в Божественном Царстве, явился у Черного Озера перед залом мертвых... Ты знаешь, сколько магов пытались найти его? Сейчас он готов снизойти до нас и стать нашим союзником, а ты не хочешь отдать какой-то поцелуй? Дитя мое, ты поклялась перед Богом Арканы, что магия - единственная истина, а мирские интересы – не имеют значения... Мы можем отдать в жертву свои души, если понадобится, а сейчас ты скупишься на скудненький поцелуй?

Баррис наконец закончил говорить... Равнодушно дослушав, принцесса вздохнула:

- Хорошо. Я могу поцеловать его. Но... Я никогда не целовала мужчину. Учитель, поцелуйте его первым. Покажите мне, как это делается.

- Что? - рука Барриса, сжимающая посох, задрожала.

- Поцелуйте его всего один раз, учитель, если я увижу это своими глазами, то точно сделаю все правильно!

***

Лич (англ. lich или lych, или нем. leiche — «труп») — в современном фэнтези маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти. Процесс превращения в лича схож с процессом мумификации, с отличием в том, что на скелете практически не остается плоти, а внутренние органы помещаются в филактерию.

Однако, точное определение этого существа в конкретной новелле может отличаться.

Баррис собирался было возразить, когда Костяной Король отпустил плечо принцессы и воодушевленно протянул руки к нему:

- Хорошо! Друг мой, Баррис Гершо! Начнем же!

- Что "начнем"? И почему мне кажется, что Вы с нетерпением этого ждете?

- Потому что я с нетерпением этого жду.

- Мои поцелуи ни на что не годные и совершенно Вам не помогут!

Костяной Лорд продолжал тянуть к нему руки, ничуть не смущаясь:

- Почему же ни на что не годные? Они доставят мне удовольствие.

- Вы... Как Вы можете быть таким человеком?

- Ладно, давай без шуток, - Костяной Лорд указал в сторону гроба. - Я знаю, что для меня в этом не будет пользы, но мне бы хотелось помочь тебе. Друг мой, я вижу, что ты недоволен своим нынешним телом, но твоя прежняя оболочка настолько стара, что, боюсь, она не выдержит даже заклинания обращения в Лича… Как ты смотришь на то, чтобы твое тело снова стало здоровым?

Баррис замер:

- Вы имеете в виду...

- Если ты меня поцелуешь, я смогу помочь тебе восстановить здоровье через этот поцелуй, - c этими словами Костяной Король подошел к гробу, взмахнул пальцем, и крышка гроба сама собой приподнялась и упала сбоку. - Во время поцелуя я должен держать его... точнее, твою руку.

Опустившись на колени, он разгладил пальцами морщины на лице трупа, слегка нахмурился, а затем взял его кисть.

- Баррис, подойди и поцелуй меня.

Баррис медлил. Эстер лукаво заметила:

- Учитель, вы ведь можете пожертвовать своей душой, если потребуется? Как вы можете жадничать одним малюсеньким поцелуйчиком?

Костяной Король протянул Баррису вторую руку, жестом приглашая поспешить. Маг опустил посох и нахмурившись приблизился. Его левая рука опустилась на покрытую твердой чешуей ладонь Лорда. Король тут же применил силу и дернул его тело на себя.

Глядя на бледную, непритязательную, лишенную ушей и волос внешность, Владыка ворчливо покачал головой:

- Откровенно говоря, мне не хочется целовать такого тебя, так что не думай об этом слишком много. Сейчас это всего лишь необходимая часть заклинания.

- Я... Понял.

Сердце Барриса екнуло. Только что Эстер сказала, что никогда ни с кем не целовалась, но... он тоже не целовался! Однако, поцелуй с Костяным Королем, возможно, не стоило приравнивать к поцелую с “человеком”? Эта мысль принесла ему некоторое облегчение.

Костяное лицо Лорда было покрыто мелкими черными чешуйками, а за пределами его губ торчали звериные клыки - такой облик был пригоден для поедания человеческой плоти и крови, но никак не для поцелуев. В глубине души Костяной Король восхищался Баррисом, который, оказавшись столь близко к его хищному оскалу, вопреки ожиданиям даже не вздрогнул. Разве что немного замедлился.

Может, от того, что некроманты видели всякие странные вещи, этот уровень ужаса для них ничто... Король Костей чувствовал легкое разочарование.

Одной рукой схватившись за кисть трупа Барриса, а второй обхватив талию его нынешнего тела, Лорд вплотную приблизил свое лицо к живому некроманту. Твердые зубы коснулись мягких губ, и в рот Барриса скользнуло напитанное энергией заклинание. По телу мага прошла легкая дрожь, а затем из земли поднялась струйка черного дыма, окутавшая и целующихся, и тело в гробу.

Эстер скороговоркой проговорила заклинание, позволяющее видеть сквозь черную магическую пелену, и успела заметить, как девятнадцатилетнее безволосое тело в руках Владыки медленно рассыпается, а останки ее учителя садятся в гробу.

Точнее, он не просто сидел, но еще и дергался всем телом, царапал все вокруг и кашлял… Его высохшая плоть наливалась кровью, кожа из серой становилась здоровой, пигментные пятна на лице быстро исчезли, а на голове даже начали расти густые волосы… Наконец, Костяной Король отпустил плешивый труп, превратившийся в истлевший скелет, и сосредоточился на человеке, восставшем из гроба.

Теперь на руки Лорда опирался молодой мужчина двадцати с небольшим лет, с льняными волосами до плеч, большими водянистыми глазами серо-зеленого цвета и белой кожей, которая в данный момент из-за конвульсивного кашля была скорее алой...

Эстер была абсолютно неподвижна и никак не могла поверить, что это ее старый учитель, которому давно перевалило за восемьдесят!

Когда ее больную привели к Баррису, на тот момент ему было уже за семьдесят, а поскольку в башне не было ни одного портрета, она никогда не видела Барриса молодым. Для непревзойденного мастера возраст был просто цифрой. Но кто бы мог подумать, что старый маг, который каждый день надевает зубные протезы, когда-то был таким видным юношей?

Когда черный туман постепенно рассеялся, Костяной Король протянул руку к Эстер:

- Принцесса, у тебя есть зеркало?

- Вот.

Эстер тут же передала свое маленькое зеркальце, с нетерпением ожидая увидеть лицо своего учителя, когда тот в него посмотрит.

Судя по расфокусированным глазам, юный Баррис все еще не пришел в себя. Задыхаясь, он бессознательно уперся в грудь Короля, демонстрируя полное замутнение сознания. После того, как Владыка поднес к нему зеркало, взгляд Барриса надолго замер, затем его губы дрогнули, прежде чем он с трудом вымолвил:

- Это же я!

- Да, это ты, - Костяной Король пригладил его растрепанные волосы. - Тот, кого я встретил в твои лучшие годы, таким же ты стал сейчас.

Баррис схватился за зеркало и прокричал:

- О, Оффа! Я живой!!!

Костяной Лорд самодовольно осклабился:

- Ты и должен быть живым. Это не иллюзия и не призыв покойника. Я вернул твое физическое "тело" к расцвету его молодости, а затем вложил в него твою душу, чтобы они вновь стали одним целым.

- Удивительно. Только, кажется, у меня совсем нет сил... - Баррис несколько раз дернулся в руках Короля, но его тело разом обмякло. Он не мог сидеть ни на что не опираясь.

Король объяснил:

- Это потому что твоя душа и тело еще не достигли полной синхронизации. Постепенно все наладится, а пока наберись терпения.

Сказав это, он протянул руку Эстер:

- Хорошо. А теперь, Твое Высочество, поцелуй меня, и мы можем возвращаться.

Эстер подошла и быстро поцеловала Костяного Лорда. Вскоре тронный зал начало трясти, истлевшие кости вокруг превращались в пыль, а обсидиановые ступени рассыпались на мелкие осколки. Башня Тумана медленно раскачивалась, а четыре ее стены превратились в вихри. Белые кости и обсидиановые крошки закружило вокруг тронного зала.

Костяной Король поднялся, сделал глубокий вдох и высоко поднял голову. Скелет-дракон, возвышающийся за троном, последовал его примеру. Он широко раскрыл пасть, запрокинул вместе с ним свою голову к небу и издал раздирающий уши рев.

После этого рева весь белый костяной порошок ринулся в его скелет, заполняя трещины в костях и превращаясь в кожу и плоть... Вскоре перед глазами всех троих предстал полноценный серый дракон из плоти и крови. Ударив хвостом, огромный дракон призвал вихрь, из которого ринулись тонкие щупальца. Они быстро превратились в черные цепи и прикрепились к тронному залу.

Дракон взмахнул крыльями и устремился вверх, и вслед за ним улетел тронный зал. Когда пол накренился, Костяной Лорд одной рукой крепко обхватил Барриса, а другой - Эстер. Его взгляд скользнул вдоль спины дракона и остановился на сером небе в конце разлома. По другую сторону дыры мерцало катящееся на запад солнце человеческого мира.

==============

Когда он очнулся, Баррис лежал на длинном диване в гостевой комнате его башни. Учитывая, что на улице было уже светло, он проспал всю ночь.

Его облачение сменили на длинную ночную рубашку, на голову надели кашемировый ночной колпак с шелковой подкладкой, укрыли простыней, тонким одеялом, флисовым одеялом, стеганым одеялом, пуховым одеялом и длинным одеялом из кашемира... Лежа под этой грудой покрывал, он не мог даже перевернуться, и Баррис заподозрил, что именно так выглядит погребение заживо.

Ему потребовалось немало усилий, чтобы выпутаться, и еще полминуты он сидел на краю дивана, восстанавливая дыхание. На ковре были оставлены плюшевые тапочки, на столе - чай с молоком и мягкое печенье. У стены зашевелился голем и поклонился ему:

- Хозяин, как отдохнули? Ее высочество и ваш гость ждут вас в гостиной.

Баррис кивнул, встал и, держась за стол, подошел к висевшему на стене зеркалу. Он уже ощупал свое лицо и без отражения знал, как оно выглядело. Но его сердце все равно учащенно забилось, когда он взглянул на себя в зеркале.

О, молодые лицо и тело! Волосы пышные, кожа ровная, зубы целые, суставы не болят, в глазах не мутнеет, искривление позвоночника в норме, и нет покалывания и тянущего ощущения в шее при повороте головы из стороны в сторону... О, Оффа! Теперь его “Я” обладало телом двадцатилетнего, воспоминаниями и душой восьмидесятичетырехлетнего, и это не иллюзия и не заклинание, обманывающее смерть! Он по-настоящему омолодился!

Баррис восхищенно цокнул: воистину, Костяной Король достоин называться полубогом! Человечество не способно свободно управлять телом. Оно живет, стареет, умирает... С помощью заклинаний люди могут разве что овладевать трупами, становясь личами, но суть всего этого - манипуляция над покойником, а не реальный выход за пределы жизни и смерти.

Впрочем, омоложение принесло и дополнительные мелкие неудобства… Если с магическими устройствами и големами внутри его башни проблемы вряд ли бы возникли - они могли опознать Барриса по уникальному отпечатку его души на тайных рунах - то вот за ее пределами он вполне мог столкнуться со всевозможными неудобствами.

Баррис сидел, потягивал чай с молоком, и думал. В будущем его ждало немало встреч и бесед, и как ему прикажете объяснить сложившуюся ситуацию? Может, проще было просто соврать, что это все иллюзия? Но коллег-магов этим не проведешь...

Пока он думал об этом, дверь гостиной с грохотом распахнулась. Баррис нахмурился, решив, что Эстер не будет вести себя столь грубо. В комнату вошел высокий молодой человек с льдисто-голубыми глазами и глубокими чертами лица, в котором угадывалась кровь южанина. Его длинные, слегка вьющиеся черные волосы были стянуты на затылке в небольшой клубок, одет он был в простую хлопковую рубашку и брюки, а босые ноги неторопливо ступали по пушистому ковру.

Увидев Барриса, он вдруг распахнул свои объятия, сверкнул глазами и, заливаясь хохотом, бросился к нему.

От испуга Баррис едва не отдал богам душу. Он инстинктивно активировал свою защитную магию, но заклинание не смогло остановить вторженца. Незнакомец схватил несчастного в охапку, с огромным энтузиазмом несколько раз его расцеловал, отчего оба с шумом плюхнулись обратно на длинный диван.

Узнав человека, Баррис перестал сопротивляться. Про себя он тихо благодарил свое нынешнее тело: будь он по-прежнему в возрасте восьмидесяти четырех лет, не сломай он после такого удара себе несколько костей - обязательно заработал бы сотрясение мозга.

- Достопочтенный Костяной Лорд, Ваша маскировка такая естественная… - когда гость наконец перестал поднимать шум, Баррис неторопливо сел.

Костяной Король был изумлен:

- Что? Ты сразу меня узнал? Я думал, что ты хотя бы вскрикнешь “кто ты?” от удивления.

- Честно говоря, в первые секунды я забыл, что нужно реагировать, и не обратил внимания, что это Вы. Но почти сразу после этого я все понял.

- Это не маскировка, - сказал Владыка Костей. - У меня не один облик. Тот большой серый дракон, которого ты видел раньше - он тоже я, точнее часть моей силы. На самом деле, она не имеет никакого отношения к драконам, просто мне нравится придавать ей такую форму. А этот облик - моя человеческая форма. Ты ее уже видел, когда мы с тобой в первый раз встретились. Или ты забыл?

Баррис на мгновение задумался:

- Все-таки с возрастом память плошает. Я помню Ваш общий вид, но не то, как вы выглядели.

Глядя на двадцатилетнего юношу, который разговаривает со степенностью старика, Костяной Король покачал головой и не удержался от вздоха. Он сел на диван и подтянул к себе Барриса:

- Я хочу тебе кое-что рассказать. На самом деле меня зовут не “Костяной Король”. Это просто форма вежливого обращения, которой меня нарекли ученые древности. А мое настоящее имя - Лот.

Баррис не ожидал услышать настолько обыкновенное имя:

- Лот? Это сокращение? Могу я узнать Ваше полное имя?

- Ротбард, - ответил Костяной Король Владыка Лот. - Услышав его от людей, я обнаружил, что оно легко читается и произносится, вот и выбрал его. Со временем я понял, что оно звучит немного зловеще, и стал Лотом.

Баррис кивнул и прошелся взглядом по всему его телу:

- Понятно, Лорд Лот. То, что на Вас сейчас надето...

Лот тоже опустил взгляд на свой наряд:

- По правде говоря, эту одежду нашли для меня ее высочество и големы. Кажется, ее носил один из слуг твоей башни. Если верх еще пригоден, то вот брюки немного коротковаты и слишком обтягивают ноги.

- Да, сидит не очень.

Мало того, что брюки тесные, так еще и в промежности все настолько туго, что выглядит несколько непристойно…

Баррис удрученно вздохнул и встал, направившись к своему столу.

Увидев, что маг сел писать, Лоту стало любопытно:

- Что пишешь?

- Я пишу письмо мистеру Джастину. Хочу попросить его подготовить разных тканей на все сезоны и приехать, когда все будет готово. Он мой личный портной. Живет в деревне Винтергрин к северо-западу от леса Невозврата.

Закончив говорить, Баррис щелкнул пальцами, и в окно влетел стальной ворон. Маг выдвинул из его груди маленький ящичек и вложил туда письмо, на что ворон поклонился и снова выпорхнул.

- Личный портной? - Лот приподнял бровь. - И ты велел доставить ему письмо конструкту? Не боишься, что напугаешь своего портного до смерти?

Баррис улыбнулся и покачал головой:

- Нет, он не умрет. У нас с мистером Джастином давняя дружба. И его ателье очень известно. Это не маленькая мастерская в горной деревушке, которую Вы себе наверняка представили. Его работники специализируются на пошиве одежды на заказ для знати со всего мира. А мои отношения с его семьей продолжаются еще со времен его деда.

Лоту стало еще более любопытно:

- Ты - маг, но поддерживаешь долгосрочные отношения с портным?

- Они не только изготавливают обычную одежду, но и могут производить партиями легкую броню, перчатки, ремни, ботинки и прочее. Они могут быть как повседневными, так и специализированными на занятии колдовством. Таким образом мы давно напрямую наладили стабильное сотрудничество. В горах Невозврата, помимо моей башни, находится поместье. В нем устроили мастерскую по изготовлению магических предметов, где бесперебойно идет работа над зачарованием всевозможных перчаток и оружия, а из костюмов господина Джастина создают одежды с различными магическими характеристиками… Готовые работы отправляются во многие места, но самые крупные заказы поступают из столицы империи Саго.

Лот уточнил:

- Горы Невозврата - это ведь твоя личная собственность? Следовательно, эта мастерская тоже твоя?

- Ну, моя.

- Неожиданно, - Лот смотрел на мага сложным взглядом. - Кто бы мог подумать, что зеленый и милый юный чародей тех времен так разойдется. Я определенно доверился правильному человеку.

Баррис уже давно привык к подобного рода комплиментам:

- Вы мне льстите, я не настолько хорош. В лучшем случае я просто не тратил зря свое время.

- Разве ты не богат? - в лоб спросил Лот.

- На жизнь хватает. Сейчас у меня достаточно денег, чтобы поддерживать свои научные изыскания.

- У тебя есть лошадь? Я бы хотел ее одолжить.

Баррис немного растерялся, не понимая, что уже мог придумал только что вернувшийся в мир людей Костяной Владыка... Тем не менее, он выдвинул ящик, достал металлический жетон и передал его Лоту:

- У подножия башни расположены конюшни. Если Вы захотите выйти, пройдите на задний двор, покажите этот жетон конюху мистеру Йодлю и, если это не очень далеко, он отвезет Вас туда в карете.

- А если далеко?

- Если это очень далеко, на такой случай мы используем портал...

Лот взял жетон:

- Хорошо. Я пойду осмотрюсь. Постараюсь вернуться до ужина... Или самое позднее завтра. Незачем беспокоить конюха - я сам поведу лошадь.

Баррис согласно кивнул головой:

- Подождите минуту. Нужно найти для Вас пару туфель. Разве мистер Уиллис не принес Вам обувь?

- Кто такой Уиллис?

- Голем-мясник в белом фартуке.

- Он искал, но не нашел ничего, что бы я мог обуть.

Баррис лично достал из маленького сундука пару тапочек из овечьей кожи:

- И то верно. В этом месте еще не было ни одного мага такого же роста, как Вы. Если Вам срочно нужно выйти, то пока наденьте хотя бы это.

Отложив обувь, маг выдвинул ящик и достал небольшой мешочек. Тщательно пересчитав содержимое, он добавил в него еще несколько монет:

- А это возьмите с собой. Кстати, Вы знаете, как покупать вещи?

- Знаю. Хотя каждые сто лет я мог выходить только на семь дней, все эти дни я всегда наблюдал за людьми. С момента моего последнего “выхода” прошло всего шестьдесят с лишним лет. За этот срок правила вашего общества ведь не сильно изменились?

- Что ж... Тогда все в порядке. Милорд, если Вам что-то понадобится - просто дайте денег, не нужно никого грабить, - Баррис состроил умоляющее выражение лица. - Я знаю, что вы очень могущественны, и что вам может быть неприятно подчиняться правилам, установленным людьми, но... Люди, которые живут на этих землях - мои приближенные. Все они преданы мне, и все тяжело трудятся. Прошу, подумайте обо мне, не делайте так…

Лот развеселился:

- Ты думаешь, что я какой-то злыдень, а? Если я могу пользоваться благами, так зачем мне создавать себе лишние хлопоты? Если у меня есть деньги, которые я могу тратить - зачем грабить?

- Тогда я спокоен, - сказал Баррис, но судя по его лицу он ничуть не был успокоен. - Возьмите деньги. Если будет не хватать - только скажите, и я дам еще. Если Вы захотите что-то купить в лавке в деревне Винтергрин, Вы также можете выписать у них счет, так будет проще...

Вдруг Лот поднял руку и коснулся лба мага, разглаживая складки меж его нахмуренных бровей. Баррис впал в оцепенение, и Лот спросил:

- Маг, мне тут стало немного любопытно. А у тебя есть внуки?

- Нет... А что?

Баррис не был женат. Откуда взяться внукам, если у него даже не было детей.

Лот вздохнул:

- Тебе не кажется, что ты слишком много беспокоишься? Я полубог, высшая нежить, а не слабоумный вспыльчивый мальчишка. Я наконец вернул себе свободу и хочу прогуляться по окрестностям. Но ты сам вслушайся в свои наставления. Сколько мне, по-твоему, лет?

Баррис слабо улыбнулся. Появись такое выражение на лице восьмидесятичетырехлетнего старика, и эту доброжелательную улыбку можно было бы отнести к покорности перед превратностями судьбы. Однако теперь, когда она появилась на бледном, ясном, молодом лице, оно стало отражать мягкость с оттенком уязвимости.

- Возможно, это и впрямь мой недочет, - вздохнул Баррис. - Говорят, с возрастом люди все больше начинают ворчать. Когда я был моложе, я в это не верил. Но теперь, похоже, это правда.

Лот сжал его плечо:

- Хватит! Перестань так тяжко вздыхать. Ты что, старик? Тебе сейчас двадцать! В самом прямом смысле этого слова!

Вспомнив об этом, Баррис даже привстал:

- Верно. И это все благодаря Вам. В таком случае идите. Если, когда Вы вернетесь, время ужина уже закончится, можете зайти к мистеру Уиллису, и он организует для Вас поздний ночной перекус. Уиллис - это голем-мясник в белом фартуке...

Лот махну рукой и поспешно исчез из поля зрения Барриса. Он вполне обоснованно подозревал, что задержись еще, и маг предложит ему взять закуски с собой в дорогу.

После того, как вернувший себе свободу Костяной Король ушел, помолодевший маг еще долго стоял сложив руки и не двигался.

Как вдруг, пользуясь тем, что рядом никого нет, Баррис несколько раз подпрыгнул на месте. Ни костных шпор, ни остеопороза, ни боли в пятках, ни болезней сердца и легких! Потрясающее чувство! В приподнятом настроении он бодро вышел за дверь, вызвал парящий диск и медленно спустился в подвал.

Нужно было проверить, что осталось от его армии химер. В тот момент, когда они покидали Иномирье, он потерял сознание, и теперь не знал, удалось ли Эстер вернуть их без происшествий.

Войдя в подвальное помещение для тренировок, Баррис удовлетворенно улыбнулся. Эстер удалось увести за собой довольно внушительную часть его изрядно потрепанного войска. Теперь она сидела на небольшом диске и парила над головой огромной химеры.

Услышав движение у двери, Эстер оглянулась:

- Три Бога Света с тобой, ах... Учитель, я никак не могу привыкнуть, что вы стали таким.

Баррис ступил на тренировочную площадку:

- Сколько раз тебе говорить – не призывай Трех Богов Света в моей башне! Зови-не зови - они все равно тебя не услышат.

- Это просто оборот речи, - ответила Эстер и привстала в полупоклоне. - Кстати, учитель. Я должна перед вами извиниться. Вчера я вела себя слишком своенравно.

Баррис махнул рукой:

- Ты еще молода. Само собой, от подобных сцен ты еще не раз потеряешь самообладание. С моей стороны тоже был недочет. Мне следовало обговорить это с тобой заранее. Ничего страшного не случилось, ты хорошо справилась.

“За исключением того момента, когда мне пришлось первым целовать Костяного Владыку. Именно твое предложение поставило меня в такое дурацкое положение…”

Баррис сдержал эти последние несколько фраз при себе. В его-то возрасте спорить с маленькой девочкой было как-то не солидно.

- Ты их ремонтируешь? - спросил Баррис и поднял голову.

Эстер тоже перевела взгляд на химеру:

- Да. Жаль только, что я смогла вернуть всего ничего. Немногие химеры погибли в битве. Большая их часть сгинула в результате свертывания измерения. Я успела отдать приказ, чтобы вывести хотя бы этих…

- Хорошо, - Баррис оглядел здоровяка рядом с ней. - У этого сломан драгоценный камень в сердцевине, не надо его чинить. Спускайся, тебе тоже нужно отдыхать. Когда планируешь вернуться в империю?

- Отправляюсь сегодня после обеда. Мой эскорт ждет меня на выходе из ущелья Сузуран.

Баррис кивнул:

- Хорошо. Пойдем со мной, мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Маг провел принцессу в кабинет. Двери кабинета, спальня и лаборатории Барриса были под охранной магией, и никто не мог сделать и шага без его личного согласия. Когда они вчера вернулись в башню, ей пришлось оставить учителя и Костяного Короля на диванах в гостиной, так как Эстер не могла попасть ни в кабинет, ни в опочивальню. Поскольку в гостиной были только обычные книги, простая мебель и предметы декора, ни на вещах, ни на двери охранных заклинаний не было.

Войдя в кабинет, Баррис смутно уловил волну не совсем привычного для себя ощущения. Это было похоже на то… как если бы он был рыбой, а укрытый магическими нитями кабинет - это бассейн с определенной температурой воды, в который он свободно вплывал. Рыба не может видеть воду, но сегодня температура “бассейна” казалась несколько иной: маленькая рыбка еще могла здесь плавать, но попадание в него вызывало смутное ощущение дискомфорта.

Вскоре дискомфорт исчез. Баррис предположил, что, возможно, из-за того, что его душа несколько раз перемещалась туда-сюда и до сих пор до конца не прижилась в его помолодевшем теле, он стал немного чувствителен к магии в кабинете.

* * *

Пять копеек от переводчика:

На имя Ротбард в последующих главах будет отсылка. Имя немецкое, поэтому читаем с "Р", но в китайском оно "洛特巴尔 - luòtèbā’ěr", то есть через "Л", посему имя сокращенное вышло "Лот". ( не уверен, как было бы правильнее, но поскольку я с ориг именем раздуплился только к 20 главе, а читатели к Лоту уже привыкли больше, чем к Роту, оставляю привычное для китайских читателей звучание)

Баррис собирался побеседовать с принцессой о своем внезапном омоложении. Вернувшаяся молодость даровала ему бесконечные возможности, но и добавляла массу неизбежных забот. Например, как ему следует представить это внешнему миру?

Был бы он нелюдимым чародеем-затворником, который годами и носа не высовывает из своего логова, ему было бы все равно. Но в его случае все было как раз наоборот.

До шестидесяти лет он занимал пост председателя Общества Исследователей Магии. Он был единственным исследователем некромантии, который когда-либо занимал этот пост и, к слову, единственным некромантом, который ни разу не подвергся остракизму со стороны Общества. Причина, по которой его не притесняли, была одновременно простой и сложной: он был не просто некромантом, но фигурой куда более внушительной. Изобретатель заклинаний, проектировщик големов для армии, руководитель мастерской по производству магических артефактов, действующий советник Гильдии Авантюристов, контролер исполнения предписаний торговой палаты Союза Десяти Наций, ректор двух крупнейших университетов магии Севера и Юга...

Возможно, “некромант” - не самое почетное его звание, но Баррис не ограничивался только им. С его количеством титулов никто не мог относиться к нему, как к обычному чародею.

И вот здесь как раз крылась проблема. Баррис не мог просто взять и исчезнуть, так как его ждали и люди, и исследования. Устроив с Эстер небольшой мозговой штурм, у них появилось несколько идей, но все они были не без изъянов.

Идея номер один: притвориться, что молодой Баррис “потомок” старого мага, а затем заявить, что пожилой некромант почил... Провернуть такое несложно, но проблема состояла в том, что многие знали, что Баррис прожил жизнь бездетного одиночки. Если сразу после его “смерти” появится “внук”, то его личность сразу вызовет подозрение у общественности. Поскольку за Баррисом числилось солидное наследство, даже если “его юный отпрыск” предоставит достоверные доказательства, это не гарантирует, что не найдутся недоброжелатели, которые намеренно затеют смуту. Баррис не боялся многолетней тяжбы, но она отнимает слишком много сил, а ему бы не хотелось отвлекаться от своих экспериментов.

Второе решение: сократить количество встреч и ненужных знакомств до минимума, а в тех случаях, когда от личного присутствия не отвертеться - с помощью заклинания возвращать себе лицо восьмидесятичетырехлетнего старца. Это не иллюзия, а чары, относящиеся к искусству манипуляции физическим объектом, которые способны изменить внешний вид плоти. Как способ сократить количество ненужных объяснений и сохранить достаточную деловую активность - вариант хороший... Но что, если нужно будет присутствовать на встрече, где будут маги? Многие старые волшебники фактически никогда не снимают, а то и вовсе крепят линзы распознавания к своим глазным яблокам, и уж они-то наверняка заметят дрожь заклинания, рябью проходящую по лицу Барриса...

Третий способ: прямо сказать, что Баррис помолодел. Деловые партнеры, конечно, на такое не отреагируют. Они просто подумают: “О! В конце концов, он чародей, тем более некромант. Ничего странного, что он что-то с собой сделал…” Но вот с его сверстниками разобраться будет не так просто. Другие некроманты наверняка попытаются выяснить, что он сделал. Это не иллюзия, не заклинание изменения, которое действует лишь определенный отрезок времени да ограничивается верхним слоем эпидермиса, и не манипуляция над трупом... Тогда чем еще это могло быть? Что он такого придумал, чтобы обратить старение тела вспять? До сих пор ни одному магу это не удавалось. Если бы Баррис честно такое признал, даже если бы он сослался на право хранить информацию в секрете, ему бы пришлось до конца своих дней терпеть преследования шпионящих за ним коллег.

В итоге, Баррису не оставалось ничего другого, как действовать по ситуации, смешивая несколько вариантов лжи. Эстер, будучи принцессой империи Саго, опираясь на свое положение в ряде случаев тоже могла благоприятно поспособствовать Баррису.

- Так или иначе, мы должны скрыть тот факт, что Костяной Король вновь обрел свободу, - сказал Баррис, сидя за столом и массируя себе виски. - Он воплощает собой сразу три сущности: древний бог, инфернальное существо и воскресший мертвец. Обычные люди не знают, что он собой представляет, но маги и храмовники наверняка нашли упоминания о нем в древних книгах... Хотя, даже они вряд ли поверили бы, что он действительно может вернуться.

Эстер на мгновение задумалась и спросила:

- Раз уж мы заговорили о нем... Учитель, я все еще не понимаю, какую пользу может вам принести возвращение Костяного Владыки? Я знаю, что у вас на то свои причины, но не могли бы вы мне их объяснить?

Только что Баррис хмурился, переживая за свой внешний вид, но когда он услышал этот вопрос, его глаза осветила улыбка.

- Трудно сказать, - покачал он головой. - Эстер, ты ведь тоже много читала об Костяном Лорде, верно?

- Да, много.

- Просто взглянув на него, ты можешь представить, сколько он хранит тайн... Я даже не могу перечислить всех возможностей, и это точно не тема одного-двух предложений. Изучение всего будет проходить постепенно.

- Понятно, - кивнула Эстер.

Зная Барриса, по его обрывистому ответу она сделала вывод, что в данный момент он, по-видимому, не очень хотел объяснять ей подробности. Эстер не стала настаивать. Изучение магии научило ее терпению. Рано или поздно она все узнает, некуда торопиться.

Поэтому она перешла на другую тему, тоже не менее важную:

- Учитель, что касается Костяного Короля… Не знаю, можно ли об этом говорить…

- Если ты затронула эту тему, как я могу запретить тебе говорить?

Принцесса подняла голову и нерешительно посмотрела на двадцатилетнее лицо своего учителя:

- Это он отнес вас  вчера в гостевую комнату, после того как мы вернулись в башню.

- Вот как... Это немного неожиданно, - Баррис опустил глаза вниз, всем своим видом показывая, как он что-то ищет в ящике. - Я думал, вы перенесли меня туда на парящем диске…

- Кроме того, не Уиллис помог вам переодеться, а Костяной Лорд...

Движения Барриса остановились, словно он что-то нашел. Он помолчал секунду-другую и делано улыбнулся:

- O... В этом нет ничего странного. У меня с собой всегда находятся волшебные артефакты, да и на мантию наложены защитные чары, которые должны уберечь меня от вреда, если я потеряю сознание... Хорошо, что это был он. Будь на его месте ты или кто-то другой - вы бы могли пострадать от моей защиты.

Эстер откликнулась:

- И магия действительно сработала. Пока он раздевал вас в коридоре, он активировал все заклинания, какие только можно... Но с ним ничего не произошло. Похоже, он не восприимчив к этому виду магии.

- Неудивительно... - пробормотал Баррис, не понимая, что такого страшного хотела поведать ему Эстер.

Эстер опустила голову и, разгладив складочку между бровей, сказала:

- Это еще не все. После он отнес вас на диван и... несколько раз... поцеловал вас в губы.

Баррис застыл на своем месте, изо всех сил стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение.

- И... Он назвал вас малышом, - добила Эстер.

Баррис сухо закашлялся и сказал:

- Хорошо... Я понял. Но Эстер, почему ты рассказала мне именно это?

- По той простой причине… Только не смеетесь надо мной, - добавила Эстер. - Я не так много контактировала с потусторонними сущностями, поэтому не знаю, считается такое поведение для них нормальным или нет, но с моей точки зрения... Если бы это я лежала в глубоком обмороке, а меня бессознательную целовали и лапали, мне бы хотелось, чтобы нашелся кто-то, кто мог бы рассказать, что за это время произошло. Даже если мне будет неприятно то, что предстоит услышать, но я предпочту знать правду, и, если потребуется, этот посторонний человек мог бы свидетельствовать от моего имени... Я сейчас говорю не о магическом аспекте, а скорее о том, что женщины должны быть осторожны.

Желудок Барриса странно скрутило, а на лице проступил жар. Судя по всему, в глазах Эстер вчера ее учитель был не заклинателем, потерявшим сознание во время схлопывания пространства, а какой-то девой, которую унесло от одной чаши вина... Юная, наивная и беззащитная, она даже не ведала, что ее домогается опасный мужчина, несколько часов назад вышедший из тюрьмы.

- О, понятно. Благодарю за твою осторожность, - как можно спокойнее сказал Баррис. - Видимо, Костяной Король плохо знает, как люди общаются между собой. Я обязательно с ним об этом побеседую.

- Кстати, он сказал, что его зовут Лот... - добавила Эстер.

- Да, он мне тоже это говорил. Его имя такое простое.

- А сейчас он…

- Он сказал, что хочет оглядеться и, возможно, вернется вечером или завтра утром.

Эстер удивило столь легкое отношение ее учителя:

- И вы отпустили его одного?

- Он слишком долго был заперт, ему нужно развеется.

- Проблема не в этом... Вы не боитесь, что он сделает что-то возмутительное?

На лице Барриса снова проступила улыбка, которая, как Эстер всегда подозревала, добавляла ему глубокомыслия, но на самом деле он представления не имел, о чем его спрашивали.

- Ничего не случится. Он не из тех, с кем тяжело общаться, - сказал Баррис. - И я уверен, что он не доставит мне хлопот.

- Вы уверены, что контролируете его?

- Нет, я не имею в виду, что у меня есть над ним контроль. Я просто...

При этих словах Баррис случайно поймал взглядом свои пальцы. У двадцатилетнего юноши были белые, тонкие руки, единственным изъяном которых было то, что у них немного проступали кости, а кончики трех пальцев были слегка изогнуты.

Взгляд Барриса, казалось, прошел сквозь время и пространство и остановился на этих же руках посреди белого поля, медленно погружающихся в снег...

- Я просто... немного его знаю, - закончив вторую половину предложения, улыбка на его лице погасла.

=====================

После ухода Эстер Баррис выпрямился и вернулся к своим ежедневным исследованиям. Несколько лет назад он заинтересовался разработкой нового оружия, в котором можно было накапливать заклинания. Однако, поскольку в последнее время он был занят созданием химер и поисками дороги в Иномирье, работы над артефактом были заморожены. Теперь пришло время вернуть все на круги своя.

Здоровое тело, ловкие руки, отсутствие скачков артериального давления и остеопороза должны были в значительной степени повысить эффективность продвижения его работы. Но когда он пробыл в лаборатории больше часа, то постепенно понял, что... что-то не так.

Он не только не повысил эффективность, но и успел создать внушительный беспорядок.

Всякий раз, когда он пытался наложить на артефакт заклинание высокого уровня, он терпел неудачу. В формуле не было ошибки, материалы были правильными, и процесс создания был безупречным, но он не мог его напитать достаточным количеством силы.

Это был зловещий знак. Он сразу вспомнил, что почувствовал, когда вошел в кабинет: хотя окружающие его заклинания по-прежнему узнавали его и служили ему, его тело ощущало аномальные колебания.

Он тут же попробовал несколько других заклинаний. От некромантии, в которой он был сильнее всего, до магии силовых полей, в которой он был слаб, от заклинаний самого высокого порядка, до низкоуровневых театральных фокусов... Эксперименты продолжались, пока за окном не опустились сумерки, и у Барриса сложился предварительный ответ.

На данный момент магия высокого уровня для него была недоступна.

Любое волшебство, которое двадцатилетний он мог создать тогда, он мог успешно применить и сейчас, но все, что он освоил после, стало закрытым.

К его несказанному облегчению, хотя бы память оставалась нетронутой, и все его знания были на месте. В каком-то смысле он не “потерял” заклинания - все магические формулы, техники и интеллектуальные изыскания оставались на месте, все они по-прежнему существовали в его голове. Однако проблема заключалась в том, что его тело и душа так до конца и не слились, следовательно, как бы идеально ни было исполнено заклинание, его телу не получалось проложить связь от магии к конечному результату.

К этому моменту Эстер покинула башню и вернулась к своей свите. Баррис хотел было позвать ее обратно, но, прежде чем выпустить птицу-посланника, отказался от этой идеи. Эстер все-таки была принцессой. Непосвященные лишь знали, что ей приходится время от времени обращаться за помощью к некроманту, дабы поправить свое здоровье, но понятия не имели, что она еще и чародейка. Заставлять ее взаимодействовать с магическим конструктом на глазах у слуг и рыцарей было не лучшей идеей. Более того, даже если бы она вернулась, толку от нее было бы чуть - ей не хватало знаний, чтобы помочь в затруднительном положении, в котором сейчас находился Баррис.

Оставалось уповать на помощь Костяного Лорда. Баррис начертил несколько рун, призывающих его обратно, и отправил их Лоту, который все еще находился в отлучке. Можно было лишь надеяться, что он скоро вернется, хотя бы из-за тех нескольких поцелуев.

_________________________________

Пять копеек от автора:

Я не буду счастлив, пока не сделаю ГГ слабаком =人=

Наконец около десяти часов утра следующего дня Лот вернулся. Уезжая, он взял черную лошадь, но когда вернулся, то не только на ней же и приехал, но в довесок привел с собой двух золотисто-коричневых жеребят.

Левой рукой он вел в поводу лошадь, в правой нес объемистую холщовую сумку, по обеим сторонам его пояса висели новенькие длинный и короткий мечи, а за спиной виднелась миниатюрная серебряная арфа, украшенная сапфирами. Вернув лошадь в конюшню, он сразу зашел в башню, толкнув дверь плечом. Защитные заклинания башни на него не подействовали.

Когда он нашел Барриса в его кабинете, маг сидел за своим столом, с горьким выражением на лице читал древний фолиант из черной кожи длинной в два разворота и тяжело вздыхал.

- Я получил твое сообщение, - Лот развернулся и сел на край стола, сложив перед Баррисом все, что принес с собой. - В тот момент я был в местечке под названием Летающие Белки, но ночью у них был комендантский час, так что они закрыли ворота и не позволяли никому ни войти, ни выйти. Будь я сам - я бы преспокойно выбрался, но на тот момент у меня уже набралась целая куча вещей, плюс со мной была лошадь… Пришлось дожидаться утра, чтобы уйти. То место довольно оживленное и живописное, совсем не похоже на маленький поселок.

Баррис вяло пробормотал:

- А, деревенька Летающих Белок... Это приграничье империи Саго. Вы так далеко забрались...

- Да, далековато. Эй, что  с тобой? Чего с утра пораньше повесил нос?

Баррис не ответил. Его взгляд оторвался от фолианта и медленно переместился на горку на столе:

- Что это?

- Я немного скупился. Смотри, как тебе эти парные мечи? - Лот похлопал по длинному и короткому клинку на поясе, затем вытащил тот что покороче и сделал два замаха в воздухе. - Я нашел их не в кузнице, а в ремесленной мастерской. Ее хозяин совершенно не разбирается в своих же товарах. Он думал, что они для украшения, но на самом деле это пара старинных мечей, выкованных гномами! Дизайн северных эльфов, мастерство гномов - такое нечасто встретишь. Видишь, он древний, но все еще такой острый...

Баррис бесстрастно кивнул и перевел взгляд на выглядывающий из горловины холщового мешка предмет.

- А это что за... кольчужная рубашка?

- Мягкая плетеная цепь с подкладкой из овчины. Как тебе такое?

Лот достал кольчугу и надел ее на себя.

Баррис слегка нахмурился.

- Милорд, если вам нужны оружие и броня, у меня в арсенале их предостаточно! В наличии имеется практически любой материал с любыми характеристиками. Даже если вам понадобятся доспехи из драконьей кожи - и это не проблема… К чему эти бессмысленные траты? Оружейные магазины в приграничных городах Саго - самые неблаговидные. Они зарабатывают на обмане молодых искателей приключений, только что прибывших в страну...

- Я их купил, потому что они красивые, - Лот достал из холщовой сумки еще один очень толстый тяжелый сверток темно-красного, вышитого золотыми нитями шелка. - Смотри, разве не прелесть? Это я купил тебе. Мне показалось, что шторы в твоей гостиной какие-то слишком серые. Как тебе цвет? Серый - какой-то мрачный, а здесь чувствуется роскошь.

- Мои шторы хорошо блокируют свет... - сказал Баррис, с грустью глядя на позолоченную груду.

Лот расправил тяжелую шелковую ткань и натянул ее против света:

- Ну, тут ты прав. Здесь затемнение не такое хорошее, как у твоих штор. Тогда можно повесить двойные шторы: эту - стороной к тебе, а затемняющую - наружу. Или можно использовать ее как балдахин над кроватью.

Закончив, он вытащил матерчатую шкатулку. Внутри лежали две фибулы для плаща с голубым и зеленым драгоценными камнями.

- Голубой - это лунный камень, а зеленый - “Дыхание заклинателя”, - он взял голубой камень себе, а зеленый передал Баррису. - Голубой мне, а зеленый тебе. Ну как? Правда, они просто идеально сочетаются с цветом наших глаз? Твой - один из лучших в той лавке. Смотри, внутри даже видно, как пульсирует свет…

Баррис с болезненным видом принял булавку:

- Милорд... У меня в башне полно таких...

- Но ведь точно такого нет?

- Такого нет...

- Ну вот и хорошо, раз нет. Кстати, еще я купил этот...

Впоследствии Лот с ликованием перебрал всю кучу вещей, от длинных гобеленов до миниатюрного фиала с эфирным маслом аромата розового личи. Но среди всех вещей больше всего Барриса озадачила серебряная арфа, на которой Баррис играть не умел, и Лот, разумеется, тоже. Когда Баррис полюбопытствовал, зачем он ее купил, тот ответил, что это редкий артефакт, изготовленный из духовного дерева, который просто обязан храниться в башне мага.

В конце услышав, что Лот купил пару золотых пони, Баррис безжизненно опустился на стол.

Отпускать Костяного Короля одного было действительно ошибкой... Людям, которые слишком долго находились в заточении и вдруг обрели свободу, необходимо снять стресс, и тогда они легко все забудут. Изначально Баррис беспокоился, что Костяной Лорд совершит нечто опасное... но все прошло хорошо. Король людям не вредил, а наоборот, купил у них кучу совершенно бесполезного хлама. Судя по всему, жители поселка не только не испугались этого незнакомца, а скорее всей душой его полюбили.

Видя, что Баррис не двигается, Лот протянул руку и мягко погладил его по волосам:

- Что с тобой? Тебе все еще нездоровится после того, как мы вчера вернулись?

Баррис прикрыл лицо рукой и угрюмо сказал:

- Дело даже не в том, что вы не вернулись, когда увидели мою записку... В конце концов, отправиться назад сразу было действительно нелегко. Но зачем было покупать столько пусть и красивых, но бесполезных вещей...

- У тебя что, нет денег? - полубог был возмутительно откровенен.

- Деньги - это не та вещь, которую можно тратить бездумно! - Баррис медленно выпрямился и поморщился. - Впрочем, забудьте... Милорд, я вас не упрекаю. Вы так долго находились в заточении другого измерения, что мало знаете об этом мире... Это нормально... ...Ваша взволнованность и любопытство - это тоже нормально. Это я неправильно подошел к этому вопросу.

Лот на мгновение задумался и осторожно спросил:

- Эээ... Я потратил слишком много? Я купил что-то особенно дорогое?

- Объективно - все дорого, - ответил Баррис. - Но в целом это не много.

- Вот и хорошо, - облегченно выдохнул Лот. - Так чем же ты расстроен?

- Я столкнулся с некоторыми проблемами в произнесении заклинаний.

“А эта гора бесполезных вещей, купленных тобой, усугубила мое чувство безысходности…”

Вторую половину предложения Баррис не произнес.

После разговора о бесполезных покупках Баррис несколько минут объяснял Лоту, что с ним не так, а также вкратце описал различные тесты, которые он вчера провел, и пояснения, которые он нашел в древних текстах… Выслушав все, Лот похлопал его по плечу:

- Ничего страшного. Не переживай. Ты прав, твоя неспособность вызывать высокоуровневые заклинания связана с тем, что тело и душа не синхронизированы. Это не навсегда, со временем все наладится. Например, если я превращу тебя в тринадцатилетнего ребенка, естественно, вместе с изменением тела ухудшится и твоя способность усваивать алкоголь. Но если подойти к этому вопросу со всем энтузиазмом и пить по чарочке вина каждый день, то понадобится не более года-двух, чтобы восстановить твою былую устойчивость.

- Я понимаю, но это влечет за собой массу неудобств... - вздохнул Баррис.

Лот цокнул и покачал головой:

- Не тревожься. В любом случае, я испытываю больше неудобств, чем ты.

От этих его слов Баррис ошеломленно замер. Лот неторопливо поднял его со стула:

- Дело в том, что не только у тебя возникли проблемы с заклинаниями. У меня тоже есть небольшие проблемы с моим телом. Могу тебе продемонстрировать. У тебя ведь есть площадка для отработки заклинаний?

Баррис провел его на средний уровень башни, который, как и подвал, был в разы расширен с помощью магии пространства. Помещение было устроено как арена: по центру стояли каменные столбы разной высоты и толщины, имитирующие пересеченную местность.

Когда-то Баррис проводил здесь практические занятия со своими учениками, но потом он постарел, а его ученики минули свой расцвет. Исследование атакующих заклинаний не вызывало ни у кого интереса, и со временем тренировочная площадка опустела. К слову, принцесса Эстер никогда ею не пользовалась. Она - принцесса и единственная наследница империи. Баррис опасался брать на себя такую ответственность и почти не учил ее боевой магии.

Прибыв на тренировочную площадку, Лот огляделся:

- У тебя случайно нигде не завалялось лишнего трупа?

- Вот.

Баррис щелкнул пальцами, и бестелесный слуга втащил через маленькую дверцу труп гоблина.

Лот с отвращением посмотрел на тело.

- Никакого гоблина! А мертвых эльфов у тебя нет?

- Для чего Вам понадобился именно труп эльфа?

- Гоблины уродливые.

- Что именно Вы собираетесь с ним делать? И почему Вас волнует, что он некрасивый?

У Барриса не было эльфийских трупов. Однако Король уперся, что тело гоблина его не устраивает. В отчаянии Баррис велел слуге заменить его на останки человека.

- А теперь, Баррис, следи внимательно, - сказал Лот, подходя к телу. - Я наложу на него заклинание, которое вернет ему жизненную силу, но в нем не будет разума.

Это довольно простое заклинание некромантии. Баррис кивнул, любопытствуя, что именно пытался показать ему Костяной Король.

Лот присел на колени, осторожно поднял верхнюю половину тела и на глазах у изумленного Барриса опустил голову и поцеловал труп в губы!

Но что потрясло Барриса еще больше, так это то, что в действительности это было заклинание. В тот момент, когда он увидел соприкосновение губ, Баррис почувствовал легкое колебание активированной магии.

Окоченевший ранее труп приподнялся и закачался в ожидании приказов. Лот отдал ему несколько несложных команд и, наконец, велел ему спать.

Закончив, Лот снова спросил:

- Баррис, у тебя есть живые заключенные? Предпочтительно приговоренные к смертной казни, но еще живые.

- Нет, у меня магическая башня, а не тюрьма.

Лот с сожалением вздохнул и снова опустился целовать тело, чтобы его пробудить. Но на этот раз он использовал другое заклинание, которое не только возвращало мертвецов к жизни, но и наделяло их определенным уровнем интеллекта и рассудка, что в значительной степени отличало их от вялых ходячих мертвецов.

У этого заклинания имелся побочный эффект: если умерший погиб не своей смертью, то когда заклинание вступало в силу, он сразу вспоминал обидчика и, не задумываясь, отправлялся за своим врагом. После свершившейся мести труп обретал небывалую мощь, а затем добровольно возвращался к заклинателю и становился его вечным слугой.

Когда заклинание было завершено, тело в руках Лота поднялось на ноги. Судя по всему, мужчина ранее действительно был убит. Он бросился к выходу с тренировочной площадки и с воем и ударами в толстую каменную дверь отчаянно пытался вырваться наружу, чтобы отомстить своему убийце...

- Как он умер? - Лот посмотрел на Барриса.

- Затоптан насмерть бизоном.

- Получается... Он собирается отомстить бизону? - Лот тоже направился к двери, на ходу объясняя Баррису: - Стадо бизонов, понятное дело, отыскать ему будет трудно. Но мы ведь не можем позволить ему просто бегать за пределами башни, верно? Так что придется мне его усмирить и упокоить...

- Что именно Вы хотите мне показать?

Баррису становилось все труднее и труднее понять поведение Костяного Лорда.

Лот схватил сопротивляющееся тело и еще раз его поцеловал. На этот раз Баррис понял, что Лот активировал заклинание мгновенной смерти, после которого в большинстве своем его получатели теряли способность действовать, а связь с их душой окончательно разрывалась. Поднятый труп считался ожившей нежитью, следовательно, он мог снова умереть.

Заклинание Лота подействовало. Мертвец упал на землю, превратившись из свежего, крепкого трупа крестьянина в высохшую мумию.

- Ты понял? - Лот пожал плечами. - Я столкнулся с теми же проблемами с заклинаниями, что и ты... Только моя ситуация оказалась хуже. Мне приходится прикасаться к объекту заклинания ртом. Предположительно, поскольку я получил свободу с помощью поцелуя, вместе с этим изменился и способ применения моей силы...

Баррис был ошарашен.

- Иными словами, Вы можете расходовать свою силу используя только рот, и при этом Ваш рот должен касаться рта объекта?

- Вот именно. И от этого столько хлопот. Поцелуй в лапу или в спину не помогает. Я пробовал это на волке за деревней.

Баррис задумался, что именно он сделал с волком, но сейчас это было явно не главное.

- А что насчет заклинаний дальнего действия? Например, туманный барьер или призыв ветра.

- Теперь они мне недоступны, - ответил Лот. - Заклинания защиты и атаки на дальние расстояния не работают, равно как и чары, основанные на выбросе энергии... Излюбленные человеческими магами огненные шары и иже с ними я не могу использовать. Я могу произносить только те заклинания, которые имеют конкретную цель, и она обязательно должна быть существом.

- Проще говоря... Вам нужно целоваться в рот?

- Да... О, кстати! На меня не действуют вспомогательные заклинания, которые я накладываю на себя! Работают лишь те, которые воздействуют извне.

- А как насчет магии телепортации? Вы можете себя телепортировать?

- Я и раньше не мог телепортироваться, только совершать блики. Ты забыл? Был бы я на это способен шестьдесят лет назад, нам бы не пришлось столько мучаться...

Внезапное упоминание Лотом прошлого повергло Барриса в оцепенение.

Хронические болезни, доставшиеся ему с того года, мучили его десятилетиями, и в то же время то тепло, которое он испытал тогда, грело его до конца жизни.

- Понятно, - Баррис заставил себя вернуться мыслями в настоящее. - Трудности, с которыми столкнулись Вы, действительно серьезнее моих. Но если моя проблема временная, то что насчет Вас? Это ведь не на всю жизнь?

- Не знаю. Нужно еще понаблюдать, - сказала Лот. - Не беспокойся. Заклинаний в моем арсенале вполне достаточно, и я могу уничтожить большинство своих врагов, даже не прибегая к их помощи.

- В это я верю...

Лот, казалось, что-то вспомнил и сделал к Баррису широкий шаг.

- Кстати, я могу применять заклятия поддержки! Например, я могу сделать тебя невосприимчивым ко всем видам стихийных энергий или усилить твой контроль над магией...

- Не нужно! - Баррис уперся в грудь Лота. - Вы только что целовались с трупом! Не целуйте меня!

- Вас, некромантов, все еще заботят такие вещи?

- Скорее, почему это не волнует Вас? И почему мне кажется, что у Вас о некромантах сложилось неправильное впечатление?

Последующие дни были наполнены унынием. Баррис всеми силами, насколько это вообще было возможно, старался приспособиться к своим ежедневным исследованиям. Теперь к каждодневной рутине добавилось выявление и фиксация изменений в физическом теле и контроль за состоянием души.

Когда дела шли не очень хорошо, Баррис смотрел на себя в зеркало перед сном и после пробуждения и произносил аффирмации: “Ты в порядке. Тебе очень повезло. Ты помолодел. Перед тобой открыты безграничные возможности. У тебя прямая спина. У тебя столько волос. У тебя хорошее зрение. Ты все сможешь. У тебя все будет хорошо…”

Но как бы он себя не ободрял, он не мог не обращать внимания на неудобства, которые ему раз за разом подкидывала жизнь. Например, когда к нему пришел портной мистер Джастин, Баррис был вынужден сперва вернуть себе облик старика, прежде чем с ним встретиться. Быстро с ним поздоровавшись, Баррис поспешил уйти. Это Джастина ничуть не смутило, поскольку он давно привык поддерживать связь через управляющих домом големов.

Вернувшись в свой кабинет, маг с помощью кристалла наблюдал, как портной снимает с Лота мерки. Джастин никогда не отличался излишним любопытством и не спрашивал о том, что ему знать не положено. Зато Лот ухватился за возможность прощупать Джастина, то и дело скрытно вынуждая того задать какие-нибудь личные вопросы... В итоге портной так ничего и не спросил, отчего Лота охватило разочарование.

Еще более хлопотным, чем встреча с портным, оказалась встреча с учениками. Кроме Эстер у Барриса были и другие воспитанники, которые время от времени приходили к нему в гости. В тот раз башню посетил эльф Пинус Тунберг.

Пинус Тунберг даже по меркам эльфов считался взрослым и был гораздо старше самого Барриса, но в глазах мага он оставался сопливым юнцом. Этот эльф любил наряжаться во все мрачное и пугать людей: на поясе у него висел ворох зловещих и отвратительных аксессуаров, которые, впрочем, не имели никакой силы, свои прекрасные светлые волосы он перекрасил в иссиня-черный цвет, лицо нарочно делал белым, под глазами рисовал темные круги, придавая ему вид вселенской скорби, а руки украсил бессмысленными узорами из черепов и символов... ...Баррис искренне беспокоился за умственные способности и социальные навыки своего ученика.

Когда Эстер приходила в гости, она сперва посылала наверх стального ворона, чтобы предупредить о своем визите. Но Пинус Тунберг сделал не так. Остановившись у основания башни, он очень громко нараспев начал декламировать стихи, восхваляя величие своего учителя, затем выразительно перечислил свои недавние подвиги, после чего придал призрачным огонькам вид бледных скелетов и пустил их, стенающих и плачущих, в полет вокруг башни мага...

Баррис не горел желанием его видеть. Каким бы хорошим или дурным ни был Пинус Тунберг, но он был опытным магом. Распознать наложенные чары для него раз плюнуть. Но и сказать ему правду определенно было сомнительным вариантом. В отличии от Эстер, Пинус Тунберг слишком ребячлив и не умел хранить секреты. Если рассказать ему историю целиком, с него станется приправить ее отсебятиной и разболтать своим друзьям-приключенцам... А поскольку эти друзья были понатыканы по всем десяти странам Союза, пройдет совсем немного времени, и сказание о Костяном Короле и вернувшем себе юность маге станет известно всем и каждому.

В данный момент Баррис и Лот сидели в гостиной, с тоской смотрели в кристалл слежения и слушали завывания призраков, кружащих за пределами башни. И тут Лоту пришла в голову идея.

- А ты можешь заклинанием усилить свой голос и притвориться разгневанным, чтобы его отпугнуть? Напусти на себя вид легендарного архимага, которого вывели из себя!

- Нет, - ответил Баррис. - Пинус Тунберг достаточно хорошо меня знает. Я не вспыльчивый, и такой поступок, скорее, вызовет у него подозрения...

- Тогда молчи и не обращай на него внимания, чтобы он подумал, что в башне никого нет. У тебя ведь должен быть магический замок для двери, который он не сможет взломать.

- Он его и так не взломает... Но, боюсь, он разобьет под моей башней лагерь и никуда не уйдет.

- Для чего ты ему понадобился?

Баррис сокрушался:

- Должно быть, он понес убытки во время своего приключения, а теперь вернулся, чтобы попросить у меня денег... И не уйдет, пока их не получит.

Лот ласково потрепал его по плечу, но выражение его лица было серьезным:

- То есть, он называет тебе сумму, а ты просто даешь ему деньги? Он уже выпустился, стал бывалым искателем приключений, к тому же он эльф, а значит намного старше тебя, верно? И как у него только хватает наглости тратить твои деньги? Они ведь не из воздуха берутся! Но ты отдаешь их кому-то, чтобы он их тратил по своему усмотрению. На каком, спрашивается, основании?

Баррис с недоумением взглянул на Лота... Лот уже был одет в новый одежды, и в дополнение к костюмам, которые заказал для него Баррис, он заказал у Джастина еще три плаща, два кожаных пояса, инкрустированных драгоценными камнями, четыре кожаных галстука разных цветов, четыре шелковых закрытых халата, три пары сапог из мягкой бычьей кожи и две пары перчаток из овчины... На стене за Лотом висела арфа, на которой никто никогда не будет играть, а на комоде под арфой стояло серебряное квадратное зеркало, чью раму декорировали яркие разноцветные драгоценные камни, вызывая тревогу за эстетическое восприятие у его создателя...

Со смешанными чувствами Баррис глубоко вздохнул и тяжело опустил голову. Лот посмотрел на него с особой теплотой в глазах.

- Все хорошо, не волнуйся. Все образуется. Тебе же сейчас двадцать, а не восемьдесят четыре! Не горбись и не вздыхай!

Баррис небрежно кивнул и встал, а затем направился по коридору к гардеробной. Лот спросил его, что он собирается делать, на что тот ответил:

- Хочу переодеться. Я тут кое-что придумал. Мальчишка Пинус Тунберг так просто не сдастся. Все-таки раньше я как-то с ним справлялся.

- То есть, ты так и будешь давать ему деньги?

- Назовем это снабжением. Пинус Тунберг отличается от Эстер: Эстер - теоретик, такая же, как я, а Пинус Тунберг - практик. Он и его отряд искателей приключений много путешествуют и время от времени получают неожиданные выгоды. Нам нужны такие люди: сбор новых материалов для заклинаний, раскопки и исследование руин... В основном всем этим занимаются вот такие люди. Пинус Тунбергу тоже нелегко, вот я ему и помогаю чем могу.

Лот следовал за Баррисом и, глядя на него, натянуто улыбался. Даже шестьдесят с лишним лет спустя он помнил это озабоченное, подавленное лицо. Но между тем “скорбным выражением”, которое он помнил, и выражением лица Барриса сейчас, была существенная разница. Сейчас он был слишком добросердечным и заставлял людей улыбаться, в отличии от прошлого себя, вызывающего жалость.

Баррис переоделся в новую но скромную мантию и завязал свои волосы, которые в обычное время были растрепаны, на затылке - это небольшое изменение придавало ему более живой и истинно юношеский вид. Взяв мешочек с золотыми монетами, он порылся в своей пыльной шкатулке в поисках серого кулона из флюорита, затем снял с себя почти все магические предметы, оставив лишь сердоликовое кольцо на большом пальце.

Спустившись в зал первого этажа на парящем диске, Баррис напутствовал Лота:

- Милорд, я прекрасно справлюсь с этим делом. Вам... лучше вернуться в свою комнату наверху. Я все решу.

- Ты беспокоишься, что я скажу что-то не то? - догадливо кивнул Лот. - Я понимаю, понимаю. Не волнуйся, я тоже не хочу подчеркивать свое присутствие. Так что спокойно с ним разбирайся, я ничего не скажу. Я притворюсь слугой в твоей башне.

- Вы слишком изысканно одеты и не похожи на слугу.

- О... А при каком роде деятельность можно одеваетесь столь пышно?

У Барриса возникло искушение сказать: “А ведь действительно, какая профессия предписывает одеваться так… Кому подойдет длинный плащ из белого соболиного меха и темно-красного бархата? Добавь корону, и ты будешь выглядеть так, словно собираешься взойти на трон…” Вдруг Барриса осенило:

- Вот что мы сделаем. Если он спросит, скажите ему, что Вы с магом Баррисом Гершоу являетесь друзьями. А если он спросит, не маг ли Вы - просто согласитесь. Не беспокойтесь, все заклинания обнаружения в моих залах находятся под запретом. Он не сможет узнать, что вы пришли из другого измерения.

Костяной Король согласился. Баррис подошел к главному входу, но вместо того, чтобы открыть дверь как раньше, сгорбившись в три погибели, он отодвинул засов самым обычным образом.

На поляне перед башней откуда-то появился костяной трон, на котором восседал черноволосый эльф. Дверь открылась, и Пинус Тунберг уже было начал подниматься, но поняв, что в проеме появилось незнакомое молодое лицо, грациозно опустился обратно в кресло.

Баррис про себя развеселился: “Глупый эльф, даже если для изготовления своего стула ты взял кости коров и оленей, очевидно, что их варили, а на спинке есть даже несколько костей, которые коптили и жарили... Даже если ты раскрасил их белой краской, я вижу это! Неужели нельзя было его сделать не из пищевых отходов? Ради всех богов, даже не вздумай показывать свой стул другим некромантам - люди будут смеяться над тобой не меньше ста лет.”

Пинус Тунберг заговорил:

- Юный человеческий ученик, я не видел тебя раньше. Назови свое имя.

Общаясь с посторонними он всегда нарочито изображал манеру речи древнего эльфа, хотя на самом деле его обычный говор был ближе к северному диалекту империи Саго.

- Меня зовут Клайв, - Баррис решил использовать знакомое имя. Так звали тестя портного Джастина. - Простите, господин. Вы некромант Пинус Тунберг?

Из-под тяжелого капюшона виднелась половина бледного лица. Посиневшие губы разъехались в опасной улыбке:

- О? Ты меня знаешь?

- Учитель о вас рассказывал. Время удержания главных ворот открытыми ограничено. Пожалуйста, войдите.

Пинус Тунберг кивнул и, управляя костяным троном, вплыл в башню, после чего оглядел знакомый приветственный зал:

- Где же наш уважаемый учитель?

- Учитель вышел, но я не знаю куда.

Пинус Тунберг недовольно посмотрел на стоящего перед ним “молодого человека”.

- Несмотря на твою молодость, он спокойно оставил на тебя управление его башней?

- Я сам был удивлен. Но приказ учителя есть приказ. Я должен исполнять его в меру своих возможностей.

Играть роль ученика было несложно - в конце концов, Баррис и сам в молодости был чьим-то воспитанником. Хотя его наставник был очень суров и требователен, он смог сохранить при нем свою мягкость и покорность. Сейчас можно было сказать, что он находился в своем подростковом образе.

Пинус Тунберг проигнорировал “ученика” и, произнеся заклинание, вызвал парящий диск. Внутри магической башни костяное кресло не могло поднять его наверх, поэтому, если он хотел попасть в верхние комнаты, оставалось только два варианта: парящий диск или лестница.

Спустя нескольких секунд ожидания диск все еще недвижимо парил на высоте, полностью игнорируя присутствие эльфа. Зная, что здесь не обошлось без его учителя, Пинус Тунберг не стал повторять попытку. Выскочив из кресла он ступил на лестницу, но уже через несколько шагов путь ему преградила невидимая стена.

- Учитель не разрешает мне подняться в башню?

Пинус Тунберг с некоторой досадой вернулся обратно в зал.

- Учитель никому не разрешает подниматься. У меня тоже доступ только к комнатам на первом этаже.

- Это все усложняет... - пробормотал Пинус Тунберг, откидываясь на спинку своего костяного трона.

В действительности в приветственном зале находились удобные диваны, на которых гости могли расположиться, но он предпочитал сидеть на своем стуле из пищевых отходов.

Немного подумав, эльф протянул бледную, изящную, с черными ногтями руку:

- Маленький чародей, у тебя есть чай? Мое путешествие было долгим, и теперь у меня немного пересохло в горле.

“Конечно, кому не захочется пить после столь яростного скандирования стихов и пения.”

Баррис отправился в кладовую за чашкой привычного утоляющего жажду напитка, но когда вернулся, Пинус Тунберга ожидаемо не оказалось на месте. Успев юркнуть в боковую дверь, он заметил Лота, увлеченно читающего роман.

- А ты еще кто такой?

Даже Пинус Тунбергу было ясно, что этот человек отнюдь не ученик мага.

- Человек Барриса Гершоу.

Рука Барриса, держащая чашку, дрогнула.

___________________

//П.п.: 人 обозначает не только человека, но и мужчину. Ощущаете непереводимую двусмысленность фразы? ))))

- Это означает, что он друг учителя, - Баррис поставил напиток на маленький столик, не собираясь лично подавать его Пинус Тунбергу.

- А... - эльф продолжал осматривать Лота. - Судя по твоему виду... ты колдун?

Лот был слегка удивлен тем, что в то время, как Баррис еще не открыл дверь, он сказал, что Пинус Тунберг об этом спросит. Как Баррис так точно угадал?

- Ну, я колдун, - весело ответил он. Заглянув через плечо эльфа, он увидел, что Баррис смотрит на него с грустью.

- Конечно, ты колдун... - Пинус Тунберг спокойно вышел обратно в коридор, совершенно потеряв интерес к Лоту. - Тц! Учитель слишком мягкосердечный, раз помогает даже всяким чудакам. Сначала вампиры, затем орки, теперь вот... колдуны. Маленький чародей, для чего он здесь?

Баррис ответил:

- Я не в праве рассуждать о намерениях учителя.

Пинус Тунберг поднял чашку, сделал несколько глотков, затем достал несколько собранных вместе листов и небольшой мешочек и положил их на стол:

- Давай поговорим о деле. Эти вещи я хотел подарить учителю, но поскольку он сейчас отсутствует - передашь их ему позже. Маленький чародей, запомни! Они очень ценные, не испорть их! На листах записаны некоторые магические теории, которые я открыл за время своей последней экспедиции, а в мешочке - три драгоценных янтаря, в которых застыл треххвостый скорпион с острова Копьеносца - чрезвычайно редкий магический материал...

Скорпион был особенно уродлив, к тому же он был давно мертв, хотя даже в живом виде от него не было никакой пользы. На такой янтарь еще интересно посмотреть, но для заклинаний он не годился... Баррис искренне кивал головой, а в душе тихо болел за образованность своего ученика.

Пинус Тунберг продолжил:

- Жаль, что учителя здесь нет. Мне так не повезло. Давай поступим так. В магической башне на данный момент должна быть свободная комната, верно? Я останусь и подожду возвращения учителя. Поскольку я не могу подняться наверх, мне вполне сгодятся комнаты для гостей на первом этаже.

- Боюсь, что не получится, - сказал Баррис. - Учитель распорядился, чтобы никто, включая других учеников, не оставался в башне, кроме колдуна и меня.

Пинус Тунберг заерзал на своем стуле и поплыл по комнате:

- Ты всего лишь недавно взятый в ученичество маленький маг. Ты понятия не имеешь о сложных отношениях между наставником Баррисом и мной. Иди и прибери мою комнату!

- Правда нельзя, - отрезал Баррис с каменным лицом.

“Малыш, это какие такие сложные отношения у тебя со мной? Или ты так называешь свое нытье мне, когда тебя обидели, и клянчинье денег, когда у тебя их нет? Ты живешь более двухсот лет, а ведешь себя даже хуже чем незрелая двадцатилетняя Эстер. Нет, ну если смотреть под этим углом, то ты действительно доставляешь сложности.”

Тихо возмущаясь сам себе, Баррис подошел к маленькому круглому столику и заменил выпитый Пинус Тунбергом напиток. И именно в этот момент эльф наконец заметил сердоликовое кольцо. Оно всегда было на руке Барриса, можно сказать, олицетворяло его самого. Если Баррис передавал кольцо другому человеку, то тот получал власть над големами и оживленными слугами, фактически становясь вторым хозяином магической башни.

Пинус Тунберг на мгновение задумался и спросил:

- Маленький чародей, ты... кем именно ты приходишься учителю Баррису?

- Учеником.

- Но в твоих руках находится управление башней, и ты имеешь право распоряжаться его вещами?

- Учитель позволил мне принимать всего лишь несущественные решения.

Пинус Тунберг просиял:

- Тогда я не буду ждать учителя. В этот раз я вернулся, главным образом... потому, что хотел поведать о своих последних достижениях и попросить его совета в следующем исследовании. Магия - это как глубокий небесный свод, познание которой бесконечно. Однако мирские устои ограничены материальными факторами. До некоторых фактов докопаться легко, но до стоящих открытий следует прилагать время и силы. На этом пути всегда будут возникать неожиданности и неприятности... Например, длительные исследования требуют огромного количества затрат, или, например, получение искомого результата требует поиска значительных материальных вложений...

“Ну вот, ну вот, мы наконец подошли к просьбе денег.”

Баррис тут же подхватил:

- Говоря об этом, учитель кое-что оставил для вас. Я просто не успел это передать.

- И что это? - от волнения Пинус Тунберг даже позабыл о своей величавой манере речи, временно вернувшись к акценту Северо-Запада Саго.

Баррис передал эльфу приготовленные золотые монеты и магические кристаллы. Судя по выражению его лица, Пинус Тунберг обрадовался перспективе получить деньги, даже если он не сможет встретиться со своим наставником, но сумма вызвала у него досаду.

- Поблагодари за меня учителя, - кивнул эльф “юному чародею” и, спрятав мешочек, уселся обратно в кресло. - Спасибо за гостеприимство. Жаль, что мне так и не удалось встретиться с учителем, но благодаря тебе, друг, моя поездка оказалась не зря. Что ж, у меня еще есть важные дела, так что я не могу остаться.

Баррис также уделил эльфу немного времени, отперев для него ворота и наблюдая, как тот выплывает из башни.

Только почему-то он ощущал некоторую странность…

Баррис надел это кольцо главным образом для того, чтобы шокировать Пинус Тунберга, чтобы показаться ему - он человек, которого архимаг высоко ценит! И его цель была достигнута, но реакция Пинус Тунберга была ненормальной...

Обычно, попросив денег, Пинус Тунберг всегда ненадолго задерживался, а если в зале присутствовал новый ученик, то он горделиво и хвастливо распушивал хвост, прежде чем уйти... А сегодня он торопливо удалился, неся меж своих бровей след крайней озабоченности.

В тот момент, когда Баррис собирался было закрыть дверь, уплывший на значительное расстояние Пинус Тунберг вдруг обернулся:

- Юный чародей... Ты... так похож на нашего учителя. Но не волнуйся, я буду защищать его честь.

“Что?”

И пока Баррис пребывал в растерянности, костяной трон эльфа окончательно исчез из вида. Маг вздохнул и раздраженно закрыл дверь, а когда обернулся, за его спиной беззвучно появился Лот.

- Баррис, это конец.

Лот, полагаясь на свой высокий рост, снисходительно прищурил глаза и сочувственно посмотрел на Барриса.

- Что? - растерянно пролепетал маг.

- Под старость лет ты не смог сохранить целомудрие, - сказал Лот. - Разве ты не видел? Ты немного переиграл, и у эльфа сложилось о тебе неверное представление...

- Где здесь недоразумение? Он меня вообще не узнал.

Лот покачал головой:

- Разве ты не понял, что он имел в виду своими прощальными словами? Даже я уловил этот намек. Он посчитал тебя твоим сыном!

“Что за абсурд!”

Баррис сказал:

- Я никогда не был женат, у меня даже никогда не было девушки! Допустим, у меня могла быть интрижка на стороне… Но моему сыну не должно быть всего двадцать лет! В противном случае, разве я мог сделать это, когда мне было за шестьдесят...

- И на этот случай существует выражение “поздний цвет”.

- Нет. Тогда я больше похож на своего внука, - не согласился Баррис, которому это замечание самому показалось жутким. - По крайней мере, возраст больше подходит...

- Но если ты внук, то зачем тогда тебе прикрываться ученичеством? Чего стыдиться старому магу, у которого есть внук? Как бы ни появился этот внук, через что бы ни прошли твои сын или дочь, тебе, как деду, нечего стесняться. Ты не аристократ и, принимая ребенка своего незаконнорожденного сына или дочери, лишь демонстрируешь, что ты добрый и сострадательный. Никто бы не стал над тобой смеяться. А вот такому богатому и состоявшемуся человека, каким являешься ты, скрывать под маской “ученика” как раз впору нагуленного на старости лет внебрачного сына, дабы никто не называл тебя старым развратником.

Баррис задумался и понял, что в доводах Лота был резон.

- Возможно, Вы правы... Я навлек на свою голову позор, - сказал он и, схватившись за лоб, развернулся к диску. - Пинус Тунберг обязательно кому-нибудь расскажет... И насколько я знаю, в его маленькой команде приключенцев есть два халфлинга...

Лот не отставал:

- Так тоже неплохо. Тебе все равно придется найти способ объяснить изменение своей внешности. Так почему бы их не поддержать и не сделать тебя твоим сыном.

- А что прикажете делать первоначальному мне?

- Медленно и неторопливо подумай еще раз. Тебе уже за восемьдесят. Через несколько лет ты сможешь притвориться мертвым и жить в роли своего сына.

Парящий диск медленно поднимался, унося обоих к дверям в кабинет.

- Владыка Лот, я нахожу это удивительным, - сказал Баррис. - Как получилось, что Вы так хорошо разбираетесь в человеческих делах, если все это время Вы были заперты в Иномирье, имея возможность возвращаться раз в сто лет лишь на неделю?

Услышав вопрос, шаги Лота приостановились. Баррис почувствовал тонкие изменения в настроении и поспешно добавил:

- Простите, Милорд. Возможно, мои слова Вас расстроили. Я сказал не подумав и был опрометчив... Это не вопрос, Вы не обязаны отвечать.

- Полно тебе, - махнул рукой Лот и последовал за ним в кабинет. - Вопрос пробудил множество неприятных воспоминаний, но я могу на него ответить. Если честно, я даже ждал, когда же ты начнешь меня обо всем расспрашивать, а ты все продолжал молчать, и это меня убивало.

“Раз уж ты так сильно хотел поговорить об этом, чего было сразу не  обратиться ко мне?”

Баррис умолчал это предложение и сел за свой стол.

Лот присел на единственный диван перед столом и продолжил:

- После того, как люди избавляются от своих проблем и находятся в безопасной и счастливой обстановке, им даже хочется поговорить о былом. В зависимости от личности человека, рассказ может быть коротким или наоборот приукрашенным... Но так или иначе излить душу хотят все. У многих людей будет страдальческое выражение лица, словно кричащее: “Нет, нет, нет, я не буду об этом говорить!” Но ты думаешь, они действительно этого не хотят? Тогда ты ошибаешься. Просто они еще не нашли наиболее удобного момента для разговора. В глубине души они считают, что изливать свои горести и копаться в прошлом - это признак слабости, позор. Поэтому они отказываются ворошить прошлое самостоятельно и передают инициативу другим… Вот только копаться разрешено не каждому человеку. Это должен быть кто-то, с кем им хорошо, и желательно, чтобы этот человек был внимательный, кто их поймет. В тот момент, когда появится человек, который будет на их стороне, наконец можно переходить к рассказу о себе. Таким образом, они не будут выглядеть слабыми, они всегда могут указать на то, что: “Это все потому, что ты меня попросил, я никому не хотел рассказывать.” После беседы связь между людьми станет ближе. Слушатель может получить удовольствие от исповеди другого человека, а тот, кто смог излить душу, будет чувствовать небывалый подъем. Он не только сбросит груз, но и немного обнажив свои слабости, завоюет доверие слушателя...

Баррис пристально посмотрел на Лота. Впервые в жизни он видел, чтобы кто-то так беззастенчиво раскрывал себя, вытряхивая на собеседника мотивы разговора еще до его начала.

Лот запрокинул голову и ненадолго уставился в потолок, а затем резко посмотрел на Барриса:

- Так ты меня спрашиваешь?

- Ну, да... - Баррису стало за него неловко.

- Твой вопрос был о том, каким образом при моей свободе на семь дней каждые сто лет я мог столь всесторонне постичь этот мир? На самом деле, если ты немного подумаешь, то сам это поймешь. Ты прожил более восьмидесяти лет, первые десять из которых были в состоянии неосознанности. Но сколько столетий прожил я? Сколько этих семи дней у меня было? Честно говоря, я даже не могу их сосчитать. Если сложить только эти недели, я живу довольно долго.

- В самом деле, - откликнулся Баррис. - Вы еще не закончили говорить, но я уже это понял.

- Фактически я не очень разбираюсь в таком понятии, как “отношения между людьми”, - продолжал Лот. - Одна “неделя” для меня как поход в театр. Я стою в отдалении и наблюдаю за сценой, и с помощью этих “пьес” узнаю о мире людей... Что-то я понимаю, хотя и не испытывал этого на себе. Но эти знания скорее поверхностные. Так я могу понять, что такое ненависть, что такое любовь, что такое горе, что такое радость. Я могу воссоздать очертания снежных гор и островов. Я знаю, как выглядят войны и заговоры, и даже сам могу сочинить сказку о добре и зле... Но я не испытал всего этого по-настоящему. Я много знаю о мире, но очень мало пережил. Иными словами, он мне одновременно и знаком, и чужд.

Сидевший напротив Баррис нашел в его словах кое-что интересное:

- Вы упомянули театр. Значит, Вы смотрели настоящее сценическое представление?

- Да, в одной из моих “недель”.

- И что это была за пьеса?

- Я не могу вспомнить содержание. Помню только, что все актеры были чрезвычайно уродливы. По правде говоря, еще я читал довольно много книг, которые я раз за разом собирал за время моей “недели”. Жаль только, что в Иномирье они быстро портились. За несколько десятилетий хранения они настолько истлевали, что крошились от прикосновения пальца, и их невозможно было собрать.

- А как Вы распознаете слова?

- Это скрытое оскорбление моего интеллекта?

Баррис извиняясь улыбнулся:

- Нет, я не это имел в виду. Я говорил о том, что... После первой встречи с Вами я собирал и систематизировал различные документы, в которых Вы упоминались. Насколько я понял, Вы невосприимчивы ко многим видам магии и полностью игнорируете божественные заклинания. Более того, вы способны понимать все языки мира... Это своего рода врожденная способность, и Вам не нужно специально изучать определенный вид письменности.

Лот энергично кивнул, и Баррис смутно различил в его глазах глубокое чувство удовлетворения.

- Так и есть, - сказал Лот, намеренно переходя на эльфийский. - Понятия не имею, сколько языков и письменностей существует в мире, но как только я вступаю в контакт с представителем какой-либо народности, я сразу понимаю его язык.

- Ваш эльфийский удивителен, - взяв перо, Баррис сразу записал суть их беседы на разложенных перед ним листках. - Современный эльфийский, дополненный древнеэльфийским акцентом, наиболее почитаем среди эльфов в наши дни. А можете подробнее рассказать о Вашей невосприимчивости к магии?

- Невосприимчивость к магии? Какая именно магия тебя интересует? - спросил Лот.

- Мне много чего интересно...

- А что тебя интересует больше всего?

- Это... Мне сложно определиться. Давайте Вы пока просто начнете рассказывать об магическом иммунитете, хорошо?

- Не хорошо, - Лот снова ловко вильнул с темы: - Я расскажу о своей невосприимчивости, но мне теперь самому стало очень любопытно, какая сторона меня вызывает в тебе наибольший интерес!

“Вот опять... “ - Баррис опустил глаза и потер виски. Он уже не раз сталкивался с подобной манерой общения пришедшего с той стороны измерения, когда Костяной Король спокойно молчал и следовал за ходом мысли собеседника, а затем внезапно уводил его от темы, не позволяя вернуться назад...

Более того, на вопросы, которые задавал Лот, было слишком сложно ответить. Какая ЕГО сторона интересовала больше всего? Что это вообще за вопрос? Возможно, в данный момент его бы выручила шутка, да только в них Баррис был откровенно плох...

Пока он думал, Лот вдруг повернул голову и посмотрел в определенную сторону.

- Что-то случилось? - спросил Баррис.

Не успел затихнуть его вопрос, как со стороны главных ворот башни раздался грохот, словно кто-то врезался в нее осадным тараном. Баррис поднялся и растворился в воздухе. Лот досадливо цокнул и развернулся к парящему диску.

Появившись перед воротам, Баррис понял, что его предположение о типе удара было абсолютно верным: грохот действительно был результатом работы тарана, только это стенобитное орудие было вылеплено с помощью магии.

Зачинщиком оказался Пинус Тунберг. Вернувшись назад, он наложил на свой посох заклинание “Железного гигантского носорога”, жахнул им в дверь и тотчас потерял сознания. Его костяного трона с ним не было, и, судя по жалкому виду эльфа, не исключено, что он где-то развалился.

Баррис внимательно прислушался к магическим колебаниям вокруг себя. От тела Пинус Тунберга исходила сильная аура некромантии, но оно и понятно, так как он сам был некромантом. Однако, что странно, в довесок к этому он разбил два кристалла-накопителя маны, множество раз вызывал заклятие “Железного гигантского носорога”, а в левой руке все еще сжимал не до конца активированный свиток с заклинанием “Взрыва”.

Пинус Тунберг ненавидел эти чернокнижные фокусы, которые просто обожали колдуны. Мало того, что он не любил ими пользоваться, так еще и не умел толком их вызывать. Однако это не отменяло того факта, что он считал полезным держать под рукой побольше волшебных предметов для личной защиты. К вящему удивлению, сейчас он активировал просто прорву элементальных заклинаний, что было ему совершенно не свойственно.

Баррис продолжал сосредоточенно изучать поле перед башней и лес вдали. Что могло быть более раздражающим, чем попытки обнаружить необычные магические колебания в месте, где обосновались чародеи? А это была что ни на есть вотчина мага, где большая часть земель, прилегающих к башне, была покрыта многочисленными, переплетающимися в течение многих лет магическими остатками, в результате чего “аномальные” колебания возникали повсюду. Если нужно было действительно что-то найти, требовалось время и кропотливое исследование, а поспешное наблюдение не дало бы особого результата.

Спустившийся в приветственный зал Лот с изумлением глядел на “отдыхающего” за дверью эльфа. Баррис вызвал двух големов: одного - поднять эльфа, другого - закрыть дверь, а сам произнес еще одно заклинание и на время исчез. Когда он вернулся, в руках он держал небольшой кожаный чемоданчик, но големов, эльфа и Лота в зале уже не было. Только у Барриса сжалось сердце, как из-за перил второго этажа башни послышался голос Лота:

- Не суетись, дорогой*, мы здесь. В комнате для гостей на втором этаже как раз есть кровать и туалетная комната, так что здесь намного удобнее.

//П.п.: здесь может быть еще одна непереводимая игра слов, так как “亲爱” переводится не только как “дорогой”, но и как “любимый”.

- Как вы туда попали? - Баррис шагнул на парящий диск и поравнялся с Лотом.

- На парящем диске, как и ты.

Увидев, что Баррис был готов перемахнуть через перила, Лот даже протянул руку, чтобы ему помочь, но в тот момент маг слишком нервничал и даже не заметил этот жест заботы.

- Нет... Я имел в виду, как Вы смогли дать приказ Уиллу и Дирку тоже подняться сюда?

- Кто такие Уилл и Дирк?

- Эти два голема.

- Ты что, всем своим статуям дал имена?.. - сказал Лот, ведя Барриса в гостевую комнату. - Они меня не слушались, тогда я их поцеловал, снова отдал приказ, и они пошли со мной. Дела твоего эльфа, кажется, не очень.

Два голему остались снаружи комнаты, в то время как Пинус Тунберг лежал на кровати. Его тело было напряжено, брови хмурились, дыхание было слабым и учащенным - он выглядел так, словно ему снился кошмар.

Баррис присел рядом с ним, достал из небольшого кожаного чемоданчика бутылочку из зеленого стекла с какой-то жидкостью, растворил в ней порошок и сбрызнул ею правую ладонь, после чего прижал ее ко лбу Пинус Тунберга.

Попросив Лота помочь открыть плотно закрытый пузырек, Баррис поднес его к носу Пинус Тунберга, и судя по виду, тот почувствовал запах зелья: его лицо немного расслабилось, а дыхание стало более спокойным.

- Воистину, такого еще не было… - пробормотал про себя Баррис, покачивая головой.

- Чего такого? - спросил Лот.

Баррис объяснил:

- Кем бы ни был нападавший, он осмелился атаковать Пинус Тунберга в пределах гор Невозврата. И судя по тому, какой была реакция Пинус Тунберга, его обычные заклинания, очевидно, на противника не подействовали, в то время как другая сторона смогла применить к нему магию мгновенной смерти и без особого труда с ним расправилась. К счастью, часть урона перетянули на себя наложенные на него защитные заклинания, в противном случае он был бы уже мертв. Вероятно, когда он сбежал, у него не осталось сил вызвать помощь, но поскольку обычный стук в дверь не достиг бы верхних этажей, он зачаровал свой посох заклинанием “Железного гигантского носорога”... Хотя нет. Возможно, дело не только в этом. Возможно, таким образом он хотел как можно скорее привлечь мое внимание, потому что... Потому что враг был уже у него за спиной...

Лот на мгновение задумался:

- Таким образом... Подводя итоги - это ненормально, я правильно понял? Разве тебя обычно никто так не беспокоит?

- Конечно нет. Между горами Невозврата и империей Саго заключен договор, согласно которому нарушение границ моей территории равносильно объявлению войны империей, и наоборот. Об этом знают все военные и гильдии искателей приключений, входящие в Союз Десяти Наций. К тому же, среди моих коллег-заклинателей я... Довольно известная личность, и в здравом уме меня никто не посмеет тронуть.

Лот сказал:

- А что, если это были не военные и не маги? Возможно, это были потусторонние существа? Или твари из ада? Или девятиглавый, девятихвостый, некромантический дракон?

- Тогда что им было нужно? - Баррис потер лоб. - К тому же, я как раз открыл ворота, так что если они хотели напасть на башню - это была прекрасная возможность... Так зачем отступать? Погодите, Милорд. Что еще за девятиглавый, девятихвостый, некромантический дракон?

- Обыкновенные враки, - Лот сжал плечо Барриса. - Я просто пытался оживить обстановку. Мой дорогой, ты выглядел таким зажатым, и я подумал, что прежде чем начать помогать этому эльфу, тебе нужно немного снять напряжение.

Баррис кивнул и замолчал, сосредоточившись на оказании помощи все еще находящемуся без сознания эльфу-некроманту. Используя на Пинус Тунберге волшебное зелье для восстановления физической силы, маг обнаружил на нем прикрепленное заклинание, похожее на проклятие. Для прежнего Барриса снять его труда бы не составило, но сейчас все было иначе: он знал, как это сделать, но не мог призвать магию высокого уровня...

Итак, он решил рискнуть. Баррис вкратце объяснил Лоту заклинание снятия проклятия и спросил, может ли он его воспроизвести. Лот крепко задумался и ответил:

- Тут дело обстоит следующим образом: я не могу активировать заклинание, о котором ты говоришь, но у меня есть другой способ снять с эльфа это смертельное проклятие. Я могу устранить любые воздействия некромантического характера, в том числе и проклятья накопительного типа действия, и не важно, каким было это заклинание и насколько силен его создатель.

Баррис с удивлением его слушал, но задумавшись, понял, что в том, что полубог на такое способен, нет ничего странного. Он слегка отодвинулся в сторону, пропуская Лота вперед:

- Тогда... будьте добры.

- И куда ты ушел?

- А разве Вы... не должны подойти и поцеловать его?

- Я еще не закончил, - упрекнул Лот. - Чтобы его снять, нужно обратиться к божественному заклинанию, а не магическому. Чтобы его активировать, требуется песнопения, а песнопения - это скорее не заклинание, а фрагмент закона древних богов... Ты можешь считать это управляющей мантрой направления энергии, которую я собираюсь использовать, чтобы вывести порчу из его тела. Но само заклинание мне нужно передать через поцелуй. И вот тут у нас проблема - я не могу целовать и петь одновременно.

Будучи опытным магом-ветераном, Баррис быстро сориентировался:

- На такой случай у меня есть одно заклинание, которое так и называется - “Передача заклинания”! Это когда маг, который собирается развернуть заклинание, передает его своему напарнику, а тот доводит его до завершающей точки…

- Ты имеешь в виду...

- Если Вы можете - передайте это песнопение мне. Я спасу Пинус Тунберга.

- Я-то могу, - Лот стоял перед Баррисом со скрещенным на груди руками. - Но тогда мне придется поцеловать тебя.

- Понимаю. Но спасти Пинус Тунберга важнее.

- И есть еще один момент. То, что я собираюсь делать, не совсем вписывается в “Заклинание передачи заклинания”, с которым вы, маги, знакомы. Это божественное песнопение, следовательно, оно вызовет у тебя очень непривычные ощущения, тебе будет немного не по себе, так что не паникуй.

- Я готов. Милорд, я давно понял, что Ваша сила проявляется иначе, чем наша.

Лот продолжал настойчиво объяснять:

- Я вложу в твое сознание песнопения, которые ты не поймешь. Но тебе и не нужно их заучивать, они придут сами собой. Заклинание будет тебя вести, но ты не сопротивляйся и просто следуй ему.

- Целуйте быстрее, я все знаю.

- Нет, дай я закончу, - Лот наклонился и положил руки на плечи Барриса. - Ты не адепт святой магии, и твое тело - обычное человеческое. Божественные песнопения дадут на него колоссальную нагрузку, когда их сила пройдет сквозь тебя.

Сейчас они находились в несколько щекотливом положении... Баррис откинул голову назад, его тело было напряжено, и он явно сильно нервничал, а Лот обхватил его плечи и слегка склонил голову, пристально глядя ему в глаза... Со стороны казалось, что они действительно собираются просто поцеловаться, а не готовятся активировать заклинание.

Баррис призвал всю свою собранность. В конце концов, это было действительно серьезное дело!

- Я уже ощущал это бремя раньше, - сказал он. - В прошлый раз... когда Вы перенесли мою душу обратно в мое тело, а это тело вернули в его двадцатилетний возраст. В тот раз это было похоже.

- Действительно, - Лот переместил одну руку на талию мага и притянул его к себе, а другой рукой поймал Барриса за подбородок. - Тогда не переживай. Тяжелее чем в прошлый раз точно не будет.

Маг закрыл глаза, а его нахмуренные брови выражали безысходность. Лот посмотрел на его тонкие сомкнутые губы и опустил голову, чтобы их поцеловать.

В своем ярком и чистом сердце Баррис уговаривал себя относиться к сложившейся ситуации как к ритуалу, а не поцелую, подобно тому, как врач снимает с женщины кальсоны для медицинского осмотра, а не из непристойных побуждений.

Он стоял прямо, не сопротивляясь, стараясь сохранить ровную спину до конца... Вскоре поцелуй стал немного настойчивее: Лот не только вплотную прижимался к его губам, но и поочередно посасывал верхнюю и нижнюю губы мага, растирая их сухой узор. Затем он постепенно увеличил силу, время от времени даже слегка покусывая...

Барриса подмывало спросить, является ли это столь необходимой частью процесса, или Лот допускает вольности, но вовремя прикусил язык... А затем пошла передача заклинания.

Барриса пронзила ледяная сила, распространяясь от его макушки к ногам, а затем она вернулась обратно и закрепилась в его сознании. Эта сила содержала множество как понятных, так и незнакомых символов, значение которых Баррис не понимал, но мог воспроизвести. Когда он произнес каждый символ, холодная сила покинула его сознание и перетекла в руки, скопившись в кончиках пальцев.

У Барриса ослабли ноги, и он почти упал на землю, но Лот вовремя обнял его, прижав к груди.

- Ты в порядке? - Лот усадил его на край кровати. - Передача заклинания сработала. Но у тебя точно хватит сил его завершить?

Баррис кивнул, боясь ответить, чувствуя, что даже одно слово в этот момент усугубило бы его бремя. Он повернулся к лежащему без сознания Пинус Тунбергу, левой рукой накрыл его лоб, а правую прижал к груди, затем закрыл глаза и начал нараспев читать заложенные в его сознании символы Божественного Искусства.

С каждым произнесенным словом символы исчезали из его сознания, не оставляя после себя ни образа, ни звука. В то же время между пальцами рук начал клубиться дым, который мгновение вился в воздухе, и уже в следующую секунду, с окончанием произнесения заклинания, рассеялся. Вероятно, это и было проклятие, извлеченное из тела Пинус Тунберга.

На секунду-другую сознание Барриса поплыло. Он попытался встать, но пара рук удержала его на месте. Лот сидел позади него, мягко сомкнув свои руки на его плечах и прислонив его спину к себе.

- Не вставай пока, - прошептал Лот на ухо магу. - У тебя сейчас будет кружиться голова, как будто ты внезапно поднялся после длительного приседания.

- Понятно, спасибо.

У Барриса действительно немного кружилась голова, как после двух непрерывных суток, проведенных на ногах ради эксперимента...

Борясь с усталостью, он протянул руку и положил ее на запястье Пинус Тунберг, а затем облегченно вздохнул. Эльф был вне опасности, а его пульс пришел в норму.

Лот спросил:

- С эльфом все в порядке?

- В порядке. Может быть только еще немного поспит…

- Почему он до сих пор такой бледный?

Баррис указал на стоящий рядом с ними латунный таз. Ведомый любопытством, Лот обмакнул полотенце в воду и протер им лицо Пинус Тунберга. В местах, где кожу омыла вода, она сразу же приобрела здоровый цвет.

Лот бросил полотенце обратно в воду и прыснул со смеху, а Баррис угрюмо посмотрел на спящего эльфа.

- Как мне надоели все эти проблемы…

- Какие проблемы? - спросил Лот. - Ты боишься, что он не уйдет, когда проснется?

- Это, конечно, одна из неприятностей, - Баррис потер наморщенный лоб. - Из-за того, что на него напали неподалеку, проснувшись, скорее всего он побоится уходить. Вы не смотрите, что он так одевается. На самом деле он очень робок...

- Некромант и вдруг трус...

- Трус, хотя сам об этом ни в жизнь не признается, - вздохнул Баррис.

Лот на мгновение задумался и спросил:

- Как думаешь, в деревне Винтергрин сейчас безопасно?

- В обычное время да… Но сейчас я не уверен. Видите ли, это подводит нас ко второй проблеме - я до сих пор не знаю, кто именно напал на Пинус Тунберга.

- Давай так, - сказал Лот. - Ты идешь отдыхать, а я, пока эльф спит, отнесу его в Винтергрин. Лучше пусть он проснется завтра с растерянным выражением лица, но в гостевой комнате какой-нибудь таверны, а я тем временем обойду окрестности. Если произойдет что-то необычное, я успею это заметить.

- Но...

- Ты забыл, что у меня иммунитет к магии? - сказав это, Лот вдруг перекинул Барриса себе на ручки и понес мага в коридор, зацепив напоследок дверь носком ноги. Баррис чувствовал, что это не совсем правильно, несколько раз дернулся и попытался отстраниться, но Лот его не отпустил.

- Не похоже, чтобы в башне кроме нас был кто-то еще, - Лот встал на парящий диск. - Так что плохого в том, что тебе помогает полубог, когда ты всего лишь человек? Это нормально, здесь нет ничего постыдного. Кстати, это напомнило мне прошлое... Когда мы шли через снежное поле...

Баррис откинулся в его объятиях и горько улыбнулся:

- И даже спустя шестьдесят лет, когда я смог достичь значительных высот, я все еще ни на что не годен.

- Не скромничай. Излишняя скромность по-настоящему выдающегося человека звучит чересчур наигранно, - упрекнул Лот. - В то время ты подвергся нападению, а в этот раз - пытался спасти своего ученика. Тогда у тебя ничего не было, но теперь ты всем известный маг... Разве не это называется ростом?

Парящий диск остановился на жилом уровне. На этот раз Лот не пошел в гостиную, а сразу направился в спальню Барриса: защитные заклинания на него все равно не действовали, а принцессы, которая могла бы его сейчас вразумить, рядом не было.

Спальня Барриса не представляла ничего особенного: простая комната с угловатой мебелью без украшений была далеко не такой просторной и богато украшенной, как комната, где жил Лот. Единственным ее украшением было огромное стеклянное окно, расположенное напротив кровати Барриса, с мягко-обитым широким подоконником да кучей нагроможденных сверху одеял. Широкое стеклянное полотно пересекали серебристо-серые металлические подпорки, по которым снизу до верху тянулась тонкая резьба. Стекло переходило в крышу, где плавно изгибалось полукуполом, заменяя собой часть потолка. Стоя перед окном, можно было любоваться луной, в какой бы точке небосвода она не находилась, или окунуться всем телом в первые лучи утреннего солнца.

Лот тут же принялся за тщательное изучение столь изысканного окна и не смог сдержать своего бурного восторга. Баррис, воспользовавшись случаем, немедленно освободился из его объятий и, держась за стену, наконец забрался на свою кровать... Если бы его еще и положили на кровать, это было бы уже ни в какие ворота. К счастью, этой сцены он смог избежать.

Лот подошел к окну ближе и прикоснулся к стеклу:

- Это потрясающе... Баррис, так ты об этом мне рассказывал...

- Что? - разум Барриса сейчас был немного заторможен.

- Ты упоминал об этом, когда рассказывал о своих мечтах. “Огромные окна от пола до самого потолка, рядом с которыми можно сидеть, читать и отдыхать…” Ты действительно это сделал!

- Ах, это, - Баррис опустил голову, немного смутившись. - В то время я болтал без умолку всякие глупости. Удивительно, что Вы так хорошо это запомнили.

Лот рассмеялся и покачал головой:

- Какие глупости? Тогда ты выражался предельно ясно... Кстати, а что насчет лета? Тебе не жарко среди такого количества стекла?

Баррис как раз думал, как сменить тему: упоминание о старых временах всегда вызывало у него чувство недомогания... К счастью способность Костяного Короля уходить в сторону в этот раз избавила его от неприятной темы.

- Летом здесь не бывает жарко. В моей башне постоянная температура во все времена года. К тому же, смотрите...

Баррис вытянул руку и влил в кусочек стекла немного магии. По мере того, как он двигал пальцами, стекло, к которому он прикасался, меняло цвет: от абсолютно прозрачного до полупрозрачного цвета чая, от чайного до сплошного белого, а затем снова перешло от белого в прозрачный.

- Я могу изменить светопропускание каждого стекла, а также регулировать уровень звукоизоляции, - пояснил Баррис. - Разумеется, снаружи башни постоянно действуют защитные заклинания, так что подобраться к окну незамеченным ни у кого не выйдет. Кстати, эти окна сделаны не из стекла. Этот материал называется "Хрусталь чистого источника". Он очень ценится за свою податливость при магической обработке.

- Действительно неплохо, - кивнул Лот. - Он дорогой?

- Вы хотите поставить себе такие же окна?

- Мне не нужны окна такой высоты. Достаточно будет заменить в них стекла на этот хрусталь. Так это дорого?

- По правде говоря - дорого, - сказал Баррис, - но не сильно. Если Вы желаете, я могу дать распоряжение начать изготовление... Но вы должны понимать, что даже если вы их установите... Вы не сможете управлять ими самостоятельно. Разве Вы... не можете пользоваться магией только тогда, когда целуете чей-то рот? Я не уверен, что Вы сможете таким образов воздействовать на предметы...

- Эти стекла могут управляться исключительно с помощью магии? - Лот намеренно ссутулил плечи, кося под огорченного человека.

- Верно. Подходят самые базовые заклинания манипуляции на расстоянии, которые изучают начинающие ученики. В любом случае, нужна магическая сила. Простое прикосновение пальцами не сработает.

- Тогда не надо. Я все равно не смогу наложить на окно заклинание, раз у него нет рта, - сказал Лот. - Баррис, открой мне его.

- Что?

- Это окно открывается, не так ли? Помоги мне его открыть.

Баррис открыл для него одну секцию, и внутрь проник прохладный воздух.

- Нет-нет! Открой пошире, - Лот показал ширину обеими руками. - Вот эту секцию. Она больше. Открой ее.

- Что Вы собираетесь делать? - Баррис уже знал ответ, он просто не мог поверить, что Костяной Лорд собирается сделать что-то настолько чудаковатое.

Лот поправил одежду у напольного зеркала Барриса.

- Я отправляюсь в патруль, разве мы не договорились? Сперва осмотрю ближайший лес, затем вернусь, заберу эльфа и отправлю его в Винтергрин, а потом обойду деревню и еще парочку городков, расположенных чуть дальше... Баррис, ничего не говори. Я знаю, что у тебя много вопросов, и ты определенно хочешь меня спросить, почему я не вышел через парадный вход.

- Верно, почему? Или у Вас хобби такое - прыжки с высоты?

- Нет. Тут дело такое... Конечно, мои возможности в использовании магии ограничены, но я сам обладаю множеством особых умений, которые вы, люди, никогда не видели. Я сейчас говорю о способностях моего тела, таких как ходьба, бег и прыжки, как плевок дракона и взгляд русалки. Это не магия, поэтому они не ограничены. А причина, по которой я собираюсь спрыгнуть с башни, заключается в том, что я хочу показать тебе одно из моих умений...

- Показать какое умение? Вы имеете ввиду... Навык полета? - сразу догадался Баррис.

- Да, я умею летать. Я знаю, что у вас, магов, тоже есть заклинания полета, и полет - это не диковинка. Я просто хотел показать это тебе. И чтобы ты понял, ключевое слово здесь “тебе”, а не на “полет”.

“Нет, я не могу понять…” Баррис неуверенно кивнул. Лот видел, что он не понимает, поэтому объяснил еще раз:

- Это похоже на эпизод из одного романа, который я недавно читал... Люди часто намеренно показывают что-то перед близким человеком, даже если в этом нет ничего особенного. Например, ребенок спрашивает у мамы: “Мама, ты видишь, как я быстро бегаю?” Но разве его мама никогда не видела, как бегают другие люди? Или ребенок думает, что его мама не умеет бегать? Или, например, когда парень специально снимает перед девушкой рубашку когда рубит дрова и подспудно демонстрирует ей свои мышцы. Разве это потому, что девушка никогда раньше не видела мускулов? Или потому, что телосложение этого парня настолько безупречно? Ни то, ни другое! За этими двумя примерами стоит не что иное, как желание людей видеть одобрение в глазах их близких. Но также это распространенная слабость многих людей: мало просто быть отменным бегуном или иметь крепкие мышцы, нужно, чтобы близкие их хвалили, а их таланты ценили.

Баррис несколько раз пытался вставить слово, но все никак не мог подгадать момент. Дослушав до конца, он понял, что хотел сказать Лот.

В очередной раз он подивился искренности Костяного Короля. Нужно быть по-настоящему смелым, чтобы раскрыть свои устремления еще до того, как начать действовать. Такого рода разговоры действительно редки между людьми.

- Ну же, открой окно! - призвал Лот.

Баррис поднял руку. Из-за усталости на кончиках его пальцев чувствовалось онемение, как будто он слегка опьянел от алкоголя, или у него снова разыгрался шейный спондилез. Он распахнул окно настежь, и в комнату ворвался холодный ветер, отчего занавески над кроватью взмыли в воздух. Лот расправил перед окном плечи, и за его спиной из воздуха появилась пара маленьких драконьих крыльев.

Баррис посмотрел на эти крылья. Перед тем как покинуть Иномирье, драконий скелет за троном Костяного Лорда вобрал в себя обломки бесчисленных белых костей, превратившись в полноценного огромного дракона из плоти. Его внешний вид не был похож ни на один из известных ему видов настоящих драконов. Он был больше похож на сошедшую со страниц фантастической книги картинку… Обладая всеми характеристиками и величием дракона, он словно вобрал в себя лучшие особенности всех известных видов, но обладал фатальным недостатком - строение его тела оказалось нерациональным.

Заметив, как блестят глаза Барриса, Лот удовлетворенно шевельнул крыльями:

- Ты уже должен был заметить, что там был не настоящий дракон. Это часть моей силы, которую нельзя полностью удержать в человеческом облике. Имея в своем распоряжении столько времени, я от скуки придал ей форму дракона, потому что мне нравится их вид, и потому что драконы умеют летать.

Баррис не удержался от замечания:

- Но... я полагаю, что Ваше умение летать не зависит от крыльев? Вам просто нужно воспользоваться частью своей силы... Получается, что по сути крылья нерабочие.

- Да, но зато посмотри, как хорошо они выглядят, - ответ Лота сложно было опровергнуть.

Закончив говорить, он легко выпрыгнул из окна и завис в небе, а затем развернулся и послал магу воздушный поцелуй... Баррис думал, что он тут же исчезнет, как падающий метеор в ночи, но этого не произошло.

Расправив свои драконьи крылья, Костяной Король повернулся к башне спиной и полетел со скоростью комара, ищущего себе пропитание.

Баррис прикрыл основную створку, оставив открытым лишь небольшой квадрат, и находящиеся в помещении книги и постельные принадлежности тотчас перестали трепетать и звенеть. Борясь с усталость, он подошел к стеклу и позвал через маленького окошка:

- Милорд... Это нормально?

- Не нормально... Но... будем считать, что нормально. Если вкратце... кажется, моя сила тоже временно ухудшилась.

Баррис подумал про себя: “Неудивительно, что в прошлый раз тебе пришлось взять лошадь…”

- В таком случае, почему бы Вам не поехать верхом? - предложил маг.

- Да. Я тоже об этом подумал.

Костяной Король с крыльями дракона за спиной маленькими кругами медленно фланировал к подножию башни.

Тем вечером подножье гор Невозврата было еще более мрачным, чем обычно, словно над всем лесом нависла ледяная тень. Птицы молчали, а звери затаились в своих норах, боясь издать малейший шорох.

Худая тень пробиралась сквозь гущу леса, все ближе и ближе подбираясь к башне вдали. Тень не только бесшумно ступала, но и ловко уворачивалась от зачарованных камней-детекторов, запрятанных в густой траве и на стволах деревьев. Только она собиралась выскочить на круглую лесную поляну впереди, как вдруг тень остановилась. Дальше начинался заслон, за границей которого камни не только были спрятаны под поляной, но и на каждом дереве с противоположной стороны. Количество их расположения резко увеличилось, а плотность обнаружения стала похожей на тонкую сеть. Обычные люди и животные могли свободно передвигаться сквозь нее, однако на волшебных существ или тех, кто имел при себе зачарованные предметы, немедленно срабатывала тревога, если конечно их визит не был одобрен хозяином башни.

Тень вздохнула и сняла свой черный капюшон, обнажив короткие серебристо-белые волосы. Несмотря на то, что волосы были цвета снега, лицо под капюшоном было совсем не старым и даже немного детским. На вид ей было всего шестнадцать-семнадцать лет, кожа белая, черты лица тонкие, а фигура настолько хрупкая, что казалось, она в любой момент могла слиться с тусклыми тенями деревьев.

Хозяин башни не должен был ее заметить, даже если бы в данный момент наблюдал за магическими колебаниями поблизости. По всему лесу оставались следы некогда активированной магии, так что перемещение девушки было полностью скрыто. Однако если во внешней части леса ей еще удавалось умело избегать всех камней-детекторов, то ступи она на просеку, и гарантированно подняла бы тревогу. Дальше идти было нельзя.

- Что ты делаешь?

Внезапные слова заставили девушку в страхе попятиться. Упав, она села на кучу засохших веток, вспугнув нескольких синиц, притаившихся неподалеку.

- Хозяин! - разглядев пришедшего, девушка тут же поменяла свою позу и встала на одно колено.

В тени деревьев за ее спиной возвышался Костяной Король. Он сбросил свой человеческий облик, и теперь его снова покрывала черная чешуя, лицо имело форму скелета, на макушке его головы выгнулись черные звериные рога, в глазах тихо тлел красный призрачный огонь, а вокруг него, словно щит, клубился черный дым… Единственное, что не соответствовало его облику - надетая на него ранее одежда, которую он был не в силах изменить. Поскольку сейчас он был и выше, и крепче, чем своей в человеческой форме, лодыжки и запястья большей частью были обнажены, а новый костюм настолько плотно обтягивал кожу, что штаны фактически превратились в трико и в верхней части местами сверкал дырками.

- Хозяин! Вы не поранились? - от тревоги девушка не находила себе места. - Похоже... вы стоите немного...

- Я не ранен. Просто сейчас мои сапоги мне немного не подходят, - Костяной Лорд шевельнул пальцем, давая понять, что она может подниматься.

Девушка уставилась на его обувь и нахмурившись медленно встала. Сапоги были из мягкой овчины, голенища украшали золотые кольца с изумрудами, на пряжках была намотана золотая проволока, а кончики сапог были обиты металлическими чешуйками, блестящими на фоне тонких тисненных темных линий.

- Красиво? - спросил Костяной Владыка.

Девушка поняла, что ее прямой взгляд был слишком грубым, и смущенно склонила голову в знак извинения. Но Королю не нужны были извинения:

- Я задал тебе вопрос. Они красивые?

- Э-э, очень красивые...

Огонь в глазах Лорда ярко вспыхнул, и девушка поняла, что он был удовлетворен ее ответом. Затем он протянул девушке руку, та подошла ближе и вновь опустилась на одно колено, чтобы поцеловать тыльную сторону его ладони.

- Одиллия*, когда ты проснулась? - спросил Костяной Король.

Девушка по имени Одиллия ответила:

- Несколько дней назад. Я сразу поняла, что теперь Вы снова стали свободны!

- Зигфрид* и Одетта* с тобой?

- Нет, я их не видела, - сказала Одиллия. - Пока Вы были заперты в Иномирье, наши души находились в глубоком сне в мире смертных... Все это время нам не удавалось пробудиться: мы не знали кто мы и откуда, не знали какой силой обладаем, и даже после пробуждения я не могла сразу все вспомнить... Думаю, Зигфрид и Одетта, скорее всего, такие же невежественные и не до конца очнулись.

Костяной Король кивнул:

- Ага. Следи за новостями о них. И еще, думаю, ты уже догадалась, что я хочу сделать дальше...

- Вы возвращаетесь в божественное царство...

- Да, я хочу найти Черное озеро, - тело Костяного Короля медленно поднялось в воздух, его глаза скользнули поверх крон деревьев к границам леса, где мерцало закатное солнце. - Божественное царство моего отца, гробница моей матери... Все то, что должно принадлежать мне.

Одиллия почтительно склонила голову, в ее взгляде горело волнение:

- Когда Вы их найдете... Хозяин, какими будут Ваши последующие шаги?

- Я еще и первого шага не сделал, давай пока опустим это “после”.

Костяной Король приземлился на землю и оперся спиной о дерево. Поскольку вернувшись в свою первоначальную форму размер его ног также стал больше, сапоги его душили с такой силой, что пальцам оставалось лишь свернуться крючком.

- На этот мир у меня много планов… Очень много. Но пока я хочу наверстать упущенное время и насладиться теми удовольствиями, которых был лишен... И в процессе этого я не желаю ввязываться в ненужные проблемы, и уж тем более не хочу терпеть ваше назойливое беспокойство.

Одиллия подняла голову и взглядом проследила за указывающим на башню перстом.

- Ты должна знать, что это за место.

- Да, хозяин. Это башня некроманта Барриса. Почувствовав ваше местоположение, я специально собрала всевозможную информацию об этом маге.

- Одиллия, запомни! Вы никогда не должны приближаться к этой башне, не должны причинять вреда ни Баррису, ни его ученикам, и вам строго настрого запрещено перед ними показываться. Короче говоря, ваша задача - сделать все возможное, чтобы скрыть ваше существование от него. Это приказ!

Тон Костяного Короля не был свирепым, но каждое его слово было пронизано властностью, не терпящей неповиновения. Для существ, подобных Одиллии, строгие приказы Короля были сродни абсолютному закону, опутывающие их нерушимыми оковами силы.

- Я запомнила, - ответила девушка в поклоне.

Выдержав пару секунд, Костяной Лорд наклонил голову набок:

- Разве тебе не любопытно, почему?

- ...Не любопытно.

Король ответил, не обращая внимания на ее ответ:

- Баррис - мой важный друг, и я уважаю его. Нет смысла сообщать ему о вещах, которые его не касаются, это только добавит ему беспокойства. Более того, эта магическая башня на данный момент - мой самый большой источник развлечений и доходов, и я хочу быть уверен, что в этих стабильных и комфортных взаимовыгодных отношениях не будет трещин.

- Я поняла, - Одиллия снова кивнула.

- Поэтому, если в следующий раз тебе встретятся странные эльфы или люди, рекомендую не драться с ними, если конечно ты не хочешь намеренно вызвать мой гнев.

Одиллия обиженно насупилась:

- Я запомнила Ваш приказ. Но, Хозяин, позвольте сказать слово в свою защиту. Это не я первой напала на эльфа, а он атаковал меня.

- Как вы с ним встретились?

- Мы столкнулись с ним прямо на главной дороге. Приняв меня за странствующего мага, он решил, что я направляюсь в башню Барриса, и заступил мне дорогу. Затем он вызвал заклинание, чтобы меня напугать, и устроил какой-то допрос, расспрашивая о Баррисе... Поскольку Барриса я не знаю, я не совсем поняла, что он от меня хотел. Я попыталась уйти, а он рискнул наложить на меня заклинание паралича, ну, я и наколдовала в ответ... Но будьте спокойны, по счастливой случайности на мне оказалась вуаль, так что он не видел моего лица.

- Я понял и не виню тебя за это, - Костяной Лорд издал короткий смешок.

Буквально только что он оставил Пинус Тунберга в деревне Винтергрин, украдкой поднявшись на второй этаж таверны и зашвырнув эльфа в случайную гостевую комнату. Пинус Тунберг сквозь сон что-то пробурчал, демонстрируя признаки пробуждения, и тогда Костяной Король нашел бутылку анисового абсента да и влил в горло эльфа с полстакана алкашки, после чего Пинус Тунберг рухнул обратно на кровать. Однако прежде чем забыться крепким сном, в диком бешенстве он яростно выкрикивал фразы по типу: “Его сына зовут Клайв”, “Король-призрак, живший пятьсот лет назад, вернулся”, “Рыцарь смерти скачет на гигантском бегемоте тьмы”, - и тому подобную ересь.

- В следующий раз, когда столкнешься с аналогичным случаем - сразу отступай и не пали в ответ в порыве злости, - добавил Костяной Король. - Как я уже сказал, не позволяй Баррису узнать о своем присутствии и не причиняй вреда никому, кто с ним связан. Как встретишь Зигфрида и Одетту, передайте мой приказ и им.

- Слушаюсь. Но... Что мне делать в случае, если способности моего противника окажутся настолько сильны, что я буду вынуждена вступить в бой?

- Постарайся поскорее уйти с его дороги и не поубивайте друг друга.

Услышав эти слова, на лице девушки появился испуг:

- Что... Неужели этот эльф умер?

- Он должен был умереть, но его вовремя спасли, - Костяной Король погладил девушку по волосам, словно она была маленьким ребенком. - Одиллия, теперь ты соприкасаешься с жизнью людей, эльфов, гномов, гоблинов, зверей... Ну, может разве что кроме скальных гигантов, все эти существа очень хрупкие. Не вызывай против них магию, которую ты использовала для уничтожения армии дьяволов. Теперь можешь идти. Покинув горы Невозврата, отыщи Зигфрида и Одетту, а заодно помоги мне найти дорогу к Черному озеру.

- Да, Хозяин. Пожалуйста, если мы Вам понадобимся, призовите нас в любое время.

С легким дымком очертания девушки растворились в тумане вместе с ее голосом.

========================

С того дня горы Невозврата, казалось, на время обрели покой.

Проснувшись, Баррис почувствовал, что его тело восстановилось, его башня, как и установленная вокруг магическая защита, были целы, Костяной Король играет в мячик с тремя собаками на поле перед башней, а Пинус Тунберг так и не прибежал из Винтергрина.

Ранее Баррис расставил камни для слежения в разных частях леса. В основной части все было нормально, в то время как некоторые камни во внешнему периметру фиксировали аномальные колебания. Но даже в этом случае он так и не смог понять, что именно напало на Пинус Тунберга. Быстрее было бы спросить самого эльфа, но Баррис, опять же, не хотел слишком много с ним контактировать. Короче, и так в лоб, и эдак по лбу.

Порасспрашивав жителей деревни, ему рассказали, что Пинус Тунберг вылакал в таверне “Сухая ива” большой стакан анисового абсента, и что после дневного и ночного сна он активно бредил. Он утверждал, что на него напали, хотя сам был цел и невредим. На утро, за довольно внушительной трапезой, он говорил, что своими глазами видел мрачного рыцаря верхом на скелете бегемота, трехголового шестиглазого лесного великана, беловолосую баньши, убившую все живое на горе, и гигантских драконов всех цветов радуги, которые превратились в фейерверки... Соединив все вместе, даже Баррис не мог разобрать, что из этого было пьяными галлюцинациями. После его понурого ухода хозяин таверны искренне считал, что эльф - актер, играющий в театре некроманта.

Баррис, испытывая перед Пинусом Тунбергом чувство вины, молча решил, что в следующий раз, когда этот несчастный ученик придет за помощью, он постарается вести себя невозмутимо. После того случая повторных атак не последовало, и сердце Барриса успокоилось. Но он был уверен в одном: каким бы ни было это существо - оно имело какое-то отношение к Костяному Владыке.

Потому что... Лот вел себя слишком спокойно.

Всякий раз, когда Баррис рассуждал над этим вопросом, Лот либо менял тему, либо успокаивал Барриса какими-то не выдерживающими критики умозаключениями, выводящими итог, что: “Это не важно, это не стоит целого дня раздумий, и разве ты уже не хочешь изучить мою магическую невосприимчивость? Давай начнем.”

Лот был не из тех, кто будет понуро отвечать на вопросы, но он был мастаком уступить, чтобы избежать неприятностей. Представьте себе человека, который не может без живого любопытства наблюдать даже за собачьей дракой. Как его могло не заинтересовать нападение на эльфа?

Подумав таким образом, Баррис прекратил расследование. Судя по поведению Лота, более чем вероятно, что он вызвался выйти в патруль именно для того, чтобы разобраться с таинственным визитером. Неважно, в каком положении находился нападавший сейчас, очевидным было то, что это произошло не по приказу Лота, иначе зачем ему спасать Пинус Тунберга.

Скорее всего, нападение на эльфа было и вовсе случайностью. Особенно если учесть, что для Костяного Владыки это дело оказалось хлопотным, и, судя по его виду, ему бы очень не хотелось, чтобы подобное повторилось.

Что касается того, кто напал и что именно Костяной Лорд пытался скрыть - в данный момент Баррис этого не знал, да и не хотел расспрашивать. Поскольку Лот с самого начала не желал ничего перед ним раскрывать, правды он в любом случае не дождется.

Если захочет - все расскажет, а не захочет - так ни одного серьезного слова от него и не услышишь... Вот такая у Костяного Короля на сегодняшний день личность. Хотя, вероятнее всего, таким же он был и более шестидесяти лет назад. Только тогда Баррис был молод и обездолен, и еще не понимал, каков на самом деле характер Костяного Владыки.

В тот год, когда Костяной Король появился перед ним, он не объяснял, кто он такой, но представился “Смертью”. Хотя Баррис и был еще юн, к тому моменту он уже являлся квалифицированным учеником мага, и знал, что этот человек ему врет. Мрачный Жнец - это сказочный образ, не более. Как бы он ни расспрашивал, самопровозглашенный “Бог Смерти” отказывался раскрывать даже крупицу правды... И только в последний день их совместных скитаний Костяной Владыка неожиданно выложил перед Баррисом все как есть и даже дал подсказки, в каких книгах нужно искать...

Всякий раз, вспоминая об этом, Баррис не мог удержаться от вздоха. Не встреться они в те семь дней, то... Возможно, он так бы и умер в свои двадцать.

Баррис не мог забыть ту неделю своей юности. Горящая на ветру и снегу башня, холодный ветер, режущий кожу, лес, окутанный ледяным туманом, пахнущим кровью, и замерзшие озера, которым, казалось, не было границ...

Если бы он не встретил человека, назвавшего себя “Богом Смерти”, он никогда бы не добился того, чего добился. Возможно, он так бы и застыл среди снега и льда, обратившись неупокоеным призраком, вечно страдающим от боли и холода.

* * *

Пять копеек от переводчика:

Одиллия, Одетта и принц Зигфрид - персонажи балета Чайковского “Лебединое Озеро”, который был создан по мотивом старой немецкой сказки-легенды.

Одетту (потому что не дала) рыцарь-колдун Ротбард (с этим именем мы уже сталкивались в 4 главе) превратил в черного лебедя (и еще +100500 дам до нее, так что на озере был целый птичий двор). Ночью лебедь становилась дамочкой, кою случайно увидел принц Зигфрид и без памяти в нее влюбился (встал). А дальше пошли интриги маминького двора, которая хотела сыночка женить, и сделала для него вечер смотрин. Смотри, мол, какая знойная женщина, Одиллия (по совместительству дочка того самого Ротбарда, у которого с королевой и общий бизнес был налажен, и рыцарство оформлено, и ваще). Дальше на балу танцы, ясное дело подстава, в которой “компас” Зигфрида в штанах отреагировал не на ту, разбитое сердце, и скачка сокрушительного принца на болотце любимой.

ЗЫ мне теперь жуть как интересно, какую роль в новелле сыграют персонажи с такими именами да на Черном озере

Баррис был погружен в воспоминания, когда вдруг Лот с бурным ликованием распахнул дверь кабинета:

- Этот щенок красивый?

- Какой щенок? - чародей поднял глаза от своих разложенных по столу записей, делая вид, что только что тщательно читал и писал.

Лот вытянул на руках круглого желто-коричневого щенка:

- Вот этот. Я выпросил его у Ани.

- Кто такая Аня?

- Вдова из деревни Винтергрин. Та, у которой рядом с домом фруктовый сад. У нее много собак, и одна из них недавно родила восемь щенков. Вот я и забрал одного.

Выражение лица Барриса медленно но верно искажалось, что было заметно невооруженным глазом. Он был не на шутку потрясен: у Костяного Короля оказалась поистине удивительная адаптивность. Он уже успел облететь все окрестности и даже познакомиться с молодой вдовой.

- Для чего Вам... Нужна собака? - спросил Баррис.

- В смысле, для чего? Ты только на него погляди - он такой милый. Разве во дворе твоей башни не кормят целую свору собак? Еще одна погоды не сделает. К тому же у тебя на такой случай есть специальные слуги-големы, и я уверен, что они все добросовестны и профессиональны. У Ани в доме слишком много собак, а этот пёсель родился слабеньким и часто болеет. Если оставить его в доме, где еды на всех не хватает, он наверняка погибнет.

- А ему точно поможет обычная кормежка?

- Точно. Я поцеловал его и вдохнул немного своей силы. Теперь он будет расти здоровым.

- Ну... - Баррис потер переносицу. Теперь у них была собака, получившая силу от полубога. - Уверен, что в будущем он действительно будет очень здоровым. Настолько здоровым, что его все будут бояться...

- Дашь ему имя? - Лот шагнул вперед и посадил щенка перед глазами Барриса. Баррис тут же щелкнул пальцами и разом закрыл все разложенные на столе бумаги. Лота позабавила реакция мага, он подхватил щенка обратно на руки, больше не приближая его к столу.

Баррис посмотрел на мягкий комок:

- Я не могу придумать ни одного хорошего имени. Выберите сами.

Дело было не в том, что он не хотел за это браться - это была чистая правда. У него в башне жили две кошки, одна - живая, другая - оживший труп, который он преобразил, когда ему было сорок. Живую кошку он звал просто Кошка, а мертвую - Черныш, потому что она была черной. Лошади в его конюшне кличек не имели вовсе, только номера. А трех собак в питомнике звали Волк, Медведь и Леопард... Что странно, у Баррис была страсть раздавать имена только големам, причем у каждого из них были именно человеческие имена, и даже определен пол.

На днях Лот спросил его, как так получилось. Баррис объяснил, что, поскольку живые существа обладают сознанием, даже дикие звери знают, как найти свое место. Человеку не нужно особо беспокоиться, есть ли у животных клички - достаточно произнести всего пару звуков, чтобы зверь узнал голос. Поэтому нет необходимости ломать голову над придумыванием имен для животных. С магическими статуями дело обстоит иначе. Големы в принципе не обладают сознанием и не являются живыми существами. Они созданы магами в помощь для выполнения ежедневных задач. В особенности это касается исследования тайных разработок, с которыми человек вынужден сражаться в одиночку. В ряде случаев маги не могут приводить в засекреченные лаборатории своих ассистентов-людей, тогда им на помощь могут прийти только големы. Когда с такими помощниками начинаешь работать на ежедневной основе, рано или поздно они обрастают все большим количеством антропоморфных черт, что идет магу только на пользу. Происходит психологическая подмена, и у исследователя возникнет ощущение, что он находится в обществе живого человека.

Этот рассказ Лот как-то слишком болезненно воспринял и заверил Барриса, что в будущем будет лично составлять ему компанию. Подобная перспектива Барриса испугала, и он вежливо отказал: он ничем не сможет помочь и будет только отвлекать.

Держа щенка на руках, Лот на мгновение задумался:

- Давай назовем его граф Хрольф*.

- Откуда взялось “граф”?

- Я даровал.

- Хорошо...

Не успели слова мага сорваться с губ, как граф Хрольф вдруг яростно залаял на окно. Лай щенка был не столь устрашающим, каким мог бы быть, но все же отпугнул стального ворона, который намеревался подлететь к стеклу.

Баррис увидел парящую птицу и втайне поразился сообразительности щенка. Теперь это была не простая собака - она получила силу от полубога, отчего ее чутье к внезапному появлению магических творений в разы улучшилось.

Лот рукой заправского хозяина успокаивал графа Хрольфа, в то время как Баррис открыл окно и, впустив конструкт, позволил ему приземлиться на книжную полку. Этот ворон был посланником принцессы Эстер, у которой была особая любовь к изготовлению всевозможных магических статуэток: ее конструкты обладали теми же повадками, как и настоящие животные, почти идеально сливаясь с природой.

Остановившись, ворон заговорил голосом Эстер:

- Учитель, мне нужно кое-что вам сообщить... В последнее время о вас ходят разные слухи, и некоторые из них действительно очень...

Не успел Баррис ответить, как Лот уже был тут как тут:

- Слухи о том, как он под старость лет лишился целомудрия?

- Вы все еще там? - удивилась принцесса. - Ах, нет... Я имею в виду, я не могу поверить, что вы все еще в башне?

- Естественно, я все еще здесь. Но речь сейчас не об этом. Высочество, продолжай. Что за слухи ходят о Барриса? О том, что у него есть внебрачные дети?

Эстер на мгновение замолчала, как будто догадываясь, что произошло:

- Учитель, вы виделись с Пинус Тунбергом? В вашем нынешним обличии?

Баррис вздохнул:

- Да. Но он не знает, что я - это я.

- Тогда это точно он, - сказала принцесса. - Ваш нынешний вид был неверно истолкован как “Внебрачный сын Мастера Барриса”, после чего многие стали говорить, что вы в свои шестьдесят домогались до ученицы, принуждая ее под видом учебы согласиться на союз с вами... Позже, когда она забеременела и родила ребенка, вы оставили ребенка, а ее выгнали… Это самая распространенная версия слухов, но не самая зловредная...

- Что? Есть еще более пикантные версии? - снова взял слово Костяной Король. - Рассказывай! Мне так любопытно!

Баррис мог себе представить выражение лица Эстер в этот момент, но надеялся, что это хрупкое дитя не будет страдать мигренью. Эстер разобралась со своими эмоциями и сказала:

- Итак... Некоторые менестрели, чтобы привлечь внимание людей, любят выдумывать всякие мрачные и кровавые истории. В сказаниях этих поэтов, хотя вы за всю жизнь ни разу не были женаты, вы часто забирали молодых девушек из горных деревень к себе в башню, наделали с ними кучу детей, а потом пускали этих несчастных матерей и детей себе на опыты... Впоследствии в живых остался только один ребенок, очень жестокий и эгоистичный, которому было плевать на то, какому унижению подверглась его собственная мать, лишь бы получить ваше доверие и наследство...

Баррис холодно усмехнулся:

- Хотел бы я быть таким всемогущим, чтобы проводить эксперименты, ловить молодых девушек да еще и назаводить с ними целую кучу детей... Жаль, но человеческие силы ограничены.

- Есть и другая версия, - продолжала Эстер. - Говорят, что чародей Баррис в молодости полюбил женщину, но потом бросил ее ради магии. К тому времени в ее чреве уже был ребенок. Мальчик рос с матерью, а когда она умерла, сам отправился на поиски отца. В конце концов, после всех трудов он нашел башню мага, но трагически погиб от заклинания на ее воротах. Когда маг об этом узнал, его охватило запоздавшее сожаление. Тогда он собрал разрушенное тело и превратил ребенка в ожившего мертвеца... Именно поэтому, хотя самому некроманту уже за восемьдесят, его ребенок все еще выглядит как подросток...

Костяной Король покачал головой и прокомментировал:

- Эта версия не цепляет, и она не зловредная.

Не желая оценивать уровень мастерства писателей пьес и выслушивать все версии, Баррис насупил брови и спросил:

- Эстер, как я понимаю, ты обратилась ко мне не для того, чтобы пересказывать эти истории... Эти слухи коснулись и тебя?

Ее наставник хорошо знал Эстер, и его догадка попала не в бровь, а в глаз.

- Да, - ответила принцесса. - В ходе распространившихся слухов меня каким-то образом втянули в эту историю... Жители империи знают о союзе моего отца с вами, и теперь думают, что я и “незаконнорожденный сын мага”  тайно обручены, и что мои частые походы в башню были не для исцеления или посещения моего благодетеля, а для личных встреч с этим молодым человеком...

- Ты должна пресечь этот слух, - сказал Баррис. - Он не сможет навредить ни мне, ни тебе как магу, но несомненно повлияет на тебя как на принцессу.

- Это-то меня и беспокоит. Простите, учитель, мне, наверное, не следовало тревожить вас такой глупостью, но я не могу обсуждать это ни с кем, кроме вас...

- Пустяки. У тебя есть по этому поводу какие-нибудь соображения? - спросил Баррис.

Судя по тону голоса, Эстер, вероятно, скрипела зубами:

- Я могу арестовать Пинус Тунберга... Он сейчас как раз на землях Саго. Он не знает меня, по крайней мере, как дочь императора. В частном порядке привлеку несколько знакомых чиновников, связанных с храмом, пошлю команду судейских рыцарей с приказом его арестовать, найду любую причину, чтобы упечь его в тюрьму от десяти дней до полмесяца, и устрою ему такооое запрещающее магию силовое поле…

Баррис слушал и качал головой:

- Боюсь, уже поздно. К тому же, если хорошо подумать, слухи, вызванные Пинус Тунбергом, должны распространятся только в среде искателей приключений. Но что насчет дворян и простолюдинов? Их вовсе не интересует “сын некроманта”. Им интересен роман принцессы. Не слухи обо мне ты должна пресечь, а о себе.

Эстер тут же ответила:

- Вы правы! На случай, если сэр Нэйлор в это поверит...

Услышав это, Баррис ее перебил:

- Сэр Нэйлор? Сэр Нэйлор из рыцарского гарнизона крепости Черного Утеса? Почему ты вдруг заговорила о нем? Вы еще не расстались? Ты все еще с ним? У меня нет слов!

Принцесса нерешительно оправдывалась:

- Я просто сказала... Что если он хоть немного поверит ложным слухам, это может повлечь некоторые трудности. Он непоколебимо предан моему отцу, и у нас много общих интересов. К тому же, у него в руках большое количество войск, так что я должна быть уверена, что он всегда будет поддерживать меня и не превратится в моего врага...

Баррис сделал выговор:

- Не нужно мне твоей софистики. Я прожил более восьмидесяти лет и видел бесчисленное множество влюбленных молодых людей, и хорошо знаю, что он всегда тебе нравился. Эстер, несколько лет назад я тебе уже говорил, что ваши отношения с ним могут оставаться только на уровне отношений правителя и подданного. Вам не быть даже обычными друзьями. Сэр Нэйлор - яростный почитатель Отарота, и когда он узнает, что ты маг, да еще и некромант... Как думаешь, он правда будет продолжать тебя поддерживать? Если ты хочешь, чтобы он остался тебе верен - ты должна его оттолкнуть.

- Но учитель...

- Я говорю это для твоего же блага, так что подумай об этом.

Лот ткнула Барриса в плечо:

- Не мешай, если ребенок хочет семью. Тем, кто по-настоящему друг друга любит, вера не помеха.

Баррис сказал:

- Вы правы, но в мире не так часто встречаются люди, которые по-настоящему “любят друг друга”. Большинство людей говорят о любви только для того, чтобы сделать свою жизнь более комфортной. Исходя из опыта, невозможно, чтобы верующие Отарота и некроманты друг друга терпели.

Удивительно, но любящий уводить от темы Костяной Король на сей раз не стал препираться.

- Ну, тоже верно... - он присел на край стола и о чем-то задумавшись повернулся к окну, в то время как граф Хрольф сделал себе кубло у него за пазухой и тихо спал.

* * *

Пять копеек от переводчика:

Хрольф - не уверен, что здесь именно отсылка к историческому персонажу (был такой то ли король, то ли конунг - короче говоря, воинственный вождь своего племени), но с древненорвежского это переводиться как "Известный Волк", что ему очень подходит

Затронув тему, о которой раньше не говорили, Баррис уловил намек какого-то странного настроения. Пока он колебался, спрашивать или нет, Эстер нерешительно сказала:

- Учитель, я знаю, что верующие Отарота не хотят нас признавать. Но... ситуация с сэром Нэйлором несколько особенная, и изначально я даже не хотела вам об этом рассказывать. Но раз уж сказала...

Баррис хлопнул по столу и вскочил, перепугав и Лота, и щенка.

- Что? Что ты имеешь в виду? - маг уставился на ворона на книжной полке: - Ты беременна?!

- Нет! - едва не взвизгнула Эстер. - Почему вы так решили?

- А какое еще это может иметь значение? Какая особенная ситуация?

- Послушайте. Через десять дней у моей матери будет день рождения, в честь которого во дворце состоится банкет. По совпадению в эти дни сэр Нэйлор возвращается в столицу империи для доклада о проделанной работе. Не так давно я получила от него письмо. Обычно он немногословен, но в этот раз письмо получилось до оскомины слащавым... Общий смысл сводился к тому, что он тщательно готовит подарок для моей матушки. Все очень похоже на то, что в тот день он собирается... сделать... мне предложение.

- И ты хочешь сказать “да”? - спросил Баррис.

Судя по реакции, Эстер была немного смущена и не ответила на вопрос прямо:

- Поскольку я первая в очереди на престол принцесса, согласно многовековым обычаям мне нельзя выходить замуж за чужака. А раз сэр Нэйлор - второй сын рода, он может вступить в императорскую семью. Он сам упомянул об этом в своем письме, и, судя по его действиям, он настроен довольно серьезно... Теперь меня беспокоит то, что поскольку крепость Черного Утеса находится в отдаленном районе, на момент написания письма до сэра Нэйлора еще не дошли эти слухи. Когда он приедет в столицу, вокруг него наверняка будет крутиться болтливая свора дворян... Что если он им поверит? Если он действительно подумает, что я встречаюсь с “сыном некроманта”... Не так важно, будет он в итоге просить моей руки или нет. Куда страшнее, что он перестанет мне верить и возможно даже начнет добиваться руки дочери моего дяди, Таллины!.. Если он и Таллина обручатся, влияние моего дяди еще больше расширится...

- Ты много об этом думала. Насколько я знаю, твоей кузине всего тринадцать.

- В четырнадцать моя мать была обручена с моим отцом.

Баррис на мгновение задумался и сказал:

- Хорошо, я тебя понял. Эстер, я могу помочь тебе со слухами, но мне нужно, чтобы ты оказала мне одну услугу...

- Вам все еще нужен доступ к закрытым этажам Великой Библиотеки? Нет проблем, учитель.

- Долгосрочное разрешение на многократное их использование при вносе/выносе.

Принцесса на мгновение задумалась:

- Это может быть немного трудно, но я попробую. Итак, вы хотите приехать в столицу ко дню рождения моей матери?

- Да. Чем больше открытости и честности, тем меньше оснований для слухов. Так получилось, что в последнее время я много думаю о будущем. Я не могу постоянно скрываться. Рано или поздно мир придется познакомить с моей новой личностью - Клайвом Гершоу, назовем ее так. Эстер, вышли мне приглашение. Я приготовлю подарок для твоей матери, своего рода, от “мага Барриса”, который не сможет присутствовать.

- Два приглашения! - тут же напомнил о себе Лот. - Я тоже пойду.

Эстер молчала, ожидая окончательного одобрения своего учителя.

- Хорошо, два. Мы с Владыкой Лотом пойдем вместе, - вздохнул Баррис. Ему все равно было бы не по себе, оставь он Костяного Короля одного в башне.

Все обсудив, Эстер попрощалась с учителем, и стальной ворон, взмахнув крыльями, вылетел из башни. Лот наблюдал за удаляющейся птицей и спросил:

- Она всегда использует для общения конструктов? Почему она не воспользовалась заклинанием передачи, хрустальным шаром или чем-нибудь еще?

Баррис пояснил:

- Эти статуэтки дают наименьшее количество магических колебаний. Во дворце тоже есть заклинатели, и Эстер не хочет, чтобы в ней распознали мага.

Лот все еще не понимал:

- Я знаю, что когда-то дворяне не занимались тайными искусствами, но раз теперь при дворе стало модным держать чародеев, почему принцесса не может стать заклинательницей?

- Потому что принцесса не должна заниматься ничем “вульгарным”, - ответил Баррис. - При дворе есть плотники, портные, повара, и в этих профессиях нет ничего плохого. Но если бы принцесса собственноручно занималась плотницким делом, шитьем или готовкой, в глазах окружающих такое поведение выглядело бы крайне недостойным. Тем более Эстер, как и я, занимается исследованиями в области некромантии. Ей приходится быть крайне осторожной, чтобы скрыть свои способности. В наши дни большинство людей по-прежнему считают, что некромантия - это пленение душ, осквернение трупов и прочее... Даже в сообществе заклинателей есть те, кто признает только изучение стихий и сенсорные иллюзии, выступая против некромантии и исследований потустороннего.

Лот кивнул, и ему в голову пришел еще один вопрос:

- Кстати, почему ты так недолюбливаешь верующих Отарота?

- Вы знаете, почему, - горько усмехнулся Баррис. - Помните тех всадников, что окружили меня шестьдесят лет назад? У них у всех на черных доспехах была священная эмблема этого Бога Безмолвия. На самом деле, они были довольно мягки и обходительны со мной. По крайней мере, они все еще видели во мне человека... Еще сто лет назад последователи Отарота убивали всех некромантов на месте.

- А теперь? Они больше не убивают "повелителей души"?

- Убивают, конечно, но теперь это не так удобно. В наши дни им вначале нужно провести расследование, затем подать иск и дождаться проведения судебного разбирательства... Приговор вполне обсуждаем: самый серьезный - это казнь, но можно отделаться штрафом. Это когда-то изучение некромантии считалось чуть ли не первородным грехом, но потом Союз Десяти Королевств и Общество Исследователей Магии ввели ряд законов, запрещающих охоту и убийства без суда и следствия, а также легализовали некромантию, запретив лишь некоторые ее направления. Любой, кто не занимается запретными исследованиями, кто не применяет их и не преподает, кто не носит с собой соответствующие предметы для хранения этих запретных заклинаний, не может быть судим и не считается преступником. Разумеется, этот свод законов изобилует лазейками. Нередки случаи, когда мага подвергают аресту из-за мести, или когда личные связи и власть помогают избежать заслуженного наказания.

- Ты относишься к тем, кто избегает надзора?

Баррис сжал губы в усмешке:

- Время от времени... с подобным сталкиваются все опытные маги.

После нескольких секунд молчания Лот снова спросил:

- Если задуматься... Ты ведь особо не возражает против отношений Эстер и этого рыцаря? Ты, конечно, утверждаешь, что не согласен, но я вижу, что твое отношение к ним не такое уж категоричное.

Баррис беспомощно ответил:

- Потому что это глупое дитя Эстер по уши влюблена в сэра Нэйлора. Милорд, вы помните, как выглядит принцесса?

- Конечно, помню. Она вполне симпатичная. Что-то не так?

- А вы не помните, может, с ее лицом было что-то странное?

Лот серьезно запрокинул голову и немного подумал, но на ум ему так ничего и не пришло:

- Может разве что чрезмерные холодность и надменность... Иногда кажется, что оно каменное, но, возможно, все принцессы такие.

Баррис кивнул:

- Вот именно. Милорд, она не может улыбаться.

- Что?

- Она не умеет улыбаться. Не то чтобы у нее был холодный характер - у нее просто не работают мимические мышцы. Как я уже говорил, еще до рождения ее поразил сильный яд, и ей было суждено дожить только до четырнадцати лет. Но до сих пор она так полностью и не вылечилась… В возрасте двенадцати или тринадцати лет она перенесла несколько тяжелых приступов. Чтобы спасти ей жизнь мне пришлось использовать лекарства с менее щадящим действием. В итоге яд и лекарственные вещества вступили в реакцию, отчего возник побочный эффект, отразившийся на ее внешности... Через несколько лет ее состояние стабилизировалось, но остались последствия - теперь она не способна улыбаться.

Подумав об этом, Баррис глубоко вздохнул и продолжил:

- Среди знати столицы она уже давно носит титул “Принцессы несмеяны”, и находится немалое количество людей, кто ставит своим долгом “Рассмешить Эстер”. А есть пустословы, которые подливают масла в огонь: дескать, тот, кому удастся ее рассмешить, скорее всего, станет ее мужем... И вот тут эту роль неожиданно сыграл сэр Нэйлор. Впервые я его увидел на двадцатом дне рождения Эстер. Его Величество Пассия подарил дочери ферму и дюжину лошадей, поэтому празднование ее дня рождения перенесли за пределы дворца на природу. Там сэр Нэйлор и его брат устроили конный турнир и подготовили для Эстер небольшой парад... Именно тогда я заметил, что Эстер смотрит на него немного по-другому. Перед вечерними танцами я обнаружил, что Эстер незаметно наложила на себя заклинание... Оно относится к технике контроля. Управление лицом подвергшегося его воздействию передается заклинателю, который может контролировать его выражение в пределах возможностей испытуемого. Обычно мы применяем его к поднятым трупам, заставляя их делать жесты и выражения, свойственные обычным людям, маскируя их таким образом под живых... Конечно, его можно накладывать и на живых людей, но, с одной стороны, оно достаточно кропотливое, а с другой - лицо реципиента становится парализованным, отчего ему неудобно... Я никогда не видел, чтобы кто-то применял это заклинание на себя. Эстер была первой.

Лот внимательно слушал:

- Зачем она это сделала? Чтобы захомутать парня?

- Можно и так сказать, - кивнул Баррис. - Ближе к вечеру я видел, как они переговаривались с сэром Нэйлором. Они договорились, что все мелодии на балу они будут танцевать только вдвоем. Что ни один мужчина не должен получить возможность пригласить Эстер, а ни одна дама - увести Нэйлора. Когда бал начался, Эстер, как и было оговорено, танцевала с Нэйлором танец за танцем, время от времени мягко улыбаясь. И пусть улыбка выглядела немного неестественной, то, что это была именно улыбка - видели все. Поскольку время работы заклинания ограничено, не успел закончиться последний танец, как Эстер поспешно выбежала из дворца, словно Золушка из сказки... Таким образом, несмотря на то, что это именно она была будущей хозяйкой дворца, рыцарь стал избранником Золушки. После того случая все беспрекословно решили, что в будущем эти двое обязательно соединятся, на что, скорее всего, Эстер и рассчитывала.

Лот прям-таки заряжался энергией от любовных истории, и теперь все его тело пребывало в возбуждении.

- Понятно. Она испытывает глубокие чувства к этому рыцарю, а их союз ожидаем и заранее благословлен. Ты же прекрасно понимаешь, что, сколько бы ты ни предупреждал, они вряд ли сами расстанутся... Впрочем, их отношения действительно очень рискованные: у рыцаря и принцессы противоречивые убеждения, к тому же, чтобы завоевать доверие, принцесса опирается на обман... Если так пойдет и дальше, они в лучшем случае расстанутся, в худшем - станут врагами…

Говоря об этом, он сделал паузу, переложив спящего графа Хрольфа с рук на ковер у своих ног:

- Каким бы ни был исход... в любом случае, конец будет тяжелым.

- Вот поэтому я хочу пойти и все проверить, - сказал Баррис. - Во-первых, мне действительно нужен постоянный допуск на закрытые этажи Великой Библиотеки. Во-вторых, то, что слухи все сильнее раздуваются, никому из нас не пойдет на пользу. Вместо того, чтобы их пресекать, я лучше устрою яркий выход с моей нынешней внешностью. И в-третьих, я хочу познакомиться с сэром Нэйлором поближе. Мне нужно убедиться... является ли он потенциальным врагом.

- Получается, его поползновения к принцессе - это наименьшее из того, что тебя беспокоит? - спросил Лот.

- Это касается их двоих, что я там забыл? - в тоне Барриса слышалось раздражение. - Пока не случилась беда, никого не убивают, и это не влияет на будущее Эстер - они вольны оставаться вместе, если уж им это нравится, или расстаться, если они друг другу разонравятся. И если уж совсем честно - я не особо поддерживаю отношения между магами и мирянами. Я видел немало подающих надежды молодых учеников, и многие из них отказались от своего будущего как раз после того, как вступили в брак с дилетантами. Не нравится волшебник - найди себе хотя бы аптекаря, врача или кого-нибудь еще... На совсем уж крайний случай пойдет даже член торговой палаты магическими материалами... Короче говоря, полный профан только свяжет, даже если будет уважать. Миряне не способны понять того, что мы любим, да и не хотят понимать. Они будут убеждать, что наполненный рутиной день - это и есть настоящая жизнь... А все потому, что они сами способны только на скучную жизнь. И ладно бы, если бы они сами ни к чему не стремились, но им обязательно нужно повязать своего партнера крючьями под названием любовь и дергать его за них.

Возмущенное выражение лица Барриса позабавило Лота.

- Ясно. И благодаря тому, что ты так и не женился, ты смог стать знаменитым магом.

Баррис немедленно ответил:

- Ваша причинно-следственная связь не совсем корректна. Я решил посвятить себя исследованиям и отбросил идею женитьбы, но стал магом не потому, что у меня не было жены. У нынешней председательницы Общества Исследователей Магии прекрасная семья, а ее муж - ученый-историк.

- В том, что ты так и не женился, нет ничего особенного. Я вот за все свои прожитые годы тоже ни разу не вступал в брак. Но... Неужели ты ни разу не был влюблен?

Щека Барриса дернулась, и прежде чем заговорить, он ненадолго вперился взглядом в лежащий перед ним пергамент:

- Кому будут интересны люди на закате своих лет. Это удел молодежи...

- Есть кое что, что меня немного удивило, - Лот снова сел на стол и с интересом наклонился вперед. - Когда ты только что разговаривал с ее высочеством, я обратил внимание, как ты сказал “...Я прожил более восьмидесяти лет и видел бесчисленное множество влюбленных молодых людей…” Эти слова кажутся немного странными. Почему ты не сказал “Я столько раз влюблялся”? Почему ты всего лишь наблюдал, как влюбляются другие?

- Я сказал это особо не задумываясь, стараясь таким образом сделать акцент на важной части нашего с ней разговора… - Барриса накрыл внезапный приступ головокружения, и он почувствовал сильное искушение сбежать.

- Обычно сказанные без раздумий слова отражают истинные мысли человека, - Лот даже не думал позволять ему соскочить с крючка.

Баррис беспомощно поднял голову:

- Милорд, что именно вы хотите услышать?

Лот ухмыльнулся:

- Ответ на свой вопрос. Неужели ты никогда не был влюблен?

- Я... встречался. Конечно, я тоже встречался.

- И с кем ты встречался?

- Э-э… Я уже и имени не вспомню. В те времена я был еще очень молод...

Лот продолжал допрос:

- Сколько тебе было лет? Мы с тобой уже встретились? Где вы с ним познакомились? Это был парень или девушка? Тоже маг или кто-то еще? Сколько ему было лет? Почему вы потом расстались?

Баррис в отчаянии схватился за лоб:

- Милорд, Вы все свои семь дней каждых ста лет вели диалоги в подобной манере?

- Нет, я довольно редко общался с людьми. Давай, отвечай! Если человек не рассказывает подробностей, это значит, что вероятнее всего он изначально соврал. Если деталей в рассказе, наоборот, слишком много - это тоже признак обмана.

- Хорошо! - маг опустил голову. К счастью, граф Хрольф поднялся на ноги и засеменил в его сторону, что давало ему разумное обоснование не смотреть вверх. - В действительности я ни с кем не встречался и ни в кого не влюблялся. Теперь довольны? И я не считаю, что этого нужно стыдиться.

Лот выглядел так, словно вознамерился разгромить противника.

- Если здесь нечего стыдиться, то зачем ты мне врешь? Я же не собираюсь над тобой смеяться. Тебе всего лишь восемьдесят четыре года! Что странного, что ты ни разу не был влюблен? Многие обитатели Инферно зачастую первые несколько тысяч лет своей жизни тоже не испытывают подобных чувств...

- Вы видели существ Ада? - Баррис решил подражать манере разговора Костяного Короля и перепрыгнуть на другую тему.

Лот ответил:

- Видел, конечно, но это было очень давно. Это была эпоха, когда Инферно был частью человеческого мира, но его изолировали еще на заре времен. Баррис, твою башню не посещают женщины? Кроме ее высочества.

- Посещают, - Баррис в душе громко ругался. Судя по всему, его попытка уйти от темы потерпела фиаско.

- И тебе никто из них не приглянулся? Или это ты никому не понравился? Хотя на последнее можешь не отвечать. На мой взгляд ты весьма хорош собой. Черты лица довольно приятные. Брови разве что немного редковаты, и форма губ обычная, что в целом придает тебе резкости... Но зато глаза красивые, а их цвет ясный...

Костяной Король бесцеремонно протянул руку и приподнял магу подбородок, от чего Баррис сконфуженно повернул голову и уклонился:

- Причина не в этом. Милорд, Вам еще что-нибудь нужно? По правде говоря, у меня еще куча дел. Мы можем продолжить нашу беседу позже...

- Не стесняйся, - улыбнулся Лот. - Ты не влюблялся, у меня тоже никогда не было отношений - что в этом такого? Посмотри на меня. Я же не делаю из этого такое важное дело.

Баррис сдержанно улыбнулся, но внутри тихо роптал: “Конечно, как бы ты встречался, если выходил всего на неделю раз в сто лет, а остальное время был заперт в Топе Мертвецов в компании со сворой безмозглой нежити. С кем там заводить отношения?”

- Тогда я задам другой вопрос, - любопытство Лота было безграничным. - Тебе совсем-совсем никто не нравится? Или, может, ты тайно в кого-то влюблен, но так и не признался? Может даже у вас большая разница в возрасте?

Баррис поднялся и достал из рядом стоящего шкафа мешочек с деньгами.

- Не хотите сходить на большую ярмарку в честь завершения месяца в городке Сундари? Эта ярмарка проходит три дня в конце каждого месяца, и сегодня как раз первый день. Гости могут насладиться традиционной кухней южан, по дешевке прикупить эльфийских украшений, попробовать разнообразные сезонные фрукты и закуски, а еще там будет цирк и выступление певцов и танцоров. В общем, там будет очень интересно. Как Вы смотрите на то, чтобы прогуляться туда и повеселиться? Вот, возьмите деньги.

- Ты таким образом хочешь сказать, что я здесь мешаюсь? - Лот потянулся к кошельку.

- Нет, мне приятно с Вами беседовать, - ответил Баррис. - Но я предпочитаю разделять рабочее и свободное время. А сейчас как раз мое рабочее время. Ничего личного, я ко всем отношусь одинаково.

- И зачем относиться к себе настолько строго, если ты так богат... - пробормотал Лот, пересыпая деньги обратно в мешочек. Судя по его сверкающим глазам, мыслями он уже был на ярмарке. - Где этот Сундари находится? Сначала нужно добраться до границы империи Саго, затем взять немного западнее деревни Летучих Белок, короткая прогулка вдоль реки - и я на месте, правильно?

- Да, - сказал Баррис, провожая его до двери кабинета. - Но я не рекомендую ехать туда на лошади: это довольно далеко, и поездка верхом будет слишком утомительной. Подойдите к мистеру Уиллису, и он отведет вас к стационарному телепортационному комплексу под башней. Там есть портал на малую дальность, который как раз ведет в этот город. Точка выхода находится в одной из лавок лекарственных трав. Когда прибудете - сразу можете уходить. Владелец лавки ни о чем Вас не спросит.

Лот пробурчал себе под нос:

- Выходит, на тебя мне не рассчитывать...

Баррис вернулся в кабинет:

- Мне нужно работать. Если Вы предпочитаете путешествовать в компании - подождите всего несколько дней. Скоро мы вместе отправимся в столицу Саго, там очень оживленно и интересно.

Из-за угла медленно показался голем мистер Уиллис. Лот помахал рукой Баррису и вслед за големом взошел на парящий диск, в счастливом предвкушении спускаясь к подвалу башни.

Баррис вздохнул и раздраженно тряхнул головой, не в силах высказать того, что накипело. Прежде чем найти вход в Топи Мертвецов, он провел десятки лет психологической подготовки, непрестанно напоминая себе: “Костяного Короля не сравнить со смертными. Даже если весь мир знает меня, как добившегося небывалых высот “Мага Барриса”, я должен выразить свое почтение и преклонение перед Владыкой. Только так я смогу завоевать его расположение и доверие…”

Он готовился посвятить себя служению монарху, а на деле баловал необученного, не знающего мира ребенка… и его питомцев.

Баррис снова сел за стол. Граф Хрольф спал под стулом, выставив свой животик. Маг напомнил себе: “В общем-то, Костяной Король не так уж и плох. Хотя его поведение и разговоры незрелые, он увлекается сплетнями, любит сорить деньгами, а его чувство прекрасного вызывает тревогу... Тем не менее, он все также полезен для изучения, а его многочисленные характерные особенности порою шокируют.”

Баррис пролистал свои записи. Последние несколько страниц были посвящены исследованию Владыки Скелетов.

Каждый день он привлекал Лота к какой-нибудь проверке. Тесты были короткими и занимали не более нескольких минут, поскольку Баррис не хотел утомлять Костяного Короля, а тем более заставлять его чувствовать себя подопытным.

Костяной Король был невосприимчив ко всем божественным и к большинству чародейских заклинаний. Согласно записям, Божественное Искусство берет свое начало от древних богов, которые до разрыва измерений вели активную деятельность среди людей, оставив после себя некие каналы силы. Эти каналы, словно паутина, переплетаются и окутывают весь мир, но обычные люди не могут ни коснуться их, ни даже увидеть. Только редкие истинно-верующие, которые годами возводят свои молитвы, и те могут лишь соприкоснуться с этими божественными каналами. Словом, все божественные заклинания, которые могут применять люди, работают благодаря этим каналам, но сила, заключенная в них, не содержит и доли настоящей божественной силы древних богов. Невосприимчивость Костяного Короля перед божественными заклинаниями была вполне объяснима: ведь он был полубогом и, следовательно, сам брал начало от богов. Понятное дело, божественная магия на него не действовала.

А вот с иммунитетом к чародейским заклинаниям все было гораздо веселее. На магию атакующего типа, наносящую мгновенный урон, он вовсе не реагировал, но это не защищало его от окружающих изменений в следствии ее работы; он даже не замечал направленные на него магические потоки, но стоило их перевести на землю под его ногами и превратить ее в болото, и он мгновенно увязал в трясине. Что касается отдельных заклинательных дисциплин, то он был невосприимчив ко всем проклятиям, в том числе приводящим к мгновенной смерти, тогда как заклинания поддержки и защиты действовали на него хорошо. По силовым полям: барьеры он даже не замечал, мог голыми руками ломать тайные печати и спокойно использовал парящие диски башни для перемещения... В последнем следует отметить, что в создания этих самых дисков лежит тот же принцип, что и в создании магической тюрьмы. Еще он по своему желанию мог как видеть сквозь иллюзии, так и наслаждаться волшебным иллюзорным представлением; он мог пользоваться порталами телепортации полностью игнорируя прерывание их работы рунами...

Но это еще не самое интересное... Гораздо более удивительным было то, что Костяной Король в большей степени обладал устойчивостью к обычным физическим атакам. Он не боялся огня, мог дышать под водой, кислоты и яды даже не портили его кожу. Как-то он случайно порезался недавно купленным мечом, и рана мгновенно затянулась, причем даже быстрее, чем у любой высшей нежити, которую когда-либо видел Баррис... Но особо странным было то, что при всем при этом он спокойно стриг волосы и ногти, а буквально сегодня даже побрился…

Здесь все вышесказанные слова сводилось к простому: то, что идет во благо - работает, то, что может нанести вред - не работает. Вот такой была особенность невосприимчивости к физическому урону Костяного Короля.

Пожалуй, подавляющее большинство чародеев отнеслись бы к такому выводу весьма скептически: “Как такое возможно, чтобы все было только хорошо? Это просто неразумно.” Но Баррис собственными глазами видел, что все это правда.

Исключительностью Костяного Владыки было не то, что он мог пойти и все уничтожить, а то, что... Его практически невозможно уничтожить.

Но это не значило, что он не обладал атакующими способностями. Нынешний Костяной Король лишился божественной силы лишь потому, что был отлучен от божественной сферы в которой родился. Если однажды он сможет вернуть себе свою силу, то станет настоящим Богом, а не полубогом.

У Барриса были основания полагать, что то, что Лот от него скрывал, в большей или меньшей степени связано как раз с этим.

Баррису оставалось только неторопливо наблюдать и изо всех сил стараться, чтобы Лот ему доверял, стараться, чтобы он был всем доволен.

Конкретные действия были следующими: выделить ему самую удобную и роскошную комнату; постельные принадлежности использовать дворцовые, из редкого нежного атласа; готовить три раза в день, и чтобы каждый раз выбор блюд и способы их украшения были новыми… Периодически давать ему деньги, чтобы он мог развеется, и если захочет: купить лошадь, купить собаку, купить бесполезные украшения, купить яркую вырвиглазную одежду... Чтобы удовлетворить его любопытство - тщательно отвечать на вопросы. Если он хочет куда-то пойти - просто отпустить и ни о чем не расспрашивать…

Не день-два и даже не год или два он должен был следовать этой манере обращения с Лотом... Это все было продумано им очень давно. Так или иначе, сейчас это выполнять было несложно. И он надеялся, что Костяной Лорд будет доволен этим местом.

Как можно было сделать жизнь еще лучше? Баррис не мог себе этого даже представить.

Скоро главный гвоздь программы - ДУ-РИ-АН

Снегопад становился все гуще и гуще.

Баррис Гершоу обернулся. Очертания белой башни полностью растворились на фоне метели, и только яркое пламя маяком указывало на место ее нахождения.

Учитель Ириэль погиб в лаборатории. Его обугленное, простреленное несколькими стрелами тело наконец пригвоздили копьем к до конца так и не активированному магическому кругу. После этого рыцари храма Отарота пустили в расход всех подопытных существ башни, а коллекцию драгоценных книг предали огню.

Баррис кричал, умоляя их не уничтожать книги и лабораторию: учитель Ириэль совершал тягчайшие преступления, но знания не выбирают сторону, на них нет греха. К сожалению, храмовники считали иначе, и, по их мнению, некромантия сама по себе уже была Злом.

Рыцари залили лабораторию и кабинет зажигательной смесью, и вскоре вся башня была охвачена пламенем. Простодушного Барриса толкали и торопили, и только через время он понял, что его сажают в тюремную повозку.

Поскольку все, что он делал, это заливался горестным плачем и слезами, рыцари не сделали с ним ничего особенного. Как говорила людская молва, с заклинателями, которых приравнивали к опасным преступникам, поступали не так. Если для дальнейшего разбирательства по делу от них требовались судебные показания, то им затыкали деревянной затычкой рот. Даже если им удавалось спустя несколько дней ее вытащить, закрыть рот самостоятельно было невозможно. В случае, если показания были никому не нужны, магу просто отрезали язык или повреждали голосовые связки... При попытке вызвать заклинание - ломали пальцы, а в случае повторного сопротивления - перерезали сухожилия на руках и ногах, а некоторых магов даже лишали зрения... Иными словами, делали все, чтобы лишить мага возможности колдовать и дать отпор.

Несколько десятилетий назад подобные зверства широко применялись в досудебной практике, но в последнее время стали встречаться гораздо реже. Теперь, когда храм Отарота научился контролировать пленников с помощью лекарств, бессмысленное насилие было строго запрещено, если только пленник не был особо опасным или не поддавался контролю.

Обращение с тогда еще учеником Баррисом Гершоу со стороны рыцарей можно было считать даже любезным. Будучи всего лишь молодым учеником в возрасте двадцати лет, Баррис не представлял для них абсолютно никакой угрозы.

К тому же, именно благодаря его содействию храм Отарота смог получить достаточно доказательств, чтобы послать рыцарей для исполнения законной казни Ириэля.

Учитель Ириэль властвовал на северных равнинах, и, поскольку она не входила в состав ни одного государства, на своей территории он делал практически все, что хотел. Без убедительных доказательств ни Храм, ни соседние страны не могли предпринять против него никаких действий. С самого начала Баррис не собирался становиться предателем, а мечтал выучиться на аптекаря, но по воле случая попал в башню Ириэля… Он действительно хотел получить знания, хотел изучать тайны жизни и смерти.

Но впоследствии он понял, что его учитель Ириэль был кровавым тираном, а не исследователем. Он не приумножал знания, а все рушил.

Ириэль снабжал оружием серых гоблинов в горах, а те, в свою очередь, нападали на жителей приграничья и кочевые племена равнин. Во время этих воинственных набегов он испытывал свое магическое оружие и с его помощью получал огромное количество трупов, скелетов и душ. Он залил равнины реками крови, загнал всех жителей под свою пяту и даже собирался пустить все живое на жертвоприношение, чтобы соединить свои владения с отрезанными еще со времен глубокой древности измерениями и начать поиски Инферно…

Как известно, получив силу, амбиции человека непомерно растут, и он стремится к еще большей власти. В этом нет ничего удивительного, можно даже сказать, что для талантливых людей это даже естественно. Только амбициозные люди хотят завоевывать все новые территории и добиваться все большего господства, но не ради мира, в котором существует лишь смерть и безнадежность, а ради ощутимой приумножающейся прибыли и чувства победы.

Учитель Ириэль был не таким. Вместо удовлетворения здоровых амбиций, Ириэль искал острых ощущений в разрушениях и тирании. Ему нравилось убивать, вызывая у других страх. Насладившись этим страхом, он словно подзаряжался энергией, которую использовал для совершения еще более масштабных убийств... По мнению Барриса, все это было напрочь лишено смысла.

Если бы Ириэль одерживал победу за победой, то в конце ни ему, ни его союзникам не досталось ни вина, ни богатства, потому как все было бы уничтожено.

День, когда рыцари начали штурм, пришелся на зимнее солнцестояние. Над равнинами и замерзшими озерами снег непрерывно валил целых три дня, становясь все крупнее и гуще. Баррис свернулся от холода в своей тюремной повозке и то и дело оглядывался в сторону башни. Слезы на его лице замерзли, и кожу то и дело кололо.

Молодой рыцарь решил, что он боится, и попытался его утешить:

- Мы знаем, что ты неплохой, иначе ты бы не стал рисковать жизнью, чтобы помочь нам собрать доказательства преступлений Ириэля. Но в конце концов, ты был его учеником, а значит тоже брал участие в его многочисленных преступлениях. Поэтому мы должны забрать тебя с собой, чтобы ты дал объяснения Храму, соседним державам и местным племенам. Не бойся. Тебя ждет справедливый суд, ты будешь призван к ответу лишь за действия, которые ты совершил. Так же суд безусловно примет во внимание твое содействие.

Мало-помалу башня исчезла из виду. Понемногу напряжение стало отпускать Барриса, но сопровождавшие его рыцари находились в состоянии повышенной бдительности. Баррис прекрасно понимал, что хотя его предательство было выгодно внешнему миру, другие не обязаны были ему верить.

Сквозь снежную метель, заслонявшую обзор, Баррис смутно разглядел какую-то фигуру.

Человек шел в самом хвосте шеренги храмовых рыцарей. Рост его был высоким, а поступь степенной, словно сам он был выдающимся бывалым ветераном. Доспехи храмовников Отарота были черными, и человек в конце строя тоже был одет во все черное, а на голове у него был большой рогатый шлем, совершенно не похожий по форме на шлемы рыцарей, украшенные перьевым плюмажем.

Только он ненадолго сместил взгляд, как человек исчез... Не обязательно буквально “исчез”: может быть, он сменил позицию, а может, просто снял шлем... А может, это был вовсе не шлем? Может, рыцарь нес какое-то оружие?

Находясь в полуапатичном состоянии, глаза Барриса не очень хорошо работали. Увиденная случайно фигура при ближайшем рассмотрении вполне могла оказаться лишь обманом зрения.

Отряд неторопливо шел сквозь поземку. Весь день человек то появлялся, то исчезал. Баррис перестал обращать на него внимания. Ну, очень высокий человек, который медленно идет... на что там еще смотреть?

“Если это чудовище, то его давно бы забили толпой. Если это Мрачный Жнец, которого могу видеть только я, то почему он до сих пор не пришел по мою душу?”

======================

Сон переходил в новый сон. Обычно Баррис просыпался рано, но сегодня он проспал до полудня.

Его разбудили шум и стук в дверь. Благодаря тому, что Лот снаружи громко кричал и яростно тарабанил в двери, долгий сон Барриса наконец закончился. Как правило, когда он уставал, ему всегда снилось прошлое, события той далекой юности. Образы проигрывались снова и снова, лишь детали с каждым разом становились все более тусклыми.

Вчера он весь день трясся в карете, но успел въехать в имперскую столицу до закрытия ворот. В целях безопасности в нескольких крупных городах империи Саго заклинания телепортации были запрещены, как и стационарные телепортационные системы. Если говорить о столице - в ней все было еще строже: такой запрет распространялся дополнительно на десяти километровую зону за пределами городской стены, а на каждом ближайшем посту были установлены камни-детекторы, за колебаниями которых в режиме реального времени следили военные маги из столичной Башни Истины.

Эта система была разработана и заложена лично Баррисом много лет назад. Правда, для себя он сохранил лазейку и был бы незамеченным, захоти он напрямую телепортироваться в город, но... Для этого ему были нужны его изначальные способности. Проблема слияния тела и души так до конца и не была разрешена, и многие заклинания высокого уровня он мог лишь изучать, но не применять. Все, что ему оставалось - задействовать порталы перемещения, чтобы добраться до ближайшего города, а уж там нанять карету и продолжить путь.

Портал, которым он воспользовался, перебросил его в Изумрудное поместье, находящееся хоть и в отдалении от столицы, но, к счастью, рядом с ним проходила оживленная дорога, по которой можно было быстро и напрямую до нее добраться. Кто бы мог подумать, что именно в тот день на мосту, через который проходила дорога, появятся трещины, и все кареты будут вынуждены идти в объезд. Запланированные полдня пути превратились в путешествие от рассвета до заката. Добравшись до города, Баррис был в крайне дурном расположении духа, а все, что у него начиналось от поясницы и шло вниз - полностью онемело. Лот, в противовес ему, был неутомим: сидя рядом с кучером, всякий раз когда они проезжали торговыми улицами под высокими сводчатыми арками, он громко вскрикивал, со всей ответственностью отыгрывая деревенщину.

Поскольку у них были императорские приглашения, Баррис и Лот остановились в правительственной гостинице, предназначенной для высоких господ. Заселившись, Баррис так устал, что у него не было сил даже разговаривать, так что ужин пришлось отправлять в его комнату. В то же время Лот, находящийся все в таком же приподнятом настроении, остался в приветственном зале смотреть представление певцов и танцоров, пропуская за своей трапезой бокал за бокалом.

Несмотря на проблемы Лота в определении прекрасного и его склонность сорить деньгами, ему была присуща одна черта, которая Барриса успокаивала: он никогда бы не раскрыл свою личность случайному незнакомцу.

В деревне Винтергрин он назвался гостем хозяина башни, в других городах - сыном странствующего купца, а в гостинице имперской столицы - посланником магической башни. Такой ответ был одновременно и широким, и точным, на который слушатели понимающе улыбались и не задавали лишних вопросов. Только благодаря этому Баррис спокойно остался в комнате, уйдя на отдых, а не следил за Лотом, чтобы в любой момент сорваться, дабы прикрыть его ложь.

Баррис еще долго видел неспокойный сон, прокручивая в голове эту мысль, пока его тело лежало в оцепенении в постели, прежде чем он полностью проснулся. Лот продолжал стучать в дверь, и стучал неритмично. Баррис неторопливо сел, выпил воды и медленно поплелся открывать дверь.

- Тебе двадцать или восемьдесят? Почему ты так медленно ходишь? - как только дверь открылась, Лот извернулся и ужом проскользнул внутрь. - Воистину, как бы ты молодо не выглядел, а юношеской энергии в тебе на шиш! Ты точно как восьмидесятилетний старик.

Ответ Барриса опоздал на полтакта:

- Не совсем. Пожилые люди спят меньше, но молодым телам требуется больше сна. Милорд, я вам зачем-то понадобился, раз вы так спешили меня позвать?

- Нет. Я только что услышал одну новость! Очень шокирующую! - Лот положил обе руки на плечи мага и торжественно произнес: - Вчера ночью леди Таллину закололи дурианом!

Баррис слегка приоткрыл рот, к своему изумлению не сумев объединить услышанные слова в полноценное предложение.

- Таллина? - уточнил он. - Это та самая Таллина? Кузина Эстер, младшая дочь великого князя Ланто?

- Та самая.

- Она умерла?

- Одни говорят, что просто потеряла сознание, другие - что умерла. О смерти мне утром рассказал пришедший в гостиницу за опохмелом один делец, а тот услышал об этом от гвардейцев, патрулировавших за стенами дворца, а гвардейцы - от дворцовых служанок. Владелец гостиницы возразил, что леди Таллина не умерла, а внезапно заболела. Он в свою очередь слышал это от торговца шелком, а торговец шелком - от поэта, который готовился выступать во дворце.

“Разве это все не обычные сплетни…” Баррис вдруг вспомнил о другом ключевом моменте:

- Подождите, что Вы только что сказали? Как погибла Таллина?

- Заколота дурианом.

- Дурианом? Вы имеете в виду именно дуриан? Милорд, вы когда-нибудь видели дуриан? Фрукт, который привозят из Квинтилии? Желтого цвета, очень большой, с множеством шипов на внешней кожуре, и ужасным запахом, когда его чистят...

- Так и есть. Я его никогда не пробовал, но видел.

- Как человек может быть заколот дурианом? - Баррис совершенно не проникся атмосферой ужаса от убийства.

Лот пожал плечами:

- Я не знаю подробностей. Сегодня днем мы поедем во дворец. Уверен, Эстер обязательно все тебе расскажет. Кстати, Баррис, я выяснил еще одну вещь...

При этом Лот понизил голос, и Баррис невольно нахмурился вместе с ним.

Лот вытянул пальцы и погладил льняные локоны, колечками рассыпавшиеся по плечам мага:

- Я обнаружил... Что тебе нужно почаще распускать волосы. Больше их не завязывай. С прилизанным хвостиком ты выглядишь как старый зануда-педант, а с распущенными волосами кажешься гораздо моложе.

Баррис беспомощно отошел назад:

- Вы всегда так быстро меняете тему, что я не успеваю за ходом Ваших мыслей.

- Ничего, привыкнешь, - Лот облокотился на стол, наблюдая, как Баррис завязывает волосы и надевает повседневную одежду.

От взгляда за спиной он чувствовал себя настолько неуютно, что не успел Баррис и на половину переодеться, как схватил чашку и полотенце и направился в ванную комнату, надеясь под предлогом умывания втихаря закончить и переодевание.

На самом деле, ему даже не нужно было полностью раздеваться, и он бы не сверкнул ничем неприличным. К тому же… Даже если бы он оголился - что тут такого? Тот, кто находился снаружи, даже не был человеком. Он полубог, потусторонняя высшая нежить и, ко всему прочему, тоже мужчина... Но стоять перед ним в таком виде и чувствовать на себе пристальный взгляд все-таки не хотелось. Делить комнату, чтобы одеться и умыться? Увольте, уж очень интимный этот процесс, да и к такому маг был попросту не привычен.

- Баррис, - раздался снаружи голос Лота. - Неужели ты никогда не думал, что я настолько надоедливый?

Маг мягко улыбнулся:

- Я не нахожу вас раздражающим, Милорд.

Лот бесцеремонно поправил:

- Я не в том смысле, что я тебя беспокою. В данном случае “надоедливый” - это не уничижительный термин. Это значит чрезмерно активный, открытый, любознательный и жизнерадостный.

Баррис неторопясь умывал лицо, пока Лот продолжал говорить за дверью:

- Когда мы с тобой впервые встретились около шестидесяти лет назад, я намеренно старался не разговаривать с тобой слишком много. В то время ты выглядел больным, а твое душевное состояние было неустойчивым. Поскольку я тогда не знал, какой ты по натуре человек, я боялся, что случайные разговоры могут тебя напугать.

- На самом деле, этого бы не последовало, - ответил Баррис, вытирая лицо. - Ваша речь вполне обыкновенная. А вот Ваш внешний вид в то время был по-настоящему пугающим. По-первой я был просто в ужасе, но довольно быстро примирился с новой реальностью.

Лот вдруг в пару шагов оказался рядом с ванной и беспардонно распахнул дверь. Баррис оглянулся, молча дав себе обещание, что в следующий раз обязательно воспользуется щеколдой… Повезло, что в этот раз он просто умывался.

- Знаешь, всякий раз, когда мы говорим о прошлом, я испытываю необъяснимое волнение! - Лот оперся о дверную раму. Выражение его лица было возбужденным. - Тогда я как чувствовал, что ты - тот человек, который непременно достигнет высот! И я не ошибся: мой маленький маг стал таким могущественным и богатым! Теперь, когда я каждый день на тебя смотрю, я просто... я думаю...

Баррис от испуга уронил полотенце в таз с водой:

- О чем Вы... думаете?

Лот не стал продолжать. Он несколько секунд неподвижно стоял, все так же опираясь на дверной косяк... В конце концов, он отступил и с извиняющимся выражением вернулся в комнату.

- Это не имеет значение, не будем об этом. Давай сменим тему, - подойдя к подоконнику, он развернулся к магу спиной, делая вид, что рассматривает панораму из окна. - Только что на меня просто нахлынули чувства, но поскольку мои литературные познания не так глубоки, бывает, что я не нахожу нужных слов. Поэтому я лучше промолчу... Ото вдруг ты еще испугаешься. Не возражай и не спрашивай.

Баррис согласно кивнул и принялся приводить в порядок свои вещи. Лот несколько минут разглядывал пейзаж, а затем обернулся:

- Я попросил тебя не спрашивать, и ты действительно не будешь задавать никаких вопросов?

- Я... Следую Вашим пожеланиям, - ответ Барриса получился несколько двусмысленным. По правде говоря, ему было очень интересно узнать, что хотел сказать Лот, но он почувствовал, что прислушаться к его просьбе для него же будет лучше.

Поскольку Баррис в этот момент опустил голову, он не увидел, как быстро меняются выражения на лице Лота - будто у запойного пьяницы, который с мучительной решимостью отталкивает бокал, или как у бессердечного охотника, который вынужден отпустить олененка, попавшего в капкан, в то время как его гневно прожигали глаза друида...

В итоге Лот так ничего и не сказал. Вернув себе бодрость духа, он допил воду из чашки Барриса, а затем вернулся в свою комнату переодеваться.

Праздничный ужин запланировали на время заката, но гостям было позволено приезжать ко дворцу уже к послеполуденному чаепитию. Баррис, теперь уже молодой подающий надежды маг-подмастерье, был вынужден переодеться во что-то более соответствующее его статусу и юношескому стилю, а не одеваться как прежний Баррис.

Сняв свою широкую мантию, Баррис вмиг растерял всю свою смелость, превратившись в улитку без раковины в минуту опасности. Он выбрал светлое серебристо-серое парадное одеяние, поверх которого набросил накидку оттенка индиго - стандартные цвета магов - но этот комплект годился исключительно для приемов. Так как текстура ткани была слишком плотной и жесткой, она была неудобной и сковывала движения. Прекрасный наряд для выхода в свет, но никудышный в повседневной носке.

Положение Лота для остальных гостей осталось загадкой, как и его чувство прекрасного.

Его черные волосы были перевязаны ярко-фиолетовой шелковой лентой, наряд представлял собой костюм из синего бархата и длинной, сотканной из розового золота накидки с вышитой на ней драгоценными камнями маленькой головы дракона. Но это еще ничего. Истинный ужас внушали надетые на него темно-зеленый, отделанный серебром пояс в эльфийском стиле, и золотые шаровары под ним, на которых в два ряда слева и справа свисала бахрома, изящно танцующая в такт с его шагами... Самым незаметным в его образе была обувь, представляющая собой что-то навроде высоких сапог. Если смотреть издали, они выглядели как самые обычные сапоги из черной кожи. Но если подойти поближе, то можно было увидеть, что эти сапоги по обеим сторонам усеивают кристаллики черного кварца, каждая грань которых на свету вспыхивает разными цветами.

С одного взгляда можно было сказать, что этот костюм не похож на одежды ученика мага, поэтому Лоту и не было необходимости выдавать себя за студиозуса. В его приглашение значилось “Посланник мага Барриса”, но дворяне и придворные приняли его за купца или богатого помещика из приграничья, а маги Башни Истины - за колдуна, вцепившегося Баррису в бедро.

Однако именно “ученик Клайв” выделялся больше, чем колоритный Лот. Многие догадались, что это тот самый юный подмастерье, который, по слухам, являлся родственником старого некроманта. Такой вывод был вполне ожидаем, поэтому Баррис не обращал на взгляды людей никакого внимания, понимая, что скоро некоторые из них начнут подходить к нему лично.

После прогулки по дворцовому саду и галерее кто-то его в самом деле окликнул. Это была магесса из столичной Башни Истины, лет тридцати, бледная и высокая. Именно она заведовала делами Великой Библиотеки. Ранее Баррис с ней уже общался. Кажется, ее звали Хеддой.

Хедда воспользовалась возможностью поговорить о предоставлении книг во временное пользование и медленно повела Барриса по садовой дорожке в сторону от других гостей. Баррис беспокоился, что Лот потеряет его из виду. Но когда он оглянулся, Лот уже следовал за ними, как рысь, выслеживающая добычу, тайком прогуливаясь на смежных тропинках с чашкой цветочно-фруктового чая в руке.

Они неторопливо следовали за Хеддой от казарм гвардейского корпуса до домика слуг, затем миновали закрытый на реставрацию сад и ягодную оранжерею, сделали довольно приличный крюк вдоль дворцового парка, прежде чем оказались у черного хода одного из дворцовых зданий. Войдя внутрь, Хедда сказала, что останется отдыхать на первом этаже, а своего гостя-мага пригласила подняться наверх самостоятельно.

В гостинной на втором этаже их ждала Эстер - она и стоящая поодаль служанка, которая была близким доверенным лицом принцессы и давно знала о том, что девушка чародейка. Сегодня Эстер была одета не в дорожный костюм и мантию мага, а в розовое платье придворной дамы. Увидев Барриса, она какое-то время с изумлением на него смотрела. Видимо, реакция была такой потому, что когда Баррис приоделся, он выглядел не как переродившийся старик, а как настоящий двадцатилетний юноша.

- Учитель, - понизила голос принцесса, - сегодня при всех я буду обращаться к вам - “мистер Клайв”, а вы ко мне - “Ваше Высочество”.

- Конечно, я знаю, Ваше Высочество, - Баррис бросил взгляд на дверь, открывшуюся из коридора в дальней части гостинной. - Дело твоей кузины...

- Я знала, что вы об это уже слышали...

К ним подошел Лот:

- Это правда, что ее насмерть закололи дурианом?

У принцессы на лице читалось выражение крайнего изумления.

- Даже дуриан вышел наружу? Нет, ее не закололи дурианом... Но в этой истории дуриан все же присутствует. Это прозвучит удивительно, но я…

Она внимательно огляделась вокруг. Находящаяся в отдалении служанка осмотрела коридор, сделала знак, что все в порядке, после чего принцесса продолжила:

- Я проверила. На нее наложено проклятие ложной смерти. В момент инцидента на месте происшествия не было подозрительных людей, следовательно, заклинание наложили на нее раньше, предварительно обозначив условие его срабатывания. Я пыталась его снять, но у меня ничего не вышло.

Баррис кивнул:

- Хорошо, я проверю. А при чем здесь дуриан?

Эстер провела их по коридору в комнату для гостей. Здешняя гостевая изначально не предназначалась для пользования императорской дочерью, зато хорошо подходила для сокрытия тайн. Леди Таллина находилась в особом состоянии, и ни его императорское величество Пассия, ни великий князь не желали поднимать вокруг ее персоны лишний шум.

Девочка, которой было всего тринадцать лет, лежала на кровати с закрытыми глазами. Ее лицо было бледным, глазницы слегка запали, губы потемнели, а грудь не вздымалась и не опускалась. С первого взгляда ее было не отличить от мертвой. Перед ее кроватью сидел молодой человек в роскошных одеждах. После представления оказалось, что это кузен Эстер, второй старший брат Таллины, начинающий рыцарь гарнизона крепости Серебряного Сокола Шарль.

Услышав, что посетитель является посланником “Мага Барриса”, скорбь на лице Шарля немного рассеялась. Он так энергично вскочил, что Баррису показалось, как огонь в лампах померк, а в комнате стало темно... Шарль был высоким и крепким: на две головы выше Барриса и на полкорпуса шире. Вид его был лихим, но по лицу угадывалось, насколько он еще наивный ребенок. Пожалуй, он даже был моложе “нынешнего” Барриса.

“Последний раз, когда я видел такого сильного юношу, кажется, он был орком,” - молча отметил про себя Баррис.

Поприветствовав гостей, Шарль вернулся к кровати, взял сестру за руку и с горечью сказал:

- Маги, только взгляните на нее. Она стала жертвой злого безумного колдуна...

- Расскажите мне об этом сумасшедшем.

Баррис произнес над Таллиной сканирующее заклинание. Эстер была абсолютно права. На девушку действительно было наложено проклятие ложной смерти.

Сидевший Шарль выпрямился по струнке и, словно обращаясь к вышестоящему начальству с докладом о положении на фронте, серьезно начал свой рассказ:

- Дело обстояло следующим образом. Крепость моего отца “Серебряный Сокол” находится рядом с горным хребтом Упавшей Луны. Раньше на нее частенько наседали племена варваров и орков, обитающих по другую сторону горного хребта, то и дело прощупывая нашу оборону. Много лет назад мой отец лично возглавил армию, чтобы, наконец, победить этих бандитов. На то, чтобы загнать этих злобных тварей обратно в глухие горы и надолго отбить у них охоту наведываться в человеческие поселения, у него ушло несколько лет. Тогда в этой военной кампании участвовали не только обученные воины, но и вооруженное местное гражданское ополчение, да несколько магов...

Баррис был очень хорошо знаком с боями вдоль хребта Упавшей Луны. В те годы военный арсенал его мастерской был расширен внушительной массой разнообразного зачарованного оружия для ведения дальнего боя: блочные луки и одноручные арбалеты, дополненные магическим уроном, горные боевые машины с установленными на них огромными самострелами, непрерывно метающими тяжелые болты, и зачарованные огненные бомбы, которые убивали, но не поджигали деревья... Столкнувшись с орками и варварами, у человеческой пехоты не было особых преимуществ в ближнем бою, а горная местность не годилась для кавалерии. Поэтому в этой войне огромную роль сыграла магия и лучники с зачарованным оружием.

Шарль продолжил:

- Некогда у моего отца в друзьях был колдун, которого людская молва прозвала Красным Стервятником. Связано это было с тем, что он был рыжим, но на его голове осталось совсем немного волос. Этот человек жил в деревне у горного хребта, и жители кланялись ему как священнику. Моему отцу он всегда не нравился, потому что тот растрачивал свой талант заклинателя чтобы дурить людей. Однако, когда кинули военный клич, он присоединился и, на удивление, оказался очень надежным. Тогда отец изменил свое мнение о нем и пообещал, что после победы попросит его занять место чародея в крепости...

По мере того, как юный рыцарь вел свое повествование, в Лоте снова проснулась его дурная привычка перебивать:

- Дай угадаю! В результате, когда твой отец выиграл войну, он пожалел о своем предложении, и тогда Красный Стервятник обезумел и возжелал свести с вашей семье счеты...

- Вовсе нет! - возразил Шарль с разрумянившимся лицом. - Красный Стервятник действительно нам отомстил, но это он за добро отплатил злом! После того, как война утихла, мой отец не отменил своего решение и пригласил Красного Стервятника на службу. Красный Стервятник уже тогда был не в своем уме. Не знаю почему, но позже его состояние усугубилось, и  он больше не мог выполнять никакой работы... Среди магов, участвовавших в той кампании, было еще несколько человек, кто находил Красного Стервятника странным. Они говорили, что вначале он был хилым, но чересчур быстро обрел мощь, что было ненормальным. Такой же странностью было то, что он резко стал слабым и чудаковатым. К сожалению, мне не постичь, о чем толковали маги. Я смог приблизительно понять только до этого момента...

Баррис вежливо попросил его перейти к делу:

- Итак, этот сумасшедший колдун нанес вред вашей сестре Таллине?

Шарль кивнул:

- Вероятнее всего, это сделал он. Все началось вскоре после рождения моей сестры... Когда Таллине исполнился месяц, мои отец и мать устроили в крепости праздник, пригласив всех крупных землевладельцев в округе, участников войны и своих друзей...

Лот снова вмешался:

- Я слышал, что обычно так празднуют рождение первого ребенка, но твоя сестра была уже третьей... А твои родители также праздновали рождения твоего брата и тебя?

Шарль честно ответил:

- Конечно. По всему городу был организован фестиваль. Праздновали весь день и ночь.

- Для чего? Или это местный обычай?

- Нет. Просто у нас есть деньги.

- ...Хорошо. Продолжай.

Юный рыцарь продолжил свой рассказ:

- Мой отец не стал приглашать Красного Стервятника на этот праздник. А если точнее, колдун больше не мог участвовать в такого рода мероприятиях... Он был не в своем уме, часто говорил глупости и перестал выходить из дома. Мой отец даже приставил к его двери наблюдателей, чтобы он не бегал по округе. На празднике дежурившие охранники немного расслабились, и вот тогда Красный Стервятник вышел из дома, вломился в пиршественный зал и устроил на глазах у всех гостей большой переполох... Он обвинил моего отца в том, что тот не сдержал обещания, кричал, что собирается с помощью восьмисот больших огненных шаров стереть с лица земли крепость и так далее… Тогда Таллина, будучи еще младенцем, испугалась его громких криков и расплакалась. Он заметил Таллину и дико закричал, что проклинает ее...

Баррису хотелось смеяться, но он отчаянно пытался сдерживаться и сохранить достойное выражение лица:

- Фух... И Красный Стервятник проклял вашу сестру, что в будущем она уколется о веретено?

- В точку! Только это было не веретено! - ответил Лот за подростка. - Тот чернокнижник сказал, что ее уколет дуриан.

Шарль кивнул:

- Верно. Он говорил о дуриане. В тот момент на столе перед ним лежали дурианы из Квинтилии. Он хотел схватить один и кинуть им в моего отца, но тот уколол его в руку... Тогда он отбросил дуриан, указал на мою сестру и сказал: “Силами стихий я проклинаю этого ребенка! Как только она повзрослеет, ее палец пронзит дуриан, и она умрет!”

“К черту силы стихий! То, чем была поражена Таллина, явно было заклинанием некромантии.” Баррис изо всех сил пытался удержать на своем лице серьезность.

Как вдруг любопытство Лота снова напомнило о себе:

- Это ведь еще не конец, я прав? На этом торжественном приеме оказались другие заклинатели, и тогда один из них торжественно поднялся и заявил, что снимет проклятие обезумевшего колдуна...

- Да! Был такой человек! - откликнулся Шарль. - Мой отец был так разгневан, что приказал гвардейцам утащить Красного Стервятника. И в тот момент вперед вышел эльфийский маг, гость моего отца, который также сражался в кампании изгнания орков...

Баррис замер. Насколько он знал, только один эльфийский маг участвовал в войне у гор Упавшей Луны...

- Этого эльфа случайно звали не Пинус Тунбергом?

- Да, это он.

Услышав ответ Шарля, у Барриса заболела душа. Он испытывал чувство вины перед невинной жертвой - Таллиной.

- Эльфийский маг... Что он сделал? - неуверенно спросил Баррис.

- Он сказал моим родителям, чтобы они не волновались, и что он может предотвратить смерть Таллины, - ответил Шарль. - Он наложил на Таллину заклинание, чтобы в случае, когда ее уколет дурианом, она не умерла, а впала в магический сон, и только тогда можно будет избавить ее от проклятья полностью… С того дня в целях безопасности мы запретили ввоз дурианов в нашу крепость, и Таллина никогда их не видела. До вчерашнего дня, когда она гуляла по дворцу и заметила, как разгружают овощи и фрукты, присланные торговым союзом…

“Просто великолепно! Пинус Тунберг, ты отлично поработал!” - Баррис надолго зарылся лицом в ладони.

Этот спятивший маг в принципе не разбирался в проклятиях. А вот его нарастающее безумие и колебания силы действительно были странными. Баррис решил, что на будущее было бы нелишним найти время и отдельно исследовать этот вопрос... Что касается “Проклятия дуриана” - этот маг не был способен одним словом лишить другого человека жизни. Проклятие оказалось очередным бредом, а Пинус Тунберг, не разобравшись в ситуации, воспринял его всерьез и наложил на девушку настоящее проклятие с установленным условием - когда ее уколет дуриан, заклятие погрузит ее в магический сон.

Шарль взволнованно спросил:

- Ваше Чародейство, у вас есть способ ее спасти?

Конечно Баррис его знал. Другое дело, что он просто знал, но в данный момент ему не суждено было добиться успеха... Потому что его проклятая душа до сих пор была не на месте. Но была и хорошая новость: чтобы снять заклятие Костяной Король мог применить Божественное Искусство - точно так, как он сделал, когда спас умирающего Пинус Тунберга.

Маг посмотрел в сторону Лота. Тот догадался о его мыслях и нарочно облизнул губы.

- Я могу ее спасти, - вздохнул Баррис, расправляя плечи. - Но Ваше Высочество и сэр Шарль... Вам придется выйти.

Видя, что маг готовится накладывать заклинание, Шарль поспешно отступил к двери. Не то чтобы он верил этому “юному” чародею, но он доверял его императорскому величеству Пассии, поэтому был готов предоставить гостю императора шанс.

Эстер уже собиралась выйти, когда Баррис негромко ее окликнул:

- На всякий случай сходи и проверь, что случилось с тем дурианом. Надеюсь, его еще не съели?

- Разумеется, - ответила принцесса. - Люди решили, что этот дуриан мог быть отравлен, и отложили его отдельно, до выяснения.

- Не думаю, что в нем был яд, но ты на всякий случай проверь. Если твой отец начнет интересоваться этим делом, пусть кто-то из людей принца все ему объяснит, а мы сделаем вид, что ничего не знаем.

После ухода принцессы в комнате остались только Баррис, Лот и зачарованная Таллина. Сэр Шарль не стал далеко уходить: он мерил шагами коридор, как бдительный маленький мастиф, охраняющие свое подворье. Баррис опасался, что с того станется не выдержать и вломиться в комнату, вот и наложил на дверь заклинание.

- Хорошо. Давайте начнем, - Баррис сел рядом с кроватью и закрыл глаза.

Лот занял позицию напротив и положил свои руки ему на плечи:

- Ты можешь что-то сделать со своим кислым лицом? Я как будто оскверняю твою невинность.

- Это серьезное дело! По вашему я должен сверкать улыбкой от уха до уха?

- По крайней мере... ты можешь убрать это выражение скорби? - Лот надавил кончиками пальцев на складочку между бровями мага, пытаясь унять его напряжение.

Баррис слегка приоткрыл глаза:

- Простите, милорд. Дело не в том, что мне неприятны Ваши прикосновения. Просто... люди часто ведут себя противоречиво. Например, тратят кучу средств на то, чтобы найти знаменитого врача, но когда дело доходит до осмотра, в ужасе начинают вопить, чтобы он прекратил...

- А еще, например, когда тебе становится ясно, что в душе ты испытываешь к кому-то особую симпатию, но пытаешься любыми способами сохранить дистанцию? - подхватил Лот.

- Наверное... можно сказать и так, - согласился Баррис. - В общем, иногда такое случается, что людям сложно управлять своими эмоциями и они перестают себя контролировать. Даже я от этого не застрахован.

- Ясно.

Не задавая больше вопросов, Лот просто обхватил Барриса и приник к его губам. Уперев спину мага себе на изгиб руки, второй он придерживал его подбородок. Таким образом голова Барриса опиралась на плечо Лота и не откидывалась дальше назад.

Он неторопливо вливал свою силу, гораздо медленнее, чем в прошлый раз, когда снимал проклятье с Пинус Тунберга: чем быстрее идет этот процесс, тем большей будет нагрузка на человека. Поэтому он не хотел торопиться, как ради заклинания, так и в виду корыстных интересов.

Как только передача магии завершилась, Баррис тотчас приступил к наложению заклинания на Таллину. Снять проклятие оказалось несложно, а сам процесс получился гораздо короче, чем в случае со спасением Пинус Тунберга. По окончании Баррис по обыкновению на короткое время погрузился в прострацию. Лот, как и в прошлый раз, облокотил его спиной на себя и терпеливо ждал, пока он немного восстановится.

Вернув себе ясность, Баррис вздохнул:

- А раньше, когда я сам мог активировать заклинание, на снятие проклятия Пинус Тунберга у меня бы ушло не больше пары секунд…

- Сколько тебе потребуется времени, чтобы вернуть прежние способности? - спросил Лот.

- Не уверен, что я могу это просчитать. Но несколько дней назад я увидел улучшения, когда попробовал вызвать несколько из них... Ох...

- Что с тобой?

- Голова закружилась. О боги, как эти жрецы только этими божественными заклинаниями пользуются? Неужели они ничего не чувствуют, когда этот канал силы буквально проходит через их тела...

- Раз уж ты об этом упомянул, я никогда не видел, как священники произносят заклинания, - Лот спросил: - У них тоже кружится голова?

- Кружится...

Баррис бросил взгляд на мягкую кушетку рядом с ними, и Лот без слов его понял. Он тут же поднял его на руки и понес в том направлении. Откинувшись на спинку, Баррис с закрытыми глазами проговорил:

- Подавляющее большинство жрецов просто выполняют обязанности священников. Они не способны творить заклинания. Лишь очень незначительная их часть имеет доступ к Божественному Искусству. Мне посчастливилось стать свидетелем того, как жрец Эреборн творил искусство возрождения жизни. Двигаясь по лесу, он одновременно распевал молитвы, а в местах, где он проходил, трава и деревья превращались из засохших в пышные, животные, находящиеся на краю гибели, оживали, а получившие смертельные недуги люди мало-помалу восстанавливали свое здоровье... Этот жрец был эльфом. Он спас целый лес и несколько деревень, прежде чем свалился.

- Он умер?

- Нет. Но он получил опыт, который, пожалуй, будет похуже смерти. Когда он вычерпал свои силы, начала истощаться его душа. Он стал настолько слаб, что длительное время страдал от лихорадки, с которой его тело само уже не справлялось. Теперь у него нет сил не то, что сидеть, а даже закончить одно полноценное предложение. Со временем поврежденная душа постепенно восстановится, но на это потребуется не менее сорока-пятидесяти лет, в течение которых кто-то должен непременно о нем заботиться, чтобы он не умер случайно... Такой долгий срок эльф еще может пережить, но для человеческого священника... Это может оказаться фатальным. Словом, поскольку Божественное Искусство берет начало от богов древности, их сила слишком велика для любого смертного тела.

Лот на мгновение задумался:

- Ты сказал, что эльфийский жрец спас лес... А что с этим лесом произошло? Я так понимаю, это не было естественным запустением.

- Тот лес находился на землях, контролируемых Ириэлем. Вам знакомо имя Ириэля?

- Я помню его. Это твой наставник.

- Я думал, что Вы не обращаете внимания на имена. А Вы даже его помните, - Баррис горько усмехнулся. - После смерти Ириэля остался жуткий бардак: это и вышедшие из под контроля големы-великаны, и разбросанные в разных местах целые деревни оголодавших тварей, и тот лес... Он находился под властью Ириэля много лет. Чаще всего учитель использовал его в качестве испытательного полигона для тренировок своих големов и призванных существ. Будучи живым, Ириэль худо-бедно еще за ним присматривал, но после его смерти мерзость внутри обрела свободу и начала бесконтрольно плодиться. Вскоре эта местность превратилась в запретную зону смерти: трава и деревья засохли, лес покрыли миазмы, куда не кинь взгляд обязательно наткнешься если не на нежить, то на какую-нибудь мутировавшую тварь... Но хуже всего было то, что проклятый лес продолжал расширяться, поглощая здоровые соседние леса и деревни. Это стало довольно серьезной проблемой, особенно для деревень.

- А что потом? Жрец пошел спасать лес, и ты тоже пошел?

- Я тоже там был. Опасность, таящуюся в искусстве некромантии, может взять под контроль только некромант. В той операции участвовало необычно много людей: рота человеческой пехоты, отряд эльфийских элитных воинов, два мага и три жреца. Двое жрецов фактически были солдатами, которым просто присвоили ранги священников, и только эльф был способен взывать к божественным силам.

Лот долгое время молчал, словно пытаясь представить себе картины той опасной операции. Затем он спросил:

- Когда это было?

- Лет тридцать назад, наверное.

- Тот лес находится на территории империи?

- Нет. Он расположен между двумя странами на севере, рядом с самопровозглашенным городом-государством Счастье. Этот город знаменит добычей трех видов зеленых минералов, поэтому второе его название - Изумрудный город, а лес рядом с ним получил название лес Самоцветов. Сейчас там хорошо, спокойно. Счастье - процветающий человеческий город, отстроенный в эльфийской манере. В будущем, если появится свободное время, мы можем в него наведаться...

Лежа с закрытыми глазами, Баррис услышал, как Лот с усмешкой буркнул себе под нос:

- Какой-то ты ненастоящий некромант...

- А каким должен быть некромант? Как Ириэль?

- Что-то навроде. По крайней мере, он не должен приходить на выручку по первому зову.

Чародей прыснул:

- Вообще-то... Все, что делал Ириэль, я делал не хуже. Я имею в виду в области экспериментов и исследований. Просто я более осторожен и думаю в долгосрочной перспективе. Взять, к примеру, историю с Проклятым лесом: после того случая я не только получил награду, но и был удостоен Обществом Исследователей Магии оливковой ветвью... Проявив себя таким образом с хорошей стороны, я смог продолжать заниматься любимым делом. Маг должен приумножать знания и развивать свои способности в области чародейства, а не причинять бессмысленные страдания себе и окружающему миру.

Закончив свои рассуждения, Баррис открыл глаза. Лот стоял спиной к нему между кушеткой и кроватью. Казалось, что он наблюдал за состоянием принцессы.

- Скоро она очнется, - сказал Баррис. - Видите, как улучшился цвет ее лица?

- Да... - Лот обернулся. - Кстати, я хочу ненадолго отлучиться. Это не создаст тебе неудобств?

- Нет, здесь вполне безопасно, - Баррис спросил: - Что Вы планируете делать?

- Как и Эстер, хочу провести кое-какое расследование, - Лот тихо рассмеялся. - Баррис, я не Ириэль. Я больше разделяю твою точку зрения. И мне совсем не нравится его образ жизни. Тебе незачем каждый раз мне напоминать и волноваться, что я непременно сотру что-нибудь с лица земли, когда куда-то ухожу.

- Почему... Вы вдруг об этом заговорили… - сказал Баррис немного сконфуженно.

Лот ненадолго над ним навис и посмотрел в глаза Баррису.

- Я знаю, что ты мне доверяешь. Но в то же время ты немного меня боишься. Не того, что я причиню тебе вред, а что однажды я окажу какое-то влияние на мир вокруг... И я ощущаю твое беспокойство с тех самых пор, как ты меня освободил. Все в порядке, Баррис. Пока у меня есть еда и питье, пока у меня есть деньги, которые я могу тратить - я вполне доволен. И я собираюсь наслаждаться благами жизни рядом с тобой, попутно помогая тебе в твоем стремлении к знаниям. Это все чего я хочу.

В попытке избежать зрительного контакта, тело Барриса немного отклонилось назад. Только что тон Костяного Короля был таким же, как шестьдесят лет назад... В то время Костяной Владыка не был многословен,  но каждая отдельная фраза была сказана им со всей серьезностью. Теперь Лот днями напролет только и занимался, что хахоньками и хихоньками, и когда он вдруг заговорил серьезно, Баррису стало немного неуютно.

Прошло немало времени, прежде чем Баррис нервно заерзал и вновь заговорил:

- Простите меня, я просто...

Лот похлопал его по плечу:

- Не за что тебе извиняться. Я понимаю, что время от времени люди действуют в угоду веления своей души. Я пока отлучусь, но обязательно вернусь до начала праздничного ужина. Если к тому времени ты уже покинешь эту комнату, тогда встретимся в бальном зале.

Магический замок не смог удержать Костяного Короля. Лот открыл дверь и, напевая какую-то мелодию, вышел наружу. Баррис услышал, как в коридоре сэр Шарль справляется о положении дел. Ему ответили, что заклинание прошло исключительно успешно, и сэр Шарль громко возблагодарил богов…

Баррис своевременно снял чары с двери, а уже в следующую секунду сэр Шарль несся на него диким кабаном. Неуклюже поблагодарив сидящего на кушетке мага, он присел на край кровати, чтобы наблюдать за состоянием сестры.

Глядя на юного рыцаря, Баррис невольно вспомнил некоторые моменты собственного жизненного опыта. Многие начинающие рыцари и солдаты были именно такими: с ясными глазами, но бедной речью, прямолинейными и не умеющими лгать... В то время как состоявшиеся рыцари не гнушались обманывать людей, хотя они присягали чтить кодекс, в котором в том числе содержалось предписание, что их манера общения должна строиться на искренности. Однако потом они овладевали навыком самообмана, а затем учились врать другим.

У лжецов подобного толка есть одна особенность: когда они лгут, они смотрят собеседнику прямо в глаза.

Пытаясь убедить тебя своей страстью в глазах, этот пристальный взгляд порождает ощущение ложной близости: верь мне, я действительно говорю тебе правду; посмотри, как я сам верю в то, что говорю.

Баррис с серьезным видом задумался о только что произошедшем: разве не так выглядел сейчас Лот?

Эстер последовала совету своего учителя и отправилась на поиски дуриана, взяв с собой двух своих доверенных служанок. Повара не удивились, что дурианы ищет сама принцесса, ведь только вчера принцесса Таллина тоже его искала, после чего он ее уколол, и она потеряла сознание. Однако фруктов на кухне не оказалось. За час до этого великий князь Ланто привел с собой несколько человек, и те унесли и все дурианы, и похожие на него плоды дынного дерева.

Князь не только изъял дурианы, но и вызвал к себе торговцев и фермеров, ответственных за доставку фруктов. Подозревая, что дурианы были покрыты ядом, он хотел тайно допросить доставщиков. Эстер смутно чувствовала, что во всем этом было что-то не так. Опасаясь, что фрукты не подоспеют к праздничному чаепитию, когда придут первые гости, с учетом сроков хранения, их начали непрерывно доставлять во дворец еще несколько дней назад. Даже последняя партия была привезена еще вчера. Представители фермерского хозяйства и торговцы не входили в число приглашенных, а посему они были допущены лишь к защитной стене дворцового комплекса, не имея возможности пройти даже во двор. После передачи груза и окончательного расчета они по обыкновению сразу повернули домой: день рождения императрицы не был национальным праздником, и в столице не было запланировано никаких народных гуляний. Задерживаться не имело смысла. Лучше было поторопиться и постараться сделать еще больше дел.

Если великий князь Ланто так быстро нашел торговцев, доставивших дурианы, это означало, что их группа не повернула домой, а оставалась в столице даже спустя сутки.

Все это рассказал Эстер один из гвардейцев, пока он по просьбе принцессы указывал ей дорогу к временному месту ведения допроса - к домику для слуг за виноградной беседкой внутри охраняемой части дворца. В тот момент все слуги находились на своих рабочих местах, и их домик должен был пустовать. У Эстер появились обоснованные подозрения: для чего ее дяде понадобилось допрашивать торговцев в таком безлюдном месте?

Спрятавшись в тени виноградной беседки, она увидела стоявших возле дома семерых человек. Двое из них были хорошо вооруженными гвардейцами, а пятеро - одетые в гражданское мужчины. Князь Ланто вместе с его помощником в этот момент находился в помещении и наедине беседовал с торговцем.

- Ваше Высочество, давайте вернемся, - шепнул следовавший с Эстер гвардеец. - Вам не следует вмешиваться в это дело. К тому же, а вдруг среди этих людей действительно есть отравитель?

Эстер возразила:

- Моей кузине Таллине всего тринадцать... Я хочу своими глазами увидеть этого гнусного человека, который осмелился ее убить.

Мертвый сон Таллины не имел абсолютно никакого отношения к яду, и Эстер знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Но в сложившейся ситуации было нечто неописуемо-странное, и она чувствовала, что у нее в руках еще нет всех кусочков для полноты картины.

Эстер было неудобно вызывать чары, и она достала хрустальную линзу. Это был подарок Барриса: если посмотреть сквозь нее, то можно было обнаружить местоположение магических предметов, призраков, невидимых вещей и существ.

Взглянув сквозь нее, Эстер пораженно вздрогнула. Никаких призраков или невидимых существ, конечно, не было, но у “торговцев и фермеров”, стоявших перед домом, при себе было зачарованное оружие! У человека в маленькой круглой шапке был замаскированный под пояс пластинчатый меч, у высокого здоровяка в обоих рукавах были спрятаны самострелы длиной с предплечье, у человека в сапогах - два кинжала, а у светловолосого возницы на теле было спрятано несколько колб, излучающих ауру магического огня...Только на одном маленьком толстяке не было видно следов магии, которые Эстер, скорее всего, просто не заметила. Но она была уверена, что на нем тоже должно быть спрятано оружие, только не зачарованное и не усиленное.

Про обычного человека еще можно сказать, что он носит на теле кинжал для самообороны. Но такое количество зачарованного оружия могли таскать только наемные убийцы. Эстер тихонько окликнула одну из служанок, чтобы та незаметно передала эту новость, но прежде чем служанка ответила, заговорил рядом стоящий гвардеец:

- Ваше Высочество! Тише!

Из глубины дома донесся гневный окрик князя Ланто, и его помощник громким голосом призвал второго купца, видимо, намереваясь провести им очную ставку. В тот момент, когда двое гвардейцев у двери расступились, освобождая дорогу, светловолосый извозчик метнул одновременно две плоские бутылки, попав в нагрудники обоих солдат. Бутылки разлетелись вдребезги, жидкость в них мгновенно взорвалась, сферическое пламя охватило гвардейцев со всех сторон, но сам взрыв был тихим и беззвучным. В это же время изнутри комнаты послышался звон клинков, и “торговцы и фермеры”  снаружи достали свое скрытое оружие.

Эстер встала и уже собиралась поднять руку, чтобы произнести заклинание, когда стоявший за ней гвардеец прижал ее к земле. Она не сопротивлялась, так как к ее шее было прижато холодное лезвие кинжала.

В тот момент, когда ее придавили к земле, она думала, что гвардеец пытается “остановить безрассудное поведение принцессы”, но это оказалось не так. Мужчина, сопровождающий ее всю дорогу, оказался сообщником убийц. Только теперь она поняла, что на протяжении всего пути ее служанки ни слова не проронили. Сердце Эстер забилось в горле от мысли, живы ли обе девушки.

Эстер не хотела тратить время на разговоры с этим “гвардейцем”. Сохраняя испуганное выражение лица, она схватила его за запястье. Солдат не заметил серого дыма на кончиках пальцев Эстер, но стоило им соприкоснуться, как он больше не мог удержать кинжал.

Ледяная энергия ворвалась в его тело, замораживая силы и волю, скрытно принося невыносимые страдания. Кинжал выпал, слегка оцарапав шею Эстер, но принцесса ловко перекатилась в сторону, чтобы не оказаться под весом потерявшего сознание подставного гвардейца

Идя в сторону дома, она произнесла заклинание, и в ее правой руке возник темно-синий поток. Однако, пройдя несколько шагов, она остановилась.

Несколько одетых в черное крепких мужчин выскочили из-за кустов и виноградных лоз и бросились к дому. Не имея при себе оружия, но обладая прекрасными боевыми навыками, они успешно сдерживали убийц.

Лишь сосредоточившись Эстер смогла разглядеть, что на груди у мужчин была нашита священная эмблема, изображающая полную луну и ветку белой орхидеи. Это были рыцари храма Отарота. Во время императорских торжеств было неподобающе заковывать свои тела в доспехи, поэтому они были одеты в парадные черные тоги.

Командиром этих рыцарей был не кто иной, как сэр Нэйлор. Пока рыцари были заняты подтверждением безопасности великого князя и спасением раненых гвардейцев, сэр Нэйлор оглянулся на Эстер.

Он видел рану на ее шее, но долгое время просто стоял и молчал.

===================

Выйдя из дворца, Лот нанял карету, но поскольку он понятия не имел, как называется место его назначения, он просто указывал возничему, где повернуть налево, а где направо. Четверть часа спустя они остановились перед таверной “Птица удачи”. Лот перебросил возничему плату за проезд и ожидание и велел ему оставаться на месте, чтобы позже отвести его обратно во дворец.

Он чувствовал хорошо знакомый ему след. Сейчас в таверне “Птица счастья” находилась Одиллия. Между ним и этими существами была установлена неординарная связь, и если они находились не слишком далеко друг от друга, он мог напрямую определить их местоположение.

Лот поднялся на второй этаж таверны. Служанка как раз принесла в одну из комнат у лестницы фрукты и молочный чай и выходила с пустым подносом. Когда разносчица ушла, Лот замер у двери в комнату, в которой счастливо болтали и смеялись мужчина и женщина, периодически чокаясь кто бокалом с вином, а кто молочным чаем.

Они обсуждали легенды о кровавых старинных замках, говорили о специальных минералах, которые измельчают для получения пудры. Мужчина даже собственноручно нанес на губы женщины мазь под названием “темный пурпурно-красный цвет дыхания смерти с металлическим блеском”...

Вскоре голос девушки внутри комнаты затих. На вопрос мужчины, в чем дело, она ответила, что ей нужно на некоторое время отлучиться, и попросила подождать ее в комнате.

Одиллия подошла к двери и быстро ее прикрыла, стараясь, чтобы с комнаты ничего не было видно. Лот жестом указала ей в конец коридора, и она, низко опустив голову, послушно последовала за ним.

- Неплохо, Одиллия, - цокнул Костяной Король языком и вздохнул. - Вижу, ты тоже наслаждаешься жизнью? Я правда впечатлен.

Девушка по-прежнему была одета в черное траурное платье, но ее обычно угрюмое бледное лицо несколько переменилось: светлые брови превратились в изогнутые черные линии, верхние веки, подобно спинкам жуков, переливались пурпурно-зеленым цветом, а бескровные губы превратились в два черно-красных кровавых лепестка.

Одиллия уставилась на свои пальцы, не решаясь поднять глаза:

- Хозяин... я искала подсказки... Просто... на это нужно время…

Король похлопал ее по плечу:

- Я тебя не упрекаю. Теперь ты полноценная, самостоятельная личность и можешь жить своей жизнью. Я хвалю тебя за то, что у тебя появились интересы. Вы только что разговаривали о старинных замках?

- Да, - кивнула Одиллия. - Я исследую древние замки и руины, в которых видели странные явления. В таких местах часто бывают магические возмущения, а магические возмущения обычно предвещают появление тонких мест между мирами...

- Что ж, хорошая мысль. Посмотри на меня. Не веди себя так, будто я поймал тебя на месте преступления. Я не против того, чтобы ты красилась или заводила парня, и я здесь не для того, чтобы тебя отчитывать. Недавно у меня появилась интересная зацепка, и мне нужно, чтобы ты провела расследование.

Одиллия, наконец, подняла голову и стала ждать, когда ее хозяин продолжит.

- Есть два места, которые вызывают подозрение. Первое находится на землях князя Ланто. Это горы Упавшей Луны, где много лет назад люди вели войну с местными племенами. После окончания войны один из человеческих колдунов по какой-то причине сошел с ума. Его имя Красный Стервятник. Второе место - лес Самоцветов рядом с независимым городом-государством Счастье. Теми местами некогда правил некромант Ириэль, и люди называли его Проклятым лесом. Сейчас это обычный лес.

- Поняла. Вы подозреваете, что в этих двух местах могут быть точки прорыва?

- Такая возможность есть, но я не уверен. Сперва пораспрашивай местных, собери немного информации, но не сильно углубляйся. Если понадобится, я лично туда наведаюсь. Думаю... Тебе лучше начать с леса Самоцветов. Там пролегают каналы божественной силы и, по всей вероятности, они очень четкие. А чем отчетливее выступают эти каналы, тем больше вероятность существования утончения границы.

- Хорошо, я запомнила, - девушка почтительно кивнула. - Хозяин, по правде, я уже начала собирать некоторую информацию о Проклятом лесе.

Костяной Король потер подбородок и кивнул:

- Хм. Значит так и поступим. Кстати, с кем ты разговаривала о Проклятом лесе?

- Только... с одним магом.

- Эльфийским магом?

- Угу...

- Мужчина, эльф, некромант?

- Да...

- Мужчина-эльф-некромант с белым лицом и черными ногтями? Который достаточно сносно выглядит?

Одиллия поджала губы и кивнула. Костяной Король испустил долгий вздох разочарования:

- Одиллия, ты разбиваешь мне сердце. Я же тебя просил не причинять вреда Баррису и его окружению, не позволять им узнать о твоем существовании. А что в итоге? Ты живешь с его учеником?

- Простите, хозяин... Это все случайность... Так получилось... - Одиллия обиженно потупилась в пол. Она ведь со всей добросовестностью не причинила вреда эльфу! - Не волнуйтесь, хозяин. Он меня совсем не помнит. Он не знает, кто я, и думает, что я странствующая магесса...

Костяной Король продолжал ворчать:

- Об этому можешь не говорить, но тут дело в другом. Во-первых... Что не так с твоим вкусом? Ты точно мое творение? Как ты могла заинтересоваться подобным...

Вдруг ему в голову пришел образ Барриса, когда тот убеждал принцессу порвать с рыцарем, и решив, что это не самая лучшая идея, не стал заканчивать фразу.

- Впрочем забудь. Просто сохраняй благоразумие даже если ты счастлива, - он махнул девушке рукой. - Иди, подожди внизу. А я пойду поговорю с Пинус Тунбергом.

Лицо Одиллии побледнело еще больше.

- Хозяин! Он действительно не знает кто я!

Костяной Король даже не мог на нее злиться, находя ситуацию скорее забавной.

- Это ты вначале избила его до полусмерти, а я вернул его к жизни. Не волнуйся, я и пальцем к нему не прикоснусь. У меня к нему отдельный разговор.

* * *

Пять копеек от переводчика:

Плоды дынного дерева (Джек фрут). Не такая звезда, но что-то дуриановское в нем действительно есть

В то время, как от зала таверны раздавался оживленный шум и гам, по комнате у лестницы на втором этаже расползалась зловещая аура.

Некромант Пинус Тунберг обессиленно сидел на полу, на его лбу медленно сгущался холодный пот, стекая жуткими потеками по белой пудре.

- Я виноват! Я... не знал, что Вы... восставший из мертвых древний демонический дракон! - это было уже третье извинение эльфа, которое он принес, напрочь позабыв о своем витиеватом акценте. - Я просто принял Вас за обычного мага, который тоже пришел к моему учителю просить денег...

Костяной Лорд сбросил человеческий облик, обнажив черную чешуйчатую кожу и демонические изогнутые рога, а его лицо вместо человеческого скелета приобрело вид уменьшенной копии черепа дракона. Как и в случае с уменьшенной версией драконьих крыльев, это было проявление части его силы. Они не имели абсолютно никакого отношения к настоящим Повелителям Неба и были созданы по такому же принципу как гигантский дракон, преобразованный Королем исключительно из любви к этим величественным существам.

Костяной Король, притворяющийся “Восставшим из мертвых древним демоническим драконом”, холодно усмехнулся:

- Вы, эльфы, воистину бесстыдны. Ты уже сам скоро будешь стариком, но все еще имеешь наглость просить деньги у человека, которому всего чуть за восемьдесят... Ладно, допустим твой учитель не возражает тебя содержать. На это мне плевать. Но твоя бурная деятельность принесла неудобство моему... Клайву. А такое я терпеть не буду!

Клайв - нынешний псевдоним Барриса, и хоть Пинус Тунберг в тот раз не потрудился запомнить это имя, сейчас не мог не подумать о юном человеческом чародее башни.

- Молю о снисхождении! - Пинус Тунберг извинился в четвертый раз. - Я был не прав! Я не должен был раскрывать его личность посторонним! Но... слухи о нем и принцессе пошли не от меня! Я даже о таком не думал!

- В отсутствии твоего учителя права хозяина башни переходят Клайву, и если ты еще раз его огорчишь… Хех! Даже Баррис не сможет за тебя заступиться!

- Я понял! Я понял! Я объясню все своим друзьям и постараюсь восстановить репутацию господина Клайва... Этого же будет достаточно? - эльф едва не рыдал. - Или скажите мне, что нужно сделать - я все сделаю! Только пожалуйста... Отпустите Одиллию. Она здесь ни причем и ничего не знает. Мы только недавно с ней познакомились...

Костяной Король слушал его с особым удовольствием. Наклонив туловище, он навис над эльфом и обдал несчастного смрадным драконьим дыханием, а затем сказал низким угрожающим голосом:

- Эльф, похоже, ты не понимаешь всей серьезности дела. Когда ты разболтал всем о Клайве, в лучшем случае добавил неприятностей Баррису. Но не дай Боги тебе раскрыть хоть кому-нибудь мое существование... Ты сам наведешь гибель на эту башню!

Этого Пинус Тунберг естественно не хотел. В противном случае, куда ему еще ходить за деньгами?

- Я понял! Я все осознал! - продолжал он кивать. - Я ничего о Вас не знаю! Только то, что Вы простой Великий и Мудрый Маг...

Костяной Король холодно хмыкнул и повернулся, чтобы открыть деревянную дверь. Оказавшись к Пинус Тунбергу спиной, его лицо вновь приобрело человеческие черты.

- Хорошо. Помни о своем обещании. Я должен вернуться защищать своего Клайва, так что у меня больше нет времени тратить на тебя слова. Твоя девушка в переулке за таверной. Иди.

Захлопнув дверь, Лот торопливо спустился по лестнице и, потянув за собой Одиллию, угрюмо сидевшую в прихожей, вышел через маленькую дверь кухни на задворок таверны. Одиллия недоуменно хлопнула ресницами, когда он указал на сложенные у стены дрова:

- Ложись туда.

Быстро уловив смысл слов хозяина, Одиллия облокотилась на дрова и тут же приняла жалкий вид, словно была без сознания. Костяной Король удовлетворенно кивнул и “мелькнув” скрылся за углом.

====================

Пока Таллина постепенно приходила в себя, Баррис почти восстановил свои силы. Спустившись вниз, он уже было собрался вернуться с магессой Хеддой в зал приема гостей, но успел дойти только до сада, когда неожиданно его нагнал Шарль. Хедда понимающе удалилась в сторону, оставив сына князя беседовать с Баррисом.

Высокий рыцарь-подросток склонил перед магом голову.

- Ваше Превосходительство! Я пришел... принести извинения.

- Вы ничего не сделали. За что вы извиняетесь?

- Я должен быть честным. Не только перед другими, но, что куда важнее, перед собой. Признаться, ранее я слышал сплетни и был склонен думать, что вы... любовник ее высочества Эстерин. Я полагал, что некроманты не могут обладать благородством и бескорыстно предлагать свою помощь. Я решил, что ее высочество Эстерин попросила вас разобраться с этим делом, потому что вы… возлюбленные. Ваше Превосходительство, я ошибался! Вы превосходный и честный маг. И вы спасли жизнь моей сестры...

Баррис улыбнулся и махнул рукой.

“Естественно, я помог вам не “бесплатно”. Ты просто не видел, как я обозначил цену. Мне все равно, что там себе напридумывал Шарль, но другой бы на его месте так ничего и не понял, а Шарль даже подошел и извинился... Давно я не встречал такого простодушного ребенка.”

Баррису захотелось протянуть руку и погладить юношу по голове, но Шарль оказался чересчур высоким. Поняв, что у него ничего не получится, он не стал ничего делать.

- Моя репутация не имеет значения, но эти слухи сильно ударили по ее высочеству, - сказал Баррис. - Из-за того, что у нас один учитель, я несколько раз ее видел, но кроме того между нами нет никаких отношений. Я слышал, что в детстве ее высочество Эстерин была тяжело больна. Учитель спас ее, а она до сих пор помнит эту услугу и поэтому часто навещает своего состарившегося благодетеля. Я не знаю, какой у нее на самом деле характер, но, если судить лишь по этому случаю, я думаю, что она очень добрая принцесса.

Шарль часто кивал головой:

- Да! ДА! Вы правы! Такая благородная принцесса не должна страдать от лживых сплетников! Хотя я не смогу приструнить их создателей... Но в будущем, если кто-то будет делиться со мной очередной сплетней, я расскажу правду!

Баррис улыбнулся, кивнул и уже собирался уходить, когда юный рыцарь снова обратился к нему:

- Это... Ваше Чародейство, могу я спросить вас кое о чем личном?

- Спрашивайте.

- Это может вас обидеть. Пожалуйста, поверьте, я лишь ищу ответы, а не пытаюсь вас высмеять.

- Пожалуйста, спрашивайте. Я все правильно пойму.

Шарль потратил несколько секунд на то, чтобы привести свои мысли в порядок, и с немного порозовевшим лицом сказал:

- Дело вот в чем. В детстве у меня был учитель истории, который служил священником при храме Отарота. Он всегда учил меня держаться от заклинателей подальше, особенно от некромантов. Но позже, во время военной кампании на хребте Упавшей Луны, мой отец сотрудничал с заклинателями, и среди них был эльфийский некромант. А еще у меня есть старший брат. Сейчас он находится на государственной службе, но два года был студентом университета Хильды, а там полно магов...

Баррис молча кивнул. Конечно, он знал об университете Хильды, названном так в честь ее основательницы и ставшим впоследствии крупнейшим учебным центром на восточном побережье континента. Он являлся одним из двух университетов Союза Десяти Наций, в которых обучали магии. Баррис был не только его специально приглашенным профессором, но и одним из действующих членов совета.

Юноша продолжил:

- Мой брат не чародей, он только смог понять основные принципы заклинательства. Но этот опыт совершенно его переменил. Как-то мы вместе пошли проведать нашего учителя истории, но неожиданно эти двое устроили словесную баталию и даже начали друг на друга кричать. Однако, поскольку учитель был старше, мой брат не смог отстоять своих убеждений... А сводились они к тому, что, как считал мой брат, маги и солдаты по сути ничем не отличаются. Также он не мог не заступиться за некромантов, чего наш учитель истории уже не смог стерпеть.

“Твоего брата зовут Норад. Он старше тебя на десять лет и хорошо ладит с людьми…” Баррис помнил этого благородного мальчика. Он не был его лектором, но пока этот ребенок обучался в университете, слышал о нем всякое. Норад пришел не за знаниями, а чтобы мешать другим людям учиться. Несколько лет обучения фактически свелись к веселым кутежам и заигрыванию как с бабочками так и с пчелами (п.п.: с девушками и парнями). Находясь в беспорядочных отношениях, он несколько раз был участником сомнительных скандалов. В конечном итоге три девушки и двое парней от ревности друг к другу инициировали грандиозную драку... И вроде бы среди этих пятерых двое или трое специализировались на некромантии. Поэтому Норад  скорее защищал не некромантов вцелом, а своих бывших девушку и парня.

- Я хотел у вас спросить, - продолжал Шарль, - почему вы захотели стать магом? А тем более... некромантом... Кажется, мы с вами примерно одного возраста, так как так вышло, что вы оказались на этом пути...

Баррис ненадолго задумался и спросил:

- Полагаю, ваш брат что-то рассказывал вам о некромантии? Даже если он защищает некромантов, наверняка он тоже признает, что в ней многое отвратительно, не так ли?

- Да...

- Например, кладбищенская крапива, сожженные летучие мыши, человеческая кровь, служащая ингредиентами для зелий, мертворожденные младенцы, масло, топленое из трупного жира, древние кости… - Пока Баррис перечислял, Шарль чувствовал себя все хуже и хуже. - Ну, даже если не брать во внимание этого всего, можно еще посмотреть, на что некромантия способна. Одни заклинания могут быстро убить врага, другие - помочь создать армию мертвых бесстрашных солдат... Но есть и заклинания куда более чудесные. Сэр Шарль, среди ваших сослуживцев никто не был ранен в реальном бою или на тренировке?

- Вероятно, такое бывало.

- Например, кто-то упал с лошади и выбил себе передние зубы?

- Да! Такое точно было! В прошлом месяце один член моего отряда расколол себе зуб, правда, не от верховой езды...

Баррис улыбнулся:

- Как вы  должны знать, после скола зуб взрослого человека уже никогда не восстановится. Но в наши дни есть такое заклинание из области некромантии, которое может генерировать кость и придавать ей форму. Опытный некромант может заставить зуб человека снова вырасти, а затем с помощью заклинания придать новому зубу форму, соответствующую текущей структуре полости рта. Этот новый зуб будет настоящим зубом, а не металлическим протезом или иллюзией. К тому же весь процесс безболезненный и безопасный... Удобно, правда?

- Действительно... - Шарль вспомнил улыбку своего товарища. Отсутствие переднего зуба в семнадцать лет сильно огорчало.

Баррис добавил:

- Однако, это же заклинание не только выращивает новые зубы. Его можно использовать и в бою, если наложить по-другому. Например, некромант может заставить все кости врага расти или за считанные минуты их состарить и раскрошить, или сделать их острыми и изнутри пронзить неприятелю органы...

Тело молодого рыцаря напряглось, и он невольно сделал шаг назад: стоящий перед ним маг, который казался ненамного старше его самого и отличался мягким характером, сейчас вдруг стал очень страшным.

- Не волнуйтесь. В наше время никто не использует подобные заклинания, - успокоил Баррис. - По правде говоря, с самого начала это заклинание разработали для убийства, а уже отращивание рогов оленю, восстановление зубов человеку, исправление разной длины ног... Все эти новые способы его применения были придуманы за последние сто лет. Общества Исследователей Магии наложило табу на его смертоносную версию и эмбарго на некоторые материалы для него, а обычным преподавателям некромантии запрещено обучать этому своих учеников. Сэр Шарль, если бы вы могли сделать так, чтобы у вашего друга снова вырос резец, вы бы это сделали?

- Это ко... конечно! - заикался подросток.

- А если в будущем враг вторгнется в империю, но в ваших руках будет сосредоточена мощь, которая одним махом уничтожит врага, гарантируя, что ваши товарищи останутся целыми и невредимыми, а вражескую армию заставит вас бояться, что она никогда больше не посмеет поднять свою голову... Станете ли вы использовать подобную мощь на войне?

- Стану.

- А если на хребте Упавшей Луны, где сохраняется мир, а орки и варвары больше его не пересекают, вдруг кто-то попросит вас совершить рейд в деревню орков, чтобы убить всех мужчин, женщин и детей, даже новорожденных младенцев. Вы бы это сделали?

- Никогда! - воскликнул Шарль. - Солдаты призваны защищать свои семьи и свою страну, а не убивать! Я знаю, что на войне некоторые солдаты совершают вопиющие поступки, роняющие честь воина... Но я так поступать не намерен! Будь то рыцари крепости или храмовники - мы этого не сделаем!

Баррис с одобрением на него посмотрел:

- Вы спросили меня, почему я хочу стать некромантом, и хотели понять, почему ваш брат их защищает. Подумайте, разве вы уже не нашли ответ на эти вопросы?

Шарль задумался на мгновение и снова кивнул:

- Я понял. Ваше Превосходительство, я хотел бы еще раз извиниться перед вами. Вы правильно мыслите... Хотя вы еще так молоды, и учитель Манеро намного старше вас, ваша точка зрения мне ближе...

Услышав неожиданное имя, Баррис испуганно вскрикнул:

- Манеро?

- О, он мой учитель истории, о котором я говорил, - сказал Шарль. - С юных лет он был рыцарем храма, но в старости уволился со службы и стал преподавать. Учитель Манеро очень враждебно относился к заклинателям, особенно к некромантам. Иногда даже мой отец признавал, что он просто твердолобый. В особенности когда говорил, что рыцарям моего отца не хватает веры...

- Манеро... - негромко повторил Баррис. - Манеро - рыцарь храма? Который ульд*? Он еще служит на севере, в одном из приходов Отарота, в месте, которое называют городом Северной Звезды...

- Вы тоже знакомы с учителем Манеро? - удивленно поднял брови Шарль.

Баррис вздохнул:

- Нет, конечно, я с ним не знаком... О нем упоминал мой учитель. Сейчас ему... наверное, тоже восемьдесят?

Шарль покачал головой:

- Учитель Манеро скончался три года назад. Хотя некоторые его идеи были радикальными, в целом он был глубоко эрудированным и ответственным преподавателем.

Баррис пребывал в некотором оцепенении. Опасаясь, что подросток что-то заметит, он просил его поскорее вернуться и позаботиться о сестре. Юноша был настолько увлечен их беседой, что вспомнил о сестре только тогда, когда ему о ней напомнили. Он тут же откланялся, прощаясь с Баррисом, и побежал по садовой тропинке.

Согласно регламенту, банкет должен был уже начаться, но двери банкетного зала все еще были закрыты. Объяснили это тем, что фуршетные столы не до конца накрыты. Судя по всему, во дворце произошла какая-то заминка, которая затянула весь процесс, и гости слонялись по зоне отдыха и саду, от скуки обмениваясь друг с другом различными версиями произошедшего.

На пути обратно Баррис выглядел немного рассеянным. Магесса Хедда молча вела его за собой, не расспрашивая ни о Таллине, ни о сэре Шарле. Выполнив свой долг, Хедда напоследок взглянула на Барриса и не удержалась:

- Ваше Превосходительство, простите меня. Когда вы и сэр Шарль беседовали… я слышала часть вашего разговора.

- Здесь не за что извиняться. Мы же не обменивались секретами, - покачал головой Баррис.

Хедда улыбнулась:

- Вы достойны называться учеником господина Барриса. Ваши слова... вполне в его духе.

- Этому меня научил он, - неловко ответил Баррис.

После ухода Хедды Баррис расслабленно плюхнулся на крытую каменную скамью и ушел в свои мысли. Пока кто-то его не ткнул в спину сзади. Он обернулся. В густых зарослях благоухающей розы сидел Лот и с ожиданием смотрел на него.

Оба на мгновение замерли, а затем Баррис не удержался от вопроса:

- И что Вы там делаете?

- Я думал, ты испугаешься... - разочарованно протянул Лот.

- А... - Баррис неторопливо развернулся. - Очень страшно...

Лот вылез из цветника и уселся на скамейку:

- Ты слишком халтуришь! По тебе даже не видно, что ты испугался... Кстати, ты уже слышал, что твоя любознательная ученица схватила группу убийц, явившихся по душу великого князя!

- Эстер что сделала?

- Понятное дело, она была не сама. Возвращаясь во дворец, я услышал, как стражники на посту обсуждали это дело... Князь нашел тихое место, чтобы лично допросить торговцев и фермеров, доставивших дурианы, и для этих целей приказал гвардейцам привести их во дворец...

- А торговцы оказались переодетыми убийцами?

- Именно! - Лот была в полном восторге. - Ты такооой умный! Достоин зваться магом. Настоящие торговцы покинули императорскую столицу сразу после доставки грузов, в то время как убийцы пыталась найти способ проникнуть во дворец. И вот по городу разнесся слух о том, что Таллину закололо дурианом. Эти убийцы тут же смекнули, что князь не сможет пройти мимо людей, доставивших дурианы, и, пользуясь случаем, замаскировались под представителей торгового союза и ждали вызова. Ты просил принцессу пойти проверить дурианы, ну вот она и встретила этих садоводов-любителей, которых привели на допрос.

Баррис на мгновение задумался:

- Эстер, конечно, сильная, но она не справится с таким количеством людей в одиночку... К тому же ей приходится постоянно следить, чтобы в ней не обнаружили мага.

- И поэтому она схватила их не своими руками, - Лот указал в дальний угол сада. - Видишь тех мужиков в черных церемониальных тогах?

- Рыцари храма Отарота?

- Да, все они - подчиненные сэра Нэйлора. Случилось так, что в рядах этой преступной группы оказался предатель-гвардеец. После того, как этот человек самовольно покинул свой пост, его капитан стал его искать, и эта странность привлекла внимание сэра Нейлора. Выяснив у капитана подробности, он узнал о том, что князь собирался допросить торговцев. Возможно, ввиду своего богатого боевого опыта, ему показалось все это подозрительным. Тогда он собрал своих рыцарей и с помощью принцессы переловил всех убийц. Телохранители и помощник князя были ранены, но сам князь в порядке.

- Зачем им убивать великого князя? - спросил Баррис. - И почему они не сделали этого еще на севере, а притащились в столицу? Зачем было выискивать способ проникнуть во дворец, когда на протяжении всего пути он и его семья останавливались на придорожных постоялых дворах? Уровень безопасности в тех условиях был значительно ниже, так почему они не воспользовались для покушения куда более благоприятными условиями?

Лот пожал плечами:

- Этого я не знаю. Сейчас их, наверное, уже допрашивают, но я думаю, они еще не признались... Поэтому я хочу сходить туда и посмотреть! Баррис, ты ведь хорошо ладишь с принцессой. Можешь за меня договориться? Хочу понаблюдать за процессом допроса! Просто жуть как хочу посмотреть!

- Не думаю, что  пыточная входит в круг интересов принцессы, - недоверчиво посмотрел на него Баррис. - И возвращаясь к вопросу, зачем Вы хотите это увидеть? Это же не цирковое представление, там не на что смотреть.

- Меня всегда чрезвычайно интересовала человеческая культура пыток.

- Насилие - это не “культура”. К тому же членовредительство неэффективно. Насколько я знаю, дознаватели империи Саго сейчас не бьют людей. Сперва они искренне уговаривают пленников сотрудничать, а если это ни к чему не приводит, сразу переходят к сыворотке правды.

- Сыворотке правды?

- Да. Но это не тот психоделический наркотик, который затуманивает разум, а волшебное зелье, которое заставляет правдиво отвечать на все поставленные вопросы.

Лот приподнял бровь:

- Дай угадаю. Это очередной продукт твоей мастерской.

Баррис кивнул:

- Да. И исключительно для Саго, не на экспорт.

Лот сокрушенно вздохнул:

- Это, конечно, потрясающе, что признание не нужно выбивать силой, но я теперь еще больше хочу посмотреть...

- Там правда не на что смотреть...

Пока они разговаривали, двери бального зала открылись, зазвучала легкая струнная музыка, и распорядитель наконец начал приглашать гостей. Императорская семья появились с большим опозданием. Единственной из них, кто мог радостно улыбаться, была маленькая Таллина. Все остальные члены правящей династии были с такими же каменными лицами, как у Эстер. Лишь в беседе супружеской чете Пассии удавалось выдавить из себя улыбки, в то время как великий князь Ланто особняком держался в стороне и даже почти ничего не ел.

Императрица произнесла короткую речь, и дворяне по очереди стали подходить к ней с поздравлениями и подарками. Когда настала очередь Барриса, он под видом “ученика Клайва” передал императрице подарок от “мага Барриса Гершоу” - янтарное ожерелье с защитной магией. Оно защищало владельца от миазмов и ядов, сильного холода и жары, нормализовало давление, поддерживало кожу, замедляло процесс старения, снимало усталость и помогало уснуть...

Чета Пассии получила от Барриса множество подарков, и каждый из них был им очень приятен. Императрица надела ожерелье и позволила “ученику Клайву” поцеловать тыльную сторону своей руки.

Когда Баррис вернулся на свое место, Лот наклонился к нему и прошептал:

- Первые специальные магические эффекты на твоем ожерелья я увидел, а что с последними? Нормализация давления, уход за кожей, замедление старения, устранение усталости и помощь от бессонницы…

- Естественно, это обман, - пояснил Баррис.

- А она не поймет, что ты ее обманул?

- Я уже прошел через ее возраст и знаю, что ждет среднестатистического человека.

- Кстати, а ты? - спросил Лот. - В это время ты разве не стремился сохранить красоту и здоровье?

- Нет.

- Неудивительно, что в конце у тебя было лицо древнего старика и полное отсутствие волос, - Лот похлопал мага по плечу и с соболезнованиями растер пальцами прядь его льняных волос.

Пока Баррис и Лот вполголоса обсуждали всякую ерунду, император Пассия и великий князь Ланто наблюдали за ними издалека и что-то тихо между собой обсуждали.

Только что, когда “ученик Клайв” преподносил свой дар, император Пассия увидел на его руке перстень с сердоликом. Император много лет водил дружбу со старым магом и знал, что Баррис не станет так просто одалживать это кольцо другим.

======================

Более шестидесяти лет назад, студеной зимой.

После того, как они спокойно пересекли равнину и вошли в заснеженный лес, Баррис внимательно оглядывался по сторонам, опасаясь неожиданного появления монстра. После смерти учителя Ириэля его многочисленные подопытные избавились от контроля, и хотя рыцари очистили башню, на равнинах и в лесу был расположен целый ряд испытательных полигонов. Вероятность того, что эти чудовища теперь прятались среди вьюги и сугробов, была далеко немаленькой.

Он рассказал об этом одному рыцарю, проезжающему мимо его тюремной повозки. Рыцарем оказался совсем еще мальчишка с детским лицом. Вышивка на его груди отличалась от знаков отличия других рыцарей. Возможно, он был начинающим храмовым служителем.

Подросток проскакал к голове группы и передал слова Барриса командиру, но когда он вернулся, лицо паренька было еще более напряженным, чем у Барриса:

- Лорд Кантер сказал, возможно за нами уже что-то следует... Но это не имеет значения! Мы уже все подготовили. Эта тварь нас прощупывает, но так просто не осмелится напасть. Когда мы пересечем лес, наш обзор сразу расширится.

Еще несколько часов назад Баррис обнаружил, что в хвосте колонны рыцарей за ними следовал человек, но теперь его фигура исчезла. Он задался вопросом, был ли преследователь, о котором говорил юноша, этим человеком, а если нет, то кто... или что преследовало их сейчас?

- Сэр, могу ли я произнести заклинание? - спросил Баррис.

Подросток в ужасе посмотрел на него:

- Конечно нет!

- Если вы позволите, я могу активировать заклинание, чтобы определить, есть ли поблизости опасность, и вы будете к ней готовы.

- Нет! Это абсолютно невозможно! - сказал Баррису подросток в ответ на грозный взгляд его командира. - Даже не пытайся произносить заклинание. Как только ты начнешь, мы тут же воткнем в тюремную повозку копья. Эй! Не смотри на меня так. Если не хочешь, чтобы тебя доставили со сломанными пальцами, не вздумай колдовать!

Баррис разочарованно повесил нос, и юный рыцарь понизил голос:

- Это для твоего же блага. Если ты будешь слушаться и не станешь в дороге применять свою магию, в храме мы будем свидетельствовать в твою пользу... Кстати, тебя ведь, кажется, зовут Баррис Гершоу?

Баррис вяло кивнул. Подросток добавил:

- Меня зовут Манеро, я ульд. Но, как видишь, я гораздо ниже ростом, чем даже средние жители севера.

- Ты еще вырастешь, - проговорил Баррис. - Обычно ульды ростом выше шести футов…

“...Я лично их видел в подземной тюрьме башни.” Конец предложение он не решился сказать вслух.

- Хотелось бы, - подросток улыбнулся, видимо, довольный тем, что немного успокоил мага в тюремном повозке. - Кажется, ты тоже не местный? Где твой дом?

Баррис покачал головой. Он не знал, откуда он родом. Сколько он себя помнил, он следовал за несколькими взрослыми на службе у Ириэля, пока Ириэль не распознал его талант и не перевел его из слуги в ученики.

Его “дом” - та самая башня на снежных равнинах... Интересно, горит ли она сейчас?

После ужина был запланирован перерыв, а танцевальная часть начиналась, когда на небе покажется луна. Баррис сидел под гирляндами глицинии и наблюдал за стайкой дворцовых дам у фонтана.

Эстер со сдержанной улыбкой на лице обходила дворян. Она применила к своему лицу заклинание контроля трупов, чтобы улыбаться своему партнеру во время танца. Но это делалось не столько для того, чтобы расположить к себе партнера, сколько продемонстрировать ее отношения с этим мужчиной остальным вельможам. Ведь она была дочерью императора, первой наследницей империи. Женщина-маг могла улыбаться, когда хотела, или напускать на себя холодность, если не хотела. Но принцесса - нет.

Думая об этом, Баррис не переставая вздыхал. Все эти годы он не только обучал Эстер магии, но и неустанно искал способ справиться с ее неспособностью смеяться. Но в то время, как мастерство Эстер росло, последствия отравления так никуда и не делись.

Над залом поплыла мелодия, и бал начался. Эстер подошла к сэру Нэйлору, и улыбка на ее лице стала более естественной и милой. Она привычно протянула руку к его руке. Однако Нэйлор ею пренебрег и неожиданно уклонился в сторону.

Вместо того, чтобы пойти за ним, она сконфуженно немного изменила направление, делая вид, что хотела поговорить с другим человеком, стоящим позади Нэйлора.

Баррис внимательно за ней наблюдал. Она пошевелила пальцами, и по воздуху в сторону Барриса мягко полетели листья, неся через всю комнату сообщение, которое могли слышать только учитель и его ученица:

- Учитель, что мне делать? Сэр Нэйлор увидел, как я призываю заклинание.

Баррис на секунду растерялся: в чем именно ей нужен был совет? Это область заклинаний? Или взаимоотношений? Или это касается вопросов любви? Подумав немного, он ответил:

- Не бойся, он не посмеет ничего тебе сделать. А если он все-таки тебе навредит, значит он не заслуживает твоего расположения. Если он откажется от твоей руки - пусть! Нет худа без добра. С почитателем Отарота тебе все равно не найти счастья. Чем раньше с ним расстанешься - тем тебе будет легче.

Получив ответ, Эстер нахмурилась и поспешила в большой зал. Баррис с горечью покачал головой, сетуя на то, что молодые люди не умеют ценить искренние советы.

В танцевальном зале Баррис сидел в последних рядах мест для отдыха и беседовал с магессой Хеддой о библиотеке и Башне Истины. Они не очень хорошо знали друг друга и общались только потому, что оба были магами, а танцевать никто из них не умел. В настоящее время разговор о работе был лучшим вариантом для обоих.

Лот так же не умел танцевать. Нет, он конечно мог исполнить что-то на вроде деревенских хороводных плясок с прыжками и дружным держанием за руки, которые жители проводили весной, но, очевидно, при императорском дворе такое было не принято. В сравнении с Баррисом, который раз не умел танцевать, то просто отказался в этом участвовать, Лот наоборот был готов пустить в ход любые средства и найти того, с кем он сможет этому научиться.

На первый танец он пригласил придворную даму, судя по ее наряду, невысокого положения. Дама не могла понять, каково было происхождение этого богатого выскочки, и поэтому танцевала с ним неохотно. Лот не знал шагов, и ей пришлось учить его по ходу танца, ведь это очень невежливо - бросать партнера до окончания мелодии...

Ко второму танцу Лот уже выучил все основные движения. Но поскольку у каждой мелодии ритм был разным, ему приходилось учиться дальше. На этот раз он пригласил очень высокую даму, которая оказалась штабным офицером рыцарей императорской столицы. Дама, как и Лот, в танцах была не сильна, но, к счастью, перед балом она прошла специальную подготовку. И хотя у нее были очень тяжелый шаг и деревянная осанка, она отлично владела ритмом и знала теорию. Танцуя с ней, Лот многому у нее научился, выглядя даже более опытным, чем она.

Под аккомпанемент красивой завораживающей музыки время плыло неспешно, и незаметно наступила глубокая ночь. Хедда часто зевала и, подперев одной рукой голову, начала дремать, а Баррис издали посмотрел на принцессу на площадке для танцев и почувствовал укол грусти.

Эстер не танцевала с Нэйлором. Нэйлор часто оглядывался на нее из толпы, но так ни разу не подошел к ней и не пригласил.

И в этот момент темная тень заслонила свет. Баррис поднял голову. Лот вернулся, склонился над ним и протянул свою руку.

- Сколько... нужно? - Баррис по привычке полез в кошелек.

- Кто просит у тебя денег? - Лот потерял терпение и рывком поставил Барриса на ноги. - Давай, идем танцевать!

Баррис запротестовал:

- Я не умею танцевать!

- Я умею. Я тебя поведу. Тебе не нужно что-то специально делать. Расслабься и просто следуй за мной.

- Это хорошо, что Вы получаете удовольствие от танцев, но Вам стоит пойти и пригласить придворную даму... Какой нормальный человек станет приглашать мага? К тому же, это крайне нелепо, если мужчина танцует с мужчиной!

Баррис не мог соперничать силами с Лотом, и его, наполовину поддерживая, наполовину неся, уволокли прямо в толпу. Лот придал им обоим танцевальное положение и шепнул ему на ухо:

- Ты прав. Нормальный человек не стал бы приглашать мага-мужчину. Но я не нормальный человек. Я даже не человек.

- Вы действительно вот так... - окружающие бросали на них удивленные взгляды, и Баррис раз за разом чувствовал бессилие. - Если так пойдет дальше, я даже не знаю, какие еще слухи появятся...

Лоту это было абсолютно безразлично:

- Какие еще слухи могут появится? Всего лишь о том, что “внебрачный сын Барриса предпочитает мужчин и состоит в отношениях с неизвестно откуда взявшимся красавчиком-колдуном” и им подобные...

Баррис закрыл глаза на “предпочитает мужчин” и решил сосредоточиться на другом:

- Как вижу, Вы отлично вжились в роль колдуна.

- Ага, - Лот сгреб его в охапку и закружил так, что пальцы ног Барриса едва не оторвались от пола. - Ты только посмотри, как все хорошо складывается: ты в своем нынешнем виде встречаешься со мной, и никто теперь даже не пикнет, что вы с принцессой - пара.

- Что ж... - вздохнул Баррис. - Мне следует Вас поблагодарить, что Вы подумали об этом ребенке.

Лот поднял руку в такт музыке и подал знак Баррису сделать поворот, но Баррис застыл на месте, никак не реагируя. Лот беспомощно снова его обнял и перестроился под следующий ритм.

- И не надо меня благодарить, - сияя от удовольствия, сказал Лот. - Когда мы притянули на себя все взгляды, я совсем не чувствую себя ущемленным. Наоборот, я словно звезда этого бала! Это так весело!

“Зато мне не весело!” Баррис низко опустил голову, и его глаза остановились на сверкающей драгоценными камнями булавке на груди Лота. Он спиной ощущал прикованные к нему взгляды остальных участников танца, чувствуя себя как на иголках.

Видя, что Баррис мрачен и невесел, Лот спросил, что его так беспокоило. Маг вздохнул и ответил:

- Ранее у меня был один разговор, и это немного повлияло на мое настроение.

- Что произошло? Расскажи, - У Лота было такое выражение лица, словно он рассчитывал послушать как минимум древнюю легенду.

Видимо, придется его разочаровать. Ничего нового и интересного в этой истории не было. Баррис ответил:

- Не уверен, помните ли Вы... Что более шестидесяти лет назад среди конвоировавших меня рыцарей был подросток примерно моего возраста. Он часто проходил мимо тюремной повозки и разговаривал со мной.

- Честно говоря, я мало кого помню. С их одинаковыми доспехами и плащами я не мог распознать, кто есть кто.

- Его имя Манеро, - сказал Баррис. - Я думал, что он погиб в ледяном озере, но, как оказалось, это не так. Сегодня я немного пообщался с сыном великого князя. Учителя истории этого мальчика также звали Манеро.

Шаги Лота замедлились, и он с некоторым беспокойством спросил:

- И? Этот Манеро хочет доставить тебе неприятности?

Баррис покачал головой:

- Нет, он уже скончался от болезни. Со слов юноши я понял, что Манеро всю жизнь меня ненавидел... Как и некромантов вцелом. Так или иначе, он всю жизнь вдалбливал свою ненависть другим людям. Влияя на неокрепшие умы юношей, подобных сэру Нэйлору, Вы представляете, скольких детей он этому обучил? - Баррис попытался отыскать в толпе принцессу и немного огляделся по сторонам, но под любопытными взглядами посторонних вынужденно спрятался назад. - После этого я снова задумался, почему дети вроде Эстер должны терпеть такое несправедливое отношение? На каком основании? В том положении, в котором она сейчас находится, в большей степени виноват я. Она хороший ребенок...

Лот не мог уловить, в чем тут связь:

- Какое отношение то, что произошло шестьдесят лет назад, имеет к принцессе? В то время даже император Пассия еще не родился.

- Нет, между этими двумя вещами нет прямой связи, - смущенно проговорил Баррис. - Я просто немного расстроен. Вы знаете, что Эстер снова наложила на себя заклинание контроля, напрямую управляющее лицевыми мышцами, чтобы заставить себя улыбаться? Но на этот раз ее лицо полностью парализовало, и оно не поспевает за пятью чувствами. Даже ощущение вкуса временно притупилось... Она просто превратила себя в глупую куклу, которая только и может, что улыбаться. Но... Этот проклятый рыцарь так и не обратил на нее внимания! Потому что он узнал, что она, видите ли, маг! Всем известно, что она жила в моей башне, и естественно рыцарь догадался, что она училась некромантии. Чтобы спасти людей, Эстер активировала заклинание и выдала себя, ведь в противном случае рыцари могли не успеть на помощь к великому князю и его свите... Она спасала людей, но он в конце концов...

Лот неожиданно изменил танцевальную позицию: его лежащая на талии Барриса рука теперь обнимала его тело полностью.

- Хорошо, хорошо... - мягко и успокаивающе прошептал он на ухо магу. - Я понял. Теперь я знаю, отчего у тебя такое скверное настроение... Ты вспомнил о событиях, которые произошли в том Инеистом лесу и на замерзшей реке. В то время ты...

- То, что со мной случилось - это ерунда, - выпалил Баррис, но его речь была гораздо торопливее, чем обычно. Было понятно, что он еще не успокоился. - С тех пор прошло много лет. Нет смысла ворошить прошлое... Просто люди с возрастном склонны воскрешать свою память, а затем пускаться в пространные размышления. Я, наверное, кажусь Вам смешным.

Лот ничего не ответил. Ведомый его рукой Баррис хотя все еще не знал последовательность танцевальных движений, но он вполне естественно двигался, повторяя за ним. Мимо скользнула еще одна пара, и Баррис боковым зрением заметил два знакомых цвета...

“Черная парадная форма и розовое платье?”

Подняв глаза, он с изумлением увидел Эстер и сэра Нэйлора.

“Они в самом деле танцуют? И сэр Нэйлор не возражает, что принцесса оказалась магом или даже некромантом?”

- Ты догадался почему? - спросил Лот рядом с ухом Барриса.

- Почему?

- Время близиться к полуночи, - сказал Лот, - и сейчас все танцуют завершающий танец. На балу можно выбрать кого угодно, но когда заиграет последняя мелодия, люди будут стараться пригласить своего истинного партнера. Посмотри, императорская чета Пассия тоже танцует.

Баррис не стал ни на кого смотреть, он тоже знал заложенный смысл последнего танца. И как раз поэтому он еще больше боялся поднять глаза.

Лот продолжал:

- В человеческих романтических историях, если в последнем танце ты не кружишься с тем, кто предназначен тебе судьбой - ты будешь сожалеть об этом до конца своей жизни. Именно поэтому, хотя сэр Нэйлор и принцесса оба имеют опасения, они все равно не захотели пропустить финал. Будущие разногласия они оставляют будущему, где и будут с ними неторопливо разбираться. Но по крайней мере сейчас они не хотят отказываться друг от друга.

- Вы правы, - в сопровождении прекрасной мелодии Баррис испытывал неподдельную муку, предчувствуя, что разговор скоро может свернуть к нему.

- На самом деле, - добавил Лот, - я тоже хотел станцевать с тобой последний танец. Я только что целую вечность репетировал, готовясь к этому моменту. Скажи честно, ты сможешь это принять?

- Принять что? - волоски на спине Барриса встали дыбом.

- Принять отношения с полубогом и потусторонней высшей нежитью.

Лицо Барриса несколько секунд было пустым, но затем он не сдержался и высказался:

- Я ошибочно предполагал, что... когда дело дойдет до этого, Вы сперва спросите “можешь ли ты принять мужчину”...

- Ха! Я уже давно чувствую, что ты просто прикидываешься дурачком! И я оказался прав! - Лот повел мага на новый круг. - Ты прекрасно видел мой к тебе интерес и осознавал, на что я каждый раз намекаю! Но тебе обязательно нужно было делать вид, что ничего не случилось, и строить из себя поборника нравственности, - он понизил голос. - Ты действительно настоящий восьмидесятилетний, упертый, неисправимый старик…

Баррис наклонил голову и осторожно ответил:

- Ну... Я не буду Вам лгать. В той или иной степени я чувствовал Ваше отношение. Но как Вы и сказали - я восьмидесятилетний, упертый, неисправимый старик. Я Вам очень благодарен за то, что Вы сделали мое тело снова молодым, но это не в силах изменить мой менталитет. При моем помолодевшем теле я не могу изменить свою давно состарившуюся душу...

Лот немного подумал:

- Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. У вас есть какое-то правило, согласно которому душе, которая перевалила за восемьдесят, запрещено любить?

- Конечно нет, - беспомощно улыбнулся Баррис. - Как бы это Вам объяснить... Милорд, я давно привык к образу жизни одиночки, не столько в материальном смысле, но больше в душевном... Поэтому Ваши неоднозначные намеки вызвали у меня скорее панику. Дело не в том, что я отвергаю лично Вас, а... Скорее в том, что я просто не могу сейчас приспособиться к тому типу отношений, которые Вы себе представили. Боюсь, что я не смогу отвечать таким образом, чтобы Вам это понравилось.

- Но мне уже нравится твоя реакция, - сказал Лот, придвигая его еще ближе. - Я понимаю, что ты имеешь ввиду. Более восьмидесяти лет ты ни с кем не встречался, как вдруг некто начинает тебя добиваться. Тебе, естественно, страшно, ты пребываешь в крайнем замешательстве, ведь у тебя никогда не было отношений ближе, чем простая дружба, поэтому для тебя такое сродни нашествию голодного зверья... Но то, что тебя кто-то преследует - это еще пол беды. Куда ужаснее то, что этот человек одного с тобой пола, и даже не “человек”, а полубог и нежить... В твоей голове была нарисована картинка, что вы просто амбициозные партнеры на магическом поприще. Но теперь эта нежить, которая по совместительству тоже мужчина, прямо как в романе, хочет прибрать тебя к своим рукам. Видишь, как много всего пугающего. С первого взгляда даже не разобрать, что из этого главное.

- Так и есть. Ваш анализ на удивление подробен и доступен для понимания, - Баррис был так напуган, что начал говорить в академической манере ученого.

- Вот и славно, если ты это понял, - Лот самодовольно посмотрел на мага, кружащегося с ним в объятиях. - Я понимаю, что между литературным произведением и реальностью есть разница. В реальности люди и их чувства не могут развиваться так быстро, как в романах. Я не прошу тебя сразу в меня влюбиться. Если ты будешь просто узнавать меня и думать обо мне - это уже хорошо. У нас много дней впереди. Если подумать, ты уже должен был быть мысленно к этому готов. Я намекал тебе на это еще шестьдесят лет назад. Ты помнишь?

Баррис не так чтобы помнил. Он помнил многие их разговоры, но такого в его памяти не было... В то время его состоянии было неважным: он был ранен, его лихорадило, голова не соображала настолько, что он не был способен даже контролировать свои эмоции и поэтому практически всю дорогу бессвязно болтал. Костяной Король лишь изредка отвечал или задавал короткие вопросы и был далеко не так многословен, как сейчас.

Лот воспроизвел ситуацию того года:

- Тогда ты сказал, что хочешь до заката своей жизни выпустить меня из Топи Мертвецов. А я спросил тебя, было ли это твое обещание серьезным? Ты ответил, что, конечно, оно серьезное. Тогда я так же тебе пообещал, что если тебе удастся меня вызволить, то я охотно стану твоим исключительным союзником... А уже перед самым расставанием я сказал тебе “Баррис Гершоу, мой маг. Ты тот, кто предназначен мне судьбой…” Это ты помнишь?

Баррис поднял голову, но взгляд его был рассеянным. Все в той же академической манере он сказал:

- Милорд, дело обстоит следующим образом. Первоначально из-за своей небрежности я упустил эту часть. Однако теперь, после Вашего терпеливого напоминания и ввиду полученных ключевых деталей, я наконец переосмыслил ситуацию... Ваша формулировка в тот момент пошла окружным путем, а я по причине сложившихся обстоятельств и недостатка сил был не в состоянии вникнуть в суть дела и не смог извлечь из нее достаточно информации...

- Мой дорогой Баррис, ты будешь говорить по-человечески?

Баррис попытался привести свои мысли  в порядок и сказал:

- Я имею ввиду... сейчас я вспомнил этот момент, но в то время я не обратил на него особого внимания...

Лот был немного разочарован:

- Ничего. Узнать об этом сейчас тоже не поздно. Хорошо. Пока закончим на этом... Скажи, этот разговор повлияет на наши с тобой дальнейшие отношения?

- Полагаю, что нет, - ответил Баррис. - Вы по-прежнему остаетесь моим самым важным партнером*, и я по-прежнему полностью вам доверяю.

“Хотя ты кое-что от меня скрываешь, - тихо добавил про себя Баррис: - Однако я не стремлюсь найти этому доказательства, поскольку такие вещи как утаивание - неизбежны. В тебе столько тайн, что ни один человек не сможет их постичь за столь короткое время.”

Лот в обнимку с магом пролетел мимо танцующей пары, и они оказались рядом с принцессой и сэром Нэйлором. Нэйлор выглядел пораженным и слишком смущенным, чтобы на них смотреть. Зато Эстер выпучила глаза и наблюдала, как ее учителя обжимает цветастый Костяной Король... Ее взгляд практически опалил Барриса.

Мелодия доигрывала завершающие аккорды, последний танец вечера шел к финалу. Лот обнял Барриса со спины и снова зашептал ему на ухо:

- Я знаю, каково это - восемьдесят лет ни с кем не встречаться, и могу себе представить, как тебе сейчас не по себе. Но в этом нет ничего страшного, нужно лишь время. Поэтому я официально тебя информирую, чтобы ты морально готовился.

Музыка стихла, люди замерли на последнем танцевальном поклоне, а затем все начали обниматься со своими партнерами. Лот тоже нежно обнял Барриса и с усмешкой поцеловал его в висок.

======================

После бала Хедда снова обратилась к Баррису, сказав, что его хочет видеть принцесса, и, как ни странно, в этот раз она также пригласила пойти вместе с ними “колдуна”. Баррис подумал, что Эстер хотела обсудить вопрос о сэре Нэйлоре, но к его удивлению в роскошной комнате их ждали император Пассия и великий князь Ланто.

- Благодарю вас за спасение моей дочери, - великий князь Ланто медленно мерил шагами комнату. - Мой второй сын, Шарль, успел мне рассказать о вашем благородном поступке. Я вижу, что на вас можно положиться... - Говоря эти слова, он наконец замедлил шаги и остановился перед Баррисом. - Полагаю, вы уже слышали об убийцах?

- Да, Ваше Императорское Высочество.

После ответа Барриса, Лот тут же подошел и перетянул инициативу на себя:

- Убийцы уже признались? Их поведение кажется странным. Зачем им ради убийства великого князя понадобилось пробираться во дворец? Не лучше ли было это сделать где-то на полпути или в его владениях? Если они планировали убийство во дворце с целью устрашения, то почему тогда не устроили покушение на императора?

Император Пассия сидел в банкетном кресле, но его рот предательски подергивался. Смерив взглядом “колдуна”, он наконец обратился к Баррису:

- Я слышал, вы ученик Барриса? Вас зовут Клайв, верно?

- Да, Ваше Императорское Величество.

Судя по интонации императора Пассии, он уже слышал сплетни о “внебрачном ребенке”. Теперь, получив возможность посмотреть на “Клайва” лично, он подтвердил, что внешне этот юноша был очень похож на старика Барриса. Про себя он отметил, что слух оказался фактически неопровержимым. И это было отличной новостью, так как избавляло Барриса от проблемы передачи своего наследия.

Император взглянул на сердоликовый перстень на руке Барриса:

- Я слышал, что ваш учитель нигде не появляется. Он еще не вернулся?

Баррис ответил:

- Время возвращения учителя неизвестно, и до тех пор горы Невозврата находятся в моем полном подчинении.

- Вы можете пользоваться заклинаниями? - спросил император. - Есть одно дело, но я не уверен, сможете ли вы с ним справиться будучи всего лишь учеником...

- Мои способности в колдовстве средние... - что в данный момент было абсолютной правдой. - Я могу распознавать и правильно оценивать риски, но не силен в магических сражениях. У меня лучше получается изучать различные области знаний и оказывать некоторую поддержку. Мой учитель в какой-то мере признает мои способности, в противном случае он бы мне так не доверял.

Маг, который умеет анализировать и продумывать стратегию, отлично эрудирован, но не силен в нападении... Светлые Боги, да о таком маге рыцари и дворяне могут только мечтать! Какой безопасный маг! Безобидный маг! Такой маг - хороший друг дворян!

Обменявшись взглядом с князем, император сказал:

- Хорошо, я понимаю. Мы с вашим учителем старые друзья, и я знаю, что означает это кольцо. Раз он вам доверяет, то и я доверюсь. Господин Клайв, только что ваш спутник поднял несколько вопросов об убийцах, и множество людей разделяют его сомнения. Мы позвали вас сюда именно потому, что надеемся, что вы поможете нам найти ответы.

Закончив говорить, император поднял руку, и стоявший в углу гвардеец личной охраны скрылся за дверью смежной комнаты. Вскоре двое гвардейцев ввели в зал высокого и сильного пленника.

Один из убийц, который готовил сегодня покушение на князя, стоял с кандалами на ногах и заведенных за спину руках, но при этом оставался полностью чистым. Великий князь встал напротив заключенного, одним ударом отправил его на пол, а затем позвал кого-нибудь, кто будет его держать, и нанес сильный удар ногой в живот. Странно, но пленник никак не отреагировал: он не кричал и не сопротивлялся, все время сохраняя отупелое выражение лица, даже его глазные яблоки не двигались.

Баррис увидел проблему. Он подошел, пощупал пульс заключенного, убеждаясь, что в нем нет жизни.

- ...Все подосланные убийцы такие? - он посмотрел на великого князя, и тот кивнул.

Эта шайка сумела собрать информацию, активно искала возможности, вплоть до маскировки своих личностей, а после того, как их обнаружили, они еще какое-то время вполне сносно тягались в силе с рыцарями Отарота... После того, как их по одному скрутили, они больше не двигались. Великий князь организовал им допрос, но они не стали сотрудничать и не сопротивлялись. Угрозы насилием и сыворотка правды не помогли... При дальнейшей проверке дознаватель с удивлением обнаружил, что у всех убийц не было пульса.

- Они под заклинанием управления трупами... Но, судя по всему, его модифицировали, - Баррис вызвал магию и принялся более тщательно изучить внешний вид кожи покойника. Как правило, поднятые трупы могут подчиняться только конкретным приказам, таким как “охранять дверь от всех, кто не является их хозяином” или “убить человека в доспехах” и так далее. Но эти убийцы были способны управлять повозкой, выдавать себя за фермеров и торговцев, сумели пронести зачарованное оружие под одеждой и даже могли приспособить свои выражения и реакции в соответствии с ситуацией, что полностью совпадало с реакциями настоящих фермеров, торговцев, гвардейцев и других людей... Обычный поднятый труп или голем на такое не способен.

Баррис взял труп за руку и произнес небольшое заклинание. Заклинание переползло с его пальцев на кожу трупа, быстро зарываясь в нее, как крошечные змейки. Через мгновение оно вернулось обратно, вырвавшись из трупа Баррису в ладонь.

- Они чем-то схожи с заводными куклами... - сказал Баррис. - Кто-то поднял эти трупы, наложил на них чары против разложения, а затем пошагово применил к ним ряд команд, конечной целью которых было убийство... Каждый следующий шаг они действовали самостоятельно, без необходимости со стороны хозяина указывать детали: пока это способствовало выполнению задания, они могли самостоятельно выбрать оптимальное решение. Заклинатель не наделил их настоящим разумом и собственными эмоциями. Либо в виду изменения приказа, либо же из-за полного провала задания они снова превратились в безвольных кукол, не реагирующих на внешние раздражители. Таким образом, главный кукловод смог как наделить трупы интеллектом, достаточным для выполнения миссии, так и обеспечить их абсолютную преданность.

Император Пассия сделал рукой отгоняющий Зло жест и прочитал молитву во имя Владычицы Пресветлого Дня. Великий князь Ланто сбледнул лицом и теперь смотрел на тело на полу широко раскрытыми глазами:

- Чародей... Вы сможете узнать, кто создатель этих трупов?

Баррис уже собирался сказать, что это маловероятно, как вдруг рядом с ним заговорил Лот:

- Я могу это сделать. Я могу выяснить, кем эти трупы были, откуда они взялись, какие заклинания на них наложены и какие команды им дали... Объединив эти данные, думаю, мы сможем определить место, а на основе команд - предположительную личность вашего врага.

- Правда? - выкрикнули великий князь и император.

- Конечно. Именно потому, что я силен в подобного рода делах, Баррис мне доверяет, - Лот перевел взгляд на настоящего Барриса. - Но... Мой способ исполнения заклинаний несколько необычен. Надеюсь, вы не слишком испугаетесь...

Услышав это, Баррис сразу же понял, к чему тот ведет:

- Ваше Императорское Величество, Ваше Высочество Великий Князь. Я настоятельно вас прошу удалиться! Процесс активации заклинания чрезмерно тошнотворен и совершенно не подходит для глаз августейших особ... - он посмотрел на императора. - Вы были в башне моего учителя и можете понять, что я имею в виду!

Император Пассия прикрыл лицо рукой, словно действительно вспомнил что-то крайне неприятное. Пригласив князя, они оба вышли и временно прикрыли за собой дверь.

В комнате остались только Баррис и Лот, а также похожий на куклу поднятый покойник. Баррис вздохнул:

- Милорд, Вы снова собираетесь целовать труп?

- Да, - Лот опустился на колени возле головы покойного. - Вообще-то изначально мне было достаточно его коснуться, но теперь остается только целовать. Надеюсь, это остаточное явление скоро нивелируется.

* * *

Пять копеек от переводчика

Тут скорее факт занудства по переводу. Там в тексте я звездочку поставил к "партнеру". Я часто использую "напарник", "партнер" иногда "союзник", описывая рабочие отношения между Баррисом и Лотом, о которых они договорились перед походом в Топи Мертвецов. Более точное значение эти иероглифы применимы к другой области, но не в бытовой - а именно "побратимы, те, кто прошли вместе огонь и воду и стали кровными братьями". Я склоняюсь к партнерству (в области магии, как если бы они были в современном мире партнерами по бизнесу, холдингу, но они не так передают суть и иногда придают не тот оттенок), потому как союзники больше применяется к "дружить против кого-то". Компаньон тоже не охватывает всей сути их отношений, потому как по факту Баррис получил эксклюзивную поддержку полубога а-ля как его последователь.

После того, как Костяной Король лично осмотрел тело, выяснилось, что на него воздействовали неизвестным в этом мире заклинанием класса проклятий. Для создания этого ожившего мертвеца сначала человека нужно было умертвить на расстоянии не более десяти километров от места, где он родился. Однако перед тем, как он испустит последний вздох, заклинатель или его помощники должны оставить на его теле специальную метку. Через тринадцать дней после погребения мертвец самостоятельно выкапывается из могилы и возвращается к своему хозяину, ожидая приказа.

В обычной практике, когда некромант поднимает труп, оживший мертвец может как не обладать даже зачатками разума, так и быть в сознании - все зависело от выбранного магом метода. Данное заклинание было уникально тем, что на время выполнения миссии наделяло труп тем же интеллектом, что был у человека пока он жил, но после завершения или провала задания автоматически возвращало его в бессознательное состояние. Таким образом, заклинатель мог не только отдавать трупам сложные команды, но и быть спокойным, что они никогда не предадут, а тем более не выдадут его секретов, если попадут в руки врага.

Пока Баррис все разъяснял, император и великий князь все больше и больше бледнели. Теперь стала понятна причина, по которой убийцы решились на покушение во дворце - именно здесь было место рождения князя. Если бы его убийство увенчалось успехом, тайный враг превратил бы князя в марионетку. А ведь дознаватели обнаружили у каждого из подосланных убийц небольшой нож, слишком маленький для сражений. Получается, они были нужны для вырезания магического знака на трупе князя.

Костяной Король знал, как эта отметина должна выглядеть, и Баррис, чтобы было нагляднее, достал свою записную книжку и попросил ее нарисовать.

Князь Ланто продолжал расхаживать по комнате, время от времени поглядывая на Лота:

- Вы говорили, что можете выявить местоположение заклинателя?

- Да, я его почувствовал, - Лот сперва хотел нарисовать карту в блокноте Барриса, но решил, что для такого он будет слишком мал, поднял угольный карандаш и принялся рисовать прямо в воздухе. - Вот это императорская столица. Вначале нам нужно пройти сюда, затем сюда, потом на север, сюда, потом сюда... Чьи территории здесь находятся?

Баррис ничего не понял, но император и великий князь действительно догадались, что это был за географический объект, на который указывал Лот. В конце концов, они оба имели реальный полководческий опыт и хорошо разбирались в ориентировании на пересеченной местности.

- Похоже, вы говорите о… Хребте Упавшей Луны? - спросил император Пассия.

- Заклинатель находится в горах Упавшей Луны? - князь Ланто распереживался куда сильнее, чем минуту назад. - Горы Упавшей Луны... Должно быть, за этим делом стоят те твари по другую сторону хребта! Они намеревались использовать это черное колдовство, взять меня под свой контроль и захватить мою крепость...

Император Пассия так не считал:

- Брат, ты действительно так думаешь? По ту сторону горного хребта - земли варваров и орков. Стали бы они применять такую сложную магию? Допустим, они это умеют. Овладев таким страшным искусством, они послали людей... точнее, команду мертвецов скрытно проникнуть во дворец. Почему тогда между двумя влиятельными людьми не выбрать императора? Разве возможность контролировать меня не станет для них большим преимуществом?

Великий князь Ланто вздохнул:

- Предположение разумно... Но склад ума этих племен отличается от нашего, и, возможно, наши догадки неверны...

- А еще возможно, что он хотел вас подчинить не ради власти, - невозмутимо вмешался Лот. - Я имею ввиду его императорское высочество великого князя. Просто заклинатель хочет вам отомстить. Только что Баррис... -а ученик сказал, что покойных хоронят на тринадцать дней, и только потом они пробуждаются как марионетки. Вы умираете, вас на тринадцать дней закапывают, а затем вы молча оттуда выползете, и ваше войско будет по-прежнему вас слушаться? А ваша семья будет по-прежнему вам верить и вернет вам власть? Вот уж нет. Будет странно, если вас не сожгут на костре. Врагу не нужно ни ваше положение князя, ни военная мощь. Он хочет именно вас!

- Многие меня ненавидят, - холодно усмехнулся князь Ланто. - Особенно в окрестностях гор Упавшей Луны... В конце концов, когда-то именно я командовал в той военной кампании.

Услышав это, Баррис не удержался от уточнения:

- Ваше Императорское Высочество, я понимаю, что вас ненавидят варвары и орки, но вы можете назвать число своих недругов в среде заклинателей?

В памяти великого князя Ланто тотчас всплыло одно имя:

- Красный Стервятник?

- Как вы думаете, какова вероятность того, что этот колдун смог овладеть таким заклинанием?

- Откуда мне знать... - князь наконец перестал мерить шагами комнату, свесил голову, подтянул себе стул и сел. - Я очень мало знаю о магии и чем-то подобном и именно поэтому хотел попросить вашей помощи... Первоначально мы думали обратиться к вашему наставнику, но сейчас никто не знает, где он...

Великий князь чувствовал себя подавленно, а его глаза предательски блестели. Однако, Баррис не мог отделаться от ощущения, что он говорит неправду... Ну, или говорит только ее часть, скрывая то, что, по его мнению, сказать неудобно.

- Чародей Клайв, - подал голос его императорское величество Пассия, - Великий князь Ланто и его семья собираются покинуть императорскую столицу, и я надеюсь, что вы согласитесь поехать вместе с ними до гор Упавшей Луны. Ныне в тех землях затаилось некое Зло, которое мы, боюсь, не можем распознать.

Баррис уже давно понял изначальный смысл их встречи. Впрочем, он охотно согласился. Ему самому было очень интересно узнать, кем был заклинатель, спланировавший убийство князя. Кто мог овладеть силами, неизвестными этому миру.

- Я тоже пойду, - вызвался Лот.

- Как вам будет угодно, - ответил великий князь Ланто, мыслями находясь где-то не здесь. - Раз вы друг Барриса - идите вместе. Я тоже кое кого пригласил...

У Барриса вдруг появилось плохое предчувствие.

- Есть еще участники?

- Мой боевой товарищ, - ответил князь. - Возможно, вы его даже знаете? Он тоже ученик мага Барриса. Он участвовал в той военной кампании и хорошо знаком с рельефом гор.

- Пинус Тунберг?

- О! Значит вы его действительно знаете.

==========================

Ранним утром следующего дня княжий кортеж отправился в путь. Впереди ехал великий князь со своей охраной, старший сын Норад и второй сын Шарль следовали позади, а Баррис ехал в одной карете с тринадцатилетней Таллиной. Лот, которому выделили хорошовыдресированого крепкого коня, большую часть времени проводил рядом с дочкой князя и магом, иногда бойко забирая с места в карьер, но также быстро возвращаясь обратно.

Позади кортежа ехала плотно обитая железом повозка с неподвижными телами несостоявшихся убийц внутри. Самым выделяющимся во всей этой процессии был некромант Пинус Тунберг, который не ехал в карете или на лошади, а парил, восседая на огромном костяном троне.

Его прежний стул большей частью был испорчен, но новый был еще больше и страннее: он был сделан из рогов бизонов, носорогов, лосей, даже из костей каких-то подводных существ, а от спинки стула тянулась связка черепов неизвестных тварей. И только Баррис понимал, что всем тем зверьем там даже не пахло, и в действительности это обычная спрессованная костяная пыль.

Ни император, ни великий князь не одобряли появления этого жуткого кресла в столице, поэтому Пинус Тунбергу оставалось только ждать их на окраине, пока кортеж наконец покинет город, и только тогда присоединиться к нему. Увидев Лота, Пинус Тунберг заметно вздрогнул, и его руки лихорадочно вцепились в подлокотники, в противном случае он рисковал выпасть из кресла. Наблюдающий за этой сценой сквозь щель в занавесках кареты Баррис нашел такое поведение немного удивительным.

В этой поездке Баррису как никогда хотелось, чтобы его способности к магии поскорее восстановились. Если бы он был таким же, как прежде, то он просто открыл бы телепорт и мгновенно оказался в конечном пункте назначения. Ехать в карете было слишком утомительно. Кочки - это еще мелочи. Настоящим испытанием была забота о девочке, сидящей напротив него... Когда-то ему вверили тринадцатилетнюю Эстер, которая в то время тоже была наивной и болезненной. Но в целом у нее был твердый стержень дворянки, она была настроена довольно решительно и оптимистично. В этом отношении тринадцатилетняя Таллина не имела с ней ничего общего.

Перед выездом из города Таллина тихим голоском поблагодарила “Клайва”  и сделала несколько случайных замечаний о погоде, но когда они оказались за пределами столицы, она постепенно замолчала. Баррис не спешил с подбором новой темы для разговора и уткнулся в свою книгу. Неизвестно, сколько так прошло времени, как Баррис вздрогнул, напуганный тихими всхлипываниями, и поднял голову: Таллина откинулась на подушки, лицо ее было бледным и заплаканным.

Баррис спросил ее, что случилось, на что ребенок дал ответ, превзошедший все его ожидания:

- Господин маг, не обращайте на меня внимания. Просто я ребенок, неблагословленный богами... В детстве меня прокляли, потом я осталась без мамы, и у меня совсем нет друзей... А еще меня чуть не заколол дуриан... Даже если вы меня спасли, моя жизнь не имеет смысла: я не такая умная, как Норад, не такая здоровая, как Шарль, и не так красива, как ее высочество Эстерин… Вуууууууу…

“Что происходит с детьми в наши дни? Сколько тебе лет, что ты такое говоришь?”

Баррису захотелось хорошенько поучить ее уму-разуму, но затем он посчитал, что не стоит влезать в воспитательный процесс дочери великого князя. Таллина проплакала все утро, да так, что Баррису хотелось кричать “Караул!”.

На полуденном привале служанка вывела Таллину на отдых на лужайку, и Баррис как раз собирался выйти  из кареты вслед за ними, как вдруг к нему ворвался Норад, старший сын великого князя.

Стоило ему войти в карету, как он взял руку мага и поцеловал ее: в узком конном экипаже такое рассматривалось не как дань вежливости, а как нечто неприличное… Затем Норад несколько минут заливался соловьем и расхваливал Барриса за его зеленые глаза. После короткого разговора Норад вышел из кареты, подбежал к Лоту и стал петь уже ему о его голубых глазах и “черных волосах цвета воронова пера”... Когда Баррис сел на лужайку и вытянул ноги, словоохотливый старший сын подошел к Пинус Тунбергу и необузданно восхвалял изумительную силу его костяного трона, а затем снова выразительно залебезил перед белой кожей, черными волосами и прекрасными миндалевидными глазами Пинус Тунберга...

Баррис примостился на траве в тени деревьев и, наблюдая за суетой слуг, несколько раз глубоко вдохнул чистый воздух. Рядом раздались знакомые шаги. Не поднимая глаз, он уже знал, что это идет Лот.

- Эта семья вся такая интересная, - сказал Лот, садясь рядом с Баррисом. - И у каждого из них свои симптомы. У меня даже глаза разбегаются.

Баррис помассировал себе затылок:

- Ехать еще два дня, а я уже не знаю, что делать...

- Потому что этот ребенок так часто плачет?

- Ага, - вздохнул Баррис. - У меня нет своих детей, и я понятия не имею, как их успокаивать. Эстер в ее возрасте была совершенно другой. Она сама все всегда знала и не нуждалась в моих наставлениях.

Лот предложил:

- Если ты так хочешь побыть один, давай, я пойду в карету, а ты поедешь верхом?

Баррис смущенно опустил голову:

- Милорд, я не умею ездить на лошади.

- Тогда тебе остается только смотреть, как она плачет.

Лот посмотрел под соседнее дерево. Таллина продолжала морщиться и хлюпать носом, в то время как ее служанка не знала что делать, то и дело меняя носовые платки. Шарль встревоженно стоял рядом, и даже сам великий князь Ланто подошел спросить, не заболела ли его дочь.

Наблюдая за этим, Лот прищурил глаза:

- Мне кажется, с этой девочкой что-то не так...

- Что-то случилось? - спросил Баррис.

- Ее душевное состояние не такое, каким должно быть. В этом мире полным полно плакс, но едва ли кто-то из них способен лить слезы все утро без перерыва. К тому же, ты только присмотрись к ее глазам. В них читается взгляд потерявшего надежду человека. Лицо перекошено, тело часто бьют мелкие конвульсии... Это определенно не притворство. А еще присмотрись к ее служанке. Она так распереживалась, что готова разрыдаться вместе с ней. Если бы эта девочка плакала так каждый день, она давно уже к этому привыкла.

Баррис какое-то время молчал, а затем сказал шепотом:

- Я проверил. На ней нет ни заклинаний, ни магических отметин.

Лот потер подбородок:

- Я тут вспомнил о Красном Стервятнике и хребте Упавшей Луны. Говорили, что сначала с ним все было в порядке, но потом у него помутилось сознание, в то время как мощь увеличивалась. Затем он окончательно сошел с ума, и его сила ослабла... Это произошло не потому, что она действительно пошла на спад, а потому, что он больше не мог контролировать свою магию.

Таллина временно перестала реветь. Она прислонилась к плечу своего второго брата Шарля и обратила взгляд к небу. На ее лице оставались следы невысохших слез. Баррис обдумывал слова Лота и все больше хмурился.

- Вы хотите сказать, что, возможно, этот ребенок обладает магическим потенциалом, и на нее тоже что-то повлияло в горах Упавшей Луны? Почему тогда с двумя ее братьями все в порядке?

Лот объяснил:

- Насколько я знаю, врожденная способность к магии не обязательно передается всем детям, а иногда даже передается через, а то и через-через поколение. Кстати, ты в курсе, как умерла жена князя Ланто?

В семье князя Ланто было лишь четверо человек: он и трое его детей. Княгиня трагически скончалась много лет назад.

- Я слышал, что произошел несчастный случай, но конкретная ситуация мне не известна, - сказал Баррис.

Лот наклонился к уху мага:

- Я тут поспрашивал. Супруга князя погибла в горах. Глубокой ночью она покинула крепость, при этому никому ничего не сказав, и ушла в горы. Когда на следующий день князь со своими людьми нашел ее придавленную огромной серебристой елью, она уже не дышала.

Баррис нахмурил лоб:

- Милорд, откуда Вы все знаете...

- Просто я страстный охотник до всяческих историй, - откровенно признался Лот. - Самое странное здесь то, что дерево было не срублено, а поражено молнией. Была ранняя весна, и в тот день ни дождя, ни снега не было, а небо оставалось безоблачным и днем, и ночью.

- Понятно, - Баррис снова посмотрел на маленькую Таллину. - Вы подозреваете, что это может быть феномен вынужденного заражения...

Так называемое “вынужденное заражение” - явление, периодически встречающееся среди кровных потомков заклинателей. Зачастую в родословной чародея способности к магии глубоко спят. У некоторых людей получается в определенные моменты самостоятельно их пробудить, но удачнее это выходит под руководством старшего мага. Нередки случаи, когда люди всю жизнь живут со скрытыми внутри них способностями, даже не осознавая, что они тоже могут стать творцами заклинаний. В общем-то говоря, “предрасположенность к магии” - это дар, а не навязанные кандалы, и тот, в ком он пробудился, всегда сам может решить, развивать свой талант или выбрать обычную жизнь.

Однако, имеется здесь одно исключение: если одаренный при рождении человек попадает под воздействие магических возмущения, его дремлющие способности принудительно вырываются наружу.

Магическое возмущение - это своего рода остаточное явление, дошедшее с древнейших времен после процесса разделения мира. В нем намешана известная и неизвестная энергия всех сфер, включая как силы Инферно и царства Тьмы, так и Божественное Искусство.

Для большинства людей магические возмущения не опасны. Обычные люди их не чувствуют, маги по желанию могут их исследовать, жрецы по ним определяют след богов, а старые колдуны с их помощью упорядочивают возмущение внутри своего тела для более точного и стабильного управления стихиями... В общем, независимо от того, будь это простой человек или опытный заклинатель, беспокоиться о том, что магическое возмущение нанесет вред не стоит.

Оно представляет опасность лишь для определенного типа людей - тех, кто обладает магическим даром, но его не пробудил. Возмущение будет яростно рвать тело и душу, заставляя спрятанную силу внутри вырваться наружу, и не важно, хочет этого человек или нет.

Некоторые исследователи полагают, что именно из-за того, что возмущение несет в себе энергию разных сфер, за родственной силой в тело жертвы следом попадают и остальные. В итоге у человека постепенно разрушается душа, а затем он превращается в пустую оболочку, в которой продолжает клокотать магия всевозможных стихий. Это явление стали называть “вынужденным заражением”.

Утешал лишь тот факт, что число людей, пострадавших от этого феномена с момента начала ведения учета, на самом деле было достаточно маленьким. С одной стороны, магические возмущения встречались очень редко. Но был другой момент: пробудившимся магам они были даже полезны, а не вредны.

Даже если человек настолько слаб, что может высечь лишь маленькую искру, он все равно считается пробужденным магом. Даже если он не понимает, что это магия, даже если рядом нет никого, кто мог бы его направить - магическое возмущение ему не навредит. Это как плавание: даже если ты умеешь только барахтаться или грести, даже если ты совсем не знаешь никаких специальных техник для соревнований, пока ты не тонешь, считается, что ты умеешь плавать.

- Но ситуации, связанные с хребтом Упавшей Луны, не одинаковые, - размышлял Баррис. - Предположим, причиной смерти княгини было вынужденное заражение, и даже возможно Таллина сейчас находится под его влиянием... Но что насчет Красного Стервятника? Много лет назад, когда он одерживал магическую поддержку князю на войне, он уже был заклинателем. Следовательно, магическое возмущение не могло свести его с ума, и тем более из-за неустойчивой психики его ослабить.

Великий князь Ланто вернулся к своему коню, и Таллину в сопровождении ее служанки и Шарля усадили в карету. Кортеж приготовился продолжить свой путь.

- Приедем, а там будет ясно, - Лот встал и протянул руку Баррису.

Баррис принял помощь Костяного Короля и оперся на его ладонь, чтобы подняться. Подойдя к карете, Баррис внезапно окликнул Лота, готовящегося сесть на коня:

- Милорд, почему Вас так интересует хребет Упавшей Луны?

Лот, занятый поправлением поводьев, не повернул головы.

- Из любопытства. Учитывая, сколько всего тайного в них сокрыто, естественно, что я теперь очень хочу сунуть туда свой нос. К тому же, император и великий князь наняли тебя, а я - твой компаньон. Самой собой, что одного я тебя не оставлю.

“Вас интересуют магические возмущения?” - вертелся на языке вопрос, но Баррис так и не решился его задать. В конце концов, он немного изменил смысл задуманной фразы и спросил:

- Если в тех местах действительно наблюдаются магические возмущения, Вы сможете с ними справиться?

- Конечно. В конце концов, я же... - Лот огляделся по сторонам и понизил голос, - Полубог.

Баррис кивнул.

- Там, где существуют магические возмущения, скорее всего, будут и остаточные тонкие места в разломах между мирами. Пространственные разломы - вещь опасная. Вам следует быть ко всему готовым и быть более осторожным.

Сказав это, Баррис сделал глубокий вдох. Он сам не понимал, почему волновался именно он, когда нервничать явно должен другой человек.

Костяной Король ответил не сразу. Только после того, как он вскочил на коня, он с ухмылкой посмотрел на Барриса и сказал:

- Я знаю.

========================

После обеда проплакавшая всю дорогу Таллина уснула. Воспользовавшись короткой передышкой, Баррис собирался немного почитать, но не прошло много времени, как незаметно он сам начал клевать носом… Карета мерно раскачивалась, снаружи то и дело доносились невнятные звуки разговоров, и Баррис, откинувшись на подушки сиденья, погрузился в полудрему-полуявь.

В его сне он снова сидел в тюремной повозке, в которой рыцари храма везли его более шестидесяти лет назад.

Они шли через Инеистый лес уже несколько часов, но ни конца ни края все не было видно, в то время как ветер и снег только усиливались.

Всадники ехали тем же путем, по которому они приехали, однако их темп  был гораздо медленнее. Согласно их первоначальным расчетам, еще до наступления темноты они должны были пересечь реку Хива, к ночи выйти к приграничью с Ульдом и уже по этим землям вернуться в город Северной Звезды... Однако теперь было вполне реальным опасение, что до вечера выбраться из леса им так и не удастся.

Им бы выйти из леса, а переправа через реку уже была не проблемой. Реку Хива сковывало льдом пять месяцев в году, что давало возможность идти по ней даже тяжелой коннице. Она соединяла несколько королевств, цепляла независимые города-государства, пересекая всю северную часть континента, словно серебряное ожерелье, которое то вспыхивало на свету, то затухало, отделяя земли Союза Десяти Наций от ледяных равнин севера. Жители союза редко переходили реку, чтобы оказаться на севере, как и племена ледяных равнин не осмеливались отправляться на юг: их страшила не сама замерзшая река, а безмолвные и мрачные леса по обеим ее берегам.

Этот морозный лес был полигоном для некромантов еще задолго до рождения Ириэля, хозяина Белой Башни. В отличие от нынешних времен, в прошлом некромантов не только боялись, но и изгоняли из общества, поэтому большинство из них были вынуждены покинуть свои теплые и богатые родные города и селиться в Инеистом лесу да на ледяных равнинах, где никому не было до них дела. На самом деле, кочевники равнин тоже их не жаловали, но ничего поделать с ними не могли. Государства, расположенные по южную сторону берега Хивы, к их проблемам были равнодушны: северные берега им не принадлежали, и кочевники не входили в зону их ответственности.

Позже Ириэль возвысился среди некромантов и стал повелевать ледяными равнинами, подчиняя местные племена в лесах, вплоть до уничтожая коллег-магов, противившихся его планам... Его Белая Башня возвышалась над ледяными равнинами, как копье из ветра и снега, воткнутое в землю. С той поры вся равнина и леса стали владениями нежити.

Согласно закону, установленному самим же Союзом Десяти Наций, они не имели права вмешиваться в дела правителя равнин, если его деятельность не переходила на другой берег Хивы. Храм Отарота не раз пытался вмешаться, но наталкивался на различные противодействия со стороны нескольких королевств, расположенных вдоль реки. Хотя епархия храма не зависела от мандатов союза, послать по своему усмотрению войска в поход на чужие территории они тоже не могли: сегодня это объявление войны против некромантов, но кто будет следующим завтра?

В городе Северной Звезды располагался Великий Храм - святыня Отарота, известная как Башня Безмолвной Молитвы. Башня Безмолвной Молитвы надеялась собрать как можно больше доказательств того, что руки Ириэля уже вовсю хозяйничают на южной стороне реки, чтобы ни одно королевство или город-государство больше не ставило им палок в колеса в грядущем его уничтожении.

В действительности то, что владения Ириэля занимали уже обе стороны реки, а лес Самоцветов на южном берегу пал еще несколько лет назад, хорошо знали все... Но, к сожалению, тех доказательств, которые получили храмовники, оказалось недостаточно: они были убедительными лишь для магов, но не смогли переубедить высокопоставленных дворян.

Появление юного Барриса для храма было как падение снега на голову. Сначала ученик связался с магами на землях Ульда, а через них - с Башней Безмолвной Молитвы. Он предал своего учителя, добровольно передав тревожные свидетельства: амбиции Ириэля не ограничились северными берегами реки, и теперь, когда он завладел лесом Самоцветов, очередь подошла к Фэйсиситу и Ульду.

Получив в свои руки доказательства и поддержку соседних стран, Храм наконец направил своих хорошо обученных рыцарей осуществить то, что планировал уже многие годы. Прежде чем отправиться в путь, командир отряда нарочно задал начальству вопрос: “Ириэль должен быть казнен, но как быть с его учениками? Особенно с тем, который обратился к нам с покаянием…”

Манеро, совсем еще юный рыцарь, случайно проходил мимо двери зала совета, когда происходил этот разговор. Он слышал лишь небольшую часть обскждния, но не знал его итога.

Теперь он ходил возле тюремной повозки и в общих чертах рассказывал о том, что слышал, пытаясь успокоить Барриса:

- Ничего страшного! Когда мы доберемся до Храма, все будет хорошо. Никто не даст тебя в обиду. В городе Северной Звезды тоже есть маги, и мы часто с ними сотрудничаем...

“Конечно, вы сотрудничаете с магами, и они столькому вас научили. Например, как определить начало активации заклинания, как вести себя с магом…” Баррис свернулся в углу тюремной повозки, рассеянно кивая словам Манеро.

Манеро всей душой верил, что маг, который был ненамного старше его самого, просто боялся оказаться в Храме. Молодой рыцарь никогда бы не подумал, что в сердце Барриса был не страх, а печаль. Отныне у него не было ни дома, ни принадлежности, ни статуса, который можно было бы утвердить. Он не только совершил вероломное предательство своего наставника некроманта, но и собственными руками отрубил себе крылья.

Манеро не знал, что еще сказать, и Баррис ответил парой ничего не значащих слов. В этот момент ехавший впереди колонны рыцарь остановился и сделал молчаливый жест рукой всем стоять

От ветра и снега Инеистый лес ни на минуту не смолкал. Сухие обледеневшие ветки падали на землю, жесткие кусты раскачивались и трещали, а беспорядочные порывы ветра напоминали крики баньши... Единственное, чего не хватало во всем этом шуме - это звуков живых существ: звери в Инеистом лесу не водились, да и хищных птиц было не увидеть.

Хруст. Хруст. Дзвеньк, шааа. Издалека что-то приближалось. Оно топало по жесткому снегу, хрустя ветками на своем пути, и, по всей видимости, тащило за собой увесистый металлический предмет... Звук был похож на ярмо или кандалы...

“Щитоносец сердца!” Глаза Барриса расширились, и он прижался к решетке тюремной повозки:

- Сэр! Сэр! - закричал он во весь голос командиру в отдалении. - Прикажите им сесть на лошадей! Быстрее, посадите всех на лошадей! И пусть приготовят копья!

- Что... А ну замолчи! - Командир отряда понял вторую половину просьбы, но не понял, почему этот маленький маг вдруг так разволновался. По его мнению, подобные крики были намеренной попыткой выдать их местоположение.

Баррис прекрасно понял, о чем думает этот рыцарь:

- Умоляю! Прикажите им сесть на лошадей и приготовить копья! Нет никакой разницы, что я так громко кричу - у этой твари нет слуха, она полагается на ощущение тепла тела, чтобы обнаружить врагов, и нас она уже заметила! Эта тварь высокая, а кожа у нее твердая, ее слабое место находится со стороны спины, где у обычного человека расположено сердце... Стрелы и легкое оружие против нее бесполезны. Садитесь на коней и атакуйте копьями и цепными молотами!

Командир отряда лишь мгновение мешкал, но затем сделал жест, приказывая всем садиться на коней. Адъютант командира бросил недовольный взгляд на мага:

- Если в лесу засада, почему ты не сказал об этом раньше?

- Я абсолютно четко расписал это в своем письме! - раздраженно вспыхнул Баррис. - Это вы, когда меня забирали, сказали, что уже зачистили окрестности!

Манеро тоже залез на лошадь и надел шлем, отчего его голос стал приглушенным:

- Мы зачистили... И башню, и все, что нам встретилось по дороге. Пока мы туда добирались даже попали в засаду.

Баррис вцепился обеими руками в решетку тюремной повозки и тревожно оглядывал окрестности:

- С чем именно вы столкнулись? Вас атаковали на тропе? Должно быть, это были щитоносцы-стражи! Они не умеют выслеживать врага, если только вы не попали на охраняемую ими территорию. В отличие от щитоносцев сердца, которые ведут активную охоту! По своей сути это нежить, которая до поры до времени прячется в земле. Но когда ее пробуждают...

В середине предложения Баррис запнулся. Только сейчас он вдруг осознал огромную опасность - в этих землях должен быть зарыт далеко не один щитоносец сердца.

Щитоносцы сердца были проворными, очень подвижными и даже в определенной степени обладали жаждой убийства, поэтому держать их под контролем было довольно хлопотно, отчего Ириэль редко их активировал. Ограниченные в своих перемещениях заклинаниями, они очень долго могут спать под землей... Однако теперь, когда Ириэль был мертв, его магия контроля, скорее всего, перестала действовать.

Если это действительно так, тогда вопрос можно поставить по-другому: а сколько его экспериментов в принципе сокрыто в Инеистом лесу? Понятное дело, что часть из них погибла, но сколько из них со смертью хозяина обрело свободу?

Наискосок от группы проступила фигура врага - гигантское создание в три человека ростом, за обеими руками которого тянулись тяжелые шипастые цепи, а вокруг него витал гнилостный запах смерти. По приказу командира отряд из нескольких рыцарей сформировал атакующий строй. Пока один из конников путами сдерживал чудовище на месте, а остальные атаковали его в лоб, двое рыцарей кружили вокруг, обходя врага с тыла.

Баррис всего этого не знал. В конце концов, он понятия не имел, на что именно способны рыцари Храма Отарота. Раз они смогли расправиться со столькими големами и монстрами, а также убить Ириэля, они должны были быть достаточно сильными...

На кончиках пальцев Барриса было припрятано заклинание, способное замедлить щитоносца и усмирить его буйство. Впрочем, это заклинание действовало только на щитоносцев сердца и далеко не факт, что оно было бы полезно против других созданий.

Но рыцари сказали, что ему нельзя пользоваться магией. Баррис забился в угол повозки, с тревогой наблюдая за спинами рыцарей и надеясь, что они благополучно одержат верх.

“Кстати, а что на счет нашего преследователя?”

Внезапно Баррис вспомнил об огромной фигуре в рогатом шлеме.

Был ли он действительно одним из рыцарей, которого он просто потерял из виду? Или же он был сбежавшим экспериментом, который ввиду наличия у него разума какое-то время следовал за ними, но затем сам ушел?

Вдруг сильный толчок чуть не подбросил Барриса вверх. Он мигом распахнул глаза и ловко поймал маленькую Таллину.

Кучер проклинал старую битую дорогу. Таллина безучастно смотрела в окно, а по ее лицу текли слезы... Баррис вздохнул, помог маленькой девочке сесть, после чего сам откинулся на подушки.

Этот дневной сон был коротким, но его хватило, чтобы немного восстановить силы. Окончательно проснувшись, он сам был удивлен, что смог так быстро поймать едва не упавшую Таллину... С этим молодым, таким здоровым и полным энергии телом.

Точно таким, каким оно было в его снах.

Баррис выглянул в окно кареты. Лот ехал в самом конце колонны, и его вид большей частью скрывало левитирующее костяное кресло. Он задумчиво смотрел вдаль, выглядя гораздо серьезнее, чем обычно. Заметив взгляд Барриса, он тут же расплылся в улыбке и игриво ему подмигнул.

Во второй половине первого дня путешествия Таллина то впадала в оцепенение, то плакала, то продолжала вести печальный монолог. Теперь, когда Баррис уже почти к этому привык, он перестал обращать на ребенка внимание и смог наконец сосредоточиться на чтении.

Пинус Тунберга пригласили к великому князю, где ему поведали краткую версию о произошедшем покушении. В отличии от доверенного лица мага Барриса “Клайва”, князь Ланто и эльф водили давнюю дружбу. В конце концов, Пинус Тунберг предоставил ему поддержку на войне. К тому же, великий князь считал, что эльф ослабил “проклятье дуриана”, пока “Клайв” его окончательно не снял… К слову, Пинус Тунберг тоже в это верил.

Норад и Лот ехали рядом и без умолку болтали. Особенность Лота отклоняться от темы и перепрыгивать с одного на другое не смутила старшего сына дворянского рода. В свою очередь, Норад также обладал одной особенностью: если ты хоть немного симпатичен, он мог спокойно болтать с тобой на любую тему. За то время, пока этот человек учился в университете Хильды, неизвестно, со сколькими учениками он путался, и хоть по итогу он так и не выучил ни одного заклинания, но зато в совершенстве овладел навыком вести интеллектуальные беседы, чтобы производить впечатление на магов.

Приняв Лота за колдуна, а также зная, что он друг чародея Барриса, юноша осыпал его комплиментами, попутно расспрашивая о башне престарелого некроманта. И Лот охотно отвечал, хотя его рассказы по сути своей были полной чушью: то он описывал дворовых собак Барриса, как выродившихся летающих ящеров, то говорил, что под башней захоронены трупы древних демонов, из которых чародей черпал свою силу, то рассказывал, что в горах Невозврата обитают темные рыцари, разъезжающие верхом на гигантских бегемотах...

Прислушиваясь к доносящимся до него смутным обрывкам фраз, Баррис в своей карете от души веселился. Кто бы мог подумать, что таинственный древний Костяной Король окажется таким человеком? Впрочем, за последние несколько дней Баррис не единожды ловил себя на этой мысли.

Затем Баррис снова задумался об истонченных границах между измерениями и магических возмущениях... И больше не мог смеяться. После того, как полубог, запертый в другом измерении, снова появился в этом мире, у него определенно должны были быть свои планы - и это нормально. И заявления Лота о том, что он хочет “просто наслаждаться миром” звучали вполне разумно. Вот только Баррис в них не верил.

Амбиции - это не что-то страшное, они есть у всех, включая самого Барриса. И он не боялся амбиций, он боялся приносимый ими хаос и потерю контроля. Стремился ли Лот использовать магическое возмущение, чтобы усилить себя? Или у него была какая-то иная цель, о которой пока нельзя было говорить? Было ли это что-то большее или малое, Баррису не хотелось предполагать худшее, но он не смел игнорировать возможные опасности.

Он мог бы прямо спросить об этом Лота. Задать откровенный или случайный вопрос... Но он не осмеливался.

Он попросту не мог! Сколько бы он себя не убеждал, что: “Сейчас Костяной Король лишен своей истинной силы. Даже если он вспылит, никаких серьезных последствий не будет...” - он все равно не мог на это решится. А самое печальное было то, что он даже не знал, почему боится.

Баррис не удержался от вздоха: “Просто смешно, что прожив жизнь, я до сих пор не могут ни до конца понять себя, ни управлять своими словами и поступками.”

К вечеру кортеж остановился рядом с конной подставой. Рядом не было ни городов, ни деревень - стоит себе одна вдоль главной дороги. Однако, поскольку подстава обслуживала военных или находящихся на государственной службе гонцов, которые отправлялись на дальние расстояния, несмотря на свое расположение в глуши, она не была убогой: хорошо освещенная большая приемная, чистые столы и стулья, хорошая еда, просторные комнаты. Лошадей отвели в стойла, а тюремную повозку затолкали на задний двор: оставлять ее на обочине дороги было небезопасно, к тому же она вызывала любопытство людей.

После ужина к одному из рыцарей подошел хозяин подставы и предложил принести еды “арестованным”. Хозяин по доброте душевной думал, что даже если заключенные страшные преступники, все же лишать их еды и питья неправильно.

Рыцарь не знал, как объяснить простому человеку, что там “оживленные магией мертвецы”, но и сказать “заключенных кормить не положено” он тоже не мог... Поэтому он предложил: поскольку преступники очень опасны, разумнее будет оставить разнос еды солдатом, а хозяину лучше держаться подальше.

Рыцарь вышел на задний двор с миской хлеба, намереваясь сделать видимость и вернуться обратно. Только он успел толкнуть деревянную дверь, как с заднего двора донесся крик, и рыцарь тут же отложил хлеб, выхватил меч и бросился наружу.

Укрытая темнотой ночи тень выскочила из-за борта тюремной повозки и с завываниями бросилась на рыцаря. Мужчина поднял меч, намереваясь отразить атаку, но в тот момент, когда тень приблизилась, он разглядел, что у нее бледное, похожее на крахмал, лицо и пара заостренных эльфийских ушей...

- Мастер Пинус Тунберг? - рыцарь тут же опустил меч.

Пинус Тунберг тяжело дыша рухнул на каменные ступени перед домом и вытянул тонкий палец, указывая на тюремную повозку. Рыцарь проследил за пальцем и посмотрел туда, как вдруг по его спине потек холодный пот. Окованная железом дверь была распахнута, а мертвецы внутри вместо того, чтобы лежать ровными рядочками, теперь представляли собой кучу-малу, перекрученную и спутанную, словно это была гигантская сороконожка с торчащими наружу повозки головами и выпученными глазами... Возможно, именно потому, что они смотрели в одну сторону, они мало-помалу переплелись.

Сразу после этого появились Баррис, Лот, великий князь Ланто и сэр Шарль. Только что Пинус Тунберг кричал так сильно, что это услышали все.

От страха лицо князя Ланто стало белым:

- Как кто-то смог открыть повозку? Ключ от нее у меня!

Шарль вытянул меч и указал на запорный механизм на железной двери:

- Отец, смотри, замок не сломан! Он по-прежнему крепко заперт... несмотря на то, что дверь открыта!

Баррис сразу же повернулся к эльфу. Пинус Тунберг неторопливо двинулся в сторону отца и сына, растирая одной рукой грудь.

- Успокойтесь. Это я применил магию и открыл дверной замок. Пожалуйста, не паникуйте...

“Кто здесь больше всех паниковал - так это ты!”

Все уставились на эльфийского мага, ожидая объяснений.

- Я действительно открыл дверь, но я не трогал покойников, - Пинус Тунберг вздернул голову, и на его лбу проступили крохотные морщинки, придавая его лицу вид вселенской скорби и таинственности. - Ночь принадлежит мертвым. Ныне, когда на землю спустилась тьма, а мы находимся в безлюдном месте, кто может поручиться, что эти мертвецы не смогут доставить нам неприятностей? Как маг, специализирующийся в этой области, я должен был лично проверить трупы, поэтому я применил заклинание, чтобы открыть тюремную повозку... Но...

Сказав это, его тон заметно стал быстрее:

- Но я их не трогал... Когда я открыл дверь, они уже были в таком положении.

Дальше Баррис сдерживаться уже не мог:

- И поэтому надо было так орать? Разве некроманты визжат при виде трупов?

“Даже комедианты не осмелились бы дать такое представление, а вздумай бард рассказать такую историю, его бы согнали со сцены… - сердце Барриса обливалось кровью: - Вот, полюбуйтесь! И этого ученика я воспитал! Я и раньше знал, что он робкий, но только посмотрите, каким ужасным трусом он стал с возрастом!”

От ехидного замечания юного “ученика-человека” лицо Пинус Тунберга стало сердитым, но он не посмел ничего сказать в ответ. Ранее он просто знал, что “ученик Клайв” был отпрыском его учителя Барриса, но теперь рядом с его сыном под личиной человека находился “Восставший из мертвых древний демонический дракон”. К тому же между ними, судя по всему, существовала неподобающая для мужчин связь...

Увидев недовольное выражение Пинус Тунберга, Баррис вдруг почувствовал легкое угрызение совести: “Будучи учителем, я сам не смог правильно направить своего ученика, а теперь высмеял его за трусость… Учитель не должен быть таким.” После чего он подошел к Пинус Тунбергу и легонько кивнул головой:

- Простите, я тоже испугался, и меня немного занесло.

Зная своего ученика как облупленного, Пинус Тунберг после подобного должен был распушить хвост и начать рисоваться... Однако сегодня эльф лишь кивнул головой и указал на тюремную повозку, а затем с задумчивым видом спрятался в сторонке.

Баррис не понимал, что с ним происходит. Возможно, уровень смелости Пинус Тунберга был обратно пропорционален его опыту… Впрочем, гораздо важнее чувств эльфа было необычное поведение мертвецов.

Баррис посмотрел в сторону “линии взгляда” трупов и достал небольшой компас.

- Они торопятся вернуться.

Он вздохнул и прикрыл дверь повозки, подав знак рыцарю снова ее замкнуть.

- Вернуться? - великий князь также проследил за взглядом Барриса. - Вернуться к...Хребту Упавшей Луны?

- Да, они стремятся куда-то в горы Упавшей Луны, - подтвердил Баррис. - Они отчаянно пытаются добраться до своего хозяина.

- Почему же тогда они не убежали, когда дверь открыли?

- Потому что они все еще в состоянии деактивации. Между ними и заклинателем слишком большое расстояние, чтобы он мог снова потянуть за веревки своих марионеток. Ваше Императорское Высочество, отныне нам нужно быть осторожными. Чем ближе мы будем к горам, тем больше вероятность, что эти трупы начнут ходить.

Люди разошлись, и рыцари приступили к поочередной охране окрестностей и повозки. Баррис обратил внимание, что Лот то смотрит на повозку, то время от времени поглядывает в сторону горного хребта, но понятия не имел, о чем тот думает.

“Я могу просто спросить его, - снова и снова убеждал себя Баррис. - ...Почему я не решаюсь спросить? Чего мне бояться? Я умею общаться с людьми. Костяной Король тоже мыслит здраво и даже немного мне симпатизирует... Почему я не могу подойти к нему с вопросом?”

Когда он шел в гостевую комнату, из темного угла раздался тихий призыв. Баррис оглянулся - это был Пинус Тунберг, прятавшийся в тени лестницы.

- Маленький чародей, подойди... - эльф плавно манил его рукой, словно он был призраком. - Я хочу поговорить с тобой.

Теперь, когда Баррис был в положении юного ученика, а Пинус Тунберг затаил на него обиду из-за только что состоявшегося разговора, скорее всего, он хотел остаться с ним на несколько минут наедине и немного припугнуть. Впрочем, мага совершенно не волновало, что именно Пинус Тунберг собирался делать: этот ученик имел лишь внушающий ужас образ, но внутри он был труслив и чувствителен, как белый кролик.

- Будем разговаривать здесь? - Баррис тоже подошел к началу лестницы. - Кто-нибудь может проходить мимо.

Пинус Тунберг покачал головой, провел его через маленькую черную дверь за трактирной стойкой и зажег небольшой шар магического света.

- Тут нам никто не помешает, - сказал эльф, а затем оглядел “Клайва” с ног до головы и задал ему прямой вопрос: - Какие именно отношения между тобой и учителем? Молодой человек, я надеюсь получить честный ответ.

“Ну, технически говоря я действительно молодой человек. По сравнению с тобой мне всего-то чуть больше восьмидесяти лет…” - на мгновение отвлекся Баррис и вздохнул:

- Мне казалось, что вы уже знаете.

Ответ был неоднозначным, но для Пинус Тунберга он звучал как подтверждение:

- Вот оно, значит, как. Маленький чародей, я должен перед тобой извиниться. Я не смог удержаться и немного рассказал о тебе своим друзьям, и, боюсь, это ударило по твоей репутации и репутации учителя. Но теперь, когда я знаю правду, не волнуйся, я больше ничего не скажу. И тем более не раскрою личность человека рядом с тобой... В любом случае даже если я что-то скажу, мне никто не поверит...

- Личность? Что вы имеете в виду? - Баррис сомневался, что правильно понял вторую часть заверений.

Пинус Тунберг поднял свои миндалевидные эльфийки глаза и посмотрел прямо на него:

- Ваш поклонник, колдун Лот... Он ведь не колдун, и даже не человек, не так ли?

Сердце Барриса сжалось... Он даже не знал, что именно заставило его напрячься - слово “поклонник” или “не человек”. Пинус Тунберг увидел его перекошенное выражение лица и слегка похлопал его по плечу:

- Человеческий род относится к однополым любовным связям вполне терпимо, в отличие от моих сородичей, которые обожают делать много шума из ничего. Но несмотря на это, я вижу в твоих глазах беспокойство. Ты не боишься, что кто-то раскроет ваши отношения с колдуном, в противном случае не ходил бы с ним всюду парой... Что тебя действительно тревожит, так это хранимая им тайна…

* * *

Пять копеек от переводчика

Для справки: нашего готишного друга-эльфа если буквально - зовут Черная Сосна. Но поскольку с одной стороны я воспитывался на толкиеновской эльфятине, имена по типу "Синяя Птичка", "Цветок Магнолии" у меня ассоциируется больше с "Чингачкук Большой Змей" (где Галладриэль, Сириэль, Торвальд?). К тому же мне не очень импонирует, когда по тексту "Черная Сосна взвизгнул", "Черная Сосна задумчиво сморщил лоб" и "Она целовалась с Черной Сосной". Хотя это дело вкуса, конечно. Вот я и взял интерпретацию с китайского конкретного вида - Сосна Тунберга, отсюда и родилось его английский версус (Пинус - сосна), так сказать привел к стандарту имен героев (практически все используемые - реальные иностранные имена). Кстати, китайское звучание его имени - Хэйсун

Баррис незаметно сжал кулаки. Пинус Тунберг продолжил:

- Маленький чародей, этот твой “черноволосый колдун”... На самом деле древний восставший из мертвых демонический дракон, верно?

- ...Что?

Баррис сразу сообразил, что “древний восставший из мертвых демонический дракон” был выдумкой самого Костяного Короля, которую он использовал, чтобы запугать Пинус Тунберга. Но Пинус Тунберг действительно на это повелся...

“Мой ученик, что с тобой случилось? Какие еще древние ожившие демонические драконы? Это просто грубое нагромождение нескольких внушающих трепет слов! Таких существ в мире отродясь не было! Пинус Тунберг, ты же как минимум последователь школы некромантии, как ты можешь верить в подобную чушь?”

Баррис посмотрел на эльфа, его глаза были полны сожаления и печали. Пинус Тунберг неверно истолковал этот взгляд и тоже поддался скорби:

- Маленький чародей, я полагаю... его вызвал учитель Баррис, верно?

- Э, да... - кивнул Баррис.

Пинус Тунберг обратил свой взор вверх и скорбно произнес:

- Он сблизился с тобой, чтобы снискать твое расположения, а ты осознал, что он весь такой таинственный, и тебе было интересно больше узнать о его силе... Но в твоей душе оставались некоторые сомнения. Ты любишь ее и боишься. Любишь ее нежную и страстную натуру, но страшишься неразгаданных тайн, что несет в себе ее тело...

Еще бы чуть-чуть, и от слов Пинус Тунберга Баррис задохнулся бы. Первая половина его монолога была настолько правильной, что маг испугался, подумав, что его ученик незаметно для него применил заклинанием чтения мыслей. Но вторая половина вдруг развернула весь смысл в какую-то другую сторону...

- Вы только что сказали “она”? - переспросил Баррис.

Эльф тяжело вздохнул и осторожно вытер слезы, попавшие на черную подводку под глазами:

- Так и есть, маленький чародей. Именно поэтому я пришел с тобой переговорить. Несмотря на то, что я некогда отошел от общепринятых канонов и ступил на стезю некроманта, у меня тоже есть сердце, и я тоже жажду любви... - голос эльфа становился все более размеренным. - Я полюбил одну очаровательную и очень смышленую девушку, но она, вероятно... не живое существо. Она искусна, холодна, загадочна, но внутри нее словно теплится дыхание смерти... Она назвалась магессой, но постепенно я понял, что ее способ манипуляции заклинаниями больше похож на колдовство. Я готов разделить с ней все свои чувства, но она отказалась открыть мне свои тайны... Вчера нас нашел посланник князя Ланто. Я спросил у девушки, не хочет ли она пойти со мной, но она ответила категорическим отказом... Было похоже, что она нарочно чего-то избегает. Тогда я сказал ей: “Если ты действительно не хочешь идти, то я тоже не пойду. Я могу отвергнуть предложение великого князя и пойти с тобой в лес Самоцветов…”

- Лес Самоцветов? - обратил свое внимание Баррис.

- Да, она собиралась отправиться в лес Самоцветов. В общем, она отказалась составить мне компанию к горам Упавшей Луны, но и не захотела, чтобы я пошел вместе с ней в лес Самоцветов. А когда я спросил ее, почему, она так и не дала мне прямой ответ. И тогда... я словно потерял рассудок, схватил ее за запястье и произнес заклинание чтения мыслей...

- И узнали ответ? - поинтересовался Баррис.

Эльф горько улыбнулся и покачал головой:

- Я не смог применить заклинание. Она разгневанно меня оттолкнула, а затем между нами внезапно появился огромный призрачный меч, тускло-белый и полупрозрачный, зависший прямо в воздухе. И его острие было нацелено на мое горло… Я... я...

Видя, что Пинус Тунберг не может это выговорить, Баррис похлопал его по плечу и мягко спросил:

- Вы расплакались от страха?

- Даааа... - у эльфа перехватило дыхание.

- Ага. И вы теперь вините себя за то, что хотели получить ответы на свои вопросы... Вместо того, чтобы добавлять себе неприятностей, с таким же успехом можно было ничего не спрашивать…

- Да, верно! - Пинус Тунберг энергично закивал. - Я сегодня всю дорогу спрашивала себя, и на кой мне всенепременно нужно было разгадывать ее тайны. Что плохого в том, чтобы у нее была парочка секретов? Именно она первой ко мне подошла, она понимала меня, помогала мне и принесла мне столько радости... - при этих словах на лице эльфа проступил заметный багровый румянец. - Она никогда не ставила под сомнение мою личность и не спрашивала меня о чем-то деликатном или секретном... Но я...

Баррис кивал в такт головой, но внутри себя сетовал: “Это тебе да заикаться о секретах? Ты не умеешь хранить секреты! К тому же, ты сам вообще понимаешь что такое действительно секретная и конфиденциальная информация? Все, что ты знаешь - это невежественные дорожные байки…”

Пинус Тунберг продолжил:

- Я должен признать... Что да, я не совсем ей доверяю. Мне всегда казалось, что загадочные люди вынашивают какие-то свои планы. Но когда я думаю об этом теперь, она не сделала ничего, что могло бы причинить мне вред. Наоборот, это я разрушил наши отношения. А закончилось все тем, что она взялась за меч, а потом с холодным выражением лица скрылась за дверью... К тому времени, как я пришел в себя и погнался следом, она уже исчезла...

“Ты разрыдался от страха! Конечно, ей было неловко дальше тебя пугать.” Баррис еще раз утешительно похлопал эльфа по плечу:

- Сколько времени вам понадобилось, чтобы прийти в себя? Или вы проплакали в комнате больше часа?

- Да... - лицо Пинус Тунберга было несчастным, но в душе поднималась нотка недовольства: “Откуда этот маленький маг так хорошо знает мои слабости? Наверняка это учитель ему рассказал…”

- Я понимаю, как вам тяжело. Даже слишком хорошо понимаю, - Баррис облокотился о деревянную дверь, и в его груди образовался ком.

“Пинус Тунберг - недоросль и бесхребетник, который чуть что, так сразу в слезы... Но насколько я умнее его? Пинус Тунберг под действием порыва применил заклинание чтения мыслей на той девушке. А я? Я бы осмелился активировать его перед этим человеком?”

“Может даже, я еще больший трус, чем Пинус Тунберг, - подумал Баррис с горькой улыбкой: - ...Какое заклинание чтения мыслей, когда я не смею даже задать вопрос. Чего именно я боюсь? Огромного призрачного меча? Или того момента, когда он с яростью меня оттолкнет?”

Эльф выпрямился и вернулся к своему обычному притворному глубокомыслию:

- Вот оно, выражение этих глаз! Я имею в виду тебя, маленький чародей. Я уже давно за тобой наблюдаю и вижу на твоем лице очень знакомое беспокойство, поскольку буквально только что я тоже это пережил... Мы похожи. Вот почему я хотел с тобой поговорить.

- Угу, - неопределенно ответил Баррис. - Я... немного его боюсь.

- И ты должен его бояться! - ни то шептал, ни то шипел Пинус Тунберг. - Что говорить о тебе, когда даже такой опытный некромант, как я, его боится! Пожалуй, только наш учитель сможет с ним справиться... У него леденящая душу аура, а один взгляд в его глаза сразу лишает тебя сил...

“Да, тут ты правы. Твой учитель единственный, кто может с ним справиться.” Баррис беспомощно улыбнулся, недоумевая, каким образом Костяной Король смог запугать Пинус Тунберга, что этот ребенок теперь так реагировал.

Пинус Тунберг еще больше понизил голос:

- Есть еще кое что... Он навредил Одиллии. О, Одиллия - это девушка, о которой я говорил. Она встретила его в коридоре таверны, а он только пальцем пошевелил, и она потеряла сознание... Когда я ее нашел, она немощно лежала у задней двери таверны, страдая от кошмаров и задыхаясь от невидимой боли... Позже она не поднимала эту тему, как будто потеряла воспоминания о том, что видела его.

- Вы говорите, что Кос... демонический дракон встретил вашу девушку? - переспросил Баррис.

- Да. Вообще-то, я должен держать это в секрете. Я расскажу тебе, только ты больше никому не говори.

“Ну разумеется! Ты всегда используешь именно эту фразу, чтобы поведать о “секретах” людей.”

Баррис снова спросил:

- Когда это было? И где?

- Это было в день праздничного бала в честь дня рождения императрицы. Меня не приглашали, и я собирался прогуляться по столице и повеселиться, как вдруг ко мне заявился... Демонический дракон. По правде говоря, я понимаю, что это полностью моя вина. Это я случайно рассказал о тебе своим друзьям халфлингам, с которыми мы вместе путешествовали, что нанесло ущерб твоей репутации... За все это я прошу прощение. Возвращаясь к теме, демонический дракон пришел ко мне, поугрожал, после чего ушел.

- Он пришел к вам вечером, но ушел до начала праздничного ужина во дворце?

- Да, - сказала Пинус Тунберг. - На самом деле, мне нельзя тебе это рассказывать. Это большой секрет! Только не говори ему, что это я тебе сказал.

“Такая просьба трудновыполнима только для тебя…”

Баррис снова спросил:

- А что было до этого? Вы договаривались сходить в лес Самоцветов со своей девушкой?

- Нет. Она захотела пойти туда уже после, а потом рассталась со мной... Ах! Может, она была разгневана не только моим чрезмерным к ней интересом, но и посчитала, что я подвергаю ее опасности...

После спасения Таллины Баррис и Лот несколько минут обменивались случайными фразами об учителе Ириэле, Божественном Искусстве и лесе Самоцветов. Затем Лот ненадолго покинул дворец и пошел к Пинус Тунбергу и его новой подруге... И сразу после этого девушка по имени Одиллия засобиралась в лес Самоцветов...

- Ясно, - чем больше Баррис думал об этом, тем больше грустил, предчувствуя, что в ближайшие несколько дней он, скорее всего, лишится сна. - Господин Пинус Тунберг, уже поздно. Нам обоим еще нужно отдохнуть. Как и вы, в данный момент я не могу разрешить свое недоверие.

Пинус Тунберг с видом доброго учителя и надежного друга сжал плечо “маленького чародея”:

- Да, я понимаю. Но после разговора с тобой я уже не так волнуюсь.

А затем он добавил то, что по его мнению, подходило случаю, но по факту оказалось излишним:

- Маленький чародей, ты говоришь точь-в-точь как наш учитель Баррис. Правда.

Баррис неловко улыбнулся и толкнул деревянную дверь, а Пинус Тунберг затушил магический огонек. Однако, едва они вышли из маленькой комнаты, как Баррис застыл на месте, а шедший за ним Пинус Тунберг едва не врезался в него.

Рассмотрев обстановку снаружи, эльф плотно закрыл рот, подавляя едва не вырвавшийся крик ужаса.

Костяной Король сидел за ближайшим к стойке таверны столиком, ел маленькое печенье и потягивал сухое вино, с довольным видом наблюдая за ними.

Пинус Тунберг стоял сзади, не смея пошевелиться, а у Барриса вспотели ладони:

- Вы... что тут делаете?

- Подслушиваю, - с ухмылкой ответил Лот. - Но поскольку подслушивание - процесс долгий, вот я и зашел перекусить.

- Подслушиваете?

Конечно, Баррис знал, что это значит, но...

“Как он мог просто сказать: “Я подслушиваю”? Разве обычно в таких ситуациях не говорят: “Я просто случайно проходил мимо” или “Я просто зашел перекусить”?”

Лот отряхнул с рук хлебную крошку, поднялся и с серьезным видом сказал:

- Я предельно ясно все объяснил на балу. Ты же настолько умный, что полностью способен понять ход моих мыслей, поэтому в повторном разъяснении с моей стороны нет нужды. Исходя из моих побуждений, когда я увидел, как вы вдвоем крадетесь и прячетесь в маленькой темной комнате... Как я мог не подслушать?

- Мы не обсуждали ничего важного! - Пинус Тунберг спрятался за спиной Барриса, его голос дрожал. - Как маги, мы просто вели диспут о некоторых проблемах заклинаний... И, к тому же мы некроманты! Есть вещи, которые мы не можем освещать в присутствии рыцарей и других людей... Им было бы сложно такое принять...

- Я знаю, - Костяной Король очень холодно уставился на одного лишь Пинус Тунберга. - Вы закончили вашу беседу?

- Закончили!

- Тогда тебе будет лучше вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Эльф шустро развернулся и отчаянно рванул по лестнице на второй этаж, едва не наступая на собственную мантию. Когда эльф ушел, Баррис растерянно посмотрел на Лота, не зная, что сказать.

- Согласно сюжету популярной беллетристики, - подсказал Лот, - сейчас ты должен спросил “Сколько вы услышали”, а я отвечу “Только несколько последних фраз”.

У Барриса практически не было сил говорить:

- Милорд, Вы не улавливаете этой особой неловкости? Я настолько сконфужен, что, боюсь, мой интеллект начал падать...

- Что ж, тогда я сам это скажу, - Лот подошел к нему. - На таком близком расстоянии. За такой тонкой деревянной дверью. В такую тихую ночь... Я слышал все.

- Сожалею, милорд, - сказал Баррис, бессознательно отступая на несколько шагов и оказавшись прижатым к маленькой двери. - Поскольку я довольно предусмотрительный человек, и ввиду... Возможно, моего недостатка характера, сталкиваясь с некоторыми событиями, мой способ справится с ними и думать в правильном направлении не всегда верен. Возможно, Вы хотите мне что-то рассказать? Тогда расскажите, а я Вас выслушаю и отвечу на Ваши вопросы.

Очевидно, что человеком, которому были нужны ответы на вопросы, был сам Баррис. Однако он намеренно поменял их позиции, заняв место ответчика и переложив обязанность устраивать допрос... Выслушав его, Лот слегка прищурил глаза, едва-едва распознав маленькую хитрость этого мага. Отвечающий вроде бы пассивен, но на самом деле все наоборот: у отвечающего больше возможностей подумать и подобрать подходящие слова. А спрашивающий вроде бы активен, но если его вопрос поставлен неудачно, то велика вероятность, что он до конца своих дней так и не узнает правду.

Лот обреченно про себя вздохнул. Наступающая сторона гораздо больше рискует, ведь если защитник окажется достаточно умен, он сразу обнаружит слабые места противника.

Лот потянул за дверную ручку, осторожно втолкнул мага внутрь и закрыл дверь за собой. Теперь в маленькой темной комнате тайными собеседниками стали он и Баррис. В комнате царила кромешная тьма, но никто и не думал зажигать шар света.

- Ты изменился, Баррис, - со вздохом сказал Костяной Король. - Раньше разговор с тобой не требовал стольких усилий. Тогда ты был более честен и открыт.

- В то время я был психически нестабилен и не в лучшем состоянии здоровья. Это естественно, что я разговаривал особо не задумываясь, - объяснил Баррис. - К тому же мне было всего двадцать.

- Иными словами, во всем виноват возраст? По-твоему, сколько лет Пинус Тунбергу?

- Он другой, он эльф. Умственное развитие живого существа определяется не абсолютным временем, а контрастом между ним и внешним миром. Я наблюдал один случай: человеческая ученица мага, которая в ходе неудачного опыта навечно осталась в возрасте пятнадцати лет, бросила университет и отправилась путешествовать со своей девятнадцатилетней сестрой. Когда я познакомился с этими сестрами, старшей уже было сорок девять лет - это была потрепанная жизнью женщина, что сказывалось как на ее физическом, так и на умственном состоянии, а младшей было сорок пять, но ее речь, поведение и характер все еще соответствовали юной девушке.

- Старшая сестра тоже была магом, и она вполне могла хоть целый год ходить с наложенной на свое лицо иллюзией молодости, но вернуть себе ту бодрость духа ей было не под силу. В конце концов, младшая сестра умерла от хронической болезни в возрасте семидесяти лет... Да, она перестала стареть, но это не значило, что она будет жить вечно.

- Но даже на смертном одре ее душа принадлежала тяжелобольному ребенку, а не женщине в солидном возрасте… Всю жизнь с ней обращались как с ребенком, всю жизнь она жила как дева. В таких условиях годы дарили ей лишь жизненный опыт и знания, но не износили ее душу.

- И поэтому... ты это так объясняешь? - спросил Лот в темноте. - Ты хочешь сказать, что раз тебе уже за восемьдесят, то твоя душа износилась, и даже если ты вернулся в свои двадцать, твой характер не сможет стать прежним?

- Да. Надеюсь, Вы понимаете... Я больше не такой живой, как Вы помните, и не такой простодушный.

Костяной Король мог видеть сквозь темноту, а Баррис - нет. В этом отношении маг ничуть не расстроился, да и не хотелось ему сейчас видеть выражение лица собеседника - вдруг на нем появится настороженность, отвращение, злость или горячность... А он не сможет быстро понять, как реагировать.

- К черту! Тогда я начну спрашивать более серьезно... По-твоему, я тебя обманываю? - Лот добросовестно приступил к обязанностям “допрашивающего”. - Ты подозреваешь, что я скрываю от тебя какой-то большой секрет? Или что я замышляю что-то против тебя? Или ты думаешь, что я планирую уничтожить мир?

- Милорд, я не стану Вас в этом обвинять, - сказал Баррис. - Если бы я узнал, что вы собираетесь уничтожить мир - в этом не было бы ничего страшного. Я бы просто мог составить план против этого... Проблема в том, что я не знаю. Я пребываю в блаженном неведении. И я хочу Вам верить, оставаясь в этом неведении. Конечно... я по-прежнему хочу заручиться и Вашим доверием, о чем мы с Вами договорились очень давно...

Костяной Владыка вздохнул:

- Баррис, тебе не нужно ходить со мной такими окружными путями и постоянно взвешивать свои слова. Ты можешь просто спросить: “Ты ищешь точку утоньшения пространства?”.

- Так Вы... ищете?

- Да.

- Милорд, вы ведь знаете, что собой представляют такие места?

- Конечно знаю. Это границы соприкосновения с другим неизвестным миром, либо же с известным, таким как сфера богов, царство Тьмы, Великая Пустота и принадлежащим древнему Дьяволу Инферно.

Баррис добавил:

- Вызовы из иного мира и получение его силы относят к стезе Зла... Хотя сейчас в нашем кругу бытует другое определение этих исследований - “Закрытые для общественности”... Обычно заклинатели не обсуждают их открыто. Если Вас интересует миры по ту сторону границы, Вы можете проводить свои исследования в моей башне, деятельность которой не ограничена ни одной сторонней организацией...

- Нет, Баррис, - в голосе Лота послышалась усмешка. - Ты прекрасно знаешь, что меня не интересует ни вызов, ни извлечение энергии... И именно потому, что ты это знаешь, ты так нервничаешь.

- Что ж... я предполагаю, что Вы сами хотите войти в какой-то из иных миров.

- Да, - сказала Лот. - Я был рожден в Храме Нежити у Черного озера. Мне нужно вернуться к месту своего рождения.

- Вы хотите отправиться туда и принять свое наследие, - на этот раз это не было вопросом, Баррис просто констатировал факт.

- Верно. Не беспокойся. Я не собирают использовать эту силу на что-то Злое. Просто изначально она и должна быть моей, и я обязан ее получить. Вот и все. У вас, людей, тоже есть практика получения наследства, не так ли? Тут ты можешь мне полностью доверять. Хрум-хрум-хрум.

- Что это за звук? - насторожился Баррис.

Лот продолжал издавать хрустящие звуки, одновременно говоря:

- Я ем яблоко. Но это яблоко слишком кислое, поэтому я не буду им с тобой делиться.

В такой ответственный момент Баррис не знал смеяться ему или плакать.

- Милорд, Вы это серьезно? Касательно других миров… разве Вы не знаете?

- Не знаю что?

- В иномирные пространства обычно легко попасть, но их сложно покинуть. Даже маг, специализирующийся на определенном измерении, не станет легкомысленно относиться к путешествиям по нему. А что касается Храма Нежити и Черного озера... Это же божественное царство. Насколько я знаю, из всех известных потусторонних миров Божественная сфера наименее изучена. В нее можно только войти, но выйти нельзя. И неважно, какое это существо, оно уже не выберется. Проще говоря, вы можете пересечь границу и успешно унаследовать силу... Но назад вы уже не вернетесь.*

- Это не совсем так, - Лот все еще грыз яблоко, но тон его был вполне серьезным. - Ты, кажется, забыл, что Топи Мертвецов - это тоже домен уровня полубога, который боги древности специально создали, чтобы меня удержать. Но ведь на каждую сотню лет я получал семь дней свободы. Как видишь, я мог как войти в него, так и выйти. Поэтому все не столь категорично. Хотя это пространство имело такую же природу: что в него попадет, уже не выберется. Я просто появлялся, когда меня “выпускало на свободу”, и также со вспышкой исчезал, когда меня снова заключало в тюрьму. Я не мог сам узнать, где вход или выход, поэтому не мог войти или выйти по своей воле. А потом ты нашел вход и благополучно нас вывел.

- Мы выбрались, но... - Баррис не мог сказать, действительно Лот этого не знал или просто был оптимистичен. - Но это получилось только потому, что то царство относилось к полубожественному уровню и было очень маленьким! Мне пришлось взять с собой целую армию химер и зачистить едва ли не всех обитателей Иномирья, которые поднялись на его защиту, прежде чем я наконец смог в него углубиться. А выбрались мы и сняли проклятие... разрушив основание башни. Мы напрямую уничтожили этот мир, после чего нас просто выкинуло!

- Именно поэтому, - послышался завершающий хруст. Костяной Лорд, предположительно, доел свое яблоко, - когда я унаследую силу, мы просто уничтожим тот мир.

- Теоретически, это осуществимо... но разве это будет легко?

- Это и не будет легко, поэтому я обдумываю свои действия в долгосрочной перспективе. Я не собираюсь сходить с ума, как только наткнусь на тонкую границу. Баррис, сколько лет тебе понадобилось, чтобы найти Топи Мертвецов? А сколько лет у тебя ушло, пока ты обнаружил, как именно разрушить “основу” заклинания? Сохранил ли ты рассудок и не торопился, проводя свои исследования? Вот и я такой же. Может, хватит воображать, что я чрезмерно безумен?

Если подумать, в этих словах был резон. В те годы поиск Топей Мертвеца был делом нелегким, ведь если бы это стало достоянием гласности, большинство заклинателей, конечно же, за такое осудили и решили, что он лишился рассудка... А цель Костяного Короля была еще более далекой. Даже если он найдет сотню истончившихся границ, среди них может не оказаться ни одной, которую он сможет использовать; даже если он найдет сотню истончившихся границ, среди них может не оказаться ни одной, связанной с Черным озером...

- Вижу, ты понял, - Костяной Король похлопал Барриса по плечу. - Я уже говорил, что ты изменился. В молодости ты был слабым, но был полон идей и был смел. Каким образом ты превратился в добродушного сдержанного зануду? Разве вам, великим архимагам, не полагается быть коварными, безжалостными и амбициозными?

Баррис вздохнул:

- Мои “амбиции” очень хорошо реализовываются, но шаг за шагом. А вот то, о чем Вы упомянули... Это столь же невероятно, как приказать принцессе Эстер взорвать Луну. Как Вы думаете, ради этой задачи она смогла бы оставить свой будущий трон? Ее отец и мать за нее не испугались бы?

Лот рассмеялся:

- “Взорвать Луну” - дело очень далекое. И не волнуйся, если я действительно не смогу ее взорвать, я не стану себя заставлять. Не будь таким мнительным, думая, что мне больше нечем заняться, как уничтожать этот мир. В общем, теперь я все доступнее объяснил?

Удивительно, но их разговор фактически ничего не решил, но Баррису стало спокойнее.

- Милорд, у меня есть еще один вопрос, - сказал он. - Раз Вы нас подслушивали, то наверняка слышали о девушке... о которой упомянул Пинус Тунберг. Она тоже знает Вашу истинную личность?

- Можно сказать, что мы знакомы. Я встретил ее, когда ходил попугать Пинус Тунберга, - сказал Костяной Король. - Я не причинил ей вреда, а просто усыпил ее. Просто эльф немного преувеличил.

- А я подумал, что это Вы приказали ей отправиться в лес Самоцветов...

- Раз она отправилась в тот лес, то, стало быть, это имеет отношение ко мне? Я знаю только, что она тоже заклинательница, но не очень сильная.

У Барриса больше не было вопросом, и он кивнул в темноту. Он знал, что Костяной Король способен это увидеть.

Рука, слабо пахнущая яблоком, коснулась щеки мага, и кончики пальцев провели по вискам, заправляя за ухо свисающие пряди волос.

- Баррис, с самого начала у тебя было ко мне столько вопросов. Почему ты не спросил меня раньше? - голос Лота звучал еще ближе, чем раньше. - Ты еще не спросил, но почему ты решил, что я не отвечу? К тому же, даже если бы я не ответил, что с того? На тебя я бы не рассердился. Подслушав ваш разговор с Пинус Тунбергом, я понял, что ты опасаешься моего гнева, я прав?

Когда ситуация дошла до этого момента, Баррису не оставалось ничего другого, кроме как признать это. Когда он снова кивнул, Лот добавил:

- Мне казалось, я был предельно ясен на том балу... Неужели ты так этого и не понял?

- Я Вас понял, - быстро ответил Баррис. Он вспомнил завершающий танец на балу и вспомнил все, что сказал Лот... Баррис не зря прожил свои восемьдесят с лишним лет, и он не был настолько невинным, чтобы не уловить намека, но... Он не знал, как на это следует реагировать.

С теоретической точки зрения выражение расположения Костяного Короля к кому-то было вполне естественным... Но с субъективной точки зрения он все еще был глубоко потрясен. На подобного рода чувства как именно следует ответить?

Это ведь не аттестация на знание заклинаний, в которой, исходя из предоставленных данных задачи, участник может прийти к оптимальному решению. Баррис надеялся пока отложить этот вопрос и уповал на то, что в ближайшее время Лот не станет в него углубляться.

- Раз ты все понял - не двигайся.

Внезапно Лот придвинулся ближе, и, хотя он не мог видеть в темноте, Баррис почувствовал его дыхание.

Лот взял лицо мага в свои ладони и бесцеремонно поцеловал его в губы. И на этот раз не ради активации заклинания, а по-настоящему.

Баррис оцепенел. Он подсознательно поднял руки, чтобы оттолкнуть Лота, но Лот был к этому готов: он просто заключил мага в свои объятия, прижимая негнущиеся руки Барриса к своей груди.

После поцелуя Лот сдержал смешок и спросил:

- Это сопротивление?

Баррис все еще находился в ничего не понимающем состоянии... В темноте, так сильно вжимаясь в человека, для обычных людей сопротивление было бы бесполезным, но... В его случае это выглядело особенно мелочным. Руки Барриса расслабились.

Лот снова спросил:

- Это был твой первый поцелуй?

- Конечно нет, - смело и уверенно ответил Баррис.

Но к его досаде Лот уже знал его как облупленного.

- Когда мы спасали Пинус Тунберга - это был твой первый поцелуй?

- Не так чтобы...

- Тогда, это было в Топях Мертвецов? Нет, мой дорогой, это было не то. Тогда я целовал твое временное тело, того лысого юноши без ушей. И строго говоря, в тот момент между нами не было настоящих интимных действий и всеобъемлющего поцелуя. А значит, в тот момент, когда ты применил заклинание, чтобы спасти Пинус Тунберга, ты впервые поцеловался. Более восьмидесяти лет ты ни в кого не влюблялся и уж точно ни с кем не целовался. Поцелуй руки дамы не в счет.

Баррис обессиленно прислонился к стене:

- Милорд, нельзя ли мне оставить хоть немного достоинства?

Лот прижался к магу и с чувством сказал:

- Тебе не нужно стыдиться, это не имеет значения. Я тоже никогда не был влюблен и, как видишь, совсем не чувствую себя неполноценным.

“Может просто твое чувство стыда росло отдельно…” - тихо роптал про себя Баррис.

Заметив недовольство в глазах мага, Лот снова наклонился к нему:

- Для тебя это настолько важно? Тогда сделаем так... - он приподнял подбородок мага одной рукой. - Будем считать, что то, что было в начале - не считается! И сейчас мы первый раз поцеловались. Так нормально?

“Что? Это… В чем тут смысл?” - хотел было сказать Баррис и уже открыл рот, но произнести слова так и не успел. Костяной Король поцеловал его еще раз.

Все звуки глубокой ночи умолкли. В маленькой темной комнате, где не было видно пальцев на вытянутой руке, один - полубог, высшая нежить, Костяной Король Ротбард, а другой - восьмидесятичетырехлетний легендарный архимаг Баррис Гершоу... Сцена идеальна для коварных интриг и заговора, а они просто неумело целовались.

“Действительно неумело…” Дело было не в том, что Баррис принижал свои достоинства. Для людей вполне нормально, когда есть вещи, в которых они хороши, и вещи, в которых они не очень хороши, и даже такой опытный заклинатель, как Баррис, во многих областях был откровенно плох. Например: верховая езда, драка, пение, сочинительство... А еще любовь и поцелуи. Он не только не умел этого делать, но даже не мог определить, разбирается ли в этом другой человек...

“У Ротбарда  хорошая техника поцелуев или нет?” Баррис не знал, но ему некогда было это анализировать.

* * *

Примечание от автора:

Концепция, согласно которой в божественное царство можно только войти, но не выйти, происходит от поговорки “из мертвых не возвращаются”... Несмотря на то, что в мире существует некромантия, она лишь управляет телами и душами, но не наделяет мертвое новой жизнью. Что? Воскрешение? Жрецы? Нет, все это существует в играх, но в этом мире нет таких полезных божественных заклинаний... И подобное считалось бы чудом, если бы оно действительно произошло...

За всю прошедшую ночь Баррис так и не поспал. После возвращения в свою комнату, его голову наводнили самые разные мысли: от возможности осуществления замысла Костяного Короля и до размышлений на тему, может ему все-таки следует научиться жить, как положено молодому человеку... А потом он задумался о целой куче радостей и печалей, которая сопровождает всех влюбленных, и которой он неоднократно был свидетелем в прошлом, и принялся тщательно взвешивать все их плюсы и минусы...

Разум подсказывал ему, что пора спать, что напряженные размышления перед сном приведут к гиперактивности мозга и бессоннице, но он не мог с собой ничего сделать. Он силой воли подавил свои сомнения, но вскоре его снова накрыло мыслью: “Когда же будет решена проблема асинхронности тела и души?...” С большим трудом он и эти рассуждения отогнал прочь, но его пытливый дух развернуло совсем уж в неожиданную область: “А поцелованная полубогом собака будет отличаться высоким интеллектом или невероятной силой?..”

В общем, он переворачивался с боку на бок до самого рассвета. Рыцари князя один за другим подымались и умывались, а Баррис так и не заснул, пока, наконец, снова не раздался сигнал к отбытию.

Отправившись в путь, Таллина не плакала, а лишь оцепенело таращилась в угол кареты. Баррис смотрел на нее и думал, что если ребенок действительно пострадал от вынужденного заражения, то, к сожалению, ей уже не поможет ни один маг. Против этой напасти чародеи бессильны.

Если бы только Красный Стервятник не обезумел в горах Упавшей Луны. Если бы он не кричал о проклятии дуриана и не спровоцировал великого Князя вышвырнуть его из крепости… Возможно, он бы успел распознать в юной княжне зачатки магических способностей и дал бы своевременные указания. И пусть Таллина не смогла бы поступить в обучение к магу, а ее таланта хватило бы только на то, чтобы сорвать на расстоянии цветок, этого было бы достаточно, чтобы защитить ее от безумия.

И в этот момент Баррису пришла в голову другая мысль. По слухам, жена великого князя тоже умерла весьма странно, и на взгляд заклинателей, ее смерть очень напоминала выход магии из-под контроля. Красный Стервятник был давно знаком с князем Ланто, следовательно, он должен был знать и княгиню. Но в то время его сознание еще было ясным... Возможно ли, что он никогда не замечал никаких странностей в состоянии княгини? Или же ее смерть действительно была несчастным случаем, а симптомы Таллины объясняются другой причиной?

Карета ехала по неровной грунтовой дороге, и в какой-то момент в ней снова началась ухабистая тряска. Безвольную Таллину трясло с такой силой, что она не могла держать равновесие, и Баррис снова вовремя ее поймал.

Из-за воротника Таллины выскользнуло серебряное ожерелье, на цепочке которого висел инкрустированный розово-светлым опалом кулон в форме раковины. Подвеску можно было открыть, как настоящую ракушку. Внутри нее был вложен небольшой портрет.

Баррис поправил тело девочки и поймал кулон в руку. На миниатюре была изображена девушка с молодым лицом, бледной кожей и огненно-рыжими волосами... Что касается ее внешности - этого было не разобрать. Размеры таких памятных портретов были настолько малы, что изображения людей на картине редко когда были аккуратными.

По всей видимости, девушка на картине - это мать Таллины.

“Оказывается, у княгини были рыжие волосы…” Баррис тут же представил себе, какой она должна была быть яркой и жизнерадостной - часто встречающийся стереотип большинства людей в отношении рыжеволосых женщин.

Великий князь Ленто, как и император, был белокурым, и его сыновья и дочь унаследовали его светлые волосы. Выходит, что княгиня была единственным рыжеволосым человеком в окружении князя.

Нет. Великий князь знал еще одного рыжего человека… и это - Красный Стервятник. Говорят, что его волосы были практически медными, вот только на макушке он был лыс, отчего и получил данное прозвище. Но... как Красного Стервятника звали?

Вдруг за окнами кареты раздалось два вопля ужаса. Один голос принадлежал Пинус Тунбергу, а другой был неизвестен. Но прежде чем Баррис успел отреагировать, Шарль открыл шторки кареты:

- У нас проблема! Господин маг, выйдите и посмотрите!

- Заключенные сбежали?

- Нет... Лучше сами осмотритесь. Я не знаю, как вам это объяснить.

Шарль остался у кареты охранять сестру, а выбравшийся Баррис увидел, что Лот и рыцари князя столпились на поросшем травой пригорке у края дороги и, похоже, смотрят на какое-то крайне поразительное зрелище вдали.

Кричащими только что оказались Пинус Тунберг и Норад. Эльф все это время парил на  некотором расстоянии от общей процессии, он первым увидел, что находится по другую сторону пригорка, и заголосил. Поскольку Норад был к Пинус Тунбергу ближе, услышав его крик, он пришпорил своего коня, поднялся на холм и закричал еще сильнее.

Однако, перед открывшейся картиной даже Баррис втянул в себя холодный воздух. За холмом простиралось довольно большое кладбище, и, насколько хватало глаз, кругом стояли сотни каменных памятников, под каждым из которых были разрытые могилы с разбитыми гробами внутри.

Почву раскапывали из под земли, гробы тоже пробивали снизу... И такая ситуация с могилами прослеживалась покуда хватало глаз.

- Вон, туда посмотри! - заметив, как подошел Баррис, Лот возбужденно указал на несколько ям. Внутри этих могил покойники где застряли в щелях разбитых гробовых досок, где не могли выползти из-за слишком скользкой почвы, а некоторые хоть и выбрались, но не могли встать из-за поврежденных нижних конечностей и отчаянно ползли, продвигаясь вперед. На земле вокруг тянулись следы, как будто волокли что-то тяжелое, вероятно, оставленные уже вышедшими трупами, и все следы указывали в одну сторону.

Баррис посмотрел на Пинус Тунберга. Эльф уже успокоился, применил заклинание обнаружения магического потока и нахмурился. Помнится, когда-то, когда он еще учился в башне, этот эльф был труслив и часто пугался, но тогда он по крайней мере так не вопил. Баррис никогда не понимал, почему некоторые некроманты кричат при виде трупов. Может, это похоже на боязнь историй о привидениях в среде священников...

Баррис огляделся по сторонам:

- Что это за место?

Норад придвинулся поближе к магу, полагая, что так он будет в большей безопасности:

- К западу, недалеко от кладбища, расположен город, а здесь большей частью хоронят его почивших жителей. Ааа! Этот мертвец смотрит на меня!

- Он не смотрел на вас, а лишь качнул головой, - Баррис ловко сделал шаг в сторону, не позволяя Нораду себя обнять. - Когда вы ехали в столицу, вы воспользовались этой же дорогой? Вы не заметили ничего необычного в окрестностях кладбища?

- Когда мы тут проезжали, ничего странного не было. О Три Бога Света, что с ними случилось?

- Они... - Баррис оглянулся на север. Трупы внизу, казалось, совершенно не интересовались живыми и даже не смотрели в их сторону. - Возможно, у них та же цель, что и у нас…

Крепость Серебряного Сокола, владения великого князя Ланто, северо-западная граница империи Саго, и в конце - горный хребет Упавшей Луны. Следы на глинистой земле четко указывали на горы, как, собственно, и поврежденные трупы, ползущие в северном направлении.

Вздохнув, Баррис подошел к одному из оживших тел, приложил ладонь к его спине и пробормотал заклинание. Под действием магии труп постепенно замедлился, а затем и вовсе перестал двигаться, вернувшись в свое изначальное мертвое состояние.

Подсмотрев, что “маленький чародей” делает, Пинус Тунберг тотчас последовать его примеру, догнал труп и применил магию. В перерывах между вызовом заклинаний, эльф нахмурился и пробормотал:

- Странно. Если мы можем так легко их упокоить, значит, тот, кто их вызвал, не обладает большим количеством силы, верно? Но если он настолько слабый, то как ему удалось поднять такое количество покойников и взять над ними контроль...

Баррис молча уже сделал соответствующий вывод, но пока не решался его озвучить, опасаясь, что только зря напугает князя и его детей.

Он полагал, что все эти трупы были не подняты конкретным человеком, а были своего роды вытянуты куда более мощной силой. Они двигались в направлении гор не потому, что выполняли чьи-то приказы. Если бы ими манипулировал маг, то Баррису и Пинус Тунбергу пришлось бы сначала разрушить его чары, а уже после возвращать мертвецам покой. Однако в данной ситуации, когда они напрямую упокоили тела, это значило, что умершие поднялись сами.

“Поднятого злодеем мертвеца” рыцарь не испугается, ведь всем известно, что трупы - это просто оружие. Достаточно убить заклинателя - и все закончится. А вот “где-то самостоятельно ожившие трупы, которые вместе куда-то идут” - это немного больше, чем способен вынести средний человек... Даже у Барриса по спине прошел холодок, а что говорить о других людях.

Они не могли больше задерживаться, нужно было спешить. Чем более странной становилась обстановка, тем более остро чувствовалась необходимость поскорее добраться до крепости Серебряного Сокола.

Оказавшись снова на дороге, Пинус Тунберг следовал за колонной рыцарей уже вплотную, а Норад хранил молчание. Шарль и Лот ехали по левую и правую стороны кареты. Таллина смотрела пустыми, безжизненными глазами, ее пальцы время от времени подергивались, а губы открывались и закрывались, но никаких звуков не было. Она словно что-то бормотала, не замечая окружающих.

Аномальные магические колебания теперь были повсюду, подобно легкому ветерку или резкому порыву проникая во все, даже труднодоступные места. Баррису хотелось спать, но он снова беспокоился. Он понимал, что ему было бы лучше сейчас наверстать упущенное, пока все тихо, но боялся, что в это время может произойти какая-то неприятность с их кортежем.

Так прошла половина дня. К полудню кортеж прибыл к очередной конной подставе, но уже в деревне Белый Гусь. Согласно первоначальному плану они должны были здесь пообедать и немного отдохнуть, во второй половине продолжить свой путь и к вечеру войти в крепость Серебряного Сокола... Но когда они подошли к подставе, ведущий рыцарь не был уверен, что им стоит даже останавливаться.

Опускался туман. За деревней на главной дороге была лишь едва уловимая дымка, но чем дальше они въезжали, тем плотнее становился туман. Была середина дня, но в деревне стояла тишина: на полях и в садах за деревней никто не трудился, вдалеке не было слышно шума проголодавшихся детей, бегущих домой кушать.

Взяв левее, рыцари с удивлением обнаружили, что у всех домов в деревне закрыты окна и двери, и даже собак во дворах не видно. Один из солдат постучал в ворота подставы, и долгое время спустя в деревянном окне на втором этаже образовалась узкая щель, сквозь которую показался растрепанный хозяин.

Проведя князя и его спутников в дом, хозяин поспешил снова запереть ворота. Служанка спешно принесла еду и кратко рассказала о пережитом деревней ужасе.

Незадолго до их приезда несколько близлежащих деревень стали свидетелями страшного явления - нашествия живых мертвецов. Кладбища одно за другим  разверзлись, и, не обращая внимания на то, был это день или ночь, покойники полезли наружу. Изуродованные трупы барахтались и ползли, неповрежденные бежали так же быстро, как и живые, и даже истлевшие белые скелеты раскачивались, но шли следом. Деревенская охрана и несколько отважных крестьян бросились их останавливать, но трупам они были не противниками. Между тем густой туман окутал несколько близлежащих деревень и городов, и пока местные покойники продолжали оживать, трупы с других кладбищ ринулись к Белым Гусям...

К счастью, мертвецам не было никакого дела до разбегающихся жителей - они напролом перли сквозь деревню, двигаясь в сторону горного хребта Упавшей Луны. Впрочем, не обошлось без раненых и даже убитых: несколько стражников были атакованы и растерзаны зубами за то, что пытались остановить волну покойников, а одному крестьянину собственный почивший отец раздробил шейные позвонки.

Выслушав историю служанки и хозяина подставы, князь решил взять еду с собой и немедленно отправиться в путь. Если такое происходило в окрестных деревнях и городах, то какова будет ситуация в крепости Серебряного Сокола?

Когда кортеж потянулся с подворья подставы, туман на улице стал еще гуще. Баррис уже собирался сесть в карету, когда увидел, что Лот стоит со своей лошадью в стороне и смотрит на север.

- Милорд? - подошел и тихо спросил маг. - Вы что-то почувствовали?

Лот словно вышел из оцепенения и повернулся, но не ответил прямо, а задал Баррису встречный вопрос:

- Посмотри на этот туман и колебания, идущие от гор… Ты тоже это чувствуешь?

Баррис кивнул:

- Да... Я не только почувствовал, но и применил заклинание распознавания.

- И что это по-твоему такое?

- Это не искусство некромантии, - Баррис понизил голос: - Это элементальная магия Преисподней.

Услышав вывод, Костяной Король не выглядел удивленным:

- Ты беспокоишься?

- А Вы нет? - Баррис посмотрел в том же направлении, что и Владыка, но сквозь туман ничего было не разобрать. - Инферно и мир людей отделились друг от друга и уже очень давно оборвали любую связь. В нашем мире можно найти разве что ритуальные сосуды глубокой древности, в которых остались элементальные частички Преисподней, но диапазон их воздействия крайне мал. К тому же, “оживить” их можно только в условиях лаборатории, и они не будут покрывать такие большие расстояния, а тем более поднимать мертвых... Судя по тому, что творится сейчас вокруг, создается ощущение, что недалеко от нас прячется живой представитель Преисподней, либо же здесь образовался разлом между мирами, ведущий в Инферно напрямую...

Лот успокаивающе погладил Барриса по плечу:

- Нет, все не настолько плачевно.

- Полагаю, это не та ослабленная граница, которую Вы ищете?

- Разумеется нет. Какой смысл мне искать дорогу в Инферно? Обитающие в нем твари ненавидят меня даже больше, чем боги.

Говоря это, он украдкой посмотрел на стоящего рядом мага. Баррис обеспокоенно оглядывался вокруг. Ресницы того же цвета, что и волосы, отбрасывали тонкие тени, делая и без того слегка позеленевшие круги под глазами еще более темными на фоне белого лица, отчего он сам стал похож на покойника... Лот протяжно и расстроенно вздохнул: еще несколько дней назад Баррис выглядел таким здоровым и холеным, а сейчас без всякого макияжа выглядел до того измученным, что стал похож на Пинус Тунберга, и не мог не вызывать чувство жалости.

- Мой дорогой, - сказал Лот на ухо чародею. - Ты опасаешься не магии Инферно. Ты боишься меня. Ты беспокоишься, что именно я причастен ко всему этому.

Баррис не стал отпираться и просто извинился:

- Простите, милорд.

- Все хорошо. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Разумом ты веришь, что можешь на меня положиться, но вот твой дух испытывает извечные сомнения. А все потому, что я весь такой загадочный и древний. Будь я таким же двадцатилетним парнем, ты бы и относился ко мне не столь официально и сразу бы мне поверил. Но я - полубог, потустороннее существо... Когда ты смотришь на посторонних, для тебя они не сложнее горсти зубных щеток, но когда ты смотришь на меня, ты видишь пучок волос...

Если первый пример был более менее верным, то второй для понимания Барриса вышел каким-то сумбурным:

- Какие волосы? О чем Вы вообще говорите?

- Ты смотришь на прическу, но не можешь посчитать, сколько в ней волосков, и не можешь в ней поковыряться, чтобы проверить, есть ли там вши.

Баррис поднял голову и молча посмотрел на шевелюру Костяного Владыки, не зная что сказать. Лот снова похлопал его по плечу и шепнул:

- Подумай о том, что я сказал на балу. Я для тебя не угроза.

С этими словами он развернулся и взлетел на лошадь, не дав Баррису возможности ответить. Чародей провожал взглядом его удаляющийся силуэт, растеряв разом все мысли.

Процессия двинулась в путь. Чем ближе они подходили к крепости Сокола, тем плотнее становился туман. Вскоре с главной дороги было не разглядеть даже соседних полей, а следующие в сопровождении позади не видели даже бортов кареты. Баррис от случая к случаю смотрел на впереди идущую группу, но мог различить лишь смутные тени, не понимая, кому они принадлежат.

Это напомнило ему прошлое.

Когда-то давно он уже был в подобной ситуации, только вот ехал не в мягкой карете, а в тюремном повозке, и не туман, а снег застилал ему глаза.

– Конец первого тома –

==============================

Более шестидесяти лет назад в Инеистом лесу.

Столкнувшись с щитоносцем сердца, рыцари храма лишь на мгновение оторопело замерли, но вскоре вернули свое хладнокровие. Этот отряд был достоин называться элитой. Умело находя выгодное расположение, чтобы запутать конструкта, при этом ни разу не попав под его встречный удар, они дождались подходящего момента, и два рыцаря не сговариваясь, одновременно с разных сторон ринулись к нему: пока один рыцарь спереди сделал ложный выпад, второй цепным молотом устроил чудовищу подсечку. Исполинское тело потеряло устойчивость, оступилось и рухнуло, после чего остальные рыцари споро проткнули копьями напитанную магией сердцевину.

Пока командир отряда удовлетворенно улыбался, Баррис в тюремной повозке показал на близлежащую чащу и что есть мочи закричал.

В двух-трех шагах позади молодого рыцаря появился еще один щитоносец сердца. Он размахнулся своей тяжелой цепью и вместе с лошадью опрокинул неуспевшего увернуться рыцаря на землю.

За то время, когда командир отряда отдавал приказ о реорганизации строя, конструкт сделал большой шаг вперед и мощным ударом ноги пнул упавшую лошадь. Это действие не только нарушило рыцарское построение, но и напугало нескольких боевых коней, и обстановка вокруг тотчас обернулась хаосом.

Среди грохота копыт и ржания раздался надрывный крик, и сердца людей замерли.

Щитоносец сердца сделал еще один большой шаг вперед и безжалостно обрушил ногу на упавшего с лошади рыцаря. Доспехи рыцаря перекорежило, а живот раздавило настолько жутким образом, что верхняя часть туловища была фактически отделена от нижней. Крики боли наполнили весь лес.

Рыцари издали громогласный рев. Но в тот момент, когда они с красными глазами окружили конструкта, из густого леса по другую сторону строя вышел еще один щитоносец сердца.

Он взмахнул своими огромными шипастыми руками и бросился на ближайшего к нему всадника - Манеро, который как раз находился в самом конце строя.

Раздались негромкие но отчетливые слова заклинания, и щитоносцы внезапно остановились. Манеро удивленно оглянулся на тюремную повозку: Баррис продолжал жестом удерживать заклинание и кричал ему:

- Я могу сдерживать только одного! Поторопитесь...

Под руководством командира отряда рыцари за мгновение уничтожили второго щитоносца, а затем без труда расправились с третьим. В Инеистом лесу стояла тишина - по всей видимости, всех живых существ в окрестностях распугали звуки сражения.

Несколько рыцарей собрались вокруг тяжелораненого товарища и с дрожью читали молитвы.

К сожалению, получив такие обширные повреждения, никто не только не выживает, но и не умрет легко.

Мужчина стонал от боли, не в силах произнести даже предложение. У Барриса возникла идея предложить им просто подарить ему покой, но они, конечно, не стали бы этого делать...

Согласно кодексу рыцарей Отарота, никто из них никогда не должен покушаться на жизнь друг друга. Позволить тяжелораненому мирно уйти раньше времени - это  тоже лишение жизни, следовательно, категорически запрещено.

“Неужели это сказал сам Отарот? Неужели Он действительно считает, что хорошего человека обязательно нужно помучить, а не быстрее вернуть в царство безмятежного сна? Действительно? Неужели Отарота... это вообще заботит?”

Баррис прочел немало книг о божественных каналах и песнопениях. Отарот был известен как Бог Безмолвия, Дающий Приют Мертвым, Светочь в Вечной Ночи. Люди верили, что Он принимает души умерших и приводит в Свое Царствие, возвращая их к вечному покою... Но если Он принимает даже нечестивцев, и такие люди, как Ириэль, тоже могут спать в Его объятиях, как Он может кого-то порицать? От чего рыцари так боятся помочь своему товарищу положить конец его мучениям?

Стоны стихли, но человек не умер. Он просто не мог больше шевелиться и издавать звуки. Баррис знал способ упокоить его на расстоянии, но он на это не решался.

Длинный меч миновал прутья и уперся Баррису в шею. Командир отряда с холодом посмотрел на него:

- Я же говорил - никаких заклинаний. Никаких заклинаний ни при каких обстоятельствах!

Баррис закрыл глаза и дрожа извинился. Он не пытался притворно вызвать жалость, а действительно боялся. Но не меча, а этих людей.

Баррис содрогался от ужаса, даже если они ничего не делали.

“Лучше понести потери среди рыцарей, чем принять помощь некроманта, лучше сделать жизнь друга хуже смерти, чем избавить его от мучений... В какое место я добровольно согласился идти? И эти люди устроят для меня справедливый суд?”

Он в это не верил.

Меч так и не вернули назад. Тюремная повозка отворилась. С парой холодных железных кандалов внутрь забрался Манеро. Надежно сковав руки Барриса за спиной, он прошептал магу:

- Я знаю, что ты пытаешься помочь, но правда… Тебе не следует этого делать. Для нас действительно будет лучше, если ты не будешь колдовать.

Баррис молчал и не поднимал шум, только кивал на все, что бы он ему ни говорил.

- Это первый раз, - сказал командир отряда рядом с тюремной повозкой. - Если ты способен своими заклинаниями подчинять големов, кто знает, что еще ты можешь сделать? Мы не стали использовать против тебя методы принуждение в силу твоих заслуг, которые компенсировали твои преступления. И мы готовы оказать тебе должное уважение. Но если ты не сдержишь свое обещание, мы будет относиться к тебе как к обычному преступнику. Парень, слушай сюда. Это первый раз. Но если будет второй, я буду обращаться с тобой, как с опасным колдуном-убийцей... И после этого ты, вероятнее всего, никогда больше не сможешь произнести заклинание.

Рыцари снова двинулись в путь. Метель набирала силу. Совсем скоро она погребет под снегом трех конструктов... и искалеченную жертву.

Видимость в Инеистом лесу упала настолько, что, не успев отойти достаточно далеко, группа людей уже не видела картины ужаса у себя за спинами.

Баррис закрыл глаза и беззвучным, невидимым заклинанием нащупал жизненную нить человека. Рыцари не смогли бы понять, что он использовал магию, потому что это заклинание никак не соприкасалось с внешним миром.

Маг использовал свой собственный пульс как ориентир, и примерно через две минуты бедняга наконец умер.

Необычным было то, что дыхание не ослабевало постепенно, а резко, словно насильственно, оборвалось. Вслед за остановившимся дыханием перестало биться сердце, сознание застыло... Его страдания окончились. Его забрали.

Баррис открыл глаза и мертвым взглядом уперся в скрытую за стеной снегопада дорогу. Манеро обеспокоенно на него посмотрел и постучал по прутьям повозки.

- Что? - встрепенулся Баррис, словно сбросил с себя сон.

- Я хотел спросить, что только что произошло? - прошептал Манеро. - Разве я тебе не объяснял? Почему ты все равно вызвал заклинание?

- Если бы я этого не сделал, вы, скорее всего, потеряли еще пару человек... Или даже больше.

Юный рыцарь наморщил брови:

- Я понимаю тебя, но ты, кажется, не понимаешь наших правил. Ты ведь признаешь, что Ириэль - жестокий преступник? И ты признал, что был соучастником его преступлений, верно? Так что теперь ты - заключенный, а не свободный человек. Заключенные должны подчиняться приказам, а не действовать по собственному разумению... До тех пор, пока вновь не обретут свободу. Понятно?

- Я понял, - усмехнулся чародей. - Этот преступник ценой неповиновения наложил заклинание, чтобы помочь вам, и этим значительно снизил вашу доблесть и святость... Какое унижение!

- Я... Я не это имел в виду.

Судя по выражению его лица, Манеро хотел возразить, но не мог. Он хотел все отрицать, но сам не находил другого объяснения. Юный рыцарь чувствовал досаду. Единственное, чем он мог себя утешить, это мыслью, что если бы здесь были старшие его ордена, то они точно смогли это объяснить.

Но Манеро, в конце концов, был еще очень молод, и в силу своего возраста хотел оставить последнее слово в споре за собой:

- Скажем так. Если бы ты был оправданным, свободным магом, ты, конечно, мог бы вызвать заклинание, чтобы помочь нам. Но сейчас ты считаешься преступником...

- А я могу быть оправдан? - к своему удивлению, Баррис понял, что больше не плачет.

Как ни странно, мертвый рыцарь был ему незнаком, но его останки продолжали гореть в его сознании, забирая его слезы.

- Могу ли я быть оправдан? - повторил он. - Ты встречаешь незнакомца, но в тот момент, когда узнаешь, что он изучает некромантию, для тебя он становится грешником. В некоторых районах наряду с ним также осуждают и тех, кто занимается токсикологией или изучают потусторонние миры. Не нужен ни судья, ни священник, не нужно даже выдвигать обвинение... Ты просто смотришь на него, и в твоих глазах он уже преступник. Господа рыцари, вы не видите свободных людей, вы видите только грешников всех мастей. Даже среди своих товарищей.

- Что ты имеешь в виду?

Вместо объяснения Баррис его спросил:

- Отарот провожает людей к спокойному сну, чтобы не дать их душам оказаться в ловушке между жизнью и смертью... Он поступает так со всеми? В том числе и с преступниками?

Манеро оживился, радуясь возможности поговорить с некромантом о своем учении:

- Конечно. Только души грешников должны пройти очищение и искупление в Божественном Царстве, прежде чем вернуться в объятия нашего Господа.

Баррис снова спросил:

- В этом мире люди умирают каждую секунду каждого дня. Очень многие из них не проживают свою жизнь до конца, очень многие из них хранят сожаления... Отароту нужно умиротворять столько скорбящих. Но разве Он от этого не устал? Какая Ему от этого польза?

Манеро провел рукой по священной эмблеме на груди:

- Наш Господь действует не ради выгоды, а потому что ему не все равно. Ему небезразличны страдания каждой души.

- И вы все с Ним согласны?

- Конечно, - гордо ответил рыцарь. - И для всех нас Он пример.

Баррис приблизился к прутьям и наклонился к Манеро:

- Ему не все равно, но вам – нет. Вы не следуете Ему. Вас не волнуют страдания других. Вас волнует, чтобы вы не стали преступниками.

Манеро потрясенно смотрел на мага, потеряв дар речи. Еще мгновение назад этот молодой ученик некроманта плакал и дрожал, но почему сейчас он был похож на оскалившую зубы гадюку?

Рыцарь молчал. Он по-прежнему ехал рядом с тюремной повозкой, но нарочито отводил взгляд. Баррис видел, что он был не убежден, а скорее рассержен. Но он и должен был злиться. Слушать подобные обвинения нелегко, тем более если не можешь найти способ себя оправдать.

Как ни странно, но именно в этот момент Баррис обрел свою целостность.

Если недавно он считал, что потерял себя и лишился того будущего, к которому стремился, то сейчас он понял, что это не так. Дорога назад действительно была перекрыта, но он видел путь вперед.

“Наступит время, и вы сможете оценить красоту этого мира не зашоренными глазами, и люди больше не будут осуждать других. Когда-нибудь этот день обязательно наступит.”

Темнело. Туман становился все гуще. Карета наехала на камень, Таллину всем телом бросило на руки Баррису, но поймав девочку, чародей ошеломленно застыл. От нее исходил неописуемо сильный жар. Ее кожа была горячее, чем у любого больного лихорадкой, которого Баррис видел, что было верным признаком “вынужденного заражения”.

Магические возмущения мучительны для человека. Они словно разрывают его тело изнутри, отчего и поднимается высокая температура, наступает обезвоживание, а в тяжелых случаях это сопровождается кровотечением кожного покрова и слизистых. Вынужденное заражение протекает с разной скоростью - от года-двух до десяти дней. Но болезнь Таллины прогрессировала до нелепости быстро. Быстрее, чем в любом случае, о котором Баррис когда-либо читал.

Такая скорость разрушения могла быть вызвана стихией Инферно. Известно, что существа Преисподней активируют заклинания так же, как и человеческие маги, и их мощь зависит от силы кровного наследия. Сначала заклинатель как бы нащупывает элемент стихии, затем его поглощает, преображает и наконец высвобождает… Разница лишь в том, что многие элементы в Аду отличаются от тех, что существуют в мире людей. Именно поэтому инфернальная магия разительно отличается от человеческого колдовства.

В таком случае, если человеческий заклинатель поглотит инфернальную стихию… что произойдет потом? Станут ли те, кто преуспел, сильнее? А те, кому это не удалось, сойдут с ума и умрут?

Может ли быть причиной творящегося в горах Упавшей Луны безобразия  Красный Стервятник? Или он тоже всего лишь жертва, а за всем скрывается нечто куда более зловещее?

Баррис остановил карету. Сейчас Таллине нужно было пить много воды, но больше этого она нуждалась в призывах близких и их поддержке. Были случаи, когда пациенты благодаря разговорам с родными укрепляли свою волю к жизни и успешно противостояли магическим возмущениям... Правда, это было не спасение, а всего лишь отсрочка.

Шарль и служанка находились рядом с каретой, в то время как остальные стояли поодаль, но в тумане казались смутными силуэтами. Служанка заботливо поила Таллину водой, а Шарль тщательно вытряхивал подушки с сидения сестры и подстилал для нее еще одно одеяло.

Баррис не удержался и спросил:

- Сэр Шарль, похоже, вы давно привыкли заботиться о ней подобным образом?

Взгляд юноши стал унылым.

- Наша мать умерла, когда она была совсем маленькой, а поскольку отец и Норад были заняты политикой, чаще всего мы с ней оставались только вдвоем. По сравнению с ней, Норад и я счастливчики. Детство Норада сопровождали оба родителя, а у меня были и родители, и старший брат... В то время как Таллина потеряла мать во младенчестве, а отец редко заботился о ней сам... Фактически, в ее детстве был только я. По правде говоря, раньше она была не такой. Она была немного робкой, но никогда - настолько слабой...

Баррис встал рядом с Шарлем и одобрительно похлопал его по плечу. По сравнению с ним Норад казался далеко не таким чутким. Будучи на десять лет старше Шарля и на шестнадцать лет старше Таллины, Норад мало походил на брата. Вот только похоже, что он интересовался далеко не политикой, а “братиками” и “сестричками”, не связанными с ним кровным родством...

Шарль молча думал, а затем негромко сказал:

- Ваше Чародейство, я хочу кое о чем вас спросить... Может быть, моя идея глупа. Пожалуйста, не смейтесь надо мной.

- Продолжайте, я буду рад развеять ваши сомнения, - Баррис все больше и больше восхищался этим молодым человеком.

- Знаете, моя мама была такой до того, как ее убили... Сначала изменилось ее настроение и она стала крайне неуравновешенной. Потом она начала терять сознание, у нее поднялась высокая температура. Под конец она практически нас не узнавала... По-вашему, Таллина станет такой же?...

Баррис посмотрел на него, затем перевел взгляд на маленькую девочку в карете и решил быть честным:

- Сэр Шарль, не хочу вам лгать. Положение Таллины действительно опасно. Как вы видели, на пути нас встретили довольно странные вещи. И этот туман тоже не природное явление. Я полагаю... Что состояние Таллины напрямую с этим связано.

- Вы ведь можете ее спасти? - с мольбой в голосе спросил Шарль.

Баррис уже однажды спас Таллину, и Шарль надеялся, что в этот раз все тоже образуется. Маг лишь сокрушенно посмотрел в сторону, куда они двигались, но прямого ответа не дал. Шарль опустил голову и не стал настаивать.

В тот момент, когда служанка вышла из кареты с маленьким кувшином воды, Таллина неожиданно резко встала. Голова девочки повернулась в определенном направлении, глаза остекленели, а зрачки словно следовали за кем-то в тумане...

Внутри Барриса зародилось тревожное предчувствие. Он мог разогнать туман вокруг себя, но ненадолго, и поэтому предпочитал не растрачивать на это свои силы и попусту не пользоваться заклинаниями. Однако сейчас интуиция подсказывала ему, что время пришло.

Только он успел вымолвить первое слово, как перед группой людей поднялся порыв ветра. До этого не было даже слабого дуновения ветерка, но внезапно на них налетел яростный шквал. Служанка упала на землю, рыцарей швыряло друг в друга, лошади испуганно ржали, а карета раскачивалась и грохотала.

Баррис отчаянно пытался удержаться на ногах, но его сбила взбесившаяся карета. Затем он услышал, как Шарль выкрикнул имя Таллины, после чего последовала серия панически убегающих шагов...

- Бар... Клайв!

Пара рук мягко поставила мага на ноги, разгладила его волосы и прижала к голове носовой платок.

Лишь тогда Баррис понял, что верхнюю часть лба рассекло бортами их транспорта, а кровь стекает по щеке и капает на мантию. Бросившийся к нему Лот обхватил чародея за плечи и с беспокойством всматривался ему в лицо.

Ветер так же внезапно утих, даже не успев рассеять туман. Баррис огляделся по сторонам, но, как и ожидалось, Таллина и Шарль исчезли.

Он отстранил руку Лота и бросил заклинание в направление, где только что слышались шаги. Подчиняемый его жесту туман разошелся, открывая вид на дорогу и сворачивающую в лес тропу.

- Пинус Тунберг! - крикнул Баррис. - Помоги мне рассеять туман!

С этими словами он повторил заклинание, и туман исчез с еще одной части невидимой области.

Порывом ветра Пинус Тунберга сбросило на землю, и он только-только заполз обратно на свой костяной трон. Развернувшись на нем кругом, эльф выпустил еще два заклинания рассеивания, и стену тумана отодвинуло дальше.

Вдоль всей грунтовой дороги за главным трактом виднелись следы ног и разбросанные гниющие куски плоти и костей, как будто по ней недавно неслась толпа покойников... А примерно в ста шагах от них возвышалась первая оборонительная стена крепости Серебряного Сокола.

Эффект от их заклинаний длился недолго. Обычный туман отдался бы на милость магам, но этот был словно живое существо, чья свежая разорванная рана вскоре без следа затянулась.

В задних рядах сопровождения поднялся шум. В суматохе находившиеся в повозке трупы сломали замки и вырвались на свободу, но рыцарю удалось схватить одного, пригвоздив его копьем к земле. Тело мертвеца с трудом удерживалось на месте: его конечности продолжали тщетно грести, а лицо неотрывно “смотрело” на северо-запад.

Суматоха на дороге привлекла внимание дежуривших на стене караульных, и городская стража выслала навстречу великому князю два отряда солдат. Князь Ланто, напротив, застыл на месте, не в силах даже отдать приказ.

По рассказам стражников, они тоже заметили бредущую по главной дороге группу ужасно выглядящих людей. Но поскольку в тот момент было немного туманно, они подумали, что это откуда-то пришедшие беженцы, а уж никак не поднятые с кладбища мертвецы. Впрочем, покойники не стали штурмовать ворота города, а рассеялись по ближайшим тропинкам.

Баррис отметил, что раз их целью был не город, значит они направились к хребту Упавшей Луны. Как и тела в тюремной повозке. И, возможно, даже Таллина... В глубине гор была некая сила, которая властвовала над ними, взывала к ним, направляя к их хозяину.

Единственным исключением стал сэр Шарль, поскольку он исчез в погоне за своей сестрой. Но даже если он находился в здравом уме, встретиться с неизвестностью в горах одному было очень опасно.

Сбросивший с себя оцепенение великий князь Ланто приказал собравшимся солдатам разделиться на группы и прочесать все тропинки, по которым расходились следы. Он собирался передать один из отрядов старшему сыну, когда к нему подошел Баррис и поклонился:

- Ваше Высочество, я и другие заклинатели присоединимся к поискам.

- Хорошо, - кивнул князь, вытирая пот со лба. - Только сначала сделайте что-то со своим лицом... Оно у вас все в крови.

- Я в порядке, это небольшая царапина. Просто раны на голове у людей сильнее кровоточат, - Баррис намеренно не стал вытирать кровь, поскольку совсем скоро она могла пригодиться... Для некоторых чар нужна кровь заклинателя, а специально резать палец больно. - Ваше Высочество, я советую не привлекать сэра Норада к этой операции.

- Почему? - спросил великий князь. В глазах Норада, стоявшего с ним рядом, мелькнула благодарность.

- Ваше Высочество, помните, что пытались сделать с вами трупы-убийцы? - сказал Баррис. - Поскольку место вашего рождения находится в императорской столице, а не в крепости Серебряного Сокола, здесь вы в относительной безопасности. Но с вашими сыновьями и дочерью дело обстоит иначе... Они все родились здесь, верно?

Норад не знал, что это значит, но великий князь Ланто очень хорошо все понял. Кто-то хотел не просто его убить, а сделать это недалеко от места его рождения, чтобы впоследствии превратить в такой же ходячий труп, как его убийцы. Сохранивший часть сознания, но абсолютно покорный перед новоявленным хозяином...

Баррис продолжил:

- Ваше Высочество, в горах таится нечто зловещее. Для вас и нас самое худшее, что может случиться - смерть. Но для местных уроженцев - это риск оказаться под властью злого колдуна... Поэтому я предлагаю оставить сэра Норада в городе. Так же я убедительно рекомендую по возможности не посылать на поиски солдат из числа местных. Если, конечно, на это будет достаточно людей.

Прислушавшись к совету мага, князь занялся реорганизацией отрядов. Солдат, участвовавших в операции, попросили сообщить о месте рождения. Чем дальше оно было от крепости Серебряного Сокола, тем лучше. Норад с группой людей спешно направился к воротам, и на его красивом лице отразилось облегчение.

Великий князь Ланто и Пинус Тунберг были лучше всех знакомы с горами и занялись прокладыванием на картах маршрутов поиска. Баррис в сторонке сортировал волшебные предметы и эликсиры, надеясь, что в случае опасности так он будет лучше подготовлен.

Если бы не проблема асинхронности души, и если бы он вернул себе способность творить заклинания как прежде, он был гораздо более уверен в себе... Но сейчас ему оставалось лишь надеяться на рыцарей и Пинус Тунберга.

Что касается Костяной Владыки, то его способности как ни крути были существенно ограничены. Не мог же он в случае нападения большого количества врагов броситься на них в ответ и по очереди до смерти зацеловывать...

Костяной Король стоял в стороне и смотрел на медленно сгущающийся туман.

Он закрыл глаза, затем снова открыл: белки его глаз стали черными, а льдисто-голубые радужки сменились огненными скоплениями.

- Зигфрид, ответь мне, - позвал Костяной Король своим сознанием в безмолвие, пытаясь понять, где находится его творение. - Зигфрид, где ты? Проснись и ответь мне...

Одиллия, наделенная силами некромантии, специализировалась на нападениях и убийствах и была подобна беспощадному приговору. А Зигфрид, обладающий силой Инферно, был силен в доминировании и растлении, уподобляясь шепоту дьявола...

Стихия Инферно заколебалась в ответ, но ответа Костяной Король так и не услышал.

На относительно небольшом расстоянии он мог с легкостью отыскать Одиллию, поскольку она была цельной и бодрствующей личностью. Чего нельзя было сказать о Зигфриде, который либо еще не пробудился, либо пробудился, но еще не пришел в сознание...

От земли выплескивалось столько силы, что всепроникающие частица Инферно словно накладывали на его глаза повязку. Да и расстояние было слишком велико, чтобы он мог видеть, где находится Зигфрид.

- Зигфрид, очнись... - продолжал бормотать Ротбард. - Продолжая в том же духе, ты породишь демонов, которых не должно быть в человеческом мире... И тогда ты больше не сможешь проснуться.

================

Примечание автора: Зигфрид, Одиллия - имена, представляющие три измерения, но корень их происхождения действительно идет от “Лебединого озера”, включая имя Ротбарда (и пока не вышедшую на сцену Одетту...), из которого Костяной Король их и взял...

Впрочем, отношения между этими людьми, их личности и характеры совершенно другие и не связаны с “Лебединым озером”, так что Зигфрид определенно не принц (кто он такой вы еще узнаете...)

Увидев, как Таллина бросилась в туман, Шарль, не задумываясь, побежал следом. Раньше у Таллины не было сил даже говорить, но теперь ее шаги были быстры, как у лани, и Шарль не смел замедлить бег, боясь потерять ее, если хоть немного замешкается.

Преследуя ее на небольшом расстоянии, он не слышал никакого движения. Туман не только закрывал обзор, но и заглушал все звуки. Но он не хотел поворачивать назад, отказываясь оставлять Таллину одну.

Следуя за Таллиной, он все время бежал: по тропинкам и кручам, через густые кусты и трухлявые поваленные деревья... В тумане местность было не разглядеть, и иногда ветки хлестали по его телу и даже оцарапали щеку. Юноше было невдомек, как Таллина могла так быстро бегать… Ей было всего тринадцать, она не проходила рыцарскую боевую подготовку и была тяжело больна...

В какой-то момент, когда Шарль начал задыхаться, Таллина наконец остановилась. Повалившись на землю, девочка оглядывалась по сторонам, но ее дыхание даже не сбилось.

Шарль подскочил к ней:

- Не бойся. Я отведу тебя обратно...

На лице Таллины долго отражалось замешательство, словно она забыла, кто он такой.

- Шарль? Ты... как ты?.. Ты такой же, как и я?

Шарль совершенно не понимал, что именно она у него спрашивала. Положив ее себе на спину, он вооружил одну руку мечом и, продираясь сквозь заросли, попытался вернуться тем же путем, что пришел.

Таллина, казалось, немного пришла в себя и снова заговорила, повторив только что заданный вопрос:

- Шарль, ты теперь такой же, как я?

- О чем ты? Я не понимаю...

- Ты тоже это почувствовал?

Шарль все равно ее не понял. Тогда сестра обхватила его за шею и высунула голову, чтобы получше его разглядеть, а через мгновение облегченно сказала:

- Кажется нет. Как здорово! Ты не заболел... Но почему ты за мной бежал...

- А зачем ты убегала? - откликнулся Шарль. - Что мне оставалось делать? Естественно, я ринулся следом. Или я должен был оставить тебя в горах одну?

- Почему я убегала... Странно, я не знаю... - в тоне Таллины сквозила грусть, не соответствующая ее возрасту. - Может, это потому... что я больна, Шарль. И у меня та же болезнь, что у мамы. Я не могу с ней бороться... Рано или поздно она меня убьет. Я сойду с ума, как мама, и умру одна в горах...

- Нет, ты не умрешь... - успокаивал Шарль сестру, но в глубине души его охватила паника. Он не мог разобрать направление в тумане и не был уверен, что выбрал верную дорогу.

Солнце начало садиться, и туманные горы стали еще более сумеречными. Таллина прижалась к спине брата и тихонько плакала, роняя слезы на шею Шарля. Юноша и сам был очень напуган. Хоть он и стал рыцарем, но, по правде говоря, сам был еще мальчишкой и пока не участвовал ни в одном приличном сражении... Однако, он не мог показать что боится, иначе Таллина испугалась бы еще сильнее.

Прошло какое-то время, и впереди смутно блеснул свет. Шарль подошел ближе и увидел висящий у ствола дерева фонарь. Вдалеке виднелись такие же фонари, расположенные в несколько десятков шагов друг от друга и указывающие дорогу через темноту леса.

- Наверное, это горные охотники, - возликовал Шарль. - Но даже если там юрта варвара... это тоже неплохо. Лучше встретиться с ними, чем с монстром, раз мы уже давно с ними не воюем.

Тропинка, освещаемая фонарями, была гладкой, и вскоре в конце огоньков показалась деревянная хижина.

Снаружи дома цвели кусты красных и белых роз, что совершенно не соответствовало этому времени года. Со стен и деревянных окон свисали всевозможные части костей животных, перьев и мелких камней, нанизанных на цепи, словно они служили неким оберегом. Под стрехой вялилось мясо и сушились травы. В центре деревянной двери был прибит череп молодого козла, а из щели лился теплый свет очага...

Выбор был невелик: либо продолжать кружить по лесу, либо постучать в дверь и попросить помощи... Шарль с сестрой на спине подошел к хижине. Но стоило ему к ней приблизиться, как неизвестно откуда подул ветер, и дверь со скрипом сама собой открылась.

Шарль и Таллина напряженно заглянули внутрь, опасаясь, что нечто ужасное может воспользоваться случаем и бросится на них. В комнате горел очаг, на подоконниках и столе трепетали свечи, а перед очагом спиной к вошедшим сидела стройная фигура, размеренно помешивающая длинной ложкой похлебку в небольшой круглой кастрюле.

Человек услышал шум, но не обернулся. Сперва он отложил ложку и взял ватные перчатки, которые использовали для защиты от жара… Шарль обратил внимание, что руки у человека были миниатюрными, а кожа молодой. Они определенно не были руками охотника, и даже у большинства магов руки не были такими мягкими, белыми и нежными.

Человек неспешно повернулся, и из-под капюшона мехового плаща показались рыжие, как утренний рассвет, волосы.

- Мама? - не удержалась и тихонько вскрикнула растерявшаяся Таллина.

Рыжеволосый хозяин сжал в улыбке губы, но в его взгляде читалась неловкость:

- Я не твоя мама.

Когда он заговорил, Таллина прижалась к спине Шарля. Хозяин совершенно точно не был ее матерью. Голос был мужским. Это стало еще более очевидным, когда он полностью обернулся. Молодой рыжеволосый парень был, вероятно, ровесником Шарля, но гораздо его стройнее. Со своими тонкими чертами лица и бледной кожей он совершенно не походил на человека, который мог жить в подобном месте.

Глядя на его спину и рыжие волосы, Таллина сама не могла понять, почему ей на мгновение показалось, что она видит свою почившую мать... В чертах его лица что-то угадывалось от ее мамы, словно они были братом и сестрой, но в целом они не были похожи.

Несмотря на уютный, приветливый огонь, Шарль не решался опрометчиво переступить порог дома. Тогда симпатичный рыжеволосый подросток сам сделал шаг к ним навстречу:

- Добрый вечер, господин и госпожа. Меня зовут Розай. Возможно, вы уже слышали это имя?

Шарль попытался отступить назад, но его ноги вдруг примерзли к земле, и он не смог сделать ни шагу.

- Если вы не знаете имени “Розай”... - подросток приблизился к Шарлю и поднял голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. - Тогда вы наверняка помните, кто такая Снежа, верно?

Конечно, они помнили. Так звали их мать.

Шарль собирался было задать ему вопрос, как вдруг со стороны гор позади него послышался шорох. В тусклом свете приглушенных ночным туманом фонарей к маленькой хижине медленно приближались покачивающиеся сгорбленные фигуры. Некоторые из них были раздутыми, у других отсутствовали конечности и даже головы, а третьи и вовсе превратились в сухие кости... Очевидно, что это были не живые люди.

Несколько трупов шли быстрее и увереннее остальных. Вскоре они миновали деревья, выступили из тумана и остановились у ограды хижины. Шарль сразу их узнал. Это были те самые мертвецы-убийцы.

- Похоже, они не смогли его привести, - вздохнул подросток, назвавшийся Розаем, и под “ним” он явно имел в виду не один из этих трупов. - Ну и ладно. Какой от этого прок, даже если я его заполучу…

Опустив голову, его голос становился все тише и тише, пока он не начал бормотать что-то себе под нос. Вдруг, он снова поднял голову и посмотрел на Таллину, лежащую на спине Шарля.

- Дитя, я могу тебе помочь, - Розай вытянул руку и провел по дорожке ее слез. Шарль хотел оградить от него сестру, но даже пошевелиться не смог. - Ты такая же, как твоя мать, и такая же, как я. Мы все обладаем врожденной способностью к магии. Жаль, что твои старшие братья не унаследовали этот дар... Сейчас тебе, должно быть, очень больно. Внутри тебя бушует магия, грозя в любой момент разорвать твое тело на части... Ты хочешь вернуть свое здоровье? Ты хочешь жить?

Девочка кивнула, но по ее виду сложно было сказать, действительно ли она его услышала, или же была настолько напугана, что боялась перечить.

Уголки рта Розая приподнялись, и он с жаром на нее посмотрел:

- Согласно общепринятому мнению, ни один заклинатель не смог бы излечить твою болезнь... Но сейчас все иначе. Я овладел потусторонней стихией, которая уняла мою боль, очистила мою душу и посылает мне постоянный поток огромной силы... Идем, - сказал он, шагнув к Шарлю и протягивая руку Таллине. - Заходи ко мне в дом. Как только ты переступишь порог, твоя боль сразу утихнет. Позже я научу тебя, что надо делать, чтобы навсегда избавиться от этих мучений.

Шарль не мог шевелиться, зато Таллина двигалась свободно. Поддерживаемая Розаем, она неуверенно спустилась по спине брата, со страхом в глазах оглядываясь на силуэты в тумане.

Розай провел ее в дом и уже собирался закрыть дверь, когда Таллина встрепенулась и остановила его:

- Подожди! Ты... что ты делаешь?

- Девочка, - нежно улыбнулся ей Розай, - я могу спасти тебя, но только тебя. Посмотри на этих марионеток. Они похожи на армию. У твоего отца тоже есть армия, но разве он не должен регулярно ее тренировать? Разве он не должен выдавать солдатам пайки? С этими мертвецами я делаю тоже самое. Потусторонние силы порождают в них жажду насилия и крови. И раз они послушно здесь собрались, я должен их наградить, чтобы ненадолго утолить их жажду.

Он обращался к Таллине, но его глаза смотрели на Шарля.

- Дитя, если ты останешься со мной, я буду любить тебя так же сильно, как Снежа. Я помогу восстановить твое тело и здоровье, а потом научу управлять стихиями... Ты больше не будешь слабой девочкой, а станешь колдуньей, гораздо сильнее чем я. Если ты не захочешь жить в этом дремучем горном лесу, ты сможешь вернуться в крепость... И станешь единственной полноправной хозяйкой Серебряного Сокола.

- А... как же Шарль? - Таллина крепче вцепилась в деревянную дверь.

- Он должен остаться снаружи, - холодно бросил Розай. - У меня тоже когда-то была родня, и я могу понять, что ты чувствуешь... Но, насколько бы близки вы не были, я беру только тебя. Если хочешь жить - оставь его.

Прежде чем Таллина успела ответить, слово взял Шарль:

- Все, что ты сейчас сказал, правда? Ты действительно... можешь спасти Таллину?

Розай с вызовом посмотрел на него:

- Каждое мое слово правда. Имея такую силу, мне не стоило особого труда убить вас обоих, так какой смысл мне вам лгать?

Шарль опустил взгляд на Таллину, упирающуюся в двери. Она тоже смотрела на него, а в ее покрасневших глазах стояли слезы.

- Таллина, иди с ним, - велел Шарль.

Ему потребовалось немало усилий, чтобы шевельнуть мечом в руке, делая вид, что он может сражаться.

- Иди с ним... Я не боюсь этих мертвецов. Я солдат! Ты же сама знаешь, насколько я сильный. Кроме того, даже если их будет слишком много и я не смогу всех победить, я просто убегу! Уберу сколько получится, а если все совсем станет плохо, я сбегу и приведу подмогу...

Таллина покачала головой, вытирая слезы, отпустила деревянную дверь и, покачиваясь, поднялась на ноги и вцепилась в руку брата.

Розай нетерпеливо сузил глаза:

- Девочка, я же тебе сказал, мне нужна только ты.

- Тогда... я не буду жить, понятно? - всхлипнула Таллина. - Я уже знаю, что умру… Я с самого детства это чувствую. Я недостаточно сильная, некрасивая и глупая, у меня слабое здоровье, а еще меня уколол дуриан... Еще вчера я думала, что точно умру! В любом случае, моя смерть - это вопрос времени... Все в порядке, тебе не нужно меня спасать. И пусть твоя армия нас съест, но я и Шарль умрем вместе!

- Таллина! -  Шарлю казалось, что его сердце душат.

Девочка посмотрела на ходячих в тумане мертвецов и снова подняла глаза на Шарля:

- Я была еще совсем маленькой, но я очень хорошо помню... Что мама нам говорила...

Шарль вынырнул из дымки воспоминаний и подхватил ее слова:

- Она сказала... Что мы - брат и сестра, и мы должны держаться вместе...

Таллина твердо кивнула:

- Всегда вместе, пока мы живы.

От двери раздался звон. Розай неуверенно пятился назад и врезался поясницей в край стола, отчего стоявший на нем стакан с водой разбился вдребезги, а свечи едва не опрокинулись.

Брат и сестра с опаской и недоумением посмотрели в его сторону. Почему лицо этого рыжеволосого злодея вдруг в ужасе исказилось?

И в этот момент в лесу внезапно вспыхнул белый свет. Он был ярким, но не слепящим, пронизывающий темноту, как свет полной луны. В это же время слабый порыв ветра разорвал туман, расчистив перед хижиной свободное пространство. Собравшиеся мертвецы зашевелились: одни побежали вглубь леса, другие, следуя зову своих инстинктов, ринулись навстречу появившимся врагам.

Вдалеке раздались топот лошадиных копыт, боевой клич, едва уловимая декламация заклинаний... И несколько воплей ужаса. Голос очень знакомый. Похоже, это снова кричал бледнолицый эльф.

Ограничения, наложенные на Шарля, внезапно исчезли. Обхватив Таллину, он бросился с мечом в дом... Но хижина оказалась пуста. Рыжеволосый парень бесследно испарился.

- Сэр Шарль, леди Таллина! - Баррис с окровавленным лицом и руками вбежал следом, а за ним по пятам следовал Лот.

- Что… что с вами случилось?.. - изумленная внешностью мага, пролепетала Таллина.

- О, со мной все в порядке, - ответил некромант, держась на некотором расстоянии от нее. - Ранее меня сшибло каретой... Но кожа на голове имеет свойство сильно кровоточить. Это только выглядит ужасно, на самом деле рана незначительная.

С этими словами он вытер с пальца уже подсохшую кровь и окунул его в небольшую жестяную коробочку. Смочив его новой порцией крови, он поднял руку и начертил в воздухе несколько невидимых рун.

- Красный Стервятник сбежал. Расстояние очень большое, - покачал головой маг. - Редко встретишь колдуна с такой скоростью реакции...

- Красный Стервятник? - Шарль и Таллина посмотрели друг на друга.

Баррис нахмурился:

- Что? Разве не с ним вы встретились?

Хотя в то время Таллина была слишком мала, но она хорошо знала, что именно этот человек проклял ее на смерть от дуриана. Но... Была одна вещь, о которой не знали ни она, ни Шарль.

- Ваше Чародейство, этот Красный Стервятник... Как его зовут?

Этого Баррис не ведал. Зато Лот, который очень хорошо умел вынюхивать сплетни и выведывать подробности, уже был в курсе:

- Я знаю. Красного Стервятника зовут Розай Гримм.

Тем временем Розай Гримм, пошатываясь от головокружения, вызванного заклинанием телепортации, упал в темном переулке.

“Мы всегда будем вместе.”

“Всегда вместе, пока мы живы.”

Стоя на коленях, он обхватил руками плечи и, надсадно рыдая, повторял эти два предложения слова и снова, и снова.

________________________________

Пять копеек от автора:

В этом эпизоде есть две отсылки на сказки. Интересно, кто угадает?

________________________________

Пять копеек от переводчика:

О, чуть не забыл. Я тут наперед немного книгу полистал, чего обычно стараюсь не делать, чтобы не отбить себе охоту переводить, и внес корректировки в название гор Закатной Луны. Теперь они горы Упавшей Луны (по иероглифам можно и так, и так, и в принципе я бы мог оставить старое название, но что-то мне так кажется, что луна таки "упала" в тех областях. Почитаете, и может вам тоже так покажется). И второе. Красный Стервятник все-таки был не чернокнижником, а колдуном.

Как я понял, маги и колдуну по-разному работают со стихиями. Я не уверен, нужно ли колдунам кастовать заклинания, как магам. Возможно, они херачат стихией напрямую. Но вот если нужно жахнуть фаерболом - это колдун (именно поэтому они часто связаны с войной).

Пока два некроманта, Баррис и Пинус Тунберг, проверяли все внутри и снаружи дома,стражи крепости взяли хижину в кольцо. Эльф с отвращением смотрел на залитое кровью лицо “молодого мага”, а Баррис вздыхал, глядя на то, как Пинус Тунберг вопит заклинания, будто находится в агонии.

- Ты действительно просто вылитый... - пробормотал эльф.

- Вылитый? - не понял Баррис.

- Вылитый учитель Баррис... Э-э, могу я быть откровенным? - Пинус Тунберг навел на цветник нечто похожее на лупу и ждал результата. - То, что у вас одна кровь - я давно уже понял. Ты очень на него похож, во всех смыслах... Например, своей степенностью, простотой вкуса и очень мягким характером...

“Так вот какого мнения обо мне мой ученик?” Баррис не удержался и решил немного его допросить:

- И вы всегда воспринимали его таким?

- А разве это не так? - сказал Пинус Тунберг. - Конечно, я знаю, что учитель - человек удивительный. Его уровень знаний невозможно превзойти, а его способности творить заклинания еще более впечатляющие. Но выделяется он другим... Эх, как бы это сказать. Ему особенно не достает ауры властности. Маленький чародей, ты когда-нибудь встречался с действующим председателем Общества Исследователей Магии? Учитывая, насколько ты молод, полагаю, с ней ты не знаком. Вот от нее исходит ощущение величия. Толку, что она выглядит, как хрупкая старушка, но пока она находится рядом, перед ней хочется преклонить колени...

Пинус Тунберг говорил о Делоретте, с которой Баррис работал в одной лаборатории. В то время председателем Общества Исследователей Магии был как раз Баррис.

И Пинус Тунберг тоже заговорил об этом:

- До нее председательствовал Баррис. Но об этом ты наверняка знаешь, верно? Когда ему было чуть больше шестидесяти, он по собственной инициативе отказался от переизбрания и ушел в отставку. Видишь ли, несмотря на то, что наш учитель - великий человек, в нем совершенно не чувствуется этого величия. Не то чтобы я его порицал... Но он настолько непритязателен, что даже от тех буквоедов из столичной Башни Истины весомости идет больше, чем от него. Он выглядит примерно так же, как старичок на почте, который пишет для безграмотных людей письма.

- Он просто больше любит заниматься делом...

Баррис не был знаком со стариками, которые помогают на почте составлять письма, и не знал, что они из себя представляют, поэтому ему сложно было понять, хвалил его Пинус Тунберг этим замечанием или же, наоборот, ругал.

- Я ведь говорил, что ты на него похож? - Пинус Тунберг так сосредоточился на разговоре, что следующее заклинание обнаружения активировал уже Баррис. - Ты даже думаешь также, как и он. Например… Можно, я у тебя кое что спрошу?

- Да?

- Какое имя носит башня Барриса?

Баррис опешил:

- У этой башни есть имя?

- Воооот! Не можешь ответить? А наш учитель никогда и не давал ей имени! Теперь смотри: у верховного мага империи Саго в столице находится “Башня Истины”, в Квинтилии есть эльфийский маг, чья обитель носит название “Башни Морской Бездны”, а три башни университета Хильды, в которых воздают почести трем богам света, называются “День”, “Вечная Ночь” и “Спокойный Дух”… Даже в Университете Полуострова их Пять Башен также носят хоть и простые - Первая Учебная Башня, Вторая Учебная Башня… - но все-таки имена. Но что касается нашего учителя, то у его башни названия нет вовсе!

Баррис никогда не задумывался над подобным вопросом, и сегодня, когда Пинус Тунберг ему это сказал, он почувствовал, что что-то в этой жизни не понимает.

- Эту башню... зовут башней Барриса. Это естественно, что государственные учреждения и учебные заведения имеют свои названия, но почему это же правило должно распространяться и на частную собственность? Разве люди дают имена своим домам? Вместо “дом такого-то и такой-то” они называют его “Двухэтажный Бирюзовый Дом”?

Пинус Тунберг смотрел на небо и грезил:

- У башни мага должно быть имя, чтобы она действительно была таковой... В будущем, если у меня будет своя башня, я хочу выкрасить ее в белый цвет, но нанести несколько полос для имитации текстуру костей. А ее шпиль я сделаю в форме головы белого дракона... Э-э, я не имею в виду настоящую голову. Я могу вырезать ее из гипса. И назову ее “Бледной Башней”, в дань уважения Белой Башне ледяных равнин...

- Не делайте этого, - холодно обрубил Баррис, услышав эти слова. - Вы вообще знаете, что собой представляет эта Белая Башня?

Пинус Тунберг с беспокойством посмотрел на молодого мага:

- Конечно знаю. Об Ириэле написано множество книг, и даже наш учитель о нем рассказывал.

- Тогда вы должны понимать, что башня ледяных полей не то место, которое заслуживает увековечивания.

- Возможно. Я никогда там не был, - пожал плечами Пинус Тунберг. - Но Ириэль, в конце концов, легенда. Будучи правителем ледяных равнин, он подчинил дикие племена и некромантов. А когда город Северной Звезды послал несколько отрядов рыцарей, чтобы его убить, в итоге почти все они сами были уничтожены... Знаешь, когда это случилось, я жил в Эреборнском лесу и создавал целебные зелья, но от одних только слухов у меня по спине бежали мурашки! Учитель тебе не говорил? Он видел Ириэля и даже работал с рыцарями против него...

Как только Пинус Тунберг произнес последнее предложение, Баррис рывком вскочил на ноги, и эльф непроизвольно сделал шаг назад. Он не понимал, почему… всегда спокойный молодой маг смотрит на него ледяным взглядом, пронзающим сердце.

- Если вы помните слова учителя, - медленно проговорил Баррис, - то должны помнить и то, что Ириэль был кровавым тираном, а не любимцем некромантов. Кочевники ледяных равнин были его пленниками, вытесненные некроманты - его рабами, а среди павших рыцарей города Северной Звезды никто не встретил легкую смерть.

Пинус Тунберг снова попытался что-то сказать, но Баррис не дал ему и рта раскрыть:

- Вы вообще понимаете значения слов “пленник”, “раб” и “нелегкая смерть”? Это не когда хозяин злобно ухмыляется, а кто-то дрожит перед ним на коленях. Вы видели войну, но доводилось ли вам видеть, как истощенных пленников подвешивают и скармливают призванным чудовищам? Видели ли вы когда-нибудь людей, которых заживо сжигают и разрезают на куски, чтобы сделать из них солдат-скелетов? Когда Ириэль завоевывал новую область, вы знаете, что он делал в первую очередь?

- Он убивал всех мужчин и превращал их в нежить, ведь поднятые мертвецы более преданы и не знают усталости. Женщинам и детям было позволено жить, но не потому, что Ириэль милосерден: женские утробы были сосудами для выведения новых подопытных существ, а маленькие дети - слабостью матерей. Ради своих детей эти женщины не решались на самоубийство и терпели такую жизнь… Говоря о других некромантах на ледяных равнинах... Что, по-вашему, значит “подчиняться”? Покорно взывать к “Великому господину”? Нет, это значит, что твоя жизнь зажата в его руках, и он может в любой момент раздавить твое тело и даже душу.

От подобной отповеди Пинус Тунберг вздрогнул и уставился на молодого мага, не в силах ответить.

Баррис сделал несколько глубоких вдохов и немного смягчил свой тон:

- История помнит множество магов, которые ради своих амбиций или знаний совершали чудовищные вещи, и это понятно. Но Ириэль другой. Он ни к чему не стремился, а просто получал удовольствие. Вы можете это представить? Он упивался бесчеловечностью. Я... наш учитель наверняка вам говорил... что Ириэль не герой, а позор нашего круга. Белая Башня ледяных равнин - это не просто символ мрачной страницы истории, а олицетворение гибели миллионов жизней и бесчисленных душ, которые до сих пор не могут найти упокоение.

- Э... Я понимаю... - Пинус Тунберг неловко перебирал свою мантию, чувствуя себя так, словно вернулся в первый день знакомства с Баррисом.

Это случилось много лет назад. Он уже овладел несколькими заклинаниями, и в поиске знаний приехал к Баррису. Когда они впервые встретились, его заносчивое и саркастическое отношение по отношению к посторонним сразу вызвало у Барриса стойкое недовольство. И это был первый и единственный раз, когда Баррис на него рассердился.

Мало того, что Баррис запретил ему пользоваться парящим диском и наложил на него запрет творить заклинания, отчего тому каждый день приходилось пешком подниматься и спускаться по башне, так еще заставил спать в подземной лаборатории и ухаживать за трупами всех степеней разложения... После мучительных нескольких недель без магии Пинус Тунберг понуро сам разыскал слуг, над которыми изгалялся, и извинился... И лишь после этого Баррис снял с него дисциплинарные взыскания, которое на него наложил.

Сейчас Пинус Тунберг также искренне захотел попросить прощения, и нужные слова извинения даже пришли ему на ум, но... он не смог их произнести. В конце концов, перед ним стоял не учитель, а простой ученик Клайв.

“Даже если Клайв - родной сын учителя, даже если он прав, даже если он во всем похож на наставника... Он остается всего лишь маленьким человеческим учеником, ха!”

Впрочем, Пинус Тунберг понимал, что был неправ, и не хотел говорить с учеником надменно...

- Прошу прощения за чрезмерные нравоучения, - именно Баррис извинился первым, и напряженная атмосфера пошла на спад. - На севере у меня есть несколько друзей, поэтому я знаю о той ситуации больше… Больше, чем вам рассказывал наш учитель. Когда вы упомянули эту башню, мне стало тяжело на душе...

Пинус Тунберг также поспешно сказал:

- Ничего страшного, все в порядке. Это я много говорю, не думая... Так, что будем делать дальше? Хижина, кажется, в порядке, и вокруг не опасно.

Пинус Тунберг споро ускакал в сторону, тихо про себя благодаря: “Как хорошо, что характер этого маленького чародея такой мягкий. Как хорошо, что здесь нет наставника... Если бы мое упоминание о Белой Башне ледяных равнин услышал учитель, он бы точно снова запечатал мою магию и заставил меня драить всю башню…”

Убедившись, что в хижине безопасно, маги пригласили в нее брата и сестру, чтобы те отдохнули. В отличии от магов, колдуны не любят устраивать магические ловушки, поэтому для обычных людей в их жилищах куда более безопасно, чем в обители чародеев. Здесь же было задействовано только одно заклинание типа “Умиротворения”, которым колдун успокаивал свое непрерывно подвергающееся ударам стихий тело, и которое теперь немного облегчило состояние Таллины.

В ходе работ Лот неожиданно не взял участия ни в одном из обсуждений. Стоя рядом с князем Ланто, оба, казалось, о чем-то негромко беседовали.

Лицо князя Ланто стало белым, как у Пинус Тунберга. Во время разговора с Лотом он все время смотрел на живые цветы у изгороди и даже полшага не ступил в сторону хижины.

- Мастер Пинус Тунберг, подойди сюда, - позвал великий князь. - Мне нужно, чтобы ты вернулся в крепость Серебряного Сокола.

Пинус Тунберг, как старый верный друг, сразу же подошел к князю. Он давно хотел вернуться в город, просто не хотел сам об этом говорить.

Лот подошел к эльфу:

- Ты же видел Красного Стервятника?

- Видел...

Пинус Тунберг занервничал. От одного взгляда древнего, восставшего из мертвых, демонического дракона по его спине побежали мурашки.

- Если случится драка, ты сможешь его победить?

Пинус Тунберг ощетинился:

- Конечно. Колдуны - всего лишь поджигатели.

“Как бы там ни было, древний демонический дракон в действительности не колдун, значит это не должно его обидеть.”

- Сейчас Красный Стервятник уже не тот, - напомнил ему Лот. - Он стал моложе и, по всей видимости, овладел какими-то потусторонними силами. Теперь он не просто поджигатель.

- Какой бы силой он не управлял, его привычки ведения боя не поменялись. Мы вместе воевали.

- Хорошо, - в какой-то момент Лот стал тем, кто отдает в комнате приказы. - Колдун Красный Стервятник был здесь минуту назад, но он сбежал, как только мы появились. Скорее всего, сейчас он находится в крепости Серебряного Сокола. Поскольку теперь старший сын князя Норад в опасности, вернувшись, ты должен его найти.

Все еще стоявший в оцепенении князь Ланто сказал:

- Я вернусь с магом... Я должен вернуться.

Лот сжал его плечо:

- Забудьте об этом, Ваше Высочество. Вас Красный Стервятник ненавидит больше всех. Что если вы с ним столкнетесь?

Великий князь Ланто посмотрел на перепуганных детей в комнате и покачал головой:

- Возможно, так даже будет лучше, и я смогу с ним договориться... Шарль останется здесь и будет защищать Таллину, пока она достаточно не отдохнет... Маги сказали, что эта комната благотворно действует против ее болезни. Половину людей я заберу обратно в город, а остальные солдаты останутся охранять Шарля и Таллину. Шарль, эти люди - под твоим командованием.

Шарль повернул к отцу голову и серьезно кивнул. Великий князь пробормотал себе под нос:

- Здесь вы будете в большей безопасности. Мертвецы, очевидно, боятся Красного Стервятника, и не осмелятся войти в его дом...

Баррис стоял в стороне, и в его голове роились сомнения, но он не решился ни о чем спрашивать. Когда князь и Пинус Тунберг скрылись за горой, он позвал Лота во двор и отошел на такое расстояние, чтобы те, кто оставались в доме, не слышали их разговор.

- Милорд, только что вы сказали, что Красный Стервятник ненавидит князя Ланто? - спросил чародей. - Должно быть, в их вражде есть что-то большее, чем только дурианы?

Глаза Лота заблестели:

- Представляешь, князь сейчас открыл мне такую большую тайну!

- Зачем ему понадобилось открывать вам тайну? - по телу Барриса пробежал холодок. Костяной Лорд не мог ведь поцеловать великого князя, чтобы наложить на него заклинание...

- Внесу ясность: я его не целовал! - Лот верно растолковал обеспокоенный взгляд Барриса. - Помнишь, как я делился с тобой своими рассуждениями? О том, что после пережитых невзгод людям нужно выговориться. В данный момент князь Ланто как раз из таких. Сейчас он больше всего нуждается в человеке, который покопается в его сокровенных тайнах. И чем старательнее в них будут копаться, тем комфортнее он будет их раскрывать.

Баррис бросил взгляд на хижину.

- У меня уже была эта догадка. Красный Стервятник... Он же Розай Гримм, является родственником ее высочества, покойной княжны?

- Гениально. Достойно моего мага, - сказал Лот, тоже оглядывая розовые кусты перед домом. - Розай и Снежа были братом и сестрой. И здесь они жили до того, как познакомились с князем Ланто.

Ранним утром в начале зимы мать подозвала Розая и Снежу к своей постели.

- Скорее всего, до следующего солнцестояния меня с вами уже не будет, - голос ее был настолько слаб, что его почти не было слышно. - Скоро я встречусь с вашим отцом, и когда меня не станет, в трудные времена вам придется полагаться друг на друга.

Розай взял руку матери и приобнял сестру за плечо:

- Да, мы всегда будем вместе.

Снежа с заплаканными глазами вторила ему:

- Пока мы живы, мы всегда будем вместе.

Мать слабо улыбнулась:

- Нет, на самом деле... и вы когда-нибудь разойдетесь. У вас должна быть своя жизнь, и в вашем расставании нет ничего плохого. Но даже когда вы пойдете каждый своей дорогой, помните, что вы всегда будете друг для друга родными.

С первым снегом мать навсегда их покинула, и брат с сестрой похоронили ее под ее любимой осиной.

В день зимнего солнцестояния Розай собирался выступать с фокусами в крепости Серебряного Сокола. В то время, как люди радовались празднику, у юноши не было желания веселиться, а сил хватало лишь на то, чтобы приклеить к своему лицу вымученную улыбку.

Снежа с завистью посмотрела на брата:

- Если бы только у меня был дар, я бы тоже делала так, чтобы деревья светились золотом. И тебе, Розай, было бы намного легче, если бы я могла помочь.

В снежные дни брат и сестра не выходили на улицу, и тогда Розай пытался научить Снежу приемам, которые он освоил, старался научить ее вслушиваться в шепот стихий, непрестанно кружащих в воздухе... Вот только Снежа не могла этому научиться.

По мере того, как из года в год в горах Упавшей Луны зима сменялась весной, мастерство Розая двигалось вперед. Через несколько лет он не только мог создавать иллюзии, но и научился применять эту колдовскую технику на охоте. Он заглушал звук собственных шагов, незаметно на расстоянии гипнотизировал добычу, а затем подходил к ней и с легкостью убивал.

Однажды ранним летним вечером Розай встретил на горной дороге пожилого смуглокожего мужчину. Жители окрестных гор знали, что люди с такой внешностью приходят с другой стороны хребта: в географии империи Саго они числились как обитатели Западной Пустыни, но в народе их называли просто варварами.

Старый варвар свободно говорил на общем языке. Он рассказал, что по ту сторону гор произошло стихийное бедствие, отчего стало сложнее добывать пропитание. Поэтому он нашел холмы, выглядевшие как небесный разлом, и пришел на эту сторону, чтобы поохотиться и попытать счастья. Он давно наблюдал за Розаем, потому что Розай был похож на него - он тоже обладал способностью повелевать стихиями, которые проходили через его тело.

Старик обронил: “Сказать по правде, ты более одарен, чем я. У меня просто немного больше опыта. Но после того, как я научу тебя управлять своей силой, в будущем ты сможешь сам выбирать, как жить дальше."

Так старик стал временным наставником Розая. Прогресс Розая можно было назвать фантастическим, и всего через несколько месяцев его умение колдовать почти превзошло способности старика. Перед зимой старик попрощался с молодым колдуном и вернулся на другую сторону горного хребта.

Предвидя, что зима будет исключительно суровой, Розай и Снежа запаслись в погребе большим количеством вяленого мяса и овощей, чтобы свести к минимуму количество выходов из дома на это время.

Однажды ночью брата и сестру разбудил резкий стук в дверь. Человек за дверью крикнул:

- Пожалуйста, помогите! Я рыцарь из крепости Серебряного Сокола! Я не бандит!

За дверью действительно стоял рыцарь. Он был высок и красив, в его светлых волосах отражался лунный свет, а на наплечники доспеха прилипли крохотные снежинки.

Брат и сестра впустили рыцаря погреться, и они втроем завели беседу у очага. Рыцарь поведал им о своих бедах. Он и его товарищи как обычно патрулировали, но из-за снегопада их возвращение затянулось, в то время как небо становилось все темнее и темнее. Случайно они зашли в глубь леса, где и столкнулись с медведицей и ее детенышами... В суматохе он и его товарищи разделились, и если бы не свет огня в хижине, возможно, ему было суждено насмерть замерзнуть в горном лесу.

Рано утром следующего дня рыцарь покинул их дом. Розай взял на себя роль провожатого и благополучно вывел его на главную дорогу.

Через несколько дней рыцарь вернулся. На этот раз он не заблудился, а пришел поблагодарить брата и сестру. Его люди погоняли запряженную мулами повозку, полную подарков: теплой одеждой с шелковой подкладкой, разноцветными тканевыми одеялами, фруктами, которые для такого сезона были редкостью… все то, что обычные крестьяне и охотники позволить себе не могли. Кроме этого, он привез несколько вещиц, чтобы порадовать Снежу: бальзамы для кожи, лепестковое мыло, инкрустированные драгоценными камнями броши и ожерелья, розовое платье... Каждая вещь была лучше другой, и Снежа не знала, на что ей смотреть в первую очередь.

Рыцарь не обошел вниманием и Розая. Ему он подарил добротный лук и стрелы, а также пару мягких перчаток из овечьей кожи. Он сказал Розаю:

- Я слышал, что ты охотник, значит ты должен уметь пользоваться луком и стрелами. Что касается перчаток... Твои руки такие красивые. Они даже более выразительные и изящные, чем у твоей сестры. Такие руки не должны подвергаться холоду на охоте.

Розай не взял ни лук, ни стрелы, но с удовольствием надел перчатки. Мягкая черная кожа, украшенная тонкими серебряными стежками, идеально обволокла его руки. Легкая и теплая, она совершенно не мешала движениям пальцев.

Он рассказал рыцарю, что совершенно не владеет оружием, а охотится с помощью других средств. День был погожий, и Розай отвел рыцаря в ближайшую рощу, где и продемонстрировал свое мастерство.

Рыцарь был изумлен. Благодаря учебе он знал о колдунах, но не ожидал, что встретит одного из них здесь. Он тут же позвал Розая в крепость Серебряного Сокола, говоря, что ее лорду помощь заклинателя, возможно, будет не лишней. Розай не стал отказываться, но согласился не торопиться и подумать.

На самом деле, Розаю очень хотелось отправиться вместе с ним. Он скучал по шумному городу и надеялся, что сможет помочь этому вежливому рыцарю...

Но он только об этому подумал и сразу же отбросил эти мысли. Он боялся, что не сможет совладать с новым образом жизни, а ведь он обещал матери, что будет хорошо заботиться о Снеже.

С той поры рыцарь стал часто навещать брата и сестру, каждый раз оставаясь на какое-то время - на несколько часов или на всю ночь - и каждый раз принося подарки. С приходом весны рыцарь отправлялся с Розаем на охоту в горы, и Снежа готовила стол с блюдами из пойманной дичи. А в разгар лета они втроем сидели на камнях у ручья, окуная ноги в прохладную воду...

Живая изгородь перед хижиной была засажена множеством цветов, но самыми красивыми из них были розы. Белые  - чистые и ослепительные, как первый снег, а красные - нежные, как пунцовые губы красавицы... Рыцарь не мог не восхититься, обращаясь к брату и сестре: “Красные розы - это цвет ваших волос, а белые - ваших добрых сердец.”

На второй год их знакомства осенью рыцарь все-таки уговорил Розая последовать за ним в крепость. Именно тогда Розай понял, что этот рыцарь вовсе не простой служивый, а старший сын нынешнего владыки местных земель, племянник правителя империи Саго.

Наступило очередное зимнее солнцестояние, и Розай с тоской покинул город. По приезду ему дали небольшую чиновничью должность, но он так долго не жил среди людей, что ни с кем не смог ужиться. По началу он нравился людям, ведь у него было красивое лицо и свежая интересная манера общения. Но со временем возникало все больше и больше конфликтов.

Дворяне и рыцари крепости его возненавидели и даже стали сомневаться в цели его приезда. Они сомневались в личности Розая, считали его появление подозрительным и обвиняли в том, что у него есть планы в отношении семьи их лорда... Так люди отвергали его все больше и больше, а он все больше и больше не мог выносить крепость Серебряного Сокола.

Вернувшись домой, он обнаружил, что глаза его сестры красные от слез. Розай обнял ее и сказал:

- Прости меня, я не должен был тебя бросать. Мы всегда будем вместе.

Когда в середине лета распустились цветы, сын властителя снова пришел к хижине. Но в тот раз он был облачен не в доспехи, а в роскошные одежды, и при нем было лишь несколько личных слуг.

Брат и сестра подумали, что старый друг снова принес щедрые дары, однако... Его подарок был другим и предназначался специально для Снежи.

Служанка вручила ей платье чистого белого цвета, инкрустированное жемчугом и кристаллами, и маленькую бархатную шкатулку для драгоценностей. Открыв ее, в глаза девушки ударил блеск бриллианта на кольце из белого золота.

Розай застыл у двери, глядя, как его сестра бросается в объятия сына местного правителя. В уголках ее глаз блестели слезы счастья, куда прекраснее жемчугов на ее платье.

Вскоре в крепости Серебряного Сокола состоялась пышная свадьба. Жена сына правителя, несмотря на свое скромное происхождение, своей удивительной красотой покоряла всех, кто ее видел.

Брат невесты на свадьбу не пришел. Розай хотел пойти, но сын лорда сказал ему: “Тебе лучше там не появляться. В качестве компенсации мы сможем выпить еще два кубка наедине…” Ведь дворяне и рыцари ненавидели “странного колдуна”. И если бы они узнали, что Снежа - его сестра, они бы всенепременно ополчились против нее и стали ее допрашивать.

Сын властителя и его приближенные заранее продумали происхождение Снежи. Теперь у нее была новая фамилия - из семьи благородного рыцаря-героя, которая, увы, уже пала. И две старые жрицы могли подтвердить, что она действительно сиротка этой семьи.

- Розай, с этого момента ты больше не можешь называться братом Снежи. Жена властителя должна иметь достойный статус. Сирота - это лучше, чем сестра колдуна. По крайней мере сироту не разоблачат в ее происхождении, и она вызовет больше симпатии... В лучшем случае ты можешь быть ее дальним родственником... А еще лучше - просто земляком.

Розай согласился.

Прошло еще несколько лет, и “рыцарь” стал следующим лордом. На трон империи Саго взошел новый император, и новоиспеченный лорд стал известен как великий князь Ланто.

Как только в горах появлялся намек на дуновение ветра, или на границах начинались раздоры и беспорядки, Розай спешил вернуться к князю. Как только инцидент был полностью улажен, одинокий и эксцентричный колдун снова исчезал в горах.

Прошло много времени с тех пор, как Снежа возвращалась в горы. Теперь она была княжной и носила под сердцем ребенка. Возможно... она больше никогда не вернется. Никто не знал, что у княжны есть брат, никто не думал, что князь будет считать колдуна близким другом.

Розы возле хижины так и будут цвести, вот только никто не составит Розаю компанию посреди зимней ночи.

Еще одна ранняя зима. В крепости Серебряного Сокола прошли празднества в честь рождения первенца князя.

Посреди ночи в хижине среди гор погас очаг, и когда Розай с помощью своей магии снова зажег огонь, воздух был уже настолько холодным, как в тот день, когда умерла его мать.

“Мы всегда будем вместе.”

“Пока мы живы, мы всегда будем вместе.”

“Но теперь вы все оставили меня. Все предали меня. “

“Человек, которого я боялся полюбить, покинул меня вместе с человеком... которого я поклялась глубоко любить.”

======================

- Ты в порядке? - обеспокоенный Норад щелкнул пальцами перед глазами человека в своих объятиях. - Ты очнулся? Странно... Что здесь произошло?

По совету отца и чародея Норад отправился с рыцарями обратно в город. Туман густо клубился и за стенами крепости, но здесь было как-то безопаснее.

Будучи старшим ребенком князя, Норад не мог вести себя как трус, и даже если ему пришлось отступить в город, он должен был вести себя подобающе наследнику. Он перераспределил рыцарей на отряды и отправил их в патруль, чтобы успокоить жителей, и чтобы рыцари не думали, что он вернулся в поисках укрытия.

Вслед за патрулями туда же отправился и сам Норад, где, проходя мимо одного из переулков, он услышал всхлипы.

В переулке подрагивая плечами скрючился рыжеволосый человек. Норад подошел к нему и про себя подивился - подросток был воистину с утонченным и красивым лицом! Но его рыжие, как солнце, волосы были испачканы грязью, затуманенные глаза наполнены хрустальными слезами, а на бледном личике появились ужасные царапины...

“Не знаю, что случилось, но он выглядит так, будто не в себе. Возможно, он чем-то напуган, или, может, виной этот кошмарный туман... Как он мог стать настолько изможденным и убитым горем? Как он может лежать в тусклом переулке в такой грубой одежде? Такая красота... должна почивать в шелковом халате на мягких бархатных подушках!”

Чем больше Норад об этом думал, тем сильнее болело его сердце, и тем сильнее он распалялся. Он лично подхватил прекрасного юношу, приказал рыцарям пригнать карету и, под предлогом помощи раненому, умчался обратно в особняк.

________________________

Пять копеек от автора:

Ах, да. Добавляю ответ на прошлый вопрос: в этом эпизоде есть две сказочные отсылки. Одну практически все знают с детства. Часть с Таллиной и Шарлем - это Пряничный домик, а прошлое Розая - "Беляночка и Розаночка", хотя для многих это не так очевидно...

История оригинальных Беляночки и Розаночки вроде бы как закончилась счастливым концом, хотя было там несколько спорных моментов... Но, возможно, это просто личное восприятие, так что не буду вдаваться в подробности~

=========

Эта глава была необходима для перехода, она не влияет на Барриса и остальных... Но мне самой она очень нравится, хе-хе... В следующей главе нас снова ждут чародей и Король...

________________________

Пять копеек от переводчика (ранее было написано до того, как я нашел слова автора, но решил оставить):

Предпосылкой к этим персонажам опять таки стала немецкая сказка "Schneeweißchen und Rosenrot" (в русской адаптации или "Беляночка и Розаночка", или "Белоснежка и Роза" или как-то еще в том же духе, потому как варианты перевода разные). Имя девушки автор взял из первой части немецкого названия (Schnee), поэтому она тут Снежа. Кому в детстве эту сказку не читали, кратко изложу суть:

Жили были две сестры с вдовой, и как-то раз ночью к ним постучался медведь. Вдова его впустила и наказала девочкам мишку не бояться. Так он у них на какое-то время остался, а девочки дурачились с его шерстью, тягали его за нос и всячески подтрунивали, а он добродушно ворчал и покорно сносил их беззлобные шалости. Потом он ушел, сказав, что ему надо охранять свои сокровища, ото мерзкие гномы постоянно его грабят, а ему это не нравится. Дальше в истории начал фигурировать карлик. То он бородой в коряге застрял и на всю округу матюгался, а добрые девочки его вызволили, то его за бороду схватила щука, и снова девушки его спасли, то его утянул орел... Всякий раз карлик жутко сквернословил и поносил спасительниц. И как-то раз девочки стали свидетельницами, как карлик перебирает в лесу натыренное добро, после чего из чащи выскочил медведь и убил вора. Медведь тут же превратился в мужика, признался, что он принц, которого этот карлик заколдовал, и сделал Беляночке предложение. А Розочку выдали замуж за его брата. Конец.

- Значит, Красный Стервятник помолодел? - спросил Баррис.

Лот шел впереди, убирая колючки и ветки, а Баррис следовал за ним с маленьким шариком света. Несколькими минутами ранее по предложению Лота они вдвоем покинули хижину и направились выше в горы.

- Ага. Похоже, он вернулся к своим восемнадцати-девятнадцати годам, - отозвался Лот. - По дороге сюда я разговорился с несколькими рыцарями. Красный Стервятник, которого они помнили, был мужчиной средних лет, худой, маленький и безобразный, выглядящий гораздо старше своих сверстников. Говорят, что макушка на его голове была полностью лысой, а по краю этой “лысотерритории” упрямо топорщилось кольцо рыжих волос...

- Лысотерритория?.. - уголки рта Барриса дернулись.

- О, это слово я придумал для обозначения области пассивно-прогрессирующего облысения. Бритые головы не в счет. Например, твоя лысотерритория в восемьдесят лет была больше, чем у многих стариков...

- Милорд, мы говорили о Красном Стервятнике... - Баррис озабоченно дотронулся до своей макушки, и густые, мягкие волосы придали ему чувство безопасности.

На этот раз, вопреки обыкновению, Лот не стал уходить от темы:

- Так, о Красном Стервятнике... Только что я имел беседу с князем Ланто, а после выслушал, как брат и сестра описывали свою с ним встречу. Тот, с кем они столкнулись, должен был быть сам Красный Стервятник, а не его родственник или потомок. Именно потусторонние силы его изменили, вернув ему былой вид.

Баррис вздохнул:

- Так же, как Вы проделали это со мной... Ведь в мире людей не существует такой силы.

Лот кивнул:

- Получается, первопричиной этого тумана и энергии Преисподней был не Красный Стервятник, а что-то еще. Выход магии Таллины из под контроля, колебания силы Красного Стервятника и изменение его облика - все это связано с этим нечто.

- Вы знаете, что это может быть? - спросил Баррис.

- У меня есть предположение, но оно не обязательно верное. Мы узнаем наверняка, когда его найдем, - с каждым сделанным шагом Лоту приходилось останавливаться и закрывать глаза, словно он определял направление цели. - На данный момент я могу с уверенностью сказать, что это не тонкая граница, как я ранее предполагал, а древнее существо, состоящее из частичек Инферно. Но ты не волнуйся, это не демон, оно не будет устраивать резню. Единственное, о чем стоит беспокоиться - это то, что разливающаяся повсюду сила этого существа воздействует на человеческих магов. И это влияние будет расти.

Баррис задумался:

- Инфернальное существо... тогда ясно. Инициированные маги невосприимчивы к магическим возмущениям, но это касается только стихий, которые присущи нашему миру. Но появление сущности Инферно затронуло и Таллину, и Красного Стервятника, вызвав у обоих вынужденное заражение. Поскольку у Красного Стервятника способность творить заклинания уже была развита, он смог постепенно адаптироваться к стихиям Преисподней и даже использовал открывшуюся возможность стать сильнее. Однако Таллина, поскольку она еще не пробудилась, под воздействием потусторонней магии все больше и больше слабела...

- Да. И скорее всего, также было с княжной, - согласился Лот. - Ее брат стал колдуном, но она так и не научилась колдовать, а значит, способности к магии в ней были очень слабыми. При обычных обстоятельствах они в принципе не пробудились бы. Но позже из-за внезапного воздействия магии Ада, а не магического возмущения, она подверглась вынужденному заражению.

- Выходит, эта сила уже давно обосновалась на хребте Упавшей Луны... Княжна умерла много лет назад.

- Так и есть. И она же имеет отношение к безумию Красного Стервятника. Поскольку людям в крепости Серебряного Сокола он не нравился, всем было удобнее думать, что он просто сумасшедший. Никому и в голову не приходило, что за этим кроется какая-то опасность.

- Мы должны быстрее найти это “существо”, - сказал Баррис. - Иначе если так пойдет и дальше, покойники и Красный Стервятник могут превратиться в нечто...

Лот ушел вперед и, повернувшись к Баррису спиной, гордо улыбался: “Достойно моего мага! Мне не нужно много рассказывать, чтобы он уловил суть.”

- Да, нам нужно поторопиться... - сказал он, снова останавливаясь и закрывая глаза, чтобы определить направление. - Красный Стервятник благодаря силе Преисподней научился повелевать трупами, чтобы затем... ...Я не знаю точно, что он пытался сделать: отомстить Ланто, отомстить обитателям крепости Серебряного Сокола или что-то еще. В любом случае, он хотел сделать нечто грандиозное. Но, в конце концов, не он истинный хозяин силы. Вызванные мертвецы едва ли поддаются его контролю, к тому же, они поглощают частички силы из магического тумана и меняются... В итоге, они станут настоящими тварями Ада, перестанут быть “мертвецами”, и твоя некромантия больше не будет на них воздействовать.

Костяной Король говорил сущую правду. Некромантия и магия Инферно манипулирует трупами, и в определенных моментах их действие кажется схожим, но это две разные силы. Согласно записям, инфернальная магия преобразует умершего в некую живую тварь.

В древние времена властители Ада часто поступали подобным образом с другими существами: на войне они сначала убивали врагов, а затем трансформировали их, превращая в монстров и демонов, которым самое место в Бездне. Так, пополняя свои демонические ряды, они, подобно цунами, снова и снова обрушивались на мир людей и сферу богов. В конечном счете, богам пришлось оборвать связь с этим планом бытия, оставив его в изоляции на веки вечные...

Человеческая цивилизация в то время была достаточно молодой, и для магии еще не сформировалась система знаний, в противном случае, возможно, могущественные некроманты могли бы и побороться с демонами за мертвецов...

Древние Короли Ада повелевали “перерожденными”, но Красный Стервятник, который был всего лишь человеком, очевидно нет.

Первородная сила Преисподней воздействовала на него также, как на покойника, и если бы все так и продолжилось, в итоге он, вероятнее всего, умер, не в силах противостоять магическому потоку. Но из-за большого количества инфернальных частиц, которые копились в нем при жизни, в посмертии он стал бы наполненной силой оболочкой для появления доселе никем невиданного монстра... А если еще и трупы окончательно завершат свою трансформацию, то твари Инферно фактически вернуться в мир людей и, ведомые своим инстинктам, устроят резню, начиная с крепости Серебряного Сокола...

“Если дело дойдет до этого, - подумал Баррис, - возможно, я смогу первым завладеть мертвым телом Красного Стервятника... Хотя нет. С моим нынешним уровнем заклинаний, скорее всего, я не смогу этого сделать... И на Пинус Тунберга я тоже не могу рассчитывать.”

Однако, была одна вещь, на которую Пинус Тунберг все-таки был способен: в крайнем случае, он мог взять под контроль всех погибших в крепости до того, пока ими не успеют овладеть стихии Преисподней.

Глядя на спину стоящего перед ним Костяного Владыку, Баррису в голову пришла еще одна мысль: “И вообще, к чему этот пессимизм? На нашей стороне полубог!”

В теле Костяного Короля существовало три силы: Божественная, Некромантия и Инфернальная. Даже если бы Красный Стервятник переродился в чудовище, Костяному Лорду было по силам с ним справиться! Например... броситься к нему и до смерти облобызать его своим ртом?

- Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? - Лот почувствовал, что Баррис споткнулся, и тут же обернулся.

Баррис виновато опустил глаза и растер лоб между бровей:

- Нет, я в порядке... Я просто задумался. Недавно мы обратили в бегство столько мертвецов, но куда все они в итоге делись…

- Их цель такая же, как и у нас, - откликнулся Лот. - Они также хотят найти этот источник силы. Чем ближе они к нему подберутся, тем больше питательных веществ смогут поглотить.

С этими словами он указал вперед. Баррис направил небольшой шар света над Лотом и осветил в тумане толпу оживших покойников. Трупы заметили свет и, пошатываясь, направились к ним.

- Оставь это мне, - Лот закрыл собой Барриса. - Не приближайся к ним и не заходи вперед. Позже я объясню тебе, почему.

- Я...

- Мне не потребуется поддержка твоих заклинаний. Держись подальше. Если потребуется... можешь закрыть глаза.

Баррис послушно стоял под защитой широкого дерева, но на сердце у него было неспокойно. Закрыть глаза? Зачем ему закрывать глаза? Чего некромант мог не видеть? Более шестидесяти лет назад он уже был очевидцем, как Костяной Король руками разрывал монстра на части, и ничуть не испугался.

Тучный мертвец бросился вперед, но Лот не стал уклоняться, позволив ему обхватить себя за шею. Затем медленно схватив труп за руки, он с силой подбросил его в воздух, и руки покойника оторвались от туловища.

Не успел Лот отбросить чужие конечности, как его окружила еще пара мертвецов. Подойдя к ним вплотную, он подхватил того, кто был поменьше, размахнулся им по ногам другого, а затем раздавил их головы обитым железом сапогом.

Некоторые трупы настойчиво пытались его достать, некоторые - обойти, но Лот поочереди неспешно их останавливал, разрывал и отбрасывал... Прошло совсем немного времени, как вся толпа мертвецов валялась по округе неживописными кусками.

Лот зашвырнул голову в кусты перед собой, и, судя по звуку, та словно провалилась в пропасть.

Он снова обратился к Баррису:

- Понял, почему я сказал тебе держаться подальше и не двигаться? Там обрыв. Его трудно заметить даже днем, а ночью он еще опаснее. Если бы ты прошел дальше, то мог случайно упасть.

Баррис обогнул груду разорванных тел и подошел к Лотту.

- Сильно же Вы их разорвали... я бы даже сказал, слишком сильно. И как теперь их будем собирать по таким маленьким кусочкам обратно? Уверен, что когда все закончится, местные жители захотят их перезахоронить...

Выражение лица Лота было неописуемым.

- Не могу поверить, что ты совсем не боишься...

- Более шестидесяти лет назад картина была куда более зрелищной.

- Ох! Конечно! - осенило Лота. - Тц! Но если подумать, даже если не события шестидесятилетней давности, уверен, ты бы не испугался... Ты наверняка видел куда более отвратительную мерзость. Эх! Умом я это понимаю, но все равно немного расстроен...

- Из-за чего Вы расстроены?

Лот свесил голову и посмотрел на мага:

- В моем воображении первоначально была одна фантазия… Перед лицом опасности я мягко говорю тебе: “Держись подальше. Если потребуется... можешь закрыть глаза…” После чего я злобно ухмыляюсь и нагло врываюсь в круг врагов, разрывая их на части крайне ужасным способом... После того, как я обо всем позаботился, я возвращаюсь к тебе, но в твоих глазах читается страх! Тогда я снова принимаю свой кроткий вид и протягивая к тебе руку, но ты подсознательно от нее уклоняешься, а я с горькой улыбкой тебе говорю: “Не бойся. Это я. Я не причиню тебе вреда…” Затем я касаюсь твоего лица, и ты робко смотришь на меня. Пользуясь случаем, я заключаю тебя в объятия и продолжаю шептать тебе на ушко утешительные слова, нежно поглаживая твою спину, чтобы унять дрожь...

Баррис в оцепенении застыл, а его мысли вернулись к одному из дней далекого прошлого.

В тот день в небольшом приграничном городке он увидел эксгибициониста. Мужчина стоял на крыше одного из домов и, смеясь и делая различные танцевальные “па”, спускал штаны, вызывая у женщин на улице визг...

Сейчас он чувствовал себя примерно так же, как и тогда: он не стеснялся и не боялся того, что видел, но просто был шокирован. Невозможно шокирован… определенной вещью. Ну, знаешь ты, что у тебя она есть, но зачем ее обязательно нужно показывать?

Лот некоторое время выжидал, но обнаружив, что лицо мага не выражает никаких признаков застенчивости, отказалась от этого несбыточного ожидания:

- Ладно... я понимаю. Фантазии - это всего лишь фантазии. Их нельзя навязывать, но разве я не могу о них хотя бы рассказать? Если бард не может спеть свою длинную эпическую балладу до конца, позже он все равно расскажет общее развитие событий…

Баррис достал из поясной сумки влажный бумажный носовой платок, пахнущий зелеными травами:

- Итак... Вы... вытрите руки. Я сам ими пользуюсь после соприкосновения с трупом.

Лот послушно вытер руки и подвел Барриса ближе к краю пропасти перед собой. Этот разлом посреди леса действительно был очень опасен: скрытый за кустами, издалека он выглядел как обычная лесная растительность, и, подойдя к нему вплотную, в него можно было легко случайно упасть.

Баррис направил шар света вниз по склону, где он спускался, казалось, целую вечность, но дна долины все не было видно. Осветить пространство на такое далекое расстояние он не мог. Баррис только видел, как световой шар становится в темноте все меньше и меньше…

Зато зрение Лота было гораздо острее, чем у него.

- Смотрю, там внизу полно покойников... Нам тоже придется спуститься.

- Источник силы Преисподней находится внизу? - спросил Баррис.

- Да. Я его чувствую.

Сказав это, Лот расправил плечи, и у него на спине появилась пара драконьих крыльев, которая могла только неспешно парить. Он бесцеремонно притянул к себе Барриса, крепко обнял его, и они вдвоем шагнули за край обрыва, медленно кругами спускаясь вниз.

________________________

Пять копеек от переводчика:

К своему почтенному возрасту я наконец разобрался, что крепость - это не синоним замка, но только который с военными объектами. Меня смущало, что в тексе то тебе крепость (вот я и представляю этакое строение с окнами и решетками), то тут же где-то недалеко город. Как оказалось, одно или комплекс зданий - это была уже познятина, а раньше крепостью назывался укрепленный стеной город. Яркий пример - Иерусалим. Ниже фото двух разных крепостей, который по типу города, и который по типу "а в середине у нас парачка построек" : Каркассон и Нарын-Кала.

По мере того как двое продолжали спускаться, туман вокруг них становился все гуще, а его цвет менялся от белого к серому. Крылья, которые служили лишь в качестве украшения, Лот использовал, чтобы разгонять туман, и немного расширил зону видимости: если верхняя часть обрыва, ведущая в пропасть, была узкой, то чем ниже они опускались, тем шире становилось пространство вокруг. На дне оказалась скрытая долина с лесом, ни конца, ни края которому не было видно.

Костяной Король верно говорил. На дне ущелья действительно оказалось много мертвецов, но... большая часть из них не могла двигаться. Утес был слишком высок, и тела разбивались, когда прыгали вниз.

Без руководства заклинателем и в отсутствии разума и силы, превышающей человеческие пределы, они следовали инстинктам и шли на верную погибель.

Баррис произнес заклинание и рассеял часть тумана, в противном случае он бы вообще ничего не смог увидеть: туман на дне долины был уже не молочно белым, а скорее черным, похожим на дым, но без запаха. Костяной Король занялся мертвецами, которые еще могли атаковать, сшибая их, а затем ломая или раздавливая... Разорвав на части последний бросившийся на него труп, он развернулся в сторону определенного укрытия.

Закрыв глаза, он снова их открыл, но теперь смотрел сквозь черную завесу глазами, горящими красным. Он находился совсем рядом. Зигфрид определенно был там.

Проследив за линией взгляда Лота, Баррис наложил заклинание, и небольшое пространство в том направлении на время окутало свечение, похожее на дневной свет. В укромном уголке лесистой долины находилась пещера, скрытая зарослями и плющом.

- Баррис, тебе лучше подождать снаружи. Я сам пойду, - сказал Лот.

Баррис мотнул головой:

- Милорд, ранее, когда Вы не разрешили мне помогать с мертвецами, я думал, что Вы хотите, чтобы я берег свои силы. Но теперь, когда мы нашли это место, Вы просите меня оставаться снаружи... Тогда с какой стати Вы привели меня сюда?

- Потому что разделенная опасность повышает взаимную симпатию, - честно ответил Лот.

Глядя на ошарашенное лицо мага, Лот рассмеялся:

- Я шучу. А если серьезно... Если ты пойдешь за мной, то можешь отравиться.

- Стихия Инферно там настолько сильна? - Баррис сразу понял, что он имел в виду.

Лот бросил взгляд на темный вход в пещеру.

- Да. Даже в Аду найти такую насыщенную силу непросто. Все дело в ее концентрации относительно масштаба. Представь себе: тысячи людей испражняются и мочатся в широкую реку, но когда ты будешь в ней купаться, то ничего не почувствуешь. Но стоит одному человеку справить нужду в наполненное водой ведро, то она сразу начнет вонять...

Баррис перебил его, нахмурившись:

- Милорд, не могли бы Вы приводить мне более пристойные примеры?

- Неприлично, зато наглядно, - пожал плечами Лот. - К тому же, я хочу, чтобы ты остался снаружи для защиты. Только что мы наткнулись на приличную толпу неупокоенных, но, как ты сам понимаешь, это еще не конец. Если раньше мертвецов призывал Красный Стервятник, то за последние несколько дней ситуация ухудшилась, и теперь сила Инферно сама подняла трупы со всех близлежащих кладбищ... А это по определению число далеко не маленькое. Ты только подожди. Думаю, найдется еще немало везунчиков, которые доберутся сюда целыми и невредимыми. Только они уже не те, что были в подчинении у Красного Стервятника. Их влечет сила. Когда я войду в пещеру, я буду сосредоточен на том, чтобы разобраться с тем, что внутри. Если сюда притащится еще какой-нибудь труп, твоей задачей будет с ним разобраться.

Баррис печально кивнул. “…Если бы это был прежний я, я бы попросту взял все эти трупы под свой контроль. Чувствовать, как твои способности ухудшились, действительно неприятно. Как же это невыносимо - снова медленно двигаться вперед.”

Думая об этом, он вспомнил, что Костяной Король находится в таком же положении, как и он сам, и, возможно, то, что находится в пещере, окажется и для него серьезной проблемой.

В конце концов, Баррис согласился остаться снаружи. Он зажег сразу пять световых шаров, развернул рукописный свиток, разложил на земле в определенном порядке травы и тихо произнес заклинание. Вокруг него образовался круг защитной стены диаметром в десять метров, который постепенно растворился на земле и в воздухе.

Перед тем как войти, Лот положил руки на плечи Барриса и быстро поцеловал его сзади в макушку. Баррис смущенно оглянулся, но Лот уже исчез в густой темноте входа пещеры.

==============

- Зигфрид, проснись...

Войдя в пещеру, Костяной Король избавился от своего человеческого облика. Его тело стало выше и сильнее, а голова вернулась к форме черепа, покрытого черной чешуей, с парой изогнутых демонических рогов на голове и мерцающими огнем глазами.

Вязкий черный туман блокировал звуки во внешний мир, так что о том, что его голос выйдет за пределы пещеры, можно было не волноваться.

- Зигфрид...

Он расправил драконьи крылья за спиной, и они, как щупальца, принялись шарить в тумане. Через несколько минут блуждания в клубах тумана он услышал тихий болезненный стон, словно обладатель голоса пребывал в кошмаре и пытался проснуться.

- Дитя, проснись, - Костяной Владыка пошел на голос. - Дочь нежити уже пробудилась, пора и тебе проснуться, сын Преисподни.

Из темноты донеслось бормотание спящего юноши:

- Это их проклятие... Я никогда не проснусь.

- Кто тебя проклял? - спросил Костяной Король.

- Горы, лунный свет и леса. Я обманул их, и они наказали меня вечным сном.

- Как ты их обманул?

- Когда-то я лишился своих владений, своего короля, своих соратников. Мне некому было служить, некого охранять. Я наложил иллюзию на свои почерневшие душу и тело, окрасил себя в священный серебристо-белый цвет и стал ложным богом, на протяжении веков охранявшим горы... Жители западной стороны гор поклонялись мне, надеясь, что я подарю им удачу и победу. Жители крепости восточной стороны гор плакали, когда видели мои чудеса... Когда пришла война, я не знал, какую сторону защищать... Стоя перед побоищем и кровопролитием я трусливо скрылся в горах и ничего не сделал…

Услышав эти слова, Костяной Король пробормотал про себя:

- Хм... битва за горный хребет Упавшей Луны. Похоже, именно тогда ты попал в неприятности. Неудивительно, что до этого... Красный Стервятник был еще нормальным.

Голос юноши продолжал исповедоваться:

- Везде, покуда хватает глаз, каждая слезинка, каждая капля крови, каждый увядающий лист - они все мое проклятие. Я - демон. Как я могу кого-то защитить? Мои серебристо-белые одежды разорвались, обнажая истинную сущность черного зверя. Долина поглощает мое тело, шипы опутывают мое сердце. Я никогда не очнусь от этого сна...

Костяной Король вздохнул:

- Зигфрид, ты совсем не изменился. Ты все такой же хрупкий и поэтичный... Мертвые и горы не насылают проклятий. Тебя гложет твоя собственная вина. Очнись! Неужели ты меня не узнал?

- Покинь это место, путник, - прошептал голос юноши. - Ты всего лишь сон в моем долгом заточении...

Костяной Владыка беспомощно схватился за лоб:

- Ну что ж. Первоначально я хотел разбудить тебя более мягко... Но раз этот метод не работает, придется тебя немного попугать.

Находясь в заточении, Костяной Король как-то прочитал книгу о здоровье человека. В ней говорилось, что если вы хотите разбудить ребенка, то лучше просто раздвинуть шторы, чтобы на него естественным образом падал солнечный свет, а затем терпеливо, мягким голосом его позвать и подождать, пока он постепенно пробудится ото сна... А вот энергично толкать и трясти его, издавая резкие звуки, не стоит. В противном случае, проснувшись, он будет напуган, что не способствует здоровью ребенка, и повлияет на дальнейшие отношения между родителем и их чадом…

У Костяного Короля не было детей, но у него были творения. Он еще никогда не пытался кого-либо разбудить, но сегодня ему предстояло это попробовать. К сожалению, мягкий подход не сработал, так что ребенка пришлось будить грубо.

Пройдя по направлению голоса, он коснулся стены из спутанных колючек. Шипы длиной в полпальца торчали наружу, в то время как из щелей между лианами непрерывно вырывался смог. Впрочем, для Костяного Владыки такая защита была пустяком: черные чешуйки на его руках были твердыми, как драконья броня, и шипы не причиняли ему никакого вреда. Поэтому он сразу же схватился за лианы, разрывая их одну за другой, сдирая слой за слоем и проделывая для себя дыру, чтобы идти дальше.

Но чем глубже он проникал, тем сильнее дрожали его руки, ведь в укутанном терновником черном тумане бушевала не только стихия Преисподней, но и грезы спящего.

Инфернальные стихии не могли навредить Костяному Лорду, но в той или иной степень на него могли повлиять сны. В конце концов, это не магия и не божественное искусство, а сладкие и настойчивые колыбельные...

Неясно он видел себя, когда создавал своего первого ребенка.

В перерыве между наплывами армии демонов он увидел два человеческих трупа: взрослого со сломанным копьем в грубых кожаных доспехах, полностью залитых кровью, и девочку в голубом платье, чью крохотную голову пробило клыками демонического крылатого чудовища.

Когда битва закончилась и боги разделили миры, Повелитель Костей использовал власть некроманта и создал человеческую деву. В то время у нее не было имени, он выбрал его лишь много лет спустя.

Создав первое творение, Костяной Лорд продолжил очищать землю от оставшихся на ней существ Ада. Но вскоре он стал свидетелем появления на земле редкого божественного создания, и, испытывая необъяснимую страсть и вдохновение, создал второго ребенка...

===========

Баррис сидел на валуне, время от времени заглядывая в пещеру. Пришедшие по их следам мертвецы рассыпались напротив его заклинания веером, и изредка самые упрямые пытались прорвать эту защиту, вынуждая Барриса облагораживать их “особой заботой”.

В принципе, ему не нужно было беспокоиться о Владыке. Костяной Король обладал огромной физической силой и внушительным магическим иммунитетом. Даже если бы он не смог победить существо в его логове, оно определенно не причинило бы ему вреда... Но Баррис не мог не представлять всевозможные плохие сценарии.

Например, что если существо в пещере сильнее не в колдовстве, а в физических атаках, которым оно владеет даже лучше, чем Костяной Король? Что если пещера похожа на лабиринт, и Владыка заблудился и больше не вернется? Что если Лорд и существо в пещере давно знают друг друга, и существо уговаривает его присоединиться к нему в покорении людей? А если Костяной Король и существо - извечные враги, чья встреча спровоцирует оползни и землетрясения? А что, если у существа в пещере вообще нет рта, и Лорд не сможет его зацеловать?

“Ты слишком много думаешь. Неужели и твой интеллект уменьшился с возрастом…” - Баррис в сердцах выругался на самого себя и решил чем-нибудь заняться, чтобы развеять эти ненужные тревоги.

Он достал хрустальный шар, похожий на леденец на палочке, и произнес в него короткое заклинание. Шар тотчас замерцал и проговорил слегка осипшим голосом:

- К вашим услугам, хозяин.

- Какие истории тебе известны о хребте Упавшей Луны?

Баррис поднес шар ко рту, отчего тот стал еще больше похож на конфету.

Этот “кристалл легенд” мог рассказывать его владельцу всякие удивительные истории. Кристаллы легенд странствуют по миру с их владельцами, автоматически записывают разговоры и истории, содержащие определенные ключевые фразы, а затем распространяют их между остальными кристаллами. Этот артефакт был изобретен одним талантливым чародеем Общества Исследователей Магии, который был заядлым путешественником, а Баррис участвовал в последующих исследованиях по его оптимизации. Артефакт не собирал секретную информацию, ограничиваясь лишь россказнями сельских жителей да байками на рынках.

Кристалл немного помолчал и ответил:

- Найдено несколько историй, хозяин.

- Рассказывай. Исключи повествование о войне за холмы Упавшей Луны, исключи истории, связанные с орками и гоблинами, исключи все, что связано с человеческой аристократией. Ищи упоминания о загадочных существах.

- Слушаюсь, хозяин. Давным давно в горах Упавшей Луны жил был старик. Он зарабатывал на жизнь собиранием грибов и жил один уже более восьмидесяти лет. Как-то раз откуда ни возьмись появился единорог, и как только он увидел старика, единорог пролил слезы сочувствия и восторга, потому что старик все еще был девственником...

- ...исключить элементы пошлости и глупости.

- Слушаюсь, хозяин. Глядя на одинокого старика, единорог заплакал, потому что он тоже был одинок. Старик лишился семьи, когда был совсем маленьким, и единорог сказал, что он был таким же. Единорог даровал старику сокровища и еду и, плача, проводил его вниз с горы. Он не стал оставлять старика у себя, потому что знал, что у всех людей короткий срок жизни...

В этот момент клубящийся вокруг туман внезапно рассеялся, а черная дымка в пещере стала блеклой. Баррис удивленно огляделся по сторонам: весь лес долины начал возвращаться к своему первоначальному виду.

Он быстро погасил кристалл заклинанием, потому что из пещеры разносились звуки движения… и, скорее всего, это возвращался Костяной Король. Сценарий, где Повелитель Костей находит кристалл, был крайне нежелателен, потому что в этом случае была высока вероятность того, что он подсядет на него на несколько дней к ряду.

Звуки в пещере становились все ближе и были и были похожи на тяжелые шаги крупного животного.

Баррис загнал шар света в пещеру и увидел, как Лот, зевая, шагает к выходу. Сейчас он был в человеческой форме, но по расстегнутым пуговицам на его одежде было ясно, что он возвращался к своему изначальному облику.

- Все в порядке? - несколько напряженно спросил Баррис.

- Все прошло хорошо, но я чуть не заснул...

- Что?

Лот не ответил и с улыбкой оглянулся:

- Теперь все в порядке. Я нашел это создание. Теперь силы Инферно из него не будут выходить. Он сделал это ненарочно. Просто он попал в неприятности, и его тело перестало его слушаться… Кстати, из-за того, что я его спас и пробудил, он... решил присягнуть мне на верность.

Баррис настороженно заглянул в пещеру, немного беспокоясь, что сейчас он увидит единорога из истории. Хотя подобное было невозможно, потому что единороги не были тварями Ада. Мало того, они были вымышленными, сказочными существами.

Каждый заклинатель знает, что в мире существуют драконы, но не единороги, а услышанная им история была всего лишь очередной выдумкой.

Лот продолжил:

- Дорогой Баррис, позволь мне представить тебе нашего нового друга. Его зовут Зигфрид.

С этими словами вперед вышло невероятное, редкое в этом мире, красивое и сильное существо с рогом на голове.

Баррис в недоумении уставился на животное: “...Благодарение Богу Аркана, мой здравый смысл меня не подвел, и это действительно не единорог.”

Глаза у Зигфрида были как у создания Ада: радужка - огненно-красная, склера - черная... Но в этих глазах, которые должны были выглядеть свирепыми, застыла влага, что придавало ему сходство с единорогом из истории, который шагу не мог ступить без слез. И еще… на лбу у него действительно был спиралевидный острый рог.

Вот только тело у него было не лошадиным. Он был огромным темно-красным грифоном.

Баррис протянул Зигфриду носовой платок. Глаза у грифона были большими, и слезы из них текли рекой, превращая пух на морде в колтуны. Стоило платку коснуться его глаз, как он тут же насквозь промок.

- Не плачь, мы тебя не виним, - Баррис нежно погладил грифона по шерсти. - Ты - волшебное существо, созданное во времена древних войн и вынужденное скрываться в этом мире, когда эпоха разрушений закончилась... Ты молодец, правда. В этом нет твоей вины. Когда позже горные жители стали поклоняться тебе, как единорогу, в этом тоже не было твоей вины. Не плачь, на самом деле ты очень добрый. Иначе ты бы не мучался так из-за войны и не заставил себя спать...

Зигфрид всхлипнул:

- Но... я все равно виноват! Я же не беспомощен в бою! На самом деле... я очень в этом способен. Я даже убивал демонов... Я так хорош, но мог только наблюдать за тем, как люди сражаются. Я... не знал, что делать! На обеих сторонах горного хребта были люди, которые меня боготворили и которые мне доверяли, и меня мучила совесть за то, что я вынужден отдать предпочтение только одной стороне... И за одной ошибкой я совершал другую. Я спрятался, как страус, думая, что все будет хорошо. Но кто бы мог подумать, что я потеряюсь в мире снов и утрачу над собой контроль, позволив инфернальным стихиям в моем теле вырваться наружу и нанести вред внешнему миру... Конечно, я виноват. Мой грех невозможно искупить даже смертью...

Увидев его слезы, Баррис не удержался от вопроса:

- А... ты знаешь Таллину?

- Кого?

- Не важно, я просто спросил. Ты немного похож на мою знакомую человеческую девочку...

“Можно ли утверждать… что если неинициированный маг станет заражен силами плаксы, он тоже будут рыдать днями напролет? Воистину это беспрецедентное открытие…”

Чтобы смерить атмосферу скорби, Баррис решил поговорить о чем-то серьезном.

- На данный момент процесс преображение мертвецов остановлен, верно?

Слезы собрались у ног Зигфрида в небольшую лужицу.

- Ну, сила перестала вытекать, когда я очнулся.

- А ты можешь ими управлять? - спросил Баррис. - Например, отправить их обратно в их могилы...

Грифон опустил голову.

- Боюсь, что это не сработает... Их связь со мной оборвалась. Чтобы их изгнать, мне придется снова напитать их стихиями Преисподней, а если я это сделаю, обращение продолжится... Это слишком рискованно. Если труп завершит трансформацию во время этого процесса, это вызовет еще больше проблем... Простите, я доставлю только неприятности. От меня действительно нет никакой пользы...

- Все в хорошо, все в хорошо... - Баррис торопливо погладил его по голове.

Чародей обвел взглядом мертвецов в долине и бессильно опустил плечи. Очевидно, единственным, кто мог навести порядок, был он сам. Он снова спросил грифона:

- А что насчет живых? Что произойдет с живыми, которые попали под воздействия магии Преисподней?

Зигфрид сказал:

- Трансформация прервалась, но изменения, которые в них уже произошли, никуда не денутся.

Другими словами, Красный Стервятник все еще был опасен. Пусть мертвецы восстали не по его вине, но он был способен их контролировать. Среди его заклинаний самым мерзким была магия клейма: убей он человека у места его рождения, нарисуй на нем соответствующую печать, и через тринадцать дней покойник станет марионеткой хозяина, обладающей и умом, и абсолютным послушанием.

Это не типичное для повелителей душ заклинание. В большей части основываясь на ритуалах жертвоприношения колдунов, его принципы и идеи шли вразрез со школой некромантии. Поговаривали, что жители Западной Пустыни, расположенной по другую сторону хребта, тоже умели использовать мертвых, так что, возможно, Красный Стервятник научился этой технике у тамошних обитателей.

Подумав до этого места, Баррис громко крикнул вдаль:

- Милорд, может, нам стоит вернуться в крепость Серебряного Сокола?

Повелитель Скелетов занимался сортировкой тел. Такая задача была поставлена Баррисом: поскольку тела большей части мертвецов, которые спрыгнули в долину, были неполными, для облегчения идентификации в будущем их нужно было сгруппировать и аккуратно сложить.

Увидев приближающегося Лота, Зигфрид в повиновении склонил голову. Баррис не знал о характере их отношений и решил, что это дань уважения и благодарность полубогу.

Лот ухватился за Зигфрида одной рукой.

- Разве это не конец? Мы ведь нашли источник всего этого.

- Это далеко не конец, - покачал головой Баррис. - Красный Стервятник  в любой момент может нанести удар по семье князя.

- Ты такой ответственный...

- Разумеется. Знаете ли Вы, сколько заказов в моей мастерской ежегодно размещает крепость Серебряного Сокола?

- Очень убедительно, - ухватившись за шерсть Зигфрида, Лот перевернулся, оседлал спину грифона и протянул руку Баррису. - Давай!

Баррис посмотрел на высокую спину зверя.

- Грифону категорически нельзя появляться на глаза простым людям!

- Я понимаю, - откликнулся Зигфрид. - Я могу этого избежать. Я умею создавать иллюзии, так что если меня случайно увидят, то подумают, что я белый рогатый пегас...

Теперь Баррис наконец понял, откуда взялись слухи о единорогах. Он добавил:

- И еще. Когда мы покинем эту долину, нам нужно сперва заглянуть в хижину. Я хочу убедиться, что Таллине не становится хуже...

С этими словами он схватился за мех на спине грифона, чтобы на него забраться, но Лот тут же его остановил.

- Нет! Ты сидишь передо мной.

- Почему?

- Я могу обнимать тебя, только если ты сядешь впереди... Нет, на самом деле это потому, что ты ниже меня ростом, и если ты сядешь сзади, то я буду закрывать тебе обзор...

- Закроете и закроете. Не я же отвечаю за полет...

Баррис просто не хотел сидеть впереди. Вместо того, чтобы обнимали его, он предпочитал держаться за кого-то сам... По крайней мере, он это будет делать без задних мыслей.

И тут заговорил Зигфрид:

- Господин архимаг, я буду признателен, если вы сядете перед ним. Вы легче, а значит лучше вам сидеть так... Это облегчит мне сохранение равновесие во время полета.

Поскольку грифон сам это предложил, Баррису пришлось взять Костяного Владыку за руку, взобраться наверх и сесть перед ним.

На самом деле у грифона не это было на уме… И, к слову, настоящие грифоны вообще не позволяют людям на себе кататься. Так они переносят только своих детенышей, не умеющих летать, или, в крайнем случае, готовы помочь что-то перенести за определенную плату. Такая штука, как “Поединки на грифонах” - исключительно человеческие фантазии.

Получив обзор сверху, за завязанными за головой волосами Барриса показались слегка порозовевшие уши, а ниже накинутого на плечи капюшона плаща глазам открылась изящная светлокожая шея. Костяной Король с удовлетворением заключил мага в объятия и улыбнулся от уха до уха.

Грифон поднялся в воздух и медленно кружа воспарил над обрывом. Будучи творение Повелителя Скелетов, пока Зигфрид находился недалеко от него, он мог слышать команды хозяина напрямую у себя в голове.

И только что Владыка ему велел: “Придумай что-нибудь, чтобы маг сел спереди”.

Теперь Костяной Лорд ему говорил: “Лети ровно, чтобы у него не кружилась голова. Но подниматься и опускаться можешь чуть быстрее, чтобы дать мне возможность держать его крепче.”

Багровый грифон молча повиновался приказу. “Похоже, хозяину нравится этот человеческий маг. Это хорошо. Надеюсь, ему удастся удержать мага рядом с собой.”

Зигфриду тоже очень понравился чародей, такой добрый и мудрый, совсем как тот мягкий старик. Давным давно собирающий грибы улыбающийся дедушка.

===================

В княжеском поместье крепости Серебряного Сокола “юная красавица” наконец очнулся.

Он лежал на широкой кушетке, такой мягкой, что в ней можно было утонуть, окруженный подушками, источающими аромат гиацинта и черной смородины. Неуверенно приподняв удобное, переливающееся перламутром, бархотное одеяло, он обнаружил, что его грубая одежда и старый шерстяной плащ исчезли, а на их месте появилась шелковая ночная рубашка цвета шампанского.

Он сел, и его босые ноги погрузились в натуральную овечью шкуру с высоким ворсом, на которой стояла пара бежевых, расшитых золотом, атласных домашних туфель, которые как раз подходили ему по размеру. На спинке кресла висел домашний халат из черного бархата с золотой отделкой, такой мягкий, что в него хотелось зарыться лицом. А на халате лежала записка, на которой нарочито ученым слогом справлялись о его самочувствии и указывали, что эта одежда была приготовлена специально для него.

Держась за высокую спинку кушетки, он поднялся, надел халат и, чувствуя себя так, будто еще не проснулся, медленно оглядел комнату.

От дверного проема раздался эмоциональный вопль:

- О Боже! Вы очнулись!

Норад лично принес закуски и чай.

- У вас небольшая лихорадка, так что не двигайтесь и лучше присядьте... Нет, лучше прилягте.

У Розая Гримма шла кругом голова. Долгое время он не произносил ни слова, безучастно наблюдая, как старший сын князя мечется по комнате.

Он знал Норада, но Норад не знал его.

А еще ему была знакома эта комната. Эта гостиная была одна из самых теплых в усадьбе, и Снежа часто сидела здесь на кушетке у окна, читая или вышивая.

Розай долгие годы жил один в горах, пока не нашел возможность вновь оказаться в крепости. После того, как он оказал великому князю Ланто большую услугу на войне, князю пришлось пообещать забрать его обратно в крепость и даровать небольшую должность.

Живя здесь, Розай почти не выходил из своей комнаты. Отчасти потому, что князь не разрешал, а отчасти потому, что он физически не мог выйти из дома.

Ближе к концу войны в его тело начала постепенно проникать чужеродная сила. Из-за этого каждый день он практически ничего не соображал, и ни один день не обходился без боли. Чем сильнее в него вторгались потусторонние стихии, тем более размытым и запутанным становилось его сознание. Если же он пытался оградить свой разум от их воздействия с помощью других заклинаний, его снова донимала острая боль и слабость...

Его силы непрерывно колебались, от чего он выглядел изможденным и сумасшедшим... Было время, когда Розай даже не мог вспомнить, что было до сражения. Чем более безумным он становился, тем больше князь был против, чтобы он встречался с другими людьми. В то время он часто говорил в бреду, и князь боялся, что он может раскрыть тайну княгини.

Великий князь Ланто давно хотел избавиться от Розая, вот только повода подходящего не было. В конце концов, Розай был одним из ветеранов войны за хребет Упавшей Луны, а репутация человека, жестоко обращающегося со своими побратимамы, была ему не по душе.

Позже безумие Розая проявилось на публике, и он “наложил” на Таллину нелепое проклятье. Тогда-то князь наконец нашел возможность выгнать его из города.

К тому времени никто уже не помнил даже имени колдуна.

Все смеялись над его поношенным видом и называли его Красным Стервятником.

После возвращения в горы изменения в теле Розая продолжились.

Стихии, словно призраки, переплетались с его костями, делая его все сильнее и сильнее, но промораживая едва ли не до смерти. Но он только становился все более и более зависим от этой стихии... Он начал учиться получать от них удовольствие, и боль постепенно уменьшилась. Все закончилось тем, что он просто перестал с ними бороться и открыл свой разум и тело, позволив потусторонним силам занять эту бренную оболочку.

И тут произошло чудо. Стихии изменили его облик, вернув его физическое тело  к тому, каким оно было в молодости, и наделив его множеством новых способностей... Ему даже казалось, что он не колдун, что он перестал быть собой... Что он больше походил на сущность, о котором рассказывал его наставник. Существо Преисподней...

Кстати, его наставник был мертв. Во время одного из сражений за горы Упавшей Луны Розай снова встретился с тем старым колдуном из Западной Пустыни, но, к сожалению, в тот раз они были врагами.

Старый колдун умер в горящем песке. Он был прав. У него просто было немного больше опыта в управлении своей силой, чем у Розая, который в действительности был гораздо могущественнее его.

Хотя его мощь возросла, контроль Розая над потусторонними силами был нестабильным. При произнесении заклинаний создавались колебания, которые давали на него большую нагрузку. Так произошло и в этот раз. Ослабев, он потерял сознание в переулке, а затем с удивлением очнулся в знакомой крепости...

Пока Розай размышлял об этом, Норад без умолку болтал. В процессе разговора, он пихал в руки Розаю чашки с чаем, растирал его руки, чтобы согреть, и пытался своими пальцами засунуть в рот Розая маленькие песочные печенья… По мнению Норада, этот хрупкий юный красавец был чрезмерно подавлен, потому как чтобы ему не говорили, он выглядел поглощенным своими мыслями. Однако, похоже, красавцу не были противны его прикосновения, отчего сердце Норада затрепетало, и он открыто протянул руку и обнял Розая за плечи.

- Хорошо? - Норад перебирал пальцами рыжие волосы красавца.

Розай даже не слышал, что он сказал, и просто уставилась на него, как на пустое место.

Норад завороженно смотрел в эти большие, ясные глаза.

- Я говорю, что на улице опасно, так что пока побудьте со мной, хорошо? Если у тебя есть семья, я могу послать кого-нибудь, чтобы их привели сюда...

Розай покачал головой:

- У меня не осталось родственников... Они все мертвы. У меня никого нет.

- Это замечательно! - Норад замялся и поспешно изменил слова. - Эээ, я не это имел в виду... Я хотел сказать, что это прискорбно, но хорошо, что ты вовремя меня встретил. Просто оставайся здесь, я тебя защищу!

Взгляд Розая был растерянным и уязвимым, как у птицы, чьи перья намокли во время шторма. Норад не удержался и снова придвинулся ближе, щекой ощущая жар, исходивший от юноши.

Старший сын великого князя взял руку Розая и осторожно опустил голову, чтобы его поцеловать.

Колдун едва заметно улыбнулся, закрыл глаза и придвинулся губами к его губам.

Увидев, что туман полностью рассеялся, Пинус Тунберг тихо про себя вздохнул, решив, что “неживой демонический дракон” со всем разобрался. Теперь можно было расслабиться, а всё, что оставалось делать ему - это есть закуски, попивать чай да болтать и шутить с великим князем...

Вернувшись в свою резиденцию, князь Ланто сразу понял, что что-то не так.

Рядом с высоким ограждением стояло несколько человек, занятых стиркой, хотя обычно в это время слуги должны отдыхать. Откуда вдруг такое рвение?

Кроме того, стражники, охранявшие ворота, почтительно приветствовали князя, но даже не взглянули на Пинус Тунберга, что было совершенно ненормальным... Эльфийский чародей парил в костяном кресле, и стражники у ворот города, как и солдаты, патрулировавшие улицы, смотрели на него как на чудище. Даже рыцари, которые видели его раньше, постоянно косились в его сторону... Как могла охрана особняка быть такой спокойной?

Великий князь наугад окликнул солдата и спросил его имя и в каком отряде он служит. Князь не знал всех подчиненных в лицо, но ему было нужно посмотреть на реакцию человека. Ответ стражника был вежливым, и казалось, что в нем не было ничего необычного. Однако один из рыцарей, следовавший за великим князем, насторожился и тут же выхватил меч.

- Ваше Высочество! Этот человек не Фоули из восьмого отряда! Фоули - двоюродный брат сестры моего деверя! Я видел его! Этот человек - самозванец!

Притворщик сначала пытался отнекиваться, но видя, что его обман не удался, мгновенно выхватил оружие. И не он один: стоявшие поблизости стражники, конюхи и даже прачки окружили их с клинками наперевес. У всех в руках было армейское вооружение, которое они, должно быть, отобрали у настоящей охраны.

Пинус Тунберг взял себя в руки и сосредоточился, убеждаясь, что все эти люди были поднятыми мертвецами. Он хотел было перехватить контроль над трупами и уже перебирал в уме способы, как вдруг ближайший к нему покойник вспыхнул огнем.

Пинус Тунберг с визгом вскочил. Трупы начали полыхать один за другим, затем пламя перекинулось на их оружие. Они медленно сжимали кольцо, остановившись в нескольких шагах от великого князя и его людей, опаляя их удушающим жаром.

Двери особняка медленно открылись, и в них показались две прижавшиеся друг к другу фигуры. Норад с пустым взглядом помогал стройному рыжеволосому юноше.

Но поскольку никто прежде не видел этого лица, только великий князь Ланто был им поражен.

- Нежели ты мертв... - пробормотал князь. - Ты человек или поднятый труп... или ты стал нежитью?

- Я живой, Твое Высочество, - Розай Гримм оттолкнул Норада и сделал несколько шагов вперед, а юноша провожал его влюбленным взглядом.

- Давай не будем ходить вокруг да около и обмениваться любезностями, - сказал Розай. - Я пришел заключить с тобой сделку. Если мы договоримся, то мертвецы покинут твой особняк, и твоя крепость останется нетронутой.

- Они еще живы? - князь имел в виду людей, которых заменили.

- Конечно они живы. В противном случае, что еще я мог бы использовать в качестве разменной монеты? Они были очень послушны и почти не сопротивлялись... - сказав это, Розай поманил пальцем, и Норад тут же зачарованно проследовал к нему и обнял Розая сзади. - Ведь у меня есть сэр Норад, и они не осмелились рисковать его жизнью.

- Что тебе нужно? - спросил князь.

Розай на мгновение задумался и ответил

- Я хочу, чтобы ты обменял себя на этого юношу.

- Что?

- Ты пойдешь со мной и навсегда покинешь крепость Серебряного Сокола, - сказал Розай, - а я отпущу твоего сына, и его разум вернется. В любом случае ты уже стар. Почему бы тебе не передать власть своему старшему сыну? Если ты пойдешь со мной, твои люди и дети останутся в безопасности.

Глаза колдуна горели огнем, напоминая распустившиеся цветы перед хижиной в горах.

- Либо же, если ты действительно не хочешь идти, я могу забрать Норада... В любом случае, я ему нравлюсь. Хочешь верь, хочешь нет, но я ему понравился еще до того, как на него подействовало заклинание. Выбор, на самом деле, простой: кивни головой, и я тут же забираю Норада и исчезаю, а все ожившие мертвецы в крепости после этого уходят. Вам останется только не торопясь разыскать всех захваченных мною солдат и слуг... Как тебе такое? Твое Высочество, дашь нам с Норадом свое благословение?

Великий князь Ланто сжал кулаки.

- Ты вправе меня ненавидеть, но не надо в это вмешивать моих детей! Он никогда не причинял тебе вреда! И не забывай... он также ребенок Снежи.

- Да как ты смеешь упоминать ее имя? - зло прошипел Розай. - Если бы ты о ней заботился как должно, она была бы сейчас такой же сильной и свободной, как я, а не мучилась от собственной силы до самой смерти! Наша сделка не имеет к ней никакого отношения, точно также, как вам было плевать на меня, когда вы были счастливы.

Рыцари в огненном кольце, держа наготове оружие, не смели издать ни звука, а только переглядывались. Неожиданно в разговоре всплыла покойная княжна, и это звучало очень лично. А еще им посчастливилось услышать о тайнах великого князя… Такое действительно смущало.

- Ваше Чародейство, вы можете что-нибудь сделать? - прошептал рыцарь, стоявший ближе всех к костяному креслу.

Пинус Тунберг уже вовсю работал над чарами, но на это требовалось время. Уставившись на одно из тел, он сложил руки в рукава, и звук потрескивающего пламени заглушил легкое, как дыхание, заклинание.

Красный Стервятник стал молодым и красивым, но его привычки в колдовстве не должны были сильно измениться. В военной кампании на хребте Упавшей Луны Пинус Тунберг был очень впечатлен этим заклинателем, обладающим целым рядом типичных для колдуна привычек. Например: полагать, что враги боятся огня, поэтому он вечно все поджигал; если он сталкивался с врагом, который не боится огня, он любил собирать стихии и швыряться ими в противника, полагая, что будет достаточным, если враг упадет или улетит; он был склонен задавать размытую область для наложения заклинаний, а не точные координаты; часто, когда он сталкивался с изменениями событий, он концентрировал свои усилия на большом количестве заклинаний со схожими эффектами, из-за чего исчерпывал свои физические силы и был не в состоянии предпринять ответные действия...

Конечно, у колдуна были и свои сильные стороны, просто Пинус Тунберг не мог вспомнить, в чем они заключаются.

“Раз ты любишь разжигать костры, давай я тебе помогу.”

Краешки губ Пинус Тунберга приподнялись вверх, и он закончил заклинание.

Вдруг мертвецы начали раскачиваться, а огонь на них разгорался все жарче и жарче, но языки пламени рвались ввысь, а не затрагивали живых, находившихся рядом. Когда Розай Грин понял, что что-то не так, один из трупов завалился и рассыпался, другие начали терять опору. Их тела расслаивались на части, шелушились и обугливались.

Испепеление мертвецов - довольно распространенный прием некромантов, хотя в бою он используется редко главным образом потому, что трупы сначала нужно поджечь. Само заклинание всего лишь ускоряет горение, не цепляя при этом ничего другого. Весь процесс кремации происходит безопасно и быстро.

После того, как маг разобрался с огненной стеной, рыцари крепости быстро рассредоточились и с разных сторон окружили стоящего перед дверью колдуна. Розай тут же поднял руку и начертил руническую печать. Но его заклинание было направлено не на рыцарей и не на великого князя, а, как ни странно, на Пинус Тунберга.

Это еще одна черта, присущая колдунам, особенно тем, кто родом из глубинки и мало читал: в разгар драки, независимо от того, как складывается ситуация вокруг, они норовят убить в первую очередь того, кто доставил им неприятности...

Пинус Тунберг колобком скатился с костяного кресла, и в ту же секунду оно разлетелось на куски. И вот тогда он сам разозлился и поднимаясь начал прикидывать в уме, каким таким заклинанием можно зашвырнуть в Розая вответку, но при этом не ранить сына князя.

Рыцари окружили Розая, но не решались ничего предпринимать. Хотя Розай был безоружен, кинжал к своему горлу приставил сам Норад.

Розай спокойно коснулся руки Норада и расстегнул его запонки. На запястье юноши была вырезана кровоточащая печать, часть того самого заклинания, которое спустя тринадцать дней обращало покойника в марионетку.

- Видимо, мне придется забрать его с собой, - усмехнулся Розай, обводя всех взглядом. - Я не собирался его убивать. Я хочу, чтобы со мной он был живым. Эта печать - крайняя мера. Если бы мне была нужна его смерть, он бы просто тихо где-нибудь умер, а вы бы никогда не нашли его могилы, хоть все горы вверх дном переверни. А после пробуждения он сам бы пришел ко мне.

С этими словами колдун произнес заклинание, щелкнул пальцами, и воздух вокруг него и Норада пошел волнами, как водяная рябь.

- Он уходит! - крикнул Пинус Тунберг и попытался левитировать куски кресла в колдуна, чтобы ему помешать. Но это простое заклинание не сработало...

Впрочем, в этом он был не одинок. Магия телепортации Розая тоже не сработала.

Воздух на несколько секунд завихрился, затем все стало на свои места, и ничего не произошло.

Розай удивленно посмотрел на Пинус Тунберга, думая, что эльф что-то сделал, когда от ворот замка донесся голос Барриса... Однако голосу не доставало величия, а сам он пытался отдышаться.

- Теперь никто не сможет пользоваться магией.

Баррису пришлось бежать к великому князю, отчего внешне он действительно выглядел плебеем. Эффектнее было бы оказаться рядом в освещении короткого телепорта, но сейчас он не мог этого сделать.

- Мне нужно было время, чтобы расставить вокруг крепости семьдесят два камня-блокиротора. Вдоль линии между двумя такими камнями не работает ни одно чародейское заклинание. Поэтому семьдесят два камня я старался установить как можно более равномерно, чтобы сеть, блокирующая магию, растянулась над всей крепостью.

В глазах великого князя, рыцарей и Розая отражалось невежество, и только у Пинус Тунберг кровь отлила от лица: “Камни-блокираторы - это артефакты, размером с жемчужину, но за один такой можно купить ферму... Сколько будет стоить столько камней? Учитель Баррис просто транжира в отношении своего сына!”

Поскольку блокирование заклинаний работает только вдоль определенной длинны линии между двух камней, обычно их не используют в магических сражениях. Ведь в бою противник не будет стоять на месте. Типичные места их нахождения -  это определенные здания. Например, храмы. Есть еще в столице империи скрытые комнаты Башни Истины, в которых сетью из блокирующих камней глушаться опасные запретные чары. Заклинатели носят их в специальных мешочках, чтобы случайно не лишить магии себя и других.

Пинус Тунберг догадался, что причина, по которой молодой маг носил с собой так много этих камней, заключалась в отсутствии у него способностей к заклинаниям. Был бы на его месте учитель Баррис, он просто развернул снаружи огромное силовое поле запрета на магию. В нем заклинания были доступны, только вот активизировались они до смешного медленно. Но зато так было бы куда быстрее, чем рассчитывать углы, под которыми нужно устанавливать артефакты.

- Подожди... Получается, я тоже не могу использовать заклинания? - вырвалось у Пинус Тунберга.

Баррис подумал про себя: “Зато я могу. Когда я закапывал камни, я рассчитал углы, беря во внимание рельеф местности, и теперь, исходя из проекции, знаю, где находятся слепые пятна…” Но он не стал этого говорить.

- Ничего страшного. Нам и не нужно произносить заклинание. Рыцари крепости Серебряного Сокола - хорошо обученные, элитные солдаты. Они полностью контролируют ситуацию и не нуждаются в помощи чародеев.

От этих слов у рыцарей потеплело на сердце. В недавнем прошлом маг Пинус Тунберг особо любил подчеркивать “моя магия вам очень помогла”...

Сознание Норада потихоньку начало возвращаться, его хватка на кинжале ослабла, и находившийся рядом рыцарь тут же выхватил его и увел от Розая подальше. А лишившегося магии Розая солдаты оперативно скрутили. На все про все ушло несколько секунд, и великий князь Ланто удовлетворенно кивнул головой.

Позади раздались хлопки отряхиваемых ладоней. На лице явившегося Лота читалось довольство.

- Все останки рассортированы, - он встал рядом с Баррисом, и чародей протянул ему еще один влажный платок, чтобы тот вытер руки. - Я разложил их группами по шесть штук - так вам будет легче их собирать. Эти мертвецы сюда не вламывались, а какое-то время уже находились в городе. И сдается мне, что люди просто понятия не имели, что они мертвы!

Рыцари обменялись тревожными взглядами: неудивительно, что несмотря на отсутствие штурма городских ворот, Красный Стервятник легко взял под контроль всю крепость.

- И еще. В подвалах под мельницей я обнаружил множество живых людей, но поскольку разбираться с ними было не к спеху, я не стал их освобождать. Когда у вас появится свободное время, не забудьте их выпустить.

Губы великого князя вытянулись, и он тут же отдал приказал нескольким рыцарям немедленно отправиться туда и обо всем позаботиться. Затем он подошел к Розаю Гримму и открыл было рот, но понятия не имел, что сказать. Норад, теперь уже окончательно пришедший в себя, посмотрел на отца, на Розая, чьи руки были скручены за спиной, а к шее было приставлено лезвие меча, и у юноши перехватило дыхание.

Над площадкой нависла звенящая тишина. Пока ее не нарушил Лот.

- И чего вы все молчите? Вы будете запирать этого колдуна? Если вы планируете его допрашивать, можно мне понаблюдать? Я никогда еще не видел, как преступника допрашивают!

Баррис уже начал привыкать к ситуациям, когда Лот ставил всех в неловкое положение. Он подошел к великому князю и протянул ему пару покрытых пятнами серых кандалов. Сами оковы были тонкими и легкими, но особенными их делали наложенные на них чары.

- Ваше Высочество, если вы собираетесь взять его под стражу, сначала используйте это. Если он покинет зону подавления магии, он снова станет опасен, а с ними он не сможет использовать заклинания.

Великий князь был благодарен молодому ученику. Похоже, в выборе наследника чародей Баррис не ошибся. Заковав Розая в кандалы, князь долго колебался, но так и не смог решить, что с ним делать, и для начала приказал рыцарям увести его в темницу.

Когда его уводили, Розай не поднимал головы. Не было ни проклятий, ни попыток себя оправдать. Князь Ланто тоже не осмеливался на него смотреть, но глаза Норада следовали за ним до тех пор, пока его фигура не скрылась за темным провалом ступеней.

И все-таки позднее Зигфрида заметили. Лот приказал снедаемому чувством вины зверю спрятаться в лесу, а сам пошел проверить, как дела у Таллины.

Однако, поскольку по телу девочки все еще струилась потусторонняя сила, Таллина почувствовала близкое присутствие Зигфрида.

Снова она, как обезумевшая, выбежала вон, и Шарль с рыцарями замка напряженно припустили следом. Пробившись сквозь заросли, она выскочила на открытую лесную поляну, и все, кто следовал за ней, в изумлении забыли как дышать: на поляне застыл серебристо-белый единорог!

Единорог склонил перед девочкой голову, словно этим поклоном выражал свои извинения. Таллина неуверенными шагами подошла ближе пока не уперлась головой в тело зверя, и единорог осторожно опустился на траву, позволяя девочке расположиться у своей шеи.

Позднее, когда его об этом расспрашивали, Шарль вспоминал, что Таллину и единорога окружило кругом света, где они разговаривали на непонятном ему языке. Глаза единорога наполнились слезами и капали Таллине на лоб. Дыхание сестры постепенно выровнялось, и лицо из бледного быстро стало румяным...

Когда девочка смогла встать, ее уже здоровое лицо снова было живым. Таллина сделала перед единорогом реверанс, энергично поднялась и вернулась к Шарлю.

Единорог тоже поднялся и человеческим голосом молвил:

- Милые дети, я очень рад, что вы целы и невредимы. Я хочу перед всеми вами извиниться. Простите меня, я очень виноват. За то, что я сделал, мне никогда с вами не расплатиться. Я буду раскаиваться об этом до конца своей жизни.

С этими словами он развернулся и скрылся в лесу. Несколько любознательных рыцарей раздвинули перед собой ветки, пытаясь разглядеть, куда зверь ушел, но того и след простыл.

Почему единорог говорил о “расплате” и “раскаянии” никто из людей так и не понял. В их краях издревле ходили легенды о хранителях гор. Возможно единорог - слишком совестливое горное божество? Может, он считал, что не смог защитить эти места, за что и просил слезно прощения? Впрочем, что именно произошло никто не знал.

Вернувшись в крепость Серебряного Сокола, Таллина вдруг почувствовала голод: в последние несколько дней, проведенных в дороге, она была слишком слаба, чтобы что-то съесть. Небо на востоке только-только начало светлеть, и время завтрака еще не пришло. Поэтому, чтобы чем-нибудь перекусить, нужно было наведаться на кухню. Таллина, не желая беспокоить и без того изрядно уставшую служанку, решила сама отправиться на поиски съестного. Шарль не рискнул отпускать только что выздоровевшую сестру одну и немедленно увязался следом.

Итак, Лот сидел за длинным кухонным столом и мурчал, уминая горячий кекс, обмакивая его во взбитые сливки, когда Таллина вдруг толкнула дверь. От внезапно появившегося сквозняка свеча на краю стола резко погасла, погрузив комнату в темноту, после чего девочка пошевелила пальцами, и огонек снова разгорелся.

Лот с кексом во рту удивленно выгнул бровь, а Шарль и вовсе поражено застыл. Таллина смущенно потупилась и попросила никому не рассказывать о том, чему она только что научилась.

Почтенный Единорог дал ей несколько советов, как превратить болезнь в благословение.

===============

Баррис крепко спал, когда его резко разбудил адский грохот.

Деревянную дверь сорвало с петель, а засов вырвало вместе с рамой. Лот неподвижно стоял в дверном проеме, выглядя при этом так, словно он спасал кого-то из огня. К счастью, было уже достаточно светло, и Баррис успел разглядел своего посетителя до того, как встретил его защитным заклинанием.

- Что Вы делаете? - маг сел, накинул на плечи одежду и пытался отдышаться. - Хорошо, что мне двадцать... Было бы мне восемьдесят четыре, у меня бы сейчас случился сердечный приступ...

Лот бесцеремонно перешагнул через почившую дверь и непринужденно умостился на край кровати Барриса.

- Проходя мимо твоей комнаты, я услышал, как ты разговариваешь во сне и болезненно стонешь. Я понял, что тебя мучают кошмары, и несколько раз постучал. Но ты меня не услышал и продолжал стенать. Вот я и...

- Милорд, Вы напугали меня гораздо сильнее, чем мой кошмар, - Баррис откинулся на спинку кровати, все еще пытаясь прийти в себя.

Лот не стал ничего говорить, продолжая молча сверлить его взглядом. Баррис какое-то время выжидал, затем не удержался и спросил:

- Вы что-то хотели?

- Я жду, когда ты уснешь, - улыбнулся Лот зубоскальной улыбкой. - Я знаю, что ты недостаточно отдохнул. Скорее засыпай. Я останусь с тобой, и тебе больше не будут сниться кошмары.

- Милорд, как мне по-вашему спать, когда я по Вашей милости с перепуга проснулся, двери в моей комнате больше нет, а Вы сидите напротив и так пристально на меня смотрите?

- Привыкай, - невозмутимо заявил Лот. - Разумеется, не к тому, что тебя так резко будят... Это было неправильно с моей стороны, и я искренне раскаиваюсь. Я имею в виду, что тебе придется привыкать к тому, что я на тебя вот так смотрю. Мы очень мало времени провели вместе, и я заранее предупреждаю, что долгие годы буду тебя лицезреть. Так что успеешь привыкнуть, если ты этого еще не сделал.

Баррис отчетливо почувствовал, как его интеллект в очередной раз проседает. Он молча воззрился на Лота, не в силах вымолвить ни слова, словно его способность говорить ушла вслед за потерянной деревянной дверью.

Видя, что маг не торопиться возвращаться ко сну, Лоту захотелось поговорить.

- Что тебе приснилось?

- О чем я говорил во сне?

- Я почти ничего не понял. Кажется, там была “крыша”? Но со стороны послышалось, что тебе плохо.

Баррис вспомнил, что последним образом, который пришел ему в голову перед тем, как он в ужасе очнулся, был торнадо...

Он наморщил лоб.

- Мне как-будто снился университет Хильды, в которой я по молодости преподавал. В нем произошел несчастный случай, и виной этому был колдун... Видимо, университет мне приснился потому, что у нас снова неприятности из-за колдуна.

- Колдун? - переспросил Лот. - Разве там учат не чародеев?

- Иногда они сотрудничают с некоторыми колдунами, помогая студентам в исследовании стихий и тому подобном. Как-то раз один такой боевой колдун промахнулся и попал в крышу одной из аудиторий. Учителя успели защитить студентов, и обошлось без серьезных травм. Но последствия того инцидента стали настоящей головной болью... Пострадала студентка, которая оказалась невестой принца королевства Сундари. Дело стало набирать все больший и больший размах: университет, владыка города, где этот университет находится, послы королевства, тот колдун и его учитель... У всех нашлись свои претензии, все постоянно обвиняли других, что серьезно повлияло на налаженный процесс обучения... В то время я так сильно выматывался, что не мог нормально спать.

Лоту нравились подобные истории.

- И что было потом?

- Сундарийцы хотели, чтобы колдуна судили, владыка города хотел воспользоваться этой возможностью и ограничить влияние университета, колдуны считали, что ответственность на себя должны взять чародеи, а маги осуждали правителя города за слабость и некомпетентность... Короче говоря - полный бардак. Но мало помалу все устаканилось. Проблема по сути и яйца выеденного не стоила, но вылилась в длительный переговорный процесс. Пользуясь случаем, чародеи предложили колдунам создать собственную систему контроля, по примеру магов, что, с одной стороны, способствовало бы обмену опытом между коллегами, а с другой - стало бы подспорьем в получении доверия и понимании среди мирян... Колдуны, естественно, были против, презирая подобную систему. Они считали, что заклинатели должны быть свободными в своих действиях, не скованными бюрократией и мирской суетой. По их словам, чародеи променяли свое достоинство на выгоду, но им недостаточно было продать своих людей, и теперь они посягнули на идеалы колдунов…

Лот кивнул:

- Что верно, то верно. Колдуны любят держаться особняком и чаще магов становятся изгоями... Представляю, сколько это дело вызвало хлопот. Но ведь ты в то время еще не был членом ученического совета? Сидел бы да наблюдал за балаганом со стороны. Отчего тогда сам мучился бессонницей?

- Ну... потому что в последствии меня в это втянули, - сказал Баррис. - Колдуны тогда были правы - многие чародеи просто хотели воспользоваться возможностью связать повелителей стихий. Из-за их разобщенности маги всегда видели в них дестабилизирующий фактор... и в то время я тоже придерживался такого мнения. Но как-то во время переговоров колдун вдруг предал огласке тот факт, что я уроженец Севера и ученик некроманта Ириэля.

- И что?

- Это клеймо мне с себя не смыть, - покачал головой Баррис. - Более того, согласно общему мнению, я и не пытался “отмыться”. Ведь я продолжал исследовать некромантию, а не отказался от того, чему научился у Эриэля.

Лот тихой сапой двигал своей попой, все ближе и ближе подбираясь к Баррису.

- Ты не менял ни своего имени, ни фамилии, но остался на свободе. Выходит, тебя не осудили?

Баррис возразил:

- Не совсем... После того, как нас с Вами разделило, я долгие годы сторонился Севера, земель Ульда и город Северной Звезды... Пока не принял участие в экспедиции по спасению леса Самоцветов. Только после того, как за меня перед Обществом Исследователей Магии поручился город-государство Фэйсисит, Северная Звезда наконец отозвала на меня ордер. К слову, многие до сих пор считают, что я опасен и амбициозен, что я стал посредником между сильными и богатыми мира сего и собираю на свою сторону союзников... Те колдуны думали так же. Они заявили, что раз университет допускает к своим стенам таких преподавателей как я, а город позволяет в нем жить, то ни городские власти, ни маги сами не в состоянии контролировать “опасное чародейство”.

Лот украдкой приобнял мага за плечи.

- Что случилось потом? Тебя уволили?

- Нет. Позже университет, властитель города и сундарийцы пошли на уступки, добились соглашения, и на этом дело закончилось. Впоследствии казалось, что колдуны словно и вовсе были ни при чем… и на чаепитие по случаю примирения их даже не пригласили. Конечно, меня тоже не звали, но оно и понятно, ведь в то время у меня не было должного влияния.

- Хм… Получается, те обвинения колдунов впоследствии на тебя не повлияли?

- И да, и нет, - ответил Баррис. - Оглядываясь назад, сейчас я понимаю, что моя бессонница того не стоила. Но я не мог не переживать, когда оказался в самом центре событий.

Лот на мгновение задумался.

- Я читал о подобном в одной книге. Когда тебя что-то беспокоит, обычно дня через три все налаживается, а на четвертый день ты оглядываешься назад и понимаешь, что зря так волновался.

- Что-то навроде, хотя это не обязательно “три дня”... - сознание Барриса было заторможенным: он запрокинул голову и отрешенно теребил защелку своей мантии. Удивляло то, что он, казалось, даже не замечал, как Лот обхватил его за плечи. - Хотя, если подумать - это не совсем так. Сказавший это человек просто хотел кого-то подбодрить в трудную минуту, но... По прошествии определенных событий не может не остаться никаких последствий… хороших или плохих. Даже если наступит всего лишь переломный момент, или же когда все действительно закончится - всегда останется след. И человек будет нести в себе этот след и продолжать жить с ним дальше.

Лот очень старался понять, что имел в виду Баррис. Чародей был слишком уклончив, как будто ему было неловко говорить о чем-то прямо.

- Может ли быть, что... Из университета тебя не уволили, но начали гнобить? - спросил Лот.

- Нет, - криво усмехнулся Баррис. - Представьте себе ситуацию... Никто Вас не ненавидит и все могут с вами общаться, но никто не станет с Вами сближаться по-настоящему. Именно тогда я понял, что пока я остаюсь “Баррисом Гершоу”, моя жизнь навсегда останется такой.

Это немного позабавило Лота:

- Но теперь ты не Баррис, а Клайв. И сейчас я к тебе очень даже близок.

Подражая манере разговора мага, он изрек:

- Люди также фототропны, как и насекомые. Они тянутся к тебе, когда ты сияешь... Я имею в виду твои способности и достижения, а не некогда сверкающее темечко. С другой стороны, люди не хотят сближаться с тобой из-за отбрасываемой на тебя тени Белой Башни. Они восхищаются твоим светом и ненавидят твою тень, поэтому не будут ни отворачиваться от тебя, ни приближаться к тебе.

//П.п.: Лот перешел на академическую манеру, поэтому я не разжевывал термин в его фразе. Фототропи́зм - изменение направления роста органов растений или положения тела (органов) у животных, в зависимости от направления падающего света.

Баррис помолчал немного и заметил:

- Милорд, не обижайтесь, если я спрошу… То, что Вы сейчас сказали, Вы взяли из любовного романа или сами придумали?

- Конечно, я придумал это сам! С чего ты взял, что я сплагиатил?

- Потому что... Забудьте. Просто это немного неожиданно.

Баррис не мог сказать, отчего так вышло. Это правда, что Лоту всегда нравилось анализировать людей, но если раньше его формулировки были довольно грубыми и откровенными, то теперь они вдруг стали эстетически приятными...

Лот торжественно подвел итог:

- Вобщем, я пришел к выводу.

- Какому выводу?

- Поскольку ты с самого начала не подходил для сосуществованию с людьми, ты можешь быть только со мной.

Вдруг Баррис ощутил тепло на своих плечах. Когда Лот успел прижаться к нему всем телом? Почему он этого совсем не заметил?

Маг неловко отстранился, и между ними образовалось немного места.

- Я думаю, что сейчас не время об этом говорить...

Лот удивленно вскинулся:

- Это еще почему? Я зашел и мы с тобой побеседовали. Ты с готовностью поведал мне о тяготах прошлого, выразил свои потаенные истинные чувства, на что я изобразил лучшее для тебя со мной будущее... Все достаточно хорошо складывалось, разве нет? Но теперь ты утверждаешь, что сейчас об этом говорить не время? А когда? Обычно, когда люди делятся друг с другом сокровенными мыслями - это прелюдия к дальнейшему развитию отношений. Разве не этим мы с тобой занимаемся?

Теперь удивляться настала очередь Барриса. Рассуждения казались логичными, но... Люди ведь не озвучивают свои цели так прямо?

- Я... Я не знаю, как Вам ответить, - честно признал Баррис. - Я просто не готов к данному разговору, а не выискиваю отговорки. Милорд, я никогда не встречал никого с Вашей манерой общения, и всякий раз, когда я с Вами разговариваю, моя способность к мышлению ухудшается...

- Что ж, - кивнул Лот. - Видимо, наши беседы нужно будет проводить понемногу, а не пытаться оговаривать все сразу.

Баррис уже было хотел с облегчением выдохнуть, когда Лот восторженно предложил:

- Тогда, ввиду завершения нашего душевного разговора, давай поцелуемся.

С этими словами руки, державшие мага за плечи, ловко легли ему сзади на шею и потянули на себя.

- Что? - Баррису с таким трудом удалось отвоевать между ними небольшое пространство, но теперь он снова оказался в объятиях Лота.

Лот взялся пояснять:

- За последние несколько дней мы были так заняты, что нам было не до эмоционального обмена. Согласно здравому смыслу, после такого рода чувственного взаимодействия двое людей обязательно должны поцеловаться. Не целоваться - это крайне нехорошо.

- Что еще за здравый смысл?

- Тот самый, который ты должен был освоить за свои восемьдесят лет.

Потому что именно так написано в любовных романах. После того, как главные герои пережили совместный опыт, они садятся за стол, чтобы поговорить по душам, после чего целуются или даже заходят дальше.

Вот только Лот умозаключил, что сейчас еще не время начинать это “дальше”. Если у Барриса от пинка в дверь едва не случился разрыв сердца, то сделай он “шаг вперед”, тот попросту задохнется от страха...

Да и Лот понимал, что ему самому нужно время.

- Почему ты так напряжен? - нахмурился Лот. - Это же не первый раз. В первые разы ты был очень даже открыт, но почему чем больше мы целуемся, тем больше ты стесняешься?

“И правда, почему? Я тоже не понимаю, - запереживал Баррис. - Возможно, “падение способности мыслить” - это не самоуничижение. Что, если мой интеллект действительно ухудшается!”

Он отрешенно уставился вперед, и в его голове пронеслись воспоминания об их поцелуях: перенос души, передача заклинания, спонтанный поцелуй в маленькой тёмной комнате... Если так подумать, то они действительно целовались много раз.

То, что никогда не случалось за восемьдесят четыре года, столько раз произошло всего за месяц...

Размышляя над этим, Баррис придумал ответ: внезапно столкнувшись с чем-то новым, люди зачастую реагируют не сразу. Они не осознают, что происходит, и даже подсознательно игнорируют перемены, думая, что новое - не более чем мимолетность… А вот когда они поймут, что их жизнь действительно изменилась, их душу наконец охватит потрясение.

Баррис был свидетелем множества подобных ситуаций. Например, Делоретт, действующая председатель Общества Исследователей Магии, много лет назад вышедшая замуж за ученого-историка. Как-то раз она поделилась со своим коллегам, что на кануне свадьбы совершенно не переживала, а, наоборот, чувствовала себя энергичной, счастливой и обновленной. После свадьбы прошли недели, прежде чем она вдруг осознала, какую важную клятву дала и какая огромная ответственность на ней лежит. И вот тогда она запереживала, начала нервничать, словно впервые очутилась в пыльной, богатой сокровищнице древних руин.

Да и Баррис сам некогда столкнулся с подобными волнениями. Когда, например, впервые покинул лес Самоцветов. Он выбрался живым из ледяных равнин и Инеистого леса, избежал судилища в Северной Звезде и временно остановился в другом городе… В тот момент он должен был либо радоваться, либо беспокоиться о предстоящих днях... Но он ничего из этого не испытывал.

Позднее он присоединился к купеческому каравану, где отвечал за сортировку волшебных трав, и изредка сотрудничал с наемниками, пытаясь заработать немного денег... Только тогда он начал мало помалу испытывать чувство радости и грусти и тихо вздыхать от возросшего на него давления.

Вот и столкнувшись с Лотом происходило то же самое.

Поцелуй в Топях Мертвецов был пустяком. В то время Баррис использовал тело лысого калеки, и все, о чем он мог думать - это снять проклятие и выполнить свое обещание. И что с того, что Костяной Король его поцеловал? Это была все та же обычная магия, которая просто активировалась причудливым способом. Но ведь и случай в тот момент был особый...

Передача божественного песнопения через поцелуй - это пустяк. Это тоже особый случай, что тут такого... В ту минуту в сердце Барриса эхом звучали торжественные клятвы: “Я дал обещание Богу Аркана, что буду почитать магию как единственную истину, а мирские интересы считать второстепенными. Я даже пожертвую своей душой, если потребуется. К чему поднимать столько шума из-за нестандартного метода вызова заклинания…”

Поцелуй в доме на дорожной подставе... тоже был пустяком. Баррис сам с предвкушением ожидал прихода Костяного Короля, и когда тот прибыл, именно он отнесся к Лоту с подозрением. Но Владыка Скелетов распознал его недоверие, в то время как он был неправ. Поэтому он вынужденно потакал капризам Лорда.

Каждый раз он находил это “особым случаем”. Каждый поцелуй он трактовал как “необходимость”.

Оглядываясь назад, можно сказать, что этот образ мышления был ошибочным. Ротбард, безусловно, был серьезен и не действовал по прихоти, желая посмотреть на его смущение.

Выходит, умственные способности Барриса действительно снизились. Он не знал, как реагировать... И даже не знал, какой должна быть правильная реакция.

Видя, что Баррис ничего не говорит и не возражает, Лот сначала чмокнул его в лоб, а потом с удовольствием приступил к “обязательному после душевного разговора” поцелую.

На самом деле, не только Баррис чувствовал себя неловко. Лот тоже был напряжен, в то время как его разум ежесекундно уговаривал: Баррису он на самом деле нравится, он не испытывает отвращения от их близости; Баррис не сделан изо льда и не растает из-за объятий; Баррис не маленький зверек размером с ладошку и внезапно не умрет... Но он все равно ощутимо нервничал.

Он слишком долго прожил в заточении. Будучи освобожденным на семь дней каждые сто лет, в остальное время он мог развеять скуку только книгами, которые принес с собой из мира людей.

От чтения в его голове роились бесчисленные желания, и он стремился к самым разным вещам. Вот только поцелуев среди них не было. Отправиться в приключение на остров или покататься на собачьей упряжке было гораздо интереснее, чем описанные в книгах “нежности”. Во всяком случае, раньше он всегда думал именно так.

До тех пор пока шестьдесят лет назад он не встретил маленького хнычущего мага.

- Это был поцелуй после разговора. А это - поцелуй “с добрым утром”, - Лот закончил и снова прижался к его губам.

- Чт... - но вопрос Барриса так и остался у него во рту. С каждым ударом сердца в его голове отражалось “что делать?”.

“О, Великий Оффа! Утренний поцелуй, да еще и на кровати? Это уже не просто уровень двусмысленности, а неоспоримый факт…”

Не так давно он проходил мимо пекарни в деревне Винтергрин и увидел, как молодой деревенский стражник целует дочь владельца мастерской.

Юному защитнику на вид было не больше пятнадцати-шестнадцати лет, а девочке около тринадцать-четырнадцать. Они обнимались и прижимались друг к другу прямо на улице, словно рядом никого не было, и много раз целовались, причем выглядело это довольно умело.

“Почему дети так быстро учатся?”

Восьмидесятичетырехлетним такое не дано. Когда Лот его поцеловал, Баррис одеревенел и повесил на себя ярлык неумехи.

Люди говорят, что если хочешь больше знать, то это нужно делать в детстве: дети все схватывают на лету, но взрослые - нет. Они не способны даже запомнить несколько коротких стихотворных строк.

Баррис всегда был с этим несогласен. Он считал, что люди не могут учиться просто потому что не хотят. У здорового человека мозг подчиняется сознанию, а если сознание устало и совсем не давит на мозг, то, конечно, он ленится. Чародеи всю жизнь учатся новому, и он не встречал ни одного взрослого мага, который бы сказал: “Я уже слишком стар, чтобы вспомнить заклинание”.

В то же время Баррис всегда считал, что фраза “учиться никогда не поздно” относится к разуму, но не к конечностям!

К примеру, возьмем фехтование. Если вы старый клерк, никогда не державший в руках даже кухонного ножа, то вряд ли вы научитесь владению мечом в свои семьдесят. Только когда этому учишься с детства, к семидесяти годам можно стать грозным воином.

Поцелуй - это такой же физические навык, как и фехтование, и подросток может быстро его освоить, но восьмидесятичетырехлетнему научиться куда сложнее.

Лот со смешком посмотрел на мага.

- Почему у тебя такое выражение лица, как будто ты проник в тайну мироздания? О чем-то задумался?

- В самом деле? - Баррис машинально коснулся своего лица.

- Я знаю, что сейчас ты испытываешь смешанные чувства, - Лот откинулся на спинку кровати, но его пальцы продолжали играть с колечками волос Барриса. Наконец их тела немного друг от друга отдалились. - Внутри тебя зреет конфликт, который ты сам не осознаешь. Ты всеми уважаемый чародей в летах, и по этой причине ты избегаешь показать свою неуверенность, даже если никто этого не увидит, принижаешь сам себя и сомневаешься в своем социальном опыте... Но ты не можешь не сжиматься, ты стесняешься, твоё лицо горит, вплоть до того, что ты испытываешь страх. И ты не можешь избавиться от этих ощущений. Но все в порядке! Просто запомни - теперь ты двадцатилетний молодой человек! И перед тобой только я, больше никого. Никто не будет над тобой смеяться, никто не будет задавать тебе вопросы.

Здесь Лот сделал паузу и о чем-то задумался, а когда снова заговорил, в его голосе послышалась усмешка, которую он не смог скрыть:

- Сказанное мною только что объяснение было направлено на то, чтобы избавить тебя от этого чувства неловкости. Но что касается того, о чем я думаю на самом деле... Мне бы хотелось, чтобы ты не менялся. Ты нравишься мне таким, какой ты есть. И если ты останешься немного покорным и немного робким, я буду только счастлив.

Онемевший от смущения Баррис застыл, не зная, как реагировать.

Каждый раз, когда он слушал подобную болтовню Костяного Короля, у него возникала иллюзия, что он видит, как кто-то бежит по улице голым. Но теперь этот человек не только бегал нагишом, но даже собирался раздеть кого-то еще.

Вдруг снаружи раздался шум, и это спасло чародея, который не знал что делать. Лот подскочил к окну, чтобы осмотреться, и взволнованно оглянулся.

- Похоже, Красный Стервятник сбежал!

- Рыцари князя удивительны. Столько людей, а прошляпили одного колдуна... - нахмурился Баррис, собираясь встать с кровати, но Лот уперся ему в плечо.

- Ты отдыхай, - сказал он, - а я пойду помогу. Если потребуется заклинатель - достаточно Пинус Тунберга. Тебе не нужно так перенапрягаться.

Баррис на мгновение задумался.

- Милорд, если вы его нагоните...

- Не волнуйся! Я буду только помогать, а не целовать его.

На этой ноте Костяной Король выпрыгнул в окно.

Розай Гримм был освобожден Норадом.

Возможно из чувства долга князь поместил Розая в камеру с удобствами. Сама комната была полуподземной, с окнами, крепкими деревянным столом и кроватью. Обычно в ней содержали только провинившихся чиновников или преступниц-женщин. Тем ни менее, на Розая были надеты специальные кандалы, что не давало ему возможности использовать заклинания для побега.

Рано поутру Норад навестил Розая. Приказав охране отступить от двери, он о чем-то долго беседовал с колдуном наедине.

Всего несколько минут назад караульные услышали крик Норада, но когда оказались у двери, Розая в заключении уже не было. Норад сидел на полу камеры у стены, в то время как прутья решетки на окне были раздвинуты в разные стороны.

Увидев эту картину, Лот был абсолютно уверен в одном: Розая выпустил именно Норад. Ведь что не говори, а Норад учился в академии магов, и хотя его способности были даже не средними, но согнуть два железных прута ему было по силам... Тем более, что эти прутья - слишком тонкие! Даже без помощи чародейства, достаточно позвать могучего воина, и он играючи мог бы сломать их голыми руками.

По всей видимости, Норад еще какое-то время прождал в камере, чтобы убедиться, что Розай убежал, и уж тогда заголосил. Лоту было до чертиков любопытно, о чем таком они разговаривали, или даже чем занимались... Ведь Норад пробыл в камере довольно долго.

- Зигфрид, помоги мне его найти, - Костяной Король вышел из особняка лорда и скрылся на тихой улочке раннего утра.

Получив ответ, он закрыл глаза, а когда снова их открыл, голубизну его глаз сменил лазоревый огонь.

- Зигфрид, передай мне то, что ты видишь и чувствуешь.

Теперь вместо пустых улиц Лорд Скелетов видел город и горы с высоты птичьего полета. Он изучил глазами Зигфрида крепость Серебряного Сокола, несколько раз осмотрел горы, и вдруг резко спикировал вниз, отрезая дорогу колдуну у поваленого дерева.

Порывы ветра от приземления грифона сбили Розая с ног. Он потрясенно уставился на Зигфрида, не в силах подняться. Хотя он поглотил немало сил Преисподней, но ему не доводилось видеть этого огромного багрового грифона.

- Розай Гримм, куда собрался? - вырвался из пасти грифона голос Костяного Короля.

Розай скукожился за валежником.

- Ты кто? Ты... Ты не создание этого мира...

Грифон (по приказанию Лорда) зарычал, а его красно-черные демонические глаза настойчиво уставились на Розая, призывая того отвечать.

- Куда я иду?.. - прошептал Розай. - Да, куда я иду... Я сам не знаю.

- Это моя сила помогла тебе вернуть молодость, - сказал Костяной Владыка через клюв Зигфрида, ведь по сути грифон был его собственной силой, его творением. - Даже если сейчас ты не можешь призывать заклинания, ты способен это почувствовать.

Розай закрыл глаза, сосредоточился и медленно кивнул. Он мало читал и смутно представлял, что относится к Инферно, а что - к другим измерениям, но он ясно ощущал, что стоящее перед ним существо и его сила определенно не принадлежит этому миру.

- Твое тело помолодело, сила возросла, но все, о чем ты можешь думать - личная месть? - Костяной Король фыркнул. - Ну, убьешь ты того человека и сделаешь из него труп-марионетку, но он никогда не станет тем любовником, каким ты его себе представлял. Даже если ты искоренишь весь его род, уничтожишь крепость Серебряного Сокола или даже всю Саго... Снежа к тебе не вернется.

На самом деле, если бы Снежа только-только умерла, ее вполне можно было вернуть... Пока она не успела пересечь Черное Озеро и ступить в божественное царство Отарота, Костяной Король мог силой вырвать ее душу обратно. Правда, по возвращении ее тело осталось бы мертвым... Но поскольку она была давно как почившей, никакое ни чародейство, ни божественное искусство не смогли бы ее отыскать.

- И что же мне теперь делать... - Розай угрюмо уселся на поваленное дерево, но был куда более расслаблен, чем минуту назад. - По прошествии всех этих лет... Любви к ним становилось все меньше и меньше, а ненависти все больше и больше. Когда-то давно меня действительно обуревали несбыточные желания в отношении Ланто, но теперь... ничего не осталось. Я даже не уверен, что все еще люблю Снежу. Все, чего я хочу - чтобы Ланто мучился... Почему я один должен страдать?

Костяной Король вздохнул и направил грифона на несколько шагов вперед.

- Розай Гримм, ты никогда не думал отказаться от такой судьбы? Посмотри туда... - грифон указал головой на запад, где на склоне горы возвышался черный валун. - Если бы не твои кандалы, ты мог бы применить заклинание и разбить вон тот камень?

Розай сощурился.

- Скорее всего да...

- Вооот! Ты обладаешь удивительной силой, но ничего не хочешь делать. Разве что отомстить своему шурину и соблазнить племянника!

- Я не соблазнял своего племянника!

- Сначала ты с помощью магии призвал свою маленькую племянницу, пытаясь снова разыграть сценку “сестра бросает брата”. Затем ты прельстил своим телом племянника, чтобы он провел тебя в крепость, а позднее - чтобы помог тебе сбежать.

- В отношении Таллины я это признаю, но Норада я не соблазнял! - возмущенно воскликнул Розай. - Это он принялся меня обхаживать! А я... просто его использовал… Только и всего…

Грифон явственно выглядел удивленным, хотя обычно распознать выражения их морд для людей задача невозможная. Насмешливый тон Костяного Короля совсем не сочетался с изумлением грифона.

- Ай-яй-яй! Ты покраснел. И тебе не стыдно? А еще дядя называется...

Розай собирался было что-то сказать, когда грифон наступил передний лапой на валежник, и все слова мигом были проглочены. Под пристальным взглядом нависшего над ним огромного потустороннего зверя, лишившийся магии колдун чувствовал себя кроликом меж лапами волка.

- Колдун, я пришел не для того, чтобы над тобой насмехаться, - Костяной Король изо всех сил держался, чтобы опять ненароком не вильнуть на другую тему. - Теперь, когда твое тело снова молодо и здорово, рассудок пришел в норму, а ты сам обрел силу... Тебе бы расширить перед собой горизонты, а не закапываться все глубже и глубже в мелкие обиды. Вот скажи, каково это - повелевать потусторонними силами? Интересно?

Розай молчал, словно вспоминая свои ощущения. Но по его взгляду было понятно, что ответ положительный.

- Стихии, которые ты впитал, попали сюда из Преисподней. Но я могу дать тебе больше... Например, опробовать божественные силы, - молвил Костяной Король. - Обычно маги погружаются в исследования с головой, но я не верю, что у колдунов нет амбиций. Насколько я знаю, в древние времена именно колдуны первыми обнаружили след божественного искусства, после чего священники смогли создать связи с богами. Позднее именно колдуны открыли архипелаг островов за пределами континента и помогли людям в развитии мореплавания, а некоторые из них даже обуздали стихии и лично направяли корабли... Тогда сила этих колдунов была посредственной, и все они определенно тебе уступали. Если они столько всего сделали, то ты должен быть способен на большее.

Розай слушал молча, а его взгляд становился все более сосредоточенным. Он уже не выглядел таким потрепанным, как минуту назад. Выслушав, он кивнул грифону.

- Я могу Вам помочь, мой господин из потустороннего мира?

- Да. Мне нужна твоя помощь, - сказал Костяной Лорд. - Ты хорошо чувствуешь стихии, и мне нужно, чтобы ты стал “нюхачом”. Ищи магические возмущения и тонкие границы между мирами, особенно если от них исходят неизвестные тебе силы. От тебя требуется фиксировать их местоположение и характеристики и регулярно докладывать мне. Несколько моих людей этим уже занимаются, так что возможно в случае необходимости вам придется помогать друг другу. Поскольку ты - человеческий колдун, твои способности иногда могут быть весьма полезны.

Розай нахмурился.

- Но... это опасно. Силы иных миров зачастую попросту разъедают магов. Если в этот раз беда стала моим благословением, я не уверен, что в следующий раз мне так же повезет…

- Я дам тебе амулет, - ответил Костяной Лорд. - Он защитит тебя от инородной энергии, если ты снова с чем-то таким столкнешься. Таким образом, ты сможешь безопасно вволю насладиться властью над новыми стихиями, а я получу нужную мне информацию.

Розай тут же согласился.

- Конечно, я буду рад Вам услужить. Но как мне перед Вами отчитываться?

- Протяни руку.

Колдун протянул закованные в кандалы запястья, и грифон приблизил свой острый клюв. Розай на мгновение застыл, но в конце концов сумел подавить страх и не отдернуть руки.

Грифон ударил клювом, и антимагические кандалы со звоном раскололись на несколько частей. Розай уже собирался убрать руки, как вдруг грифон неожиданно прикусил его правое запястье, оставив на нем поперечный кровоточащий порез.

Рана оказалась неглубокой и внешне ничем не отличалась от обычного пореза... И немного походила на результат несостоявшегося самоубийства.

Костяной Король продолжил:

- Рана заживет быстро, но останется шрам. Именно с его помощью я и мои подчиненные сможем тебя “увидеть” и найти тебя. То, что ты сообщишь моим людям, они напрямую передадут в мое сознание. Одновременно с этим шрам и есть амулет, о котором я говорил ранее.

Подумав немного, Костяной Король добавил:

- Не пойми меня неправильно. Я говорю, что МОГУ тебя “видеть”, а не то, что буду постоянно на тебя смотреть. У меня тоже, знаешь ли, есть частная жизнь, и мне не настолько скучно.

Колдун слабо улыбнулся и медленно, опираясь на поваленное дерево, поднялся. Грифон отступил немного назад и зашевелил крыльями.

- И в заключении. Держи все это в секрете. О нашем с тобой сегодняшнем разговоре и моих перемещениях - никому. Помни, я могу увидеть тебя в любой момент.

Розай поклонился:

- Понимаю. В конце концов, мне тоже приходилось скрывать свою личность и местонахождение.

Грифон кивнул и, выпрямив крылья, взмыл в воздух, а колдун тихо почтительно согнувшись нырнул в густой гористый лес.

======================

Вечером князь Ланто приказал сворачивать поиски и отозвал большую часть рыцарей в крепость.

Великий князь не слишком беспокоился о побеге Красного Стервятника, но Норад был куда более упорен в данном вопросе. С небольшим отрядом он сутками пропадал прочесывая горы, несколько ночей к ряду оставаясь в хижине.

Поговаривали, что он был близок, чтобы схватить Розая. В то время, когда он обосновался в хижине, рыцари согласно его распоряжению парами поочередно несли вахту. Но однажды ночью всех необъяснимо одолела дреам, и они проспали до полудня следующего дня. Проснувшись, Норад обнаружил, что из хижины пропали некоторые вещи: заплечный мешок, одежда и травы. Очевидно, что это приходил Розай.

Баррис и Пинус Тунберг занимались возвращением покойников в их могилы, а также сшиванием растерзанных тел. Все это нужно было делать ночью, так как дневное перемещение трупов могло напугать крестьян на полях.

Два мага работали в течение семи-восьми дней, пока, наконец, все не закончилось.

Перед тем как покинуть крепость Серебряного Сокола, Пинус Тенберг долго вел беседу с “учеником Клайвом”, общий смысл которой сводился к тому, что молодой маг замолвит словечко перед их учителем и не станет докладывать Баррису о его ошибках. Баррис покладисто согласился.

- Маленький чародей, вы сразу собираетесь в горы Невозврата? - спросил Пинус Тенберг в ожидании кареты. Костяное кресло снова разлетелось на куски, а на создание нового у него не было времени, поэтому пока он мог путешествовать только в карете.

- Да. А вы? - Баррис тоже ждал свой экипаж. Он нанял достаточно большую, с легкостью вмещающую шестеро человек карету, чтобы лишить Костяного Короля повода прижиматься к себе.

Пинус Тенберг взъерошил волосы и подправил свой образ, пытаясь выглядеть как можно более мрачно.

- Недавно мои старые друзья заполучили древнюю карту сокровищ, исписанную языком давно исчезнувшей цивилизации. Нужно, чтобы я помог ее расшифровать...

Баррис мысленно перевел: “В отряд приключенцев Пинус Тенберга входят один варвар, один эльф с острова Квинтилия и два халфлинга. Поскольку все четверо неграмотны и не умеют ни читать, ни писать, а только говорить на общем языке, Пинус Тунберг выступает у них в роли культурного эксперта. Впрочем, островной эльф вроде как образован, но это касается только его родного языка.”

- Если наш путь будет пролегать недалеко от Эреборского леса, то, возможно, мне придется заскочить с визитом на родину, - добавила Пинус Тенберг. - Я так давно там не был, что, боюсь, многие соотечественники меня не узнают. Когда я возвращался в последний раз, они даже заподозрили, что я пришел с недобрыми намерениями…

И снова молчаливый сурдоперевод от Барриса: “Конечно, тебя заподозрили в недобрых намерениях, что ты вернулся домой клянчить деньги. После того как ты выпросил деньги у меня, ты пришел домой и еще раз их просил. Твой отец, будучи начальником гарнизона лесного поселения, подолгу не бывает дома, а у матери жалостливое сердце. Она всякий раз с болью дает тебе средства. К тому же, ты так жутко выглядишь, что незнакомый эльф ни в жизнь в тебе не признает своего, а если он тебя знает, то сделает вид, что вы не знакомы."

Пинус Тенберг с грустью смотрел вдаль, откуда показалась нанятая им карета.

- К слову... я все еще ищу Одиллию, - с нежностью заговорил он. - В последнее время я много, очень много думал, и я не могу так просто от нее отказаться. Знаешь, обычно чародеям трудно кем-то увлечься, ведь мы слишком обособлены и заняты, а большая часть наших сил и времени посвящена изучению магии... Но если мага кто-то так глубоко затронет, он уже не сможет погасить пламя в своем сердце. Маги упрямы, они умеют быть упорными и терпеливыми.

Карета остановилась перед особняком, и Пинус Тенберг, закончив свою проникновенную речь, поправил капюшон и попрощался с “маленьким чародеем” и слугами.

Когда карета Пинус Тунберга скрылась за облаком пыли, позади Барриса вдруг раздался голос Лота:

- Неплохо для эльфа. Похоже, он не зря прожил столько лет.

- Милорд, - сказал Баррис, указывая на выехавший из-за угла транспорт, - наша карета тоже прибыла...

Лот не собирался уходить от темы.

- Маги настолько упрямы, что некоторые из них никогда не будут открыто и честно признаваться в своих чувствах, сколько их не стимулируй.

Карета остановилась перед ними, и двое кучеров услужливо помогли им перенести багаж и открыли перед ними дверь. Выехав на тракт, Лот с удобством развалился на просторном мягком сиденье и с улыбкой посмотрел на сидящего напротив него Барриса.

- А еще маги умеют проявлять упорство и терпение. Именно поэтому один такой потратил более шестидесяти лет на реализацию своего обещания и самоотверженно вовлек меня в свою привычную жизнь.

Более шестидесяти лет назад в Инеистом лесу отряд рыцарей-храмовников всю ночь пробивался сквозь буран, и только на рассвете метель начала постепенно утихать.

Держа во внимании задержку из-за ветра и снега, к этому времени можно было бы уже выйти к реке Шива... но они все еще кружили по белому лесу. То, что они идут не по тому пути, по которому пришли, было уже для всех очевидным.

Рыцари Храма изначально плохо ориентировались в густых чащах, а тем более когда всю ночь и раннее утро их окружала вьюга. Деревья вокруг заслоняли обзор, небо закрывали черные тучи, и рыцари настолько отклонились от первоначального маршрута, что не могли отличить юго-восток от северо-запада. С собой в поход они взяли проводника, но тот погиб в башне мага.

“Не могу поверить, что никто из вас не носит с собой компас, и вы даже не дали мне времени его забрать…”

Баррис сжался в комочек и вздохнул, выпустив облачко белого пара.

Впрочем, Баррис умел определять направление и без приборов. Но рыцари были крайне настойчивы в своем к нему требовании ни в коем случае не произносить заклинаний, вот он и не мог предложить свою помощь. Баррис не собирался рисковать. В конце концов, если бы он заблудился - ему от этого было бы ни горячо, ни холодно, а вот снова ослушаться приказа он не смел. Он боялся физической боли, но больше этого он боялся, что в итоге останется инвалидом...

Не имея возможности помочь магией, он мог дать полезный совет. Ведь как на это не посмотри, а эти земли он знал куда лучше, чем рыцари. Варвары ледяных равнин вышли бы из леса с закрытыми глазами. Но хотя Баррис не мог похвастаться таким же уровнем, но ощущал магические потоки в воздухе и помогал рыцарям избегать мест, где вероятнее всего скрывались монстры.

Так им удалось миновать несколько засад чудовищ, пока к ним не приблизилось кое что иное.

Первым странность заметил разведчик: вдалеке с разных сторон показались некие существа, обошли их краями и устремились к голове колонны. И это были явно не големы и тем более не мутировавшие звери, которые попросту ударили бы им в тыл.

Он только успел доложить об этом командиру отряда, как перед группой из леса разнесся сокрушительный боевой клич. Прямо на них надвигалась внушительная толпа варваров ледяных равнин.

Мужчины были высокими и сильными, но оружие в их руках было примитивным. Лучшим считались топоры, далее шли мотыги и простые копья, но некоторые держали лопаты, сковородки и палки...

Поначалу рыцарей захватили врасплох, и тех, кто не успел вовремя взобраться на лошадей, смело и повалило на землю. Однако бывалых воинов не сломил бы такой грубый налет, и вскоре они перестроились и перешли в ответное наступление.

С длинными мечами, цепными молотами и боевыми конями орудия земледелия и шкуры животных не сравнить. Варваров оттеснили на некоторое расстояние, но те продолжали яростно бросаться на рыцарей. Командир отряда думал, что поняв свое невыгодное положение эти люди разбегутся, но, к удивление, они не дрогнули.

Рыцари немного слышали о коренном народе, жившем на северном берегу Шивы. Некогда это было кочевое племя отважных охотников, но с тех пор, как на Северных равнинах поселился Ириэль, с ними обращались, как со скотом. У них были свои устоявшиеся правила. Например, нападать сзади можно было только на зверей во время охоты, а против людей нужно было выходить в лоб, иначе это считалось бесчестием. Именно поэтому они не воспользовались тактикой веерного окружения и не нанесли удар в тыл, а вынужденно атаковали спереди.

- Что говорит этот маг? - оглянулся командир.

Баррис уперся в край тюремной повозки и кричал во всю мощь своих легких. Еще мгновение назад шум был настолько громким, что его никто не слышал, и только теперь рыцари поняли, что он произносит что-то совершенно непонятное.

Командир подумал было, что это заклинание, но один рыцарь родом из речной деревньки неподалеку шепнул ему, что это, скорее всего, диалект ледяных равнин. Он походил на речь жителей южного берега Шивы, но немного отличался.

Один из самых высоких варваров выступил вперед, скрипнул зубами и, оглядывая ряды рыцарей, что-то прорычал. Затем сквозь ряды воинов прошла невысокая женщина и на общем языке с небольшим акцентом перевела его слова:

- Вождь сказал, мы должны говорить на языке, который все понимают. Давайте говорить.

Командир отряда в приветствии поклонился женщине, а затем посмотрел на высокого вождя.

- Мы казнили Ириэля. Для вас это должно быть хорошей новостью.

Женщина продолжала переводить для обеих сторон.

- Конечно, мы рады, что он мертв, - она указала на тюремную повозку. - А теперь отпустите его, отдайте нам, и мы сразу уйдем.

- Вы напали на нас из-за него? - командир отряда оглянулся на Барриса. - Понимаю. Потому что он ученик Ириэля? Можете быть уверены, что мы не позволим ему сбежать. Он больше не причинит вам ни малейшего вреда. Я не могу вам его отдать, он под нашим арестом, и мы доставим его в Северную Звезду для вынесения приговора.

Фраза получилась длинной, и женщине пришлось разбить ее на множество коротких предложений, прежде чем она смогла перевести все вождю. Услышав это, вождь энергично затряс головой, его тон был очень взволнованным, а глаза, казалось, метали молнии.

Слова женщина подобрала куда более сдержанные.

- Вы неправильно поняли. Нам не нужна смерть мага. Он наш друг. Вы не можете его забрать.

Рыцари удивленно переглянулись. Женщина посмотрела на тюремную повозку.

- Он единственный, кто тайно приносил нам еду и лекарства. Он единственный, кто был к нам добр. Он убил мою сестру...

- Он убил твою сестру? И для тебя это нормально? - командир рыцарей заподозрил, что женщина не в себе.

- Если бы он ее не убил, она бы стала матерью чудовищ! - закричала женщина. - Чудовища вырастут у нее в животе, будут мучить ее несколько месяцев, а потом разорвут ее на части и выползут наружу! Вот какая смерть ее ждала!

И в этот момент варвары взревели. Они выкрикивали короткие предложения, которые женщина продолжала переводить, хотя это звучало какофонией:

- Он друг. Он научил нас выращивать овощи. Ириэль умер, он не может умереть. Отдай его. Друг, он не виноват. Он не должен идти в Северную Звезду. Он нам нужен. Вы причините ему боль. Отпусти его, отпусти мага. Не пленник, он идет куда хочет. Он помог нам, мы помогаем ему. Сражаемся за друга...

Они становились все более и более разгоряченными, и каждый был убийственно грозен. Они выглядели так, словно готовы были в любой момент ринуться вперед и не отступать. Командир попытался их урезонить, но женщина перестала ему переводить. По мере того, как варвары подходили все ближе и ближе, рыцари снова подняли мечи и щиты.

Вдруг варвары перестали вопить. Баррис что-то крикнул, его голос был слабым и немного хриплым, но все сразу притихли.

- Аша, - обратился Баррис к женщине, - все в порядке, идите. Я сам согласился поехать с ними.

Женщина по имени Аша возбужденно размахивала небольшим коротким копьем в руке.

- Нет! Они обращаются с тобой, как с преступником! Мы спасем тебя!

- Со мной все будет в порядке, - увещевал маг. - Меня отвезут в теплый город. Понимаешь, я работал на Ириэля, и я действительно преступник. Аша, до того как ты попала в племя Виллы, ты украла много их лосей, а что Вилла сделал с тобой после этого?

Аша посмотрела на высокого вождя, который, вероятно, и был “Виллой”.

- Он... Предложил, чтобы я присоединилась к его клану, - ответила Аша. - Но сначала я считалась пленницей, и за мной присматривали, пока не стали мне доверять.

- Теперь я в таком же положении, - сказал Баррис. - За мной будут присматривать, а я буду пленником. Когда люди станут мне доверять, я получу свободу. Не волнуйся, Аша. Я обязательно к вам вернусь.

Вилла ничего не понимал и немного волновался, поэтому Аша поспешила ему перевести. Выслушав ее, он со страдальческим лицом посмотрел на Барриса и протараторил кучу вопросов, а окружавшие его сородичи дружно кивали. Баррису не нужен был переводчик, чтобы понять, но отвечать приходилось на общем языке, чтобы рыцари не подумали, что он подает им знаки.

- Когда я вернусь, я принесу вам камни против замерзания! - кричал чародей, чтобы все слышали. - Вы положите их в свои бурдюки с водой, чтобы вода не замерзала, когда станет холодно. Я также принесу вам магические кремни, с помощью которых можно быстро разжечь огонь, пусть у каждого будет по одному! Что еще вам нужно? Расскажите мне все, я все запомню! Когда я вернусь, я буду очень сильным магом и принесу вам всем много-много подарков...

Аша перевела его слова. Варвары покачали головами и снова заговорили. Судя по их лицам, им было наплевать на подарки, их интересовало только одно - когда именно вернется маг. Через некоторое время голоса всех стихли, и теперь раздавались слова только вождя Виллы. Он говорил, и в уголках глаз этого сильного мужчины блестели слезы.

- Пройдет много времени, прежде чем я снова смогу к вам приехать. Мне нужно много времени... Поэтому наберитесь терпения и берегите себя, - сказал Баррис. - Хотя над ледяными равнинами больше не возвышается Белая Башня, но кругом полно опасностей. Вы должны быть осторожными.

Выслушав перевод Аши, Вилла тихо скомандовал, и варвары медленно разошлись, освобождая дорогу отряду рыцарей.

Воины племени беззвучно растворились в лесу, и только Аша осталась стоять сбоку дороги, глядя то на тюремную повозку, то на уставшего рыцаря.

- Вы хотите перейти реку? Реку Шива? - донесся голос Аши позади отряда. Рыцарь, шедший в конце, оглянулся на нее, но ничего не сказал.

Прежде чем скрыться в лесу, она сделала последнее напутствие:

- Маг! Ты должен их защитить! Берегись Шивы!

И если Баррис понял, что она имела в виду, то на лицах рыцарей читалось невежество.

==========================

Баррис вернулся в свою башню в горах Невозврата и приступил к своей повседневной исследовательской деятельности.

В один из дней, перебирая старые записи, он случайно нашел красный кожаный шнур. К шнуру был привязан белый камень размером с ноготь с изображением соколиного глаза.

Это был один из подарков, преподнесенных ему жителями Севера. Считалось, что он наделяет владельца острым слухом, зрением и интуицией, отчего он способен предчувствовать любую надвигающуюся опасность.

Баррис покинул ледяные равнины, когда ему было двадцать, а вернуться он смог только когда ему было почти сорок.

К тому моменту он уже вошел в Общества Исследователей Магии, несколько лет преподавал в академии Хильды и вместе с несколькими деловыми партнерами создал Торговую Палату материалов для магии... Кроме того, он сыграл значительную роль в экспедиции по спасению леса Самоцветов, и два королевства и один свободный город-государство вступились за него, так что Северная Звезда, которая всегда его ненавидела, больше не чинила против него козни.

В путешествие он взял с собой две повозки, заполнив их огромными деревянными ящиками, и нанял несколько наемников для охраны и сопровождения груза. Было лето, река Шива освободилась ото льда, и когда он перебирался для переправы на лодку, наемники с тревогой его предупреждали:

- Ваше Чародейство, это дело не принесет вам прибыли. К северу от реки Шива находятся земли варваров, бедных и жестоких. Неизвестно, на что они способны.

И когда они встретились с жителями ледяных равнин, наемники были настолько поражены открывшейся перед ними картиной, что не могли говорить: варвары-воины выстроились в две шеренги, открывая дорогу повозкам Барриса, как будто встречали почетного гостя; когда они подъехали к племенному поселению, все дети кричали им приветствия на общем языке; затем, из общего окружения вышла тучная женщина средних лет и со смехом и плачем повела Барриса за руку... Наконец, они подошли к одному из самых больших шатров, и старый вождь, который когда-то сломал на охоте ногу, со слезами на глазах обнялся с чародеем...

Их друг вернулся. Как он и обещал, он стал очень сильным магом и принес им много подарков.

Баррис прибыл туда во второй половине дня и остался на ночь, а ранним утром обернулся с наемниками на южный берег великой реки. Перед отъездом варвары вручили ему подарки: вяленое мясо и сушеные дикие фрукты, лоснящиеся цельные шкуры животных и несколько небольших поделок, изготовленных руками соплеменников.

Вспоминая об этом сейчас, Баррис испытывал сожаления перед своими давними друзьям. Еда жителей Севера ему не нравилась, поэтому подаренные ими угощения в основном достались наемникам; большая часть переданных ими звериных шкур и костяных поделок также не сохранилась... Все-таки за все эти годы Баррис неоднократно менял свое место жительства.

К его удивлению, кое какие мелочи остались, как, например, эта подвеска соколиного глаза, дарующая людям способность избегать опасности. Глядя на нее, Баррис погрузился в воспоминания о Севере.

Вождь Вилла старел и с возрастом уже не мыслил так ясно, иногда он даже не узнавал свою жену и детей. Но всегда помнил, как рыцари забирали друга-мага... Маленькая и юркая Аша поднабрала в весе, сровнявшись с тигрицей, и благодаря своей смекалке стала правой рукой вождя...

Мысли Барриса прервал лай. Граф Хрольф стоял у входа в кабинет, виляя хвостом и, задирая голову заглядывал на Барриса, с цокотом переступая по полу маленькими лапками.

Будучи всего несколько месяцев от роду, граф Хрольф отличался умом. Он уже знал, что нельзя просто так взять и войти в кабинет мага, и не делал ни шага, если Баррис сам не выйдет или не позовет его.

- Почему не играешь с Владыкой Лотом? Где он? - Баррис подошел и погладил графа Хрольфа. Пес был намного крупнее щенка той же породы и возраста, а покрытые гладкой шерстью мускулы выглядели очень крепкими.

Щенок развернулся и, виляя задницей, направился к парящему диску, через каждые несколько шагов оглядываясь на Барриса. Маг понял, что его просят следовать за ним, и, небрежно перевязав шнурок с соколиным глазом у себя на шее, ступил за собакой на диск.

Оказавшись напротив этажа с гостиной, граф Хрольф умело уперся лапкой в пол, и диск остановился. Баррис ступил за ним в коридор и уловил резкий запах, пронизывающий весь этаж.

Дверь в гостиную была закрыта. Граф Хрольф послушно уселся рядом и дважды, словно руководствуясь какому-то коду, гавкнул.

“Кажется, благословение подвески соколиного глаза все-таки работает,” - у Барриса вдруг появилось очень нехорошее предчувствие.

Открыв дверь в гостинную, глаза Барриса застлало красным - всю комнату буквально похоронило под лепестками роз!

Граф Хрольф счастливо гавкнул, нырнул в море цветов, и от его энергичных прыжков вокруг распространились алые волны.

Комната была настолько завалена лепестками, что представляла собой скорее “собрание холмов”: пол, диваны и кресла утопило полностью, от стола остался небольшой чистый пятачок столешницы, и даже у самой люстры парил такой же красный человекоподобный объект...

Костяной Король с хрустальным бокалом вина в руке левитировал по воздуху, одетый в длинное парадное одеяния из темно-красного бархата... с серебряными и золотыми узорами и стразами на груди и манжетах. Стразы собирались в два написанных витиеватыми эльфийским письменами слова - “любовь” на обоих манжетах и “поцелуй” на груди.

Барриса приморозило на месте.

“Какой ужас. Где он нашел столько роз? Как он может носить такую ужасную одежду? Это же кошмар! Да кто вообще придумал такой наряд? Портной-убийца?”

- Дорогой Баррис! - Лот закружился и поплыл вниз и тотчас провалился в цветы по пояс. - Как тебе? Не находишь, что это очень романтично?

- Нет, это жутко, - честно ответил Баррис.

Лот не без усилий добрался до стола и потянулся за еще одним бокалом, чтобы налить вина Баррису. Баррис покачал головой, и Лот с сожалением отставил его обратно.

- И в каком любовном романе вы это прочитали? - Баррис без сил облокотился о дверь.

Его предположение попало в точку. Эта сцена действительно была взята из романа. Лот пошарил в области дивана, выудил оттуда небольшую тонкую книжку и протянул ее магу.

《Когда Джин влюбился в Снежную Королеву.》

- Джин? - Баррис открыл обложку. На титульной странице были изображены красивый, сильный и очень скромно одетый мужчина и красивая, застенчивая, испуганная женщина, которая, очевидно, и была Снежной Королевой. Но, как ни странно, на ней тоже было совсем немного одежды, и она ничуть не выглядела ледяной.

В голове у него все вертелись слова, которые Баррис никогда бы не произнес вслух: “Может, хватит читать похабщину, от которой больше вреда, чем пользы?”

Но Лоту, похоже, особенно понравилась эта книга. Описывая ее содержание, с его лица не сходила улыбка.

- Да, Джин. Ты наверняка слышал легенды о Божестве Лампы? На самом деле, Божество Лампы - не бог, а пришелец из другого мира, призываемый с помощью особого магического артефакта... Чем-то мы с ним схожи, но он меня слабее. И желаний он не исполняет, зато полезен в сражениях. Как бы там ни было, истории об этом существе впоследствии трансформировались в передаваемую из уст в уста сказку. О! О Снежной Королеве ты же знаешь? Ну, та самая знаменитая красавица, которая швыряет ледяные осколки людям в глаза. Вот она, в отличии от Джина, персонаж полностью выдуманный.

- Эта книга, героями которой стали прототипы двух разных сказок, повествует о бурной любви со счастливым концом. Итак, люди вызвали Джина, желая, чтобы он расправился со Снежной Королевой. Но чего они не знали, так это того, что Джин с первого взгляда влюбился в Королеву и не хотел против нее выступать. Все признаки указывали на то, что это не Снежная Королева общепризнанная злодейка, а люди потакали своим заблуждениям. Обуреваемый любовью Джин мучительно боролся со сковывающим его заклятием, и в конце концов не без помощи его друзей он освободился от чар, победил злодеев и жил долго и счастливо со Снежной Королевой...

Баррис недоуменно спросил:

- И эта книга научила Вас заваливать дом розами?

- Я воссоздал одну из сцен, - Лот поднял пригоршню лепестков, - где Джин признается Королеве в любви, но не может встретиться с ней лично, потому что в тот момент он считался ее врагом. Поэтому, воспользовавшись ее отсутствием, он заваливает ее дворец лепестками роз. Заметь, именно лепестками, а не цветами, потому что Джин боится, что шипы на стеблях поранят Королеву. Но я немного модифицировал эту часть: я не стал засыпать лепестками всю башню. Твоя башня очень большая, да и лаборатория с кабинетом для этого не очень подходят. А если бы это была спальня, то там хлопот не оберешься с уборкой... Поэтому я собрал лепестки только в этой комнате.

В какой-то момент в комнате, усыпанной цветами, появились еще две кошки - живая по кличке Кошка и мертвая по кличке Черныш. Граф Хрольф и обе котейки от души резвились в лепестках.

- Что ж... спасибо. Вы были очень предусмотрительны, - Баррис помассировал себе меж бровей и развернулся.

- Подожди! Куда ты идешь? - окликнул его Лот.

- Возвращаюсь к работе.

- Опять делаешь вид, что ничего не понимаешь, - Лот вылез из моря цветов и потянул Барриса за руку. - Я ясно выразил то, что хотел сказать. Тебе восемьдесят четыре года, а не четырнадцать. С твоим уровнем интеллекта я не верю, что ты не понял, к чему я это говорю. Но ты продолжаешь прикидываться дурачком. Неужели тебе так сложно говорить со мной об этом прямо? Мы уже и обнимались, и целовались, так какой смысл продолжать это притворство?

В прошлом Баррис прикусил бы свой язык, но в последнее время он научился отвечать.

- Милорд, я предельно ясно выразился на балу. Я не отвергаю Вас и не притворяюсь, что ничего не вижу. Я просто честно ответил на Ваш вопрос.

- То, что ты сейчас сказал - равносильно тому, если бы ты ничего не говорил! Изворотливый маг, - Лот недовольно скривил губы, а затем расплылся в широченной улыбке.

Это правда, что Баррис его не отвергал. Что же до его манеры “держаться на расстоянии”, “не говорить ни да, ни нет” и “желать дать согласие, но отказываться”... Лот давно понял, почему это происходит именно так. Еще шестьдесят лет назад понял.

Как не посмотри, а Баррис был человеком. У всех людей есть слабости, или иными словами - изъяны... Один из них заключается в том, чем больше у человека жизненного опыта, тем труднее ему принять что-то новое.

Если вы никогда не видели и не делали чего-то в первой половине своей жизни, тогда вы, вероятно, никогда не сможете это принять.

Однажды, в один из семи дней освобождения, Лот стал свидетелем следующей ситуации.

Некий бард изобрел новый инструмент. Взяв за образец примитивные гусли и тяжелую большую арфу, он это все усовершенствовал и получил компактный для переноски, мягко звучащий, тонкострунный инструмент, который все называли ручной или карманной арфой (Примечание). Она полюбилась как эльфийским менестрелям, так и молодым человеческим певцам, благодаря чему для нее было написано множество новых композиций. Как ни странно, бардам старшего поколения зачастую она была неинтересна, и если кто-то им такую арфу дарил, чаще всего те вежливо от подарка отказывались.

Считалось, что арфа была проста в освоении. Если же человек знал основы игры на большой арфе и гуслях, то на ее изучение ему бы потребовалось лишь немного практики и полдня. Тем не менее, степенные старцы даже не пытались и не хотели даже прикасаться к ее серебряным струнам.

Решение отказаться от арфы у состарившихся бардов было практически единогласным, но вот причины были разными. Одни действительно невзлюбили новый инструмент и, дабы его опорочить, придумывали ему всевозможные напыщенные эпитеты. Другие же не так чтобы ненавидели саму арфу. Они не отговаривали никого на ней играть, да и ее звучание для них тоже было приятным. Но вот для них самих - это было просто не то.

Не так давно Лот приобрел серебряную ручную арфу с двадцатью четырьмя струнами, с корпусом в виде эльфийского древа, искусно инкрустированным тщательно отшлифованными драгоценными камнями... В башне никто не умел играть на этом инструменте, как и не умел играть вообще, поэтому она тихо-мирно висела на стене в гостиной, радуя взор своей красотой.

Баррис её называл “бесполезным хламом”. Но не так давно он признал, что эта арфа действительно красивая, и невозможно пройти мимо и не полюбоваться ею.

Для мага, который впервые поцеловался в возрасте восьмидесяти четырех лет, романтика - это карманная арфа, оказавшаяся в руках состарившегося менестреля.

Она была очень красивой и завораживающей, но ему было трудно с ней справиться.

Подумав об этом, Лот не смог удержаться от тяжкого вздоха. Он взял небольшую тонкую книжку из рук чародея и сокрушенно начал ее перелистывать.

- Знаешь, дорогой Баррис. Любовный роман - это не только о приключениях и о том, как герои тяжело работают. Его обязательно должен пронизывать любовный мотив. Через какое-то время отношения между двумя главными героями должны развиваться, иначе читателям станет скучно.

Маг улыбнулся и развернулся к парящему диску.

- Но жизнь - это не роман, мой господин. И люди не настолько идеальны, как “персонажи”... Книжные герои в угоду читателям будут делать все что угодно, но живые - нет.

- Ну, с этим я с тобой согласен, - невозмутимо продолжил Лот. - Да и если подумать, не похоже, что у нас с тобой нет прогресса. В конце концов, мы много обнимались и несколько раз целовались...

Он нарочно часто поднимал эту тему. Всякий раз, когда он столь откровенно говорил, Баррис отчаянно краснел, но изо всех сил стараясь сохранить на лице невозмутимость... А причина была вот в чем: Лоту так нравилось на это смотреть, что он никак не мог насытиться.

Вместо того чтобы вернуться в кабинет, парящий диск остановился на этаже с самой большой лабораторией. Баррис поспешно перевел разговор на работу:

- Милорд, у Вас есть минутка? Не могли бы Вы помочь мне с несколькими экспериментами?

- Конечно, время есть, - Лот ухмыльнулся и последовал за ним.

Каждый раз, когда Баррис так его спрашивал, тот отвечал, что он не занят, и что он счастлив помогать магу в его исследованиях. Баррис всегда был осторожен: боялся обидеть его своими просьбами, боялся, что ему будет скучно... Но Лот никогда не выказывал признаков недовольства.

В лаборатории он мог любоваться маленьким чародеем, серьезно погруженным в исследования человеческой магии, и это было не только не скучно, но доставляло огромное удовольствие.

В одном из сегодняшних экспериментов Баррису нужно было собраться и произнести очень длинное заклинание. Пока он его произносил, Лот стоял рядом и с выражением сытости наблюдал за ним: его взгляд медленно перемещался со спокойного лица на тонкие губы, произносившие заклинание, на кончики изящных пальцев, пока не остановился на его левом плече...

Когда этот этап эксперимента закончился, Лот пальцем указал на плечо Барриса.

- Я только что понял, что здесь что-то не так. Что там?

Баррис на мгновение замер и провел по руке.

- Это печать. Вы уловили от нее магические колебания?

Лот кивнул. Баррис потянул левый рукав вверх. Широкий крой и легкая ткань позволили без трудностей его закатать и обнажить руку. На левом плече обнаружилось клеймо размером с монету, с очень четкими узорами выведенных заклинаний.

- Ее поставил Ириэль. Так он отмечал своих доверенных слуг и учеников, - пояснил Баррис. - Когда он был жив, она защищала нас от несчастных случаях во время его экспериментов. Мое заклинание частично содержит такой же атрибут, что и печать, вот она и откликнулась.

Лот подошел и взял юношу за руку. “У двадцатилетнего Барриса такая белая кожа. Рука изящная, но не слабая, и красивая. Интересно, а плечи, талия и ноги... Почему маги сутки напролет с головы до пят закутываются в мешковатую одежду? Почему они не могут одеваться как кузнецы во время работы? Все равно в башне сейчас нет ни одной ученицы…”

Лот прищурился и глядел на руку Барриса, на какое-то время совсем позабыв про печать.

Маг сухо кашлянул, забрал свою руку обратно и опустил рукав. Только после этого Лот с серьезным видом спросил:

- Теперь эта штука безопасна? Она тебе не вредит?

Баррис ответил:

- Печать ставилась из-за экспериментов Ириэля, связана только с ними и активировалась только из-за них. По сути, сейчас она потеряла свою значимость.

- Не думал, что Ириэль станет себя таким утруждать, - покачал головой Лот. - Я слышал, что он не щадил даже своих приспешников, убивал магов, которые ему не подчинялись… А тут вдруг - и кого-то защищать? Как-то не сильно это на него похоже.

- Ваше первоначальное представление о нем более чем верное, - с горькой улыбкой отозвался Баррис. - Печать… конечно, нужна не только для защиты. Но тогда я этого не понимал...

____________________

Примечание автора:

Карманные арфы (怀竖琴) реально существуют, но история их возникновения неизвестна.

Перед тем как варвары ледяных полей ушли, Аша, единственная, кто говорил на общем языке, крикнула “Берегись Шивы”.

Удостоверившись, что вокруг больше нет преследователей, командир отряда подъехал к тюремной повозке.

- Маг, что имела в виду эта женщина? О чем она сейчас говорила?

- Переправляться через реку опасно, - просто ответил Баррис.

- Сейчас зима. Шиву покрывает толстый лед. Этого достаточно, чтобы...

- Дело не в этом, - перебил его Баррис. - В Шиве обитают опасные твари. К сожалению, я никогда их не видел и не могу точно сказать, на что они похожи. Но я упоминал о них в письме. Вы забыли?

- Когда мы прибыли, все было достаточно спокойно. Единственное, кого мы встретили на берегу - это несколько мутировавших воргов*.

- Тех существ в реке Ириэль подавлял магией, чтобы они не усугубляли хаос, - пояснил Баррис. - Когда вы ее переходили, Ириэль был занят подготовкой к очень важному эксперименту, поэтому он и усыпил тварей... Теперь, когда он мертв, монстры на дне реки освободились, и на обратном пути они наверняка на нас нападут.

Командир отряда ненадолго задумался.

- Это не должно быть проблемой. Лед очень толстый, так что даже если там действительно что-то есть, оно не сможет к нам пробиться.

- Мой господин, вы притомились? Может, вам стоит отдохнуть? - Баррис наконец не смог сдержать сарказм, который все это время копился внутри. - В противном случае, как так получилось, что у вас отсутствуют элементарные связи между смертельной угрозой и здравым смыслом? Река Шива стоит подо льдом по полгода, так какой резон учителю было их разводить, если монстров мог остановить простой лед? Чтобы люди, переходящие реку, любовались ими у себя под ногами?

Командир хмуро уставился на мага, а его рука крепче сжала поводья. Не успел он ничего сказать, как вопрос подхватил стоявший рядом с повозкой Манеро:

- Маг, у тебя есть предложение?

- Мы можем пойти параллельно реки на северо-восток и выйти из леса в восточной части Шивы, - откликнулся Баррис. - Те области еще не были заняты Ириэлем, а на дне реки не установлено магических кормушек для выращивания, поэтому там монстров быть не должно. На противоположном берегу как раз начинаются земли королевства Сундари.

Командир отряда скривил лицо.

- Нет, это слишком далеко. Поездка займет не менее полумесяца. Молящиеся Безмолвному требовали, чтобы мы не создавали лишних трудностей, а менять заранее оговоренный маршрут противоречит приказу. К тому же, Северная Звезда не желает иметь дел с сундарнийцами.

Баррис только знал, что по этой дороге можно проехать, но понятия не имел, какая именно Сундари страна. Про себя он лишь отметил, что раз Северная Звезда ею настолько пренебрегает, то, возможно, Сундари - хорошее королевство.

- Или… Вы можете позволить мне призвать магию, - предложил Баррис, но на положительный ответ даже не надеялся. - Я знаю два заклинания, которые могут вам помочь. Первое: я могу поставить на каждого из вас печать. Когда Ириэль был жив, она защищала ее носителя от чудовищ в реке. Сейчас печать не столь эффективна и, возможно, не сможет защитить нас в полной мере, но она определенно запутает монстров и замедлит их действия. Учуяв след магии, твари сперва решат, что это работа Ириэля, а когда поймут что к чему, мы уже пересечем лед. Второй способ заключается в том, что я свяжусь с коллегами-магами в Северной Звезде и попрошу их объяснить ситуацию вашим Молящимся относительно изменения в обратном маршруте. Возможно, ваше руководство согласится и позволит вам вернуться через Сундари?

Командир отряда усмехнулся:

- Сколько ни говори и ни объясняй, а ты все продолжаешь твердить про свои заклинания. Даже не мечтай. Откуда нам знать, что именно ты произносишь! Ты уж прости, но я тебе не верю, ничего личного. Если в будущем Храм признает тебя невиновным, я торжественно принесу тебе свои извинения, но сейчас я никак не могу тебе доверять. Кроме того, спрашивать у Молящихся Безмолвному об изменении маршрута нелепо. Рыцарей Храма такое не остановит.

Высказавшись, командир отряда направил свою лошадь обратно к голове колонны. Баррис больше ничего не говорил. Его лицо застыло, но про себя ему хотелось смеяться.

“Твое нежелание изменить маршрут руководствуется ни мудростью, ни храбростью. Ты просто боишься вызвать недовольство первосвященников. Разве страх быть обвиненным в трусости сам по себе уже не является трусостью?

Ну что ж, возможно, погибнуть на реке Шива - ваша судьба... На этот раз я не стану вам помогать. Я не осмелюсь вам помогать. На мне печать учителя, так что первыми, на кого обратят свое внимание монстры, буду точно не я.”

Но…

Баррис выглянул за пределы повозки. Манеро ехал с грустным лицом. У низа его шерстяного плаща не хватало небольшой полоски.

Ранним утром во время привала Манеро отрезал от плаща кусок ткани и, пока никто не видит, засунул его в прорезь кандалов на руках Барриса, отделив холодный металл от его кожи.

Манеро еще злился, но шепотом объяснил:

- Согласно нашему учению, мы должны обращаться с нашими заключенными справедливо. Вы, маги, все такие неженки. Как ты вообще терпишь такие тяжелые кандалы? К тому же, если металл прилипнет к запястьям, тебе придется сильно помучиться...

Тем же утром отряд снова устроил небольшой привал. Баррис смотрел на Манеро с мрачной решимостью.

- Сэр Манеро... - тихо позвал он. - Можете, пожалуйста, подойти?

Манеро наклонился:

- Что случилось?

С большим трудом Баррис переместил свое тело и прислонился к прутьям повозки, протянув свои закованные руки открытыми ладонями вперед.

- Я хотел бы попросить об одолжении. Сможете кое что для меня сделать?

Его голос стал куда слабее, чем раньше. Он правда плохо себя чувствовал, но его состояние пока было не настолько плохим. Просто он понимал, что так ему больше поверят.

- Сначала скажи, чего ты хочешь, - тон Манеро был серьезным, в его глазах читалась жалость.

- На моем левом запястье на тонком шнурке нанизаны фаянсовое кольцо и стеклянная бусина. Видите?

Манеро видел кольцо с бусиной, когда набивал кандалы тканью, но не придал им особого значения. В конце концов, маги всегда носят с собой разную мелочевку.

- Пожалуйста, снимите их, - сказал Баррис. - Это не заколдованные предметы и вреда не причинят. Вы ведь сами их уже касались, верно? Дело в том, что это кольцо... все, что осталось мне от моих родных. Я ношу его сколько себя помню, но, к сожалению, даже не знаю, кто его сделал. Может, это подделка моей матери или фамильный герб моего отца... Я продумывал множество вариантов...

Манеро осторожно развязал тонкий шнурок, и кольцо с бусиной упали ему в ладонь.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? Опознал по узору?

- Нет, - пролепетал Баррис. - Сэр Манеро, даже если я доберусь до Северной Звезды, меня ведь не отдадут под суд сразу, верно? На все нужно время... Я хочу, чтобы вы сохранили его для меня... пока с меня не снимут обвинения или не объявят виновным.

- Почему? Я имею в виду, почему ты не можешь оставить его у себя?

- Потому что я боюсь втянуть в это свою семью... если они еще живы. Я никогда не встречал своих родителей и не знаю, здравствуют ли они. Но что, если у меня есть братья и сестры или другие родственники? Если кольцо действительно связано с моей семьей, то по этому рисунку возможно кто-то все-таки сможет их найти. Как только меня признают преступником, моих близких тоже это коснется. Иметь в семье ребенка, который служил Ириэлю, владыке Белой Башни - дурная слава. Что бы ни случилось со мной, мои близкие не должны быть в это втянуты. Они со мной даже не знакомы, так почему они должны делить мою вину.

Манеро сжал кольцо.

- Я понимаю. Я сохраню его для тебя. Пока тебе не вынесут приговор, я никому его не покажу, и верну его, когда ты будешь оправдан.

- Если же меня осудят, пожалуйста, уничтожьте его.

Молодой рыцарь пробормотал “этого не будет” и незаметно спрятал кольцо и бусину в поясную сумку.

- Кстати, а что это за бусина?

Баррис слабо улыбнулся:

- Ее... мне подарила одна девушка. Я не знаю ни откуда она, ни ее имени, только то, что она живет где-то за рекой. Можете ее тоже сохранить? Трудно защитить что-то настолько маленькое, когда я не могу защитить даже себя.

Манеро догадливо кивнул.

- Понимаю. Видимо, девушка, о которой ты говоришь - из Ульда. Мы, жители Ульда, единственные, кто осмеливается сейчас подходить к реке Шива.

Баррис настойчиво наставлял:

- Сэр, остальные рыцари видят, как мы здесь разговариваем, поэтому, если ваши товарищи или начальство спросят, покажите им только бусину, но ни в коем случае не доставайте и не упоминайте о кольце. На бусине нет никаких знаков, она не выдаст девушку, но не кольцо. Прошу, пожалуйста...

- Я понимаю. Не волнуйся, я понимаю...

Выражение лица Манеро стало торжественным, и у Барриса заныло сердце.

Не было никакой “девушки за рекой”. Когда-то давно стеклянная бусина была обычной деталью магического артефакта, который давно пришел в негодность.

Баррис приплел эту историю только для того, чтобы у Манеро появилась удобная отговорка.

Его командир наверняка спросит, о чем он говорил с магом, и что тот ему дал. Очень вряд ли, что юноша умел выдумывать и врать, так что Баррису пришлось подготовить для него готовую ложь.

Конечно, сокрытие существования кольца, которое Манеро должен был спрятать - тоже ложь, но Баррис не сомневался, что с этой задачей юноша справиться на отлично.

Считается, что рыцари-храмовники всегда честны и никогда не лгут, но это далеко не всегда так. Ради репутации родителей, ради хорошей девушки... Для рыцарей Храма эти мотивы - благородны и разумны, а обман, построенный на благородных порывах, не считается ложью. Такое сокрытие не только не постыдно, но и дает чувство удовлетворения от того, что помог слабому.

Гравировка на кольце была вовсе не символом рода, а защитной печатью Ириэля. Если метка Барриса, как и других учеников и слуг, живущих в башне, находилась на его плече, то такие кольца одалживали для защиты тех, кто только время от времени входил/выходил из Белой Башни.

Постоянно сбиваясь с пути, всадники провели еще один день в Инеистом лесу.

В первой половине дня они столкнулись с измененным существом, похожим на огромную росомаху. Мозг этого создания был обнажен, а из его тела торчало множество странных устройств. Судя по всему, после смерти Ириэля оно также обрело свободу и сбежало. Несмотря на ярость, тварь не отличалась сообразительностью, и рыцарям не потребовалось на нее много времени. Двое было ранено, но обошлось без серьезных травм.

В полдень по предложению Барриса они обогнули редколесье. Эта область казалась куда более проходимой, но от нее за версту несло спящей под промерзлой почвой нежитью. Приближение живых могло их пробудить.

На Севере солнце садится рано. Когда снова стемнело, они наконец увидели реку Шива.

Свой поход они начинали совершенно другой дорогой. Тогда река, по которой они ехали, была не столь широка, и можно было с легкостью разглядеть противоположный берег. Но теперь река перед ними развернулась во всем своем величии.

Баррис вгляделся сквозь прутьев.

- Мы вышли не к реке... Это Зеркально-ледяное озеро.

Услышав его слова, лицо ехавшего рядом Манеро озарило счастьем.

- Зеркально-ледяное озеро? Получается, мы не только не сбились с курса, но стали даже ближе к Северной Звезде!

Зеркально-ледяное Озеро соединялось с Шивой, причем замерзшим оно стояло куда дольше, чем река. И оно же находилось ближе к городу Северной Звезды, чем их предполагаемый маршрут. Когда они шли сюда, командир отряда намеренно не вел их через озеро, считая, что лес больше подходит для укрытия, и выбрал более дальний путь, где река сужалась, а оба ее берега густо покрывала растительность. Теперь, возвращаясь обратно, идти отсюда было короче.

Оглядев заметенное снегом озеро, командир рыцарей отдал приказ двигаться вперед. Перейдя ледяную гладь, далее их ждал короткий участок залива, затем еще один участок реки, а дальше начиналась граница города Северной Звезды и Ульда.

Перед выходом на лед Барриса в сопровождении двух рыцарей вывели из повозки и на время сняли кандалы, дав ему возможность немного размять руки, а затем снова их скрепили. Так командир, несмотря на свою суровость, проявлял внимание к самочувствию своего заключенного.

Баррис бросил взгляд на спину мужчины.

- Я не рекомендую вам идти по озеру. Здесь что-то прячется под водой, и оно куда опаснее, чем река Шива. Лучше пойти на восток, где река сужается.

“Но вы, конечно, меня не послушаете,” - тихо добавил он про себя.

И точно, командир отряда сказал:

- Озеро кажется большим, но если идти отсюда, то это сэкономит время.

- Я вас предупредил, - маг беспомощно опустил голову. Командир снова его проигнорировал.

Выйдя на ровную гладь, во главе отряда встали два рыцаря, рожденные на Севере. Они лучше ориентировались на льду и могли определить, в каком направлении безопаснее.

Засыпанное слоями снега замерзшее озеро само по себе таит угрозу. Люди не могут оценить его поверхность, что увеличивает риск угодить на “снежный мост”**.

В то время как поверхность снега остается ровной, лед под ним скалывается или трескается и подмывается водой - так получается своеобразный мост. Если кто-то на него наступит, его тут же подхватит течением и затянет под настоящий лед. Из-за снега под водой очень темно, провалившемуся человеку трудно найти трещину и подняться обратно.

И они действительно столкнулись со снежным мостом, причем трижды. К счастью, у двух северян был большой опыт пережитых зим. Используя свои копья и вовремя подмечая скопившиеся у них на пути глыбы, они планомерно уводили всю группу в обход.

- Никак не могу отделаться от ощущения, что здесь что-то не так, - пробормотал темноволосый парень. - В этой местности лед должен быть очень прочным. Откуда здесь столько снежных мостов?..

- Когда мы начали поход, мы ехали другой дорогой. Может, здесь температура выше, - предположил второй рыцарь.

Сказав это, он воткнул копье в снег перед собой и осторожно им пошевелил. Снег с шуршащим хрустом разошелся, обнажив темные воды.

- Смотри, еще один, - обернулся он к своему напарнику, как вдруг копье в его руке внезапно дернуло вниз.

Рыцарь с опаской посмотрел на озеро. Он отчетливо ощутил, что копьё потянуло в воду силой.

Быстро сориентировавшись, он громко крикнул, чтобы всех предупредить. И только его голос затих, как из полыньи показалось что-то белое.

Из воды высунулась серовато-белая кисть.

Вот только эта рука принадлежала не человеку, и даже не утопленнику... Ладонь соединялась не с рукой, а с мягким и крепким темно-серым телом змеи.

___________________

Пять копеек от переводчика:

*Ворги (иногда варги) - крупные волкоподобные создания, отличающиеся несвойственным нормальным волкам разумом. В фэнтези часто служат ездовыми животными орков, гоблинов и им подобным.

**Снежный мост - это дуга, образованная снегом через расщелину, трещину в скале, ручей или какое-либо другое отверстие в местности. Обычно он образуется заносом снега, который сначала создает карниз, который может расти и достигать другой стороны проема. Снежный мост может полностью покрывать расщелину и, таким образом, представлять опасность, создавая иллюзию сплошной поверхности очень толстого снега, который на самом деле может доходить в высоту всего в несколько сантиметров.

- Большое спасибо за помощь, мой господин. Эксперимент окончен.

- А есть что-то еще? Это было так увлекательно, что мне не хватило...

Баррис оторвал взгляд от своих записей и беспомощно посмотрел на Лота. В самом деле, что здесь было такого интересного. Ну, воскресил Костяной Король разбитого грязевого убийцу. Или лучше сказать растертого в порошок грязевого убийцу.

“Грязевые убийцы” - не живые существа. Их некогда изобрел внесший свой след в историю заклинатель Пал Ми. Выглядят как грязь, ощущаются как грязь и большую часть времени представляют собой бесформенную кучку грязи. Могут растекаться лужей, покрывая большие участки земли, или же сжиматься до размеров абрикоса и прикидываться небольшим твердым камнем. Благодаря свойству растягиваться и сжиматься, способны просачиваться даже в самые крошечные щели и, следовательно, в самые неприступные крепости. Первое их поколение использовалось для совершения убийств, за что и получило название “Грязевые убийцы”. (Примечание 1)

По прошествии времени маги вносили в это изобретение свои модификации, разрабатывая все новые и новые варианты. Первое поколение грязеубийц наседало на свою цель и обволакивало ее, а когда жертва задыхалась - выблевывало ее труп. Позднее один древний эльфийский маг проявил изобретательность и установил в теле грязеубийцы телепорт, и “сожранную” цель автоматически переносило туда, куда хотел маг... Но, пожалуй, самые ужасающие усовершенствования добавили некроманты: паралич и переваривание. После поглощения жертва оставалась в сознании, но была неспособна сопротивляться, медленно разлагаясь до состояния скелета.

С другой стороны, среди энтузиастов были и особо эксцентричные чародеи, наделившие своих грязеубийц способностью к трансформации. Причем под “трансформацией” понимается не просто сплющивание и собирание в шарик, а подражание форме животных и людей... Впрочем, после изменения их текстура оставалась землистой, но даже имея такую особенность, грязеубийц все еще можно было замаскировать под скульптуру или даже статую Бога.

Баррис также создал своих грязеубийц. Его башня в основном строились не людьми: только за проектирование и руководство отвечали двое нанятых им человеческих архитектора, четкие команды выполняли големы, а черновую работу делали грязевики.

По мнению Барриса, использовать грязевых убийц только чтобы сеять хаос было огромным упущением. У них отличная грузоподъемность, подвижность и растяжимость тела, и при должном руководстве они способны выполнять тяжелую работу в самых разных местах.

Например, в горах Невозврата есть река, которая из-за дождей в верховье летом и осенью часто разливается... вот Баррис и рассадил по ее берегам грязевиков. В обычном состоянии они просто лежат посреди природы и спят, но когда воды реки поднимаются до определенной отметки, их тела расширяются, а сами они превращаются в практически бесшовную дамбу. Стоит реке вернуться в русло, и “плотина” сдувается и отползает на свое место, сохраняя красоту берегов и лодочные причалы.

В башне Барриса также было несколько грязеубийц, которых давно не использовались. Они сжались в маленькие круглые камушки и спокойно лежали рядочком в коробке, и Баррис под каждого из них подложил по маленькому мягкому полотенцу для рук.

Некоторые грязевики по той или иной причине могут повредиться. Потеряв способность двигаться, они рассыпаются кучкой засохшей волшебной глины. В башне у Барриса хранился один такой. Его ученики ворчали, что он слишком сентиментален, но Баррис просто не мог заставить себя его выбросить. Вдруг когда-нибудь он снова сможет его "оживить"...

И сейчас Костяной Король воскресил полностью разрушенного грязеубийцу. Конечно, он все еще творил магию своим ртом, и, к счастью, у этого грязевого парня тоже оказался рот... Все, что осталось на осколках от былого лица.

Пока Костяной Король держал осколок и целовал его, Баррис сидел среди вороха приборов и следил, какие магические колебания вызвала активация заклинания.

Это не та передача заклинания ртом, как раньше. Если “исцеление и обновление живого существа” - это по сути божественное искусство, то восстановление “серьезно поврежденного волшебного предмета” дело другое. Владыка не только устранил повреждения, но и полностью восстановил его запас магии, и после завершения всего процесса попутно получил над ним контроль. После починки грязевой убийца вернул все свои способности, но больше не подчинялся Баррису, считая своим хозяином Лота.

Впрочем, это не имело значения: Баррис мог восстановить над ним контроль с помощью магического реагента. Но он не стал этого делать, ведь это была всего лишь старая модель с базовыми возможностями.

Важно отметить, что в процессе ремонта Лот активировал силы Бога, Некроманта и Преисподней: обращение повреждений вспять потребовало силы, подобной исцелению, для восстановление наложенных на него заклинаний был задействован тот аспект, что он по сути нежить, а в пассивном перехвате контроля сыграла свою роль сила Инферно.

Теперь главным было задокументировать этот процесс. Баррис мог не спеша проанализировать заклинание кусочек за кусочком и, опираясь на выходные параметры, получить прямую дорогу к прорыву в исследовании магии и разработке заклинаний...

Пока чародей размышлял и делал заметки, Лот уже играл с воскрешенным глиняным убийцей. Сначала Лот превратил его в горшок, а сам встал в другом конце комнаты и забросил в него кукурузные хлопья. Затем заставил его превратиться в большую версию графа Хрольфа и выплюнуть хлопья как можно дальше. Те полетели за дверь в коридор, где уже настоящий граф Хрольф их ловил, точно отслеживая их траекторию...

Когда Баррис поднял голову, грязеубийца превратился в Лота. Он позировал, выпятив грудь, высоко подняв голову и широко улыбаясь. Но, подобно тем скульптурам на фонтанной площади, без одежды...

- Занятно, - сказал Лот, потирая подбородок и любуясь своей “статуей”. - Баррис, ты не хочешь еще поэкспериментировать? Не скромничай! Давай, сделай это!

Баррис перевел взгляд на статую, и его глаза мигом вернулись назад.

- Вы не могли бы вылепить для него одежду? Грязевому убийце можно придавать уже одетую форму.

- Что, тебе неловко видеть меня голым? - Лот нарочито подмигнул. - Все в порядке, это же не мое тело. Я просто придал ему форму нагой скульптуры, а затем добавил свое лицо. На самом деле, его тело не похоже на мое. Например,..

Баррис подхватил свои заметки, встал и направился к выходу.

- На сегодня исследования окончены. Не хотите прогуляться? В Сундари снова начинается ярмарка завершения месяца. Помнится, Вам там очень понравилось...

Лот шел следом, глядя на спину Барриса и хихикая.

“И конечно мой маленький маг снова засмущался. Он такой милый, хотя я и говорил, что это не мое тело…”

На этом этаже располагались различные лаборатории и аппаратные комнаты, и, проходя мимо одной из дверей, Лот услышал плеск воды, словно кто-то резвился и плавал в большом бассейне.

- Баррис, что там? - с любопытством обратилась Лот к магу. Поскольку это были верхние этажи башни, здесь по определению не могло быть бассейна, следовательно, его могли установить только с помощью магии расширения пространства.

Баррис обернулся на дверь и, увидев ее номер, на мгновение замер.

- Там... то, с чем Вы уже сталкивались.

- Я сталкивался?

- Сперва прогоните графа Хрольфа, а потом я открою дверь. Нам они вреда не причинят, но на собаку нападут.

Граф Хрольф вел себя очень послушно. По команде Лота он побежал к лестнице, запрыгнул на парящий диск и спустился на жилой этаж.

Баррис произнес заклинание и прикоснулся к рунам на двери. Комната внутри оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи, и кроме круглого бассейна по центру в ней не было никаких удобств.

В бассейне что-то забурлило. Бесстрашный (все равно ничто не могло ему навредить) Лот подошел к краю водоема и увидел, что на дне шевелится клубок переплетенных белых питонов.

Один из питонов подплыл к краю бассейна и наполовину высунулся из воды. Только тогда Лот разглядел, что это был вовсе не питон. Его тело походило на бледно-белую лозу толщиной в руку, которая скользила, как змея, но на конце, там, где должна была быть голова, крепилась человеческая ладонь.

- Это не работа твоего учителя... - в изумлении посмотрел на него Лот. Рукапитон, казалось, почувствовал, что существо перед ним лучше не трогать, и медленно отступил под воду.

Баррис встал рядом.

- Так и усть. Спустя время я вернулся к Шиве и очистил ее. Часть я убил, а часть переселил на другое место. Видите ли, серых в свое время создал Ириэль, а белые были созданы уже мной.

- И ты их разводишь? Они ведь тогда чуть тебя не убили.

- И развожу, и селекционирую, - кивнул Баррис. - Им нашлось военное применение для охраны границ рек и морей. При правильном обращении их использование вполне безопасно.

- Тогда, после смерти Ириэля, они вышли из-под контроля... - на середине фразы Лот заметил, что что-то не так, и поспешно обхватил руками стоявшего рядом Барриса. - Понятное дело, что я не дам тебе умереть! Но я просто хочу спросить... Они останутся управляемыми при любых обстоятельствах?

Баррис улыбнулся:

- Не волнуйтесь. Они уже не такие, как прежде. Сейчас, если человек, который отдает им приказы, умрет, или связь с заклинателем по какой-либо причине нарушится, они выйдут из строя, а не окажутся на свободе. Между прочим, во рву вокруг столицы Саго они тоже водятся...

В прошлый раз, когда Лот ездил в столицу империи, он обратил особое внимание на тот ров. Он слышал, что некоторые города-государства разводят у себя в реках крокодилов, и был несколько разочарован тем, что в столичных водах Саго их не было.

- А император знает? - полюбопытствовал Лот.

- Его Величество Пасия об этом знает, как и верхушка Башни Истины и некоторые советники. Согласно законам Саго, обычным гражданам запрещено использовать ров. Да и жители знают, что те каналы кишат опасными тварями, и сами держаться от них подальше. Правда, по им известной версии это не рукапитоны, а пираньи, которые умеют разряжаться электричеством. Этого достаточно, чтобы отвадить любопытных.

“Пираньи - действительно звучит более эффективно, чем крокодил.”

- И где еще они теперь водятся? - с интересом спросил Лот.

- В нескольких реках рядом с горами Невозврата... Но я не стал их пробуждать, и сейчас они находятся в состоянии длительного покоя. Поэтому, даже если кто-то спустится к реке, чтобы искупаться голышом или понырять за речными улитками, с ними ничего не случится. Еще они есть в море возле крепости Черного Утеса, но, опять же, в неактивированном состоянии...

- Крепость Черного Утеса? Тот, что на юге, где расквартированы рыцари Отарота? Где проходит службу любовник принцессы Эстер...

- Сэр Нейлор - возлюбленный Эстер, а не любовник, - поправил Баррис. - Да, это то самое место. Эстер обратилась ко мне с просьбой, и мы с ней единственные, кто об этом знает. Кроме того, рукапитоны в той области находятся не только у меня в подчинении, но и у Эстер.

- Зачем? Она опасалась, что Нейлор поведет себя в отношении нее недостойно? А когда они расстанутся, она прикажет этим морским монстрам разорвать его на части?

- О чем Вы только думаете... Разумеется нет. Она хотела его защитить. Крепость Черного Утеса - портовый город, в непосредственной близости от которого находится несколько стратегически-важных островов. Еще сто лет назад в этом районе бывали случаи, когда представители морского народа нападали на корабли или выбирались на сушу и чинили разбой. Тогда люди объединились с эльфами Квинтилии и совместными усилиями загнали этих вторженцев в глубины океана. С тех пор воды к югу от Саго довольно мирные, если не брать во внимание залетных пиратов. Та война вошла в историю. Рыцари крепости Черного Утеса в тот год потеряли в сражениях больше половины своих сил. Эстер - дитя, которое всегда думает о худшем. Узнав об этом, она всегда боялась, что события тех лет повторятся, и переживала, что сэр Нейлор окажется в опасности… Поэтому мы с ней тайно поместили в море рукапитонов. И лучше уж так. Хорошо жить в мире, но всегда полезно быть готовым к любым опасностям.

- Понятно... - теперь Лоту захотелось побольше узнать о “морском народе”, о котором раньше он только читал, но никогда не видел вживую.

Они вышли из комнаты, подошли к лестнице и взошли на парящий диск. Баррис на мгновение задумался и серьезно посмотрел на Лота.

- Милорд, через несколько дней мы отправимся на полуостров Пяти Башен. Когда мы прибудем туда, не говорите о том, что видели сегодня.

Расположенный на восточном побережье континента полуостров института Пяти Башен был по сути не просто учебной Меккой заклинателей, но целым обособленным городом-государством. Раз в три года институт проводил саммит, на котором нынешние студенты и преподаватели, а также маги, которые там учились, обменивались знаниями и делились идеями.

Будучи одним из членов правления института, Баррис не мог там не присутствовать... Но, по правде говоря, несколько раз он все-таки отсутствовал, и каждый раз в качестве оправдания он прикрывался императорской семьей Саго, заявляя, что не может приехать из-за своих служебных обязанностей, после чего посылал в качестве представителя кого-то из своих учеников...

В этом году он и не прочь бы поехать на саммит, так как его заинтересовал доклад о результатах наблюдения за миром Пустоты. Но, к сожалению, почтенный старый архимаг не мог присутствовать, даже если хотел. Поэтому ему пришлось отправить туда своего “ученика” Клайва.

Лот с нетерпением ждал этой поездки. Первоначально Баррис не хотел брать его с собой, но как мог Лот легко отбросить то, что его заинтересовало? Да и Баррис не был способен ему отказать.

- Ты имеешь в виду, не рассказывать о рукапитоне? - Лот был в восторге от мысли о полуострове Пяти Башен. Ему нравилось смотреть на новые и интересные вещи, а что может быть интереснее, чем съезд заклинателей?

Баррис кивнул.

- Участвовавшие во встрече маги прибудут из разных стран и регионов, а рукапитон в некотором смысле... один из военных секретов Саго. Кроме того, для его создания была задействована запретная магия. Хотя в среде чародеев такое не порицается, мне целесообразнее поддерживать имидж одного из руководителей института и воздерживаться от излишней откровенности.

Лот пообещал, и тут же не удержался от вопроса:

- Честно говоря, мне кое что любопытно... Баррис, эти штуки чуть тебя не убили. После этого разве ты не испытывал психологическую нагрузку? У тебя не появилось фобии, когда ты начал их разводить?

Задав свой вопрос, Лот понял, что Баррис, видимо, действительно их боялся, потому что ответ пришел далеко не сразу.

- Поначалу они пугали, но потом я почувствовал себя легче, - с улыбкой сказал маг. - Потому что я понял, что могу делать то, чего не смог Ириэль.

________________________

Примечание автора: Грязевой убийца может напоминать слайма (ooze monster, фигурировавший во многих рассказах и играх), но это не одно и тоже.

Грязеубийца гораздо слабее и не охотится сам по себе. Сперва его нужно активировать. В базовой комплектации у него нет ни кислоты, ни других особых свойств (хотя все это можно добавить), а единственное, в чем он хорош - просачиваться и изменяться, что сделало из него удобный инструмент убийства.

Из него можно слепить стену, скульптуру, жернова, дверь и т.д... Если какой-нибудь маг захочет замаскироваться под скульптора, его можно использовать для копирования чужих работ...

Магия в этой новелле в основном слабая, как и волшебные существа/создания...

====================

Итак, скоро начнется очередное приключение и очередная порция воспоминаний. Надеюсь, вы уже привыкли к такой манере повествования… Что касается воспоминаний, в них нет особо закрученного сюжета.

В следующей арке будет описана часть из прошлого Костяного Короля (совсем чуть-чуть, ничего особо глобального. Например, чем Владыка занимался в свои семь дней свободы и был ли он знаком еще с кем-нибудь до Барриса… и т.д.) Следующая часть вызывает у меня радостное волнение.

Как только рукапитон вытянулся над ледяной гладью, рыцарь, отвечавший за разведку, тут же выхватил меч и нанес удар.

Он думал, что сможет разрубить эту тварь, но даже не представлял, что эта с виду мягкая змееподобная рука на самом деле окажется тверже закаленной стали. Мало того, что после удара на руке не было видимых повреждений, так еще и в месте сопряжения с лезвием появилась еле заметная трещина.

В это же время из ледяной полыньи появилась еще пара таких же монстров. Командир рыцарей приказал своим людям занять оборонительный строй, внимательно следить за перемещением чудовищ, и как можно быстрее двигаться в сторону берега. Теперь их не заботили снежные мосты, они просто хотели поскорее добраться до берега. Все понимали, что даже смоги они одолеть чудовищ, то против треснувшего под ногами льда им не выстоять.

Рукапитонов Баррис тоже никогда не видел, но был с ними знаком по заметкам Ириэля. Хриплым голосом он как можно громче крикнул:

- Не дайте им к себе прикоснуться! Они парализуют тело, лишая его возможности сопротивляться, после чего утаскивают его на дно реки...

В заметках указывалось и кое-что похуже: вещество, которое они выделяли для паралича людей, защищало от участи утопленника, но… После того как они схватят человека, под водой он сможет находится недолго: руки вспарывают кожу, ломают кости и выковыривают внутренности... А человек будет в сознании на протяжении всего процесса.

Идущий рядом Манеро не удержался от вопроса:

- Они едят людей?

- Нет, не едят...

- Почему тогда они на нас напали, если не питаются человечиной...

- Потому что они не животные, - по мере того как он говорил, лицо самого Барриса становилось все бледнее и бледнее. - Они - орудия казни.

Командир отряда подошел ближе, внимательно глядя себе под ноги.

- Маг, какой длины эти штуки?

- Не знаю, - покачал головой Баррис. - Я тоже впервые вижу... настоящих...

- Похоже, они не собираются на нас нападать?

“Возможно... это потому, что они почувствовали запах Ириэля? - размышлял Баррис. - По всей видимости, они пребывают в некотором замешательстве, не зная, нужно ли сейчас приступать к тотальному побоищу.”

- Тогда идемте быстрее. Может быть, они...

Не успел Баррис закончить свои слова, как впереди раздался крик.

Под сопровождение хруста, который исходил из-под брызнувшего во все стороны толстого слоя снега, лошадь упала в ледяную расщелину. Если раньше рукапитоны лишь настороженно наблюдали за происходящим, то теперь, когда они оказались рядом с упавшим в воду животным, они пришли в настолько неистовое возбуждение, что даже поверхность льда начала дрожать.

Лошади в панике бросились в рассыпную, и чудовища одну за другой утягивали их под лед. Рыцарей хватало лишь на то, чтобы отбить атаки, но сами они не могли нанести монстрам никакого вреда. В этот раз Баррис мало чем мог помочь... Чтобы контролировать ракупитонов, его знаний было недостаточно, а атакующих заклинаний, которые могли бы пригодиться в этой ситуации, у него на примете не было.

Пока он поспешно бежал, Баррис то и дело оглядывался назад и в какой-то момент заметил, что Манеро его защищает.

Он хотел было ему все объяснить, как вдруг его лицо побелело. К нему в голову вдруг пришло ужасное осознание.

На запястьях рукапитонов стали проступать огоньки, из которых постепенно вырисовывались линии, образующие магические круги. Символ “защиты” Ириэля.

Когда светящийся рисунок печатей полностью проступил, рукапитоны изменили направление движения и, не обращая внимания на мечи и рубящие удары... ринулись к Баррису и Манеро.

И только тогда Баррис понял, что это не только символ защиты, но и коварное проклятие.

Пока Ириэль был жив, монстры избегали носителей его печати. Но после смерти некроманта она превратилась в смертельный приговор. Созданные им орудия казни должны были начать охоту на тех, кто был им отмечен.

Ириэль был к такому готов. В случае, если он умрет, его ученики, слуги, союзники, вассалы... Тоже не смогут уйти.

Хозяин казнен, а рабы счастливы и блаженствуют на свободе? Этому не бывать!

Баррис крикнул Манеро, чтобы тот выбросил из своей сумки кольцо... Но вокруг была такая неразбериха, что Манеро, казалось, даже не слышал, что он говорит. Когда он попытался открыть рот, чтобы переспросить, под ногами раздался сильный толчок.

Во льду под ними образовалась большая дыра, и оба человека по разбитым глыбам заскользили в воду.

Меч Манеро выпал из руки, но он инстинктивно схватился за ближайший уступ, в то время как Баррис быстро развернул под ногами дугообразный щит. Щит не давал ему погрузиться в воду и временно блокировал то, что могло появиться снизу. К сожалению, его щит был слишком слабым: время его действия было коротким, а радиус действия ограничивался одним Баррисом, не дотягивая до области, где находился Манеро.

Манеро подтянулся вверх, пытаясь достать свой меч, как вдруг в двух шагах от его лица появился рукапитон.

С такого близкого расстояния он разглядел узор на запястье чудовища.

Он уже видел этот символ в деталях его запомнил.

Не так, чтобы у него была исключительная память. Причина, по которой он так хорошо запомнил, заключалась в том, что он очень долго смотрел на кольцо... А вдруг это был фамильный герб юного мага? Он держал его в руке и рассматривал, вспоминая, видел ли он подобный узор раньше, и перебирая в уме знакомых, кто мог больше знать о падших семьях…

Кончики пальцев рукапитона коснулись его щеки, нежно, словно они принадлежали любящей девушке. Глядя на рисунок на запястье, Манеро наконец понял, что узор на кольце не был фамильным гербом. Эта вещь принадлежала магу... Вещь, принадлежащая некроманту...

Баррис в ужасе закричал.

Манеро на его глазах погрузился в темные воды, после чего его голос тоже оборвался. Другое чудовище мягко обвилось вокруг шеи Барриса.

Ледяная вода окутала все тело, от солнечного света над головой пошла рябь. Прежде чем потерять сознание, Баррис услышал звук медленно трескающегося льда.

=========================

Какое-то время Баррису казалось, что он лежит посреди Черного Озера.

Каждый человек после смерти оказывается в этом месте: священной обители Отарота - “Храме Мертвых”. Но прежде чем попасть туда, душа человека должна пересечь Черное Озеро.

Невинный человек минует его очень быстро. Но чем тяжелее грехи, тем его путь становится длиннее. Бывает, что идти приходится дольше, чем длилась жизнь человека от момента рождения, а бывает, что для преодоления пути нужна не одна сотня лет. Озеро заставляет грешника каяться, медленно смывая грязь со своей души, долгое время проводя время в одиночестве и холоде, прежде чем он наконец достигнет места, где ему будет позволено мирно упокоиться.

Есть и такие души, которые опускаются на самое дно. Они настолько грешны и грязны, что никакая вода не может их отмыть... Он не знал, что было правдой, а что - нет, но в последнее Баррис точно не верил. Потому что в противном случае картина вырисовывалась презабавная, никак не вяжущейся с остальными преданиями о Храме Мертвых. Только представьте образ черной жирной души, которая барахтается в воде, а затем тонет.

Оцепенев от ужаса, Баррис едва не уверовал, что все это правда. Он был мокрым и окоченевшим, его руки и ноги были парализованы, и он не мог пошевелиться, как ни старался… Он заподозрил, что умер, а его душа погрузилась в Черное Озеро.

Холод понемногу вытеснило каким-то источником тепла, и к парализованным пальцам постепенно вернулась подвижность. Вокруг шелестел лес, а холодный ночной ветер принес нотку запаха деревьев... Баррис открыл глаза: в небе висела полная луна, а прямо ему на лоб падал маленький сухой листик.

Он лежал на лесной поляне, в стороне от его ног горел небольшой костер. Сначала он подумал, что его спасли рыцари Храма. Но если это было так, то куда они делись? Не могли же они оставить заключенного, которого сопровождали, одного...

Судя по окружающей местности и видам деревьев, он уже находился к югу от Зеркального Ледяного озера. Эта местность тоже была опасной, но она была гораздо лучше Инеистого леса, который остался на другой стороне озера. По крайней мере, здесь не было ни големов, ни крупных магических зверей. Со способностями Барриса, даже если бы он не смог справиться со всем, с чем столкнется, у него, по крайней мере, были способы скрыть свое присутствие.

Подумав до этого момента, он заметил, что кандалы на его руках вскрыты. Здесь имеется ввиду не то, что они были “расстегнуты”. Они по-прежнему были закрыты, но толстая железная цепь между его руками была разорвана и так деформирована, будто ее разорвали голыми руками... Но как это возможно? Ни рыцари, ни варвары ледяных равнин не обладали такой силой. Магические твари Ириэля могли, но они не спасают жизни и тем более не разводят огонь...

Баррис вяло передвинул тело поближе к костру. Это немного его согрело, но не настолько, чтобы высушить промокшую зимнюю одежду. Баррис настойчиво взялся растирать запястья, стараясь скорее вернуть пальцам подвижность, чтобы вызвать заклинание и высушиться

Лежа у костра, он снова и снова вспоминал последнее, что видел на льду... Глаза Манеро, наполненные злобой и ненавистью.

Манеро понял, что печать на рукапитоне идентична той, что была на кольце.

Чем больше Баррис думал об этом, тем больше переживал. “Манеро наверняка неправильно понял, и думает, что я дал ему кольцо, чтобы его убили... Интересно, как он? Если даже меня удалось спасти, то его наверняка тоже. Должно быть, он сейчас с другими рыцарями…”

Как только его пальцы почувствовали себя лучше, Баррис тут же активировал заклинание, чтобы извлечь холодную воду из одежды и волос. Он не особо старался, и некоторые участки одежды остались влажными, но медлить дольше было нельзя.

Оглядев лес вокруг костра, он вообще не обнаружил следов людей. Тогда он произнес еще одно заклинание и к югу от себя обнаружил два огонька живых людей.

Результат поиска был приблизительным. Поскольку лес по сути стал лабораторией некроманта, остаточные магические колебания мешали обнаружению, и Баррис не смог определить их точные координаты. Затем Баррис задумался, что, возможно, эти же колебания мешали не только поиску, но и определению количества живых… Поэтому он уловил след только двоих людей.

Он поплотнее закутался в плащ и неторопливо пошел в южную сторону леса. Спустя достаточно продолжительное время он натолкнулся на труп росомахи, которая выглядела так, будто ее совсем недавно чем-то зарубили. В этот раз росомаха оказалась не измененным монстром, а обычным хищником, а тот, кто ее убил, явно не охотился, а неглядя разил все, что могло набросится из темноты.

“Должно быть, это работа рыцарей. Возможно, они сначала ее зарубили, прежде чем поняли, что это? Что черная тень - не чудовище?”

Пройдя еще немного, у Барриса возникло смутное ощущение, что он встал на туже дорогу, по которой кто-то уже шел. Варвары ледяных полей учили его читать следы, но он смог усвоить только основу, которой хватало на общее представление.

В то время, когда он размышлял над тем, стоит ли использовать еще одно заклинание обнаружения, что-то твердое, холодное и острое уперлось в его шею.

Пока он стоял в кустах и размышлял, к нему неслышно приблизились два рыцаря.

- Маг, руки за голову и медленно встань на колени. И ни звука, пока я не разрешу, - раздался голос командира рыцарей.

Баррис послушно поднял руки и встал на колени, ожидая, когда тот задаст вопрос. У него самого было много вопросов, которые он хотел задать. Как, например: Неужели вас здесь только двое? Где остальные? Удалось ли Манеро выбраться? Это вы разожгли костер?..

Услышав человеческий голос, он не мог нарадоваться. Но на место радости быстро пришел страх.

Командир отряда дал сигнал стоявшему рядом рыцарю, тот проворно снял кожаный пояс, и запястья Барриса снова были завязаны за спиной.

- Сынок, я хотел тебе верить, - устало произнес командир отряда. - Я надеялся, что ты невинный ребенок, порабощенный Ириэлем, а не его соучастник… Похоже, я ошибся. Ты угроза.

- Что? - у Барриса вырвалось всего одно слово, и лезвие снова уперлось в его горло, готовое в любой момент нанести удар.

Связавший ему за спиной руки рыцарь пробормотал:

- Не держи нас за дураков. Ты провалился в прорубь, но выбрался оттуда невредимым и сухим. А Манеро... и остальные... все...

Тело Барриса обмякло, и он едва не упал с колен на землю.

Глядя на его шокированный вид, командир отряда усмехнулся:

- Боишься? Конечно! Ты, наверное, думал, что никто из нас не сможем сбежать. К сожалению, двое из нас еще живы.

Не заботясь о клинке, Баррис судорожно пояснил:

- Вы думаете, это я устроил на озере? Нет, я не настолько способен, чтобы ими управлять!  Я...

- Сейчас, если подумать, ты обменялся с варварами тайным сигналом, - перебил его командир. - Та женщина упомянула о реке Шива. А я, дурак, почему не подумал об этом в тот момент? Боюсь, я недооценил сообразительность этих варваров.

- Я вас предупреждал! Я говорил, что озеро опасно! - горячо выпалил Баррис, и рыцарь за его спиной крепко сдавил его плечо.

Его слова еще больше разозлили командира отряда.

- О да, Господин Маг. А затем предложил дать каждому из нас магическую защитную печать? И только Манеро принял твой “подарок”. Но что потом? Он был убит первым.

Когда Баррис попытался возразить, стоявший рядом рыцарь неожиданно схватил его за волосы, заставив поднять голову, и запихнул ему в рот кусок ткани, оторванный от плаща.

Командир кончиком меча приподнял подбородок Барриса и холодно на него посмотрел.

- Чтобы в дальнейшем предотвратить опасные действия мага, мы вынуждены принять меры предосторожности.

Он приказал рыцарю, стоящему позади Барриса:

- Как в былые времена... Указательный и средний пальцы обеих рук, по середине сустава. Приступай.

На полуостров Пяти Башен можно было попасть двумя способами: следуя дорогой в город и по так называемой “дороге для почетных гостей”.

Обычные путешественники попадают в город по единственной дороге на суше, а дорожка для гостей - это телепортационный круг, установленный на самом верхнем этаже Пятой Учебной Башни, куда попадают сотрудничающие с Институтом маги, предварительно получившие для этого секретный код доступа.

Выйдя из портала, гость при содействии нескольких старших заклинателей проходит в специальной комнате краткую процедуру досмотра, после чего он может свободно перемещаться по Институту, ограничиваясь публичными местами. Закрытые зоны имеют разные слои защитной магии, а вход и выход туда разрешен только уполномоченным магам.

Баррис обладал уровнем доступа, позволяющим ему перемещаться по всем Пяти Башням. Но теперь он “представляющий своего наставника ученик”. В этой поездке ему следовало быть особенно внимательным, чтобы случайно не зайти в место, не соответствующее его личности.

Лот в этот раз был уже не колдуном - потому что на полуостров Пяти Башен вход им был заказан - а еще одним “учеником Барриса”, хотя он совершенно не походил на ученого... Не похож - ну и ладно. Баррис был уверен в своей репутации. Пока “ученик” обладал надежным символом его полномочий, никто из магов не сказал бы ничего против.

Перед отъездом Лот по просьбе Барриса переоделся в простое, сдержанное одеяние мага. Оправляя мантию, он спросил:

- Университет Хильды сотрудничает с колдунами и принимает студентов из дворянства. А полуостров Пяти Башен колдунов не пускает?

- Да, - кивнул Баррис. - Университет Хильды считает, что заклинатели должны больше взаимодействовать с внешним миром, надеясь, что таким образом они глубже постигнут тайны магии. На полуострове Пяти Башен все иначе: туда принимают только тех заклинателей, которые уже имеют определенный уровень знаний, и перед поступлением они должны сдать экзамены.

- Если подумать, для магов ведь построено довольно много учебных заведений…

- Совсем нет, - вздохнул Баррис. - Я бы даже сказал, что их слишком мало. Знаете ли Вы, сколько всего университетов в Союзе Десяти Наций? По одному-два в каждой стране. Еще есть двенадцать военных училищ, это если не считать подготовительных полигонов для наемников, и восемь духовных семинарий, подчиняющихся храмам. Но мест, где на обучение свободно принимают магов… всего два на весь континент. Из этих двух заведений, если взять преподавательский состав и студентов всей Хильды, то по количеству они сравняются только с одним классом любого военного училища. А все население полуострова Пяти Башен, которое включает магов, торговцев и крестьян, примерно сопоставимо с одной семинарией.

Подумав, Лот медленно кивнул:

- Я понял, почему так решил. Раньше, когда я “проветривался”, мне редко удавалось встретить заклинателей... Тогда я думал, что маги просто предпочитают вести затворнический образ жизни. Теперь, когда я начал проводить время с тобой, все кажется по-другому. Сейчас я регулярно натыкаюсь на чародеев, из-за чего у меня и создалось впечатление, что маги буквально везде.

Баррис улыбнулся:

- Знаете, Вы не ошиблись в своих ощущениях. Число людей, которые изучают магию, действительно с каждым годом растет, хоть и медленно.

После этих слов его вдруг кое что заинтересовало: Король Нежити мог появляться на семь дней каждые сто лет, и за все прожитые годы он взаимодействовал только с одним магом?

Лот неопределенно и уклончиво упоминал, что “единственным человеком, который всерьез пообещал помочь ему избавиться от проклятия, был Баррис”. В таком случае... Были ли еще люди, которые “несерьезно” отнеслись к своему обещанию? Или они были столь же ответственны, но потерпели неудачу?

Баррис мотнул головой, отбросив эти мысли. Он обнаружил, что, кажется, заразился от Лота страстью сосредотачиваться на бесполезных и малозначимых вещах.

========================

Отправляясь на полуостров Пяти Башен, Баррис и Лот естественно воспользовались “дорогой для дорогих гостей”.

Лицо заклинательницы, которой поручили досмотр “ученика Клайва”, едва уловимо изменилось, а две бездействующие магессы рядом принялись перешептываться... Судя по всему, это были не те исследователи, которые ради изучения магии отрекаются от всех мирских желаний, и они не упустили ни одной сплетни.

Проверяющая тщательно изучила перстень с сердоликом. Узнав принадлежащее Баррису кольцо и обнаружив в нем разрешающее заклинание, она продолжала с грустью смотреть на руку “Клайва”, пока молодой маг не заговорил и не спросил, все ли в порядке.

- О, ничего. Извините, - неловко улыбнулась она. - Увидев вашу руку, я вспомнила своего учителя... У него было то же самое с пальцами, когда их покалечили, а затем заново пришили. Я говорю об наставнике Рюле. Вы ведь о нем слышали?

Баррис сразу понял, о ком именно она говорит.

- Рюль... Господин Рюль, - Баррис использовал “господин”, потому как ему претило называть человека на десять лет моложе себя и который был средний магом “Наставником”. - Я слышал, что в юности ему сломали пальцы люди крепости Черного Утеса.

Проверяющая кивнула:

- Да. К тому же - по недоразумению. Раньше жизнь некромантов была гораздо труднее. Нам-то сейчас куда лучше, но их поколению в молодости пришлось несладко... А с вами что произошло?

Баррис горько усмехнулся:

- Магия тут ни при чем. Это просто детская травма... Там, откуда я родом, было немного неспокойно. К счастью, меня вылечили, иначе я бы не был заклинателем.

Выйдя из комнаты для досмотра, Лот наклонилась к уху Барриса:

- Давно хотел у тебя спросить. Ты правда меня не винишь?

Эта тема поднялась так неожиданно, что Баррис даже не понял, о чем идет речь. Лот взял прикрытые рукавом мантии пальцы Барриса.

И Баррис тут же их поджал.

- Почему и в чем я должен Вас обвинять? За плохие целительские навыки? Или Вы о чем?

- Нет. Я должен был оставаться с тобой, но ушел обратно к Зеркально-ледяному озеру, желая посмотреть, что там происходит... а когда вернулся, тебя уже не было.

Баррис возразил:

- Вы не виноваты, это я заблудился. До этого Вы спасли меня из реки, и я благодарен Вам за это.

- Хорошо, -  Лот прижал ладонь к груди. - Когда я снова нашел тебя, ты был таким слабым, а твои руки были сильно искалечены. В то время мне было так жаль, но я должен был сдерживаться, чтобы не показать это слишком явно...

- Почему...

Баррис хотел спросить: “Вы же не пытались сделать что-то плохое, так почему не хотели этого показывать?”

Не успел он это произнести, как понял - лучше ему вообще ничего не спрашивать. Ответ Лота мог снова выбить его из колеи.

Его догадка оказалась верной. Но, к сожалению, он уже не мог забрать свой вопрос. Лот придвинулся еще ближе, и его льдисто-голубые глаза отразились в его собственных глазах.

- Потому что к тому времени мне уже хотелось тебя поцеловать. Но этого делать было нельзя - время не подходило. Мы друг друга не знали, а ты был в таком тяжелом состоянии, что я не хотел, чтобы ты подумал, будто я получаю удовольствие от твоих страданий.

Баррис взошел на парящий диск, движущийся вниз, опустил голову и положил руку на лоб...

“Этот диск так грубо сделан. По боком у него даже нет защитных полей, страхующих от падения. Вот она - сущность полуострова Пяти Башен. Для них важны только лаборатории и классы, а потратиться на бытовые мелочи - жаба давит…”

Лот украдкой улыбнулся. Его маленький маг снова смутился, превратившись в стыдливую мимозу*.

Это явно не похоже на любовные романы, где главные герои сразу после знакомства влюбляются, липнут друг друга, а в ответ на подтрунивания отвечают поцелуем… На такое его Баррис точно никогда не пойдет.

===================

Доклад, который интересовал Барриса, должен был состоятся следующим утром. Сегодняшнее заседание он просто слушал, не особо вникая в суть, да и нового для него там было не много. К тому же, все равно никому бы не пришло в голову спрашивать мнения молодого ученика.

Собрание в Первой Учебной Башне планировалось до вечера. После него по расписанию был ужин и время отдыха.

Конференция была посвящена заклинаниям телепортации. Они могли показаться безопасными и надежными, но на самом деле они самые сложные для стабилизации, чем и опасны. Эти заклинания, искривляющие пространство и материю, неразрывно связаны с потусторонними силами. Во времена, когда их только открыли, они стали причиной нескольких удивительных, но и трагических случаев. Например, тело человека становилось неотделимым от предметов, которые были на нем в момент телепортации, или тело человека оказывалось в объекте окружения, и т.д... (примечание 1)

На сегодняшний день заклинания телепортации стали более совершенными и безопасными. Если они не срабатывали, это могло привести всего лишь к отклонению от конечных координат или невозможности активации пункта назначения. В любом случае, те ужасные трагедии, которые происходили в прошлом, больше не повторялись. Несмотря на это, заклинатели все равно относились к ним с большой осторожностью. Даже опытные архимаги редко когда открывали порталы когда им заблагорассудится, предпочитая предварительно потратить время, дабы тщательно расчертить заклинание. В основном, стремясь к стабильности и точности, переход осуществляют от магического круга в готовый круг. Баррис всегда поступал так же.

У заклинаний телепортации есть еще один занимательный аспект - перемещаться в пространстве могут только представители данного мира. Маги называют это явление “даром Бога Арканы”.

Этот эффект открыли чародеи, изучавшие потусторонние миры. Однажды они успешно вызвали существо, именуемое “Ложносветящейся голубой совой”, известное умением вспыхивать и выпрыгивать из подпространства в царстве Тьмы. Однако, попав в мир людей, оно полностью утратило эту способность.

Нечто подобное упоминается в трактатах, посвященных богам. В писании говорится, что во времена, когда миры еще не были разделены, Три Бога Света приняли облик смертных и ходили по земле. Пристина была белокурой женщиной-воином, Эреборн - эльфом с посохом, и Отарот - гробовщиком в черной церемониальной мантии... Тот факт, что их пути образовали “каналы божественной силы”, доказывает, что они никогда не путешествовали по земле при помощи искусства, а ходили пешком.

Это же касалось и Костяного Короля, который умел летать, был невосприимчив ко всем видам магического и физического урона, мог разрывать голыми руками трупы и вызывать особо убойные заклинания, пока его сила не иссякнет... Но заклинания телепортации ему были недоступны, как в мире людей, так и в Топях Мертвецов.

Наружу и обратно его переносило проклятье, и точно также он спокойно воспринимал наложение на него заклинаний кем-то другим. Исходя из сделанного выше предположения, он должен был быть способен телепортировать себя в божественной сфере Черного Озера, ведь именно там он родился.

Первые полчаса Лот внимательно слушал. Выступавший на трибуне маг рассказывал об открытии и развитии телепортации, а также приводил множество случаев, чтобы подчеркнуть трудности и опасности заклинания... Лот очень любил истории о неудачах, особенно если они имели ужасающий окрас.

Когда лекция закончилась, на сцену для демонстраций вышел другой маг со своим помощником, наглядно показывая, как строятся различные заклинания, их преимущества и недостатки... Столкнувшись с кучей иконографических данных и символов Лот начал зевать, а Баррис слегка воодушевился.

Вышедшего на сцену ученого звали Гримдир, он был полуэльфом. Много лет назад большинство преподавателей все как один твердили, что у него нет способностей. Однако Баррис считал, что у этого ученика большой потенциал. Со временем он действительно раскрылся, став первоклассным исследователем иных миров. К слову, он был младшим родственником Пинус Тунберга, но ни он, ни Пинус Тунберг этого не признавали.

После выступления Гримдира на трибуну поднялись три молодых чародея, они же были новоиспеченными учителями, только-только получившими квалификацию преподавателей. Работая вместе, они разработали новый метод мгновенной телепортации, суть которого заключалась в изменении нескольких параметров, что упростило метод активации заклинания.

“Мгновенная телепортация” - это заклинание, которое произносится на месте, а не над заранее установленным магическим кругом. Для этого чародей произносит заклинание у себя под ногами или в открытом пространстве, а затем вызывает через него того, кто участвует в переносе... По сути, это тот же заранее установленный магический круг. Но эти трое молодых мага изобрели новый способ его применения: вместо того чтобы размещать заклинание у своих ног или в пространстве, они могли дистанционно закидывать его под ноги другому человеку.

Например, вы прогуливаетесь по дорожке и видите, что далеко впереди вас идет орк-разбойник. При достаточной сноровке вы можете быстро бросить ему под ноги заклинание телепортации и отправить его на далекую снежную гору или к океану. Или, если вы хотите кого-то спасти, но этот человек настолько боится магии, что отказывается с вами сотрудничать и заходить в портал, а вы не настолько сильны, чтобы насильно его туда затащить, вы можете просто бросить заклинание ему под ноги, не спрашивая его согласия.

- Да кому нужны такие заклинания... - прошептал чародей позади Барриса.

Маги, владеющие мгновенной телепортацией, обычно не боятся разбойников, а те, кого раздражает отсутствие сотрудничества со стороны людей и кто не может разрешить этот конфликт обычно недостаточно компетентны для работы с этим видом магии... По всему выходило, что заклинание “бросить телепорт кому-то под ноги” - неуклюжее, неудачное, и больше походило на шалость.

К тому же, если бы нашлись малообразованные чародеи, которые начали бы применять данную технику - они бы запятнали репутацию сообщества магов на несколько десятилетий вперед.

В этот момент один из магов на демонстрационной сцене неожиданно остановился напротив Барриса. Баррис сидел далеко от трибуны, и было очевидно, что этот маг пришел именно за ним.

- Мы хотим провести наглядную демонстрацию. Ученик, не мог бы ты нам немного в этом  помочь? - чародей сделал приглашающий жест.

Оглядевшись по сторонам, стало очевидным, что весь конференц-зал заполняли люди среднего и пожилого возраста, плюс пара тройка эльфов, по которым ни в жизнь не угадаешь, сколько им лет. Самым молодым казался один из помощников докладчика, но и ему на вид было уже за тридцать... Просить старших или равных по возрасту о помощи в демонстрацией было бы грубо, поэтому сидевший в уголочке “младший ученик Клайв” казался лучшим кандидатом.

Баррис колебался, когда стоявший перед ним чародей добавил:

- Это заклинание применимо не только к одному человеку. В процессе активации его можно продублировать и бросить в разные стороны. Люди, находящиеся в разных местах и не имеющих друг с другом физического контакта, будут перемещены в одну и ту же точку. Итак, нам нужен еще один доброволец. Могу я спросить, есть ли...

Не успел он закончить фразу, как Лот взволнованно вскочил:

- Я!

==============

Пять копеек от автора:

Примечание 1: Дань уважения “Филадельфийскому эксперименту”**. Это хорошо известная американская байка, так что поищите ее, если вам интересно.

Пять копеек от переводчика:

* Почему мимоза «стыдливая». Главная прелесть мимозы в том, что она умеет сворачивать листья, реагируя на различные раздражители. Будь то прикосновение, дуновение ветра, капли воды или резкое изменение температуры. Отсюда и название. За это свойство ее и выращивают многие цветоводы любители и коллекционеры.

** Суть Филадельфийского эксперимента сводилась к тому, что якобы во времена холодной войны американцы добились “телепортации” одного из своих кораблей. Сама статья пестрит физическими выкладками, а я в этом не силен, поэтому описывать все не хочется. В наше время история считается мистификацией.

У Лота также было молодое лицо, но причиной, по которой чародей первым пригласил Барриса, а не сидящего рядом Лота, заключалась в том, что он выглядел невежественным и скучающим, словно совершенно не понимал механизмов заклинаний… Маги подозревали, что это новоиспеченный ученик, которого безответственный наставник прислал чисто для количества. На полуострове Пяти Башен мало кто из преподавателей хотел возиться с только-только начинающими. Всем подавай последоватлей, которые хоть немного разбираются в предмете.

- А Ваш иммунитет к магии не станет помехой? - шепотом напомнил Лоту Баррис, поднимаясь со своего места. Если бы на глазах у стольких людей Лот не смог телепортироваться, заклинатели определенно заподозрили что-то неладное.

Ответ Лота наполнился самодовольством:

- Ты забыл, что мой магический иммунитет очень гибкий.

“Тоже верно. Этот иммунитет ни с чем не считается, и в основном все зависит от желания самого Лота. В конце концов, он ведь полубог.”

Баррис собирался сказать что-то еще, но Лот уже торопливо подошел к сцене.

Трое заклинателей расставили Лота и Барриса на расстоянии нескольких шагов друг напротив друга.

- Итак, начинаю, - сказал чародей, которого , как оказалось, звали Хендель. - Из конференц-зала Первой Учебной Башни я собираюсь перенести этих двоих в кладовую по соседству. Она достаточно близко, поэтому в эффективности вы сможете убедиться практически сразу.

Этот новый метод отличался скоростью исполнения, в то время как традиционное заклинание требовало куда больше времени на подготовку. Но Хенделю потребовалось всего несколько секунд. Баррис задумался. На самом деле такое заклинание было вызовом для проверки уровня мастерства и точности предварительных расчетов, а то, что казалось “простым”, требовало гораздо большей скрупулезности.

Хендель одновременно активировал два силовых поля с прикрепленными к ним кругами мгновенной телепортацией и бросил их к ногам Барриса и Лота. Если Лот увидел только интересные узоры и мерцающее сияния, то Баррис уделил внимание заклинанию, которое воспроизводилось в узоре...

- Подождите!

От его лица отхлынули краски, и он с криком поднял руку, пытаясь заблокировать заклинание... Но, к сожалению, было слишком поздно - он и Лот одновременно исчезли.

Хендель удовлетворенно улыбнулся.

- Все вы видели эффект, насколько он был быстрым и прицельным. Сейчас эти двое находятся в соседней кладовой. Анна, попроси их вернуться.

Вторая заклинательница кивнула и направилась на выход из зала. Не прошло и нескольких минут, как она вернулась, но выражение ее лица было растерянным.

- Их там нет...

- Нет? - Хендель тоже вышел.

Ни юного ученика-блондина, ни глупого брюнета по соседству не оказалось. Хендель несколько раз крикнул, но из широкого коридора ему ответила тишина. Вместо учеников из-за угла голову высунул студент, отвечающий за встречу гостей. Хендель описал ему двух парней, но студент ответил, что вообще никого не видел.

И тут сердца магов екнули! Все знали об опасности заклинаний телепортационного типа. Более того, они использовали не старые, проверенные временем наработки, а новый способ наложения заклинаний, которое к тому же было модифицирован. Если неудача была очевидна, например, реципиент оставался на месте или оказался в коридоре, хотя должен был появиться в кладовой - это значит, что все не так уж и плохо... Но вот такие неудачи, где не видишь последствий, пугали больше всего.

Полуэльф Гримдир, который ранее читал лекцию, вышел на трибуну и приказал всем не паниковать, немедленно активировать шар наблюдения и осмотреть ближайшие окрестности, а также перепроверить каждый узел заклинания и выяснить, что пошло не так.

Шар не нашел двух учеников. На всем полуострове Пяти Башен не оказалось даже их следа. Трое чародеев передали все свои записи с выкладками о наложении заклинания и активировали еще один круг переноса, а несколько старших мага вместе с Гримдиром искали в них ошибки.

- Те двое пропавших, чьи они воспитанники? - спросил Хендель шепотом.

- Они ученики мастера Гершоу, - ответил маг средних лет, стоявший рядом.

- Гершоу? Разве он не один из членов совета?.. Он приехал на саммит?

- Он не пришел. Пожилые маги не любят лишний раз куда-то выходить. Но знаете, одного из этих учеников зовут Клайв, и он может быть...

Хенделя осенило:

- Клайв! Я слышал о нем! Мне рассказывали, что шестидесятилетний мастер Гершоу и ученица…

Маг средних лет нахмурился и покачал головой:

- Не следует поднимать этот вопрос, вы же сами понимаете.

Через некоторое время к ним подошел Гримдир. Расправляя рукава, он скорчил такую гримасу, словно находился в очень скверном настроении.

- Господин Хендель, ответьте мне на вопрос. Вы хорошо разбираетесь в математике?

- Конечно... - ответил Хендель. Он не был тщеславным, но действительно был хорош во всех основных предметах.

- В таком случае, как вы допустили такую тривиальную ошибку? - сказал Гримдир. - При предварительной подготовке заклинания необходимо включить в него данные, отражающие расстояние, на которое оно распространяется. Если вы не прогуливали основы математики, то почему вы не поставили десятичную точку?

Хендель замер и медленно, словно белка, держащая желудь, закрыл руками рот.

Гримдир добавил:

- Кроме того, я обнаружил, что вы использовали другой метод фиксации расстояний. Вместо того чтобы в заклинании традиционно использовать символы преобразования магии, вы для обозначения координат использовали магические символы напрямую. Кому из вас троих пришла в голову эта идея?

Чародейка, к которой обратились как к Анне, подняла руку:

- Это я...

- Ваш подход ускоряет процесс развертывания заклинания, но при этом снижает его безопасность. В случае ошибки оно не нивелируется из-за конфликта между столкновением разного типа магических символов, а отработает до конца. Как я уже сегодня говорил, одна из причин, по которой ранние заклинания переноса часто заканчивались неудачей, заключалась в том, что чародеи того времени использовали в своих конструкциях непосредственно магические символы, а не более безопасные символы самопреобразования, которые были изобретены позже.

Анна понимающе кивнула. Гримдир перевел взгляд на третьего из троицы мага с зализанной назад челкой.

- А еще я обнаружил чьи-то каракули в магической вязи Анны. Почерк явно не ее. Кто это сделал?

- Я... - ожидаемо ответил прилизанный чародей.

- Почему вы внесли изменения?

- Потому что я заметил в ее письме неточность, а она в тот момент была занята чем-то другим. Вот я и внес правки. Я ей об этом сообщил...

Выражение лица полуэльфа становилось все более и более мрачным.

- Очевидно, вы недостаточно общались. Вы изменили представление единицы расстояния с правильного на неправильное.

Взмахнув рукой, он жестом нарисовал в воздухе два узора.

- Это десятая часть ярда. А это морская миля. Вам не кажется, что эти два символа похожи? Или может по-вашему это одно и тоже?

Неправильные единицы измерения расстояния, плюс неправильно проставленные десятичные знаки, плюс отсутствие автоматического отказа заклинания при ошибке... В конференц-зале разлилась тишина.

Магам потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, что двоих учеников, похоже, зашвырнуло куда-то на юг. Но они не могли точно определить их местоположение, не говоря уже о том, находятся ли они в опасности. Конечно, при помощи кристаллов, изучая пространство кусочек за кусочком, их можно было бы найти, но это заняло бы слишком много времени...

Была бы это банальная ошибка в единицах измерения и десятичных точках - все было бы не столь плачевно. Маги могли рассчитать местоположение на основе неправильных чисел... Но проблему представлял “конфликт магических символом”, который ускорял кастование заклинания, но при этом значительно повышал опасность получения фатальной ошибки.

Несколько пожилых чародее склонили головы и уперлись лбами в ладони - такого впечатляющего провала они не видели очень давно...

=============

Такого впечатляющего падения Баррис тоже давно не видел.

Он сидел на большом камне, уперев локти в колени и положив руки на лоб, точно как те старые маги в далеком конференц-зале.

Когда он увидел брошенное в его сторону заклинание, то сразу понял, что с ним что-то не так. Будь это обычная мгновенная телепортация, Баррис мог бы ее прервать до того, как она начнет действовать. Он лишь смутно успел разглядеть неправильные символы, но не видел всей письменности, поэтому не мог определить, где они сейчас находятся.

“Похоже, единственным достоинством этой модификации заклинания является то, что весь процесс происходит настолько быстро, что люди даже не успевают среагировать.”

Полагаясь на ощущения, Баррис сделал вывод, что он где-то на Юге, возможно, недалеко от моря. Воздух здесь был влажным, лес очень густым, стволы деревьев были толстыми, но сами они невысокие и совершенно отличные от деревьев в горах Невозврата или на хребте Упавшей Луны.

Лот воспользовался своим умением парить и поднялся над кронами, оглядывая джунгли и полоску неба вдалеке... Закат здесь был на загляденье красивым, а закатное небо таким розовым, что казалось создано для романтики.

- Вы что-то видите? - чародей глянул вверх, надеясь, что Лот заметит какие-нибудь ориентиры.

- Я вижу редкие и прекрасные сумерки. Они как румяный бархат, как цвет твоих щек, когда я признаюсь в своих чувствах...

- Я не о том... - Баррису казалось, что еще секунда, и у него случится тепловой удар. - Я имею в виду, видите ли вы какие-нибудь здания или особенности местности?

- Зданий нет... - Лот медленно вращался на месте, поднимаясь выше. - В той стороне вижу большое озеро... Может даже не озеро, а реку. И там она тоже есть... Нет! Это океан!

Они находились в густых джунглях на небольшом острове, окруженном бескрайним океаном.

Как сказал бы Лот: “В романе ничто не заставит сердце так биться.”

Баррис не видел в этом ничего романтичного, он чувствовал тоску. Только что он дважды пытался вызвать мгновенную телепортацию: в первый раз он хотел вернуться в Институт, а во второй - в горы Невозврата. Но, к сожалению, оба раза неудачно.

Это могло означать только одно: он слишком далеко от этих мест. Стационарные магические круги могли отправить кого-то еще дальше, но мгновенная телепортация была гораздо менее действенной. Чародеи не всемогущи.

Баррис с сожалением вздохнул и задумался: “Интересно, получилось бы это у прошлого “меня”? Может, заклинание не работает потому, что моя душа рассинхронизирована, или все-таки эта дыра находится слишком далеко для перехода?”

В последнее время его состояние улучшилось, и хотя возможности для чародейства все еще были ограничены, но они значительно восстановились.

Посмотрев вверх, он увидел, что Лот поднялся настолько высоко, что ему пришлось кричать:

- Есть гавань?

- Не похоже, - ответил Лот, пытаясь подняться еще немного выше. - Не вижу… слишком далеко. Остров настолько густо заросший и широкий, что я вижу воду, но не могу разглядеть, что происходит на берегу.

- Есть ли там маяк или какие-то другие строения? Может дым? Лодки на воде?

- Нет! Только красивый закат!

Закончив изучение, Лот медленно поплыл вниз.

- Вот что. Давай сперва заскочим на ближайший берег. Я возьму тебя на руки, и мы полетим. Так будет и безопаснее, и удобнее.

“ “Безопасность”? Давайте не будем об этом. “Удобство”? Я стесняюсь спросить - в чем?” Баррис удрученно покачал головой:

- Нет, Вы летите слишком медленно. Давайте просто пойдем в сторону побережью, а Вы будете указывать направление.

- И то верно. Я не могу летать так же быстро, как ходить... - задумчиво произнес Лот. - Кстати, а у тебя самого нет заклинания полета?

- Мой запас материалов и предметов для создания заклинаний ограничен, поэтому если нет насущной необходимости - лучше экономить.

- Тогда идем, - Лот указал направление, куда только что смотрел. - Ты не находишь, что прогулка по закатным джунглям очень романтична?

Нет. Совершенно. В душе Баррис думал именно так, но ничего не сказал. Исходя из того, что он знал о Костяном Короле, если тему “романтики” продолжить, Владыка выдаст еще больше смущающих вещей.

Останься они в Институте, Лот мог шутить на эту тему, сколько ему будет угодно, но сейчас, когда они находились в джунглях незнакомого острова, Баррис был совершенно не расположен к разговорам и просто хотел поскорее найти лодку, или рыбацкую деревню, или что-нибудь еще.

Прогулка по темным и незнакомым джунглям с Костяным Королем… Это напомнило ему о событиях шестидесятилетней давности. Пребывание на хребте Упавшей Луны тоже было немного похоже, но не так. Тогда в горах было полно солдат и покойников, а весь горный лес бурлил активной деятельностью. Это отличалось от тишины и одиночества того времени.

Шагающий впереди Лот вдруг обернулся.

- Ты так напряжен. Это остров, а не Север, и ты не маленький ученик, а маг.

- Вы пытаетесь меня подбодрить? Не волнуйтесь, я не боюсь.

- Я знаю, что ты не боишься. Ты просто думаешь о прошлом, - сказал Лот. - Мне тоже кажется, что окружение похоже... Кроме, конечно, температуры и других растений.

“А еще твоей манеры поведения,” - мысленно хмыкнул Баррис.

Лот подошел к нему и протянул руку.

- Пойдем, маленький маг.

И Баррис непроизвольно вытянул ладонь вперед. Лот одной рукой вел его за собой, а другой размахивал короткой деревянной палкой, раздвигая ветки.

Точно так, как более шестидесяти лет назад.

Тогда Костяной Король тоже протянул ему руку и сказал:

- Пойдем, маленький маг.

На небольшом расстоянии к юго-западу от Зеркальноледяного озера простиралась река Шива.

Она была настолько узкой, что пересечь ее можно было менее чем за минуту, но на этот раз командир рыцарей не решился так просто выйти на лед. Он хотел было спросить у мага “Есть ли в реке опасность?”, но воздержался. Он не должен был просить помощи у заключенного. Жертвы его товарищей стали результатом его безрассудства.

Теперь с ним остался только один рыцарь. Юноше было всего девятнадцать, звали его Бору. В детстве он был маленьким пухляшом, то теперь стал статным и сильным, и был массивнее среднего рыцаря. В отряде он второй по младшенству. Самым юным был Манеро, который сгинул в ледяной воде.

Командир вспомнил двух своих дочерей. Им было девятнадцать и семнадцать лет, то есть ровно столько же, сколько Бору и Манеро. У сестер был еще и двадцатилетний брат, старший сын командира, которому через несколько дней исполнялся двадцать один год. Он был молодым священником, который незадолго до этого последовал за своим начальником в южные страны...

Командир рыцарей оглянулся и посмотрел на облокотившегося на Бору мага.

Баррису Гершоу тоже было около двадцати, но он совершенно отличался от тех детей... Он был так же опасен, как острые ледяные грани, сколотые с Белой Башни.

Командир приказал Бору охранять заключенного, а сам, подняв перед собой фонарь, вышел на лед. Только когда он добрался до южного берега и решил, что все в порядке, он велел Бору перевести Барриса.

Переход прошел гладко и без происшествий. Леса на южном берегу Шивы отличались от северных: почва здесь была мягче, на вечнозеленых деревьях не было твердого льда, который никогда не тает, и даже ночной ветер казался мягче, чем на северном берегу. Но рыцари не смели расслабляться и, держась настороже, двинулись дальше.

Баррис всю дорогу молчал. Он не сопротивлялся, не кричал от боли и не хотел молить о пощаде. Все это было бесполезно, в этом не было смысла.

Он очень устал. Руки болели, словно в огне, а все его тело как-будто разрывали на части. Он с трудом мог определить, где именно болит... Он не видел дороги, не слышал голосов рядом с собой и все время заваливался вперед. Ему казалось, что его ноги ступают в зыбучие пески...

- Лорд Кантер! - Бору окликнул командира отряда, шедшего впереди. - Маг, он... кажется, совсем не в порядке. Может, нам остановиться и передохнуть?

Теперь вместо того, чтобы вести мага, Бору почти держал его на руках. Командир подошел и потрогал лоб Барриса.

- Он все сильнее горит. Можешь развязать ремни на его руках, так ему станет лучше. Но нам нельзя останавливаться. Еще час-два, и мы выйдем к границам Северной Звезды. Боюсь, что если мы задержимся, то что-нибудь снова случится... Даже если нам больше не угрожает опасность, этому магу нужен целитель. Долго он не продержится.

- Вас понял, - Бору поправил положение арестованного, чтобы легче его держать. - Не беспокойтесь, милорд, взрослые не умирают от лихорадки...

Командир рыцарей вздохнул и двинулся дальше.

- Я знаю, что он не умрет. Меня беспокоят его руки. Мы выбили его суставы на случай, если он опасен. Но он еще не осужден. Я не хочу оставить его навсегда инвалидом. Когда вернемся в Северную Звезду, нужно вправить ему суставы.

Пройдя некоторое время в молчании, командир отряда добавил:

- Бору, выступая в этот поход, перед нами стояло две задачи. Первая - казнить Ириэля, что мы и сделали, а вторая - привести этого ученика в город Северной Звезды живым. Он наш заключенный, и мы должны его защитить.

В этот момент Баррис тихонько что-то забормотал.

- Что? Холод... Что? - Бору придвинулся ближе к его лицу, пытаясь расслышать, что он говорит. - У тебя жар. Тебе будет холодно. Нам придется идти всю ночь… Что? Что ты сказал?

Баррис пребывал в прострации, не понимая, куда он идет. Точнее, не идет, а висит на Бору. Он перестал соображать и погрузился в болезненное состояние полуобморока. Как вдруг наступил момент, когда он почувствовал опасную и знакомую волну магии.

Потусторонние чары, запах нежити и одуряющая кровожадность... В густых облаках скользнула черная тень, огромные крылья летучей мыши подхватило ночным ветром. Две пары сверкающих зеленых глаз с огромного расстояния выслеживали свою добычу…

- Повелитель холодной ночи...

Баррис запнулся на полуслове.

"Разве он не мертв? Наставник посчитал его неудачным экспериментов и решил выпустить из него кровь, а затем препарировать... Наставник не успел? Может, все это время он был заключен под башней? Повелитель холодной ночи может существовать только в условиях низких температур и особенно боится огня. Даже если он выжил, он бы не смог спастись из пожара Белой Башни...

В любом случае, похоже, что он не погиб."

Ириэль вытащил это существо из царства Тьмы, а затем трансформировал его различными заклинаниями, пытаясь приручить и одновременно сделать более могущественным... И Ириэлю это удалось, но успех длился недолго. Заклинания в теле повелителя холодный ночи стали одно за другим бунтовать, и, в конце концов, он сошел с ума от боли, и полностью потерял рассудок...

Некогда это существо обладало разумом. Потом оно забыло все, кроме ненависти: Ириэль и его ученики - все должны умереть.

“Он идет. Он идет, чтобы убить меня.”

Баррис задрожал еще сильнее и весь сжался.

Вскоре и рыцари тоже почувствовали надвигающуюся волну ужаса. Бору положил мага под старым крепким деревом, командир опустил фонарь, и оба рыцаря бдительно достали клинки.

Баррис не мог ни открыть глаза, ни пошевелиться, а только с ужасом ощущал, как злая аура становится все ближе и ближе.

На лес обрушился сильный порыв ветра, вокруг переплелись звуки трескающихся ветвей и жуткий свист.

Баррис слышал крики рыцарей, лязг металла, чавкающий звук пронзенной плоти... а затем жуткий рев. Он был будто бы похож на голос человека, но как будто бы и нет... Никто не мог издавать подобных криков.

Все, что он чувствовал - это как вращается небо, неспособный даже определить, прошли секунды или часы. Тогда он попытался сконцентрировать свое сознание на боли, пытаясь таким образом не заснуть.

Вдруг кто-то схватил его за пояс, но мужчина зашатался, как будто у него не осталось сил.

Наконец, Баррис с трудом открыл глаза. Бору перекинул его через плечо, и он оказался лицом назад, успев заметить создание иного мира размером с молодого дракона.

Повелитель холодной ночи сметал ветки и яростно ревел, а затем отправился за ними в погоню. Он уже не мог лететь. В основании его правого крыла был воткнут длинный меч - меч командира рыцарей.

Шаги Бору были беспорядочными, он несколько раз чуть не упал. Рука Барриса коснулась спины, нащупав влажную, чуть теплую кровь на шерстяном плаще.

Маг поднял голову, его губы несколько раз дрогнули в попытке произнести заклинание... Оно не требовало использования рук, и он мог вызвать его даже со сломанными пальцами. Однако молодому магу активировать подобные заклинания, тем более в нынешних условиях, было сложно.

Впрочем, даже если бы магия оказалась успешной, они бы просто отсрочили свою смерть. Заклинание лишь на время связывало призванных существ, и повелитель холодной ночи наверняка быстро бы освободился.

С третьей попытки заклинание удалось. Невидимая сеть сомкнулась вокруг существа, при этом не затрагивая деревьев и даже не потревожив движения листьев, но полностью блокирую повелителя холодной ночи.

У Барриса не было времени наблюдать за результатом своей волшбы. Магия еще больше истощила его силы, зрение затуманилось, в голове зашумело.

Вдруг Бору упал, и Баррис вместе с ним покатился по земле.

Бору сипло дышал, делая короткие вдохи-выдохи, а в его животе зияла ужасная рана, доходящая до самой спины.

Правой рукой он сжимал меч, а левой хватался за Барриса, бормоча невнятные слова, похожие на чтение молитвы.

После короткого мгновения затишья повелитель холодный ночной снова завизжал. Но у Барриса не было смелости на него смотреть. Он закрыл глаза и, свернувшись клубочком, стал тихо ждать наступления темноты.

==============

Придя в сознание, Баррис оказался в прохладных объятиях. Незнакомый голос у его уха негромко вздохнул:

- Похоже, я опоздал.

Баррис не издал ни звука. Тогда мужчина спросил:

- Что дальше? Куда ты хочешь пойти?

Это был не командир рыцарей, не Бору, не Манеро, не Вилла или Аша. Никто из тех, кого Баррис знал... И уж тем более не Ириэль.

Баррис не стал заострять внимания на том, кто это был, а просто пробормотал себе под нос:

- Не в Северную Звезду... Я не хочу...

- Хорошо, - голос был низким и уверенным. - Куда ты хочешь?

- Сундари...

Баррис сам не понимал, почему он заговорил о Сундари, ведь там он отродясь не был. Ответив, он потерял сознание.

Когда он снова проснулся, уже рассвело. Баррис все еще находился в лесу, но атмосфера вокруг него была уже не та... Шелест ветвей и листьев, пение птиц - все это делало лес более живым, более похожим на место, где могут жить обычные животные.

Где-то в стороне слышалось журчание ручья. С трудом пошевелившись, Баррис понял, что помимо его собственной одежды, он закутан еще в два окровавленных плаща, когда-то принадлежавших командиру и Бору.

Наконец, он перевернулся на бок и увидел стоявшего к нему спиной человека в плотной черной одежде. Тот чистил что-то у ручья из тающего снега.

Баррис будто бы смутно видел пару длинных черных рогов... но когда он поднял на них глаза, рога уже исчезли.

Накидка мужчины вызывала чувство беспокойства. Это была не мантия мага, не шерстяная или другая ткань, которую Баррис когда-либо видел. Она была подобна беззвездному и безлунному куску ночного неба, укутавшего человека, поглощающая весь свет, который на него падал.

Одетый в черное мужчина поднялся и посмотрел прямо на мага, свернувшегося на опавших листьях, собранных на земле. Баррис вздрогнул и неосознанно затаил дыхание.

Мужчина отмывал руки от крови на ладонях и рукавах. На его черной одежде ее было не разглядеть, даже пропитай ее кровью насквозь, но Баррис чувствовал исходящий от нее пугающий рыбный запах.

Человек в черном медленно подошел к магу, опустился на колени, а затем приподнял слабое тело и прислонил его спину к своей груди.

“Что ты хочешь сделать?”

Баррис напрягся и застыл, но не смог произнести ни слова. Мужчина обхватил его плечо, и холодные пальцы легли на его правую руку.

С громким хрустом скрюченный указательный палец встал на место.

От боли, которая донимала его всю ночь, руки Барриса уже онемели, но эта резкая боль вырвала из его горла крик.

Человек за его спиной остановился. Словно из ниоткуда он извлек пояс и скомканную тряпку, затем он обернул пояс этой тканью и протянул магу.

- Закуси.

Ремень принадлежал Бору, он же некогда связывал Баррису руки, а тряпка - Манеро, кусок его плаща, который он засунул в зазоры между кандалами.

Баррис послушно прикусил ремень и зажмурил глаза. Было странно, что при том, что всю дорогу он уже испытывал боль и терпел, он все еще ее боялся.

Движения человека в черном были очень резкими, и он быстро вправил поврежденные суставы на место. Когда с этим было покончено, он принес несколько жестких веток и тряпками закрепил их на пальцах Барриса.

Когда он выплевывал ремень изо рта, лицо Барриса было залито слезами, а плечи сотрясала дрожь. Видимо, понимая, что ему тяжело и холодно, мужчина в черном плотнее закутал его в плащ и снова обнял за плечи.

Облокачиваясь на этого человека, он поймал себя на странной мысли, будто его обнимала смерть и тьма.

- Ты можешь ходить? - спросил через некоторое время мужчина.

Вместо ответа Баррис произнес:

- Те двое, с которыми я был... как они? И что с повелителем холодный ночи...

- Все мертвы.

Двое рыцарей, как и повелитель холодной ночи, погибли. Собственно, Баррис давно это понял.

Первым был командир, который ценой своей жизни серьезно ранил чудовище. За ним последовал Бору. Он пытался увести заключенного, но был так сильно ранен, что в конце концов сам упал без сознания.

Повелитель холодной ночи быстро вырвался на свободу. Он хотел продолжить погоню за добычей, но ему пришлось навеки замолчать... потому что объявился истинный охотник. Уделом повелителя холодной ночи было испустить дыхание и самому пасть добычей.

Человек в черном расхаживал по окрестностям, словно присматриваясь к лесу. Сложно было сказать, где они сейчас находились. Возможно, это был лес Самоцветов.

Баррис вспомнил, что он говорил, что идет в Сундари, и, похоже, одетый в черное мужчина действительно повел его далеко на восток вдоль реки. Сундари и город Северной Звезды не имели друг с другом никаких дел, так что если он собирался скрыть свою личность и начать все сначала, то это было самое подходящее место...

Подумав об этом, Баррис понял, что больше никто не признает его невиновным. Он навсегда останется некромантом и убийцей. Как ни странно, он не обижался на рыцарей и даже немного скорбел о них.

Одетый в черную мантию мужчину вернулся к нему и протянул вперед ладонь.

- Пойдем, маленький маг.

Взявшись за эту руку, Баррис вдруг понял, почему он скорбел о тех рыцарях.

“Однажды я снова буду стоять под солнечными лучами и смеяться над той болью, которую испытываю сейчас. Я смогу пожимать руки и разговаривать с такими же рыцарями, как вы. Они больше не будут бояться ни меня, ни таких, как я... Этот день обязательно наступит.”

Для него этот день придет, но они никогда его не увидят.

Вечер становился все темнее. Баррис и Лот успели дойти до моря, но быстро поняли, что за песчаным пляжем начинались рифы, которые на корню препятствовали швартовке лодок.

У Барриса было заклинание хождения по воде, но он ни за что бы не решился использовать его даже на море. Океан огромен - заклинание быстрее исчерпает время действия, чем они его пересекут.

Он устал, проголодался и не знал, что делать дальше. Он был из тех ученых-магов, которым совершенно не нравилось исследовать природу. Когда он был молодым, варвары ледяных равнин научили его основам выживания в дикой природе, но по прошествии стольких лет он уже почти все забыл... А даже если бы и помнил, эти знания были бесполезны: северные леса и островные джунгли - два абсолютно разных мира.

Лот заметил в джунглях позади себя движение. Тихо предупредив Барриса, он внезапно изменил свой облик на изначальный: с изогнутыми черными рогами, черепом, покрытым чешуей, и глазами, полыхающими призрачным пламенем.

- Что Вы делаете? - шепотом спросил Баррис.

- Кошмарю, - просто ответил Лот.

В джунглях послышалось шебуршание, а затем из темноты проступила пара шартрёзовых звериных глаз, которые определенно не могли принадлежать животному: глаза располагались слишком высоко, куда выше человеческого роста.

Существо с минуту смотрело на двух мужчин на обромленном рифами пляже, а затем испустило пронзительный крик. Вскоре из джунглей на них пялилось еще с десяток пар таких же глаз, и Баррис отчетливо услышал сбившееся дыхание.

Однако Баррис не нервничал, а лишь слегка удивился:

- Поразительно, что здесь обосновались серые тролли*!

- Серые тролли? - проговорил Лот практически сквозь закрытые губы, стараясь сохранить ужасающее выражение на лице. - Не огры-людоеды?

- Они и огры-людоеды, и серые тролли, - пока он говорил, Баррис создал небольшой световой шар и послал его высоко в небо, накрыв их белым конусом освещения. - Огры - это их уничижительное наречение. Вы всегда называли их людоедами?

Из джунглей вышла серая троллиха, или женщина-орк. Кожа у нее была серая, волосы - длинные и чуть светлее цвета кожи, широкое, коренастое тело, которое было едва ли не обнажено: только нижнюю часть тела прикрывали звериные шкуры и груботканое полотнище, да на толстой шее висело ожерелье из ракушек и орехов. В ее руках, свисающих до колен, находился посох с привязанной к нему скорлупой кокосового ореха.

Чертами своих лиц серые тролли схожи со зверолюдьми, но есть существенные отличия: их глаза больше, нет клыков, а форма носа ближе к человеческой. У троллихи, несущей посох, нос был выкрашен в белый цвет. Это означало, что она - матриарх племени.

Общаться с серыми троллями несложно. Все они говорят на общем языке, только акцент и расстановка слов у них не совсем такие, как у людей. Баррис собирался поприветствовать ее, но троллиха заговорила первой:

- Ветер попутный! Владыка Нежить-Демон-Дракон!

“А?” - Баррис недоверчиво посмотрел на стоящего рядом с ним Лота.

Лот почесал свой безволосый череп, а в его глазницах затрепетал призрачный огонь. На лишенном выражения лице Баррис распознал легкий флёр неловкости.

“Выходит, он тоже умеет смущаться?”

После крика матриарха из джунглей вышла толпа ее соплеменников. Сначала они в изумлении вопили, а после плюхнулись на колено и склонили головы - таков был обычай серых троллей при встрече с кем-то великим.

- Я с ней не знаком… - тихо пробормотал Лот. Средняя продолжительность жизни серого тролля составляла всего тридцать-сорок лет, а самым долгоживущим удавалось дотянуть до пятидесяти. В последний раз Лота “выпускали погулять” более шестидесяти лет назад, и то на Севере.

Разумеется, ранее он уже бывал на острове. Например, сто шестьдесят лет назад... Но это было слишком давно...

Призрачный огонь в глазах Лота внезапно погас, и он вернулась к своему человеческому облику.

- Приветствую вас, - сказал он, сделав шаг вперед, и опустил взгляд на свою одежду. - Я не Нежить-Демон-Дракон. Я… маг. Сейчас я просто практиковался, а то, что вы видели - иллюзия.

Серые тролли смотрели друг на друга с разочарованием. Матриарх вздохнула:

- Человеки.

- Да, я человек. Могу я поинтересоваться, что это за место? Это ведь не Квинтилия?

- Квинтилия. Здесь, - ответила троллиха. - Вы, маги, откуда? С острова Мореходы? Башня Морской Бездны? Откуда идти сюда?

Услышав “Квинтилия”, Баррис снова прижал ладонь ко лбу. Как могли эти три молодые дарования по ошибке отправить его настолько далеко...

Квинтилия располагалась южнее основного материка и состояла из тысячи островов разного размера. Ближайшая от нее гавань - порт крепости Черного Утеса, самая южная точка империи Саго. Под “островом Мореходы” троллиха подразумевала небольшой островок на юго-востоке архипелага, на котором проживало несколько человеческих племен. А “Башня Морской Бездны” - единственная магическая башня в данной местности, которая находилась на острове Сохи, государстве морских эльфов.

Баррис никогда не был на островах, но поскольку он уже встречал серых троллей на юге страны, то знал, как с ними разговаривать: чтобы они поняла с одного раза, язык должен быть кратким и без прикрас. Островные серые тролли и южные серые тролли, вероятно, мало чем отличались.

Итак, он поклонился матриарху.

- Я сагиец. Я маг. Магия взорвалась. Мы с другом появились здесь и заблудились. Добрая бабушка, помоги нам.

Лот потрясенно смотрел на стоявшего рядом чародея. Раньше он никогда не слышал, чтобы Баррис так говорил.

- Ужасно, ужасно... - кивнула матриарх, а ее глаза расплылись в улыбке. Слова Барриса очень ей польстили. Женщинам серых троллей нравилось, когда их называли “добрыми бабушками”. Когда к ним так обращались, они были счастливы точно так же, как человеческие женщины, слышавшие “достопочтенная леди”, “очаровательная госпожа” и “моя маленькая принцесса”...

Глаза доброй бабушки-матриарха наполнились любовью.

- Спасаю вас, хорошо, хорошо. А лодки у вас нет? Ну, у нас есть лодка. Остров Мореходы?

- На остров Мореходов не ходить, на остров Сохи идти. Мага искать, - ответил Баррис. - Спасибо хорошему ветру, спасибо доброй бабушке.

Лодки серых троллей были примитивными и годилась для поездок на короткие расстояния. До материка на ней было не добраться. Поэтому-то Баррис и попросил, чтобы они подбросили их до острова Сохи. Он планировал обратиться за помощью к магам Башни Морской Бездны или нанять быстроходное судно у эльфийских моряков.

Матриарх согласилась. Из-за опасностей ночного плавания, Баррису и Лоту пришлось довольствоваться ночевкой в племени троллей. Гавань находилась на другом конце острова, а поселение троллей было спрятано глубоко в джунглях.

Добрая матриарх отозвала нескольких соплеменников помоложе да покрепче и вполголоса обговорила с ними план завтрашнего выхода в море вместе с двумя людьми. После этого тролли построились в две шеренги и попросили “двух магов” идти посередине - таким строем они провожали своих почетных гостей.

Всю дороге добрая бабушка и Баррис оживленно болтали: от магических ужасных взрывов до неживых демонических драконов. Как Баррис понял, у серых троллей на острове была легенда, передающаяся из поколения в поколение. Она рассказывала об их предках, которые сражались со зверолюдьми. И важную роль в этой истории сыграл “Нежить-Демон-Дракон”. Предки оставили на каменных скрижалях гравюры, запечатлевшие первоначальный облик Костяного Короля.

Истории серый троллей были очень простыми и незатейливыми. Например, предки с помощью некротического демонического дракона побеждают морское чудище, или предки отправляются в плавание и видят некротического демонического дракона, командующего армией меч-рыб, или предки становятся свидетелями того, как некротического демонического дракона сражается с водоворотом во время шторма...

По прибытии в поселение, Барриса и Лота поселили в одной из самых больших лачуг. Собственно, это была хижина матриарха, которая уступила ее гостям. Сама она ушла спать к своим сыновьям и дочкам. Так хозяйки серых троллей всегда принимали важных гостей.

Хижины строили из дерева, при этом их пол был выше уровня земли. Внутри выкладывались плотные слои полыни и лепестков золотарника, а в качестве предметов интерьера использовались лишь один или два небольших глиняных горшка. Серые тролли отличались от зверолюдей и представителей других рас: их жилища были хоть и примитивными, но не грязными, а кроме того, что они научились строить дома над землей, для отпугивания змей и насекомых они умели использовать растения с особым запахом.

Но даже если и так, это было самое скромное место, где Баррис когда-либо жил. Стоило серым троллям уйти, его сияющее лицо вмиг стало удрученным.

Лот отщипнул соцветие золотарника, понюхал его, сморщил нос и отбросил в сторону. По всей видимости, эта штука прекрасно отпугивала насекомых, раз даже человеческий нос не мог с ней ужиться.

- Милорд, это все правда? - посмотрел на него Баррис.

- Что правда?

- Ну... командир меч-рыб, сражения в шторм и так далее, - для Барриса эти истории были единственной отдушиной этого вечера.

Лот покачал головой.

- Когда-то я был на этом острове и встретил серых троллей... тогда их все называли орками-людоедами. Но чтобы я сражался с морскими чудовищами и командовал меч-рыбами? Наверное, их предки, увидев меня в моем первоначальном обличье, допридумывали , как я делаю всевозможные вещи, в соответствии со своими представлениями...

Баррис устало улыбнулся.

- Серые тролли - они такие. Они очень любят придумывать истории и верят, что все рассказы их предков - правда.

- Кстати, ты продолжаешь называть их серыми троллями, - на этот раз лачуга была слишком маленькая, и Лот смог прильнуть прямо к Баррису. - Я думал, что все их зовут “ограми”, но ты говоришь, что “огр” - термин уничижительный?

- Да, - сказал Баррис. - Серые тролли встречаются во всех частях света, не только в Квинтилии, но название "орк-людоед" - это заблуждение. В действительности они не едят людей. Когда-то давным-давно их и варваров Западной Пустыни начали преследовать племена зверолюдей. Когда они спасались бегством, некоторые серые тролли, похоже, съели погибших беженцев Западной Пустыни... С тех пор человеческое общество на всю их расу повесило ярлык "людоедов". Около ста лет назад некоторые организации, защищающие интересы редких рас, заявили, что называть их так неуместно, и после всех усилий мы решили называть их "серыми троллями". Это имя им придумали эльфы.

- Эльфы? А как они сами себя называют?

- Они не придумывали названия своей расе. Они не принимают имен, - Баррис выглянул через щель между деревьями: неподалеку находилась хижина дочери матриарха. - Мой господин, Вы наверняка заметили, что я не спрашивал ее имени, и ей было все равно, как я ее назову.

Только теперь Лот понял всю уникальность.

- Совсем не используют имен? А как они называют друг друга?

- У них есть “мама”, “ребенок”, “сестра”, “брат” и так далее. В остальном они используют модуляцию голосом, зрительный контакт и жесты. Они также не любят давать названия предметам и местам. Места, о которых только что говорила матриарх - так называют люди внешнего мира, а она просто повторила за ними.

После этого под хижину подошел молодой тролль и почтительно протянул небольшой сверток из банановых листьев, в котором лежали два кокоса с пробитыми в них отверстиями и вставленными в них полыми стеблями, а также комок землистого цвета и неизвестным названием.

Кокосы были отменными, а что касается комков землистого цвета, которые теоретически должны были быть едой… Ни Лот, ни Баррис не решились это пробовать. Сидя друг с другом плечо к плечу, в тусклой, сырой хижине, они болтали, рассказывая разные истории о серых троллях и других представителях рас Квинтилии.

- Завтра мы отправимся к этой Башне Морской Бездны? - спросил Лот, посасывая свой кокос. - Почему бы нам просто не обратиться к береговой охране Сохи? Я не рекомендую идти в Башню Морской Бездны... Я слышал, что там живет эльфийский маг?

Баррис зевнул.

- Ага. Там живет эльфийский маг. Мы все зовем его Мастер Мовия. Даже если мы захотим обратиться в береговую охрану, сначала мы должны пройти через него... Что бы мы ни делали, нам придется сперва иметь дело с ним, иначе помощь эльфов нам не получить.

Лот нерешительно спросил:

- Может, мы просто обратимся в береговую охрану? Или найдем моряка и возьмем напрокат корабль? Пусть другой эльф попросит разрешения у того Мастера, и нам не нужно будет его посещать... Так будет быстрее по времени.

- Посмотрим по обстоятельствам... - верхние и нижние веки Барриса начали смыкаться. - Все в порядке, не все эльфийские маги такие, как Пинус Тунберг...

Сказав это, он свернулся калачиком в углу хижины на подстилке, набитой мягкой растительностью, и закрыл глаза. Из-за усталости и сонливости он даже не заметил странного отношения Лота к Башне Морской Бездны.

Парящий в воздухе маленький шарик света потускнел до едва уловимого мерцания. Лот взял шарик в руку, рассеянно перебирая его пальцами.

- “Мастер Мовия” Башни Морской Бездны?

"Если подумать, в этом нет ничего удивительного. Прошло уже более ста шестидесяти лет, прежде чем этот глупый молодой эльф стал называться “Мастером”."

Лот тоже закрыл глаза, и перед ними разразился далекий морской шторм.

__________________

Пять копеек от переводчика:

* 山精 - вообще это горный дух (если брать Китай - шаньцзин) и разновидность ёкаев (если Японию - ямасэй). Высокое существо, рождается с развернутыми ступнями, где пятка смотрит вперед, а пальцы - назад. Известны тем, что воруют у горцев соль. Питаются крабами и лягушками. В американской фэнтэзи эти иероглифы часто сопоставляют троллям.

Более шестидесяти лет назад ранним утром в холодном лесу Баррис вложил свою руку в протянутую ладонь мужчины в черном.

Двое людей в молчании неторопливо и очень долго продвигались вперед, когда до Барриса вдруг дошло, что он так и не спросил у мужчины его имени.

- Как мне... Вас называть?

Одетый в черную мантию человек глубоко задумался, как будто на этот вопрос ответить было не так-то просто. Спустя время он заговорил, и в его голосе явственно слышался смешок:

- В прошлый раз кое кто назвал меня Богом Смерти.

“Но Бога Смерти не существует.” Баррис много читал и был хорошо подкован в вопросах религии и теологии, поэтому знал, что “Мрачный Жнец” - это литературный персонаж, не имеющий отражения в реальности.

Среди истинных богов был один, которого можно отождествить со смертью, и который оставил свой след в мире людей - это Отарот, Приветствующий Мертвых. Очевидно, что Отаротом этот мужчина не был.

И был еще один Бог, связанный со смертью - Страж Черного Озера, который, будучи младшим божеством, следил за реками душ умерших. Его пристанищем был Храм Мертвых перед Черным Озером. Разумеется, Стражем Черного Озера этот человек тоже быть не мог. Поговаривали, что он погиб во времена войн, предшествовавших древнему расколу измирений.

Баррис не стал зацикливаться на этом вопросе, решив, что “Бог Смерти” - это псевдоним, и что мужчина в черном, вероятно, не хотел раскрывать свою истинную личность.

- Я видел Вас... Находясь в тюремной повозке. Кажется, видел...

- Да, я тоже тебя видел, - сказал Жнец. - Но я не все время шел рядом с вами, потому что... Как бы это сказать, тот лес был настолько завораживающим, что даже я столкнулся с несколькими “сюрпризами”.

“Неудивительно.” Неудивительно, почему Баррису казалось, что опасностей, встретившихся им на пути, было куда меньше, чем ожидалось... Этот мужчина шатался по близлежащим окрестностям, помогая своевременно устранять источники будущих неприятностей.

- Почему вы нам помогли? - спросил Баррис.

- Особых причин не было. Просто искал, чем заняться.

Только он ответил, как Жнец резко развернулся и ловко подхватил внезапно осевшее тело Барриса.

В их путешествии Бог Смерти лишь осторожно вел юношу за запястье, стараясь не сжимать его пальцами. Когда у него отказали ноги, Смерть все также не стал его тянуть, а попросту подхватил.

Только после того, как его поймали, Баррис понял, что чуть не упал. Сразу после пробуждения его состояние было сносным, но он не ожидал, что стоит пройтись всего ничего, как силы в теле снова его покинут.

Мужчина достал съестные припасы, которые он забрал у погибших рыцарей. Затем он присел, разместил в своих объятиях мага, отлил немного воды из бурдюка и вымочи в ней высушенную снедь, после чего разломал ее на маленькие кусочки и скормил Баррису.

По правде, Баррис давно ничего не ел, но он не чувствовал себя голодным. Его трясло, сознание все больше туманилось, но немного поев, он вымученно закрыл глаза и прикрыл рот, борясь с желанием все вырвать.

Опираясь на руки Жнеца, Баррис отстраненно про себя отметил: “Ты не Смерть. Ты даже не нежить... Твое тело теплое.”

Смерть обнял его за плечи и выдохнул рядом с ухом:

- Маленький маг, ты можешь поспать, но тебе нельзя умирать. Понятно?

- Знаю. Я не умру, - голос Барриса был слабым, но сказанное им заявление твердым. - Отправляясь в Сундари... или возможно... даже южнее... мне придется начать все сначала. В будущем... моя собственная башня...

Пока он говорил, его голос становился все тише и тише. Он снова заснул, но спал куда более спокойно, чем прошлой ночью.

Вместо кошмаров ему снились людные города, тихие поля и немного шумные, но хорошо организованные университеты... Ему снилось, что он живет в башне с бесчисленным собранием книг и каждый день изучает теорию заклинаний с окружающими его учениками... Ему снилось, что он стоит под ярким солнцем с гибкими и здоровыми руками; что у него появилось много друзей, с которыми он исследует разные мистические места; что к нему обращаются “Ваше Чародейство”, а он также приветствует в ответ; что он оглядывается назад и смотрит вдаль, но больше не видит Белой Башни; что он вернулся на ледяные равнины и привез с собой множество подарков, и что Вилла с Ашей радостно его встречали...

Жнец в черной одежде поправил свой плащ и коснулся лба Барриса.

Убрав ладонь, он заметил на спящем лице маленького чародея тихую улыбку.

=========================

Несмотря на повышенную влажность на острове и скромность лачуги, Баррис и Лот, на удивление, спали исключительно крепко, и если бы не тролли, надсадно вопящие снаружи, они рисковали проспать до полудня.

Стоило Баррису открыть глаза, как перед ним оказалось лицо Лота. И расстояние между ними было настолько мизерным, что ему не удалось сфокусироваться.

К счастью, Лот не до конца проснулся, с закрытыми глазами тихо бормоча что-то себе под нос и слегка ворочаясь. Баррис резко сел, несколько раз небрежно прошелся пальцами по своим волосам и деловито принялся расталкивать пробуждающегося Лота.

Серые тролли притянули под хижину две бадьи с чистой водой, а также сушёные фрукты и орехи. Пока двое разморенных после сна гостей умывались, тролли готовили лодку к отплытию.

Когда все было улажено, матриарх произнесла свое благословение и взглядом проводила покидающих племя гостей. На дорогу сквозь джунгли к гавани на другой стороне острова ушло несколько часов. Там они увидели, по заверениям троллей, “очень крепкую лодку”, которая на проверку оказалась маленьким, примитивным суденышком.

Отсюда до острова Сохи было не далеко - всего полдня пути. Управляли лодкой внук и внучка матриарха. Рослая пара брата и сестры с волосами землистого цвета считалась не только лучшими мореходами племени, но и лучшими рассказчиками.

Лот с удовольствием слушала их истории, хотя сюжеты рассказов серых троллей сложно было бы назвать хорошими. Но к его удивлению после отплытия брат и сестра замолчали и тихо занялись своим делом. На берегу они были совсем не такими и практически не умолкали.

Выйдя в море, Баррис спрятался в каюте... Точнее, ее называли каютой, хотя на самом деле это была грубо сколоченная деревянная лачуга, в которую со всех щелей подтекала вода. Его укачивало, хотя раньше он плавал на больших кораблях и ходил по палубе без какого-либо дискомфорта... Но это суденышко было не таким. Его так трясло на волнах, что мозг человека едва не переворачивался и не раскалывался на части.

Лот вошел в каюту и с болью посмотрел на белое лицо Барриса.

- Может, будет легче, если ты выйдешь, - предложил он. - Здесь тебя все равно будет трясти, а там, смотря на море, возможно, тебе станет лучше.

Баррис кивнул. Он не был уверен, что снаружи "станет лучше", но для него не было существенной разницы где страдать.

Лот участливо помог ему выйти, после чего двое сели на палубе, опершись спинами на лачугу, и смотрели вперед: на сестру у штурвала и брата, налаживающего паруса.

В коротком разговоре брата и сестры было что-то тревожное, и, несмотря на головокружение, Баррис сосредоточился и четко уловил некоторые слова.

Дальше он уже не мог оставаться в стороне.

- Хороший моряк, вы говорите о шторме?

- Не шторм, - смущенно почесал голову брат-тролль. - Нет страха, нет шторм. Говорить не о шторме.. говорить о следе шторма.

- След шторма?

Баррис и моряк (очень неумело) некоторое время разговаривали, и постепенно он понял, что значил ”След шторма”, и почему брат и сестра так нервничали, когда заходили на лодку.

То, что в водах Квинтилии в определенное время года свирепствуют бури, не было чем-то удивительным. Однако с некоторых пор оказалось, что под завесой разгулявшейся стихии что-то скрывается, и у жителей острова появился новый враг - Мурлоки.

Люди называли их “Волноловами”, а серые тролли - “Человеко-акулами”. Эти коренастые подводные жители по размерам были гораздо больше серых троллей. Их тела обволакивал толстый слой жира, зубы были похожи на акульи, у них были как легкие, так и жабры, а особая структура кожи помогала естественным образом регулировать давление воды на их тела. Вот только интеллектом эта раса не выделялась, и они практически не были способны общаться с другими народами, отчего бытовало мнение, что их следует относить скорее к животным, а не человекоподобным расам.

Волноловы обитали в бескрайних океанах и морских впадинах и, как правило, редко выбирались из воды. Как ни странно, около ста лет назад целое племя рыболюдей последовало за штормами Квинтилии, оказавшись у берегов крепости Черного Утеса.

Сбиваясь в стаи, они нападали на все встречные лодки и корабли и иногда выходили на берег, разоряя рыбацкие деревеньки. Чтобы прогнать рыболюдей, силы людей и эльфов квинтилии объединились, и им потребовалось около года, прежде чем удалось окончательно загнать волноловов обратно в океан.

Сражения были столь эпичными и трагичным, что почти каждое из них вошло в историю. Но у этих событий были и другие последствия. С тех пор сотрудничество между людьми и островными эльфами становилось все более частым, постепенно налаживались постоянные торговые пути.

После некоторые исследователи предположили, что аномальное поведение мурлоков связано с рядом небесных явлений и геологических изменений: в местах их обитания произошел ряд подводных землетрясений, вследствие чего они последовали за сейсмическими волнами и оказались в прибрежных водах. А там они случайно попали под воздействие редкого астрономического явления, известного как алое полнолуние, которое часто сводит с ума многих существ, провоцируя у них беспричинную агрессию.

Очерки о набегах мурлоков встречались и в более древних записях, и каждое из них сопровождалось воздействием алого полнолуния и различной силы подводными землетрясениями. Однако в прошлом это были единичные стычки, а не масштабное нашествие.

В предшествии начала войны у острова Сохи в следе шторма затонул первый корабль.

Это название было дано неспроста, и уходило оно корнями еще на шестьдесят лет назад, во времена великой войны. Когда-то эльфийский рыбацкий корабль попал в шторм, перевернулся и затонул у берегов Сохи, а год спустя уже другой корабль, но в том же самом месте, был атакован мурлоками. Многие жители Квинтилии считали это место проклятым и назвали его “Следом шторма”.

Поскольку это место пользовалось дурной славой, брат и сестра планировали обойти его, о чем сейчас и говорили.

Но не воды заставляли их волноваться, а легендарные мурлоки. Не так давно две небольшие лодки серых троллей ушли в море и не вернулись. В племени считали, что они столкнулись с акулами, или что лодки налетели на рифы, но брат с сестрой думали иначе. Они помогали двум рыбакам ремонтировать лодку и знали, в каком состоянии она находилась, поэтому сделали вывод, что это работа рыболюдей.

Сестра за штурвалом сначала молчала, но услышав, о чем заговорили гость и ее брат, указала вдаль и добавила:

- Остров Сохи знает это. И маг Башни Морской Бездны знает это.

- Почему вы так думаете? - спросил Баррис.

- Эльфы много патруль. Много кораблей, необычно, сейчас их больше. Еще маг Башни Морской Бездны знает. Маг много знает.

Они имели в виду хозяина Башни Морской Бездны, мастера Мовия.

Баррис посмотрел на Лота. Тот с удрученным выражением лица всматривался в горизонт.

“Странно. Почему сегодня Лот не вмешивается? А еще, когда мы говорили о Башне Морской Бездны, почему Лот сказал, что не хочет контактировать с магической башней? Полуостров Пяти Башен казался ему занятным. Ему нравилось слушать истории о причудливых заклинаниях. Отчего тогда ему не интересны эльфийские маги?”

“Если отмотать время на сто шестьдесят лет назад, то, похоже, именно тогда Костяной Король в последний раз покинул Топи Мертвецов.”

“Он знаком с архимагом?” Баррису стало любопытно, но он не знал, как задать такой вопрос.

Пока он размышлял, в днище лодки что-то ударило. Серые тролли одновременно закричали, а Лот мигом крепко обхватил мага, опасаясь, что он свалится с палубы в воду.

- Как...

Не успел Баррис произнести вопрос полностью, как в лодку ударили еще несколько раз.

При этом каждый удар приходил с разных сторон, как будто что-то снизу ее окружило. Удары становились все более интенсивными и частыми. Били то сильнее, то слабее,  словно старались найти прохудившееся место в корпусе...

“Это не может быть совпадением, верно?”

Баррис никогда не видел волноловов вживую, только читал о них в книгах. И то, что происходило сейчас с их маленькой лодкой, было точно таким, как в описанных случаях нападений мурлоков тех времен.

Схема нападения волноловов в точности совпадала с описанием в исторических хрониках. Атакуя судно, они пробивали в нижней части корпуса дыры, а затем с силой раскачивали, чтобы ускорить его затопление...

Сердце Барриса оборвалось. У него сложилось стойкое ощущение, что он перенесся в какой-то коряво написанный, вульгарный приключенческий роман: герой прибывает в определенное место, где аборигены рассказывают ему странные истории, а затем герой ожидаемо сталкивается со вновь появившимися ужасными существами былых времен...

Если попытаться атаковать мурлоков Баррис еще был способен, то вот для лодки, которая продолжала тонуть, он ничего не мог сделать. Недолго думая, он оттолкнул обнимающую его руку Лота.

- Милорд, пока помогите серым троллям, а я поищу способ справиться с рыболюдьми.

- У меня есть идея получше, - сказал Лот. - Ты поможешь серым троллям, а я займусь этими рыбами. Но прежде нужно что-то сделать с твоей устойчивостью...

Сказав это, Костяной Король развернул пару декоративных драконьих крыльев и вновь обхватил стоящего перед ним Барриса. Вдвоем они поднялись в воздух, покинув раскачивающуюся лодку.

Тряска влияет на точность движений рук мага, поэтому парить в воздухе гораздо сподручнее. Произнеся заклинание, Баррис взмахнул обеими руками и создал перед собой силовое поле, по форме напоминающее квадрат. Затем он развернул его на девяносто градусов, и получился полупрозрачный летающий ковер.

Правда, этот парящий коврик был примитивным: он мог левитировать только под воздействием ветра, изменять его скорость было нельзя, и время его существования было в пределах часа. Баррис серьезно подумывал использовать его для пересечения океана, но поскольку двигаться на нем только вперед было делом нелегким, а морские просторы зачастую не поддавались воображению обычного человека, он предпочел довериться традиционным плавательным средствам.

Если взять мешок с нескончаемым ветром, силовому полю будет доступно изменение скорости. Если во время наложения заклинания использовать бусину постоянства, то силовое поле сможет продержаться от десяти дней до месяца... Но к сожалению, сейчас это было невозможным. Все произошло настолько внезапно, что он не успел сделать никаких приготовлений...

После того, как он помог Баррису взобраться на летающий ковер, Лот снял с себя мешающую мантию, развеял крылья и в свободном падении устремился к воде.

Баррису потребовалось мгновение, чтобы успокоить брата с сестрой и убедить их забраться на ковер. Втроем они парили всего минуту, как вдруг мимо них пролетел полосатый плавник.

Слева от судна взлетела нога и приземлилась справа. Затем из воды со свистом выскочило серо-голубое человекоподобное существо и с грохотом упало обратно, после чего последовал второй, третий... Нескольких не совсем целых мурлоков друг за другом взмыло в воздух и тяжело рухнуло вниз, прочертив в небе своей темно-синей кровью параболу.

Волны становились все более и более ослепительными. Поскольку на коже мурлоков была мелкая чешуя, то после того, как чешуя трескалась и разлеталась, морские воды окрашивало серебром.

Брат с сестрой пребывали в шоке. Баррис ухватился за край силового поля и с тревогой посмотрел вниз - как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лот всплывает на поверхность.

Лот был в хорошем настроении, следовательно, он не сильно пострадал, но по выражению его лица было видно, что он потрясен.

- Откуда этих мурлоков столько?! Их слишком много! Я не могу их даже сосчитать! И они меня не боятся! Не могу поверить, что несмотря на всю мою жестокость, они меня не боятся!

Прежде чем Баррис успел что-либо сказать, Лот нырнул под воду. Когда он снова всплыл на поверхность, то расправил свои драконьи крылья.

- Это никогда не закончится. Нам лучше просто уйти!

И только он собрался взлететь, как несколько мурлоков дружно навалились ему на ноги. Используя свое численное преимущество, они намеревались утащить этого непростого противника в морскую пучину.

Что-что, а океан Владыка Нежити никогда не пытался исследовать. Понятное дело, что он бы не утонул, но даже он не был уверен, что сможет противостоять глубоководному давлению.

Призвав силу, он потянул за собой из моря все, что было под ним. Мало того, что в его бедра вцепилось четверо здоровых мурлока, но куда больше их держалось за тела своих товарищей. Все вместе они напоминали связку рыбин, причем у нижнего из них не хватало ноги.

Один человекорыб попытался открыть рот, чтобы укусить Лота, но находившийся неподалеку Баррис тут же выпустил луч и прицельно пробил тому череп. Через несколько секунд вся четверка мурлоков, вцепившихся в Лота, пали жертвами луча, лишившись голов. Баррис нашел этот процесс очень знакомым. Как будто он находился в своей лаборатории и удалял на костях опухоль.

Удивительно, но уже мертвые мурлоки так его и не отпустили: на внутренних сторонах их рук и ладоней выросли присоски, отчего тела крепко держались за Лота. Последнему ничего не оставалось, как поочереди их отдирать.

В тот же момент арава мурлоков внизу начала карабкаться вверх, щелкая своими пастями с тремя рядами зубов. Баррис приготовился продолжать атаку заклинаниями, но вдруг на Лота снизошло вдохновение, и ему пришло в голову куда более простое решение.

Он расстегнул ремень и решительно избавился от штанов.

Штаны вместе с человекорыбами упали в море, а Лот, воспользовавшись случаем, взмыл повыше, оказавшись вне досягаемости их прыжков.

Будучи восьмидесятичетырехлетним чародеем, Баррис многое пережил на своем веку. Он был в лесах и видел моря, он поднимался на заснеженные горы и спускался в людные города, видел множество сражений и даже лично в них участвовал... Но став свидетелем тактики Лота, он в изумлении вытаращил глаза и раскрыл рот.

“Неприлично, но логично и просто. Я слышал, что в древности Костяной Король возглавлял армию нежити, чтобы изгнать тварей Преисподней. Интересно, на полях сражений прошлого он действовал подобным образом?”

- Откуда столько удивления? - Лот придвинулся к летающему ковру ближе. - Я же не снял исподнее! Почему вы так на меня смотрите?

И в тот же момент брат-тролль вытянул в сторону палец и предупредил:

- Лодка! Эльфов лодка!

Баррис посмотрел в направлении, куда он указывал - к ним быстро приближались две небольшие легкие лодки. На лодках плыли по два эльфа, одетых в форму солдат острова Сохи. А еще дальше плыл огромный трехмачтовый парусник, борта которого украшал узор из белых цветов, а на мачте развиваелся синий флаг с волнами.

На смотровой площадке огромного корабля стоял эльф в сером плаще, с глупым видом смотрящий в сторону обломков и летающего ковра.

==================

С недавних пор в небе наблюдались странные астрономические явления, отчего регулярность приливов и отливов нарушилась. Многие жители Квинтилии столкнулись с нашествием мурлоков, в то время как маги Башни Морской Бездны обнаружили необычные колебания океанических волн. Вследствие этого береговая охрана Сохи усилила дозор и в несколько раз расширила область ежедневного патрулирования.

Для молодых эльфов береговой охраны этот день стал незабываемым.

Сегодня на их корабль лично взошел мастер Мовия из Башни Морской Бездны. Сегодня они стали свидетелями нападения мурлоков на рыбацкую лодку. Сегодня они увидели сидящего на летающем ковре человеческого мага, который был молод, но достаточно смел и точен, чтобы разить рыболюдей. Сегодня они видели парящего в воздухе человека без штанов с парой маленьких драконьих крыльев на спине... Сегодня двум патрульным предстояло сопровождать серых троллей на их маленькой лодке обратно к ним на остров и по дороге слушать их ликование и выдуманные на основе этих событий новые истории.

Серых троллей отправили сразу, а Барриса с Лотом приняли на корабль. Эльфы из морской охраны предусмотрительно приготовили для них пресную воду, чтобы ополоснуть тело, а также сухую сменную одежду.

Баррис быстро привел себя в порядок, но Лот неспешно окопался внутри каюты и отказывался выходить.

Когда Баррис постучал в дверь, чтобы его поторопить, сперва Лот сказал, что сидеть в воде очень приятно, затем посетовал, что одежда и штаны, которые приготовили для него эльфы, ему не подошли, а когда Баррис отметил, что их крой очень свободный, он изрек, что не хочет вести беседы с ответственным за береговую охрану лицом, что бюрократы и аристократы его раздражают, и что он хочет остаться в своей каюте и отдохнуть...

“Ты преспокойно общаешься с императором и великим князем Саго, а сейчас вдруг ни с того ни с сего не выносишь дворян?” Ситуация Барриса забавляла. Лот лгал, как ребенок, боящийся лекарства.

“И почему только он стал вести себя так по-детски? Хотя нет... нельзя сказать, что он “стал” ребенком. Он ведет себя ребячливо с тех пор, как обрел свободу.”

Баррис прислонился к двери и пальцами разгладил нахмуренные брови, невольно вспоминая время их первой встречи более шестидесяти лет назад, когда Владыка называл себя “Смертью”. Сравнивая прошлое и настоящее, тогда он казался спокойным. Но может на самом деле внутри у него все кипело, просто он сдерживался и этого не показывал.

Дверь позади внезапно распахнулась, к чему Баррис категорически не был готов и потерял равновесие. Упав в объятия Лота, его оплели руками и затащили внутрь.

- Раз дело дошло до этой точки, лучше мне тебе все рассказать! - Лот закрыл дверь ногой, потянул чародея за плечо и развернул его к себе.

Баррис беспомощно на него посмотрел.

- Что происходит? Расскажите. Мы с Вами вечные союзники. Если возникнут какие-либо проблемы, я обязательно Вам помогу. Вместе мы со всем справимся.

Лот вздохнул, словно набираясь решимости.

- Короче, я встречал этого “эльфийского мастера”. Но мы не очень хорошо знакомы, и у нас не очень хорошие отношения...

Баррис собирался спросить что-то еще, когда в коридор ворвались торопливые шаги и остановились за дверью каюты.

- Это ты? - через дверь донесся общий язык с легким эльфийским акцентом. - Костяной Король из иного мира... Это ты? Я знаю, что это ты... Я помню тебя! Я так и знал, что это должен быть ты! Не волнуйся, я объяснил остальным эльфам, что драконьи крылья - это созданная магом защита. Они не будут проявлять любопытство к твоей персоне, и твоя личность не станет известна посторонним...

Баррис бросил взгляд на дверное полотно, а затем снова перевел его на Владыку. Не похоже, чтобы эльфийский маг был с ним в “плохих отношениях”.

- Это Мастер Мовия, - понизив голос, прошептал Лот на ухо чародею. - Я ненавижу этого эльфа!

Но он недооценил эльфийский слух. Голос стоящего за дверью эльфийского мага задрожал:

- Я знал, что ты меня возненавидишь! Ты вправе испытывать отвращение и вправе меня презирать. Я стольким тебе задолжал... Теперь, когда ты вернулся, я так рад. Я правда очень счастлив... Мы должны поговорить, дай мне шанс! Мой друг, пожалуйста, не избегай меня! Я...

Баррис шагнул к двери и отодвинул задвижку. Лот беспомощно кивнул:

- Ну, не могу же я вечно здесь отсиживаться. В конце концов, это твой корабль.

После этих слов Баррис потянул дверь на себя. Стоявший снаружи эльф опустил голову и прикрывал глаза рукой, как будто только что плакал... Услышав, что дверь открылась, он всхлипнул и ворвался внутрь, угодив прямо в объятия Барриса.

Не так чтобы эльф много весил, да и сила импульса была невелика, но поскольку Баррис сам некрепко стоял на ногах, от столкновения с эльфом он завалился назад.

Лот оперативно отреагировал и сразу же протянул руки, чтобы помочь. Но, к сожалению, в этот момент корабль накренился... и они втроем, крепко обнимаясь, упали на пол.

Обстановка стала крайне неловкой.

_________________________

Пять копеек от автора:

Хочу заметить, что арка с островом - это действительно стоящая вещь!

И дело не в очерке о старом друге и не в рыбалке!

- Я виноват... Прости, - эльфийский маг стоял на коленях, его светлые волосы беспорядочно свисали перед лицом.

Мастер Мовия - светловолосый и зеленоглазый, высокий и стройный, он совершенно не был похож на эльфов Квинтилии, по внешности ближе, скорее, к эльфам Эреборнского леса, того самого, где родился Пинус Тунберг.

У лесных эльфов длинные, изящные руки и ноги, светлые волосы и белая кожа. Их рост и пропорции тела не сильно отличаются от человеческих. У островных эльфов, напротив, чаще всего встречаются черные или каштановые волосы, кожа у них медового оттенка, цвет глаз от карих до зеленых. Их телосложение худощавое, но крепкое, конечности стройные, а в привлекательных чертах лица угадывается что-то кошачье.

Баррис был наслышан о происхождении Мовии. Он - полукровка союза лесных и островных эльфов, но внешностью большей частью пошел в отца. По эльфийским меркам он еще не считался стариком, являясь мужчиной в полном расцвете сил. Глядя на него, Баррис невольно подумал о Пинус Тунберге. Другие эльфы - вон, самостоятельные, а у его ученика все еще в одном месте детство играет...

Пока Лот в сторонке тихо переваривал свои эмоции, двое не представленных другу другу чародея перешли к беседе.

Обменявшись вежливыми любезностями, Мовия поинтересовался личностью человеческого мага, на что Баррис все также назвался Клайвом, учеником Барриса Гершоу. Конечно, о Баррисе эльф был наслышан и всячески его нахваливал, в особенности выражая свое восхищение тем, какой вклад он внес в легализацию изучения потусторонних миров и некромантии, а также созданием и развитием торговой палаты для распространения волшебных материалов и трав... За свою жизнь Баррис уже давно привык к комплиментам и ничуть не покраснел, а просто ответил:

- Мой учитель был бы счастлив услышать эти слова!

Поскольку с Костяным Королем Мовия был знаком, в его случае обмануть эльфа было уже невозможно. История, рассказанная эльфу “учеником Клайвом”, была следующей: наставник Баррис нашел способ снять проклятие, отправился в Топи Мертвецов и освободил Костяного Короля, после чего старый маг настолько увлекся своими исследованиями, что уже не мог остановиться. Он перестал появляться перед своими воспитанниками, а заботу о Владыке Нежити перепоручил своему ученику Клайву. Затем Клайв и Лорд участвовали на саммите полуострова Пяти Башен, но из-за ошибки в заклинании их телепортировало на южный остров.

Баррис опасался, что Мовия станет интересоваться, как именно сняли проклятие. Но, к счастью, эльфийский чародей следовал устоявшимся правилам, молча слушая и не задавая вопросов.

Для заклинателей естественно обмениваться знаниями друг с другом, но это касается только магов равного статуса и ограничивается тем, что обе стороны говорят об этом лично. Расспрашивать чьего-то ученика об исследованиях его наставника считалось крайне неуместным.

Чародеи вели дружескую беседу, когда Лот нетерпеливо встал и сказал, что идет на палубу подышать свежим воздухом.

Мовия хотел его удержать, но Баррис похлопал эльфийского мага по плечу и покачал головой.

После того как Лот ушел, в глазах Мовии снова скопилась влага.

- Для... для меня он всегда будет близким другом. Но если он меня ненавидит, мне остается только смириться.

- Мастер, вы познакомились с Владыкой... около ста шестидесяти лет назад? - спросил Баррис. Сейчас он явственно ощутил, что, вероятно, заразился этим от Лота. Сейчас ему было жуть как интересно узнать, что же тогда произошло.

- Откуда вы знаете...

- Учитель рассказывал о Костяном Короле. Мои догадки основывались на этом.

- Вот как... - протянул эльф. - Мастер Баррис Гершоу должен был вам рассказать и о том, что Костяной Король может выходить на семь дней каждые сто лет. Именно тогда я его и встретил. Он спас меня и признался, кто он такой, а я в знак признательности обещал ему помочь снять проклятие, чтобы его больше не забирало в Топи Мертвецов.

- В то время он попросил, чтобы я отправился в башню и нашел для него одну книгу. Она была очень старой и могла содержать сведения о связывающей его магии. Я пообещал, но не смог этого сделать... Потому что в то время я еще не был хозяином Башни Морской Бездны. Тогда я поклялся стать великим заклинателем и как можно скорее найти способ снять его проклятье. Сказал ему, чтобы он меня ждал... Но... К сожалению, я не преуспел. У меня ничего не получилось. После его ухода мой поиск так ни к чему и не привел, и вскоре я перестал уделять этому внимание...

Мовия опустил голову, и его плечи поникли. Было очевидно, что он действительно чувствует себя очень виноватым. Если бы не сегодняшняя случайная встреча, вполне возможно, что рано или поздно он бы и вовсе забыл об этом деле.

Баррис непроизвольно хотел его утешить, погладив по голове, как он поступал с Пинус Тунбергом и с Эстер... И только когда он уже вытянул руку, внезапно осознал, насколько это неправильно: он всего лишь двадцатилетний ученик, но напротив него архимаг Башни Морской Бездны.

Но самое интересное, что он испытывал куда большее волнение из-за прошлого Ротбарда, чем он думал.

Что Костяной Король себе напридумывал?.. Он что, спасал по магу каждые семь дней? Это точно была их случайная встреча, или, может, это результат его хобби “спасение магов”?

Кроме него и Мовии, со сколькими магами он еще связался? Скольких он спас? Были ли такие, которых он не спас?

Говорил ли он одно и то же каждому магу? И все маги обещал ему помочь снять проклятие?

Баррис чувствовал себя немного потерянным, но в тоже время гордился.

Гордился тем, что сколько бы людей не обещали, но единственный, кто смог все провернуть - он сам. Потерянным... Почему? Этот момент ему самому был непонятен.

"Если тебе удастся меня освободить, я тут же охотно стану твоим самым верным союзником. Мой маг, ты предназначен мне судьбой. Я буду ждать тебя в Топях Мертвецов."

Сколько людей на самом деле слышало эту высокопарную речь?

Над комнатой нависло молчание. Баррис разбирался со своими противоречивыми чувствами, в то время как Мовия тонул в своем стыде.

И в тот момент, когда они уже было преодолели эту неловкость и перешли к разговору о делах, в дверь вихрем ворвался Лот.

- Вот это ты упростил! Я просил тебя найти книгу, а ты все откладывал да откладывал, боясь, что тебя заругает твой наставник! Ладно, если бы у тебя ничего не получилось, но ты попросту меня кинул! Кулаком в грудь бил, что обязательно мне поможешь, а сам ни черта не сделал! Ты заставил меня зря прождать те несколько дней, а я даже успокаивал тебя, чтобы ты себя не корил. А на поверку ты просто счастливо и преспокойно коротал свои денечки, заигрывая с одиноким, лысым стариком…

Лицо Мовии мгновенно побледнело, он не мог вымолвить ни слова. Видимо, ему на многое хотелось сказать, но он не знал, с чего начать... Баррис прекрасно понимал его состояние.

При их с Мовией знакомстве, Костяной Король в основном вел себя мягко, сдержанно и зрело. Но теперь, когда перед Мовией внезапно раскрылось его истинное лицо, он определенно будет ошеломлен и потрясен.

После длительного молчания, Мовия сдержанно выдавил:

- Наставник Финни, он... не лысый...

Лот оперся о дверной косяк и с негодующим выражением лица сложил руки у себя на груди.

- Хорошо, я был не прав. Не надо было впутывать сюда твоего человеческого наставника. Он был хорошим парнем и не имел к этому никакого отношения. Знаешь, Мовия, если ты не мог мне помочь, я не вправе тебя в этом винить. В конце концов, я проклят и заточен богами, а ты всего-навсего обычный маг. Это нормально, что ты ничего не мог сделать... Тот, кто на это способен должен был быть гением.

С этими словами он подмигнул Баррису, но Баррис по необъяснимой причине споткнулся на фразе “одинокий и лысый”, которая усугубила его и без того спутанные чувства.

- Что меня выбешивает, так это твое отношение! - продолжал Лот. - Ты солгал мне, что у тебя есть доступ к книге Финни, и я ждал тебя, но на самом деле ты не сделал ни малейшего усилия. Ты солгал мне, что вытащишь меня из Топей Мертвецов, а я благодарил тебя и уверял, что если у тебя ничего не получиться, то ничего страшного. У меня не было резона возлагать на тебя вину, но… Что ты сейчас сказал? Что “вскоре я перестал уделять этому внимание”?

Баррис не удержался от внезапного вопроса:

- Милорд, разве Вы не вышли на палубу, чтобы подышать морским воздухом? Или все это время Вы подслушивали?

Лот бесстыже ответил:

- Сначала я громко топая ушел, а потом на цыпочках вернулся. Не заостряй на этом внимание, все равно я не в первый раз подслушиваю. Кстати, забавный факт: в прошлый раз, когда я подслушивал тебя на поставе, ты также был с эльфом.

- Вы... - у Барриса в голове вертелись разные мысли, но он никак не мог подобрать слов. До этого он был убежден, что его навыки в общении лучше, чем у Мовии, но перед Лотом его голова всегда была словно заморожена.

На склоненном лице Мовии все еще проступало скорбное выражение, совсем не соответствующее солидному владельцу магической башни. Он неуклюже возразил:

- Потому что я... не мог обмануть наставника Финни. Я так хотел у него учиться, так надеялся быть им признанным... Я не решился рисковать. Ведь если бы он обо всем узнал, то, скорее всего, приказал бы мне покинуть Башню. Кроме того, наставник Финни - мой спаситель, как я мог его обмануть...

- А меня, значит, обманывать можно? - перебил Лот. - Ты меня поражаешь! За столько лет ты так и не понял, что это я вынес тебя на берег, а не какой-то там наставник Финни! Когда он обходил пляж, ты еще спал, а я, когда увидел, что кто-то идет, спрятался за камнем и тихо наблюдал, как он делает тебе искусственное дыхание...

- Искусственное дыхание - это тоже средство для спасения... - невнятно буркнул Мовия и вдруг замер. - Подожди, ты спас меня из моря? В такой шторм?

- А кто еще это мог быть, кроме меня? Или ты считаешь, что эльфы или люди могу гулять среди такого тайфуна?

- Я думал, что это магия наставника Финни...

Слушая их разговор, Баррис несколько раз порывался вмешаться, но не успевал ничего сказать. Но держаться дольше было выше его сил:

- Постойте, история серого тролля, которую он рассказывал… О корабле, который более ста шестидесяти лет назад попал в шторм. Он говорил о...

Мовия с горечью кивнул:

- Да, это было мое судно. Тогда я ничего не знал и наделал глупостей.

Баррис снова спросил:

- Потом был еще эльфийский менестрель из Квинтилии, прославившийся на всю страну. Он написал трагическую песнь о Русалке. Вы о ней наверняка слышали...

Эту известную историю, вероятно, пели все барды Союза Десяти Наций. Ее слышали даже те, кто не любит ни песни, ни театры...

На Лота снизошло озарение:

- Я слышал! Совсем недавно!

В песне рассказывается о любовной трагедии, произошедшей в Квинтилии. Прекрасный светловолосый принц тонет в свой день рождения, но его со дна морского поднимает русалка. Чтобы быть с принцем, русалка добровольно принимает яд и, жертвуя своей прекрасной жизнью под водой, превращает свой рыбий хвост в ноги. По итогу принц женился на человеческой девушке, а русалка в одиночестве превратилась в пену...

Конечно, в Квинтилии не было ни принцев, ни русалок, а единственным, кто отвечал двум параметрам - светловолосый и прекрасный - был мастер Мовия.

Лот вспомнил эту историю и в неверии округлил рот. Ее передавали из уст в уста уже более ста лет, и ясное дело, что ее версии неоднократно менялись. Однако, по ключевым моментам можно смело утверждать, что первоисточником действительно являлся именно он более ста шестидесяти лет назад...

Это его разозлило еще больше.

- Мастер Мовия, мало того, что ты меня обманывал, так еще изменил события и разнес их по всему миру!

- Я этого не делал! - обижено засопел эльф. - Просто... Многие знали о том, что я тогда тонул, и о том, что на острове внезапно появился и так же внезапно таинственно исчез один гость... Вероятно, кто-то из эльфийских певцов и сочинил небольшую историю...

- А еще он изменил мой пол!

- Нет... Поменялась твоя раса... - защищаясь, Мовия сделал только хуже.

Баррис прочистил горло и, улыбнувшись, встал между двумя мужчинами.

- Вы оба, пожалуйста, успокойтесь. Я слышал, что этот корабль может вернуться в гавань острова Сохи до наступления сумерек. Почему бы вам двоим не присесть и не поговорить?

Закончив, он вежливо поклонился и повернулся на выход из каюты.

Лот тут же пристроился в хвосте и принялся задавать вопросы, куда тот собирается. На что получил улыбку:

- Выйду на палубу подышать свежим воздухом.

___________________

Пять копеек от автора:

История, которая передается из поколения в поколение - “Русалочка”. Это должно быть очевидно...

Лот не мог так просто отступить. Шагая, он буквально прилип к Баррису, следуя за ним гораздо ближе, чем когда они ходили обычно. Баррис не стал говорить “нет”, не желая казаться ребенком, закатывающим истерики.

“И вообще... На что здесь сердиться? Разве кто-то сделал что-то плохое? Хорошо, что в свою неделю свободы Костяной Король кого-то спасал. Вполне понятно, что ему тоже хотелось получить помощь в снятии проклятья.”

Стоя на палубе, Баррис во всю занимался самоедством: “И когда ты стал таким поверхностным? Тебе столько лет, так почему ты ведешь себя как ребенок?”

Он слышал, что с возрастом люди меняются: тот, кто был зрелым и спокойным, может стать ворчливым и раздражительным. В это Баррис никогда не верил, потому что сам он таким не стал, как и несколько людей того же возраста, с которыми он водил дружбу... Оглядываясь назад, возможно, он тоже изменился, просто этого не осознавал.

“Но ведь так быть не должно... Сейчас-то мне двадцать!”

Баррис неосознанно крутил локон на пальце, размышляя о том, могли ли изменения его физического тела влиять на его личность, или это было что-то еще. Может, быстро меняющееся настроение связано с тем, что он помолодел...

И все это время Лот шел рядом. Он долго смотрел на мага и наконец сдался:

- Баррис, я все еще жду. Почему ты меня не спросишь?

Баррис повернул голову и недоуменно на него посмотрел:

- О чем?

- Ты должен потребовать от меня ответы! И как только я начну объяснять, ты скажешь мне: “Я не хочу это слышать”. И тогда я под благовидным предлогом тебя обниму, или поцелую, или… Чтобы я мог продолжать дальше.

Баррис вздрогнул и поплотнее закутался в свою только что переодетую одежду. Морской бриз немного бодрил. Если и дальше будет так холодно, он подумывал вернуться в каюту и накинуть еще один плащ...

Лот предано на него смотрел и ждал ответа.

- Скажи это, - подтолкнул Лот.

“Сказать что? Я даже просто разговаривать не могу!” - беззвучно кричал Баррис.

- Тогда я сам тебе все расскажу, - Лоту пришлось пропустить несколько начальных шагов, и по этому поводу он испытывал легкое сожаление. - За сто лет до того, как я тебя встретил, на семь дней меня выкинуло недалеко от Квинтилии, где я и встретил Мовию. Как ты сам понимаешь, до того момента, когда я освободился от проклятия, мои способности не были ограничены, и тогда для вызова заклинания мне не нужно было полагаться только на рот. И летал я не медленнее, чем ходят... В тот день я как раз перелетал море, и тут разразился шторм.

- Мне-то молнии и гром нипочем, но вот маленькой лодке в море - нет. Раньше мне как-то не доводилось спасать судна от шторма, и я не знал, что делать. Пока я медлил, лодка опрокинулась. На борту тогда был только один моряк - Мовия. Но когда я вытащил его из воды, он уже потерял сознание... Вот как все было. Я завис в воздухе и нырнул, чтобы его спасти! А не поднял его со дна моря, как это сделали русалки!

- После чего я отнес его на остров Сохи, откуда, как оказалось, он и приплыл. Там, рядом с пляжем, я увидел башню, похожую на маяк, где и оставил эльфа. Сделав доброе дело, я спрятался за скалой, в то время как на берегу кто-то появился. И это был не эльф, а человек в возрасте. Он подобрал эльфа, и на этом моя миссия была закончена.

- После я принял человеческую форму, в которой нахожусь сейчас, и какое-то время гулял по острову. Тогда я узнал об этом эльфе, узнал, что его зовут Мовия, и услышал о нем множество сплетен. Его мать достаточно долго жила на материке, но однажды вернулась на остров будучи беременной. Говорили, что семья его отца была настолько закрытой, что отказалась принять островную эльфийку и выгнала ее... Что еще хуже, вскоре после родов его мать заболела и умерла, оставив после себя светловолосого и белокожего Мовию, который был копией своего отца. Когда островные эльфы рассказывали о нем, их тон всегда был насмешливым и пренебрежительным. Очевидно, в детстве ему пришлось несладко.

- Когда он подрос, на Соха появился человеческий маг. Кажется, его звали Финни или как-то так. Он сдружился с эльфами и со временем окончательно поселился на острове, построив там магическую башню. Именно его башня и оказалась тем самым “маяком”, который я видел на берегу - Башня Морской Бездны. Мовия всегда тянулся к этому магу. Он мечтал стать его учеником, хотел научиться магии и хотел служить этому человеку до конца своих дней... Но все не находил такой возможности.

- Как-то он услышал, что для изготовления целебного средства магу недостает рыбьих костей одной конкретной рыбы. Зная, где именно обитает эта рыба, он одолжил небольшую шхуну и вышел в море. Поскольку моряк из него был так себе, да и по силе он напоминал скорее доходягу, а его наблюдательность была просто душераздирающей, не удивительно, что он чуть не погиб во время шторма.

- Это, что называется, нет худа без добры…После того, как я его спас и отнес к магической башне, он закономерно сблизился и стал сожительствовать с человеческим заклинателем...

- Ученичество - это не сожительство… - как бы Баррису не хотелось просто любоваться морем и молчать, но в этот раз он не смог удержаться.

Получив реакцию от Барриса, Лот воспылал еще большим энтузиазмом.

- Итак, маг разрешил тому остаться. Когда я встретил его во второй раз, он вернулся в дом, доставшийся ему от матери, и собирал свои вещи. Но далеко с багажом не ушел. Вдруг его со всех сторон окружили рыбаки. Та шхуна, которую Мовия одолжил, принадлежала им. В то время, как Мовия был спасен, лодка осталась прозябать на дне океана, и для рыбаков это стало ощутимой потерей.

- Мовия  пообещал выплатить им компенсацию и развернул свои пожитки, прося их забрать все, что они захотят... Не так, чтобы мне хотелось называться этого эльфа нищим, но на тот момент из ценностей у него было только перо и бутылочка чернил.

- Первоначально рыбаки планировали взять с него долговую расписку и отпустить, но поскольку среди них нашлось несколько малолетних эльфов, которых хлебом не корми - дай побузить, они активно взялись за подстрекательство. Видя, что еще немного, и они пойдут на бедного несчастного Мовию... я снова его спас.

- Чтобы отвадить эльфов, я пошел на хитрость. Все знали, что Мовия мечтал стать магом, вот я и заставил их думать, что он произнес заклинание. После этого я официально вышел перед Мовия и впервые с ним  заговорил. После недолгого разговора, я попросил его помочь мне найти кое-что в башне.

- Книгу его наставника? - спросил Баррис.

- Да. Прогуливаясь по острову, я почувствовал, что в Башне Морской Бездны находится очень древний предмет, возможно, созданный еще до раскола миров. Именно такие ветхие артефакты могли содержать ключи к снятию моего проклятия. Пойти в башню лично я не мог. Конечно, для меня защитные чары башни были пустяком, но это, скорее всего, до смерти напугало бы мага... и вызвало массу хлопот.

- Итак, Мовия обещал держать для меня ухо востро, сказав, что раз я его спас, то он должен мне отплатить. На следующий день я встретился с ним в условленном месте, и он сказал, что артефакт действительно существует - это древняя книга в форме фолианта. После продолжительного диалога, в конце концов он пообещал мне достать эту книгу. Естественно, я не собирался ее забирать, а хотел просто посмотреть.

- Но... В итоге он так ее и не вынес. Потом он показался передо мной весь в слезах и соплях, сказав, что его наставник уловил шедшую от него странную ауру нежити... К тому времени у меня оставался последний день, и я рассказал ему, кто я на самом деле такой. И еще я добавил, что если он не может достать книгу, то ничего страшного. Я планировал сам ночью отправиться за ней в башню.

- Но он был категорически против этого, сказав, что это вызовет подозрения у его наставника, и умолял меня не разрушать его жизнь, которая только-только начала налаживаться... Вообще-то он был прав, да и я не горел желанием, чтобы обо мне узнал маг. Ведь была нешуточная вероятность, что ученый-чародей отнесется ко мне как к важному открытию и, что еще хуже, загорится желанием растрезвонить о нашей встрече всему миру. Не мог же я его убить, чтобы он замолчал, верно?.. Я не хочу, чтобы ко мне относились как к какому-то чудовищу, которое оживает каждое столетие.

- До наступления седьмого дня Мовия всю ночь провел за историческими и религиозными книгами. Узнав больше о том, кто я такой, он специально меня нашел и поклялся, что снимет с меня проклятие. Он убеждал, что раз он эльф, то его жизнь долгая, а значит у него больше возможностей. Говорил, что в будущем он обязательно посвятит себя исследованиям, чтобы как можно скорее найти дорогу в Топи Мертвецов и способ как меня освободить. Но, как ты уже слышал, он предпочел об этом забыть.

Барриса это позабавило, и он не удержался:

- Милорд, для людей выкидывать такого рода обещания из головы - обычная практика. Это можно понять.

- Но ты другой, - заметил Лот. - Ты этого не сделал.

- Наверное, да. Затем, Вы прождали еще одну сотню лет, а после того, как поняли, что на него надежды мало, следующим выбрали меня. И вот прошло чуть больше шестидесяти лет, прежде чем я наконец Вас нашел.

Лот тихим голосом спросил:

- Дорогой Баррис... ты ревнуешь?

Баррис покачал головой:

- Зачем мне ревновать к магу, который не так способен, как я? Если кто и должен ревновать - то это он ко мне.

- Дело не в том, кто более сведущ в заклинаниях, - с извиняющимся лицом проговорил Лот. - Мои поступки ввели тебя в заблуждение, и из-за меня ты теперь расстроен. Ты решил, что я тебя обманывал, что я отдавал свое сердце каждому мау... но это не так.

С этими словами он обнял чародея за плечи.

- Баррис, ты не такой, как все. Вот что я тебе скажу. Включая тебя, всего было одиннадцать человек, которым я рассказал о себе, и все они обещали мне снять проклятие. Ты - последний. Первые десять встреч были далеко не такими, как последняя. Я знакомился с ними, затем мы общались и помогали друг другу. Я фантазировал о том, как обрету свободу, но никогда - о том, как буду с ними жить, когда это произойдет.

- Я никогда не хотел их целовать, никогда не думал, как их в себя влюблю. Да я даже не вспоминал о них, когда возвращался в свое болото. Я много раз расставался с людьми, но только однажды такое расставание причинило мне боль - когда я оставил тебя на границе Сундари. Все одиннадцать раз я ждал, но только после последнего я не мог себя заставить не вспоминать об этом днем и ночью.

Баррис не мог произнести ни слова.

Он не знал, верить ему или нет, не знал, правду ли говорит Лот или лжет... Он не знал, как нужно ответить, не знал, как это понимать, не знал, как реагировать...

Он не специально уходил от ответа, а буквально ушел в себя.

Так бывает, например, когда восьмидесятилетний крестьянин впервые призовет магию: он будет шокирован, ошеломлен и немного напуган. Он просто про себя подумает: “Будь на моем месте кто молодой, он бы мог рискнуть и развить свой потенциал. Но только не я. Как мне теперь с этим жить?”

Старый крестьянин не стал бы отрицать существование магии, но и принять бы ее не смог. Поэтому он бы убегал от нее, старался о ней не думать и, возможно, прожил таким образом до конца своих дней.

Так и у восьмидесятилетнего чародея, который впервые столкнулся с сердечной привязанностью... реакция, скорее всего, была бы похожей.

Когда Баррис опустил голову, вдали отчетливо показалась гавань - корабль вот-вот должен был прибыть на остров Сохи.

Лот бережно притянул чародея к себе.

- Баррис, прости, что я тебя огорчил. Но сказать по правде, я немного счастлив. Я знаю, что ты никогда в жизни не любил и тебе трудно такое принять... И поэтому ты не можешь ответить мне взаимностью. Я понимаю это и принимаю, потому что это настоящий ты... Но сейчас я очень счастлив, потому что ты наконец неосознанно дал мне ответ.

После этих слов он сделал паузу и спросил:

- Ммм, Баррис. А ты не хочешь вернуться в каюту?

- А? - маг, отрешенно смотревший в сторону и думающий о своем, наконец отреагировал.

- Ты замерз. Кажется, ветер немного прохладный, поэтому давай вернемся в каюту. Или я схожу поищу тебе еще одну накидку.

Баррис уже давно ощущал холод. Если на острове серых троллей было влажно и душно, то рядом с Сохой было пасмурно и ветрено.

“Все острова входят в состав Квинтильи. Почему тогда в этой ее части так холодно?”

Подняв голову, Баррис увидел вдалеке Башню Морской Бездны. Она стояла на краю мыса, и от ее вершины исходило ровное магическое свечение.

Этот свет был настолько ярким, что его, вероятно, было видно во всех уголках Сохи и в окрестных водах. Днем его мягкое свечение растворялось в дневном свете, а ночью превращалось во вторую луну.

Наиболее заметным луч был в сумерках. Когда небо становится огненно-красным - это был единственный источник холодного серебристого цвета.

Мовия принимал людей в гостиной башни и собственноручно готовил им чай. Это был особый чай Квинтилии с ароматом цитрусов, который тут же улучшил настроение Барриса.

Первоначальные ожидания Барриса были таковы: он хотел воспользоваться телепортационным кругом Башни Морской Бездны и перенестись в крепость Черного Утеса, которая находилась на противоположному берегу моря. Если бы мастера Мовию такая просьба стеснила, он готов был потратиться, выписав тому денежный чек, или отослать партию волшебных материалов, в которых маг нуждался... В любом случае, он бы нашел способ договориться.

Но ожидания с треском провалились. Дело не в том, что Мовия не согласился. В его башне просто не было портала телепортации.

Баррис предложил другой вариант:

- Или можете перенести нас с помощью мгновенной телепортации. За заклинание я заплачу... То есть, мой учитель. У меня это плохо получится. Я не был в крепости Черного Утеса, и не зная местности, я не смогу безопасно туда перенестись. А мой дом находится настолько далеко, что заклинание даже не откликается.

Мовия с печальным лицом сделал полный глоток чая.

- Уважаемый, этого... я тоже не могу сделать. Я могу связаться с крепостью и попросить их прислать за вами корабль, но... Телепортировать вас туда я не могу.

- Почему? Крепость Черного Утеса отказывает в доступе?

- Нет, - ответил Мовия, с грустью глядя на свой чай. - У меня нет самоцветного порошка. Именно он связывает числовые координаты с пространством, являясь незаменимой составляющей всех заклинаний телепортационного типа.

Баррис снова заговорил:

- Тогда у меня есть хорошее предложение. Мой учитель оплатит заклинание и покроет расходы на материалы. Я заранее выпишу для вас чек на имя учителя, плюс учитель также пошлет представителей Торговой Палаты к Шиве за свежей партией самоцветов.

- Вы меня неправильно поняли… - слегка порозовел Мовия. - У меня... у меня попросту нет самоцветного порошка. Понимаете? Я хочу вам помочь, но у меня нет материалов. Даже если ваш учитель готов сделать мне щедрое пожертвование, сейчас у меня попросту нет в наличии самоцветного порошка... Я уже много лет никуда не перемещался, да и раньше мы очень редко этим заклинанием пользовались.

Баррис несказанно удивился. В башне мага, да не хватает материалов? Это неслыханно! Башня мага - это одновременно и дом заклинателя, и собрание его научных трудов и волшебных предметов. Здесь может не быть кухни, но волшебные материалы будут едва ли не все.

Ему на ум пришел еще один вариант:

- Тогда... позвольте спросить, может у вас есть чешуя крылатого псевдодракона?

Мовия глубоко вздохнул.

- Понимаю, о чем вы. Вы хотите использовать ее для увеличения времени активности летающего ковра и таким образом пересечь море? К сожалению, у меня нет чешуи крылатого псевдодракона. Из-за редкости даже среднему магу этот материал не по карману. Возможно, вы захотите воспользоваться заклинанием полета и попросту перелететь море? Это тоже не сработает. Левитация требует высокого уровня концентрации, и само заклинание довольно энергоемко. Со временем человек настолько устанет, что рискует потерять контроль над заклинанием и упасть в море. Может, вы подумаете воспользоваться зельем замедления времени? Его я тоже предоставить не могу. В составе этого снадобья есть ингредиент, относящийся к некромантии, а я не практикую такого рода магию... А даже если бы я захотел его создать, Червя Пустоты мне не купить...

Баррис не сдержался и пробормотал:

- Он уже давно как не является запрещенным материалом и подешевел до двухсот золотых за коробку...

Лоту редко удавалось не вмешиваться, и вот теперь он наконец с простодушным видом снова открыл рот:

- Что происходит? Неужели Башня Морской Бездны настолько обеднела? Твой наставник совсем не оставил тебе наследства?

Мовия горько улыбнулся. Как оказалось, Башня Морской Бездны была нищей. Мовие не нужно было это даже подтверждать - все по самой башне понятно: для магии защиты внешних стен башни использовались дешевые заменители, из-за чего силовое поле было хорошо видно невооруженным глазом; саму башню укрывали пятна от многолетней эрозии морскими ветрами, краска облупилась, стены выцвели, и даже одна из ручек на главных воротах отвалилась; деревянные полы внутри зияли дырами, и, похоже, никто и не думал их чинить; залы и коридоры освещали обычные факела, в то время как Мовия, будучи признанным мастером заклинаний, не мог себе позволить даже “неугасающий свет”... И неудивительно, раз он настолько беден.

Кроме того, в Башне Морской Бездны не наблюдалось ни одного созданного существа. Баррис сразу это заметил, но списал на верования эльфов: островные эльфы почитают природу и с трудом воспринимали то, что только кажется живым, но таковым не является... Очевидно, в основном это объяснялось бедностью.

И это странно. Может, другим такое даже не пришло бы в голову, но Баррис остро ощутил некую несостыковку. Будучи одним из основателей Торговой Палаты волшебных материалов и действующим советником Гильдии Авантюристов, он имел приблизительное представление о доходах и расходах многих исследовательских учреждений. Из того, что он знал о Башне Морской Бездны, она по определению не должна находиться в таком бедственном положении.

Башня Морской Бездны состояла на содержании Эльфийского Совета, что оплачивалось с части от налогов. Мовия же владел лесом и жемчужной фермой, а когда в близлежащих водах работали сборщики материалов для заклинаний, он также получал плату за консультационные услуги и другие сборы магической башни... Если все посчитать, возможно, доход Башни Морской Бездны был бы и не существенен, но ее положение определенно не было бы таким жалким.

Сам Мовия носил простую одежду на худом теле, да и трое его эльфийских учеников выглядели неказисто... Словно все они заделались в аскеты. Тогда куда уходили все деньги?

Будь Мовия мелким дворянином или чиновником, правдоподобных ответов на этот вопрос можно было бы придумать сколько угодно. Но Мовия был магом. В виду этого, у Барриса оставалось лишь одно предположение: Мовия проводил какое-то закрытое исследование, требующее больших денежных затрат, и не имел возможности открыто обратиться за дополнительным финансированием.

Видя, что оба мага молчат, Лот предложил:

- Тогда, мастер Мовия, дай нам судно, способное доставить нас на материк. На острове ведь полно кораблей, верно?

- Не могу, - да этого Мовия всегда говорил слабым голосом, но в этот раз в ответе слышалась твердость. - Как вы знаете, сейчас эти воды не спокойны. В окрестностях Квинтилии часто видят мурлоков, и несколько кораблей уже подверглись нападению.

- Эльфийских? - спросил Лот.

- Нет, атаковали в основном серых троллей и человеческие корабли, - ответил Мовия. - Хвала Эреборну, эльфы острова только видели тех, кто подвергся нападению, но сами с напастью пока не сталкивались... Думаю, такая удача объясняется прекрасными мореходными навыками и бдительностью, а также тем, что наши корабли больше и устойчивее. Эльфийский Совет недавно приказал береговой охране усилить патрулирование, в свете чего я не могу послать корабль, чтобы доставить вас к крепости. Береговая охрана не разрешит. О рыбацкой шхуне не может быть даже речи. Я не могу рисковать тем, что наши жители столкнутся с морским народом.

- Тогда мы...

Лот хотел что-то сказать, но Мовия мягко и успокаивающе сказал:

- Не волнуйтесь. Я могу вам помочь. У меня есть хрустальный шар, оставленный мне наставником, и я могу общаться с магами крепости Черного Утеса. Подождите всего пару часов, и вы сможете с его помощью связаться с крепостью и попросить их прислать за вами корабль.

- Почему нужно ждать? - спросил Баррис.

Мовия с извиняющимся видом объяснил:

- У нас только один хрустальный шар. Я одолжил его Эльфийскому Совету для контроля безопасности торговых кораблей, и пока они мне его не вернули...

Вдруг в дверь постучали, и в гостиную вошел ученик. Почтительно поклонившись Мовии и его гостям, он сообщил учителю, что его вызывает Эльфийский Совет.

Мовия велел своему ученику позаботиться о гостях, а затем вежливо откланялся и быстро покинул башню, словно не желая терять ни минуты.

Баррис про себя вздохнул: “Как мастер Мовия мог просто оставить незнакомцев в башне? Хотя, если подумать, Лот вроде как его старый знакомый. Возможно, в глубине души он ему доверяет... Что же касается меня, то “молодой человеческий ученик” и вовсе не повод для беспокойства архимага.”

В среде чародеев существовало правило: войдя в чужую башню, можно действовать лишь в пределах гостевой зоны на первом этаже, но на верхние этажи без разрешения заходить нельзя, если, разумеется, ее владелец сам не позовет. Чародеи очень серьезно подходили к вопросу защиты своих исследований, поэтому проникать на их территорию очень опасно. Но даже если человек силен и бесстрашен, шпионить в чужой лаборатории - крайне невежливо. Такая грубость может спровоцировать между двумя магами настоящую войну.

По мнению мастера Мовии, “младший ученик Барриса Гершоу” должен был знать это правило. Он не станет и даже не осмелится просто так разгуливать. Да и, если уж на то пошло, не сможет этого сделать. В конце концов, ему только двадцать.

Ученик Мовии принес гостям закуски, а также подушки и одеяла, и покинул комнату.

Последние несколько дней Баррису никак не удавалось отдохнуть. Диван в башне мага был гораздо удобнее, чем лачуга серых троллей, и он был рад еще хоть немного прикорнуть.

Обернув вокруг себя одеяло и найдя удобную подушку, он посмотрел на потолок, но не решался закрыть глаза... Представляя себе верхние этажи Башни Морской Бездны, он обдумывал “крайне невежливый” поступок.

- Хочешь подняться туда? - напротив его лица внезапно появилась голова Лота.

Баррис машинально хотел это отрицать, но быстро понял, что ему нечего скрывать, и тихо поделился своими сомнениями. Такими, как аномальная температура вокруг острова Сохи и странности в Башне Морской Бездны.

Кроме того, он подозревал, что магическая световая сфера на шпиле служит какой-то неизвестной цели. Говорили, что эта сфера была установлена ее предыдущим, ныне покойным, хозяином и что с тех пор ее никогда оттуда не убирали. Сфера была подобна второй луне, превращая магическую башню в маяк, охраняющий весь остров. Однако, кроме этого, она не имела другого применения.

У Барриса возникло смутное предчувствие, что с этой штукой что-то не так. Жаль только, что башня была слишком высокой, и он не мог рассмотреть эту сферу поближе.

Пока Баррис говорил, Лот его очень внимательно слушал, но уголки его рта все больше и больше кривились. Поняв это, Баррис не стал продолжать, а поинтересовался, что ему пришло в голову.

Лот с ухмылкой посмотрел на лежащего рядом мага.

- Если я тебе расскажу, ты можешь рассердиться.

- Продолжайте. Или я, по вашему, легко злюсь?

Лот улыбнулся еще шире.

- Именно потому, что ты такой добрый и редко выходишь из себя, я еще больше не хочу, чтобы ты сердился. Я слышал, что если хороший человек сердится, то в его организме вырабатывается больше опасных для здоровья веществ. Зато сварливые люди способны этому противостоять...

- Что за чушь! Такого не может быть. Советую вам читать поменьше книг, продающихся на ярмарке в Винтергрине.

- Ну, я просто оживляю обстановку, - сказал Лот. - А теперь о серьезном. Нет необходимости подозревать Мовию: он глуп, туп, беден и не выполняет своих обещаний, но заговоры - это не его.

- А я не утверждаю, что он какой-то злодей... - возразил Баррис. - Просто кажется, что он скрывает что-то очень важное.

Лот спросил:

- Давай по-честному. Это из-за меня ты к нему так подозрителен?

Баррис приподнялся под одеялом, не зная, плакать ему или смеяться.

- Милорд, Вы читаете слишком много любовных романов.

- Нет? - глаза Лота блеснули. - Это я поставил тебя в неудобное положение, это все моя вина. Не нужно завидовать Мовии.

На самом деле Баррис действительно немного сердился, хотя и всего капельку... И это так раздражало, что он сам с себя хотел смеяться.

- Ну вот, снова... Почему я должен ему завидовать? С какой стороны не посмотри - я гораздо успешнее. Это он должен мне завидовать.

Лежащий на диване Баррис завернулся поглубже в одеяло. Лот слегка наклонился и поцеловал его в лоб.

Баррис вздрогнул. Лот спросил:

- Так ты хочешь подняться или нет? Если у тебя есть опасения, я могу сходить вместо тебя. У меня все равно иммунитет к магии, меня даже не заметят.

Баррис покачал головой.

- Не нужно...

- Что, ты его больше не подозреваешь?

- Подозреваю. На данный момент в башне находится три его ученика, а я сонный и не в лучшей форме. Поэтому сейчас я планирую отдохнуть, а уже потом буду искать возможность, чтобы разобраться с этим вплотную. Вам не стоит туда идти. Не смотря на то, что Вас ничто не удерживает, Вы мало знаете о магических системах и не поймете, на что нужно обращать внимание в лаборатории мага.

- Взял и выложил передо мной всю правду-матку! - изумился Лот. - Это не романтично и разбивает мне сердце!

Баррис поправил одеяло, скрывая за ним слабую улыбку.

- Да, не романтично. Но зато я Вас никогда не обманываю.

Очнувшись после двух часов сна, Баррис увидел, что Лот тоже спит на диване.

Костяной Король невосприимчив к магическому воздействию и до определенного уровня стойкий к физическим повреждениям, но, на удивление, ему тоже необходимы сон и еда... И это была действительно необходимость, а не показуха. Достойно полубога - в нем собралось слишком много необычного.

Баррис похлопал по ногам, разминая мышцы, и встал пройтись по гостиной. Эту привычку он приобрел с годами - обязательно двигаться после пробуждения.

В старости от долгого пребывания в неподвижном состоянии тело затекает, и слишком быстрый подъем может быть опасным... Теперь, когда он снова стал молодым, он мог даже вскочить с дивана, но от прежних привычек трудно избавиться.

В камине горел огонь, вероятно, разведенный учениками. Одежда Барриса и Лота, которую они временно сменили, была постирана и высушена, и аккуратно разложена на лавке перед камином, впитывая его тепло.

Разбирая одежду, Баррису вдруг пришла в голову мысль: необычное падение температуры на Сохи наблюдалось далеко не впервые, но каждый раз это явление не могло длиться долго.

Если бы холода затянулись, это ударило бы по сельской и судоходной отраслях Сохи, и, следовательно, жители острова сразу забили бы тревогу, а новость об аномальных температурах вышла бы за пределы архипелага. Если бы заморозки случились только сейчас, то эльфы были бы в панике, боясь, что климат меняется, и бесконечно обсуждали эту проблему.

Однако жителей острова особо не беспокоила необычно низкая температура. Солдаты морского флота, как и другие эльфы, вели себя спокойно, лишь изредка ворча на погоду. Никто особо не переживал. Создавалось впечатление, что они уже проходили через подобную ситуацию и знали, что это временно. Несколько дней холода никому не успеют навредить.

Рассуждая в этом ключе, отношение Мовии стало еще более подозрительным.

Допустим, обычным эльфам было все равно. Но как мог Мовия, хозяин Башни Морской Бездны и самый известный маг Квинтилии, не обратить внимания на аномальную погоду? Даже если подобные странности уже случались, ему, как чародею, следовало быть более пытливым.

Интересно и его отношение к “волноловам”. Мурлоки редко заходят в приостровные воды, а в таком количестве они последний раз появлялись чуть более ста лет назад. Теперь, когда появились первые ласточки будущей катастрофы, жители Квинтилии ожидаемо выражают беспокойство. Но Мовия... Почему он выглядит слишком спокойным?

Несмотря на то, что голос у него был серьезным, Баррис ясно видел, что на самом деле он не нервничает. Он вел себя очень спокойно, как будто все было под контролем. Баррис прожил более восьмидесяти лет, понятное дело, что его умение читать людей никуда не делось. Появление Лота потрясло Мовию куда больше, чем нападения рыболюдей.

Даже если бы Мовия уже проходил через войну с мурлоками, он не мог вести себя столь невозмутимо. Будь то люди или эльфы, перед лицом надвигающейся беды они будут всегда настороже, всегда в напряжении, а не расслаблены.

Додумав до этого момента, в коридоре послышались шаги, и все три ученика-эльфа спустились кого-то приветствовать. Баррис потряс Лота, стараясь его разбудить. Лот как раз протирал глаза, когда в гостиную вошел Мовия с делегацией.

Он принес хрустальный шар. ...и привел четырех островных эльфов в длинных одеяниях, с каждым из которых было еще по два охранника в кожаных доспехах, и без того небольшая гостиная вдруг оказалась переполненной.

Только что проснувшийся Лот развалился на диване в окружении немолодых эльфов. Их взгляды выражали сожаление и строгость, как бы намекая Лоту поскорее подняться с дивана и, желательно, прибрать одеяла и подушки.

Но Лот этих намеков не понимал. Со все еще скрещенными на диване ногами, он приветственно улыбнулся странным эльфам.

Раз Мовия предложил им здесь отдохнуть, зачем ему вставать? Он чувствовал себя как у себя дома, где бы он ни был, и никогда ни с кем не церемонился.

Мовия неловко представил обе стороны. Четверка эльфов оказалась членами Совета острова Сохи. Поскольку Мовия обещал своим гостям помочь связаться с крепостью Черного Утеса, Эльфийский Совет тоже захотел обсудить что-то с людьми, и таким образом все пришли в башню мага.

Четыре члена Совета расселись на диванах друг напротив друга, а их охранники разместились строго за ними. Лот в одиночку занял один диван, предлагая “Клайву” сесть рядом с ним... Но Баррис этого не сделал, предпочитая стоять. Так его меньше отвлекали.

Хрустальный шар был слишком мал, чтобы в него могло заглядывать такое количество людей. Поэтому Мовия велел ученику натянуть белую ткань и с помощью обычной иллюзии спроецировал на нее изображение с хрустального шара.

Завершив приготовления, Мовия перешел к активации заклинания вызова. Если обойдется без неожиданных сюрпризов, то вызов должен был принять старый маг крепости Черного Утеса. Он владел травяной лавкой и часто ходил из крепости в соседний портовый город.

Белый занавес залила волна разноцветного света. Это означало, что вызов прошел успешно, и на другом конце кто-то на него ответил. Свет померк, цвета сошлись, обрели форму и отобразили устоявшееся изображение. На полотне появилось молодое симпатичное лицо.

Это был не владелец травяной лавки, а светловолосый подросток в белой мантии. Его одежда была очень простой, волосы уложены в беспорядочную прическу, но черты его лица были точеными, по красоте не уступающие лесным эльфам. Особенно его сапфировые глаза, пленительные, как морские воды Квинтилии на рассвете...

У Барриса ослабли колени, и, чтобы не упасть, он вцепился в диван. Лот в таком же изумлении таращился на полотно, и даже не сразу пришел на помощь Баррису.

“Разве это не принцесса Эстер?”

“Почему хрустальный шар владельца травяной лавки находится у нее? Что она забыла в крепости Черного Утеса? Почему на ней мужская одежда и мужская прическа?”

Эстер тоже должна была видеть их сторону. Но людей в комнате было битком, и все они толпились вокруг шара, поэтому, судя по ее хмурому взгляду, создавалось впечатление, что картинка с ее стороны нечеткая.

Изображение на полотне дрогнуло. Кто-то нес хрустальный шар через комнату. Затем раздался низкий мужской голос, задавший несколько вопросов.

По одному звучанию этого голоса Баррис понял, что это молчаливый и закостенелый почитатель Отарота, командир храмовых рыцарей крепости Черного Утеса, молодой и многообещающий, но до оскомины занудный сэр Нэйлор!

Эстер отвернулась и тихо ответила на вопрос Нэйлора. Ее голос звучал как у парня, что ей как магу было сделать совсем несложно.

Затем она вернулась к хрустальному шару и уже более официально поприветствовала мастера Мовию и членов Эльфийского Совета.

Она представилась молодым магом и другом командира рыцарей крепости. Владелец хрустального шара временно не мог пользоваться магией. Почтенный хозяин травяной лавки намедни получил несколько ранений и находился на лечении.

- Старина Фидди ранен? Что случилось? У вас все хорошо? - спросил Мовия.

Эстер покачала головой:

- Нет, все плохо. Ваше Чародейство, если бы вы сейчас не вышли на связь с крепостью Черного Утеса, мы уже сами собирались с вами связаться... Появились волноловы.

- Мы знаем, - отозвался Мовия. - Мы уже столкнулись с несколькими нападениями, и даже сегодня спасли двоих людей...

Не успел он договорить, как принцесса, молвившая мужским голосом, заговорила быстрее:

- Мастер, ночью мурлоки вышли на берег и поочередно напали на три городские пристани и военные доки крепости Черного Утеса. Количество рыболюдей было столько огромным, что мы не могли их даже сосчитать. Бросившись на сушу, они казались обезумевшими от голода... Портовый город понес большие потери. Точное количество жертв на данный момент еще неизвестно.

- Дела в крепости Черного Утеса немногим лучше, но поскольку наши корабли были повреждены, рыцари не смогли вовремя прийти на помощь портовому городу. Мы только-только сюда прибыли и, взяв жителей под защиту, отступили к северным воротам. На данный момент мурлоки не пытаются проникнуть вглубь суши, и ситуация стабильна. Однако, насколько я могу судить, в окрестностях города есть семьи, которые не успели эвакуироваться, и их осаждают полчища рыболюдей. Рыцари крепости проводят их спасение.

В гостиной башни мага зазвенела тишина.

Эстер продолжила:

- Милорды, похоже, что на острове Сохи все в порядке и он не подвергся нашествию мурлоков? Если это так, то я призываю вас протянуть руку помощи портовому городу! Согласно портовым записям, в море все еще находится несколько рыболовецких кораблей, и их судьба на данный момент неясна. Рыцари крепости отвечают за защиту жителей города, но выделить людей для спасения кораблей в море они не могут... Я всего лишь начинающий маг, и мои способности ограничены...

По тому, как туманно и сдержанно она говорила, Баррис сразу понял суть ее затруднения.

На дне моря вблизи крепости Черного Утеса “спало” множество рукапитонов - выведенных Ириэлем искусственных существ, которых Баррис модифицировал. Когда появилась волна рыболюдей, Эстер, очевидно, хотела их активировать. Рукапитоны не причинят вреда рыбам, креветкам или моллюскам, выбирая объектами наказания исключительно человекоподобных существ в воде и, таким образов, являясь идеальным орудием для борьбы с мурлоками.

Но Эстер не могла их пробудить, поскольку в море все еще оставались сколько-то рыболовецких судов. Стоит рукапитонам начать действовать, и они уничтожат и мурлоков, и выживших людей.

Здесь будет не лишним упомянуть о некоторых принципах контролирующего заклинания. Управляющий рукапитонами чародей мог давать им конкретные команды, чтобы они различали врагов, но для этого необходимо физическое присутствие контролера, и на большом расстоянии такая настройка была невозможна.

Решившись ввести рукапитонов в игру, Эстер нужен был некто, кто расчистит для нее путь и отвлечет полчища мурлоков, притаившихся в море.

Баррис протяжно вздохнул.

“Моя любознательная ученица, ты такая дерзкая. Но ты не сможешь справиться с таким количеством рукапитонов. Ты можешь их только активировать или отключить... Если ты собьешь их первоначальную настройку и перейдешь на личное управление, нужно быть очень аккуратной, или быть беде…”

Эстер была не из тех детей, которые проявляют слепую самонадеянность. Она давала отчет об опасности каждого своего шага, но ничего другого придумать не могла.

Наверняка она взывала о помощи и посылала к горам Невозврата бесчисленное количество стальных конструктов. Она отослала бесчисленное количество запросов в попытке связаться через хрустальный шар… Но от гор Невозврата ответа не последовало, а ее учителя Барриса нигде не было.

Баррис оказался без своего хрустального шара, а Эстер не знала, где он находится, и не могла его найти. А обратись она за помощью в столицу, то на переброску войск ушло бы несколько дней. К тому времени рыбацкие суда уже встретят свой печальный конец. С другой стороны, она не могла выставить на обозрение Общества Исследователей Магии рукапитонов - это выставит ее саму, ее учителя и ее страну в неприглядном свете.

От чувства вину Баррис внутри ощутил кислый привкус. Его ученица - благородная принцесса, она еще так молода, а ей приходится терпеть такие трудности... Чего нельзя сказать о других его учениках: люди и эльфы либо занимались бизнесом и зарабатывали деньги, либо тихо и спокойно преподавали, а то и вовсе счастливо бродили по окрестностям...

“Но все-таки... Почему Эстер здесь? Каким образом она оказалась в крепости Черного Утеса рядом с сэром Нэйлором? Естественно, она приехала туда не из-за мурлоков. Инцидент с рыболюдьми она застала уже будучи там. Раз она переоделась юношей, значит она приехала туда инкогнито, чтобы никто не относился к ней как к принцессе. Раз она притворяется именно парнем, значит, она приехала, чтобы жить с Нэйлором…”

- Что с тобой? - Лот встал с дивана и приложил руку к спине Барриса.

Выражение лица Барриса то и дело менялось, его тело напряглось, а пальцы сжались. Он выглядел так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ...

- Я в порядке... - от стыда Баррис был готов сквозь землю провалиться. Слишком поздно. Учитывая, куда его завели собственные мысли, он окончательно и бесповоротно заразился от Лота!

Наконец Эстер обратила внимание на пару в углу. С ее стороны изображения Лота и Барриса были двумя нечеткими тенями, но она очень хорошо помнила их голоса.

Брови девушки приподнялись, но она ничего не сказала. Заметив это, Баррис нарочито громко заговорил:

- Мастер Мовия, теперь маловероятно, что крепость Черного Утеса пошлет за нами корабль. Сохи пойдет им на помощь?

Баррис был уверен, что Эстер узнала его голос. Она коснулась металлического перстня на своей руке - того самого, которым она пользовалась, чтобы управлять вороном-конструктом.

- Мы придем, - сказал один из членов Совета, обращаясь к Мовии: - Сто лет назад мы помогли людям и отразили волну мурлоков, восстановив мир в Квинтилии. Естественно, в этот раз мы сделаем тоже самое.

“А в анналах истории крепости Черного Утеса записано: “Люди спасли эльфов и помогли им загнать волноловов обратно в океан…” - подумал про себя Баррис. - Впрочем, это неважно.”

- Да, мы немедленно подготовим быстроходные корабли к портовому городу и крепости, - откликнулся Мовия.

Дав обнадеживающий ответ человеческому магу, он завершил связь. Полотно снова стало белым, а внутри хрустального шара клубились туманности. Четверо членов Совета в сопровождении своей охраны тут же встали и вышли, собираясь немедленно приступить к подготовке экспедиции.

Мовия со своей стороны призвал трех учеников, чтобы те подготовили все необходимое для заклинаний. Сам он планировал подняться на корабль и вместе с морскими защитниками отправиться на помощь крепости., а трое его учеников оставались на хозяйстве. По меркам эльфом, они были недостаточно взрослыми, чтобы участвовать в настоящем сражении.

Прежде чем выйти за дверь, Мовия вдруг остановился и оглянулся на Лота.

- Друг мой, не хочешь пойти вместе со мной?

Лот нахмурился, не зная, как ответить. С одной стороны ему было интересно подраться с мурлоками, но с другой - он опасался, что Баррис будет дуться...

- Я серьезно. Ты мне нужен, - сказал Мовия. - Я очень хорошо знаю, какой ты бесстрашный и сильный. Я на самом деле нуждаюсь в тебе.

Откуда было Мовии знать, что Костяной Король подрастерял свое былое могущество, а творить заклинания он мог теперь только губами.

- Милорд, помогите им, - откликнулся Баррис.

Мовия спешно добавил:

- Юный маг, тебе с нами нельзя, там слишком опасно. Ты должен оставаться в башне.

Баррис с готовностью согласился:

- Конечно. От меня правда не будет никакой пользы. Я даже не собирался идти.

На лице Лота проступило разочарование. Вероятно, он снова подумал о чем-то вроде: “Совместное преодоление опасности - хорошая возможность для развития отношений”. Баррис посмотрел на него:

- Милорд, идите с ними. Так мне будет спокойнее.

Если Мовия думал, что он подразумевает способности Костяного Короля, то Лот тонко уловил скрытый смысл посыла Барриса. Он тут же отбросил свою меланхолию и последовал за Мовием вышел из башни.

Когда двери башни закрылись, трое учеников также спустились на первый этаж. Первый пошел усиливать привратника башни, второй обосновался перед камином и просматривал магические книги, а третий с улыбкой на лице сел напротив Барриса, справляясь, не хочет ли тот есть.

Трое молодых эльфом свободно входили и выходили из башни и очень старательно прислуживали: принесли их старую одежду, разожгли камин, добавляли воду в чайник.

Они слышали прошлый разговор Барриса и Лота, и почти наверняка об этом знал и Мовия.

Наверняка Мовия почувствовал огромное облегчение: Костяной Король в нем не сомневался, подозрения были только у молодого ученика.

Но “юный ученик” ничего не предпринимал. Очевидно, он тоже знал, как опасно подниматься в башню без позволения. Но на самом деле он просто искал удобный случай. И сейчас шанс ему представился.

Если бы он попытался что-то сделать, но отступил перед трудностями, то трое учеников сделали бы вид, что ничего не было. А если бы он все равно пошел наверх - он сам был бы виноват в том, что с ним там случится.

Пусть Мовия и был нищ, он оставался магом, чье имя было известно всему миру. Несомненно, верхние этажи Башни Морской Бездны хорошо охранялись. Защитные чары и три ученика, которые долгие годы зубрили заклинания... Этого должно было быть более чем достаточно, чтобы справиться с двадцатилетним человеческим начинающим чародеем.

Баррис со вздохом отставил чашку. Чай так часто заливали водой, что он совершенно потерял вкус.

В соображениях Мовии и эльфийских учеников не было ошибки. Жаль только, что маленькому человеческому магу было не двадцать лет, а восемьдесят четыре.

====================

Несколько минут спустя.

Ученик, сидевший напротив Барриса, потерял сознание. Ученик у камина угодил в иллюзию и, свернувшись в кресле с высокой спинкой, бормотал о тридцати одном способе приготовления тунца. Ученик в коридоре оказался самым смышленым и способным. Он устоял перед подлым магическим нападением Барриса и преследовал его аж до третьего этажа, пока его не прижали к полу восемь рук, сотканных из пыли.

Баррис поднимался по лестнице этаж за этажом, миновав жилую зону, библиотеку, препараторскую, лабораторию и прочая... Как и во всех магических башнях, почти все помещения Башни Морской Бездны защищали магические печати. Подавляющее большинство этих печатей было очень старыми и действовало довольно долго - навскидку лет эдак сто... Если подумать, то эти заклинания должны были остаться еще от предыдущего владельца башни, и их создателем был человеческий маг Финни, а не его предшественник эльф Мовия.

Что же тогда сделал Мовия? Поскольку от Финни он получил разрешение на пересечение запрещающих печатей, он никогда их не отменял и не улучшал. В лучшем случае он разве что некоторые из них усиливал. В некоторых местах он наложил новые печати, но его способности были гораздо хуже, чем у его учителя.

Защита, оставленная Финни, поистрепалась временем, но ее основа оставалась прочной, и следовало приложить немного усилий, чтобы ее обойти. А уровень чар Мовии... Баррис не удержался и покачал головой. Обладай Пинус Тунберг терпением, то даже его навыков было бы достаточно, чтобы потягаться с Мовия.

В Башне Морской Бездны осталось очень много следов чародея Финни. В исследовательской лаборатории располагалось его оборудование для экспериментов, а на книжных полках и столах скопилась гора его заметок... А вот у Мовии, который жил в Башне Морской Бездны более ста шестидесяти лет, что удивительно, вещей оказалось куда меньше, чем после человека.

Баррис нашел ежедневные заметки об исследованиях и отрывки заклинаний Финни, а также очерки о заклинаниях Мовии и несколько его бухгалтерских книг. Взяв их с собой для дальнейшего изучения, он наложил на них заклинание отвода глаз, а затем перешел к исследованию верхнего этажа башни.

На самой высокой точке Башни Морской Бездны располагался прозрачный со всех сторон павильон с подвешенным шаром холодного света в середине. Вход в павильон размещался в потолке нижнего этажа и выходил по центру пола. Запрещающая магия на деревянной лестнице и дверных панелях также была оставлена Финни.

Но здесь, в отличие от других мест, Мовия усилил печати в несколько раз и наложил на них проклятие типа “мгновенной смерти”.

Что нетипично для эльфов, особенно островных, которые отказывались мириться с некромантией и потусторонними силами. Проклятия мгновенной смерти были, по их мнению, самыми отвратительными.

Если говорить о создании этих проклятий, кто мог в этом сравниться с Ириэлем? Баррис вспомнил, как в тридцать с небольшим лет он вернулся в лес Самоцветов... Сколько проклятий мгновенной смерти он тогда снял? Их было не счесть.

Обезвредив заклинание, Баррис толкнул дверь и забрался в залитый холодным светом павильон. Отсюда открывался вид на гавань, на всю торговую зону острова Сохи, а также на темный, спокойный океан.

Несмотря на высоту башни, здесь совсем не было ветра. Вероятнее всего, причиной этому служило силовое поле, установленное снаружи. Оно способно блокировать все внешние помехи, кроме света, но не препятствует излучению силы изнутри наружу.

Баррис произнес заклинание, и на его ладони постепенно проявился магический круг аналитического заклинания. Он медленно поднялся и вытянулся по горизонтали полупрозрачной мембраной, как фантик на конфете обернулся вокруг шара света и постепенно в него впитался.

Перед глазами Барриса стали появляться различные заклинания и данные, который дополнял список элементов этих заклинаний и статистические данные поведения сферы света за период времени.

Прочитав его, Баррис развеял аналитическую печать и скопировал прочитанное в обсидиановый шарик, в котором хранил свои заклинания.

Он разгадал секрет Башни Морской Бездны.

Исторически сложилось, что нападения волноловов и алое полнолуние имели какую-то связь. Но в эту ночь полнолуния не было, его ждали завтра. На стене павильона висела таблица фаз луны с примечаниями на эльфийском языке: “В этом месяце в ночь полнолуния в Квинтилии и окрестностях можно будет наблюдать полное лунное затмение.”

Которое также известно, как алое полнолуние.

Баррис глубоко вздохнул.

Ухватившись за ограждение, он небольшим символом развеял изолирующее силовое поле. Сильный ветер мгновенно пронесся по павильону, раздувая его одежду и волосы.

Металлический ворон, подхваченный потоком ветра, приземлился на его руку.

__________________

Пять копеек от автора:

Учитель и ученик совместно создают проблему...

У эльфийского флота Сохи были свои методы борьбы с мурлоками. Сначала они использовали приманку, чтобы привлечь рыболюдей поближе, затем они забрасывали сделанную из стали широкую рыболовную сеть, а мастер Мовия активировал заранее припасенные атакующие заклинания и пускал их по рыболовной сети, вызывая взрыв. В прошлом Мовия всегда прибегал к подобной тактике, успешно прогоняя мурлоков, и жители Квинтилии это оценили.

Это плавание ничем не отличалось от остальных. Морские защитники Сохи успешно расправлялись с мурлоками, несясь по волнам до самой крепости Черного Утеса.

Лот досадливо вздыхал, дескать эти эльфы действительно умеют обращаться с рыбой… Для серых троллей и людей встреча с волноловами была смертельно-опасной, но флоту Сохи они были нипочем. Эльфы просто болтали, рассказывая всевозможные истории, и между делом их били.

Какое-то время мурлоки не нападали, и Мовия пошел переговорить с Лотом. Эльф все время держал обиженное выражение лица, каждая его фраза была наполнена самоуничижением, а взгляд намекал, что он ждет от Короля Скелетов прощения... Но Лот не желал содействовать. Он то отвечал невпопад, то отвлекался и спрашивал что-нибудь о море… Он тоже видел, что Мовия не так прост, как кажется. И неспроста Мовия и его ученики намеренно задержали Барриса в башне. Баррис подозревал их, а они подозревали Барриса.

Лот навалился на фальшборт корабля, в то время как Мовия стоял рядом и все играл свою пластинку “Я думаю о том, как загладить перед тобой свою вину…” Как вдруг он повернул голову, посмотрел на юг, и краска отхлынула от его лица.

Лот оглянулся, проследил за взглядом эльфа, но там не было ничего необычного. Он спросил у Мовии, в чем дело, но тот отрешенно что-то буркнул, толком так ничего и не ответив.

Мовия, пошатываясь, добрел до кормы корабля, кулем плюхнулся на доски, достал стопку заклинаний и ингредиентов и начал с ними возиться. Через время он застыл и поднял взгляд в сторону Сохи. Его лицо все больше и больше суровело. Находившийся на смотровой вышке матрос крикнул, что видит корабль крепости Черного Утеса, но он проигнорировал сообщение, словно ничего не слыша.

Корабли крепости медленно пробивались сквозь ночной туман, приближаясь к силам обороны острова Сохи.

По предварительным данным, именно на этом участке моря было зафиксировано большое количество мурлоков, но теперь они все исчезли, словно испугались и заранее сбежали.

Лот признал Эстер еще издалека. Она стояла на палубе, переодетая магом, а за ней - сэр Нейлор в черной тоге и кожаных доспехах. Принцесса сложила из бумаги птичку, и та, покачивая крыльями, полетела как живая и приземлилась на руки командующего морскими защитными силами.

Командир быстро прочитал послание, но не ответил. Сперва он сходил на корму за Мовием, а затем они вдвоем тихо переговариваясь спустились в каюту.

Лот тут же припустил за ним. Эльфы знали, что мастер Мовия его очень уважает, и никто не стал чинить ему препятствия.

- Мурлоки оставили берег? - из комнаты совещаний донесся удивленный голос Мовии. - Разве крепость Черного Утеса и портовый город не находились в осаде?

Командир отвечал:

- Изначально ситуация была критической, но сейчас она улучшилась. Рыцари крепости загнали мурлоков в море, а там человеческий маг нашел способ с ними справиться... По крайней мере, так утверждает маг.

- Это невозможно… Так просто...

- Что?

- Ничего, я просто немного удивлен... Это хорошо.

Мовия понял, что ляпнул что-то не то. Но эльфийские солдаты всегда безоговорочно ему доверяли, и командир не стал задавать лишних вопросов.

Мовия спросил:

- Вы только что сказали, что они планируют вернуться с нами на Сохи?

- Да. Это послание от сэра Нейлора, командира рыцарей крепости Черного Утеса.

- Откажите им.

- Хорошо, мастер. Как нам им ответить? Вы пошлете человеческому магу… птицу?

- Передайте флажковым сигналом.

Мовия отрегулировал свое настроение. Только что его речь стала торопливой, а тон - нетерпеливым, но когда он снова открыл рот, то вернулся к своему обычному мягкому и кроткому поведению.

- Простите, я сегодня немного устал. В последнее время в Квинтилии все более беспокойно, и я не хочу добавлять нам еще больше проблем. Командир, как вы думаете... я ошибаюсь? Если люди крепости хотят следовать за нами, возможно, они что-то замышляют...

- Нет, я разделяю ваше суждение, - согласился командир. - Почему это нельзя прояснить на месте? Если они не хотят говорить, мы не можем просто позволить им следовать за нами. С людьми в портовом городе все в порядке, но эти рыцари крепости Черного Утеса... заставили народ Квинтилии беспокоиться.

- Хорошо. Раз вы тоже так считаете, мне стало легче. Командир, после ответа им, пожалуйста, прикажите проложить курс на обратный путь и ускориться. Семьи солдат, должно быть, очень волнуются, и этой ночью они не смогут спать спокойно. Мы должны скорее вернуться...

Лот за дверью тихо отошел и вернулся со своей обыкновенной поступью, создавая видимость, что он не подслушивал. Когда он завернул за угол, командор уже открывал дверь и выходил. Эльф слегка ему поклонился и, не сбавляя шага, вернулся на палубу.

Мовия осторожно высунул голову из-за двери, со все еще печальным, опущенным взглядом и легким покраснением в уголках глаз. Лот посмотрел на него и потерял терпение - в конце концов, с чего тут рыдать? Даже юный Баррис так не плакал, хотя тогда его сильно покалечили.

- Что с тобой? - спросил Лот, прикидываясь дураком.

Мовия попытался уйти, но Лот обеими руками придержал дверь, лишая того возможности сбежать. Мовия не умел идти напролом, и ему оставалось только вздохнуть и смириться.

- Эта ночь выдалась спокойной, но я опасаюсь, что вскоре все изменится.

- Вот как... - Лот подался вперед, и эльфу пришлось отступить. - Мастер Мовия, я хотел бы кое-что с тобой обсудить. Только с тобой.

Глаза эльфа загорелись. Он слышал эту фразу более ста шестидесяти лет назад, и тогда она звучала так: “Эльфийский ученик, я хотел бы кое-что с тобой обсудить. Только с тобой.”

Тогда Костяной Король спрашивал о хранящейся в башне книге. В итоге Мовия не смог ему помочь.

Войдя в комнату совещаний, Костяной Король закрыл за собой дверь. Ему нужно было найти способ, чтобы заставить Мовию согласиться на просьбу крепости Черного Утеса.

Сэр Нейлор просил разрешения, чтобы их корабль плыл вслед за возвращающимися до Сохи эльфами, вероятно, по настоянию Эстер. А слова Эстер очевидно повторяли слова Барриса. Сложно сказать, что задумал Баррис, но у него определенно были на это причины.

На эльфийском флоте Мовию очень почитали, и командир корабля слушался только его. Как он скажет, так морские защитники и сделают... Было очевидно, что он не горел желанием подпускать рыцарей к Сохи: в то время как другие эльфы наверняка справились бы о причине, почему крепость Черного Утеса хочет их сопровождать, Мовия даже не хотел спрашивать.

“Что делать? Как убедить его согласиться?”

Взгляд Костяного Короля стал мрачным, а выражение лица - серьезным. Его сердце горело от противоречивых чувств, а в душе поднялась непроглядная буря.

Мовия снова напустил на себя жалостливый вид и как тогда спросил:

- Я могу тебе чем-то помочь? Ты помог мне, и я обязательно помогу тебе.

Лот принял решение.

Он схватил Мовия за воротник, чем того изрядно шокировал, опустил голову и чмокнул.

Мовия даже представить себе не мог, что все может так обернуться. Его глаза в изумлении расширились, а руки вытянулись по бокам... Через несколько секунд его взгляд остекленел, а руки, который он так никуда и не определил, безвольно повисли.

==================

Проснувшись, Мовия лежал в своей спальне. Было светло.

Его голова пребывала в некотором замешательстве. Когда он успел вернуться? Костяной Король, кажется, хотел что-то с ним обсудить? Странно, но он не мог ничего вспомнить... В комнате было душно, и он хотел было открыть окно, но обнаружил, что на нем установлена незнакомая запирающая магия.

Прижав пальцы к стеклу, он погрузился в свои мысли, а затем вдруг покачнулся, отступил на несколько шагов, споткнулся, и плюхнулся обратно на кровать.

На улице солнечно, была середина дня. Аномальные холода на Сохи прошли, вернулась обычная для этого времени года погода.

- Учитель? - раздался осторожный голос у него за спиной. Это был старший ученик Мовии Хайу, который сидел за пределами спальни и вошел сразу же, как только услышал шум изнутри.

Хайу передал ему стакан с водой. Мовия смочил горло и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем спросить:

- Что произошло?

- Что именно... вас интересует? - лицо Хайу выглядело помятым. Очевидно, у него была бессонная ночь.

- Почему я здесь... Когда я вернулся? Что произошло после моего возвращения?

- Вы вернулись на рассвете, - ответил ученик. - Вы не помните? Вы отдали приказ морским защитником разрешить кораблям крепости Черного Утеса сопровождать вас, а после того, как вернулись на Сохи, отдали рыцарям свободные казармы...

Мовия на мгновение задумался, а затем спросил:

- Что на счет вашего задания? Что делал тот молодой человеческий маг?

Хайу долго молчал. Мовия так распереживался, что невольно вскрикнул:

- Что он сделал с моей башней? Разве вы за ним не присматривали?..

- Учитель! - Хайу впервые перебил Мастера Мовию. - Здесь Баррис Гершоу.

- Что?

Хайу забрал стакан, его пальцы слегка дрожали.

- Он внизу. Его ученик, Клайв, сказал...

Не успел эльф закончить фразу, как “Клайв” постучал в уже открытую дверь и заглянул внутрь. Хайу не стал его останавливать, а со скорбью на лице вышел из комнаты.

Мовия недовольно уставился на чародея.

- Я жду объяснений.

“Клайв” вернул ему спокойный взгляд.

- Мастер, это вы должен дать объяснения острову Сохи.

- О чем ты?

- Вы сами прекрасно знаете, - отозвался маг. - Учитель Баррис просил меня передать вам послание: принимая во внимание то, что вы заклинатель, он готов пойти на уступку. Если вы по собственной инициативе признаетесь во всем Обществу Исследователей Магии и станете сотрудничать в последующем расследовании, он готов помочь вам скрыть этот инцидент от Эльфийского Совета и сохранить вам лицо перед соотечественниками.

Мовия презрительно усмехнулся:

- Понятно. Вы такие смешные. Пытаетесь дискредитировать меня перед моими соотечественниками? Я столько лет защищал остров Сохи! Они вам не поверят.

“Клайв” вздохнул:

- Хорошо. Я на время вас оставлю, а вы, пожалуйста, собирайтесь, приводите себя в порядок и как можно скорее спускайтесь в зал совещаний вашей башни... Вас все ждут.

Мовия неосознанно крепко обхватил себя руками.

- Кто ждет?

- Многие. Представители рыцарей крепости Черного Утеса, эмиссар императорской семьи Саго, члены Совета Сохи и мастер Баррис, заклинатель гор Невозврата.

И фигура молодого чародея скрылась за поворотом коридора.

Мовия как в тумане стоял у двери. Наконец, он неторопливо пошел к гардеробу и выбрал свой самый официальный наряд.

Поскольку в Башню Морской Бездны редко кто наведывался, обычно Мовия принимал посетителей в гостиной, когда-никогда вспоминая о зале совещаний.

Однако сегодня даже это место было заполнено до отказа. Вокруг длинного стола друг напротив друга сидели члены Эльфийского Совета и верхушка рыцарей крепости Черного Утеса, во главе стола восседал пожилой эльфийский председатель сего собрания, а слева и справа от него - два человеческих мага: один - дряхлый старик в чернильно-синем облачении, второй - светловолосый юноша со знаками отличия императорской семьи Саго.

Именно этот светловолосый юноша намедни откликнулся на призыв в хрустальном шаре, после чего запросил помощь. Только теперь “он” достал знак императорского дома, демонстрируя, что он будет присутствовать в качестве официального посланника Саго. Юного мага Клайва здесь не было, зато присутствовал Костяной Король, который тоже нацепил императорский значок, заняв место позади светловолосого посланника.

Сидевший напротив блондинистого юноши старик выглядел обычным и непритязательным, но именно он был здесь самой уважаемой фигурой. Присутствующие эльфы в зале были наслышаны о великих подвигах этого мастера заклинаний, и хотя эльфы жили дольше, они все относились к пожилому архимагу как к мудрому старцу.

Мовия впервые встречался с легендарным Баррисом Гершоу.

Этот удивительный мастер был стар, лыс и беззуб, но стоило ему поднять голову от кипы документов, как от его острого, холодного взгляда Мовия вздрогнул.

Эльфийский председатель жестом пригласил Мовию сесть в кресло на другом конце длинного стола. После того, как он занял свое место, человеческий старец прочистил горло и хриплым, но авторитетным голосом сказал:

- Мастер Мовия из Башни Морской Бездны. Проведя расследование, у нас появились неоспоримые доказательства того, что именно вы в течение долгого времени управляли и призывали мурлоков. Можете ли вы сказать что-нибудь в свою защиту?

Все смотрели на Мовию ожидая его ответа. И только Лот смотрел не на эльфа, а на восьмидесятичетырехлетнего старика.

Наклонившись вперед, он просунул пальцы в щель спинки стула и незаметно вывел на спине принцессы Эстер несколько слов: “У тебя просто потрясающий учитель! Его речь прямо завораживает! Его заклинание трансформации изумительно. Только посмотри на него. Он же вылитый старик, каким был раньше! Если он даже так умеет, то почему сразу не добавил себе больше волос?”

Эстер вздернула бровь, но не шелохнулась, продолжая холодно смотреть на обвиняемого эльфа.

– Конец второго тома –

==============================

На древнеэльфийском языке нашествие волноловов называлось "Деборе", что означало духи океана.

В древности жители южных побережий верили, что рыболюди - это умершие, погребенные в пучинах моря. Согласно легендам, используя свою потустороннюю силу они затягивали живых в водовороты и утягивали их на дно.

С развитием магии и мореплавания было установлено, что мурлоки - не духи мертвых, после чего придумали новую расу - русалок. Теперь они стали героями различных романтических морских саг, "с помощью колдовства утаскивающие живых на морское дно".

В официальной истории архипелага Квинтилии случаев нападений мурлоков очень мало. Куда меньше чем акул. Это связано с повадками рыболюдей, которые обычно живут далеко в глубинах океана. Только когда меняется океаническое течение, совпадает климат и расположение астрономических объектов, они изредка оказываются в водах Квинтилии, где и кормятся.

Несмотря на то, что волноловов видели нечасто, стоило им собраться в стаи, и они уже представляли большую опасность. Поэтому жители прибрежных районов всегда оставались начеку. Сто шестьдесят лет назад один из человеческих заклинателей систематически изучал поведенческие особенности мурлоков, обобщил методы противостояния против них, а также изобрел своего рода приманку.

Этот заклинатель был известен под именем Финнинат. Он специализировался на потусторонних мирах и токсикологии. Первоначально он проводил исследования на полуострове Пяти Башен, но поскольку он занимался запрещенным направлением, Институт его выгнал. В ту эпоху изучение потусторонних сил и токсикологии обладали такой же дурной славой, как и некромантия.

Финнинат прибыл в Квинтилию и поселился на острове Сохи, завязав крепкую дружбу с островными эльфами. Он помог эльфам переделать их корабли, чтобы повысить безопасность плавания; научил серых троллей простым способам определения токсичности растений, что значительно снизило уровень случайной смертности среди представителей этой расы; спроектировал для человеческих варваров острова мореходов защитные заграждения от акул, чтобы те не нападали на них во время ныряния... Но самой большой его гордостью и одержимостью было исследование методов противодействия волноловам, ведь в прошлом ни один маг не имел дела с этой областью.

Он разработал систему раннего оповещения, позволяющую отслеживать перемещения волноловов по активности моря и небесным знамениям. Создал отвлекающее внимание средство, возвращающее рыболюдей обратно в морские глубины без вреда для других обитателей... При его содействии жители Квинтилии избежали многих опасностей, а возвышающаяся над щедрыми и красивыми землями острова Сохи Башня Морской Бездны стала маяком, освещающим всю Квинтилию.

Человеческая жизнь коротка. В возрасте семидесяти трех лет Финнинат мирно скончался. Дело своей жизни он оставил единственному ученику - Мовии, который не подвел своего наставника. Эльф продолжал защищать Квинтилию и постепенно превратился в мастера, слава о котором распространилась на все четыре стороны света.

Сто лет назад Мовия впервые обратил внимание на необычное поведение рыболюдей и предположил, что возможно их массовое нашествие. Это была беспрецедентная ситуация в истории, и ни эльфы, ни люди в то время до конца ему не поверили. Позже беда действительно нагрянула, но благодаря некоторым приготовлениям, сделанным Мовией заранее, потери от катастрофы были сведены к минимуму.

Многие эльфы из-за его происхождения не сильно доверяли Мовии, будучи более благосклонными к чуждым им людям, чем к полукровке. После того как война с мурлоками утихла, эльфы совершенно поменяли свое мнение о Мовии, стали охотно обращаться к нему как к Мастеру, убедившись, что он действительно достойный наследник Башни Морской Бездны.

С каждым годом торговля между Квинтилией и Союзом Десяти Наций крепла, а сделки между эльфами и людьми становились все более частыми, в то время как изучения иных миров, ядов и манипуляции с мертвыми перестали быть смертными грехами и табу.

Впрочем, некоторые эльфы в летах отмечали, что за последние сто лет погода на острове Сохи стала меняться: каждый год с завидной периодичностью случались дни с не по сезону низкими температурами, и если раньше мурлоки встречались раз в два-три года, то теперь они появлялись несколько раз в год.

Мовия это объяснял тем, что именно благодаря едва заметным изменениям климата в последние годы рыболюди стали заплывать к ним чаще.

Необычно заморозки каждый раз держались недолго и в основном не влияли на урожайность. И пусть рыболюди появлялись часто, находящиеся под опекой мастера Мовии эльфы Сохи находились в полной безопасности.

Пока у них была Башня Морской Бездны, пока у них был Мовия, эльфам не нужно было ни о чем волноваться.

==================

- Но серым троллям, людям и халфлингам не так повезло, верно?

С этими словами Баррис передал в руки эльфийского председателя собрания стопку бумаг, и тот молча принялся ее листать.

От рук мурлоков рыбаки гибли ежегодно. От некоторых несчастных оставались обломки, а некоторые исчезали в океане без следа.

Жертвами становились серые тролли, варвары острова мореходов, местные халфлинги Квинтилии, рыбаки и купцы портового города. Эльфы объясняли это тем, что другие расы не могли заблаговременно распознать признаки опасности, а также тем, что между ними и эльфами существовал языковой барьер. Так что эльфы были в большей безопасности, а другие расы - более уязвимы.

Однако это оказалось не так.

Баррис Гершоу заявил, что его ученик Клайв лично имел дело с волноловами, и что по его первоначальной оценки они в целом вели себя ненормально, демонстрируя гиперактивное состояние наркозависимых. Тогда Клайв поделился своими подозрениями со своим учителем, после чего получил от него указание проверить и другие странности на Сохи.

В то же время крепость Черного Утеса и портовый город внезапно были атакованы полчищами рыболюдей. Имперский эмиссар Саго, находившийся на службе в крепости и сражавшийся вместе с его рыцарями в надежде защитить людей, связался с Башней Морской Бездны, чтобы сообщить на остров Сохи о сложившейся ситуации и попросить о помощи.

Посланник оказался дипломированным заклинателем Башни Истины имперской столицы. Сделав вскрытие трупов волноловов, он был потрясен, обнаружив в них остатки магических зелий.

К этой проверке на остров как раз подоспел архимаг Баррис Гершоу и, с помощью своего ученика, открыл тайну, десятилетиями скрываемую Башней Морской Бездны - виновником, который приманивал рыболюдей к берегу, оказался не кто иной, как мастер Мовия.

В водах Квинтилии была найдена та самая приманка с высокой концентрацией ее содержимого. Будучи усовершенствованной целым рядом магических зелий, она завлекала волноловов в акваторию, после чего они становились гиперактивными, голодными и вдвое более агрессивными. Из всех жителей Квинтилии только Мовия знал рецепт изготовления и способ использования приманки.

Кроме этого, наверху Башни Морской Бездны постоянно действовало защитное заклинание. Как только мурлоки попадали в зону его действия, они становились вялыми, что облегчало их убийство. Но как только они покидали зону действия заклинания, на них снова распространялось влияние зелий, и они снова становились кровожадными и неистовыми.

Правда, защитное заклинание было не без изъянов. В частности, во время работы оно вызывало значительный перепад температуры, а также расходовало большое количество редких и дорогих магических ресурсов, что делало его очень затратным.

Именно поэтому в прошлом Финнинат не мог свести концы с концами, вынужденный полагаться на многочисленные пожертвования жителей острова. В настоящее время Мовия не включал его надолго, а разворачивал заклинание только тогда, когда разбрасывал приманки.

Принципы создания заклинаний, их эффекты и ингредиенты зелий... были четко расписаны в примечаниях. Это были записи мага Финнината. Первоначальная версия приманки была разработана им, и защитное заклинание, покрывающее остров, тоже было создано им.

В своих записках он выражал надежду, что Мовия продолжит его исследования. Например: устранит побочный эффект падения температуры, найдет способы снижения расхода материалов, а в идеале - сделает радиус действия заклинания настолько широким, что оно будет охватывать весь архипелаг, а не только защищать остров Сохи...

- Все, о чем мечтал Финнинат, вы так и не воплотили, - Баррис закрыл рукописную книгу перед собой. Одну из книг заклинаний, оставленных Финнинатом. - За все эти годы вы, кажется, сделали только три вещи. Первое - усовершенствовали приманку. Второе - заставили мурлоков появляться и исчезать по вашей воле. Эти две вещи забирали у вас столько энергии, что ваши способности к заклинательству деградировали.

Поднимаясь в башню этаж за этажом, Баррис собственными глазами видел, какой бардак с заклинаниями там творится. Все лучшее, что могло быть в Башне Морской Бездны, осталось после почившего Финнината. Говоря об исследованиях, Мовия буквально остался чистым листом.

- И наконец третье, что вы сделали. Признаться, это самое удивительное, - продолжил Баррис. - Сто лет назад вы в одиночку отправили мурлоков в воды акватории, натравив их на эльфов, людей и другие расы, а когда война затянулась, вы приказали им вернуться обратно в океан, этим самым снискав всеобщее уважение. Мастер Мовия, если вы хотите спросить меня, какие у меня доказательства, то я отвечу. Все доказательства находятся в вашей башне. Каждый раз, когда кто-то активирует заклинание, он использует определенные материалы. Тоже относится к созданию магических зелий… И эти действия оставляют соответствующие следы. Ваши заметки перечня заклинаний совпадают с полным списком того, что вы делали. Скорее всего, вы и сами осознавали, что они станут указывающими на вас уликами, но даже зная об этом, вы не решились их уничтожить. Ведь без них вам бы стало сложнее работать. Поэтому, чтобы их защитить, кроме запирающей магии, вы не погнушались использовать проклятия... Жаль только, что ваши знания в этой области настолько плохи, что вы могли в лучшем случае скрыть их от учеников и мирян. Но не от такой старой лисицы, как я.

Мовия молчал. Он сидел за столом, склонив голову и сжав руки, а на его лице не было ни малейшего выражения.

Члены Эльфийского Совета продолжали перешептываться между собой, в то время как председатель в упор уставился на Мовию и призвал:

- Мастер Мовия, пожалуйста, скажите хоть что-нибудь.

Мовия по-прежнему молчал. Председатель и Баррис несколько минут обменивались мнениями. Эстер, одетая в мужскую одежду, присоединилась к их диалогу, представляя третью сторону.

Баррис предложил не руководствоваться только его обвинениями, а обратиться в Общество Исследователей Магии. Они пришлют инспекционную группу для дальнейшего выяснения обстоятельств, а все расследование и сбор доказательств будут проводиться под наблюдением Эльфийского Совета. Если потребуется, "светловолосый маг Башни Истины", мог выступить гарантом справедливого расследования перед Саго.

Председатель хмурил брови и часто кивал головой. Наконец, Мовия испустил протяжный вздох.

- Я действительно не понимаю... Как вы можете быть такими?

В зале совещаний воцарилась тишина. Мужчины смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.

- Полукровкам вы каждый раз предпочитаете людей, - Мовия рассмеялся: - Как бы это ни было нелепо. Но почему? Это культурная традиция островных эльфов? Неужели люди внушают больше доверия?

- Мовия, - напомнил ему председатель, - следи за языком. К твоему сведению, вера кому-то не определяется его родословной. Мастер Финнинат и мастер Гершоу заслужили доверие к себе. Мовия, это я не понимаю... Зачем было делать подобное ?

Мовия поднял голову, в его глазах стояли слезы.

- А ты как думаешь? Спросите себя... Вы никогда не стали бы меня уважать. Никто и никогда не стал бы мне по-настоящему доверять...

Председатель холодно на него посмотрел.

- Сколько жизней было погублено из-за тебя? Кто сказал, что среди них не было никого, кто в тебя верил?

- Я всегда защищал Сохи! - Мовия оттолкнулся от края стола и вскочил. Его голос был резким и дрожащим: - Я всегда старался свести к минимуму потери среди эльфов, старался оградить своих соотечественников! За последние годы от рук мурлоков не погиб ни один эльф! Что касается серых троллей и халфлингов... то учитывая, как далеко они находятся, заклинание моего наставника не смогло бы их защитить. В тоже время, когда появлялись мурлоки, их столкновения служили для нас сигналом об опасности и предупреждением быть начеку. Что касается людей… За столько лет разве наши отношения с ними не становятся все лучше и лучше? Ни одна из сторон не испытывает недовольства. И сплотились мы благодаря мурлокам!

Услышав такое, Эстер не сдержалась:

- Сплотились? Вы вычисляете дату алого полнолуния, за несколько дней собираете орду волноловов, а затем заставляете их атаковать крепость Черного Утеса. А затем, когда мы взываем о помощи, вы активно шлете к нам своих людей… В ваших глазах это называется сотрудничество и сплоченность?

Мовия ответил:

- Но, в конце концов, мы вовремя оказали помощь, чтобы согнать мурлоков с суши. Я не хотел причинить вам вреда.

- Хватит! Замолчи! - прервал его председатель и опустил голову, массируя брови.

Мовия утер с глаз слезы и ткнул пальцем на председателя и стоящего рядом с ним Барриса.

- Я не понимаю... Какое право имеет Баррис Гершоу копаться в моих делах? Вы игнорируете мои кропотливые усилия и осуждаете то, что я сделал, но при этом принимаете его как почетного гостя? Он пришел из Белой Башни ледяных равнин и был учеником некроманта Ириэля! Даже если он ушел оттуда, он всегда оставался некромантом. Боюсь, он даже не помнит, сколько отвратительных заклинаний за свою жизнь он произнес и какой кровью запятнал свою мантию! Как может человек с таким сомнительным прошлым обвинять меня перед Советом острова Сохи?

Лицо председателя застыло. Но Баррис, ничуть не смутившись, просто молча смотрел на Мовию.

От такого Эльф на мгновение запнулся и продолжил:

- Мы все знаем, что сделал Ириэль. Он стремился открыть дорогу в Инферно, хотел властвовать над демонами, мечтал обрести невиданное доселе могущество... А что же его ученик Баррис? Мастер Баррис уже реализовал его амбиции! Совсем недавно он с помощью неизвестных средств установил связь с одним из потусторонних миров и освободил Костяного Короля, заточенного богами тысячи лет назад! Лучше бы вам заглянуть в религиозные книги, чтобы понять, что это за опасное существо!

Мовия перевел взгляд на странного посланника Саго, а затем на сидящего за ним Костяного Короля.

- Раз уж вы собрались отдать Башню Морской Бездны на расследование Обществу Исследователей Магии, то разве... Баррис Гершоу, разве тебя и твоего ученика, а также твоего порочного союзника, не должно также отдать под суд?

В ответ на обвинение Баррис сухо улыбнулся:

- Мастер Мовия, у вас повредился рассудок?

- Вы знаете, о чем я говорю.

Только Эльф смотрел не на него, а неподвижным взглядом уставился прямо на Лота.

- Хорошо, - откликнулся Баррис. - Итак, тогда будет ли мне позволено поинтересоваться, когда именно я освободил Костяного Короля? И что же такого порочного я учинил с этим союзником-полубогом после его освобождения?

Лот бросил быстрый взгляд на морщинистое лицо Барриса и про себя ответил: “Ты живешь с этим союзником-полубогом, да еще с ним целуешься.”

Ответить Мовия, естественно, не мог. Баррис продолжил:

- Вы предлагаете провести расследование и в отношении меня? Конечно это можно устроить. Да будет вам известно, что с тех пор, как я оставил Белую Башню ледяных равнин и по сей день я всегда находился под наблюдением и дознанием Общества Исследователей Магии, даже когда я был его Председателем. Если из-за моего поведения у вас на мой счет возникли подозрения, вы можете сообщить об этом соответствующему лицу или организации, и если они захотят меня допросить или взять показания, безусловно, я буду добровольно с ними сотрудничать. Надеюсь, вы поступите так же, Мастер.

- Люди так бесстыдны, - усмехнулся Мовия. - Полубог Костяной Король находится в этой комнате!

Председатель потер виски, размышляя, не началась ли у него мигрень. Он поднял глаза на эльфийского мага и спросил:

- В этой комнате? Где?

Мовия указал на Лота. Сидящая перед ним Эстер сделала ничего непонимающий вид:

- Я?

- Не ты! Тот, кто за тобой!

В данный момент личность Лота была такой же как у Эстер: посланник Башни Истины из имперской столицы. Он ничего не сказал, лишь молча посмотрел на эльфа.

Собравшиеся в зале совета даже не удосужились второй раз посмотреть на Лота. После того как все обменялись перешептываниями, их взгляды, полные отвращения и жалости, скрестились на Мовии.

У председателя на самом деле разыгралась мигрень. Позвав двух солдат, он приказал им вывести Мовию. До прибытия следственной группы из Общества Мовии предстояло находиться под домашним арестом в одной из комнат башни.

Правда, у председателя возникло небольшое беспокойство. В конце концов, Мовия был магом, что если он окажет сопротивление? Или вдруг он воспользуется заклинаниями и сбежит? Баррис посоветовал ему не волноваться и просто приставить к нему охрану. Мовия не причинит вреда стражникам и не воспользуется магией, чтобы сбежать.

На такое у него не достает ни мужества, ни способностей.

В течение долгих лет он вкладывал всю свою душу и силы в плетение лжи. Что же касается других сфер, к сожалению, его способности не дотягивали до уровня даже старшекурсников полуострова Пяти Башен. В защите его башни зияли многочисленные дыры, а он сам даже не заметил, что голос Эстер искажен магией...

Если бы не изоляция Башни Морской Бездны, Мовия никогда не смог бы называть себя Мастером.

===================

Баррис расположился под виноградными лозами и дремал.

Покинув Башню Морской Бездны, он остановился в простой гостевой комнате, предоставленной ему Эльфийским Советом. Больше он ни во что не планировал вмешиваться. Какова будет дальнейшая судьба Мовии - решит Общество Исследователей.

Эстер временно покинула остров, вернувшись к управлению рукапитонами. Тайно получив от Барриса наставления, теперь она могла самостоятельно управлять всеми рукапитонами в проливе. Она убрала беспорядок, расчистила водные пути, и только потом перевела орудиям казни в состояние покоя.

Благодаря их встрече, Баррис легко смог связаться с полуостровом Пяти Башен. Институт все еще отчаянно искал “двух пропавших учеников”, и теперь, когда Баррис сказал, что лично их нашел, маги наконец почувствовали облегчение.

На дворе стояло знойное лето, но в тени виноградных лоз было довольно свежо. Баррис полулежал на скамейке, глаза его были закрыты, и он невольно стал представлять будущее Башни Морской Бездны.

“Этот эльфийский ученик Хайу очень способный. Он хорошо знает основы, но явно слишком засиделся на месте... Он может дже напрямую отправиться на полуостров Пяти Башен или сперва в университет Хильды, где для окончательной шлифовки его знаний ему потребуется не больше пары лет. Ручаюсь, что пройдет совсем немного времени и он сможет стать более достойным мастером, чем Мовия…”

Вдруг на него наползла тень, полностью перекрывая пятна света, пробивавшееся сквозь зазоры между листьями.

Баррис слегка приоткрыл глаза: рядом присел Лот, опираясь руками на скамью по обе стороны от него.

Не дожидаясь, пока чародей отреагирует, Лот произнес:

- Баррис, я пришел с тобой поговорить.

“...Что, опять? Ты так говоришь всякий раз, когда очередное дело подходит к окончанию. Неужели нужно настолько придерживаться сюжета любовного романа?”

Баррис сел ровнее.

- Хорошо... о чем Вы хотели поговорить?

Выражение лица Лота было убийственно серьезным.

- Я хочу тебе кое в чем признаться.

- О?

- Я поцеловал Мовию.

- А, понятно... - отозвался Баррис. - В противном случае, с чего бы ему соглашаться на допуск кораблей крепости... Я уже думал об этом. Что именно Вы, скорее всего, наложили заклинание и взяли его под контроль.

Лот окинул его взглядом.

- Я чувствую себя такииим виноватым.

Баррис серьезно обдумал его замечание.

- Эм... милорд, Вы целовали трупы, и не единожды. Вы целовали голема. Вы целовали грязеубийцу. Вы целовали собаку. Вы целовали волка в лесу. Вам не кажется, что поцелуй с эльфом Вы несколько утрируете?..

- Опять притворяешься. Ты же понимаешь, о чем я.

Свисающая под тенистым виноградом ветка глицинии мягко колыхалась, украсив гладкую голову старого мага мелкими бледно-золотистыми цветами.

Лот неотрывно смотрел на мага, отчего Баррису стало не по себе.

- Милорд, не могли бы Вы перестать пялиться на мою макушку?

- Ничего подобного, - заулыбался Лот. - Я смотрю в твои глаза.

Баррис не удержался от насмешки:

- Любуетесь моими обвисшими веками и морщинами, которые способны прихлопнуть комара?

Лот ответил вопросом на вопрос:

- Используя иллюзию старости, не боишься, что Мовия это заметит?

- Это заклинание трансформации, а не иллюзия, - сказал Баррис. - Я тоже считаю, что иллюзия слишком примитивна, и ее он еще смог бы узнать... Но не трансформацию. У меня сложилось довольно точное представление о его способностях, когда я осматривался в башне. Он крайне грубо разбирается в магии и не сможет увидеть, что на мне заклинание.

Лот продолжал глядеть поверх его головы, и Баррис это чувствовал.

- Ты не собираешься перевоплотиться обратно? - спросил Лот.

- Пока нет. Все равно скоро Эльфийский Совет позовет меня для обсуждения дел. Я уже поставил их в известность, что отбуду сегодня днем, оставив со всем разбираться “своего ученика”. Только тогда я смогу отменить заклинание трансформации со своего тела. К сожалению, в словах ученика Клайва пока нет никакого веса, поэтому только от облика старины Барриса есть хоть какой-то прок.

- Ты такой интересный, когда с серьезным видом врешь, - заметил Лот.

- Вы о том, как я отвечал Мовии? - Баррис улыбнулся. - Ну, я лгал всю свою жизнь. Как я уже говорил, все, что делал Ириэль, я делал не хуже, просто я вел себя не так, как он. Мовия говорил, что моя мантия перепачкана в крови и что я душегуб. На самом деле он не ошибся. Мовия солгал эльфам острова Сохи, но зная, скольких людей дурачил я... Боюсь, их будет гораздо больше. Я лгал ежедневно, и сегодняшний день - не исключение.

Во взгляде Лота вспыхнули огоньки, которые переместились с лысой головы чародея на его глаза. Когда их взгляды встретились, Баррис посмотрел в сторону.

Веки старика были настолько толстыми, что когда он смотрел вниз, Лот видел только щелочку между верхними веками и мешками под глазами, не способный различить тот темный пронизывающий серо-зеленый цвет.

Маг задумчиво посмотрел на свои бледные руки и вздохнул:

- Видите ли, Баррис Гершоу уже давно не тот простодушный и робкий двадцатилетний ученик, которым он был. Разочарованы?

Лот проговорил:

- Но мне ты не лгал.

Было время, Баррис сам так считал и даже в какой-то степени гордился этим. Но почему-то, как только эти слова вырвались из уст Лота, Баррис почувствовал себя скорее тщеславным, а не уверенным в себе.

“Что, если бы я солгал тебе? Или... я сейчас тебе вру?”

Внезапно Лот ухватил Барриса за подбородок и поднял его лицо. В глазах мага промелькнуло удивление и немного неприятия, на которые Лот не стал заострять внимания, а попросту опустил голову и поцеловал его.

Он целовал его очень крепко, и поцелуй показался более грубым, чем в предыдущих случаях. Он провел кончиком языка по верхней губе мага и даже коснулся им десен... После чего Баррис уперся в его плечи и с силой отпихнул.

Баррис хватал ртом воздух, на его лице явственно читалось потрясение. Лот снова попытался придвинуться ближе, но чародей руками уперся тому в грудь.

- Почему? - спросил Лот. - Разве ты меня уже не принял?

Баррис одной рукой его толкнул, а другой прикрыл рот.

- Вы... Но это отличается... Я...

- Почему ты заикаешься?

Лот сознательно задавал эти вопросы. Глядя на выражение лица Барриса, он уже понял, что происходит.

- В этой старческой оболочке у тебя не хватает нескольких зубов, - без обиняков заявил Лот. - Хотя есть заклинания, которые позволяют сделать их крепче или даже вырастить новые зубы, но ты решил на себя их не накладывать. Ты, как многие упрямые старики, которые знают, что средство есть, но продолжают цепляться за свои гнилые зубы. Уголки твоего рта загнуты вниз, губы сухие, как наждачная бумага, лицо серое, кожа обвисла, скулы заострились и на них появились пигментные пятна... В тот момент, когда я тебя поцеловал, ты ведь испугался?

Руки Барриса медленно опустились. Он склонил голову не зная что сказать.

- Дорогой Баррис, как ты думаешь, для чего я сделал тебя моложе? - Лот снова сел чуть ближе. - Молодость, здоровье и волосы - это ведь прекрасно, и мне бы хотелось, чтобы они были у нас обоих. Но это не значит, что в твои восемьдесят четыре ты мне противен. Это не значит, что я не хочу целовать тебя лысого. Неважно, кто ты - жалкий ученик, легендарный архимаг, богатый одиночка или старый интриган... Все это вместе и есть Баррис Гершоу. Когда я признаюсь тебе в чувствах, я хочу всего тебя.

Он обхватил сухие руки старика и поцеловал тыльную сторону каждой его руки.

- Иногда ты принижаешь мой интеллект. Я живу очень долго, я не идиот... И я вижу тебя насквозь. Не бойся. Все, что я когда-либо хотел - это всего тебя, а не нереальный образ идеальной фальшивки. Поэтому я никогда в тебе не разочаруюсь.

Закончив говорить, Лот снова прижался к нему. Его губы коснулись скул старика, а затем скользнули вниз, к его губам. На этот раз Баррис не отказывался, но и удовольствия не получал, и Лот это почувствовал и остановился.

Не было смысла в том, что он не возражал против стольких вещей: в конце концов, это была проблема Барриса, которую он никак не мог преодолеть.

- Кстати, помнишь книгу, о которой я упоминал? - Лот сменил тему, больше не пожирая глазами блестинку Барриса.

- Помню, - откликнулся Баррис. - Вы нашли ее в башне?

- Нет. И это странно, что я ее не нашел. В принципе, теперь-то мне некуда спешить, ведь я уже свободен... Мне просто любопытно, что это за книга? Тогда я очень ясно от нее почувствовал и след божественного искусства, и силы иного мира. Следовательно, ее создали еще до раскола миров, и в ней могло бы быть очень много чего интересного... Но сейчас я ее не чувствую. На острове ее больше нет.

Баррис тоже проявлял некоторый интерес к древней книге с многовековой историей. Жаль, что Лот тогда не успел на нее заглянуть даже мельком: как она выглядит, как называется. Можно было бы спросить у Мовии, и, возможно, он даже знал, где она сейчас находится... Но это было несколько затруднительно. Сейчас Мовия должно быть их ненавидел, так что даже если он что-то знал, то ничего бы не сказал.

Со стороны двора донеслись эльфийские голоса. Баррис поспешно сделал знак Лоту подняться или хотя бы так сильно к нему не прижиматься.

Вошел эльфийский слуга и слегка поклонился:

- Мастер Гершоу, вас желает видеть ученик магической башни Хайу.

Сереброволосая девушка присела на камне у горного ручья и развернула недавно купленную карту.

Позади нее послышался шорох и она обернулась. Эльфийский маг Пинус Тунберг надсадно пыхтя пытался взобраться на покатый просторный валун.

Одиллия протянула ему руку.

- Почему больше не паришь в своем костяном кресле?

Пинус Тунберг держал в руках бурдюк с водой и мешочек с печеньем. Изначально он хотел подкрасться к девушке сзади и поднести угощение прямо к ее рту... Но после нескольких безуспешных попыток взобраться на валун, ему пришлось смиренно положиться на помощь Одиллии.

- Кресло сломалось, а я не успел сделать новое, - объяснил Пинус Тунберг. - К тому же я не собирался использовать его постоянно, планируя больше гулять вместе с тобой. Идя бок о бок, мы бы держались за руки, любуясь темным и таинственным лесом...

Одиллия отрешенно кивнула, продолжая изучать карту. Пока она не видела, Пинус Тунберг достал что-то из кармана, взмахнул руками, заставив подарок парить и бесшумно опуститься перед глазами Одиллии.

Это было темное, но не менее роскошное ожерелье, на цепочке которого были нанизаны крошечные нежно-серые лунные камни, а подвеской служила приглушенно-фиолетового цвета жемчужина неправильной формы, усыпанная россыпью черных кристаллов.

- Что это? - девушка удивленно посмотрела на эльфа.

- Я купил его вчера в Фэйсисите, - Пинус Тунберг с радостью помог ей надеть ожерелье. - Это место славиться своими украшениями. Зайдя туда, как я мог не купить тебе подарки? Фэйсисит еще называют Изумрудным город, потому что чаще всего там встречаются именно зеленые драгоценные камни. Я долго ходил и выбирал, но решил остановиться не на изумрудах. Мне кажется, что такой стиль тебе подходит больше. Посмотри. Он темный и чистый, мягкий и таинственный - он идеально соответствует твоему образу…

Прежде чем Одиллия успела что-то сказать, как в разговор вмешался ехидный голос:

- И сколько ж это стоит? Откуда у тебя на него деньги?

Пинус Тунберг недовольно завертел головой и увидел в тени у ручья рыжеволосого юношу - “уничтожителя кресла”, который и подорвал его любимый костяной трон. Он же Розай Гримм. Он же Красный Стервятник.

- Угу, ожерелье довольно дорогое, - согласился Пинус Тунберг. - Но для такого опытного искателя приключений как я - это мелочь.

Розай усмехнулся:

- Ну да, у твоих матери и учителя действительно много денег.

Пинус Тунберг за словом в карман не полез:

- Князь Ланто тоже богат, намного богаче моей матери. Если завидуешь мне, то можешь тоже обратиться к нему за деньгами. Ты же для него даже облысел, так что глядишь - он согласится тебя подкормить.

- Изволь. В отличие от некоторых, мне присуще чувство стыда.

- Ты целовался с собственным племянником и имеешь наглость утверждать, что у тебя есть стыд?

- Норада я только использовал!

- О, я понял. Тебя корежит, когда ты наблюдаешь за нашей с Одиллей любовью? Томишься по Нораду? А он, наверное, до сих пор тебя ищет. Выпустив тебя, после этого он собрал людей и прошерстил все горы, стараясь тебя разыскать. Представляешь, он по-настоящему в тебя втюрился. Когда это путешествие закончится - возвращайся к нему и целуйся на здоровье.

Розай долго молчал, прежде чем наконец прошипел:

- Всем магам нужно зашивать рты.

Пинус Тунберг услышал его и выпалил в ответ:

- А всех колдунов нужно обрить.

Розай сжал кулаки и скрипнул зубами, намереваясь встать, когда на его плечо легла рука и мягко придержала его на месте. Крепкий молодой человек с темными медными волосами подошел к нему и без выражения покачал головой.

Пинус Тунберг поначалу был горд собой, но когда он обернулся и увидел взгляд Одиллии, тут же послушно сдулся.

По пути Пинус Тунберг и Розай то и дело обменивались словесными пикировками, и каждый раз Одиллия и Зигфрид вынужденно их затыкали.

Для удобства передвижения Зигфрид не использовал форму грифона, а на время перешел в человеческий облик, превратившись в дородного лесничего. Однако из-за того, что магия перевоплощения была его слабым место, он не мог превратиться просто в человека. Мало того, что у него был паралич лица, так еще от него веяло аурой Преисподней и ужасом, внушаемым грифонами. По этой причине его боялись везде, куда бы он ни шел.

Розай всегда чувствовал себя перед ним робко. Отчасти потому, что колдуны благоговеют перед дыханием Адовой Бездны, а отчасти из-за Костяного Короля... Вначале, когда для общения с Розаем Владыка взял тело Зигфрида под свой контроль, он вел себя очень властно, и на данный момент Розай даже не догадывался, насколько у Зигфрида ранимая душа.

Одиллия смотрела на карту и одновременно телепатически разговаривала с Зигфридом.

- [Мы недалеко от нее.]

Зигфрид также мысленно ответил:

-  [Я тоже ее чувствую. Почему она до сих пор не пришла в себя? Ведь хозяин уже давно вернулся.]

- [Не знаю. Может, с ней что-то случилось? Может, она заснула и не может проснуться? Также как ты.]

Услышав это от Одиллии, Зигфрид выглядел обиженным.

- [Я знаю, что глупый. Но Одетта не такая как я. Она умнее и сильнее меня...]

- [В каком-то смысле она могущественнее любого из нас, - Одиллия неторопливо свернула карту. - Хозяин наделил ее божественной силой, так что она сама по себе источник божественной магии. Пока она с нами, нам будет легче найти истончившиеся границы измерений.]

- [Кстати, об этом… - спросил Зигфрид. - А твой парень в курсе? О наших поисках Одетты, о поиске тонких границ и прочем…]

- [Он не мой парень.]

- [О... извини. Маг Пинус Тунберг об этом в курсе? Розаю Гримму известна только малая часть всей истории. Хозяин просто предложил на него поработать, а он с радостью согласился. Однако, он не знает о наших истинных личностях. Я сказал ему не распространяться о цели нашего путешествия, и я не думаю, что он поделился этим с Пинус Тунбергом, верно?]

Поскольку диалог происходил непосредственно в сознании друг друга, ни человек, ни эльф их не слышали, и Одиллия позволила себе разговор в более развязной манере:

- [Пинус Тунберг ничего не знает. Кроме язвительных колкостей Красный Стервятник ему ничего не скажет. А от меня правду он тем более не услышит. Пусть перед людьми он выставляет себя дураком, но он все-таки маг... Он должен понимать, что значит “Божье творение”. Узнай он о планах хозяина и о наших истинных сущностях... Он бы умер от страха.]

Немного подумав, она добавила:

- [А даже если не умрет, так сбежит.]

Зигфрид уставился на нее. Одиллия намеренно отводила взгляд. Через некоторое время Зигфрид сказал:

- [И кажется мне, что хозяин тоже так думает...]

- [Что?]

- [Хозяин уже раскрыл его чародейству Баррису о своем поиске тонкой границы между измерениями, и его чародейство не выступил против. Однако хозяин продолжает скрывать от него наши сущности. Раньше я много размышлял, почему… Думая об этом теперь, возможно, хозяин также боится напугать этого мага.]

- [Вот ОН - не просто “испугается”, - подхватила Одиллия. - Он может даже остановить хозяина и отнестись к нему как к врагу.]

- [Не думаю. Он очень добр к нашему хозяину.]

Одиллия слегка опустила голову, пряча сумрачные всполохи в своих глазах.

- [Люди страшатся абсолютной силы. И этот страх быстро перерастает в ненависть. Прошли тысячи лет, а я до сих пор помню причину, по которой от хозяина отреклись, почему его изгнали...]

Зигфрид проговорил:

- [После того, как ты это упомянула, мне тут кое-что пришло в голову... Есть кое-что, чего я никогда не понимал...]

- [Что?]

- [Боги построили для Хозяина темницу, но почему они не заключили туда и нас? Или даже... они могли нас просто уничтожить. Все-таки для истинных богов мы ничто.]

Одиллия ненадолго задумалась:

- [Это... Я тоже не понимаю. Зигфрид, мы прошли через столько лет, что я многое забыла... Я знаю о событиях в общем, но не могу вспомнить детали того года.]

- [Да, прошло слишком много времени, - вторил ей Зигфрид, - Кстати, заключение Хозяина произошло до раскола миров? Или после?

- [Конечно после! - сказала Одиллия. - Сначала они полностью отделили миры друг от друга, чтобы остановить увеличение числа тварей Инферно. А после этого наш Хозяин еще какое-то время вычищал оставшихся на земле демонов. И именно на этом этапе были созданы мы.]

- [Если так подумать, то здесь что-то не сходится… Инферно в тот момент было уже далеко, но и боги тоже... Так как же они нас нашли и как заточили Хозяина?]

- [Подожди... Я что-то неправильно помню?]

- [Мои воспоминания тоже мутные… Может, Одетта вспомнит. Она точно вспомнит...]

========================

Пока Баррис беседовал с эльфом Хайу во дворе, Лот выдумал предлог и скрылся в доме.

Несколько часов назад Лот получил магическое послание. Сообщение было прикреплено к перу грифона и отправлено с помощью заклинания переноса. Только это была не телепортация, которую практиковали чародеи, а навык из арсенала колдунов.

Отправителями, очевидно являлись Зигфрид и Красный Стервятник. Будь это не слишком далеко, Владыка мог бы напрямую поговорить со своими творениями телепатически, но не теперь. Зигфрид был настолько далеко, что он даже не ощущал своего ребенка.

Легонько погладив перо, он позволил посланию медленно проникнуть в свое сознание.

Недавно Красный Стервятник, следуя подсказкам, привел Зигфрида в независимый город-государство Фэйсисит. Изначально он просто выслеживал потусторонние силы, но кто бы мог подумать, что прибыв в этот город, Зигфрид неожиданно почувствует ауру Одетты. Одетта была третьим творением Костяного Короля. Наследуя божественную силу, она была самым могущественным его ребенком.

Пока они находятся достаточно близко, творения Владыки могли друг друга ощущать. Зигфрид попытался связаться с Одеттой, но та не ответила. Тогда Зигфрид и Красный Стервятник решили зайти дальше на север, исследуя направления, указанные колдуном, и попутно выяснить, где находится Одетта.

Колдуны очень чувствительны к стихиям, почти как собаки, которых натаскивают на поиск потусторонних колебаний. И в этом с ними не могли сравниться ни маги, ни жрецы. Владыка удовлетворенно подумал, что как ни крути, он хорошо умеет подбирать правильных людей.

Покинув Фэйсисит, к удивлению Зигфрида они встретили Одиллию. До этого он был так сфокусирован на Одетте, что даже не понял, что Одиллия тоже находится рядом.

Одиллия была отослана Костяным Королем к лесу Самоцветов, вот и оказалась в том месте. Правда не одна, а с Пинус Тунбергом. Стоило им увидеть друг друга, как Пинус Тунберг и Красный Стервятник начали собачиться, доставляя Зигфриду и Одиллии ту еще головную боль.

В народе говорят, что чем больше заклинателей, тем легче, вот их ряды и пополнил коллега Пинус Тунберг. В послании Зигфрид особо подчеркнул, что они не сказали Пинус Тунбергу о цели поездки, и что эльф заинтересован только в Одиллии, а на само путешествие ему в общем-то наплевать.

Прочитав сообщение, Лот испустил протяжный вздох. Был один факт, который Одиллия была вынуждена скрывать от Пинус Тунберга, который он сам также скрывал от Барриса.

Но ложь - это как ограждение на краю обрыва.

При наличии ограждения вы не обязательно будете в абсолютной безопасности, а при отсутствии ограждения вы не обязательно отступитесь и упадете... Но никто не хочет рисковать и проверять ограждение на прочность.

Лот слышал негромкую беседу во дворе.

Хайу пребывал в расстроенных чувствах. Он принял решение сотрудничать с расследованием: предоставить материалы Эльфийскому Совету и Обществу Исследователей Магии и в случае необходимости пойти на допрос в качестве свидетеля. Но Мовия яростно упрекнул его в предательстве и назвал его приспособленцем. Сказал, что ученик, предавший своего наставника, не будет принят ни одним магом… Теперь на Хайу давило противоречивое чувство вины: с одной стороны он знал, что поступает правильно, а с другой - этим он действительно предал своего наставника.

Баррис в свое время сделал то же самое, причем сделал это более радикально. Он негромко поведал Хайу о своих тогдашних мыслях: вначале на ледяных равнин, а затем о полуострове Пяти Башен и университете Хильды.

Хайу внимательно слушал. Когда это дело завершится, возможно, он и двое его товарищей на время покинут остров Сохи, чтобы продолжить знакомство с миром магии и знаний.

Слушая голос Барриса, Лот начал про себя фантазировать: “Если бы Баррис, узнал, что у меня есть творение, как бы он отреагировал?”

Возможно, он испытает легкий шок или лишь немного испугается, но точно продолжит проводить с ним время.

Захочет ли он ему помешать принять божественную силу Черного Озера?

Может, так и будет. Он начнет его останавливать и наверняка попытается заставить его не доводить дело до конца.

А если он унаследует силу Черного Озера и станет полноценным Истинным Богом... И только когда все завершиться, тот узнает, что у него в его мире уже есть творения?

Оставит ли он его? Скорее всего нет.

Но тогда он уже не сможет понять, сам он не хочет уходить или же боится.

Потому что... Есть фундаментальные знания о божественных сферах, которые обыватели могут и не знать, но такой ученый, как Баррис, безусловно в курсе: "Творение” - это связующее звено между Богом и реальностью. Бог, у которого есть в ней творение, становится истинным Богом того мира.”

На данный момент Лот был всего лишь полубогом, и не имело значения, были у него творения или нет. Но как только он обретет силу Черного Озера, он станет единственным Богом, существующим в этой плоскости.

Правда, ему нужна только сила, а не власть. Но другие не захотят в это верить. Иначе он не был бы заточен богами в Топях Мертвецов.

Полубог, сражавшийся с демонами, заслуживает славления. Но полубог, создавший жизнь - порочен и опасен.

Если подобным образом повели себя Три Бога Света, то как могут не испугаться люди? Даже если бы Баррис не был к нему враждебен, он наверняка бы его боялся и начал отдаляться.

Именно поэтому он решил не знакомить Барриса со своими тремя детьми. Пока он ничего не знает, его маг всегда будет здоров и счастлив.

Ротбард хорошо знал цену признания. Он не собирался рисковать во второй раз.

Беззвездная ночь.

Внутри крепости Черного Утеса.

Дверь в подземное помещении была заперта изнутри, а единственное окно в нем находилось высоко в стене и было плотно закрыто.

По центру комнаты стоял деревянный стол, над которым висел небольшой тускло-желтый шар, освещавший только ближайшее пространство. Остальная часть комнаты оставалась абсолютно черной.

Напротив друг друга сидело два человека. Один - допрашивающий, другой - допрашиваемый.

- Все еще не хочешь признаваться? - задал вопрос Баррис, вернувшийся к своему двадцатилетнему облику. - Говори! Зачем ты сюда приехала на самом деле? Ты же принцесса! Как ты могла так поступить?

- Что такого я сделала? - вскрикнула Эстер.

- Ты проделала весь этот путь в одиночку, еще и без эскорта, и наверняка даже от императора скрыла свое местоположение. Ни одна душа во дворце и за его пределами не знает, что ты в крепости Черного Утеса! А что, если что-то случится? Что, если тебя ранят? Конечно, сейчас тебе наверняка хочется мне напомнить, что ты не просто принцесса, но и маг... Но маг тем более не должен действовать в одиночку!

Эстер вздохнула:

- Учитель, я не действовала в одиночку. Сэр Нэйлор меня защищал.

- Вот уже нет! Он один из факторов риска!

Принцесса устало накрыла рукой лоб:

- Учитель, мне не четырнадцать, мне двадцать четыре... Отец в моем возрасте был уже женат...

- Итак, ты действительно собралась привести того рыцаря к себе домой в качестве зятя? - спросил Баррис. - И он на это согласен? Даже зная, что ты некромант?

- Мы уже об этом говорили, но пока ни к чему не пришли... Ведь нам обоим трудно себя изменить, - сказала Эстер. - Но мы достигли компромисса: мы не будем заострять на этом внимания и не будем торопиться.

Баррис покачал головой:

- Молодежь! Вы всегда что-то делаете, потакая своим хотелкам, но не умеете смотреть в долгосрочную перспективу. Все знают, что ты влюблена в Нэйлора, и если вы с ним не поженитесь, именно ты будешь опозорена и станешь главным аристократическим посмешищем, которому перемывают косточки за столом после ужина. К тому же, пока ты встречаешься с ним, ты вынуждена отвергать ухаживания других людей, что равносильно отказу от более достойных вариантов. А если в будущем Нэйлор тебя бросит, ты просто потратишь зря свое время и останешься ни с чем! Даже если ты унаследуете трон, тебе будет трудно добиться уважения, которого ты заслуживаешь, и ты останешься в изоляции...

- Учитель, я помню, что вы всегда говорили: “Людям, которые копаются в мозгах трупов, не пристало заботиться о чести и бесчестии…”

- Не надо приплетать сюда то, что не имеет отношения к делу! - Баррис хлопнул по столу. - Ты - не остальные маги, ты - принцесса и наследница престола! Есть вещи, о которых ты должна думать.

Эстер хотелось зевнуть, но она сдержалась. Она посмотрела на тускнеющий шар света и сказала:

- Если вы действительно так думаете, то вам не следовало вызывать меня на разговор посреди ночи. Теперь, когда вы Клайв, а мы двое - мужчина и женщина, причем “одного возраста”, если кто-то узнает об этой маленькой беседе в темной комнате, вот тогда я действительно буду опозорена.

Баррис усмехнулся:

- Не будешь. Во-первых, все в крепости, кроме сэра Нэйлора, считают тебя мужчиной, а во-вторых, я установил в комнате маскировочное силовое поле, чтобы никто не смог нас ни услышать, ни увидеть.

Пока он это говорил, из-за двери донеслось ехидное хихиканье. В дверь постучал Лот.

- Но я все слыыышал.

Баррис подпер лоб рукой:

- Почему Вы снова подслушиваете...

- Потому что это интересно, - Лот протиснулся в дверь, магический запрет на которой не возымел на него никакого действия. - Но на этот раз позволь мне уточнить. Я не ставил целью подслушивать. Я шел на кухню за ночным перекусом. Почему при все при том, что крепость Черного Утеса просто огромная, вы для своих посиделок выбрали именно кухню?

Пошарив в полумраке, он нашел бутылку молока и пару небольших круглых булочек, затем сел рядом с Баррисом и принялся их есть, поглядывая на мага и принцессу с выражением “продолжайте”.

Баррис спросил:

- Эстер, ты так и не ответила мне на мой вопрос. Зачем именно ты приехала в крепость? Я не верю, что ты здесь только из-за желания побыть с Нэйлором. Дитя, будь со мной честной. Я не ставлю целью вас разлучить, я просто пытаюсь помочь тебе предвидеть все риски.

Эстер молчала. Лот не сводил с нее внимательный взгляд.

- Все в порядке, - сказал Баррис, прочитав ее мысли. - Лорд Ротбард заслуживает доверия. То, что допустимо говорить мне, можно сказать и ему.

Принцесса была потрясена:

- Учитель, вы с ним уже в таких отношениях?

Лот ответил, опередив Барриса:

- Дадада!

Баррис опустил глаза и нахмурил брови. В конце концов, Эстер начала выкладывать правду:

- Учитель, вы правы. Я приехала не только для того, чтобы встретиться с Нэйлором. Не переведи вы разговор на тему брака и чести, я бы уже сама рассказала вам все в подробностях.

“Я увел тему в сторону? - Баррис был искренне потрясен. Он посмотрел на Костяного Короля, и вдруг по его позвоночнику пробежал холодок. - Неужели я так сильно от него заразился? Я теперь тоже пристрастился задавать вопросы и прыгать с темы на тему?”

Эстер продолжила:

- Сэр Нэйлор столкнулся с кое-чем... очень неприятным и личным. Он нуждался в помощи чародея, и желательно того, кто изучал некромантию. Но... он не доверяет таким заклинателем. Единственная, кому среди подобных людей он мог открыться, оказалась я. Поэтому ему пришлось обратиться за помощью ко мне.

Баррис не смог не заметить:

- В то время, как мы буквально нужны всем, он ставит себя выше этого и заявляет, что в нас не верит. Ха-ха! Ох уж это типичное отношение рыцарей Храма.

Едва он закончил говорить, как снова похолодел: “О нет, я не только стал еще одним любителем совать нос в чужие дела и отклоняться от темы, но даже заразился дурной привычкой перебивать других!”

Он печально плотнее сжал губы и перевел все свое внимание на Эстер, поощряя ее взглядом продолжать.

Это дело касалось семьи сэра Нэйлора: обоих его родителей и, вероятнее всего, Храма.

В крепости службу проходили рыцари двух типов: одни из них были частью сухопутного войска империи, которые присягали на верность местному лорду, а другие - храмовники Отарота. Изначально они относились к двум разным силовым фракциям, но после войны с мурлоками сто лет назад их реорганизовали в единое подразделение. В связи с этим вопрос о том, кто должен рыцарями командовать, стал неоднозначным. С одной стороны, клирики Бога Молчания не могли заменить лорда земель, что и понятно. Но с другой стороны, аристократия также не имела права командовать представителями духовенства.

И вот, семьи лордов крепости Черного Утеса мало-помалу приобрели свою уникальную черту: на протяжении нескольких поколений каждый из них был и дворянином, и служителем Бога. Сэр Нэйлор, например, был одновременно вторым сыном лорда и рыцарем Храма.

Но самым уникальным человеком в этой семье оказалась мать Нэйлора, Лиза. У нее было скромное происхождение, а сама она была бродячей артисткой.

В отличие от других артистов, она не могла ни петь, ни говорить - она была немой. Зато она умела играть на любом известном музыкальном инструменте, сочинять упоительные тексты песен и писать прекрасные драматические баллады... Многие барды гордятся тем, что играют и поют ее произведения, за что девушку прозвали Странствующей Принцессой.

Прежде чем войти в крепость, у нее не было своего дома. На момент их знакомства, отец Нэйлора уже был служителем Храма Безмолвия, серьезным и вдумчивым человеком. Он никогда не рассказывал детям о своей истории любви, поэтому Нэйлор не знал, как его родители познакомились и признались друг другу... но он знал, как ушла его мать.

Третьим лицам было известно, что Лиза рано умерла, оставив Нэйлора и его брата совсем в юном возрасте. Однако было не так.

Согласно детским воспоминаниям сэра Нэйлора, он часто видел, как его мать тайком читает книгу. Это была очень толстая, потрепанная бумажная книга с обложкой из металла, одну сторону которой покрывал лист потемневшего железа, а другую украшало серебряное зеркало размером с ладонь.

Лиза хранила эту книгу в потайном отделении на дне сундука и часто брала ее с собой, пряча под плащом. Говорили, что после кочевого образа жизни у нее сохранилась привычка периодически покидать крепость, чтобы отдохнуть на природе, но она никому не разрешала себя сопровождать. Если кто-то за ней все-таки увязывался, она умело стряхивала его с хвоста и растворялась среди лесов, а с наступлением темноты сама возвращалась в крепость.

Ни безмолвно-молящийся супруг, ни слуги, ни даже брат Нэйлора не знали об этой книге... Только Нэйлору удалось ее увидеть, да и то случайно, чего Лиза не знала.

И маленький Нэйлор нечаянно об этом проболтался. Тогда он еще не понимал, что это значит. Он помнил, что позже отец запер Лизу в своем кабинете, а сам пошел обыскивать ее личные вещи. В конце концов, служитель Бога Безмолвия нашел книгу. Он не стал ее просматривать и, никому о ней не рассказывая, запер ее в сундуке, а сам отправился поговорить с женой.

Но Лиза была немой. Она не смогла донести свою правоту, а давать письменные ответы на вопросы мужа отказалась. В то время Нэйлор и его брат были напуганы до смерти, они никогда не видели отца в таком гневе. Брат сказал ему, что раз эта книга вызвала у служителя Храма такой гнев и страх, их мать, скорее всего, была некроманткой.

На следующий день Лиза исчезла. Она пропала вместе с книгой, хотя сундук, в котором та была заперта, так и не был открыт.

Обычно, уходя на рассвете, вечером она возвращалась. Но в тот раз этого не случилось.

Будучи главой рыцарей-храмовников, муж развернул поиски по всему городу и его окрестностям, но спустя несколько месяцев так ничего и не нашел. Время от времени люди сообщали, что вроде бы видели спину женщины, но подтвердить эти слухи никому не удалось. В конце концов, служитель Безмолвного Бога всем огласил, что его жена умерла от тяжелой болезни, и двум своим сыновьям строго настрого наказал до конца жизни хранить эту тайну.

- И снова пропавшая жена, - не удержался Лот, дослушав до этого момента. - Жена князя Ланто сбежала посреди ночи в горы, а жена главы священнослужителей и крепости Черного Утеса - в лес под утро... Почему дворянки такие? Им настолько скучно живется в браке?

Эстер ничего на это не ответила и продолжила:

- Когда Нэйлор мне об этом рассказал, я подумала, что его мать была некроманткой... Поэтому она вынужденно это скрывала, а затем сбежала. Но вот что странно: позже я узнала, что к некромантии она не имела совершенно никакого отношения и, скорее всего, ничего не знала о магии!

- Ты проверила ее вещи? - спросил Баррис.

- Да, - кивнула Эстер. - Когда она исчезла, она ничего не взяла, только книгу... Но как именно она смогла достать ее из запертого сундука, у меня нет даже догадок. Отец Нэйлора педантично сохранил все ее личные вещи в опечатанной комнате, и я ее проверила. Она не была заклинательницей. Я поделилась своим выводом с Нэйлором, и у него словно гора с плеч упала. Он говорил, что тот случай всю жизнь терзал его отца,  оставаясь загадкой, которую Нэйлор долгие годы не мог понять. Он хотел выяснить, что случилось с его матерью, и если она не была плохим человеком, он был обязан очистить ее имя перед отцом.

Баррис усмехнулся:

- Плохой человек? Значит, некроманты - плохие? А если ты не некромант, то уже и не плохой?

- Учитель... - нахмурилась принцесса. - Не будьте таким. Или вы настолько ненавидите сэра Нэйлора?

Баррис поднял бровь и оставил эту тему.

- Понимаю. Просить о помощи в расследовании незнакомых магов он не мог, но решил связаться с тобой. Но, когда прошло уже столько лет, почему он вдруг захотел начать расследование?

- Недавно он видел Лизу, - ответила Эстер.

- Она появилась?

- Да. В тот день Нэйлор бродил по лесу за городом, пытаясь понять, что чувствовала его мать, когда выходила на прогулку. Как вдруг он почувствовал, что из глубины леса за ним кто-то наблюдает. Однако из-за большого расстояния, когда он за ней погнался, то потерял ее из виду.

- С чего он взял, что это была его мать?

Эстер покачала головой.

- Я спросила его о том же. Он сказал, что это просто чувство. Связь между матерью и сыном или что-то в этом роде.

- Может, это была обычная бродяжка?

- Тогда почему она убегала?

- Если за тобой станет гнаться вооруженный рыцарь - ты тоже побежишь.

- Минутку, Баррис, - Лот облизал с губ молоко, и его тон вдруг стал очень серьезным. - Теперь... все приобретает смысл...

- О чем Вы? - спросил Баррис.

- Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я поэтому тебя как раз и искал.

- Что случилось?

- Я чувствую ее.

Баррис и Эстер разом потеряли дар речи и в замешательстве на него посмотрели.

- Что с вашими лицами? - проворчал Лот. - Я имею в виду книгу! Книгу, которая хранилась в Башне Морской Бездны! С момента, как мы попали в крепость Черного Утеса, я снова ее чувствую!

Четверка искателей приключений остановилась и посмотрела на разделяющую лес реку впереди.

На севере зима наступает рано, и реки уже начали подмерзать. Пинус Тунберг, не упуская возможности покрасоваться своей образованностью, тут же указал на лед и сказал:

- Мы по нему не перейдем! Сейчас лед не настолько прочен, чтобы выдержать вес человека. Посмотрите по текстуре льда...

Розай Гримм насмешливо фыркнул:

- И зачем ты это говоришь? Мы и так это знаем.

- Конечно-конечно! Это ведь ты у нас всю жизнь прожил как дикарь в горах. У тебя наверняка больше опыта.

- А сам-то ты как получил навыки выживания в дикой природе? Постоянными падениями и потерей дороги?

Одиллия раздраженно вскинула руку, пресекая перебранку между красным и черным великовозрастными детьми.

- Может хватит? Это всего лишь река, о чем тут спорить? Мы все заклинатели, так почему ее просто не перелететь?

Зигфрид ничего не говорил вслух, но мысленно послал Одиллие:

- [Ты уверена? Нам точно нужно ее пересекать?]

- [Реку надо перейти, - также молча ответила Одиллия. - Ты тоже должен был почувствовать, что Одетта где-то там впереди.]

- [За рекой Шива начинаются ничейные северные земли ледяных равнин…]

- [Тебя беспокоят северные кочевники? Или ты переживаешь за магические ловушки, оставшиеся после Ириэля?]

- [Нет, я... Я не могу сказать, что меня беспокоит… - сказал Зигфрид. - Просто по-моему что-то здесь не так. Смотри. Впервые мы почувствовали Одетту возле Фэйсисита, после чего следуя за ее аурой планомерно прошли от леса Самоцветов до самой реки... А вот теперь сама подумай…]

Одиллию тоже осенило.

- [Я поняла! Ты прав! Если мы почувствовали Одетту, это значит, что и она должна была нас почувствовать! Останься она на ледяных равнинах, мы бы не смогли уловить след ее ауры. Фэйсисит находится слишком далеко! Но она перемещается и намеренно держится от нас на расстоянии…]

- [И это странно, - Зигфрид подошел к реке и всмотрелся в лес на противоположном берегу. - Может, она все еще не пробудила свои воспоминания и нас не узнает?]

- [Может. А еще возможно, что ей нужно сделать что-то важное, и у нее нет времени ни чтобы остановиться, ни чтобы искать нас.]

- [Или... она намеренно ведет нас за собой?]

Дойдя до этого момента, оба переглянулись и кивнули.

Все четверо нашли свой способ и медленно пересекли Шиву. Лес на северном берегу реки был гораздо более дремуч и темен, плюс на той стороне температура воздуха была заметно ниже. Одиллия и Зигфрид холодов не боялись, а Розай был колдуном, следовательно чтобы согреться мог манипулировать стихиями. И только Пинус Тунбергу приходилось полагаться на подбитую ватой одежду и меховой плащ.

По прибытии на северный берег то и дело грызущиеся Розай и Пинус Тунберг притихли. Заросший лес незримо давил, отчего люди опасались всего, что их окружает.

Розай Гримм потянул Зигфрида за плащ:

- Эта местность ненормальная…

- Почему? - спросил Зигфрид.

- Вокруг струятся разные типы инородных сил, скручиваясь с теми, что присущи нашему мире. Это напоминает хорошо перемешанный салат. Но такого быть не должно.

- Ты считаешь, что это ненормально?

- Естественным образом разные типы элементов обычно не переплетаются. Либо огонь испаряет воду, либо вода гасит огонь, инфернальная и божественная магия отталкиваются, как не могут сосуществовать нежить и свет... Если взять большое количество элементов разных миров и собрать их вместе, они не будут смешиваться. Так, например, было на хребте Упавшей Луны: силы Преисподней просто расплылись по горам и лесам, густо покрыв все вокруг своим резким запахом, но как масло в воде они не растворялись.

- Но в этом месте все иначе... Здесь намешаны и магические флуктуации, и остатки давнешних заклинаний, и остаточная аура призванных иномирных тварей, а еще наблюдаются остатки божественного канала, элементы магии богов, демонов, некромантии и так далее... Обычные элементы, разумеется, здесь тоже есть.

- По отдельности я их все ощущаю, но ни за одну не могу ухватиться. Уж слишком они “причесаны”, то есть равномерно распределены. Такая упорядоченность - это еще большая странность. Такое состояние не соответствует стихиям, и его можно достичь только искусственно. Какой человек... или скорее какое существо на такое способно?

У Зигфрида был ответ - предположительно, это сделала Одетта.

- Такое состояние может быть опасным? - спросил Зигфрид.

- Телу это не навредит, а наоборот будет полезным. Мы почувствуем себя хорошо, и потусторонние стихии не причинят нам вреда. Но для заклинателей это может выйти боком по-другому. Например: если в лесу появятся опасные твари других миров, если кто-то поднимет полчища мертвецов, если внезапно появится или исчезнет божественный канал, или что-то в том же роде... мы не сможем это обнаружить. Причем неважно, будет осуществляться сканирование на расстоянии или непосредственно вблизи, это трудно заметить, потому что магические колебания колебания тут же вплетаются, стоит им только появится.

Пытаясь себе это представить, Зигфрид нахмурился, а Розай добавил свое пояснение:

- Представьте себе озеро. Бросаете вы в него что-нибудь, купаетесь, или на берег озера выползает крокодил… Все это вызывает рябь и даже волны, верно? Но разве это нормально, когда озеро всегда гладкое, как стекло, и не шелохнется, даже если на него призвать метеорит?

Зигфрид и Одиллия снова переглянулись. По общему разумению, это была заслуга Одетты, но ни один из них не понимал, для чего она это сделала.

Пинус Тунберг тоже все это слышал и будучи магом понимал, насколько эта ситуация ненормальна. Он немного струхнул и хотел предложить Одиллии вернуться. Дескать, что интересного в этом жутком и тихом лесу? Даже имея возможность увидеть остатки сожженной Белой Башни ледяных равнин, он не хотел идти дальше... Но выступить с подобной инициативой он не мог. Ведь Одиллия совсем не боялась, так как он мог показаться трусливой мышью?..

Пока он обдумывал свою дилемму, его внимание привлекли блики света. Из их четверки он был самым зорким, поэтому неудивительно, что именно он, отделенный огромным расстоянием да загороженный массивными деревьями, все же смог разглядеть впереди полоску текучей воды.

Иронично, что после того, как Розай привел в пример озеро, перед ними разлилось всамделишнее озеро. Одиллия достала карту и выяснила, что это Зеркальноледяное озеро, соединенное с рекой Шива. Люди говорили, что оно покрывается льдом раньше, чем река, однако сейчас Шиву сковывал тонкий наст, в то время как Зеркальноледяное озеро по-прежнему сверкало.

Она посмотрела на Зигфрида, и тот так же посмотрел на нее. Они оба это чувствовали. Одетта была прямо впереди.

Они ускорили шаг, и Розай с Пинус Тунбергом, шедшие следом, едва за ними поспевали. Им оставалось миновать густые кустарники у края водоема, как Пинус Тунберг резко закричал:

- Остановитесь! Туда нельзя!

Видя, что уже слишком поздно, он вытянул руку и создал силовой щит. Заслон оказался мал, и его с легкостью можно было обойти, но его хватило, чтобы притормозить этих двоих.

Одиллия оглянулась. Над ладонью Пинус Тунберга как живой завис сине-бирюзовый маятник. Камень парил, указывая в сторону озера, и непрестанно мелко раскачивался.

- Не ходите туда, - сказал Пинус Тунберг. - Кто-то наложил на озеро заклинание.

- Скорее всего, это наша знакомая, - сказав это, Одиллия обогнула щит, намереваясь двигаться дальше.

- Нет! Вы не знакомы! - Пинус Тунберг побежал за ними. - Видишь этот маятник духа? Его сделал мой учитель. Он может определить, что кто-то поблизости использует магию некромантии, и примерно проанализировать компоненты заклинания. Прямо сейчас кто-то накладывает на озеро заклинание школы некромантии, и с этими чарами я совершенно незнаком!

Одиллия нахмурилась:

- Некромантия?

Это было странно. Одетта при всем своем желании не могла бы освоить способности повелителей душ.

Слушая их диалог, выражение лица Розая стало напряженным. В то время, как Пинус Тунберг обнаружил, как некто неподалеку колдует, в восприятии Розая магические колебания вокруг по-прежнему были ровными. Зато стихии, которыми он управлял будучи боевым колдуном, практически исчезли из этого места.

Будучи ребенком, созданным из Некромантии, любые заклинания этой школы Одиллии были нипочем. Она хотела было пойти и все проверить, но Пинус Тунберг как клещ вцепился в ее руку и не отпускал.

Зигфрид беспомощно на них посмотрел.

- Будет лучше, если я схожу посмотрю. Если там действительно опасно, из нас всех я по крайней мере сильнее.

Отойдя на несколько шагов назад, он вернул себе форму огромного грифона и, укутавшись черным туманом, взмыл в небо.

Не прошло и нескольких минут, как грифон радостным вихрем полетел обратно:

- Это действительно она! - позабыв о мысленной речи, просто крикнул он.

Одиллия вырвалась из рук Пинус Тунберга и ветром побежала к озеру. Пинус Тунберг и Розай растерянно посмотрели друг на друга и вынужденно последовали за ней.

На берегу у мелководья стояла хрупкая, одетая в белую мантию фигура.

Одиллия и Зигфрид подошли к неподвижно застывшему человеку, который словно грезил наяву.

Пинус Тунберг, спрятавшийся за широким деревом, не удержался от сетований:

- Как мог такой маленький ребенок один оказаться у Зеркальноледяного озера?

Розай удивленно вскинул на него глаза:

- Какой ребенок?

- Тот что у озера. Смотри, там эльфийский малыш! Как он...

- Ты что, слепой? - Розай сказал: - Это же горбатая человеческая старуха.

- Шутишь? Это маленький ребенок....

Разгоревшийся новый спор не был чем-то странным.

Одиллия бросилась к сереброволосому юноше, обхватила того руками и зарылась лицом в его шею.

Пышногривый грифон Зигфрид легонько терся о двух девиц, выражая радость от воссоединения после долгой разлуки.

В глазах Одиллии Одетта была высоким худым юношей с серебряными волосами и белоснежной кожей. В глазах Зигфрида Одетта была юной девой, похожей на Одиллию. Одетта, которую видела Пинус Тунберг, была эльфийским ребенком, не достигшим зрелого возраста. Одетта, которую видел Розай, была беловолосой человеческой женщиной в возрасте.

Каждый видел Одетту по-своему. Одиллия и Зигфрид это знали и давно к этому приспособились.

В какой-то момент Одетта словно очнулась от долгого сна и пришла в себя.

- Зигфрид? Одиллия?

Голос звучал странно. Он был похож и на мужской, и на женский, и принадлежащий пожилому человеку, и ребенку - как будто в нем были собраны все характеристики, и в тоже время он не нес в себе ни одной особенности.

- Это я! - Одиллия взяла ее за руку. - Наконец наша троица вместе!

Лицо Одетты было обращено к ним, но в ее зрачках угадывалось неестественное движение, как будто она наблюдала за чем-то, что никто не мог видеть.

- Я вижу. Хозяин вернулся, он где-то в этом мире... - сказал Одетта в трансе. - Он просил, чтобы вы меня нашли, и мы вместе искали тонкие границы между мирами?

Одиллия кивнула.

- Не помогайте ему искать! По крайней мере не сейчас!

- Почему? - Одиллия и Зигфрид были потрясены.

Одетта снова спросила:

- Он нашел и вернул собрание хроник и песнопений?

Одиллия и Зигфрид смотрели на нее ничего не понимающими глазами. Что еще за собрание?

Одетта поторопила:

- Ответьте! Он уже вернул книгу?

- Какую… книгу? - Одиллия посмотрела на Зигфрида.

Зигфрид мотнул головой:

- Не знаю... Подожди. Я помню, что была какая-то книга. Кажется Одетта носила ее с собой... Что же это было...

Одетта вздохнул:

- Понятно. За такое долгого время все наши воспоминания в той или иной степени исказились... Полагаю, с Хозяином произошло тоже самое. Одиллия, Зигфрид, у меня нет времени отвечать на все ваши вопросы. Но вы должны запомнить то, что я сейчас скажу. Хорошо запомнить. Немедленно возвращайтесь на южный берег Шивы и ни в коем случае не приводите сюда Хозяина, и не помогайте ему с поиском границы миров. А если он еще не нашел книгу, то не напоминайте ему об этом и не помогайте ее искать! Просто делайте вид, что ее не существует, пока я не скину с себя эти оковы...

- Оковы? - Зигфрид пригнулся и оглядел Одетту. - Что тебя сковывает? Кто тебя сковал?

Одетта сказал:

- Вы знаете, что мой нынешний облик - не моя изначальная форма, - заговорила Одетта. - Мое тело все еще спит где-то посреди ледяных равнин... Я не могу самостоятельно вернуться в свое первоначальное тело, потому что у меня отобрали силу, и она продолжает утекать!

Из них троих только Одиллия имела человеческий облик: ни Зигфрид, ни Одетта не были людьми.

Как Зигфрид мог оборачиваться огненноволосым мужчиной, так и Одетта для удобства могла принимать форму человека. Правда, эта форма была весьма специфичной: она состояла из обликов разного количества человекоподобных существ - одного, трех, пяти, десяти или даже больше... Все эти воплощения имели единое сознание и одну душу.

Чем больше воплощений, тем более фиксированным становился каждый образ в глазах окружающих; чем меньше воплощений, тем чаще окружающие видят в этом существе каждый свое.

- Выходит, сейчас у тебя только одно воплощение. Тогда где твое истинное тело? - спросил Зигфрид.

Одетта покачала головой:

- Я не знаю... Моя память настолько разрушена, что я не могу сказать, что делала десять минут назад. Итак, кто-то тянет из меня мою силу и расщепляет мою душу, а я слишком ослабла, чтобы сопротивляться... Но когда мой противник меня подчинил, я также смогла смутно уловить его намерения. Нет времени объяснять все, но могу лишь сказать, что он также ищет Черное Озеро, и хочет использовать нас и Хозяина...

Во время разговора голос Одетты постепенно затухал, пока она снова не вошла в состояние транса, в котором находилась минуту назад: тело стало абсолютно неподвижным, и только глаза метались из стороны в сторону.

Зигфрид посмотрел на Одиллию.

- [Только что Пинус Тунберг говорил, что кто-то произносит над озером заклинание некромантии, и он его не понимает…]

Одиллия мысленно ответила:

- [Одетта - воплощение божественной силы. Она не способна управлять некромантией.]

Как только она это сказала, озеро перед ней вдруг подняло огромные волны. Над водой появился гигантский полупрозрачный щит, отделивший ее от Одетты.

Зигфрид вовремя подпрыгнул в воздух и с удивлением увидел, что воды за Одеттой начали вспениваться.

- Одиллия! Бегом на берег! - крикнул Пинус Тунберг из-за большого дерева. Именно он призвал заклинание, чтобы поднять щит. - Ну же! Хоть раз послушай меня!

Одиллия двигалась очень быстро, стремясь к берегу как молния. В то же время щит Пинус Тунберга разлетелся на куски, и осколки, похожие на ледяные кристаллы смешавшиеся с каплями воды, с всплеском вернулись в озеро, вздымая волны.

Одетта продолжала стоять на месте с открытыми глазами, но, по-видимому, так и не пришла в себя.

Позади нее на озере появилось несколько змееподобных существ разного размера. Телами они напоминали анаконд, на “головах” были темно-серые дьявольские острые когти, а из ладоней смотрел глаз с длинным вертикальным зрачком.

Мгновенно назад они неожиданно вынырнули из-под воды и разорвали поставленный Пинус Тунбергом щит. Теперь они пристально вглядывались во все живое на берегу, словно злясь на то, что их атака не увенчалась успехом.

Пока вся компания находилась в недоумении, только Пинус Тунберг сразу понял, что это за твари. Он так испугался, что у него подкосились ноги. Прежде чем успокоиться, он сделал несколько глубоких вдохов, а когда оглянулся, Красный Стервятник, который прятался рядом с ним, уже исчез. По-видимому, колдун тоже почувствовал опасность и сбежал, не сказав ни слова!

Пинус Тунберг достал сделанную из пучка сухой травы стрекозу, произнес над ее головой несколько слов и, подняв руку, отправил ее в небо.

Стрекоза для передачи сообщений должна была найти учителя Барриса и вовремя рассказать ему о том, что здесь происходит. Но чего Пинус Тунберг не ожидал, так это того, что когда стрекоза вылетит из леса и окажется над Шивой, из воды выпрыгнет серый рукапитон и с легкостью ее раздавит.

Четверка искателей приключений остановилась и посмотрела на разделяющую лес реку впереди.

Баррис стоял у реки, и над каждой его ладонью завис духовный маятник: над левой - прозрачный хрусталь, над правой - опал. Опал стоял вертикально и был неподвижен, но хрусталь выписывал круги, напоминая скорее подвешенное для рисования перо.

- Это здесь вы ее упустили? - спросил Баррис.

Сэр Нэйлор кивнул. Но поскольку он стоял чуть в стороне за спиной мага, Баррис его даже не видел, и Эстер донесла ответ вместо него.

Изначально Нэйлор не хотел, чтобы в операции участвовал кто-то еще. Эстер провела с ним продолжительную беседу, после которой он все-таки согласился, чтобы “Клайв, лучший ученик под началом Барриса” поехал с ними. Наставника Эстер он очень уважал, и раз “Клайва” ценил не только столь почтенный мастер, но еще он был рекомендован самой Эстер, ему определенно можно было доверять.

Зато Лоту - нет. Нэйлор наотрез отказывался разрешать тому их сопровождать. По его мнению, Лот был очень странным, хотя он не мог сказать, в чем именно дело. Просто веяло от него чем-то тревожным.

Эстер тихо про себя вздыхала: у верующих Отарота на проверку оказалось воистину острое чутье. Костяной Король действительно источал ауру, отличающую его от обычных людей. Простым людям понять это практически невозможно.

И опять-таки со слов Нэйлора, он хотел держаться от того подальше не без причины. Помимо чувства тревоги, он считал, что Лоту недостает моральных качеств, и, следовательно, верить ему нельзя.

По прибытии в крепость Черного Утеса Лот с упоением всюду засовывал свой нос. Он не выказывал никакого почтения перед рыцарями храма, игнорировал статуи Отарота, зачастую распространяя и выпытывая всевозможные сплетни. Когда ему на пути попадались рыцари в возрасте, он бесцеремонно выспрашивал, случалось ли им пытать магов, а когда видел начинающих оруженосцев, то приставал к ним с расспросами, убивали ли те уже людей...

Тогда в порыве отчаяния Эстер выпалила перед Нэйлором: “Господину Лоту обязательно нужно поехать с нами, потому что в противном случае он будет волноваться за Клайва... У него с Клайвом такие же отношения, как у нас с тобой.”

И только после этого до Нэйлора дошло. Он видел, как Лот танцевал с этим юным магом на балу в столице. Тогда ему это показалось странным, но он не придал этому значения, придя к выводу, что они оба просто были непопулярны и не смогли найти себе партнерш.

Вот так Баррис и Лот были наконец приняты Нэйлором. Пока Эстер пересказывала, как она исхищрялась в убеждении, уголки губ Барриса застыли в саркастической улыбке: “Мы, значит, оказываем тебе услугу, а ты имеешь наглость нами пренебрегать! Воистину поведение рыцаря Храма!”

Утром они вчетвером покинули город и направились к горам, где была замечена Лиза. Сэр Нэйлор показывал дорогу, в точности повторяя свой маршрут, по которому он вел поиски.

Намедни он гнался за своей матерью до берега мелкой лесной речушки. Там видневшаяся впереди беглянка вошла в воду, и из под одежды мелькнули тонкие лодыжки, действительно принадлежавшие женщине. Нэйлор последовал ее примеру и прыгнул в реку, подбираясь все ближе и ближе. Но странное дело - как только он пересек речушку, таинственный силуэт впереди мгновенно исчез. Куда ни посмотри, от женщины не осталось и следа, словно она растворилась в лесу.

- Место, где вы перешли реку и продолжили преследование, что оно из себя представляет? - спросил Баррис.

- В нем нет ничего особенного, - отозвался Нэйлор. - Обычные, поросшие деревьями кручи и холмы. Если продолжать двигаться на запад, то упретесь в гору Ям - самую южную точку хребта Упавшей Луны.

- Вы взяли с собой какие-нибудь источники света? - спросил Баррис.

- Света? Но в лесу не настолько темно.

- Нет, не для леса, - чародей шевельнул левой рукой, и хрустальный маятник продолжил вращаться по определенной схеме, словно что-то очерчивая. - Сэр Нэйлор, я могу сказать, как именно вы упустили этого человека. Под лесом напротив есть обширные подземные пустоты. Ближайшая от нас - это природная пещера, но дальше, западнее, очень даже может быть рукотворная... Мне нужно подойти ближе, чтобы оценить разницу. Человек, за которым вы гнались, не испарился, а ушел в замаскированный подземный лаз.

- Откуда вы знаете! - выпалил Нэйлор в изумлении.

Баррису было лениво это рассказывать, и Эстер сама все объяснила. Эти два духовных маятника принадлежали Эстер. Зная, что сэру Нэйлору нужна помощь с поиском, она заранее их подготовила. Но поскольку Баррис теперь был с ними, она отдала их своему учителю, а он их активировал.

Опаловый маятник служил для обнаружения неживых существ, а хрустальный - скрытые от взгляда места. Например: входы с наложенными заклятиями отвода глаз, замаскированные ловушки и потайные двери. Конечно, чародеи могут не использовать подобные инструменты, а просто активировать подходящее заклинание. Однако последнее требует больше времени и сил и не так удобно, как использование заранее подготовленных магических артефактов.

- Тогда давайте сначала перейдем реку? - предложила Эстер.

Нэйлор кивнул, подошел к девушке и подхватил ее на руки. Его действия казались естественными, и оба выглядели так, словно воспринимали это как нечто само собой разумеющееся.

Речушка была очень мелкой, и ее вполне можно было просто перейти, но Нэйлор не желал, чтобы ноги и одежды принцессы смочила холодная вода.

Увидев, как рыцарь несет принцессу через реку, Баррис украдкой удовлетворенно улыбнулся.

И в тот же момент Лот внезапно обхватил его одной рукой за талию, а другой подхватил под колени. Баррис немного потрепыхался, а затем прошептал:

- Подождите! Милорд! Вам нельзя летать!

- Кто сказал, что я собираюсь летать, - сказал Лот. - У меня даже мысли не было летать перед этим рыцарем! Я тебя просто перенесу.

- Не надо... Я не принцесса. Я сам могу ходить.

- Тс, ты действительно не понимаешь? - сказал Лот. - Ну и что с того, что ты не принцесса? Нэйлор хотел нести именно Эстер, а не принцессу. И даже если бы Эстер была деревенской девушкой, Нэйлор точно так же перенес бы ее через реку.

И без дальнейшего разговоров он разместил Барриса у себя на руках.

Нэйлор и принцесса вместе миновали реку и с ничего не выражающими взглядами смотрели на Барриса. Лицо Барриса полыхало. Он хотел, но не осмелился сопротивляться, ведь борьба сделала бы его еще более ничтожным...

Шлепая по воде, Лот намеренно бросал взгляды на Барриса. Лицо чародея застенчиво горело, но олицетворяло притворное спокойствие. Глядя на это занимательное выражение, Лот от души веселился.

Почти наступил полдень. После переправы через речушку Нэйлор предложил немного отдохнуть. Дальше им предстояло исследовать обширную территорию, на что ушло бы значительное количество физических сил.

Сидя под деревом за едой, Баррис все время украдкой поглядывал на Нэйлора и Эстер. Не так чтобы он пытался что-то нарочно разглядеть, но он просто не мог не обращать на них внимания.

Сэр Нэйлор был серьезным и безэмоциональным, в то время как Эстер после воздействия токсинов больше не могла улыбаться. И эти два невыразительных человека сидели бок о бок: одна смотрела в книгу, другой изучал карту; Эстер толкнула Нэйлора локтем, и тот поднес к ее рту флягу с водой; Нэйлор зевнул и откинулся назад, и Эстер, не отрываясь от книги, достала для него повязку на глаза...

Баррис тихо вздохнул, испытывая противоречивые чувства.

Вдруг Лот обвил его рукой за плечи и прошептал на ухо:

- Завидно, как молодые люди любят друг друга? Не надо завидовать. Мы можем дарить друг другу куда больше нежности, чем они!

- Не...

Не успел Баррис договорить, как Лот порывисто потянул его на себя, и маг оказался полулежачим в его объятиях.

Баррис насилу выпрямился:

- Не нужно!

- Не стесняйся. Твоя же ученица не стесняется, так чего ты боишься? Суть отдыха на природе - попутно прижиматься друг к другу, наслаждаясь свежим воздухом.

Маг насупил брови:

- Не... Не в смущении дело. Просто так лежать неудобно. Тело наоборот напрягается и становится деревянным. Это совершенно бессмысленно... Может, Вы будете поменьше читать любовные романы, которые идут вразрез с реальной жизнью?

Вместо того чтобы возразить, Лот надолго задумался. Закончив свои размышления, он подошел к Баррису сзади, сел и обнял чародея руками, и тот прислонился спиной к его груди.

- Ты прав. Теперь я понял, - сказал Лот. - Так ведь нормально? Раньше я всегда обнимал тебя так, когда мы делали привал. Если ты опирался на камень или дерево, тебе было слишком холодно, поэтому я был твоей подушкой. И ты никогда не отказывался. Видимо, тебе было удобно так лежать?

Он говорил о событиях шестидесятилетней давности.

Это правда, что тогда Баррис не отказывался. Он жаждал тепла, жаждал поддержки, и хотя он не знал, кто этот “Бог Смерти в черном”, по необъяснимым причинам он стал тесно связан с этим человеком.

================

Во время путешествия “Бог Смерти в черном” постоянно будил Барриса. Когда тот надолго засыпал, мужчина пытался его разбудить, вероятно, опасаясь, что заснув тот уже не сможет проснуться.

У них не было ни лекарств, ни крыши над головой, где можно было бы согреться. Однажды, очнувшись ранним утром, Баррис обнаружил, что его щека прижимается к обнаженной “коже”: мужчина расстегнул свою одежду и укуклил обоих в свою тунику и плащ.

Поняв, что юноша проснулся, мужчина в черном указал в сторону:

- Смотри. Там, где восходит солнце, начинается Сундари. Мы почти на месте.

- Так быстро? - Баррис потер глаза. Тогда ему и в голову не пришло, что такая аномальная скорость передвижения была результатом магии Владыки.

Баррис был слаб, но есть не хотел. Мужчина непринужденно с ним болтал, продолжая нести его спящего на руках, когда тот говорил, что устал.

Вероятно, из-за хорошего отдыха накануне, голова у Барриса не так кружилась, а разум прояснился. Наконец он не удержался и спросил:

- Милорд... Кто Вы на самом деле? Я знаю, что Вы не Бог Смерти.

Мужчина в черном не рассердился, а даже улыбнулся.

Погладив волосы чародея теплой ладонью, он неторопливо поведал о том, откуда он родом и кто он такой.

Баррис молча слушал и не перебивал.

Когда человек в черной мантии закончил свой рассказ, и пришло время пустого молчания, маг спросил:

- Вас заключили в Топях Мертвецов... Это навсегда? Или есть определенный срок?

- Вероятно, это навечно, - ответил Владыка.

- Что нужно сделать, чтобы Вас оттуда вытащить?

Владыка снова погладил его по волосам.

- О? Маленький маг, ты хочешь мне помочь? А ты сможешь это сделать?

Баррис слабо улыбнулся:

- Сейчас точно не смогу. Если Вы знаете способ, скажите, и я приду...

Костяной Король сказал:

- Я не знаю, что нужно сделать. Может, я с самого начала не знал, как освободиться, а может раньше знал, но за долгие годы память стерлась... Маленький маг, если ты действительно хочешь мне помочь, то сначала ты должен жить. После того, как я уйду, ты должен продолжать жить, и жить хорошо.

- Обязательно, - сказал Баррис. - У меня много дел... Я не собираюсь просто так умирать...

Владыка снова крепко его обнял.

- У тебя много дел? Например?

- Я обещал Аше и Вилле, что когда приеду в гости, то привезу им подарки, - пробормотал Баррис, считавший себя очнувшимся, хотя на самом деле он все еще немного бредил. - В реке Шива… в Зеркальноледяном озере есть рукапитоны... Не сейчас, но в будущем я должен с ними разобраться...

Костяной Король усмехнулся:

- Эти штуки действительно отвратительные. К счастью, от большей их части я уже избавился за тебя.

- Я собираюсь продолжить обучение, - сказал Баррис, - чтобы узнать больше и стать очень сильным магом... Гораздо более сильным, чем Ириэль...

- А что потом?

- Построю собственную магическую башню. Поеду на юг и построю… Здесь для меня слишком холодно...

Услышав это, Владыка поплотнее укутал их в тонкое покрывало и теплый плащ, обхватив чародея одной рукой, а другой растирая его хрупкие ладони.

- Отправляйся туда, где есть четыре времени года, - предложил Владыка, - и если у тебя получиться меня вызволить, я буду жить там с тобой. Ты должен выбрать хорошее место!

С полуприкрытыми глазами Баррис смущенно и торжественно кивнул.

Мягкие волосы коснулись шеи Костяного Короля, и Владыка не удержался и украдкой поцеловал чародея в макушку.

- А еще я хочу... очень большую комнату... - продолжал бормотать маленький маг, - с огромными окнами, уходящими в потолок. Я буду сидеть у окна, читать и отдыхать, и там всегда будет комфортная температура... Это комната для гостей... или, может, спальня. А еще специализированную библиотеку...

Баррис бормотал и бормотал, пока снова не заснул.

Тогда он не знал, что Костяной Король, с улыбкой изучающий его спящее лицо, тихо ему прошептал:

- Я тоже хочу увидеть твою башню и твою комнату. Только не забудь - ты должен меня забрать.*

___________________________

Пять копеек от переводчика:

* В последней фразе интересная непереводимость-двусмысленность. Если почти дословно, то слова Лота можно интерпретировать немного по-другому: “Обязательно держи в памяти, что ты должен “получить/раздобыть” и “принять” меня.”

Незаметно для себя Баррис расслабился в объятиях Лота и задремал. Лот тоже заснул, и снились ему дела давно минувших дней. Как и Баррису.

Вот только видели они не одно и тоже прошлое.

Сны не имеют четких закономерностей. Некоторые бывают бесцветными, в других отсутствуют звуки, и в большинстве из них нет никакой логики. Но этот сон был не таким. Он был реальным.

Точнее, не понятно по какой причине, Лот чувствовал, что перед ним реальность.

Ему снилось море крови.

Сначала он подумал, что это место его рождения - Храм Мертвых у Черного Озера... Но оказалось, что это не так. Опустошенную землю полностью покрывала черная кровь.

Под морем крови словно ужасающий ковер слой за слоем лежали мертвые тела. Часть трупов превратилась в истлевшие скелеты, часть находилась в процессе разложения, а некоторые, казалось, только что умерли: их кожа была еще мягкой, глаза - открытыми, а пальцы сжимали разбитые клинки...

В месте, где трупы были навалены огромной кучей, реяло потрепанное и оборванное боевое знамя. Флаг был настолько замаран кровью и копотью, что на нем больше не различались цвета. Только рисунок по центру все еще был отчетлив - грифон, вышитый серебряной нитью.

Вероятно, благодаря высокому качеству шелковой нити, грифон хоть и был залит кровью, но продолжал ярко сиять в лучах солнца выпятив грудь и крылья, высоко задирая передние лапы, словно поднимаясь к небу.

Рядом со знаменем зависло несколько сгустков трепещущего черного дыма, выделяющихся на фоне бирюзово-голубого неба. От них доносились резкие, хриплые звуки, похожие не то на угрозы, не то на крики или даже плач.

В воздухе внезапно собрались вихри силы. Они вздыбились и хлынули во все стороны, как цунами, испепелив черных призраков и разорвав знамя с серебряным грифоном в клочья.

Море крови и курган из мертвых тел медленно заколыхались.

Постепенно они набирали скорость, сначала собравшись в огромный вихрь, который вскоре заслонил собой все поле зрения, превратившись в смерч разложения. Торнадо усиливался, его центр расширялся, почерневшие трупы бешено кружились в дикой пляске, так что небо и земля лишились их первоначальных цветов.

Лот стоял в центре бури, куда не доносилось ни звука.

Как вдруг он услышал, что его кто-то зовет. Кто-то пробивался сквозь стену ветра, с трудом приближаясь к нему. Сквозь бурю он слышал их голоса, но не мог разглядеть лиц, только неясные очертания.

Один из них держал в руках книгу. Тяжелую, массивную книгу. Книгу, которая была хорошо ему знакома...

=================

- Пора идти, - сэр Нэйлор коснулся плеча Эстер.

На самом деле они оба уже были готовы. Просто Нэйлор таким образом намекнул Эстер, чтобы она разбудила “ученика Клайва” и его ленивого партнера.

Звать их самому Нэйлору было неловко. В казарме ему доводилось видеть парней каждый день, но чтобы они так сладко прижимались друг к другу во сне - к такому жизнь его не готовила.

Эстер зашла за большое дерево и прошептала:

- Библиотека горит.

Баррис рывком проснулся, заодно разбудив обнимающего его Лота.

“Пожар в библиотеке” стал своеобразной психологической тенью Барриса, оставшейся у него после университета Хильды. Чем бы он ни увлекся, как бы крепко он ни спал, эти слова непременно приводили его в чувство.

Он сам подивился, что так крепко и безмятежно заснул в лесу, что его не разбудил даже лязг и скрежет рыцарского доспеха.

Проснулся Лот, и на его лице читалась такая же растерянность. Пока он подтягивался, Баррис суетливо отполз в сторону.

Лот вспомнил только что увиденный сон и еще раз прошелся по нему от конца в начало.

Сначала он увидел книгу. Книга была в локоть длиной и в пол-локтя толщиной, вся обитая металлом. С одной стороны она была чисто черной, а с другой стороны было инкрустировано серебряное зеркало размером с ладонь...

Раньше ему казалось, что он никогда ее не видел, но, к его удивлению, теперь ее вид четко вырисовывался в его сознании. И судя по рассказу сэра Нэйлора, у его матери Лизы была именно эта книга...

Лот перестал об этом думать, пригладил волосы и с улыбкой пошел к Баррису, притворяясь, что видел прекрасный сон.

Баррис с помощью магического артефакта выискивал под землей пещеры. В части леса на другом берегу речки не было даже тропинок, так что для обычных людей было непросто не только найти вход в пещеру, но даже дальнейшее путешествие вызывало проблему. Но к счастью у них была магия: хрустальный маятник мог не только указать на тайный ход, но также передать в сознание его владельца всю информацию о разведанной им обстановке.

Вскоре Баррис нашел вход. Он был спрятан за кустами под массивной нависшей скалой, между которыми оказалась дыра. Лаз был невидим, даже если вплотную приблизиться к кусту, полностью скрытый в слепой зоне.

Баррис закрыл глаза и, добавив к заклинанию обнаружения заклинание проекции, отрисовал “увиденное” прямо в воздух: за входом находился низкий лаз, за которым, если немного проползти вперед, начиналась шахта. В ширину она была аккурат для двух человек, а в глубину как раз подходила для людей обычного роста. Спустившись по ней примерно на пол-этажа, человек достигал земли, и дальше шел длинный темный тоннель...

Дальше хрусталь ничего не показал. Имея ограниченный радиус действия, его владелец вынужден был с его помощью то и дело проверять местность по мере продвижения.

Сэр Нэйлор, стремясь поскорее найти свою мать, раздвинул кусты и… застрял в дыре. После того как его совместными усилиями вызволили, он с красным лицом остервенело стянул с себя доспехи, оставив только кольчугу и рыцарскую тогу.

Пробираться через низкую каменную кишку было довольно трудно. Учитывая, что даже миниатюрная Эстер то и дело цеплялась за выступы, тот факт, что женщина, которую преследовал Нэйлор, могла быстро здесь спрятаться, показывал, насколько худой и маленькой она была.

Когда они добрались до шахты, стало намного легче. По крайней мере, можно было размять конечности. Нэйлор прыгнул вниз, где и поймал принцессу, хотя у нее определенно было припасено заклинание левитации. Но она намеренно его не использовала, доверив Нэйлору ее поймать.

Баррис снова про себя запричитал. Они с Лотом хотели найти книгу, Нэйлор хотел найти свою мать, но что здесь забыла Эстер? Будучи принцессой, она пробиралась по темным туннелям, собирая волосами пыль и раня свои ладони... Совершенно бесцельно, просто потому, что хотела быть рядом с Нэйлором...

Баррис не мог на это спокойно смотреть и сказать ничего не мог - чрезмерный контроль со стороны старшего поколения зачастую вызывает только недовольство. К тому же, он не был уверен, что прав. С его точки зрения, принцесса должна быть благопристойной и изящной, а маг должен стремиться к знаниям и высоким амбициям... Но притворяться, что улыбаешься? Пачкаться с головы до пят, занимаясь чужими делами?

Раньше он без обиняков сразу так бы и сказал… Но теперь у него не доставало духу поучать других. Потратив шестьдесят лет на поиск своей “великой цели”, имя которой Костяной Король, как он сейчас мог убеждать своих учеников, что “чувства - это мелочь”?

Он снова вспомнил слова, которые звучали из уст бесчисленных магов: “Я клянусь Богу Арканы почитать магию как единственную истину, а мирские интересы считать второстепенными…”

“Если так подумать… А ведь в этих словах масса упущений. В чем именно состоит различие между магией и мирскими интересами? Освобождение легендарного полубога и поиск с ним таинственной древней книги - это вопрос магии или повседневной рутины?”

Вдруг Лот коснулся лба Барриса, и чародей отшатнулся.

- Температуры нет, - посмотрел на него Лот. - Тебе нездоровится? Почему ты все время хмуришься?

- Нет...

В этот момент Баррис обнаружил у себя новую слабость: о чем бы он ни думал, его мысли все время возвращались к его отношениям с Лотом...

И этот симптом он опять таки подхватил от Лота, у которого он набрался его привычек отклоняться от темы. Он не только просочился в его манеру речи, но даже укоренился в способе мышления... Заболевание определенно мутировало.

Все четверо успешно добрались до туннеля. Сэр Нэйлор шел первым, за ним следовала Эстер, направляющая два парящих шарика света: пока Эстер была рядом, Баррис мог не переживать за подобную мелочь.

Баррис шел третьим. Следя за духовным маятником, он отвечал за перемещение их команды и указывал дорогу. Лот молча замыкал шествие. С тех пор, как он справился у Барриса о здоровье, больше он ничего не говорил.

Пройдя по туннелю, перед четверкой открылась пещера. С одной стороны находился бассейн с водой, предположительно связанный с подземной жилой, с другой пещера постепенно уходила вверх, предположительно соединяясь с еще одним входом, а посередине была небольшая площадка, на которой виднелись рукотворные следы: землю покрывала потрескавшаяся каменная плитка, симметричные колонны покрыло мхом, а в конце площадки находилась двустворчатая каменная дверь, на каждой створке которой были выгравированы плохоразличимые символы.

Поскольку с одной стороны дороги разлилась лужа воды, Нэйлор осторожно поддержал принцессу, опасаясь, что она может поскользнуться. Лот так же подошел к Баррису, предлагая свою помощь. Баррис взял его за руку, с удивлением про себя отметив, какая ладонь Лота влажная и холодная.

Баррис нервно напрягся. Он никогда не видел Лота таким взволнованным. Костяной Король отличался оптимизмом и жизнерадостностью, что порой раздражало. Если он так нервничал, что его руки покрылись холодным потом, значит то, что он в себе скрывал и не мог рассказать, было отнюдь не мелочью.

Четверо быстро миновали колонны и пересекли площадку, выйдя к каменным двустворчатым дверям. На дверях проглядывались незнакомые символы. Эстер вопросительно посмотрела на Барриса, но тот покачал головой. Он не узнал слова, но узнал герб над дверьми.

Помимо него, его так же узнал сэр Нэйлор и, очевидно, Лот. Это был герб Стража Черного Озера, священный символ погибшего Бога.

- Храм лжебога! - сэр Нэйлор вскинул руку в жесте, отгоняющего зло. - Я думал, что подобные вещи полностью исчезли еще сотни лет назад!

- Они действительно исчезли, - подтвердила Эстер. - Если бы мы не пришли сюда, кто бы мог подумать, что здесь находится подземное святилище?

Лот не мог не спросить:

- Погодите. Вы что, называете Стража Черного Озера лжебогом? Но ведь он был истинным Богом, просто давно пал.

- Это... немного сложно объяснить, - отозвался Нэйлор. - Будь вы обычными верующими, мне бы вообще не стоило об этом говорить. Но поскольку вы - заклинатели и друзья ее высочества Эстерин... То я поделюсь с вами тем, о чем в заветах Безмолвного открыто не говорят.

Услышав его слова, Баррис украдкой взглянул на Лота. Лот не просто не “обычный верующий”, он - полубог... И он знал куда больше, чем было записано в каких-то посланиях Безмолвного Бога. Просто он хотел послушать, что рассказывают люди.

Нэйлор продолжил:

- Давным-давно Стража Черного Озера в храме Отарота считали “злым богом”. Позже нам стало известно, что боги - это высшие создания, которые нас направляют, и что неправильно делить их на добрых и злых. Если бы мы оперировали понятиями о “добре” и “зле”, применяя их к богам, то получилось бы, что зло в лице древних существ Преисподней мы бы тоже классифицировали, как богов. Таким образом со временем мы ввели понятие “лжебогов”, обозначая им тех второстепенных божеств, которые отреклись от своих обязанностей и предали Трех Богов Света.

Баррис кивнул. Он также изучал религию, поэтому эти слова для него были не новы.

- Как ученые, вы наверняка знаете историю гибели Стража Черного Озера. В войне богов с Адом Страж Черного Озера попал под чары Дьявола и, указав ему путь, привел того в Божественное Царство. Дьявол намеревался пройти Залом Мертвых и убить нашего Владыку Отарота. Но эта уловка была раскрыта Милордом, и Мой Повелитель казнил Дьявола и Стража Черного Озера...

- Это не та версия, которую знаю я, - вмешался Лот.

Нэйлор не выглядел удивленным и кивнул:

- Да, это одна из многих интерпретаций, и есть еще одна в “Каноне Ада”. Обычно духовенство запрещает верующим читать эту книгу. Но поскольку мой отец - один из священников, я знаю немного больше, чем рыцари Храма... Вы случайно не почитатели Богини Дня? Насколько я знаю, их храм разрешает верующим знакомиться с этим “Каноном”.

Конечно Лот им не был, но ничего не сказал и просто ждал, когда Нэйлор продолжит.

- Есть еще одна история о гибели Стража Черного Озера. Во время сражения он был тяжело ранен Королем Ада, но тот Дьявол его не убил. Дьявол оценил его мужество и стойкость и возжелал сделать его своим подчиненным. Страж Черного Озера также оценил дух и упорядоченность этого Дьявола и захотел убедить его отринуть зло и обратиться к добру. В итоге они пришли к соглашению, что Страж Черного Озера на время отправится с Дьяволом в Ад, а Дьявол вместе со Стражем временно поживет в Божественном Царстве, и прежде чем выносить решение, они глубоко изучат все, что связано друг с другом.

- Так Страж Черного Озера последовал за Дьяволом в Преисподнюю и увидел его мир. Через некоторое время они вернулись в мир людей, через который Страж увел Дьявола в сферу богов. Но попав в Божественное царство, доступ обратно стал закрыт, и Дьявол оказался в ловушке у Черного Озера. Решив, что его предали, он выступил против Стража, и, в конце концов, оба исчерпали свои силы, вместе погибли и вместе упали в бездонные воды Черного Озера... Говорят, что сила, которая осталась после них в той божественной сфере, не развеялась, а создала полубога, известного как Костяной Король... Конечно, такая интерпретация слишком фантастическая, и в “Каноне Ада” написано совершенно не так. Но есть и такие истории.

Когда Нэйлор замолчал, он заметил, что Эстер и “ученик Клайв” ощутимо напряглись и словно затаили дыхание, в то время как Лот повернулся к воротам и рассматривал надписи с таким видом, словно не слушал.

Рыцарь принял это как должное, решив, что оба заклинателя просто испугались. Маги читали много книг, а чем больше книг читаешь, тем более робким становишься.

Более того, сам разговор о Черном Озере уже должен был быть довольно пугающим. Люди рассказывали, что души некромантов опускаются на самое дно озера, больше не в силах всплыть и спастись... И поскольку Эстер и ее друзья практиковали некромантию, естественно, что им не нравилось слушать о подобных вещах.

Из-за того, что Стража Черного Озера со временем отнесли к лжебогам, Нэйлор не очень-то верил в рассказы о “погружения после смерти”. Он верил, что перед Отаротом все предстанут на справедливый суд.

Створки дверей были заперты изнутри, и Эстер с Нэйлором предстояло найти способ, чтобы их отпереть. Баррис держал духовный маятник, в уме вырисовывая себе рельеф внутри.

Лот ничем не мог помочь и любовался гравировкой на двери, снова и снова переходя от одной створки к другой. Баррис подумал, что возможно он смог понять их содержание, ведь он понимал все языки мира, и, верное, божественные письмена для него тоже не проблема... Просто неудобно их здесь переводить.

Пока принцесса и рыцарь не смотрели, Баррис тихо спросил Лота:

- Правдива ли история в “Каноне Ада”?

Лот мотнул головой, посмотрел на священный символ над дверьми и сказал в некотором оцепенении:

- Кто знает... Я должен найти эту книгу, чтобы узнать...

__________________

Пять копеек от автора:

Арка "Поиск матери" в принципе не замудренная. Это просто кусочек арки "Древняя книга".

Более поздняя линия Древней книги... в принципе тяжелее, но так как им все равно придется возвращаться в башню, чтобы заниматься исследованиями + драться и целоваться и все такое... это вообще смотрится больше как какая-то фанфичная рутина...

В любом случае... надеюсь будет не скучно… (:з」∠)

Самыми интересными в будущем будут, наверное, линия Белой Башни и линия божественного царства, так что я скажу об этом заранее, чтобы подбодрить себя... Надеюсь я справлюсь...

[Ушедший написал “Хроники Полуночи”]

[Воспетые последующими поколениями в "Собрании Серебряных Песен"]

Именно эти строки были начертаны на двух каменных створках. И это не божественные символы, а древний, ныне утерянный язык.

Ротбард очень давно не встречал эту письменность... Если подумать, когда он видел ее в последний раз? Это было еще до создания Союза Десяти Наций, до становления Саго империей и даже до его заключения в Топях Мертвецов...

Благодаря надписям на двери Лот внезапно “увидел” название книги. Собрание хроник и песнопений, одна сторона которого была обита черненым металлом, другую украшало серебристое зеркало, а страницы разделяла тонкая серебряная закладка...

Но на этом месте его мысли начали путаться... Дело было не в том, что он “представил” древнюю книгу, а правильнее сказать, что он знал ее и даже хорошо был с ней знаком, но просто забыл, как и многие другие вещи.

Среди стольких прожитых лет он стал свидетелем неисчислимых событий и мог вспомнить лишь очень незначительную их часть. Также происходит и с людьми. Ни один человек не упомнит полностью всего, что происходило в его жизни, а ранние детские годы у всех и вовсе туманны.

Ротбард многое забыл. Рядом не было никого, кто помог бы ему вспомнить, и никого, кто через тысячи лет напоминал бы ему о ком-то или о чем-то. Сам же он никогда не стремился что-либо нарочно запоминать, потому что в этом не было смысла.

Теперь, когда он оказался у храма Стража Черного Озера и все ближе подбирался к этой древней книге... на него нахлынуло ощущение узнавания, а давно угасшие воспоминания, казалось, начали возрождаться...

Раздался щелчок, и замок открылся. …Не каждый день увидишь, как божий рыцарь и принцесса империи вместе взламывают замки.

Сэр Нэйлор уже собирался открыть дверь, как его остановил Баррис.

- Подождите. Нам надо подготовиться.

- Подготовиться к чему?

- За дверью находится большое количество нежити.

Сэр Нэйлор положил руку на эфес своего меча.

- Вот и отлично! Я с радостью их всех упокою!

Баррис вздохнул:

- Дело не в НЕЖИТИ, а в том, что ее МНОГО! Их так много, что я не могу их даже сосчитать. Когда вы откроете двери, не просто все пространство перед вами будут занимать мертвецы - вы даже не увидите, где они заканчиваются.

Сказав это, он передал опаловый маятник Эстер.

- Ваше Высочество, прочувствуйте это.

Эстер была искренне потрясена.

- Откуда их столько? - она посмотрела на Нэйлора: - Часто ли в окрестностях крепости Черного Утеса происходят нападения нежити? Почему я никогда о таком не слышала?

- Мы не обнаружили никаких угроз, а жители крепости и портового города никогда не сообщали о встречах с ходячими мертвецами... - ответил Нейлор.

- Неужели все они - добропорядочная нежить, которая никогда не выходит и не беспокоит живых?

- Такое вполне возможно, - отозвался Баррис, после чего приложил руку к каменной двери и осторожно постучал. - Видите ли, пока мы тут разговаривали и взламывали замки, они уже должны бы нас обнаружить. Но они просто тихо там сидят, а не наводят суету. Похоже, им нет до нас дела.

- Может, они хотят устроить нам засаду, - сказал Нэйлор.

- Нет, - возразил Баррис. - Так, отойдите-ка. Мне нужно открыть дверь.

- Вы уверены? - Нэйлор смерил взглядом мага, который выглядел куда моложе Эстер.

Баррис резонно заметил:

- Ваша основная задача - защищать принцессу. Если я не буду справляться - тогда вы мне поможете.

Его ухудшившееся состояние контроля магических заклинаний постепенно сходило на нет, и до полного излечения оставалось совсем немного. Так что нежить его не беспокоила, он мог с ней справиться.

Нэйлор выставил перед собой меч и отступил на некоторое расстояние, прикрывая Эстер. Лот тоже сделал несколько символических шагов назад, и, что удивительно, в этот раз без лишних комментариев.

Подготовив простенький силовой щит, чтобы в момент открытия створок остановить возможного врага, Баррис активировал телекинетическое заклинание и на расстоянии толкнул тяжелую дверь.

Каменные створки разъехались, затем туда медленно влетел маленький шарик света, освещая то, что находилось внутри. Это был просторный зал, в котором, очевидно, проводили молебны. Баррис не ошибся, в храме действительно было полно нежити... Они теснились плотной толпой, местами даже в несколько слоев, заполняя все пространство пола и алтарь. С первого взгляда им действительно не было конца.

Даже у Барриса перехватило дыхание. Он, конечно, представлял приблизительное количество неупокоенных мертвецов, но лицезреть подобную картину своими глазами было довольно шокирующе...

Они не были в состоянии покоя, но и не проявляли активности. Баррис развеял щит и сделал шаг вперед. Несколько трупов у двери почувствовали его и слегка отступили назад.

Увидев это, Нэйлор последовал за ним. Рыцари храма привыкли всюду идти первыми, ведь отсиживаться за чужими спинами было как-то не по-геройски. Но когда приблизился он, нежить не послушно отступила, как это было только что. Казалось, покойников что-то растревожило, от чего они друг за другом начали поддергиваться, переходя в активное движение.

Баррис вытянул руку, останавливая Нэйлора, и что-то напевая себе под нос. Он читал простенькое заклинание умиротворения нежити, которое на время преодолело их возбуждение, вызванное инстинктивным страхом, и перевело их в состояние безропотного повиновения.

Заклинание относилось к базовым, потому как оно лишь усмиряло. Оно не контролировало и не подавляло, а против сильного врага было бесполезным. Любопытно, что заклинание работало и на некоторых животных, и на человеческих грудничках... Сложно было сказать, при каких обстоятельствах маг впервые решил опробовать его на младенце, но некроманты в шутку называли это заклинание колыбельной.

Колыбельная успокоила только часть трупов, но не весь зал. Один за другим покойники просыпались: кто-то замирал, кто-то проявлял беспокойство, а кто-то, казалось, замечал незваных гостей и нервно сбивался в кучу…

Баррис сделал еще несколько шагов. Трупы не смели его трогать, но расступиться не могли: они колыхались посреди большого зала, как жидкость, с тошнотворным звуком соприкасаясь друг с другом.

Баррис бегло отметил, что покойники были представителями разных эпох и даже разных народностей. Ближайшие к нему мертвецы, возможно, преставились всего несколько десятилетий назад, в то время как возраст самых дальних определить было невозможно. Проверив магические колебания поблизости, Баррис убедился, что этими телами никто не управлял. Все они были свободными восставшими мертвецами... Однако, раз у них не было хозяина, то как так получилось, что умершие представители разных народов и разных эпох оказались собранными вместе?

Стоявший в стороне сэр Нэйлор попытался замахнуться на труп мечом, но Эстер его остановила. Сказав, что ситуация вокруг них нетипичная, она призвала его не совершать необдуманных поступков. В конце концов, в этом была замешана и его мать... Нэйлору пришлось опустить меч, но его тело оставалось в напряжении.

Сквозь копошащуюся массу трупов Нэйлор заметил на стене в глубине большого зала священный символ: полная Луна с плачущим в середине глазом, которую обрамляют лозы с шипами... Так выглядел священный символ Стража Черного Озера, точнее, ее старая, не упрощенная версия, которую можно было найти только в очень древних книгах.

Лот тоже вошел в молельный зал и встал рядом с Баррисом. Живые трупы вокруг него тут же попятились, освобождая ему место. Когда шел Баррис, трупы тоже шевелились, но перед лицом Лота они отступали быстрее.

Впрочем, ни Нэйлор, ни Эстер не заметили этого небольшого отличия, зато его явственно увидел Баррис.

Лот указал на едва различимые узоры на противоположной стене.

- Этому подземному святилищу по меньшей мере сотни... или даже тысячи лет? Священный символ практически стерся!

Услышав эти слова, Нэйлор удивился:

- Вы тоже его узнали? Какой храм вас обучал?

Баррис ответил за Лота:

- В свободное время ему нравится заниматься теологическими исследованиями и изучением легенд, но сам он неверующий.

- Понятно, - откликнулся Нэйлор. - Я было подумал, что прежде чем стать заклинателем, вы проходили обучение в храме, но это не подошло вашему характеру...

Лот вернулся к теме:

- Насколько я знаю, от веровавших в Стража Черного Озера еще с давних времен не осталось и следа? Страж Черного Озера никогда не снисходил в мир людей, поэтому здесь не было источника его божественной магии. Его жрецы взывали исключительно к вере, не имея возможности даже коснуться божественного искусства.

- На первый взгляд, сам культ действительно исчез, - заговорил Нэйлор, - но в народе вера во всевозможных лжебогов никогда не стирается полностью. Такие жрецы печально известны тем, что они, распространяя ложные доктрины, обманывают верующих и обогащаются за их счет, постоянно кочуя из государство в государство, чтобы их не поймали.

Лот хмыкнул и покачал головой:

- Слышал я об этих жрецах. “Бог целебных горных источников”, “Священный зверь горы”, “Богиня лилий, благословляющая браки”... Все они выдуманы. Но вот Страж Черного Озера - дело другое. Он действительно был. А вы приравняли его к какому-то ложнобожку, что как бы немного...

Сказав это, он вдруг снова повернулся к Нэйлору.

- Я тут подумал. Твоя мать, Лиза, получается жрица Черного Озера?

Нэйлор невольно хотел было выкрикнуть “это невозможно”, но в итоге лишь пошевелил губами, не в силах возразить. Ему тоже приходила в голову такая возможность, просто он отказывался в это верить.

Судя по информации, которая у них была, Лиза определенно должна быть последовательницей "лжебога". Люди рассказывали, что верующие в Стража Черного Озера действуют в подполье. У них нет постоянных мест встреч, нет церемониальных одеяний или священных реликвий, которые можно было бы выставить на всеобщее обозрение. Передавая свою веру из поколения в поколение, они тихо странствуют, зарабатывая на жизнь своими песенными и театральными талантами, упорно разыскивая следы, оставленные погибшим Богом: исторические материалы, божественные реликвии, древние святилища... Если это как-то связано со Стражем Черного Озера, оно становится целью поиска и прославления.

“Но даже если леди Лиза была жрицей Черного Озера, зачем ей понадобилось такое количество трупов?”

Задумавшись, Баррис опустил голову, когда его взгляд случайно упал на запястье высохшего мертвого тела.

Там был шрам, но не как от случайного ранения, а словно его порезали нарочно.

Нахмурившись, Баррис присел на корточки перед другим трупом, одежда на котором еще не успела истлеть, и, задрав его рубашку, осмотрел тело от плеч до лодыжек... На ребрах виднелся тонкий след, очертания которого напоминали шрам на запястье предыдущего мумифицированного тела.

Так Баррис принялся осматривать останки. Мертвые активно шевелились, словно пытаясь от него спрятаться, но они так медленно двигались, что их быстро ловили.

Наблюдая за этой сценой, Нэйлор чувствовал себя не в своей тарелке и тихо спросил принцессу:

- Что он делает?

Эстер тоже чувствовала себя нездоровой. Ей крайне редко приходилось самой препарировать трупы, а если и была такая необходимость, то за нее эту работу обычно выполнял голем.

- Похоже, он что-то нашел... - пробормотала Эстер и, бросив случайный взгляд, заметила на ляжке высохшего покойника у ее ног исказившийся и выцветший узор.

Вскоре Баррис поднялся и достал влажную салфетку, чтобы вытереть руки.

- Ясно... В такое верится с трудом, но все эти ожившие мертвецы - жрецы Стража Черного Озера!

Взгляд Нэйлора стал потрясенным.

- Так много? Так много жрецов лжебога?

- Если подумать, то не так уж и много, - сказал Баррис. - Эти покойники - представители разных стран и разных времен. Все они шли по следам своего мертвого Бога, всем им удалось найти это древнее святилище... После чего все они решили сделать это место своим последним пристанищем.

- Последователи Стража Черного Озера - странники. Не имея своего дома, когда они находили храм, он становился их убежищем. Затем они умирали от старости или болезни и таким образом воссоединялись здесь, невзирая на время и место происхождения. Посмотрите на эту отметину, - Баррис жестом указал на руку высохшего трупа. - Страж Черного Озера считался злым богом, лжебогом, поэтому его жрецы не смели использовать его священный символ. Поэтому они хранили его тайно в виде нанесенного на тело упрощенного рисунка. Это могли быть татуировки, клейма или шрамы... В разные времена техника нанесения узоров жрецами могла отличаться.

- А как трупы превращались в нежить? - спросила Эстер. - Как известно, существует только два способа обращения: один - задействовать магию некромантии, а другой - полагаться на божественные каналы... Но ведь в нашем мире не было божественных каналов Стража Черного Озера?

- По всей видимости, последнее утверждение ошибочно, - отозвался Баррис. - Очевидно, после падшего бога также остался божественный след... Редкий и труднодоступный, но очень насыщеный. Всю эту толпу мертвецов подняла именно эта сила, а поскольку направить их было некому, они так и не обрели сознания.

Сказав это, он посмотрел на стоящего рядом Лота. Сегодня Лот вел себя необычайно тихо и кроме необходимых разговоров практически все время молчал. Он вел себя настолько серьезно, что ему это совершенно не шло.

Должно быть, он ощущал силу, оставшуюся после Стража Черного Озера, и эта сила, скорее всего, находилась в древней книге, которую он искал.

У Барриса всегда было смутное подозрение, что Костяной Король хотел заполучить книгу не из любопытства и не потому, что жаждал найти путь к Черному Озеру для наследования силы. В сегодняшнем необычном молчании Лота были не только сосредоточенность и желание, но и страх.

Пока он это обдумывал, Лот наконец снова заговорил:

- А не продолжить ли нам исследование? Стоять здесь и смотреть - лишь попусту тратить время.

И с этими словами он направился к алтарю молельного зала.

С каждым шагом Лота трупы у его ног вынуждено живо убирались с его дороги. Пока он неторопливо продвигался вперед, тела наваливались друг на друга, формируя по обеим сторонам от него своеобразный каньон с узкой тропинкой посередине.

Баррис последовал за Лотом и подмигнул Эстер. Она знала, что это не Баррис, но Нэйлора нужно было убедить, что это магия некроманта. Откуда ему было знать, что с ними путешествует полубог.

Согласно типичного для храма плана застройки, за алтарем должны были находится неприметные двери, ведущие в другие залы. Как только мертвецы отступили, обветшалый и потрепанный алтарь предстал в своем истинном виде, и за ним действительно оказался проход, который, вероятно, вел в жилую часть храма.

Коридор был непроглядно черен, и лишь самая отдаленная его часть тускло освещалась скоплением оранжевых огоньков. Сэр Нэйлор пробился вперед, получив наконец возможность идти со своим мечом первым.

Его поступь была тяжелой, доспехи гремели. Не успели они сделать и нескольких шагов, как оранжевый свет в конце прохода дрогнул, словно его заслонило тенью.

Тень издала сухой и жуткий звук, как будто она смеялась и говорила, но никто не мог разобрать ее слова.

Нэйлор остановился и громко спросил у человека, кто он.

Голос прокаркал еще несколько слов. Баррис внимательно прислушался и обнаружил, что человек действительно что-то говорит. Он смеялся и снова и снова повторяла одну и туже фразу:

- Прочитав ее, я ни о чем не жалею. Прочитав ее, я ни о чем не жалею.

В конце коридора находилась ниша для статуи с несколькими зажженными свечами, свет которых освещал лишь небольшой участок пола под стеной. На полу валялось несколько грязных и изношенных одеял, на которых сидела исхудавшая женщина.

Старая и грязная, с всклокоченными седыми волосами и безжизненным телом, внешне она мало чем отличалась от оживших мертвецов в молельном зале. Но когда свет свечей касался щек женщины, ее глаза переливались золотым блеском.

В руках она держала книгу. Книгу длиной в локоть и толщиной в пол локтя, обложка которой была обита черненым железом и инкрустирована зеркалом.

Подземное святилище простояло в запустении много лет, и счастьем было то, что он не обрушилось, но для жизни людей оно совершенно не подходило. Впрочем, были люди, которые жили здесь десятилетиями, каждый день проводя с отвратительными ожившими трупами.

Эстер глазами спросила Нэйлора: “Это она?”

Нэйлор ощущал, что да. Эта женщина была его матерью, Лизой. Он чувствовал зов родной крови.

Но разумом он не был в этом до конца уверен. Эта тощая, изможденная мусорщица... действительно была Лизой? В его далеких воспоминаниях его мать была прекрасна как сон: атласные черные локоны, бирюзовые как озера глаза и белоснежные пальцы, ловко перебирающие струны, под которыми рождалась прекрасная музыка, и эти же пальцы нежно брали его за руку или медленно поглаживали по плечу, чтобы он заснул...

Задумавшись, он случайно оглянулся и увидел в углу лютню. Некогда она действительно принадлежала Лизе: на корпусе музыкального инструмента все еще находилась царапина, нечаянно оставленная им, когда он был ребенком.

Нэйлор было двинулся вперед, но Эстер его остановила.

- Будь осторожнее. Пока лучше ее не трогать.

Глазам рыцаря стало горячо.

- Она моя мать. Она не причинит мне вреда.

Эстер ответила:

- Конечно, она не желает тебе зла, но только если... она тебя узнает.

С этими словами она направила шар света ближе к Лизе. В глазах Лизы отразилась растерянность, после чего она медленно подняла голову и посмотрела на четырех пришедших.

Ее взгляд нельзя было назвать обычным. Словно она видела не более чем на несколько шагов вперед, и если бы не шар света, она бы даже не заметила, что кто-то вошел.

- Не хочется это говорить, но... - покачала головой Эстер, - не похоже, что она психически здорова.

- Что с ней произошло? - всполошился Нэйлор. - Это болезнь? Или какая-то магия?

Эстер оглянулась на Барриса. Когда он только вошел, у Барриса уже было предварительное суждение: в этом маленьком помещении не ощущалась магия, а единственным странным предметом была книга в руках женщины.

Будь то ненормальное состояние женщины или толпа поднятых мертвецов в святилище - причиной могла быть только сила, исходящая от книги.

Баррис подошел ближе и присел перед Лизой. Затем он заставил световой шар двигаться, наблюдая за реакцией глаз Лизы, пару раз пощелкал пальцами и задал несколько произвольных вопросов... Реакция Лизы была не обнадеживающей. Она выглядела заторможенной и рассеянной и не смогла ответить даже на самые элементарные вопросы.

После этого Баррис неторопливо достал из поясного мешочка длинную ленту фольги, сложил ее в форме простых ножниц и аккуратно подбросил в воздух. Фольга левитировала, следуя за движениями пальцев чародея, и медленно приблизилась к Лизе. Выбрав небольшой локон ее сухих седых волос, ножницы щелкнули и вместе с прядью поднялись в воздух, после чего ярко загорелись.

Пепел с шуршанием осыпался в белый платок, заранее подставленный Баррисом. Затем чародей достал кристалл в форме слезы, завернул его в испачканный пеплом платок и начал читать заклинание.

Лиза не обращала внимания на странные заклинания, зато стоящие по обеим сторонам от Эстер Нэйлор и Лот то и дело спрашивали: “Что он делает?”, “Что это за заклинание?”, “Что у него в руке?”, “Это вредно?” и “Зачем он достал леденец?..”

Эстер чувствовала себя комментатором на арене, который был вынужден то и дело пояснять господам все магические манипуляции Барриса... Все закончилось тем, что она принялась наизусть читать описание заклинаний:

- Он применил заклинание "Воссоздание остаточного изображения", которое относится к типу магии визуализации высокого уровня. Это заклинание очень сложное, труднопроизносимое, с высокой вероятностью провала и является проверкой опыта и восприятия чародея. Заклинание способно воссоздать действия, которые когда-то происходили с адресатом в определенном месте, что делает его незаменимым для поиска в процессе определения и выслеживания виновных в судебных делах.

Подробное описание можно было найти в “Знакомство с эффектами заклинаний высшего уровня”. Это популярная книга не могла ни научить создавать такого рода магию, ни помочь разобраться в принципах заклинаний, а лишь давала общее представление о том, на что способны маги. Книга была написана, когда Баррису было уже за пятьдесят, и писал он ее в первую очередь для того, чтобы сделать магию доступной для понимания тех людей, кто ничего о ней не знал и не стремился к ее изучению.

Наблюдая за тем, как Баррис с закрытыми глазами читает заклинание, Лот прислонился к стене, обхватил себя руками и задумчиво нахмурился.

Тот факт, что Баррис мог оперировать заклинаниями высокого уровня, означал, что по большей части он уже справился с симптомами асинхронности души. Скорость восстановления оказалась в пределах ожидания Лота, и все проходило относительно гладко.

Лот также столкнулся с проблемой снижения своих характеристик, вот только его положение не улучшалось. Он все еще находился в состоянии неспособности нормально вызывать заклинания, частично полагаясь только на свой рот. По первоначальной оценке, его способности тоже должны были постепенно восстановиться...

На этом моменте Баррис завершил чтение и отошел к стене, оставив достаточно места для проявления фантома.

- Эффект заклинания проявится через время, - пояснил он собравшимся. - Поскольку состояние леди не позволяет нам общаться с ней привычным способом, я решил попытаться воссоздать ответы с помощью магии.

Пока они ждали, когда заклинание развернется, Лот наклонился к уху Барриса:

- Вообще-то я прямо сейчас могу ее вылечить.

Баррис показал на свои губы, Лот кивнул, и Баррис с серьезным видом покачал головой. Возможно, полубог действительно смог бы исцелить Лизу, но прямо сейчас это была не лучшая идея. Как ни крути, а она - мама сэра Нэйлора, и для него ее поцелуй зрелищем будет шокирующим...

Вскоре эффект от заклинаний начал проявляться. Из груди сидящей на полу Лизы в воздухе раскинулось несколько полупрозрачных серебристых шелковых нитей. Нити, как паутинка, разлетелись в стороны: одним концом они продолжали цепляться за Лизу, другие протянулись за пределы храма, а третьи оказались в руке Барриса.

Напротив входа в проход появился размытый силуэт, и чем ближе он становился, тем четче были его очертания. Вскоре перед всеми предстала молодая черноволосая женщина с зелеными глазами.

Это была молодая Лиза, несущая в руках квадратный матерчатый сверток, но одетая в платье дворянки. Ее длинные черные волосы спадали набок, а на плаще все еще застыла лесная роса.

Нэйлор издал слабых всхлип и, не в силах сдерживаться, потянулся к ней. Как и ожидалось, его пальцы прошли сквозь руки женщины. Живые не могли прикоснуться к фантому, созданному по образам десятилетней давности.

Молодая Лиза какое-то время стояла, неторопливо оглядываясь вокруг, а затем медленно вошла, держась правой стороны. Наскоро прибрав пол, она зажгла принесенный с собой светильник, достала из матерчатого свертка тяжелую старую книгу, перевернула ее на определенную страницу в середине, села на каменный пол и начала читать.

До конца дня она больше ничего не делала, просто продолжая свое чтение.

Она читала очень вдумчиво, подолгу непереворачивая страницу. Магическая проекция не смогла воспроизвести слова книги, поэтому зрители не могли понять, о чем она читала.

Баррис, манипулируя нитями, ускорил картинку. В мелькающем изображении Лиза уходила и возвращалась, каждый раз приходя сюда исключительно для чтения. Помимо этого она еще несколько раз молилась, повернувшись лицом к храмовому залу, и принесла несколько свечей и других предметов обихода, спрятав их в нишах комнаты...

Изображение еще больше ускорилось, а Лиза снова и снова входила и выходила из коридора. Пока в какой-то момент она не изменилась: теперь она была исхудавшей и немытой, одетая в простое домашнее платье и закрытые туфли, ведь кроме книги больше она с собой ничего не взяла.

С тех пор она никогда не покидала подземное святилище надолго. Время от времени она выходила, чтобы принести немного еды или рваные одеяла, да где-то в храме был колодец, к которому она периодически ходила за водой, одного ведра которой ей хватало очень надолго...

Картинки замелькали еще быстрее. Дальнейшее было скучным и однообразным: в основном она читала, читала, читала... Ее кожа постепенно усохла и потускнела, волосы из черных превратились в седые, а иногда она чувствовала такую слабость, что не могла даже сидеть, но все равно прислонялась к стене и не отрывалась от книги.

Пока она медленно старела, непрочитанная часть книги становилась все тоньше и тоньше. К тому моменту, когда она стала выглядеть столько же изможденной, как сейчас, в книге оставалась всего одна страница.

Наконец, она закончила читать. С трудом двигаясь, она неуверенно повернулась в сторону большого зала и, открыв рот, впервые произнесла хриплым голосом: “Прочитав ее, я ни о чем не жалею”.

Затем магическая проекция развеялась, а полупрозрачные нити вернулись к Баррису и скрылись в кристалле.

Сэр Нэйлор безучастно смотрел то на место, где исчез фантом, то на сидящую отрешенную Лизу. Его глаза покраснели, и он порывисто подошел к матери.

Эстер снова его остановила:

- Я же тебе уже говорила. Она не в порядке! Не трогай ее!

- Она говорит! - Нэйлор схватил Эстер за плечо. - Ты слышала, она умеет говорить! После просмотра этих картин я понял... Именно эта книга ее мучила! Это наверняка происки лжебога. Я не позволю ему и дальше контролировать ее...

Эстер настойчиво оставалась у него на пути:

- Раз эта книга принадлежит лжебогу, то ее тем более нельзя трогать! Ты что, забыл, чему я тебя учила? Если столкнешься с просто старыми или ужасно древними книгами, которые тебе непонятны, то к ним ни в коем случае нельзя прикасаться!

Нэйлор решительно сложил руки в молитвенном жесте:

- Я не боюсь проклятий лжебогов! Владыка мой Отарот мне поможет!

С этими словами он подхватил заступившую ему дорогу Эстер и, развернувшись, поставил ее позади себя. Эстер потянулась за ним, но он уже склонился над Лизой.

Возможно потому, что он слишком приблизился, Лиза, несмотря на свое душевное состояние, почувствовала, что кто-то рядом, прижала к себе книгу и из последних сил попыталась от него отшатнуться, в то время как Нэйлор только коснулся ее плеча.

Вдруг сильная рука схватила Нэйлора за запястье и потянула его в сторону. На лице дернувшего его Лота проступила мука.

Нэйлор попытался сопротивляться, но не смог вырваться, что его немного удивило. Как он слышал, Лот тоже был ученым, но чтобы ученый обладал такой силой?

Лот подошел ближе, но Нэйлор отказался уступать... Стоящий поодаль Баррис наморщил лоб и опустил голову, прекрасно осознавая, что произойдет дальше. Эстер тоже озарило прозрение. Она положила одну руку себе на грудь, а другой держалась за лоб.

Нэйлор решил, что Лот станет читать ему нотации или даже примется оправыдать лжебога... Или же наоборот, Лот попытается помочь ему с книгой?

Но он и представить себе не мог, что Лот, все еще удерживающий его запястье, со скоростью наемного убийцы другой рукой схватит его за шею… и, к вящему ужасу юноши, засосет его прямо в губы.

От шока и заклинания Нэйлор мгновенно оказался в отключке. Высокое тело в кольчуге с громким лязгом стукнулось об пол.

Эстер посмотрела на рыцаря у своих ног, а затем на Барриса:

- Учитель, честно говоря, сейчас я испытываю очень противоречивые чувства...

“Мои чувства тоже противоречивы…” - с горечью подумал Баррис.

И своими последующими оправданиями Лот еще больше подлил масла в огонь:

- Ничего страшного. Я просто еще раз его поцелую и внушу ему ложные воспоминания, чтобы он не помнил, что мы с ним сделали. Правда, это заклинание сложное, и, возможно, целовать его придется дольше!

Эстер присела рядом с Нэйлором и с извинением смотрела не его спящее лицо. Баррис похлопал ее по плечу:

- Если бы он не уснул, я бы не смог забрать книгу. Он бы помешал.

Принцесса вздохнула:

- На самом деле, его главной задачей было отыскать мать, а не книгу.

- Но он наверняка меня спросит, что я собираюсь делать с книгой, и настоит на том, чтобы мы отнесли ее в Храм, - возразил Баррис. - Как прикажешь вразумлять храмовника? Никак, поэтому легче ему солгать.

- Но он с детства знает о книге Лизы. Как мы его заставим игнорировать этот факт?

- Сделаем поделку.

- Мне так не хочется снова его обманывать… - посетовала Эстер. - Но похоже другого выхода нет.

Пока она говорила, стоящий рядом Лот молча слушал, как вдруг его охватило чувство, что кто-то непрерывно что-то шепчет. Мотнув головой, он подошел к отрешенной Лизе.

Он уже собирался коснуться книги в ее руках, как вдруг та сама собой взлетела в воздух. Осторожно и ловко обогнув Лизу и Лота, она полетела к Баррису.

У ног чародея лежал черный квадратный платок, с внутренней стороны расшитый заклинаниями, по углам которого были прикреплены серебряные амулеты. Книга легла в центр платка, и тот тут же сложился, плотно укутав книгу.

Баррис надел кожаные перчатки и прикоснулся к черному свертку, который неожиданно уменьшился до размера игольницы. Чародей засунул его в пустой матерчатый мешочек и добавил на горловину еще несколько защитных заклинаний.

И только сделав это, Баррис протяжный облегченный вздох. Он серьезно посмотрел на Лота и принцессу:

- Лучше будет никому из нас к ней не прикасаться, пока мы не узнаем об этой книге больше.

Лот кивнул, но в его глазах мелькнула тень досады.

- Так и быть, над книгой поколдуем позже, - он опустился на колени и подхватил Лизу за плечи. - А сейчас я попробую ее вылечить.

__________________________

Пять копеек от переводчика:

Не знаю, насколько верить источнику, но на иностранном сайте сказано, что имя Баррис имеет кельтские корни и означает "решительный", "мужественный". Хз, но имхо ему подходит.

Сэр Нэйлор очнулся к вечеру следующего дня, и первым его желанием было схватиться за оружие, но меча не было. Как и доспехов, кольчуги, штанов и даже носков. Он испуганно сел. К счастью, на нем оказался длинный, широкий домашний халат - такой воздушный и пушистый, что мужчины в нем было не видно.

Настороженно оглядевшись, он понял, что это не подземный храм и не темный тоннель, а простая чистая комната на постоялом дворе. Его личные вещи были аккуратно разложены на столе, а под длинным мечом лежала записка, написанная почерком Эстер.

В ней указывалось, что это постоялый двор “Серый гусь”, находящийся в крепости Черного Утеса, куда они вчера с помощью магии перенеслись из подземных руин.

Нэйлор вспомнил: вчера их застал обвал, он бросился на защиту принцессы и Лизы, а потом, кажется, его ударило по голове...

Неторопливо одевшись, он в раздумьях уставился на свои доспехи, но решил оставить их на месте.

Деревянная дверь со скрипом отворилась - Эстер заглянула как раз вовремя. Она провела его в соседнюю комнату, где Лиза негромко разговаривала с молодым магом.

Лиза полулежала на кровати, откинувшись на пухлые подушки, укрытая толстым одеялом из утиного пуха и тонкой шалью, обернутой поверх ее плеч. Ее длинные седые волосы были начисто вымыты, расчесаны и завязаны в свободную тонкую косу, которую она бессознательно медленно закручивала пока говорила. Один в один, как делала его мать в детских воспоминаниях Нэйлора.

Если вчера во взгляде Лизы была пустота и следы душевного разлада, и она даже на приближение людей не реагировала, то сегодня она полностью пришла в себя. Теперь ее глаза были ясными, голос спокойным. Помимо того, что она была более изможденной и истощенной, чем женщины ее возраста, больше она ничем не выделялась.

Рядом с кроватью лежало несколько книг: очерки о вероучениях, описания земель и им подобные. Тут же на стуле сидел молодой маг “Клайв”, держа карту, а Лиза вытянутой из-под одеяла тонкой рукой водила по ней и что-то шептала чародею.

Она могла говорить. У нее был ужасный голос, она часто останавливалась посреди фразы, пытаясь вспомнить слова, и не могла сказать предложение целиком, потому что все время кашляла... Но она говорила.

Сэр Нэйлор не мог взять в толк, если с ее голосом все в порядке, почему она столько лет молчала?

Эстер тоже подошла и села рядом с Лизой. Казалось, что эти маги были ее хорошими знакомыми... Нэйлор со стыдом осознал, что пока он валялся без сознания, именно принцесса и маги позаботились о Лизе, и теперь она им доверяла.

Что касалось этого “ученого” Лота... Он и так выглядел ненадежным, а теперь и вовсе непонятно куда делся.

Молодой маг “Клайв” поднялся и, прочистив горло, неловко представил друг другу мать и сына, а затем в общих чертах рассказал о прошедших событиях... Речь шла о том, как они вошли в подземный храм, после чего случился обвал, и что было дальше…

Выслушав, Нэйлор спросил:

- Мы все благополучно выбрались из обрушившегося коридора, но что насчет Лизиной книги? Ее вы тоже вынесли?

Баррис и Эстер обменялись быстрым взглядом, и Эстер осторожно уточнила:

- Ты об исторических хрониках?

Нэйлор тщательно собрался с мыслями:

- Нет... То есть, я точно не знаю, что это за книга. Моя мама долгое время носила ее с собой. У нее обитая металлом обложка, одна сторона которой украшена зеркалом.

У обоих чародеев по спине пробежал холодок. Костяной Король должен был подменить воспоминания Нэйлора, но он все еще помнил эту книгу! Возможно ли, что влияние книги на людей было настолько велико, что стереть воспоминания о ней неспособен даже полубог?

К счастью Эстер быстро сориентировалась. Сидя на краю кровати, она сгорбила спину, состроив страдальческое выражение лица:

- Ах. Ее я как раз и имела ввиду, когда говорила об исторических хрониках. Лучше будет… о ней забыть...

Нэйлор напрягся:

- Что случилось?

- Это достойно сожаления. Когда подземные руины обрушились, у нас не было времени ее вытащить. Ситуация была опасная. Ты потерял сознание, пытаясь меня защитить. Господин Лот схватил тебя, я - Лизу, а Клайв был занят активацией заклинания, чтобы нас телепортировать... Я до сих пор не могу поверить, что в тот момент никто из нас о книге даже не вспомнил…

Услышав ее слова, тьма на лице Нэйлора моментально рассеялась.

- Так даже лучше! Она наверняка была предметом культа. Такая вещь опасна!

Когда с рассказом закончили, он принялся расхаживать по маленькой комнате, с неясным волнением в глазах глядя то в окно, то на мать. Баррис раньше видел такой же взгляд: граф Хрольф становился таким перед выходом на улицу или перед кормежкой.

Наконец, Нэйлор собрался с мыслями и попытался открыть рот, чтобы что-то сказать, но Лиза его опередила:

- Не рассказывай ничего служителю Безмолвного.

Нэйлор застыл. Прошло столько времени, но мать не сделала попытки с ним сблизиться, попытки его обнять или спросить, как он жил... Первыми ее словами стали “Не рассказывай ничего служителю Безмолвного”.

Вторым ее предложением было:

- Не рассказывай ему, что я жива, ровно как и не говори, что ты меня искал. Это бессмысленно.

Нэйлор нахмурился:

- Но... отец и брат имеют право знать...

Лиза смотрела прямо на него. Ее лицо было изможденным, но глаза - решительными.

- Мне бы хотелось, чтобы ты держал это в секрете и не упоминал обо мне. Но я не имею права тебе приказывать. Ты волен сам решить, что тебе делать. Если это твой долг, я никак не смогу тебя переубедить.

Эстер перевела взгляд на Барриса, и тот едва заметно улыбнулся. Между учителем и учениками ходила шутка: “Храмовники обладают тремя великими добродетелями: прислушиваться к советам, но не убеждать, поддаваться на мягкость, а не принуждение, и бояться матери, но не отца.”

Лиза многое повидала в своей жизни, и, будучи странствующей сказительницей, разумеется, она знала характер этих рыцарей в совершенстве.

Естественно, после тяжелой душевной борьбы, Нэйлор покорно склонился перед Лизой.

- Понимаю. Я буду уважать ваши желания... Пока вы сами не решите, я никому не раскрою, где вы находитесь. Сейчас я должен вернуться. Я слишком долго отсутствовал, и нужно отчитаться Храму... Уповаю только, что вы мне поверите, что по прибытии в Храм я ничего не скажу.

Лиза кивнула, улыбнулась, но ничего не ответила. Нэйлор как дурак какое-то время стоял, но в итоге склонил голову и вышел из комнаты.

И Баррис, и Эстер с облегчением вздохнули, услышав, как рыцарь спускается по лестнице.

Лиза кивнула на карту в руке Барриса.

- Хорошо, давайте вернемся к делу.

- Давайте, - согласился Баррис, но его мысли неизбежно увело в сторону... Он немного сочувствовал Нэйлору. Лизу, казалось, совершенно не заботил ее “давно невиданный сын”. Она была с ним вежливой и холодной, словно он для нее совершенно чужой человек.

Жрица продолжила с того места, где они остановились, указывая на карте маршрут.

От ледяных равнин Севера до леса Самоцветов, а затем к Ульду и нынешним северным границам Саго, через горы Упавшей Луны в пески Западной пустыни, после чего вновь завернуть в Саго через южные горы и следовать до центральных равнин материка. Следуя восточному побережью, добраться обратно на Север, пересесть на корабль до Квинтилии, остановиться на нескольких островах и вернуться на материк к полуострову Пяти Башен, где в наши дни разместился институт...

Одни в поисках своего надежного укрытия уходили в далекие земли, другие возвращались на центральные равнины и продолжали свое кочевье на юго-восток.

Говорили, что именно по этому пути из поколения в поколение странствовали жрецы Стража Черного Озера.

Разумеется, сама Лиза настолько далеко не заходила. Каждый жрец Черной Озера держал в памяти маршрут, по которому шли его предшественники, а затем всю жизнь продолжал их путь. Их изгоняли и отвергали, отчего их жизнь была тяжелой и скрытной, но они не исчезли и не останавливались.

В поисках священных реликвий, которые имели хоть какое-то отношение к Стражу Черного Озера, и оставленных в древние времена святилищ, они могли отправиться даже на край света.

Лиза оказалась самой удачливой. В качестве завещания она получила от предков древнюю святую книгу и уже с ее помощью нашла храм Стража Черного Озера.

Она всю жизнь мечтала прочитать эту книгу: услышать последние слова ушедшего Бога, узреть тайны, лежащие за пределами мира, и узнать легенды, которые так никто и не воспел.

Согласно ее рассказу, эта книга долгие годы была спрятана, пока бабушка и дедушка Лизы случайно ее не получили во время обмена с островными эльфами. Они трепетно ее хранили, чтобы затем передать следующему поколению последователей.

Услышав это, Баррис про себя вздохнул: “Мовия не только не продолжил исследования Финни, но даже продал часть его коллекции... Предположительно, он оставил только вещи, связанные с управлением волноловами, и, возможно, некоторые записи и заметки, составленные его учителем. Все, что он не мог ни прочесть, ни понять и что казалось ему ценным, он, должно быть, продал.”

“Феннинат воистину невезуч. Из института выгнали, ученик подвел... Родись он в современную эпоху, теперь, когда изучение потустороннего и ядов разрешено и открыто, его жизнь, конечно, не была бы такой несчастной.”

Впрочем, косвенно это доказывало, что в книге не было скрытых магических ловушек, иначе до наших дней Мовия не дожил.

- Леди, а ваши предки тоже читали эту книгу? - спросил Баррис.

- Им не хватило упорства, - ответила Лиза.

- Не хватило упорства?

- Подойдите, я понемногу все объясню. Я стара и очень слаба и, возможно, скоро покину этот мир. Но до тех пор я бы хотела рассказывать об этом всем, кто захочет меня слушать.

Наши жрецы считают, что “Хроники Полуночи” были написаны рукой Стража Черного Озера еще до того, как произошел раскол миров. В то время как “Собрание хроник и песнопений” писали посланники Божие, жрецы и верующие, но уже после раскола.

“Слова” в книге обозначают не слова, а древние божественные символы. В каждом из них заключены огромные объемы информации, в которые сжаты речь, текст, эмоции и воспоминания. Один символ - это удивительный рассказ, в одном абзаце может быть изложена вся жизнь человека, а на одной странице можно описать расцвет и падение целого королевства.

Толщина книги составляет всего пол-локтя, но ею можно было бы заполнить библиотеку.

Чтение ее - дело непростое. Она дается только тем, кто умеет расшифровывать символы, но из них далеко не всем хватало упорства.

Особенностью книги является и то, что она состояла из двух частей - исторических хроник и собрания од, отделенных друг от друга куском толстой воловьей кожи.

При чтении описанных чудес, которые происходили в разные времена, следовать можно было строго по порядку и ни в коем случаи не пролистывать назад. Точно так, как жизнь может идти только вперед, но не назад. Перелистывая назад, существовала вероятность, что разум и память будут повреждены, причем степень этого повреждения у каждого человека разная.

Вторая половина книги разрешала некоторую вольность, и ее можно было перелистывать туда-сюда. Написанная лишь отчасти божьими посланниками, а отчасти жрецами, в ней уже не было такой могучей монументальной силы.

Читая первую половину книги, Лиза несколько раз возвращалась назад. Она осознавала, что таким образом постепенно разрушает свой разум, но не могла не перечитать некоторые непонятные места.

Однако это была далеко не самая большая цена, которую платили читателе. Взявшись за книгу, человеку полностью запрещалось говорить и упоминать о ней хоть словом, хоть жестом до тех пор, пока она не будет прочитана до конца.

У нарушившего этот обет прочитанное вмиг исчезнет из его сознания, а в более тяжелых случаях он полностью забудет о существовании книги. После этого, если человек снова решиться ее перечитать, а затем снова случайно нарушит обет, его душа будет повреждена. В легком случае отделаться можно будет легким смятением и разладом памяти, но обычно человек полностью сходил с ума и становился юродивым.

- Мои бабушки и дедушки, мои наставники... никто не справился, - продолжила Лиза. - Но поскольку все знают, что это тяжело, к отступившим никто не будет относится с укором. К счастью у меня получилось. Это было желание всей моей жизни, и теперь я удовлетворена.

Баррис ненадолго задумался и спросил:

- Леди, эти правила едины для всех, кто ее пытается прочесть, или только для смертных?

Лиза разом встрепенулась:

- Какой неожиданный вопрос…

- Он странный?

- Немного... - слабо улыбнулась Лиза. - Когда моя наставница потерпела неудачу, ее сестра сказала: “О боже, почему люди соглашаются платить такую цену за чтение книги? Даже самая всеобъемлющая книга не стоит того, чтобы отдавать за нее свою жизнь…”

- Оно и не мудрено, - отозвался Баррис. - Не буду врать, многие люди также не понимают, почему чародеи стремятся провести свою жизнь за скучными исследованиями. Но на мой взгляд, госпожа, вы не “платили” за это своей жизнью. Она - ваша жизнь.

Глаза Лизы ярко вспыхнули и она застенчиво опустила голову.

- Даже не верится. Ты еще так молод, а не по годам мудр. Спасибо.

“Спасибо вам, ведь я не молод.” Баррис бесстрастно кивнул, все еще размышляя над своим вопросом:

- Правила чтения книг... Эти правила касаются только смертных? По логике, раз истинные боги находятся на порядок выше святых реликвий, на них действие священных предметов распространяться не должно. Что же касается божественных посланников и жрецов, которым доступно божественное искусство, то на них могут распространяться некоторые ограничения, но святые реликвии не должны им вредить...

Лиза слегка откашлялась. Учитывая, как много ей довелось сегодня говорить, она выглядела уставшей.

- Я не уверена... На самом деле так называемых “правил” не существует, они не описаны в книге. Мы, жрецы Черного Озера, будучи смертными, опирались на жертвы наших предшественников и постепенно обобщили их в правила.

Баррис пригладил подбородок и кивнул:

- Если в книге нет явного указания на запрет, значит, Истинный Бог или посланник божий могли использовать ее по своему усмотрению. Поскольку для них нет угрозы в помутнении сознания, не было необходимости и в предупреждении...

“Но что, если это полубог?” Это сомнение кружило в голове Барриса, но в конце концов он не стал спрашивать. Очевидно, что на этот вопрос у Лизы все равно не было ответа.

Эстер поправила для Лизы подушку и уложила ее на кровать. Послеобеденная беседа леди была приятной, но она также ее утомила.

Оба чародея быстро позаботились о Лизе и приготовились уйти в соседнюю комнату, чтобы там продолжить обмен мнениями о книге. Как вдруг из комнаты, расположенной в самом центре коридора, раздался громкий хлопок.

Поскольку Баррис занял на постоялом дворе весь этаж, других постояльцев там быть не должно. Но шум доносился именно из комнаты Барриса.

- Это Владыка! - Баррис дернул бровью. - Он тайков пытается добраться до книги!

- Как вы узнали, что это именно он? - удивилась Эстер.

- На двери и окне моей комнаты наложены защитные заклинания, и только он может туда войти и не потревожить их. В связи с этим я дополнительно установил в комнате несколько не магических ловушек... И он, должно быть, на одну из них наступил!

Лота поймали с поличным. Он перецепился ногами о натянутый над полом шнур, после чего изо всех сил пытался удержать заваливающийся набок шкаф. Когда Баррис толкнул дверь, одной рукой тот придерживал шкаф, а другой тянулся за лежавшим на столе мешочком.

Дабы сохранить Владыке Скелетов лицо, Баррис намеренно попросил Эстер не идти за собой. Увидев, в каком виде перед ним предстал Лот, Баррис невольно задался вопросом: а он точно боится опозорится?

Казалось, ему вообще было плевать на стыд, раз он сделал себя таким: левая сторона лица Лота стала необычайно белой, брови - тонкими, глаза вокруг играли голубизной, словно его били, а на щеках розовели два отвратительных круглых пятна.

“...Я сейчас задохнусь.” Баррис прижал руку к сердцу и на ослабевших ногах попятился назад.

Увидев Барриса, Лот быстро стабилизировал шкаф и с улыбкой объяснил:

- Тут такое дело. Пока я днем прогуливался, на обратном пути мне встретилась женщина, которая продавала пудру и прочие похожие вещи. Я подумал, что Лизе и Эстер они могут пригодиться, и попросил порекомендовать мне что-нибудь еще...

На полу лежал большой розово-красный бумажный пакет, из которого выглядывали все рекомендованные ему покупки. Баррис скользнул взглядом по пакету.

- Если это подарки для них, то почему тогда Вы сразу не зашли в комнату Лизы? Что Вы делаете в моей комнате?

- Еще я знаю, что товары уличных торговцев по качеству намного хуже тех, которыми пользуются принцессы. Это просто маленький знак признательности с моими пожеланиями всего хорошего… Я купил не так много, всего по одной штуке. И это дешевле, чем все то, что я покупал раньше...

- Ничего страшного, если бы Вы потратились, - сказал Баррис. - Итак, с какой стати Вы оказались в моей комнате?

Лот на мгновение запнулся, но по-прежнему сохранял спокойное выражение лица. Взяв в руки розовый пакет, он достал из него маленький стеклянный пузырек и протянул его Баррису.

- Эээ... потому что... это для тебя. Тебе это пригодится. Это порошок, который посыпают на волосы для придания им объема. Теперь, когда у тебя есть волосы, ты должен хорошенько о них заботиться и радоваться им...

Приложив руку ко лбу, Баррис больше не мог ходить вокруг да около и сказал:

- Милорд, в данный момент Вы не можете читать эту книгу.

Лот продолжал протягивать стеклянный флакон.

- Я не собирался ее читать. Я просто зашел...

Баррис его перебил:

- Я знаю, с каким нетерпением Вы ждете эту книгу. Я не пытаюсь ни препятствовать Вам, ни критиковать Вас за это желание. Проблема в том, что эту книгу сопровождают некоторые неизвестные опасные эффекты, которые могут негативно повлиять на тех, кто ее читает. Будет лучше не торопиться, пока мы не подготовимся. Милорд, я очень серьезен, поэтому прошу Вас не относиться к этому столь легкомысленно.

Закончив, он достал влажную салфетку и жестом пригласил Лота стереть косметику с половины его лица. Лот надул губы и, отложив стеклянный флакон и бумажный пакет, взял у Барриса салфетку.

- Хорошо. Вообще-то этот порошок был не для тебя... - сказал он, вытирая лицо. - Я хотел взглянуть на эту книгу.

Баррис вздохнул:

- Пока нельзя. Мы должны убедиться, что она Вам не навредит.

- Со мной ничего не случится, - пробормотал Лот. - Не знаю почему, но я чувствую, что мне ничего не будет.

- Немного осторожности не повредит.

- А как насчет этого, - предложил Лот. - Ты поднимешь книгу магией, чтобы никто из нас ее не касался, а я просто посмотрю...

- Милорд, в ближайшем будущем Вы ее не увидите... В этом мешочке книги попросту нет.

- Нет? Тогда где она?

- Воспользовавшись заклинанием переноса предметов, я отправил ее в изолятор в башне. Поскольку книга обладает остаточной божественной силой, я бы не хотел носить ее с собой.

Получалось, что в ближайшее время он действительно ее не увидит, и Лоту пришлось смириться. С улыбкой на лице он подошел к магу и распахнул руки, чтобы его обнять.

- Хорошо, хорошо, я понял. Я знаю, что ты беспокоишься обо мне...

Баррис сделал шаг назад.

- Милорд, Ваше состояние в последние два дня вызывает беспокойство.

Руки Лота замерли в воздухе.

- А?

Баррис пояснил:

- С Вами что-то не так. И Вы сами это понимаете, не так ли? Выражение ваших глаз при упоминании этой книги такое же, как у жителя пустыни, увидевшего широкое, бездонное озеро... Вы жаждете быть рядом с ней, обладать ею и в то же время немного ее боитесь.

Лот этого не отрицал:

- Ты как никто должен меня понимать. Разве вы, маги, не выглядите также, когда сталкиваетесь с чем-то абсолютно новым?

- Я понимаю, - отозвался Баррис. - Однако, имея лишь пустое любопытство, ни один чародей больших успехов не добьется. Нужно уметь владеть собой, находить баланс между своими желаниями и самообладанием, чтобы избежать риска, который может перечеркнуть всю жизнь.

Тон Барриса был настолько строгим, что Лот от смущения снова захлопнул рот. Он серьезно посмотрел на мага и сказал:

- Да... Твои опасения обоснованы. Когда вернемся в башню, мы вместе потихоньку ее изучим. Я не стану ее читать, пока не буду абсолютно уверен в ее безопасности.

- Вот и хорошо, - Баррис немного расслабился и невольно улыбнулся.

С угла обзора Лота, маленький маг слегка опустил голову, задумчиво глядя на пол. В его глазах читалось немного усталости, но также толика облегчения... В тот момент он выглядел так же, как шестьдесят лет назад.

Тогда Баррису было по-настоящему двадцать, и в отличие от сегодняшнего, его взгляд не отражал тяжелых жизненных перипетий, а улыбка не выглядела чрезмерно доброй... На самом деле его улыбка не была особенно сладкой. Чуть слаще, чем чистый родник, но не такая густая как мед. На вкус в самый раз, чтобы не уставать на нее смотреть.

Из-за книги Лот долгое время не находил себе места, но и маленький чародей десятилетиями не выходил из его головы. Именно потому, что маг так о нем беспокоился, он решил не торопиться с тайнами книги. Да и если подумать, чтение книги казалось не особенно срочным.

Лот подошел ближе и возобновил действие, которое так и не завершил - притянул Барриса в свои объятия.

- Что с Вами? - маг занервничал и начал вырываться.

- Ничего, - Лот с облегчением выдохнул. - Жизнь не идеальна, и желания не исполняются по щелчку пальцами... Но я могу поочереди их реализовать, верно?

Баррис подумал, прижимаясь к нему: “Вот и хорошо. Раз Владыка снова начал прыгать с темы на тему, как он обычно это делает, значит его состояние и впрямь приходит в норму.”

Происходи это где-то вне дома, например, во время поездки с ученицей, или на острове Сохи, или в институте... Барриса скорее пугали такие неожиданные жесты близости, и он всегда терялся, когда Лот о него терся. Но он не хотел отталкивать Лота, считая, что это выглядит мелочно, и искал любой предлог, чтобы попытаться спокойно и разумно уйти...

Но в этот раз все было иначе. Вместо того чтобы чувствовать себя неловко в объятиях Лота, Баррис испытывал умиротворение.

Он будто взял на себя молчаливое обязательство больше не убегать.

“Зачем я так поступал? Может быть, потому, что... я к этому привык?” - размышлял про себя Баррис, так и не найдя ответа.

Чего он не знал, так это того, что в тот же момент Лота терзали похожие мысли. Просто нежно обняв маленького мага, он смог на время отбросить все свои сомнения и желания.

Прошло совсем немного времени, и Баррису наконец стало неловко:

- Э-э, милорд, мне нужно идти...

- Куда? - Лот приобнял его за плечи, как бы говоря: “Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой”.

- Мне нужно вернуться к запустевшему храму, - сказал Баррис. - Там осталось большое количество поднятых мертвецов. Поскольку они ожили, но находятся без самосознания, то в данный момент они просто зависли между жизнью и смертью… А это неправильно. Нужно их упокоить.

=========================

Учитывая опыт прошлого раза, на дорогу туда им потребовалось гораздо меньше времени. Солнце еще не село, когда они вернулись в подземный храм.

Будучи некромантом, ожившие трупы были Баррису не чужды, но глядя на это количество “воскресших” жрецов, он все равно испытывал благоговейный трепет.

Сначала он думал, что остаточная сила книги подняла все трупы в округе, но похоже это было не так: книга могла пробудить только жрецов Черного Озера, остальных усопших она не затронула.

Книга изначально не была инструментом поднятия кого-либо, как и жрецы заранее не применяли на себе тайных техник. Все происходило само собой. Некому было вызывать воскрешение, все это было случайностью, спровоцированной находящейся рядом силой.

Эти люди жили, поклоняясь ушедшему Богу, разыскивая его святыни и восхваляя его в своих песнях... Возможно, именно поэтому некая сила связывала их с книгой.

Сила, которую еще никто из магов никогда не изучал.

Многие полагают, что самыми страшными являются мастера-чародеи, которые в совершенстве освоили магию аркан, в то время как силы стихий и божественное искусство менее опасны. На самом деле все обстоит с точностью до наоборот: чем меньше на силу воздействует внешнее вмешательство, тем она опаснее.

Именно по этой причине Баррис не хотел позволять Лоту читать эту книгу. Чутье ему подсказывало, что если Костяной Король к ней прикоснется, то велика вероятность возникновения непредвиденных последствий.

Предпосылок так думать у него не было, это лишь догадка. Маги помоложе любят полагаться на разум и логику, но маги постарше больше верят интуиции.

Баррис вошел в храм, а Лот остался ждать его у каменных дверей. Последуй Лот за ним, то трупы разбежались бы, что снизило эффективность магии Барриса.

Из-за дверей доносились звуки нараспев произносимых заклинаний. Лот сделал для себя маленькую щелку и заглянул внутрь.

Ему всегда казалось, что при произнесении заклинания голос Барриса немного отличается. Обычно тон голоса Барриса был ласковым и твердым, но когда он нараспев призывал магию, голос наоборот становился слабым и кротким.

Чародей протяжно шептал, и каждый его слог был мягким как темная ночь, мирным, едва различимым.

Он направлял неживых и немертвых обратно в пучину и, подобно ледяному приливу, топил их, гася огни ложных жизней.

Когда все тела перестали двигаться, Лот вдруг вспомнил вчерашний сон.

Перед ним - сорванное боевое знамя, а у его ног - неисчислимые тела погибших. Насколько хватало глаз - ни одного живого существа. Повсюду царила Смерть.

“Как погибли эти люди? Кто победил и кто проиграл в этой войне? Они разили врагов или изгоняли демонов? Тогда куда подевались войска Преисподней? Почему погибшие в бою молодые воины лежали вместе со старыми костями?”

“Что за буря меня окружила? И кем был тот, кто шел мне навстречу? Как мне добраться до Черного Озера и обрести силу павшего Бога? И почему я стремлюсь найти Черное Озеро? Что я ожидаю получить, когда обрету силу?”

“Хроники” и “Собрание Песнопений” являлись ключом к этим вопросам.

Лот закрыл глаза, и перед его взором возникло изображение книги. Черная металлическая обложка напоминала гладь спокойного черного озера, а круглое зеркало на другой стороне отражало его собственное лицо.

Все больше он понимал, что беспокоило Барриса... И теперь он сам начал тревожиться: то, что он так жаждал удивить эту книгу действительно было ненормально. Но еще более ненормальным было то, что, даже осознав аномалию, он не мог побороть это желание.

- Милорд?

Баррис уже вышел. Он стоял рядом с Лотом и настороженно на него смотрел.

Лот оглянулся:

- О? Ты разобрался со своими заклинаниями? Теперь они все окончательно мертвы?

Баррис внимательно его оглядел:

- Вы… Что с Вами?

- Я в порядке. Что-то не так?

Ответив, Лот вдруг сам осознал неправильность своего состояния.

Встретившись с магом взглядом, в его серо-зеленых глаза он увидел отражение своего нынешнего облика: покрытый черной чешуей череп, на голове длинные изогнутые рога и темно-красный огонь, непрерывно мерцающий в глазницах... Сам того не осознавая, он перешел в свое нечеловеческое обличие.

Теперь понятно, почему у него возникло смутное ощущение, что Баррис вдруг стал каким-то маленьким. Оказалось, что это он сам стал выше и больше.

“Я должен вести себя как обычно. Нельзя пугать Барриса,” - повторял себе Лот. Его мысли стремительно неслись, и он тут же придумал, как с этим справиться.

Он не стал сразу превращаться обратно в человека. Вместо этого он слегка согнул свое тело и обхватил мага за плечи.

Он сказал:

- Глядя на то, как ты магичишь, и видя столько трупов, я вспомнил Топи Мертвецов, и мне вдруг стало так тяжело… Баррис, я хочу тебя поцеловать.

- Говорите так, будто Вы никогда не целовались... - пробормотал Баррис.

Огоньки в глазницах Владыки вытянулись в горизонтальную линию, что выражало степень его довольства.

- Посмотри на меня нынешнего. С этим лицом я целовал тебя, когда ты позаимствовал чужое тело, но не тебя самого. Теперь, когда вокруг никого нет и атмосфера как раз подходящая, я собираюсь попробовать.

С этими словами он склонил спину и осторожно приподнял подбородок Барриса одной рукой, коснувшись губ мага своими обнаженными черными зубами.

Сейчас, когда у него не было губ, он мог касаться только зубами или челюстной костью.

Поцелуй не был его главной целью, поэтому он ограничился легким прикосновением. Сразу же после поцелуя он вернулся в человеческий облик, и на его лице появилась улыбка.

Обняв Барриса, он попытался отвлечься от книги, сосредоточив все свои мысли на маге, и двое в обнимку пошли обратно. Каменная тяжелая дверь позади затворилась.

Так храм снова превратился в гробницу, а жрецы, пришедшие сюда в разные времена и из разных мест, погрузились в вечный покой.

Когда они вернулись в город, уже стемнело. Баррис зашел на постоялый двор через задний ход и обнаружил там привязанную лошадь сэра Нэйлора и две ожидающие рядом с ней кареты. У Барриса зародились сомнения: “Интересно, кого привел с собой этот рыцарь. Неужели он все-таки сообщил в Храм о местонахождении Лизы?”

Они направились вверх по лестнице, где из-за угла на них выскочила тень и едва не врезалась в идущего впереди Лота. Это была проворная худая и маленькая пожилая женщина, одетая в подобие улучшенной монашеской рясы, закутанная в льняной платок, вокруг пояса которой болталась связка матерчатых мешочков… Именно так обычно выглядели женщины-целительницы.

- Посторонитесь. Мне нужно вниз, забрать свои вещи...

Старушка нетерпеливо обогнула Лота и побежала дальше.

Нэйлор метался туда-сюда по коридору, не обратив внимания на Барриса и Лота. Эстер вышла из комнаты Лизы, и сквозь открытую дверь Баррис увидел в комнате еще две целительницы.

Эстер что-то прошептала Нэйлору, тот кивнул и как можно тише вошел в комнату. Баррис подошел к принцессе и негромко спросил:

- Что случилось? Лизе стало плохо?

- Да, рецидив ее хронической болезни, - ответила Эстер. - Я проверила, это не связано с магией. Причина в ее здоровье... Но в этой области я не разбираюсь. Учитель, я боюсь... что эту ночь она может не пережить. Пусть мы и не умеем лечить, но мы очень хорошо знакомы со смертью... и можем сказать, кто уже на ее пороге.

Баррис тихо вздохнул:

- Это и неудивительно. Состояние ее здоровья оставляет желать лучшего: ей всего-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью, а она уже иссохла и ослабела... Возможно, в храме она еще цеплялась за последний вздох, но теперь, исполнив желание своей жизни, здесь ее больше ничего не держит… Как тот тяжело раненый разведчик из истории, который, принеся весть, с облегчением уступил смерти.

Эстер задумчиво опустила глаза и вдруг посмотрела на Лота.

- Владыка, а Вы можете еще раз ее спасти?

Лот покачал головой:

- Маленькая принцесса, ни божественное искусство, ни магия не способны воскресить мертвых. Мы можем исцелять живых или создавать нежить, но обратить смерть вспять подвластно только Истинному Богу. А я им не являюсь.

Эстер вздохнула:

- Да... Если бы только Вы были Истинным Богом.

- И я бы этого хотел... - вырвалось у Лота в мгновение слабости. Он украдкой бросил взгляд на Барриса, который продолжал беседовать с Эстер о жизни и смерти, явно не обратившего внимания на это замечание.

Миновала полночь. Ветер усилился, шерудя кустами живой изгороди во дворе.

Три целительницы, тихо напевая молитвенную песню Отароту, накрыли голову больной белой простыней.

Лиза навсегда закрыла глаза. Вместе с историями, которые она читала всю свою жизнь, она погрузилась во тьму вечного сна.

Откровенно говоря, Баррис не чувствовал особой скорби. В конце концов, с Лизой он только-только встретился, и она была для него не более чем незнакомкой. Единственное, о чем ему было немного жаль, что он не мог побеседовать с Лизой немного подольше. Ведь Лиза соприкоснулась с сокровищем, которое едва ли далось бы другому человеку.

Читать книгу было сложно, но разговаривать с Лизой - легко. Баррис думал косвенно ознакомиться с содержимым книги, полагаясь на беседы с Лизой. И пусть на это ушло бы много времени, но оно того стоило... Однако теперь такой возможности больше не было.

Целительницы удалились, но тело Лизы пока оставалось в комнате. Согласно обычаям верующих в Отарота, независимо от того, когда умерший скончался, он должен был “спать” в своей постели еще одну ночь, и лишь с рассветом семье покойного можно было продолжать заниматься этим вопросом.

Этот “сон” символизировал последний отдых умерших. В этом последнем сне их души медленно покидают мир смертных и следуют за Богом Тишины в Храм Мертвых.

Лизе, которая была жрецом Стража Черного Озера, возможно и не нужен был этот “последний сон”, но Нэйлор настаивал, а остальные не стали ничего говорить.

Нэйлор не плакал, только его лицо было очень угрюмым. Не смея жаловаться перед телом почившей матери, не желая терять самообладание перед целительницами, и уж тем более откровенничать с Эстер, он решил сделать своими доверенными лицами Барриса и Лота.

Молодой рыцарь временно отбросил самодисциплину, спустился к стойке внизу и попросил бутылку джина и чистую тетрадь. В тихом зале таверны он подозвал “ученого Лота”, положил перед ним тетрадь и протянул деревянную ложку.

Лот взял тетрадь с ложкой и растерянно посмотрел на стоящего рядом Барриса. Баррис молча достал тонкий уголек и заменил им столовый прибор.

Нэйлор выпил большой бокал крепкого напитка, и его взгляд немного поплыл. Пошатываясь, он налил по бокалу Лоту и Баррису, после чего снова наполнил свой.

- Сделайте мне одолжение, - Нэйлор жестом указал на чистую тетрадь. - Я буду говорить, а вы записывайте. У меня плохой почерк... Но как ее сын, я напишу для нее панегирик...

На протяжении многих поколений у народа Саго существовал обычай посвящать усопшему хвалебные речи их ближайшими родственниками. Стихотворение не обязательно должно было быть красивым - важен посыл. Нэйлор имел знатное происхождение и брал уроки письма, но в тот момент он был настолько пьян, что выходящее из его уст по сути было тарабарщиной.

Лот прилежно выполнял свою работу. В основном он не вслушивался, что говорил Нэйлор, и сам придумал панегирик... Баррис вскользь пробежался по тексту глазами. Написано было на удивление хорошо.

Когда Нэйлор снова заговорил, он наконец не выдержал, и восхваления переросли в нытье.

- Какая-то книга важнее меня. Книга важнее меня, моего брата и отца! - он налил себе еще джина. - Даже когда она увидела меня, ей было все равно... Ей было больше интересно с вами, магами. Как будто вы - главные герои, а я - проходящий персонаж... Почему... бросила нас...

Баррису было невыносимо видеть молодого человека таким разбитым, и он незаметно убрал бокал Нэйлора, заменив его стаканом воды. На удивление, Нэйлор этого не заметил. Баррис присел рядом с рыцарем и похлопал его по плечу.

- А вам никогда не приходило в голову, что она оставила вас для вашего же блага?

- Как это? - глаза рыцаря были красными.

Баррис пояснил:

- Ваш отец - жрец Бога Безмолвия, а вы - рыцарь Храма. Вы бы смогли принять, что она - последовательница “лжебога”?

- ...Не смогли бы.

- И она тоже так думала. Вы не станете ради нее меняться, но и она не пойдет на компромисс из-за вас. И, если так подумать, это справедливо, не находите?

Нэйлор пошевелил своим затуманенным мозгом и неопределенно хмыкнул.

Баррис продолжил:

- Вот поэтому она и сбежала. Чтобы исчезнуть из вашей жизни. Чем скорее бы она ушла, тем меньше вы причинили друг другу боли. У нее свои убеждения и свои желания, и они не могут изменится из-за любви или детей. Вы можете это понять? Вы бы изменили своей вере из-за любви и детей? Вы тоже на это не пойдете, разве нет? Если вы не можете понять Лизу, то можете ли вы понять принцессу Эстерин? Можете ли вы понять ее стремление к тайным знаниям?

Сидящий и слушающий в стороне Лот понял, что разговор зашел не туда, и дернул Барриса за рукав.

- Ты что делаешь? Пользуешься случаем, чтобы разрушить их отношения?

Баррис не ответил, и Лоту явственно показалось, что в тот момент в его улыбке было что-то порочное.

Маг нежно и ритмично похлопал Нэйлора по плечу, словно успокаивая маленького ребенка, и неторопливо заговорил:

- Будь то мать или принцесса... вы действительно готовы ее принять? Или вы ее просто терпите? Или вы про себя думаете, что пока вы прилагаете усилия, однажды она изменится и станет во всем с вами соглашаться? Ошибаетесь, этого не случится. Перестаньте держать и мучить друг друга, перестаньте тратить время друг друга. Если между вами уже возник бескомпромиссный конфликт, то лучше вам как можно скорее расстаться. Чем раньше вы разойдетесь, тем меньше будете страдать. Ваша мать это понимала, поэтому и ушла. Ничего страшного, если сейчас вам сложно это принять, но со временем вы все сами поймете…

Теперь Нэйлор только кивал, и на все, что говорил Баррис, отвечал “да, да, да”. Мало того, что его лицо раскраснелось, красными становились и глаза. Казалось, что еще немного, и от всех этих разговоров он заплачет...

Наблюдая за этой волнующей сценой, Лот не удержался и спросил:

- Баррис, это получается, что из-за твоего жизненного кредо “сбегать при первых признаках конфликта” ты так ни разу и не влюблялся?

Баррис сдержанно ответил:

- Это обычная практика. Жизнь человека недолгая, и его энергия ограничена, поэтому в жизни приходится чем-то жертвовать, логично? Нельзя получить все.

Лот уточнил:

- То есть, если мы рассоримся, то ты тут же со мной расстанешься?

- Это разные вещи, - запротестовал Баррис. - Я говорю об отношениях Нэйлора и Эстер...

- Разве у нас с тобой не такие же отношения?

Баррис на мгновение потерял дар речи, не зная как отвечать. Конечно, это было отрадно, что Костяной Король понемногу приходил в норму. Но с ним постепенно возвращалась и эта его особенная черта.

Нэйлор пребывал в прострации, погруженный в накатывающие на него волны горя, и не заметил, что атмосфера вокруг изменилась. Лот, желая добавить этой ситуации чуть больше перцу, обхватил шею рыцаря рукой и спросил:

- Говори правду, ты бросишь принцессу?

- Нет! - ответ рыцаря был твердым.

- Поскольку между вами отношения, ты не сможешь уйти, даже если захочешь?

Лицо Нэйлора покраснело еще больше.

- Не... так... не... поэтому...

Баррис вскочил:

- Милорд, что вы делаете?

Лот проигнорировал его и продолжил шептать на ухо Нэйлору:

- Вы не можете расстаться, верно? Почему? Насколько далеко зашли ваши отношения, что вы оба не пойдете на разрыв?

Нэйлор пробурчал что-то слишком невнятное, что Баррис не смог расслышать... Впрочем, не больно ему и хотелось. Пока Лот не продолжил портить юношу, Баррис достал флакончик с нюхательным раствором, с неприязнью сунул его под нос Нэйлору и произнес короткое заклинание... Нэйлор два раза качнулся, обмяк и завалился на стол.

Лот опустил спящего рыцаря и с насмешкой посмотрел на Барриса. Баррис не пил, но на его лице присутствовал легкий опьяняющий румянец.

- Значит, тебе можно вести с ним беседы, а мне нет? - Лот с насмешливым видом невинно пожал плечами.

Баррис не хотел разговорить и молча повернулся к лестнице. Лот, тихо хихикая, последовал за ним.

Только когда он подошел к двери своей комнаты, Баррис прошептал:

- Эстер - моя ученица! Расспрашивать рыцаря о таком… это неприлично!

Выражение стыда и возмущения мага было таким забавным, что Лот не мог остановиться от поддразниваний. Он прижался к дверному косяку, мешая Баррису закрыться в спальне.

- Я не такой как ты. Ты все время пытаешься разлучить молодых людей, а я считаю, что у них все в порядке. При всем их различии, между ними царит взаимопонимание и счастье... Аж завидно. Я просто пытаюсь перенять опыт Нэйлора, чтобы понять, что я должен сделать, чтобы удержать тебя от разрыва.

Баррис опустил голову и прикрыл лоб, пытаясь скрыть свое ошеломленное лицо. Лот двинулся вперед и закрыл за собой дверь. В коридоре висели светильники, но в комнате царила тьма. Только Баррис хотел отступить, как Лот обхватил его одной рукой за талию и прижал к себе.

- Вы... Снова хотите побеседовать в темной комнате? - по спине Барриса побежали мурашки.

- Нет, - другой рукой Лот погладил чародея по волосам. - Тебе не интересно, как далеко продвинулись твоя юная ученица и молодой рыцарь?

“Нет! Я не хочу это знать!” - брови Барриса дернулись, а глаза в темноте расширились.

Поцелуй пришелся на его щеку, отчего его тело подсознательно напряглось. Затем низкий голос Лота прошептал ему на ухо:

- Или будет лучше, если ты испытаешь это на собственном опыте?

- Что? - не успел Баррис ответить, как Лот развернулся и прижал его к двери.

Такая позиция была более чем вероятна для поцелуя. Не то, чтобы они никогда не целовались, да и Баррис уже давно махнул на все рукой... Вот только сегодня, похоже, все было иначе.

Сегодня Лот обнимал его слишком крепко, второй рукой нежно держась сзади за основание шеи, приподнимая его подбородок... Такие действия напоминали дикого зверя, схватившего добычу, и от этого Баррису стало не по себе. Прежде чем он успел возразить, Лот опустил голову и припечатал его своим обычным поцелуем.

Когда его целовали, Баррис крепко зажмурил глаза и отчаянно пытался себя успокоить:

“В этом нет ничего постыдного, это нормально... Я уже говорил, что могу принять Костяного Короля… То есть Ротбарда… То есть этого человека передо мной... Нет, этого полубога. Он спросил меня, понимаю ли я его чувства, и я сказал, что понимаю. Я уже все сказал, так как я теперь могу отказываться от своих слов…”

“Разве не все молодые люди целуются? Да, все так делают. В этом нет ничего удивительного... Нет такого правила, что заклинатели не могут целоваться. И никто не говорит, что старики не могут…”

Вдруг его поток разрозненных мыслей прервался - Лот прикусил его губу, и когда он рефлекторно открыл рот от боли, что-то мягкое и влажное коснулось внутренней части его десен.

Тело чародея мгновенно задеревенело. Язык Лота прошелся по его зубам и переплелся с его языком, а он остолбенело жмурился.

На этот раз дело было не в процессе мышления, а в том, что он боялся пошевелиться.

Говоря откровенно, он прожил столько лет, что даже если не ел мясо рогатых кабанов, то видел, как они бегают. А даже если не видел, как они бегают, то видел, как рогатые кабаны бегают на картинках... Естественно, он знал, что такое поцелуй с языком.

Но это было впервые, когда он был настолько с кем-то близок. С кем-то, кто перешел за допустимый предел, установленный им в прошлом. Возникшие ощущения он охарактеризовал как “зуд” и “чувство неловкости”, но это было далеко не все.

Его тело постепенно становилось все менее напряженным, а затем и вовсе ослабло. Лот подхватил его одной рукой за спину, удерживая его между собой и дверью, потому как если бы он этого не сделал, то маг мог не устоять на ногах.

Наконец Лот его отпустил. Баррис тяжело дышал, не смея поднять глаза и не зная, как себя следует вести в такой щекотливый момент. Как вдруг Лот громко воскликнул, и в его голосе явно звучало довольство:

- Пресветлые боги! Неужели это успех?

- А? - это был уже второй раз за сегодняшний день, когда Баррис терялся.

- Ты немного дезориентирован? У тебя ослабли ноги? Ты чувствуешь легкое головокружение? Ощущаешь себя пьяным? Испытываешь возбуждение?

Баррис на несколько мгновений завис, затем щелкнул пальцами и зажег в воздухе небольшой шар света.

Лот смотрел на него сверху вниз, в обоих его глазах плясали огоньки, и он взволнованно облизывал губы.

Под выжидающим взглядом Лота маг долго молчал, а затем неторопливо произнес:

- Я... не понимаю, о чем именно Вы меня спрашиваете...

Лот сграбастал его в свои объятия и с ухмылкой сказал:

- Такой поцелуй предназначен для глубоко любимого человека. Это не поцелуй-заклинание и не поцелуй-благословение. Как пишут в книге, тело покалывает, дыхание сбивается, глаза покрываются поволокой, ты сладко задыхаешься, а на лице появляется румянец легкого опьянения... Похоже это правда! Как удачно, что ты зажег шар, и я это увидел! Твое лицо действительно очень красное!

После этого замечания лицо Барриса разрумянилось еще больше.

- Будьте любезны, не используйте обороты из порнографических книг…

Лот прыснул от смеха:

- А что, ты тоже почитываешь такие книги?

- Нет. Подобное чтиво бессмысленно.

- Если ты их не читал, то откуда знаешь, что такие обороты используют в эротической литературе? С чего ты решил, что я их не выдумал?

Увидев, как Баррис хмурится, Лот понял, что лучше оставить эту тему. Его маг очень стеснительный, а таких людей лучше долго не дразнить. В противном случае они переполняются стыдом и гневом, но не взрываются, а задыхаются.

Лот резко сменил тему. Маг снова оказался в его объятиях, и он прошептал:

- Баррис Гершоу, даже не вздумай меня бросать.

- Я не думал... - голос мага звучал приглушенно.

- Более шестидесяти лет назад я сказал, что вернув себе свободу, я навеки останусь твоим союзником. Мы еще долго будем вместе, что если в будущем между нами возникнут конфликты? Что если однажды мы поссоримся и не сможем друг до друга достучаться... что ты тогда будешь делать? Просто развернешься и уйдешь?

Баррис совершенно не умел обсуждать подобные вопросы. Он, конечно, так не думал, но его предыдущая рекламация была именно такой. И как теперь объяснить это Владыке?

- Это разные вещи... - попытался он. - Эти слова были адресованы Нэйлору и принцессе, а не нам...

- По-твоему, мы от них отличаемся? - спросил Лот.

Баррис не понял, что он имеет ввиду. Не дожидаясь, пока маг разберется со смыслом, Лот взял инициативу в свои руки:

- По-твоему, они - пара, и к ним можно применять такие слова, как “влюбленные” и “расстаться”, а в нашем случае - нет? В чем разница между нами и ними? В любовных романах принцесса и рыцарь - это классика. Как и маг с королем демонов.

У Барриса был соблазн возразить, что “последнее сочетание обычно соответствует злодею”, но он этого не сделал. Он сдержался, ведь в противном случае Владыка снова мог вильнуть в сторону, а ему бы хотелось дослушать, что тот скажет...

Лот продолжил:

- С того момента, как мы воссоединились, до бала, до разговора в темной комнате на подставе, до института, острова, Эльфийского Совета... Все это время я честно доносил до тебя свои мысли. Ты же занял позицию: “Я все знаю, но ничего не скажу”. Баррис, только что ты задал Нэйлору вопрос: “Вы действительно готовы ее принять? Или вы просто ее терпите?” Теперь я спрашиваю тебя. Ты действительно готов принять меня? Или ты просто меня терпишь?

Баррис остолбенел и пошатнулся, тихо шепча:

- Я... Я не...

Лот был настырным:

- Какое именно “не”? Не принимаешь меня или не терпишь?

- Я не терплю Вас...

- Тогда ты...

- Милорд, можете перестать это обсуждать... - Баррис не поднимал глаз. - Я не притворяюсь, и я не намеренно этого избегаю... Простите, милорд. Мне правда очень стыдно...

Баррис вдруг начал извиняться, и это перепугало Лота. Он просто хотел воспользоваться возможностью пообниматься и поцеловаться, попутно получив чувство безопасности. Но он ни в коем случае не пытался заставлять мага в чем-то извиняться.

Пока он молча обдумывал, что сказать, Баррис продолжил:

- Я понимаю, что Вы имеете в виду... правда понимаю. Но я... О Боги, я действительно не могу об этом говорить. За все годы моей жизни я ни разу не заводил разговоры ни о чем подобном, и я действительно... не знаю, как это выражать. Это правда, я не лгу. Я действительно...

Лот как-будто понял. Он легонько погладил мага по спине и решил зайти с другой стороны:

- Баррис, тебе нравится граф Хрольф?

Маг снова впал в ступор от резкой смены темы. Немного помолчав, он честно ответил:

- Нравится. Он очень понятливый и милый.

- Я подарил тебе фибулу с зеленым светящимся камнем “Дыхание дракона” и серебряную арфу. Они тебе нравятся?

В этот раз Баррис ответил более откровенно:

- Хотя пользы от них немного, но... они мне нравятся.

Лот украдкой улыбнулся.

- А ты не сердишься на меня за то, что я трачу твои деньги на такие вещи?

“Значит, ты тоже это признаешь!”

Баррис спрятал лицо в объятиях Лота и тоже не удержался от улыбки:

- Не сержусь.

- Тогда скажы, ты согласен, чтобы я навсегда остался в твоей башне?

- Ну, я бы этого очень хотел, - Баррис набрался смелости и добавил: - Как мы и договаривались более шестидесяти лет назад...

- Не передумаешь? Не бросишь меня при первой же возможности?

Баррис без колебаний ответил, но с некоторой долей лукавства в формулировке:

- Нет. Горы Невозврата - мои, башня - моя, и я навсегда останусь там. Пока Вы не уйдете, и я не уйду.

Лот со смехом сказал:

- По правде я тебя сейчас обманул. Я ничего не слышал.

- Чего Вы не слышали? - Баррис словно находился в трансе, уже позабыв, о чем они говорили перед тем, как войти в комнату.

- Когда я немного подразнил захмелевшего сэра Нэйлора, он даже слова мне не сказал. Я не собирался лезть в их личную жизнь. Мне просто нужен был повод для заигрываний с тобой.

Услышав столь откровенное признание, Баррис уже в который раз лишился дара речи.

Честно говоря, он еще не привык к проявлению слащавой близости. Что удивительно, в молодости он мог даже спать в объятиях Костяного Короля. Так почему же теперь он всегда стеснялся поднять голову?

Он очень хорошо помнил лес шестидесятилетней давности, и как ему очень при очень не хотелось покидать объятия Повелителя Скелетов.

Эти объятия прогоняли печаль, избавляли от страхов, и он со спокойной душой засыпал. Было так тепло, что на глаза наворачивались слезы... Живя в Белой Башне, он никогда такого не испытывал.

=========================

В то время Костяной Король поднял его в ночной поход, и через очень долгое время они вдвоем вышли в лес на равнинах близ королевства Сундари. Лихорадка Барриса прошла, но он был слаб после болезни.

- Это главная дорога, ведущая к городским воротам?

Костяной Король одной рукой держал его, а другой указывал за лес. Луна уже зашла, небо на востоке начало светлеть, и невдалеке тускло блестела светлая плоская каменная дорога.

Баррис кивнул:

- Должно быть...

- Ты сможешь попасть в город?

- Границы Сундари открыты для беженцев Севера. Я просто притворюсь бродягой.

В Сундари не было храмов Бога Тишины, поэтому выследить некромантов там было практически невозможно. Баррис рассчитывал отыскать город Сан-Диллиан, где, как он слышал, обосновались несколько ученых-некромантов.

Он не знал как туда добраться, не был знаком с местными жителями и даже не знал, достоверны ли слухи... Но он мог действовать потихоньку.

Костяной Король осторожно сжал его плечо и медленно отступил назад.

- Ну что ж, - мягко произнес Владыка. - Сегодня седьмой день, и до восхода солнца я уйду.

У Барриса перехватило дыхание. Если бы его пальцы не были повреждены, он хотел протянуть руку, вцепиться в темный плащ мужчины и еще раз крепко с ним обняться.

- Иди, - велел Владыка. - Не смотри, как я исчезаю.

Молодой маг покачал головой:

- Нет, я хочу видеть, как Вы уйдете.

- Зачем?

- Я должен увидеть... Я должен запомнить, как Вы выглядели, когда Вас затянуло обратно в болото мертвых. Вдруг в этом скрыт ключ к снятию проклятия? Сейчас мне не достает знаний, поэтому я вряд ли что-то увижу. Но я обязательно запомню этот образ и со временем что-нибудь соображу.

Костяной Король снова подошел и погладил молодого мага по мягким волосам. Как раз в тот момент, когда он собирался обнять мага еще крепче, вокруг него поднялся и заклубился серый дым.

В считанные мгновения дым превратился в вихрь, окончательно разделив его и человека. Он улыбнулся и посмотрел сквозь просветы в дыму прямо в серо-зеленые глаза чародея.

Лицо юного заклинателя было бледным, плечи тряслись, но он не кричал и не убегал от страха.

- Баррис Гершоу... - позвал его по имени Костяной Король, стоя в центре миниатюрного смерча. - Мой маг. Ты тот, кто предназначен мне судьбой... Я жду тебя. Приходи скорее.

А затем он исчез и даже не получил ответа, не зная, услышал ли его маг или нет.

Сверху упал утренний свет, вихрь утих, и дым полностью рассеялся.

Баррис долго стоял в одиночестве на опушке леса.

Только когда рассвело, он вытер глаза рукой и медленно направился к главной дороге.

В горах Невозврата встречались все четыре сезона. Их склоны круглый год укрывала пышная растительность и цвели сотни цветов, в низинах всегда было уютно и комфортно, в то время как сезонно свой облик меняли только несколько самых высоких вершин.

С приходом холодов горные склоны до середины уже оделись в золотисто-красные цвета осени, а ближе к вершинам они выглядели так, словно их обмакнули в тонкую сахарную глазурь.

По общему мнению, именно с деревни Винтергрин открывался самый чудесный вид: заняв в ней самое высокое место, можно любоваться красотами горы Медовых Пряников. Со стороны леса или луга величие горного хребта так не ощутишь.

- Гора Медовых Пряников? - услышав рассказ служанки таверны, путник в капюшоне едва не поперхнулся водой от смеха.

Служанка серьезно подняла брови:

- Я тоже знаю, что это название смешное, но мы так ее называем уже не одно поколение. Давным давно наша деревня была бедной, и все баили о горе Медовых Пряников. Дескать, вниз по той горе текут медовые реки, а в лесу понатыканы конфетно-пряничные домики... Но гора не каждый год становилась медовой. Иногда погода была такой теплой, что зимой она оставалась зеленой. Тогда люди говорили, что во всем виновато колдунство. И конфеты с медом люди не находили тоже из-за чародейства.

Путешественник подпер щеку и вздохнул:

- Говоришь, раньше деревня Винтергрин была бедной? Как погляжу, она выглядит вполне прилично... Я бы сказал, даже более оживленной, чем мой родной город.

- Когда мой дед был мальчишкой, деревня Винтергрин еще была в упадке, - откликнулась служанка. - Со временем здесь проложили дороги, построили мастерские, при поддержке мага разбили плантации...

- Мага? Барриса Гершоу?

Путешественник поднял голову, и капюшон его плаща сполз вниз.

У встретившейся с ним взглядом служанки перехватило дыхание - этот по-простому одетый путник в действительности оказался эльфом! К тому же... он был таким красивым!

У него были светло-золотистые мягкие длинные волосы, напоминающие стекающий водопад шампанского, кожа бело-розового цвета, настолько нежная, что походила на сливки, а его темно-зеленые глаза были глубокими и загадочными, и заглянуть в них было все равно что заглянуть в безмолвный старый лес... А его улыбка. Его улыбка теплая и благородна, в ней присутствовала нотка стыдливой отчужденности. Стоило только взглянуть на это лицо, и каждый бы подумал, что перед ними принц эльфийского королевства.

Служанка застыла, не слыша его слова. Чем больше она смотрела на эльфа, тем сильнее сжималось ее сердце, поэтому она поспешно отвела взгляд и уставилась на его серый плащ... Насколько путник был хорош собой, настолько же бедно он был одет. Под его грубым и блеклым плащом виднелась такая же простая одежда, которую носили крестьяне на севере. Да любой садовод Винтергрина выглядел роскошнее, чем он.

Но... Но он такой красивый! Это безупречное лицо, эти маленькие белые заостренные уши... Такое совершенство даже в лохмотьях будет всеми любимо.

Путешественнику стало неловко от бросаемых на него взглядов, и он нарочито тихонько кашлянул. Служанка покраснела и ответила:

- Ой, извиняюсь! Что вы сказали? Мастер Гершоу? Посмотрите в окно, видите горы вдалеке? А еще за ними... то все его земли. Точнее, формально они разделены между ним и императорской семьей Саго...

Эльф кивнул и попросил служанку принести стакан медовой воды. Мало кто из взрослых заказывал такие вещи. Женщина попыталась предложить легкое фруктовое вино или смородиновый чай, но эльф настоял на медовой воде.

Служанка с подносом отошло, но не удержалась и еще раз оглянулась на красивого гостя.

Эльф задумчиво смотрел в окно, в его водянистых глазах отражалась печаль.

=============================

На чердаке на самом верхнем этаже магической башни находится большая дверь.

Правда, упомянутая дверь не так чтобы сильно отличалась от стены. У нее нет ни ручки, ни щелей, она выглядит как простой участок обычной стены, на оборотной стороне которой находится небо за пределами башни. Простым людям, даже если бы они стояли перед “дверью”, найти способ попасть внутрь невозможно.

А ведет эта дверь в скрытое подпространство, созданную с помощью магии тайную комнату архимага Барриса Гершоу.

До сих пор кроме Барриса и големов, которыми он управлял, туда никто не входил.

Стена слегка задрожала, словно по ней пошла водяная рябь, а когда волны достигли своего пика, из глубин “воды” проступила двустворчатая металлическая дверь. Баррис толкнул дверь и тут же ее за собой закрыл, и волны на стене мгновенно исчезли.

Не так давно Баррис задействовал это закрытое пространство для запуска многократно повторяющихся заклинаний анализа. С их помощью он вел наблюдение за древней книгой. Управление магическим кругом было слишком трудоемким, и Баррису приходилось возиться с заклинаниями каждый день, и всякий раз от усталости он едва не отдавал концы.

Снаружи его уже ожидал голем господин Уиллис, быстро подавший ему горячий чай с блинчиками. Помолодев, Баррису нравилось пережевывать еду, и хрустящие, сладкие блюда всегда исцеляли его тело и разум после тяжелого трудового дня.

Немного посидев на чердаке, он собрался с мыслями и приказал господину Уиллису открыть дверь.

Обычно чердак всегда закрыт. Даже когда он туда заходил, Баррис быстро его снова запирал. Дверь была сделана из металла, рама по всей длине также была усилена металлом, в замке в четырех направлениях находились бороздки, что сводило на нет его попытку вскрытия после запирания. Эта дверь была надежной. Особенно если речь шла о защите от Костяного Короля - такая дверь была особенно надежной.

Поскольку защитная магия против Владыки неэффективна, единственный способ его остановить - физическое препятствие. А если бы он попытался взломать замок или даже с силой выбить дверь, это сопровождалось бы таким грохотом, что Баррис наверняка успел вовремя это обнаружить.

В действительности Баррис не скрывал местонахождение древней книги. Он так и сказал Лоту, четко и недвусмысленно: “Книга находится в изоляторе, так что, пожалуйста, дайте мне немного времени. Я бы хотел сперва устранить возможную опасность.”

Лот согласился. Казалось, на какое-то время его действительно отпустила одержимость книгой. Он побывал на нескольких ярмарках, купил целую гору сомнительных с эстетической точки зрения нарядов и каждый день писал длинный список “хочу попробовать” голему-повару....

А еще он позаимствовал парочку големов и ходячих покойников для прогулок. Говорил, что собирается тренировать графа Хрольфа искать и нападать... Граф Хрольф был достоин называться собакой, получившей силу от полубога. Мало того, что он был гораздо крупнее собак его помета, так еще с ним никто не мог тягаться в силе.

К тому же он был очень умным и по уровню понимания почти догнал големов. Однажды Владыка сказал, поглаживая его:

- Граф Хрольф, запомни. Я - твой вожак, как и Баррис Гершоу. Ты должен защищать его как рыцарь короля, и почитать его как сын отца. Тебе нельзя причинять ему вред, и любой, кто захочет ему навредить - твой заклятый враг. Запомнил?

Баррис в сторонке рассмеялся:

- Милорд, ни одна собака, на сколько бы она не была похожа на человека, не сможет понять такую длинную команду.

- Я знаю, - Владыка медленно погладил собаку по голове. - Но пока я это все произносил, для общения с ним я использовал не слова, а свою волю и искренность.

- Волю и искренность?

Лот ответил:

- Это как и друидов. Друид передает чувство любви к великому лесу, и животные вокруг него это чувствуют. Я передал графу Хрольфу свою любовь к тебе, и граф Хрольф смог понять, что он тоже должен тебя любить.

Баррис не знал, что сказать. Впрочем, это была его обычная реакция на сладкие речи.

К счастью, Лот хорошо его знал и понимал: если раньше Владыка настойчиво требовал от него ответа, то теперь он просто с улыбкой на него смотрел, или расслабленно переходил на другую тему, или подходил и гладил его по волосам.

В такие моменты Баррис впадал в оцепенение и чувствовал, что ему на самом деле только двадцать - ребенок, еще не познавший мир, немного застенчивый, недостаточно умный, медленно реагирующий, постоянно прячущий задумчивый взгляд но не умеющий добраться до сути… А Костяной Король - зрелый и спокойный защитник, надежный, человек действия, загадочный, но не опасный... Который всегда будет рядом.

Сейчас он маг, которому давно за восемьдесят, у которого есть своя башня, которому удалось снять проклятие с полубога, с которым он стал союзником на века, и с которым они счастливо наслаждаются сменой четырех времен года…

Баррис с удивлением осознал, что вещи, которые в юности казались ему недостижимыми, теперь совсем рядом. Желания, которые он утайкой загадывал в темноте ночи, стали явью.

Жизнь текла так естественно, тихо, мирно и без страстей.

Что же ждало их дальше? Очевидное - “Собрание хроник и песнопений”.

Все желания мага были исполнены, но давняя мечта полубога еще не осуществилась.

Однако Барриса эта книга всегда несколько отталкивала. В его сердце поселился страх, предчувствие, что книга на что-то повлияет. Может быть, она разрушит их мирную жизнь, может быть, она изменит взгляд Владыки на мир, или даже может быть она заберет все, чего он достиг...

С рациональной точки зрения, она не могла быть настолько страшной, ведь это не книга заклинаний. В ней собраны обычные легенды и истории, а не великая сила или проклятье.

На данный момент магический круг уже проанализировал книгу, но Баррис не желал так просто ее отдавать. Ему все время хотелось задержать ее еще на один день, еще на одну минуту проверки.

Так или иначе, Лот каждый день радовался жизни и не особо расспрашивала о книге, так что Баррис никуда не спешил.

Сейчас ему было так уютно, что Баррису хотелось, чтобы так продолжалось и дальше.

В тот день Лот сообщил, что графу Хрольфу пора переходить к практическим занятиям, и что он собирается взять его с собой в горы поднатаскать на выслеживание мелких животных.

Баррис не собирался идти ни в лес, ни на чердак. Ему предстояло совершить поездку в деревню Винтергрин.

Вчера вечером конструкт синицы принес ему письмо от кого-то из лавки по продаже материалов для заклинаний. В письме говорилось, что в деревне появился странный эльф, который несколько дней шатался по окрестностям и осматривал достопримечательности. Но по прошествии двух дней ему внезапно стало плохо, и он уснул в гостевой комнате таверны.

Со слов служанки таверны, в разговоре эльф упомянул Барриса Гершоу, отчего возникло предположение, что он может быть знакомым Барриса. Вот и решили поскорее обратить на это внимание мага. Поскольку деревенским попасть в горы было не так просто, именно Баррису пришлось отправляться в Винтергрин, чтобы выяснить, что там случилось.

Получив письмо, Баррис заподозрил, что потерявший сознание эльф - это Пинус Тунберг... Так уж получилось, что сочетание слов “эльф” и “обморок” вызывало в нем только эту ассоциацию. Но такой вывод не казался правильным: Пинус Тунберг уже посещал эту деревню, и его появление так бросилось в глаза, что для местных жителей он был персонажем незабываемым.

И вот, мастер Гершоу попросил своего “ученика Клайва” отправиться в Винтергрин и навестить неизвестного эльфа.

Перед уходом он отдал големам, ответственным за уборку, наказ заранее подготовиться к стирке одежды Лота и купании собаки.

Лот ушел с первыми лучами солнца, а Баррис, напротив, уехал на карете ближе к полудню.

Как только карета на лесной дороге исчезла, граф Хрольф выскочил из леса за башней, после чего прямо за ним вольготно прошествовал Лот.

Охранники у ворот башни против Лота не проявляли активности. Напевая, он толкнул ворота и велел голему наколдовать для него парящий диск, который поднимался на самый верх башни.

Дверь на чердачное помещение была слишком крепкой, а замок с четырьмя вставными пружинами - настоящей занозой в заднице. Тем не менее, Лот был уверен, что сможет ее открыть: он уже видел все эти механизмы, и это был далеко не первый раз, когда он взламывал замки.

С собой он принес небольшой ящик с кучей странных инструментов: Баррису уже привык, что он тратит его деньги на всякие бесполезные вещи, и каждый раз, когда тот выкупал кучу всякой всячины, Баррис это игнорировал.

Лот глубоко выдохнул.

Что-то на чердаке словно звало его.

Она жаждала довериться ему, исповедаться ему, признаться во всех своих тайнах, печалях и радостях.

- Ну что, вы его знаете? - спросила стоящая в дверях комнаты для гостей служанка.

Глядя на спящего светловолосого эльфа на кровати “ученик Клайв” растерялся. Этого эльфа он точно никогда раньше не видел, но его лицо смутно казалось ему знакомым...

Поскольку таверна - место всегда многолюдное, служанка не могла оставаться с ними долго, и Баррис вызвался сам присмотреть за эльфом.

Перед уходом молодая девушка не могла сдержаться от еще одного взгляда на парня. На ее лице ясно читалось сожаление "я больше не могу быть первым человеком, которого он увидит, когда проснется".

Баррис по памяти перебирал всех эльфов, которых знал.

Первым был жрец Бога изобилия Эреборна, тот самый, который в свое время очистил лес Самоцветов. Но он был худее и бледнее, а черты его лица были не столь совершенны, как у лежащего на кровати. К тому же сейчас ему надлежало находится в своем старом доме в лесу, и у него явно не хватило бы сил добраться до Винтергрина.

Вторая - его ученица по имени Люйгэ, которая теперь жила на границе Бескрайнего леса и держала мастерскую по изготовлению волшебных ингредиентов. Но она была ученицей, а эльф на кровати явно был мужчиной.

Третий - Гримдир, преподающий на полуострове Пяти Башен. Но он - полуэльф, а тот, что на кровати, выглядел как чистокровный лесной эльф.

Четвертый - Пинус Тунберг, пятый - Мовия... и еще куча островных эльфов, имен которых он даже не знал.

“А может, бессознательный эльф не совсем из “знакомый”? Возможно, он только слышал о Баррисе, или мы где-то мельком с ним виделись…” - размышлял Баррис, касаясь лба эльфа и накладывая заклинание обнаружения.

На теле эльфа проступили остатки колебаний некромантии. Поскольку у него не было с собой никаких магических предметов, колебания могли быть вызваны тем, что он с чем-то соприкоснулся, или на него напал некромант.

Затем Баррис приподнял покрывало и взял эльфа за руку. Кисть оказалась продолговатой и гибкой - самое то для обучения заклинаниям. На пальцах эльфа слабо виднелись рубцы, как будто он обжегся каким-то зельем, и теперь они заживали. Эти следы располагались на внешних сторонах кисти и пальцах, но ладонь была чистой. Кроме того, похожие отметины обнаружились на запястьях и голенях, в то время как само тело оказалось чистым.

Баррис закончил первичный осмотр и застегнул на эльфе одежду. И как раз в тот момент спящий нахмурился и резко открыл глаза.

- Не трогай меня! - воскликнул эльф и завернулся в одеяло.

Баррис оцепенел, не зная, что делать. После непродолжительной игры в гляделки, страх в глазах эльфа немного отступил. Казалось, что его реакция сейчас была инстинктивной, и он даже не видел, кто перед ним.

Эльф отпустил покрывало и внимательно осмотрел Барриса.

- Извини... наверное, мне снился кошмар. Я тебя напугал?

В сердце Барриса возникло странное чувство: “Акцент и голос, которым говорит этот эльф... это как…”

Эльф прочесывал пальцами свои длинный спутанные волосы.

- Что со мной? Я... напился?

- …Пинус Тунберг? - голос Барриса дрогнул.

Светловолосая эльф моргнул своими красивыми глазками и поднял на него невинный взгляд.

- Т-ты - Пинус Тунберг? - спросил Баррис. - Пинус Тунберг Ноэрсилай, сын генерала Сильверлайта из Бескрайнего леса?

Эльф выглядел смущенным:

- Ты... Ты меня знаешь?

С приоткрытым ртом Баррис медленно попятился назад, пока не ударился затылком о низкий шкафчик у двери, едва не опрокинув стоявший на нем стакан с водой.

“Пинус Тунберг? Это Пинус Тунберг? Это действительно Пинус Тунберг! Теперь понятно, почему у меня возникло ощущение, что я знаю лицо этого незнакомого эльфа!”

Изначальную внешность Пинус Тунберга он никогда не видел. С момента их знакомства на лице эльфа вечно присутствовал нелепый макияж, словно он одной ногой в могиле.

Теперь Баррис понял, откуда появились эти рубцы: пальцы, тыльные стороны кистей и предплечья Пинус Тунберга покрывали татуировки, напоминающие некие зловещие символы, которые в действительности были всего лишь пустыми картинками… И сейчас, когда от татуировок каким-то образом избавились, рубцы на его коже не успели затянуться.

Мало того, что были удалены татуировки эльфа, но даже его волосы вернулись к своему первоначальному цвету. Надо признать, что нынешний Пинус Тунберг казался настолько милым, что его чистота была сравнима с Таллиной, но все еще на десять пунктов уступала Эстер...

Если подумать, Пинус Тунберг всегда делал такое же выражения лица, когда был напуган, вот только тогда он носил вокруг глаз черную подводку, от чего его взгляд казался острым.

Помимо внешних изменений, психическое состояние Пинус Тунберга также казалось ненормальным. Он отчетливо видел “ученика Клайва”, но совершенно не узнавал стоящего перед ним человека.

Он не помнил, что с ним случилось, откуда он пришел и что собирался здесь делать...

Баррис понял, что есть проблема. Он придвинул стул, сел напротив эльфа и терпеливо принялся его расспрашивать. Перед мягким юношей эльф быстро расслабился и начал подробно рассказывать о том, что с ним произошло.

Первым, что Пинус Тунберг помнил, это как он шел один сквозь влажный лес. Все, о чем он мог думать - это необходимость вернуться на юг и найти Барриса, но он понятия не имел, куда идти и как того искать.

Сам того не осознавая, он пришел к северным границам Саго. Кажется, это был какой-то небольшой город во владениях великого князя Ланто... Как он попал в страну было непонятно. Многие солдаты его допрашивали, и он им что-то отвечал, но что именно он не помнил.

Позже он оказался в обозе с несколькими крестьянами, наемниками и парочкой бродячих артистов. Ему казалось, что тогда у него не было денег, чтобы заплатить за проезд, и он не знал, что делать. Следующим воспоминанием был пустой обоз, где он один сидел на месте возничего.

Он перемещался с места на место, а в голове у него постоянно крутилась одна мысль: “Баррис Гершоу, я должен найти Барриса Гершоу. Этот человек - заклинатель, и похоже, что он меня знает... Наверное, я его ученик или друг. Нет, не друг, я должен быть учеником... Нет, а кто такой Баррис Гершоу?”

Придя в себя, Пинус Тунберг обнаружил, что он скукожился перед “Клайвом” и дрожит, как ребенок.

“Клайв” похлопывал его одной рукой по плечу и негромко бормотал “все хорошо, все хорошо”, но глаза его мрачно смотрели в окно.

Пинус Тунберг не удержался и сказал:

- Ты похож... на мою маму...

Рука Барриса дрогнула, и похлопывания сбились.

- Твою маму?

Пинус Тунберг ошибочно истолковал вопрос мага:

- Разве это не странно? В последнее время мои воспоминания путаются, но я отчетливо помню свое детство…

“Это признаки старческого слабоумия, - вздохнул Баррис. - Очевидно, что будучи эльфом, Пинус Тунберг еще не достиг такого возраста. Сложно сказать, то ли он чем-то заразился, то ли на него напали, то ли прокляли... Если это последнее, тогда с тем, кто ему навредил, шутить определенно не стоит.”

Хотя в душе Пинус Тунберг всегда оставался ребенком, который, будучи слабым, напускал на себя образ сильного, который предпочитал эстетику трагичности и который ни к чему не стремился, он неплохо владел набором заклинаний заядлого авантюриста. Плюс он настолько хорошо адаптировался на местности, что разбойникам никогда не удавалось его даже ранить.

На ум Баррису невольно пришел последний такой случай: когда на Пинус Тунберга напали в лесу, но, к счастью, все обошлось. Заводя разговор об этом, Костяной Король либо перепрыгивал на другую тему, либо отнекивался. Баррис понял, что это дело в какой-то степени связано с ним, и не стал разбираться дальше.

После этого все стало спокойно, и Баррис решил, что Владыка по-своему решил данный вопрос, и оставил его в прошлом. Неизвестно, был ли связан этот инцидент с тем нападением, но если да, то в этом случае Баррис мог винить только себя.

Подумав об этом, он решил, что первым делов все-равно нужно забрать Пинус Тунберга в башню для осмотра. Даже если не удастся выяснить, что происходит, он все еще мог прибегнуть к последнему средству: пусть Костяной Король поцелует этого ребенка, и тот исцелится.

===================

Баррис забрал Пинус Тунберга и с помощью заклинания телепортации вернулся в башню. Карету он решил не брать - на случай, если на эльфа наложили заклятие слежения, обычный способ передвижения раскроет дорогу через лес. К счастью, Пинус Тунберг вспомнил, что учился магии, и не стал поднимать шум из-за телепортации.

После полудня поднялся ветер, небо стало пасмурным, и с башни доносился непрерывный вой, смешиваясь с призрачными воплями...

Пинус Тунберг заставил себя сохранять спокойствие, одной рукой крепко ухватившись за плащ Барриса, в то время как Баррис пробормотал себе под нос: “Что происходит? Что это за шум в башне? Это демоны или оборотни? Как они могли пробраться через лес?”

Вскоре вой перешел в громкий и отчетливый лай... Теперь Баррис забеспокоился еще больше: “Почему граф Хрольф так лает? Да еще так заунывно…”

И только Баррис вошел внутрь, как граф Хрольф спрыгнул с винтовой лестницы вниз. Он яростно облаял Пинус Тунберга, выпроваживаю того от двери. Но после того, как Баррис сделал жест рукой, пес умерил свою враждебность, но не сел как обычно.

Он несколько раз обошел их кругом, надсадно поскуливая. У Барриса сжалось сердце:

- Где Лот?

Граф Хрольф взбежал по винтовой лестнице и по-волчьи завыл.

Баррис указал Пинус Тунбергу на комнату для гостей на первом этаже:

- Иди отдыхай вон туда, жди меня и не высовывайся. Если тебе что-то понадобится, господин Уиллис обо всем позаботится, - после чего он махнул рукой, и из тени показался голем, отвечающий за хозяйственные дела башни.

Пинус Тунберг выглядел растерянным, но серьезно кивнул. В башне он чувствовал себя как дома, поэтому, даже увидев незнакомые символы и магическую статую, он не испугался.

Пронаблюдав за тем, как эльф следует по длинному коридору за господином Уиллисом, Баррис про себя сокрушался, что за все время этот Пинус Тунберг был самым послушным, и как было хорошо, если бы он и раньше так себя вел.

Граф Хрольф миновал несколько лестничных пролетов и снова принялся истошно лаять. Баррис взошел на парящий диск и полетел к чердаку башни.

Чем выше он поднимался, тем напряженнее становились кончики его пальцев, и к тому времени, когда он добрался до чердачной двери, он чувствовал себя промерзшим с головы до ног.

Дверь на чердак была открыта, а замок испорчен. Комната была небольшой и полностью просматривалась одним взглядом. В комнате никого не оказалось, и только граф Хрольф остервенело лаял на одну из стен... которая являлась дверью к большому магическому кругу.

Баррис прошел сквозь защитные чары и растворился в стене. Посреди пространства за дверью парил круглый, похожий на остров ковер, вокруг которого, вверху и внизу, слева и справа, светились разными ореолами заклинания. Магия действовала сама по себе, в соответствии с заданными командами, время от времени распространяя звук движения механических шестеренок.

Ковер диаметром около десяти шагов был окружен полупрозрачным ограждением, в центре которого стоял письменный стол с несколькими часто используемыми инструментами. Лот лежал на столе, положив голову на руку, и как будто отдыхал.

Баррис напряженно приблизился и заметил под запястьем Лота придавленную раскрытую книгу. На него смотрела вторая половина книги, с разделом песен, и Баррис не был уверен, он ее случайно открыл или уже прочитал первую половину.

Дыхание Лота было обычным, он даже время от времени сопел и причмокивал, что принесло Баррису некоторое облегчение. Баррис толкнул его в плечо, но тот не шелохнулся. Тогда Баррис его позвал, но тот продолжал крепко спать.

Прошло несколько минут, а Лот все никак не просыпался. Баррис попытался произнести проверочное заклинание и поднял руки, но его пальцы сильно дрожали. Выхватив из воздуха часть цепочки заклинания анализа, он изменил цель разбора, перенаправив его на Лота.

На луноподобной каменной сфере, стоящей рядом со столом, появился магический символ, который затем спроецировался на глаз Барриса. Вскоре заклинание дало результат.

“Тело Ротбарда в норме. Он находится в глубоком сне. Способ пробуждения на данный момент неизвестен.”

Баррис снова не отдыхал всю ночь.

Шел третий день как Лот крепко спал. Баррис перепробовал все, что только можно, но ничего не помогло.

Не желая, чтобы находящийся в башне Пинус Тунберг об этом прознал, Баррис оставил Лота в большом магическом кругу. В центре круга рядом со столом он поставил кровать и следующие три дня засел за стол и возился со стопками книг, бумаг, банок и бутылок. И все это время Лот дремал на простой деревянной кровати, поставленной рядом.

Это была не кома, он действительно спал. Он ровно дышал, часто переворачивался и даже иногда причмокивал губами и говорил во сне... Баррис пытался понять его слова, но из этого ничего не вышло. Все, что тот говорил, было какой-то бессмыслицей, а еще он изредка недовольно хмыкал или слабо хихикал.

В первые сутки Баррис вовсе не спал, и только на следующий день ближе к обеду ему удалось ненадолго прикорнуть. Вечером он уже снова рылся в книгах и проводил эксперименты, а когда пришел в себя, за окном светало. Из-за последних нескольких дней у Барриса был серьезный недосып, Лот же, напротив, спал сладко как младенец.

Внутри магического круга зазвенел медный колокольчик - это господин Уиллис, голем-дворецкий, вызывал своего хозяина. Баррис поднялся, и внезапно его охватила головокружительная слабость, в глазах потемнело, тело покачнулось, и он снова осел на стул.

После минутного привыкания он, еле волоча ноги, покинул зону заклинаний.

Это чувство слабости было хорошо ему знакомо. До того как его тело омолодилось, он проводил так почти каждый день.

Как только Баррис вышел из чародейского круга на чердак, господин Уиллис сразу же подошел к нему и поддержал.

- Что случилось... - произнеся эти слова, Баррис сам был удивлен, насколько скрипучим стал его голос.

- У вас четырнадцать невыполненных напоминаний. Первые двенадцать не актуальны за сроком давности.

Баррис знал, что было указано в первых двенадцати. Скорее всего, Уиллис напоминал ему о еде и отдыхе.

- Давай тринадцатое.

- Вчера ваш рацион был недостаточным. Завтрак на сегодня для вас уже приготовлен. Пожалуйста, берегите свое здоровье.

- Хорошо, спасибо. Напоминание четырнадцать?

- Вас хотел видеть господин Пинус Тунберг. Согласно вашему указанию, я отказал ему, сославшись на причину: "Господин Клайв занят учебой и не может спуститься". Сегодня утром он снова позвал меня, запрашивая разрешение использовать кухню на первом этаже гостевой зоны.

В магическом кругу Баррис не чувствовал усталости, но как только выйдя из него он услышал это, у него закружилась голова.

“Что собирается делать Пинус Тунберг? В какой кухне?”

- Пусть пользуется, - решился Баррис. - Он может делать все, что дозволено “гостю Башни”, и по подобным вопросам больше ко мне не обращаться.

Закончив с этим делом, Баррис попросил голема сопровождать его в лабораторию, где собрал свой привычный набор для заклинаний, а также забрал свой дорожный плащ.

Предстояла поездка в крепость Черного Утеса. Ему нужны были мощи Лизы.

Он не мог понять, что произошло с Лотом. Возможно, ответы на все вопросы содержались в “Собрании хроник и песнопений”, но сейчас у него просто не было времени ее читать.

Расшифровка божественных символов - дело трудоемкое, на чтение одной буквы могло уйти несколько дней. А учитывая влияние книги на смертных, люди могли ее осилить не ранее чем за несколько десятилетий.

Раньше он рассматривал возможность привести в башню Лизу и с ее помощью постепенно разобрать книгу. Здесь под "помощью" подразумевалось обычное общение, а не чтение мыслей или что-то подобное.

Если объектом заклинания является живой человек, то никакая магия не сможет точно считать его конкретные воспоминания. В этом случае можно применить заклинания, которые распознают ложь, но они могут прощупать только текущие мысли реципиента, но не прошлые. Существует также практика использования божественного искусства, с помощью которого нужные воспоминания можно усилить или вызвать в памяти людей. Но они остаются в сознании самого объекта воздействия, и если заклинатель хочет что-то узнать, ему остается просто по старинке обо всем выспрашивать.

Однако, поскольку Лиза была уже мертва, теперь Баррис мог спокойно заглянуть в ее мысли.

Школой некромантии было разработано заклинание извлечения, позволяющее считывать воспоминания с более-менее неповрежденных останков. Заклинание было настолько точечным, что чародей мог перехватить любую информацию из остаточной души умершего... Но Баррис не хотел этого делать.

Не потому, что это неэтично, а потому, что это слишком опасно.

Извлечение оказывает побочные эффекты на заклинателя. В зависимости от техники заклинания и физического состояния мага, степень повреждения, вызванного побочными эффектами, может быть различной.

Для наглядности, этот вред можно сравнить с питанием: принимая пищу несколько раз в день, за год человек может съесть целый склад фруктов и овощей, но при попытке съесть такое количество за раз трапеза превращается в пытку. С воспоминаниями дело обстоит примерно так же. Если мозг получит большой объем информации за короткий промежуток времени, то в лучшем случае человек будет физически и психически истощен, а в худшем - свихнется или и умрет.

Как правило, чем короче содержимое, извлекаемое заклинанием, тем меньше чародей испытает дискомфорта, а чем больше информации, тем и нагрузка на него больше.

Каждый труп может быть “прочитан” только один раз, и у заклинателя нет возможности неторопливо копошиться в его памяти. Поэтому, даже зная о риске, маги старались вычленить как можно больше информации.

В истории было немало некромантов, кто пользовался таким методом извлечения. Несколько десятилетий назад на полуострове Пяти Башен произошел такой инцидент: амбициозный студент убил своего наставника и наложил на его труп заклинание извлечения, пытаясь присвоить себе знания о его исследованиях. Заклинание удалось, знания легко вошли в его голову, но он навсегда потерял способность что-либо излагать - он стал идиотом, который не мог даже позаботиться о себе, а не то, чтобы внятно говорить.

Безусловно, есть и положительные примеры. Был такой эльфийский маг по имени Шуан Синди, который выбрал нескольких ученых и ремесленников, умерших от скоротечных болезней, и таким образом вернул в мир немало утраченных знаний. Шуан Синди всю жизнь мучился головными болями, полагая, что они связаны именно с этими заклинаниями. Кроме этого никаких других последствий у него не проявилось.

Непредсказуемость побочных эффектов наложило на процесс извлечения табу, и пусть официально это заклинание никто не запрещал, маги не решались прибегать к нему легкомысленно.

Некоторые ученые подозревали, что чем дольше живет заклинатель, тем меньше ему вредят побочные эффекты. Именно поэтому Шуан Синди, будучи эльфом, особо не пострадал. Эта теория справедлива и для людей, однако, поскольку люди стареют слишком быстро, даже если разум старика сможет выдержать воздействие, есть вероятность, что не выдержит его тело. Во время считывания информации могут начаться мышечные спазмы, поднимется кровяное давление или даже появятся симптомы, подобные прекращению дыхания во время сна.

Если зайти к этому вопросу с другой стороны, то Баррис сейчас находился в своей лучшей форме: возраст подходил, молодое тело имелось, что давало прекрасную возможность для использования заклинание извлечения.

Именно благодаря этому он осмелился сделать ставку на извлечения. Безусловно, риск все еще оставался, но он был готов довериться своему молодому телу и собственным умениям.

А что было делать... Как еще он мог быстро ознакомиться с содержанием книги?

Баррис упаковал вещи для путешествия и медленно спустился на парящем диске.

Посмотрев на чердак, он не удержался и скрипнул зубами.

“Я зол. После того, как я со всем разберусь, мне придется серьезно поговорить с Лотом… Но он, конечно, не станет меня слушать. Если бы он послушался, то не пошел бы читать в тайне... Вот что мне делать? Я в бешенстве, просто в бешенстве…”

Оказавшись в вестибюле первого этажа, нелицеприятный голос в его голове внезапно перебил знакомый запах. Пинус Тунберг высунул голову из кухни и, увидев его, закричал:

- Стой! Подожди...

Баррис недоверчиво огляделся. От нынешней внешности Пинус Тунберга он немного терялся. С цветом волос, типичным для лесных эльфов, с чистым лицом и в льняной неокрашенной тунике он выглядел как самый обычный эльф.

Первоначально Баррис намеревался изучить проблему с Пинус Тунбергом, но после происшествия с Костяным Королем, Пинус Тунберг был оставлен на произвол судьбы... Баррис почувствовал себя немного виноватым, а глядя на нормальный цвет кожи и светлые волосы Пинус Тунберга, у него заныло внутри.

То, с чем столкнулся Пинус Тунберг, тоже дело было непростым, но сейчас Баррис действительно не мог заниматься ими двумя.

- Клайв. Тебя ведь зовут Клайв? - позвал его Пинус Тунберг. - Ты так занят. Я все хочу тебя спросить кое о чем, но все не могу с тобой встретиться.

- Учитель дал много заданий, - ответил Баррис.

Пинус Тунберг осмотрел его наряд:

- Ты куда-то собрался?

- Да. Прости. Я привел тебя, но не позаботился о тебе как следует...

- Если у тебе дела, то ничего страшного, я подожду. Здесь жить хорошо, а вот в Винтергрине за жизнь нужно платить... Кстати, пока не уходи. Подожди.

Баррис про себя вздохнул. Пинус Тунберг такой Пинус Тунберг. Пусть он и потерял память, но его характер не изменился.

Через несколько минут Пинус Тунберг вынес из кухни чашку с чем-то, подозрительно похожим на молочный чай: по цвету оно было темнее, с какими-то красными крупинками, плавающими на поверхности, с запахом карамели и тонкими цветочными нотками.

- За прошедшие два дня я вдруг вспомнил об этом, - признался Пинус Тунберг, передавая напиток Баррису. - Я пошел на кухню чтобы покушать и увидел несколько бутылок и банок, внутри которых оказались кофейные зерна, чай, специи и прочее... И как-то так получилось, что мне вдруг в голову пришла эта штука, и я все смешал по памяти. Думаю, я уже делал это раньше, но не помню, как оно называется... Я даже не знаю названий специй, которые брал.

Баррис держал горячий напиток, и от температуры его глаза немного покраснели. Когда-то Пинус Тунберг действительно готовил этот напиток: смешивал заваренный черный чай с молоком, затем добавлял особый чайный порошок, производимый в Бескрайнем лесу, и посыпал сверху красной смородиной.

Баррис хвалил его за то, что он очень вкусный: освежающий и сладкий, но не слишком приторный. Однажды он пошутил, что этот напиток является одним из самых ценных результатов исследований Пинус Тунберга.

- Он называется “Воскрешающая кровь”, - улыбнулся Баррис. Естественно, такое нелепое название Пинус Тунберг выбрал только потому, что оно отдавало привкусом ужаса. - Я... Моему учителю он нравился.

- Твой учитель - это который Баррис Гершоу? - с волнением произнес Пинус Тунберг. - Он должен быть и моим учителем. Когда я смогу с ним встретиться?

“Определенно не в ближайшее время”.

Баррис ответил:

- Он очень занят. Его часто не бывает дома, а его местонахождение неизвестно. Сейчас я управляю башней вместо него. Хорошо... Мне пора. Пока меня не будет - слушайся господина Уиллиса.

Пинус Тунберг кивнул и попрощался с ним как послушный мальчик. Выйдя за ворота, Баррис не удержался и оглянулся на шпиль башни. Может, из-за того, что он выпил “Воскрешающую кровь”, его настроение значительно улучшилось, а чувство усталости, которое он испытывал спускаясь с чердака, исчезло.

Круг телепортации, который вел к крепости Черного Утеса, был спрятан им в лесу, и чтобы до него добраться нужно было немного пройтись пешком.

Найдя портал, дальше все пошло как по маслу. Баррис мгновенно переместился из гор Невозврата на опушку леса близ крепости Черного Утеса.

Лизу похоронили на кладбище к западу от города, как раз недалеко от этого леса. С собой Баррис прихватил двух грязеубийц, планируя с наступлением темноты с их помощью раскопать могилу.

Пока не рассвело, Баррис обошел кладбище и с огорчением понял, что все может оказаться сложнее, чем он думал.

Кладбище раскинулось рядом с небольшим храмом, в котором жили два жреца и смотритель, выполняющий разные работы. Но это еще не самое страшное. Более неприятно то, что на этом кладбище были захоронены служители храма Отарота, да и их родственники с друзьями тоже наверняка были верующими... В отличии от обычных людей, этих хлебом не корми - дай именно по ночам в тишине подметать могилы да зажигать перед памятниками свечи.

Баррис себе это уже представил... Ночная тьма. Кладбище. Несколько жрецов или рыцарей поминают родных и близких. В слабом свете свечи они замечают подозрительную фигуру и начинают погоню за подлым магом, который во мраке ночи с двумя монстрами раскапывает могилы, похищая трупы и оскверняя мертвых…

Классика. Просто хрестоматийный отыгрыш некроманта.

Глубокой ночью на кладбище малочисленная группа рыцарей-храмовников поминала своего усопшего командира, как вдруг в слабом свете свечей они заметили подозрительную фигуру. Это была седовласая тучная женщина, которая, спотыкаясь, что-то тащила за собой, направляясь к выходу из кладбища.

Рыцари бросились к ней. Реагируя на шум, женщина остановилась и обернулась, явив свое высохшее мумифицированное лицо.

Очевидно, в живых ее давно уж как не было. Только рыцари собрались действовать, как из-за темного угла неподалеку раздался громкий удар. Они обернулись на грохот и увидели, как в темноте разрастается черная тень, заслоняя огонь свечей и даже гася свет звезд в небе.

Бело-серый труп женщины оскалил клыки и набросился на ближайшего к нему юношу. Рыцари поспешно выхватили мечи, и на них с ревом набросилась огромная странная туша.

А тем временем в самом дальнем от них углу две глиняные фигуры, вытянув свои внушительные лопатообразные передние конечности, воспользовавшись хаосом с легкостью перекапывали могильную землю. Баррис, схоронившись в ближайшем низкорослом кустарнике, контролировал грязеубийц и одновременно следил за сражением вдалеке.

Создайте рыцарям неожиданную ситуации, и они не будут обращать внимание на остальное кладбище. Баррис не стал прибегать к иллюзиям и магическому контролю: многие аколиты носили талисманы, дабы не сбиться с пути, и попытка их контролировать была не так безопасна, как командование трупами.

Женское тело он позаимствовал в подземном храме, а огромное существо, окутанное черной аурой, было кадавром, сляпанным из нескольких мертвых тел, взятые там же. Понятное дело, что Баррис мог попросту поднять покойников с кладбища, но в большинстве своем у мертвецов еще оставались живыми друзья и родственники. Последствия такого слишком шокирующего действа устранить было бы куда сложнее, да и наложение заклинаний на мертвецов требовало времени. Гораздо проще делать это в подземном храме, не рискуя быть обнаруженным посреди процесса.

Баррис не стал делать тело слишком сильным, не желая, чтобы это привело к чьей-то гибели. Зато он сделал его крепким и проворным. Кадавра было трудно достать и нелегко уничтожить, но в его атаках на людей не чувствовалось силы. Так рыцари надолго оказались заняты, но ни одна из сторон никак не могла взять верх.

Вскоре показался гроб Лизы. Грязеубийца пролез в его щель, легко выбил гвозди и бесшумно сдвинул крышку. Баррис сокрушенно подумал: “Забрать-то я ее забрал, а когда закончу, мне ее еще возвращать. Опять эти ненужные хлопоты…”

Он жестом указал на грезяубийце из белой глины, и тот прыгнул в гроб и обволок останки Лизы, образовав вокруг нее белую корку, повторяющую очертания человека с четкими чертами лица.

Лиза, завернутая в глину, выбралась из могилы, а находящийся рядом с грязеубийца в форме черной жижи закрыл гроб и быстро засыпал могилу. К счастью, могила была еще достаточно свежей, так что обычный человек не смог бы заметить, что ее снова разрыли.

Под слаженным натиском рыцарей оживший труп и кадавр начали уступать, их движения становились все более медленными. Постепенно огромный кадавр распался на отдельных копошащихся мертвецов. Со временем они тоже попадали на землю и, растеряв свою жизненную силу, затихли.

В тоже время Баррис отвел Лизу и грязеубийц подальше от кладбища.

Если рыцари внимательно изучат место происшествия после рассвета, они обнаружат, что покойные мертвы уже давно и не имеют никакого отношения к недавно умершим на землях крепости Черного Утеса.

А если они привлекут к расследованию чародея из городского гарнизона, то он сделает вывод, что это работа некроманта-недоучки, который в ходе своего эксперимента что-то напутал и не смог с этим справиться, бросив результаты своих изысканий в лесу.

Поскольку у этих живых трупов нет ни цели, ни интеллекта, сила атаки слабая, нет четко заданного поведения, их определенно посчитают чьим-то провалом. Нежить манит дыхание смерти, вот они и вышли прогуляться по кладбищу.

Чародей гарнизона наверняка придет к такому заключению, потому что занятия по "Введению в некромантию" у него читал Баррис. В преподавательской практике Баррис всегда прибегал к двойным стандартам: одно дело, когда перед ним были настоящие ученики, но вот когда кому-то нужны были базовые знания, но он отрицал некромантию - это было дело другое.

Если о произошедшем ночью доложат Нэйлору - это тоже не страшно. Эстер он не станет подозревать, как и искать ее помощи. Эстер уже давно вернулась в имперскую столицу: вчера вечером она присутствовала на приеме, устроенном дворянскими дочерьми, а сегодня отправилась в восточную часть города, собираясь посетить сиротский приют.

Все так прекрасно складывалось - просто бери и читай воспоминания Лизы.

Баррис выбрал тоннель подземного храма. Там было тихо и уединенно - воистину идеальное место для наложения заклинания.

Он поставил Лизу перед каменными дверьми в молельный зал, но открывать их не стал. По ту сторону громоздилась гора трупов. Когда он создавал своего химерического кадавра, горка получилась неаккуратной, и если бы он открыл двери, тела бы рухнули и выкатились наружу... Это напомнило Баррису дни его работы в институте магии, где у многих его коллег-заклинателей личные шкафчики обладали таким же достоинством. Стоит случайно открыть дверцу, и человека погребет под останками.

Баррис начертил на полу круг, в центре которого положил Лизу набок и достал металлический подсвечник с острыми выступами сверху и снизу.

На верхний шип он установил белую свечу, а нижний вогнал в висок покойницы. Затем он порезал палец и пустил кровь по металлическим шипам в череп трупа.

Когда первые капли крови просочились в тело, Баррис зажег свечу и принялся произносить заклинание.

Пламя свечи было холодного голубого цвета, и его отблеска было достаточно только чтобы озарить покойницу и лицо мага. Вдалеке горели еще несколько обычных свечей, и по мере того, как продолжительность чтения заклинания увеличивалась, эти свечи одна за другой гасли.

Прошло немного времени, и туннель погрузился в кромешную тьму, исчез даже голубой всполох. Баррис закрыл глаза, и перед его потемневшим взором вспыхнул холодный свет.

Повинуясь его указаниям, холодный огонек повел его за собой. Он должен был избавиться от лишних воспоминаний в лабиринте души и как можно скорее найти то, что ему нужно.

Тополя, зеленые кораллы, сверкающее звездное небо, безбрежное синее море, шумный базар, тихое вечернее солнце, похоронный плач, весенний карнавал... В любой душе существует огромный океан воспоминаний, мимолетных, как пламя, и вызывающих благоговейный трепет, как меч. Заклинатель должен всегда оставаться сосредоточенным, твердо держась цели, позволять холодному голубому пламени вести себя, уклоняясь от утомительной и бесполезной информации.

Баррис быстро ее нашел. Древнюю книгу в окованной металлом обложке, одна сторона которой была черненой, а вторая украшена серебряным зеркалом.

Ушедший написал “Хроники Полуночи”. Воспетые последующими поколениями в "Собрании Серебряных Песен"

Теперь он мог узнать все, что знала Лиза. Видел ли уже Костяной Король эти истории? Как много он видел и как много помнил?

По мере того, как огромное количество информации проникало в его душу, в голове Барриса возникла мысль... Он внезапно понял одну вещь.

Лот постоянно делал намеки на свою любовь, а он все никак не мог дать четкого ответа. Он все время придерживался такой позиции. Словно он молоденькая высокомерная аристократка, которую утомили ухаживания.

Баррис не считал себя интровертом. Но тогда почему он такой?

“За последние шестьдесят лет я часто видел его во сне, а теперь он стоит передо мной во плоти, так почему я отказываюсь двигаться вперед? Когда он тянется ко мне, почему я отступаю?”

Теперь Баррис все понял. Это было связано не только с вопросом пола или застенчивостью.

Какова душа полубога, прожившего тысячи лет? Пожалуй, даже самые мудрые ученые не смогут этого осознать.

Ротбард был окутан бесконечной ночной мглой, подобно Туманной Башне в Топях Мертвецов. Будь то его насмешливое лицо или суровая стойкость - все это лишь самая верхушка айсберга.

Как ранее, когда он мог выходить только на семь дней каждые сто лет... Но эти семь дней были лишь его частью, а не им самим.

Вот и сейчас. Он еще не полностью свободен, он все еще где-то заточен.

Поэтому Баррис подсознательно отступал. Он боялся, что спасал только иллюзию. А вот уже под этой иллюзией и скрывается полноценный древний полубог.

Будет ли это Лот? Или незнакомец, которого Баррис еще не видел?

====================

Когда он очнулся, кто-то сунул ему в руки книгу. В то время он еще не знал, что это называется "книга".

Он не мог вспомнить, как выглядел этот человек. Только его слова: "У меня больше нет сил. Оставляю ее тебе". Он не знал, на каком языке это было сказано, но смысл слов сразу дошел до его сознания.

Крепко сжимая книгу, он поднимался со дна омута вверх и, пробившись сквозь воду, взмыл в небо.

Он смотрел в бескрайнее темное море, наблюдая, как человек постепенно исчезает под толщей воды.

А после первым, что он увидел, была цветущая долина в середине весны.

Он не умел любоваться красотой и не остановился. Когда он многое познал, научился читать слова и обрел осязаемое тело, однажды он вернулся.

Но к тому времени долина преобразилась. Деревья превратились в головешки, деревни - в могильники, а середина горной гряды была чем-то разорвана, словно виновником был дракон, располовиненный труп которого также валялся на земле.

Но времени прошло не так много, не было свидетельств смены эпох. Деревни были сожжены пламенем крылатых демонических змей, а растения отравлены потусторонними миазмами.

Гигантская расщелина в горной гряде действительно появилась по вине дракона. Огнедышащего зверя, который выжег всех демонических змей, а затем погиб вместе с командующим демонов. Его последняя вспышка ярости сотрясла землю, навечно оставив шрамы на горном хребте.

И все это он записывал. Не в памяти недавно обретенного мозга, а в книгу. Он начал со второй ее половины, но написал пока очень мало, не заполнив даже полстраницы.

До этого он прочел первую половину книги. Она содержала всевозможные знания о божественных мирах, рассказывала о связи Черного Озера и Храмом Мертвых, а еще рассказывала о страданиях и переосмыслении себя Стражем Черного Озера.

Бог и Дьявол встретились, узнали друг друга, сражались, расстались, воссоединились, а затем вместе пали, отправившись в бездну.

Перед тем как исчезнуть, Страж Черного Озера своими остатками силы столкнул книгу и его творение в мир людей. В этом создании соединились три силы: божественная сила Страж Черного Озера, сила инферно Дьявольского Владыки и сила некромантии самого Черного Озера, наполненного душами грешников. Поэтому он мог как спасть жизни, так и противостоять демонической скверне и поднимать с усеянных трупами полей сражений своих воинов.

Он нашел останки огненного дракона. Тело дракона было разбито, его сломанные крылья уже никогда не взмоют в небо. Тогда он раздробил его кости и собрал их заново, превратив дракона в целую армию. Каждый солдат был угольно-черен, с выступающими из черепов изогнутыми драконьими рогами, отдаленно напоминая своего создателя.

Говорили, что демоны могли превращать умерших в тварей Ада, но он подымал их в виде нежити. Мало того, он также мог командовать мертвыми душами всего мира, заставляя их вместе сражаться против тварей Инферно.

Армия мертвецов становится все более могущественной, и постепенно люди осознали ее существование. Одни видели в ней божье спасение, другие - знак грядущей трагедии.

Когда-то кто-то издали стал свидетелем, как под светом луны угольно-черные и белые как кость солдаты нахлынули на ставку демонов, разрывая алых тварей на куски.

Люди видели предводителя армии нежити, но подойти не решились. Они с благоговейным трепетом рассказывали о нем, называя его Королем Костей.

Ему очень понравилось это прозвище, и его он тоже записал.

В тот день он убирал поле боя и нашел два человеческих трупа: окровавленного мужчину в простых кожаных доспехах, зажавшего в руках сломанное копье, и маленькую девочку в голубом платье, в чьей голове застрял клюв демонической птицы. По положению убитых можно было понять, что взрослый мужчина погиб, защищая малышку. Жаль, что ребенок в итоге не смог избежать гибели.

Он подумал о Черном Озере. Интересно, когда Творец передал ему книгу и отправил на землю, его чувства были такими же, как у этого отца?

Однажды во сне он вернулся к Черному Озеру. Он стоял на берегу. На небе проступало пятно света, похожее на солнце, рубец в форме полумесяца и зияющая дыра в форме кленового листа.

Солнце произнесло в его разуме: “Война подходит к концу. Мы решили использовать всю нашу силу, чтобы навсегда разорвать связь между мирами.”

Кленовый Лист словно шептал ему на ухо: “Отныне демоны никогда не смогут посягать на другие миры. Но и мы отделимся от смертных.”

Голос полумесяца раздавался вдалеке, словно выплывая из бесконечной пустоты: “Единственное, что останется, это возможность смертным достичь моего божественного царства через Черное Озеро и обрести покой в конце своей жизни. Отныне Черное Озеро будет единственным связующим звеном между смертными и миром богов. К сожалению, Страж Черного Озера мертв, и теперь некому следить за порядком. Ты остаешься? Или пойдешь с нами?”

Ему не нужно было открывать рот, они знали его ответ: он не собирался уходить. Он был всего лишь полубогом, у него не было могущественной души Истинного Бога. Попав в божественную сферу, он потеряет себя, утратит независимую волю, и его душа сольется с царством божиим, как те человеческие души, что вернулись в их объятия.

Но у Черного Озера он тоже не хотел оставаться. У него еще много незавершенных дел: зачистить остатки демонических армий, истребить мутировавших тварей, зараженных силами Инферно, вместе с людьми найти крепко спящих драконов, вернуться и посмотреть на долину, где он был раньше... После стольких лет земля там должна уже возродиться. Он никогда не забывал весенний пейзаж, который впервые увидел, и ему всегда хотелось снова полюбоваться цветением множества цветов в горах.

А еще он хотел увидеть легендарного “Грифона”. Говорили, что грифоны живут группами на горном хребте, который отделял пустыню на западе от лесистых равнин на востоке, и что страну у подножия их гор демоны так и не тронули. Умные и могущественные грифоны всегда помогали людям в борьбе с демонами, и горцы настолько их почитали, что наносили их изображения на каменные скрижали и стяги.

А еще ему хотелось увидеть тот народ, который так упорно защищал свою родину. Возможно, он смог бы жить вместе с этими храбрыми людьми и вместе с ними очищать землю от оставшихся чудовищ.

Увидев его ответ, Солнце вздохнуло и померкло, а дыра в форме кленового листа закрылась.

Последним исчез полумесяц. Голос из пустоты сказал ему: “Чтобы бороться с демонами, ты воззвал к бесчисленному количеству мертвых душ. Ты должен пообещать, что когда исчезнет последний демон, ты вернешь мертвых во тьму. Иначе нежить превратит мир в чистилище.”

"Я сделаю это, - сказал он небу. - Я обещаю, что смогу это сделать. Ты мне веришь?"

Голос ответил ему: "Красота, которой жаждет твое сердце - это самая надежная гарантия обещания".

Он записал все это в своей книге. Он записал время, когда произошел раскол миров, а также последующую за этим самоубийственную атаку демонической армии. Демоны оказались запертыми в ловушке в мире людей, не имея возможности ни наращивать свои силы, ни бежать обратно в Преисподнюю. Даже если им удавалось какое-то время сопротивляться, их уделом в конечном итоге было забвение.

Много лет спустя он еще раз перечитал первую половину книги и задался вопросом:

"Владыка Дьяволов, запертый у Черного Озере, должен был биться или даже сойти с ума, как армия, запертая сейчас на земле... В таком случае, если Страж Черного Озера хотел уничтожить врага, пусть он будучи младшим Богом не мог сам этого сделать, но он мог попросить помощи трех Светлых Богов... Тогда зачем он решил запереть себя на Озере вместе с Владыкой Дьяволом? Почему они вместе умерли?"

Страж Черного Озера собственноручно записал эту историю, но так и не объяснил причины.

Он почувствовал горечь. Не только он не мог понять эту историю, но, возможно, никто из будущих читателей не сможет ее разгадать... Если бы только он мог встретиться с Творцом и спросить, что тогда произошло.

Год шел за годом, и сделанные им записи были уже толщиной с палец. В течение этих лет он продолжал выслеживать демонов, совершал походы и странствия по чужим и знакомым землям. Он нашел страну у юго-западных гор и познакомился с обычными людьми, которые там жили.

Эти люди возделывали плодородные земли и строили укрепленные замки, и даже без помощи Костяного Короля могли самостоятельно защищаться от тварей Бездны. Как и в древние времена, они все еще поклонялись грифону, изображая его величие на своих знаменах и щитах, веря, что являются народом, благословенным этим священным зверем.

За годы общения с этими людьми Костяной Король создал свое первое творение. Как говорилось в древней книге, только истинные боги могли творить, но он достиг этого благодаря своим трем силам.

В первое творение была влита сила некромантии, благодаря которой миру явилась человеческая дева. Она родилась посреди поля боя, помогая Владыке командовать легионами нежити, а ее сила забирать жизни была столь же могущественной, как у самой Смерти. Вначале у нее не было имени, но позже Костяной Король выбрал себе имя из многочисленных человеческих легенд и дал имя ей: он назвал ее Одиллией, что согласно одному из преданий означало "птица, уносящая душу".

Прошли годы, и народ под горой настолько свыкся с присутствием нежити, что даже заключил с Костяным Королем союз и стал посылать свои войска вместе с его легионами нежити. Во время одного из таких походов они стали свидетелями отваги грифона, взлетевшего со скалы. Это вдохновило его на создание второго творения - огромного грифона с темно-багряным мехом.

Это творение было соткано из силы Инферно, но внутри оно оставалось чистым и невинным, как те люди, которые почитали грифонов. Костяной Король тайно присвоил имя человеческого генерала и назвал темно-красного грифона Зигфридом.

Тварей Адской Бездны становилось все меньше и меньше, но опустошенные земли долго не восстанавливались. В тот день Повелитель Костей, как и хотел, нашел долину, в которой он впервые очутился в мире людей. Была зима, горы серебрились, но расщелины, оставленные на хребте огненным драконом и крылатыми змеями, все еще были отчетливо видны. Формой горы напоминали огромного серебряного дракона, от глубоких ран уснувшего вечным сном.

Вскоре полубог получил свое третье творение, и в это создание была помещена божественная сила. Оно было способно остро чувствовать потустороннее, умело укрощать неистовые стихии и даже исцелять увечья, вызванные различными негативными силами. Оно было ближе к божественному искусству, чем любой божий посланник или жрец. Не будет преувеличением его самого назвать чудом, подобного которому нет на земле.

Имя этого творения - Одетта. Это была идея Одиллии - изменить ее собственное имя с "птицы, уносящей душу" на "птицу, возвращающую жизнь". Но Одетта не была ни птицей, ни девушкой, ни грифоном. Она была серебряным драконом высотой с гору.

В момент, когда они появились в этом мире, творения стали тремя отдельными личностями. И они не были ни нежитью, ни людьми. Они - совершенно иные виды живых существ, созданных силой бога, которые самостоятельно развивались, как человеческие дети. Даже Костяной Король не мог оценить их потенциал.

Одиллия крушила на полях сражения демонов, словно она была сошедшим Богом Смерти, Зигфрид убирал демоническую скверны, препятствуя ее влиянию на мир людей, а Одетта расправляла свои крылья и защищала своих товарищей и людей от адского пламени, забирала боль солдат и даровала мертвым покой. Когда ее освещало солнце, лучи света, преломленные ее серебристой драконьей чешуей, очищали загрязненную землю, возвращая бесплодным долинам плодородие.

Король Скелетов передал книгу трем творениям на хранение, и они добавили ей толщины, продолжая записывать увиденное и услышанное. Одетта даже нацепила на книгу кусочек своей драконьей чешуи, дабы защитить ее от гниения.

Владыка Костей больше не записывал ничего лично - у него просто не было на это времени. Он пообещал, что как только исчезнет последний демон, он отправит нежить обратно во тьму. Иначе мертвые принесут Ад на землю.

Первоначально он думал, что в этом нет ничего сложного, что раз он смог их поднять, то сможет и упокоить... но он ошибся. Он понял, что его сила слабнет, и нежить начинала постепенно выходить из-под его контроля.

Он столкнулся с утечкой энергии. Как и люди, даже самые выносливые, они не могут работать круглые сутки. Чтобы восстановить силы на следующий день, они должны как следует отдыхать. С Костяным Королем дело обстояло иначе: он тратил силы с момента появления в мире людей и почти никогда по-настоящему не отдыхал. К тому моменту его душа была настолько изношена и испещрена дырами, что он просто не мог вернуться в состояние полной силы.

У истинных богов такой проблемы нет, но он всего лишь полубог. А даже начни он восстанавливаться - он опоздал: армия нежити вышла из-под контроля и уже не могла сосуществовать с живыми.

К тому моменту люди перестали бояться демонов, а маленькие дети и вовсе не знали о существовании Инферно... Но теперь люди начали бояться мертвых. Боятся, что их родные вернутся из небытия в обличии монстров, пожирающих плоть и кровь.

Костяной Король знал способ, как быстро восстановить свои силы. Он мог убить три творения и поглотить энергию их растущих душ... но он не хотел этого делать.

Был и другой способ: вернуться к Чёрному Озеру, унаследовать это божественное царство и стать новым Стражем Чёрного Озера. В свое время Отарот перед уходом предлагал ему этот путь, но, к сожалению, он отказался. Теперь, когда пространство Черного Озера было отрезано, никто, кроме душ умерших, не мог туда попасть.

Но, возможно, был и другой путь... После ухода трёх Светлых Богов, силы, которые они оставили на земле, образовали божественные каналы, в местах которых границы между мирами истончались и ветвились тонкой паутиной. Свисающая по эту сторону крошечная вуаль могла дать подсказку о местоположение другого мира.

Он мог бы поискать слабые места между мирами и найти дорогу к Черному Озеру... но это заняло бы слишком много времени, да и полагаться он мог только на везение. До того, как нежить стала все более неуправляемой и привела к необратимой трагедии, он не знал, есть ли у него еще шанс...

В год, когда это случилось, Одиллия отправилась на юго-восток, чтобы попытаться успокоить впавших в безумие призраков войны, Одетта находилась на юге, очищая море, зараженное демонической кровью, а Зигфрид был занят преследованием остатков крылатых демонических змей...

Их хозяин, Костяной Король, остался один в юго-западных горах. Он пытался переправить армию нежити через горы в малонаселенные пустыни на западе. Управлять солдатами становилось все труднее, и ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы их усмирить.

Первой вернулась Одиллия. Когда она нашла своего хозяина, тот стоял среди моря крови.

На месте, где они находились, когда-то была шумная площадь, заполненная людьми. Но теперь куда ни посмотри живых людей не было видно - только бесчисленные мертвецы.

Старые тела чередовались со свежими. Старые - усыпленная нежить, а новые - только что умершие люди. Жутким образом они наслаивались друг на друга, покрывая землю и строения, и не было им ни конца ни края.

Останки образовали холм, над которым возвышалось забрызганное пятнами и оборванное боевое знамя. Флаг был настолько залит кровью и запачкан сажей, что его цветов было не разобрать. Только серебряный грифон в центре все еще отчетливо блестел в лучах солнца.

Залитый кровью грифон высоко поднял передние лапы, выпятил грудь и взмахнул крыльями, с ревом устремляясь в небо.

Одиллия записала: Хозяин молчал, будто превратился в каменную статую. Только когда вернулись Зигфрид и Одетта, он рассказал, что собирается делать дальше.

======================

Прочитав это, Ротбард внезапно все вспомнил. Даже не читая того, что было дальше, он точно помнил, что тогда произошло.

Если боги запечатали его в Топях Мертвецов, то почему они не уничтожили его творения? Потому что... когда он создал свои творения, миры уже раскололись, а истинные боги ушли.

Никто не знал, что будучи полубогом, он также сможет создать жизнь, но и никто не умалял его заслуг по уничтожению демонов, следовательно, его не могли признать опасным.

Он был введен в заблуждение домыслами и рассказами последующих поколений и решил, что легенды, которые он слышал, были его прошлым. И вот теперь он вспомнил.

Тот, кто заключил его в темницу, были не истинные боги, а он.

__________________

Пять копеек от автора:

Меня переполняют эмоции. Наконец-то я это написала…

Поскольку божественная письменность сжата, рассказ тоже получился сжат…

В следующей главе нас ждет завершение арки от лица мага, и тогда мы сможем продолжить (что-то…

Божественные письмена, записанные Одиллией, гласили:

Мертвые поглотили народ грифонов, утопив молодой город в реках крови. Полубог принял решение собрать свои последние силы и создал маленькое измерение.

По примеру трех Светлых Богов, так же, как они отрезали миры от Инферно, он покинул мир живых, забрав неукротимую нежить и заточив ее с собой в темницу.

Кровь и пыль поднялись ураганными вихрями, сметая всех мертвецов, будь то пробужденных им или недавно почивших. Полубог стоял в оке бури и сквозь стену ветра смотрел на три свои творения.

Эти создания долгое время развивались, и теперь обладали силой, которую не мог себе вообразить даже полубог.

Одиллия пожертвовала большей частью своей атакующей силы, превратив её в крепкие якорные цепи, твердо удерживая новое измерение и не давая ему бесследно исчезнуть.

Зигфрид высвободил редкую для этого мира силу власти, опутав ею своего Хозяина. Они давали возможность Костяному Королю возвращаться на семь дней каждые сто лет - только это время он мог установить между принудительным открытием и закрытием нового мира. Но дать больше времени или сократить этот интервал даже ему было неподвластно.

Одетта высвободила почти всю свою целительную силу, чтобы спасти те крохи людей, которые уже были на пороге смерти. Люди, поклонявшиеся грифону, не погибли, и однажды они снова встретятся с Владыкой.

Сделав это, три творения почти исчерпали свои силы и больше не могли сражаться как раньше. После долгих лет странствий по миру Зигфрид и Одиллия погрузились в глубокий сон. Перед этим Одиллия передала книгу Одетте, некогда самой могущественной из них.

Одетта осталась в мире людей, молча сопровождая воскрешенный народ. Она надеялась, что эта страна вернется к своей славе и продолжит жить. Она рассказывала им истории о том, что было, учила их записывать настоящее и грядущее... Когда-нибудь в будущем потомки выживших найдут тюрьму, встретят полубога и скажут ему: “Мы выжили. Мы простили тебя. Пожалуйста, возвращайся.”

Истощив душу и тело, через многие годы Одетта также погрузилась в глубокий сон и исчезла из памяти людей. Книга осталась на руках людей-летописцев, и, передаваясь из поколения в поколение, в какой-то момент перо дописало последнюю страницу.

Только когда у нее появился первый настоящий читатель, она получила свое название. Первая половина книги повествовала о тьме и первозданном хаосе, поэтому получила название "Хроники Полуночи", вторая - о подвигах народа серебряного грифона и их союзников, и стала называться "Собранием Серебряных Песнопений".

Спустя долгое время книга для большинства людей канула в забвение. До этого она уже оказала влияние на многие ранние литературные произведения и анналы, которые содержали различные искажения. Передаваемые из поколения в поколение, истории принимали различные толкования и в конце концов изменились…

Например... предания о народе серебряного грифона и о способе снятия проклятия...

=====================

Баррис свернулся под каменной дверью и несколько раз дернулся, не в силах даже подняться. В тот момент, когда заклинание было завершено, он впервые почувствовал себя частично парализованным.

Бесчисленные потоки информации проносилось в его голове, почти отключив у его мозга инстинктивную способность управления телом. Он строго приказал себе мысленно сосредоточиться, не смея расслабиться ни на секунду. Пролежав так долгое время, он наконец смог едва пошевелить рукой. Если бы его самоконтроль отказал, а без того колоссальный объему информации в его голове продолжил свободно разрастаться, он мог бы потеряться в своем сознании, забыть о своей цели и даже забыть себя.

Прошло неизвестно сколько времени, как он опираясь на стену сил, его голова все еще кружилась. В прошлом он уже испытывал похожие ощущения... Лет двадцать назад несколько искателей приключений нашли в древних руинах магическую книгу, на которую было наложено шокирующее количество заклинаний защиты и проклятий. Видимо, первоначальный владелец каждый день накладывал на нее новое заклинание, и каждое заклинание было еще более зловещим и опасным, чем предыдущее. Как само собой разумеющееся была магия воспламенения или коррозии, но наибольшую неприятность доставляли проклятия, воздействующие на разум. Эта книга успела свести с ума семерых чародеев, прежде чем была отправлена к руководителям университета Хильды.

Баррис весь день боролся с заклинаниями на книге. В конце концов ему удалось устоять магическому воздействию, и книга подчинилась. После этого у него весь день звенело в ушах и болела голова, но, к счастью, знания, содержащиеся в книге, были столь значительны, что стоили этой небольшой цены.

Правда, побочные реакции после произнесения заклинания в этот раз были не такими сильными, как тогда. Заклинание извлечения у Барриса получилось очень удачным: он легко получил нужную информацию, без особого ущерба для своего здоровья...

Впрочем, нетипичным было то, что стоило ему попытаться вспомнить полученные знания, как у него невольно потекли слезы... Которые постепенно перешли в рыдания.

Здесь, где был только он… и труп. Никто не видел, никто не знал, никто бы не поверил, что архимаг Баррис Гершоу скрывался в подземных руинах и втайне плакал.

Он чувствовал тяжесть на душе и удивление. Перед его затуманенным зрением всплыли картинки из детства: когда он мало что понимал и еще не знал, что такое магия. Он шел через снегопад, опустив голову, щуря глаза, стиснув зубы и держась за мамину руку.

Когда она шла медленно, он прижимался к ней, а когда она шла быстро, он бежал, чтобы не отставать. Ему было голодно и холодно, но он не хотел жаловаться маме. Ему казалось, что ребенок должен следовать за взрослым, который наверняка всегда его защитит...

А потом, возможно потому, что он шел слишком медленно, человек взял его на руки. Он ничего не понимал и вдруг начал плакать.

Потому что стоявший перед ним человек... был вовсе не его матерью.

Он следовал за "мамой" несколько дней и ночей, никогда не плакал и не шумел. Он так любил "ее", так зависел от "неё", он беспокоился, что "она" заболеет, и боялся, что "она" его бросит... Чтобы выдержать голод и усталость, он представлял, как сидит с мамой у камина, а вокруг сидят их родственники и друзья. Они спаслись от холода и голода и счастливо живут вместе... Он так долго терпел только благодаря теплу своих фантазий. И вот наступил рассвет, снегопад прекратился, видимая им картина становилась всё ближе и ближе... Но он обнаружил, что человек рядом - незнакомец.

Этот человек был аптекарем и, в некотором смысле, его первым учителем. Прошло несколько лет, прежде чем он понял, что был слишком мал, чтобы осознать смерть своих родителей.

Мужчина не причинил ему вреда, и он не испытывал страха перед аптекарем. Чего он боялся, так это незнакомого и неизведанного, а еще жизни, которую нельзя контролировать.

К подростковому возрасту он уже не мог вспомнить свои ранние годы. Большинство детей, если рядом нет взрослого, который снова и снова напоминает им об этом, мало что помнят о своем детстве. Лишь то, что он пережил на снегу и ветру запечатлелось в его памяти.

И только когда аптекарь привел его к Ириэлю, невыразимое чувство ужаса вернулось вновь. Но тогда он был старше и знал, как преодолеть свой страх.

Он не потерял контроль над собой и не протестовал. Он стремился овладеть темпом своего движения вперед, каждый день придумывая, что делать дальше.

С самого начала знакомства с тайными искусствами, до предательства своего наставника, до того, как рыцари храма посадили его в тюремную повозку... он больше никогда не видел других людей рядом с собой и больше никогда не грелся у огня своих фантазий.

Он больше не думал о прошлом, а был устремлен в будущее.

Если так задуматься, то появление Костяного Короля было похоже на мечту.

Человек, который провел его через опасность и спас от холода, был немного похож на его воображаемого родственника, немного на аптекаря из прошлого и немного на человека, которого он безответно мечтал встретить с самого детства...

Каким именно должен был быть этот человек? Он не мог сказать наверняка. Наверное, это тот, кто будет слушать его планы о будущем, тот, кому он сможет довериться...

Баррис усилием воли отогнал воспоминания и привел свой разум в порядок. Когда он снова поднял голову, то увидел в воздухе видение Лота.

Костяной Король, Ротбард, тот, кто спас его из озера, пронес через лютый холод, пригласил на танец на королевском балу, забавно подражал любовным романам, заявив, что хочет навсегда остаться с ним в башне гор Невозврата...

Всякий раз, когда Баррис представляет себе, как он проводит время с Лотом, эти образы тут же поглощались “Хрониками” и “Песенным Сводом”.

Улыбающееся лицо Лота отразилось в пузырьке. Из магических символов поднялся колючий кустарник, из которого потянулись костяные шипы. Колючки пробили пузырь и превратились в древнее поле битвы, выжженное лесным пожаром.

Полубог с черными изогнутыми рогами смотрел на разбросанные повсюду тела и кости, беззвучно горюя в центре урагана.

Как в детстве. Чародей поднял голову, сощурил глаза, чтобы хорошенько присмотреться... После чего его разум стал пустым, и он пришел в такой ужас, что чуть не лишился рассудка.

“Кто ты?”

“Я проделал такой долгий путь, неустанно следуя за… кем?”

=================

Перед тем как снова проснуться, Баррис почувствовал, что падает с высоты.

Ощущение падения во сне - это нормально. Это означает, что ты спишь, а не находишься  в коме. Он поспешно поднялся и неуклюже собрал свои магические принадлежности.

Он чувствовал себя посрамленным и напуганным. Стыдно ему было от того, что он допустил ошибку, свойственную многим пожилым людям - был самонадеянным. Еще минуту назад он думал, что заклинание было наложено идеально, и что его здоровью ничего не угрожает... Оказалось, что это не так.

Его магическая техника был точно выверенной, и появившиеся неприятные симптомы считались относительно легкими, но несмотря на это он прошел по краю... Только что он потерял контроль над своим телом, начал плакать, а затем и вовсе потерял сознание... И все эти ненормальные реакции стали сюрпризами, посланными ему во время извлечения знаний из древней книги.

А его страх был связан с тем, что если бы воздействие на него стало хоть немного серьезнее, а самоконтроль немного ослаблен... Возможно, ему действительно пришлось бы привыкать к состоянию необротимо ухудшевшегося интеллекта.

От этой мысли он неудержимо рассмеялся. Раньше он чувствовал, что его умственные способности падают во время общения с Лотом.

Лот всегда подавлял его разум своей удивительной логикой, заставляя чувствовать, что перед ним двадцатилетний мальчишка, который шутит, спорит и даже флиртует со своим ровесником...

Подумав о Лоте, Баррис успокоил свой разум и принялся тщательно упорядочивать воспоминания. Наконец среди полученной информации он нашел причину сна Лота.

Подумав о Лоте, Баррис успокоил свой разум и принялся тщательно упорядочивать воспоминания. Наконец среди полученной информации он нашел причину сна Лота.

Принцип этого механизма был настолько невероятно прост, что не требовал специального ответа: Лота утомило чтение.

Как полубог, Лот мог непосредственно понимать все языки, так что и божественные письмена, содержащие информацию сжато, были для него не проблемой. Людям нужно было сначала освоить принципы использования такого рода письменности, а затем преобразовать их содержание в язык, в то время как он мог просто открыть книгу и бегло ее пролистать. Для него чтение этой книги было сродни чтению фривольного романа, а может даже и того легче... Ведь как ни крути, а он сам был одним из ее авторов. Он мог вспомнить содержание страницы просто кинув на нее взгляд, без необходимости разбирать детали.

Но это не значило, что книга не оказывала на него никакого воздействия. Как люди устают от нагрузки, так и он устал после того, как за короткое время проглотил такой огромный объем информации.

Помимо причины сна Лота, Барриса удивило в книге множеств вещей, в том числе три его творения.

Создание жизни - это первый шаг полубога или младшего божества к становлению Истинным Богом. Количестве творений значения не имеет. Одно, три или даже больше - успешное создание означает получение права стать Истинным Богом.

Если Владыке удастся найти Черное Озеро, он легко унаследует заключенную в нем силу. Ведь как бы там ни было, в настоящее время у этой божественной сферы нет хозяина, а он изначально там родился.

Но дальше ситуация станет куда интереснее: после разделения миров, ни истинные боги, ни демоны больше никогда не появятся, и когда Лот вернется, он будет единственным Истинным Богом этого мира.

О том, что он НЕ вернется, можно было не беспокоиться. Когда говорят, что в божественное царство можно только войти, но нельзя выйти, это относится лишь к тем, кто изначально был туда не вхож. Но что будет, если взять Истинного Бога? На своей территории он, конечно, может делать все, что захочет.

Хотя Лот многое забыл, но он помнил о трех своих творениях... С их помощью он сосредоточился на поиске тонких границ между измерениями, совершенно не беспокоясь о том, что не сможет оттуда вернуться.

Подумав о трех творениях, Баррис вспомнил, как выглядел Зигфрид: темно-багряный мех, пропитанный дыханием Ада, гораздо больше обычного грифона, постоянно ревет и очень хорошо знаком с Лотом... Баррис в очередной раз усомнился в своем интеллекте: “Как я мог так легко поверить объяснениям Лота? Он сказал, что Зигфрид был создан в качестве оружие во времена древних войн? Кто будет создавать оружие с таким мягким характером?”

В книге также упоминалось, что первое творение Костяного Короля было названо Одиллией, которое выглядело как человеческая девушка. Баррис вспомнил девушку, о которой самозабвенно рассказывал Пинус Тунберг: самозваную некромантку, не похожую на человека, чрезвычайно могущественную, с тайнами, которые он боялся раскрыть... Могла ли эта девушка быть Одиллией?

Что касается третьего творения, Одетты... Баррис отметил, что до сих пор он не видел никого похожего на серебряного дракона. Такая яркая форма слишком заметна и точно не могла появиться в этом мире естественным путем. Похоже, Лоту действительно нравились драконы: он не только создал дракона, но и придал своей силе очертания дракона.

Что касается силы Лота, то тут Баррис осознал одну проблему.

Лот сам заключил себя в темницу, а не три Светлых Бога. К тому моменту, когда это случилось, три бога уже отделились от их бытия, и все, что происходило в мире смертных после этого, не имело к ним никакого отношения. Иными словами, Топи Мертвецов были созданы силой Костяного Короля.

Когда проклятие было снято, крохотное измерение было разрушено... следовательно, силы Лорда также были полностью нивелированы.

В прошлом в течение семи дней каждых ста лет его на время притягивали назад якоря, созданные Одиллией. Тогда его сила была еще относительно полной, хотя он и не мог освободиться. Теперь же, когда он был совершенно свободен, его сила навсегда ушла и уже не восстановится. Ухудшение его магических способностей - явление постоянное и уже не улучшится.

Но это неважно... В любом случае, он собирался к Черному Озеру, и он обязательно туда попадет. Там он примет новые силы, а до тех пор ему придется колдовать через рот.

С одной стороны, такие солидные и непостижимые вещи, а с другой - вызывающий приступ смеха способ активации заклинаний… Душу Барриса внезапно охватило таким смятением, что ему хотелось и рассмеяться, и расплакаться.

И эта вызывающая смех и слезы вещь касалась... способа снятия проклятия.

Проклятие разрушил не поцелуй принцессы. Исходя из содержания “Песенного Свода”, в основе снятие проклятия лежали далекие воспоминаний Владыки, которые даже он сам не мог вспомнить.

Тогда он не смог вовремя взять под контроль легионы мертвецов, в результате чего одно человеческое королевство было почти стерто с лица земли. Снедаемый горем и чувством вины, он использовал свои последние силы и заключил себя в тюрьму. Ключом к снятию проклятия была доброта и прощение потомками этого народа.

Костяной Король нуждался в тепле и прощении людей за свои поступки... Именно это почувствовала и записала Одетта. Но со временем более поздние хронисты исказили информацию, и это превратилось в поцелуй... А поцелуй потомка народа серебряного грифона стал поцелуем принцессы этой родословной... Впрочем, ничего удивительного, что после многократного пересказа условие извратилось до неузнаваемости.

Народ серебряного грифона стал прародителем империи Саго. Он и сегодня изображен на ее флаге. Зная об это, Баррис и привел Эстер в Топи Мертвецов. Когда Эстер в первый раз поцеловала Владыку в руку, а проклятие не снялось, это произошло скорее всего потому, что все происходило так давно, что ее родословная не нашла путь к пространству сразу... а не потому, что она не поцеловала его в губы.

Размышляя в этом направлении, Баррис пришел к выводу, что с таким же успехом он мог привести туда и императора или князя. Предполагалось, что если бы они охотно проявили к Костяному Королю доброжелательность, то пространство Топей Мертвецов было бы точно также разрушено...

Поцелуй освободил Лорда, и теперь он мог взывать к магии только ртом, но что если… Его Величество Пасия пожал бы ему руку? Тогда он активировал магию касанием? А если бы князь Ланто его обнял? Должен ли он прикасаться ко всем своей грудью?

Баррис представлял себе эти казусы и смеялся до тех пор, пока у него не стали дрожать пальцы. А потом он снова вспомнил историю, увиденную в книге, и у него защемило сердце. Когда он сдерживал хихиканья, слезы на его лице еще не высохли, и после непродолжительного смеха, по его щеке неудержимо покатилась еще одна слеза...

Плакать и снова смеяться было ужасно, он чувствовал себя сумасшедшим.

Осознавая это, ему стало еще тяжелее: “Если я из-за этой книги потерял над собой контроль, то что будет с Лотом? Я невольно стал свидетелем самого страшного момента в его жизни, но что увидел Лот? И кем станет Лот... когда он очнется?”

Держа в одной руке сумку с инструментами, а другой накладывая заклинание управления телом, Баррис шатающимся шагом направился к выходу из руин. Ему нужно было скорее возвращаться в башню.

Но даже после того, как он вернется, он не сможет контролировать возможные изменения в Лоте. Чародеи были привычными проделывать всестороннюю подготовительную работу, но сейчас ему ничего не оставалось, кроме как вернуться и ждать. Воистину - это самое ужасное чувство.

===============================

Когда вчера Баррис откопал покойницу, могильный сторож и рыцари были переполошены, и теперь они наверняка усилят патрулирование кладбища, что еще больше усложнит задачу по возвращению тела обратно.

Он обдумывал возможность устроить еще одно "вторжение мертвецов" и таким образом отвлечь внимание и перезахоронить Лизу... Но нет. Это была не лучшая идея. Слишком нарочито и легко провести связь со вчерашним нападением. Или он мог на расстоянии управлять Лизой, чтобы она сама вернулась в свою могилу, и не важно, увидит ее кто-нибудь или нет... Но так еще хуже. Она ведь не просто усопшая, она - мама Нэйлора, да еще и жрица Черного Озера. Если она привлечет внимание крепости Черного Утеса, это будет некрасиво...

Стоя рядом со входом в развалины, Баррис несколько минут думал и, наконец, отбросив первые два варианта, принял еще более безответственное решение: взяв под контроль Лизу, он велел ей вернуться в обветшавший храм, а не отправил обратно в ее могилу. В конце концов, никто даже не заметил её исчезновения, да и она сама вероятно не возражала бы остаться в древнем святилище.

У Барриса не хватало терпения медленно разбираться с последствиями. Все, чего он сейчас хотел - это поскорее вернуться в башню. По возвращении он отправит письмо Эстер, сообщив ей о местонахождении Лизы, а уже пусть принцесса поступает с ней по своему усмотрению. В любом случае, она была достаточно способна и умна. Эстер определенно почувствует себя снова обманутой учителем, как тогда, когда он вдруг попросил ее поцеловать нежить… Нужно ее заверить, что ей доверяют такое ответственное дело.

Баррис махнул рукой и подумал: “И вообще, я уже такой старый, что даже если я сделаю что-то безрассудное, пусть этому никто не удивляется. Молодежь все-равно не имеет права меня судить.”

Развернув заранее подготовленное заклинание, Баррис быстро вернулся в горы Невозврата. Магические колебания в лесу были стабильны, и на первый взгляд все было в порядке.

На самом деле он отсутствовал всего ничего, но у него создавалось впечатление, что его не было очень долго... Как будто в мире прошли годы, башня обветшала, и ее опутало терновником...

Как оказалось, у него словно открылся дар предвидения. Вернувшись к башне, он обнаружил, что она действительно опутана лозами с шипами.

Вот только это был не терновник, а плети кровососущих лиан. Их создатель, Пинус Тунберг, сидел у дверей башни и, дрожа всем телом, пытался их снять.

Баррис так разозлился, что совершенно позабыл притвориться учеником:

- Ты что наделал?

Пинус Тенберг прикусил губу:

- Я... Я думал, что потерял память, но я помню, что был магом... Я хотел проверить, какие заклинания смогу вспомнить...

Баррис сделал жест пальцами, и кровососущие лианы тут же прижались к земле и быстро исчезли. Он толкнул дверь башни.

- Что ж, вряд ли ты многое забыл, раз смог призвать кровососущие лианы... Но не вызывай их бездумно, это опасно. Сейчас это лианы, а дальше что? Ковровый напалм, который выжжет весь лес?

Пинус Тенберг последовал за ним и пробормотал:

- Нет, это колдуны те, кто поджигают горы.

“Ты потерял память, но все еще дискриминируешь колдунов…” Баррис почувствовал некоторое облегчение. Это доказывало, что натура Пинус Тунберга не изменилась, а памяти наверняка можно будет вернуть.

Правда, сейчас Баррису было не до него. Он постоянно думал о Лоте и древней книге, и это было совершенно невыносимо. Про себя он решил, что если к завтру Лот не проснется, то он оставит это гиблое дело и пойдет проводить всестороннюю проверку эльфу.

Чтобы Пинус Тенберг не слишком скучал и постоянно его не дергал, он изменил статус эльфа с "гостя" на "стажера". Таким образом, Пинус Тунберг мог подниматься на средние этажи башни и свободно посещать открытые исследовательские комнаты. Когда ученики, которых воспитывал Баррис, становились самостоятельными, он всегда в той или иной степени понижал их доступ в башню.

Баррис переоделся в домашнее и на парящем диске поднялся на чердак.

Граф Хрольф сидел в коридоре, словно телохранитель охраняя двери. Увидев Барриса, он вильнул хвостом и пару раз молча крутанулся. Ранее Баррис говорил ему, что он может свободно резвиться в коридорах башни, но ему не разрешалось по своему желанию входить в комнаты, лаять, когда кто-то спит, и гоняться и драться с кошками.

Он погладил графа Хрольфа по голове. Этот пес был слишком послушным, и это была не заслуга дрессировки Лота.

Лот все еще спал. Баррис левитацией поманил одеяло и свернул в него Лота, а затем развеял над ним заклинание анализа и переместил его обратно в спальню.

Перенеся Лота, Баррис принес свой стол и один из шкафов. Он собирался переделать спальню Лота под импровизированный кабинет, где он будет дежурить до тех пор, пока Лот не проснется.

“Интересно, сколько времени Лоту нужно на сон? Впрочем, он может спать столько, сколько захочет… - подумал Баррис. - Я могу подождать.”

Он перенес рабочий стол в спальню Лота, а также установил мощную защиту вокруг и внутри комнаты. Он не знал, чего ожидать, но хотел быть готовым ко всему. Он боялся, что как только Лот проснется, с ним что-то случится.

Сон - это мелочь, а вот те давние воспоминания и переживания по-настоящему страшные.

Костяной Король многое забыл, и теперь это все возвращалось. Воспоминания лягут на него тяжелым бременем и даже могут полностью его изменить, а то и свести с ума.

Обычно новые воспоминания сменяют старые. Долго остается в памяти только то, что продолжает происходить и существовать. Каким бы болезненным ни было переживание, с годами оно стирается. Пока времени достаточно, чтобы живой человек мог преодолеть границы душевного состояния, никакие воспоминания не являются незаменимыми.

Более того, иногда люди намеренно изгоняют болезненные воспоминания, стараясь как можно быстрее от них освободиться. Баррис не был уверен, относился ли Лот к этой категории, или это был естественный процесс забывания.

Говоря о проблемах с памятью долгоживущих рас, Баррис взялся изучать три типичных случая: первый - дух древнего дерева, который существовал от момента рождения леса, второй - старый черный дракон, живущий вот уже около двух тысяч лет, и третий - древний лич, возраст которого даже не могли подсчитать.

Лич был уничтожен давным-давно, и теперь о нем можно было узнать разве что из оставленных ученых материалов. Местонахождение старого черного дракона доподлинно неизвестно, но поговаривали, что в последний раз его видели на острове где-то на востоке. Дух древнего дерева пребывал под защитой в глубинах Бескрайнего леса эльфийского королевства, и обычные люди и молодые эльфы в принципе не знали о его существовании.

Духи деревьев имеют души, которые никогда не изнашиваются, драконы растут и не стареют (примечание 1), а личи - это высшая нежить, которая не меняется ни душой, ни телом. Помимо того, что эти три существа - долгожители, у них было еще одно сходство: все они обладали достаточно хорошей памятью, настолько хорошей, что могли помнить события тысячелетней давности.

При всем многообразии исследований, посвященных им, нельзя обойти стороной упоминание одной проблемы: чем дольше они живут, тем труднее обычным людям понять их поведение.

Например, дух древнего дерева мог издавать звуки, но не говорил. Находясь в состоянии постоянного бодрствования, он словно был не способен осознать происходящее вокруг, и сейчас эльфы вообще не могли с ним общаться. При этом в самых старых хрониках Бескрайнего леса говорилось, что когда-то он не просто разговаривал, а даже пел с эльфами.

Теперь о старом черном драконе. В легендах он описывался могущественным, мудрым и даже коварным. В старых дневниках приключенцев, кои были написаны сотни лет назад - он жесток, амбициозен и капризен. Но те, кто встречал его в последние сто лет, отмечали, что старый драконом не был ни мудрым, ни свирепым, а действовал совершенно нелогично и был немного нервным. Некоторые подозревали, что эти очевидцы встречались с разными драконами, вот только старый и черный все-таки был такой один.

Что касается лича, поговаривали, что при жизни он был очень старым эльфом, который после превращения “прожил” еще неизвестно сколько лет. В годы, предшествовавшие его уничтожению, лич характеризовался как “буйно-помешанный”. Будучи легендарным заклинателем, он не мог завершить свои магические изыскания и часто совершал ужасные и непоправимые поступки... Поскольку личи - существа бессмертные, они не могут страдать от болезней или старческого слабоумия. Следовательно, его безумие могло быть вызвано исключительно проблемами души.

Живя слишком долго, они помнили слишком многое. Годы и тяжелые воспоминания понемногу их разъедали, но их души не могли восстановиться, получая все новые и новые разрывы... То, что вежливо называли “их трудно понять”, по-простому определялось типичным сумасшествием.

Итак, как долго живет Костяной Король?

В книге говорилось, что он был выброшен из божественного царства Стражем Черного Озера, и с тех пор он начал осознавать себя... Сколько лет назад это было? Неужели это случилось так давно, что смертным не под силу это высчитать?

Баррис сидел за столом, а его голову обуревали тревоги. Пытаться работать здесь было просто невозможно: он не мог ни читать, ни писать.

Вскоре его охватило такое беспокойство, что он не мог даже сидеть. Он принялся расхаживать по спальне Лота, словно это могло помочь ему придумать как с этим справиться.

Если так подумать, он никогда не осматривал комнату Лота. Частично это было потому, что у Лота оказалось пристрастие устраивать небольшие беседы в маленькой темной комнате, вот Баррис инстинктивно и избегал его спальни. Другой же причиной было то, что у Лота был очень вычурный вкус, и ему нравилось все великолепное и сверкающее. Как-то Баррис, проходя мимо его двери, заглянул внутрь и почувствовал, что у него поднимается давление, сдавливает грудь и дергается глаз.

Стоя сегодня в этой спальне, Баррис не испытывал особого дискомфорта. “Разве это не обычное покрывало, усыпанное блестками? Разве это не просто золотые шторы? Разве это не просто разноцветные муляжи мечей, реплика доспехов, искусственные животные и имитация камней на стенах?.. Во всем этом нет ничего плохого, просто его вкус отличается.”

“Только счастливые люди оформляют свои спальни подобным образом. Стоя в такой комнате, какой бы страшной ни была мебель, ты будешь только улыбаться, а не грустить.”

Баррис подошел к книжному шкафу. На полках выстроилось множество книг, словно они принадлежали ученому. Все это были сборники рассказов, приключенческие саги, любовные романы и триллеры. Баррис не понимал, как Лот мог читать триллеры, когда он сам был куда более жутким, чем эти книги.

Будучи в заточении, Лот тоже любил читать, и на каждой неделе своего освобождения он обязательно находил что-нибудь, что ему понравится, и уволакивал с собой. Но, к сожалению, ничего из принесенного в то Болото не могло храниться долго. В Туманной Башне не было ни одной книги, а на троне под костями дракона не было даже бархатной подклады. Все эти украшения и книги, стоящие сейчас в спальне, были куплены Лотом после того, как он здесь поселился.

“Значит, он купил так много книг? И он все это прочел?” Баррис был потрясен скоростью его чтение, которая была быстрее, чем у ученика, которому досталась книга с картинками для детей.

Баррис небрежно достал несколько томов, пролистал их и сразу понял, почему Лот читал книги так быстро... Язык этой литературы был настолько легким, что для чтения совсем не нужно было использовать мозг.

Например, та, что сейчас была у него в руке:

[Марк приподнял ее подбородок:

- С того самого момента, как я впервые увидел тебя, я по уши в тебя влюбился!

Он с волнением смотрел на стоящую перед ним непревзойденную красавицу, огонь желания зажегся в его глазах, и он…]

Баррис с грохотом захлопнул книгу. Последующая ее часть оказалась слишком постыдной не только для детей, но и для пожилых людей. Дети склонны набираться плохого, а пожилые - к сердечным приступам.

Но он не был ни ребенком, ни стариком, и даже прочитай он такую книгу, вреда от этого не будет... поэтому он достал еще одну.

Книга была не толстой, и Баррис пролистывал страницы. В ней рассказывалось о межрасовом романе эльфа и человека: красивый, богатый и молчаливый принц эльфов влюбляется в простую человеческую девушку. Он подчиняет ее себе и увозит в свой великолепный дворец в лесу. Эти двое сталкиваются с некоторыми нелогичными недоразумениями и наконец умудряются переспать... Книга пестрила нереалистичными фантазиями, явно описанными человеком, который никогда не имел дела с эльфами. Баррис посмотрел на спящего Лота, задаваясь вопросом, почему ему нравится подобное.

Рядом с ним лежала книга в твердом переплете с полностью черной обложкой. Выверенный стиль, приятная фактура вселяли ощущение достойного чтива.

Баррис открыл ее, и первое предложение, попавшее ему на глаза, его поразило…

Эта книга... Это просто классика порочности! Каждая ее страница пестрила откровенными терминами, а в каждой главе описывались два парня, занимающихся сексом... Да, главной героиней книги являлась уже не потрясающе красивая девушка, а мужчина. Баррис и раньше слышал о подобной тематике, но всё время неправильно интерпретировал содержание подобных произведений, считая, что они написаны для обоснования разумности однополых отношений...

Он быстро закрыл книгу и наугад взял другую. Содержание этих произведений не сильно отличалось друг от друга, в основном это были вымышленные идеальные любовные истории... Подумав об этом, Баррис неожиданно нашел им полезное применение.

В них не было глубокого смысла, не было ничего нового. Это просто неутомимые любовные фантазии о сильной, совершенной, труднодостижимой и никогда не угасающей любви.

Что еще способно успокоить сердце в бесконечном одиночестве? Уж точно не фармакологические принципы и не астрологические знания. Конечно, стремление к знаниям тоже может заставить человека не бояться одиночества, но стремление к знаниям принадлежит только тем, кто может сам планировать свое будущее.

А те, кто не видит будущего... Возможно, они просто хотят тепла, хотят провести время в комфорте, хотят мечтать. Они хотят любви.

Когда Баррис засовывал книгу обратно, с кровати раздался еле слышный шорох... Предположительно, Лот переворачивался. Поскольку он спал, а не находился в коме, естественно, что он мог повернуться.

Когда книга с шорохом протиснулась обратно в зазор, сзади Барриса тоже раздался звук, похожий на то, как если бы кто-то поставил ноги на толстый ковер...

Баррис напрягся всем телом но не оглянулся. И, к слову, сам не понимал, почему не оборачивается: это была его башня, его территория, и за его спиной находился знакомый ему человек, а не голем.

На кровати зашуршало постельное белье, а мягкий ковер делал звук шагов очень тихим. Баррис решительно себя высмеял, а затем резко повернулся.

Костяной Король проснулся. Он стоял рядом с кроватью, запутавшись изогнутыми рогами в ее балдахине.

Сейчас он вернулся к своей изначальной форме: похожая на череп голова, демонические длинные рога, тело, покрытое черными чешуйками, в которых отражались красные всполохи. Его первоначальная форма была выше и сильнее человеческой, и тонкая шелковая одежда на его теле и порвалась. С наполовину свисающей головой и призрачными огнями глаз, устремленных на ноги, он с трудом пытался высвободится из объятий полога, явно не понимая, что происходит.

Баррис стоял и не двигался. Он не мог отделаться от мысли, что увидь он этот облик, когда ему было двадцать, он бы в ужасе убежал.

“Нет, в то время я был слишком болен, чтобы бегать, но я бы наверняка потерял сознание.”

В старости он стал другим. Когда он с принцессой и армией химер проник в иномирье, в его сердце были только радость и предвкушение, но не страх.

Теперь же он был стариком в молодом теле, отчего на душе у него были смешанные чувства, и он сам не знал, радуется он или беспокоится. Лот проснулся и вернулся к своей первоначальной форме... Нормально ли это? Было ли это намеренно? Или даже он не мог это контролировать?

Лот молчал, как и Баррис. Пока они так и стояли в тишине, у Барриса появилась догадка: “Возможно... Лот смотрит на свою обувь? Теперь его ступни стали куда больше, а по форме напоминают что-то среднее между человеческими ногами и звериными лапами... Может, он думает, как надеть сапоги?”

От подобных мыслей Баррис вздрогнул. Он боялся, что Лот снова станет тем полубогом глубокой древности, что под действием чрезмерной стимуляции он утратит ту личность, которая развилась у него позже...

После нескольких тревожных минут Костяной Король наконец сделал шаг. Он молча медленно подошел к книжному шкафу и, опустив голову, уставился на мага.

=====================

Примечание 1:

Идея о том, что драконы просто растут и не стареют, отчасти связана с рептилиями. Говорят, что некоторые из них растут всю жизнь, замедляя темп после достижения зрелости.

С другой стороны, “истинные драконы” описываются как духовные магические существа, который, согласно различным легендам, с возрастом становятся только сильнее, в отличие от обычных животных, которые к старости слабеют. Так истинных драконов описывают в Иллюстрированном руководстве по монстрам DND3R. Но вот в “Оружии дракона” слишком старые драконы не могут тягаться с молодняком!.. Так что думаю, тут все зависит от интерпретации конкретного мира.

К счастью, в этой книге не будет слишком много упоминаний о драконах, иначе пришлось бы ломать голову над вопросом, как они погибли. Один мой знакомый как-то даже спросил меня: "Неужели все драконы просто внезапно вымерли?" (...

Было уже поздно, на стене автоматически загорелись лампы холодного света. Костяной Король полностью перекрыл свет, и все тело Барриса окутало тенью.

Лицо Владыки физически не предусматривало проявления выражений, единственное, что менялось - это огонь в его черных глазницах, который теперь был настолько ровным, что Баррис не мог определить по нему его настроение.

Баррис хотел дотронуться до Лота, но только он протянуть руку, как его крепко схватили за запястье. Из горла Костяного Короля вырвался сухой звук, словно человек, который долгое время не разговаривал, заново учился говорить. После нескольких попыток он наконец произнес свои первые слова:

- Я... не...

Баррис смотрел на него в ожидании продолжения. Тот медленно и четко сказал:

- Я_не_ходил_в_лес.

Баррис на секунду опешил, прежде чем сообразил, о чем он. В тот день, когда Баррис отправился в Винтергрин, Лот сказал, что возьмет графа Хрольфа с собой в лес, чтобы поднатаскать его в охоте. Но это была лишь видимость, а в действительности он тайком пробрался читать книгу.

Пока маг раздумывал, как ему ответить, Костяной Король поднял голову и перевел взгляд на книжную полку. Он медленно водил головой, пламя в его глазницах трепетало в разные стороны, словно он что-то искал.

- Это_моя_книга, - сказал он, словно все еще был не в себе. - Я_думаю...

У Барриса опустилось сердце. Манера речи Лота не была нормальной: он запинался, предложения были разрознены и очень короткие!

Лорд Костей снова опустил голову, выпустив руку Барриса, и сделал несколько шагов назад, повернувшись, словно собирался выйти из комнаты. Баррис мысленно про себя чертыхался, боясь, что если он сейчас спустится в таком виде, то он снова напугает Пинус Тунберга до очередной потери памяти.

Баррис последовал за ним, но не успел он ничего сказать, как Лот снова резко остановился. Он обернулся, вздохнул, протянул свои сильные руки и бережно обнял мага.

Лицо Барриса было прижато к его твердой груди, почти напротив сердца. Температура тела Владыки была такой же, как и раньше, только его грудь стала тверже, напоминая скорее доспехи из драконьей чешуи.

“Что делать?” - все время крутилось в голове Барриса, совершенно лишив его возможности обдумать значение таких объятий.

В комнате по-прежнему царила жуткая тишина. А потом ночной ветер усилился и распахнул незапертое окно, всколыхнув расшитые золотым бисером мерцающие занавески.

Продолжая обнимать чародея, Костяной Король с видом слабоумного произнес:

- Хочу_в_долину_огненного_дракона...

Баррис с трудом поднял голову из его объятий. Название долины было незнакомым, и Баррис определенно туда не заходил. Не успел он ничего ответить, как Владыка снова пробормотал:

- Завтра... - сказал он, отпустив руки, но продолжал смотреть на Барриса, словно не мог от него оторваться.

- Завтра Вы хотите отправиться в долину огненного дракона? - подытожил Баррис.

Владыка кивнул. Баррис нахмурился и сказал:

- Если вы хотите пойти, я могу отвести вас туда прямо сейчас.

Он подошел к письменному столу и провел кончиками пальцев по кристаллу, установленному в подставке для чернильницы. Все лампы в комнате потускнели, кристалл вспыхнул светом, и на потолке отразилась подробная карта континента, которую при помощи жестов можно было двигать и увеличивать.

- Куда Вам нужно? Покажите мне, - Баррис указал на карту.

Баррису ни с того ни с сего пришел в голову следующий отрывок:

“...Первые два-три месяца после рождения маленьких животных являются критическими в их развитии, когда они учатся охоте, учатся общению и осваивают базовые инстинкты выживания. В этот период заводчик должен своевременно и эффективно обучать и направлять питомца. Только так можно вырастить любознательного, дружелюбного, уравновешенного и неагрессивного зверя…”

Это утверждение не всегда точное, да и Костяной Король - не “маленькое животное”, и ему больше двух-трех месяцев... Но Баррис просто чувствовал, что сейчас наступил тот самый “критический период”, и он обязан находится рядом чтобы ни случилось.

Лот долгое время молчал, а затем проговорил:

- Забудь.

- Я не могу оставить это без внимания, - Баррис встал перед ним. - Я заранее установил множество телепортов, которые ведут в различные страны и регионы. Но даже если Вы захотите отправиться в какое-нибудь труднодоступное место, просто дайте мне намек, и я тут же создам новый телепортационный круг. Вы говорите, что это долина дракона? Дайте посмотреть... Вот, нашел, она не так далеко. Как раз на пересечения восточной границы Саго и вольного города-государства Тулай. В этой области мне доводилось посещать только несколько городов на равнинах, но в горные районы я никогда не поднимался, поэтому неудивительно, что я не помню этого названия.

Лот медленно проговорил:

- Я сам пойду...

- Нет, я... - Баррис хотел сказать “Я отведу Вас”, но когда слова уже вертелись на языке, ему в голову пришла другая формулировка: - Я тоже хочу пойти.

Огонь в глазах Костяного Короля затрепетал, а затем снова утих. Он терпеливо стоял в стороне и наблюдал, как Баррис открывает ящики, достает оттуда кучу всякой мелочи, после чего переходит к наложению на карту заклинания.

Баррис откинул край ковра и принялся чертить на деревянном полу магический круг. Рисуя, он проговорил:

- На всякий случай мы сначала телепортируемся в место, находящееся ближе всего, но с более четкими координатами.

- Хорошо, - Лот открыл шкаф и надел плащ. Казалось, он знал, что лучше не выходить из дома в рваной домашней одежде.

Как только портал был завершен, Баррис взял Лота за руку и повел в магический круг. Теперь руку Лота покрывали черные чешуйки, а сама она была угрожающей и такой огромной, что Баррис мог обхватить только два его пальца. Лот недовольно хмыкнул и, ловко перевернув свое запястье, обхватил руку мага.

После короткого рывка, вызванного искривлением пространства, они, держась за руки, перенеслись на высокогорное плато. В ту ночь горы Невозврата освещали луна и звезды, но на востоке империи было пасмурно, ветрено и затягивало на дождь.

Баррис зажег световой шар и отправил его в полуночное небо. Лучи образовали конусообразную зону теплого света, освещая двух человек.

Медленно подойдя к краю обрыва, Костяной Король произнес самую длинную фразу с тех пор, как очнулся ото сна:

- Мы далеко от долины... Раньше я бы в мгновение туда долетел.

Теперь он мог только парить. Баррис до сих пор был под впечатлением от его полета комара-кровопийцы.

- У меня есть предложение.

Маг достал из поясного мешочка тонкую веревку, которая в его руках растянулась в несколько раз, а затем начал ее раскручивать, создав круглую парящую плоскость. Этот летающий ковер был прочным и удобным, менее энергозатратным, чем техника полета, и более быстрым, чем передвижение на лошадях. Баррис контролировал направление и скорость полета, в то время как Владыка указывал дорогу.

За пределами ковра был также установлен слой силового поля, который первоначально задумывался только в роли защиты от сильного ветра. Однако, пролетев какое-то расстояние, силовое поле стало куда более полезным. Темные тучи все нависали и нависали, в небе начал греметь гром и сверкать молнии, и вскоре завеса дождя соединила небо и землю, а без того слабый обзор стал еще и размытым.

Поскольку он не мог видеть, куда летит, Баррису пришлось медленно направить летающий ковер вниз и заякориться рядом с обрывом. Ливень размыл круглый прозрачный покров силового поля, но световая сфера по-прежнему светила высоко над головой, окрашивая своим отражением потоки воды, похожие на небольшой водопад, в полупрозрачный бело-золотой цвет.

Костяной Король указал вокруг:

- Посмотри, Баррис, это так интересно.

Баррис задрожал всем телом:

- Вы... все еще меня узнаете?

Владыка посмотрел на него:

- Как я мог тебя не узнать?

И только теперь Баррис с удивлением осознал, что Лот заговорил быстрее! И его тон тоже изменился! Он уже хотел было облегченно выдохнуть, но вовремя понял, что все-таки его голос не соответствовал его обычному состоянию, и что расслабляться рано.

- Как Вы себя сейчас чувствуете? - спросил он.

Костяной Король повернул голову и посмотрел на завесу дождя:

- Я... хочу отправиться в долину дракона.

Баррис потер лоб: “Конечно, Лот все еще немного ненормален... Но что именно может считаться точкой отсчета этой нормы? Может... всегда улыбающийся Костяной Король из прошлого был тем, кого нельзя назвать нормальным, а нынешний Лот - это как раз его истинная личность.”

Эта мысль опечалила Барриса. Он втайне сетовал: “Я с таким трудом тебя нашел, а ты взял и вернулся в прошлое, в те времена, где не было меня…”

В тот же момент Лот протянул руки, обнял мага за плечи и прижал к себе. Баррис напрягся и подсознательно попытался вырваться. Теперь тело Костяного Лорда было твердым как обсидиан, покрытый чешуей, и ему совершенно не хотелось о него опираться... А затем он вдруг вспомнил Квинтилию, как они сидели в одном из двориков эльфийской береговой охраны: он снова превратился в восьмидесятичетырехлетнего себя, с морщинистым лицом и сухой кожей, с крошащимися зубами на атрофированных деснах, на гладкой макушке которого играли солнечные зайчики… И Лот как всегда его бесстыдно поцеловал, наговорив кучу приторно-сладких слов...

Вспоминая об этом, лицо Барриса покраснело. Он вздохнул и молча обнял Костяного Короля.

Лот тоже вздохнул, его речь все еще была бессвязной:

- Эх, что делать. Я хочу отправиться в долину. Баррис, в тот день я не ходил в лес и не брал с собой графа Хрольфа... Ты ведь уже это знаешь. Эмм... Я помню, она называется долиной дракона...

Баррис рассеянно отметил:

- Удивительно, что за все эти годы название этого места не изменилось.

Дождь стал немного слабее, и голос Лота тоже стал тише:

- Я знаю про то время. Я должен тебе рассказать... Нет, то есть, раньше я тебе не говорил, и сейчас не знаю... Нет. В общем, слишком много всего. Во-первых, я не пошел в лес... А потом я прочитал ее и хотел тебе что-то сказать. Нет, слишком много...

Он говорил так старательно, что Баррис не мог не помочь:

- Вы хотите рассказать мне о многих вещах, но их слишком много, они слишком старые и слишком сложные, и Вы не можете рассказать все сразу.

Костяной Король энергично кивнул. Баррис добавил:

- Недавно я об этом не задумывался, но теперь, кажется, понял... Долина огненного дракона - это то место, которое вам так нравилось? То самое, где огненный дракон проделал в горах дыру?

Лот сперва машинально кивнул, но потом его тело будто заледенело.

- Ты знаешь... то же, что и я.

- Да, - сказал Баррис, сразу поняв, о чем он. - Я выкопал останки Лизы и с помощью ее воспоминаний тоже прочел книгу.

- Ты также знаешь. Позже... Я не... Я не был заперт тремя Светлыми Богами…

- Я знаю. К тому времени уже произошел раскол, и истинные боги ушли.

- И еще! Это очень важно! Я не хотел об этом говорить. Я не хотел этого раньше. Я боялся, что ты узнаешь. Одиллия и Зигфрид - это...

- Я знаю, кто они, - Баррис поднял глаза на Владыку. - Ладно-ладно... не волнуйтесь. Я понимаю, что Вы сейчас чувствуете... После того, как содержимое книги вошло в мою голову, я тоже чуть не сошел с ума. Не торопитесь, все в порядке. Если я, будучи смертным, смог не спеша восстановиться, Вы, естественно, справитесь быстрее.

Эти слова были просто подбадриванием. На самом деле Баррис не знал, будет ли восстановление Лота скорым или медленным, и сможет ли он вообще прийти в себя.

Будучи смертным, Баррис все-таки стал сторонним наблюдателем, находясь в стороне от хаоса, и найти себя было относительно легко. А вот Костяной Король, несмотря на то, что он был полубогом, был непосредственным составителем сборника од, и эти рассказы были не только рекой перед его глазами, но и кровью в его теле.

Пламя в глазах Лота немного потускнело. Он обнял Барриса и молча наблюдал за ливнем за пределами магического щита, медленно поглаживая волосы мага своей грубой ладонью, покрытой черной чешуей.

Иногда он что-то бормотал, что-то похожее на бессознательный разговор во сне. Баррис не мог это разобрать, но и не переспрашивал.

Через некоторое время он глубоко вздохнул и сказал:

- Так приятно. Как раньше...

- Раньше? - спросил Баррис.

- Когда мы были с тобой в Инеистом лесу, - голос Лота стал спокойным. - Баррис, я не ходил в лес.

- Я уже знаю.

- И? Ты сильно волновался?

Когда он задал этот вопрос, Баррис понял, что обижен:

- Я сожалею, что помог Вам найти эту книгу. В итоге на пустом месте я нашел себе проблему, и пока разбирался с последствиями, мне пришлось отложить свои исследования.

Владыка рассмеялся. Под этой личиной его голос звучал несколько иначе - приглушенно, громоподобно, словно в его горле что-то перекатывалось, отчего смех казался зловещим, просто идеально соответствующий его нынешнему облику.

Баррис кое о чем подумал и сдержанно улыбнулся. Злое таинственное существо и некромант обнимаются во время грозы. Это так нелепо, так возмутительно, что даже ни в одной из тех книг, что стояли на книжной полке Лота, никто бы не осмелился написать такое.

После грозы тучи рассеялись, а в высоком ночном небе завис полумесяц.

Баррис приложил руку к куполу силового поля, произнес заклинание, и прилипшие к нему капли дождя мигом испарились.

Вдруг Лот спросил:

- Мой маленький маг, почему ты так добр ко мне?

- Это не требует от меня особых усилий... - склонил голову Баррис.

- Только что ты говорил другое. Ты сказал, что я задерживаю твои серьезные исследования. И ты намеренно отложил их ради меня. Так почему ты так добр ко мне?

Услышав его, Баррис почувствовал себя более спокойным. Речь и мышление Лота уверенно восстанавливались, и он все больше и больше становился похож на свою более наглую версию.

Баррис не собирался отвечать на этот вопрос. В этой области он не отличался умением красиво говорить, поэтому, решив не отвечать, он надеялся сохранить свою гордость. Хотя по сути это вопрос был для него не чужд, вот только он им задавался применимо к себе: “Почему Вы так добры ко мне?”

“Зачем спасать ученика с неопределенным будущим на берегу Шивы? Зачем защищать меня на протяжении всего пути через холодные северные леса? Зачем провожать меня в Сундари? Зачем тратить эти драгоценные семь дней на обычного человека? Если тебе просто нужна была помощь мага, почему ты не позвал именитых заклинателей и не попросил их найти способ снять проклятие?”

Тогда он быстро отбросил эти вопросы: молодой Баррис не желал тратить силы и время на ерунду, а хотел посвятить себя знаниям и будущему, о котором мечтал.

Он думал, что если ему удастся выполнить свое обещание - найти Топи Мертвецов, встретиться с Костяным Королем и разрушить его проклятие... вот тогдааа, если его все еще будут интересовать эти вопросы, он просто лично их задаст.

Вспомнив об этом, Барриса переполнили чувства: старшее поколение по праву заслуживает уважения, но пусть молодые ученики и не обладают выдающимися способностями, они дерзкие; а степенные маги, каким бы опытными они ни были, теряют подобную остроту... После воссоединения с Лотом, как бы он осмелился спросить: “Почему Вы так добры ко мне?”, когда он так не смог отбросить личину старика.

Неожиданно Лот первым задал такой же вопрос, на что Баррис про себя ответил: “Похоже, особых причин нет. Я просто хочу это сделать.”

После чего Барриса посетила очередная мысль: “Наверное, задай я ему этот же вопрос, ответ Лота был бы таким же.”

Летающий ковер снова поднялся в небо и полетел в указанном Лотом направлении. Внизу извивалась река, по обоим берегам которой были разбросаны постройки. Лот помнил, что раньше реки не было, и уже было подумал, что неправильно выбрал направление. Однако после разъяснений Барриса он понял, что это был искусственный канал, созданный людьми.

Дома на земле попадались все кучнее и кучнее, постепенно образуя среднее по размеру поселение. Это место, названное крепостью Серебряного Дракона, считалось крупнейшим городом восточной границы Саго. Теперь, когда на улице стояла глухая ночь, в городе все еще светилось множество огней - вероятно, здесь проходила ярмарка или праздник.

Баррис указал на огоньки и пояснил: теплый свет на широких улицах создавался обычным огнем, помещенным в висячие лампы, а свет в далеких шпилях храма, библиотеки и высоких башен - магией. Простые люди предпочитали открытый огонь, потому что магический давал только свет. Для обогрева или приготовления пищи он был непригоден, да и цена на него все еще была относительно кусачей. Где магические светильники были незаменимы, так это в официальных резиденциях, на складах и в казармах. От них не воспламенялись предметы, им не был страшен ветер и дождь, благодаря чему они были идеальны для использования на ключевых городских объектах.

- Откуда ты знаешь, где какой огонь? - Лот разлегся на парящем ковре, высунув свою голову за его край, напоминая недавно выбравшуюся на берег морскую игуану. (см ниже )

- Я участвовал в проектировании городского освещения, - ответил Баррис.

- Все эти огни, - Лот очертил рукой в воздухе, - это ты их зажег?

- Как бы я это сам все сделал... Крепость Серебряного Дракона отправила заказ моим мастерским, а уже маги-артефакторы приступили к разработке дизайна.

Огоньки медленно удалялись. Лот вздохнул и сказал:

- У тебя и свои мастерские есть, и ты занимаешься даже разработкой городского освещения... Как-то не очень ты похож на некроманта.

Баррис улыбнулся и спросил:

- Милорд, как Вы думаете, а каким должен быть некромант?

- Это... Чародей, который применяет заклинания некромантии.

- А еще я разбираюсь в других отраслях знаний, - ответил Баррис. - Например, в магии управления стихиями, исследовании потусторонних миров... Хотя я даю себе отчет, что поскольку я начинал как некромант, то в глазах людей я навсегда останусь некромантом.

- Разве быть некромантом - позор? - спросил Лот.

- Нет. Но современные реалии таковы, что... Некоторые люди считают это чем-то постыдным. Поэтому и принцессам негоже давать остальным знать, что они практикуют некромантию, и среди тех, кто обучает магии, некромантов меньше всего. И раз уж речь зашла об этом, я хочу Вам кое в чем признаться. С юных лет во мне теплилось одно желание...

- Чтобы некромантия процветала?

“Похоже, к Лоту вернулась его “особая любовь к перебиванию”", - почувствовал облегчение Баррис.

- Нет, - ответил чародей. - Область применения этой дисциплины довольно узкая, поэтому она априори не рассчитана на широкое распространение. На данный момент наибольшую ценность имеют элементальная магия и алхимия, а изучение иных миров даже менее полезна, чем некромантия… Но в любом случае некромантия и исследования иномирья - составная часть магического искусства, и пока люди поколение за поколением будут глубоко изучать эти области, какую бы школу они не выбрали, в будущем будет раскрыт такой их потенциал, который я не могу даже представить. Моим желанием в юности было…

Говоря об этом, Баррис сделал паузу, словно немного смутился.

- Я надеюсь... что мир забудет Ириэля и будет помнить только меня. Я надеюсь, что в будущем при упоминании слова “некромант” молодые люди  будут думать обо мне, а не об Ириэле и Белой Башне. Когда-нибудь наступит время, когда ученые-некроманты больше не будут беспокоиться о своей репутации или даже личной безопасности. Даже если они выберут направление, которое мало кому нравится, им нужно будет лишь заботиться о сложности знаний и точности заклинаний. Возможно, им придется задуматься об изучении финансов и безопасности экспериментов... Но больше им не придется беспокоиться о своей чести.

Лот на мгновение задумался:

- Но ты уже все это сделал. Ты богат, ты стоишь во главе Общества Исследователей Магии, у тебя множество учеников...

Баррис мягко покачал головой:

- Я снискал уважения, и, возможно, мои ученики смогут также добиться признания, но большинству некромантов такое пока не доступно. Самая высокая похвала, которую люди дают некромантам: “хоть ты и некромант, но ты хороший” или “хоть ты и некромант, но мы все равно готовы в тебя верить”... Это далеко не лестные слова.

Лот хорошенько это обдумал и кивнул:

- Кажется, я понимаю... Баррис, расскажи что-нибудь еще.

- О чем мне Вам рассказать?

- Расскажи, о чем ты думаешь, своих переживаниях... или жалобах, - тон Лота прозвучал так, как будто он дулся. - Я хочу услышать твою историю. Послушать, как ты говоришь.

Баррис посмотрел на звездное небо, подумал немного и сказал:

- Милорд, позвольте мне открыть Вам секрет... Эти слова я никогда не говорил никому, даже своим ученикам, и тем более в столь откровенной форме. Потому что... если бы я кому-то об этом рассказал, они наверняка подумают, что я высокомерный...

Слово “секрет” сразу же взволновало Лота. Он извернулся из позы морской игуаны и сел, выжидающе глядя на мага.

Баррис сказал:

- Не знаю, помните ли Вы, но однажды Вы сказали, что я слишком кроток, и что такой маг, как я, должен быть более амбициозным. Тогда я Вам ответил, что мои амбиции реализуются, но постепенно и очень плавно...

На самом деле Лот не помнил... но все равно отреагировал:

- Да, помню.

- Догадаетесь, с чем именно связаны мои амбиции?

Лот задумался над тем, что было ранее сказано о некромантах, и ответил:

- Я догадываюсь.

Баррис сказал:

- Эти стремления слишком претенциозны... их нелегко угадать.

- И все-таки я догадываюсь, - ответил Лот. - За тысячи лет я повстречал множество чародеев. Некоторые из них были поглощены одними только исследованиями и не обращали внимания на внешний мир, некоторые преследовали очень маленькие цели, после достижения которых отказывались двигаться дальше, а некоторые лелеяли в себе амбиции с помощью магии подчинить себе весь мир… Пожалуй, у тебя все с точностью да наоборот.

- Наоборот?

- Ты не хочешь обладать магией, чтобы покорить весь мир, - резюмировал Лот. - Ты хочешь, чтобы весь мир обрел магию.

Маг расплылся в улыбке и кивнул, и Лот последовала его примеру. Он угадал правильно, и ему вдруг показалось, что сейчас Баррис несколько отличается от себя прошлого... Теперь он больше похож на двадцатилетнего парня, в его глазах сверкал искренний молодой задор.

- Это сложнее, чем завоевать мир с помощью магии, - резюмировал Лот.

Баррис пожал плечами:

- Я понимаю, что это нереалистично и звучит особенно фальшиво, с намеком на манию величия. И если честно, в этой жизни такой подвиг мною неосуществим... Я имею в виду, начиная с этих моих двадцати лет. Пусть я и стал моложе, но это все равно трудно выполнимая задача. Ну и пусть. В конце концов... у каждого есть несколько несбыточных желаний.

- Это обязательно сбудется, - Лот не удержался от улыбки, а по его сердцу расплылось странное чувство гордости. - Вспомни, после того, как я ушел, песенный свод был дописан... А еще сагорийцы. Я думал, что они растворятся в истории, но оказалось, что теперь они - самый могущественный народ Союза Десяти Наций. И не смотри на меня с таким обеспокоенным выражением лица, я не ушел от темы... Я пытаюсь сказать, что твои чаяния не ложные, они обязательно осуществятся.

Баррис охотно принял это подбадривание.

- Спасибо за добрые слова. Иметь большую цель - это не так уж и плохо, так что я постараюсь.

- Не скромничай, - обронил Лот. - Разве ты не видишь, что все твои мечты, которые ты вынашивал с детства, осуществились! Ты разобрался с рукапитонами, поселился на юге, построил свою башню, с библиотекой и огромными стеклянными окнами в спальне... А еще отыскал дорогу в Топи Мертвецов и нашел меня - все это сделал ты.

Сказав это, Лот внезапно вернулся к своему человеческому облику. Поскольку его фигура стала значительно ниже, чем мгновение назад, тяжелый дорожный плащ с хлопком упал на его плечи.

Поднеся руку к глазам, он какое-то время внимательно ее рассматривал, пока наконец не понял, что снова стал таким, как раньше.

Баррис окинул его внимательным взглядом, и тот мгновенно на него ответил:

- Баррис, в мире много магов. В каждой эпохе и в каждой стране всегда было множество чародеев… Почему же так вышло, что я попал именно к тебе?

- Я так понимаю, Вы таким образом говорите, - улыбнулся Баррис, - что в мире есть только один Вы, и только один я.

И только его слова слетели с губ, Лот заключил его в объятия и крепко поцеловал.

Некогда Баррис всем телом напрягался, хмурился и задерживал дыхание - он был похож не на человека, которого целуют, а на того, кто ждет болезненного приема у зубного врача... Сегодня он был гораздо спокойнее, по своей инициативе протянул руку и осторожно, на ощупь, нежно обнял Лота за плечи.

Возможно, всему виной были последствия заклинания извлечения. Оно делает людей психически уязвимыми, наполняя их сердца тревогой и жаждой успокоения.

Возможно, Лот стал вести себя более нормально, и увидев, что он не застрял в далеком прошлом, Баррис испытал облегчение и радость.

Возможно, потому что они забрели в пустошь и сидя на ковре созерцали ливень, а затем купались в лунном свете... Тишина и незнакомое окружение изменили привычки человека, заставляя его незаметно для себя отбросить все стеснение.

Возможно, потому что только что состоявшийся разговор был слишком удивителен. Свободный, бесцельный полет мысли в стремлении поделиться своими чувствами, которые давно хранятся в сердце, без оглядки на ранги и статусы… Не так щепетильно, как разбор заклинания, не так скрупулезно, как чтение лекций, и не так тщательно, как переговоры о ведении финансовых дел... Другим слова Барриса могли бы показаться слишком осторожными, но для него самого это была едва ли не самая приятная беседа за последние десятилетия.

Возможно... возможно и не было никаких причин. Как в тех книгах на полках Лота, где главные герои как будто без причины влюбляются друг в друга, затем появляется атмосфера, где они обнимаются и целуются, хотя для этого нет ни оснований, ни веских причин.

Летающий ковер продолжал парить в ночном небе. Покинув изгибающийся к югу канал и перевалив через высокую, заросшую густым лесом горную гряду, наконец они увидели долину.

Дракон древности некогда оставил на скалах зияющие раны, но теперь на месте этих отметин проросли пышные леса.

Ночной ветер проникал сквозь узкие горные перевалы, деревья шелестели, луна проплывала меж отрогов высоких ущелий, на дне которых виднелись огоньки роящихся светлячков. Полубог и маг наконец слегка отдалились друг от друга, тихо любуясь горными вершинами и звездным небом.

Баррис направил ковер вниз и убрал силовой щит, позволяя ночному ветерку, несущему запах леса, коснуться его плеч. Лот неожиданно спросил:

- Теперь мы официально вместе?

- Прошу, не поднимайте эту тему, - сказал Баррис. - Давайте просто плыть по течению… только не спрашивайте меня о таком. Я чувствую себя особенно неловко, когда Вы задаете мне подобные вопросы…

Лот задумался:

- Хорошо, я понял. Итак, теперь мы...

Стоя за спиной, он обвил руками Барриса за талию, положил подбородок на его плечо и нарочито громко зашептал на ухо магу. Тело Барриса напряглось, в его голове в туже секунду промелькнули те вульгарные книги из спальни Лота, фрагменты которых он читал ранее. Те, словно демоны ,начали танцевать перед его глазами, разъедая его самообладание...

Лот сказал:

- Итак, теперь мы должны... начать планировать церемонию?

- Какую церемонию?

- Наподобие свадьбы, - в глазах Лота мерцал свет. - Разве не все люди любят такое? Я знаю, что люди одного пола не могут устраивать публичную свадьбу, даже если они официально вместе... Но мне бы хотелось провести церемонию, даже если она будет очень маленькой и частной, без приглашенных гостей... Я заранее закажу для себя и тебя новую одежду. И никаких чародейских балахонов, когда мы будем давать друг другу клятвы. В любом случае, только церемония отражает принятие обязательств.

В глазах Барриса сменялось множество эмоций.

- Вы почерпнули эту идею из девчачьего романа?

Лот честно признал:

- Да.

Не так, чтобы для Барриса это было большой просьбой, но это было неловко. Подавляющее большинство пожилых людей в юго-восточных странах похожи на него: готовы прожить с кем-то жизнь, но стесняются показывать свои чувства; способны скрупулезно заботиться о ком-то до конца жизни, но стесняются взять своего партнера за руку на рынке.

И пока он пребывал в трансе, внезапно раздался пронзительный сигнал тревоги.

Лот тоже услышал, что сигнал исходил от кольца Барриса, не громкий, но очень резкий. Баррис сжал кольцо, и из него поднялся магический символ.

- Мы должны вернуться, милорд, - нахмурился маг, узнав символ. - Кто-то пробрался в секретную зону башни и отключил несколько големов-стражников.

Лот тяжело вздохнул и запричитал:

- Сюжеты романов совершенно точно берут из жизни. Там тоже только главный герой заведет разговор о женитьбе, как тут же начинаются проблемы!

_____________________

Поздним вечером Норад, старший сын великого князя, пролистывал свои бумаги. В дверях бесшумно появилась служанка и уже собиралась что-то сказать, когда Норад несколько нервно поднял голову.

- Почему ты здесь? Он?..

Служанка ответила:

- Да, Ваша Светлость. Гость проснулся. Вы просили немедленно вам сообщить, когда он очнется.

Норад тут же поднялся и последовал за служанкой. По пути он не умолкал, спрашивая о состоянии “гостя”, а служанка шепотом по порядку ему отвечала. Норад раскраснелся, его глаза сверкали, сердце бешено колотилось так, что почти заглушило тихую речь женщины.

Обойдя затейливо выстроенный особняк, то и дело виляя и поворачивая, наконец, они вышли в узкий коридор, в конце которого перед двойными дверями стояли две шеренги стражников, включая крепостного мага. Стражники отдали честь Нораду и открыли дверь комнаты.

Приказав охране не входить, что бы они ни услышали, Норад нетерпеливо бросился вперед и сразу направился в спальню.

Он остановился перед большой кроватью с балдахином, задрапированной темно-красными занавесками, привел себя в порядок, выровнял дыхание и с улыбкой на лице медленно поднял драпировку...

Рыжеволосый красавец с полузакрытыми глазами лежал на пуховой перине и шелковом белье, его длинные волосы разметались по подушкам цвета шампань, напоминая нежный великолепный закат, а стройные запястья покоились поверх пухового одеяла. Хрупкий и изящный силуэт утопал в мягких тканях, отчего сердце наполнялось сладко-горьким чувством...

- Ты наконец вернулся, - Норад присел на край кровати.

Колдун Розай Гримм слабо открыл глаза:

- Почему это ты? Я хочу увидеть князя Ланто...

Норад взял прядь его волос и поднес к губам.

- Ты упал в пустыне, где тебя подобрали караванщики. Все знают, что я ищу юношу с рыжими волосами, и они сразу привезли тебя ко мне... Передай они тебя моему отцу, он бы с тобой не церемонился, и вместо уютной и теплой постели тебя бы ждала темная и сырая темница...

- Иди к черту! И не пытайся со мной флиртовать! - прошипел Розай сквозь стиснутые зубы. - У меня есть серьезное дело! Отведи меня к князю!

Лицо Норада помрачнело:

- Розай… Ты действительно так сильно любишь моего отца?.. Разве это не могу быть я?

С этими словами он положил свои руки по обеим сторонам Красного Стервятника и навис над телом колдуна.

- Забудь его! Больше ты его не увидишь! А если и увидишь, то что? Попытаешься завоевать его сердце? Ничего не выйдет. Он никогда тебя не любил! Кстати говоря, это мой личный особняк, и поскольку я очень богат - он очень большой. Тебе отсюда не выбраться!

Норад поймал оба запястья колдуна и прижал их по бокам подушки.

- Ты не заметил, что на обоих твоих запястьях по изящному серебряному браслету?.. - он нежно провел большим пальцем по коже в месте соприкосновения с украшением. - Помнишь те особые кандалы, которые дал нам маг и которые лишили тебя способности колдовать?.. Когда я по глупости тебя отпустил, ты бросил их в горах. Я сделать из них браслеты, чтобы не связывать твои прекрасные руки и держать рядом с собой...

Розай сердито выругался:

- Черт тебя дери! Я твой дядя!

- И что с того? Ты первым меня соблазнил!

Норад одной рукой завел запястья колдуна за голову и наклонился, а другой рукой скользнул под его облегающую рубашку.

- Ты что, умственно отсталый? - Красный Стервятник боролся. - У меня действительно есть дело, о котором нужно срочно доложить! Иначе я бы не вернулся в это проклятое место! Слушай сюда! Быстро зови сюда своего отца и свяжись с чародеем Баррисом Гершоу… У меня не осталось перьев грифона, чтобы послать ему сообщение напрямую... Слушай меня внимательно! Это очень важно! На ледяных равнинах происходит что-то ужасное, я с большим трудом выбрался оттуда! Мне страны на берегах Шива не поверят, поэтому моя надежда только на князя Ланто... Сопляк! Прекрати! Убери от меня свои грязные лапы!

Норад поднял голову, и на его лице появилась зловещая ухмылка:

- А если я не хочу останавливаться?

Колдун холодно на него посмотрел:

- Я требую, чтобы ты сейчас же слез с кровати, нашел мне приличную одежду, включая штаны, а затем щучкой метнулся к своему отцу или привел меня к нему. В противном случае я к чертям сожгу сначала твои волосы, затем испепелю волосы там, после чего доберусь до твоего члена и спущу его пепел в сортир!

Будучи лесным отшельником, в гневе с подбором выражений Розай особо не церемонился. Норад на мгновение впал в ступор, но тут же решил, что он не должен давать слабину, и его задумчивый вид вдруг стал более настойчивым.

- Не бойся, я нежный любовник. Но только если ты не будешь играть с огнем...

- О? - уголки губ Розая приподнялись. - Что ж, давай поиграем.

Сперва Норад уловил слабый запах дыма, а затем почувствовал жгучую боль на спине: с конца собранных в косу волос вверх к голове ползло пламя! Вскрикнув, он скатился с кровати и покатился по полу, затем схватил покрывало и накрыл им головы, беспомощно валяясь на спине, как черепаха...

Костер на его голове был потушен, но теперь задымились штаны. Пока они всего лишь тлели, напоминая скорее молчаливое предупреждение, но очаг будущего возгорания имел важное стратегическое значение.

Норад хлопал себя между ног, крича и плача:

- Я был не прав! Не сжигай меня! Прости! Дядюшка! Я был не прав! Я сейчас же пойду и передам сообщение!

Красный Стервятник презрительно хмыкнул и сделал хватательный жест рукой, затушив огонь на племяннике.

- Я слышал, что какое-то время ты посещал академию магов? Кажется, их академия не очень. Как твой дядя, я, так уж и быть, разъясню тебе одну вещь: если подавляющую магию кандалы переделать во что-нибудь другое, то заклинание, наложенное на металл, разрушится, и эффект блокирования исчезнет. Спасибо, конечно, за такой подарок, но кроме того, что эти браслеты хорошо выглядят, они не несут никакой пользы.

Норад сидя на полу развернулся к нему спиной, проверяя свои ключевые места. Красный Стервятник поторапливал:

- Можешь не смотреть, я тебя не ранил. Иди скорее к Ланто и скажи ему, что на ледяных равнинах что-то случилось. И еще передай ему, что мне нужно связаться с Баррисом Гершоу - он поймет, что это действительно важно.

Норад энергично закивал и убежал, на ходу завязывая штаны. Стражники у дверей в недоумении смотрели друг на друга, гадая, что за игры устроил их хозяин с колдуном, чтобы так быстро закончить и находиться в таком беспорядке...

==================

Баррис и Лот вернулись в башню, появившись в начерченном на полу магическом кругу, которым они воспользовались перед уходом. Круг мигал багровым светом, что означало, что в башне происходят серьезные магические помехи.

Лот открыл дверь в своей спальни, но, к его крайнему удивлению, за ней их встретила плотная кирпичная стена.

Баррис подошел к стене, прикоснулся к ней и вынес вердикт:

- Это иллюзия. Ее можно пройти насквозь.

Но Лот был не убежден и не позволил Баррису идти первым. Поэтому сначала иллюзию переступил он, а уже после, удостоверившись в безопасности, позвал Барриса.

Изменения коснулись не только его спальни, но и планировки всей башни: там, где должны были быть лестницы, появились стены, там, где должны были быть повороты, появились деревянные двери. Винтовая лестница была закручена таких причудливым образом, что по ней стало невозможно ходить, а парящие диски просто дрейфовали из стороны в сторону, не в силах найти установленные точки остановки.

- Что-то - иллюзия, но что-то - нет, - сделал вывод Баррис. - Милорд, Вы хорошо помните планировку башни?

Лот покачал головой:

- Не уверен…

- Я уверен, что все, что изначально было в башне, но теперь на их месте находится что-то нетипичное - это иллюзии. Например, парящий диск, - Баррис шагнул прямо в воздух, но не упал, а ступил на заранее вызванный диск. - Он не изменил своего положения и все еще здесь. И вон та стена тоже не поменяла своего положения, хотя внешне немного изменилась. Если Вы помните первоначальную структуру башни, просто идите по памяти и не ошибетесь.

- Без проблем. Тогда что не является иллюзией?

Баррис указал на дверь высоко наверху.

- В моей башне не было кленовых дверей. Подобные ей объекты, который визуально вписываются в обстановку, но которых там раньше не было, скорее всего созданы под воздействием какого-то заклинания трансформации. Но дверь слишком высоко, отсюда мне ничего не видно...

- Тогда я сейчас ее сниму и принесу тебе, - вызвался Лот.

С этими словами он расправил свои декоративные крылья и медленно поплыл наверх к двери.

- Будьте осторожны! - крикнул снизу Баррис.

- Не волнуйся. К большинству видов магии у меня иммунитет. И даже если она загорится, мне ничего не будет.

Лот приблизился к двери и схватился за ручку. Он хотел сначала открыть ее, а затем, полагаясь на физическую силу, просто ее вырвать. Дверь открылась от себя, и он тоже наполовину наклонился вовнутрь. И в тот же момент позади него словно из ниоткуда появилась другая дверь, распахнулась наружу и со скоростью практически невидимой глазу толкнула Лота во внутренний проем первой двери, после чего та с грохотом захлопнулась.

Реакция Барриса была практически молниеносной. Только дверь закрылась, как он выпустил луч, взорвал дверь и часть стены, но внутри не оказалось даже следа Лота.

Обе двери были фальшивыми, а вот стена - настоящей, и Барриса искренне огорчил тот факт, что он сам пробил сквозную дыру в собственной башне.

Однако благодаря атакующему лучу он смог разглядеть составляющую фальшивой двери - это были заросли кровососущих лиан.

Кровососущие лианы можно назвать совместным продуктом исследования трех магических дисциплин: иных миров, некромантии и иллюзии. Наиболее известными их свойствами являются опутывание и высасывание жизни. Однако еще одной их особенностью была возможность придания формы определенного объекта группе лиан.

Например, чародей мог вызвать лианы в банкетном зале, замаскировав их под ковер, или вызвать их в спальне, придав им вид стоящего шкафа. Когда форма готова, чародею остается только наколдовать на нее простое заклинание по изменению цвета. Поскольку лианы - это уже материальный объект, а не обычная иллюзия, обычными средствами обнаружения распознать их нелегко, благодаря чему они могут скрываться в самых неожиданных местах, и их жертва даже подозревать не будет об их приближении.

На данный момент в башне были не только обычные иллюзии и кровососущие лианы, но еще и случайные порталы, искривляющие пространство. К счастью, Лот в какой-то мере был уникальным, и высасывание жизни ему не грозило. После многочисленных проверок его магического иммунитета, в этом Баррис был абсолютно уверен.

Впрочем, Лот не неуязвим. Он невосприимчив к “магическим повреждениям”, но не к “физическим проявлениям магии”. Его можно телепортировать, его может схватить искусственно созданное существо, а если по нему в горах шандарахнуть молнией, то от разряда ему будет хоть бы хны, но вот рухнувшими следом камнями его еще как засыплет!..

Проще говоря, когда он стал добычей кровососущих лиан, они могли ограничить его передвижение путем изоляции или опутывания, и даже теоретически могли нанести ему определенный физический вред.

Баррис вспомнил сцену, где Владыка кромсал трупы в горах... и решил, что об этом не стоит беспокоиться. Кровососущие лианы не жесткие, и если Лот мог разорвать труп голыми руками, то и лиана ему была нипочем.

Что касалось случайных порталов, то эти штуки появились благодаря обрезанной модификации его магического телепортационного круга, следовательно, они работали на небольших расстояниях и были неспособны забросить свою цель слишком далеко. “Интересно, в какую часть башни перенесло Лота и сколько времени у него уйдет на то, чтобы все здесь разнести…”

Баррис невозмутимо направил парящий диск вниз.

Он прошел сквозь дюжину иллюзорных стен, снес семь-восемь предметов мебели, под которыми маскировались лианы, и уже приблизившись к нижним этажам, услышал угрожающий лай графа Хрольфа.

Приготовив несколько атакующих заклинаний, он вышел в коридор и последовал в направлении звука. Лай доносился из библиотеки. Войдя внутрь, Баррис увидел перевернутые книжные стеллажи, разбросанные по полу книги и графа Хрольфа, закрытого в углу сферой силового поля, который бешено царапал и кусал прозрачный щит.

Проследовав за взглядом собаки, Баррис увидел Пинус Тунберга, сидящего на верхотуре все еще стоявшего книжного стеллажа.

- Ты не Пинус Тунберг, - сказал Баррис.

Эльф приподнял уголки рта, но в его глазах вспыхнул холод.

- Да, я не Пинус Тунберг. А ты не Клайв. Давно не виделись, мой ученик.

Эльф на книжном стеллаже внимательно посмотрел на Барриса и спросил:

- Когда ты это понял?

- Я был недостаточно внимателен, и понял только сейчас, - дав свой ответ, Баррис задал свой вопрос: - Почему вы сидите на стеллаже?

Эльф проигнорировал его и продолжил:

- Баррис, тебе... сейчас должно быть не меньше семидесяти-восьмидесяти лет. Как ты сохранил свою молодость? Это не иллюзия и не заклинание трансформации...

Баррис с нажимом в голосе повторил:

- Почему вы сидите на стеллаже?

Эльф недовольно прищурился:

- Я в курсе, что ты нашел удивительного друга. Это молодое тело - его заслуга?

- Почему вы сидите на стеллаже?

- Куда же твой друг запропастился? Разве он не с тобой?

- Вы забрались на книжный стеллаж, потому что боитесь собаку? - Баррис перевел взгляд на угол комнаты, где из темных зазоров между поваленными вещами доносилось кошачье шипение. - Или вы боитесь кошек? Помнится, раньше в вашей башне не было никаких животных... Почему вы сидите на стеллаже?

Эльф потерял терпение:

- Баррис! Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

- Понимаю. Давно не виделись, учитель Ириэль, - Баррис отвесил эльфу полупоклон. - Итак, почему вы сидите на стеллаже?

Эту манеру речи он подхватил у Костяного Короля. И она была исключительно приятной. Что может быть лучше, чем чувство уверенности в себе и удовольствие от управления эмоциями собеседника. Человеку всегда есть чему учиться.

Тело Пинус Тунберга было захвачено другим магом. Некромант Ириэль сердито уставился миндалевидными глазами эльфа на Барриса, чей взгляд был равнодушным и нарочито невинным.

Ириэль холодно фыркнул и, не удержавшись, спрыгнул со шкафа. Когда он медленно парил к полу, Баррис сделал жест, и сфера силового поля в углу мгновенно распалась, а граф Хрольф яростно залаял и бросился к Ириэлю. Испугавшись, Ириэль вовремя сделал знак рукой и поспешно взлетел обратно на верх стеллажа, едва стоя на ногах.

Граф Хрольф занял позицию между Баррисом и книжным шкафом. Из его горла доносилось рокотание, напряженное тело было повернуто в сторону “Пинус Тунберга”.

Баррис погладил его по голове и, потянув за ошейник, указал на угол комнаты. Граф Хрольф ничего не понимал, но подчинился приказу.

Отбросив враждебность, он побежал к валяющейся куче вещей и выкопал оттуда двух кошек. Мертвая кошка запрыгнула ему на спину, а живую он схватил за загривок и вместе с ними выскочил из комнаты, напоследок с беспокойством оглянувшись на Барриса.

- Спускайтесь, они ушли, - обратился Баррис к эльфу.

Ириэль начал было спускаться, но на полпути остановился, почувствовав, что так он выглядит слишком послушным, а это уже унизительно. Задрав нос, он вопросительно посмотрел на ученика.

- Баррис, а ты изменился. Ты гораздо спокойнее, чем раньше, и я этому рад.

Баррис вздохнул:

- Раньше вы всегда все говорили прямо, не утруждая себя излишними формулировками... Что с вами? К чему все это? Вы не хвалите меня за спокойствие и не испытываете облегчение. На самом деле вы имеете ввиду: “Баррис, почему ты меня не боишься?” Я прав?

Ириэль нахмурился, но не ответил. Баррис продолжил:

- Потому что мне не нужно бояться. Да вы даже собаку в моей башне не способны обидеть, отгородившись от нее магическим щитом… Так почему я должен вас бояться?

Эти слова явно задели Ириэля, его глаза метали громы и молнии. Лишь со временем он через силу успокоился и снова заговорил:

- Ты наложил “Охранную цепь”.

- Да, - согласился Баррис. - Причем улучшенную мной версию. Под моими заранее установленными охранными заклинаниями все в башне одинаково защищено. Если посторонний попытается атаковать любое существо или предмет, это активирует всю систему защиты башни. И, учитель, к вашему сведению... Вы не сможете ее снять.

- Ты уверен? - спросил Ириэль.

- Уверен, потому что я очень хорошо вас знаю... Будь вы на это способны, вы бы уже давно разнесли мою башню до основания. Вы бы разбили всех големов, убили все живое, да еще и заставили их невыносимо страдать перед смертью, после чего разложили бы их трупы передо мной… Но сейчас вы просто деактивировали големов, оставив их нетронутыми, собаку отгородили щитом, а сами прячетесь на шкафу, не решаясь спуститься. Все, на что вас хватило - это устроить форменный цирк с иллюзиями, кровавыми лианами и случайными порталами, но попасть на верхние этажи башни вы лично не смогли...

Ириэль перебил его:

- Баррис Гершоу, неужели тебе совсем не интересно, как я вернулся?

- Не интересно, - отозвался Баррис. - Хотите поделиться - рассказывайте, а нет - я и сам смогу все выяснить.

Очевидно, Ириэлю очень хотелось рассказать. Он полностью проигнорировал последние слова Барриса, его глаза словно смотрели вдаль.

- Ты должен хорошо знать, что полностью уничтожить могущественного некроманта не так-то просто. Наверняка в те времена многие люди задавались вопросом, как хозяин ледяных равнин Ириэль умер так легко.

Сказав это, он остановился и посмотрел на Барриса. Тот просто молчал, не собираясь поддерживать разговор. Ириэль вынужденно продолжил:

- На самом деле к подобному я был давно готов. В моем арсенале были бесчисленные заклинания, которые в нужный момент могли сохранить мне жизнь... Однако, когда те рыцари убили меня, я добровольно отказался от возможности выжить. Знаешь почему?

И в этот раз Баррис промолчал. Ириэль нетерпеливо продолжил:

- Потому что... я приберег кое-что получше! Мое самое ценное достояние! Я специально от всех ее скрывал, я тратил на нее все свои силы и уже давно сумел полностью ее подчинить... С ней смерть стала моим новым рождением. Моя душа не рассеялась, а благодаря заранее наложенному заклинанию объединилась с ее силой. Процесс схож, как когда душа с помощью зелья проникает в труп, но в данном случае этим “зельем” выступила моя душа.

Баррис наконец заговорил:

- Я действительно не знал о существовании такого сокровища... Говоря о ней... это творение, я прав?

- О? Откуда ты знаешь?

“Потому что я буквально только что о ней “прочитал”...”

Баррис вздохнул:

- Она - серебряный дракон.

- А ты много знаешь, - Ириэль кивнул и улыбнулся, словно похвалив ученика на уроке. - Да, одно из ее обличий - серебряный дракон. И не просто дракон, а божественный. Она - чудо, подобного которому нет на земле.

- И она спала на ледяных равнинах?

- Более чем. Она спала под Белой Башней. Поначалу многие маги судачили, что моя Белая Башня появилась за одну ночь, и это не преувеличение, а правда. Потому что я воспользовался силой этого чуда.

Когда появилась Белая Башня, Баррис еще не был знаком с Ириэлем, бегая на побегушках у аптекаря. Он слышал, что Ириэля, как и других некромантов, вытеснили на Север, за реку Шива. Остальные некроманты держались с трудом, в то время как Ириэль становился все сильнее и сильнее. Вскоре Ириэль с помощью магии покорил местные племена и заставил остальных некромантов склониться перед ним... Когда Баррис вошел в Белую Башню, Ириэль уже был грозным правителем ледяных равнин.

Большинство некромантов на тех пустошах появилось раньше и они были старше Ириэля. Оглядываясь назад, Ириэлю не было и пятидесяти, когда он умер. Это был очень резкий подъем, но и быстрое падение...

В голове Барриса внезапно промелькнула мысль:

- Вы... Вы ведь с самого начала знали, где находится Одетта?

Ириэль кивнул. Вытянув левую руку, он закатал манжет. Рука эльфа была белой и худой, со слабыми следами выведенных татуировок. Он указал на локтевую впадину и спросил:

- Помнишь, однажды мне понадобилось взять у себя кровь, и я велел тебе помочь…

По правде, Баррис мало что помнил, но это вспомнил. Тогда же он заметил, что у Ириэля на внутренней стороне левой руки была татуировка: плачущий глаз, вписанный в образ полной луны, окруженный колючками...

- Священный символ Стража Черного Озера... - Баррис удивленно посмотрел на мага, стоящего на книжном стеллаже. - Вы жрец Стража Черного Озера? И вы специально отправились на ледяные равнины, чтобы найти Одетту?

Выражение лица ученика очень порадовало Ириэля.

- Да. Но я не очень набожный человек, и к тому моменту, как я нашел Одетту, я уже все отринул… Какой смысл в вере без силы, когда жрецы Черного Озера не несут в себе божественную искру? Позднее я понял, что заблуждался. Все имело смысл! Именно подсказки, оставленные моими предшественниками, привели меня к чуду! К счастью, я не сдался на полпути, иначе не смог бы овладеть этими силами.

Баррис глубоко вздохнул:

- Учитель, вы знаете, что тело, которое вы сейчас используете, принадлежит моему ученику?

- Конечно знаю, - отозвался Ириэль. - И он не единственный, кого я могу использовать. Если ты хочешь меня уничтожить, убив его - это бесполезно. Я просто покину его тело и перенесусь в другое…

Баррис покачал головой:

- Нет, я не хотел его убивать. И не нужно строить догадки обо мне, основываясь на своем типе мышления… Я хотел сказать, что если бы этот ученик-эльф услышал, что вы сейчас говорили, угадайте, что бы он о вам ответил?

Ириэль приподнял бровь:

- Этого ученика зовут Пинус Тунберг Ноэрсилай, он родом из Бескрайнего леса. Я считал его воспоминания. Он интересуется теми легендами, которые я оставил после себя.

- Вы его не знаете. Если бы он только что услышал ваше заявление, он бы сказал: “Полагаться на силу какого-то “чуда”, чтобы стать легендарным магом, чем это отличается от неграмотных колдунов, которые колдуют только благодаря своей наследственности.”

Ириэль сердито посмотрел на Барриса и снова спрыгнул с книжного стеллажа. Баррис про себя вздохнул: “Я только упомянул колдуна, а ты так рассердился. Чем вам всем колдуны так не угодили?..”

Пинус Тунберг был выше двадцатилетнего Барриса, и Ириэль был этим очень доволен. Стоя напротив друг друга, он все еще мог смотреть на своего бывшего ученика свысока. Он медленно расхаживал перед Баррисом, щуря глаза и угрожающе шипя:

- После стольких лет ты забыл, что бывает, когда меня кто-то разозлит?

- Учитель, я ничего не забыл. Я просто... больше вас не боюсь.

“В конце концов, ты не смог убить даже собаку в моей башне.” Последнее замечание было бы слишком резким, и Баррис ввиду хорошего воспитания решил промолчать.

Ириэль презрительно усмехнулся:

- Правда? Если ты так уверен, что сможешь меня победить, почему же ты продолжаешь разговаривать, вместо того, чтобы попытаться меня подчинить?

Баррис сжал кулаки и медленно их разжал.

Когда он разбил сферу силового поля, он хотел атаковать Ириэля, но этого не сделал. Внешне он этого не показывал, но чувствовал, что дела идут не очень хорошо.

Он спокойно сказал:

- Зола дерева драконьих зубов?..

Дерево драконьих зубов растет по краю леса Самоцветов. Его нельзя использовать в качестве заготовки древесины, да и эстетической ценности оно не имеет, а еще не подходит для роли лекарственного средства, оно душит другие растения, нарушая экологию всего леса... На первый взгляд, у этого растения нет никаких достоинств. Единственное его применение - травить чародеев.

У золы дерева драконьих зубов нет ни цвета, ни запаха и ее невозможно опознать с помощью заклинаний обнаружения яда. Против обычных людей она безвредна, но если ее примет маг или колдун, то в их организме появятся симптомы отравления, постепенно лишая способности вызывать магию.

Момент начала и продолжительность действия яда связаны с количеством принятого препарата, и опытный фармацевт способен рассчитать дозу, чтобы точно предсказать, когда яд вступит в силу. До этого организм отравленного человека кажется в порядке, и никаких отклонений от нормы обнаружить невозможно. После начала действия яда отравившийся по-прежнему способен пользоваться магическими артефактами и простыми заклинаниями, такими как обезвреживание, но взывать к магическому потоку больше не может.

К счастью, симптомы отравления обратимы. Токсичность продукта на основе золы постепенно ослабевает, и уже через несколько дней заклинатель возвращается к своему первоначальному состоянию. Тем не менее, неспособность манипулировать магией буквально сковывает чародея по рукам и ногам, и если в это время кто-то вознамерится его убить, то у мага не будет сил дать отпор.

Двадцать четыре года назад Общество Исследователей Магии провело тайное совещание, после чего группа боевых чародеев отправилась в лес Самоцветов и уничтожила все найденные заросли деревьев драконьих зубов. Документ, разрешающий эту операцию, был подписан председателем Общества, которым оказался не кто иной, как Баррис. Маги и колдуны единодушно поддержали это решение. Так уничтожение этих деревьев в кои-то веки стало общим желанием всех заклинателей.

Однако по всей видимости где-то на севере ледяных равнин эта зола все еще была припрятана. К слову, после Ириэля осталось немало тайников, которые никто так и не нашел.

Ириэль любовался, как его ученик хмурится.

- Догадался, значит... Ну как? Вкусный молочный чай сделал для тебя твой Пинус Тунберг?

- В тот момент Пинус Тунберг был собой, - возразил Баррис. - Я знал, что мой собеседник явно не был… вами.

- Правильно, тогда был не я, - эльф прижал руку к груди. - Пинус Тунберг все еще здесь. Иногда я выпускаю его, чтобы он мог пообщаться с тобой в своем истинном обличье. Он все равно не помнит, что я до этого делал.

- Так или иначе, я остаюсь под защитой охранных заклинаний башни. Пусть я не могу навредить вам, но и вы не можете навредить мне. Вы же не хотите устроить здесь драку книгами?

- Конечно нет.

- И? Чего вы хотите?

- У меня к тебе дело, - сказал Ириэль. - Но прежде чем говорить о делах, естественно, сперва нужно себя обезопасить. В конце концов, у тебя множество хитроумных уловок.

- О чем вы хотели поговорить?

Эльф медленно приблизился к Баррису и приятно улыбнулся улыбкой Пинус Тунберга.

- Ты хочешь получить силу божественного царства Черного Озера? Мы можем ее разделить.

Ириэль положил руку на плечо Барриса и крепко его сжал. Когда-то давно, каждый раз, когда он говорил: "Ты - мой лучший подчиненный" дабы воодушевить учеников и слуг, он всегда точно также касался их плеч. В этом месте у всех учеников и слуг была вытравлена магическая печать, защищающая их от выведенных экспериментальным путем монстров. После его смерти эта же печать превратилась в метку смерти, по которой оставшиеся твари настойчиво преследовали выживших.

И Баррис на собственном опыте испытал ее эффект, поэтому даже обычное легкое касание к плечу вызвало у него тошноту.

Сделав шаг назад, он вывернулся из пальцев эльфа.

- Учитель, забудьте об этом. Все равно для вас божественная сила Черного Озера бесполезна.

Ириэль нахмурился:

- Бесполезна? Силу божественного плана не постичь простым смертным, а ты говоришь, что она бесполезна?

- Я говорю о том, что у вас нет вектора и вы неспособны проводить значимые исследования. Все, чем вы хотите заниматься получив силу - это мучить и пугать все больше и больше людей. Ну, захватите вы города и страны, и что вы будете делать дальше? Собирать с них дань вам неинтересно. Вам просто нравится убивать и упиваться ужасом жертв... Какой в этом смысл? Злой дракон, похитив принцессу, хотя бы хотел на ней жениться, но в вашем плане еще меньше конструктива, чем у злого дракона.

Ириэль холодно фыркнул:

- Похоже, ты забыл мое учение. Смысл в том, чтобы стремиться к силе!

- Учитель, здесь налицо мы имеем два заблуждения. Во-первых, я не забыл, чему вы меня учили, но никогда не разделял ваших стремлений. Во-вторых, вы ищите не силу, а удовлетворение своего садизма. Учитель, если бы время можно было вернуть назад, то я бы настоятельно рекомендовал вам возвращаться в детство и не ступать на стезю мага, а заняться своей физической формой, забиться в глухую деревеньку и якшаться там с местной шпаной.

Лицо Ириэля побелело от гнева, и Баррис забеспокоился, что тот нарочно навредит телу Пинус Тунберга. В условиях, когда они оба не могли пользоваться атакующей магией, с Ириэля бы сталось выплеснуть свой гнев самым что ни на есть простым способом - навалять ему пощечин.

Чародеи достаточно медлительны и от их атак легко уклониться. Беда только в том, что Баррис тоже был магом, поэтому его маневры по уклонению не отличались ловкостью. Сделав шаг в сторону, он случайно ударился об угол стола и, потирая поясницу, старался не обращать внимания на незначительную боль. Кто бы мог подумать, что типичное времяпровождение босяков доставит ему такое удовольствие. До двадцати лет он успел накопить немало обид, и теперь чувствовал, как ему полегчало.

Эриел скрипнул зубами:

- Баррис, ты действительно изменился! Ты стал таким отвратительным и сладкоречивым... От кого ты этому нахватался?

Только он это сказал, как по комнате прокатился грохот, и в стене кабинета образовалась огромная дыра. Снаружи была навалена куча разорванных кровососущих лиан и фальшивой мебели, усиленной магическими щитами. Под звук тяжелых шагов в кабинет ступила высокая и жуткая фигура.

Пройдя через множество препятствий, Костяной Король наконец воссоединился с Баррисом. Он вновь вернулся к своему первоначальному облику: в глазах колыхался призрачный огонь, на спине - полураскрытые серо-черные кожистые крылья, по всему телу чешуя пульсировала кроваво-красной рябью, а в зазорах черных изогнутых рогов мерцал красный свет, словно под ними текла лава.

Встав между эльфом и Баррисом, он сказал низким, хриплым голосом:

- Конечно, он... научился этому у меня!

Баррис выглянул из-за его спины и похлопал его по руке:

- Милорд, это был риторический вопрос…

Костяной Король двинулся вперед, и Ириэль лихорадочно отступил назад, спрятавшись за книжный шкаф. Его ноги дрожали, но выражение его лица становилось все более и более возбужденным. Он оглядел Костяного Короля с головы до ног и с придыханием произнес:

- Одетта мне о Вас рассказывала. Для меня большая честь встретиться с Вами!

- Что ты сделал с Одеттой... - Лорд хрустнул костяшками пальцев, а призрачный огонь в его глазах уменьшился до крошечных точек.

Ириэль украдкой воспарил и снова забрался на стеллаж. Баррис глухо ворчал: “Ладно от собаки учитель прятался на шкафу. Но почему он туда залез, прячась от полубога?”

- Не только Одетта, - сказал Ириэль, - но и Одиллия с Зигфридом... Все они мои гости. И, конечно, этот эльфийский маг.

С этими словами он поднял правую руку и обратился к Баррису:

- Ученик, угомони своего друга-Лорда и скажи ему, чтобы он воздержался от опрометчивых действий. Сначала выслушайте меня, а иначе...

Хрусь. Раздался резкий звук, как если бы у куста или дерева сломали ветку, и правый мизинец эльфа развернулся к внешней стороне ладони и повис под неестественным углом.

Ириэль продемонстрировал руку эльфа и кивнул головой:

- Ученик, ты ведь имеешь представление о механизме управления марионетками, верно? Именно так я сейчас управляю этим телом. Я могу в любой момент сломать этому ребенку пальцы или раздавить голосовые связки... Все равно я смогу поговорить с вами посредству телепатии. Стоит мне захотеть - и он станет инвалидом до конца жизни и больше никогда не сможет колдовать. Или же я могу раздробить ему шейные позвонки, чтобы он вволю помучался. Независимо от того, что я захочу с ним сделать, мне не нужно физическое воздействие. Мышцы и кости этого тела подчинены моей воле, и все произойдет очень быстро. Советую подумать дважды, ведь судьба этого эльфа зависит от вас.

Поскольку мыслительные способности Владыки до конца еще не восстановились, очевидно, что он слабо представлял, о чем говорил Ириэль. Он хотел было шагнуть вперед, но Баррис настойчиво потянул того за руку и серьезно покачал головой.

Ириэль удовлетворенно улыбнулся.

- Очень хорошо. А теперь, мой ученик и почтенный полубог, выслушайте меня. От Одетты я узнал, что ее хозяин ищет точки истончившихся границ между мирами, и что его цель - Черное Озеро и становление Истинным Богом... Поэтому я решил предложить свою помощь. Я продолжил исследования, которые некогда отбросил, и после многолетней напряженной работы с Одеттой наконец искусственно создал такую точку на месте Белой Башни.

Баррис вспомнил, как в прошлом люди думали, что Ириэль пытался пробиться в один из миров по ту сторону, и решили, что это Инферно. В действительности это оказалось не совсем так. Преисподняя находилась слишком далеко, и даже если бы он смог ее найти, то для него все закончилось бы скорее фатально. Ему нужна была сила Черного Озера, сила мертвых, ушедших в небытие.

Ириэль сказал:

- И вот я здесь. Я пришел предложить сделку. Я помогу полубогу стать Истинным Богом и в процессе с помощью разработанных мною методов извлеку часть силы Черного Озера. Добившись успеха, я смогу не только создать себе тело, но и реализовать свои амбиции, а милорд полубог сможет унаследовать Черное Озеро и стать единственным Богом этого мира.

Он протянул покалеченную руку эльфа Лорду в приглашающем жесте:

- Достопочтенный Владыка, как я слышал, это именно Баррис нашел Топи Мертвецов и снял с Вас проклятие? Хорошо, что мой ученик освободил Вас. Я же помогу Вам обрести силу Истинного Бога. Мы, ученик и учитель - Ваши верные слуги.

Костяной Король посмотрел на Барриса, стоявшего рядом с ним, затем на эльфа, сидевшего на шкафа, качнул головой, испустил долгий вздох и перешел из своей первоначальной формы обратно в человеческую. И если до изменения его облик был довольно высоким и величественным, то теперь одежда на его теле висела лохмотьями, а волосы были всклокочены. Такой неряшливый вид не очень-то соответствовал полубогу.

Он спросил у Ириэля:

- Ты хочешь сказать, что помогая мне стать полноценным богом, ты с помощью своих заклинаний тоже поглотишь часть силы. Таким образом мы с тобой оба будем в выигрыше, я правильно понял? Как именно ты хочешь все это провернуть?

- Да, именно это я и предлагаю, - отозвался Ириэль. – Что касается того, как я собираюсь овладеть силами Черного Озера, то для этого у меня разработана своя методика. У любого чародея есть свои секретные разработки, в которых разбирается только он.

Он секунду подумал и добавил:

- Вы можете мне верить. Я не смогу последовать за Вами к Черному Озеру, поэтому именно Вам суждено стать Истинным Богом. После вашего вознесения на божественный трон, вы все еще будете бояться меня, простого некроманта?

- Нет, это не вопрос веры или недоверия, - сказал Лот, приобняв Барриса за плечи и уютно устроившись рядом с ним. - Проблема в том... что я больше не хочу быть богом. Одетта и Одиллия имели устаревшую информацию и знали только о моих прежних намерениях, но не в курсе, насколько мне сейчас хорошо. Теперь я нахожу наследование бытия Черного Озера скорее обременительным и не хочу туда идти.

Ириэль нахмурился:

- Почтенный Лорд, эти слова не Вашего сердца. Унаследовать Черное Озеро - это Ваша давняя мечта или даже скорее инстинкт. Моя душа глубоко слилась с Одеттой, поэтому я хорошо Вас знаю.

Лот пожал плечами:

- Да, перед таким желанием действительно трудно устоять... Но сейчас каждый день приносит мне столько радости, что мне просто лень чего-то добиваться! Вот смотри, я могу купить все что захочу, могу съесть все что захочу, могу где захочу отдохнуть с Баррисом. Я был на императорском балу, живу в большом доме, где зимой тепло, а летом прохладно, в свободное время хожу играть с собакой на речку. А еще я могу кататься на лошадях или охотиться, а как устану - валяться на кровати и читать “желтые”... то есть интересные романы. Баррис подарил мне такую замечательную жизнь, и я хочу себя побаловать. А Черное Озеро и все что с ним связано пусть подождут... О, и не говори, что я буду об этом сожалеть. Может мне и будет немного грустно, но это и не важно. Вот как накроет меня тоска эдак лет через сто, тогда я и начну искать дорогу к Черному Озеру. В любом случае, от меня оно никуда не денется.

Не только у Ириэля отпала челюсть, но даже Баррис был потрясен. Впрочем, виду этому он не подал, продолжая притворяться, что давно принял это отношение Лота.

Ириэль раскинул руки, образовав в воздухе белую иллюзорную завесу. Он невозмутимо сказал:

- Почтенный Лорд, я все для Вас подготовил, нужно только Ваше участие. Если же Вы откажетесь сотрудничать, то Одетта, Одиллия и Зигфрид будут и дальше страдать...

По мере того, как он говорил, на белом экране вспыхнул калейдоскоп цветных пятен, постепенно вырисовывающих четкую картину.

Сверху на небосводе застыло темное веретенообразное пятно. Оно было гуще облаков и чернее теней. Луна находилась как раз за этой чернотой, как и часть звезд, чей свет закрывало этим странным объектом.

Первоначальный угол обзора показывал вид с земли вверх, отражая ночное небо и темную область. Но через мгновение в углу кадра мелькнул серебряный отблеск. Смертному трудно уловить столь стремительное движение, но Лот его отчетливо разглядел: то, что только что мелькнуло, было чешуей на крыле серебряного дракона.

Экран проецировал картину глазами Одетты. Серебряный дракон лежал на обугленной черной земле, с большим трудом приподняв шею. Вокруг нее клубился туман, густо испещренный магическими символами и кругами заклинаний, которые по форме напоминали структуру колокольни. Одетта могла только приподнять голову, но не перевернуться и тем более взлететь, потому как ее тело удерживали три огромных черных ледяных штыря. По одному были вбиты в крылья, а третий проходил сквозь спину и торчал из живота, сливаясь с землей и образуя черно-красные переплетенные ледяные цветы на ее серебристо-белом теле.

Кто-то неторопливо шел сквозь туман, словно совершая обход. Там были и молодые эльфы, и человеческие девы, и дети, и сгорбленные старики... изредка появлялась парочка халфлингов и даже серые тролли. Все они носили белое, их лица были пусты. Периодически кто-то из них останавливался, на мгновение замирал и продолжал идти дальше.

Образы этих людей в белом Лот и Баррис видели по-разному, а в некоторых случаях одно и тоже лицо принадлежало нескольким разным людям. И все эти “люди” были Одеттой. Материальное воплощение Одетты по-своему уникально: она способна принимать облик неопределенного количества человекоподобных существ - одного, трех, пяти, десяти или даже больше - и у всех ее тел единое сознание и одна душа. Чем больше воплощений, тем более фиксированным становился каждый образ в глазах других людей. Чем меньше воплощений, тем чаще разные люди видели в них разные личины.

Сейчас “Одетта” - это не только Одетта, но в некотором смысле и Ириэль. Ириэль давно отыскал спящую Одетта, пленил ее и начал медленно порабощать. Сперва он напитал ее ядовитыми магическими зельями, после чего прикрепил к ней свою душу.

В настоящее время сущность Ириэля большей частью находилась в Пинус Тунберге, но будучи по сути паразитом он мог даже на расстоянии влиять на тех, кто был им заражен. По его приказу все Одетты посмотрели на дракона и одновременно подняли правые руки, рассеивая часть тумана рядом с серебряным телом.

Когда туман исчез, глазам серебряного дракона открылись Зигфрид и Одиллия. Зигфрид свернулся по левую сторону от дракона. Его глаза были плотно закрыты, в горле клокотали мучительные стоны, а его крылья также были прибиты к земле черными ледяными шипами. Из тела грифона неудержимо вытекали силы Ада. Одиллия с пробитой ледяным шипом правой лодыжкой лежала справа от дракона. Ее глаза были открыты, но в них клубилась белизна, а вокруг ее тела бушевала сила некромантии, то усиливаясь, то ослабевая, то отдаляясь, то возвращаясь, как солдаты, прибывшии на службу.

Изображение внезапно прервалось. Ириэль опустил иллюзорный белый экран и развернул его на полу перед Баррисом и Лотом.

На белом экране появился заранее подготовленный магический круг, в котором Баррис увидел заданные координаты: он вел на ледяные равнины, прямехонько к руинам Белой Башни.

Ириэль угрожающе коснулся пальцами глаз, горла и груди эльфа... а затем указал на магический круг на полу.

- Дорога для почетных гостей открыта. Прошу, проходите.

Лот немного помолчал, а затем произнес:

- Хорошо. Раз уж ты настаиваешь, чтобы я непременно был твоим гостем, придется сделать над собой усилие и прогуляться к Черному Озеру.

Шагнув в магический круг, он вытянул руку, останавливая следовавшего за ним Барриса.

- Тебе нет смысла идти за мной, - сказал он. - Там ты не понадобишься. Все равно ты ничем не сможешь мне помочь.

Прежде чем Баррис успел что-то сказать, Ириэль воскликнул:

- Нет, Баррис Гершоу нужен мне. Я страстно желаю сотрудничать с полубогом, и буду рад, если предатель вернется в башню и станет этому свидетелем.

На самом деле Лот был прав – Баррис никак не мог поучаствовать в этом деле. Но Баррис также понимал, что ему придется пойти. Он очень хорошо знал Ириэля, насколько тот сильно хочет вернуть его в Белую Башню, а его чувство беспомощности и страх только добавили бы Ириэлю удовольствия.

- Что ж, я тоже давно не был на ледяных равнинах, - Баррис посмотрел на Ириэля. - Но перед этим я бы хотел, чтобы вы пообещали мне одну вещь... Если, конечно, не хотите и дальше терять свое время на пререкания с нами.

Ириэль сказал:

- Я догадываюсь, о чем ты хочешь попросить. Ты хочешь, чтобы я отпустил этого эльфа.

- Для вас он все-равно бесполезен.

- Я отпущу его, - согласился Ириэль. - Этого эльфа с самого начала не было в списке моих гостей. При первой встрече я вообще думал, насколько он бесполезен и уродлив, что собирался просто убить... Но потом мне пришло в голову, что предстать перед людьми в воплощении Одетты - не лучшая идея, и для путешествия решил использовать его тело. Не волнуйтесь. После того как я своими глазами увижу, как вы телепортируетесь, я покину это тело. Поскольку сейчас я просто душа, как только я отброшу эту телесную оболочка, то мгновенно вернусь к Белой Башне. Мне не нужен круг телепортации, а значит и нет необходимости снова тащиться туда в теле эльфа.

Увидев взгляд Барриса, он добавил:

- Если вы мне не верите... Что ж, у вас все-равно нет иного выбора, верно?

Объяснение Ириэля было вполне правдоподобным, если исходить из того, что Баррис знал о своем учителе. Его определенно больше заботил полубог и Баррис, чем какой-то ничтожный эльф. Как только Лот исчезнет в магическом кругу, Ириэль тут же покинет чужое тело и вернется в Белую Башню. Он не станет тратить здесь ни минуты своего времени.

Лот продолжал держать руку вытянутой, останавливая Барриса и не желая, чтобы тот следовал за ним. Но несмотря на его отказ, Баррис обхватил рукой предплечье Лота и вошел в круг, словно по приглашению.

Он вспомнил бал в столице, на котором Лот только-только научился танцевать и в полночь пригласил его на завершающий танец. Тогда он неохотно ковылял по площадке с таким видом, будто его заставляют, хотя на самом деле он знал, что в любой момент может уйти.

Заклинание активировалось. Большие магические круги переноса работали медленнее, но за те несколько секунд они успели увидеть, как Ириэль окончательно ушел.

Баррис быстро снял сердоликовое кольцо и крепко сжал его в ладони.

Когда его ноги вновь коснулись земли, они с Лотом оказались на обугленной каменной террасе, позади них возвышалась покореженная черная башня, а перед ними простирались бескрайние заснеженные равнины.

Кольцо в руке Барриса исчезло. Оно упало с террасы под башню и разбилось об острые каменные ступени. Из раскрошившегося драгоценного камня вытянулись красные лучи, смешиваясь с холодным ветром.

_________________

Пять копеек от переводчика:

Сердолик - сейчас его относят к ювелирно-поделочным камням, но в IV веке он был дороже золота и серебра, на одном ряду с алмазами, жемчугами и агатами. Носили Байрон, Наполеон, Баррис и прочие. Считается камнем “защитником”.

Амулет из сердолика хранит от несчастных случаев и стихийных бедствий, преждевременной смерти, дает защиту от ударов молнии, неврозов, отводит злых духов, охраняет от колдовства, завистников, рассеивает мрачные предчувствия.

А еще говорят, что первым делом камень покровительствует в любви.

На ледяных равнинах не было смены сезонов, тут всегда стояла зима, но в этом году лютые морозы ударили особенно рано. Баррису было так холодно, что он даже не мог произнести заклинание и отрегулировать температуру своего тела. И когда он уже впал в оцепенение, на его плечи внезапно навалилась тяжесть – Лот, сняв свой дорожный плащ, плотно его укутал.

Плащ был пригоден для защиты от холода осенних ночей, но никак не от северных морозов. Поэтому, не было особой разницы, надет он или нет. Баррис поплотнее запахнулся в плащ, и ему показалось, что его ладони немного согрелись.

Лот так и остался в своей изодранной домашней одежде. Лоскуты ткани и нитки трепал ветер, местами обнажая его кожу, но его выражение лица оставалось невозмутимым и спокойным, словно режущий как ножи ветер ему был нипочем. Он не скрывал своего волнения:

- Я даже не думал, что в такое напряженное время исполнится еще одно мое желание!

- Вы о чем?

- Я о том, чтобы снять с себя одежду и надеть ее на тебя!

Баррис даже им завосхищался. В какой бы ситуации тот не был, он ни на минуту не забывал все романтические моменты из романов.

От башни донеслось тактичное покашливание. Баррис посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук, и увидел в тени дверного проема террасы светловолосого мальчика в белом. Это было одно из воплощений Одетты и один из сосудов Ириэля.

Мальчик сделал приглашающий жест рукой и повел Барриса и Лота внутрь. Некогда Белая Башня теперь была черной как выжженная земля. Не только снаружи, но и внутри она находилась в таком же состоянии запустения и разрухи. Впрочем, поскольку Ириэль больше не был живым, ему не нужно было ни обустраивать свое убежище, ни обзаводиться элементарными предметами первой необходимости.

Баррис вспомнил, что терраса, на которой они оказались, раньше служила местом казни. Находясь не очень высоко, да еще в окружении ограждений, тем, кто находился под башней, было хорошо видно, что происходит на террасе. Ириэль часто казнил здесь рабов, а иногда даже подвешивал их тела под террасой, и все, кто входил в Белую Башню, вынуждены были склонить голову и пройти под ними, и лишь спустя время ученики их снимали. Тогда Баррис отвечал за уборку тел, а чародей на пару лет его старше - за уборку грязи.

Мальчик в белом повел их хорошо знакомой дорогой - сперва в маленькую комнату, а затем по винтовой лестнице в большой зал. Башня была тускло освещена, через большие промежутки в ней горели маленькие сферы света. В бледном мерцании Баррис увидел множество разбросанных по залу человекоподобных существ, от которых исходил металлический блеск... Он предположил, что, возможно, это были “стражи щита” Ириэля.

Приблизившись, у Барриса перехватило дыхание. Лот почувствовал его странность и поспешно обнял мага за плечи.

“Люди” в зале оказались вовсе не стражами щита, а трупами. Некроманты нередко для охраны использовали покойников, но эти мертвецы держали в руках длинные мечи и молоты, были облачены в черные доспехи, а на груди у них красовался священный символ в виде полумесяца и белой лилии... При жизни они были рыцарями Храма Отарота.

Погибнув в месте, где круглый год стояли лютые морозы, даже спустя десятилетия после смерти они не превратились в истлевшие скелеты. В их глазницах пылал ярко-синий огонь, плоть деформировалась и разрушалась, костяные шипы кошмарным образом выпирали наружу, а вместо крови в их жилах текла наполненная магией черная жидкость... Это характерные черты “Темных Рыцарей”, которые теперь подчинялись Ириэлю и были готовы на все ради его защиты.

Рыцари, как и в жизни, аккуратно выстроились в шеренгу высоко подняв головы. В конце строя стоял крупный мужчина, чье телосложение было куда массивнее остальных рыцарей, его доспехи спереди треснули, в спине зияла нанесенная огромным созданием дыра, унесшая его жизнь.

Баррис узнал его. Его звали Бору. Вместе с командиром отряда он вывел Барриса на южный берег реки Шива, где и пал от когтей повелителя холодной ночи...

Командир отряда также находился здесь. Он стоял в конце длинного оплавленного стола, держа в руках двуручный топор. Его меч застрял в крыльях повелителя ночи, и извлечь его уже не представлялось возможным. Его доспехи были неполными, тело разрезало по диагонали, но после того, как Ириэль его пробудил, он с помощью заклинания собрал его воедино.

Лот стояла рядом с Баррисом, надежно держа его плечо, опасаясь, что тот упадет в обморок. Баррис прошептал ему, что с ним все в порядке, но Лот отчетливо видел, что лицо Барриса стало гораздо бледнее.

Лот посмотрел на Ириэля:

- Мы пришли сюда не видами наслаждаться. Где они? Где Одетта?

- Не торопитесь, - впервые заговорил мальчик. Его голос был как у Одетты – ни то мужским, ни то женский, ни то старым, ни то молодым, объединяющий в себе все, но не соответствующий ничему. - Эти трое, будучи Вашими творениями, также и Ваши “якоря”, которые помогут Вам вернуться в этот мир. Когда Вы возвратитесь из Черного Озера, Вы сами по своему желанию сможете их освободить.

Лот шагнул к мальчику в белом, и в тот же миг все темные рыцари повернулись к нему, вытянув свое оружие. Баррис схватил Лота за руку и легонько покачал головой, говоря ему, что нет смысла тратить силы впустую.

Мальчик в белой одежде сложил руки и поклонился:

- Господь Полубог, Вы хорошо знаете силу Одетты, поэтому Вы должны помнить, что это тело - всего лишь одно из ее воплощений. Я могу покинуть его в любой момент, и убийство этой оболочки не причинит мне вреда. Одетта делает последние приготовления. Когда все будет готово, путь к Черному Озеру сам перед Вами откроется.

Закончив, он перевел взгляд на Барриса. Поначалу Баррис был сосредоточен на рыцарях, но теперь тот сфокусировался на окне.

Ириэль с улыбкой сказал:

- Что случилось, ученик? Так страшно смотреть на этих мертвецов? Ты же сам некромант, как ты можешь бояться темных рыцарей?

Баррис продолжал смотреть куда-то вдаль.

- Я видел все, что мне нужно было увидеть.

- И как? Чувствуешь ностальгия?

- Чувствую облегчение.

- Что?

Баррис сказал:

- По их внешнему виду я могу определить, когда вы наложили заклинание, а затем - через какое время после своей смерти вы пробудились. И вот к какому выводу я пришел: вы умерли, оставаясь в небытии и все это долгое время паразитируя на Одетте, а вернулись, вероятно, не больше года назад… Поэтому я чувствую облегчение от того, что если вы кого-то и замучили, то их было не много.

Пока он говорил, Баррис продолжал вглядываться за пределы башни. В главном зале окно было от пола до потолка. Раньше оно было чайного цвета, но при необходимости становилось полностью прозрачным. Именно оно породило у Барриса любовь к большим окнам.

В настоящее время стекла в окне давно были разбиты, остались только обугленные железные рамы, между которыми дул холодный ветер, порою так яростно, что люди не могли открыть глаза.

Ириэль с подозрением наклонил голову:

- На что ты смотришь?

Все еще глядя вдаль, Баррис прошептал:

- Учитель, вы хотите снова жить? Так же, как я.

Ириэль развел руками:

- Я уже вернул свою жизнь.

- Нет, я имею в виду, жить по-настоящему, - сказал Баррис. - Отправиться на южные берега Шивы, посмотреть на Сундари и Ульд шестьдесят лет спустя. Если хотите, я подберу для вас хорошо сохранившееся тело, которое будет таким же ловким, как живой человек. Станете учителем, получите доступ к библиотекам двух крупнейших магических учебных заведений. Если раньше вход некромантам туда был запрещен, то теперь мы все можем свободно приходить и уходить, когда захотим. Если вы согласны... возвращайтесь со мной.

Ириэль презрительно бросил:

- Ты хочешь, чтобы я склонился перед тобой? Как ты можешь быть таким наивным?

Баррис спросил:

- В следующем году на полуострове Пяти Башен состоится саммит, в котором примут участие все некроманты Общества Исследователей Магии... Вы не хотели бы его посетить?

Ириэль усмехался:

- Я стал единым целым с “единственным чудом в мире”, а вскоре смогу наслаждаться силой богов... Какой полуостров, библиотека, Общество Исследователей Магии?.. Что это?

Баррис вздохнул и что-то пробормотал себе под нос.

Ириэль не расслышал:

- Что ты сказал?

И Баррис чуть громче повторил:

- Я клянусь перед Богом Аркана, что буду почитать магию как единственную истину, а мирские интересы считать второстепенными... Ириэль, когда-то давно именно вы научили меня этому.

Учитель сложил руки и нахмурился.

- О чем ты говоришь... Нет, на что ты там смотришь? Снаружи к тебе идет подмога?

Баррис все еще выглядывал за пределы башни. Он указал вдаль и улыбнулся:

- Смотрите, солнце скоро взойдет.

Ночь еще не отступила, заснеженное поле по-прежнему было окутано тьмой, но на юго-востоке пробивался слабый свет.

Над темной земле одна за другой к Белой Башне приближались точки света. Небо в этот момент было настолько затянуто тучами, что они казались звездами, падающими в снег.

Любой мастер заклинаний безошибочно угадал бы в этих светящихся шарах проявления работы арканного искусства.

Ириэль прищурился и махнул рукой в сторону куполообразного свода зала. Обугленный и почерневший потолок сначала стал гладким, как черный нефрит, а затем постепенно посветлел, отображая обстановку вокруг башни.

Несколько светящихся сфер среднего размера окружили башню, и под каждым конусом теплого света находилось по пять-шесть человек. Большинство из них были одеты в короткие серые мантии, которые так любили боевые маги. На руках - кожаные перчатки, на ногах - рунные сапоги, на теле - бесчисленные сумки с артефактами. Другие были облачены в плащи, со скипетрами, украшенными драгоценными камнями, в сопровождении конструктов-стражей или потусторонних магических зверей.

Баррис увидел много знакомых лиц: седовласого мужчину средних лет в темно-синем облачении звали Вест, первый ученик нынешнего председателя Общества Делорес; полуэльфа Гримдира, которого Баррис какое-то время учил, но затем тот направил свою энергию на исследование потусторонних миров и теперь большей частью жил на полуострове Пяти Башен, покидая его в исключительных случаях; в отдалении от Башни находилась стройная и высокая фигура - это Хедда, человеческая магесса из Башни Истины императорской столицы Саго. По сравнению с остальными, она не обладала большим практическим боевым опытом, но при поддержке императорской семьи она не испытывала недостатка в средствах для создания големов и разного рода конструктов.

Хедда шла в конце не потому, что была слабой или трусливой. Она шла медленно, потому что командовала десятком конструктов мечников и щитоносцев. Обычно они стояли на страже Башни Истины, и если маг хотел вывести их за пределы столицы, ему требовалось разрешение лично от члена императорской семьи. Его величество Пассия не хотел связываться с магией, поэтому за такого рода вещи отвечала принцесса Эстерин.

Когда сердоликовое кольцо разбилось на ледяных равнинах, все заклинатели, которые верили в Барриса, получили сообщение.

– Конец третьего тома –

==============================

Ириэль снова перевел взгляд на Барриса:

- В свое время ты сделал тоже самое... привел людей, чтобы разрушить мою башню.

Он щелкнул пальцами, и все темные рыцари в зале превратились в дым и мгновенно исчезли. Темные рыцари способны переходить из материального в нематериальное состояние. Они в мгновении ока оказались под башней, готовые встретить пожаловавших чародеев.

Грохот за стенами все нарастал. Судя по звукам, снаружи находились не только темные рыцари, но и недавно пробужденные големы и кадавры сшитых вместе трупов. Вой, лязг оружия и скандирования заклинаний смешались, доносясь даже до вершины башни.

Ириэль самодовольно улыбнулся:

- Ученик, у тебя много друзей, но к сожалению они тебе не помогут.

- А мне и не нужна их помощь, - ответил Баррис. - Их задача - разобраться с монстрами, которые снова объявились на ледяных равнинах, а не спасать меня.

Сказав это, он обратился к Лоту:

- Милорд, Ириэль не скажет, где находится Одетта. Так что нам придется самим это выяснить.

- У тебя есть предположения? - спросил Лот.

Баррис кивнул:

- Есть одна идея.

Ириэль нахмурился:

- Ученик, ты уже забыл? Яд дерева драконьих зубов лишил тебя доступа к магии...

Услышав это, Лот не стал утруждать себя дальнейшими разговорами, а сразу заключил стоящего рядом с ним Барриса в объятия, опустил голову и глубокого поцеловал.

Ириэль оторопело застыл. Все время он бдительно следил за полубогом, собираясь тотчас отреагировать, если бы тот как-то подозрительно себя повел или высвободил свои силы... Но то, что полубог и предатель вдруг у него на глазах поцелуются, да еще так естественно и непринужденно - такого он точно не ожидал.

И только Лот отпустил его плечи, как Баррис обернулся и напел короткое заклинание. Следуя его голосу, воздух прочертила прямая черная линия, вдоль которой с шипением пронеслись электрические искры и устремились к Ириэлю.

Только Ириэль порадовался, что заранее подготовил всевозможные средства защиты, как черная линия врезалась в невидимый барьер и замерла, словно копье, воткнутое в щит.

Он осторожно отошел на несколько шагов назад.

- Ты так и не понял, что это всего лишь одно из воплощений Одетты? Настоящего “меня” здесь нет.

- Я знаю, - отозвался Баррис. - Поэтому это не атакующее заклинание.

Ириэль остолбенел. Будь он жив, его лицо уже было бы красно-белым от стыда и гнева. Увидев, что Баррис восстановил свои магические способности, он настолько удивился, что растерял все самообладание...

Решив, что Баррис вызвал луч мгновенный смерти, он активировал заклинание защиты, да не простое, а высшего уровня. Суть заключалась в том, что оно создавало по карманное измерение, куда не могли проникнуть ни атакующая магия, ни духи, ни потусторонние твари. Также внутрь было невозможно попасть посредством заклинания телепортации. В то же время сам чародей не мог ни пройти сквозь щит, ни произнести заклинания, влияющие на внешний мир, а если владелец умрет внутри защитного барьера, сила щита начнет медленно рассеиваться, но его душа все это время будет находится внутри…

Руки Ириэля трясло от отчаяния. Он неправильно оценил намерения Барриса. То, что произнес Баррис, было не заклинанием мгновенной смерти, а “Абсолютным Замком” и “Цепкими Путами”.

“Цепкие Путы” - это заклинание, которое сочетает в себе силу и мягкость. Оно буквально приковывает человека к месту, лишая его способности двигаться. Суть мягкости – оно не причиняет вреда и исчезает через несколько часов.

Что касается “Абсолютного Замка”, то оно не может навредить людям, а в обычной жизни бесполезно. Это заклинание используется для укрепления одержимого тела и обычно используется следующим образом. Некромант перемещает свою или чужую душу в свежий труп и, управляя им, выдает себя за недавно почившего. Но поскольку существует целая область защитных заклинаний по обнаружению вселившихся духов, некроманту приходится использовать это заклинание, чтобы скрыть себя от посторонних глаз. В зависимости от силы чародея время действия заклинания может быть разным. В течение этого периода душа заклинателя прочно соединяется с “телом” и становится полностью от него неотделимой.

Баррис использовал комбинированный эффект двух вышеупомянутых заклинаний, объединив и модифицировав их в форму копья. Как только оно коснется реципиента, сработают оба эффекта разом.

Если бы Ириэль знал, что это “Абсолютный Замок” и “Цепкие Путы”, он мог бы вообще ничего не делать, на нем уже была стандартная защита. Этот вид защиты работал пассивно, как только ее предварительно настроят. Дополнительная активация ей не нужна. Конечно, она вряд ли убережет от смертоносной атаки другого сильного некроманта, но вполне годилась и против замка, и против пут.

Однако Ириэль среагировал на искры и мгновенно укрылся защитой высшего уровня… неожиданно для самого себя угодив в ловушку.

Сними он защиту, то будет прижат к стене “Цепкими Путами” и заперт в этом теле “Абсолютным Замком”, а не сними, то он останется в плену собственного заклинания, а его душа не сможет переместиться в другое место... Независимо от того, что он выберет, он вынужденно застрял в этом теле на несколько часов.

Стараясь сохранить самообладание, Ириэль мрачно смотрел на ученика и полубога... После того, как ученик произнес заклинание, он подошел к окну, у которого его обнял полубог. Вдвоем они рассматривали что-то внизу и тихо перешептывались.

- Хорошо. Очень хорошо, Баррис Гершоу, - сказал Ириэль. - Я опять совершил ту же самую ошибку - недооценил тебя. Помнится, когда-то моим любимым учеником был Баренд, куда более талантливее и честолюбивее тебя... Но если он был тщательно откормленным волком, то ты - маленький полярный лис, который мог только положиться на свою хитрость, чтобы подобрать немного объедков... Не думал, что именно ты выкопаешь для меня яму! Похоже, я действительно не усвоил урок, и меня снова обмануло твое коварство... Эй! На что, черт возьми, вы двое смотрите! Я с тобой разговариваю!

Баррис и Лот оглянулись на Ириэля и отвернулись, продолжая вполголоса переговариваться.

- Вы хотели уйти? Слишком поздно! На этом этапе уже нет пути назад!

Лот осторожно потянул Барриса, уводя его к середине зала. Поскольку у больших окон не было стекол, им приходилось соблюдать осторожность как при приближении к ним, так и отдалении. Ириэль бросил на них свирепый взгляд, ожидая реакции, но они что-то прошептали друг другу, после чего развернулись и вышли из зала.

Ириэль ревел в защитном коконе:

- Вы не сможете покинуть эту башню! Баррис Гершоу! Ты и те муравьи снаружи... Вы все умрете на моих ледяных равнинах!

Баррис и Лот совершенно не обращали на него внимания. Спустившись вниз по винтовой лестнице и пройдя несколько пролетов, они наконец перестали слышать ругань Ириэля.

Баррис вздохнул:

- На самом деле, слова Ириэля - не пустые угрозы. Часть из них правда.

- Правда? - глаза Лота загорелись. - Какие именно слова? Что ты - маленький лис?

- Пожалуйста, будьте серьезнее.

- Хорошо, - Лот протянул руку магу, поддерживая его на оплавленном участке лестницы. - Ты хочешь сказать, что мы действительно не можем выйти из башни?

Баррис кивнул, нашел относительно ровный участок земли и попытался активировать мгновенную телепортацию. Заклинание исчезло, не успев развернуться, подобно песочной картине, смытой водой.

Баррис сказал:

- Это ненормально... Мы можем войти, но не можем выйти. Двери и окна башни кажутся открытыми, но на самом деле все они запечатаны невидимыми силами. Даже телепортация не работает. Обычно если можно войти в пространство, то можно и выйти из него. Если я не могу использовать телепортацию, то и Ириэль не должен.

- Скорее всего, это Одетта.

- Что еще умеет Одетта? - спросил Баррис. - Упорядочивать магические колебания над северными равнинами, чтобы никто не мог обнаружить, что здесь что-то происходит?

Оглядываясь назад, в последнее время на ледяных равнинах определенно было неспокойно: ожил Ириэль и начал захватывать людей, восстанавливать давно сгинувших конструктов, создавать орду ходячих мертвецов... Все это не могло ускользнуть от наблюдения Общества Исследователей Магии, где были специальные люди, которые отслеживали аномальные колебания заклинаний.

К тому же способности, демонстрируемые Ириэлем, тоже неординарные: гибко перемещаться между несколькими контролируемыми телами, исследовать воспоминания носителя, оставаясь при этом для него незамеченным, а также путать его восприятие... Ни один некромант не был на такое способен.

Лот потер подбородок:

- Ну... конечно, это все сила Одетты. Ее сила непостижима. Это и не магия, и не божественное искусство. Она ближе к безусловной силе Истинного Бога... Даже я не знаю всей ее многогранности. Она - “единственное и неповторимое чудо этого мира”.

- И вы, кажется, особенно этим гордитесь...

- Естественно. Она - мое творение.

Лот выглядел гордым, но Баррис не мог разделить его чувства. Если бы Одетта действительно что-то задумала, то Костяной Король в его теперешнем состоянии не смог бы ей помешать. Одетта была такой могущественен, но в своем долгом сне оказалась под контролем у Ириэля... Баррис не смог удержаться от мысли, что вернись Костяной Король хоть на пару лет раньше, три его творения пробудились, и у Ириэля, скорее всего, не было бы возможности все это провернуть.

Двое спускались по каменным ступеням. Белая Башня ледяных равнин теперь превратилась в черные руины: мебель сгорела и рассыпалась, дверные проемы покорежило и перекосило, плитка на полу потрескалась от температуры, перила лестницы местами раскрошились, и только ступени из обсидиана были еще целыми.

Лот предложил просто перенести Барриса вниз, чтобы тот не мучался на опасной узкой лестнице, но Баррис отказался, сказав, что он должен идти пешком, если хочет найти место, которое ему нужно.

- Почему? - спросил Лот. - Что именно мы ищем?

- Я знаю, где находятся ваши дети. Когда Ириэль показал нам изображение на белом экране, я понял, что это за место. Они находятся на самом верхнем этаже Белой Башни. На ее жертвеннике.

- Самом верхнем? - шагающий впереди Лот растерянно оглянулся. Очевидно, что они продолжали идти вниз.

Баррис указал на темнеющую внутри спирали пропасть.

- Видите? Кажется, что там очень глубоко.

Лот вытянул шею.

- Действительно, очень глубоко. Но мы...

- Мы стояли на террасе, когда нас перенесло в Белую Башню.

Лот вдруг понял: терраса располагалась между нижними и средним уровнями башни, недалеко от большого зала, но они уже спустились на несколько этажей... Если бы расстояние было нормальным, то они давно должны были спуститься до самого низа. Однако винтовая лестница продолжалась, а пространство внизу по-прежнему казалось бездонным.

Лот внимательно осматривал пролеты этажей. Коридоры и комнаты были заплесневелыми, хотя изначально каждый уровень демонстрировал свои разрушения. Однако начиная с какого-то момента этажные секции становились все более и более похожими друг на друга, а подпалы и почерневшие пятна на ступенях стали почти одинаковыми. Утренний свет продолжал пробиваться сквозь окна в каменных стенах, но холодный ветер и шум снаружи башни исчезли...

Лот не испугался, а наоборот возбужденно выпалил:

- Как увлекательно! Прямо как в ужастике!

Баррис не мог разделить его веселья. Жертвенник, который они искали, был очень опасен, тем более учитывая, что внутри находилась контролируемая Одетта.

Несмотря на то, что алтарь находился на вершине башни, найти его, поднимаясь вверх, было невозможно, а крыша башни казалась пустой, даже если смотреть на нее с воздуха снаружи. Это объяснялось тем, что жертвенник представлял собой расширенное магией пространство, такое же, как тренировочная площадка Барриса или карантин на его чердаке.

Единственная дорога к алтарю вела через спуск. Ступени из обсидиана были снабжены магическими механизмами, и если заклинатель наступит на них в правильной последовательности, то дорога к “наверх” башни станет удлиняться “к низу”. Поскольку обсидиан не боялся огня и не трескался, магические механизмы внутри плиток сохранились по сей день.

В юности Баррис никогда по-настоящему не доходил до жертвенника. Ириэль брал с собой туда только два типа людей: сильного заклинателя, который выступал его помощником, и того, кому уже не суждено было оттуда выйти… Нередко, это был один и тот же человек.

Тогда только Баррис покинул Белую Башню живым, поэтому об алтаре больше никто не знал, а сам Баррис никому об этом не рассказывал.

Баррис шел, опустив голову и хмурясь. Над винтовой лестницей разносились только звуки шагов двух мужчин. Вдруг раздался вопрос Лота:

- Почему ты не спросил Ириэля?

- Спросил что?

- Что он на самом деле хочет сделать.

- Незачем, - ответил Баррис. - Я его знаю. Чем больше мы проявим любопытства, тем меньше он скажет правды... Я не хочу больше с ним разговаривать. Когда я с ним говорю, я не могу удержаться от иронии и язвительности... А это не очень приятно, да и незачем мне намеренно его унижать.

- Ты слишком совестливый, - Лот искренне его похвалил. - И да, ты правильно решил. Нам не нужно спрашивать Ириэля. В любом случае... Раз он так хочет, чтобы я унаследовал силу Черного Озеро, то я просто не пойду.

Тускло освещенная винтовая лестница резко ушла вниз, и показалась дверь к алтарю. Это была самая обыкновенная двустворчатая дверь с панелями из березового дерева - единственный предмет, оставшийся белым в сгоревшей башне.

Баррис толкнул дверь, и внутрь ворвался порыв пронизывающего ветра. Чтобы не отморозить пальцы, он закрыл створки и наложил на себя защиту от холода, после чего уверенно вышел на улицу.

По одну сторону двери - подземелье и бездна, а по другую - вершина башни под небесным сводом, с круглой, поднимающейся вверх площадкой, служащей жертвенником.

Облака и туман рассеялись, утренний свет падал на каменные ступени, ведущие к жертвеннику, окрашивая их в холодные оттенки. Ранее Баррис и Лот видели на белом экране веретенообразное черное пятно, но и сейчас оно по-прежнему парило в небе. У него не было ни границ, ни тени, внешне оно напоминало пустую глазницу, но его назначение оставалось неизвестным.

Этот темный объект был обращен к алтарю, из центра которого торчало несколько ледяных конусов разного размера. Именно там находились Одиллия, Зигфрид и Одетта.

Лот повернулся к каменным ступеням, и только он сделал первый шаг, как на возвышении появились два эльфа в белых одеяниях, стоявшие друг напротив друга слева и справа и не двигаясь. Когда Лот обернулся и встретился взглядом с Баррисом, людей в белых одеждах прибавилось.Человекоподобные существа по двое спускались с жертвенника и в установленном порядке вставали по обеим сторонам лестницы, а затем склоняли головы, словно приветствуя гостя.

Баррис медленно шел позади Лота, на ходу готовя заклинание анализа. Он намеревался сперва изучить черные ледяные штыри, чтобы найти способ безопасно их удалить.

Когда у него все было готово, Баррис поднял голову и вдруг резко выкинул руку вперед, схватив Лота за рубашку.

Лот обернулся и спросил, что случилось, и тот указал на алтарь:

- Это пятно... оно кажется немного другим.

Лот тоже поднял глаза. Черное пятно имело веретенообразную форму, изгибаясь к двум противоположным сторонам. Первоначально оно было просто черным, но теперь по краю одного из изгибов появилась щель. Ее трудно было заметить, так как внутри она оставалась такой же темной, но если присмотреться, то можно было увидеть в ней слабо мерцающие блики света.

Присмотревшись, Лот вдруг подумал, что темное пятно похоже на плотно закрытый глаз. Он едва-едва поднялся на алтарь, и глаз готовился вот-вот открыться.

- Сейчас Вам лучше туда не подниматься, - сказал Баррис, крепко удерживая Лота на месте и встав перед ним. - У меня плохое предчувствие... Возможно, как только Вы окажетесь на жертвеннике, эта штука Вас засосет.

Лот перевел взгляд на центр жертвенника. Серебряный дракон был пригвожден к полу, время от времени тихонько подергиваясь от боли, а его огромное тело загораживало мучавшихся грифона и девушку. И хотя Лот не мог их видеть, он слышал, как они сквозь сон бормочут и стонут.

- Если я туда не пойду, как мы вытащим шипы? - нахмурился Лот. - Ты уверен, что... этот глаз меня засосет? Эта штука больше похожа на закрытый глаз, а не рот. Рот раскрывается прямо посередине, а не с краю...

Баррис настоятельно его отговаривал:

- Неважно, как это выглядит... В любом случае, лучше Вам туда не подниматься. Давайте я пока активирую заклинание и изучу эти ледяные сосульки? Может, у меня получится извлечь их на расстоянии, и вам не придется туда идти.

Лот сначала кивнул, но потом почувствовал, что что-то не так, и также схватил мага за руку.

- Тебе тоже нельзя туда подниматься!

- Я не пойду. Я останусь здесь, - заверил Баррис.

Стоя в шаге от алтаря, он развернул магический круг. Круг медленно поднимался, горизонтально расширяясь в полупрозрачное силовое поле, накрыв все штыри.

Пока Баррис возился с заклинанием, Одетты, стоящие по обе стороны лестницы, не препятствовали магу, но когда силовое поле начало постепенно сливаться с конусами, Одетты вдруг одновременно повернулись к Баррису.

Пока потоки данных витали в воздухе, а магический круг вытягивал из штырей их историю и информацию о составе заклинаний, Одетты пришли в движение и пошли на Барриса и Лота.

В глазах Барриса четверо ближайших к нему фигур казались людьми: двое - маленькие дети, двое - старики. Пока Лот убирал стариков с дороги, самая низкорослая девочка схватила Барриса за запястье. Логическое мышление Барриса на мгновение дало сбой: с ростом ребенка и с длинной ее рук она никак не могла дотянуться до него с расстояния двух шагов. Но она дотянулась, причем хватка ее оказалась на удивление сильной. Ее руки не вытянулись, тело не увеличилось, но она просто схватила его...

Это было крайне странное ощущение: ребенок был одновременно и близок, и далек, и мал, и высок, его фигура была одновременно неизменной и меняющейся.

Пока Баррис испытывал замешательство, Лот подхватил девочку и бросил ее в сторону еще одного мужчины в белом. Эти двое упали и покатились вниз по ступенькам, но к ним уверенно подбирались все новые и новые люди. Их движения были немного вялыми, а атаки - нескоординированными. Баррис догадался, что причиной стала изоляция основного ядра души Ириэля. Тот по-прежнему влиял на Одетту, но более точно ими управлять уже не мог.

Отправил в полет эльфа, Лот спрятал Барриса за спину и сказал:

- Я должен сообщить тебе одну неприятную вещь. Во-первых, воплощений у Одетты может быть бесчисленное множество, и ее будет становиться все больше и больше, а во-вторых, пока Одетта жива, ее воплощения не исчезнут...

- Вы сейчас озвучили две неприятные вещи, а не одну, - возразил Баррис.

Он опустился на колени, развязал на каменных ступенях замшевый мешочек и достал из него крошечный птичий череп.

- Милорд, сделайте одолжение, возьмите это и уколите их.

- Куда нужно тыкать? - Лот взял птичий череп.

- Куда хотите. Просто ткните острым клювом, чтобы появилась кровь.

Череп принадлежал краснохвостой сойке, чей клюв был тонким и острым и походил на маленький нож. Лот не стал задавать лишних вопросов, - маги всегда делают какие-то странные вещи для своего колдовства. Он схватил набросившегося на него беловолосого мальчика и ударил его в плечо.

Из ранки подростка показалась кровь, и тот мгновенно остановился, не в силах двигаться дальше.

Лот оставил человека и вернул череп Баррису. После контакта с кровью череп стал полупрозрачно-красным, словно превратился в артефакт, вырезанный из рубина.

Баррис взял череп и резко вонзил его в свое левое предплечье.

Лот в испуге вскрикнул:

- Ты что делаешь?

- Магичу.

Делая это, Баррис был решителен, но стоило клюву вспороть его плоть, он не удержался и болезненно поморщился.

Уже через мгновение он с бледным лицом извлек птичий череп и бросил ее на исписанную заклинанием конопляную бумагу. Цвет черепа снова изменился: теперь он был не рубиново-красным, а эбеново-черным. Его поверхность начала трескаться, обнажая свет раскаленной лавы, и конопляная бумага загорелась вместе с ним, осыпавшись кучкой пепла.

Баррис зажал рану, его лоб прочертили глубокие борозды. Терпя боль, он нараспев читал заклинание. Лот не мог на это просто смотреть. Припав к Баррису, он быстро перевязал его левую руку несколькими полосками ткани.

- Пожалуйста, колдуй быстрее! - Лот настороженно оглядывался по сторонам, тихо поторапливая. - Как только ты закончишь - я тебя сразу поцелую, и тебе больше не будет больно! По правде, сейчас я не могу исцелять полученные раны. Возможно, я был на это способен до того, как лишился сил... Но я могу остановить кровь и унять боль...

Мастерски читая заклинание, Баррис про себя дивился, что Лот даже знает как оказывать первую помощь, чтобы остановить кровотечение. На самом деле, для этого заклинания не обязательно делать такой большой и глубокий порез. Опытный чародей сделал бы рану куда меньшего размера и не такой кровавой, но с тех пор как Баррис стал старше, большую часть времени он занимался исследованиями в башне, и уже подзабыл эти варварские методы. Опыт наложения заклинаний остался, но техника явно хромала.

После пробуждения магии пепел конопляной бумаги разлетелся во все стороны, а угольная чернота и магма на черепе птицы постепенно вернулась к своему прежнему белому костяному цвету.

Пепел коснулся людей в белых одеждах, попадая им во рты, носы и уши. Стоявшие вблизи неподвижно застыли, находящиеся позади еще несколько раз дернулись, и тоже стали недвижимы.

- Получилось... - закончив заклинание, Баррис вытер лоб.

Лот повернул его лицо, поднял подбородок и начал целовать. Лот целовал и жалел, что это был тот редкий случай, когда его движения получились такими гладкими и решительными, как у тех благородных героев в любовных романах... Вот только атмосфера сейчас была далеко не романтичной, и ему было совершенно не до удовольствия.

К концу поцелуя рана Барриса перестала кровить.

- Почему ты так удивленно сказал “Получилось”? - полюбопытствовал Лот.

- Потому что... это заклинание настолько опасное, что Общество наложило на него запрет, - ответил Баррис. - Его нельзя ни применять, ни передавать ученикам. Это заклинание относится к школе некромантии, оно дает возможность брать под контроль живых, воздействуя как на несколько десятков человек, так и на целые армии или даже города... Реципиенты на очень долгое время фактически становятся живыми куклами, которые действуют по воле заклинателя. Они не боятся боли, им все равно, выживут они или умру. Но сказать по правде, я не был уверен, что у меня получится... ведь эти "люди" особенные.

Лот снова спросил:

- Почему это заклинание запретили? Потому что управлять живыми - негуманно? Или потому, что маги часто случайно закалывают себя насмерть?

- С одной стороны - да, это негуманно, а с другой… Если магия откликнулась успешно, то чародей может остановить заклинание в любой момент. Но если наложение чар провалится, то реципиенты временно получат иммунитет к магии заклинателя, и в этот момент они не только не будут подчиняться, но и загорятся сильным желанием убить... Иными словами, провал создаст кровожадных маньяков, которые сперва прикончат мага, а затем примутся друг за друга…

Лот настолько впечатлился услышанным, что вдруг крепко схватил Барриса за плечи.

- С этого момента... тебе запрещено совершать такие опасные поступки! Я не разрешаю! Обещай мне! Ты должен мне пообещать!

Баррис не знал, смеяться ему или плакать:

- Пожалуйста, не могли бы Вы сейчас перестать читать реплики из любовного романа? Я не буду Вам подыгрывать.

- Тогда ладно, - Лот был на удивление сговорчив и тут же отпустил его руки. - Итак, какой у тебя план?

- Мне нужно закончить магический анализ.

Пока Баррис говорил, колонки данных постепенно проецировались перед его глазами.

Лот предположил:

- Если мы попытаемся вытащить черные штыри, повлияет ли это на результаты твоего заклинания анализа? Или не повлияет? Может, попробуем их сначала вытащить?

- И как нам это сделать? Мы не можем просто подняться на алтарь.

Лот махнул в сторону одетых в белое людей.

- Пусть они попробуют. Если у них получится - отлично, а если не получится - ну и пусть.

Баррис на мгновение задумался и решил, что в этом есть смысл. Эти люди все равно пока были его марионетками, и оставлять их просто стоять казалось расточительством. Поэтому он приказал куклам подойти к жертвеннику и попытаться вытащить из трех творений черные ледяные конусы.

Пока люди собрались в центре алтаря, а Баррис разбирался с данными, Лот от нечего делать спустился со ступеней и побежал к краю площадки на вершине башни.

- Эта башня выше твоей, - сказал он, выглядывая из-за ограждения, - но это не имеет значения... Башня не обязательно должна быть как можно выше. Ого! Ты не поверишь, сколько под ней монстров! Темные рыцари, толпы безликих мертвецов! А еще множество мелких белых животных... нет, больших животных... Это огромные белые собаки!

- Это ледяные волки, - откликнулся Баррис. - Они давно вымерли... То, что вы видите - не живые существа, а конструкты, созданные по образу ледяных волков.

Лот продолжал докладывать о ситуации под башней:

- Ледяные волки и темные рыцари организовали нападение с двух сторон! Маг в сером упал! К счастью, его товарищ вовремя поднял щит. Не знаю, как сильно он пострадал... Солдаты мечники и щитовики реорганизовали свой строй и прорвали осаду ледяных волков и рыцарей! Подожди, кажется кто-то призвал огонь. Я его вижу! Это огненный шар...

Не успел он договорить, как вдалеке раздался громкий взрыв, земля тут же задрожала, и в небо взметнулся столб огня. Лот на мгновение оглянулся, но быстро повернул голову обратно:

- Баррис, как думаешь, это колдун?..

Баррис с трудом сдерживал смех. Он тоже спустился по ступенькам и подошел к бойнице. Он немного беспокоился о безопасности своих коллег-чародеев, а также хотел убедиться, действительно ли там колдуны.

Стоя на такой высоте и будучи на таком далеком расстоянии, все, что Баррис мог видеть - это взметнувшийся у подножия башни снег и красные всполохи вдали. Пламя летело далеко от башни - вероятно, кто-то пытался перехватить чудовищ из леса.

Зрение Лота было острее. Он увидел группу людей в сером, монстров и ярко-красное пятно на лошади... Медные волосы, красная одежда, отличные навыки верховой езды, быстрая активация заклинаний, большая ударная сила, постоянная пальба огнем. Огонь, огонь, и снова огонь…

- Это Красный Стервятник? - Лот сузил глаза.

Пока они оба пристально вглядывались вдаль, позади них раздался хрустящий треск, похожий на звук ломающегося льда.

Они обернулись. От алтаря поднялось облако серо-черного дыма, мгновенно принявшего форму бесчисленного множества оскаленных человеческих лиц.

Посреди черного дыма парила Одиллия, а на ее лодыжке все еще виднелась страшная рана от черного штыря. Поскольку ее ледяной шип оказался самым маленьким, именно ее удалось освободить первой.

Лот позвал ее по имени, но она не подошла и не поклонилась, как раньше. Взмахнув рукой, она погрузила ее в дым и вытащила огромную черную косу. Затем она слетела с алтаря, размахнулась косой и помчалась к своему хозяину и Баррису.

Это первый раз, когда Баррис видел такую плотную концентрацию силы мертвых, словно девушка вобрала в себя мертвые души всего старого поля боя, и каждая из них стала частью ее силы.

Он создал огромную руку из пыли и земли, чтобы блокировать атаку Одиллии. Гигантская рука автоматически фиксировалась на цели, а каждый ее палец представлял собой длинный, похожий на щупальце хлыст. Обычные люди после контакта с ней чувствуют слабость и даже могут лишиться сознание, но на Одиллию она нисколько не подействовала, а лишь на время ее остановила. Баррис воспользовался этим моментом и отдал марионеткам в белом приказ: сначала он велел им перестать расшатывать штыри, а затем приказал собраться и навалиться на Одиллию.

Марионетки были не настоящей Одеттой, поэтому они могли делать только то, на что способны простые люди, в то время как Одиллия парила по воздуху и легко от них уклонялась. Уйдя от толпы, она взмахнула своей гигантской косой, после чего взметнулся дым и методично разрубил пять щупалец на части.

В процессе этого Баррис пытался применить против нее несколько заклинаний. Он не хотел причинять ей серьезного вреда, поэтому не бил на поражение. Но она была невосприимчива к некромантии, а заклинания контроля тела против нее большей частью оказались бесполезны.

Наконец, Одиллия покончила с рукой и бросилась на Барриса и Лота. Баррис как раз дочитал какое-то заклинание, и в ту же секунду перед Одиллией появились бесчисленные копии Баррисов и Лотов, превосходящих по численности даже людей в белом. Они тут же рассыпались по сторонам, каждый занимаясь своими делами, и Одиллия растерялась.

Она полоснула косой по рваной одежде одного из Лотов, и тот превратился в пыль. Затем другой споткнулся и упал, и она попыталась его схватить, но ударилась о подкопченую каменную плитку.

Не успела она подняться, как сзади на нее набросился уже настоящий Ротбард и крепко придавил к полу. Она попыталась отмахнуться от него своей огромной косой, но ту утащили обрубки серых щупалец.

Лот прижал ее ноги коленом, одной рукой надавил на спину, а другой задрал подбородок... И после того как он ее поцеловал, Одиллия мало помалу перестала сопротивляться.

Копии Барриса и Лота исчезли. Настоящий Баррис стоял рядом и засучивал рукава.

Только что он обнаружил, что при оценке расстояния и выборе цели Одиллия полностью полагалась на свое зрение. В этом она ничем не отличалась от обычных людей, а если человек в большей мере полагается на глаза, то его легко ввести в заблуждение иллюзией. По всей видимости, даже создание полубога не было исключением. Она была невосприимчива к магии некромантии, но не могла различить оптический обман.

Спустя недолгое время Лот отпустил девушку и осторожно встал. Одиллия сжалась на полу, находясь в полусне-полуяви.

Лот посмотрел на мага:

- Когда я поцеловал ее у тебя на глазах, ты не почувствовал привкуса горечи?

Баррис слегка качнул головой со сложночитаемым выражением лица:

- Горечи нет, но я испытал приступ морального осуждения...

- Это мое творение, а не настоящий ребенок. А еще я каждый день целую графа Хрольфа, и ты ничего не говоришь, - с этими словами он подошел к Баррису и раскрыл объятия: - Давай-давай-давай! Позволь мне поцеловать тебя и вернуть искаженные проявления человеческих чувств к их естественному началу…

Баррис сделал шаг назад:

- Вы целуете собаку каждый день?

- Но я же не целую ее в рот.

- Забудьте, давайте пока это отложим... Сперва нужно придумать, что делать дальше.

Но Лот ни за что не хотел сдаваться, и раз он собрался обнять Барриса, то тому пришлось смириться со своей участью. Лот сначала крепко чмокнул чародея в лоб, затем приподнял его подбородок и поцеловал в губы. После поцелуя он поднял глаза к небу и вздохнул:

- О... гораздо лучше. Моя пошатнувшаяся мораль немного восстановилась...

Повернув голову, он увидел, что Одиллия очнулась. Она сидела на полу и смотрела на них с осмысленным выражением на бледном лице.

Лицо Барриса вспыхнуло, он хотел отвернуться, но этот поступок был бы слишком мелочным и только еще больше его бы смутил... Поэтому он попытался взять себя в руки и заставил сделать свое лицо кирпичом, выражая “мне совсем не стыдно”.

Одиллия отрешенно пробормотала:

- Понятно... А я думала, что вы вечные союзники...

- Так это самый что ни настоящий вечный союз! - тут же поправил Лот. - Ты слишком мало знаешь о людях. Брак - самый распространенный вид обязательств в человеческом обществе...

Баррис про себя ругался: “Вот теперь Лот полностью вернулся к своей прежней сущности! Я бы даже сказал - основательно. Даже его безумные прыжки на отвлеченные темы теперь на месте!”

Он поспешно прервал Лота:

- Милорд, я искренне прошу Вас, давайте сперва поговорим о чем-то более серьезном?

К счастью, сейчас Лот прислушивался к нему более внимательно, чем раньше.

- Хорошо, хорошо, - он усмехнулся Баррису, а затем присел перед Одиллией. - Расскажи, как вас поймали, чтобы я мог что-нибудь придумать. Нам еще предстоит вытащить Зигфрида и Одетту.

Одиллия начала рассказ с момента прибытия к берегу реки Шива, в общих чертах повествуя о том, как они выследили “Одетту”, а затем как их одолела неожиданная сила.

Дослушав рассказ, Лот потер подбородок и сказал:

- Одетта полностью заражена, поэтому в процессе отделения от нее души Ириэля могут возникнуть сложности... Если бы моя сила не ослабла, возможно, я бы мог попробовать, но сейчас это трудно… Лучше будет не действовать нахрапом, а разбираться с этим по немногу. Что касается тебя и Зигфрида, то вы просто подверглись воздействию на разум, но ваши души не были слиты, поэтому пробудить вас достаточно просто. Теперь, когда ты очнулись, пора бы вызволить Зигфрида, но есть одна проблема... Я не могу к нему приблизиться. Баррис говорит, что этот жертвенник может быть для меня опасным, и что мне лучше держаться от него на расстоянии.

- А над ним можно летать? - спросила Одиллия.

Баррис ответил за Владыку:

- Я не уверен, но лучше не пытаться. По логическому определению если говорить о “над жертвенником”, это равносильно нахождению непосредственно на жертвеннике.

- Тогда нам придется вытащить оттуда Зигфрида, - Одиллия посмотрела на красного грифона. - Сначала освободим его, вместе скрутим, после чего дадим Хозяину его поцеловать.

Лот сказала:

- Хорошо, вот и решили. Только у меня рот маленький, а у него большой. Чтобы магия работала, мне нужно целовать что-то у чего есть рот. Но как мне целовать клюв грифона? Достаточно поцеловать только маленький кусочек или нужно целиком? Есть способ заставить его принять человеческий облик?

Девушка серьезно ответила:

- На всякий случай лучше целовать по всему клюву.

Стоявший в стороне Баррис нарочито задумчиво хмурил брови, но на самом деле стискивал зубы и искренне старался сдержать смех. В принципе, в смехе не было ничего плохого, но... На алтаре все еще мучилось два творения, а под башней ожесточенно сражались коллеги-маги. Хохотать в такой момент было как-то слишком несерьезно.

Однако... однако это действительно было смешно! Баррис оглянулся на свою жизнь. Он также сталкивался со многими опасными ситуациями и выходить из них было нелегко - это требовало отваги, тщательного обдумывания, а также взаимного доверия и слаженной работы со своими товарищами... Он никогда не представлял, что однажды он будет стоять перед неизвестной опасностью со своими союзниками и серьезно размышлять над тем, как лучше подступиться к грифону...

Это не соответствовало стилю традиционных приключенческих историй, и ни один бард в здравом уме не написал бы о таком балладу.

- Баррис, - Лот наклонился и угодливым тоном прошептал ему на ухо: - Не хмурься и не грусти. Они мои творения, а не дети, и моя мораль не пала. Идем, ты мне нужен. Ты можешь покомандовать этими Одеттами?

Баррис умирал от смеха. С тех пор как он воссоединился с Лотом, неприятности, с которыми он сталкивался, изменили свой характер – они были не столько опасными, сколько комичными.

Но как бы забавно это ни было, план Лота был вполне осуществим. Итак, Баррис перестроил марионеток и направил их к Зигфриду, пытаясь удалить его шипы.

Пока он управлял марионетками, Одиллия взяла свою огромную косу и бдительно следила за алтарем, а Лот снова подбежал к бойницам на крыше и принялся в красках комментировать сражение.

По его словам, вдали показалась новая армия - отряд наездников в серебристых доспехах и черных плащах. Их было немного, всего около двадцати человек, и они несли темно-синее знамя, расшитое серебряным полумесяцем и белой лилией.

Услышав это, Баррис был удивлен и озадачен. Судя по экипировке можно было заключить, что этот отряд прибыл из Великого Храма Отарота в городе Северной Звезды, и что это не обычные рыцари-храмовники Черного Доспеха. Такой отряд был создан всего десять лет назад, и его численность пока невелика, но каждый из рыцарей обладал выдающимися способностями. Храм называл их строго по номерам, а в народе за ними закрепилось имя рыцарей Серебряного Клинка.

Эти молодые люди проходили не только обучение в храме, но и получали специальную подготовку у наставников-магов. Они не только умели вести боевые операции, но и владели основами магии, умели пользоваться базовыми магическими артефактами, распознавали опасные магические предметы и символы, прошли тренировку по сопротивлению иллюзиям и контролю над разумом.

Не будучи магами, они хорошо их понимали и умели действовать в тандеме с заклинателями, а также понимали слабые места вражеских чародеев.

Отряд появился очень быстро главным образом потому, что теперь им не нужно было переправляться через реку Шива и пересекать Инеистый лес. Все они прошли специальные тренировки и не чувствовали себя оглушенными после телепортации. Маг перенес их на безопасные координаты ледяного поля, и они в мгновение ока оказались под Белой Башней.

Что удивило Барриса, так это то, каким образом город Северной Звезды смог так быстро получить новости? Когда сердоликовое кольцо разбилось, даже если бы Эстер связалась с Храмом через Нэйлора, его руководству сперва нужно было провести собрание, чтобы все обсудить, прежде чем связаться с Северной Звездой. Затем Северной Звезде тоже нужно было провести собрание, чтобы решить, правдива ли эта информация... При таком переливании из пустого в порожнее даже при задействовании для связи хрустального шара на все про все ушло бы не меньше дня.

Если город Северной Звезды так быстро отправил рыцарей Серебряного Клинка, это означало, что они уже давно получили сигнал тревоги. Баррис догадался, что наверняка был кто-то, кто заметил аномалию раньше него, и этот человек мог либо напрямую связаться с Храмом, либо был знаком с особо авторитетным дворянином крупной державы. Таким образом, еще до того, как сердоликовое кольцо разлетелось вдребезги, люди уже начали действовать.

Баррис испытал огромное облегчение. Из этого следовало, что даже если он не будет участвовать в этом деле от начала до конца, даже без его сердоликового кольца, которое предупредило об опасности, поражение Ириэля было лишь вопросом времени. Белая Башня ледяных равнин больше никогда не возвысится.

Сейчас его больше беспокоила Одетта, чем Ириэль, и тревожный черный глаз над жертвенником.

Раздался треск, и Зигфрид обрел свободу. Взбрыкнув, он поднялся в воздух, взял резкий вираж и бросился на Лота и Одиллию. К счастью, Одиллия была к этому готова: она призвала клубы черного дыма и погасила удар грифона.

Наблюдая за действиями Зигфрида, Баррис вдруг понял одну вещь: целью этих творений было не причинить вред Лоту, а схватить его.

Будь Ириэль тоже здесь, он бы мог убрать штыри, приказать трем творениям присоединиться к воплощениям Одетты и действовать вместе. А цель - бросить Лота на алтарь, в место соприкосновения миров, за которым открывался путь к Черному Озеру.

Однако сейчас Ириэль был заперт внутри измерения своего же щита, и его душа не могла переместиться в другую Одетту. Вероятно, и штыри не могли деактивироваться удаленно, поэтому Ириэль не мог вмешаться в происходящее здесь.

Благодаря этому у Барриса появилась возможность сначала взять под свой контроль воплощения, а затем вместе с Лотом по-очереди освободить его творения. Освобождать по-одному было гораздо проще, чем отбиваться от атакующих. А столкнись они с одновременным нападением трех творений и людей в белых одеждах, даже Лот ничего не смог бы сделать.

Одиллия удерживала Зигфрида. Стоящий за спиной грифона Баррис уже собирался произнести заклинание, чтобы его подавить, но внезапно со всех сторон накатил такой холод, что его ловкие пальцы настолько замерзли, что он не мог их согнуть.

Все тело Барриса напряглось, а сердце почти остановилось.

Это был не настоящий холод, а аура хищника, пропитанная враждебностью.

Благодаря своему опыту противостояния контролю магического морока, Баррис быстро восстановил спокойствие, но все еще не мог сконцентрироваться, чтобы завершить только что начатое заклинание.

Этот страх не зависел от смелости человека. Как только эта сила нацеливается на вас, как только она заставляет вас бояться и склониться, вы не сможете набраться мужества.

Краем глаза Баррис заметил, что люди в белом на жертвеннике исчезли.

После вызволения Зигфрида они вернулись в режим ожидания и, казалось, не двигались, но на самом деле они все-таки перемещались, только медленно, постепенно собираясь вокруг Одетты.

Естественно, что раз Баррис был способен ими управлять, то и Одетта могла вернуть контроль. Это был ее инстинкт, который не требовал специального приказа от Ириэля.

Один за другим люди в белом сливались с Одеттой. После того, как все воплощения были отозваны, Одетта пошевелилась: колья в ее крыльях оставались на месте, но тот, что торчал из ее живота, обломился и исчез.

Лот уже заметил эту странность. Пока Одиллия держала грифона, он со всей возможной скоростью побежал к Баррису.

Но он был недостаточно быстрым. Не таким быстрым, как серебряный дракон.

Хвост дракона как молния взметнулся по дуге, удлиняясь и растягиваясь, и прочно обвился вокруг мага у жертвенника.

Если бы серебряный дракон попытался сбросить Барриса, у Барриса были средства остаться целым и невредимым. Если бы серебряный дракон попытался ранить его своим колючим хвостом, он смог бы вырваться прежде чем пострадает... Даже если он не сможет этого сделать, Лот придет ему на помощь.

Но Одетта этого не сделала. Она дернула своим хвостом, подтащила Барриса к жертвеннику и подбросила того в воздух.

Плащ упал и приземлился на край алтаря, а Баррис - нет. Хвост серебряного дракона его отпустил, и тот улетал вверх в небо.

Увидев это, Одиллия, которая все еще возилась с грифоном, вскрикнула. Дело было не в маге - она просто была потрясена хитростью Одетты.

Сейчас Одетта и Зигфрид хотели отправить Лота в Черное Озеро, и Одетта, чьи движения были ограничены, тихо наблюдал за ними и придумал этот план.

Пока Одиллия отвлеклась, грифон зарычал, и силы Преисподней нахлынули на нее как цунами. Одиллия блокировала атаку черными сгустками дыма и, воспользовавшись моментом, отступила на некоторое расстояние.

Она посмотрела на небо, и ей показалось, что темное пятно зашевелилось... Словно оно подмигивало.

Темное пятно потускнело, обнажив более черную внутреннюю часть, и мгновенно снова закрылось, восстановив прежний вид.

На жертвеннике остались только Одетта и коричневый плащ. Чародей и Ротбард исчезли.

Костяной Король открыл глаза.

Это место было не совсем таким, каким он его помнил. В его памяти божественное царство Черного Озера представлялось огромным черным океаном со спокойными водами, мрачным небом и тревожной пустотой.

И вот теперь он стоял посреди пыльной пустыни. Небо было по-прежнему мрачным, окружение все таким же пустым и тихим, но здесь не было ни малейшего следа “водной” поверхности.

Невольно к нему закралась мысль, что тонкая граница вела совершенно в другой мир. Может, Ириэль отыскал вовсе не Черное Озеро, а неизвестное и незнакомое измерение?

Закрыв глаза, он заставил себя успокоиться и сфокусировался на восприятии мира через кожу и дыхание... Нет, сфера не была неправильной, это место - Черное Озеро. Здесь не было ни номера дома, ни приветственной таблички, но он чувствовал своей душой - это место его рождения.

Когда он снова открыл глаза, он заметил, что снова обратился. Он вернулся к своему истинному облику: демонические рога, череп, пламя в глазницах, высокое тело, черная чешуя... Его руки стали настолько жесткими, что они не подходили для обнимания нежных человеческих тел. Даже если это всего лишь держание за руку, он должен был быть осторожен и не слишком сильно сжимать, ведь тонкие пальцы человека не могли выдержать такого давления...

Подумав об этом, он сосредоточился. Его маленький маг лежал в его объятиях, головой покоясь у него на плече. После обратного падения маг был немного дезориентирован, и его глаза были полуприкрыты.

Владыка долго стоял, обнимая ошеломленного чародея, пока тот наконец не пошевелился.

- Не может быть... - Баррис оторопело посмотрел на небо. - Это правда то самое Черное Озеро?

- Определенно. Хотя озеро, которое помню я, не такое. Подожди, дай подумать... - он вспомнил содержание “Хроник Полуночи”, в которых было довольно много записей о Черном Озере, но описания его ландшафта были очень расплывчатыми. - Эээ, я не уверен. Может, я ошибся... Или может у этой сферы нет абсолютной формы.

Баррис тоже “читал” Хроники и тоже попытался выудить из закоулков своего сознания какие-то подсказки, является ли данная обстановка нормальной... Но поскольку содержание этих двух древних книг было слишком обширным и сложным, воспоминания ему не дались, и каждый раз, когда он пытался, у него сдавливало виски.

Лот спросил:

- Баррис, вы, люди, ведь не помните момента своего рождения?

- Конечно нет. У младенцев плохое зрение, и их мозг еще не развит.

- Так вот оно что. Раньше я думал, что Черное Озеро - это водоем, что-то наподобие моря... Скорее всего, я неправильно запомнил. В то время я был просто массой энергии без определенной формы, да и зрение у меня было, наверное, хуже, чем у младенца. С тех пор я никогда туда не возвращался, и в лучшем случае это место мне только снилось.

Баррис огляделся.

- Значит, на самом деле “Черное Озеро” - это не озеро?

Религиозные тексты и “Хроники” утверждают, что “Черное Озеро” является жидким, и что души умерших должны пересечь озеро, где сперва омоются от своих грехов, после чего попадут в Храм Мертвых и обретут вечный покой. Чем сильнее грехи человека, тем медленнее и глубже он плывет, а те, чьи грехи невозможно простить, падают на самое дно, и неизвестно, смогут ли они когда-либо всплыть... Зло их душ настолько тяжелое, что им очень трудно перейти на другую сторону.

“Если Черное Озеро - не озеро, а бесплодная пустыня, то как же души грешников могут “плыть”? Как они могут “очиститься”?”

Барриса осенила мысль:

- Неужели причина в том, что я... все еще живой?

- Что ты имеешь в виду?

- Эээ... Вы бы не могли сперва меня поставить.

- Нет, - отчеканил Лот. - Я не хочу тебя отпускать. Сначала скажи, что ты придумал.

- Я не ранен, я могу стоять на ногах. Просто раньше по вине Одетты я испытывал легкую дурноту, но сейчас все уже в порядке.

- Почему ты хочешь спуститься? - спросил Лот. - Потому что сейчас у меня отталкивающая внешность? Или потому что мои руки слишком жесткие и тебе больно?

- Нет... - Баррис необъяснимо покраснел.

- Если нет, то куда ты спешишь? Разреши мне тебя немного подержать, - настаивал Лот. - Меня насильно затащили к озеру, так что позволь мне насладиться этим утешением. А ты продолжай свою мысль. Причем здесь то, что ты живой?

Баррис вздохнул и сдался, решив смириться с ситуацией, хотя он так и не понял логики Лота. Он сказал:

- В книге рассказывается о том, как будут существовать души умерших, но я ведь не мертвый. Я не только жив, но и обладаю полноценным физическим телом. Возможно, озеро становится видимым только энергетическим сущностям и душам, в то время как перед богами и живыми открывается другая форма этого измерения.

Лот кивнул:

- Вполне логично. Неудивительно, что Страж Черного Озера и Владыка Преисподней смогли провести здесь столько времени. Будь это бесконечный водоем, им бы пришлось все время плавать...

Баррис вздохнул:

- Получается, только исчерпав все силы и став в конце концов душой, можно увидеть озеро...

- Тогда что нам теперь делать? - спросил Лот.

- Чтобы выбраться отсюда, Вам нужно стать новым владыкой Черного Озера, унаследовав его силу. В противном случае мы останемся здесь навсегда. А затем, когда наши силы иссякнут, мы станем душами.

Лот наугад зашагал вперед держа чародея на руках. Вокруг куда ни кинь глаз стоял одинаковый вид пустыни.

- Почему Ириэль так настаивал на том, чтобы меня сюда привести? В чем его выгода? - задавался вопросом Лот.

- Я примерно понимаю его цель, - отозвался Баррис. - Перед тем как меня сюда закинули, мое аналитическое заклинание фактически отработало…  Все дело вот в чем. Те черные ледяные штыри - это своего рода физическая материализация магии. Они выполняют три параллельные функции: во-первых, просто удержать творения, чтобы задействовать их в заклинании; во-вторых, усилить атрибуты сил творений, полностью раскрыв их мощь; в-третьих, хранить некий триггер, благодаря которому при наступлении определенного события три творения, независимо от их состояния, начнут выполнять заранее внедренные в них приказы…

- И какие приказы в них были внедрены?

- Милорд, творения - это “якоря” Истинного Бога, - напомнил Баррис. - Пока существует творение, Истинный Бог может свободно перемещаться из своего божественного царства в мир людей. Без творения, пусть полубог даже унаследует силу и станет Истинным Богом, он будет ограничен только своим царством и не сможет его покинуть. Вы уже это знали, и именно поэтому решились на поиски Черного Озера, верно?

- Да, но сейчас я... - Лот остановился, чтобы обдумать сказанное, и честно ответил: - На самом деле... до этого я соврал. Я сказал Ириэлю, что больше не собираюсь идти к Черному Озеру, потому что хотел его позлить. Но честно говоря, я все еще жажду эту силу... Я думал об этом слишком много лет, чтобы так просто от всего отказаться, но мне не нравится, когда меня к чему-то принуждают. Я предпочитаю добиваться своих целей постепенно и самостоятельно. Итак, почему Ириэль хотел, чтобы я унаследовал Черное Озеро? И какие приказы он вложил в Одетту и остальных?

- Ничего нового. Он просто активирует их функцию "якорей". После успешного наследования царства, творения начнут к Вам взывать, принуждая вернуться в мир людей. Даже если Вы захотите остаться там, Вы не сможете. Этот принудительный призыв породит огромную силу, вследствие чего в процессе Вашего возвращения граница между мирами рухнет… В этот момент Черное Озеро и мир людей перестанут быть изолированными и сольются…

Лот закончил за него:

- И это станет катастрофой. Черное Озеро насыщено божественными стихиями и силой мертвых, которая копилась там миллионы лет... Это место, где оседало Зло. Если Озеро прольется в мир смертных, эффект будет подобен распространению чумы по городу... или даже хуже чуму. Но я все еще не понимаю, что это даст Ириэлю? Неужели он думает, что сможет контролировать эту силу?

- Сам он не сможет, но у него есть Одетта, - сказал Баррис. - Ириэль контролирует тело и душу Одетты, и теперь все, что может делать она, может сделать и он. Так что если Вы захотите помериться с ним силой, скорее всего он будет этому только рад.

- Нет! Вот тут-то он и не прав! - воскликнул Лот. - Он считает, что раз Одетта обладает божьей силой, то она автоматически возьмет для него силу Черного Озера под свой контроль... Но он ошибается! Одетта на такое не способна!

Когда Баррис спросил его, почему, он объяснил:

- Когда Одетта управляет разными силами, она берет “обычные” и “основные” элементы в пределах пространства и на их основе добивается состояния равномерности и баланса...

- Ясно, - Баррис нахмурился. - Когда Черное Озеро соединится с миром людей, Одетта именно его возьмет за образец для придания стихиям однородного вида... Это превратит наш мир в царство нежити! Мир смертных станет непригодным для жизни, а живые обратятся нежитью... Более того, поскольку Ириэль и Одетта тоже “живые”, им также не избежать такой судьбы…

- Именно, - хмыкнул Лот. - Ириэль этого так и не понял и имеет наглость фантазировать о том, что он будет правителем мира мертвых...

- К тому моменту, как все произойдет, Ириэль лишиться самосознания, - добавил Баррис. - Когда живое существо становится нежитью естественным образом, оно теряет свою прежнюю личность. Сохранить самосознание удается лишь единицам и то благодаря заклинаниям. Например, маг может превратить себя в лича или перенести свою душу в тело лысого безухого парня... Но это возможно лишь благодаря магии. Тоже происходит и в процессе вмешательства человека со стороны - мертвые теряют остатки своих личностей. Самый яркий пример: мы, некроманты, можем воскресить труп, но независимо от того, кем покойник был раньше, тело будет лишено души.

- Если Черное Озеро объединится с миром смертных, и живые превратятся в нежить, это будет считаться естественным процессом или вмешательством?

- Да, потому что это не арканное искусство, - сказал Баррис. - И конечно процесс превращения займет некоторое время, а не случится в одно мгновение. Люди, возможно, будут сражаться и сопротивляться еще несколько дней...

Руки Лота внезапно задрожали, и Баррис инстинктивно обхватил его за плечи. Затем Лот быстро выпрямился, но не уронил Барриса.

- Что-то случилось? - спросил Баррис. - Я серьезно, Вам лучше меня опустить... Какой в этом смысл?..

- Только что... Только что, о чем мы говорили... - призрачный огонь в глазницах Лота уменьшился до крошечных точек.

- Я просил Вас поставить меня на землю...

- Нет, я не о том. Мы только что говорили о том, что если Черное Озеро сольется с твоим миром, то живые постепенно обратятся в нежить...

- Все так...

Лот уставился на чародея в своих объятиях.

- Ты говорил об этом раньше… Ты сказал, что мы не видим озеро, потому что мы...

Потому что они - живые. Только души умерших могут видеть воду, но боги и смертные видят другую форму.

И... в Черном Озере живые становятся душами, после чего навсегда лишаются своих личностей.

Оба на какое-то время замолчали. Затем Лот спросил:

- Может, ты применишь какое-нибудь заклинание?.. Ты же говорил, что магия может сохранять осознанность души?

Баррис медленно покачал головой:

- Нет... У меня для них ничего нет. Эти заклинания очень сложные, и их нельзя накладывать без подготовки...

- Тогда что делать... Я не могу тебя поцеловать... У меня также нет никаких заклинаний, которые могли бы тебе помочь... - с досадой произнес Лот и повесил голову. С тех пор как его сила ослабла, он больше не мог спасать умирающих или исцелять покалеченных. Сейчас он никак не мог спасти Барриса.

Если он не унаследует Черное Озеро и просто здесь застрянет, его маг медленно умрет. Он так и будет смотреть на пустыню, а чародей исчезнет из его объятий и сольется с водами озера, которые он так и не увидит.

А если он унаследует Черное Озеро, то его собственные творения утащат его обратно в мир смертных. Границы разрушатся, все начнет меняться, и ни одно живое существо не спасется. Даже если бы он безжалостно убил Одетту, он не сможет остановить этот процесс...

Лот долго молчал, держа голову опущенной, огни в его глазах еле тлели мраком. Как вдруг он резко вскинулся, и призрачные всполохи снова неожиданно ярко расцвели.

Баррис почувствовал, как объятия вокруг него стали крепче. В этот момент его сердце потяжелело, что он даже позабыл о своем смущении.

- Баррис, у меня есть одна идея... - начал Лот, - но я не уверен, что у меня все получится. И я не знаю, как ее тебе объяснить… Ты готов мне довериться и позволишь мне попробовать?

Баррис сделал несколько глубоких вдохов и сказал:

- Давайте следовать Вашему плану. Божественное царство - это не то место, где может хозяйничать человеческий маг. Здесь все в Ваших руках.

- Мне... наверное все-таки придется унаследовать Черное Озеро. Баррис, ты идешь со мной. И еще...

- Что?

- Я не хочу тебя отпускать... потому что мне страшно. Держа тебя вот так, я чувствую себя немного лучше.

Баррис посмотрел на лицо черепа, покрытое черной чешуей. Он и Костяной Король находились за пределами мира смертных, и сейчас под этим небом были только они вдвоем.

Он прислонил голову к шее Костяного Короля, взял себя в руки и с трудом проговорил следующие слова:

- Милорд... Мне тоже страшно. Все совсем не так, как я ожидал... Не скрою, когда я стоял у жертвенника, я был слишком самоуверен. Я считал, что нынешний Ириэль - это ничто, что со мной рядом Вы и мои коллеги под башней… Все должно было закончится хорошо… Но сейчас я не знаю, что делать…

Лот повернул голову и осторожно прижался ко лбу мага. Он тихо сказал:

- Не волнуйся. Просто доверься мне. Ты сделал все, что мог. Теперь моя очередь.

Баррис потупился и кивнул.

Так Лот начал идти в определенном направлении. Пока он стоял на месте, во все стороны от него распростерлась пустыня, но стоило ему пройти с десяток шагов, как впереди словно мираж появилась дымка зелени.

Он направился к миражу, и его шаги были твердыми. Это было место, где он родился, и если он захочет, то обязательно почувствует все, что ему нужно.

Через какое-то время Лот опустил Барриса на землю. Не так, чтобы он выбился из сил, но сам чародей устал: крепко за кого-то держаться, особенно когда этот кто-то такой твердый, не очень-то удобно, и это куда более утомительно, чем продолжительная ходьба.

Лот безуспешно попыталась вернуться к человеческому облику. Баррис попытался произнести заклинание, чтобы создать парящий диск, но тоже без особого успеха.

Магия не полностью утратила здесь свою силу, но контролировать успех и неудачу стало невозможным. В сфере богов многое необъяснимо и непредсказуемо. Например, визуальная оценка расстояния: места, которые кажутся далекими, могут оказаться на расстоянии вытянутой руки, а то, что кажется близким, на самом деле отделено огромным пространством.

Местность здесь также крайне странная. Сначала они шли по песчаной пустыне, небо было серым и пасмурным, тучи тянулись до горизонта. Но когда Лот увидел вдалеке зелень и двинулся к ней, густые облака мгновенно рассеялись, небо стало бирюзово-голубым, солнце светило ярко, хотя, если поднять голову, на небе не было и следа солнца.

Опустив Барриса на землю, Лот настаивал, что они должны идти с магом за руку. Лот не говорил этого, однако он держал человека не только для надежности, но и чтобы согреться. В сердце поселился холод, ему было неуютно, и с каждым шагом его словно разрывало невидимой силой.

Он не хотел ни оставаться здесь навсегда, ни возвращаться к Черному Озеру, ведь чтобы он ни выбрал, он не мог защитить своего маленького мага.

У него была только смутная идея, и если эта идея была реализуема, возможно, он смог бы выйти из тупика. Он не имел никаких гарантий успеха, но другого выхода у него не было.

Баррис держал его за руку и просто шел следом, практически не вступая в разговор. Они шли, шли и шли в окружении неменяющегося пейзажа. Лоту казалось, что они идут уже несколько часов, но Баррис возразил, что времени прошло не так много.

Наконец, зеленое пятно становилось все ближе и ближе. Смотря вперед, они оба уже могли различить очертания леса.

Баррис все время молчал, что вызывало беспокойство у Лота. Поэтому он специально подыскивал темы для разговора - это помогало ему справиться с тревогой и наблюдать за состоянием Барриса.

Лот спросил чародея, беспокоится ли он о сражении под Белой Башней. Баррис ответил, что нет, и после этого опять сосредоточился на шагах, не поднимая глаз.

Обычно Баррис не был таким закрытым. У него была привычка четко выражать свои мысли, и он редко был захвачен эмоциями настолько, чтобы игнорировать обращение людей.

Лот быстро спросил, почему, и только тогда Баррис позволил себе наполненную самоиронией улыбку и ответил:

- У меня нет сил беспокоиться о других. Я просто боюсь, вот и все.

Лот про себя сдвинул брови, ведь теперь их у него не было.

- На самом деле, тебя не должно было это зацепить…

- Я имел в виду не это, - сказал Баррис. - Даже останься я в горах Невозврата, чтобы это изменило? Когда что-то пойдет не так, от этого уже никуда не деться. Вам, милорд, это возможно трудно понять, но я просто боюсь смерти... Как и все старики.

Лот хотел поправить, что он уже не старик... но тут ему пришло в голову, что Баррис, вероятно, боится именно природы божественного царства, той дикой силы, которой смертные не могут противостоять. Все будут этого бояться. Лот решил уйти от разговора о царстве богов и выбрать более повседневную тему.

- В молодости ты тоже боялся умереть? Например, до того, как мы с тобой впервые встретились, или когда тебя запирали в тюремной повозке? Тогда ты боялся?

- Если я скажу, что тогда я не сильно-то и боялся, вы мне поверите?

- Тебе правда было не страшно?

- Во всяком случае, это был не тот страх, который я испытываю сейчас. Скажем так: в юности мне не верилось, что я скоро умру. Даже когда я оказывался в смертельной опасности, в глубине души у меня всегда оставалась надежда, что все обойдется, и моя жизнь не оборвется так просто... Молодые люди всегда так думают, поэтому они и совершают много опасных поступков. Дело не в том, что они не боятся. Они просто не думают о последствиях.

- Ты хочешь сказать, что со временем люди становятся более трусливыми? - Лот решил чуть-чуть его подразнить, раз уж дело пошло на лад.

Баррис задумался и сказал:

- Вы помните, как я пришел за Вами в Топи Мертвецов? Тогда я переместил свою душу в свежий труп лысого, безухого юноши.

- Конечно помню. Кстати, почему ты использовал именно труп?

- Когда я постарел, у меня появилось ощущение неуверенности в своих действиях, - объяснил Баррис, - и чтобы гарантировать, что я обязательно Вас найду, я вселился в более молодое тело.

- Получается, твое тело тогда уже болело?

Баррис горько усмехнулся:

– Не то чтобы я был болен, но у меня были типичные недуги, характерные для пожилых людей. Они не смертельные, но из-за них ты каждую минуту и каждую секунду думаешь о смерти. Можете ли Вы это представить? Каждую минуту... Каждую ночь перед сном боишься, что утром не проснешься. Когда спускаешься по ступенькам, боишься, что ноги подкосятся и ты упадешь и сломаешь шею. После того как заканчиваешь заклинание, сидишь на земле, не решаясь встать, боясь, что вдруг потеряешь сознание и уже не поднимешься... И так каждый раз. С одной стороны, ты боишься смерти, а с другой - как ни в чем не бывало выполняешь привычные дела...

Лот не знал что сказать. На мгновение ему показалось, что эти слова совсем не в стиле Барриса. Где тот великий легендарный архимаг? Сейчас это был самый обычный, ничем не примечательный старик…

Но если подумать, почему Баррис должен быть особенным? Может, все состарившиеся маги и короли тоже так думают? Так думает и нынешний председатель Общества Исследователей Магии, так думают и седые эльфы, прожившие больше тысячи лет… Просто они не говорят об этом открыто.

После признания, тело Барриса начало дрожать.

- Милорд, я сейчас... почти такой же, как тогда.

Сердце Лота сжалось. Он срочно попытался придумать какую-нибудь легкую тему для разговора, но Баррис продолжил:

- Когда Вы сделали меня снова молодым, это даровало мне временное облегчение. Облегчение до такой степени, что я почти зазнался.

- Что-то я особо не заметил твоего самодовольство, - сказал Лот. - Как по мне ты всегда был стыдливым.

Баррис полностью проигнорировал его заигрывания и сказал:

- Сейчас... я опять начал бояться. И... я не знаю, нормально ли я себя веду... Это мои естественные чувства? Или... Это Черное Озеро на меня так влияет?

Лот изменил положение с держания за руки к крепким объятиям чародея.

- Увы, мне стыдно, Баррис. Я не знаю, как сделать так, чтобы ты больше не боялся…

Лот тоже считал, что состоянии Баррис нетипичное, но не хотел этого озвучивать. Баррис уже начал подвергаться воздействию. Если говорить об этом дальше, то это только усугубит его страхи.

В мире богов смертные столь же бессильны, как и листья, развевающиеся на ветру. Даже такой почтенный старый архимаг, как Баррис, сейчас кажется таким хрупким.

Баррис прислонился к нему и сказал:

- Делайте то, что считаете нужным, не пытайся меня утешить. Когда-то Вы смогли вывести меня от Шивы до Сундари, и в этот раз у Вас тоже все получится.

- Хорошо, - Лот обнял его, поглаживая плечи.

Незаметно для них вокруг появилась зелень. Когда они ступили на заросший травой участок, небо внезапно потемнело, и день в мгновение ока стал ночью.

Ночное небо было полностью черным, без луны и звезд, но землю покрывало серебром, как это бывает только в ночь полнолуния. Трава исчезла, и на ее месте появилась длинная прямая дорога, по обеим сторонам которой насколько хватало глаз тянулись высокие кусты.

Повернувшись, они увидели, что пустыня, через которую они прошли, уже исчезла. Вместо неё простиралась только дорога, а вдалеке клубилась бесформенная тьма.

После того, как они оказались в царстве “темной ночи”, Баррис неожиданно уснул.

Лот долго со страхом наблюдал за ним, пока не убедился, что тот действительно спал, а не потерял сознание. Когда он его тряс или звал, тот с полуоткрытыми глазами что-то неопределенно в ответ бурчал, после чего снова засыпал.

Лоту не оставалось ничего другого, как снова подхватить чародея на руки и продолжить путь по длинной дороге.

Понятие времени здесь потеряло свое значение. Они не чувствовали голода, а определять расстояние по количеству шагов было невозможно.

Лот долго брел по пустынной дороге, когда перед ним наконец открылся другой вид: длинную дорогу обрывало глубоким ущельем около десятка шагов в ширину. Оно казалось бездонным, а его края простирались вдаль, исчезая из виду.

Лот стоял на краю ущелья, пока из пустоты на его дне не вспыхнул красный свет и не отразился на его черной чешуе, создавая впечатление, что он облачился в пламенные доспехи.

Здесь заключалась сила Инферно. Лот умерил огонь в своих глазах, прислушиваясь и ощущая эту энергию. Он "видел", как Владыка Ада бежит по длинной дороге, оставляя позади себя глубокие трещины в земле, сила и дьявольская кровь непрерывно хлещет, и их часть падает в бесконечную пустоту пропасти... Лот следил за этой силой, медленно паря над пропастью.

Как только его ноги ступили на противоположную сторону ущелья, небо снова посветлело.

Теперь они находились в густом девственном лесу, где деревья переплетались друг с другом, оставляя лишь узкую тропинку для прохода. Несмотря на то что был день, в лесу было довольно темно.

Когда Баррис проснулся, Лот спросил, как он себя чувствует, но его взгляд казался рассеянным, и он не мог сосредоточиться. Лот предложил продолжить движение, но Баррис не проявил реакции, ни поддержки, ни сопротивления. В его глазах был лишь страх, а лицо выражало несвойственную ему отрешенность.

Невольно Лот задался вопросом, узнавал ли его Баррис сейчас. Он он не стал спрашивать и молча продолжил путь с чародеем дальше.

Картины леса не были постоянными. Через какое-то время дремучая чаща постепенно светлела и оживала.

Влажная почва превратилась в зеленое поле, цветущие кусты пришли на смену тенелюбивым колючкам, а листья деревьев блестели так, словно были вырезаны из изумрудов, дрожа на ветру ослепительным цветом.

Лот прошел через рассветный весенний лес, спустился по склону, усыпанному цветами, и, войдя в ночь, вышел к бассейну.

Бассейн покрывало множество цветов, каждый из которых излучал тусклое зеленое мерцание, медленно как светлячки плывя и становясь источником света для ночного неба. Это сердце леса, око бури и шторма и край Черного Озера.

Лот стоял в центре цветущего моря в одиночестве. Баррис исчез.

Именно здесь покоились Страж Черного Озера и Владыка Преисподней. Остатки их сил медленно опускались на дно и, как пойманный в сеть тяжелый груз, оседали в самом сердце царства, где и сливались с плотной силой мертвецов в Черном Озере... Именно здесь Костяной Король впервые очнулся.

Лот протянул руку, и светящиеся светлячки начали собираться вокруг него.

Он погасил призрачный огонь в глазницах и расслабил тело, следуя за огоньками вниз.

Когда он снова открыл глаза, то увидел озеро. Это было то самое Черное Озеро из его воспоминаний, бескрайняя темная гладь.

Он бесшумно плыл на поверхности озера, светлячки собирались под водой, образуя за его спиной два огромных крыла.

Лот много раз воображал, как это - унаследовать силу Черного Озера. Ему казалось, что он услышит голос Стража или даже голос Владыки Ада, в лицах представляя целое театрализованное представление, придумывая всевозможные стихотворные реплики, особо не задумываясь над рифмой... Сейчас он не мог вспомнить ни одной из них. Но даже если бы мог, это не пригодилось бы.

Он не слышал голос, но чувствовал сознание, шедшее от Черного Озера, которое напрямую коснулось его разума.

===================

Одиллия посмотрела на небо, и ей показалось, что темное пятно зашевелилось... Словно оно подмигивает.

Темное пятно потускнело, обнажив более черную внутреннюю часть, и мгновенно снова закрылось, восстановив прежний вид.

На жертвеннике остались только Одетта и коричневый плащ. Чародей и Ротбард исчезли.

Потрясенная Одиллия продолжала бдительно следить за Зигфридом, но тот больше ее не атаковал.

И грифон, и серебряный дракон смотрели на небо. Одиллия тоже с любопытством запрокинула голову.

В поврежденной лодыжке внезапно возникла резкая боль, которая, сопротивляясь потоку крови, вернулась к ее сердцу и взорвалась в груди, заставив ее ноги подкоситься и упасть на колени. Стиснув зубы, она расстегнула несколько пуговиц и обнаружила на груди клеймо размером с палец.

Этот след был черным и веретенообразным, точно таким, как глаз на небе. Она посмотрела на Зигфрида: шерсть грифона была слишком густой и не давала разглядеть кожу на его груди, но судя по тому, как он дрожал, с ним происходило тоже самое.

Она с трудом приблизилась к алтарю, чтобы посмотреть, как обстоят дела с Одеттой. В этот момент в небе раздался громкий раскат грома, который встряхнул даже верхушку башни, и черное пятно на небе начало мерцать, периодически меняя свою яркость. По одному краю появилась небольшая щель, через которую можно было разглядеть небо обычного цвета.

Снова раздался раскат грома, и темное пятно раскололось. Оно рассыпалось в порошок, как сухой лист, и на землю медленно посыпался черный снег.

Черного снега было достаточно, чтобы покрыть всю вершину башни, но он охватил только алтарь и лежащую на нем Одетту.

Когда снег прекратился, глаз в небе полностью рассеялся. Одиллия прикоснулась к своей грудь. Боль больше не ощущалась, клеймо исчезло.

Когда она осторожно встала, за ее спиной внезапно раздался рев. Она оглянулась: Зигфрид вывернул шею и, трепеща крыльями, неистово рыдал. Похоже, Зигфрид тоже пришел в себя и, прежде чем хозяин его поцеловал, освободился от контроля.

Одиллия с тревогой погладила перья грифона, не зная, следует ли сначала его успокоить или отругать, чтобы он перестал плакать. Зигфрид рыдал и вдруг захлебнулся, словно чем-то подавился, а когда Одиллия спросила его, в чем дело, он вздрогнул и вытянул переднюю лапу, указывая на алтарь.

Черный снег, запорошивший жертвенник, исчез. Огромный дракон снова появился, выпрямив спину, расправив крылья и освободившись от сковывавших его штырей.

На спине дракона лежал человек без сознания. Зигфрид вспомнил этого человека - это был друг их хозяина, добрый маленький маг.

- Одиллия, посмотри... что это... - спросил Зигфрид, приглушенно всхлипывая.

Девушка глухо ответила:

- Это маг нашего хозяина.

- Я говорил не о нем. Я говорю о том существе рядом с ним... Что это за... штука?..

- Кажется... это Одетта...

Чародей был все тем же чародеем, но вот серебряный дракон, похоже, уже не тот...

Теперь Одетта выглядела как металлический дракон в черно-белую полоску.

Грифон и девушка надолго застыли, пока наконец не удержались и хором крикнули:

- Что случилось с Хозяином? Что случилось с Одеттой?!

- Что, демоны раздери, произошло на Черном Озере?!

С восходом солнца сражение под башней закончилось. Останки поднятых мертвецов и химер валялись по округе, темные рыцари наконец обрели долгожданный покой.

По команде Хедды конструкты мечников и щитоносцев собрались вместе, сформировав из своих тел грубый осадный таран, а несколько рыцарей Серебряного Клинка выстроились в ряд, подняли таран и принялись крушить ворота Белой Башни.

Ворота башни ныне представляли собой не столько дверные полотна, сколько сотканный магией воздушный барьер. Полуэльф Гримдир, специализировавшийся на исследовании потусторонних миров, имел большой опыт в области заклинаний разделяющих пространство, и пока другие маги разбирались с монстрами, он взламывал барьер.

Защитное заклинание на башне оказалось несложным, он уже успел его расшифровать, но почему-то все никак не мог сломать. У него возникла смутная догадка, что возможно здесь не обошлось без какой-то ныне неизученной силы.

Как вдруг эта сила исчезла, и структура защитного заклинания изменилась. Поэтому Гримдир, основываясь на результатах своего анализа, разработал метод взлома, объединив магическую атаку с физической: чародеи наложили на конструкты специальные заклинания, те сцепились в осадный таран, после чего молодые рыцари, полагаясь на физическую силу, пустили зачарованный таран в ход.

Барьер долго не продержался и пошел трещинами, а после того, как “ворота” пали, растаяла и защита вокруг всей башни. Рыцари Серебряного Клинка с осторожностью продвигались вперед, в то время как чародеи выпустили несколько небольших летающих артефактов, отправив их на верхние этажи, а сами последовали за рыцарями.

Вскоре в большом зале они обнаружили Ириэля. Точнее, они увидели запертого человека в белом, не имея ни малейшего понятия, кто он такой.

Седовласый мальчик в белой одежде сидел в пространственном высокоуровневом защитном коконе, снаружи в него упиралось парящее черное копье, от которого исходили насыщенные колебания некромантии... Люди несведущие могли бы подумать, что так Ириэль с помощью заклинания удерживает пленника.

На лице Ириэля читался ужас, и что бы у него ни спрашивали, он молчал.

Гримдир потер подбородок и пробормотал:

- Заклинания такого типа довольно редкие, и их не так-то легко снять...

Другой маг сказал:

- Сложно, но возможно. Просто нужно будет заморочиться. Основная проблема в этом копье.

- Дай я пока посмотрю, как так получилось, - с этими словами полуэльф выпустил аналитический магический круг и начал считывать информацию.

Некоторое время спустя он и еще несколько магов сгрудились вместе, устроив импровизированный консилиум. Ириэль, находясь в воплощении Одетты, обладал чрезвычайно острым слухом, и несмотря на то, что маги разговаривали друг с другом шепотом, он все равно уловил несколько фраз:

- Изнутри это сделать невозможно, но разрушить снаружи - вполне.

- На самом деле, еще несколько часов, и оно само спадет.

- Зачем впустую тратить время?

- Эта цепочка заклинаний выполнена довольно изящно...

- Мне одному не справиться, я поймаю ответку.

- Это легко решаемо. Мы можем распределить задачи и создать собственную цепочку заклинаний, например...

- Сара, ты - голова! Да, верно, верно... так точно сработает.

Полуэльф Гримдир посмотрел поверх голов прямо на ребенка.

- Хорошо, раз мы все разобрали...

Подросток поднялся и выжидающе пожирал того глазами. Он продолжил:

- Мы тем более не можем снять заклинание.

Ириэль наконец не выдержал и закричал:

- Что ты сказал?!

Гримдир холодно хмыкнул и объяснил:

- Судя по результатам анализа, цепь заклинаний в форме копья оставлена не кем иным как мастером Баррисом Гершоу. Хоть мы и не знаем, кто ты, но поскольку именно он тебя запер, мы не можем позволить тебе сбежать.

- Приведи сюда Барриса! - крикнул Ириэль. - Я хочу поговорить с ним наедине!

Полуэльф усмехнулся:

- Собираешься бросить ему дуэльную перчатку?

- Есть одна вещь, которую я могу обсудить только с ним.

- Просто скажи нам, что хочешь сказать. Это будет тоже самое.

- А у вас вообще есть право слушать? Да кто вы такие?

Гримдир насмешливо прыснул и ответил:

- Я представитель содружество чародеев полуострова Пяти Башен, так почему же я не имею права это услышать?

Несколько магов также вышли вперед и стали рядом с ним. Мужчина в синем поднял металлическое кольцо-печатку на руке:

- Я представляю председателя Общества Изучения Магии леди Делорес.

Высокая магесса добавила:

- Я представляю Юго-Западную Башню Истины и Совет Десяти Наций.

Молодой человек в серой мантии сказал:

- Я представляю преподавательский состав магического университета Хильды.

После того, как они закончили представляться, Гримдир спросил ребенка:

- Итак, мы себя назвали. А ты кто?

Ириэль как раз собиралась ответить, когда из тускло освещенного коридора раздался голос:

- Будет вам. Не нужно так увлекаться упражнениями в острословии...

Маги синхронно повернулись ко входу и приветствовали новопришедшего вежливым поклоном. Баррис Гершоу медленно и без спешки зашагал по залу, отвечая молодым чародеям легким кивком.

Сейчас мастер Гершоу выглядел жалко: без посоха в руках, в испачканной гарью и грязью мантии и с черными пятнами сажи на лысине.

Гримдир и Хедда, оказавшись ближе всех, поспешили к нему, чтобы поддержать восьмидесятилетнего старого архимага, осторожно помогая ему подойти к остальным.

Одетта и Зигфрид остались у жертвенника, а Одиллия спряталась на винтовой лестнице, тайно прислушиваясь к разговору в зале.

Конечно, Баррис не постарел и все еще выглядел как двадцатилетний. Проснувшись, он совершенно ничего не понимал и не мог вспомнить, что произошло. Он посмотрел на Зигфрида и Одиллию, после чего перевел взгляд на огромного черно-бело-полосатого дракона... И какое-то время просто сидел и не двигался.

Он не имел ни малейшего представления, как ему удалось выбраться из царства бога. Он только помнил, что его забросили в мир Черного Озера, Лот прыгнул за ним, затем нес его через пустыню на руках, пока они разговаривали, насколько Ириэль на самом деле глуп... Но что происходило после этого - как в тумане.

А еще он помнил, что как только Лот унаследует царство Черного Озера, его насильно вырвут обратно в мир смертных, вследствие чего пространство Черного Озера разрушится, и божественная сила выльется наружу, подобно чуме...

Однако судя по всему, ничего из этого не произошло. Точка сопряжения двух миров просто исчезла, силы Черного Озера не распространились. Для мира смертных самым значительным изменением оказалось разве что превращение Одетты из серебряного дракона в полосатого.

“Зебра” Одетта с отсутствующим выражением морды не реагировала ни на какие вопросы. Черно-белые полосы на ее теле не были статичными, а медленно растекались. По предположению Барриса, это могло означать, что в данный момент Одетта борется с какой-то силой и не в состоянии ответить на призывы из внешнего мира.

“Куда важнее... где Лот?” Баррис появился на алтаре, но Лота нигде не было.

Баррис оперся спиной о зебровидного дракона и какое-то время беседовал с Одиллией. Ни один из них не был по-настоящему спокоен, но в этот момент им пришлось заставить себя успокоиться. Наблюдая за подножием башни, Зигфрид то и дело всхлипывал и вскоре сообщил, что люди снаружи уже ворвались в Белую Башню.

Баррис подумал, что целесообразнее оградить молодых людей от сражения с Ириэлем. Поэтому, несмотря на тяжесть на сердце, ему оставалось только временно отбросить расспросы у жертвенника и сначала разобраться с ситуацией в большом зале.

Наложив на себя заклинание трансформации, он снова превратился в плешивого старика восьмидесяти четырех лет. В обычных обстоятельствах он бы не рискнул делать этого в присутствии своих коллег, так как они могли заметить постоянные магические колебания вокруг его тела… Но сейчас ситуация была иной: элементы стихий и магические волны на ледяных равнинах были упорядочены Одеттой, что сделало их распределение равномерным и трудно различимым. Как еда беззубого старика, перемешанная в однородную массу. Заклинатели ни за что бы не смогли обнаружить магические всплески, если только они не были материального типа, навроде огненных шаров или молний.

К этому моменту эффект от “причесывания” стихий еще не рассеялся, и маги с трудом распознавали даже такие сильные некромантические колебания, не говоря уже о заклинании, изменяющем структуру тела. Все, что они видели - это постаревшее лицо Барриса, но в упор не замечали, что оно подверглось магической трансформации.

На самом деле обнаружить колебания было не сложно... Нужно просто бросить заклинание разбора прямо на лицо Барриса. Однако поступить так с легендарным архимагом никто бы не осмелился. А даже если бы нашелся некто-то, кто решился бы на такой неуважительный поступок, то заклинанию подверглась бы его мантию или сумка, но никак не складки и морщины состарившегося лица.

Баррис в окружении чародеев посмотрел на пойманного в ловушку Ириэля.

Он ожидал получить от Ириэля свирепый взгляд, но в глазах последнего читалось лишь презрение.

Баррис беззвучно рассмеялся. Оказалось, что Ириэль даже не узнал его в образе старика.

- Учитель, ты поймал этого человека? Кто он? - спросил Гримдир.

Гримдир не считался личным учеником Барриса, но он посещал его лекции в институте и по привычке называл того учителем.

Услышав этот вопрос, лицо мальчика в белой одежде заметно напряглось. Баррис отметил про себя: “Теперь-то он понял, кто я такой, и боится, что я его разоблачу.”

“Он знает, какова у него репутация. Будучи на пике своей силы, он хотел, чтобы его имя гремело повсюду, вызывая страх. А когда он оказался в затруднительном положении, его имя - эквивалентно ордену на казнь. Одного его достаточно, чтобы снова убить его на месте.”

По тревожному выражению лица Ириэля Баррис смутно догадался: связь между Одеттой и Ириэлем, вероятно, уже разорвана. Зигфрид и Одиллия у жертвенника тоже это предположили.

Ранее Одетта отозвала все свои воплощения, и только этот подросток застрял в защитном пространстве. Но теперь, когда в Одетте произошли изменения, воплощение, в котором он находился, было полностью ею отрезано и превратилось в обычное человеческое тело.

“Эта способность по-сути позволяет создавать людей из ничего… - молча восхитился Баррис. - Одетта заслуживает того, чтобы называться чудом.”

Баррис и подросток в белой одежде какое-то время играли в гляделки, после чего он неторопливо сказал:

- Мне не известно, кто он, я знаю, что он глубоко связан с владыкой Белой Башни, Ириэлем, и не мог позволить ему сбежать.

В этих словах не было ничего неожиданного. Все чародеи согласились, что аномалия Белой Башне определенно была связана с Ириэлем. Гримдир спросил:

- Что вы думаете... делать теперь?

- Я деактивирую это защитное заклинание, а вы создайте магическую клетку, - сказал Баррис. - Отправим его в Общество, там найдутся специалисты, чтобы все выяснить.

Маги согласно кивнули и по указанию Барриса начали разворачивать заклинание. Ириэль опустил голову и молчал, возможно, с облегчением про себя вздыхая.

Такое же облегчение испытывала и Одиллия. Она беспокоилась, что информация о Владыке может просочиться наружу.

Разговор об Ириэле определенно затронет его цели, а когда речь зайдет о его целях, это, в свою очередь, разоблачит Одетту. А после будут разоблачены и Одиллия, и Зигфрид, и (возможно, ставший Истинным Богом) полубог.

Одиллия не очень хорошо разбиралась в человеческом обществе и не могла сказать, почему их разоблачение - это так плохо. Она просто интуитивно чувствовала, что ситуация будет очень скверной.

До Одиллии донесся стройный хор голосов скандирующих заклинание магов, и слегка уловимый шепот Барриса... Он разрушил пространственный кокон, и скрученная в черное копье цепь заклинаний тут же вонзилась в Ириэля, удерживая того на месте и отдав на милость остальных.

Ириэль не раскрыл свою истинную личность, и Баррис тоже не стал этого делать.

В тот момент Одиллия не могла понять, было ли это потому, что с возрастом чародей стал мягким, или таким образов он хотел защитить Одетту и их хозяина.

Когда чародеи потянулись к выходу, Одиллия проплыла по воздуху наверх и спряталась в тени этажа выше, продолжая подслушивать и подглядывать.

Рыцари Серебряного Клинка несли полупрозрачный куб - предположительно, ту самую магическую клетку, о которой говорил Баррис. Ириэля поместили внутрь, а черное копье пришпилило его к каменной плитки позади. В его глазах читалось такое негодование, что они, казалось, были готовы изрыгать пламя, но он мог только безропотно лежать в клетке.

Рыцари четким строем спускались по винтовой лестнице, за ними по двое и по трое следовали чародеи, а Гримдир придерживал Барриса в конце.

Баррис тихо проговорил:

- Я предлагаю сразу разложить большой телепортационный круг и не тратить время на дорогу.

Гримдир кивнул:

- Да, мы тоже об этом подумали. Рыцари Серебряного Клинка прибыли сюда, воспользовавшись большим порталом, и мы планируем вначале воспользоваться им и перенестись в Северную Звезду, а уже оттуда связаться с чародеями Общества. В конце концов, на создание разового телепортационного круга такого размера нужно время, так что, возможно, так будет лучше.

- Что ж, Северная Звезда - это хорошо, - сказал Баррис, сгорбившись. - Дальше я с вами не пойду. Я телепортируюсь к себе в горы Невозврата. Если я вам понадоблюсь - свяжитесь со мной.

Полуэльф понимающе кивнул. Он слышал о том, что пришлось пережить Баррису в молодости, и предположил, что старику, должно быть, не очень комфортно находиться рядом с Северной Звездой. Кроме того, люди и без того довольно хрупкие существа, а в его почтенные восемьдесят четыре старик, должно быть, порядком вымотался. И хотя в дальнейшем расследовании им не обойтись без помощи Барриса, но пожилому магу определенно нужно было вернуться в башню для восстановления сил.

- Вам помочь вернуться обратно? – спросил Гримдир.

- Нет, со мной пришла ученица. Она еще молода, чтобы участвовать в таком, поэтому я наказал ее спрятаться на нижних этажах. Теперь, когда защита башни разрушена, мы с ней можем уйти.

Услышав это, Одиллия тут же выпорхнула в окно и вдоль дальней стены башни спустилась на первый этаж, нашла грязный угол, состроила невинное лицо и упала на колени.

Это напомнило ей давние события: когда хозяин, чтобы напугать Пинус Тунберга, велел ей спрятаться в дровянике рядом с черным ходом таверны и притвориться, что она лежит в обмороке... Неожиданно, маг хозяина тоже умел так обманывать людей. Неудивительно, что они так спелись.

Полуэльф, поддерживая старого мага, без проблем нашел “молодую ученицу”. Одетая в черное “ученица” пряталась за почерневшими развалинами, на ее лице читался натуральный ужас.

Гримдир передал ей Барриса и попросил хорошо позаботиться о старике. Расставшись с Гримдиром, Одиллия помогла Баррису добраться до задней части башни, где можно было создать иллюзию телепортации.

Про себя Одиллия подивилась, что когда Баррис только притворялся стариком, он действительно едва держался на ногах.

Баррис наколдовал мгновенный пространственный переход и перенесся с Одиллией обратно на винтовую лестницу башни. До жертвенника невозможно добраться с помощью заклинаний, и чтобы вернуться обратно, нужно снова пройти весь путь вниз, наступая на правильные каменные плитки.

- Тебя зовут Одиллия, верно? - Баррис шел впереди, его спина склонялась все ниже и ниже.

Одиллия видела, как подобным образом ходят другие старики: какое-то время они могут усилием воли держаться прямо, но после с каждым шагом становятся все более и более сутулыми... Но Баррису было двадцать. Ему всего лишь нужно было отменить изменение его тела, и он смог бы нормально ходить. Неужели он об этом забыл?

Сдерживая свои вопросы, Одиллия ответила:

- Да, я - первое творение Лорда Ротбарда.

Баррис долго молчал, просто держась за стену и тихо спускаясь вниз.

Когда он был буквально в шаге от цели, Баррис снова спросил:

- Ты чувствуешь, где находится Костяной Король?

- Сейчас... я его не чувствую.

- Если ты его не чувствуешь, то куда так спешишь? - старик растерянно обернулся, на мгновение замер, осознав свою оплошность, а затем опустил голову и вздохнул: - Прости, я тебя не обвиняю. Давай сначала придумаем, как отсюда вывести Одетту.

Вернувшись к жертвеннику, Баррис собирался забрать с крыши башни Одетту, для чего нужно было сначала рассчитать заклинание, разрушающее искусственно-созданные границы пространства. Во время наложения заклинания он заметил, что сильно устал, а его пальцы были уже не такими подвижными, как обычно... и только тогда вспомнил, что нужно было отменить заклинание трансформации и вернуться в тело двадцатилетнего.

Ближе к полудню Баррис забрал с собой три творения и покинул Белую Башню, после чего они несколько раз воспользовались стационарными кругами телепортации, и уже к вечеру вернулись в горы Невозврата. В горном лесу недалеко от башни широко раскинулся волшебный лабиринт, который делал это место надежным и безопасным, чтобы спрятать в нем огромного черно-белого застывшего дракона.

Одиллия осталась в лабиринте присматривать за Одеттой. Баррис тоже хотел остаться и немного понаблюдать, но он был настолько измотан, что не мог сосредоточиться, и решил сначала вернуться в башню и хоть немного поспать. Зигфрид вызвался донести того на своей спине и доставил до ворот.

Дойдя до башни, Зигфрид остановился и нерешительно позвал Барриса, стараясь мягко его разбудить. Баррис сонно оторвал голову от шерсти грифона и уперся взглядом в толпу призрачных бестелесных солдат.

Вокруг башни собрались не только призрачные воины, но и несколько скелетов вождей орков с заточенными коровьими костями в руках да верхом на огромных кабанах... вернее, на останках огромных кабанов.

Дверь башни приоткрылась, и граф Хрольф воодушевленно выскочил наружу. Увидев Зигфрида, он не только не испугался, а наоборот, стал прыгать и кружить вокруг грифона, вероятно, почувствовав на Зигфриде запах Лота.

Баррис опустил руку со спины грифона и погладил пса по голове. Граф Хрольф радостно затявкал, отбежал на несколько шагов в сторону леса, а затем обернулся, словно спрашивая, где прячется Лот.

Вслед за собакой из щели в двери показалась голова с бледным лицом, золотистыми волосами и изумрудными глазами. Пинус Тунберг с минуту внимательно наблюдал, после чего уверенно вышел наружу, направившись прямо к грифону.

Баррис бесчувственно посмотрел на него:

- Убери ЭТО…

- Я уже всё понял! - взволнованно сказал Пинус Тунберг, приближаясь. - Я всё знаю... Э, я уже понял, кто вы. Я не специально это узнал, но... это... тогда часть его сознания передалась мне…

Баррис закатил глаза: “Это конец. Ириэль действительно способен нанести вред в самых неожиданных ситуациях…”

Пинус Тенберг положил правую руку на сердце и торжественно сказал:

- Учитель, если вы хотите скрыть это... э, это перевоплощение, то я обязательно сохраню все в тайне и никому не раскрою правды! Пожалуйста, поверьте мне, я клянусь всем, что мне дорого!

Баррис посмотрел на руку эльфа. Мизинец его правой руки был сломан Ириэлем, и на кисть наложили шину.

- Ты... сначала убери всех этих призраков... - Баррис слабо махнул рукой, - и орочьи скелеты с кабанами...

Пинус Тунберг энергично закивал и бросился выполнять приказ. После того как нелицеприятные мертвые охранники исчезли, Баррис спустился с грифона и медленно пошел к дверям башни.

Найдя в гостинной кресло, он тут же устало в него рухнул и больше не двигался.

Он уговаривал себя, что сейчас не время расслабляться, что дело еще не завершено, что Общество Исследователей Магии все еще расследует события у Белой Башни, и что Лот так и не вернулся... Но сколько бы он себя не убеждал, мысли продолжали уплывать, а сам он чувствовал себя разбитым и вялым.

Пинус Тунберг подошел к Зигфриду и шепотом спросил, где находится Одиллия. Зигфрид посмотрел на эльфов, с которым пережил много трудностей, вспомнил их недавнее испытание и то, как его хозяин пропал, а потом подумал о черно-белой Одетте... и у него защипало в ноздрях. Закрыв морду крыльями, он горько заплакал.

================

Ничегонеделание Барриса длилось недолго. Через несколько минут по башне пронесся звон колокольчиков - кто-то вызывал его через хрустальный шар.

Он велел голему Уиллису принести шар и установить его в гостиной. Он отключил функцию передачи изображения, оставив только голос. Замаскировать голос было куда проще, чем снова проходить через магию трансформации.

Из шара доносился голос Гримдира. Он сообщил, что возникла чрезвычайная ситуация, о которой он посчитал нужным сразу доложить. Баррис прижал руку ко лбу, чувствуя, как у него сдавило виски, и велел продолжать.

Эта “чрезвычайная ситуация” оказалась богатой на события. Если вкратце - “подозрительному мальчику” едва не удалось сбежать... К счастью, его удалось снова поймать.

Маги и рыцари добрались до большого портала, как вдруг на них налетел повелитель холодной ночи. Правда, это было не живая тварь иного мира, а скелетообразная нежить. Ее атака была яростной, но, казалось, что у нее отсутствовал какой-либо разум, и она не могла сфокусироваться на какой-то конкретной цели. Работа чародеев и рыцарей была слаженной, и они быстро от нее отбились.

Поскольку тварь умела летать, догнать ее было непросто, и капитан рыцарей Серебряного Клинка предложил на время оставить ее в покое, а позже выслать кого-то на зачистку. Чародеи с ним согласились.

Однако, к их удивлению, как только повелителя холодной ночи прогнали, запертый в магический клетке ребенок принялся буйствовать. Он стал браниться и ругаться, взялся за магические решетки и без остановки колотился о силовой барьер. В конце концов, рыцари Серебряного Клинка вынужденно опустили клетку.

Исходя из ситуации, это было вполне логичное решение. Ириэль не смог бы справиться с таким количеством людей, тем более после потери Одетты. Именно поэтому Баррис спокойно вернулся в горы Невозврата, свалив все хлопоты на своих воспитанников и коллег.

Попытайся Ириэль убежать или напасть, маги наверняка сразу же его обезвредили, но он решил этого не делать. Когда его выпустили из клетки, он продолжал ругаться и беситься, но никому не причинил вреда... Максимум, несколько раз пнул рыцаря по ноге.

Когда Ириэлю надоело метаться и он устало опустился на землю и не двигался, люди немного ослабили свою бдительность. Отряд находился на открытой равнине без укрытий, и в этот момент повелитель холодной ночи снова вернулся.

Спустившись с густых, низконависших облаков, внезапной атакой он ранил двух рыцарей и мага, после чего схватил мальчика в когти.

Поймав Ириэля, под сопровождением шквала стрел и магических заклинаний, повелитель холодной ночи ускорился и практически мгновенно затерялся в лесу. Когда Гримдир рассказывал эту историю, он отметил, что подросток выглядел искренне напуганным. Он кричал и боролся, а не как будто сговорился с чудовищем.

К тому моменту, как чародеи бросились в погоню по Инеистому лесу, они уже изрядно выдохлись. Полдня сражаясь и не имея возможности ни поесть, ни попить, большинство мужчин устало до состояния тошноты, в то время как у женщин появились признаки гипогликемии. Рыцари Серебряного Клинка, напротив, все еще находились в хорошем боевом состоянии, но их тормозили маги.

Блуждать по Инеистому лесу пришлось довольно долго, пока они наконец не напали на следы потусторонней твари. Следуя им, они вышли к небольшому водоему, который, судя по карте, оказался небольшим озерцом, образованным водами притока реки Шива. На берегу находилось несколько десятков варваров, сжимавшие в руках всевозможное странное и примитивное оружие. Они встали перед рыцарями и приказали им не приближаться к воде.

Командир рыцарей спросил их, что находится в озере. Светловолосая девушка указала на большую дыру во льду и ответила:

- Там дьявольские змеи и летающие кости.

Когда-то давно варвары ледяных равнин находились под властью Ириэля, и старики повидали немало чудовищ. Они называли летающую нежить “летающими костями”, а рукапитонов - “дьявольскими змеями”.

Рыцарь спросил у нее, как выглядели “летающие кости”. Конечно, по ее описанию ими оказался повелитель холодной ночи.

Северные варвары поняли, что в ледяных лесах стало опасно, так как давно исчезнувшие дьявольские змеи снова появились в Зеркальноледяном озере и реке Шива. Поэтому они организовали отряд и медленно двинулись в сторону Белой Башни, выискивая по пути следы новых чудовищ.

Сегодня они обходили территории близ небольшого озера и увидели, что “летающие кости” несет человека. Камнями и копьями они отогнали тварь и спасли из его когтей беловолосого подростка.

“Летающие кости” завис над поверхностью озера, собираясь зайти на новый круг и снова атаковать. Но стоило его когтям задеть лед, как несколько “дьявольских змей” внезапно выскочили из-подо льда и быстро утащили “летающие кости” под воду.

Девушка племени хорошо говорила на общем языке и очень этим гордилась. Рыцарь с мрачным лицом спросил ее, куда делся тот беловолосый человек.

И только в тот момент она об этом подумала: “Верно, куда он делся? Кажется, он убежал?”

Дойдя до этого момента, Баррис спросил:

- Как же вы его в итоге поймали? Детали можете опустить.

Тогда Гримдир сразу перешел к заключению. Мальчика поймали не они, а молодой рыжеволосый колдун.

Причина, по которой все поняли, что он колдун, состояла в том, что... он громко и довольно эксцентрично об этом заявил. Он передал беловолосого мальчика рыцарям и высокомерным взглядом оглядел собравшихся чародеев.

Очевидно, этим человеком был Красный Стервятник. Еще с крыши башни Баррис вдалеке увидел, как тот призывает магию. Красный Стервятник действовал на границе между равнинами и Инеистым лесом, не приближаясь к Белой Башне, и когда чародеи ее покинули, он уже растворился в лесу.

Баррис предположил, что будучи колдуном, да еще и усиленный Зигфридом, он мог чувствовать тонкие колебания стихий, и смог точно определить, когда все закончилось.

Затем Красный Стервятник наткнулся на беглеца и вернул того магам. Чародеи снова заключили мальчика в клетку, и на этот раз он был уставшим и ослабевшим. Больше он не буянил и не кричал.

Красный Стервятник не уточнял деталей их встречи, поэтому маги не знали, что произошло между ним и беловолосым подростком.

Когда Гримдир рассказывал эту часть истории, Одиллия и Зигфрид, принявшие человеческий облик, уже были в башне, последовав за Пинус Тунбергом.

Все трое слушали с трепетом: Одиллия и Зигфрид боялись, что Красный Стервятник выдал личность Ириэля. Естественно, страшно им было не за Ириэля, а за хозяина, которого могли разоблачить следом; а Пинус Тунберг боялся того, какой будет его вероятная встреча с Красным Стервятником в будущем... Ах, колдун в одиночку пленил легендарного Владыку Белой Башни! Как теперь ему прикажете высмеивать Красного Стервятника...

Выслушав доклад до конца, Баррис спросил:

- Сейчас вы в Северной Звезды?

- Да, - ответил Гримдир. - Подростка поместили в темницу Храма. Он несколько раз пытался бежать, но безуспешно.

- Удалось установить его личность?

- Не удалось. Он не желает ни с кем разговаривать. Хедда попыталась применить сыворотку правды, но это мало чем помогло. Его мысли слишком спутаны: то он утверждает, что он серебряный дракон, то говорит, что жрец, а то и вовсе умерший Ириэль...

Баррис поднял брови. Сыворотка правды оказалась действенной. Но такие признания не будут приняты, особенно если говорящий находится в возбужденном или психически ненормальном состоянии.

- А вы что думаете? - спросил Баррис.

- По-видимому, он является поклонником хозяина Белой Башни и, вероятно, пытался воскресить Ириэля с помощью какого-то заклинания. Также мы думаем, что он не чародей, а некогда очень сильный колдун.

Над гостинной разлился звонкий смех. Баррис сурово посмотрел в сторону, и смех тут же оборвался.

- Так он колдун? - осторожно спросил Баррис. - Мне тоже показалось, что его способ манипуляции магией довольно грубый, не похожий на стиль чародеев.

Гримдир объяснил:

- Дело в том, что вокруг Белой Башни было замечено нетипичное для стихий поведение, но как только мы его схватили, все стало возвращаться в норму. Сейчас, когда мы его обследовали, то обнаружили, что большое количество элементов в его теле находятся в состоянии баланса, что соответствует характеристикам силы колдуна. Однако в то же время в его крови не было обнаружено предрасположенности к магии, что свойственно колдунам в момент острого спада, когда их сила окончательно рассеивается.

Стоящий за дверью Пинус Тунберг тихо прошептал:

- Силы колдунов могут ослабнуть?

- Да, - ответила Одиллия. - Магические силы колдунов со временем слабнут точно так же, как и физические силы обычных людей. Обычно с возрастом все слабеют, верно? Но в ряде случаев такое может произойти и с молодыми людьми. Например, после серьезного ранения, потери конечности, тяжелой болезни, влияния потусторонних сил, определенного вида магических проклятий и тому подобное. То же самое справедливо и в отношении колдунов, которые получают силу, как все обычные люди, благодаря наследственности. Именно поэтому принцип роста силы и ее спада у них практически одинаковые.

Услышав этот новый для себя факт, напряжение с лица Пинус Тунберга тотчас исчезло, и он снова горделиво поднял нос.

_______________

Пять копеек от автора:

Другой вопрос, что может быть теперь его стоит считать темным колдуном?

Баррис тихо вздохнул. Он понял, почему Ириэль вдруг сошел с ума, стоило им встретить повелителя холодной ночи.

Останки повелителя превратили в нежить, вот только он не успел завершить это преобразование, и на этой стадии любая нежить представляет серьезную опасность: следуя по связи души, они могут легко обнаружить ауру хозяина, после чего чаще всего его атакуют.

У Ириэля должен был быть способ восстановить контроль над повелителем холодной ночи или, по крайней мере, обезвредить его. Но он потерпел неудачу. Не потому что заклинание провалилось, а потому что он вообще не смог призвать магию.

Это был его собственный просчет. Он объединил свою душу с душой Одетты, и после того, как Одетта отозвала все свои воплощения, он остался. Из-за созданного защитного измерения его основное сознание больше не могло выходить за пределы щита, вот он и не смог вернуться в тело серебряного дракона.

Но сразу после этого в теле Одетта произошли внезапные изменения, которые коснулись и “воплощение”-отщепенца. Его оболочка полностью отделилась от сущности Одетты, став отдельным существом, не имеющим ничего общего с драконом.

Эта форма жизни не являлась ни прежним Ириэлем, ни нынешней Одеттой. У него не было того богатого опыта работы с магией, как и не было сил управлять стихиями в своей крови... Он стал просто обычным человеком.

Из-за особенностей строения его ауры можно было предположить, что некогда он был могущественным “колдуном”, который пытался с помощью силы в своей крови воскресить хозяина Белой Башни, но, к сожалению, потерпел неудачу и, из-за чрезмерного контроля стихий, полностью подорвал свою силу…

Баррис отрешенно размышлял: “С одной стороны, магия для него стала недоступной, а с другой - его приняли за колдуна... Интересно, что из этого более унизительно для Ириэля?”

Перекинувшись с Гримдиром еще несколькими короткими фразами, Баррис временно отключил хрустальный шар. В гостиную вошел Пинус Тунберг и хмуро спросил:

- Учитель, почему бы вам просто не... в смысле, не расправиться с Ириэлем?

Баррис полулежа прищурился и ответил:

- Мои ученики сами прекрасно с ним разберутся, а это почти тоже самое, если бы я расправился с ним лично.

Пинус Тунберг баюкал свою правую руку, все еще испытывая страх. Баррис сказал:

- Я понимаю твою тревогу. Не беспокойся. Общество и Храм отнеслись к этому делу очень серьезно. Даром, что "колдун" потерял свою силу - учитывая его “крайнюю заинтересованность" Ириэлем, они его так просто не отпустят. Этим делом сейчас занимаются высокопоставленные члены Общества, чародеи-инструктора рыцарей Серебряного Клинка, университет Хильды и полуостров Пяти Башен... Вместе эти люди куда сильнее меня, и их руки будут держать Ириэля надежнее, чем мои.

- А что, если Ириэль снова выкинет что-то опасное?

- Значит, ему надоело жить. Нынешний председатель гораздо суровее меня.

Пинус Тунберг снова спросил:

- Тогда... они ведь не будут подозревать и вас в чем-то плохом? В конце концов, вы же когда-то были...

Баррис улыбнулся:

- Не волнуйся, мне они доверяют. Да и потом, если бы я хотел сделать что-то плохое, я бы это уже сделал.

Говоря об этом, он вдруг с сожалением вздохнул, чего раньше никогда себе не позволял:

- Пинус Тунберг, ты ведь, в конце концов, старше меня. Может быть, поэтому тебе и не дается соответствующее восприятие внешнего мира...

Эльф растеряно склонил голову набок, недоумевая, почему учитель вдруг заговорил об этом.

Баррис сказал:

- Мир изменился, многие вещи прошли через переоценку... Подумай хорошенько и сам скажи, разве это не так? Сейчас уже не та эпоха, когда один маг мог властвовать над миром, поэтому людям нет смысла меня опасаться.

Лицо Пинус Тунберга немного расслабилось, и он спросил:

- Вы не устали? Может, мне пойти сделать для вас немного “Воскрешающей Крови”?

- Нет, ну нужно. Да и тебе не стоит пока мочить руку.

Сказав это, Баррис бросил взгляд на Пинус Тунберга, а затем перевел его на дверь гостиной. Позади него за ними наблюдала Одиллия, а за ее спиной стоял... грузный мужчина с рыжевато-каштановыми волосами.

- Это кто! - Баррис вскочил, и мужчина тоже нервно дернулся.

Одиллия торопливо объяснила:

- Это Зигфрид. Его навыки трансформации слабые, так что когда он принимает человеческий облик, то всякий раз выглядит немного по-разному…

“Похоже или по-разному - какая разница! Я впервые вижу его человеком…”

Баррис испустил долгий вздох и снова откинулся на спинку.

Глядя на них, он снова подумал о черно-белой Одетте... Это он о магах говорил, что у них ограниченные возможности, но вот Одетта действительно была способна перевернуть мир.

До сих пор он не общался с Одеттой напрямую и не знал, каким характером обладает дракон. Судя по описанию песенного свода, Одетта казалась очень доброй и мягкой, а не зловредной личностью, вынашивающей коварные планы.

“Ладно, со временем разберемся. Итак, где Лот?”

"Он застрял в царстве Черного Озера? Или он слился с Одеттой? Может ли быть, что черные отметины на серебряном драконе - это он? Или он тоже вернулся в наш мир, только его выкинуло в других координатах?"

"Если он стал единым целым с Одеттой, сохранил ли он свое первоначальное сознание? Если он остался в божественной сфере, можно ли его оттуда вытащить?"

Ириэль - это ничто. Главное, что случилось с Ротбардом.

Баррис почувствовал, как все его тело окутал холод. Шестьдесят лет назад ему было двадцать, и он был полон решимости отыскать Костяного Короля... Шестьдесят лет спустя тот был найден, а он снова стал двадцатилетним молодым человеком... И что потом? А потом Костяной Король снова пропал, но уже в другом мире?

Когда ему было двадцать лет, он совсем не беспокоился, а был преисполнен надежд, а сейчас он все время думает: “Что мне делать? Вот за что мне в моем почтенном возрасте такие заботы?”

- Пинус Тунберг... - Баррис какое-то время ерзал, пока не уткнулся лицом в мягкую подушку кресла.

- Да, учитель?

- Иди погуляй. Возьми своих новых друзей и посмотрите, как там Одетта. Когда выйдешь, закрой за собой дверь и не входи, пока я тебя не позову. Мне нужно поспать.

Пинус Тунберг безропотно вышел из гостиной и покинул башню. Идя по лесным тропинкам, они с Одиллией невнятно о чем-то спорили.

Одиллия сказала, что маленький маг скорее всего плакал, и Зигфрид поддержал ее мнение. А Пинус Тунберг возражал, что его учитель отличается от обычных людей, и что он очень сильный и не будет лить слезы по мелочам.

=====================

На следующий день Баррис отправил “ученика Клайва” на встречу в университет Хильды, а когда тот вернулся, долго общался через хрустальный шар с представителями Общества.

Все знали, что с возрастом Баррис все реже выходил в свет, и все знали, что у него есть прямой потомок, формально признанный его учеником. Поэтому, когда люди увидели изможденного и обеспокоенного молодого чародея, все выражали ему добрые слова утешения и теплую поддержку, и никто не задавал вопросов, почему мастер Гершоу не появился лично.

Из-за событий у Белой Башни мастер Гершоу заболел. Хотя он и утверждал, что его болезнь несерьезна, но ему было уже восемьдесят четыре года, когда даже использование телепортационных кругов для перемещения от собрания к собранию была огромной нагрузкой для дряхлого старика.

Одиллия и Зигфрид остались в волшебном лабиринте в лесу, наблюдая за состоянием Одетты. Ее размеры постоянно менялись, становясь то огромными, то маленькими: в самой большой своей формы в лежачем положении даже шипы на ее спине были выше деревьев в лесу, а в самом маленьком она была размером с бегемота, что вызвало у Одиллии смех. Она вспомнила, как люди шептались, что в горах Невозврата водятся демонические бегемоты.

Большую часть времени она оставалась в своем обычном размере. И еще она не спала, а ее глаза были все время открыты. Иногда Зигфриду казалось, что она за ними наблюдает... Во всяком случае, они думали, что она не спит, просто не может двигаться.

Баррис каждый день приходил лично проверять Одетту и приносил с собой кучу чертежей, кристаллов и разного рода емкостей. После всех произнесенных заклинаний он уходил в скорбном молчании.

Тем вечером Пинус Тунберг готовил на кухне “Возвращающую Кровь”. Он услышал радостный лай графа Хрольфа и понял, что это, должно быть, вернулся Баррис.

В тот момент, когда Баррис устроился в кресле гостиной, он как раз посыпал бокал украшением из лепестков.

Казалось, что Баррис с кем-то разговаривает... Пинус Тунберг вышел из кухни и внимательно прислушался в коридоре, но услышав разговор, у него сжалось сердце.

Наставник всегда был мудрым и компетентным, серьезным и спокойным, но теперь он бессмысленно разговаривал сам с собой... Нет, это еще хуже - он бессвязно беседовал с собакой...

Баррис сидел так, словно ему снова было за восемьдесят: спина сгорблена, плечи опущены, а сам выглядел смертельно уставшим. Золотистый пес сидел перед ним, держа морду на его коленях.

- Хрольф, - чародей погладил собаку по голове. - Знаешь, почему я так тебя называю? Ты знаешь, в чем разница?

Пинус Тунберг переполошился, думая, что собака действительно сейчас откроет рот и ответит. Конечно, золотистая собака лишь слегка махнула хвостом и ничего не сказала. Каким бы великим заклинателем ни был его наставник, но и он бы не смог научить собаку говорить.

Баррис продолжал:

- Я скажу тебе. “Графом” Хрольфом тебя сделал Лот, а значит ты его вассал. А если его нет, то ты уже не граф, а просто Хрольф, ясно?

Пинус Тунберг стоял в коридоре, держа напиток в руке, и не знал, стоит ли ему заходить в комнату.

Разговор учителя напомнил ему его дальнего дядю. Этот старый эльф был на триста лет старше его отца и обладал мягким, но несколько замкнутым характером. В молодости он любил путешествовать и даже создал семью с островной эльфийкой. Но, к сожалению, впоследствии он был вынужден разлучиться с возлюбленной и больше никогда не видел ни жены, ни ребенка.

Старый эльф жил в отдаленном лесу и за всю свою жизнь так и не нашёл себе новую возлюбленную. Пинус Тунберг видел его несколько раз. Тот не обращал внимания на окружающих, часто разговаривал с деревьями или маленькими животными, будто они понимали его слова.

Многие люди думают, что эльфы понимают язык животных и растений, но это не так. На самом деле эльфы разговаривают не с ними, а с лесными духами и водяными нимфами.

Однажды старый эльф спас раненого аиста. В тот день Пинус Тунберг собирал лекарственные травы и случайно проходила мимо дома дяди. Там он услышал, как старый эльф сказал аисту: “Ты напоминаешь мне чайку. Почему ты похож на чайку? Ты когда-нибудь видел чаек? Я видел. Мы часто с ней смотрели на чаек. Однажды чайка даже украла у нее рулет с копчеными мидиями. Но ты аист, а не чайка. Ты никогда не ел такие рулеты, верно?”

Вспомнив об этом, Пинус Тунберг был потрясен: ему показалось, что он открыл уже два больших секрета своего учителя... Первый, что его наставник каким-то таинственным образом превратился в юношу; а второй, что связь его наставника с некротическим демоническим драконом была далеко не обычной.

Он мог подтвердить второе утверждение, потому что Пинус Тунберг сам понимал, каково это - потерять свою половинку. Он видел, каким безжизненным выглядел его далекий родственник, и сам испытал потерю и тоску от разлуки с Одиллией.

_____________________

Пять копеек от автора:

Я заметила, что писать о пожилых магах очень увлекательно (хе-хе...

Пинус Тунберг осторожно вошел в гостиную и поставил “Воскрешающую Кровь” на низкий столик перед своим учителем.

На столе стояла маленькая металлическая птичка, в клюве которой виднелся пергаментный свиток размером с мизинец. Он уже видел ее раньше - маги императора часто использовали ее для связи с Баррисом.

Не дожидаясь, когда Пинус Тунберг задаст вопрос, Баррис сказал:

- Это птица-посыльный прилетела из Башни Истины. Здесь сообщается, что скоро состоится банкет, и спрашивают меня, буду ли я на нем присутствовать.

По правде, послание прислала Эстер, но Пинус Тунберг не знал, что принцесса тоже была магом.

Глаза Пинус Тунберга загорелись. Он вспомнил, что в день празднования дня рождения императрицы во дворце был бал, а в городе - карнавал, и они с Одиллией с утра до вечера гуляли по лавкам, ели вкусную еду и отлично проводили время.

Баррис указал на свиток:

- Бал будет проходить не в столице, а в крепости Серебряного Сокола, в честь празднования дня рождения старшего сын великого князя Ланто Норада. Ты пойдешь от моего имени. Все равно ты ближе к князю.

Пинус Тунберг притворился спокойной:

- Пойду я? Но разве так можно? В конце концов, они пригласили вас...

- А раньше меня приглашал император, и я так же послал вместо себя “ученика Клайва”. На этот раз я посылаю тебя, ты ведь тоже мой ученик.

Пинус Тунберг развернул свиток, посмотрел на него и был вне себя от радости: в приглашении было указано, что гости могут привести с собой еще двух человек... двух! Отлично! Когда они с Одиллией пойдут на ярмарку, он может попросить Зигфрида нести их вещи...

Несмотря на свое волнение, Пинус Тунберг постарался проявить вежливость:

- Учитель, мы можем пойти вместе...

В глазах Барриса сейчас Пинус Тунберг был похож на Хрольфа, который точно так же вилял хвостом.

- Нет, иди ты, - сказал Баррис. - Я занят, мне еще нужно написать несколько аналитических заключений, а еще...

Что еще он мог сделать? На самом деле, Баррис был не слишком занят, просто ему не хотелось идти.

- Возьми двух своих друзей, - сказал он. - Недавно они пережили далеко не радужные моменты, так что им тоже не помешает отдохнуть и развеяться. А за Одеттой, пока вы гуляете, присмотрит голем.

Пинус Тунберг поклонился своему учителю и, сохраняя наполненную грацией походку мага, вышел из комнаты, прошел по коридору и открыл дверь башни... Оказавшись снаружи, он наконец перестал скрывать свое волнение и трусцой побежал до самого лабиринта. Поскольку в Серебряный Сокол напрямую телепортироваться было запрещено, следовало учитывать время в том числе и на дорогу. Чтобы не опоздать, ему нужно было поскорее предупредить Одиллию, успеть сделать все приготовления и уже утром выехать.

В гостиной Баррис медленно допил горячий напиток, продолжая оцепенело сидеть в своем мягком кресле. Хрольф лежал у его ног, и каждый раз когда маг шевелился, пес поднимал к нему голову, словно собираясь ответить на какой-то вопрос.

==============================

На следующее утро Баррис проснулся очень рано. Он хотел почитать книгу, но не мог на нее смотреть, он хотел еще поспать, но не мог уснуть. Поэтому он лениво прислонился к большому, от пола до потолка, хрустальному окну в своей спальне и со скучающим видом посмотрел вниз.

Одиллия и Зигфрид (в человеческом обличии) ждали у башни с простым багажом, но Пинус Тунберг, который вчера больше всех суетился, собирался медленнее всех. Через какое-то время вышел и Пинус Тунберг. Он всю ночь провел сооружая новое костяное кресло. В этот раз он не стал красить его белой краской, а использовал прозрачный лак из древесной смолы. Коровьи и свиные кости покрывали черные пятна, а в некоторых местах их пересекали вертикальные и горизонтальные полоски, оставленные решеткой для барбекю.

С неожиданной улыбкой на лице Баррис наблюдал, как три фигуры исчезают в густой лесной чаще.

Пинус Тунберг сделал новое кресло, но не стал красить волосы и не отбелил лицо, что вызывало легкое беспокойство... Баррис невольно задался вопросом, а узнает ли его князь Ланто, когда Пинус Тунберг прибудет в Серебряный Сокол? А если после бала Пинус Тунберг решит заглянуть в гости к семье в Бескрайний лес, не испугаются ли его родственники?

Была бы у него возможность поговорить с Ириэлем по душам, Баррис хотел задать ему множество вопросов, но один из них определенно звучал бы следующим образом: “Почему вы вернули Пинус Тунберга к его первоначальному облику?”

К сожалению, такая возможность навряд ли предвиделась. Не говоря уже о том, что разрешение может не дать Общество, даже если они позволят, сам Ириэль не тяготел к общению. А с учетом его характера рано или поздно он снова выкинет какую-то глупость и сам себя погубит, и вопрос “Почему вы вернули Пинус Тунбергу его прежний облик?” останется вечной загадкой.

Баррис спрашивал об этом Пинус Тунберга, но эльф сам не знал ответа. Он сказал, что возможно они просто не сошлись характерами... Баррис подозревал, что причина должна быть более сложной, потому что обычно у амбициозного мага должен быть более глубокий, более подходящий мотив для его действий...

Были ли у Ириэля глубокие мотивы, сейчас никто не взялся бы утверждать. Возможно, каждый человек иногда ведет себя не так, как обычно.

То же самое Баррис мог сказать и о себе. Если в среднем возрасте он втайне гордился своим здравомыслием и умением действовать, то теперь его мысли дрейфовали, жизнь казалась бесцельной, а он сам стал ленивым настолько, что даже не умывался.

Когда Баррис неторопливо вошел в кабинет, было уже почти время обеда.

На столе лежали протоколы расследования Белой Башни и недавно начатый аналитический отчет... Глядя на них, он чувствовал только вялость и скуку. Он взял перо и долго держал его в руке, даже не потрудившись обмакнуть его в чернила.

Дело Ириэля - серьезное, и по идее, ему следовало бы уделить этому больше внимания, но он просто не мог собраться с силами... Есть Общество, и этого достаточно. Пусть они делают с этим, что хотят. В любом случае, они смогут устранить угрозу в лице “беловолосого мальчика” для внешнего мира... и этого достаточно.

“Судьба Лота гораздо важнее, чем Ириэль. С делами Ириэля может разобраться кто угодно, - подумал Баррис, - но проблему с Лотом могу решить только я.”

Он испытывал тревогу, но не мог успокоить свои мысли. Он попытался открыть написанные им заметки, в которых содержались его исследования о божественных мирах, о независимых закрытых измерениях... Странно, но когда он сегодня снова на них посмотрел, ему казалось, что он видит не собственный почерк, а нелепые черно-белые полоски.

“Кажется, я тупею.”

Баррис опустил локти на стол, подперев голову руками. За последние шестьдесят лет у него были коллеги, воспитанники, исследовательские проекты, деловые заказы... и, что еще важнее, магия. Тогда рядом с ним не было такого человека по имени Лот. Сейчас было неизвестно только местонахождение Лота, в остальном же ничего не поменялось, но его тревожило и беспокоило, что он больше не мог нормально мыслить.

Узнай о таком он тридцатилетний, он бы сказал: “Потеря самоконтроля - позор для мага! ...Я почитаю магию как единственную истину, а мирские интересы считаю второстепенными… - это не простые строки, а клятва!”

Будь ему сорок, он бы сказал: “Магия и мирские интересы не противоречат друг другу, а то, что называется честолюбием - это одновременный поиск истины и выгоды. В ситуации, где нужно выбирать между ними, будет лучше пойти на компромисс.”

В возрасте пятидесяти-шестидесяти лет он бы сказал: “Все не так сложно, как кажется, просто пожилые люди любят обо всем беспокоиться. Человеческий разум и тело тесно взаимосвязаны, и старость с болезнями могут подорвать человеческую силу воли.”

После семидесяти он бы сказал: “Что? Человек, которого я так тяжело искал, снова исчез? Мне придется потратить еще несколько десятилетий на его поиски? Я не могу ждать так долго... Если бы такое случиться, это наверняка тут же сведет меня в могилу!”

В свои восемьдесят четыре и одновременно в двадцать он чувствовал, что все эти взгляды неверны, но не мог сказать, что именно в них неправильного.

Он глубоко вздохнул, выпрямился, пробежал пальцами по своей шевелюре, пытаясь привести себя в порядок. Когда его рука оторвалась от головы, к кончикам пальцев пристало несколько волосков.

С грустью он снова откинулся на спинку кресла. "Интеллект ухудшается, волосы выпадают, а Лот так и не вернулся."

Баррис посмотрел на свои руки. Они были плотно обтянуты кожей, ровного цвета, без пятен на тыльных сторонах кистей, со слабыми линиями на запястьях. На нескольких суставах пальцев раньше были травмы, и сейчас они немного выделялись.

Шестьдесят лет назад мужчина в черном поднял его, обнял его и вернул вывернутые суставы на место. Процесс лечения сопровождался сильной болью - не самое приятное воспоминание, но он не испытывал страха. Прислонившись к этому мужчине, он чувствовал себя невероятно спокойно.

Теперь за его спиной были мягкие спинка кресла и подушки, а не Костяной Король в черном.

Наконец он понял, почему его душа была в таком разладе... Это было не беспокойство или тревога, это был страх.

================================

Через несколько дней на закате Эстер прислала еще одного металлического ворона. Он приземлился на книжную полку Барриса и произнес голосом принцессы:

- Учитель, как у вас дела?

- Все в порядке, - ответил Баррис, сидя посреди стопок книг, заставляя себя читать различные материалы, связанные с божественным пространством. - Почему ты спрашиваешь?

- Вы не присутствуете на вечере у князя Ланто... Снова возникли какие-то проблемы?

- Нет, все в порядке. Я просто занят.

Голос Эстер прозвучал строже:

- Снова дела Белой Башни? Я могу вам чем-то помочь?

- Нет, не нужно, - сказал Баррис. - Я сам справлюсь. Просто в последнее время мне не хочется никуда выходить. Я хочу побыть в тишине в башне.

Баррис не рассказал Эстер об исчезновении Лота. Если Лот действительно застрял у Черного Озера, то рано или поздно ему пришлось бы рассказать об этом своей доверенной ученице... Но пока он не хотел ничего говорить.

- Понятно, - ворон слетел с книжного шкафа и приземлился на относительно незахламленную полку. - Учитель, я отключу связь с этим вороном и на время оставлю его у вас, хорошо? Если вам что-то понадобится, вы всегда сможешь связаться со мной через него.

Баррис поблагодарил ее, пожелав хорошо провести время на празднике. Когда Эстер прощалась, он смутно услышал звуки фейерверка - похоже, праздник в крепости был грандиозным. Это был всего лишь день рождения Норада, но его обставили так, будто это был день нового года.

Судя по всему, погода в крепости Серебряного Сокола была хорошей, но в горах Невозврата сегодня было парко. Облика низко опустились, обещая ночью дождь.

После захода солнца с северо-запада от гор постепенно приближался грозовой фронт. Баррис отправил голема проверить состояние Одетты, и тот сообщил, что черно-белые полосы на теле дракона, которые обычно двигались медленно, сегодня то ускорялись, то замирали.

Баррис решил лично проверить ситуацию. Он до сих пор не разобрался, что означают эти черно-белые полосы, и не знал, хорошо это или плохо.

Собирая материалы для заклинаний, голем Уиллис сказал:

- Вскоре над горами Невозврата ожидается сильная гроза. Рекомендуется не выходить на улицу в это время.

- Нет... Я обязан пойти и посмотреть, - Баррис быстро собирал свои вещи, махнув рукой голему: - Принеси мне коробку с зелеными слюдяными таблетками.

Собрав все необходимое, Баррис спустился на парящем диске на первый этаж и прошел на кухню, решив перед выходом быстро перекусить.

“Сегодняшний день может быть особенным, я должен быть готов ко всему... Раз в Одетте произошла перемена, возможно, это означает, что ситуация изменилась. Возможно, это ключ к поиску Лота!”

При этой мысли его глаза, которые весь день были тусклыми, ярко вспыхнули.

- Поиск потеряшек - это действительно утомительно, - бормотал про себя Баррис, опираясь на столешницу и держа тарелку вареных бобов. - Мне нужно заниматься делами Общества, проводить исследования, управлять мастерской по производству магических артефактов, дописать книги, которые я не закончил, разрабатывать новые ингредиенты для заклинаний... Все это тянет столько времени, а я снова должен его тратить на твои поиски… Как же это утомительно. Как было бы хорошо, если бы ты поскорее сам ко мне пришел…

Раздался оглушительный раскат грома, от которого задрожали оконные рамы. В тоже время Хрольф залаял во всю мощь своих легких, его голос был яростным, как никогда прежде.

Баррис инстинктивно повернулся к двери. Он попытался поставить миску с вареными бобами на стол, но случайно задел коробку с зеленой слюдой. Пока он пытался ее поймать, со стороны двери башни донесся грохот, и шум ливня резко усилился... Что-то прорвалось сквозь защищенные ворота, несясь сквозь штормовой ветер и дождь!

Баррис на мгновение отвлекся, и тарелка с коробкой упали на пол, перемешав бобы и зеленые таблетки.

Он рефлекторно опустил голову и посмотрел вниз, когда рядом с кухней остановились словно чвякающие по воде шаги.

Тучи нависли так низко и так близко, что молния и гром появились почти одновременно. Яркая синяя молния осветила дождевую завесу, тусклым светом озарив кухню.

В сопровождении возбужденного лая Ротбард подошел к двери кухни.

Лот снова выглядел как человек: обычные рост, целые конечности, насквозь промокший, но зато в великолепной одежде.

Баррис мгновенно узнал Лота по его "великолепной одежде" именно потому, что первым делом ему в глаза бросился ослепительных блеск ее камней.

Лот подошел ближе и оперся о дверную раму:

- Однажды прекрасной ночью в далеком дворце проходил грандиозный бал, а бедная красавица-крошка осталась дома одна, перебирая горох на кухне...

По какой-то причине, столкнувшись лицом к лицу с внезапно появившимся Лотом, Баррис был очень спокоен... настолько спокоен, что сам почти испугался.

В его представлении в сцене возвращения Лота должны были быть радостные приветствия и серьезные расспросы, что тогда произошло… Но в тот момент его мысли застыли, ум затуманился, его голову словно заволокло грозовыми тучами, которые залили его рассудительность дождем.

Замерев, он смотрел на Лота, сохраняя позу, в которой пытался поймать коробку, и глупо сказал:

- Я не перебираю горох... Это слюда.

- Разве рядом со слюдой не рассыпан горох? - Лот подошел к нему, дождевая вода капала на пол.

Баррис машинально поправил:

- Нет… это бобы.

- Баррис? - Лот заметил, что реакция мага была какой-то странной. Он придвинулся ближе и коснулся пряди волос у щеки Барриса.

Снова прогремел гром. Молния осветила слюдяные кругляши на полу, а также: аквамариновые переливающиеся блестки на манжетах Лота, серебристую подвеску-заколку на шейном платке, инкрустированную зеленым хрусталем, точки страз, рассыпанных по лацканам, ярко-фиолетовый блеск шелкового фрака, окруженного окантовкой из розового золота...

Баррис содрогнулся.

Лот не раздумывая заключил его в свои мокрые объятия и нежно погладил по волосам.

- Мой маленький маг! Ты так испугался... Ты настолько боишься грозы? А я об этом даже не знал...

“Конечно, ты не знаешь, потому что я не боюсь грозы…” Эти слова громом пророкотали в душе Барриса, но вслух он ничего не сказал.

Не успел он оправиться от потрясения, вызванного внезапным появлением Лота, как был почти ослеплен яркими деталями его одежды.

Его лицо было прижато к влажной ткани, и он почувствовал аромат муската и ванили, смешанный с запахом дождя. Очевидно, Лот надушился какими-то духами, но аромат большей частью смыло под ливнем, оставив лишь тонкую нотку трав, которую, вероятно, мог уловить только маг.

- Я вернулся, - пока Лот обнимал мага, капли воды с кончиков его волос падали Баррису на воротник. - Я вернулся... Хоть я и задержался на несколько дней, но я вернулся! Баррис, ты сильно обо мне беспокоился?

В книгах, которые читал Лот, часто когда один человек спрашивает: “Ты беспокоился обо мне?”, другой человек отвечал: “Нет”, или даже: “Лучше бы ты не возвращался”. Но это не признак отторжения, а проявление нежности и привязанности.

Но Баррис так не ответил. Он обмяк в объятиях Лота и не двигался, как деактивированный голем, и только через время выдавил из себя слабое:

- Да...

- А? - Лот уже приготовился продолжить диалог, например, сказать что-то вроде: “Не прикидывайся, я знаю, как ты сильно за меня волнуешься”... Но неожиданно маг честно ответил.

Баррис сказал:

- Да... я очень беспокоился, очень. Я думал, что снова потрачу шестьдесят лет... или пусть не шестьдесят, а тридцать… Но что, если в этот раз я не смогу Вас найти…

Лот почувствовал тяжесть в груди, которая от сердца перекинулась на позвоночник, охватила плечи и даже распространилась на руки, заставляя пальцы бессознательно дрожать.

Он умерил свой игривый пыл, слегка ослабил руки и посмотрел на мага в своих объятиях.

- Прости, что заставил тебя поволноваться, - Лот поцеловал чародея в макушку. - Если бы я мог, я бы вернулся пораньше, чтобы рассказать, что со мной все хорошо. Но это оказалось непросто... Ты ведь знаешь, что у изолированных измерений существует понятие минимального цикла открытия и закрытия, составляющие семь дней каждые сто лет... Я бы смог выйти, но мне пришлось ждать эти семь дней. А точкой отсчета стал момент, когда мы с тобой расстались...

Баррис поднял голову и осторожно спросил:

- Семь дней... Это как когда Вы были заключены в Топях Мертвецов?

Лот, видя панику чародея, торопливо объяснил:

- Не переживай, не бойся. Это не то же самое, когда я “мог выходить на семь дней каждые сто лет” как в прошлом. Раньше я выходил из мира смертных и оставался в Болоте, а теперь я выхожу из божественной сферы и остаюсь в мире людей. Отправные точки разные, поэтому… теперь это правило работает в обратную сторону - каждые семь дней я могу выходить на сто лет.

Баррис остолбенел. Лот улыбнулся и добавил:

- Да, я не свободен, я принадлежу Черному Озеру. После того как я проведу сто лет в мире смертных, мне придется на неделю вернуться в это тихое и скучное место, и через семь дней я снова окажусь здесь и смогу и дальше гулять…

Хотя он еще не понял принцип, но услышав только заключение, Баррис почувствовал значительное облегчение.

- Подождите, здесь что-то не так… - нахмурился он. - Милорд... с момента моего возвращения должно было пройти восьмой день. То есть, если не считать сегодня, то семь дней... Как Вы так быстро оказались в горах Невозврата? Вы же должны были выйти в точке сопряжения миров на ледяных равнинах? Или Вы можете свободно выбирать, где выйти?

Он смотрел на яркую одежду перед ним, испытывая искушение спросить: “И как ты так быстро переоделся?..”

Лот рассмеялся:

- Я действительно появился над Белой Башней. А что касается того, почему я смог так быстро попасть сюда... это все благодаря Одетте.

- Одетта проснулась?

- Да, проснулась. В тот самый момент, как я вернулся, сила в ней стабилизировалась. Она почувствовала мое присутствие и сразу полетела меня забрать. Также она рассказала мне обо всем, что произошло за последние несколько дней, и поделилась, что князь Ланто устраивает вечер. Я захотел пойти туда вместе с тобой, поэтому попросил заскочить в город, где я бы смог купить новую одежду. Она очень шустрая, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы купить все нужное и переодеться.

Баррис был поражен:

- Это невозможно... Пусть даже драконы обладают невероятными навыками полета, она никак не могла покрыть расстояние отсюда до Белой Башней всего за несколько минут!

Когда голем докладывал о состоянии Одетты, было начало сумерек, а гром раскатывался по небу вдалеке - в то время Одетта все еще находилась в лабиринте. Позже Баррис решил отправиться проверить Одетту и начал готовить свои магические принадлежности, гром становился все ближе и ближе, и в конце концов хлынул ливень... Баррис даже не заметил, что серебряный дракон пришел в движение, метнувшись в сторону Белой Башни и обратно, найдя даже время на то, чтобы Лот купил себе одежду!

“И действительно, времени аккурат хватило бы, чтобы Лот нашел себе костюм и сразу переоделся, но уж никак не для полета туда-обратно... Что за существо может летать так быстро? Это мало чем отличается от телепортации!”

Лот сказал:

- Конечно, драконы не могут перемещаться на такой скорости, но Одетта - не дракон, - с этими словами он взял руку Барриса и повел его к воротам башни. - Раз такое дело, пришло время вам наконец познакомиться. Она давно хотела официально тебе представиться.

Дверь башни открылась, и в лицо Баррису ударил сильный ветер с дождем. Открытое пространство перед башней было занято огромным существом, которое в тусклых струях дождя казалось скорее еще одним появившимся из воздухом сооружением, прикрывающим путь в башню.

Баррис уставился на это гигантское существо и так удивился, что даже забыл активировать заклинание защиты от дождя... Впрочем, он уже вымок из-за Лота, так что еще немного воды картину не портило.

Небо прочертили молнии, осветив величественную фигуру Одетта. Черно-белые полосы дракона исчезли, и теперь она имела немного другую внешность: ее голова, шея, туловище и конечности снова стали серебряными, где чешуя блестела, как зеркала, а длинные рога, крылья, когти и хвост были чисто черными, настолько черными, что могли бы раствориться в ночи.

Одетта изогнула свою длинную шею, и ее темные глаза посмотрели на Барриса. Если у настоящих серебряных драконов глаза обычно серебристо-серые или золотые, то у Одетты склера и радужки были черными, с некоторым мерцающим свечением в зрачках... Эти глаза напомнили Баррису пятно над Белой Башней - небесное око, ведущее в Черное Озеро.

Затем Одетта заговорила. Ранее Баррис уже слышал речи ее воплощений, но сегодня он впервые услышал ее собственный голос.

Сперва она прочистила горло, а затем произнесла:

- Мастер Баррис Гершоу, рада встрече.

Ее голос был таким же, как у ее воплощений, не указывающий ни на пол, ни на возраст, производящий глубокое впечатление, но не неся каких-либо особенностей.

Одетта добавила:

- Ранее мое положение было ужасным... и я не смогла официально вам представиться, но я следила за каждым вашим словом. Мастер Гершоу, спасибо за помощь и вашу заботу обо мне.

Баррис ответил на приветствие привычным поклоном. Дракон продолжила:

- Возможно, вы сочтете это за грубость... Но я хочу кое о чем вас спросить.

- Не сочту. Спрашивай.

- Пожалуйста, ответьте честно... - Одетта немного повысила голос: - Я красивая?

- А? - Барриса настолько вымок под дождем, что едва ли мог отчетливо видеть, и он подозревал, что в его уши тоже попала вода, что вызвало у него звуковые галлюцинации.

- Я сейчас красивая? - голос Одетты был настойчив. - Прежде у меня была внешность самого красивого серебряного дракона в мире, но теперь... с моими черными рогами, черными крыльями, черными когтями, черным хвостом... в таком виде я все еще красива?

Незадолго до этого момента Баррис задавался двумя большими неразгаданными загадками: первая - почему Ириэль вернул Пинус Тунберга к его первоначальной внешности, вторая - каков характер дракона Одетты в обычных условиях, когда нет внешней угрозы.

Неожиданно, на горизонте замаячила разгадка второй тайны. Правда, истина превзошла все ожидания Барриса.

Лот крикнул серебряному дракону под проливным дождем:

- Я тебе уже говорил, что и так ты тоже хорошо выглядишь! Или ты не веришь моему вкусу?

Одетта настойчиво смотрела на чародея.

- Я хочу услышать мнение обычного человека. В прошлом серебристо-белая я была прекрасна, в этом я уверена. Мастер Гершоу, вы видели, как я лежала на алтаре с черными шипами, воткнутыми в мое тело. В тот момент я выглядела чистой и жертвенной, и наверняка обладала необыкновенной красотой... а сейчас? Разве черно-белая я все также прекрасна?

Баррис вспомнил, как он воссоединился с Лотом на болотах. Тогда он задался вопросом: “Как это понимать? Как Костяной Король может быть таким?”

И вот теперь его снова посетила похожая мысль: “Как может тот мягкий, добрый и сострадательный серебряный дракон из “Хроник и Песнопений” быть такой? Как она вела за собой потомков сагорийцев? Она что, так и стояла подле престолов прежних королей и в перерывах между помощью им спрашивала: “Я красивая?”?”

Подумав немного, Баррис решил, что пусть характер Одетты и был неожиданным, но ее трудный жизненный путь реален… Он не хотел относится к этому вопросу поверхностно и серьезно ответил:

- Я никогда не видел настоящих драконов, только драконью чешую, скелеты и рисунки. Единственный “дракон”, которого я видел, это ты. И я считаю, что ты очень красива. Это не та красота, которой могут описать очаровательную девушку или природу. Это своего рода очарование, которое нам, смертным, трудно описать. Честно говоря, с черно-белыми полосками несколько дней назад тебе было не очень. Твоя форма была по-прежнему прекрасна, но черно-белые полосы выглядели странно. Тогда как сейчас...

Тут его посетило вдохновение:

- Сейчас ты очень хорошо выглядишь, правда. Серебро и черный цвет на твоем теле очень удачно сочетаются: серебристо-белое тело с черными драконьими крыльями, рогами, острыми когтями и хвостом... Этот облик напоминает святого человека, повелевающего силами тьмы...

Сказав это, Баррис выдохся. Он не был поэтом и больше не мог подобрать величественных описаний. Однако Одетта была вполне удовлетворена. Кончик ее хвоста мягко вильнул в сторону, и она нависла своей массивной головой над Баррисом, словно укрывая его от дождя огромным зонтом.

Дракон покосилась на Лота:

- Лорд Ротбард, Ваш маг действительно искренний, хороший человек. Если бы Вы так же терпеливо все мне объяснили, как это сделал он, я бы не летела всю дорогу такой грустной и огорченной.

Лот тоже забрался под голову дракона.

- Я подробно тебе рассказывал о проблемах, возникших с Черным Озером. На восхваление твоей красоты мне банально не хватило времени!

После этих слов Баррис смахнул с лица капли дождевой воды:

- Милорд, не сочтите за труд и мне рассказать, что именно произошло на Черном Озере.

- Обязательно, - сказала Лот, - но не сейчас. А теперь иди и переоденься.

- Зачем?

- Мы отправляемся в крепость Серебряного Сокола на праздник, - Лот на месте развернулся, и с его мокрого наряда полетели брызги. - Одетта доставит нас туда. Она такая же быстрая, как телепортация, но куда более безопасная.

- Я не собирался присутствовать на банкете. Я уже передал свое приглашение Пинус Тунбергу...

- Твоя августейшая ученица уже там? Когда мы прибудем, свяжись с ней, пусть она  попросит кого-нибудь провести тебя в крепость.

- Но... - Баррис был настолько потрясен чередой неожиданных событий, что его реакция пробуксовывала. И только когда Лот подтолкнул его обратно в башню, он наконец смог выдавить из себя: - Но... Ваш наряд полностью промок...

- Я знаю. Что здесь такого страшного, если я промокну? Ведь у меня есть ты! - Лот раскрыл объятия.

Только тут Баррис все понял и произнес незатейливое заклинание. В мгновение ока дождевая вода исчезла и с его лица, и с лица Лота, а их волосы и одежда снова стали сухими и теплыми.

Баррис предложил Одетте превратиться в человека и зайти в башню, чтобы укрыться от дождя, но Одетта отказалась. Она сказала, что привыкает к своему новому облику и хочет, чтобы чистый капли дождя омыли ее душевные раны... Лот объяснил Баррису, что хотя Одетта не была истинным драконом, ей были присущи некоторые их повадки. Так, серебряные драконы очень любили воду и лед, следовательно, дождь был ее любимым проявлением погоды.

И Лот не придумал небылицу. Когда Баррис отправился на парящем диске на жилой этаж, он услышал, что Одетта снаружи радостно мурлычет.

Баррис особо не задумывался над выбором одежды и просто надел мантию, в которой был в прошлый раз в столице, добавив сверху однотонную накидку. Вернувшись на первый этаж, он увидел, что Лот репетирует перед зеркалом в гостиной танцевальные па, а граф Хрольф скачет вокруг, пытаясь подражать его движениям, иногда перепрыгивая через его поднимающиеся ноги... Теперь Хрольф снова стал графом Хрольфом, потому что его монарх вернулся.

Все это казалось нереальным, настолько нереальным, что пугало. Баррис стоял в дверях гостиной словно деревянный истукан.

Лот ловко проводил графа Хрольфа в его собственную комнату, а затем, скользящим танцевальным шагом подошел к Баррису, обнял его за плечи и повел к двери.

Баррис приостановил шаг и спросил:

- Милорд... Вы ведь ничего от меня не скрываете?

Лот нахмурился:

- Скрываю?

- Я имею ввиду… пространство Черного Озера, причина Вашего возвращения и все в том же роде...

- Как я могу что-то от тебя скрывать, если я даже не начал ничего рассказывать? В следующий раз, когда у нас будет много времени, я тебе обо всем в мельчайших подробностях отчитаюсь.

Баррис все никак не мог поверить:

- Вы правда вернулись?

- Конечно правда, - Лот сжал Барриса за плечи. - Я кажусь тебе иллюзией? Баррис, что с тобой?

- Я... - маг опустил голову. В его горле пересохло. Одно только произнесение этого предположения уже лишило его сил. - Ваше возвращение было настолько внезапным и гладким, что я испугался...

- Гладким, говоришь? На возвращение мне потребовалось семь дней, а по прибытии меня встретила гроза. И ты называешь это гладким?

- Я всегда ощущаю неуверенность... - сказал Баррис, проводя рукой по волосам. В его пальцах запуталось несколько прядей, что указывало на его очевидную тревогу. - Когда что-то хорошее происходит так внезапно и вовремя, мне всегда кажется, что за этим последует что-то опасное...

Лот усмехнулся:

- Баррис, ты что, все эти дни читал те романы, которые я покупаю? Только в подобных историях обычно все так и происходит: счастье сменяется горем, все возвращается вспять, налаженную жизнь захлестывает внезапный ураган. А еще ни в коем случае нельзя говорить о женитьбе перед тем, как город атакует Король Демонов...

Баррис не стал возражать. Продолжая хмурить брови, он стискивал манжеты рукавов, в то время как на его пальцах были намотаны выпавшие волосы.

Лот вздохнул. Он видел, как его маленький маг боится, и этот страх не успокоить простой шуткой.

- Баррис, - Лот наклонился ближе и завел руку за голову чародея, приглаживая пальцами его волосы. - Я тебя не обманываю, не волнуйся. Если ты ищешь повод для беспокойства, то это определенно не то, о чем тебе следует волноваться…

“А что тогда должно меня волновать?” Эти слова только-только промелькнули в голове Барриса, но прежде чем он успел их озвучить, Лот прервал его размышления.

Лот опустила голову и поцеловал его, а Баррис привычно закрыл глаза. В прошлом они уже много раз целовались, будь то при вызове заклинания или из-за кое чьей наглости... И сегодняшний поцелуй не был чем-то новым ни для Лота, ни для Барриса.

Вдруг Баррис про себя посетовал: “Я более восьмидесяти лет не испытывал подобного опыта, а теперь, спустя всего лишь несколько месяцев, это стало для меня обыденностью... Человеческий стыд - действительно самая легкая эмоция. Стоит на нее только случайно подуть как на перышко, и он сразу исчезнет.

Лот не переводя дыхания проникал в его рот, и Баррис непроизвольно дрожал: это было гораздо шокирующе, чем простое прикосновение губ.

Это был не поцелуй для вызова магии, а такой, как был у них в прошлый раз в долине огненного дракона... Или каким он описывался в книгах Лота. Он обхватил чародея обеими руками, их объятия были нежными, а поцелуй долгим.

Когда их уста разомкнулись, Лот, как обычно, хотел в конце чмокнуть мага в губы, но когда он приблизился, Баррис судорожно втянул воздух и наклонил голову, спрятавшись от Лота.

Баррис сделал это не нарочно. Закрыв глаза, он немного хмурил брови, его грудь вздымалась и опускалась, он вдыхал через нос и, слегка приподнимая голову, медленно выдыхал через рот... Лота это позабавило:

- Что с тобой? Задыхаешься после подъема на гору?

Баррис открыл глаза, в его взгляде читалась легкая обида:

- Я действительно не могу дышать... так мне легче.

- Я же не закрывал тебе нос.

- Но я... - Баррис хотел сказать “я не опытный”, но ему своевременно пришла в голову мысль, что последствием произнесения этой фразы, скорее всего, будет то, что Лот снова его обнимет и поцелует. А он пока не был готов повторять подобный опыт... Потому что... такой поцелуй слишком ужасен: губы и зубы соприкасаются, дыхание переплетается, не знаешь, куда деть язык, глаза открыть боязно... Это уже не поцелуй, а опутывание человеческого тела навык обездвиживания, который в довесок еще и наносит психологический ущерб: после поцелуя только он попытался вспомнить подробности, как его сердце снова начинало бешено биться.

Лот вздохнул:

- Видимо, эти романы содержат ряд неточностей. В книгах обычно пишут, что когда героя целует его партнер, и этот поцелуй долгий и страстный, в конце его тело становиться ватным, и он не может стоять. Тогда он падает в объятия своего партнера и начинает кашлять... - он внимательно оглядел Барриса: - Твои щеки такие красные… Но ты не потерял равновесие и не кашляешь.

Слушая описанный Лотом типичный роман, Баррис неосторожно представил себе ситуацию, в которой он "не может устоять на ногах, падает в объятия Лота и начинает кашлять", отчего его лицо надолго бросило в жар, а тело покрылось мурашками.

Не успел он об этом подумать, как Лот снова крепко его обнял, заставив “упасть в объятия партнера”, и принялся обеими руками массировать его волосы и спину, словно гладил какого-то маленького пушистого зверька, получая от этого массу удовольствие.

Лот прошептал чародею на ухо:

- Баррис, я представляю, как сильно ты волнуешься. Если бы ты пропал, я бы тоже очень переживал и, возможно, даже сошел с ума от беспокойства. Я правда вернулся, я не обманываю тебя и не ввожу в заблуждение. Все проблемы позади, и теперь я хочу немного расслабиться. А что до истории с Черным Озером... Постепенно я тебе все расскажу, договорились?

Баррису было трудно говорить, поэтому он просто уютно устроился в объятиях Лота и кивнул.

Лот почувствовал, как о его грудь несколько раз потерлись, и по всему его телу разлилось ощущение зуда, отчего он не смог удержаться и снова погладил мага по волосам.

Но на этот раз Баррис неожиданно его оттолкнул.

- Не делайте этого... В последние несколько дней у меня сильно выпадают волосы! - даже сейчас он просто их причесал, и лишился нескольких волосков!

Лот рассмеялся:

- Выпадение нескольких волосков - это нормально. С кем не бывает? Тебе только двадцать, еще успеют вырасти.

Понимая, что он перегибает палку, Баррис тихо пробормотал:

- У каждого есть что-то, что его сильно беспокоит, и я не исключение.

Лот потянул его к главному выходу. Гроза прекратилась, дождь немного утих. Одетта, тихо себе что-то напевая, повернулась боком, жестом показывая, чтобы они поднимались.

Баррис развернул куполообразный щит, окружив им себя и Лота, как он делал, когда их накрыло ливнем в долине дракона. Он подумал, что Лот снова полетит на спину дракона со скоростью комара, но тот обвил его талию и сказал:

- Мой маг, я больше не могу летать. Тебе придется отнести меня наверх.

И тут вмешалась Одетта:

- Хозяин, Вы можете просто забраться.

- Это не элегантно.

Баррис спросил:

- Что? Вы не можете летать?

Лот кивнул:

- Да, левитация теперь тоже не работает.

- Вы снова утратили силу?

- Ага... Ты сначала перенеси меня на спину.

Баррис в соответствии с указанием переместил Лота на спину дракона, прикрепив к спинным выступам силовое поле. Таким образом, даже если их будет трясти, они не соскользнут из-за того, что недостаточно крепко держались.

- Кроме того, что Вы не можете летать, что еще изменилось? - поспешно спросил Баррис, опасаясь, что Лот в очередной раз отвлечется во время разговора.

Лот уселся позади Барриса, зацепившись ногами за спинные отростки, а руками обнимая мага.

- Знаешь, Баррис, одно из твоих опасений вполне оправдано: если твоя потеря волос усугубиться, я боль не смогу тебе помочь... Или если твой ученик снова упадет в обморок перед башней, я тоже не смогу его вылечить.

В этот момент Одетта поднялась, встряхнула крыльями, повернула к ним свою длинную шею и сказала:

- Но с этим вещами вам могу помочь я. Эмм... если это не что-то слишком серьезное.

Баррис догадался:

- Это значит, что Одетта унаследовала силу Черного Озера?

Лот говорит:

- Нет, Черное Озеро - мое наследие. Ты помнишь, как Ириэль пытался использовать мои творения в качестве "якорей", чтобы вернуть меня после наследования обратно? Тем самым он бы пробил брешь в границе Черного Озера, после чего силы, заключенные в нем, хлынули в мир смертных, и он с помощью Одетты собирался взять их под свой контроль... Ириэль добился успеха, и Одетта действительно частично приняла силу Черного Озера, но немного, не больше, чем она смогла бы выдержать. А я... Я остался самим собой. Сохранились особенности моего тела, такие как, например, иммунитет к магии или способность переключаться между двумя моими формами, но я утратил целый ряд умений, таких как полет или манипуляция магией…

- Не могли бы Вы рассказать об этом более подробно? - спросил Баррис. - Как именно Вы выбрались из пространства Черного Озера? И как Одетта смогла принять только часть его силы?

Пока он говорил, Одетта подняла крылья и взлетела. Внимание Барриса тут же переключилось, и он с удивлением понял, что Одетта летает не так, как обычные крылатые: вместо того, чтобы размахивать крыльями, она, как некогда Лот, просто вертикально поднялась вверх и ускоряясь устремилась вперед. Ее крылья были только для видимости, и во время полета она ими даже не махала.

Внутри защитного купола было очень спокойно, но небо за его пределами стало хаотичным. Вдруг спину дракона дернуло. Дождь исчез, ночное небо усеяли звезды, впереди замаячили четкие очертания гор.

Лот ответил:

- Давай об этих проблемах мы поговорим позже. Смотри, мы уже прибыли.

- Что? - Баррис обмер.

- Мы сейчас находимся в горах за пределами крепости Серебряного Сокола, - Лот повел рукой, указывая вокруг. - Видишь вон там множество светящихся шаров? Должно быть, это центральные районы города. Но туда лететь нежелательно, иначе мы всех перепугаем.

Баррис схватился за спинной гребень дракона и поднялся, но выражение его лица все еще выражало шок, от которого он никак не мог отойти.

Он и Лот обменялись всего несколькими словами, а они уже пересекли всю Саго, перелетев от гор Невозврата к хребту Упавшей Луны!

Строго говоря, скорость Одетты не превосходит скорость телепортации: во время пространственного перехода человек даже не успевает закончить предложение. Но если учитывать время расчета и наложения заклинания и непродолжительное недомогание после телепортации, то очевидно, что полет Одетты быстрее и комфортнее.

Одетта выгнула длинную шею, чтобы полюбоваться шокированным видом мага.

- Я изначально была чудом, равного которому не найти, а теперь, получив часть сил Черного Озера, я - самое могущественное и прекрасное существо в мире.

_________________________

Пять копеек от автора:

Сегодня мне просто захотелось поболтать... Внизу будет немного болтовни, ха-ха.

Итак, немного философских размышлений о персонажах. Если кому не интересно - смело пропускайте.

Этот роман получился таким милым, ха-ха.

На самом деле хоть это и фэнтези, но основной акцент в нем не на борьбе с чудовищами или спасением кого-то... Проблематика в книге довольно простая... А основной упор здесь сделан на милом старичке-маге, за которым в его далеко за восемьдесят начали так трепетно ухаживать…

Дальше вас ждут еще несколько сюжетных поворотов, но я не уверена, понравится ли такое читателям. Там не будет ничего зрелищного и захватывающего, в основном только разговоры о любви, романтика и все такое…

Баррис мне всегда казался особенно неуклюжим. Я долго думала об этом, но потом пришла к выводу, что если человек до этого долгое время с кем-то уже был, то во второй раз принять кого-то легче, чем старому холостяку (особенно если он никогда не жил с кем-то, и сознательно выбрал одиночество, а не потому что потерял свою любовь), который никогда с подобным не соприкасался, и от чего он всю жизнь отгораживался. Кроме неопытности, неизбежны стресс и паника...

Я думаю... легче влюбиться, когда тебе всего десять, чем впервые познать это чувство в свои восемьдесят…

Полагаясь на помощь Барриса Лот слетел со спины дракона и спросил у Одетты, не желает ли она тоже зайти в город и немного проветриться. Принцесса провела бы молодого мага, а он как гость мог взять с собой членов семьи. Одетта отказалась, сославшись на то, что ей больше нравится тишина, и она не заинтересована в развлечениях.

Одетта посмотрел на север.

- Я на какое-то время отлучусь и, наверное, не успею за вами вернуться. С дорогой обратно сами разберетесь.

- Куда ты собралась? - полюбопытствовал Лот. - Зигфрид и Одиллия в Серебряном Соколе. Или у тебя уже появились друзья помимо них?

Дракон, в отличие от двух других творений, не так трепетно относилась к своему хозяину.

- Мне некогда погружаться в бесцельные развлечения. У меня дела, - после чего она обратилась к Баррису: - Мастер Гершоу, я отправляюсь в Северную Звезду. Хочу проверить, как там Ириэль, и, скорее всего, на какое-то время задержусь… Может, ему что-то от вас передать?

Баррис слегка занервничал:

- Ириэль? С ним что-то случилось?

- Не волнуйтесь, там должно быть все в порядке, - дракон мягко взмахнула крыльями и сказала: - Воспользовавшись моим сном, он вторгся в мое сознание, чем причинил мне боль и унижение. Теперь я хочу лично за ним присмотреть. Если он искренне раскается, я оставлю ему шанс, но если он вынашивает какие-то злые намерения, я замечу это быстрее, чем рыцари и маги, и быстро с ним покончу.

Баррис кивнул и добавил:

- Полагаю, что он утратил способность манипулировать магией... Но дополнительное наблюдение с твоей стороны лишним не будет.

Одетта зловеще рассмеялась.

- Да, ему уже не стать магом. При встрече с вами он воспользовался одним из моих воплощений, но когда мои тело и душа изменились, он по сути стал отсеченной мной конечностью… Гниющей ампутированной ногой. В тот момент, когда Черное Озеро меня преобразило, наша с ним связь окончательно оборвалась, и теперь у него ничего не осталось. Так же он потерял способность управлять стихиями и частично утратил знания, хранящиеся в его разуме.

- Что-то вроде старческого слабоумия? - поинтересовался Лот.

Баррис ответил за Одетту:

- Нет, при этой болезни человек теряет прежде всего недавние воспоминания. А то, что забыл Ириэль - это пласт ранних воспоминаний, таких как его детство, обучение основам магии и прочее... - он посмотрел на черно-белого дракона: - Нынешний Ириэль - это не он сам, а по сути часть Одетты, отделенная от нее. Лишившись связи с ней, он постепенно позабудет все, что не являлось опытом Одетты. Он будет помнить, кто он такой, что происходило ранее, как он пробивался сквозь тонкие границы между измерениями и даже процесс порабощения потусторонних существ с помощью магии... Потому что Одетта тоже все это знает. Но эти воспоминания сами по себе бессмысленны, потому что ему уже недоступны даже самые простые магические символы, он забыл правильную тональность произнесения заклинаний... В какой-то степени он действительно похож на колдуна, потерявшего свои силы. Некогда он разрушал Одетту, но теперь изменения в ней естественным образом воздействуют на него.

Лот задумчиво потер подбородок и глубокомысленно кивнул:

- Понимаю. Представляю, что он чувствует... Это как я, который перечитал столько любовных романов, могу спеть столько популярных песен, но самому мне не сочинить ни романа, ни тем более песни... А знаете, почему я не могу писать? Вы ни за что не догадаетесь... Потому что я ни разу не практиковался в сочинительстве и тем более не изучал ноты. Или как ты, Баррис: ты понимаешь отношения между твоей принцессой-ученицей и сэром Нэйлором и указываешь на их ошибки, но на самом деле не имеешь личного...

- Какая жалость! - поспешно перебил его Баррис и серьезно насупил брови. - Воспользуйся Ириэль для возрождения обычным трупом, а не свяжи он себя с Одеттой, пусть у него в итоге ничего не вышло, но он бы не оказался в такой ситуации...

Лот согласно кивнул, решив не продолжать цепочку своих ассоциации. У Барриса аж от сердца отлегло: похоже, у Лота осталось хоть какое-то чувство меры, и перед своим творением он более или менее понимал, что неплохо было бы сохранить крупицы гордости его другу-чародею.

Услышав слова мага, Одетта холодно усмехнулась. Это была буквально холодная усмешка, потому что стоило ей рассмеяться, как изо рта вырвался поток ледяного воздуха.

- Для вас, чародеев, такое безусловно очень болезненно, - сказала она, поворачивая шею и перенаправляя потоки холода. - По-моему, эти страдания Ириэлю идеально подходят. Раз ему так нравится играть во власть и господство, пусть он попробует, каково это - быть слабым, униженным пленником.

Морозный воздух постепенно распространился вокруг, образовав легкую туманную дымку, окутавшую все тело Одетты. Затем она потрясла крыльями, и туман вместе с ее фигурой исчезли. На ее месте стоял человек в белой одежде, согнувшийся в легком поклоне перед Лотом и Баррисом.

Раньше способ перевоплощения Одетты был несколько специфичен: разные люди, глядя на нее, видели совершенно разные облики. Но теперь, когда человек в белом мантии снял капюшон, Лот и Баррис увидели одно лицо.

Быстро обменявшись взглядами, они убедились, что видят одно и то же: человека лет двадцати пяти, среднего роста, с черными волосами и глазами, белоснежной кожей и красивыми чертами лица, по которым было непонятно, мужчина это или женщина.

- Благодаря силе Черного Озера мое перевоплощение тоже изменилось, - голос Одетты был прежним, все таким же странным и лишенным особенностей. - Теперь я могу либо создать нескольких разных образов, либо выбрать один стабильный облик. Я планирую войти в Северную Звезду под этой человеческой личиной и обратиться к представителям Общества Исследователей Магии в роли колдуна... Что думаете? Я похожа на колдуна? Я красивая?

- Очень красивая. Вот только... - Баррис внимательно оглядел ее с ног до головы, - мне кажется... что здесь что-то не так...

Лот сразу обнаружил проблему:

- Одетта, ты приняла человеческий облик, но не определила свой пол! Люди и эльфы обычно делятся на два пола, и тебе нужно выбрать один из них!

- Я знаю. На месте разберусь, - Одетта похлопала обеими руками по своему телу, вероятно, представляя, каково это - иметь что-то, растущее из этих мест. - У разных полов разные преимущества. Я сначала понаблюдаю за обстановкой, а уже там решу, в качестве кого будет лучше влиться в общество.

Сказав это, она снова выдохнула облачко тумана, приняла облик дракона и медленно левитировала свое тело в воздух, готовясь отправиться на север.

В тот момент, когда она почти двинулась в путь, она вдруг выгнул шею назад и спросила:

- Мастер Гершоу, будучи обычным человеком... Разве вы меня не подозреваете?

- Подозреваю в чем? - спросил Баррис.

Дракон говорила с магом, но ее глаза были прикованы к Лоту.

- Я получила часть силы Черного Озера, а мой хозяин, наоборот, стал еще больше ослаблен... Без преувеличения можно сказать, что сейчас я не только чудо света, но и близкое к Истинному Богу существо... Вы действительно мне доверяете? Вы не думаете, что я начну злоупотреблять властью?

- Безусловно, я тебе верю. Ты - творение Ротбарда, и я доверяю тебе не меньше, чем ему, - Баррис взглянул на стоящего рядом с ним Лота. - Кроме того, я считал “Собрание хроник и песнопений” и знаю, какая у тебя душа.

Дракон опустила голову, ее обсидиановые глаза смотрели в землю, как бы выражая покорность, но в тоже время она словно хотела что-то сказать, но не решалась заговорить.

Лот подошел ближе и тоже добавил:

- Одетта, я верю тебе. Смертные тоже в тебя поверят и полюбят. Как может такое прекрасное создание быть злым? Твой драконий облик не только красив, но и устрашающ, и поэтому люди поначалу могут тебя испугаться, но со временем они будут очарованы тобой. Что касается твоего человеческого воплощения... в нем ты выглядишь как самый прекрасный человек в мире! Белоснежная кожа, эбеновые волосы, идеальные черты лица… О твоих форма, честно говоря, мне нечего сказать… Но таких красавиц, как ты, можно встретить только в человеческих сказках. Кто не влюбиться в такую красоту? Кто тебе не поверит?

Глаза Одетты мгновенно вспыхнули радостью. Она поблагодарила хозяина и чародея, пожелав им быть осторожными и хорошо провести время.

Лот помахал ей рукой. Она промурлыкала какую-то мелодию, взмахнула своими (нерабочими) крыльями, по спирали взлетела и растворилась средь звезд и луны.

Баррис смотрел на ночное небо противоречивым взглядом. Лот пожал плечами:

- Видишь, я хорошо ее знаю.

После отлета дракона Лот взял Барриса за руку, и вместе они медленно поднялись по пологому холму, находящемуся за пределами крепости.

Баррису вдруг пришло в голову, что они с Лотом постоянно оказываются в ситуациях “ночных прогулок по пустошам”. Инеистый лес, лес Самоцветов, горы Упавшей Луны, джунгли Квинтилии... Сюда же еще можно добавить пустоши Черного Озера. Они всегда шли рядом в темноте ночи, что вполне подходило для обычного сюжета приключенческого романа о “Некроманте и призванном из иного мира слуге”.

Пока они шли, Лот более подробно рассказал, как ему удалось покинуть сферу Бога. Если вкратце: он унаследовал силы Черных Озера, а затем уничтожил его.

При этом все произошло очень быстро.

К тому моменту, как Лот добрался до центра Черного Озера, Баррис исчез из поля его видимости. Не так, чтобы он буквально исчез - он стал душой умершего... В Черное Озеро могли входить лишь души, и живые люди со временем здесь умирали.

Лот оставался спокойным. Он вошел в ядро царства и медленно слился с оставшейся силой Стража Черного Озера и Владыки Преисподней.

Это место напоминало часть невода, в котором самый тяжелый предмет тянул вниз, и где Лот погружался все глубже и глубже, как снежный ком собирая окружающие его силы. Постепенно он становился все более и более тяжелым объектом этой “сети”, заменяя собой первоначальную “тяжесть” и становясь новым ядром Черного Озера.

Будучи полубогом и имея опыт творения, он полностью соответствовал критериям наследования положения Истинного Бога. Так он стал новым хранителем Черного Озера, единственным Богом, наиболее приближенным к миру смертных.

Как только он вошел в наследование, “якоря” мира людей активизировались. Как Ириэль и планировал, три творения принялись “тянуть” своего Создателя, и Истинный Бог был вынужден принудительно вступить в царство смертных.

Тогда Лот начал высвобождать и уничтожать свою силу. Все было так же, как и тогда, когда он вырвался из Топей Мертвецов: тогда он снес Туманную Башню, разрушил серый зал и собственноручно развеял часть своей же силы... Хотя в тот момент он этого не осознавал.

Будучи хозяином измерения, он, безусловно, имел полное право его уничтожить.

Более того, хозяин сферы имел право призывать все, что находится в ее пределах, и новоиспеченный Страж Черного Озера тут же нашел Барриса Гершоу. К тому времени тот уже стал бессознательным духом, дрейфующим по водам озера.

Вернуть Барриса в его первоначальное состояние было несложно. Если в Болоте Лот смог обратить Барриса ко временам его молодости, то в Черном Озере - даже воскресить его из мертвых.

Лот тогда еще подумал: “Как жаль. Если я после освобождения из Топей Мертвецов стал таким слабым, то после выхода из этого пространства... я и вовсе стану немощным.”

Но к тому времени Черное Озеро уже начало протекать в мир смертных, и благодаря предварительной подготовке Ириэля божественные частички направились к Одетте.

Продолжи эта сила и дальше выливаться, то, как и предполагал Баррис, магические частички мира смертных были бы вытеснены, и все живое обратилось в нежить… Однако ситуация в целом изменилась: силы царства Бога просачивались и одновременно уничтожались, а той части, которая все-таки проскальзывала, было недостаточно, чтобы загрязнить землю, но в самый раз, чтобы ее подхватила и усвоила Одетта.

Во время этого процесса воскресший Баррис также “стек” в трещину и был подхвачен Одеттой. В итоге хозяин божественного царства оставил себе немного сил, чтобы заделать разлом, и “заключил” себя на противоположной стороне этой границы, возвращаясь к Черному Озеру лишь на семь дней каждые сто лет, чтобы обеспечить исполнение своего божественного долга.

По словам Лота, все оказалось одновременно простым и сложным. Просто было потому, что никто бы не смог запретить хозяину разрушить свой мир. Сложность же заключалась  в том, что при наследовании Черного Озера это отразилось на его разуме. Инстинкт заставлял его стремиться к божественной службе, остаться на озере и защищать божественное царство...

Именно поэтому, когда он только вошел в это пространство, он не поделился своей идеей. В книге, которую он прочел, было написано, что если ты заранее выложишь свой важный план, тем больше вероятность, что ничего не выйдет.

По словам Лота, на все про все у него ушло примерно несколько часов, что равнялось всего нескольким секундам в мире смертных. Законы времени в божественном царстве отличались от земных: время в Черном Озере могло идти как медленнее, так и быстрее, и формул его преобразования не существовало. Что же касается установки “сто лет и семь дней”, Лот привязал ее к миру смертных.

Выслушав его, Баррис посетовал:

- Великий Бог Аркана, я даже не могу представить себе все детали... Как бы это сказать, я понял основную суть, но совершенно не могу понять принципы.

Лот ответил:

- Я тоже не знаю, как это объяснить. Вот смотри. Что ты сейчас делаешь? Идешь? Если бы ты не знал, как это движение работает, как замедляться, как держать равновесие, ты бы все равно ходил, верно? Вот и для меня также. Я могу рассказать тебе, что произошло, но я не могу объяснить тебе этого основываясь на данных и теориях, которые вы, маги, так обожаете.

Баррис кивнул:

- Я понимаю. Божественные миры - это те области, которые смертные пока не могут по-настоящему постичь.

На самом деле... не так, чтобы прям совсем не могут. Ученые-маги, специализирующиеся на потусторонних мирах, очень увлечены вопросом изучения божественных сфер, да и самому Баррису эта тема была любопытна. Но пока Божественное - это непроглядная тайна, за которой стоит страх неизведанного, и магам потребуются долгие годы терпения, чтобы ее разгадать.

- Я думал, что с этим будет трудно справиться, - вздохнул Баррис, - а оказалось, что мне почти ничего не пришлось делать, и все закончилось так спокойно...

Когда они спускались по склону, Лот шел немного впереди. Держа Барриса за руку, он сказал:

- Когда я рядом, тебе должно быть легче. Естественно, что как потусторонний союзник архимага, я должен разделять твои заботы.

Еще на вершине холма Баррис отправил стального ворона, и к этому времени Эстер, вероятно, уже получил сообщение.

Выйдя на главный трак, они издалека увидели стражу городских ворот. Рядом со стражами стояла дворцовая служанка, которую Баррис видел раньше. Это была одна из доверенных служанок Эстер.

Подойдя ближе, Баррис и Лот заметили, что служанка вздрогнула при виде Лота и даже пару раз потерла глаза.

Служанка отвела двух знатных гостей в город, где они сразу обратили внимание на усиленную охрану, что было немного странно: на воротах стояли обычные стражники, но внутри их встретило два отряда, главные улицы обходили многочисленные патрули, а на наблюдательных вышках стояли одетые в серые мантии заклинатели.

Лот пробормотал на ходу:

- Почему крепость Серебряного Сокола выглядит так, будто готовиться к сражению? Кто-то снова покушается на великого князя? Или это потому, что сегодня праздник?

Баррис заметил:

- Мне кажется, что они готовятся не к внешнему нападению... Скорее, они опасаются, что кто-то из горожан может попытаться выйти из города.

По сравнению с балом в столице, торжество в Серебряном Соколе было более оживленным и прагматичным: здесь не только устроили танцевальный вечер с достаточным количеством вина, но и превратили главный зал и внутренний двор в ресторан по типу шведского стола.

Сначала гости проходили через главные ворота поместья, затем следовали коридором с охраной, после чего выходили во внутренний сад, где на лужайках и тропинках перед входом были установлены длинные столы, заставленные жареным мясом, колбасами и соленьями. Возможно, из-за сильного аромата этих блюд организаторы праздника перенесли их во внутренний двор.

Столичный дворец такого никогда бы себе не позволил. Это совершенно не походило на прием аристократии, а скорее соответствовало праздничному пиру орков... Но крепость Серебряного Сокола особо не заботило достоинство. Здесь больше ценили веселье и развлечения.

Гости проходили через зону с жареньями и соленьями, а затем поднимались по короткой лестнице с красной ковровой дорожкой и попадали в главный зал поместья. Он тоже был заполнен украшенными столами с изысканными блюдами, но меню здесь отличалось от того, что было снаружи: в основном здесь расставили овощи и фрукты, холодные закуски, выпечку и напитки, легкие и ароматные, не разносящие по помещению резкого запаха.

Прямоугольный зал для приема гостей соединялся с большой округлой комнатой, где уже не было столов. Здесь можно было танцевать и вести беседы. В конце круглого зала установили разборную сцену, на которой по очереди выступали музыканты, эльфийские менестрели и сопровождающие их танцоры.

- Что здесь вообще происходит? - Баррис стоял у входа в круглый зал, держа в руках бокал с соком маракуйи. - Это банкет, бал, празднование в таверне… или, что вот уж точно неожиданно, маскарад?

Лот стоял рядом с ним, опираясь одной рукой на дверной косяк, в простой черной маске на пол-лица.

- Я тоже считаю это возмутительным. Меня никто не предупреждал, что это будет бал-маскарад. Знай я об этом раньше, я бы подготовил более яркие маски и, возможно, какие-нибудь интересные костюмы... А теперь я могу только надеть эту скучную маску, которую выдали на входе, что очень прискорбно.

На Баррисе была такая же черная маска, а у дверей стояли двое слуг, которые раздавали маски неподготовленным гостям. Маскарадные костюмы не были обязательным атрибутом этого вечера, и некоторые гости не стали надевать маски, считая, что на фоне подготовленный гостей в различных ярких образах и вуалях они будут выглядеть несколько странно. Помимо традиционных черных или белых масок на пол-лица, в зале было много людей в образе бабочек, драконов, волков и прочая.

Войдя в зал, Баррис и Лот встретили Шарля, второго сына князя Ланто, молодого и прямодушного рыцаря. Одетый минотавром, Шарль деловито расхаживал по залу взад-вперед. В своем наряде он казался больше стражников в доспехах, так что издали он походил на настоящего минотавра.

Баррис вскользь заметил, что меры безопасности сегодня очень строгие, но Шарль воспринял это как комплимент, совершенно не услышав скрытого вопроса.

Он сказал, что ищет Таллину, которая пришла сюда в образе дикого кабана. Найти ее было несложно: женщины в большинстве своем либо носили простые маски, либо выбирали образы бабочек, цветов, зайчиков, котят… Единственной девушкой в маске кабана могла быть только его сестра Таллина, но он никак не мог ее отыскать.

Баррису не потребовалось много времени, чтобы обнаружить Таллину на площадке рядом с жареным мясом. На ней была не по размеру длинная юбка, в которой она, пользуясь своими способностями, левитировала, отчего казалась выше. И на ней была вовсе не маска кабана, а древесного человека с распахнутым ртом. Очевидно, что она одурачила Шарля своей иллюзией.

Поскольку маска Барриса была простой, Таллина сразу его узнала. Она тихо сказала:

- Пожалуйста, сохраните это в секрете и пока не зовите моего братом. Скоро я сама к нему пойду.

Баррис пообещал, что не выдаст ее. Она ускользнула, чтобы тайком выпить, поскольку отец и брат сказали, что она слишком юна для алкоголя. Так же ей запретили пробовать дуриан, который выставили наружу из-за его запаха. В прошлый раз, когда она потеряла сознание, дурианы были совсем не при чем, но князь Ланто и ее брат до сих пор относились к ним с опаской.

Смотря на Таллину, Баррис вспомнил Эстер. Эстер тоже была здесь, но ее он еще не видел.

“Может, в этот момент она прячется где-то в укромном углу и с помощью заклинания создает себе улыбку. Или, может, они с сэром Нэйлором укрылись в месте, где их никто не видит, и теперь нежно воркуют…”

Лот подошел к Барриса и взял его за плечо.

- Что с тобой?

- А что со мной? - откликнулся Баррис.

- Сначала ты нахмурился, затем на твоем лице отобразился ужас, после чего ты с негодованием уставился на свой сок... Эта простая маска не может скрыть изменений твоего лица.

Баррис вздохнул:

- Я не вижу Эстер. Не следовало отпускать ту служанку, нужно было сначала попросить ее отвести нас к принцессе.

- Почему ты беспокоишься о ней? - сказал Лот, взяв с подноса официанта два бокала шампанского, которые проносили мимо. - Она талантливый маг, да и Нэйлор наверняка всегда рядом и сможет ее защитить... Или ты думаешь, что Нэйлор - источник опасности? Это невозможно. Нэйлор и она - подданный и правитель, и к тому же она - самый высокопоставленный гость на этом празднике. Какая опасность ей может угрожать? Как мне кажется, сейчас куд более опасна эльфийская девушка на сцене. Вон, у одного зрителя глаза уже почти полыхают…

Баррис беспомощно посмотрел на него:

- Милорд, я не это имел в виду... Я беспокоюсь за нее именно потому, что Эстер - самая высокопоставленная гостья. Вы сами видите, что сегодня крепость Серебряного Сокола значительно увеличила количество солдат, что даже у входа в банкетный зал стоят хорошо вооруженные стражники... Я все время чувствую, что что-то не так, что Серебряному Соколу грозит какая-то угроза. В такой ситуации принцесса Эстерин наверняка окажется в опасности.

- Тогда почему князь Ланто не отменил банкет?

- Должно быть, он долго готовился к этому событию, и гости его очень ждали. Если внезапно бал отменить, все будут недовольны.

- Его чародейство прав.

В этот момент за их спинами раздался знакомый голос. Эстер, о которой они как раз говорили, грациозно подошла и легким движением головы кивнула в знак приветствия своему учителю.

На ней была простая серебряная маска, не скрывающая ее лица, и Баррис заметил, что над ее кожей не было следов магического воздействия. Сегодня она была честна и не пряталась за фальшивой улыбкой.

Баррис поклонился принцессе и спросил:

- Тебя не было в зале?

Эстер кивнула:

- Мы беседовали с князем Ланто. Мне тоже показалось, что в его крепости происходит что-то странное, вот я и хотела у него осторожно обо всем расспросить. Но он все время уходит от ответа, видимо, не желая раскрывать причину.

Лот спросил:

- Почему вы оба считаете это странным? Неужели крепость не может просто более серьезно отнестись к безопасности и из предосторожности усилить охрану фестиваля?

Принцесса вздохнула:

- Будем надеяться, что это так. В последнее время постоянно происходят странные вещи, отчего все на взводе.

Она посмотрела на молодого учителя и понизила голос:

- Учитель, сегодня ни о чем не беспокойтесь и просто отдохните. Даже если что-то случится - не вмешивайтесь, оставьте все нам.

- Почему ты вдруг это говоришь? - спросил Баррис.

Принцесса ответила:

- Хедда рассказала мне о Белой Башне. В последнее время вы слишком много работали.

Баррис ощутил тепло на сердце и с трудом сдержался, чтобы не погладить ее по голове. Отношение ученицы всколыхнуло в его душе чувство вины: не так давно он выкопал тело Лизы, а весь беспорядок скинул на Эстер. Тогда он считал, что поступает совершенно правильно, считая, что молодые обязаны разгребать дела старших...

Впрочем, эти эмоции жили в нем от силы нескольких секунд, потому как Лот возбужденно вмешался:

- Принцесса права, мы должны просто наслаждаться праздником и банкетом! - он поднес бокал шампанское к губам Барриса. - Вот, пей! Сейчас как раз заиграла танцевальная музыка, так что идем танцевать. И больше ни о чем сегодня не беспокойся!

Взяв бокал, Баррис застыл. Его вдруг зацепило одно слово в высказывании Лота.

Лот настаивал, что бы он “ни о чем не беспокоился”, и это странным образом ему напомнило слова, сказанные еще в башне: “Если ты ищешь повод для беспокойства, то это определенно не то, о чем тебе следует волноваться…”

Лот имела в виду, что ему не нужно больше беспокоиться о Черном Озере. И действительно, этот вопрос можно было закрыть. В тот момент Баррис хотел спросить “о чем мне тогда волноваться”, но Лот бессовестно его поцеловал, прервав мыслительный процесс Барриса и сбив его с толку, из-за чего он только сейчас вспомнил, что не задал свой вопрос.

Он с сомнением посмотрел на Лота и странным образом лишился чувства безопасности.

Он боялся, что с Лотом снова что-то приключиться, боялся, что кто-то устроит покушение на члена императорской семьи. Кроме того, его беспокоило то, что разболтает Пинус Тунберг, ведь он тоже был на банкете. Что если Пинус Тунберг захмелеет от выпитого и наговорит глупостей? Что если Пинус Тунберг подойдет и назовет его своим учителем? Что если…

Лот наблюдал, как стремительно меняются выражения на лице Барриса и молча допил его бокал.

Пока Баррис пребывал в глубоких размышлениях, Эстер откланялась и ушла с пригласившим ее на танец аристократом. Лот тоже взял чародея за руку и повел его на танцевальный паркет, а Баррис, все еще находившийся в своих мыслях, безвольно следовал за ним.

Когда Баррис уже готов был открыть рот и озвучить вопрос, Лот снова сбил его с мысли, взяв его руку в свою ладонь, обхватив его вокруг талии и уведя на круг.

В круглом зале акробаты, певцы и танцоры уже завершили свои выступления, и теперь оркестр заиграл медленную мелодию, призывая гостей выражать свои чувства на паркете в плавном танце. Вдруг Баррис осознал, что они снова оказались в центре внимания... В зале из всех мужчин только они двое обнимались!

- На нас смотрят... - лицо Барриса вспыхнуло.

Лот уверенно улыбнулся окружающим и тихо сказал Баррису:

- Они смотрят на меня, а не на тебя. Они, вероятно, думают, что я выгляжу как выскочка-нувориш, но уж не как благородный гость великого князя.

“...Значит, ты это тоже понимаешь!”

Баррис вымученно спросил:

- А можно... остановить танец? Мы привлекаем слишком много внимания...

- Мы танцевали во дворце, почему мы не можем танцевать в особняке князя?

- Но...

Баррис не мог подобрать аргумент, чтобы ответить Лоту. В Саго не было закона, запрещающего мужчинам танцевать друг с другом... Но ему правда было невыносимо находиться под всеобщими взглядами. И пусть их глаза не выражали враждебности, он все равно чувствовал себя очень неуютно.

- Тогда, может, сходим поедим?.. - у Барриса было горькое чувство, что он под старость лет покрыл свою голову позором. Он опустил глаза и слепо шел за Лотом, не в силах смотреть по сторонам.

- Одиллия и Зигфрид находятся недалеко от фуршетного стола. Я ощущаю их присутствие, - сказал Лот. - Там, где Одиллия, должен быть и Пинус Тунберг. И если мы пойдем туда, есть большая вероятность столкнуться с ним. Что, если Пинус Тунберг, увидев нас, начнет паниковать и поднимет шум?

Баррис скрипнул зубами:

- Не страшно. Я его заткну.

Лот рассмеялся:

- Хорошо, хорошо... Но нужно завершить этот танец. Невежливо покидать паркет до окончания мелодии.

Баррис страдал под мелодичную музыку. Он все время смотрел на пол, и Лот не мог разглядеть его лица, только макушку, покрасневшие уши и небольшой участок шеи.

Лот прошептал на ухо магу:

- Тебе пора всерьез учиться быть молодым. Ты должен быть смелее и не думать о сохранении достоинства великого архимага. Кроме того, ты должен дать ясный ответ тому, кто за тобой гонится, и сам проявлять инициативу.

“Гонится. Лот только что сказал “гонится”.”

Конечно, Баррис знал, что такое поведение находится в рамках так называемого “ухаживания”. Он всегда считал, что “гоняться” - это то, что вот уж точно не о нем. Это слово должно быть припасено для девочек-подростков брачного возраста или для сценариев театральных пьес и любовных романов. Оно не должно иметь связи с магом Баррисом Гершоу... Но он не мог игнорировать факты: он уже неоднократно давал свое согласие Лоту, и они целовались и обнимались уже столько раз, что отрицать, что за ним “гнались” было бы нечестно.

Кроме того, это кто еще за кем “гнался”?

Кто из маститых архимагов, сделавших успешную карьеру, будут так стараться, чтобы  выполнить обещание, данное шестьдесят лет назад? Ему что, нечем заняться? Или он застрял в той ночи, когда ему было двадцать лет, и не может вырваться даже по прошествии десятилетий?

В последнем случае было бы действительно слишком неприлично, если он продолжит невинно хлопал глазами, ведя себя как дочка аристократа, которую родители заставляют выйти замуж.

Проблема в том... неужели “быть молодым” - это просто? Сейчас Баррис не мог даже поднять голову. Он даже задумался, может с ним что-то не так? Вещи, с которыми легко справлялись другие, для него оказались сложнее, чем произнесение заклинаний, проведение исследований и ведение бизнеса.

Мелодия, наконец, закончилась. Баррис с облегчением направился к зоне отдыха, стараясь следовать совету Лота - быть смелее. Поэтому вместо того, чтобы не оборачиваясь уйти, он продолжал держать Лота за руку, пока они не покинули зал вместе.

Найдя свободное место, Лот пристально посмотрел на него и сказал:

- Баррис, после того как мы поприсутствовали на дне рождения старшего княжеского сына, не пора ли нам устроить свой собственный праздник?

- Какой праздник? - озадаченно спросил Баррис.

- Ты помнишь, как перед выходом из дома ты был озабочен Черным Озером, а я сказал тебе: “Это не то, о чем тебе следует волноваться”?

“Неожиданно Лот тоже об этом вспомнил.”

Руки Барриса сжались в широких рукавах.

- Конечно помню...

- И ты знаешь, о чем должен волноваться?

- Не знаю...

- Когда мы были в долине дракона, - Лот сощурил глаза, - ты обещал мне, что мы устроим свадьбу.

Барриса бросило в холодный пот.

- Это... Вы серьезно? На самом деле... в этом нет никакой необходимости. Мы же не на актерской сцене, так что зачем... это слишком театрализовано...

- Ты мне обещал. Или ты теперь будешь все отрицать?

- Я не пытаюсь отрицать... Милорд, двое мужчин не могут устроить свадьбу...

- Мы можем провести частную церемонию, не обязательно приглашать жреца для освящения брака. В любом случае, никто из жречества не обладает полномочиями, чтобы благословлять меня на брак.

Еще один вопрос, зависший в воздухе, наконец был решен, но легче Баррису не стало.

Он больше не чувствовал, как горит его лицо, вероятно, потому, что горела и шея. Ниже шеи телу тоже было жарко. Температура его тела постепенно выровнялась, сердцебиение становилось все быстрее и быстрее... Мимоходом он отметил, что ему не следовало пить.

Лот с усмешкой подлил масла в огонь:

- Если ты сейчас так стесняешься, то что же будет с тобой потом?

Баррис посмотрел на него с опаской:

- Ч-что... это значит?

В этот момент заиграла новая мелодия, звуки музыки заглушили шепот разговоров. Лот обнал чародея за плечи и сказал ему на ухо:

- Тебе уже за восемьдесят. Уверен, ты знаешь, чем люди занимаются после свадьбы.

Баррис сидел в оцепенении.

Бесчисленные мысли и образы перемешивались, превращая его сознание в злаковую кашу с сухофруктами. Состав этой каши был довольно сложным и включал: себя, Лота, прошлое, настоящее, жизнь, магию, ухаживания, балы, леса, башни, обещания, шутки, привязанность, стыд, понимание устоев жизни, любовные романы...

Мелодия сменялась мелодией, Лот больше не говорил ничего, что вызывало смущение. И вот Баррис наконец одолел котелок с кашей и с трудом вправил себе мозги.

Придя в себя, Баррис увидел среди танцующих, что Эстер... кружит не с Нэйлором.

Сердце Барриса заколотилось. Нэйлора на паркете не было. Он стоял в углу зала, без маски, издали смотрел на Эстер и ел свой салат.

Эстер развернулась, лицо ее партнера повернулось в сторону зоны отдыха, и когда Баррис присмотрелся, то не смог сдержать потрясения - Эстер танцевала с женщиной! Женщина была очень высокой и вместо длинной юбки носила офицерскую форму, что делало ее похожей на молодого парня. Но когда она повернулась, на ее утонченном лице оказался яркий макияж, да и характерная женская грудь была впечатляющей. Любой мог видеть, что это несомненно женщина.

После нескольких вращений Эстер и Нэйлор пересеклись взглядами, и он отсалютовал ей бокалом сока.

“Похоже, что с Нэйлором и Эстер все в порядке, просто они какое-то время друг с другом не танцуют.”

Вздохнув с облегчением, Баррис снова задался вопросом: стоит ли ему разочаровываться или радоваться?

На следующий танец Эстер пригласил Шарль, а женщина-рыцарь пошла приглашать сытую и немого выпившую Таллину. Раз принцесса танцевала с женщинами, то, конечно, и дочь князя могла сделать то же самое.

Таллина была еще юной, и хотя ей хотелось танцевать, она не решалась приближаться к незнакомым взрослым мужчинам, так что эта высокая, надежная старшая сестра стала для нее идеальным выбором.

Эстер случайно взглянула на Барриса и слегка кивнула ему. В этот момент Баррис вдруг понял, что она задумала.

Она видела, как танцевали Баррис и Лот, и заметила, какое “внимание” им оказывали другие гости, так что к концу мелодии красное лицо Барриса напоминало заклинание огненного шара в миниатюре.

Тогда принцесса подошла к женщине-рыцарю и пригласила ее на танец, сказав, что это демонстрация для ее кузины Таллины. Женщина-офицер оценила заботу принцессы о своей сестре и с удовольствием согласилась, взяв на себя роль ведущего.

Видя, как танцуют два человека одного пола, никто не осмеливался смотреть на принцессу такими же любопытными глазами или шептаться.

После этого случая, будь то женщина-рыцарь, пригласившая дочь князя, или любой из императорских слуг, пригласивший кого-то того же пола, люди научились отводить глаза.

Лот тоже понял, о чем думала Эстер. Он подошел к Барриса и шепнул ему на ухо:

- Твоя ученица так много для нас сделала, что просто пожениться теперь недостаточно.

Баррис был тронут заботой принцессы и одновременно смущен Лотом. Он беспомощно прошептал:

- Я знаю... я обещал, и я не откажусь от своих слов. Но это... дело требует времени на подготовку, как и любое другое торжество... И вот еще что. Вы же прочли столько книг, неужели Вам так сложно понять правильное употребление некоторых слов?

Лот отказался объяснить свои лингвистические ошибки. Получив заверение о том, что кое кто не будет отказываться от своих слов, он уже предвкушал церемонию, где, как в конце романа, небо будет усеяно лепестками цветов.

В чередовании медленного вальса и быстрых танцев, время неуклонно приближалось к полуночи, когда, как это обычно бывает, “последний танец” завершал вечер.

До наступления этого момента Баррис и Лот успели еще раз потанцевать, в то время как Пинус Тунберг, Одиллия и Зигфрид только и делали что ели, ни разу не показавшись в бальном зале.

То, что они не танцевали, не было чем-то удивительным. А вот то, что в зале так и не появился виновник сего торжества Норад, действительно выглядело странным.

Лот обратил на это внимание случайно, когда вышел на улицу поговорить с Зигфридом.

Вернувшись, он спросил у Барриса:

- Кстати, а мы не подготовили подарок Нораду? В конце концов, это его день рождения.

Баррис ответил:

- В приглашении было указано, что в этом торжестве не предусмотрена официальная часть с приветствием.

- Что такое официальная часть с приветствием?

- Вы помните тот день, когда мы присутствовали на дне рождения императрицы? После входа во дворец была часть, где гости по очереди поздравляли императрицу и вручали подарки. Вручать подарок наедине - это слишком неофициально и нетактично, поэтому на императорских торжествах эту часть называют официальным приветствием. Если в приглашении говорится, что официальная часть не предусмотрена, то подразумевается, что все придут на ужин с пустыми руками и подарки дарите не нужно.

Лот спросил:

- Почему князь и его отец отказались от подарков? Потому что они неприлично богаты?

Шарль простодушно рассказал, что их семья всегда устраивает праздники, когда случается что-то хорошее, и что эти праздники часто длятся по три дня или даже дольше.

- Может, и так, а может, есть и другие причины, - сказал Баррис. - Например... чтобы соблюсти этикет, они должны пригласить членов императорской семьи. Но кого именно им приглашать? Сын князя - младше, поэтому позвать его величество Пассию из-за такого пустяка они не могу, так что единственный подходящий гость - принцесса Эстерин. Поскольку Эстерин младше Норада, она считается ему младшей сестрой и должна бы вручить брату подарок в честь его дня рождения, но также она - единственной дочь императора, первая наследница престола, и у Норада нет возможности его “принять”... Если соблюдать этикет во всех аспектах, все станет очень хлопотным, вот они и решили не устраивать официальный прием, а собрали всех повеселиться и потанцевать.

Лот приложил руку к подбородку и сказал:

- В твоих аргументах есть смысл, но мне почему-то кажется, что причина не в этом... или, скорее, не только в этом.

- Тогда что Вы думаете?

- Я не могу четко это объяснить. Мне не на что опереться, это все просто интуиция, - сказал Лот. - Даже если причина такая, как ты говоришь, Норад не стоял бы в стороне, отказываясь даже танцевать. Ты ведь помнишь Норада? Как такой человек мог не принять активного участия в празднике в свою честь? Он любит все красивое, стремиться к романтике, речи молвит такие сладкие и бесстыдные, словно он живет любовном романе.

"Это описание звучит очень знакомо, вот только оно соответствовало не Нораду, а кое кому другому..."

Баррис посмотрел на невозмутимого Лота, восхищенно вздохнул и молча признал его правоту.

После энергичного танца оркестр исполнил короткий мелодичный пассаж, возвещая о приближении полуночи и предупреждая, что следующий танец будет завершающим.

Как и на балу в столице, последний танец сегодня Лот собирался посвятить своему чародею. Баррис был готов к этому и спокойно взял Лота за руку.

Эстер и сэр Нэйлор тоже вышли на паркет. Женщина-рыцарь, танцевавшая ранее, отправилась в зону отдыха и вывела за руку другого солдата. Таллина, Шарль и великий князь Ланто, напротив, оставили своих партнеров по танцам и вернулись в зону отдыха, в то время как Пинус Тунберг, Одиллия и Зигфрид не танцевали ни разу до самого конца. Со стороны казалось, что они объелись и теперь все трое без сил сидели в мягких креслах, выглядя расслабленными и отдохнувшими.

Только зазвучали первые нотки мелодии, как со стороны толпы неожиданно выскочил человек в маске сокола.

Его маска закрывала лицо полностью, и одет он был в военную форму, а не выходной костюм. Он был в бальном зале все время, просто никто не обратил на него внимания.

Он прошел прямо к прямоугольному залу для приема гостей, шаг его был быстрым и решительным, как будто ему нужно было срочно с чем-то разобраться. Но он не вышел из зала, а встал прямо перед гостем.

Этот гость был одет в жреческую рясу и маску в форме кленового листа, также закрывающую все его лицо. Возможно, он перебрал с алкоголем, и теперь, когда кто-то так внезапно загородил ему обзор, он откинулся на спинку мягкого кресла и только наклонил голову, выглядя немного растерянным.

Человек в маске сокола схватил за руку человека в маске кленового листа и резко потянул на себя.

Увидев это, Лот даже остановился и, взяв Барриса з руку, подошел к дверям в круглый зал и возбужденно прошептал:

- Кажется, это Норад!

- Это Норад? - Баррис и раньше видел человека в соколиной маске. Тот был одет неброско и практически не общался с людьми, и Баррис решил, что это отвечающий за безопасность на балу рыцарь.

И это действительно был Норад. Одной рукой он снял маску и отбросил ее на пол, и сразу после этого по залу разнесся приказ достать оружие, за которым последовали четкие, организованные шаги. Рыцари, которые до этого охраняли снаружи, собрались по заранее разработанной схеме и расставили вокруг оборону. Мало того, большинство не танцующих гостей также поднялось и толпясь перекрыли дорогу, ведущую к главному входу, боковые залы и окна.

Среди этих гостей также были Пинус Тунберг, Одиллия и Зигфрид. Пинус Тунберг держал в руке небольшой стаканчик с облепиховым соком от похмелья, так что, судя по всему, их ленивый вид был не притворным.

Норад улыбнулся и с удовлетворением огляделся по сторонам. Магические светильники на стенах, обеденном столе и люстре отразились в его глазах, словно их пронизывало пламя.

Он схватил несколько ошарашенного человека в маске листа и потащил его за собой в танцевальный зал. Все это время музыка не умолкала, и Норад взял мужчину за руку, обхватил его за талию и повел на круг.

После нарочито резкого поворота маска листа свалилась с мужчины, открыв знакомое лицо, раскрасневшееся от алкоголя и паники.

Розай Гримм, или Красный Стервятник, как его еще называли, в очередной раз сумел пробраться в поместье лорда и в очередной раз оказался в объятиях своего бесстыжего племянника.

Но у кого на самом деле перекосило лицо от этой сцены, так это у великого князя Ланто. Шарль и Таллина тоже были удивлены, но их отец покрылся холодным потом, а его лицо стало пепельным.

Глядя на плачевный вид князя, Баррис понял. Тот действительно беспокоился, что Красный Стервятник может вернуться и устроить неприятности, вот он специально и усилил охрану на момент праздника. А Норад, очевидно, вызвался возглавить организацию стражников под предлогом искупления своих прошлых ошибок. Что ж, с этим он справился довольно неплохо…

Норад разослал приглашения многим малознакомым людям из города и за его пределами, разрешив привести с собой членов семьи, так что Красный Стервятник мог легко смешаться с гостями. Норад специально отказался от подарков и отменил поздравительную часть, чтобы Красный Стервятник ничего не боялся. Норад расширил место проведения банкета, открыв два зала и весь внутренний двор, чтобы Красному Стервятнику было где спрятаться, тем самым снизив его бдительность. Норад устроил костюмированный бал, где большинство людей надели маски, так что для такого колдуна, как Красный Стервятник, не было смысла наводить иллюзии, и он попросту скрыл себя под маской...

Норад не только успешно поймал Красного Стервятника, но исполнил с ним финальный танец, символизирующий клятву вечной любви.

Удивительно, что Розай очень кстати не был похож на Красного Стервятника - у него не было рыжих волос: он перекрасил свои пламенные волосы в черный цвет и сделал их короче. Он был молод и красив, выглядя даже моложе Норада, и обычные гости ни за что бы не узнали в нем того всклокоченного, лысеющего, безумного колдуна, как и не поняли, что он родной брат покойной княжны.

Розай был настолько ошеломлен, что не только не сопротивлялся, но даже не мог говорить. В таком наряде его было довольно трудно узнать, так как же его опознал Норад?

Неподалеку Пинус Тунберг подобрал брошенную Норадом на пол маску и выковырял из ее глазницы кристалл размером с монету. Это был артефакт истины, помогающий распознать сокрытое: маскировку или простые иллюзии на лицах людей.

Увидев эту картину, Баррис испытал смешанные чувства: с одной стороны, отрадно, что Пинус Тунберг наконец смог кому-то помочь, а не создал проблемы; но с другой стороны, Красный Стервятник был его товарищем в путешествии на север, а Пинус Тунберг дошел до того, что помог богатому и влиятельному дворянину поймать своего бывшего напарника, этим самым раздув семейные разногласия, и даже не принял во внимание, насколько такого рода поведение бесстыдно по отношению к кровному родственнику. Может, это начало становления на стезю злого мага?..

В этот раз к завершающему танцу ни Баррис, ни Лот не отнеслись также серьезно. Баррис изначально не умел хорошо танцевать, в то время как Лот злорадствовал, всем своим видом словно говоря: “Ну что, повеселился?” Это было ожидаемо. Баррис знал, что ему нравится поглазеть на шумиху, после которой он вполне мог проникнуться каким-то странным вдохновением.

Отзвучали последние такты мелодии, пары плавно завершили танец и посмотрели друг на друга.

Принцесса Эстерин сняла маску. Она не использовала магию для контроля своего внешнего облика, поэтому ее выражение лица было холодным, словно она очень несчастна. Сняв шелковые белые перчатки, она нежно погладила Нэйлора по щеке. Из-за постоянного обращения с магическими инструментами и контакта с различными алхимическими средствами, кончики ее пальцев были немного грубее, чем у обычных придворных дам. Нэйлор улыбнулся, опустил голову, и, закрыв глаза, под звон колоколов они впервые поцеловались на публике. Люди испустили удивленные вздохи: этот ритуал означал, что принцесса выбрала своего будущего мужа.

Эстер и Нэйлор находились в центре внимания недолго, и вскоре людей привлек пронзительный, надрывный крик.

Розай Гримм отчаянно сопротивлялся:

- Отвали! Если ты еще приблизишься… я запущу в тебя огненным шаром!

Норад схватил колдуна за руки и с силой прижал его к колонне рядом с танцплощадкой.

- Ты этого не сделаешь! - заявил Норад, грудью вжимаясь в его грудь. - Вокруг столько гостей, и ты не боишься кого-нибудь по ошибке ранить? Даже если ты причинишь вред только мне, мои гости бросятся тебя усмирять, а кроме них есть еще стражники на улице... Ты хочешь напасть и на них? Ты снова собираешься мстить невинным людям, как в прошлом?

- У тебя нет ни стыда, ни совести! Ты собрался использовать этих людей как заложников?

- Конечно нет. Я знаю, что ты не причинишь им вреда... - Норад придвинулся еще ближе и прошептал Розаю на ухо: - Ты изменился. Как тогда... твой огонь меня не опалил.

Розай долго молчал. Его руки уже не были такими напряженными, и Норад его отпустил.

- Как ты узнал, что я приду? - спросил Розай.

- Я не знал. Я просто подумал, а вдруг? И как только ты придешь, я тебя поймаю.

- Я пришел сюда не для того, чтобы увидеть тебя! - Розай отвел взгляд. - Я... Я пришел, чтобы увидеть князя Ланто...

- Я все время наблюдал за тобой. Ты повсюду бродил, словно искал кого-то... Но на моем отце нет маски, и большую часть времени он сидел на одном месте, так что если бы ты искал его, то уже нашел бы. Так кого именно ты ищешь?

Розай свирепо выпалил:

- Я ищу Таллину!

- Ты встретился с ней и даже научил чистить дуриан, и она тебя не узнала. Потом ты оставил ее и продолжил смотреть по сторонам.

- Я...

Не успел Розай закончить фразу, как Норад неожиданно его поцеловал. На этот раз Норад не удерживал руки Розая, и, что странно, Розай не ударил его и не убежал.

Баррис судорожно отвел взгляд. Его тоже целовали, но ему все равно было неловко смотреть на чужой обмен интимностей.

Часы пробили полночь, и Баррис не знал, куда деть глаза: люди в зале повсюду целовались. Поэтому он вынужденно с сочувствием посмотрел на лицо князя Ланто, которое было белее простыни, затем на стражников, которые не знали, что делать... Успешно отводя взгляд, вдруг он почувствовал холод во всем теле…

Ранее Лот побежал в первые ряды, дабы с близкого расстояния засвидетельствовать поимку колдуна. Сейчас, под мелодичный звон колоколов, Лот выскользнул из толпы, мелькнув между влюбленными парочками, и с яркой улыбкой направился к Баррису.

Одно дело - интимная близость наедине, но поцелуй на публике, у всех на виду - это другое!

Лот приблизился, готовый схватить Барриса за запястье, когда Баррис использовал короткое перемещение и мгновенно исчез в толпе.

Короткое перемещение - это не заклинание телепортации, и с его помощью нельзя далеко уйти. Баррис появился в дверях приветственного зала и, не оглядываясь, побежал по длинным, покрытым красной дорожке ступеням прямо во внутренний двор.

Гостей во дворе сейчас было немного, в основном несколько слуг и рыцарей. Они только что получили донесение о том, что Норад захватил цель, так что этот похожий на чародея юноша, видимо, был обычным гостем. Поэтому они спокойно и беззаботно наблюдали за происходящим.

Следом за ним показался еще один “обычный гость”. В отличие от паникующего юного чародея, этот гость не только быстро бежал, но и не выказывал никаких признаков усталости, а наоборот, улыбался и радовался на протяжении всего пути. Он нагнал молодого мага возле сада и уже собирался схватить того за плащ, но как только протянул руку, маг исчез прямо у него под носом.

По окончании полуночного звона колоколов Лот стоял рядом с подстриженным в форме единорога кустом, и перебирал в пальцах несколько волосков с плаща Барриса.

Льняной, тонкий, мягкий волосок обвивал его безымянный палец, робко поблескивая в лунном свете.

После звона колоколов празднества не закончились. Земли великого князя Ланто были богатыми, и большинство центральных улиц города освещали магическими световыми шарами, поэтому праздник с открытыми продуктовыми ларьками и ночным базаром, песнями и плясками под открытым небом продолжался до самого рассвета.

Лот не торопился искать Барриса. Выйдя из поместья, он некоторое время бродил по ночному рынку, покупая всякие мелочи, попадавшиеся ему на глаза. Когда он остановился, чтобы посмотреть фейерверк, его окликнул мальчик, продававший мармеладные конфеты, и протянул ему аккуратно сложенный листок бумаги. На бумаге был написан адрес дома, расположенный немного в стороне, но не слишком далеко. Слова были написаны почерком Барриса, а внизу стояла подпись “Грейв”.

Лот спросил ребенка:

- Как ты меня узнал? Ты даже не спросил, как меня зовут.

Мальчик простодушно ответил:

- Человек, который доверил мне письмо, описал вашу одежду. Из чужаков в городе, кроме циркачей, вы единственный, кто так одет, так что узнать вас было легко.

Адрес, указанный в записке, вел в конец улицы кузнецов. Это место находилось в отдалении от рыночной площади, поэтому здесь было тихо и спокойно: никаких фейерверков, никаких световых шаров. Только теперь Лот заметил, что сегодня в ночном небе висела полная луна. Оказывается, крепость Серебряного Сокола пускала фейерверки в ночь полнолуния. И зря.

Он нашел двухэтажный дом с полуподвалом, над дверью которого висела круглая вывеска без надписей, испещренная сложными рунами. Лот толкнул дверь, и его тут же поприветствовал колокольчик. Внутри было светло как днем, но свет ограничивался лишь областью помещения. Даже при открытой двери в щелях и окнах свет не выходил наружу.

Увидев обстановку внутри, Лот понял, что это лавка магических товаров. Полки в лавке были набиты до отказа: в левой части - часто используемые зелья и инструменты, в правой - зачарованные предметы и оружие, что неудивительно, ведь лавка находилась рядом с кузнецами.

По центру располагалась деревянная лестница с двумя табличками: “книжная зона”, ведущая наверх, и “не входить”, указывающая вниз. Лот с воодушевлением выбрал “не входить”.

Цокольный этаж представлял собой длинный коридор, на одной стороне которого располагались высокие окна, возвышающиеся над землей снаружи, а на другой - несколько закрытых деревянных дверей. Третья дверь была приоткрыта, и из нее пробивался тусклый свет мерцающих свечей. Лот пошел прямо к ней и ожидаемо увидел спину Барриса.

Развернувшись к двери комнаты спиной, Баррис стоял у стола с оборудованием для опытов, а перед ним были выстроены всевозможные бутылочки, банки, а также небольшой котелок, паривший прямо в воздухе. Котелок был раскален добела, и Баррис следил за ним, периодически посматривая на песочные часы на столе.

Песочные часы как раз закончили отмерять время, когда вошел Лот. Баррис, управляя котелком в воздухе, поднес его к левой полке, где находилась открытая морская раковина. Маленький котелок наклонился, выливая свое содержимое в ракушку, которая затем плотно закрылась, а котелок аккуратно приземлился на полку.

Лот никогда не отвлекал Барриса во время заклинаний, и этот раз не стал исключением. Только когда руки Барриса опустились, он подошел ближе.

- Это твое здание? - спросил он. - Значит, у тебя и в Серебряном Соколе есть своя лавка?

Баррис оглянулся на него. На удивление, кончики его ушей и шея все еще были немного красными. Баррис сказал:

- Не совсем. Здание и лавка действительно записаны на мое имя, но заправляет здесь ученик одного из моих коллег, и я не вмешиваюсь в его дела.

- И где этот ученик?

- Ушел гулять. Я поздоровался с ним и на некоторое время одолжил его рабочий кабинет.

Лот прыснул:

- Ты так панически в полночь бежал из замка только ради того, чтобы здесь поколдовать?

- Нет, я просто захотел выйти и побегать, - совершенно искренне ответил Баррис. - В зале было столько людей! Я сразу понял, что Вы хотите...

Лот перебил:

- Я понял. Там было слишком много людей, и ты застеснялся. Но тогда из твоих слов получается, что когда никого нет рядом, то все в порядке, да? Как сейчас?

Прежде чем задать этот вопрос, Лот уже представил себе реакцию Барриса: он опустит голову и ничего не скажет, или негодующе начнет бормотать: “Почему Вы всегда так себя ведете?..” Но на этот раз он ошибся. Баррис дал ему прямой ответ:

- Да.

- А? Что ты сказал?

Кончики ушей и шея Барриса были красными, и этот румянец безудержно разлился по его щекам. Он нахмурился, выражение его лица было настолько серьезным, что казалось, будто он принимает важное решение:

- Теперь... можно...

При этом он сделал шаг вперед и медленно поднял голову, так медленно, словно пациент с растяжением шеи, который выпрямлял свою осанку. Он продолжал повторять себе сказанные на балу слова Лота: “...пора всерьез учиться быть молодым…”, “...должен быть смелее…” и “...должен проявлять инициативу.”...

Но... В данный момент это был предел его возможностей. Он не собирался все время стесняться в ожидании, когда Лот утащит его для поцелуя. Но когда он дал ответ, сделал шаг вперед и поднял голову... для того, чтобы встать на цыпочки, мужества уже не хватило.

Лот не хотел смущать его еще больше, и тут же нежно его поцеловал. Теперь Лоту нужно было кое что сказать, поэтому он не стал углублять поцелуй.

- Кстати, Баррис. Есть кое-что, о чем я никогда тебя не спрашивал.

- Спрашивайте, - ответил Баррис, опустил голову после поцелуя.

- С какого момента я начал тебе нравиться?

Баррис открыл рот, не в состоянии пошевелить языком. Он ожидал услышать что-то на вроде: “Я тебе точно нравлюсь?” Он пролистал книги Лота, и герои в них постоянно задавали друг другу подобные вопросы, причем порою там были более прямолинейные их варианты, как то: “Ты меня любишь?”, “Ты любишь меня так же сильно, как я тебя?” и так далее…

Неожиданно Лот даже не подумал задавать подобные вопросы, выражающие неуверенность. Он не сомневался, нравится он или нет, давно понимая, что в действительности он его уже добился.

Осознав этот момент, Баррис облегченно вздохнул. На этот вопрос было куда легче ответить.

- В лесу, - сказал Баррис, - примерно тогда, когда Вы спасли меня и повели в Сундри. Если вдаваться в подробности, то точно я уже и сам не вспомню…

После его слов Лот какое-то время молчал. Баррис незаметно поднял глаза и с удивлением увидел на лице Лота шок.

Глаза Лота расширились:

- Так рано?

- Тогда я и сам этого не осознавал... - прошептал Баррис, - и потом долго ломал над этим голову, пока не пришел к этому выводу... Так что должно быть с тех пор...

Не успел он закончить, как его еле слышный голос утонул в груди Лота. Тот обхватил его руками и потерся щекой о его волосы.

- О, Баррис, ты проиграл... Я действительно совершил великое зло...

“Что за ерунду ты несешь?”

Баррис был полон вопросов, но физически ничего не мог сказать. Лот немного ослабил свою хватку, продолжая прижимать мага к своей груди, но на этот раз он не теребил его волосы, а медленно поглаживал его плечи и спину, словно ласкал маленького зверька.

Лот со вздохом сказал:

- Я скажу тебе правду, только ты не обижайся. Ты начал мне нравиться только тогда, когда мы расстались. Когда я обнимала тебя в лесу, моими мыслями большей частью было: “Этот маленький маг способный?” и “Сможет ли он выжить?” Позже, когда меня забрали, я вдруг осознал, что скучаю по тебе... Потом, когда мы снова встретились, и когда я увидел твои останки... нет, твое оригинальное тело, лежащее в красивом золотом гробу, я впервые понял, что ты мне очень сильно нравишься...

Баррис вырвался из объятий Лота:

- Милорд, я не успеваю за ходом Ваших мыслей... Что именно Вы пытаетесь сказать?

Лот приподнял брови в улыбке:

- В любовных романах существует правило: тот, кто первым признается - проигрывает. Баррис, ты проиграл.

Баррис спокойно, с ничего непонимающим лицом глядел на него.

Лот притушил улыбку, прокашлялся и вернулся к своему обычному тону:

- Ээ, забудь... все, что я только что сказал. Я просто хотел наговорить бессмысленных милашеств, но заговорился. Получилось заумно, и слова вышли немного неловкими…

Лот не изменял себе и оставался самой прямотой. Не только его слова прозвучали неловко, но и он сам чувствовал себя настолько неловко, что ему захотелось потерять память! Лицо Барриса ничего не выражало, а сам он так и не определился, требуется от него ответ или нет.

Его спас щелчок, донесшийся со стороны полок, и он бросился проверять ракушку.

Этот же звук спас Лота, дав ему возможность естественно сменить тему разговора. Он спросил:

- Баррис, я понимаю, почему тебе захотелось побегать. Но зачем было прибегать сюда и заниматься своими опытами?

Баррис вернулся, держа в руках морскую раковину, и смущенно улыбнулся:

- Это не опыты. Я... есть кое-что, что я хочу Вам подарить.

Произнеся заклинание, он коснулся ракушки, и та с щелчком раскрылась, излучая серебристое сияние.

Обычно люди вскрывают раковины моллюсков, чтобы достать из них мясо или жемчуг, но в этой лежало два серебряных кольца. Кольца были матово-серебристого цвета, в простой оправе которых находились миниатюрные овальные лунные камни.

Баррис взял одно из них и жестом попросил Лота протянуть руку. Лот поднял левую руку и сжал четыре пальца в кулак, оттопырив только безымянный палец.

Баррис подавил смех и надел на палец кольцо. Когда кольцо коснулось кожи Лота, оно автоматически подстроилось под нужный размер - не слишком большой и не слишком маленький, идеально соответствуя его пальцу.

- Это многофункциональные магические кольца, - взялся объяснять Баррис. - Их первая функция - определять местоположение друг друга, чтобы владельцы колец всегда могли узнать, где они находятся. Чтобы активировать эту функцию, нужно найти лист бумаги, или однотонную ткань, или стену, и кольцо по Вашей команде спроецирует на ровную поверхность карту с указанием местоположения второго кольца. Если второе кольцо снято или у него новый владелец, то Ваше кольцо начнет вибрировать, после чего перейдет в неактивное состояние... То есть как сейчас. Оно не активировано и не может отрисовать карту. Функция взаимного позиционирования включена по умолчанию, Вам не нужно ничего делать.

У Барриса было такое серьезное лицо, словно он читал лекцию в академии, и как бы Лот не хотел его перебить, он счел, что лучше просто молча слушать.

Баррис продолжил:

- Вторая функция колец - передача сообщений. Двое их обладателей могут связываться друг с другом на любом расстоянии. Чтобы активировать эту функцию, отправитель должен использовать заклинание, но для получения сообщения заклинание не требуется. Я запишу заклинание и дам Вам его позже. Оно достаточно короткое, чтобы Вы его запомнили. Кстати, эта функция связи может игнорировать любой материал, заслоняющий ее, а также позволяет третьему человеку присоединиться к разговору, если владелец согласен, но связь не поддерживается между мирами, так же как и не поддерживает телепатическую передачу.

- Также есть функция... - сказал Баррис, вытаскивая из раковины второе кольцо. Он уже собирался надеть его на себя, когда Лот быстрым движением руки выхватил его.

- Дай мне надеть его на тебя! - Лот взял Барриса за левую руку. - Эх вы, маги! У вас вообще есть хоть капля здравого смысла?

Баррис, конечно, понял намек Лота и покорно позволил ему надеть кольцо на палец. На самом деле, причина, почему Баррис спешил с зачарованными кольцами, заключалась в том, что он хотел соблюсти “обряд”. Но он был слишком смущен, чтобы назвать зачарованные кольца обручальными, поэтому он предпочел упасть в дотошное объяснение заклинаний, скрывая свою нервозность академическим слогом.

Лот надел на него кольца, но не отпустил его руку. Баррис посмотрел на кольца на их безымянных пальцах, глубоко вздохнул и продолжил объяснять:

- У этой пары колец есть еще одна функция, и она самая важная - обмен заклинаниями. Оба владельца могут использовать магию поддержки и защиты по умолчанию, а также извлекать подготовленные заклинания друг друга против третьих лиц. Вы имунны к магии, поэтому защитные заклинания для Вас бесполезны, но другие могут пригодиться. Эта часть немного сложнее, позвольте мне рассказать о ней подробнее…

Как только беседа приобрела более научный окрас, эмоции Барриса успокоились, а краска с его лица исчезла.

Он старательно объяснял функции кольца, когда Лот вдруг опустил голову и поцеловал тыльную сторону его кисти.

Мысли Барриса были прерваны, после чего он нахмурил брови и спросил:

- Вы вообще не слушали, что я только что говорил?

- Конечно нет, - сказал Лот. - Я внимательно слушал и меня это подтолкнуло к мысли, что в будущем ты должен меня научить человеческой магии, хорошо?

- С чего у Вас вдруг... такой интерес?

- Почему мне это должно быть неинтересно? В конце концов, теперь я лишен божественных способностей, так что если я смогу научиться чему-нибудь новому у тебя, это было бы довольно интересно.

Баррис уже собирался ответить, как Лот добавил:

- Не пойми меня неправильно. Я не пытаюсь просто убить время, а настроен серьезно. Баррис, ты уже прочитал те две старые книги и знаешь о моем прошлом. А поскольку я спас тебя более шестидесяти лет назад, то в каком-то смысле и я принимал участие в твоем прошлом. Сейчас мы проводим церемонию и надеваем друг на друга кольца. Для чего это делается? Это не что иное, как этап взятия на себя обязательств - дальше мы намерены участвовать в будущем друг друга. Не так ли?

В словах Лота не было заигрываний, но почему-то лицо Барриса снова начало нагреваться. Это определенно было не из-за шампанского, ведь он был очень профессионален в управлении магией и внимателен при зачаровании колец, и алкоголь не смог нарушить его спокойствие.

Пока они держались за окольцованные руки друг друга, Баррис прошептал:

- Итак... мы обменялись кольцами... считается ли церемония оконченной?

- Ты имеешь в виду свадебную церемонию? - Лот покачал головой: - Далеко нет! Во-первых, мы не пригласили родственников и друзей...

Баррис заметил:

- У нас обоих есть секреты, которые не подлежат публичному разглашению, и в ближайшем будущем их точно не стоит раскрывать. Следовательно, кого мы можем позвать в данных обстоятельствах? Самое большее, мы можем пригласить Эстер... и Ваши три творения. Нет, даже Эстер лучше будет не звать. Ей будет слишком неловко смотреть на это...

Лот размышлял, и ему в голову пришла мысль, что если он специально призовет три творения, чтобы они засвидетельствовали, как он целуется с магом... Это действительно было бы немного неловко и по-деревенски.

- Хорошо, - сказал он. - Ни у кого из нас нет друзей, которых мы могли бы пригласить. Как и положено некроманту и существу из другого мира. Но… а как же “парад цветов”? В книгах часто на это указывают, описывая пышные свадьбы. Мы садимся в украшенную цветами карету, кто-то забрасывает нас лепестками, и карета медленно проезжает по всем улицам города... Мы можем не ехать в большой город, деревня Винтергрин вполне подойдет, и она довольно большая.

Баррис слабо проговорил:

- Милорд, а теперь представьте себе эту картину более серьезно. Мы вдвоем сидим в карете и по необъяснимой причине прогуливаемся по деревне Винтергрин. Это не парад цветов, это скорее парад позора.

Лот потер подбородок:

- Верно... выглядит немного странно. Впрочем, неважно, все это не имеет значения. Но самый важный момент нельзя упустить! Мы должны обменяться клятвами.

- Это можно… - Баррис подумал, что пока сейчас вокруг никого нет, вопрос сохранения гордости можно временно убрать.

Лот сказал:

- Не очень-то романтично обмениваться кольцами и клятвами... в чьем-то подвале.

- И куда бы Вы хотели отправиться? - сердце Барриса зависло в напряжении. Он боялся, что Лот предложит вернуться в крепость или отправиться в императорскую столицу.

К счастью, запрос Лота оказался несложным:

- Может быть, хотя бы вернемся в твою башню?

Баррис с радостью согласился. Вернуться башню было лучшим вариантом для него – в ней он чувствовал себя в наибольшей безопасности, да и живых людей в башне не было, так что в случае если разговор между ними станет чрезмерно слащавым, это никто больше не услышит.

Во многих крупных городах телепортация напрямую была запрещена. То же самое относилось к крепости Серебряного Сокола. Однако для такого мага, как Баррис, в то время как такие правила служили для ограничения других, сам он соблюдал их выборочно... Ведь большинство заклинаний, блокирующих телепортацию в империи Саго, были разработаны при его личном участии.

В Серебряном Соколе существовал “черный ход”, расположенный в глубинах подвала этой лавки. На втором этаже лавки находилась каменная комната, внутри которой была спрятана “слепая зона” заклинания блокировки. Здесь же был развернут частичный телепортационный круг, благодаря которому маги не могли переносится в сам город, но могли телепортироваться из него.

Баррис оставил управляющему благодарственную записку и увел Лота в каменную комнату. Завершая заклинание для активации круга переноса, Баррис втайне радовался: как-то Лот сказал, что хочет подготовить наряды на “свадьбу”, а также просил не надевать на обмен обетами мантию, но сегодня Лот вроде как не придал этому особого значения… Конечно, в некотором смысле в это время Лот уже был в костюме, а Баррис был облачен в нарядный выходной плащ.

Баррис задумался: “Может, Лот просто забыл эту идею? В первый раз, когда он упомянул о “свадьбе”, Лот только-только пришел в себя, и, возможно, он не совсем помнит, какие глупости он тогда говорил? Кроме того, Лот легко отказался от приглашения родственников и друзей, устраивания цветочного парада. Он так легко поддался уговорам отказаться от всех этих романтических, но бесполезных вещей.”

“Нормально ли это?” - отрешенно размышлял Баррис, выстраивая формулу. Но чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал себя виноватым: “Лоту действительно нравятся романтические вещи, он относится к ним серьезно, а не пытается с их помощью унизить и посмеяться. Я знаю это, но слишком лелею свою гордость, поэтому не хочу идти на поводу его желаний.”

Борис не заметил, что на лице Лота совсем не было признаков разочарования. Лот с увлечением смотрел на полузавершенный магический круг, многократно ощупывая безымянный палец с кольцом, всем сердцем желая вернуться обратно в башню.

После активации заклинания, они вдвоем мгновенно перенеслись к горам Невозврата. На фоне оживленной крепости Серебряного Сокола ночь в горах казалась еще более спокойной: золотистая полная луна висела высоко в небе, легкий ветерок доносил аромат трав, на тропинке перед башней играли тени деревьев, блестки и стразы на рубашке Лота посверкивали, словно магическое заклинание.

Идя по тропинке, Лот и Баррис уже не держались за руки. Лот шел впереди, напевая себе под нос мелодию, в то время как Баррис привычно проверял защитные заклинания и размышлял. Ему хотелось исправить упущенное Лотом, но он не мог придумать подходящего решения. Если они все-таки устроят официальную свадьбу, то он, вероятно, лишиться чувств от смущения на месте. Если же он просто замнет этот вопрос, то в конце концов его сгрызет совесть.

Когда он открыл дверь в башню, у Барриса вдруг возникла идея: сегодня они временно обойдутся кольцами, а в будущем он потихоньку приспособиться к тому, что нравится Лоту.

Лот сказал, что будет учиться у него магии, так что... он мог попробовать научиться у него романтики. Обе эти вещи не терпят спешки. Изучение магии нужно начинать с основ, сперва усваивая базовые знания, затем приступать к практике, понемногу, медленно двигаясь вперед. Похоже, что принцип изучения романтики будет таким же.

В любом случае времени у них было предостаточно. Баррис - здоровый двадцатилетний парень, Костяной Король - успешно покинул потусторонний мир. В горах Упавшей Луны снова царили мир и покой, и никакие колдуны больше не мстили обычным людям. Пинус Тунберг стал более понимающим и зрелым. Эстер и ее рыцарю больше не нужно было ни о ком беспокоиться. Одиллия, Зигфрид и Одетта свободно путешествовали по миру, больше не отвлекаясь ни на силы Преисподней, ни на порождения некромантии. Книга “Собрания хроник и песнопений” покоилась в магическом кругу. Божественная сфера Черного Озера продолжала мирно дремать по ту сторону границы. Рукапитоны и другие чудовища долины реки Шива были взяты под контроль, и варвары ледяных равнин наслаждались мирными днями. Ириэль находился под присмотром Общества Исследователей Магии, так что кошмар Белой Башни никогда не повторится.

Теперь у Барриса и Лота не было никаких серьезных забот. В будущем они могут вместе читать книги, проводить эксперименты и, возможно, даже испытывать зачарованное оружие, а в свободное время играть с графом Хрольфом, гулять по окрестностям, где они еще не бывали, иногда отправляться в совместные путешествия, участвовать в праздниках, посещать собрания... Даже если в будущем они столкнутся с трудностями и проблемами, это будет лишь маленькими эпизодами в их мирной жизни, не более чем небольшим беспокойством.

Они могут спокойно исследовать магию и открывать для себя новые грани жизни, и даже если в будущем их встретит опасность, у них будет достаточно времени, чтобы придумать стратегию и найти выход из любой беды.

Они стояли в холле первого этажа башни. Подумав об этом, Баррис невольно улыбнулся, и подошедший Лот полюбопытствовал:

- О чем ты подумал, что так счастливо улыбаешься?

Резко спохватившись, как именно он сейчас выглядел, Баррис смущенно постарался убрать улыбку, отчего его лицо неестественно застыло.

Лот сказал:

- Сейчас в башне никого нет, даже граф Хрольф сидит в своей конуре. Никто нас не услышит, поэтому... - с этими словами он приблизился к Баррису, взяв мага в свои объятия. - Баррис Гершоу, согласен ли ты провести свою жизнь с Костяным Королем Ротбардом? Провести с ним жизнь в богатстве или бедности, горе или радости, праведности или злодействе, консерватизме или распутстве...

//п.п.: есть термин "сексульный консерватизм". Тут именно оно =)

- Что? - оторопел Баррис.

“Почему Лот вдруг начал произносить свадебные клятвы? Их же должен произносить ведущий церемонии или священник, а не один из участников обряда... И что это, черт возьми, "праведность или злодейство"? Что значит "консерватизм или разврат"? Из какой книги Лот взял эти обеты?”

Баррис сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, после чего предложил:

- Милорд, дайте мне немного времени... Позвольте мне сперва найти лича для церемонии.

Теперь уже Лот был ошарашен:

- А лич тебе зачем?

- Я так думаю... Обычно, когда люди произносят такие клятвы, рядом обязательно должен быть свидетель... Свидетель - это либо священнослужитель, либо почтенный старец…

- Значит, ты хочешь найти лича, чтобы он провел церемонию? - Лот не мог сдержать смешка. - Баррис, у тебя что, совсем нет выносливости? Немного шампанского - и ты уже не в себе?

На самом деле, они оба понимали, что Баррис не пьян. Просто у него снова проявились симптомы падения интеллекта. Чародей ответил с каменным выражением лица:

- Я серьезно... Я знаком с одним личом. А еще я могу пробудить всех големов и поднять все трупы башни, которые я держу для экспериментов, и приказать им выстроиться на площади перед входом... Так будет более помпезно. А еще в моем подземелье есть армия гоблинов-химер. Я потратил много времени на их создание, в основном для того, чтобы добраться до Вас в Топях Мертвецов... Большинство боевых химер там так и осталось, но и вывести получилось немало. Из них можно сделать отряд кавалеристов и марширующий оркестр…

По мере того, как он говорил, голос Барриса становился все тише и тише. На этот раз это было не от смущения, а скорее потому, что ему в голову пришла еще одна идея.

Лот отпустил плечи Барриса и взял его руки в свои, медленно растирая кончики его сжатых пальцев.

- Почему ты так напряжен? - мягко спросил Лот. - Я же говорил, что нам не обязательно приглашать гостей. Не переживай, просто скажи “согласен”. Я ведь знаю, что ты тоже этого хочешь.

Баррис вздохнул полной грудью, признавая:

- Я... действительно очень волнуюсь.

Лот спросил:

- Все еще волнуешься? Разве ты не подготовился к этому заранее?

- Я согласен.

Слова прозвучали так неожиданно, что Лот поперхнулся:

- Э-э... ты как-то неправильно подобрал время. Это было внезапно...

Искусственный свет в коридорах башни был тусклым, и он не мог разглядеть, насколько покраснело лицо Барриса. Должно быть, Баррис специально не стал делать его ярче. Лот так и думал: что касалось Барриса, то ему и нужно было отвечать невпопад, и чем более неподходящим был момент, тем легче ему произнести это вслух. Идя они по изначальному сценарию с вопросами и ответами, этот застенчивый старик не смог бы и слово произнести.

Придя к такому выводу, Лот решил продолжать действовать по ситуации:

- Хорошо, тогда я продолжу. Я тоже согласен. Теперь мы можем поцеловаться.

Сказав это, он быстро поцеловал чародея в губы. По сравнению с их прежними поцелуями, этот чмок после клятвы был скорее формальным. После Лот обнял несколько смущенного Барриса и поспешил по коридору к винтовой лестнице, где дрейфовал парящий диск.

Лот согласился обойтись без гостей и парада, потому что хотел максимально ускорить весь процесс “свадьбы”, чтобы как можно скорее вернуться со своим маленьким магом в башню. Теперь он наконец мог перейти к осуществлению давно вынашиваемого плана.

Проходя мимо стоявшего в коридоре неактивированного голема-уборщик, Лот вытащил из кармана смятый сухоцвет и бросил его статуе на плечо.

Баррис непонимающе посмотрел на засушенные цветы и голема, на что Лот пояснил:

- Это я купил в Серебряном Соколе. Можно его считать букетом невесты. В конце на свадебной церемонии ведь обычно невеста выбрасывает его гостям. Поздравляю голема с получением букета! Теперь, когда церемония завершена, перед башней, книгами, големами, трупами и волшебными материалами... Костяной Король Ротбард и Баррис Гершоу объявляются…

Слова “мужем и женой” ему показались неправильными, и он, подумав немного, заменил их на:

- В законных отношениях!

Ступив на парящий диск, Лот притянул мага за плечо:

- Баррис, мы уже не просто союзники, мы сыграли нашу скромную свадьбу.

- А? Да... - задумчиво склонил голову Баррис.

- Полагаю, теперь нам нужно пойти к тебе в комнату и пообщаться, так что останови твой диск на этом этаже. Знаешь почему?

- Не знаю...

- Потому что в твой комнаты большие окна от пола до потолка из волшебного хрусталя.

Маг поднял голову:

- Какое отношение к этому имеют окна? Что Вы задумали?

Лот обнажил зубы и рассмеялся:

- Баррис, ты только посмотри на себя. Ты молчишь, как будто ничего не знаешь... А на самом деле ты уже обо всем догадался!

- О чем Вы говорите...

- Ты ведь всегда знал, что мне нравится это окно. Если бы ты ничего не понял, когда я сказал, что хочу поговорить в твоей комнате, ты бы просто согласился. Но то, что ты сейчас так удивился и спросил, при чем тут окно, говорит о том, что ты уже знаешь...

- Хорошо, хорошо... - Баррис с досадой потер лоб. - Достаточно…

- Опять смущаешься? - Лот нежно обнял мага. Эти объятия были очень мягкими, не агрессивными и даже без намека на страсть, как между родственниками или друзьями. Лот хотел этим успокоить Барриса, чтобы маленький маг не прятал свое смущение под вспышкой гнева и не пытался снова сбежать.

Он медленно погладил чародея по волосам и вздохнул:

- Баррис, во мне сейчас столько эмоций... Все это кажется таким нереальным. Ты - человеческий некромант, я - полубог, или вернее на две трети истинный бог...

- Милорд, это три четверти...

- Подождите, пока я закончу, а потом меня поправишь. Я хочу сказать, что в приключенческих романах и героических сагах, которые я читал, персонажи вроде меня описываются чаще всего холодными. Они либо никого не любят, либо любят кого-то с роковой судьбой… Например, посланника Света, которому суждено стать их заклятым врагом… Почему я не такой? Как будто я обычный и ничем не примечательный.

Баррис усмехнулся:

- А что Вам еще нужно, чтобы почувствовать себя особенным? По-моему, Вы гораздо более впечатляющий, чем тот Темный Бог из романа, который влюбился в жрицу. Подумайте, кто еще из вымышленных богов, золотых драконов, древних демонов заберет у вдовы собаку, купит бесполезный музыкальный инструмент как элемент декора и будет стопками читать легкие книжки...

Лот ослабил объятия и уставился на Барриса:

- Баррис, я сейчас серьезно спрошу, а ты честно ответь.

- Спрашивайте.

- За эту неделю, пока меня не было, ты часто заглядывал ко мне в комнату?

Чародей молчал. Лот продолжил:

- Если ты не читал, откуда тебе известно содержание моих книг? Особенно те, о темном боге и жрице, или о золотом драконе и демоне... Обе они весьма увлекательны...

Баррис и Лот на мгновение встретились глазами, и но тут же снова отвел взгляд.

- Вы говорили, что хотите учиться у меня магии, и я тоже могу научиться у Вас... всем этим фантазиям и выдумкам.

Лот улыбнулся, взял лицо мага в ладони и вместо слов глубоко его поцеловал.

Неожиданно для себя он обнаружил одну вещь: маленький маг особенно любил обниматься. Когда он обнимал Барриса, тот сознательно корректировал угол наклона своей головы и уютно устраивался у него на плече. А когда он целовал Барриса, тот тайком хватался за его рубашку или обвивал руками талию. Все эти действия чародея были осторожными, как тогда, когда они оказались в Инеистом лесу... В то время двадцатилетний Баррис тоже был таким, жаждал безопасности, но при этом робел и боялся проявить излишнюю инициативу.

Парящий диск опустился на жилом уровне. На самом деле Лот тоже сильно волновался. За свое длинное прошлое он пережил вещи, которые были куда более будоражащими, чем сейчас: из давнишнего - сражения с полчищами Ада, а из ближайшего - наследование Черного Озера... Но это - подвиги прошлого. Каким бы ни был пережитый им опыт, он не мог заглушить его бешено колотящееся сердце.

Когда они шли по коридору, вокруг вдруг опустилась странная тишина, и ни один из них больше не произнес ни слова. Баррис не стал придумывать предлогов, чтобы сбежать, а Лот перестал шутить.

В спальне Барриса находился еще один бытовой голем, но не Уиллис, а четырехрукая человекоподобная длинная бочка, парящая в воздухе. Этот голем отвечал за уборку жилых помещений, часто скрываясь в углу спальни или ванной комнаты, где, по замыслу Барриса, не должно быть статуй, похожих на людей, чтобы не возникало иллюзии, что за тобой подглядывают.

Когда они вошли в комнату, бочкообразный голем парил и вращался, убирая верхние полки шкафа. Поскольку Лот сказал, что ему нравятся хрустальные окна, Баррис принялся регулировать прозрачность стекла. Лот, в свою очередь, выглядел так, будто впервые попал в эту комнату, и осматривал все вокруг. Пройдя мимо гардеробной, он сказал: “Я пойду умоюсь”, - и исчез в ванной, скрытой за углом.

В спальне остались только Баррис и голем. Баррис стоял у окна, в голове его царил кавардак. Очевидно, что это были его собственная башня и его собственная комната, но он чувствовал себя таким напряженным, что едва мог дышать.

Когда стекла из кристаллов прозрачного источника стали из бледно-телесного цвет прозрачными, из глубины комнаты послышался звук журчащей воды. Но это был не звук умывания, а почти ливень. Баррис сразу понял причину. В его ванной комнате находилось небольшое магическое устройство, при включении которого с потолка, покрытого слоем темно-синего кальцита, прямо над ванной начинал “лить дождь”, и одновременно вода в ванной постепенно уходила вниз, поддерживая высоту уровня воды.

Этот артефакт был изобретен Баррисом совместно с тремя другими магами, причем из четырех изобретателей в живых сегодня остались только трое. В связи с нехваткой материалов для его изготовления и его чувствительностью уровень секретности этого изобретения был даже выше, чем у заклинаний мгновенной смерти и запрещенной потусторонней магии. Нынешний председатель Общества как-то сказала, что если принципы работы и состав этого устройства станут известны, то это вызовет кризис на рынке расходных волшебных материалов и косвенно может привести к войне.

Всякий раз, когда Баррис осознавал, что в его спальне спрятано такое сверхсекретное устройство, он испытывал легкое самодовольство.

Лот, вероятно, тоже был восхищен всей прелестью теплого дождя внутри помещения. Он был невосприимчив ко всякого рода останавливающим заклинаниям, но это совершенно не мешало ему активно использовать магические предметы. Именно поэтому магия, направленная на защиту от случайного касания, на него не подействовала, и он, в процессе удовлетворения своего любопытства, неосторожно активировал это устройство.

Через некоторое время сквозь шум дождя раздался крик Лота:

- Как выключить эту штуку?

Баррис отдал бочкообразному голему приказ отключить устройство и направил его в сторону ванной комнаты. Голем долго не выходил, а шум ливня не утихал. Баррису не оставалось ничего другого, как идти туда самому, чтобы посмотреть, что происходит.

Ванная комната находилась за стеной, куда вел узкий коридор, задрапированный двумя слоями бархатных занавесок, изготовленный из специальных тканей, удерживающих влагу. Баррис приподнял внешнюю занавеску и произнес заклинание призыва, после чего услышал, как бочкообразный голем медленно плюхает по воде.

Когда он поднял влажный и запотевший внутренний занавес, голем как раз доплыл до пола и поднялся в воздух. В это же время мокрая рука схватила его за руку, и он, пошатнувшись, влетел в горячую, пышущую паром ванную.

Той ночью повсюду виднелись полная луна и звезды, и только в башне мага в горах Невозврата стоял водянистый туман и шел теплый дождь.

===========

От автора:

Пытаюсь написать несколько экстр их предстоящей “битвы”...

Должна отметить, что эти части были придуманы исключительно для завершенности истории, но поскольку “водитель” из меня так себе, тест ПДД я не сдала, машину совершенно не чувствую, но немного могу ездить на автомате и то медленно, потому что у меня правда мало в этом опыта. Так что если у пассажиров высокие требования к скорости и комфорту, пожалуйста... прошу понять и простить…

===========================

В романах часто пишут, что стоит телам двух главных героев соприкоснуться, как между ними мгновенно разгорается невидимое пламя, их разум поглощает страсть, и они уже не могут остановиться. Они естественным образом начинают целоваться, а затем, что закономерно, занимаются безумной любовью.

Они быстро стягивают с себя одежду, и на этом этапе у разных авторов разные предпочтения в описании. Кому-то нравится писать: "Неизвестно, когда штаны исчезли", а кто-то любит подробно описывать процесс стягивания штанов. Другие предпочитают не описывать весь процесс, а просто пишут: "Когда они опомнились, оба уже были голыми"... В общем, это звучит легко. Просто следуйте чутью и особо не думайте.

Лот почувствовал, что, возможно, романы его обманули.

Он втащил Барриса в ванную, где с потолка все еще капал теплый дождь. Из-за ливня и пара маг был мокрым с головы до пят, его волосы прилипли к лицу и шее, а капли воды скатывались по ключицам под воротник... Лот одной рукой схватил тонкое запястье мага и медленно приблизился... ...Но события развивались не так, как он ожидал.

В романтической сцене они наконец соприкоснулись, но естественные поцелуи не последовали.

Баррис на мгновение оцепенел, затем внезапно побледнел от ужаса. Он вытащил из-за пазухи два мягких конверта из воловьей кожи и выкинул их за влагонепроницаемые занавески, затем развязал пояс и выбросил его вместе с висящими на нем поясной сумкой и жестяным футляром. Избавившись от вещей, следом полетели сапоги, после чего он наконец отдал команду бочкообрзному голему снаружи.

Только после этого он с облегчением вытер воду с лица.

Лот понял, что возможно, на Баррисе было что-то, что нельзя было мочить… Однако было здесь что-то явно не так. Баррис уже попадал под настоящий ливень, но тогда он не паниковал.

Видя недоумение Лота, Баррис пояснил:

- А, здесь есть один момент. Вода, которая стекает с этого кальцита, немного отличается от настоящей дождевой воды. Она хороша для купания, а также пригодна для питья людей и животных, но некоторые магические материалы разъедает...

У Лота опустились плечи:

- Вот оно что... Я был слишком беспечен...

Баррис быстро заверил:

- Ничего страшного! Не волнуйтесь! Вещи не испорчены, все в порядке... Им ничего не станется, если они разово попадут под такой дождь, но для поддержания их в хорошем состоянии лучше перестраховаться и позаботиться о них.

- Что-нибудь еще? Может, все перепроверишь еще раз?

Баррис действительно взялся за ревизию и выкинул еще несколько вещей.

- Так, это воды не боится, - пробормотал он, приводя все в порядок, - но сушить его - та еще морока, так что лучше сразу вытащить… А это… Вода, конечно, на него не влияет, но зачем я его сюда вообще положил?..

Лот поднял левую руку и спросил:

- А наши кольца боятся воды?

- Нет. Также они не боятся кипячения и огня... Кислота может подпортить их цвет и внешний вид, но поплавить не сможет, как и испортить их функциональность. Пламя преисподней может их сжечь, так что здесь будьте осторожны.

- Хорошо...

Лот коснулся кольца и вдруг осознал: “Вот чем я сейчас занимаюсь? Я затащил моего маленького мага в ванную, чтобы он объяснял, как ухаживать за магическими вещами?”

“Мы вдвоем стоим в наполненной паром ванной, насквозь промокшие, и просто глупо болтаем о каком-то огне преисподней. Это как-то отличается от того, что я ожидал!”

Дальнейшие слова были излишни. Он твердо вознамерился больше не отвлекаться и сразу перешел к основной цели. Он спросил:

- Скажи правду, ты ведь знаешь, что я сделал это нарочно?

- Знаю… - честно ответил Баррис. - Я знаю, что Вы притворились, будто не можете выключить водяную завесу, и обманом заставил меня войти.

- Неправда. Я специально тебя сюда затянул, чтобы ты тоже промок. Но я не притворялся, что не могу отключить воду... У меня действительно не получилось.

Баррис посмотрел на него и рассмеялся:

- Тогда я сейчас выключу...

- Не нужно, - Лот оперся одной рукой о стену, а другой легонько приподнял подбородок мага.

Во время поцелуя он вдруг понял: “Баррис, кажется, не особенно стесняется? В ванной комнате мы оба насквозь мокрые. Я прижимаю его к стене и целую. Но он, кажется, безропотно это принял? И совсем не сопротивляется?”

После поцелуя Лот осознал одну проблему... Он еще не разделся!

Войдя в ванную комнату, он все вокруг общупал, но одежду так и не снял! Разве так себя ведет человек, который хочет вместе принять ванну?!

Итак, он отпустил Барриса и, насвистывая какую-то мелодию, принялся расстегивать камзол.

Баррис немного занервничал, но ничего не сказал. Лот отбросил камзол, стянул галстук и, вытащив из-за пояса подол рубашку, разом отбросил эти два предмета в сторону. Перед глазами Барриса предстала мокрая и упругая грудь. Баррис не знал, куда смотреть. Его взгляд некоторое время блуждал, пока не остановился на кричащей рубашке со стразами, лежащей на полу.

Лот принялся развязывать пояс. Он намеренно замедлился, наблюдая за реакцией Барриса.

- Тебе тоже стоило бы раздеться, - заметил он. - Или ты собираешься мыться в одежде?

Баррис с трудом выговорил:

- Милорд... Вы хотите сказать, что мы будем вместе принимать ванну?

- Очевидно так оно и есть.

- Но…

Лот пояснил:

- Я специально тебя сюда затащил, и ты согласился с моим возмутительными действиями, что говорит о том, что ты прекрасно понимаешь, на что я намекаю. Затем ты вспомнил, что у тебя с собой есть вещи, которые боятся воды, но ты не вышел сам, а выбросил их. То, что ты не ушел, а остался со мной, означает, что ты разделяешь мои мысли. Ты стоишь здесь в мокрой одежде, ты пошел на все эти неприятности со мной, и мы даже целовались - это означает, что ты тоже понимаешь, что это часть нашей брачной ночи. Баррис, раз ты все знаешь и тоже этого хочешь, почему ты все еще колеблешься?

Баррис молча кивнул и действительно принял предложение Лота. Сначала он снял дорожный плащ и повесил его на вешалку для полотенец. Сделав это он естественно повернулся к Лоту спиной и стал медленно возиться с петельками на пуговицах парадной мантии, словно исполняя обряд покаяния стоя в углу.

За его спиной послышались шелестящие звуки.

Глухой бум - это звук того, как Лот снял ботинки, а шлепок - это звук, когда он наступил ногой на воду. О плитку ударился небольшой металлический предмет, и раздался звяк - это пряжка ремня и брюки вместе упали на пол.

“Судя по этой последовательности звуков, сейчас на Лоте не должно остаться одежды…”

Баррис нервничал все больше и больше, и петли на пуговицах все труднее и труднее поддавались.

Лот взъерошил волосы, с ухмылкой глядя на спину Барриса. Баррис намеренно медлил, ведь расстегивание пуговиц не должно занимать столько времени. Не говоря о том, что пальцы у мага очень гибкие. В обычных условиях он бы разделся гораздо быстрее.

Лот принял решение: “Раз Баррис такой медлительный, я ему помогу.”

Его рука коснулась плеча Барриса. Баррис слегка напрягся, но быстро снова расслабился. Все еще стоя спиной к Лоту, он снял свой официальный наряд. Ниже оказалась промокшая длиннополая рубашка жемчужного цвета. Он вытянулся и повесил одежду рядом с плащом с капюшоном, при этом мокрая рубаха полностью обрисовала его фигуру. Увидев линии его лопаток, Лот сглотнул, резко вытянул руки и заключил маленького мага в свои объятия.

Баррис запаниковал, подошвы его ног вдруг заскользили, и он едва не потерял равновесие. Лота это вполне устраивало, и он еще крепче сжал его в объятиях. Мокрая спина маленького мага прижалась к его груди, и между ними оставалась только тонкая рубашка.

Лот опустил голову и поцеловал чародея в висок:

- Продолжай.

- Продолжать что? - щеки, уши и шея Барриса покраснели. Он растерянно застыл в объятиях Лота.

- Продолжай снимать одежду и не забудь про штаны. Разве мы уже не говорили об этом?.. Кроме того, разве тебе не неудобно носить столько одежды в такой паркой ванной?

Лот обвил руку вокруг его талии, положив ее рядом с поясом штанов, понемногу его ослабляя. Он не хотел насильно стягивать их с мага... В момент их первой близости проявление грубости ему казалось неуместным.

Баррис задумался: Лот был прав. Они сказали все, что должны были, и обменялись кольцами. Сейчас ему нужно набраться дерзости, как настоящему двадцатилетнему юноше. Поэтому он храбро нащупал петли пуговиц на рубашке и так быстро, как только смог, расстегнул еще несколько снизу...

Лот поцеловал край его уха, а затем прошелся поцелуями от серьги до шеи. Баррис резко вздрогнул, и его руки застыли на месте. Лот тихо скользнул одной рукой под подол рубашки, все еще удерживая чародея за талию. Он шепнул на ухо Баррису:

- Как ты думаешь, место, куда коснулась моя рука, горячее?

Баррис старательно сосредоточился, а затем честно ответил:

- Нет...

- Нет?

Маг очень тихо проговорил:

- Находясь так близко к Вам... Всему телу очень жарко. Может быть... это из-за пара в ванной...

Хотя это отличалось от того, что было написано в книге, Лот почувствовал дрожь в сердце. Его руки невольно сжались сильнее, будто он собирался втереть маленького мага в свои объятия.

- Баррис, - он прильнул губами к ушной раковине чародея, - если тебе так неловко, разреши мне помочь тебе раздеться… - с этими словами его правая рука скользнула от талии маленького мага к его хлопковым штанам, чей пояс уже был немного ослаблен. - Баррис, я куда более бесстыжий, и в голове у меня много плохих мыслей. Поэтому для меня то, что я сейчас делаю - нормально, так что не стесняйся.

Баррис кивнул. На самом деле он смутно чувствовал, что причинно-следственная связь в замечании Лота не совсем логичная... но он мог только кивнуть. Он прижался к Лоту, его тело было горячим и распаренным, а дыхание немного затрудненным, но он не только не чувствовал дискомфорта, но и испытывал чувство легкости.

Лот явственно ощущал, как тело в его объятиях постепенно расслабляется от сковывающего его напряжения. На самом деле вот как раз он сейчас был напряжен, но Баррис этого пока не заметил.

Он не спешил стягивать с чародея мокрую рубашку, вместо этого сначала смял ее, а затем разгладил складки. Когда кончики его пальцев заскользили по груди мага, он заметил, как тот ощутимо вздрогнул. Он ничего не стал спрашивать. Баррис настолько стеснялся, что вряд ли сейчас хоть что-то ответил.

По правде говоря, он уже давно представлял себе эту ситуацию... Иногда он мечтал о Баррисе, иногда о книге, а иногда в тайне думал об этом. Теперь, когда фантазия стала реальностью, он намеревался исследовать тело маленького мага.

Мужские соски тоже очень чувствительные. Лот давно об этом знал, так как об этом писалось во многих книгах. Он нарочно чаще прикасался к груди Барриса, и чем больше Баррис хотел спрятаться, тем сильнее к нему прижимался. В то же время его обнаженная грудь плотно прижималась к спине маленького мага, а в груди и животе нарастал жар.

Еще он заметил, что живот Барриса мягкий, а мышцы его пресса далеко не такие твердые, как у него. Подумав хорошенько, он решил, что ему нечем особо гордиться. Он был рожден с такой внешностью, и каким бы статным он ни был, это был не результат тренировок до седьмого пота. А вот тело двадцатилетнего молодого мага, напротив, было куда более живым и интересным: слаборазвитые мышцы груди, живота и рук, правая рука сильнее левой, немного шероховатые локти, возможно, это связано с работой за столом и недостаточным уходом... Талия маленького мага, немного чувствительная к щекотке, и выступающие тазобедренные кости не были эротическими частями тела, но Лот не мог от них оторваться. Он не удержался и несколько раз потер их ладонью, а затем двинулся по животу вниз. Его пальцы спускались вместе со скользящими каплями воды в то место, которое вызывало у него особый интерес.

Баррис от неожиданности резко сжал его руку.

- Я-я могу сам...

Лот дыхнул ему в ухо:

- О... Когда двое друг другу помогают, зачем делать это самому?

Маг опустил голову, красные пятна на его шее расползлись на плечи.

- Я понимаю... Просто я вдруг немного, э-э, запутался в своих мыслях... Говоря об этом, разве человеку, который долго живет один, не привычнее делать все самому? То, чем занимаешься самостоятельно... Неловко позволять делать другому... Нет, я понимаю, чем мы сейчас занимаемся. Я сейчас говорю глупости…

Лот сдержал улыбку:

- Если тебе сложно говорить что-то конкретное, просто скажи "Нет" или "Хватит".

- Но… - прошептал Баррис. -  Я... я не думал, что это невозможно. Я просто немного смутился...

- Я знаю. Сейчас я буду говорить тебе приятности, но не буду останавливаться, -  Лот снова поцеловал мага в шею, - потому что я очень сильно тебя люблю и поэтому хочу тебя касаться... А ты можешь двигаться. Я буду держать тебя и не дам упасть.

По мере того как он говорил, его пальцы проникли сквозь влажные волосы и легонько очертили контур органа. Как оказалось, обещание "не дать упасть" было очень своевременным, потому что из-за своих движений Баррис несколько раз чуть не выскользнул.

“Тот, кто живет один, делает это сам” Лот тоже на своей шкуре очень хорошо ощутил смысл этой фразы. Более того, он прочитал множество книг по этой теме, так что его навыки были достойными. Тело его маленького мага все больше и больше расслаблялось, но орган, с которыми он играл, постепенно твердел. Он хотел что-то сказать, чтобы подразнить чародея, и только собирался открыть рот, как его поразили звуки участившегося дыхания. Отвлекшись, он совершенно позабыл, что хотел сказать.

Он просто опустил голову и продолжил целовать шею маленького мага. Тот откинулся на его руки, закрыл глаза и запрокинул голову. Его хрупкая шея полностью вытянулась, сделав его похожим на маленького зверька, которым ни один зверь не мог не соблазниться.

Вдруг "маленький зверек" удивленно распахнул глаза. Лот знал почему: что-то зашевелилось и подняло свою голову. В этом положении он находился прямо за спиной чародея и касался его ноги.

Лот с магом в руках сделал несколько шагов вперед, прижав его своим телом к стене. Штаны и нижнее белье Барриса уже сползли к лодыжкам, в то время как Лот, все еще удерживая его одной рукой, другой стянул с него мокрую рубашку, висевшую на плечах.

Баррис повернулся и наконец встретился с Лотом взглядом. То, как Лот разделся, практически совпало с тем, что он себе представлял... И только в этот момент он с удивлением понял, что он вообще это представлял.

Пар в ванной снижал видимость, отчего Баррису так было даже лучше. С одной стороны, он хотел посмотреть на Лота сейчас, но с другой стороны он не хотел лицезреть его слишком отчетливо.

“В конце концов, что мне делать, если я его полностью увижу…”

За свою жизнь Баррис видел бесчисленное множество обнаженных мужчин и женщин. Они были разных возрастов, рас и причин смерти, но он никогда не видел обнаженного живого человека... кроме себя.

Под потоками теплого ливня их волосы прилипли к лицам и шеям, а щеки и тела раскраснелись. Спиной Баррис упирался на влажную плитку стены, но от жара между ног его колени ослабли, и он пошатнулся.

Лот выпустил глубокий вздох, взял лицо маленького мага, поцеловал его еще несколько раз, после чего произнес:

- Дорогой Баррис, позволь мне сказать, о чем я думаю...

Во второй половине предложения он приложился губами к уху мага, и голосом, который звучал так же тихо, как дыхание, прошептал то, что мог слышать только Баррис.

Лицо Барриса не могло стать еще более красным, в противном случае у него бы перегрузился мозг. Лот продолжал его целовать, одновременно лаская его спину, словно поглаживая маленького зверька. А затем, прежде чем он успел это понять, рука скользнула от талии к крестцу...

Баррис судорожно втянул воздух и, наконец, смог спокойно проговорить:

- Давайте закончим с ванной…

- Но мы еще не закончили с купанием.

Баррис спрятал лицо на груди Лота:

- Меня ноги не держат…

- Тогда давай опустимся в ванную?

- Потом...

- Мы намочим ковер и постель.

- Все в порядке. Голем уберет...

Как только Баррис закончил говорить, Лот сразу же его подхватил. Баррис попытался отключить льющуюся ливнем воду и даже сделал это дважды, но данные попытки оказались безуспешными. В голове у него творилась неразбериха, он не понимал, что не так: был виной тому неправильный тон в заклинании или неверный жест. От третьей попытки он решил воздержаться. Как-то это будет слишком неловко, если он сделает три ошибки подряд... Поэтому он избрал более простой способ - вызвал голема-бочку, дав ему команду разобраться с водой и остаться в ванной.

Как только они вышли из напареной ванной, по коже обоих побежали мурашки. Лот переживал, что такими темпами молодой человек может простудиться, быстро подошел к кровати с балдахином и засунул Барриса под мягкое одеяло.

Кроме того, что Лот вынес Барриса, еще он не забыл прихватить свой ремень. Сначала Баррис не понял, зачем, пока не увидел на нем маленькую кожаную сумку с пряжкой, из которой Лот достал розовую коробочку в форме ракушки.

Лот откинул назад мешающие мокрые волосы и забрался под одеяло. Почувствовав взгляд чародея, он пояснил:

- Я купил это в одной из лавок в Серебряном Соколе. Если у тебя в башне есть что-то получше, можем воспользоваться твоим.

В башне Барриса было все, но только не это. Баррис покраснел и спросил:

- Когда я делал зачарованные кольца, Вы покупали это?

- Да. Похоже, мы оба готовили к нашему будущему.

После чего Лот обнял маленького мага руками.

- Ты хочешь смотреть на меня или повернуться ко мне спиной?

Баррис недоуменно моргнул, не понимая, что именно он имеет в виду. Лот погладил его по пояснице, намеренно добавляя своим движениям больше силы, стараясь таким образом подтолкнуть его к выбору. Однако видя, что тот не отвечает, он сам принял решение и скользнул по бедрам и плоскому животу вниз, стремясь коснуться между его ног...

- Подождите… - Баррис хотел остановить руку Лота, но они оба находились под одеялом, где он мог только осязать, но не видеть. Когда он протянул ладони вниз, то случайно коснулся другого горячего предмета. Его руки отдернулись, но Лот намеренно двинулся им навстречу.

- Что случилось? - Лот поцеловал чародея в лоб. - Ты боишься?

Баррис покачал головой:

- Нет... то есть, я хотел сказать, э-э... мне лучше повернуться к Вам спиной...

- Почему? Разве ты не хочешь меня видеть?

- ...Посмотрю в следующий раз.

Эта фраза доставила Лоту необъяснимое удовольствие. Он лег на бок позади своего маленького мага, точно так же, как это было в ванной, прижав его спину к своей груди.

Затем среди одеял он раскрыл ракушку. Для спальни запах бальзама был немного тяжелым, а оказавшись вне коробочки, он стал еще более явным. Пальцы Лота спустились ниже копчика мага и проникли в самое потаенное место. Приложенные в книгах обширные знания он изучил с особым старанием, и теперь их можно было применить к чародею на практике. Правда, он чувствовал себя немного неуверенно, но к волнению в его душе добавлялась толика гордости.

Он шептал на ухо своему маленькому магу все те приторные словечки, которые так часто встречаются в романах. Во время этого монолога он дважды повторил процесс нанесение бальзама. Сначала по лицу Барриса было видно, что он пытается терпеть, но потом его нахмуренные брови разгладились.

Лот не мог отделаться от ощущения, что Баррис совершенно не слышал этих слов любви. Если бы он слышал, то сгорал бы от смущения и, возможно, даже попросил его замолчать... В конце концов, от такого словопотока действительно можно было оцепенеть, и даже Лот почувствовал легкий стыд.

Он слегка приподнял свою верхнюю часть тела и заглянул в лицо Барриса. Чародей щурил глаза, а на его ресницах играли крошечные капельки воды. Он не переставая дышал, но время от времени от него доносились сладкие нотки, от звука которых тело покалывало и зудело.

- Мой маленький маг, - он овладел Баррисом, целуя его ухо, - не знаю, насколько ты готов, но я больше не могу ждать...

Маг тихо выдохнул “А?”, словно еще не успел осознать происходящее. Лот крепко обнял его, вернувшись на свою сторону. Его обуяло беспокойство, а сердце забилось еще звонче: “Баррис не выглядит так, словно ему неприятно. Все же должно быть хорошо? Но он никогда не говорил, что ему больно и не позволял прикасаться к этому месту. Все совсем не так, как описывают в книгах... То, что происходит сейчас, это точно правильно?”

Он просунул руку между ног мага, и часть, которая уже давно была твердой, тоже тихо затрепетала. Баррис заметно напрягся, затем слегка подтянул колени и, лежа на боку, немного приподнял одну ногу... Лот не упустил этот сигнал и так возбудился, что едва его не куснул. Губами он непрерывно целовал мага в шею, пока нижней частью тела двигался в поисках нужного угла, пытаясь втиснуться в то место, которое только что опробовал.

Но ему не хватило времени, чтобы насытиться. После короткой серии проникновений он отчетливо это ощутил. Маг не вскрикнул, как это часто описывается в романах, а словно внезапно задохнулся, не в силах сделать вдох несколько секунд, а затем облегчился.

Лот немного забеспокоился:

- Я ненадолго выйду...

- Не шевелитесь… - в голосе мага, казалось, послышались всхлипы, и сердце Лота забилось еще сильнее. Он переместил руку с одеяла на чародея и успокаивающе потер полуопавший член, надеясь, что это отвлечет мага и поможет ему быстрее освоиться.

Он спросил Барриса, все ли в порядке, на что Баррис только промычал. Затем он спросил, не слишком ли больно, и Баррис снова промычал. Он спросил, можно ли продолжить, но в ответ - все тоже “ммм”. Казалось, что маленький маг ничего не слышал... и Лоту снова предстояло самостоятельное принятие решения.

В то время как он ласкал член мага, он пробовал понемногу продвигаться глубже. Движения его рук были точными, но медленными, и нижняя часть его тела работала в том же ритме. Каждый раз, когда он немного проталкивался внутрь, его маленький маг тяжело втягивал воздух. Это немного отличалось от написанного в книгах, но Лоту показалось, что его голос был более знойным, чем он представлял.

Чародей, казалось, наконец накопил достаточно сил, чтобы говорить. Он сделал несколько вдохов и сказал задыхающимся голосом:

- Я в порядке. Вы...

Вторую половину Лот не расслышал:

- А? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

- Вы можете… - маг наклонил голову и зарылся лицом в подушку, - взять меня крепче...

Конечно может! Очень даже может! Лот просунул одну руку под шею Барриса, откинув его голову себе на предплечье, а другой обвил талию и живот мага, надавливая на выступающую косточку бедра. Он почти полностью покрыл своим телом мага, который был стройнее его самого, и уже не мог поддерживать медленный ритм.

Он с силой толкнулся внутрь, и им обоим стало тесно. Его движение было немного резким, на что заветное местечко сжалось туже. Его дыхание стало неровным, а по лицу потек выступивший со лба пот.

Он отчаянно целовал шею Барриса и гладил его дрожащее тело, понимая, что его чародею, должно быть, некомфортно. Через некоторое время он снова попытался двигаться. Чародей часто дышал, но не издавал особых звуков. Лот хотел только проверить, сможет ли он продолжить, но больше не мог терпеть. Это было невыносимо. Сиплое дыхание мага звучало так приятно... Отдалившись немного назад, он снова вошел. Он проникал все глубже и глубже, все быстрее и быстрее. Запах бальзама пробивался сквозь ходившее волнами одеяло, деревянная кровать с балдахином начала скрипеть, а надсадное дыхание мага постепенно перешло в прерывистые стоны.

Первоначально Баррис положил руку между своих ног, почти накрыв руку Лота. Но по мере того как чужие движения становилось все сильнее, его рука соскользнула с эрегированного члена и крепко вцепилась в простыню. Лот заметил это и перехватил эстафету, взявшись его ублажать. Движения его рук становились все более интенсивными, подстраиваясь под ритм толчков его бедер.

Постепенно нынешняя поза стала казаться неудобной. Он слегка отстранился, приподнял мага за талию, навис над ним и снова вошел. На этот раз он проник настолько глубоко, что Баррис захныкал, и Лот поспешно поцеловал его в спину, стараясь успокоить, но движения его нижней части тела не прекратились.

Лот чувствовал себя слишком беспечным и не мог сосредоточиться. Ему постоянно казалось, что есть что-то не идеальное, но сейчас это его не слишком волновало. Спустя некоторое время он почувствовал, что дыхание Барриса стало быстрее и тяжелее, его грудь прижалась к спине мага, где он почти осязал его сердцебиение... Он немного запаниковал, решив, что Баррису плохо. Но в этот момент находящийся в его ладони орган пробило судорогой, и на его ловко движущиеся пальцы стрельнуло чем-то липким.

Он сразу понял, что произошло. В то же время его собственный пенис с такой силой сжало, едва не доведя его до кульминации. Воспользовавшись случаем, он ненадолго вышел, а затем, успокоившись, снова погрузился внутрь, двигаясь еще сильнее и яростнее, чем прежде. Во время этого процесса тело мага тряслось не меньше, чем то, что находилось у него между ног. Если бы не Лот, который держал его, он наверняка лежал бы на кровати и не мог подняться. Большая часть белесой жидкости оказалась на руке Лота, и он, продолжая двигаться, ласкал мага, размазывая эту субстанцию по его животу и груди.

Баррис не был громким, когда кончал, а теперь его негромкое дыхание стало еще тише. Лот крепко обнимал его, посасывая выступ на шее, в то время как его нижняя часть тела уже не могла зарыться еще глубже, но он изо всех сил старался. Спустя долго время Лот почувствовал странную пустоту в голове и, опьяненный страстью, он выплеснул все свое естество в тело мага.

Занимался рассвет.

Когда-то у Лота была фантазия. Он мечтал, что после одного раза он обнимет своего маленького мага и нежно скажет несколько откровенных, пошлых фраз... Которые в тот момент были как раз к месту, тем более что маг - голенький, а значит никуда от него не денется. А потом бы с силой в него вошел.

Но пока его мечта не осуществилась.

Они оба упали обратно на кровать, тесно прижимаясь друг к другу и разделяя близость и удовлетворение, после чего незаметно заснули.

Лот проснулся, когда небо только начало светлеть. Он вспомнил, что было написано в одной книге: “После занятий любовью нельзя сразу засыпать. Следует еще немного разделить со своей возлюбленной этот момент единения…” Тогда он подумал: если человек сразу после секса вырубается, насколько же слабое у него здоровье? Это определенно не про него! Да с его полубожественным телом он будет кончать по нескольку раз на дню, и даже если его любовник потеряет сознание, он будет еще очень долго его терзать… Хотя он бы постарался, чтобы его любимый маленький маг все-таки не упал в обморок.

В результате то, что произошло, повергло его в шок. И он, и Баррис заснули, как только закончили.

В том, что спал Баррис, не было ничего удивительного, ведь он все еще оставался не только просто человеком, но и его слабым маленьким магом. Лота поразило то, что он сам заснул и даже этого не заметил.

Тогда он вроде не был настолько истощенным и проснувшись под утро тоже чувствовал себя бодро... Какое-то время он сверялся со своими ощущениями, пока, наконец, не вывел итог: похоже, эта усталость была скорее умственной, как реакция на значимое событие - осуществление его заветного желания. Это как когда ты веселишься на празднике и без меры пьешь, а потом неожиданно счастливо засыпаешь посреди благоухающей цветочной клумбы или мордой в пирожных…

Он повернул голову и посмотрел на Барриса. Баррис, прижавшись к нему, отдыхал на его руке, выглядя при этом таким же послушным и хрупким, как шестьдесят с лишним лет назад.

Войдя в спальню прошлой ночью, Баррис отрегулировал светопропускание окна до высокого уровня. Он знал, что Лоту нравится это окно, и, вероятно, сделал его прозрачным, чтобы Лот мог любоваться звездами и луной. Небо стало светлым, полог над кроватью был распахнут, и солнечные лучи, косо проникающие через огромное хрустальное окно, уже играли недалеко от постели. Лот не был способен манипулировать прозрачностью стекла, как и не мог из-за лежащего на его руке Барриса задернуть надкроватные занавески.

Из-за солнечного света ему больше не спалось, поэтому он просто лежал, а в голове его бродили разные мысли: “Мой маленький маг не любитель о таком говорить, но это и нормально. Тогда как мне следует начать в следующий раз? Можно ли снова заняться этим сегодня вечером? Когда там у нас в Винтергрине базарный день? Куда подевалась ракушка с бальзамом? А над кроватью Барриса ничего не нарисовано. Почему, когда я закрываю глаза, все равно светло? Нужны ли голему-повару жаростойкие перчатки во время готовки? Что скажет Баррис, когда проснется?..”

Он перевернулся, оказавшись к солнцу спиной, и, додумав до этого места, снова заснул.

Взошло солнце, в комнате было тихо, рядом звучало ровное дыхание мага, а на весь день не было запланировано ничего важного... Атмосфера была такая уютная - что еще делать, как не спать?

С наступлением нового дня один за другим пробудились големы, отвечающие за быт, и башню наполнили различные негромкие звуки.

Ближе к полудню проснулся Баррис. Он открыл глаза, но выглядел не совсем проснувшимся, словно позабыв о том, что произошло вчера. А потом он услышал рядом со своим ухом чужое дыхание и от неожиданности испуганно вздрогнул.

Присмотревшись, он увидел лежащего на боку Лота, чья рука была переброшена через его грудь.

“Я слышал, что тяжесть на груди провоцирует у людей кошмары, - отрешенно подумал Баррис. - Почему тогда мне ничего не снилось? Может, рука полубога отличается от руки смертного?”

Баррис оперся одной рукой на кровать и осторожно сел. Он не хотел будить Лота, ведь тот всенепременно скажет какую-нибудь скабрезность после пробуждения, а сейчас он бы не смог этого вынести.

Пока он поднимался, от боли в пояснице, бедрах и… других местах его лицо покраснело... Немного успокоившись, он повернул голову и посмотрел на хрустальное окно. Он коснулся своей груди напротив сердца, медленно закрыл глаза и на его озаренном солнце лице проступило благочестивое выражение:

“О, Великий Бог Аркана! Я - Баррис Гершоу, скоро мне исполнится восемьдесят пять лет. Всю свою жизнь я был очень занят, но признаю, что сделал не так уж и много. Сейчас у меня есть своя земля и своя башня. А еще я выполнил обещание, данное в молодости. Я впервые вступил в близкие отношения... и вчера участвовал в таком удивительном, интенсивном и безудержном деле. Это подвиг, на который способны только молодые! Поэтому с сегодняшнего дня я больше не старик! Я ничем не отличаюсь от всамделишнего двадцатилетнего юноши…”

Затем он снова про себя проговорил: “Я все еще слишком держусь за желание выглядеть хорошим и не могу это отпустить. Вчера я ни разу даже не посмотрел на Лота…”

Лот мирно спал, и только теперь Баррис набрался смелости и какое-то время рассматривал Лота. Рядом с ним лежал полубог, он же Костяной Король, но выглядел он как красивый черноволосый молодой человек... Баррис вдруг подумал о том, что у Костяного Короля было две формы, и человеческим обличьем он разжился позже, а так бы он был сейчас с демоническими рогами и черной чешуей.

Баррис не раз видел эту форму Лота. Если бы Лот использовал этот облик с ним вчера... Представив это, Баррис с такой силой сжал пальцами брови, что оставил на лбу два красных следа. Он усилием воли остановил свое воображение, но его сердце билось все быстрее и быстрее.

“Как я могу думать о таком с самого утра?”

У по-настоящему хороших магов есть одна особенность: они умеют быстро восстанавливать душевное спокойствие и сосредоточенность после приступа паники. И Баррис в этом был особенно хорош. Он снова успокоился и начал вспоминать каждый шаг прошлой ночи.

В начале он старался проанализировать ситуацию максимально объективно. Но постепенно его мысли превратились в случайные размышления, как то: “Я всегда был развернут к Лоту спиной. Был ли он от этого расстроен? Подумает ли он, что я его больше не хочу, и что мне делать в следующий раз? И следующий раз случится точно не в ближайшем будущем. Может, посмотреть, что пишут в книгах? Вчерашняя кажется была ничего. И та… И вот эта... и... Кстати, где коробочка-ракушка? Это определенно не обычный бальзам. И он наверняка не дешевый. И в нем далеко не один магический лекарственный ингредиент, который действительно помогает расслабить тело. Я должен подробно изучить его состав…”

Баррис огляделся, но коробочку не увидел. Он беззвучно произнес заклинание, заставляя одеяло медленно воспарить. Как и ожидалось, ракушка оказалась недалеко от его ног. Удерживая одеяло в подвешенном состоянии, он потянул коробочку на себя.

При этом, пока он взглядом перемещал свою находку, он случайно увидел ранее спрятанное под одеялом обнаженное тело Лота... В целом, оно ничем не было примечательным, окромя спящей между его ног штуки, которая была слишком заметной.

Вскинув руками, он чуть не уронил одеяло, но чем больше он хотел отвести взгляд, тем больше не мог удержаться и посмотреть еще раз.

Когда он увидел эту вещь, он отчетливо вспомнил подробности прошлой ночи... Это еще больше убедило его в мысли как можно быстрее “изучить состав бальзама в ракушке”. Он не мог поверить, что смог взаимодействовать с таким удивительным объектом, решив, что заслуга его выживания в основном числилась за этим средством.

Взяв коробку-ракушку, Баррис заставил одеяло парить у самой постели, медленно сдвинулся под ним к другой стороне кровати, после чего осторожно вернул его на место. Пока Лот не проснулся, он решил сначала принять ванну. На этот раз он собирался принять ее один, не позволяя Лоту к себе присоединяться.

Ступив обеими ногами на ковер, он почувствовал усталость и боль в теле. Баррис сравнил это со своим опытом приключений в дикой природе в его молодые годы. Он пришел к выводу, что истощение от приключений на природе куда более интенсивное и более разрушительное для человеческого тела. Сейчас его усталость не была особо сильной, но зато больше давила на его душевное состояние.

Отмокая в горячей воде, он принялся упорядочивать свои мысли и думал над тем, как разговаривать, когда проснется Лот.

Лот снова проснулся, когда голем-дворецкий принес горячий чай и обед.

Он сел, потянулся и увидел Барриса, сидящего на куче подушек под хрустальным окном. Он уже облачился в мантию, перевязал волосы и читал, повернувшись к нему спиной.

Лот встал с кровати, сделал глоток фруктового чая и подошел к хрустальному окну. Баррис посмотрел в его сторону и тут же отвернулся.

- Милорд, одежда для Вас лежит у кровати...

- Подождет. Все равно не холодно, - Лот улыбнулся и сел напротив Барриса.

Баррис опустил голову, как будто был погружён в чтение, но долго не перелистывал на следующую страницу. Лот сначала сидел, перекинув нога на ногу, в подчеркнуто непринужденной позе. Позже, поскольку Баррис так на него и не смотрел, он спокойно обернул талию тонким одеялом.

Лот пожирал глазами маленького мага, проворачивая зачарованное кольцо на безымянном пальце левой руки.

- Баррис, по правде, я проснулся на рассвете.

- О... - Баррис поднял голову, натянуто улыбнулся и быстро опустил голову, вернувшись к книге.

- В то время я о многом думал и хотел задать тебе множество вопросов.

- Спрашивайте… - у Барриса на спине встали дыбом волосы. Он был готов к любым постыдным вопросам.

- Я выберу один, который вызывает у меня наибольшее любопытство,- наклонился вперед Лот, - почему твой горный хребет называется горами Невозврата?

Наконец Баррис поднял голову и озадачено произнес:

- Почему Вы вдруг вспомнили об этом?

- Выгляни наружу, - Лот постучал по хрустальному стеклу. Глядя на горы и леса с высоты башни, поскольку разные деревья росли на разной высоте, цвета их крон издалека образовали плавный переход, и долина гор Невозврата напоминала разноцветный ковер.

- Это место такое красивое, - отметил Лот, - и здесь совершенно нет атмосферы жути.

Баррис рассмеялся и сказал:

- Вы полагали, что „Горы Невозврата“ - это место, куда „если ты осмелишься прийти, я тебя уже никогда не выпущу” или что-то в этом роде?

- А это не так?

- Нет. На самом деле название для этого хребта придумал не я. До того как я приобрел эту землю, жители дальних поселений уже так его называли. Они говорят, что местные горные леса слишком красивые и больше похожи на магическую ловушку. Волшебство так завораживает людей, что, войдя сюда, они не хотят возвращаться домой.

- Вот оно как, - Лот посмотрел вдаль и слегка кивнул. - Жить здесь с тобой действительно здорово.

- Да... - маг взглянул на Лота, затем быстро отвел взгляд. - Как бы там ни было, вам должно было здесь понравиться.

Лот с улыбкой смотрел в окно, словно наслаждаясь красотой. Баррис опустил глаза в книгу и про себя улыбнулся.

- Ротбард:

Общественности официально объявлен его статус: в прошлом ученый-теолог, ныне принят в магическую Башню в качестве великовозрастного начинающего ученика. С “сыном учеником почтенного мага" Клайвом их связывают неоднозначные отношения.

На общем обсуждении с Одеттой, Зигфридом и Одилией день, когда он унаследовал и покинул Черное Озеро, стал считаться их днем рождения, который они теперь официально отмечают как обычные люди.

С Баррисом по-прежнему спят в разных спальнях, но часто ночуют друг у друга.

Взял на попечение вторую собаку - среднего размера с черной кудрявой шерстью. Лот назвал ее Ведьмой Катариной. Позже Баррис узнает, что собака - кобель.

По-прежнему увлекается любовными романами и сам пробует писать. Очень уверен в своем слоге и стиле, но текст пестрит орфографическими и грамматическими ошибками.

Во время совместного путешествия вместе с Баррисом (Клайвом) в свободный город-государство Фэйсисит, он совершает импульсивную покупку статуи красного дракона, вырезанной из зеленого кристалла - по цвету зеленый, но общие черты соответствуют красному дракону. Статуэтка размером со свинью была случайно разбита при транспортировке. Чтобы не пропадать добру, Баррис собрал все осколки и отправил их в свою мастерскую зачарованных предметов.

Вместе с Баррисом начинает изучать человеческую магию, но прогресс крайне медленный: учится мало, читать не любит, свободолюбив, отказывается сдавать письменные экзамены, любимые занятия - лабораторные.

На освоение заклинания “световой шар” потратил месяц, но так его и не освоил. Зато непостижимым образом научился готовить. Омлет и тушеные на молоке овощи получаются у него лучше всего.

--------------------

- Баррис Гершоу:

На саммите по некромантии на полуострове Пяти Башен он присутствует в образе старика, но никто не замечает чар на его лице. Перед съездом он встретился с Одеттой, которая и изменила его с помощью божественного искусства.

На саммите он споткнулся и упал, и множество молодых некромантов поспешили ему помочь подняться на ноги. В итоге ему пришлось притвориться рассерженным и в гневе уйти.

Получил крупный заказ от Сундари на разработку системы магической защиты важных мероприятий. Из-за нехватки энергии перераспределяет проект между несколькими своими бывшими учениками, в число которых, разумеется, не входит Пинус Тунберг.

Объединяется с магом, специализирующимся на иных мирах, для работы над новым проектом, для чего разворачивает лабораторию в мастерской в горах. Этот шаг Лот встречает наигранной ревностью.

Чтобы выразить свою позицию, жену этого мага, сына, невестку, внука и даже три кошки... он переселил в коттедж в горах.

Он полагал, что таким образом он уладил конфликт, но Лот продолжал изображать ревность, пытаясь таким образом воссоздать ситуацию, встречающуюся в некоторых любовных романах.

После трех дней пассивного сопротивления он все-таки соглашается пойти на поводу у Лота и отыгрывает с ним сценарий "дня рождения".

Изучает романы с книжных полок Лота, пытаясь понять образ его мышления. После недели попыток, в конце концов, отказался от этой затеи.

Узнал, как готовить "Воскрешающую кровь", но продолжает делать вид, что ничего не знает.

----------------------

- Принцесса Эстерин (вместе с сэром Нэйлором):

Помимо повседневных дел, которыми она вынуждена заниматься будучи принцессой, она начинает лично работать над проблемой паралича своего лица.

Также на базе Башни Истины в имперской столице формирует команду магической безопасности, которая тайно расследует крупные и мелкие инциденты, связанные с магией на территории Саго.

Готовится к официальной помолвке с сэром Нэйлором, церемония которой должна состояться в ближайшее время.

----------------------

- Пинус Тунберг (и его маленькая команда приключенцев):

Остался блондином, не перекрашивается и не делает новых татуировок, но стиль одежды и подбор аксессуаров прежний. Продолжает наносить макияж, создавая эффект бледного лица и жутких глаз.

Смастерил уникальное в своем великолепии костяное парящее кресло, сделав его очень вместительным. Попытки пригласить Одиллию покататься с ним категорически отвергаются.

Со своей маленькой компанией приключенцев отправляется в путешествие к западу от хребта Упавшей Луны в поисках сокровища, имеющего свойства мини-телепорта. В безлюдных пустынных районах атакованы бандой разбойников, в числе которых были орки-шаманы и колдуны Западной пустыни. Десять дней находились в заточении.

Через десять дней были спасены прибывшими на место происшествия Одиллией и Зигфридом, где Пинус Тунберг сообщил, как его пытали "ежедневным недоеданием, слушанием их песен и требованием комментировать их исполнение".

Когда маленькая команда приключенцев покидала “Стан Врага”, один из ее членов, островной эльф, решает остаться в поселении Западной пустыни, говоря, что влюбился в горного разбойника.

На полгода возвращается в свой старый дом в Бескрайнем лесу, где привлекает своими обширными знаниями, удивительными предсказаниями и эффектными заклинаниями к себе множество эльфов-подростков и даже несколько эльфов постарше. Те либо уговаривают его взять их с собой в приключения за территории Бескрайнего леса, либо напрашиваются к нему в ученики.

Совет эльфов Бескрайнего леса приглашает на встречу его родителей, где они проводят дружественную обстоятельную беседу и в конце концов решают создать под него небольшой "Фонд путешественника", дабы он смог продолжить свои приключения, и настоятельно рекомендуют ему как можно скорее отправиться в путь.

----------------------

- Одиллия, Зигфрид:

Большую часть времени шатаются с Пинус Тунбергом. Периодически возвращаются в горы Невозврата, чтобы навестить своего хозяина.

Одиллия научилась краситься, и сейчас ее больше всего волнует, будет ли сочетаться цвет бровей с ее серебристыми волосами.

Зигфрид по-прежнему плох в принятии человеческой формы, и при каждом перевоплощении его облик немного отличается, а аура преисподней на его теле вызывает у обычных людей физический страх. Поэтому всякий раз, когда он возвращается в деревню Винтергрин, он "очень страшный незнакомец", по причине чего он всегда тайно плачет посреди ночи.

-----------------------

- Oдетта:

Обосновалась на Севере, дабы присматривать за заключенным в тюрьме Северной Звезды Ириэлем.

В повседневной жизни используют две личности, мужскую и женскую, известных как "брат и сестра Оз". Старший брат - колдун, часто рассекает с рыцарями города Северной Звезды, а младшая сестра - хрупкая и болезненная, постоянно находится в постели дома. Брат и сестра - близнецы, и оба очень красивые: длинные волосы цвета эбенового дерева, белоснежная кожа, губы, похожие на кровь, и так далее.

Ее наибольшей заботой в настоящее время является то, что два рыцаря Храма каждый влюбился в "брата и сестру Оз" и уже начали свои первые ухаживания.

------------------------

- Ириэль:

Заключен в специальную тюрьму для магов при Храме Отарота в городе Северной Звезды. Признаков опасного поведения пока не замечено.

Недавно произошла потасовка с одним из заключенных. Его сокамерник некромант-недоучка был арестован за основание церкви лжебога, вымогательстве денег, причинение вреда здоровью людей и т.д. По причине того, что они не могли колдовать, оба били друг друга ботинками и оба терпели боль и не кричали, боясь быть обнаруженными. В конце концов это вовремя заметили охранники и прекратили драку.

Один раз встречался с Одеттой, но так и не узнал стоящую перед ним красивую молодую брюнетку.

-----------------------

- Мовия:

Эльфийский Совет лишил его прав на башню и конфисковал большую часть его имущества, однако он был избавлен от тюремного заключения, поскольку за него добровольно поручился командующий силами морской обороны острова Сохи.

Оставшись без средств к существованию, получает предложение от командующего силами морской обороны вести бумажную работу в его доме.

Проработав некоторое время, просит главу семьи выдать ему авансом зарплату за следующий год, на что получает согласие.

Получив аванс, внезапно не попрощавшись исчезает, оставив после себя слезное письмо с объяснениями.

Спустя несколько месяцев под новой личностью тайно пробирается на полуострова Пяти Башен, выдавая себя за чистокровного эльфа Бескрайнего леса, и пытается поступить в институт, но проваливает вступительный экзамен.

В настоящее время бросил все силы на подготовку к следующему экзамену.

-----------------------

- Хайу (и еще два ученика):

Проработав три года в магической лавке крепости Черного Утеса и скопив кое-какие сбережения, распрощались с хозяином и отправились в университет Хильды, расположенный в восточной части страны.

После экзамена успешно зачисляются и посещают занятия вместе с младшеклассниками, где пока не ведется разделение на магические школы.

-----------------------

- Шарль и Таллина:

Шарль получает официальное звание командира городской обороны крепости. Поскольку он все еще продолжает расти, за три года он сменил шесть комплектов доспехов. Его подчиненные ласково называют его Серебряный Великан.* (П.п.: ётун)

В шестнадцать лет Таллина помогает мирным жителям во время наводнения, вследствие чего ее способности к колдовству обретают гласность. Однако она не только не подвергается остракизму, но ее величают Серебряной Розой и Самой Красивой Колдуньей.

----------------------

- Норад:

На постоянной основе обосновался в собственном поместье, куда активно зазывает своего дядю, Розая Гримма.

Попытки разделить с Розаем одну спальню отвергаются.

Попытки пригласить Розая искупаться в горячих источниках отвергаются.

Приглашает музыкантов и танцовщиц выступить во дворце. Приглашает Розая на совместный просмотр.

Во время просмотра пьет много алкоголя, пытаясь напоить Розая.

В конечном итоге, он перебирает с алкоголем и на глазах у всех сначала рыдает, затем маниакально смеется, после чего теряет сознание.

Административные дела игнорирует. Из дома не выходит. Отказывается от встреч с бывшими любовниками.

-----------------------

- Розай Гримм:

Был доставлен в поместье Норадом, номинально находится у него в заключении, но фактически волен приходить и уходить по своему усмотрению в любое время.

Из-за того, что не отвергает Норада окончательно, постоянно мучается чувством вины и сомнениями в правильности собственной морали.

Вернулся в хижину, где они жили с сестрой, сорвал в саду розу, после чего задал сестре неопределенный вопрос: "Ты позволишь?", и начал обрывать лепестки.

Сорванных цветов было много, и каждый давал разный ответ.

Иногда навещает Таллину и наставляет ее в колдовстве.

-----------------------

- Великий князь Ланто:

Одна только мысль о старшем сыне делает его лицо мрачным.

Каждый день утешает себя мыслью, что, по крайней мере, у второго сына и дочери все хорошо.

Стали выпадать волосы.

------------------------

- Граф Хрольф:

Научился выполнять команды по поиску предметов и людей. Смог найти в лесу после дождя кусочек носового платка, которым пользовалась цель.

Освоил простые арифметические операции, такие как сложение, вычитание, умножение и деление.

В последнее время стал объектом страстного преследования Ведьмы Катарины, кобеля с черной кудрявой шерстью.

Пока Лота и Барриса не было дома, на глазах у двух кошек нанес сокрушительный удар Ведьме Катарине, добившись этим того, чтобы тот больше никогда не пытался обнять его сзади.

================

END

Страница книги Господину чародею Баррису и его покорному слуге в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 14.5

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 28.5

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

2 - 41

2 - 42

2 - 43

2 - 44

2 - 45

2 - 46

2 - 47

2 - 48

2 - 49

2 - 50

2 - 51

2 - 52

2 - 53

2 - 54

2 - 55

2 - 56

2 - 57

3 - 57.5

3 - 58

3 - 59

3 - 60

3 - 61

3 - 62

3 - 63

3 - 64

3 - 65

3 - 66

3 - 67

3 - 68

3 - 69

3 - 70

3 - 71

3 - 72

3 - 73

3 - 74

3 - 75

3 - 76

3 - 77

3 - 78

3 - 79

3 - 80

3 - 81

3 - 82

3 - 83

3 - 84

4 - 84.5

4 - 85

4 - 86

4 - 87

4 - 88

4 - 89

4 - 90

4 - 91

4 - 92

4 - 93

4 - 94

4 - 95

4 - 96

4 - 97

4 - 98

4 - 99

4 - 100

4 - 101

4 - 102

4 - 103

О книге