Глава 1 - Злой рок. Мир преобразился в мгновение ока

Снежный северный ветер со свистом бился о соломенную крышу хижины.

– Отдай это фужэнь[1]. Поди скорее, ты не должен позволить этому духовному чаю остыть, – из лекарни вышла служанка лет пятнадцати в коричневой куртке на подкладке. Она поднесла мальчику, стоявшему перед дверью, деревянный поднос с фарфоровой горячей чашей.

[1] 夫人 fūren – жена/супруга (главная жена); вежл. госпожа, мадам/сударыня.

Ребенок тот ростом еще не достиг даже высоты талии взрослого. Его хрупкое тело было облачено в свободное серое одеяние, что делало его похожим на мышку, только пережившую зиму. Он послушно взял поднос.

– Сяо Ин[2]-цзэ[3], скорее заходи – на улице сильный ветер, – сказав это, ребенок взял поднос, ступив на дорогу, стал уходить, покачиваясь.

[2] 小莹 xiǎo yīng – маленький/небольшой, краткий/нежный; полудрагоценный камень/самоцвет.

[3] 姐 jiě – старшая сестра/сестрица.

Заваренная духовная трава не могла быть испорчена другой энергией, потому лекарня располагалась за горой – вдали от резиденции.

– Эй, он ведь тоже Шаое. Так как же он, Сань Шаое[4], может быть таким жалким? – сказала Сяо Ин, глядя на спину ребенка – сердце ее было наполнено жалостью.

[4] 三少爷 Sān shàoyé – третий Молодой господин.

– Этот мелкий ублюдок[5] – сын жалкой наложницы, а отец его помер. Как он может жить припеваючи[6]? – неся лекарства и кривя губы, сказала другая служанка, совершенно не чувствуя жалости к этому Сань Шаое. Даже если над ним издевались, он все равно оставался совершенствующимся с духовной силой. Они же являлись обычными рабами-служками, выполняющими тяжелую ручную работу.

[5] 野种 yězhǒng – оскр. чужое семя; незаконнорожденный; приемыш.

[6] 锦衣玉食 jǐnyīyùshí – богатая одежда и изысканная пища (обр. о роскошной жизни)

Линь Синь[7] быстро прошел тропу, свернул за угол в крытый коридор и резко замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Он положил поднос на землю, не заботясь о том, остудит ли снег духовный чай, и потер онемевшие от холода детские ручки.

[7] 林信 lín xìn – лес/роща; верить/доверять.

Он недавно переродился и все еще не привык к этому маленькому телу. Опустив голову, он посмотрел на свое тонкое запястье – кости прямые, правильной формы, явно никогда не ломались. Так почему же он не мог устойчиво нести даже простой поднос?

События прошлой жизни были еще живы в его памяти, но мир преобразился в мгновение ока. Демон, который когда-то терроризировал мир совершенствования, необъяснимым образом вернулся в те трудные годы, когда он все еще был Сань Шаое семьи Чжао[8].

[8] 赵 zhào – торопиться, спешить.

Волны пара вырывались из фарфоровой чашки. Запах травы Чи Син[9] было тяжело не почувствовать, что заставило Линь Синя нахмуриться.

[9] 尺腥 Chǐ xīng – запах рыбы/мяса.

Чи Син была высококачественной духовной травой, которая могла утешить и восстановить душу, но при этом пахла мочой. Когда она росла в земле, почувствовать ее запах можно было лишь вблизи нее, но все менялось, стоило сделать из нее отвар. Тонкий и изящный белый пар на холодном ветру заставлял задыхаться, а голову болеть, совершенно застилая глаза.

Для семьи Чжао, что являлась главой десяти тысяч семей, трава Чи Син была сравнительно роскошной вещью, и обычно ее не варили для случайного распития. Но из-за внезапной смерти Да Шаое[10] разум фужэнь Чжао был серьезно ранен и лекарям было приказано приготовить отвар.

[10] 大少爷 Dà shàoyé – старший Молодой господин.

Он усмехнулся – как же Да Шаое мог покинуть этот мир так рано? Этот человек умер, когда Линь Синь был взрослым.

Ведь он убил его собственными руками.

– О, разве это не саньтан ди[11]? – спросил юноша в возрасте, когда его голос ломался и звучал как утиный.

[11] 三堂弟 Sān táng dì – троюродный младший брат (по отцу).

Испугавшись, Линь Синь вынырнул из своих раздумий и вернулся к реальности.

Подошел Эр Шаое[12], одетый в синее парчовое одеяние, в шапке из соболиного меха и в сопровождении медленно ступавшего яркоглазого слуги[13]. Из-за походки меч на его талии время от времени показывался наружу, обнажая камень Лули[14] размером с кулак на рукояти.

[12] 二少爷 Èr shàoyé – второй Молодой господин.

п. п. еще очень интересно, что Эр можно растолковать как глупый/дурак. Хаха, не просто так он второй.

[13] 一步三摇 yībùsānyáo  – на каждом шагу трижды покачиваться; ступать медленно/вразвалку.

[14] 鹿璃 Lù lí – олень, еще же можно растолковать как трон/власть (императора).

Даже если небо было хмурым, чистый и качественный камень Лули все равно ослеплял. В настоящее время цена Лули не была такой высокой, как несколько лет назад, но при этом составляла один таэль золота за один таэль камня. Вне военного времени семья Чжао не разрешала младшим носить такие большие камни, но этот человек не только носил его, но и демонстрировал всем вокруг, будто боясь, что люди не узнают о том, что он наделен удачей таскать с собой такую роскошь.

Линь Синь подумал про себя: «балбес»[15], опустил голову и переплел две покрасневшие руки в приветствии, принимая беспомощный вид:

[15] 蠢货 chǔnhuò – дурень, болван, тупица.

– Эр Шаое.

Идиотскому Эр Шаое всегда нравилась эта его робкая и скромная манера поведения, поэтому такое отношение обычно могло заставить его уйти.

Линь Синь все еще не разобрался в текущей ситуации, поэтому пока не хотел создавать проблемы. Однако сегодня Эр Шаое не был удовлетворен и со свистящим звуком вытащил свой меч.

Используя острый конец, он поднял подбородок Линь Синя.

Это было то, что часто делал уже почивший Да Шаое – возможно, из-за волнения по поводу того, что он вот-вот станет главой семьи, этот юноша, который обычно только объедался да пьянствовал, неожиданно и смело стал подражать своему постарху.

Камень Лули замерцал и обильная духовная сила мгновенно наполнила меч. Острие рвануло вперед и оставило порез на детском подбородке Линь Синя – алая кровавая дорожка скатилась по шее прямо в его лацканы. Но он даже не нахмурился, а кротко опустил глаза, будто не чувствуя боли:

– Чай нужно быстрее отдать фужэнь, иначе он остынет.

В горячем состоянии отвратительный вкус был еще терпим, но когда он остывал, он ничем не отличался от мочи. Если фужэнь Чжао будет недовольна этим питьем, она выместит весь свой гнев именно на Линь Сине.

Когда Эр Шаое услышал это, он заинтересовался и отодвинул острие меча, посмотрев на своего сопровождающего:

– Да что тут такого срочного? Сначала пусть служка проверит то, что ты выучил.

Служащего звали Се Тянь Хэ[16] – известная фигура среди молодого поколения семьи Чжао. Изначально он был сопровождающим Да Шаое.

[16] 谢天河 Xiè tiānhé – отблагодарить/признать, отказаться; Млечный путь/галактика.

Се Тянь Хэ получил приказ и с отработанной легкостью схватил Линь Синя за воротник, а затем потащил его в укромное место за скалой и бросил ему железный клинок, в котором не было Лули. Лезвие меча было слишком тяжелым, из-за чего Линь Синь отступил на два шага назад, прежде чем смог остановиться и неловко принять позу. Его ноги сплелись, и он чуть не упал. Это маленькое дитя, держащее меч почти в свой рост, имело довольно смешной вид.

Линь Синь коснулся пустой канавки, предназначенной для камня Лули, и его взгляд помрачнел. Меч без него был подобен водному камню без воды, это означало, что все зависит от собственной духовной силы культиватора. С его нынешней силой, даже не говоря о битве с Се Тянь Хэ, противостоять неученому и неумелому Эр Шаое было бы трудно.

Держа руки в рукавах, Эр Шаое ухмыльнулся и подошел, по-видимому, не зная, как пишется фраза «использовать чужую силу, чтобы запугивать других», отдал свой меч, украшенный Лули, Се Тянь Хэ.

Огромная духовная сила поднялась над его головой и, прежде чем меч был обнажен, Линь Синь перекатился по земле. Держа железный меч, он уклонился от этой быстрой и мощной энергии меча – камень позади него раскололся на куски и рассыпался.

Даже если природные способности Се Тянь Хэ были высокими, ему еще не было тринадцати лет, и он не мог использовать действительно серьезные приемы, что позволяло Линь Синю уклоняться.

Снег все больше и больше бил в лицо.

После того, как он извалялся в снегу, его изношенная одежда оказалась вся в щебне и увядшей траве, что болезненно натирало тело.

– Ха-ха-ха-ха… – Эр Шаое увидев, что Линь Синь был похож на загнанную мышь, не мог не содрогаться от смеха. Казалось, он не замечал мерцающие огоньки, поднимающееся от него и Се Тянь Хэ.

С трудом уклонившись от дюжины ударов, Линь Синь хоть и осознавал, что следующий ход его противника скоро будет сделан, уже не мог подняться – все, что он мог, это встать с колен, стиснув зубы, и продолжать уклоняться.

Подобно хрупкому дереву, железный меч без Лули раскололся на две части. Увидев, что меч вот-вот отрежет половину плеча Линь Синя, Эр Шаое, похоже, не собирался останавливать это и даже рассмеялся еще громче.

В тот момент, когда энергия меча отсекла волосы на лбу Линь Синя, маленькое тело, внезапно, словно демон, уклонилось и бросилось в сторону Се Тянь Хэ, размахивая половиной сломанного меча.

Кровь хлынула из шеи Се Тянь Хэ, забрызгав все лицо ошеломленного Эр Шаое. Прежде, чем он отреагировал, Линь Синь уже крепко схватился за верхнюю часть головы Эр Шаое.

– Ах… ты… кто ты?! – душу разрывала и тащила бесформенная сила – она как будто собиралась вырваться из тела через его макушку. Эр Шаое хотел громко закричать, но звук, который он хотел издать, превратился в слабый вздох.

Этот человек, определенно, не был его братом, который позволял людям издеваться над собой.

Должно быть, в него вселился злой дух!

Услышав это, Линь Синь тихо рассмеялся. Вплотную прижимаясь к уху Эр Шаое, он прошептал:

– Я злой дух, специально пришедший, чтобы полакомиться перепуганной до смерти душой[17]. Эр Шаое счастлив?

[17] 魂飞魄散 húnfēipòsàn – хунь (душа разума) улетела, а по (душа тела) рассеялась обр. душа от страха в пятки ушла.

Эр Шаое беззвучно взвизгнул, так испугавшись, что его глаза почти выскочили из орбит, а изо рта потекла слюна, которую он не мог остановить. Это испуганное выражение лица осталось, даже когда он резко упал в обморок.

Полупрозрачный хунь[18] был похож на выжатый тофу, медленно вытекающий из его ладошек. Линь Синь небрежно пожамкал его некоторое время, затем ослабил руку и хунь, похожий на водную жемчужину, упавшую в грязь, постепенно вернулся обратно в тело – убийство Эр Шаое сейчас не было разумным решением.

[18] 魂魄 húnpò – хуньпо можно перевести как душа, но, в отличие от другого понятия души, его можно разделить на три духовных хунь и семь телесных по.

Линь Синь отбросил меч, когда внезапно на него нашло головокружение. Он прислонился к каменной стене и на мгновение перестал дышать, затем, пошатываясь, пошел обратно в крытый коридор. Он схватил уже подостывший Чи Син и выпил его, поджав губы.

Вкус действительно был не очень, но после того, как он выпил чашку, ощущение вращения неба и земли исчезло.

Линь Синь вздохнул.

Это тело было слабым и бессильным, хуньпо также был чрезвычайно слаб, и было бы лучше, если бы он мог покинуть эту ужасную семейку Чжао как можно быстрее.

Он вложил сломанный меч в руку Эр Шаое, достав оттуда сверкающий камень и сжав его в кулаке.

Лули быстро распался, превращаясь в порошок, что было видно даже невооруженным глазом.

Вокруг никого не было.

Он приподнял край своей нижней одежды и помочился в пустую чашку, сотворив совсем свежий «Чи Син».

Линь Синь использовал снег, чтобы вытереть кровь с себя, а затем взял деревянный поднос, пошел во двор Чжао не медленным и не быстрым шагом.

– Мой сын… Все же было хорошо… Как он мог так просто уйти… – из-под плотных хлопчатобумажных занавесок доносился женский плач, сливаясь со свистом северного ветра.

– Семья Шэнь ответила письмом, в котором говорится, что они пошлют людей. – Ваньху[19] Чжао, что был рядом с этой дамой, изо всех сил пытался утешить плачущую.

[19] 万户 wànhù – военный чин, что давался правящим десятитысячами семьями.

Семья Шэнь?

Рука Линь Синя, поднимавшая занавеску, остановилась. Перед его мысленным взором появилось чрезвычайно красивое лицо Шэнь Лу[20]. Линь Синь не знал, какое выражение лица у него будет, когда он услышит новость об этой смерти.

[20] 沈楼 Shěn lóu – тонуть/идти ко дну, ослабевать, пропадать; терем, вышка, шатер.

Автору есть, что сказать:

Шэнь Лу: выражение вдовца – ▼ _ ▼

Глава 2 - Злой рок. Нет, я сам

Он поднял дверную занавесу, и теплый воздух от угольного костра накатил на полностью замерзшего Линь Синя. Он не мог не вздрогнуть.

Фужэнь Чжао накинула на голову ткань, защищающую от ветра, и безразлично поддерживала голову одной рукой. Сегодня она не накрасила брови, так что морщины меж ее бровями были более заметны.

Вспоминая тот год, когда его шифу[1] пришел, чтобы найти Линь Синя, первое, что тот сказал, было:

[1] 师父 Shīfu – учитель/наставник; отец-наставник.

«Судя по раздвоенным бровям и уродливым зубам этой фужэнь Чжао, она определенно та еще гадюка».

В то время Линь Синь испытал глубокое восхищение и поэтому твердо верил, что это способный человек, – не сказав больше ни слова, он ушел с ним.

– Положи. – Фужэнь Чжао вздернула подбородок. Не в настроении обращать внимание на Линь Синя, она продолжала говорить о семье Шэнь.

– Фужэнь, этот чай… Стынет… – пробормотал Линь Синь, как бы немного нетерпеливо, но поскольку он был молод, то выразился неясно.

– Быстро выпей его, пока горячий – это Чи Син, – ваньху Чжао, почувствовав слабый запах мочи, сразу же приказал своей жене не ждать.

Фужэнь Чжао взяла чашу и осушила ее одним глотком; она вздохнула с облегчением, потерла лоб и сказала:

– Мм… Я чувствую себя намного лучше.

Линь Синь бросил взгляд на эту совершенно непринужденную фужэнь Чжао и снова опустил голову.

Поскольку они не знали, когда прибудут люди семьи Шэнь, ваньху Чжао, обсудив это со своей женой, решил все же отложить похороны их старшего сына.

– Уже третий день! Если откладывать, то уже и первая неделя минует! – фужэнь Чжао в гневе стиснула свои неровные зубы. – Заставь их приехать раньше!

Они объявили о смерти позавчера и должны были похоронить тело сегодня, но из-за того, что смерть Да Шаое была слишком странной, семья Чжао задержалася на день, чтобы провести расследование. Теперь, из-за семьи Шэнь, снова придется откладывать.

– Ты создаешь проблемы! Могу ли я указывать людям из Хуаньсинхай?[2] – ваньху Чжао был спровоцирован своей женой и немного разозлился.

[2] 浣星海 Huànxīnghǎi – омывать/очищать; пучина звезд/звезды и море.

Семья Чжао правила десятью тысячами семьями и находилась под властью гогуна Сюань[3]. Десятитысячные владетели имели право собирать налоги, но по сути не имели власти. В конце концов, они были всего лишь подданными семьи Шэнь. На каком основании подчиненный может командовать своим хозяином?

[3] 国公玄 guógōng xuán – титул, что передается по наследству и по наличие власти, идет после императора. Сюань – черный, симв. вода, небо, север (холод).

Сердцем Северного региона Хуаньсинхай была семья Шэнь.

На севере, естественно, холодный климат. Была только середина девятого лунного месяца, а снег уже во всю валил. В Хуаньсинхае использовали подземное отопление, так что даже в обращенном к воде павильоне было тепло как весной. Все приходящие и уходящие слуги, а также помощники по хозяйству, носили тонкую одежду. Только юноша, одиноко наблюдавший за снегом в павильоне у воды, был закутан в лисью шубу.

Телохранитель в темной одежде, несший чашу с травяным лекарством быстро подошел к юноше, встал на одно колено и тихо сказал:

– Гунцзы[4], следует принять лекарство.

[4] 公子 Gōngzǐ – сын человека, что занимает высокую должность , то есть молодой господин.

Юноша отвел взгляд от вида падающего на гору снега, но не взял лекарство.

– Есть новости о Чжу Синли[5]?

[5] 朱星离 Zhū xīng lí – киноварь; пучина звезд/звезды и море; расставаться/отдаляться.

– Семья Чжу также не знает его местонахождения. Год назад кто-то видел, как он направлялся в сторону Западного региона, после этого все новости прекратились, – спокойным тоном сказал телохранитель, продолжая держать в руках лекарство.

– Западный регион… – Шэнь Лу медленно поджал бледные губы. – Расследуй.

– Да! – Телохранитель встал и, пройдя два шага, вспомнил про лекарство, которое все еще держал. – Шицзы[6], это лекарство…

[6] 世子 shìzǐ – наследник дома (в нашем случае и региона), принц второго ранга.

– Вылей.

Возле этого павильона стояла одетая в пурпур служанка. Увидев, как телохранитель выносит нетронутое лекарство, она уперла руки в бока:

– Только что, когда ты входил, что ты мне обещал? Что он выпьет хотя бы глоток этого лекарства?

Лицо телохранителя покраснело:

– Шицзы сказал вылить, я просто… просто подсознательно послушался его указаний.

– Посмотри на себя, – служанка в пурпурном скривила губы и взяла миску с лекарством. Ее слова были грубыми, но она тоже не осмелилась войти в павильон, чтобы убедить Шэнь Лу, она могла только отругать телохранителя, чтобы излить свой гнев.

После столь долгих поисков не было ни капли прогресса.

Шэнь Лу встал, схватившись за низкие перила прибрежного павильона. Снег, падающий на белую тыльную сторону его руки, медленно таял, превращаясь в капли воды, давая ощущение холода.

Когда он встретил Линь Синя в своей предыдущей жизни, тот уже был высокомерным хоу Гэлу[7] и редко упоминал о своем детстве. Он говорил об этом всего один раз, да и то, когда был пьян.

[7] 割鹿侯 Gē lù hóu – косить/резать; олень; хоу – наследственный титул второго ранга, можно сказать, что по значению близко «маркиз».

Когда Линь Синь был младше, его семью постигло несчастье, и он сбежал с телохранителем в чужую семью, много лет играя роль их ребенка.

«Они все издевались надо мной. Почему ты не забрал меня?» – с затуманенными от выпивки глазами, хоу Гэлу вцепился в лацканы и стал расспрашивать его, одновременно смеясь и плача.

В то время его чувства были неописуемы, и теперь, когда он думал об этом, его сердце болезненно постукивало. Пьяный Линь Синь, должно быть, принял его за умершего отца и, как отчаявшийся ребенок, умолял забрать его.

Он должен был найти Линь Синя как можно быстрее, но территория Янгу[8] была обширна – маленькие семьи были похожи на речной песок, и он не знал, какое имя у Линь Синя было в детстве. Это действительно было похоже на попытку выудить иголку из стога сена. Поэтому он решил сначала найти шифу Линь Синя – Чжу Синли. Но тот кочевал с места на место, и искать его было едва ли легче, чем самого Линь Синя.

[8] 庸国 Yōng guó – простой/обычный; государство.

– Шицзы, – вошла служанка в пурпурном, а за ней зашел молодой слуга. – Гогун ищет вас.

Повелитель севера, нынешний гогун Сюань – Шэнь Цижуи[9], восседал на своем троне. Увидев, что вошел его сын, он передал письмо, которое держал в руке.

[9] 歧睿 Qí ruì – ответвленный/идущий другим путем; мудрый, проницательный.

– Семья Чжао? – Шэнь Лу бросил на него взгляд.

Да Шаое семьи Чжао умер, и его должны были уже похоронить.

– Этот сын семьи Чжао умер странным образом. Ваньху Чжао просит Хуаньсинхай помочь в расследовании, – объяснил человек рядом – Дун Шэчуань[10].

[10] 东涉川 Dōng shè chuān – восток; переходить реку вброд.

– Что же там странного?

– Согласно вскрытию, смерть Да Шаое была ужасной. Человек, который явно умер недавно, уже почти разложился. Во время церемонии призыва души ни один из трех хунь и семи по не ответил.

Рука Шэнь Лу, державшая письмо, внезапно напряглась.

– Сяньшэн[11] Дун, то как вы говорите, действительно пугает, – служанка в пурпурном потерла свои руки друг о друга.

[11] 先生 xiānsheng – учитель/наставник; вежл. господин. в основном применяется к людям, что имеют спец. знания в том или ином аспекте, пр. врач, шофер.

Когда Дун Шэчуань говорил, то был похож на опытного рассказчика: используя излишне драматическую интонацию, он заставлял волосы слушателей вставать дыбом.

– Как звали того молодого человека, которого ты мне посоветовал позавчера? – спросил Шэнь Цижуй своего сына. – Скажи ему, что он отправится в путешествие с Шэчуанем.

Подчиненные Северного региона делились на сто, тысячу и десять тысяч дворов.

Семья Чжао состояла из десяти тысяч, и к ним следовало бы относиться бережно.

– Нет, я сам.

Линь Синь, стоя в комнате фужэнь Чжао и слушая ссоры мужа и жены, тоже подумал об этом. Время смерти этого Да Шаое было неправильным, и смерть тоже была слишком странной. Он также должен осмотреть труп и узнать различия между этим миром и миром его прошлой жизни.

– Поскольку мы откладываем похороны, кто будет смотреть сегодня? – у фужэнь Чжао снова началась головная боль.

Поскольку Да Шаое еще не было и пятнадцати, считалось, что он умер молодым – похороны не могли быть слишком чрезмерными, а ночью бодрствовать мог только близкий родственник. Первые две ночи это делал Эр Шаое, и вчера он действительно слишком устал, так что фужэнь Чжао лично пошла вместо него, и после всего одной ночи она заболела.

– Скажи второму сыну, – вздохнул ваньху Чжао, приказывая кого-то уведомить Эр Шаое.

Неожиданно, посланный слуга вернулся, сказав, что они не могут найти Эр Шаое.

Муж и жена были в панике – у них остались только два сына, один недавно погиб, так что с другим ни в коем случае ничего не должно было случиться. Они сразу же вызвали слуг на поиски. Менее чем через час, в укромном месте позади горы, они, наконец, нашли труп Се Тянь Хэ и Эр Шаое без сознания.

– Сын мой, что случилось? – фужэнь Чжао крепко обняла младшего сына, рассматривая его всего.

– Се Тянь Хэ держал в руке меч Эр Шаое, а Эр Шаое держал сломанный меч, и все его лицо было в крови… – слуга описал сцену, которую увидел.

Ваньху Чжао немедленно приказал людям исследовать заднюю гору, передал духовную силу своему сыну и поговорил с лекарем. Лекарь заключил, что Эр Шаое потерял сознание от страха. Сломанный меч в его руке и лицо, полное пятен крови, выглядело так, как будто эти двое повздорили – Се Тянь Хэ украл меч Эр Шаое, и тот убил его, а потом, испугавшись крови, потерял сознание.

Хотя некоторые моменты были немного нелогичными, но, кроме нескольких слуг, на задней горе не было других людей. У Эр Шаое было всего несколько царапин, и он не сильно пострадал. Фужэнь Чжао немедленно потребовала, чтобы это дело было закрыто:

– Се Тянь Хэ тренировался один, неудачно упал и умер. Это не имело ничего общего с Эр Шаое, все слышали? – Се Тянь Хэ был культиватором, тем, кого нельзя было просто случайно взять и убить.

Эр Шаое отнесли обратно в его комнату. Дело осталось нерешенным, и бдеть в эту ночь было некому.

Ваньху Чжао, потеряв рассудок, повернул голову и посмотрел на своего робкого родственничка, стоящего в углу.

– Синь-эр[12], сегодня ночью ты будешь бодрствовать ради своего дагэ[13].

[12] -эр – Уменьшительно ласкательный суффикс, обычно используемый с близкими людьми.

[13] 大哥 dàgē – старший брат (родной).

– Бдеть? – Линь Синь раскрыл глаза, как молодой олень, и сказал, умоляюще глядя на своего дабо[14]. – Я… Я боюсь…

[14] 大伯 dàbó – вежл. дядя, обращ. к другу отца или старшему брату отца.

Фужэнь Чжао была раздосадована таким глупым ответом, поэтому подняла ладонь и замахнулась для удара.

– Маленький ублюдок, зачем бояться бдеть за своим братом?

От пощечины у Линь Синя сразу же потекли слезы, и, притворяясь обиженным, он согласился.

Глядя на Линь Синя, фужэнь Чжао слегка нахмурилась и заставила слугу дать ему приличную одежду на случай, если семья Шэнь придет раньше и увидит, что этот человек, несущий бдение, выглядит как нищий, они не рисковали бы потерять лицо.

Линь Синь переоделся в простое одеяние, и его потащили в траурный зал, чтобы он, держа свечку, преклонил колени.

В зале больше никого не было. В этой жуткой призрачной атмосфере Да Шаое лежал в гробу, который еще не был заколочен, с желтыми талисманами, прилепленными к лицу. Было ясно, что семья Чжао немного испугалась того, что церемония призыва души не получила ответа, и поэтому наклеила эти талисманы.

Линь Синь уютно устроился на коврике для молитв и заснул, ожидая, пока Луна поднимется в зенит, прежде чем встать. Он небрежно задул белую свечу. Используя свои маленькие ноги, он взобрался на гроб и сел на край.

– Чжао Ши Яо[15], что ж ты умер так рано? Кому я отомщу за сломанную руку? – он убрал желтую бумагу с лица Да Шаое и протянул палец, чтобы ткнуть его. От мягкого и липкого ощущения на пальце у Линь Синя похолодело внутри.

[15] 世耀 Shì yào – мир, эпоха; почетный, сверкающий.

Он приблизил пламя свечи. Это лицо, которое и при жизни было не очень красивым, выглядело слишком уж отвратительно.

После смерти хунь человека возвращался на небо, а его по на землю; хунь был разумом, пo – телом.

Этот человек сгнил так быстро, так что его по точно не стало.

Автору есть, что сказать:

Примечание:

Боху (сто семей), цяньху (тысяча семей), ваньху (десять тысяч семей) из Чуньцю*, династии Цинь*, являются местными хоу.

*春秋 chūnqiū – обр. о четырех временах года.Так же летопись Лу, входящая пятой книгой в Троецарствие.

*Династия Цинь: 221-207 до н. э.

Страница книги Чжолу в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Злой рок. Мир преобразился в мгновение ока

Глава 2 - Злой рок. Нет, я сам

О книге