Глава 0 - Начальные иллюстрации

Глава 1

Первая любовь не длится вечно – я знал это с самого начала.

По крайней мере он понял, что не было никакой «романтической любви» в тех чувствах, что он испытывал. Показать слабые стороны, использовать его… Все это было просто зависимостью от него как от лучшего друга.

И все же, причина, по которой он не может отказаться от этой привязанности – он все еще питал небольшие надежды. Он не должен быть его любовником, достаточно, чтобы он был самым важным человеком в его жизни. Было бы более чем достаточно, если бы он просто мог быть рядом с ним.

~~

Он слышал звук дождя, доносившийся с улицы.

Дождь громко шумел, падая на асфальт, будто сочувствовал его собственному раздражению. Дождь шел уже некоторое время, но даже темная вода не могла смыть тьму в его сердце.

Краем глаза он заметил по телевизору в изакая, куда забежал, чтобы спрятаться от начавшегося дождя, предупреждение о сильных грозах. Изначально он планировал отправиться домой, когда дождь утихнет, но ливень, начавшийся ранним вечером, даже не думал прекращаться, и он понял, что момент, когда можно безопасно уйти, потерян.

… Или, может быть, это только предлог, сказал он себе. По правде говоря, он хотел отложить возвращение в комнату, полную воспоминаний о нем, насколько возможно.

И в самой глубине его депрессии неплохо было опрокинуть парочку стаканов саке, но прямо сейчас он чувствовал некий дискомфорт в желудке, употребление большого количества спиртного не прошло бесследно. С другой стороны, голова у него не болела. Он поморщился и попробовал перевернуться, отметив странное ощущение около щеки.

—Где… я?

Медленно приподнявшись с мягкой постели, Ёкодзава Такафуми нахмурился в замешательстве, поскольку то, что он видел вокруг, ту комнату, в которой он находился, он никогда не видел раньше. Это не был ни его собственный дом, ни кого-либо из его друзей.

Простая, но сбалансированная обстановка говорила о бизнес-отеле, но все же он не помнил, чтобы регистрировался в гостинице или где-то еще. Последним, что он помнил, было решение остаться в изакая, потому что дождь не прекращался.

—Я не могу вспомнить…

Единственным, что он помнил четко среди остальных расплывчатых воспоминаний, были слова бармена, обеспокоенного тем, что он пил слишком много. В любом случае, он должен был избавиться от похмелья и быстро, иначе совсем не сможет думать.

Он никогда в жизни так не пил, ведь его заботой всегда было присматривать за единственным человеком, который любил напиваться. Он даже и не думал, что однажды проснется и не сможет ничего вспомнить.

Качнув головой, он слегка пришел в себя, несколько раз моргнул и протер заспанные глаза. Именно в этот момент он обнаружил нечто странное.

—…

Хотя он и не помнил, как раздевался, почему-то он был совершенно голым. Вообще-то, он почти никогда не спал обнаженным и из любопытства приподнял одеяло.

—?!

Обнаружив, что на нем действительно ничего нет, он заволновался и быстро прикрылся.

Возможно, он просто напился и разделся на автомате, побросав одежду куда попало. Убеждая себя в этом, он оглядел комнату, но не нашел ни единого носка, не говоря уже о нижнем белье.

Найдя свои боксеры под кроватью, он протянул руку, сцапал их и спрятал под одеялом, облегченно выдохнув. Это большая разница, носить хотя бы нижнее белье или же вообще ничего!

Также он заметил еще кое-что, когда оглядывался – шум воды в душе. Наверное, во сне он принял его за дождь.

Но возникла проблема: если шумит вода… значит, в душе кто-то есть.

Никогда в жизни он не продолжал случайное знакомство в отеле, как сейчас. Наоборот, он был твердо против отношений с незнакомцами. Но, когда он задумался о своем состоянии прошлой ночью, он признал, что не было бы ничего странного, если бы события развивались подобным образом, ведь он был неосторожен…

Пока он сидел, переживая и обдумывая, шум воды внезапно прекратился.

—…….!

Он задержал дыхание и приготовился к тому, чтобы объяснить все той женщине, что выйдет из душа. Пока он не знал, почему они здесь, он считал, что как мужчина, должен взять всю ответственность на себя.

Ёкодзава перебрал в мозгу десяток вариантов, но мысли застопорились, когда человек, вышедший из душа в халате, оказался мужчиной.

—О, ты проснулся. Как похмелье?

Тем беспечно вопрошающим, с волос которого капала вода, оказался не кто иной, как главный редактор первого журнала «Дзяпун» издательства «Марукава» Киришима Дзен.

Его идеально сбалансированные и расположенные миндалевидные глаза и тонкие губы, общее выражение его лица однозначно давало понять, что он проснулся не только что.

Ёкодзава делал все возможное, чтобы заставить себя осознать все, спросив при этом дрожащим голосом:

—П-почему ты здесь…?!

Он не мог понять, с какой стати он находится здесь, в этом гостиничном номере, совершенно голый, с кем-то, с кем он обычно даже не заговаривал за пределами издательства.

Киришима хладнокровно сохранил лицо перед ошарашенным Ёкодзавой.

—Что с тобой? Ты пытаешься сказать, что ничего не помнишь о прошлой ночи? Оглядись, и я уверен, что ты все поймешь.

—Оглядеться?

При любых других обстоятельствах его гнев уже вскинулся бы на высокомерного Киришиму с его тонкими губами, но сейчас у него не было такой свободы действий. Будь это манга или телевизионная дорама, все можно было бы оправдать завязкой сюжета, в котором два человека выпили и спали вместе – но обычно это мужчина и женщина, а здесь оба мужчины.

…Но в то время, как он хотел отказаться от этой идеи на этих основаниях, его дара убеждения хватало сейчас только на то, что он не помнил ничего.

Ёкодзава всегда считал, что он не гей, и все же человек, в которого он был безнадежно влюблен все эти годы, был мужчиной. Что означало - препятствие к гомосексуальности для него было существенно ниже, чем для полного гетеросексуала.

В настоящее время, главной целью было вспомнить, что он делал предыдущим вечером. Он лихорадочно обшаривал свои туманные воспоминания и вернулся к тому моменту, когда вышел из кабинета…

~~

Вчера был худший день его жизни.

После того, как он был вынужден отказаться от своей любви, за которую цеплялся так долго, не в силах отпустить, он направился в изакая по пути домой с работы. Опустошая стакан за стаканом, он мало думал о вкусе, просто желая напиться. Сейчас он вспомнил, что Киришиме случилось оказаться в том же баре.

—Киришима-сан, что Вы здесь делаете?

—Искал место, чтобы спрятаться от дождя и заодно там же перекусить… Эй, Вам не кажется, что не стоит больше пить?

—Конечно, нет. Что, Вы один? Садитесь, - Ёкодзава пригласил Киришиму и обратился к бармену:

—Эй, можно мне еще один? Хотя подожди, лучше два.

Они редко пили вместе, как сейчас, даже если и встречались за пределами издательства, поэтому, возможно, он был просто немного одинок и искал компании. Независимо от того, что им двигало, Ёкодзава заставил Киришиму сесть рядом. Возможно, осознав, что бесполезно спорить с пьяным, редактор сел и присоединился к Такафуми в его желании напиться с горя.

Он вспомнил, как они обсуждали, как хорошо идут продажи одного из новых авторов, сошлись во мнении о том, что рукописи с исправлениями возвращаются недостаточно быстро, жаловались, что популярный автор откладывает все и тормозит работу - все эти мелкие проблемы, которые обычно не выносятся за пороги отделов, в этот раз обсуждались открыто.

Но после этого ... он не мог вспомнить.

—Значит, ты действительно не помнишь ничего?

Подняв голову в ответ на неожиданный комментарий, Ёкодзава обнаружил, что Киришима закончил одеваться, в то время как он был в глубокой задумчивости. В качестве последнего штриха, на запястье скользнули часы. Глядя на стройную фигуру, Ёкодзава вдруг внезапно осознал, что он сонно-лохматый, небритый и все еще очень голый.

—Мда… это неудивительно, если я действительно столько выпил.

Когда он извинялся, Киришима бросил на него веселый взгляд и поддразнил его же словами с прошлой ночи.

—Правда, что ли? После того, как ты ответил «Конечно, нет!» на мой вопрос, не много ли ты пьешь?

—Это было…

Попытки Ёкодзавы вспомнить, как он сказал что-то подобное, были результатом коварного плана Киришимы. Тем не менее, Ёкодзаве просто было некуда деться.

—Ну, я полагаю, люди из отдела продаж действительно иногда хотят напиться. Но вовлечение в пьянку других иногда причиняет неудобства, так что будь немного осторожен в будущем.

—Я это понимаю достаточно хорошо, не нужно мне говорить. Большое спасибо.

—Прими это как совет, я говорю без всякой задней мысли.

—Ч-что ты делаешь?!

Киришима шагнул вперед и взъерошил волосы Ёкодзавы; в момент, когда Ёкодзава отодвинулся и сбросил руку, память услужливо подкинула ему воспоминания об ощущении этих пальцев в волосах.

Это был не первый раз, когда его трогали эти пальцы – он чувствовал это. Воспоминания кожи были доказательством того, что он соприкасался с другим человеком.

Он не хотел принимать эту мысль… но они, наверное, сделали это. Ёкодзава чувствовал, как по телу поднимается жар по мере осознания этой мысли. Было страшно зайти дальше, представить хоть сколь-нибудь подробно, что случилось… Как ни посмотри, картина нерадостная.

—Что с тобой, ты стал таким тихим? Вспоминаешь ту ночь, что у нас была?

Снявши голову, по волосам не плачут. В данный момент для Ёкодзавы самым важным было знать, был он сверху… или снизу.

Он не чувствовал какого-либо конкретного дискомфорта или странности, поэтому они могли и не заходить до конца. И хотя он не мог представить себе, как соблазняет Киришиму, еще меньше он склонялся к варианту, что оказался снизу.

Но более того, настоящим шоком было осознать, что Киришима вообще может иметь такие отношения. Они не были близки, поэтому, конечно, они ничего не знали о личной жизни друг друга, но, заметив, что он носил кольцо на левом безымянном пальце, Ёкодзава предполагал, что он был женат. Действительно ли они что-то сделали?

—Могу я кое-что спросить?

—Зависит от вопроса.

Понимая, что на прямой вопрос он не получит честного ответа, Ёкодзава спросил:

—Ты гей?

—А ты нет?

—Конечно, нет!

Рефлекторный отрицательный ответ в связи с тем, что он действительно никогда не считал себя геем до этого. В конце-концов, он влюбился всего в одного человека того же пола. И в целом, он никогда не понял бы, будь это мужчины вообще или Такано в частности.

Когда они впервые встретились, у Ёкодзавы была девушка. Но он всегда чувствовал себя более комфортно, проводя время с Такано, чем со своей девушкой, и вскоре их отношения переросли в нечастые встречи, а затем и исчезли вовсе. С тех пор у него не было долгих отношений. Многие достаточно часто обращали на него внимание, но он не делал никаких шагов навстречу.

—Что за ответ? Прошлой ночью ты выболтал все о том, что твое сердце разбил другой мужчина. Как думаешь, сколько раз я выслушал, что ты хотел бы пойти дальше и тому подобное?

—Это я сказал?!

От слов Киришимы кровь стыла в жилах. Вот черт, как много он наговорил? Большая проблема, если он проговорил имена Такано или Онодеры вслух…

—Ты серьезно ничего не помнишь, верно? Ты был дико раздражен, говорил что-то вроде «Я могу сделать его намного счастливее, чем этот…» и «Ты так не думаешь?». Но в любом случае, не переживай. Ты не называл имен.

—Не называл?

То, как он ухватился за эти утешительные слова Киришимы, было так мило и трогательно.

Возможно, он выглядел слишком отчаявшимся. Киришима фыркнул, близко рассматривая Ёкодзаву:

—Не спрашивай, глядя так жалобно, это правда. Ты не сказал, кто этот мужчина. Но, учитывая, как много ты работаешь, я могу предположить, что он работает в издательстве, так?

—К-конечно… нет!

Он вздрогнул, как от холода, бесстрастно посмотрел на Киришиму и солгал сквозь зубы. Он мог аплодировать себе за то, что узнал это все и до сих пор не заикается.

—Но это был мужчина, верно? Человек, к которому у тебя были чувства все это время?

—Это…

Он не мог вспомнить, как много выболтал предыдущим вечером, но, учитывая уверенность, с которой рассуждал Киришима, маловероятно, что он задавал наводящие вопросы.

—Это не одна из тех книг, что выпускает отдел «Сапфир», так что не думай сказать мне «Ой, так получилось, что человек, в которого я влюбился, оказался парнем». Не верю, что у тебя могут быть романтические чувства к мужчине без чего бы то ни было в самом начале. Если бы ты не был геем – ты не переживал бы так.

Видя, что плечи Киришимы трясутся от смеха, с которым он дразнил Ёкодзаву, Ёкодзава бездумно повысил голос:

—Пере… Кто сказал, что я переживаю, и вообще, какого черта мы говорим обо мне?! Я задал вопрос тебе!

Учитывая, что он ничего не помнил, сказанное Киришимой ставило его в неловкое положение. А если это все окажется правдой – он сгорит со стыда.

Он абсолютно точно понимал, что его просто дразнят, но никак не мог себя контролировать, когда дело касалось Киришимы, эмоции брали над ним верх.

—Почему же, я просто не думал, что ты хочешь знать обо мне настолько много. На самом деле – мне не особо важно. Меня привлекают волевые люди, независимо от пола.

Видимо, для Киришимы это не было сложностью, и Ёкодзава лишился возможности определить, что было правдой, а что фикцией.

—Ты уверен, что не по мужской части? По-моему, ты мог бы быть главным призом в школе для мальчиков.

—Что за…

Ёкодзава чувствовал унижение, медленно ворочающееся внутри, интуитивно осознавал, что Киришима имел в виду «Любой парень согласится на тебя…». Но он понимал, что, если повысит голос и утратит контроль над собой, он проиграет. Он все еще хотел небольшой мести и саркастически спросил:

—А как насчет тебя? Кто-то согласился?

—Ты вообще о чем? Ты сам цеплялся за меня и просил, чтобы я не оставлял тебя одного.

—Пусть в аду станет холодно, если я когда-либо сказал что-то подобное!

На резкие возражения Ёкодзавы Киришима вкрадчиво уточнил:

—Ты действительно это утверждаешь, хотя даже не можешь ничего вспомнить? Если ты так уверен – покопайся в воспоминаниях еще чуть-чуть, а потом говори.

—…

Не дав Такафуми вымолвить ни слова, Киришима поддел его подбородок пальцем, заставив посмотреть выше, и холодно произнес:

—Люблю разговаривать с гордыми парнями вроде тебя и сбивать с них спесь.

—Заткнись! Не будь таким самодовольным!

Ёкодзава позволил гневу взять над собой верх и попытался, вцепившись в Киришиму, толкнуть его вниз. Но прежде, чем он успел ухватиться за воротник халата, обнаружил, что его рука вытянута в сторону, а он сам распластался на кровати на животе.

—Боюсь, я не могу мириться с насилием.

—Эй-эй-эй, черт побери! От-отпусти меня!

Ёкодзава стонал от боли при любом движении Киришимы, он никогда не думал, что будет так легко побежден, и чем больше боролся, тем сильнее ощущалась боль.

—Тебе действительно не стоит недооценивать людей: кто знает, какие козыри прячут в рукавах те, кто выглядит слабее тебя.

—Не нуждаюсь в твоих нотациях, и дай мне уже подняться!

Учитывая то, как быстро отреагировал этот парень, вероятно, что он занимался какими-то боевыми искусствами, но Ёкодзаве действительно было в тот момент абсолютно все равно.

После очередного нетерпеливого, но болезненного рывка, Киришима, наконец, отпустил его.

—Смотри-ка, суровый начальник отдела продаж и не может одержать верх? Тебе далеко до меня.

—Черт побери!

Снова сев, Ёкодзава принялся растирать ноющие суставы, яростно глядя на Киришиму, который пристально смотрел на руки Такафуми на бедрах.

Хотя редактор выглядел стройным, даже худощавым в этом костюме, было очевидно, что под ним вполне тренированное тело. Грудь под пиджаком была плотной, рубашка не провисала, вообще вся одежда подчеркивала фигуру.

Нда уж, в сравнении с Киришимой, Такафуми, внешний вид и слова которого никак не сочетались между собой, выглядел, мягко говоря, не фонтан. Но он мог сделать чуть больше, чем просто сидеть, занимаясь самоуничижением.

—Кстати, добавлю, что происходящее не имеет ничего общего с правдой, так что не пробуй шантажировать. Между прочим, это касается и мужчин, и женщин.

—Что, прости?

—Я говорю, важнее то, что внутри. Ах да, твой костюм висит здесь.

Киришима постучал пальцем по дверце шкафа.

—Тебе стоило бы воспользоваться шансом и выспаться до времени выписки. Голова, наверное, все еще гудит?

Он потрудился повесить костюм Ёкодзавы… что было всего лишь проявлением педантичной аккуратности.

—И что теперь?

—Лично я возвращаюсь к себе. Я уже оплатил номер, так что все, что тебе нужно сделать – это вернуть электронный ключ.

Оставаться вдвоем и дальше было бы неловко, так что Ёкодзава был рад, что Киришима ушел первым; его приводила в уныние одна мысль о том, что им пришлось бы выписываться одновременно.

В тот момент единственный возможный вопрос вдребезги разрушил его хрупкое спокойствие:

—Минутку, что насчет вчерашнего счета?

Ёкодзава не мог вспомнить, оставил ли он кошелек в баре или же еще где-нибудь, но, учитывая, что он сидел здесь прямо сейчас – либо он платил, но не запомнил… либо не платил вообще.

—Разве не очевидно? Разумеется, я оплатил его. Ты выпил столько, что не мог ровно идти по прямой; кстати, затолкать твою задницу в такси тоже было весьма проблематично.

—Тогда, может, тебе стоило просто оставить меня в покое?

Если бы он так поступил, Ёкодзаве не пришлось бы выслушивать его жалобы, да и вообще, ничего бы не произошло. Но в данный момент возможное развитие событий хоть и казалось правильным, но ничем не могло помочь.

—Не похоже, что у меня был выбор, тебе так не кажется? Мне понравился тот бар, и я был бы зол, если бы меня выгнали только потому, что ты напился и что-нибудь устроил.

—Ой, ну тогда я очень извиняюсь.

Слушая равнодушные извинения, Киришима достал бумажник и вытащил длинный чек.

—Ознакомься со своей частью счета.

—Как раз собирался! Думаешь, я хочу быть должен тебе чт… Черт побери, что это за сумма?!

Набор цифр, что обнаружился в конце чека, был много больше, чем обычно при посещении бара. Он потратил на алкоголь за одну ночь больше, чем раньше тратил за месяц.

Заметив, как побелело лицо Ёкодзавы, Киришима воспользовался шансом объяснить огромность суммы:

—Знаешь, ты не заказывал ничего, кроме действительно дорогого элитного спиртного. Вот почему я предложил тебе успокоиться.

—…

В ту секунду, как Ёкодзава хотел спросить, почему его не попытались жестко остановить, он понял, что это вообще-то не было заботой Киришимы. И даже если бы он попытался, Такафуми предпочел бы не услышать.

—Предлагаю компромисс: оплатить пополам. В любом случае, я уже потратил больше, чем ты.

—Не нуждаюсь в твоей жалости! Я оплачу все, что заказал!

Это было его правилом, заботиться о себе только самостоятельно, пусть это и требовало усилий. К его сожалению, Киришима видел его насквозь и усмехнулся:

—Не будь таким упрямым. Ты побледнел, когда увидел счет! Так что будь хорошим мальчиком и делай, как я предлагаю.

—Ты…

С этой точки зрения, согласиться было унизительно, но с другой стороны, говоря по правде, его кошельку был бы нанесен значительный урон. Тем не менее, он хотел урегулировать этот вопрос должным образом. Если бы отношения между ними были более близкими, они могли бы решить проблему, встретившись в следующий раз. Вот только имеющиеся отношения Ёкодзавы и Киришимы не выходили за предел «работы в одной компании».

К сожалению, у Такафуми не было с собой достаточно денег, чтобы выплатить все за раз, что означало, что он будет обязан Киришиме.

—Просто подожди до дня зарплаты, ладно? Как только у меня будут деньги, я верну тебе все в полном объеме.

—Я же сказал, я не возражаю, чтобы оплатить поровну. Ты действительно хочешь быть должен мне так много?

—Я всего лишь не хочу чувствовать себя обязанным потом.

—Оу, ну ладно. Здорово, что ты так ответственен. Пожалуй, я приму твое предложение и соглашусь на оплату позже… и ах да, я забыл еще кое-что. До тех пор будешь работать, как мой слуга.

—Прости, что?

Ёкодзава не ожидал такой резкой смены темы разговора и несколько раз быстро моргнул.

Видя озадаченное выражение его лица, Киришима пояснил медленно, будто давая распоряжения в отделе:

—Я сказал это, а ты не имеешь ничего против.

—А, собственно, почему я должен это делать?

Он не понимал, о чем говорит этот парень. Даже учитывая то, о чем они спорили ранее, Ёкодзава не мог обнаружить связь.

—Потому что на твоем счету один огромный долг. Привлечь меня в свою пьянку, заставить слушать твое нытье, а затем еще и оплатить счет, и присматривать за твоей пьяной задницей – только этого уже достаточно.

Не имея возможности возразить, Такафуми только и мог, что сидеть тихо.

—К тому же, я уверен, что ты не хочешь, чтобы некие смущающие фотографии стали достоянием общественности.

—Фотографии…?

В таком контексте невозможно было понять, чьи это фотографии, и насколько они «смущающие», но по позвоночнику Ёкодзавы пробежал холодок.

—Будь уверен, конечно, они с прошлой ночи.

—Чт… Когда ты их сделал?!

—Думаю, ты можешь догадаться сам. Ты же работаешь в издательстве, используй каплю воображения.

—Заткнись! Удали их, сейчас же!

Он вскочил с кровати и потянулся за телефоном Киришимы, который тот держал в руке, но редактор шагнул в сторону, оставив Ёкодзаву в дураках.

—С чего бы мне так бездумно их уничтожить? Если хочешь, чтобы я их стер, просто делай, что я говорю, и не спорь. Удалю, когда наиграюсь в господина и слугу.

—О чем ты, черт побери, думаешь?!

Он никогда бы не подумал, что кто-то, занимающий пост Главного Редактора, может опуститься до подобных угроз.

—Кто знает, кто знает… Ты правда думаешь, что я раскрою все свои скрытые мотивы только потому, что ты спросил? Допустим, было весело наблюдать за тем, как смущенно ты выглядел~

—По-подожди! ЭЙ!!!

Но Киришима уже ушел, оставив только те дразнящие слова звенеть в ушах Ёкодзавы. Такафуми даже не мог последовать за ним, поскольку все еще был не одет.

—Это действительно ужасно… - простонал Ёкодзава, оставшись один в тихой комнате лишь в нижнем белье.

Буря, начавшаяся предыдущим вечером, сошла на нет к утру. Небо после грозы было голубым и чистым, а желудок Ёкодзавы, словно в насмешку, приносил страдания своему хозяину.

Киришима посоветовал ему выспаться до времени выписки, но Такафуми был не настолько беспечно равнодушен, чтобы просто уснуть в том возбужденном состоянии. Он принял душ, чтобы окончательно стряхнуть с себя усталость, и по прошествии едва ли часа после ухода Киришимы, Ёкодзава тоже выписался.

Костюм, что он нашел в шкафу, был обработан в химчистке, но, тем не менее, что бы сказали сотрудники в отделе, увидев начальника в том же костюме, что и днем ранее? Учитывая также, что ему нужно покормить кошку, Ёкодзава решил заскочить домой перед тем, как отправиться в издательство.

По пути он зашел в аптеку, купил пару энергетиков и выпил их, понимая, что хоть ненадолго, но они помогут вернуть бодрость.

—Апчхи!

Мужчина, шедший перед Такафуми, чихнул уже несколько раз. Неужели снова эпидемия простуды? Возможно, причина, по которой Ёкодзава чувствовал себя не ахти как, заключалась не в алкоголе, а в том, что он начал простывать. Решив для профилактики выпить немного лекарств, которые он хранил в своем столе как раз на такой случай, мужчина протянул руку, чтобы придержать двери лифта, начавшие закрываться.

—Подождите!

—Ах… Д-доброе утро…

—!

Тем, кто шел перед ним, чихая, оказался не кто иной, как новичок из редакционного отдела «Изумруд» Онодера Рицу. Он, определенно, не был тем человеком, кого Ёкодзава хотел бы видеть. Такафуми поморщился и перевел равнодушный взгляд на двери лифта.

—Оу. Это ты. Не горю желанием видеть первым с утра именно тебя.

—Простите…

Конечно, Онодера, возможно, не хотел видеть и его тоже, но было редким удовольствием подколоть того, кто оказался соперником в любви. Не вынеся тишины, что повисла в лифте, Ёкодзава нарушил ее:

—Для редактора ты пришел слишком рано. Или ты работаешь настолько медленно, что приходится приходить рано?

Но Онодера не ответил на сарказм с присущей эмоциональностью:

—Это не так. Я должен внести предложение о новом проекте, начиная со следующего выпуска. Я полагал, что сделать это раньше было бы лучше…

—Тебе не кажется, что не стоит быть настолько фанатично преданным работе, которая тебе не нравится? Может, следовало бы все же написать заявление о переводе в литературный отдел?

В словах не было ни сарказма, ни желания поддразнить, Ёкодзава действительно считал, что если ты ненавидишь то, что делаешь – нет смысла продолжать.

Разумеется, не каждый мог найти себе дело, которое устраивало бы полностью, но была возможность найти работу, которая приносила бы большее удовлетворение и карьерный рост. Они не несмышленые детишки, и если ты не можешь изменить свое отношение к работе, продолжать ее было бы неуважительно к коллегам и не очень успешно в итоге.

—Ой! Эээ… Я чувствую… чувствую, что хотел бы попробовать свои силы в редактировании манги!

Онодера вздрогнул, его дыхание участилось, и обратился к Такафуми:

—Я знаю, что мне еще многому нужно учиться, и был бы очень признателен, если бы Вы могли мне немного помочь. Ч-честно говоря, мы с Вами не очень хорошо ладим, но Такано-сан говорит, что Вы очень целеустремленный во всем, что касается работы.

Чтобы Онодера сказал что-то вроде этого по собственному желанию?? Наверняка, сегодня пойдет красный снег.

Когда этот парень попал в издательство «Марукава», он относился к манге пренебрежительно. Наверное, назначение в «Изумруд» поспособствовало тому, что он пересмотрел свои взгляды.

… Или, возможно, это все благодаря влиянию Такано.

Боль, притупившаяся ощущением похмелья, вновь взрезала сердце Ёкодзавы. Полузажившая рана снова запульсировала. Пытаясь все скрыть, он высокомерно произнес:

—Разумеется, я помогу. Но кому-то вроде тебя еще слишком рано просить моего совета!

Онодера негромко вздохнул, а Такафуми внезапно осознал, что говорит слово в слово то, что Киришима ранее. Возможно, это все из-за того, что он неважно себя чувствует, да еще и вынужден лицезреть Онодеру с утра пораньше. Поняв, что не самым разумным было сорваться на новичка, он немного смягчил следующие слова. Онодера, только услышав, что к нему снова обращаются, отпрянул.

—Что ж, хоть мне и не хочется, но я признаю: ты хорошо справляешься со своей работой.

—!

Онодера был явно потрясен словами Такафуми. Лифт остановился на третьем этаже, створки разъехались. Бросив взгляд на редактора, Ёкодзава вышел. Хотя кабинеты работников отдела «Изумруд», ответственных за сёдзё-мангу, находились на четвертом этаже, Онодера вышел следом.

—Идея нового проекта определенно неплоха. С ней действительно можно хорошо поработать.

—А?

—Но если ты его провалишь – будет очень неприятно. Я сомневаюсь, можешь ли ты с этим справиться, но как бы то ни было, я буду сотрудничать. Потому что это моя работа.

Онодера удивленно распахнул глаза и, растерявшись, поклонился:

—О, хорошо! Я буду с нетерпением ждать совместной работы!

—Ах да, и еще одно.

Он должен был точно знать – должен был удостовериться. Если он упустит этот шанс, точно больше не сможет поговорить с ним наедине. Да собственно, он и не захочет. Такафуми глубоко вздохнул и спросил, стараясь не выдать эмоций:

—Ты любишь Масамунэ?

—!

Такано рассказал все о своих чувствах днем ранее, однозначно дав понять, что у Ёкодзавы нет ни единого шанса. Но Такафуми все еще не знал, что чувствует Онодера.

Парень, казалось бы, проявлял некий интерес – но он обязан был подтвердить, совпадают или нет его чувства с чувствами Такано.

После долгого, почти мучительно тяжелого молчания Онодера быстро кивнул, покраснев:

—…Да.

Ёкодзава медленно моргнул.

—Не так важно, что ты чувствуешь, но… если ты причинишь ему боль, я, не колеблясь, верну его себе. Просто имей это в виду.

Он оставил ошарашенного Онодеру там же, где тот и стоял, и направился к кабинетам отдела продаж. Он слышал, как двери лифта за его спиной открылись и закрылись снова. Такафуми прошел по совершенно пустому этажу и упал в свое офисное кресло. Уткнувшись лицом в ладони, он тихо прошептал:

—…Что, черт побери, я делаю?...

Вообще-то, это не было объявлением вражды, он просто хотел подтолкнуть Онодеру. Если бы Ёкодзава действительно хотел вернуть Такано, его слова имели бы негативные последствия для него же самого в первую очередь.

Возможно, он протянул парню руку помощи потому, что чувствовал: Онодера был абсолютно, по-настоящему серьезен. Колебания и сомнения пропали с его лица.

Между ними… возможно, что-то произошло предыдущей ночью, Ёкодзава был почти уверен.

—…Может быть, кто-то вроде Онодеры подходит ему больше.

Для парня, который совершал необдуманные поступки и мог впасть в глубочайшую депрессию, встречаться с кем-то выглядело как проявление слабости, но чистые, незамутненные чувства, что мог предложить Онодера… наверное, действительно возымеют результат.

Он просто хотел, чтобы Такано был счастлив. Именно потому, что он знал, как плохо было ему раньше, Ёкодзава хотел этого больше, чем кто-либо в целом мире. Хотя он безумно хотел быть единственным, кто сделает его счастливым, в этом не было смысла, пока Такано считал иначе.

—… Что ж, время и поработать.

На Ёкодзаву было не похоже вот так сидеть и страдать вечно. Если он полностью погрузится в работу, тупая ноющая боль в груди рано или поздно исчезнет.

Заставив себя собраться, подняв спинку кресла, что вызвало протестующий скрип, Такафуми открыл свой ноутбук и включил его.

Никто из его подчиненных не хотел приближаться к Ёкодзаве на время, большее, чем это было необходимо, учитывая, что с утра он работал весьма яростно. Собственно, он и сам не был настроен поддержать светские беседы, считая, что время и место им – после работы и за пределами отдела, поэтому с чистой совестью закопался в документы до конца рабочего дня.

—Черт!

Каждый раз, как он хоть немного шевелился, свеженакрахмаленная рубашка напоминала о том, что он хотел забыть: почему он вынужден был готовить одежду утром, а не с вечера. А учитывая, что он вряд ли мог кому-то пожаловаться на то, что видел Главного Редактора в халате – приходилось страдать в одиночестве.

В попытке забыться Ёкодзава натурально набросился на свою работу, заканчивая одно дело за другим. Он уже подготовил документы для предстоящего в конце недели совещания с полиграфическим отделом, и, учитывая, что в связи с выходом нового тома одной из книжных серий было решено перевыпустить еще один тираж предыдущих томов, финансовый прогноз был немаловажен.

—Так, единственное, что осталось… это то самое предложение, мда…

Работой отдела Ёкодзавы, по большому счету, было увеличение популярности, а как следствие и продаж, комиксов, в данный момент самым важным проектом была серия «Кан». Работа заключалась не только в поддержании интереса к грядущей экранизации, но и в обеспечении продажи двух новых томов с тем же успехом, что и предыдущих. Продажи книг и журналов были обязанностью отдела продаж.

Часть финансов пошла на рекламу экранизации, из-за чего была увеличена численность сотрудников, и, как следствие, выросли производительность труда и общие затраты. Если бы чистый доход не покрывал эти предельные затраты, в них не было бы смысла. Для того чтобы поддерживать популярность серии, нужно постоянно выпускать что-то новое, связанное с ней напрямую или косвенно.

Независимо от того, хорошо продавалась серия или нет, только работники отдела продаж были теми, кто всегда говорил «Продавайте больше!». А для выполнения этого они сами работали как ломовые лошади, днем и ночью. И хотя по общему признанию, при такой работе едва можно выкроить минутку и вздохнуть свободно, Ёкодзава считал, что эта работа ему очень подходит.

Он выбрал для работы издательское дело по одной простой причине – он любил книги. Учитывая, что он никогда не хотел принимать участия в создании книг, как, например, автор или редактор, он изначально был предназначен для работы в какой-нибудь торговой фирме. Тем не менее, в один прекрасный день он случайно увидел по телевизору ролик про работу отдела продаж в издательстве, что полностью изменило его взгляды. В конце концов, было не особо трудной задачей встречаться с людьми, а, если он собирается им что-то продавать, он может хорошо продавать то, что ему и самому нравится – именно так Ёкодзава и рассматривал эту ситуацию.

В то время это было импульсивное решение, но даже сейчас он чувствовал, что сделал правильный выбор. Он чувствовал, что занимается стоящим делом, и работа в таком месте, как издательство «Марукава», полном амбициозных и целеустремленных людей, была действительно приятна такому волевому человеку, как Такафуми.

—…Хм?

В процессе сбора воедино документов из разных отделов Ёкодзава понял, что у него отсутствуют данные о рекламных кампаниях, начинающихся в следующем месяце. Отдел продаж отвечал за заказ и получение всех рекламных материалов, вроде постеров и разнообразных предметов, но без черновых вариантов изображений, которые готовит отдел редактирования, это было невозможно.

Ёкодзава обратился к парню, что сидел по диагонали от него, подчиненному, что только что положил телефонную трубку:

—Эй, Хэнми! Мы получили данные о рекламных кампаниях от людей из «Дзяпун»?

—Нет, еще нет. Они должны были прислать их на этой неделе, но…

—На этой неделе? Они понимают, что сейчас уже пятница? Не говори мне, что они имели в виду вечер воскресенья или что-то в этом роде, ладно? Сходи к ним и, по необходимости, надери там всем их ленивые задницы. Не все можно уладить телефонным разговором.

—Х-хорошо, сэр!

Хэнми быстро вскочил, услышав сердитого Ёкодзаву, который был жестче, чем обычно.

Размышляя, что ему стоит поддержать парня в этом задании, Такафуми скользнул взглядом по этажу – и был поражен, увидев Киришиму у входа в отдел.

—Гх!

Хэнми, который как раз шел в редакционный отдел журнала «Дзяпун», запаниковал и бросился к Киришиме:

—Киришима-сан, вот так неожиданность! Вы редко спускаетесь в отдел продаж, я как раз шел к Вам!

Другие сотрудники постепенно появлялись рядом, интересуясь, почему Главный Редактор Киришима спустился в отдел продаж.

—Я просто занес данные о рекламных кампаниях. К сожалению, обработка заняла так много времени. Один из наших сотрудников собирался отправить их некоторое время назад, но отвлекся на другие документы, и мы только что обнаружили это.

Он передал диск с данными Хэнми.

—Спасибо, сожалею, что Главному Редактору пришлось самому это доставлять…

—Нет-нет, в любом случае мне было по пути.

—По пути?

Хэнми немного запутался в словах Киришимы. Не было ничего удивительного в том, что вероятность того, что Хэнми догадается об истинной причине прихода Киришимы, была крайне мала.

У Ёкодзавы было плохое предчувствие, он отвернулся, избегая встречаться с Киришимой взглядом, делая вид, что сосредоточен на экране компьютера. Естественно, такие детские уловки не могли возыметь эффект, и Киришима легко нашел его.

—Ах, вот он где. Ёкодзава, идем, мы собирались выпить.

—?!

Весь этаж взорвался громким шепотом всех тех, кто не мог поверить, что Киришима пришел только для того, чтобы пригласить Ёкодзаву, с которым никогда не имел никаких отношений вне работы. А учитывая, как горячо они спорили на нескольких совещаниях, многие считали, что они недолюбливают друг друга.

Вышагивая к столу Ёкодзавы, Киришима повторил приглашение еще раз.

—Разве ты меня не слышал? Я сказал, пошли выпьем.

—Вообще-то я работаю.

Это была крохотная попытка воспротивиться, но Киришима только насмешливо фыркнул:

—Ха? Не может быть, чтобы из всех людей именно ты не уложился по времени. Какого черта ты делал весь день?

—Заткнись! Это работа на следующую неделю!

Как только слова сорвались с губ, он понял, что сказал это зря. Выражение лица Киришимы, когда он, глядя сверху вниз, снова усмехнулся, бесило как ничто и никогда.

—Вот и сделай ее на следующей неделе. А твои сотрудники сегодня смогут работать явно лучше, если над душой не будет стоять крикун вроде тебя. Верно?

Хэнми, который наблюдал за ними с нескрываемым интересом, взволнованно ответил на последний вопрос, который и предназначался ему:

—А? Ах, ну… это…

То, что он ничего не отрицал… означало, что он согласился, по крайней мере частично.

Когда Ёкодзава сурово посмотрел на Хэнми, Киришима подался вперед и взъерошил волосы Такафуми.

—Какого хрена ты творишь?!

—Прекрати пугать своих подчиненных. У тебя такое страшное лицо! Дай им отдохнуть. А сейчас соберись уже и пошли отсюда.

—С какой стати я пойду с тобой?

Ему наскучила эта игра на публику. Киришима предпочел не заметить недовольного выражения лица своего собеседника.

—Не веди себя как ребенок. Не говори, что ты уже забыл о сегодняшнем ут-

—!

Ёкодзава резко выдвинулся из-за стола, скрипнув стулом по полу, чтобы заглушить слова Киришимы. Он никогда не думал, что Киришима может попробовать поставить под угрозу его непререкаемый авторитет. И прежде, чем редактор наговорил бы еще глупостей, Такафуми повысил голос и заговорил:

—Ах! Да, точно, ты абсолютно прав. Нам следует поговорить кое о чем!

—Совершенно верно. Я рад, что ты вспомнил об этом.

Ёкодзава вскипал, глядя на беспечно и бесстыдно улыбающегося мужчину; но если он позволит себе выпустить эмоции здесь, кто знает, какие слухи поползут.

—Что ж, выходит, нам пора?

С ним никогда не случалось ничего подобного. А если бы случилось – он потренировался бы беспечно улыбаться в такие моменты. Ёкодзава прошел мимо Киришимы и вышел из кабинета, спасаясь от любопытных взглядов своих коллег.

—Ну? Прекрасно, не так ли?

—… Мда уж.

Попробовав глоток саке Хокурику, предложенного Киришимой, он нехотя признал, что напиток был великолепным. Букет ароматов, что повеял через нос, и сладость, ощущавшаяся на языке, были первоклассными, а приятное послевкусие довершало картину. Было неприятно так легко соглашаться, но что вкусно, то вкусно.

После легкого ланча Киришима привел его сюда, в этот бар, специализирующийся на японском саке. Это место имело атмосферу, совершенно отличную от тех, что царили в местах, куда Ёкодзава ходил с сослуживцами или клиентами. Даже к небольшой чаше они получили легкие закуски отличного качества, официанты и остальной персонал вели себя предельно вежливо, но без заискивания, присущего многим ресторанам; это было удобное заведение для того, чтобы приятно провести время.

—Тебе скоро тридцать, попробуй научиться правильно пить до тех пор.

—Я почти никогда не пью, чтоб ты знал.

—Хеее… Это действительно так?

—Да, это так! И в любом случае, до тридцати у меня есть еще два хороших года.

Ощущение, будто Киришима ему не верит, выросло, а поняв, что он повысил голос, Ёкодзава быстро огляделся. К счастью, они были довольно далеко от остальных посетителей, и не было похоже, что он кому-то помешал.

—Эти два года пролетят быстро, ты и не заметишь.

—Заткнись.

Киришима просто счастливо попивал свое саке, наслаждаясь тем, как его слова бесят Ёкодзаву. Понимая, что спорить бесполезно, Такафуми снова перевел взгляд вперед и поднес стакан к губам. Он смаковал вкус на языке и лениво осматривал бар.

Клиентами, в основном, являлись мужчины старше Ёкодзавы, но было и несколько одиноких женщин. С мягким рассеянным светом бар выглядел шикарно, в нем было довольно уютно. В прошлом, Такафуми избегал подобных баров с дорогостоящим саке в меню, но в место с такой атмосферой он, вероятно, был непротив и вернуться позже один. Хотелось знать, с кем сюда приходил Киришима.

—…Итак, ты веселишься, притащив меня в такое место?

—Я действительно хотел увидеть твое сердитое лицо.

—Знаешь, ты довольно двойственная личность.

—Я часто получаю комплименты моей личности.

Ёкодзава чувствовал, что начинает раздражаться каждый раз, как уголки губ Киришимы поднимались в улыбке.

Он говорил злобно, делая все возможное, чтобы не быть вовлеченным в забаву Главного Редактора, целью которой было заставить его нахмуриться.

—Уверен, твои подчиненные не получают особого удовольствия, работая с боссом вроде тебя.

—Да не может быть, чтобы я когда-то сделал что-то жестокое по отношению к моим милым подчиненным. Я думаю, что они чертовски намного счастливее тех, кому не повезло работать с тобой.

—Это не…!

«Правда»… хотел сказать он, но вспомнил реакцию Хэнми. Если он действительно высасывал из коллег все соки, это могло бы плохо кончиться.

Не каждый был абсолютно спокоен. На каждого работника, что может спокойно высказать свое мнение, приходился один, который переживал из-за этого стресс.

—Твои ребята хорошо работают, дай им это знать. Не так сложно сказать простые вещи вроде «хорошо поработал сегодня» и «спасибо», а эффект превзойдет ожидания.

—…не кажется, что я это понимаю?

—Да, понимаешь, но не делаешь, верно? Еще немного, и единственным, кто будет мириться с твоим цундере-характером, будет твой любовник.

—Кого ты назвал цундере?!

—Признаю, в тебе вряд ли есть хоть капля мягкости дере-дере.

—Что, черт побери, ты имеешь в виду?

Потеряв нить разговора, Ёкодзава отвернулся к своему стакану. Вкус был великолепен, выпивка легко скользнула в горло. Если он не будет осторожен, то может легко напиться этим.

Киришима заметил грустный взгляд, с которым Ёкодзава смотрел в свой стакан.

—Может, воды?

—Со мной все будет нормально, я не собираюсь пить так же, как вчера.

Все будет нормально, если он уйдет прямо сейчас. Сделать это было уже не так просто, он выпил немного больше, чем предыдущим вечером.

—Вообще, почему ты все еще здесь?

До сего момента он был раздражен тем, как красовался Киришима, но когда остановился подумать об этом, все показалось ему странным.

Наверняка у него были приятели его возраста в компании и не было причин приглашать именно Ёкодзаву. Он мог пить со многими, но не нуждался в том, чтобы приглашать кого-то, известного на всю компанию как «дикий медведь».

Такафуми не мог понять, почему кто-то с обаянием Киришимы, пошел пить вместе с ним только потому, что они случайно встретились в баре, и этот кто-то видел Ёкодзаву в момент слабости.

—Разве я не говорил? Мне нравится возиться с гордыми парнями.

—Ты просто уходишь от ответа, да? Если тебе нужны гордые парни – наша компания полна ими, если ты не заметил. Почему это должен быть я? Почему бы не… я не знаю, Такано…

Он ляпнул это, не подумав, и сам снова вскрыл рану у себя в душе. Не может быть, чтобы Киришима ничего не заподозрил, после того, как Ёкодзава вскользь упомянул именно это имя. Молясь, чтобы Киришима не заметил, как он дрожит внутри, Такафуми неуверенно посмотрел на редактора.

—Такано? Нет, он не годится. Он гордый, но более чувствительный, чем выглядит; похоже, он может сломаться с одного слова. Вероятно, он не смог бы долго меня выносить, если бы я пригласил его.

—…

Такафуми был вынужден признать, что поражен тем, как хорошо Киришима разбирался в людях. Как он и сказал, Такано определенно был чувствителен к чужому мнению. Он мог хорошо блефовать, но однажды упав, долго бы не смог подняться. А еще, если он позволил приблизиться к себе, то открывал свое сердце и безоглядно доверял. Это было, разумеется, более очевидным раньше, когда они учились в колледже, сейчас, казалось, он был более стойким. Но основа осталась прежней.

—Новички, юные и неопытные, не являются моим предпочтением.

—Эй, ты же знаешь, что мы с ним одного возраста?

Он понимал, что, как правило, выглядел старше своего возраста, но если Такано юный новичок, то и Такафуми тоже. Он не мог согласиться с точкой зрения Киришимы.

—Я говорю о том, что внутри. Хотя признаю, возможно, он смог снова поднять «Изумруд» как раз потому, что молод. Но у тебя есть и свои хорошие черты, не переживай так о том, что ты того же возраста.

—Я-я не переживаю об этом!

Такафуми подумал, что из-за таких слов может создаться впечатление, что он считает Такано соперником. Хотя это было бы определенно лучше, чем понять, что Такано был парнем, что отверг Такафуми, из-за чего тот и был так раздражен.

—В самом деле? Признаю, и в тебе есть что-то от новичка. Я не возражал бы учить тебя всему, но если ты хочешь.

—… Нда, не только твоя личность двойственна, но и хобби тоже.

—Бывает, я думаю, что неплохо разбираюсь в людях.

—Смотрите, кто заговорил.

Хотя он и не хотел принижать себя, Ёкодзава не мог понять, чем так заинтересовал этого парня. Если он действительно так любил кого-то унижать, не лучше ли было бы найти кроткого подчиненного?

—Знаешь, для парня, который так многого добился, у тебя очень заниженная самооценка. Ты хорош в работе и неплохо выглядишь. Будь более уверен в себе, ладно?

—Что за черт побери? Ты так меня оценил.

Такафуми слегка взволновался, получив комплимент столь внезапно. Он не мог отделаться от ощущения, что похвала, озвученная Киришимой, просто ловушка.

—Вижу, ты не привык к комплиментам. Не стоит смущаться.

—Я не смущаюсь!

—Хмм? Ты не очень убедителен с такими порозовевшими щеками.

—Перестань говорить все, что приходит в голову! И вообще, как, черт побери, ты можешь говорить, сексуален кто-то или нет, находясь в таком темном баре?

—Вот как-то так.

Киришима пожал плечами. Ёкодзава вздохнул, сытый по горло тем, что выглядит странно довольным. Они никогда не общались вне работы, но он не мог и подумать, что Киришима окажется столь прямолинеен.

В издательстве «Марукава» он был известен как человек, из рук которого вышло больше хитов, чем у кого бы то ни было еще, и Ёкодзава всегда представлял его гораздо большим трудоголиком, чем оказалось в реальности.

—…Извини, я отойду в туалет.

—Разве ты не мог просто пойти? Может, ты и старше, чем думаешь~

—Заткнись!

Киришима проводил его легкой улыбкой, но с чувством беспокойства. Ёкодзава прошел вглубь бара, где располагалась туалетная комната.

Он оказался перед чистым зеркалом без разводов, и глубоко вздохнул. Он на удивление быстро терял над собой контроль, когда дело касалось Киришимы. Он знал, что сегодня вечером выпил не так много, но по неизвестным причинам, не мог оставаться спокойным рядом с этим парнем. Было ли это потому, что он видел слабости Ёкодзавы, или потому, что его присутствие просто смущало, Такафуми не мог сказать. Он всегда испытывал чувство неловкости, находясь рядом с Киришимой, например, на совещаниях, но никогда это не длилось дольше, чем собственно совещание, так что возможности выяснить причину у него не было.

Но, даже не зная, почему он так себя чувствовал, он знал еще один способ избавиться от этого ощущения. Все, что ему было нужно – дистанцироваться от человека, о котором шла речь. Если бы он мог это сделать – то избавился бы от постоянного раздражения.

—…Это легче сказать, чем сделать.

А учитывая, что, в общем-то, делал все по собственной воле, он был буквально скован по рукам и ногам. Что означало, что он мог только ждать, пока Киришиме наскучит дразнить его. Неважно, как бы он ни рассматривал ситуацию, все приходило к этому.

Против соперника, который был выше по служебной лестнице и возрасту, он не мог противопоставить ничего, кроме слов или грубой силы, а они не возымели бы результата лучшего, чем был на данный момент.

—Черт!

Поразмыслив, он не нашел ни единого повода не раздражаться. Негромко ругнувшись, он открыл кран на полный напор и плеснул воды в разгоряченное лицо. Успокоившись немного от прохладной воды, он обтер лицо носовым платком, что выудил из кармана. Глубоко вздохнув, он вышел из комнаты.

—Знаешь, твои рукава мокрые. Высушись, прежде чем идти домой.

—Не трогай меня.

Он ударил Киришиму по протянутой руке и принялся промакивать манжеты тем же носовым платком.

—Не будь так напряжен, я не кусаюсь. Тебе не кажется, что ты слегка сверхчувствителен?

—Нет, не кажется.

—Действительно?

То, как Киришима улыбнулся данному отпору, и тот факт, что он продолжал смотреть Такафуми в глаза, дал Ёкодзаве возможность вставить слово.

—Нам не пора уйти? В конце концов, я не могу провести вне дома две ночи подряд.

Киришима подхватил сумку и встал с кресла. Видя это, официант быстро подошел с их верхней одеждой.

—Эй, подожди, на этот раз я оплачу счет!

—Я уже оплатил.

—Ха?! Эй, минутку! Нет причины так себя вести!

—А мне нравится. Ты так мил, когда позволяешь о себе заботиться, знаешь ли.

Киришима распахнул дверь и начал спускаться по ступенькам, не оглядываясь.

Ёкодзава громко окликнул его и поспешил следом.

—Можно мне самому решать, что было мило, а что нет! Вообще, давай оплатим поровну! Ты же оплатил и отель, верно? Я не собираюсь влезать в еще большие долги!

—Но сейчас ты уже сделал это, не так ли? Расслабься.

—Так нельзя!

Правда, он не был уверен, сколько денег имеет в собственном кошельке прямо сейчас, но точно знал, что хватило бы на оплату пополам, если бы Киришима согласился.

—Что ж, если ты так хочешь вернуть мне часть – я возьму.

Он почувствовал облегчение, придя наконец к соглашению с Киришимой.

—Ладно, сколько…

Как только он достал бумажник, Ёкодзава был схвачен за галстук и потянут вперед.

—?!

Его глаза были распахнуты в удивлении, чужой язык скользнул меж его губ, прошелся по зубам. От чувства, что его рот тщательно исследуют, Такафуми задрожал. Прикосновение чужого к собственному языку обессилило его, и дрожь прекратилась. Его рот был полностью оккупирован, не давая хозяину даже возможности нормально дышать, и, казалось, нет конца этому страстному поцелую, сводящему его с ума.

—Нн…ннн…!

Поцелуй был удивительно хорош, настолько, что Ёкодзава чувствовал, будто вот-вот упадет в обморок. Даже если бы он хотел оттолкнуть этого парня, то не смог бы, его воля была полностью парализована, а тело отказывалось двигаться, словно он был связан.

Группа подвыпивших завсегдатаев бара прошла мимо, громко о чем-то болтая, а губы Киришимы и Ёкодзавы все еще оставались вовлеченными в поцелуй.

—…ха!

Когда, наконец, поцелуй был разорван, по телу Ёкодзавы разлилась всепоглощающая лень, он оказался не в состоянии стоять прямо. Мужчина прислонился к стене, на которой висела вывеска бара, и проговорил все еще онемевшими губами:

—Черт побери, о чем ты думаешь? В таком месте…

Он вытер губы тыльной стороной ладони, но не мог избавиться от тех легких ощущений, что остались на языке.

Увидев, как Ёкодзава покраснел, Киришима засмеялся:

—Так ты считаешь, что лучше было бы это сделать где-то еще?

—Например, в аду. Не могу поверить, что ты пустил в ход такой нечестный прием!

—Нечестный? Как-то это неубедительно, учитывая, что ты даже на ногах стоять не можешь. Ты взрослый человек, прекрати ныть как маленькая девочка. И ты же не собираешься сказать мне, что это был твой первый поцелуй?

—Кто сказал…!

Лицо Ёкодзавы побагровело еще на тон. Гнев и унижение абсолютно смешались в его голове, кровь шумела в ушах, так что он не смог собраться и ответить что-то более или менее серьезное.

—Ты смотрел так невинно только что, я думал, что возможно… Но если это не так – тем лучше. Было бы жаль, если бы я украл твой первый поцелуй.

—…!!

—Ну, что ж… Мне в эту сторону, а ты идешь к метро, верно? Не переживайте ни о чем на этот раз, молодой человек, и просто идите домой~

—Не нуждаюсь в твоих указаниях.

—Ты каждый раз так бесишься, ничего не могу с собой поделать, хочется дразнить тебя еще и еще.

—Почему ты…!

Он понимал, что сейчас с ним просто играли; вероятно, он казался идеальным подопытным кроликом для кого-то вроде Киришимы. Было неприятно это признавать, но каждый раз, как он пытался что-то возразить, это звучало как вой побитой собаки.

—Будь осторожен по дороге. И ах да, еще кое-что.

—Что на этот раз?

—Спасибо, было вкусно.

—…Ты за это еще ответишь.

Как юный злодей в каком-нибудь фильме, Ёкодзава убеждал себя, что ему плевать на подколки Киришимы, который медленно удалялся от Такафуми, улыбаясь своей выходке. Самовнушение – это единственное, что мог сейчас сделать Ёкодзава. Дрожа от гнева из-за понимания того, что в очередной раз позволил себя унизить, Такафуми прекрасно осознавал, что ничего другого ему и не оставалось.

—Что за черт возьми…

Его ладонь, сжатая в кулак, была теплой, а быстро бьющееся сердце, вероятно, отбивало этот ритм потому, что его хозяин кипел от ярости. Возмущенно фыркнув, он развернулся и пошел прочь.

Глава 2

—Тц…

Отойдя всего на несколько метров от книжного магазина, Ёкодзава почувствовал несильную боль в ноге и раздраженно цыкнул. Очевидно, во время ходьбы ему мешал случайно попавший в ботинок мелкий камушек.

Он остановился и стянул ботинок, чтобы удалить непрошеного гостя. Балансируя на левой ноге, Ёкодзава перевернул правую туфлю и обнаружил, что подошва довольно сильно истончилась.

Даже если он ремонтировал обувь по крайней мере раз в неделю и имел несколько пар, нося их попеременно, туфли стаптывались чуть ли не ежедневно, как и произошло сегодня.

Вспомнив, что запасная пара обуви хранилась в шкафчике на работе, он решил сдать те туфли, что сейчас были на нем, в ремонтную мастерскую по пути домой вечером.

—Еще один счет…

Он опустил туфлю на асфальт и просунул в нее ступню, вздыхая о плачевном состоянии своего кошелька. Если он не обратится к своим сбережениям, то вряд ли дотянет до дня зарплаты. В конце концов, в этом месяце у него было слишком много расходов.

Из-за всех текущих трат, например на открытки и подарки в честь свадеб подчиненных или рождения у них детей, а еще на новый телефон взамен прежнего, ну и как апогей всего – на посиделки с друзьями в баре, он едва сводил концы с концами.

Он был слишком небрежен, направляясь выпить в таком финансовом состоянии, пусть даже его и отвергли; все-таки есть и разумные пределы расходам на алкоголь.

Если бы он не пошел в бар… если бы просто остался дома, то мог бы избежать той неспокойной ситуации, что сложилась на данный момент. И хотя он знал, что уже ничего не изменить – он не мог не сожалеть о том, что сделал.

—…

Такано был его первой любовью.

Разумеется, было несколько девушек, с которыми он встречался сразу после поступления в университет, но всякий раз, как его спрашивали, любит ли он, Ёкодзава затруднялся с ответом. Он считал их хорошими друзьями, был спокоен, находясь рядом с ними, но никогда не испытывал сильных чувств. Он часто думал, что просто относится к тому типу людей, которые вообще не могут влюбиться – но все изменилось, когда он начал сближаться с Такано.

Сначала это было сложно, найти подход к Такано с его циничным отношением ко всему и безграничным самолюбием. Но, понимая, что это было просто щитом от окружающих, чтобы скрыть то, насколько он одинок, Такафуми обнаружил, что не может оставить Такано одного. В итоге, однажды в разговоре обнаружилось, что у них много общих интересов, и взаимопонимание было достигнуто.

Когда они разговаривали, с Такано сошла маска пессимизма, и он улыбнулся, как и подобает молодому человеку его возраста. Ёкодзава, очарованный этой улыбкой, стал постепенно отдаляться от своей девушки и проводить все больше времени с Такано – возможно, в этот момент он уже был влюблен в парня.

Затем, однажды ночью, когда Такано был в особенно плачевном состоянии, они выпили и перешагнули определенный рубеж. Даже сейчас, когда он понял, что Такано жалеет об этом… Ёкодзава не отрицал своих чувств. Он не любил этого человека как друга, он был влюблен в него.

Он никогда не думал, что подобная любовь будет так ужасно разрушена.

—Ой, простите!

—Нет, это моя ошибка.

Задумавшись, он не заметил, как столкнулся со старшеклассницей, прижимавшей к груди бумажный пакет. Она была увлечена разговором с подругой и тоже не заметила мужчину, что шел ей навстречу. Она смутилась и покраснела, стесняясь, что так отвлеклась от реальности, извинилась, а затем поспешила догнать своих подружек.

Похоже, что девушка и ее друзья только что вышли из того самого большого книжного магазина, в который направлялся Ёкодзава, «Книги Маримо». Мужчина продолжил свой путь, беспечно думая «Хорошо бы в этом пакете были наши книги!».

Сегодняшней причиной посещения книжного было изучение возможности реализации рекламной кампании новых релизов. Хотя при самом благоприятном варианте магазин соглашался закупить и партию предыдущих томов того же автора, Ёкодзава понимал, есть чисто физические пределы места размещения продукции. Убеждать магазины в том, что конкретной компании нужно выделить больше места, было одной из обязанностей работников отдела продаж.

—Хм?

Как только Ёкодзава вошел в отдел комиксов, он увидел странного сотрудника прямо около стеллажей. Казалось, воздух вокруг него мерцал и искрился, юноша выглядел так, будто только что сошел со страниц сёдзё-манги – именно он отвечал за этот жанр.

В свое предыдущее посещение Ёкодзава был проинформирован о том, что юноша работает только по полсмены, поскольку основным является обучение в университете искусств, и довольно хорошо разбирается в сёдзё-манге – что и неудивительно, он выглядел, как принц, около него постоянно обретались стайки школьниц.

Видимо, ему всегда нравилась сёдзё-манга, все рекламные постеры и прочие украшения были воплощены именно им, и независимо от того, какую мангу он начинал продавать – популярную или не очень – журналы и тома разлетались как горячие пирожки.

Ёкодзава не раз видел, как люди из конкурирующих компаний пытались продвигать свою продукцию через этого юношу, но он скромно напоминал, что продает только то, что нравится ему самому, а хорошие продажи – результат не столько его усердной работы, сколько интересного содержания.

Конечно, это было верно, скучные книги никогда не стали бы хорошо продаваться, хотя нет и гарантии, что интересные произведения будут иметь успех. В целом, единственный способ показать читателям, насколько интересна та или иная книга – это убедить лично посмотреть в книжном магазине.

Вот почему работники отдела продаж, такие как Ёкодзава, истирали подошвы, обходя магазины один за другим, стремясь привлечь внимание к книгам своей компании. А первым шагом могло быть привлечение на свою сторону тех, кто ежедневно работал с клиентами в тех самых магазинах.

—Добро пожаловать в наш… А, это Вы, рад Вас видеть!

Почувствовав появление Ёкодзавы, работник, что отвечал за этот отдел, Юкина Ко, улыбнувшись, поздоровался. Он выглядел особенно ослепительно сегодня, учитывая, что у него не было очевидных причин так любезно обращаться к Такафуми. Без сомнения, школьницы, которых Ёкодзава видел ранее, столкнувшись с кем-то вроде Юкины с его необычного цвета глазами и пушистой бахромой ресниц, скупили все книги, на которые хватило их карманных денег.

—Вы хорошо поработали сегодня. Я хочу поговорить с менеджером, он сегодня здесь?

—Он вышел буквально минуту назад. Позвать его?

—Да, пожалуйста.

Еще раз мягко улыбнувшись, юноша зашел за один из стеллажей и набрал на телефоне внутренний номер.

Пока Ёкодзава был вынужден ждать, он отвлекся на то, чтобы еще раз осмотреть ту часть отдела, за которую отвечал Юкина.

Видимо, сегодняшней темой оформления была «Первая любовь», поскольку книги и журналы с различными названиями в рамках этой темы были выставлены в месте в самом центре. И разумеется, несколько серий «Марукавы» присутствовали на стеллажах.

—…Это заставляет меня вернуться в прошлое…

Книга, которую он взял, не задумываясь, была первой работой Такано, выпущенной еще тогда, когда он только пришел в издательство «Марукава». Для автора эта работа была сложной, являлась результатом выхода из затяжного кризиса. Но зато с тех пор автор был устойчиво популярен в отделе «Изумруд».

В то время Ёкодзава работал, как проклятый, отчаянно продвигая эту книгу, он обходил книжные магазины даже во внерабочее время, чего прочие работники отдела продаж не делали никогда, он тратил каждую свободную минуту на то, чтобы обзвонить те магазины, куда еще не дошел. Его упорный труд, в конце концов, окупился, и, когда книга заняла первое место в ежемесячном рейтинге продаж издательства, Ёкодзава и Такано праздновали это вместе.

—Он подойдет через минуту, не могли бы Вы подождать?

—Простите, что отвлекаю. Кстати, как Ваши занятия? Вы всегда здесь, когда бы я ни пришел, Вы совсем не отдыхаете?

Небрежный вопрос имел под собой основания. Расставлять книги по темам, как, например, сегодня, как и впоследствии продавать их – это, конечно, хорошо, но парень должен был быть занят еще и в университете, лекции, проекты, ну или что там еще бывает.

—Перестаньте, Ёкодзава-сан! Сейчас весенние каникулы. И чтоб Вы знали – у меня отличные оценки, не стоит беспокоиться.

—Хм, что ж, тогда я могу быть уверен, что учеба Вам не безразлична. Что с продажами в этом месяце?

—Новая работа Хондзё-сенсей самая успешная из всех релизов месяца. Все клиенты, кто покупает ее, возвращаются назавтра и приобретают и все предыдущие тома.

—И это хорошо.

То, что покупатели сметали и предыдущие выпуски, было свидетельством популярности и интересности нового тома. Хотя сама автор выглядела невзрачно, ее манга была хорошей. Ёкодзава был уверен, что если люди прочитают ее новую историю, то число поклонников обязательно возрастет.

—А потом вышла работа Мутоу-сенсей в прошлом меся… А, вот и менеджер, Вы можете узнать у него остальное, а я должен вернуться к стеллажам.

—Ясно, спасибо за все.

Он помахал Юкине, который сразу после вернулся на рабочее место, и обернулся к менеджеру, что чуть ли не бегом спешил к Ёкодзаве.

—Ёкодзава-сан! Очень извиняюсь, что Вам пришлось ждать!

—Ничего страшного, это я извиняюсь, что отвлекаю, когда Вы так заняты.

—Нет-нет, я в любом случае собирался вернуться.

Менеджер магазина «Книги Маримо» был ярым фанатом комиксов и отвечал за отдел сёнэн-манги. Благодаря ему и Юкине, этаж, отведенный под мангу, имел лучшие продажи в городе, и поэтому все издательства стремились продавать именно в этом магазине.

Но наличие большого ассортимента означало, что среди множества книг и журналов было довольно сложно выделить продукцию именно своей компании, и работники отделов продаж неустанно трудились, чтобы их работы стояли на самых видных местах.

—Большое спасибо за выделение «Кану» отдельного стеллажа в прошлом месяце. Благодаря Вам продажи шли даже лучше, чем прогнозировалось, нам даже пришлось выпускать дополнительный тираж.

Услышав, к каким результатам привела его работа, менеджер обрадовался, будто был лично ответственен за популярность этой манги.

—В самом деле? Это удивительно! Я с нетерпением жду фильма, что скоро выйдет, и вообще все предстоящие события. О, кстати, это мне напомнило: а когда выйдет очередной том «Кана»?

Ёкодзава понизил голос, чтобы его случайно не услышал никто из рядом находящихся посетителей.

—На самом деле это еще не было объявлено, но, между нами, дата будет названа в одном из журналов, что выйдут на следующей неделе, так что, если хотите, сделайте еще один стеллаж по «Кану».

—Ох, невероятно! Не может быть!! Уваа~ Я не могу ждать! Вы знаете, я просто обожаю «Кан». Разумеется, я читаю его отдельными главами в журнале, но также всегда с нетерпением жду и томов.

Это было действительно почти благословением, то, что сотрудники были ярыми фанатами книг «Марукавы». По сравнению с обычными произведениями, просто выставленными в залах, комиксы, которые нравились и самим продавцам, были выложены на выгодных местах, и работники могли привлекать покупателей, в том числе, и собственным мнением о содержании. Было несколько книг, которые никогда не выделялись внешне, несмотря на достойное содержание, но становились хитами после того, как были выставлены с небольшими рекламными плакатами, что делали продавцы.

—Мы всегда рады это слышать. Я с радостью сообщу заинтересованным сторонам, что «Книги Маримо» делают все возможное для продвижения этой работы.

С этими словами Ёкодзава вдруг вспомнил, кто же главный редактор «Кана», и неприятный холодок пробежал по его телу.

Редактором Идзюин-сенсея… был Главный Редактор, Киришима.

Он пожалел о том, что только что сказал, но понял, что даже если начнет его избегать, вряд ли это получится.

—Пожалуйста, дайте им знать, что я всегда с нетерпением жду каждого выпуска.

—Разумеется, я скажу это. Я уверен, что автор будет более чем доволен.

Он улыбнулся менеджеру в ответ, молясь, чтобы тот не заметил, насколько Ёкодзава волнуется.

С тех пор дни, когда Ёкодзава мог не встретить Киришиму, сошли на нет.

Такафуми не понимал, какое удовольствие в этом находит Главный Редактор, но изо дня в день был им почти насильно вытянут на совместный обед. Окружающие, сперва шокированные, постепенно к этому привыкли. Например, сегодня Ёкодзава обнаружил, что к нему приходят люди, желающие знать, где находится Киришима.

Однако, несмотря на то, что Ёкодзава тоже привык к общим обедам, он все еще пребывал в недоумении относительно намерений Главного Редактора. Как бы Такафуми ни спрашивал – мужчина уклончиво уходил от вопросов, давая расплывчатые безосновательные ответы.

Но, пока Киришима держал его на коротком поводке, напоминая о неких смущающих фотографиях, Ёкодзава не мог совершать необдуманных поступков, как бы его ни раздражала сложившаяся ситуация.

Он даже подумывал выкрасть телефон Киришимы и удалить фото самостоятельно, но ни разу не представилось подходящего момента, редактор будто видел его насквозь и был осведомлен обо всех его планах.

Перед тем, как вернуться на этаж отдела продаж, Ёкодзава сделал крюк по четвертому этажу, где находились кабинеты работников отдела «Изумруд», чтобы сообщить о неплохих результатах последних продаж. Как только он вышел из лифта, Такафуми обнаружил, что на этаже гораздо больше шума и оживления, чем обычно.

Конечно, здесь никогда не было особо тихо и спокойно, но сегодня было совсем необычно шумно.

—Что случилось?

—Похоже, что Такано и Онодера в командировке спали в одной постели!

—Что?

Когда он переспросил у девушки-редактора, что стояла ближе всех, она ответила бодро, но Ёкодзава немного недопонял смысл ее слов. Видя, как его брови хмурятся, редактор продолжила:

—Из-за ошибки одной сотрудницы они не смогли получить номер с раздельными кроватями. Ситуация случайная, конечно, но от этого не менее захватывающая~!

Суть было сложно уловить из-за волнения девушки, но основы Ёкодзава понял. Видимо, накануне Такано и Онодера уехали вместе в командировку. Там из-за ошибки персонала им был зарезервирован номер с общей кроватью, и пришлось спать вместе, потому что свободных номеров с раздельными кроватями не было.

—Онодера-кун выглядит абсолютно выжатым, а Такано-сан отказывается сказать, что произошло той ночью! Разве это не подозрительно?

—…

Ёкодзава не знал, что можно ответить на столь уверенное заявление. Когда он повернулся, чтобы взглянуть в сторону столов редакторов отдела «Изумруд», Онодера, как всегда, находился в центре внимания, а окружающие нещадно его дразнили.

—Рит-тян, ну что-то же случилось?!

—На что это вы все намекаете?!

—Онодера, сожалею, но у Ёшикавы Чихару сейчас творческий кризис, так что я хотел бы использовать твой сюжет как основу, если ты не против…

—Пожалуйста, перестаньте. И почему никто не отвечает на телефон?!

Отодвинув редко бывающего серьезным Кису, даже вечно равнодушный Хатори доставал Рицу.

Когда Онодера только пришел в компанию – он был колючим и необщительным, а сейчас, казалось, влился в коллектив.

Как только появился Такано, все прекратили дразнить Онодеру. Рицу умоляюще посмотрел на начальника. Тот махнул рукой:

—Давай-давай, сам.

—Такано-сан!!

—Эм… Я хотел бы услышать подробности, - шедший за Онодерой Мино присоединился к разговору.

—Я тоже!

—Так, Онодера, мы все хотим услышать все от и до!

—Ну? Ну?? Что на самом деле произошло, Рит-тян?

Покосившись на Кису, который все еще наседал на Онодеру, Ёкодзава вышел из отдела. Хоть причин и не было, он чувствовал себя жутко взбешенным. А перед тем, как окончательно покинуть этаж, где находился отдел «Изумруд», он краем уха услышал разговор женщин, стоявших неподалеку.

—Да невозможно, чтобы отношения начались с такой нелепости!

—А как вы думаете, кто был сверху?

—Такано-сан, конечно! В конце концов, Онодера-кун совсем не выглядит как актив.

Девушки-редакторы смотрели на происходящее в отделе «Изумруд» с радостью, развлекаясь и хихикая над тем, что только могли себе напридумывать. Ёкодзава вспомнил, что на этом же этаже находится редакторский отдел «Сапфир», единственный официальный оплот BL литературы в издательстве «Марукава».

Эти женщины, наверное, давно воспринимают всякие легкомысленные идейки как реальность. Но при этом они радовались всей ситуации именно потому, что в этот раз это была неподтвержденная фантазия. Ёкодзава поймал себя на мрачной мысли, а радовались ли бы так эти девицы, если бы он сказал им, что у Такано и Онодеры действительно есть отношения.

—…Идиоты, все.

Яростно шепнув это, Ёкодзава вернулся к лифту. Будучи совсем-совсем один, он раздраженно вздохнул. Рана в груди, которая наконец-то начала заживать, мало-помалу снова запульсировала болью.

Разумеется, он не мог смириться с тем, что его отвергли, ведь даже недели не прошло. В ужасном настроении вернувшись на третий этаж, он обнаружил, что там тоже царила необычная атмосфера. С утра все были в обычном беззаботном расположении духа, а сейчас отчаянно суетились, принимая и совершая телефонные звонки.

—Хэнми, что происходит?

Хэнми, заметив Ёкодзаву, издал звук, похожий на хныканье, будто собирался заплакать.

—Ёкодзава-сан, почему Вы не отвечаете на звонки? Я пытался связаться с Вами!

—Мне жаль, я не заметил. Итак?

—Это ужасно! Мы по уши завалены бесконечными звонками с вопросами о «Кан», все желают знать, правдива ли дата премьеры фильма!

—Что? Как эта информация могла куда-то уйти?! Нельзя было об этом объявлять, пока журнал не поступит в продажу! Где утечка?

После слов Хэнми «Видимо, информация была факсом отправлена в один из книжных магазинов» Ёкодзава возвел глаза к небу.

—Факс же был для магазина?

—Информация случайно была услышана кем-то из покупателей, он сфотографировал факс и выложил в Интернет. А там уж все разлетелось.

Другими словами, они сами проигнорировали запрет на распространение информации и отослали ее в один из книжных магазинов заранее. И, что еще хуже, даже не поняли этого, пока читатели сами не начали звонить. Теперь найти того, кто выложил фото, было уже невозможно, как и остановить все.

Можно подумать, что нет оснований для такого беспокойства, ушла информация и ушла. Но неразглашение было частью рекламной стратегии, которая была разработана больше года назад. Одно неверное движение и вся работа могла пойти псу под хвост.

Ёкодзава отвечал за отправку любых документов за пределы издательства. Не может быть, чтобы он что-то подобное пропустил. Он быстро включил компьютер и открыл электронные письма от Хэнми, проверяя вложенные документы.

—…Ах…!

Тот бурный день, когда его отвергли… даже думая об этом сейчас, он понимал, что тогда был вне себя. Он был раздражен тем, как жалко выглядел, и даже самые простые слова подчиненных повергали его в ярость, сотрудники ходили вокруг на цыпочках. Это само по себе еще больше раздражало, и Ёкодзава, наверное, не смог вовремя сосредоточиться.

Но независимо от рассуждений, ошибка была ошибкой. Допустить такой промах… да уж, это было ужасным примером для коллег, учитывая, что Ёкодзава был образцом для всех.

—Что нам делать?

—Вам ничего. Простите, это моя вина, не ваша. Я пойду и принесу извинения редакторскому отделу.

У него будет еще много времени позже, чтобы обдумать свою ошибку. А прямо сейчас он должен был извиниться перед каждым, кому утечка принесла неудобства, придумать, как разрешить ситуацию, и разработать план дальнейших действий.

Угрызаясь совестью, Ёкодзава повернулся и нашел единственного человека, кого должен был сейчас найти, прямо перед собой.

—Ки… Киришима-сан.

—Нам надо поговорить. Пошли.

—…Да.

Киришима привел его в небольшой зал для совещаний. Когда дверь за Такафуми закрылась, запирая в комнате без окон, он почувствовал, что дыхание перехватило, вероятно, из-за того, что он чувствовал себя виноватым.

—Ты наверняка знаешь, о чем я хочу поговорить, верно?

—…Знаю. Это только моя вина – и я действительно очень извиняюсь.

—Подумать только, великий Ёкодзава Такафуми совершил настолько тупую ошибку. Ты можешь считать, что всемогущ, но, в конце концов, ты только человек.

—…

Это было неприятно, но невозможно опровергнуть. В самом деле, будь он на месте Киришимы, наверное, уже перешел бы на несколько более грубые выражения. Даже если он и принес извинения – это ничего не могло исправить. Он мог только тихо сидеть и позволить Киришиме высказать все.

—Есть ли что-то общее между тем, что ты пропустил эту информацию, и тем, что в тот вечер напился вусмерть?

—!

Выражение лица Ёкодзавы однозначно давало понять – он попал в самую точку, но было уже поздно пытаться скрыть волнение. Киришима, вероятно, понял, что его подозрения верны.

—Держу пари, никто из твоих людей и подумать не мог, что твои личные дела повлияют на работу.

—…Говори все, что считаешь нужным. Я не стану спорить.

Редактор внешне был спокоен, но Ёкодзава знал, что внутри парень наверняка просто кипит. Любой бы сорвался, если бы пропал целый год упорной работы из-за случайной небрежной ошибки кого-то. Будь он на месте Киришимы – уже бы рвал и метал.

Наверное, Киришима был не из тех, кто действует на эмоциях, возможно, это было следствием его возраста, но Ёкодзава хотел, чтобы редактор высказал все от начала до конца.

—…Блин, прекрати смотреть на меня как маленький ребенок, которого поймали во время очередной проделки. Я хотел всего лишь немного поиграть с тобой.

—…Поиграть…?

—Я говорю, что не злюсь на тебя. Хотя ты и создал мне трудностей. Пока ты будешь чувствовать себя виноватым – я думаю, этого будет уже достаточно. Но лучше не совершать такую ошибку дважды, однажды запятнанную честь уже не очистишь, помни об этом.

—Но что ты имеешь в виду, говоря «достаточно»? Мы же не можем отозвать информацию обратно!

Восстановить утечку было невозможно. Ёкодзава чувствовал, что волнуется даже больше, чем Киришима.

—Тогда почему бы не представить это как очередной рекламный ход?

—Рекламный ход?

—Скажем, вы допустили утечку, чтобы подогреть интерес читателей. Все сработает отлично, тебе так не кажется? Наши продажи вырастут, и комиксов в том числе, в конце концов, я скажу своим подчиненным объяснить звонящим в редакторский отдел, что вскоре будут объявлены все подробности. К счастью, особо важного ничего не ушло, так что я думаю, автор и создатели аниме примут это.

Ёкодзава был абсолютно ошеломлен предложением Киришимы. Он никогда не думал, что такие проблемы обычно исправляют редакторы.

—Подожди, ты… покрываешь меня?

—На что еще это похоже? Будь благодарен, и, о да, это еще один твой должок.

По правде говоря, Такафуми хотел избежать влезания в еще большие долги, но сейчас не время проявлять гордость. Он должен исправить беспорядок, причиной которого стал, и кивнул Киришиме:

—Это моя вина. Я действительно… чувствую себя ужасно из-за этого.

—Если ты действительно сожалеешь, попробуй выглядеть чуть более мило.

—А?

Несмотря на серьезные извинения, Киришима предлагал что-то, чего Такафуми не мог понять, с абсолютно непроницаемым лицом.

—Скажи «Я приношу свои извинения». Давай, попробуй.

От ужасного тона, с которым это было произнесено, по телу Такафуми пробежалась стая противных мурашек, и не было никакой возможности, что он произнесет извинения «мило», учитывая его голос и внешность. Не выдержав паузы, Ёкодзава отрезал:

—Ты о чем вообще, черт побери?

Киришима засмеялся, и Ёкодзава почувствовал, что его раздражение к нему вернулось.

—Прекрати хохотать!

—Да ну брось, тебе бы это пошло! Все вокруг работать не могут, когда наш «дикий медведь» страдает в депрессии.

—…А?

Может ли быть, что… это была попытка подбодрить Ёкодзаву? В ту секунду, как он это осознал, Такафуми покраснел. Он был унижен тем, что этот парень не только заметил грусть Ёкодзавы, но и хотел поднять ему настроение.

Понимая, однако, что это все еще его вина, Ёкодзава не мог раздражаться на редактора сегодня. Ситуация становилась все более некомфортной, но он был вынужден держать язык за зубами.

—В любом, случае, сейчас скажи всем в отделе продаж, что я тебя отчитал. А отплатить мне можешь, продав в два раза больше новых и старых книг моей серии, чем обычно.

—В два раза? Черт побери, кто я, по-твоему? Да даже если бы ты не сказал, я бы продал гораздо больше!

После такого отпора неловкость ситуации исчезла.

—Вот это мне нравится! Кстати-кстати, сегодня ты пойдешь ужинать после работы со мной. Будь готов к шести, ни минутой позже.

—…Ладно.

Тот факт, что было четко оговорено время, подразумевал наличие некого плана. Но с учетом того, что Ёкодзава мог возразить меньше чем ничего, он не имел выбора, кроме как согласиться и принять приглашение, так или иначе.

—Ну что? Где же мы сегодня ужинаем?

—Узнаешь, когда придем. Сегодня ты будешь есть лучшую еду во всем мире, так что надейся и жди~

—А?

Ответом Ёкодзавы было безразличное междометие. Если они собирались просто поужинать, без разницы, где бы это было, но Киришима продолжал уводить его прочь от железнодорожной станции. Неужели они проехали около двадцати минут на электричке только за тем, чтобы дальше идти и идти?

Ёкодзава с головой закопался в работу сегодня вечером, чтобы компенсировать свою глупую промашку, и закончил все запланированные дела в полшестого. Хотя он с досадой размышлял, зачем же это сделал, со стороны выглядело, будто он действительно ждет того, что задумал Киришима. Он получил от редактора сообщение.

«Похоже, я немного задержусь, так что жди меня на станции. Если закончишь с работой раньше, купи три кремовых пирожных со вкусом зеленого чая».

Будучи озадаченным, Ёкодзава все же сделал так, как было написано, но не знал, что делать с выпечкой. Киришима собирался их съесть, что ли? Но, вспоминая их общие обеды, Ёкодзава считал, что редактор не любит сладкое. Возможно, конечно, он скрывал любовь к сладостям, но в этом не стоило быть полностью уверенным.

—Мы будем есть в этом жилом районе?

—Просто молчи и иди за мной.

Киришима зашел в один из домов, распахнул дверь с домофоном и направился к лифту. Может быть, здесь был ресторан в одной из квартир? Такафуми не мог представить, куда они идут, но, после того, как Киришима натурально велел ему заткнуться, не смел спрашивать ничего больше.

—Вот мы и пришли!

—Это…?

Здание выглядело, как жилой комплекс семейного типа, каждая секция была отделена от остальных небольшими воротами, примерно по пояс высотой. Около двери, перед которой они остановились, стоял детский велосипед светло-голубого цвета, он был прислонен к стене. Вопросы начали роиться в голове Ёкодзавы при виде такого обычного предмета, обычного для личной жизни.

Ёкодзава оглянулся, пытаясь увидеть название заведения, будь оно написано хоть где-нибудь. И, наконец, увидел: над небрежно повешенной скакалкой красовалась небольшая табличка «Киришима».

—Это твоя квартира?

—Ага. Неидеально прибранная, конечно, но тут достаточно места, чтобы поужинать, не переживай.

Такафуми никогда и подумать не мог, что будет приглашен к редактору домой. Киришима открыл дверь ключом, что вытащил из кармана, и направился к комнате, где горел свет.

—Хиё, я дома!

—Добро пожаловать домой! О, папа, у нас гость?

—Папа?!

Возглас прозвучал пронзительно. Ёкодзава посмотрел на них, мужчину и девочку, стоявших перед ним, сравнивая. Они были не очень похожи друг на друга, но во взгляде Киришимы царила мягкость, какой Такафуми раньше никогда не видел.

Похоже, что велосипед снаружи принадлежал его дочери. Если подумать, в этом не было ничего странного, но, имея свое первоначальное впечатление об этом мужчине, Ёкодзава никак не допускал, что он может быть отцом.

—Что, проблемы с тем, что я могу быть папой?

—Я… нет, это… не то, что я имел в виду…

Стоявшая перед ними девочка, выглядела одновременно серьезно и мило, ей было лет десять, а волосы были заплетены в конский хвост. Большие карие глаза были обрамлены пушистой бахромой ресниц, а розовые щечки были круглыми.

Ёкодзава был, мягко говоря, шокирован, когда оказалось, что он приглашен к Киришиме домой, но еще более удивился тому, что у редактора была дочь такого возраста. Видя нерешительность Ёкодзавы, Киришима представил девочку и мужчину друг другу:

—Это моя дочь Хиёри, ей десять лет. А это Ёкодзава, мы вместе работаем. Он может выглядеть сурово, но ему все еще двадцать с небольшим, так что не зови его дядей или как-то так, оке?

—Ясно! Можно я буду звать Вас «братик Ёкодзава»?

—Эм… конечно…

Хиёри официально поприветствовала Ёкодзаву, слегка склонив голову:

—Приятно познакомиться с Вами. Я Киришима Хиёри! Спасибо, что всегда заботитесь о папе!

—Ээ, да, сегодня, прошу меня простить, я немного воспользуюсь вашим гостеприимством. Я Ёкодзава Такафуми.

Ёкодзава так же поприветствовал девочку.

Видя, какое впечатление на Ёкодзаву произвели такие взрослые слова его дочери, Киришима поспешил воскликнуть:

—Хиёри, он не заботится обо мне. Я единственный, кто должен заботиться о нем.

—Папа! Не говори таких детских глупостей!

—Блин, это просто шутка! О, кстати, Ёкодзава, нет ли у тебя чего-нибудь для Хиёри?

—Что? А, это?

По-видимому, пирожные с кремом, что он купил ранее, предназначались Хиёри. Когда он по намеку Киришимы протянул ей пакет, девочка оживилась:

—Увааа!! Кремовые пироженки со вкусом зеленого чая! Я обожаю их! Спасибо, братик Ёкодзава!

—Оу, я рад, что они тебе нравятся.

—Я сейчас положу их в холодильник, а потом мы съедим их на десерт!

Она нежно прижала пакет к груди, будто он был драгоценностью. Видя, как Ёкодзава улыбнулся, Киришима спросил необычайно нежным голосом:

—Моя Хиёри милашка, не правда ли?

—Блин, папа! Прекрати говорить это таким противным отеческим тоном! Я собираюсь закончить подготовку к ужину – так что выпейте пива или чего-нибудь еще, пока ждете!

—Да, мэм~

Хиёри вспыхнула и убежала на кухню, даже Ёкодзава не мог не улыбнуться.

—Признаю, она действительно настолько мила, что я никогда бы не подумал, что она твоя дочь.

По этим словам, приправленным долей сарказма, Киришима посчитал, что из-за его хладнокровия сложно предположить у него наличие дочери.

—Она вся в свою мать. Не разрешу ей выйти замуж никогда.

В стенах дома даже Киришима вел себя как обычный любящий родитель.

Ёкодзава поймал момент, чтобы задать интересующий вопрос Киришиме, открывшемуся с отеческой стороны

—А… что насчет твоей жены? Она ушла за покупками или еще куда-то?

Он только сейчас задумался о наличии жены. То, что редактор носил обручальное кольцо и у него была дочь, - означало, что где-то должна быть его жена и ее мать.

При этом Ёкодзава осознал – если Киришима женат, то… он изменил жене с Ёкодзавой той ночью, верно? Несмотря на то, что Такафуми не имел возможности не согласиться с этим предположением, он определенно не хотел бы сейчас увидеть лицо жены редактора.

Но, как только вина царапнула его сердце холодным когтем, Киришима ответил, удивление в его голосе было неподдельным:

—… Секунду, ты не знаешь? У меня нет жены.

—А?

—И, что б ты знал, мы не развелись. Она умерла от болезни до того, как Хиёри достаточно выросла, чтобы запомнить ее.

—…Мне жаль. С моей стороны было действительно бесчувственно спрашивать об этом.

Киришима, вероятно, говорил небрежно ради того, чтобы Ёкодзава не чувствовал себя некомфортно. В конце концов, наверное, этот вопрос ему задавали уже бессчетное число раз.

—Это неважно. Все произошло, когда ты только пришел в издательство, неудивительно, что ты не знал.

И вдруг… все встало на свои места. Вот почему Главный Редактор рано уходил с работы, кроме, пожалуй, дней конца цикла, и всегда приходил в офис одним из первых – потому, что состыковывал свой режим работы с режимом дня дочери.

—Блин, подумай сам: неужели ты думаешь, что я бы изменил жене с тобой?

—Вообще-то я не могу ответить точно, ты же носишь кольцо!

То, что Киришима видел его насквозь, было унизительно, но это была ошибка Киришимы – не объяснить все с самого начала и заставить Ёкодзаву придавать ситуации слишком большое значение.

На эту полужалобу Киришима ответил неожиданно весело:

—…Что, ты ревнуешь? Если ты хотел, чтобы я его снял, все, что тебе нужно было сделать – просто попросить. Я ношу его для того, чтобы избежать глупых вопросов от авторов.

—Я никогда не хотел этого!

Ёкодзава хотел, чтобы этот парень прекратил думать, что Такафуми ревнует. Он чувствовал себя идиотом из-за того, что еще пару минут назад жалел Киришиму.

—Ну же, не стоит краснеть.

—Я не краснею!

Как только Ёкодзава обнаружил, что Киришима опять дразнит его, Хиёри выглянула в прихожую, сказав, что ужин готов и она их ждет:

—Папа! Братик Ёкодзава! Ужин готов! Как долго вы еще собираетесь тут стоять?

—Идем-идем, подожди минутку. Ну же, не заставляй Хиёри ждать.

—Это ты начал разговор тут!

Ёкодзава рявкнул на притворно невинный комментарий Киришимы. Идя следом в гостиную, редактор в открытую веселился.

Все стены в комнате были украшены рисунками Хиёри. В сочетании с мягкими пастельными оттенками стен и ковра, складывавшееся впечатление было весьма далеко от впечатления о взрослом владельце этой квартиры.

—А чем она занимается, когда остается одна?

—Неподалеку живут мои родители, так что если мне приходится работать допоздна, она остается у них. Время от времени мама приходит и готовит ужин.

—Почему бы вам не жить с ними?

—Если бы я так поступил – наверное, это было бы неудобно им в первую очередь. А то, как мы живем сейчас, представляется мне самым лучшим вариантом. О, ты можешь сесть вот тут.

Когда они подошли к столу, на нем стоял горшок, полный вкусно пахнущего карри. Дразнящий запах напомнил Ёкодзаве, что мужчина был весьма голоден. Он не ел ничего с полудня, когда успел перехватить только парочку рисовых шариков онигири, которые купил в буфете издательства.

—Братик Ёкодзава, ты будешь пиво? Или красный чай?

—Выпей пива. У тебя же завтра выходной. А если выпьешь слишком много, можешь остаться на ночь.

—Я пас, спасибо. Можно мне чай?

—Аа?? Братик обязательно должен остаться у нас~!

Сердце Ёкодзавы неприятно кольнуло, когда он увидел грустное лицо Хиёри, но он не мог себе позволить переночевать у Киришимы. Чтобы не усложнять ситуацию, он использовал домашнее животное как предлог:

—Дома меня ждет кошка. Может, в следующий раз?

Глазки Хиёри распахнулись, как только она услышала слово «кошка».

—У тебя есть киса?! Как ее зовут??

—Сората. На самом деле, изначально это не моя кошка, но кое-что произошло. Ей уже больше десяти лет, для кошки это уже много. Ты любишь кошек?

—Ага!! Я обожаю их! Тебе так повезло… Я очень хочу котенка, но папа говорит, что я не смогу заботиться о нем…

—Эй, я никогда не говорил, что тебе нельзя. Я сказал, что не возражаю до тех пор, пока ты можешь заботиться о нем самостоятельно. У меня крайне мало времени даже чтобы заботиться о себе, в конце концов.

Сжалившись над Хиёри, Ёкодзава не мог не пригласить ее:

—Тогда, может, ты хочешь приехать и увидеть ее когда-нибудь?

—А можно??

Хиёри выглядела взволнованно. Ее улыбка была теплой как весеннее солнце, ее имя означало прекрасную погоду, и Ёкодзава чувствовал, что сердце согревается от ее улыбки.

Сближение с Хиёри… означало и углубление отношений с Киришимой. Он знал, что неразумно сближаться с кем-то вроде этого парня, но не мог сделать ничего другого, если на него с надеждой смотрел кто-то такой милый, как Хиёри.

—Я не возражаю, но… я не уверен, согласится ли твой папа.

—Пап? Можно я схожу в гости к братику Ёкодзаве и посмотрю котенка?

—Хмм, не знаю - не знаю… Думаю, это будет зависеть от твоих оценок в конце третьего семестра.

Киришима поставил условие для Хиёри, которая задавала свой вопрос самым спокойным и взрослым голосом, каким могла.

—Гх… ну, ладно… я сделаю все возможное…

—Это не так сложно, правда? Все, что тебе нужно, это улучшить оценки по математике.

—Может, тебе это и просто, папа, но мне трудно!

Видимо, у Хиёри с математикой не очень ладилось, она поморщилась от отвращения, будто съела что-то, что очень не любила.

Посочувствовав ей, Ёкодзава предложил:

—Может, я мог бы учить тебя?

—Правда?! Ты поможешь мне с домашней работой попозже?? Там есть пример, который я не понимаю, как бы ни старалась!

—Ладно, это будет моей благодарностью за ужин.

Смотря, как Хиёри и Ёкодзава договариваются, Киришима не мог не влезть:

—Ты можешь еще и учить?

—Конечно, могу, я был репетитором для школьников в колледже.

Конечно, все его ученики боялись его способа обучения, изнурительного, почти демонического, но, учитывая, что на оценках это сказывалось лучшим образом, он хорошо зарекомендовал себя среди их родителей. Особенно сильно он наседал на тех, кто не старался; не было смысла давить на тех детей, кто уже делал все возможное.

—Оки! Это обещание, братик!

—Ладно, ладно.

Они произнесли детскую клятву, держась мизинцами; пальчик Хиёри был тоненьким, как веточка, Такафуми боялся сломать его, приложив хоть каплю силы.

—Ой! Я забыла потушить салат! Подождите минутку!

—Ладно, и не бегай, а то уронишь тарелку!

Пока она была на кухне, Киришима прокомментировал произошедшее:

—Блин, ты, наверное, не ожидал, но ты действительно хорошо управляешься с детьми. Не говори, что и животные тебя любят, ладно?

—А причина в том, что дети и животные видят людей такими, какие они есть.

Он никогда не видел диких зверей, или домашних, кроме собак и кошек, поэтому не мог быть уверен, но до сих пор он не встречал собак или кошек, которым бы не нравился. Теми, кто всегда были настолько напуганы, что боялись приблизиться, были взрослые люди, всегда.

—Ты же понимаешь, что на первый взгляд ты очень и очень страшный?

—Заткнись.

Он отлично знал, что у него пугающий вид и не менее пугающий голос, но это было бы не так, если бы он только мог что-то поменять. Если он слишком много улыбался, это заставляло окружающих чувствовать себя некомфортно, а говорить заискивающим тоном для него было просто немыслимо.

—Здорово, что вы с Хиё поладили. Оно стоит того, чтобы ты был здесь. Не стесняйся, попробуй стать ближе к ней.

—Ты уверен, что этого хочешь? Что если я однажды приду и скажу, что мы с Хиё решили пожениться?

—Хм, да... Вообще-то, ты гей. Но если бы это была внезапная неразделенная любовь к Хиё, тогда... Ну что ж, такова жизнь.

—Я же сказал тебе: я не гей…

—Блин, я умираю с голоду! Хиё~ мы начнем карри, ладно?

—Оки! Тут еще много осталось, так что ешьте вдоволь!

—Ладно, ты тоже поешь. Приятного аппетита!

То, как Киришима прервал его речь, было немного неприятно, но Ёкодзава был слишком голоден, чтобы обращать на это внимание, и без комментариев взял ложку.

—…Приятного аппетита.

Он смешал соус с рисом и отправил в рот. В карри входила курятина, морковь, картофель и немного перепелиных яиц. Возможно, Хиёри готовила на свой вкус, но соус пах просто замечательно, был мягким и вкусным.

Он мог бы прекрасно готовить для себя, но с тех пор, как он пришел в «Марукава», свободного времени для готовки становилось все меньше и меньше. Закуски типа бутербродов, были достаточно быстрыми в приготовлении, но ел он их, как правило, только по дороге на работу. Хоть он и знал, что есть на ходу не особо полезно, но волноваться из-за здоровья было ниже его достоинства, так что он не мог заставить себя проводить время на кухне.

Во времена колледжа, хотя у него и не было большого количества денег, был единственный, о котором он должен был заботиться, в том числе и о том, достаточно ли он ест. Так что каждый день Ёкодзава готовил нечто, что было полезным и питательным. Благодаря этому, он и научился довольно сносно готовить, но сейчас ему было просто некогда.

—Папа, братик Ёкодзава, как вам мое карри?

В голосе Хиёри слышалось волнение, когда она несла из кухни салат.

—Великолепно. Ёкодзава, специальное карри Хиё отличное на вкус, не так ли?

Ёкодзава не мог не усмехнуться, видя выражение лица Киришимы. Сотрудники издательства и авторы, вероятно, и представить не могли, что Главный Редактор журнала «Дзяпун» может так выглядеть. Успокоившись, Такафуми произнес:

—Определенно, лучший во всем мире.

Киришима широко улыбнулся словам Ёкодзавы:

—Видишь? Точно, как я и говорил!

—Слава богу! Братик, ешь, сколько хочешь, ладно??

Хиёри была еще счастливее, чем Киришима, улыбка осветила ее лицо.

Глава 3

—Ёкодзава-сан, Вы еще не собираетесь домой?

—Хм? А, нет… Есть еще кое-что, что мне нужно сделать.

—Хорошо. Тогда я ухожу.

—Ты хорошо поработал сегодня.

Отпустив Хэнми, Ёкодзава откинулся на спинку своего офисного кресла и мягко выдохнул. Немногие находились в отделе продаж, а те, кто был – строили планы на отпуск. Учитывая, что поработать сверхурочно почти никто не оставался, больше половины ламп на этаже были потушены.

Это был один из тех дней, когда Ёкодзава оставался на работе последним. Киришима обычно велел ему закончить пораньше и быть готовым к некоторому времени, но сегодня ничего такого сказано не было.

—Ах, да. Сейчас же конец цикла, верно?

Причина, почему Киришима еще не пришел за ним, вероятно, заключалась в том, что журнал Главного Редактора еще не был отправлен в печать. А если он был занят, наверное, было бы лучше пойти к нему в другой день.

После первой ночи, проведенной в доме семьи Киришима, Ёкодзава стал регулярно ночевать у них. Иногда Хиёри готовила им ужин, иногда они ужинали тем, что готовила мать Киришимы. И учитывая, как часто Такафуми приезжал, он очень сблизился с Хиёри.

Он уже купил кое-что для нее сегодня, в те редкие несколько минут, когда не было звонков: корзинку разноцветных макарунов, купленную в кулинарии на цокольном этаже издательства. Невозможно было и подумать, что маленькой девочке не понравятся симпатичные и вкусные пирожные вроде этих.

Собравшись идти домой, Ёкодзава направился на этаж Киришимы, чтобы оставить подарок для Хиёри, а потом окончательно уйти с работы. Он зашел в лифт и нажал кнопку, чтобы подняться на два этажа выше.

Учитывая поздний час и то, что многие либо закончили свои презентации и совещания, либо сдали то, что должны были сделать, добрая половина редакторов покинула свои рабочие места. Шагая вглубь редакторского отдела журнала «Дзяпун», Такафуми обнаружил Киришиму, сгорбившегося за столом Главного Редактора, мужчина просматривал документы и выглядел абсолютно выжатым.

—Блин, ты еще не закончил?

На голос Ёкодзавы Киришима поднял взгляд и, потирая уголки глаз, ответил:

—Ты думаешь, я хочу быть тут сейчас? Одна из авторов сорвала все сроки сдачи, и документы до сих пор не оформлены.

—И что такого, черт побери? Почему бы не отказаться от нее в этом выпуске и заполнить место чем-нибудь из материала на замену?

Каждый раз, когда какой-нибудь автор срывал сроки сдачи, эффект от этого волной распространялся по издательству, ударяя все сильнее и сильнее. Издатели рисковали не успеть отдать материал редакторам, потом в печать, а если особенно не повезло – то и распространителям тоже, а это в конечном итоге, стало бы огромной проблемой для отдела продаж в том числе.

—Не говори так. Не было похоже, что она сделала это намеренно. Я бы не дал ей послабления, если бы она, предположим, выпила и из-за этого сорвала сроки.

—Тогда в чем дело? Она заболела?

—Не она, а ее собака. Видимо, животное слегло с какой-нибудь хворью, автор отвезла ее к ветеринару, а работу пришлось отложить.

—Это просто…

—Я знаю, знаю. Хочешь сказать что-то вроде «ты слишком уступчив к своим авторам», верно? Но когда я думаю, что бы делал я на ее месте, если бы заболела Хиёри… Так что я просто не могу возразить. Ждать – мое решение, так что все редакторы, закончившие работу, были отпущены домой. Я не мог заставить всех торчать тут только ради меня.

—…

Ёкодзава всегда слышал, что Киришима очень серьезно относился к работе, был сторонником пунктуальности. А причина, по которой его любили многие авторы, наверное, заключалась вот в этом его сострадании. Каждый автор, несмотря на то, сколь упрямым он был, прислушивался к Киришиме, как ни к кому другому – не потому, что авторы верили в его умения как редактора, а потому, что верили в него как в человека, несомненно.

Киришима положил стопку документов, которые перед этим просматривал, в стол и закопался в собственный карман, выуживая из него, в конце концов, ключ от дома. Протянул его Ёкодзаве:

—Мда, раз уж так все сложилось – может, ты пойдешь домой без меня?

—Нет-нет, сегодня я пас. Когда будешь уходить, захвати пирожные для Хиё.

—У тебя есть планы на сегодня?

—Планы…? Ну, нет, но я же не могу идти к тебе домой, когда тебя там не будет, правда?

Конечно, он был уже хорошо знаком с матерью Киришимы, но чувствовал себя некомфортно, приходя без предупреждения. И вообще, не было причин в первую очередь после работы идти туда каждый день.

—Если у тебя нет ничего, чем нужно заняться, ты бы очень мне помог. Мои родители уехали в поездку по окрестностям, так что Хиё сейчас одна дома.

—Что за ч… Почему ты не сказал этого раньше?! О чем ты думаешь, оставляя маленькую девочку дома одну?!

Если оставить без внимания тот факт, что Хиё была достаточно самостоятельная для своего возраста, это не меняло того, что ей всего десять лет. Посторонние, разумеется, не могли бы попасть в квартиру, ведь жилой комплекс охранялся, но все равно, оставлять ее одну было тревожно.

Человек со стороны мог бы подумать, что реакция Ёкодзавы непропорциональна, но он сам хорошо понимал, что дети чувствуют себя более одинокими, чем взрослые, оставаясь одни дома. Его собственные родители были здоровы, но оба работали, и Ёкодзава был совсем один целыми днями; вот почему он прекрасно понимал, как одиноко чувствуют себя дети, ждущие родителей дома до позднего вечера.

—Я не могу ничего поделать – я думал, что к этому времени уже закончу. Я сказал ей, что буду поздно, и я уверен, что с ней все будет в порядке, но…

—Да-да-да, давай уже сюда ключ!

Схватив ключик, Ёкодзава быстро направился к выходу.

—Я рассчитываю на тебя, спасибо!

—Позвони Хиё и скажи, что я скоро буду!

Бросив это через плечо, мужчина поспешил к дому Киришимы.

—Братик, добро пожаловать домой!

Хиёри встретила Ёкодзаву в прихожей, девочка была в симпатичном фартучке с кроликом, а волосы ее были заплетены в две симметричные косички. Увидев, что у Такафуми аж дыханье сбилось из-за бега от станции, она забавно улыбнулась:

—Братик, ты бежал сюда всю дорогу? Ах! Может, хочешь принять душ?

—… Я спешил потому, что узнал, что ты совсем одна дома.

Увидев, что девочка смутилась, Ёкодзава почувствовал себя так же смущенно. Возможно, он немного переборщил с беспокойством.

—Папа сказал, что ты первым ушел домой. Так это потому, что ты волновался обо мне? Я в порядке, ты же знаешь! Я могу присмотреть за домом и запереть все замки~ Но я очень-очень рада, что ты пришел!

Выражение лица Ёкодзавы смягчилось от ее беззаботной улыбки.

—Значит, ничего не случилось, пока ты была одна?

—Неа, совсем ничего! Я вообще весь вечер была у Юки-тян.

—Юки-тян это твоя школьная подружка?

—Моя лучшая подруга в классе! Она живет этажом выше. Ее мама дала мне с собой пудинг. А потом~

Наверное, она могла рассказывать целый день. Все, что она скрывала от Киришимы, по причине того, что он был ее отцом, она с радостью пересказывала Ёкодзаве. Наверное, она сейчас видела в нем друга.

Слушая Хиёри, которая и не думала останавливаться, Ёкодзава направился в квартиру, а там переобулся в тапочки, которые к настоящему моменту уже считались предназначенными для него. Хоть он и не осознавал этого, число предметов в этой квартире, что были ему предназначены, росло. Хиёри приготовила для него отдельные палочки хаси и чашу для риса, ему даже было назначено определенное место за обеденным столом.

—О, кстати-кстати. Я кое-что тебе принес. Прости, если несколько раскрошилось из-за того, что я бежал.

Он совершенно забыл о сумке, что принес с собой. Но даже если парочка макарунов сломалась, они же не стали от этого несъедобными, правда?

—Что это за печеньки?

—Они называются макаруны. Изначально их делали во Франции. Я купил их, потому что они все разноцветные.

—Они очень милые! И наверняка очень вкусные!

Хиёри вытащила банку, обвязанную ленточкой. К счастью, когда девочка ее открыла, не было похоже, что хоть одно пирожное сломалось.

—Если тебе понравится, я буду всегда их приносить. Так что давай, пробуй на здоровье.

—Мы попробуем их все вместе после ужина! Спасибо большое, братик!

—Пожалуйста.

Возможно, причина, по которой девочка сказала, что в порядке, и вела себя соответственно, заключалась в том, что она просто не поняла, что одинока. Дети, как правило, храбрятся перед родителями, чтобы не волновать их. Скрывая такие чувства, они убеждают себя, что не чувствуют их.

—Ты действительно милашка, Хиё.

Он не мог удержаться от комментария, когда почувствовал, как радостное выражение лица девочки согрело его сердце.

Она вспыхнула от комплимента.

—Э? Братик, что ты сказал? Ах!! Папина манера говорить заразила и тебя!

Ее подозрения, возможно, возникли из того, что из уст Ёкодзавы комплимент прозвучал еще более смущающее, чем если бы это сказал ее отец.

—Я сказал, что ты милашка, потому что я так думаю, вот и все.

—Блин, не надо так говорить!

Она была еще более мила с надутыми в гневе щечками, и Ёкодзава открыто и заливисто рассмеялся. Последний раз такое было много лет назад.

—Не могу поверить, что ты смеешься надо мной!

—Прости, прости. Я действительно извиняюсь… Кстати, ты в фартуке, ты что-то готовишь?

Для взрослого было очевидно, что Ёкодзава просто меняет тему, но Хиёри была достаточно юна и радостно воскликнула:

—Ага! Я делаю ужин! Я еще режу овощи, а ты голоден, да?

—А что именно ты готовишь?

Несмотря на то, что ей было всего десять лет, Хиёри довольно хорошо умела готовить. Очевидно, она помогала бабушке, когда та раньше готовила для семьи Киришима.

—Сегодня я готовлю по рецепту, который нашла в одной книжке, это будет никудзяга! У меня хорошо получается готовить в классе, поэтому я думаю, что в состоянии сделать целый ужин для папы и тебя! Я даже сама купила мясо!

—Звучит вкусно. Моя помощь нужна?

Она, возможно, и правда сумеет приготовить все сама, но если они возьмутся за дело вместе, то закончат все гораздо раньше.

—Братик, ты, правда, умеешь готовить?

—Между прочим, я живу один уже долгое время. По крайней мере, основы я точно могу сделать. Как насчет того, чтобы в следующий раз я приготовил тушеную свинину?

—Отлично! Я хочу попробовать! Тебе так повезло… Папа вообще не умеет готовить! Даже яблоко почистить не сумеет!

Это был первый раз, как Ёкодзава слышал от Хиёри жалобы на отца, и теперь Ёкодзава вспомнил, что никогда не видел Киришиму на кухне, кроме прогулок туда-обратно до холодильника с пивом.

—Да уж, это грустно. Но однажды ты сделала для нас карри, кто тебя научил?

—Бабушка! Я все время ей помогаю. Ой! Братик, ты умеешь делать пудинг?

Должно быть, ей действительно понравился тот пудинг, что мама ее подружки сегодня сделала для девочек.

—Конечно, это просто. Просто взбить и остудить.

—Ух ты! Научишь меня в следующий раз??

Хотя он раньше никогда не делал пудинг с нуля, как-то раз ему довелось взбивать яичный крем, он полагал, что принцип тот же самый. Мысленно отметив, что позже нужно будет найти рецепт, он вспомнил, с чего вообще начался этот разговор.

—Всему свое время. Если мы сейчас не сосредоточимся на твоем рецепте никудзяги, то никогда ужинать не сядем.

Наверняка, все продукты уже были в холодильнике, но пудинг все же не входил в сегодняшние планы.

—Да, точно. Я тоже так проголодалась. Ах! Подожди минутку, братик!

—Хм?

Хиёри бросилась в свою комнату, ничего не объяснив, и вернулась через минуту, прижимая к груди какой-то красный сверток.

—Тебе же тоже нужен фартук, да? Вот, надевай!

—Э, спасибо те…

Фартук, что она протянула, был красным в белый горошек с крупными оборками. Это было в стиле, скажем, отдела «Изумруд», например, но, хотя Ёкодзава мог представить себе в нем Хиёри, сам он явно был несколько другой комплекции. Морщинки меж его бровей углубились от мысли о том, что выглядеть он будет, мягко говоря, странно.

—Папа купил его мне на день рождения, но для меня он великоват. Тебе может быть слегка мал, но других вариантов сейчас у меня нет…

—Но ведь капнуть чем-нибудь на твой подарок будет неприятно, не так ли?

—Фартуки и нужны для того, чтобы не испачкать одежду. Не использовать их – вот это странно!

Она, казалось, была готова ответить на любое возражение, так что отказать было бы грубо. Гораздо более стесняющим было бы, если бы Киришима увидел его в таком виде, так что после долгих колебаний он согласился с Хиёри.

В конце концов, он взял ее фартук, сказав при этом:

—Тогда я буду использовать его с благодарностью. Но не смейся, если я буду выглядеть странно, договорились?

—Она крепко уснула, - сообщил Киришима, выйдя из комнаты Хиёри в поисках Ёкодзавы, который в это время расположился на диване с парой банок пива.

—Она сегодня трудилась изо всех сил.

После того, как мужчина и девочка приготовили ужин, Ёкодзава отправил Хиё принять ванну, потом проверил домашние задания, а после всего Хиёри ушла подремать, пока не вернется ее отец. Киришима пришел около полуночи.

Несмотря на то, что это был конец цикла, Главный Редактор не выглядел действительно вымотанным, выглядел вполне бодро – но Ёкодзава предполагал, что частично это напускное, и не задавал лишних вопросов.

—Ты действительно спас меня сегодня, спасибо. Ничего не случилось?

—Мы без проблем приготовили ужин, а она закончила все домашние задания, так что проблем не было. Я даже успел закончить кое-что по работе.

Он просмотрел некоторые бумаги, взятые с работы для Киришимы, в промежуток между тем, как ушла Хиёри, и временем, когда пришел Главный Редактор, а диван в гостиной был настолько удобным, что Ёкодзава и сам чуть-чуть задремал.

—Мда уж, прямо сейчас твои слова больше похожи на слова отца, чем любые мои.

—Ага, быть главой семьи – определенно не твое призвание.

Такафуми никогда и не подумал бы, что Киришима может быть женат и иметь ребенка, если бы тот сам ему не сказал. А еще Ёкодзава вспомнил, что кольцо Киришима носил только для того, чтобы избежать странных вопросов авторов, хотя кольцо означало, что когда-то раньше у него были романтические отношения с кем-то.

—Такое чувство, что тебе все это наоборот доставляет удовольствие.

—К сожалению, я выгляжу и веду себя старше своего возраста.

—Блин, это был комплимент. Думаю, сейчас лучшее время, чтобы просмотреть то, над чем ты работал. Кстати, Хиёри, похоже, доверяет тебе, верно?

—Похоже… что да.

Каждый раз, как Хиёри совсем по-взрослому поучала его, Такафуми обнаруживал, что не мог ответить так же резко, как обычно. Увидев, что Ёкодзава притих, Киришима тоже замолчал.

Почувствовав, что эта неловкая пауза может затянуться надолго, Киришима тихо произнес:

—…Хиёри…сказала что-то?

—Что ты подразумеваешь под «чем-то»?

—Что-то вроде того, что боялась оставаться одна, или, что ей одиноко… Я просто подумал, что тебе бы она сказала, если бы что-то было не так. А мне нет, не хочет заставлять меня беспокоиться.

Казалось, что сейчас в голосе Киришимы собралась вся отеческая забота всего мира.

—Если тебе станет легче – нет, она не сказала ничего о том, что ей одиноко. Удели ей еще немного внимания, и я думаю, она будет счастлива. Кстати, мама ее подружки Юки-тян накормила Хиё домашним пудингом.

Теперь Такафуми задумался о том, что, возможно, Хиёри немного завидовала, подсознательно, конечно, своей подружке.

Выражение лица Киришимы сменилось на слегка подавленное от этих слов.

—…Ясно.

—И это тебе не нравится.

—Разумеется, не нравится! Было бы здорово, если бы у меня была работа, когда я мог бы приходить домой раньше, но даже если я сменю работу когда-нибудь, ничего хорошего не выйдет, все, что я умею – это быть редактором!

—Ты работаешь на износ! При любой работе есть дни, когда приходится оставаться допоздна, дети понимают это, даже если им не говорить открыто. Просто в те дни, когда забот меньше – лучше уделить им побольше внимания, и дать знать, если что-то беспокоит.

Киришима шокировано уставился на Ёкодзаву, будто тот был призраком.

—…Не ожидал, что ты будешь единственным, кто будет меня успокаивать.

—Я сказал это не для тебя. Если ты поступишь так, как говорю я – лучше будет, прежде всего, для Хиё…

—…Значит, у тебя было одинокое детство?

—…Я просто часто оставался дома один, потому что родители работали, оба.

Он, правда, был одинок, когда оставался развлекать себя сам, но он смог забыть это чувство, взяв в руки книгу. Как только его родители поняли, что сын прекрасно себя ведет и чувствует, читая, они стали давать ему чуть больше карманных денег, чтобы хватало еще и на книги.

Такафуми знал, что родители любили его, и понимал, что они действительно заняты на работе, и поэтому всегда считал, что его задача – сидеть тихо и не мешаться.

Тем не менее… не было похоже, чтобы когда-то они всерьез слушали то, что он рассказывал. Хотя с точки зрения взрослого человека они, наверное, посмеивались над ним, но он в свою очередь, всегда хотел рассказать, как прошли его занятия, или что нового узнал за день, или что он думает о недавно прочитанной книге – выслушай они такую для них незначительную мелочь, и он был бы в полном порядке.

Ёкодзава чувствовал – Киришима весьма хорош в том, что делает. Несмотря на то, что он был редактором, – а это подразумевало некоторую часть ночной работы, большинство авторов пишут и рисуют именно ночью – его расписание было составлено идеально, как правило, он заканчивал работу раньше и в шесть часов уходил из издательства. И вдобавок ко всему, он работал много больше, чем большинство редакторов, а это гарантировало, что даже неизвестные ранее авторы обязательно найдут своего читателя – за это Главного Редактора по праву можно было назвать удивительным. И, хотя как личность, он был весьма странным – например, казалось, что в последнее время он был полностью сосредоточен на выведении Ёкодзавы из себя – его авторы и подчиненные очень в него верили.

—Я думаю, именно поэтому ты можешь заботиться о людях.

—Возможно.

Ёкодзава не был уверен, является ли это результатом влияния окружения, или же было заложено генетически. Но он точно знал, хорошо готовит он именно потому, что рос фактически один.

—Ах да, и как насчет ужина?

—Я не ужинал еще и дико голоден.

—Если ты знал, что задержишься надолго, мог бы перехватить что-то в издательстве.

Даже если он не мог никого попросить прихватить из буфета чашку кофе, он мог бы пойти перекусить вместе с остальными.

Увидев раздраженное выражение лица Ёкодзавы, Киришима попробовал оправдаться, но звучало это совершенно по-детски:

—Я заставил себя ждать, чтобы насладиться той вкусной никудзягой, что делали вы с Хиё.

—Я же не говорю, что надо было есть что угодно… Стоп, как ты узнал, что мы делали никудзягу?!

—Хиё мне написала: «Братик и я готовим никудзягу». Наверное, она была очень взволнована, когда готовила с тобой, держу пари, ты даже представить не можешь, насколько. Практически шокирована.

Ёкодзава даже не заметил, чтобы Хиёри кому-то писала. Он был совсем не в восторге от того, что Киришима все знает, но, думая о том, что чувствовала при этом Хиёри, не мог долго сердиться.

—Было бы странно, если бы я не умел готовить. Кстати, это мне напомнило, Хиёри сказала, что ее папа не умеет даже яблоки чистить.

—А зачем их чистить? Их же можно есть с кожурой! И пока она знает, что я не могу ничего приготовить сам, она учится и совершенствуется.

Казалось, редактор был горд собой, но вообще-то, это показывало не лучшие его качества. Не самая хорошая привычка для родителя, но Ёкодзава предположил, что такое беззаботное отношение ко всему было типично для Киришимы.

—Кажется, тебя это не особо беспокоит. Что ты будешь делать, когда Хиё выйдет замуж и переедет?

Ёкодзава задавался вопросом, как Киришима будет выглядеть, когда Хиёри сообщит, что выходит замуж – вероятно, он будет улыбаться внешне, но плакать внутри. Или, может быть, ему будет все равно, но он надуется как маленькая девочка.

—Тогда, я думаю, я буду должен заполучить тебя, чтобы готовить для меня. С нетерпением жду твоего пудинга и тушеной свинины, кстати.

—Ха? Я сказал Хиё, что сделаю их для нее! Почему, черт побери, ты вообще решил, что я позволю собой распоряжаться?!

Сколько же Хиёри написала в том сообщении? Наверное, он слишком расслабился от того, что Киришимы не было рядом.

—Что ты имеешь в виду, спрашивая «почему»? Разумеется потому, что я хочу попробовать.

—Это был риторический вопрос! И, черт, над чем ты смеешься? Мне не нравится.

—О, не обращай внимания~

—Если тебе есть что сказать, так говори!

Независимо от того, как беззаботно выглядел редактор, по его лицу было видно, что он что-то скрывает. И он молчал, не обращая внимания на вопросы Ёкодзавы.

—Это секрет. Если я скажу, ты обязательно напьешься. Но если ты обещаешь не сердиться, я скажу.

—…Да молчи на здоровье.

Ёкодзава быстро устал от очередных попыток вывести его из себя, Киришима намеренно его дразнил.

—Что, тебе не любопытно?

Редактор казался растерянным, когда Ёкодзава на него посмотрел.

—Не особо. В любом случае, я ухожу. Разогрей себе ужин. Даже если ты не можешь почистить яблоко, я уверен, что разогреть себе немного мисо супа ты в состоянии.

Киришима пришел домой, Хиёри спала – у Ёкодзавы не было причин дальше оставаться в этой квартире.

—Почему бы тебе не остаться на ночь? По-моему, моя мать проветривала футон в гостевой комнате.

—Не глупи – у меня есть кошка, помнишь? Я уверен, что ничего не случилось, но я не могу оставлять ее одну надолго.

Сората, возможно, была того же возраста, что и Хиёри, но в кошачьих годах была уже намного старше. Она прекрасно себя вела и не доставляла проблем, но даже кошки чувствуют себя одиноко, когда предоставлены сами себе.

—Да, точно… Прости, что задержал сегодня так долго. Ты действительно мне очень помог.

Услышав эти слова искренней благодарности, много далекие от обычных шуток, Ёкодзава почувствовал себя немного смущенным. Чтобы скрыть это, он ответил фразой, которая не была абсолютно правдива:

—Это не ради тебя, а ради Хиё. Не пойми превратно.

—Да, я знаю. Но все же, спасибо.

—…

Он не мог заставить себя смотреть на улыбающееся лицо Киришимы, все, что он должен был сделать – это выйти из этой светлой комнаты, так отличающейся от привычной для него обстановки, как можно быстрее.

—Что ж, я пойду.

Киришима стоял в прихожей, пока Ёкодзава поспешно натягивал пальто.

—Последняя электричка давно ушла, может, тебя подвезти?

—Все нормально, я возьму такси. И что, ты опять хочешь оставить Хиё одну дома?

—Ох… и правда. Тогда, вот, возьми. Оплата твоих услуг няни.

—Я не просил эт…

Когда он попытался отмахнуться от банкнот, что Киришима выудил из бумажника, редактор силой вложил их в ладонь.

—Просто возьми. Тебя же кошка ждет. Так что давай, вперед. Если тебя это все так беспокоит – тогда продавай мои книги, и будем в расчете.

—…Ладно.

Понимая, что возражать дальше будет невежливо, он неохотно принял деньги.

—Ладно, будь осторожен по дороге. Спокойной ночи.

—Сп… спокойной ночи…

Он быстро вышел из квартиры, будто бежал от взгляда Киришимы. Дойдя до лифта, несколько раз нажал кнопку, не в силах успокоиться.

—Черт, да что со мной такое?

Пульс бросился вскачь, а все тело горело. Ладони были мокрые оттого, что он с силой сжимал их в кулаки, а перед глазами все плыло.

Но больше, чем все это, его беспокоили нерегулярные удары сердца, и морщинка меж бровей углубилась от его замешательства.

Глава 4

Буквально выпав на платформу из битком набитого вагона, Ёкодзава, наконец, полностью осознал, что началась новая неделя. Рассматривая волну людей, спешащих по своим офисам, одетых абсолютно одинаково, Ёкодзава почувствовал себя частью этой толпы.

Понедельник – день тяжелый. Не то, чтобы он ненавидел свою работу, но после двухдневного перерыва снова вработаться в обычный ритм было действительно сложно. И, что важнее всего, начало рабочей недели обычно ознаменовывалось плотным графиком совещаний, что еще больше заставляло его чувствовать себя вялым.

Все должны были делиться информацией и предложениями по продажам, долго и вместе, а для нетерпеливого Ёкодзавы это все было болью в заднице.

В конце концов, мотивация была неодинакова у разных людей, так что нет ничего удивительного в том, что все работали в разном темпе. А еще у каждого, несмотря на то, что он смог собраться и закончить все в срок, бывают времена, когда все валится из рук. В случае Ёкодзавы это выражалось в недовольстве собой и всеми этими совещаниями, за это же время он мог бы зайти еще в один-два книжных магазина, что было бы более полезно и выгодно.

Но издательство «Марукава» было компанией с большим количеством частично независимо, но слаженно работающих людей, будь все иначе – дерзкую персону вроде Ёкодзавы давно бы уволили.

С возрастом он смог объективно оценить себя со стороны. Хотя его начальники, наверное, все еще называют его зеленым юнцом, сам он чувствовал, что значительно вырос в профессиональном плане. Ёкодзава-подросток, вероятно, никогда бы и не подумал, что сможет радоваться своей работе, как сейчас Ёкодзава-взрослый.

Он купил себе завтрак в магазинчике рядом и направился вверх по небольшому холму, на котором стояло издательство. Пропустив группу женщин, что в умеренном темпе вышли через автоматические двери, он сам вошел в здание.

Две девушки, сидевшие за стойкой ресепшн, идеально накрашенные, ни один волосок не выбился из причесок, улыбались, приветствуя входящих, будь то сотрудник или гость. Но сегодня, казалось, за их улыбками что-то скрывалось.

—Ой, Ёкодзава-сан! Доброе утро!

—Доброе утро!

Девушки по-прежнему странно на него смотрели, будто хотели что-то сказать, Ёкодзава прошел мимо, но все же подозрительно оглянулся. У него было странное чувство, что с подобными взглядами он уже сталкивался, причем не так давно, но он не мог вспомнить.

—Утро… У меня что-то с лицом?

Он не мог не задаваться вопросом, что означало то «Ой», прозвучавшее, когда он только вошел. Когда любопытство пересилило, и он все же спросил, девушки попытались его успокоить и улыбнулись как обычно.

—Н-нет! Ничего!

—?

Чувствуя странное беспокойство, он, тем не менее, напомнил себе, что выяснять дальше бессмысленно, и прошел к лифту, не задавая вопросов.

Встав в нескольких шагах от пары редакторов, также ожидавших лифт, Ёкодзава заскучал и вытащил телефон, решив проверить, не пришли ли ему новые электронные письма. Это было как раз в ту секунду, как разговор редакторов донесся до его ушей.

—Слушай, я поверить не могу в ту картинку, что показал Киришима-сан.

—Точно-точно, я хотел остаться поработать сверхурочно, но после такого никаких мыслей о работе!

—Знаешь, увидеть Ёкодзаву-сана в настолько нехарактерном виде действительно было неожиданно.

Ёкодзава изначально не особо вслушивался, думая, что это лишь сплетни, но после упоминания его имени его брови нахмурились. Редакторы определенно обсуждали фотографию.

На беспокойный ум Ёкодзавы, вспоминающего, что же такое о нем мог знать Главный редактор, пришли только те фото – те, что Киришима сделал ночью в отеле и собирался использовать для шантажа. Хотя сложно было представить, что Киришима покажет их первому встречному, Такафуми не мог сбрасывать этот вариант со счетов.

—Эй, что там обо мне?

—Ой! Ёкодзава-сан?!

Когда он окликнул их, на лицах обернувшихся царил настоящий шок. Один побледнел, а второй смотрел так, будто Ёкодзава мог взорваться в любой момент.

—Итак, что за картинку вы видели?

—Ни-никакую!

—Если никакую, почему вы оба так выглядите?

—Это… это просто…

—Забудьте о ней!

От низкого рычания Такафуми редакторы вздрогнули. Когда он обратил на этих двоих суровый взор, они растерянно забормотали, пытаясь объясниться.

—М-мы не спрашивали, понимаете? Просто… Киришима-сан сам показал ее на прошлой неделе! Сказал, что Вы ждали его дома с ужином…

—Ха?!

—И… тогда он показал картинку, что прислала его дочь… Где Вы готовите в красном фартуке…

Он замолчал, но Ёкодзаве и не нужно было больше ни слова, чтобы понять, откуда появилась эта картинка – большей частью потому, что единственной, кто присутствовал с ним на кухне, была Хиёри. Он не мог понять, что происходило в ее голове, когда она это сделала, но, зная, что у нее не могло быть плохих мотивов, не мог заставить себя на нее сердиться. Но еще труднее было забыть о том, кто пустил эту фотографию в народ.

Должно быть, именно поэтому у Киришимы было удивительно приподнятое настроение вечером в пятницу. Ироничная улыбка и непонятная гордость… сейчас картина прояснилась.

Такафуми был полным идиотом, так просто поверив, что Киришима прекрасный отец; зная, что его высмеивали за спиной, он чувствовал, что в нем вскипает гнев.

—Э-это не наша вина! Вы же… понимаете, да?

—Забудьте об этом. Сию секунду.

Он сурово взглянул на тех, кто попытался что-то сказать.

—Но… даже если Вы и сказали, мы же не можем…

—Хватит скулить – если вы не можете забыть сами, я помогу вам!

Как только его кулак оказался на уровне их взглядов, редакторы стали много сговорчивее.

—Н-нет, мы можем, можем!

—И остальным передайте! Если я услышу хоть слово по этому поводу, тот, кто его вякнет, больше не продаст ни единой книги!

—Х-хорошо!!

Как только редакторы вытянулись по струнке, лифт достиг первого этажа, и створки медленно разъехались. Несмотря на то, что редакторы ждали дольше, они расступились, предоставляя Ёкодзаве проход.

—Пожалуйста, проходите!

—Вы не собираетесь заходить?

—Ой, эм… Я только что вспомнил, что забыл кое-что сделать, так что мне пора!

—Ой, я тоже! Я забыл купить ланч, так что и мне пора!

Редакторы поспешно покинули Ёкодзаву, предоставив ему возможность ехать на лифте в одиночку.

Он тихо цыкнул.

—Блин…

Вероятно, девушки на ресепшн хихикали потому, что тоже видели эту фотографию.

В такое время Киришима уже должен был быть на месте. Планируя высказать этому человеку все, что он заслуживает, Ёкодзава яростно ткнул не в кнопку с цифрой «3», номером этажа отдела продаж, а с цифрой «5».

Большинство редакторов имели гибкий график и отсутствовали в данный момент. Некоторые не появлялись раньше полудня. Ёкодзава вышел из лифта и зашагал по абсолютно пустому этажу сёнэн-манги, направляясь к столу Главного Редактора.

В начале недели сразу после завершения цикла единственным человеком на весь этаж и был Главный Редактор.

—Доброе утро. Ты рано.

Вместо того чтобы поздороваться в ответ, Ёкодзава позволил эмоциям взять над собой верх:

—О чем, черт возьми, ты думаешь?!

Этот громкий крик эхом разнесся по этажу, и, хотя многие другие уже съежились бы в ужасе, Киришима был свеж как огурчик.

—Ты удивительно энергичен сегодня утром. Но осторожнее, от крика кровь прильет к голове.

—А как ты думаешь, по чьей вине?! Не могу поверить, что ты пошел и показал всем мою фотографию без моего ведома, ублюдок!

—Ах, ты об этом. Ну, это было так мило, я не удержался. Я думал, что ничего не случится, когда показал ее Като, но все остальные столпились вокруг.

—Вот не надо говорить «я не удержался»! Ты показал ее даже девушкам с ресепшн!

—О да, я хвастался тобой. Хиё отвлеклась от готовки, чтобы послать мне сообщение, я не мог это проигнорировать. Ведь как я мог равнодушно продолжать работать, когда Хиёри и братик Ёкодзава готовили никудзягу на ужин~

—Но это не значит…

—Смотри, я поставил ее на заставку.

Киришима открыл телефон и продемонстрировал Ёкодзаве экран. Там, при полном параде, Ёкодзава резал овощи, одетый в красный фартук в белый горошек.

—Брось! Какого черта ты творишь?!

На картинке Такафуми держал в руках нож и чистил картофелину с таким видом, как будто всегда только этим и занимался. Голову стиснуло болью, когда он представил, сколько коллег видели эту фотографию.

—Это всего лишь мое невинное хобби. Ну же, ты выглядишь очаровательно, согласись.

—Как будто меня это волнует! Да и вообще, не в том дело…

Почувствовав, что поблизости появились другие люди, Ёкодзава оборвал себя. Кто знает, какие слухи пошли бы, если бы его застали в момент подобного спора с Киришимой.

—Доброе утро, Киришима-сан!

Две девушки-редактора, ответственные за раздел новостей в журнале, вошли, держа в руках свои завтраки. Увидев Ёкодзаву, девушки защебетали:

—Ёкодзава-сан, мы видели это!

—Мы думали, что это странно, Киришима-сан улыбался, глядя на свой телефон в пятницу вечером, но чтобы это было фото Ёкодзавы-сана! Это действительно шокирующее! А красный фартук Вам так идет, это очень мило!

—Ми…

Услышав эти слова, мужчина почувствовал головокружение. К сему моменту он уже привык слышать такое от Киришимы, но впервые милым его называла женщина.

Он бросил сердитый взгляд на Главного Редактора, что с невинным видом стоял рядом и расслабленно рассматривал стену.

—…Эй. Скажи-ка, сколько людей это видели?

—Хм? Ну, я не помню. Прежде, чем я обнаружил, за моей спиной уже собралась приличная толпа… Я думаю, может быть, все, кто вообще существуют?

—Ты…!

Когда он бездумно повысил голос, за спиной раздалось радостное хихиканье.

—Вы действительно близки с Киришимой-саном!

—Как вы смогли стать такими друзьями? Я никогда не замечала раньше, чтобы вы хоть слово друг другу сказали.

—Мы не друзья!

Брови Такафуми нахмурились в ответ на очевидную неправоту девушек. Разумеется, откуда им было знать, что он был пойман в неловком положении и подвергался шантажу. Да, они не знали всей правды, но это не помешало им начать придумывать свои версии.

—Но мы же видели, что он готовил ужин с дочерью Киришимы-сана в их доме! Ты же не думаешь, что он за ней ухаживает?

—Конечно, нет! Вы хоть понимаете, сколько ей лет? У меня нет комплекса Лолиты!

Он заметил, что Киришима ухмылялся, наблюдая за его несчастной долей. Такафуми практически мог слышать мысли Главного Редактора «Конечно, нет, ты же гей!».

—Но я даже не знала, что Вы умеете готовить~ Довольно неожиданно! И Вы даже умеете обращаться с ножом, Вы умеете работать по дому?

—Кстати, это мне напомнило! Мы тут хотели бы взять урок кулинарии, как Вы смотрите на то, чтобы нас поучить? Предположительно, чему-нибудь из французской кух…

—Черта с два.

В его суровом голосе, от которого обычно все вокруг дрожали до мысков ботинок, в этот раз присутствовала изрядная доля унижения, он знал, что воздействия голос не возымеет. Вместо того чтобы пугаться, девушки продолжали болтать.

—…Я чувствую, что могу относиться к нему более человечно теперь! Зная, что даже Ёкодзава-сан имеет скрытые положительные качества…

—О да! Теперь он стал ближе к обычным людям!

—…

Голову Ёкодзавы охватила пульсирующая боль, он не мог заставить себя возразить этим сплетницам. Он никогда не был особо хорош в разговорах с женщинами, обычно они всегда пытались расплакаться от малейшего звука его грубого голоса – а если не получалось, они просто сбегали.

Любое лишнее слово будет истолковано превратно. Решив, что лучшим вариантом будет сменить тему, Такафуми повернулся к Киришиме:

—В любом случае, удали ее. Прямо сейчас.

—Какая разница, я же храню ее для себя. Хиёри отвлеклась от готовки, чтобы сделать ее для меня вообще-то.

Ёкодзава внимательно всмотрелся в довольное лицо Киришимы. Аргумент про Хиё был весомым, но, если он позволит Главному Редактору оставить это фото, кто знает, где оно еще всплывет. Ладно бы он просто его хранил в недрах телефона, хотя и это ужасно, но сделать заставкой!

—Давай-давай уже, сотри ее! Я не могу тебе доверять!

—Знаешь, мне не нравятся подозрительные люди. Я так понимаю, ничего не поделаешь, мне придется удалить эту, раз ты просишь.

Нажав пару кнопок, он повернул телефон так, чтобы Ёкодзава мог его видеть, и нажал клавишу «Удалить».

Хоть он и получил, что хотел, чувство беспокойства из-за последних слов Киришимы никуда не делось. «Мне придется удалить эту…». Возможно, Такафуми был излишне впечатлительным, но складывалось ощущение, что Киришима прозрачно намекнул на те фото, что еще были в его распоряжении, с той самой памятной ночи.

Если бы повернуть время вспять, он потребовал бы удаления тех фото, но при посторонних все равно не смог бы об этом попросить. На данный момент не было похоже, что они ушли куда-то дальше Главного Редактора, но сбросить эту возможность со счетов было бы непростительно наивно. Им действительно нужно было обо всем поговорить; хватит потакать этой игре.

—Оуу, как это мило~

Ёкодзава развернулся к девушкам-редакторам, выпустившим комментарий.

—И вы тоже! Сотрите из памяти! Сейчас же! Или я сделаю так, что вы больше не продадите ни единого журнала в этой отрасли!

Тот самый козырь, что повлиял на пару редакторов ранее, не возымел никакого действия на этих девушек.

—Ээ?! Да Вы шутите!

—Это, между, прочим, называется «злоупотребление служебным положением», Ёкодзава-сан!

—И Вы нарушаете наше право на владение информацией!

—Гх…

В этот момент встрял Киришима, ради помощи Ёкодзаве он даже повысил голос на пару тонов:

—Вообще-то, потребовать – его право.

—Перестань говорить так, будто ты к этому совсем непричастен! Кто, по-твоему, во всем этом виноват?!

—Ну, возможно, ты, ты же надел такой милый фартучек.

Девушки согласно закивали, поддерживая такой дерзкий ответ.

Головная боль вернулась, Ёкодзава потер лоб и глубоко вздохнул:

—Не будьте такими самоуверенными, все.

Видя, что он действительно обозлен, девушки, наконец, успокоились. По правде говоря, он не возражал, что его дразнили, но всему должен быть предел.

Киришима извинился и за девушек тоже:

—Прости. Я не думал, что тебя все так разозлит. Я устал и решил немного развлечься. Скажу всем, что показал картинку ради шутки. Простишь меня?

—Лучше бы не делал этого вовсе.

—Я извинился, я же не могу отмотать время назад и забрать свои слова.

Не зная, что еще можно сказать, Ёкодзава развернулся и направился к выходу. Это только понедельник, а он уже выжат как лимон. Мужчина вошел в лифт, что по счастливой случайности все еще был на пятом этаже, и спустился на третий, в отдел продаж. Обычно он приходил гораздо раньше, чтобы побольше успеть, но сегодня истратил уже все свободное время.

Добрая половина сотрудников отдела продаж уже была на местах; как только Ёкодзава повесил пальто на вешалку, к нему обратился Хэнми, отвлекшийся от своего компьютера:

—О, доброе утро, Ёкодзава-сан!

—Доброе.

Такафуми поздоровался в ответ, как только прошел к своему столу. Он бессознательно анализировал внешний вид и поведение Хэнми, думая, видел ли его подчиненный ту картинку или нет. Несмотря на опасения, тот выглядел так же, как и всегда.

Вечером в пятницу почти все из отдела продаж ушли, Ёкодзава был последним, он лично выключал свет на этаже. Учитывая это, вероятность, что Хэнми видел картинку, была крайне мала, но Такафуми все же решил убедиться, на всякий случай.

—…Итак, ты видел это?

—Хм? Видел что? А, материалы к сегодняшнему совещанию? Вот собираюсь начать прямо сейчас!

—О, нет-нет, отлично, что ты не видел этого.

Казалось, что Хэнми действительно был не в курсе. Когда Такафуми думал об этом, он приходил к выводу, что Киришима показал фото в пятницу довольно поздно вечером, и единственным отделом, сотрудники которого в тот момент почти полным составом были на своих местах, был как раз отдел сёнэн-манги. Маловероятно, что фото прошло по рукам до отдела продаж.

—Я-я извиняюсь! Я прямо сейчас просмотрю!

Недопоняв слова Ёкодзавы, Хэнми заволновался и отвернулся к своему компьютеру. Чувствуя, что объяснять будет слишком хлопотно, Ёкодзава решил просто позволить ему вернуться к работе.

Хэнми не выглядел так, будто чего-то стеснялся. Но только что отреагировал в несвойственной манере, не было необходимости так резко волноваться.

Такафуми включил компьютер и стал просматривать электронные письма, пришедшие за выходные. Он отложил на потом чтение рейтингов, краем глаза просмотрел сообщения из книжных магазинов и углубился в чтение тех писем, на которые мог ответить сразу.

—Новые обзоры указывают, что продажи идут хорошо!

—Да. Книги сметают с полок быстрее, чем мы ожидали. Похоже, придется выпускать дополнительный тираж в ближайшее время.

—И похоже, что время для анонса о выпуске «Кан» подошло идеально. Старые номера продаются на ура, журналы раскупаются в момент. Тактика Киришимы-сана реально нас спасла!

—Да уж… хотя я не уверен, счастливая ли это случайность или просто он действительно предполагал все заранее.

Вероятно, Такафуми мог поучиться кое-чему у Киришимы, который всегда использовал любую ситуацию на все сто. Прежде, чем они начали плотно общаться, Ёкодзава действительно мало знал о Главном Редакторе. Киришима всегда пребывал в стороне от основных событий, но при этом был хитер как лис, все успевал, и никто не знал, о чем он думает.

Конечно, он был именно таким, но это была лишь одна сторона медали. Еще он был ужасным человеком, который мог подставить подножку при малейшей возможности… а еще он был отцом и не мог не радоваться за свою дочь, как и любой родитель, временами уж слишком эмоционально.

—Кстати, это мне напомнило. Ёкодзава-сан, последнее время Вы были в довольно хорошем настроении!

Хэнми проговорил это, не отрывая взгляд от монитора.

Ёкодзава нацепил маску сурового начальника и вопросил:

—Что? В насколько хорошем?

Что за чушь, как он мог быть в хорошем расположении духа, после того, как был пойман в неудобной ситуации и подвергался шантажу Киришимы?

—Ну, морщинка меж бровей чуть-чуть разгладилась, а еще Вы стали уходить с работы раньше. Мы все немного волновались, нам казалось, это потому что Вы в депрессии.

Ёкодзава не понял, как почти все из его окружения поняли, что он в депрессии, но, вспоминая об этом сейчас, припомнил, что все были предельно заботливы, в рамках субординации, конечно.

Но он, с его типом личности, с трудом мог заставить себя поблагодарить их.

—Я уходил раньше потому, что у меня было меньше работы, вот и все.

Учитывая, что он солгал сквозь зубы, прозвучало это немного невнятно.

—В самом деле? Мне показалось, что Вы наоборот брали на себя больше работы, чем обычно… Разве Вы не заметили, что из-за этого и у меня было больше работы?

Ёкодзава подыграл шутке Хэнми:

—Это вряд ли может назваться больше работы.

—В отличие от Вас, Ёкодзава-сан, я просто рядовой служащий. Пожалуйста, не будьте таким необоснованным!

—Ты о чем? Я точно такой же рядовой служащий, просто получил чуть больше опыта и проработал в этой отрасли чуть больше лет, чем ты, и немного разбираюсь в том, как идут дела.

Хэнми уставился на Ёкодзаву широко раскрытыми от шока глазами.

—Э? Вы… пытаетесь подбодрить меня?

Этот взгляд был невыносим, Ёкодзава пожалел, что вообще это сказал. Мда, стоило бы избегать делать то, к чему окружающие не привыкли.

—Можешь считать так.

—…Вы действительно очень изменились. Когда же это началось… Полагаю, с тех пор, как Вы начали обедать с Киришимой-саном?

—…

Такафуми взволнованно сглотнул, когда в разговоре появилось имя Киришимы. Мужчина стиснул зубы, чтобы не выдать своего волнения.

—Слушайте, я был поражен, когда Киришима-сан спустился к нам. Когда вы успели так сблизиться?

—Мы не сблизились.

Девушки-редакторы ранее сказали то же самое, но ведь никто не знал, что Ёкодзава просто не мог отклонить приглашения Киришимы. Со стороны, наверное, это выглядело, будто они сближались. Но Такафуми не мог отрицать, проведенное с Главным Редактором время было веселым.

Когда он отрицал инсинуации с кислым видом, Хэнми неправильно его понял, расценив это как смущение, и весело произнес:

—О, бросьте, Ваши плечи расслабляются, когда Вы говорите с Киришимой-саном, это видно невооруженным взглядом! Ах, может это и есть причина Вашего хорошего настроения – то, что Вы начали проводить время с Киришимой-саном?

—Ничерта подобного!

—!!

Хэнми замолчал, когда начальник на него вдруг рявкнул. Он, наверное, не ожидал, что Ёкодзава повысит голос. Такафуми тут же пожалел о содеянном, увидев широко раскрытые в недоумении глаза Хэнми.

Лучше дать всем неправильно понять, чем узнать правду, он должен был просто расставить все точки над i. Но, почему-то, когда дело доходило до Киришимы, он заводился с пол-оборота и заходил слишком далеко.

—…Прости. Я не хотел повышать голос.

—Ох… Н-нет…

Будучи не в состоянии разрядить неловкую атмосферу, повисшую между ними, Ёкодзава поднялся со стула. Ему нужно было подышать свежим воздухом и освежить голову.

—Я пройдусь.

Неловко убирая бумаги в портфель, Хэнми произнес:

—Эм, но у нас же совещание в одиннадцать часов…?

—К тому времени я вернусь. Я отправил тебе документы по электронной почте, распечатай на всех.

—Подождите, Ёкодзава-сан?!

Мужчина проигнорировал оклик и продолжил движение против основной массы людей, что направлялись в офисы.

—…Я абсолютно выжат…

Первый раз, когда он пил с клиентом, был не такой, как остальные. Несмотря на то, что пить-то он пил, по-настоящему напиться было бы непростительно, поэтому Ёкодзава не мог избавиться от напряжения и нервничал.

Закопаться в сегодняшней работе, чтобы увильнуть от Киришимы, было определенно хорошим решением, горячая голова была быстро остужена. Такафуми знал, что пить с менеджером книжного магазина, который недавно его звал, было бы просто спаиванием младших, чувство вины не покидало Такафуми.

Когда он написал Киришиме «Я не могу прийти сегодня вечером», слова были встречены на удивление понимающе. Хотя такая реакция немного разочаровала, он понимал, что Киришима точно такой же сотрудник. Когда он вдумывался, то соглашался с тем, что ставить Ёкодзаву превыше работы для Киришимы было бы нерационально.

Ёкодзава был обеспокоен тем, что был немного разочарован, но это же он сам сказал, что не пойдет.

—Черт, что со мной такое…?

Он понадеялся на то, что сможет видеть Хиёри, он действительно этого хотел, но раньше его насильно тащил Киришима, Такафуми не мог расслабиться в его присутствии. Конечно, он был тронут некоторыми моментами заботы Киришимы, но и только.

А что касалось фотографии, что прислала Хиёри… По правде сказать, он больше из-за этого не переживал. Когда он только узнал, кровь ударила в голову, но, с другой стороны, он же не делал ничего смущающего, так что переживать было бы бессмысленно и жалко.

И, что более важно, Такафуми был обеспокоен тем, какую большую роль теперь в его жизни играл Киришима.

Он поставил на стол свой портфель и удон, купленный на ужин, и снял пиджак. Как только он опустился в кресло, пришла Сората и стала перебирать лапами у его ног.

—Мяу~

—Ах, Сората, я сейчас тебя покормлю, подожди минутку. Сегодня у тебя на ужин консервы.

Сората редко была такой ищущей общения, возможно, сейчас это было потому, что Ёкодзава почти не уделял ей внимания последнее время, сегодня кошка ходила следом за Такафуми с тех пор, как он перешагнул порог дома. Наверное, ей было одиноко, оставленной одной дома так надолго.

—Мы давно последний раз ели вместе, да? Прости, я совсем забыл про тебя последнее время. Работы скоро станет поменьше, так что у нас будет чуть больше времени.

В его квартире находилось минимально требуемое количество вещей. Привыкший за последнее время к брызжущему весельем ребенку, Такафуми не мог отрицать, что дома был одинок. Если бы не Сората, он вряд ли смог бы тут находиться.

—Это потому что Хиё такая энергичная…

Рассказывающая одновременно обо всем, быстро меняющая темы, например, что нового случилось в школе, или какие уроки были у ее класса, или что она ела на обед – она любила говорить обо всем, что произошло за день. Иногда она уставала прямо во время рассказа.

Прямо сейчас, наверное, она уже спала. Чуть раньше она прислала сообщение «Приходи завтра!» - но, хотя он и хотел ее увидеть, Такафуми решил держаться на расстоянии от дома Киришимы некоторое время.

Ему нужно было привести мысли в порядок. Он не мог понять, почему терял самообладание всякий раз, как дело доходило до Киришимы. Но кстати, благодаря этому, он совсем не думал о своем разбитом сердце.

—Черт возьми, почему на ум приходит его лицо?

Даже если Киришима был последним человеком, которого Ёкодзава хотел видеть прямо сейчас, Такафуми поймал себя на мысли о мужчине. За всю жизнь у Такафуми не было такого человека, как Киришима, который с такой легкостью мог вертеть им.

Все еще держа в руке банку, Ёкодзава услышал мяуканье Сораты, пытающейся привлечь его внимание. Когда он посмотрел вниз, обнаружил, что кошка в раздражении слегка запустила когти в его брюки.

—Прости-прости, я сейчас открою.

Он добавил чуть-чуть теплой воды в банку, чтобы немного размять корм, и переложил содержимое в миску Сораты, а кошка энергично набросилась на еду. Так как Ёкодзава проводил много времени вне дома, он часто покупал сухой кошачий корм. И хотя Сората не выказывала явных предпочтений или неодобрений, было очевидно, что консервы она любит больше.

—Вкусно, да?

Сората была настолько поглощена едой, что никак не отреагировала. Она больше не была молодой кошкой, Такафуми подумал, что ее надо бы посадить на диету, но, справедливости ради следует сказать, что он не перекармливал кошку, Сората ела ровно столько, сколько хотела, а он баловал ее, покупая на пробу новые марки кормов, появляющиеся на продуктовых прилавках.

Наблюдая, как Сората с удовольствием ест, Такафуми подумал, что этого корма определенно надо будет купить еще. Такано часто сердился на него, говоря, что он слишком мягок с Соратой, Ёкодзава тоже это понимал – но ничего не мог с собой поделать.

—…Что ж, я тоже поужинаю.

Но его удон уже остыл и был на вкус хуже, чем обычно.

Глава 5

—Хорошо поработал сегодня… и «Отправить».

Двери лифта плавно разошлись на этаже, где находилась квартира Ёкодзавы, как только мужчина закончил набирать ответ на полученное от подчиненного электронное письмо.

Это было воскресенье, и он только что закончил помогать в устройстве встречи с фанатами для популярной музыкальной группы, что недавно выпустила фотобук. Помимо того, что просто сотрудников не хватало, Ёкодзаву также привлекли из-за его внешнего вида, помогающего пресечь в корне излишне рьяные попытки поклонников прорваться к кумирам.

Провести день на ногах не было особо трудно, но его изматывало то, что приходилось постоянно быть начеку. Поклонницы были взволнованы возможностью увидеть кумиров поближе, а Ёкодзава не мог заставить себя испытывать хоть какие-то эмоции к этим девочкам, что были младше его на десяток лет.

—…Может быть, я действительно гей.

Упиваясь уничижительными мыслями, он копался в сумке, в конце концов, найдя ключ.

Учитывая, что окна его квартиры выходили на север, в прихожей было довольно холодно от постоянно гуляющих сквозняков. Прошло уже больше половины марта, но весна в этом году все еще казалась далекой. В такие дни Такафуми любил спать, свернувшись калачиком с Соратой. Кошка обычно была довольно гордой и независимой, но в такие дни предпочитала греться в обществе человека.

—Я дома.

Закрыв за собой дверь, мужчина стащил обувь. В квартире было на удивление тихо – обычно Сората встречала его у двери, но сегодня на это не было и намека. Такафуми включил свет и шагнул в гостиную, где и нашел Сорату, свернувшуюся калачиком в углу дивана.

—…Сората?

На оклик кошка подняла голову, посмотрела на Ёкодзаву, но тут же спрятала снова. Обычно она приходила и терлась об ноги, ожидая, когда ее возьмут на руки, но сегодня довольствовалась лишь взглядом, не пытаясь встать.

Может быть, она просто сонная от переедания. Размышляя об этом, Ёкодзава включил свет на кухне.

—…Что за черт, ни крошки не съела.

Почти ни кусочка сухого корма, что он оставил утром, не исчезло. Учитывая, что обычно Сората ела плотно, Такафуми временами думал посадить ее на диету. Оставить в миске еду, как сегодня,… такое случалось действительно редко. Вернувшись в гостиную, чтобы еще раз проверить Сорату, мужчина удостоверился, что кошка очень вялая.

—…Сората? Эй, что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь?

Прекрасно зная, что Сората вряд ли ответит на вопрос, Ёкодзава ничего не мог с собой поделать. Чтобы Сората лишилась аппетита и была абсолютно неэнергична – такое было впервые.

Он вдруг вспомнил разговор с другим владельцем в зале ожидания, когда он однажды отнес Сорату в ветеринарную клинику на профилактическую проверку. Собеседник рассказывал, как его предыдущая кошка как-то вечером выглядела очень вялой, но он не придал этому большого значения и решил подождать до утра. А утром кошка умерла. С тех пор он безотлагательно отвозил питомцев к ветеринару, если только что-нибудь было странным.

Ёкодзава читал о подобных случаях в Интернете. Что если с Соратой действительно что-то не так? Может, он реагировал излишне эмоционально, но такую возможность нельзя было сбрасывать со счетов.

—Я… я обязан сейчас же отвезти ее в клинику…

Посадив Сорату в сумку-переноску, мужчина вытряхнул все из ящика, где хранил ветеринарную карту кошки, и стал быстро перебирать всякие мелочи. Это был выходной день, поэтому на немедленное оформление осмотра он не рассчитывал, но если он будет ждать до утра, это может оказаться роковым решением. Найдя, наконец, карточку, мужчина быстро набрал написанный на ней номер.

Несмотря на то, что уже был вечер воскресенья, местный ветеринар с радостью согласился его принять. Вызвав такси в компании, которая допускала перевозку животных, Ёкодзава сел в машину, но не мог расстаться с чувством тревоги всю дорогу до клиники.

Что если это что-то серьезное, что-то, что может угрожать жизни Сораты…? Мужчина не мог успокоиться.

Кто-то мог смеяться, глядя на него, ведь это всего лишь животное – но для Ёкодзавы Сората была семьей. В отличие от людей, домашние животные не умеют говорить, поэтому вынуждены показывать чувства движениями. Когда животные не в настроении – они просто не общаются, а не вымещают свои эмоции на других, как это делают люди.

Отчаянно отметая любые неприятные мысли, Ёкодзава сел в зале в ожидании вызова, а в этот момент в зал влетела Хиёри.

—Братик!

—Хиё…!

Следом вошел Киришима:

—Ёкодзава, ты в порядке?

По дороге в клинику Такафуми думал о том, чтобы позвонить Такано, но в итоге решил не делать этого. Он не мог смириться с мыслью, что его будут жалеть. Но все же одиночество было сильнее его, и он импульсивно позвонил Киришиме.

В тот момент, как Такафуми увидел лицо Главного Редактора, его накрыла волна облегчения, но вместе с тем в его душе поселилось чувство сожаления.

Даже если он сам волновался, звонить Киришиме было ошибкой. Неважно, как важна была Сората для Ёкодзавы, любому стороннему наблюдателю это, вероятно, казалось самым обычным делом.

—Мне жаль… Ты приехал сюда из-за обычного животного…

—Не говори «обычного животного»! Эта кошка тебе как семья, верно?

От резкого ответа Киришимы Такафуми чуть не прослезился.

—А… да….

Он опустил голову, чтобы не плакать перед Главным Редактором, и сжал зубы.

Хиёри подалась вперед и взяла его за руку.

—Все хорошо! Я здесь! Сора-тян будет в полном порядке!

—…Да, ты права. Спасибо, Хиё.

Он был жалким взрослым, которого подбадривал ребенок. Но тепло рук Хиёри было обнадеживающим, и, как только он улыбнулся в ответ, дверь кабинета открылась.

—Ёкодзава-сан, проходите, пожалуйста.

—Хорошо.

Когда пожилой ветеринар окликнул его, Такафуми резко поднялся с места. Погладив Хиёри по голове в благодарность за поддержку, он прошел в комнату для осмотров.

Сората спокойно сидела на невысоком столе на уровне пояса Ёкодзавы и выглядела абсолютно нормально. Можно даже сказать, небрежно, будто вся ее вялость была не более, чем уловкой.

—Как она, сенсей?

Увидев выражение лица Ёкодзавы, доктор улыбнулся и произнес:

—Вы можете перестать беспокоиться. Я провел общий осмотр и не нашел никаких проблем.

—Правда?!

—Именно так. По крайней мере, дело было не в том, что она съела что-то не то, скорее всего просто не чувствовала себя излишне энергичной.

—Значит, с ней ничего не случилось?

—Именно, как Вы можете видеть, сейчас она в полном порядке, не стоит беспокоиться о ее здоровье. Но Сората-кун не становится моложе, разумеется, с ней все будет хорошо, но на всякий случай последите за ней ближайшие несколько дней.

Сората, несомненно, радовалась возможности находиться в руках ветеринара, которого любила. Возможно, она действительно просто не чувствовала в себе особых приливов энергии из-за возраста и погоды.

…А это означало, что Ёкодзава поднял шум из ничего. Он почувствовал облегчение и стыд в тот момент, как доктор объяснял ему диагноз Сораты. Из-за такой ерунды он примчался в клинику в конце рабочего дня, а еще заставил приехать Киришиму. Любому безумству есть предел.

Борясь с унижением, противным чувством, что опять подняло голову в его душе, Такафуми поклонился и поблагодарил:

—Большое спасибо!

—На здоровье. Я рад, что не случилось ничего серьезного. Может быть, Сората-кун просто чувствует себя немного одиноко. Ей очень повезло, что у нее такой заботливый хозяин.

Забирая Сорату у ветеринара, Такафуми крепко прижал ее к груди, а сердце кольнула вина, когда кошка обнюхала его нос, ища внимания.

Последнее время Ёкодзава приходил домой очень поздно, не уделял Сорате внимания и даже не ходил с ней проведать ее бывшего владельца, Такано. Конечно, Сората чувствовала себя одиноко.

—Мне жаль, что потревожил Вас так поздно вечером.

—Ничего, в конце концов, это моя работа. Пожалуйста, берегите себя.

—Конечно, спасибо.

Он еще раз поклонился и вышел из комнаты для осмотров в зал, где к нему тут же бросилась Хиёри.

—Ах, братик! Что с Сора-тян??

—Кажется, она просто была слегка вялой, вот и все. Она не больна, так что повода для беспокойства нет.

—Правда?? Это здорово, Сора-тян! Ой, здравствуй! Я Хиёри! Приятно познакомиться~!

Хиёри выпрямилась и погладила Сорату по голове. Кошка в удовольствии сощурилась.

—Так не было ничего серьезного?

—Похоже, я просто излишне эмоционально отреагировал. Извиняюсь за то, что доставил вам проблем, тем более так поздно вечером.

—Какого черта ты тут грустишь? Разве ты не счастлив, что она не больна или что-то в этом роде?

Киришима хлопнул его по спине. Несмотря на то, что они были вызваны так поздно вечером, ни Киришима, ни Хиёри не выглядели недовольными, они лишь искренне переживали за здоровье Сораты. Ёкодзава почувствовал, что напряжение в плечах наконец исчезает.

—Ты уверен, что тебе не нужно купить для нее какое-нибудь лекарство?

—Да, уверен, я могу идти домой. Просто… она больше не маленький котенок, врач велел некоторое время понаблюдать за ней.

Пересказывая слова доктора, Ёкодзава усадил Сорату в сумку. Они не могли вечно стоять в этом зале.

Когда Такафуми, Хиёри и Киришима вышли на улицу, небо было усыпано звездами, рассеянными вокруг большого полумесяца луны. Они казались более яркими, чем обычно, точно такими, какими они выглядели в тихом районе, где жил Ёкодзава и где было мало уличных фонарей.

—Врач сказал «наблюдать»… это означает, что и днем тоже?

—Хм, похоже, что да. Я был бы рад оставаться с Соратой постоянно, но я слишком занят…

В конце концов, у него была работа, так что он не мог не выходить из дома целый день только из-за Сораты. Достаточно было бы, если бы он просто мог вернуться домой пораньше, но на этой неделе планировалось слишком много сверхурочной работы.

Возможно, если бы у него был друг, которого он мог бы попросить присмотреть за Соратой, это было бы лучшим вариантом, но единственным человеком из его знакомых, кто жил один и мог бы взять животное, был Такано.

Пока он перебирал в голове возможные варианты, Хиёри взмахнула руками, чтобы привлечь внимание и, услышав разговор, воскликнула:

—Я буду присматривать за ней!

—А?

—Сора-тян может остаться у нас, пока не почувствует себя лучше! У меня сейчас весенние каникулы, так что я могу ухаживать за ней весь день!

—Отличная идея!

—Правда??

Хиёри гордо улыбнулась, ведь папа похвалил ее мысль. Но Ёкодзава понимал, что не может о таком просить. Он получил Сорату от Такано с обещанием, что будет заботиться о ней; Ёкодзава был обязан присматривать за кошкой сам.

—Я благодарен за твое предложение, но ведь если ты будешь присматривать за Соратой, то не сможешь никуда пойти, верно? Разве ты не хочешь играть со своими друзьями?

Он не мог допустить даже мысли о том, что свобода Хиёри будет ограничена из-за Сораты или него самого.

Но Хиёри оставалась решительной:

—Я могу играть с друзьями в любое время! Но ведь более важно убедиться, что с Сора-тян все в порядке, правда? Ты работаешь, братик, так что положись на меня!

—Послушай Хиё и прими ее предложение, ладно? Или ты ей не доверяешь?

—Брось, разумеется, это не так!

—В конце концов, это и о тебе тоже: ты, наверное, думаешь, что не стоит причинять нам неудобств?

—…

Ёкодзава не мог сказать ничего в свое оправдание, ведь Киришима видел его насквозь.

—Скажу прямо: это вообще не проблема. На самом деле, сложнее смотреть, как ты все время переживаешь из-за того, что не можешь присматривать за ней должным образом. И кстати, раз уж Сората будет у нас, ты давай тоже оставайся с нами.

—Что? Какого черта я должен…

—Я беспокоюсь о кошке, безусловно – но я беспокоюсь и о тебе тоже. Неразумно оставлять тебя одного. Ты хоть в зеркало смотрелся в последнее время? Выглядишь откровенно дерьмово.

—Хватит мне указывать!

Ёкодзава ударил по протянутой к нему руке, что тянулась ткнуть его в щеку. Он выглядел отвратительно потому, что беспокоился за Сорату, а вовсе не потому, что сам был болен. То, как они о нем заботились, было, безусловно, приятно, но излишне.

—У нас есть свободная комната, а если все, что ты делаешь, когда возвращаешься домой, это спишь, то какая разница, где? Хиё, как думаешь, это же будет лучше?

—Ага! Давай, братик, оставайся у нас! Вместе веселее!

Видя радостную Хиёри, Ёкодзава не мог спорить дальше. И хотя он прекрасно знал, что это все подстроено Киришимой, он не мог возражать ребенку.

Он понизил голос, чтобы Хиёри не могла услышать, и произнес:

—Использовать Хиё так – низко…

—Я всегда использую все возможные ресурсы для достижения цели. А теперь прекрати ныть и садись в машину. Мы заедем к тебе, возьмешь сменную одежду и кошачьи вещи.

—Но…

Когда Ёкодзава снова попробовал возразить, Киришима вытащил из рукава козырь:

—Это приказ. Ты же понимаешь, что это означает?

—…!

Ёкодзава мгновенно вспомнил, что возражать было бы не в его интересах. После того инцидента, когда он подставился, у него не было выбора, кроме как согласиться.

Видя, как Ёкодзава мало-помалу смиряется, Киришима не преминул довести дело до конца:

—Всё, решено! Ты согласна, верно, Хиё?

—Ага!

—Садись с Соратой назад, Хиё. И пристегнись!

—Да, сэр~

—Подождите, эй!

Хиёри забрала сумку с кошкой и забралась в машину, а, прежде чем Такафуми мог попытаться забрать ее обратно, он оказался впихнут на переднее пассажирское сиденье. Ему пришлось наклониться, чтобы поместиться в оказавшемся небольшим пространстве, казалось, что оно могло вместить лишь Хиёри.

—Ёкодзава, тоже пристегнись!

Глава 6

Будучи под присмотром и окруженной заботой в доме Киришимы, Сората изменилась до неузнаваемости. Ёкодзава сначала боялся, что кошка перенервничает из-за переезда в новый дом, но она быстро привыкла к Киришиме и Хиёри. И, раз уж теперь Сората могла получать все внимание, которое хотела, сейчас кошка казалась еще более в нем нуждающейся, чем когда была котенком.

Хотя Ёкодзава честно выразил сожаление по поводу того, что из-за своего импульсивного решения доставляет семье Киришима неудобства, он не мог не признать, что для Сораты все складывалось как нельзя лучше. И если было уже поздно что-то менять… то Ёкодзава, в общем-то, не стал бы и пытаться.

Может быть, Сората действительно чувствовала себя одиноко. Животные не любят оставаться одни гораздо больше, чем люди, если уж на то пошло. Видя, как день за днем Сората с удовольствием играет с Хиёри, Ёкодзава очень сожалел, что последнее время до переезда поздно возвращался домой.

И поэтому теперь Ёкодзава изо всех сил старался работать усерднее, приходя раньше и уходя соответственно тоже раньше, пусть и всего лишь на десять-пятнадцать минут.

—…В любом случае, здесь утро начинается рано.

Ранние подъемы в доме, где есть ребенок – это нормально. Хиёри любила прибегать еще до звонка будильника и прыгать Ёкодзаве на грудь, а тот, несмотря на неприятные ощущения, не мог злиться, ведь это была Хиёри, ему оставалось лишь встать, не жалуясь.

Хотя он сначала не хотел задерживаться в этом доме надолго, спустя неделю мужчина поймал себя на мысли, что привыкает к такой жизни. В ванной комнате в ряду щеток после детской появилась синяя зубная щетка, выбранная Хиёри для Такафуми.

Умывшись, Ёкодзава заглянул в гостиную, откуда к нему бросилась Хиёри с расческой в руке.

—Братик! Заплети мне волосы!

—Что ты хочешь сегодня?

—Хмм… У нас сегодня физкультура, так что пусть это будет высокий хвост! О, и вплети вот это!

В ладони Хиёри лежала симпатичная резинка, что Ёкодзава ей купил. Девочке она очень нравилась, и Хиё просила вплетать ее в волосы каждый день.

—Ладно, тогда сядь.

Пока Ёкодзава ее причесывал, Хиёри читала журнал и болтала о том, что сегодня ее прическа будет милее, чем у всех ее подружек. Она явно неоднократно пыталась заплетать волосы сама, когда бабушка не успевала ей помочь, но, к сожалению, не очень успешно.

Ёкодзава никогда не жаловался на неумение что-то делать, так что однажды довольно быстро собрал волосы Хиёри в прическу, как она хотела. С тех пор он отвечал за это каждый день. В один из дней он заплел ей удивительную косу, Хиёри очень волновалась, но прическа стала предметом завистливых вздохов всех в школе.

—Слушай, ты действительно умеешь почти все.

Киришима с нескрываемым восхищением наблюдал, как Ёкодзава собирает волосы Хиёри, а ленивая халявщица Сората с наслаждением расположилась на коленях Главного Редактора.

—Зато ты не умеешь почти все. Блин, научись хоть волосы заплетать собственной дочери.

—Эй, я пытался, между прочим. Когда я пробовал – они всегда выглядели ужасно.

—Не оправдывайся. Если ты можешь редактировать мангу, то сможешь и научиться плести косы и делать хвостики. Хиё, так не слишком туго?

—Неа, просто отлично!

Такафуми перетянул хвост резинкой.

—Ладно, я закончил. Иди, посмотрись в зеркало.

Ёкодзава чувствовал, что уже неплохо натренировался. Он был довольно требовательным по натуре человеком и обнаружил, что задачи, требующие ловкости и внимания, выполняются его руками отлично.

—Спасибо, братик!

Хиёри широко ему улыбнулась и убежала в ванную. Глядя, как девочка рада, Такафуми налил себе чашку кофе и занял место за столом.

—Так, тебе молока?

—Да.

Киришима передал ему молоко. Хотя Ёкодзава предпочитал черный кофе, за завтраком пил его только с молоком, для голодного желудка черный кофе не особенно полезен. Может, это были бессмысленные усилия, но он старался быть аккуратнее со своим здоровьем, учитывая, что до этого вел, скажем так, довольно алкогольный образ жизни.

Наблюдая за потягивающим свой кофе Ёкодзавой, Киришима сложил руки и прокомментировал:

—Выглядит, будто… мы что-то вроде пары молодоженов, нет?

Подумав, что ослышался, Ёкодзава нахмурился и переспросил:

—А? Ты что-то сказал?

—Я сказал, что мы похожи на молодоженов. Я папа, а ты мама.

Называя роли, Главный Редактор указывал на того, о ком говорит, с серьезным выражением лица.

Это была довольно скучная шутка, Ёкодзава не мог заставить себя смеяться, морщинка меж его бровей углубилась.

—Прекрати говорить такие странные вещи.

—О, ты опять покраснел.

—Я не покраснел!

Он прекрасно понимал, что Киришима нарочно его дразнит, зная, как его это бесит, но не мог успокоиться. Когда же, наконец, он сумел собраться, услышал голосок Хиёри.

—Что происходит?? О чем вы говорите??

По-видимому, она услышала голос Киришимы и его смех, девочка заглянула в гостиную, держа в одной руке рюкзак.

—Я только что говорил Ёкодзаве, что было бы здорово, если бы он был нашей мамой.

Ёкодзава застыл от слов Киришимы.

—Эй, не говори такую чушь ребенку!

Такафуми не ожидал, что из всех людей Киришима выберет именно Хиёри, чтобы заявить такую ерунду.

Хиёри склонила голову и произнесла:

—Эээ?? Но братик Ёкодзава мальчик! Если уж на то пошло, он был бы папой!

Чтобы отвлечь Киришиму от продолжения этой неудобной темы, Ёкодзава быстро сказал:

—Хиёри, забудь об этом, ты собиралась в школу. Через несколько минут ты должна встретиться с друзьями, верно?

В школе Хиёри дети, живущие в одном районе, каждое утро собирались и шли в школу вместе. Тот, кто опаздывал, рисковал остаться в хвосте, а то и вообще идти один.

—Правда? Я лучше поспешу! Ой! Я еще не собрала спортивную форму!!

—Все в пакете в прихожей. И надень сегодня кроссовки, а не красные туфли!

Ёкодзава взял на себя обязанность собрать ее форму ночью, после того как проверил ее домашнюю работу.

—Точно~!

Смотря, как Ёкодзава умело направляет Хиёри, Киришима усмехнулся и пробормотал:

—…Да, роль мамы тебе подходит определенно больше. Наверное, в тебе больше материнской заботы, чем в некоторых женщинах.

—Прекрати!

Такафуми чувствовал, что усталость нарастает, и кисло посмотрел на Киришиму.

—Простите, Ёкодзава-сан? Я собрал вместе все документы для совещания о запуске в печать новой манги, которое состоится в начале следующей недели, не могли бы Вы проверить?

Внезапный оклик выдернул сосредоточившегося на изображении на мониторе Ёкодзаву в реальность. Когда он поднял взгляд, то обнаружил, что перед ним стоит Хэнми, держащий в руках внушительную стопку бумаг.

—Конечно, я просмотрю их чуть позже. Кстати, я тут вспомнил, в прошлом месяце документация была подготовлена не ахти, у нас не будет проблем в этом?

Суть совещания о запуске в печать заключалась в принятии решения о величине тиража определенной книги. Отдел продаж и соответствующий редакторский отдел собирались и решали, как много экземпляров книги следует выпустить, основываясь на данных об успехе предыдущих работ автора и общем анализе рынка.

Распространители, как правило, называли минимально возможные цифры, тогда как редакторы, работающие с авторами рука об руку, в шутку предлагали наоборот огромные.

—Нет, я думаю, все будет в порядке! Исследования не выявили абсолютно занятых ниш на рынке, так что я предполагаю, что не будет книг, которые не найдут своего читателя.

—И это хорошо. Все же дела не всегда идут гладко. Черт возьми, неужели они думают, что мы не сможем продать столько, сколько называем?

Лично он считал, что цифры, предоставляемые отделом продаж, были максимально реалистичными. Сотрудники этого отдела были именно теми, кто самолично обходил книжные магазины, они чувствовали атмосферу, а их предложения основывались на фактах, например, на анализе популярности автора за несколько месяцев. Не то чтобы он не понимал причин поведения распространителей – в конце концов, отделу продаж так же было невыгодно складирование книг вместо их продажи – или редакторских отделов – которые тратили так много сил на выведение на рынок новых произведений и возлагали на них большие надежды – но существовало и такое понятие как «необходимый объем».

Допустим, на каждую новую книгу, которая неожиданно прямо-таки взрывала рынок и продавалась много лучше, чем ожидалось, всегда приходилась одна, ожидания относительно которой не оправдались, такое случалось довольно редко, но все же случалось.

—Вы правы… Но вообще-то распространители редко соглашаются с нашими предложениями.

—Ну и им же хуже.

Хэнми невесело усмехнулся и потер переносицу:

—Хотелось бы, чтобы хотя бы в этот раз совещание прошло спокойно.

—Брось, только не с ними.

—Мда…

Выведенный из равновесия, Ёкодзава решил сделать перерыв и, сохранив последний файл, над которым работал, перевел ноутбук в режим гибернации. Сжав руки в замок, он потянулся и почти почувствовал, как его суставы скрипят. Он просидел за столом уже так много времени, не меняя положения, затекло все, что могло. Хотя обычно это случалось к тому моменту, как он мог уйти домой, сегодня на уход в ближайшее время не было и намека.

—Прошу меня простить, я выйду на минутку.

—Освежиться?

—Перекурить.

С тех пор, как он поселился в доме семьи Киришима, он воздерживался даже от одной-единственной сигареты после работы. И именно по этой причине число сигарет в течение рабочего дня выросло.

Ёкодзава поднялся со стула, похлопал по карману, проверяя наличие там пачки сигарет. На этаже отдела продаж курилка была ограничена лишь прозрачными перегородками – некурящих становилось все больше.

—Возможно, стоило бы и бросить…

Даже когда Ёкодзава озвучил эту мысль, он понимал, что это лишь слова. Он прекрасно осознавал, что курение отнюдь не несет пользы его телу, но ничего не мог поделать. Во время работы он часто обнаруживал себя курящим, но дома сдерживался как минимум из уважения к Сорате. Сигареты не были предметом роскоши, но самым простым способом снять стресс.

Прямо сейчас он хотел выкурить хотя бы одну сигарету, так что время для бросания придет когда-нибудь попозже. Твердо решив «одну и все», он шагнул в огороженное место.

—…!

Ёкодзава остановился, когда понял, кто уже стоит в курилке. Ему не требовалось видеть лица, по осанке становилось очевидно.

—…Масамунэ…

Это действительно был Такано, курящий в одиночестве. Похоже, что сегодняшний день для редактора ознаменовался еще и парой чашек черного кофе. Ёкодзава постоянно твердил, что простой черный кофе вреден для желудка, Такано и сам знал это и то, что во рту после него остается противный кислый привкус, но все равно редактор брал именно его, как только Такафуми не было рядом, отказываясь хотя бы разбавить напиток молоком.

Наверное, сегодня он работал сверхурочно. Такано, возможно, был сущим кошмаром для своих подчиненных, но к себе относился еще жестче. Вначале он беспокоился о подчиненных, которые были старше его, но быстро понял, что у него нет выбора, кроме как выполнять свою работу соответственно своей должности, и поэтому он нагружал себя, беря на себя вдвое больше работы, чем кто бы то ни было.

—…Он выглядит измотанным…

Такано никогда не показывал свои слабые стороны, оставляя свои переживания и волнения лишь для ушей Ёкодзавы. Осознание того, что Такано так доверял Ёкодзаве… наверное, было одной из причин, почему Такафуми был не в состоянии отказаться от своих чувств.

Просто наблюдая за Такано сейчас, Ёкодзава чувствовал, что эмоции, с которыми он наконец-то смог расстаться, мало-помалу возвращаются снова. Он любил его – любил так сильно, любил больше, чем возможно представить. И он знал, что это односторонняя любовь, так что он молчал о своих истинных чувствах и просто радовался тому, что может быть рядом.

Ёкодзава мог лишь ждать, пока все решится само – но он прекрасно понимал, что только ожидания недостаточно. Он думал, что рана в его душе от того, что его отвергли, начала заживать… но прямо сейчас он чувствовал пульсирующую боль и осознавал, что так и не смог расстаться с привязанностью к Такано, что терзала его так долго.

Но отличие от прошлого заключалось в том…что сейчас не было никакой надежды. И это было единственное отличие.

Поборов желание сбежать, он все же шагнул вперед и открыл дверь, спокойно спросив:

—Эй, Масамунэ, тоже перерыв?

—Ёкодзава…

Такано обернулся, глядя широко распахнутыми глазами.

Последнее время Ёкодзава активно воздерживался от того, чтобы говорить с Такано на внерабочие темы, так что с тех пор они впервые остались наедине. Он боялся, что будет много менее красноречив, чем обычно, если это все же случится, и прямо сейчас чувствовал облегчение, что страх не оправдался.

—Все нормально?

—Более или менее.

—Ешь хорошо?

—Разумеется.

—…

—…

Такафуми попробовал начать разговор, но потерпел неудачу. Причина, по которой они не могли спокойно разговаривать, как раньше, заключалась в том, что они еще не пришли к окончательному пониманию всей нынешней ситуации.

—Как там Сората?

—Энергична как никогда. Наглая избалованная кошачья жопка, я уже не могу с ней совладать.

С одной стороны, плохо, что Киришима избаловал кошку, живя в доме семьи Киришима, Сората купалась во всеобщем внимании. Хотя с другой – Хиёри неожиданно строго следила за питомцем вместо Ёкодзавы.

—…Так значит, в последнее время ты сблизился с Киришимой-саном.

Сердце Ёкодзавы неприятно екнуло – казалось, что Такано озвучил его собственные мысли.

—Мы не близки, просто он крутится около меня, вот и все.

Услышав сей неоднозначный ответ, Такано подозрительно прищурился:

—В самом деле? Если тебе это не нравится, ты мог бы перестать давать ему поводы, нет?

—Не то… не то, чтобы мне не нравится, это просто…

Если он прольет свет на подробности того, как стал сближаться с Киришимой, Такано рано или поздно поймет, в каком плачевном состоянии был Такафуми в тот вечер, когда был отвергнут. Ёкодзава определенно не хотел, чтобы это стало известно Масамунэ.

Но думать о том, что Такано бабочкой порхает около другого парня, было так же неприятно.

А, пока Такафуми судорожно сжимал зубы, не в состоянии найти подходящее оправдание, Такано выглядел абсолютно безразличным ко всему и сменил тему:

—Кстати, я тут вспомнил – вчера я пытался тебе дозвониться, но, видимо, ты пришел домой позже.

—Оу… нет, я не был дома прошлой ночью. Прости, если было что-то важное.

Учитывая, что буквально только что он заявил, что не близок с Киришимой, сообщить, что ночью он находился у Главного Редактора дома, было невозможно. Ёкодзава осознавал, что скрывать правду не особо хорошо, но Такано выглядел сегодня еще более отстраненным от реальности, чем обычно, и не настаивал.

—Не беспокойся, это не было чем-то срочным. Ты у родителей был что ли?

—Ах, да… Что-то вроде этого.

Когда рабочие командировки Ёкодзавы совпадали с особенно неспокойным временем в редакторском отделе «Изумруд», Такафуми не мог попросить Такано присматривать за Соратой и оставлял ее на попечение своих родителей.

Прямо сейчас все в отделе продаж, включая Ёкодзаву, были заняты по уши, и в обычной ситуации он бы уже попросил Такано. Но он переживал из-за того, что произошло между ними, и избегал обращения к редактору. Такано замолчал, по лицу пробежала тень боли.

—…

Такафуми не мог подбодрить Такано, все его попытки поддержать разговор, казалось, только ухудшали ситуацию. Он мог лишь терпеливо выносить неловкое молчание, повисшее между мужчинами, не в силах подобрать нужные слова. Тишину первым нарушил Такано.

—…Мне очень жаль.

—Масамунэ?

Внезапное извинение на секунду разрушило хрупкое спокойствие Ёкодзавы, но он быстро взял себя в руки и выпрямился.

—Я… много думал обо всем, что произошло, и понял, что был неправ. Я всегда приходил к тебе за советом и вниманием, беззастенчиво пользовался твоим хорошим расположением. Я понимаю, что… был бесчувственным.

Как долго он обдумывал все, прежде чем решился сказать вслух? Рискнув сделать первый шаг, он очень отдалился от Такафуми, который всегда предпочитал избегать таких важных тем.

Он любил эту черту Такано. Масамунэ всегда был жестким и циничным в своем мышлении, но это было всего лишь щитом, предназначенным для защиты хрупкого и ранимого сердца. Может быть, поэтому Ёкодзаву так сильно и потянуло к нему.

Но что насчет самого Ёкодзавы? Он выслушивал Такано как близкий, личный друг, раз за разом, но при этом он никогда не мог собраться с духом и честно и открыто рассказать о том, как сильно любит, вплоть до последнего момента.

Успокаивая себя, Такафуми сделал глубокий вдох.

—Нет, серьезно. Ты главный редактор журнала сёдзё-манги! Учись читать меж строк, ладно?

Немного натянуто, но он все же смог улыбнуться. Это было самое честное, что он мог сказать Такано прямо сейчас.

Даже если для их взаимной любви в этом мире места не нашлось, он хотел остаться другом Такано. Наверное, он больше никогда не найдет человека, рядом с которым будет чувствовать себя настолько же комфортно.

—Я больше не вспомню об этом, так что прости. За то, что говорил странные слова. Давай как-нибудь выберемся выпить.

От слов Ёкодзавы плечи Такано заметно расслабились.

—…Да, конечно.

—Хотя в ближайшее время я, скорее всего, буду занят. В самом разгаре отрисовка одного аниме, так что дел невпроворот. Кстати ой, я только вспомнил, мне тут нужно кое-что сделать. Я должен вернуться в отдел. Сегодня пятница, так что все нужно закончить и отправить и … вот.

Он понимал, что оправдания выглядят жалко, мол он только что вспомнил, но ему нужен был хоть какой-нибудь предлог, чтобы закончить разговор.

—Конечно, просто звякни мне, как будешь свободен.

Такано, скорее всего, видел его насквозь. Но, тем не менее, он счел за лучшее принять этот неловкий предлог.

—Хорошо. Увидимся.

Улыбнувшись напоследок, Ёкодзава развернулся и ушел. Если бы он провел в обществе Такано еще хоть минуту, его маска спокойствия и невозмутимости слетела бы и разбилась вдребезги.

—А, кстати.

—Хм?

—…Передавай привет Онодере.

—… Ладно.

Махнув рукой, Такано вернулся в курилку. Такафуми было интересно, какое сейчас у редактора выражение лица? Не просто интересно, любопытно, но он не смел обернуться и продолжал шагать вперед.

Не осознавая своих действий, он крепко сжал руки в кулаки, так, что ногти впились в ладонь.

Хоть Ёкодзава и оставил Такано под предлогом того, что ему надо работать, он не мог заставить себя вернуться в отдел, вместо этого он вышел на пожарную лестницу, чтобы побыть в одиночестве.

Солнце уже садилось, окрашивая небо в цвет ранних сумерек. Здесь так же было место для курения, но в это время года те, кто выходил сюда, могли наслаждаться лишь пронизывающими порывами северного ветра. Поэтому это было идеальное место, если хотелось побыть в одиночестве.

—…

Мужчина, наконец, смог расслабить скованные напряжением плечи и мягко выдохнул. Он сумел говорить с Такано спокойно, даже более спокойно, чем сам ожидал, но в то же время был вынужден вспоминать все, что связывало его с редактором.

Он прекрасно знал, что надежды нет, но все равно, то, что он любил Такано, не изменилось ни на йоту.

—Если бы я мог так просто все забыть, я бы не оказался в такой ситуации, мда…

Невнятно бормоча, Такафуми вытащил пачку из жилетного кармана. Держа сигарету пальцами, он прикусил ее за фильтр и прикурил от зажигалки с изображением какой-то анимешной девочки из одной из манг издательства «Марукава».

За его спиной раздался негромкий скрип открываемой железной двери, на мгновение мужчина застыл в страхе, но расслабился, услышав знакомый голос.

—Ты как старшеклассник, пытающийся курить прямо под учительским носом.

—Заткнись.

Он знал, что голос принадлежал Киришиме, даже оборачиваться не потребовалось. И спрашивать, как Главный Редактор узнал, что Ёкодзава здесь, тоже. Наверное, увидел, как Такафуми шагнул на пожарную лестницу, и последовал за ним. Возможно, Редактору показалось подозрительным то, что Ёкодзава искал уединения, или он видел его вместе с Такано. Он не пришел бы сюда в рабочее время без причины.

—Если тебе есть что сказать – валяй.

Ёкодзава прислонился спиной к перилам, держа сигарету в зубах.

Киришима подошел и оперся на те же перила.

—Я вот все пытаюсь кое-что обдумать. Дай сигарету.

—Я думал, ты бросил.

—Иногда даже я хочу сделать что-то не особо хорошее для моего тела.

Ёкодзава снова вытащил только что убранную пачку и отдал Киришиме.

—Какие милые горящие искорки. Дай и прикурить тоже.

—Давай сам, а…

Ёкодзава потянулся за зажигалкой, но Киришима просто подался вперед, цапнул его за галстук и дернул, приближая его лицо к своему.

—Ха, думаю, и этого хватит.

—…

Ёкодзава опустил взгляд, чтобы не встретиться глазами с Киришимой, и поймал себя на том, что рассматривает губы Редактора. Тонкие, они прекрасно подходили для кривой ироничной улыбки, что он любил выдавать. Такафуми спрашивал себя, сколько людей могло знать о том, как широко улыбается Киришима, когда смеется искренне. Конечно, никто в издательстве не поверил бы, что, несмотря на то, как аккуратно Редактор держал сигарету, он был просто на редкость неуклюжим.

—…Наконец-то горит.

—Ах…да.

Считанные секунды, понадобившиеся, чтоб крошечный огонек перекинулся на сигарету, казались бесконечно долгими. Киришима глубоко затянулся, а потом отпустил галстук Ёкодзавы.

—…Ты в порядке?

—Ты о чем?

—Не дури. Что-то случилось с Такано, да?

—Следить за людьми невежливо.

—Если ты не хочешь, чтобы за тобой следили, не делай такое лицо в общественном месте.

Итак, он видел их вместе. Такафуми отвернулся от Такано, но Киришима, должно быть, видел выражение его лица из-за пределов курилки.

—…И что же за лицо?

—Ты прекрасно знаешь, поэтому ты и тут, верно?

—Допустим, но какого черта тут делаешь ты?

Он чувствовал, как гнев вскипает внутри оттого, что Киришима целенаправленно бил по больным местам, как ни старался Ёкодзава их скрыть. Чтобы спрятать нарастающее раздражение, Такафуми судорожно затянулся сигаретой, но сегодня, сколько бы никотина он ни вдохнул, это не приносило ему облегчения.

—Ты меня, конечно, прости, но я сейчас не в том настроении, чтобы быть твоей игрушкой. Будь добр, оставь меня одного.

Сейчас он был абсолютно беззащитен. На самом деле, он не мог помешать Киришиме видеть ту свою сторону, которую показывать не хотелось.

—Если я это сделаю, ты впадешь в депрессию, морщинка между бровями опять углубится. Именно тогда, когда я только-только сумел заставить ее исчезнуть. Нелегкая работка, знаешь ли.

—Что ты…

И Такафуми, наконец, понял: он был настолько пьян, что все забыл. И не было ничего странного в том, что он проговорился про Такано, про то, что редактор его отверг. А Киришима лишь делал вид, что не знает.

Возможно, именно поэтому Главный Редактор прицепился к нему – чтобы удержать от падения в глубины отчаяния. В самом деле, он не оставался с Такано наедине вплоть до сегодняшнего дня, и лишь потому, что каждую свободную минуту проводил… с Киришимой. Мир перевернулся с ног на голову, когда он понял, что… все это время его защищали.

—Никогда бы не подумал, что ты можешь так бесцеремонно вмешиваться в чужие дела.

Даже сарказм в его голосе был смягчен дрожью. Он не мог храбриться после того, как увидел Такано.

—Я и сам не ожидал. Я просто не мог оставить тебя в покое, может быть потому, что ты напомнил мне себя давным-давно.

—Хмм, и какая же часть меня похожа на тебя?

—Та, что всегда прилагает все силы для ненужной цели, и в конце концов остается в дураках.

Ёкодзава поморщился от на удивление точного комментария Киришимы. Но все было именно так, особенно в отношении его действий с Онодерой. Все, что он говорил или делал, служило лишь силой, убеждающей Такано и Онодеру в их чувствах. Все его усилия по разлучению их лишь скрепляли редакторов, а Такафуми выглядел препятствием.

Неважно, насколько он был сноровист, в реальной жизни это не имело пользы. Он знал лучше, чем кто-либо другой, что совершенно не подкован в вопросах отношений. А еще он не был так же привязан к Киришиме.

—…Ты тоже на меня похож.

—Я старше, но это маска. В работе я лучше из-за опыта, которого новички вроде тебя еще не набрались. Но внутри – мы почти не различаемся.

Ёкодзава не мог сказать, правда ли это, или его просто пытаются подбодрить, и Киришима продолжал:

—У тебя удивительно чистое сердце, этого не понял только один человек. Ты всегда считал, что твоя первая любовь очень серьезна, даже если она окончится неудачно, и напускал на себя важность, чтобы тебе не сделали больно.

—С чего ты взял, что это первая любовь?

—Ты проговорился, когда был пьян, но это можно сказать, увидев тебя даже один раз. Не будь она первой – ты бы не страдал так сейчас.

—…

Такафуми уже не удивлялся тому, сколько всего разболтал в ту ночь. Беспокоило лишь одно – он по-прежнему ничего не помнил.

Не в силах сохранять спокойствие, он быстро вытащил из кармана пепельницу и стряхнул туда окурок. Если бы он не сделал хоть что-нибудь прямо сейчас, он вполне мог бы сказать что-то, о чем потом бы очень сожалел.

Но Киришима продолжал разговор, не обращая внимания на попытки Такафуми успокоиться.

—Я сейчас скажу кое-что, что тебе не понравится. Что ты чувствуешь? Это зависимость.

—Чт…?

В глазах чуть потемнело, Ёкодзава не понимал, что ему говорят. Вернее, не то, чтобы не понимал, мозг отказывался признавать слышимое правдой.

—Я должен быть рядом с ним, чтобы поддержать, я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Ты так говоришь и думаешь только потому, что хочешь, чтобы кто-то так же думал и говорил о тебе.

Он хотел быть нужным, хотел, чтобы его поддержали, отчаянно хотел, чтобы кто-нибудь знал его лучше всех.

После раскрытия его самых сокровенных мыслей, самых эгоистичных желаний Ёкодзава почувствовал, что кровь шумит в голове.

—Черт возьми, откуда ты знаешь?!

Киришима сохранял хладнокровие, а повышенный тон Такафуми и разница в умении сохранить лицо лишь подчеркивала жалкость Ёкодзавы.

—Что и требовалось доказать, я попал в точку. Если ты никогда не думал раньше – подумай сейчас. Почему ты полюбил его?

Спокойный голос так безумно раздражал.

—Слишком много говоришь для того, кто ничего обо мне не знает! Я чертовски устал от твоего влезания, прекрати манипулировать людьми только потому, что думаешь, что знаешь все лучше других!

Ёкодзава осознал, что только что сказал что-то ужасное и непоправимое, но не имел ни малейшего понятия, как остановить начатое.

—…Мда, ты прав. Я… понимаю, что всего о тебе не знаю.

Ёкодзава почувствовал укол боли в сердце от грустной улыбки Киришимы. Это отличалось от той боли, когда его отвергли, потому что в этот раз боль была вызвана чувством вины.

Если он не извинится прямо сейчас, их отношения никогда не станут прежними. Но, несмотря на то, что извиниться надо было как можно быстрее, слова, что сорвались с его губ, были прямо противоположными:

—Просто уйди! Не приближайся ко мне больше! Я не хочу видеть тебя больше никогда!

После крика повисла звенящая тишина, нарушенная Киришимой:

—Что ж, ладно.

—…

—У меня нет пепельницы, выбрось это, пожалуйста, за меня.

Главный Редактор отдал окурок Ёкодзаве, повернулся на каблуках и исчез за железной дверью.

Он сделал именно то, что просил Ёкодзава, так почему же в груди было так больно?

Такафуми открыл было рот, чтобы окликнуть Киришиму, но засомневался. Ёкодзава сам его прогнал и не имел права попытаться остановить. Он даже не мог представить, как хотя бы попытается.

Пока он колебался, большая железная дверь медленно вернулась на место, закрывшись с неприятным металлическим стуком.

Глава 7

В правой руке он держал купленный в кондитерской яблочный пирог, а в левой нес пакет, полный продуктов.

Ёкодзава переставлял ноги медленнее, чем обычно, хоть и путь был ему уже хорошо знаком, сомнение и страх суетливо возились в его душе. Он не ходил так медленно с памятного утра, когда подрался с родителями и сбежал из дома.

—…Ну, это выглядит тоже как побег из дома…

В тот вечер Ёкодзава вернулся в свою абсолютно пустую квартиру. Хоть он и беспокоился о Сорате, он не осмелился прийти за ней, боясь и не зная, что может сделать Киришима после срыва Такафуми в курилке. И в любом случае, Сорате было лучше под присмотром Хиёри, чем вечно занятого Ёкодзавы. Кошка прекрасно понимала людские эмоции и не приближалась к Такафуми, когда он был зол. Он предположил, что напряженная атмосфера кошкам не нравится даже больше, чем людям.

Он прятался в квартире весь день, не пытаясь ни с кем связаться – и, разумеется, от Киришимы тоже не было слышно ничего. Такафуми было противно оттого, что где-то в дальнем уголке сердца затаилось постыдное желание услышать звонок телефона, - хотя это он сам вышел из себя и выкрикнул, что не желает видеть Киришиму никогда.

С той секунды, как Киришима отвернулся от него в курилке, Ёкодзава страдал от чувства сожаления. Все случилось из-за глупой, необоснованной вспышки гнева.

Будь он на месте Киришимы, никогда бы он не сказал кому-то похожих слов, как это сделал Главный Редактор. Не в его правилах было вмешиваться в чужую личную жизнь, в лучшем случае это оказалось бы пустой тратой времени. Такафуми прекрасно знал, что Редактор обычно избегал бессмысленных усилий.

Но преследовать Ёкодзаву, целенаправленно вытаскивать на свет все, что Ёкодзава хотел скрыть… он явно делал это ради Такафуми.

Ёкодзава до сих пор не понимал, почему этот парень зашел так далеко, заботясь о нем, но осознавал, что… Киришима никогда не делает что-то наполовину

Ёкодзаву практически силой притащили в дом Киришимы, разрушив привычный уклад его жизни, но, по правде говоря… сказать, что ему не нравилось, означало бы соврать. Такафуми смог прожить несколько последних недель, не погружаясь в пучины отчаяния, и это было полностью заслугой Киришимы.

—…

Стоя перед входной дверью, Ёкодзава глубоко вздохнул.

Может быть, редактор сразу выйдет из себя, только увидев нежданного гостя, может быть, Такафуми никогда не сможет вымолить прощение за то, как неблагодарно он обошелся с Киришимой. Но извиниться было единственно правильным решением, только это он и смел сделать. И кстати он не мог оставить Сорату навсегда, так что стоило по крайней мере поблагодарить Хиёри за помощь.

—… Я просто не знаю, когда следует сдаться, верно?

Но, разумеется, главная причина, почему он все же пришел… заключалась в том, что он хотел увидеть Киришиму.

Весь предыдущий день его голова была забита мыслями о Главном Редакторе. Как я мог такое ему сказать? Не в первый раз Такафуми сожалел о своих словах и действиях, ненавидя свою убивающую честность в отношении к окружающим.

Как ни странно… он не думал о Такано ни разу. Может, он наконец смог придти в себя и привести чувства в порядок после того разговора два дня назад. Хотя любовь к этому человеку вряд ли исчезла, Такафуми мог твердо сказать, что эти чувства живут в нем как часть его прошлого.

—…Ладно.

Как только он собрался с силами, чтобы нажать на кнопку звонка, дверь распахнулась изнутри, и из квартиры выбежала Хиёри.

—…!

—Ой! Братик! Добро пожаловать домой!

Девочка широко улыбнулась, и Ёкодзава почувствовал боль в груди. Ее детскость и невинность напомнили ему о тех временах, когда он сам был маленьким. Он же был таким же открытым и честным, как она, когда был ребенком – так когда же он смог стать таким жестким и сложным в общении?

—…Я вернулся.

—Сегодня у тебя нет лишней работы?

Мужчина пытался придумать оправдание своему недавнему отсутствию, но, видимо, Киришима объяснил это большим количеством работы.

—Э, нет. Ты куда-то уходишь?

—Ага! Мы идем играть с Юки-тян!

Если он помнил верно, так звали подружку, что жила в этом же доме.

—Тогда вот, возьми с собой.

—Что это?

—Яблочный пирог. Он целый, ты можешь разрезать его и угостить подружку.

Ёкодзава принес его в качестве частичного извинения. Киришима почти никогда не ел сладкого, так что Такафуми решил, что будет лучше отдать его Хиёри.

—Ваааай! Спасибо, братик! Я обожаю яблочный пирог!!

—Подожди до полдника, ладно? О кстати, что ты готовишь на ужин?

Он купил достаточно продуктов для троих, но если уже что-то было готово, предпочел бы оставить то, что можно хранить, и уйти домой.

—Мама Юки-тян готовит что-то! А это для нас…?

—Оу, нет, это для готовки ужина.

Ответ был слишком резким для Хиёри, но мужчина не хотел, чтобы она волновалась за него, так что немного приукрасил правду.

Услышав ответ, Хиёри оживилась:

—Значит, мы можем сегодня поужинать все вместе! Я вернусь домой быстро и помогу тебе!

К сожалению, будет Такафуми ужинать с ними или нет, очень сильно зависело от того, как пройдет его разговор с Киришимой. Сложно было надеяться на прощение, но Хиёри совсем необязательно было это знать.

—Не волнуйся об этом, я позвоню тебе, как все будет готово, так что развлекайся. Ты все время сидишь в четырех стенах из-за Сораты, пора и развеяться. Знаешь, друзья очень важны.

—Оки! Тогда я буду ждать твоего звонка.

—Будь осторожна.

Хиёри вышла за дверь и огляделась, но, прежде чем уйти, негромко ойкнула и повернулась к Ёкодзаве.

—Я тут вспомнила! Братик, у меня к тебе просьба…

—Что такое?

—Папа себя не очень хорошо чувствует с вечера пятницы, мне так кажется. Может, ты мог бы попытаться поговорить с ним?

—Эм…?

Его сердце глухо бухнуло в груди от слов «вечера пятницы», ведь именно тогда Такафуми наговорил Киришиме ужасные вещи.

—Он не скажет мне, что случилось… Он проливает кофе и посуда валится у него из рук, но он продолжает говорить мне, что ничего не произошло. Бабушка сказала, что, может быть, он не говорит мне ничего потому, что я девочка, и я подумала, может, папа расскажет все тебе…

—…Ну, возможно. Я не уверен, что могу помочь, но я попробую.

Хиёри смотрела на Ёкодзаву с такой надеждой в глазах, что он просто не мог сказать ей, что причиной разбитого состояния ее отца является он сам.

Казалось, Хиёри расслабилась, зная, что Ёкодзава выполнит ее просьбу.

—Я знаю, все будет хорошо! Позаботься о нем, пожалуйста!

—Есть.

—Пока~

Проводив девочку взглядом, Ёкодзава вернулся в квартиру. Когда он защелкнул замок, в коридор мягко вышла Сората, чтобы поприветствовать его. Кошка лениво потянулась, будто жила в этом доме всегда, прежде чем запрыгнуть на небольшой диванчик и свернуться на нем.

—Дай угадаю, теперь это твое место?

Сората пропускала слова Ёкодзавы, притворяясь, что спит, но ушки выдавали ее, дергаясь в ответ.

Немного поискав, он обнаружил Киришиму на балконе за его спальней, Редактор держал в руке банку пива, несмотря на то, что солнце еще было высоко.

—…Напиться днем? Необычно для тебя.

Киришима даже не повернулся к Такафуми, прежде чем ответить тихо:

—…Какого черта ты тут делаешь? Мне казалось, ты не хотел меня видеть больше никогда.

Он, наверное, почувствовал, что вошел именно Ёкодзава, как только тот переступил порог балкона.

Впервые он был вынужден смотреть в спину Киришиме. Невозможность видеть чье-то лицо порождает невозможность узнать его эмоции.

Все же смотря Редактору в спину, Ёкодзава выпрямился и, несмотря на колебания, извинился:

—…Прости за тот день.

—За что?

—За что?

Такафуми почувствовал, что начинает злиться на Киришиму, который задал вопрос, ответ на который и так прекрасно знал, но напомнил себе, что он не в том положении, чтобы раздражаться, ведь он пришел попросить прощения. Если он действительно собирался извиниться, это нужно было сделать, не моргнув глазом.

—…Я сорвался на тебя. Тогда… все, что ты сказал, было верно; я разозлился потому, что это было правдой.

—Ясно.

Плечи Ёкодзавы поникли от резкого ответа. Похоже, что простого «прости» будет мало, чтобы восстановить разрушенные отношения.

—…Думаю, это означает, что ты меня не простишь.

Бубнящий, странный голос, прозвучавший в ответ, вероятно, звучал не как обычно потому, что его обладатель был пьян:

—Простить тебя? За что? Я не злюсь или что-то в этом роде. Ты был тем, кто злился – потому, что, как ты и сказал, я был излишне любопытен. Я всегда был таким, не знал, когда следует остановиться. Я из тех, кто будет поливать цветок до тех пор, пока он не утонет.

Его самоуничижительные слова озвучивали его истинные чувства – и в них Ёкодзава не нашел и намека на гнев или раздражение.

—…Знаешь, я тебе благодарен.

—Что, из-за кошки?

—Из-за Сораты тоже, но то, что я смог встретиться с ним лицом к лицу и не сбежать… полностью твоя заслуга. До встречи с тобой я бы избегал его и, встретив случайно, сбежал, поджав хвост.

Если бы ему позволили барахтаться в собственном отчаянии, скорее всего, он сошел бы с ума. Единственная причина, по которой он смог пройти через все, заключалась в том, что Киришима все время был рядом с ним. Хоть он иногда и раздражал, дразня, как любил, но это сыграло лишь положительную роль отвлечения.

—…Теперь ты справишься без меня.

Киришима, наконец, повернул к Такафуми лицо, и Редактор не выглядел пьяным. Хотя, учитывая, насколько заядлым алкоголиком Киришима был по натуре, маловероятно, что он напился бы с одной банки.

—…Возможно. Но если бы ты не был рядом, я, наверное, продолжал бы думать о нем и сейчас.

Он бы продолжал проживать мрачные дни, наполненный чувствами, которым не мог дать выхода.

—…А о чем же ты думаешь сейчас?

—…

Слова застряли в горле Ёкодзавы, он не ожидал такого вопроса. Он быстро перевел взгляд на пол, чтобы не дать Киришиме заметить то, что он сгорает от стыда.

—…Ты не должен говорить, если не хочешь.

Казалось, что сейчас он не дразнит Ёкодзаву, Редактор выглядел действительно серьезным.

—…тебе…

—Что?

—Я думаю о тебе, черт возьми! Я ничего не делал, лишь думал о тебе последние два дня! Безумно бесит то, что я не могу думать ни о чем, кроме ТЕБЯ!

—Обо…мне?

Выражение лица Киришимы было действительно шокированным, он в открытую уставился на Ёкодзаву, тот же был так смущен, что лицо горело огнем.

—Я все… думал о том, как ты, должно быть, зол на меня за то, что я сказал. В-ведь… ты ненавидишь меня теперь…

Он замолчал, зная, что его лицо сейчас было красным. Он сказал все, что беспокоило его, а Киришима продолжал ошеломленно на него смотреть. Раздраженный отсутствием какого бы то ни было ответа, Ёкодзава резко спросил:

—Ты вообще меня слышишь?

—Да-да, слышу, просто ты удивил меня, и я подумал, что это все сон…

—Прекрати, а!

—Ага, я думаю, что не вполне понял, ты не мог бы повторить?

—Ни за что!! Блин, с этим я закончил, так что я ухожу.

Такафуми чувствовал себя очень смущенным оттого, что пришлось сказать все как есть. Он не мог заставить себя пробыть еще хоть минуту в этом месте, окутанном неловкой атмосферой. Он обещал Хиёри, что приготовит ей ужин, так что он должен позвонить ей и извиниться по дороге домой.

Но когда он повернулся, чтобы уйти, он обнаружил, что на его запястьях сомкнулись сильные руки, удерживая его на месте.

—И куда это ты собрался?

—Отпусти, я же сказал, я ухожу.

—Ты думаешь, что я просто позволю тебе уйти, после того, как ты сказал что-то настолько милое?

В ответ на слова Киришимы брови Ёкодзавы сошлись вместе.

—…Знаешь, я долго думал об этом – ты, наверное, единственный человек, кто думает, что моя медвежья натура милая.

—Может и так.

Редактор, смеясь, согласился, и этот смех совсем не раздражал. Когда Такафуми открыл было рот, чтобы еще раз велеть его отпустить, Киришима вдруг посерьезнел.

—Первая любовь никогда не проходит.

—…!

—Ты все еще веришь в это?

Казалось, Ёкодзава вот-вот скажет Редактору, что тот слишком пьян. Такафуми повторял эти слова про себя снова и снова.

—Тебе стоит просто… попытаться влюбиться снова, это верный путь. Если ты будешь взаправду влюблен с самого начала, разве это не будет твоей настоящей первой любовью?

—…Знаешь, с такими фразочками тебе бы следовало работать в «Изумруде», а не в «Дзяпун».

Ирония в голосе Ёкодзавы была вызвана тем, что слышать нечто, больше подходящее для сёдзё-манги, в свой адрес было унизительно, но Киришима не отступал.

—Скажи, что думаешь, не похоже, чтобы ты стеснялся таких чувств. И кстати, ты влюблен в меня.

—Кто сказал что-то о тебе? Ты нескромен.

—Так выбери меня. Если упорный осел, вроде тебя, собирается быть влюбленным в кого-то, я подхожу на эту роль лучше всякого другого. У меня есть ребенок, но, я думаю, это лишь мне в плюс. И ты ей нравишься, так что все отлично, верно?

—Какого черта это в плюс?

—И я приму все в тебе. Ты не должен забывать, как ты его любил, эти чувства прекрасны, храни их.

—Что…?

—Я сказал, что безоговорочно приму тебя, тебе не придется меняться ни на йоту.

Слова Киришимы были наполнены почти осязаемой уверенностью, Ёкодзава слыша их, чувствовал, будто с плеч свалилась огромная тяжесть.

—…Просто чтоб ты знал, у меня много багажа.

—Я знаю.

—Я капризный и требовательный, это отталкивает людей.

—Я же сказал, что все отлично! Мне нравится в тебе все.

—А то, что я раздражительный и ревнивый, тоже отлично?

Киришима мягко усмехнулся в ответ, шагнул вперед и самодовольно поддернул Ёкодзаву за подбородок, вынуждая посмотреть Редактору в глаза. Обручального кольца, место которого на безымянном пальце левой руки, не было.

—Если ты уверен, что любим – нет причин ревновать. Но я очень рад тому, что ты ревнив. Это доказательство того, что тебе не все равно.

Киришима отметал проблемы одну за другой, в конце концов, оставив Ёкодзаву без аргументов.

—…Знаешь, я никогда тебя не прощу, если ты меня бросишь.

Это был лучший ответ, который Такафуми мог придумать прямо сейчас.

~~

Как только Ёкодзава почувствовал, что его обдувает не особо теплым ветерком, солнце скрылось за облаками и стало уж совсем нежарко. Такафуми сдавленно чихнул, и мужчины поспешили вернуться в комнату. Только сейчас Ёкодзаве в голову пришла мысль, что их разговор могли слышать соседи, от осознания этого его прошиб холодный пот.

Он не мог избавиться от ощущения, что только что сказал что-то совсем ему не свойственное, ляпнул, так сказать, сгоряча. Стремясь избавиться от странного настроения, навеваемого сказанным, он произнес вполне обычную фразу:

—…Что ж, я, пожалуй, пойду, начну готовить ужин. Я обещал Хиё, что сегодня это моя забота.

Причина, по которой Такафуми чувствовал себя в эту секунду еще более смущенным… возможно, заключалась в том, что он стоял в спальне Киришимы, присутствие хозяина комнаты в непосредственной близости только усиливало неловкость.

Когда же он вознамерился быстренько покинуть спальню – прежде, чем он даже успел дотянуться до дверной ручки, дверь была захлопнута перед ним.

—Что…?

Киришима запер дверь и, вернувшись к окну, задернул занавески.

—Давай начнем все сначала.

—Сначала?

Такафуми, неподвижно стоявший в тускло освещенной комнате, почувствовал, что что-то давит на его грудь, а через мгновение обнаружил себя опрокинутым спиной на кровать.

—Что, черт побери, ты…

Он попытался было встать, но Киришима буквально оседлал его, придавив к постели всем весом. Ёкодзава поперхнулся словами, не зная, как реагировать на такое поведение, а Главный Редактор уставился на него в упор и внезапно произнес:

—…Я соврал тебе тогда.

—Ты… соврал?

—…Мы не переспали той ночью. Ты недопонял меня – а я решил не разубеждать. Хотя технически мы спали вместе в одной постели.

Прим.перев. Игра слов “to sleep together” означает и «переспать» и «спать в одной постели»

—…Что?

—Разве я поступил неправильно? Не тронув и пальцем то прекрасное блюдо, что было чудом мне преподнесено?

—Какого… хрена! Какого черта ты не сказал этого в то утро?!

Истинность слов Киришимы, наконец, дошла до Ёкодзавы, он чувствовал себя полным идиотом, что так много беспокоился о том, чего даже не помнил отчетливо.

—Разве тебе не должно стать легче? Или… ты предпочел бы, чтобы мы действительно сделали это?

—Я… никогда этого не говорил!

Он не говорил такого, верно, но Киришима попал в точку: большинство людей почувствовали бы облегчение, узнав правду…

—Так-с, вот поэтому я и предложил начать все сначала. У нас есть чувства друг к другу, и нет смысла их сдерживать.

Он приступил к стягиванию с Ёкодзавы рубашки и успел расстегнуть и распахнуть ее, когда до Такафуми внезапно дошло, что же Главный Редактор делает. Ёкодзава резко сел:

—Стоп-стоп-стоп, подожди!

Отчаянному бормотанию не было уделено ни капли внимания. Ёкодзава протянул свою руку, чтоб схватить руку Киришимы, что так бесстыдно бродила по его груди и животу, но Главный Редактор перехватил ее на полпути.

—Мы уже ждали достаточно, правда же?

—Ты разве не был дико расстроен пять минут назад?!

Такафуми попытался оттолкнуть Киришиму, что уже уткнулся в сгиб шеи Ёкодзавы, но это не возымело никакого эффекта.

—Ты очень меня утешил, поддержал и поднял мне настроение.

—Тогда… Сейчас, давай просто поговорим об эт…!

—Если тебе так хочется поговорить, давай совместим приятное с полезным.

Выбравшись, наконец, из-под настойчивого Главного Редактора, Такафуми попытался отползти, но был пойман, Киришима схватил его за бедра и развернул к себе лицом, при этом лишив возможности сбежать. Свободной рукой Редактор ослабил ремень на брюках Такафуми и расстегнул молнию.

—М-мы не должны делать это прямо сейчас!

—Тебе не кажется, что лучше сделать все сразу? И вообще, если я тебя выпущу, ты будешь выглядеть трусишкой, сбежавшим, поджав хвост.

—Да черта с два я сбегу!

Он знал, что Киришима снова лишь дразнил его, но он не мог смолчать. Сейчас Такафуми ненавидел ту часть своей натуры, которая не позволяла ему отступать от вызовов.

—…Ты уверен, что хочешь сказать именно это?

— …Уже сказал.

Слова были сказаны сгоряча, в глубине души Ёкодзава уже жалел, что произнес их. А Киришима изо всех сил старался не смеяться, видя правду сквозь эту напускную смелость.

—Ох ты, какие мы храбрые.

—Просто… сделай это уже!

Такафуми был натурально загнан в угол. Чем больше проходило времени, тем слабее становилась его решимость. Хорошо, что ему не придется видеть глаза Редактора. Он не смог бы сохранять лицо под взглядом трахающего его любовника.

—…Знаешь, это так сексуально. Может, ты все же сделаешь лицо попроще?

—Заткнись! Я не подхожу для такого рода заня…!

Дыхание сбилось оттого, что он ощущал тепло рук Киришимы даже через одежду. Такафуми почувствовал тепло в паху, когда Киришима провел вдоль его члена поверх нижнего белья.

—Если боишься, можешь просто закрыть глаза.

—Черта с два я боюсь!

Такафуми пытался сохранять самообладание и отвел взгляд в сторону, сосредоточив внимание на солнечном свете, льющемся сквозь занавешенное окно, избегая смотреть на Киришиму, что поглаживал его промежность. Он очень старался не думать об этом, но мысли вновь и вновь возвращались, ведь он чувствовал каждое касание пальцев Главного Редактора.

Наконец, настойчивые пальцы скользнули под нижнее белье, стянули его, и Киришима обхватил пальцами обнаженный член Ёкодзавы.

—…?!

Он ожидал ощущения сухости, но пальцы были скользкими и мокрыми. Удивленный, Такафуми оглянулся и заметил отброшенную бутылочку с розовой крышкой.

—Это немного упростит нам работу, верно?

—Где ты взял…?

Пальцы Киришимы, казалось, были обмазаны детским маслом, очевидно, сейчас используемого в качестве лубриканта.

—Когда Хиё была маленькой, у нее была ужасно сухая кожа, так что я всегда держал его под рукой.

—Ты не мог бы не напоминать мне о Хиё в такой момент…!

Хиёри, возможно, даже спала тут иногда, подумать только, а они здесь занимаются такими грязными вещами.

—Оу, что ж, я очень сожалею, что напомнил. Я помогу тебе забыть, что я вообще упоминал это.

При этом Киришима сжал пальцы чуть сильнее. Всего несколько поглаживаний – и член Ёкодзавы уже стоял, тугой и прямой.

—Хаа…ах…

Умелые пальцы Киришимы, смазанные маслом, устремились к новым достижениям.

—… нгх, эй. Почему только… ты меня трогаешь…?

При таком раскладе кончит только Ёкодзава – а он не хотел показывать такую слабую свою сторону в такое время.

—Что, ты тоже хочешь коснуться меня?

—Дай тебе свободу, так мы никогда через это не пройдем.

Он передвинулся, меняя их положение, и оказался лицом к лицу с Киришимой. Избегая показать слабость в одиночку, Ёкодзава ослабил ремень брюк Главного Редактора и запустил руку под его нижнее белье.

Киришима сдавленно ахнул, чувствуя скользящее прикосновение, а Ёкодзава наконец позволил себе улыбнуться, радуясь той реакции, на которую надеялся.

—Чувствительное местечко, не так ли?

—Какие мы смелые.

—Если ты собираешься краснеть, как девственница, поищи для этого другое место.

—Сомневаюсь, что мог бы найти кого-то столь же чистосердечного как ты, знаешь ли.

—Ну что ж, позволишь, я сделаю это? Ты же не кончишь с таким мягким членом.

Тут же, воплощая задуманное, Такафуми заскользил рукой вдоль члена Киришимы, не забыв и про головку.

—Блин, ты медленный…

Киришима подался бедрами вперед, коснулся своим членом члена Ёкодзавы, а Такафуми чувствовал тепло их тел, ускоряющиеся сердцебиения, пульсирующие везде, где мужчины соприкасались.

—Эй, что за черт ты де…!

Киришима сильно сжал его, приводя движения в унисон.

—Так будет быстрее, не находишь?

Они уже зашли так далеко, Ёкодзаве просто придется стиснуть зубы и пройти через это. Повторяя себе это раз за разом, Такафуми сосредоточился на Киришиме. Ёкодзава был полон решимости довести парня до оргазма первым.

—Ха… ах…!

—Ты уже тверд как камень…

—Ты тоже…

Они были достаточно близко, чтобы Ёкодзава мог чувствовать дыхание на своем лице, и Такафуми не смог оторвать взгляд от полураскрытых губ Киришимы. Внезапное сильное желание поцеловать Главного Редактора захлестнуло его с головой – и он бы не колебался ни секунды, если бы не был таким закрытым по натуре.

Он облизал губы, чтобы отвлечься, в какой-то момент Киришима негромко хмыкнул:

—Это приглашение?

—Ха? Ах, эм, я не имел в виду…

Такафуми осознал, насколько однозначными были его действия, и покраснел от стыда.

—Тогда перестань быть таким чертовски очаровательным, если не имел ничего в виду.

—Прекрати звать меня очаро…! Ннгх…!

Его губы были накрыты, возражения отправлены обратно внутрь, а мягкие ощущения постепенно приобретали силу.

Теплый и влажный язык проник в рот Ёкодзавы и провел по языку Такафуми, посасывание было достаточно сильным, чтобы практически обездвижить восхитительный рот Ёкодзавы. Можно было заявить официально: Киришима чертовски хорошо целуется.

Такафуми чувствовал, что тело буквально плавится только от того, что Киришима сосет его язык, а когда Редактор, наконец, отвлекся от своего занятия, Ёкодзава почувствовал, что все его тело будто горит огнем. С ним так умело играли, он не мог не поддаться сводящим его с ума ощущениям и, дрожа, выдохнул.

—Ах… мм…

Ёкодзава каким-то совершенно немыслимым образом сумел сдержать захлестывающие его чувства, одной лишь силой воли, отстраненно отметив, что, потеряй он контроль хоть на секунду, вознесется на вершину блаженства.

Киришима прервал поцелуй, озабоченно глядя на Такафуми:

—…Тебе не понравилось?

Понимая, что, должно быть, он сейчас кисло сморщился, Ёкодзава все же сумел ответить удивительно честно:

—…Я ненавижу это говорить, но мне не не понравилось.

Он был опьянен всей этой странной ситуацией.

—…И это хорошо.

Киришима поймал момент, когда Ёкодзава открыл рот, и втянул его в новый поцелуй. Такафуми не отрицал, что ему понравилось, но терять голову от поцелуев Киришимы было опасно. В действиях Редактора не было грубости или насилия – и все равно Ёкодзава не мог сопротивляться.

—Ннн…нн?!

Не отвлекаясь от поцелуя, Киришима опустил руку чуть ниже, между ног Ёкодзавы. Качнув головой, Такафуми разорвал поцелуй и сердито проворчал:

—Эй, эй. Куда, черт побери, ты лезешь…?!

—Продолжай поглаживать, не останавливайся.

—Да послушай меня, черт возь…! Ах…гх…!

Палец чуть нажал и проник внутрь, плотный и причиняющий боль, несмотря на то, что был смазан детским маслом. Такафуми тихо вскрикнул и скрипнул зубами.

—Убери… его…!

—Тебе действительно не нравится?

—Мне не… нравится, что ты трогаешь там…!

Не то чтобы… это было в первый раз, но Ёкодзава не мог смириться с тем, что приходится быть полностью открытым и беззащитным перед кем-то.

—…Стоп, только не говори мне, что это твой первый раз?

—… Я ПРОМОЛЧУ.

Он не хотел давать Киришиме ни одной идеи о своем прошлом, и уж тем более не хотел знать ничего о прошлом самого Главного Редактора. Хотя было бы ложью сказать, что ему не было любопытно, он отлично знал, насколько сильно может приревновать.

—Ну, собственно, неважно. Первый раз, не первый раз – это ничего не меняет.

—Тогда и не спрашивал бы!

—Почему? Если бы это был твой первый раз, я был бы очень нежен и ласков.

—Да черта с два ты бы был.

—Ты так говоришь, будто считаешь, что я опять тебя дразню.

—Вот именно!

Киришима еще чуть надавил на палец и проник глубже, растягивая узкое отверстие. Его пальцы, обычно до невозможности неуклюжие, сейчас действовали с удивительным мастерством. Когда Ёкодзава вдруг задумался, как так вышло, что пальцы, которые обычно и яблоко почистить не могли, возымели над ним такую власть, он почувствовал, что это слишком унизительно для него.

—Все, прекратил ныть?

—Заткнись… к черту…!

Дыхание у Ёкодзавы перехватило, когда палец внутри него продолжил двигаться, Такафуми мог чувствовать его скольжение вперед-назад. Время от времени Киришима подливал еще масла и добавлял еще один палец.

—Хаа…!!

При каждом движении, Ёкодзава слабо, но ужасно непристойно вскрикивал, и даже если бы он хотел заткнуть уши, руки были слегка заняты. И, несмотря на то, что он продолжал двигать рукой по члену Киришимы, он все не мог полностью на этом сосредоточиться.

—Хва…тит.

—Что ты сказал?

—Не говори, что уже теряешь слух. Я сказал, давай уже ближе к делу.

Такафуми чувствовал, что вот-вот кончит. Он хотел сделать это, пока еще ему совсем не до того, чтобы заботиться о том, как он при этом выглядит.

—Тогда не мог бы ты сказать это чуть более сексуально?

—Ты хочешь этого или нет? Лично я не возражаю, чтобы поиметь тебя.

—Если хочешь попробовать – не вопрос, но сегодня позволь я это сделаю. Я хочу кончить в тебя.

Редактор прошептал это низким, хриплым голосом, Ёкодзава аж онемел от такого заявления. Сложно было предположить, что дальше сделает Киришима.

Приняв молчание за согласие, Киришима вытер пальцы и стянул с Ёкодзавы брюки и нижнее белье. Такафуми терпеливо снес это унижение и без протеста позволил развести свои ноги в стороны.

—О кстати, я сейчас без презерватива, но ты же не против, верно?

—Что?! Конечно, я про…! Нгх!

Киришима предпочел не дожидаться ответа, а медленно нажимая, войти в Ёкодзаву, что скрипел зубами от боли и дискомфорта, вызванных насильственным вторжением в его тело.

—Гх…нгх…ах!

Судорога прошлась по спине Такафуми от того, что Киришима вошел до конца, телом владела боль и ощущение заполненности, внутри и снаружи. Он мог ощущать, как член Киришимы внутри него пульсирует с глухим звуком «тутум-тутум».

—…Ты в порядке?

Он уставился на Киришиму, проигнорировав заинтересованное выражение на лице Главного Редактора.

—Конечно, нет. И, бля, если ты кончишь в меня – клянусь, я тебя убью…!

—С такими слезящимися глазками ты совсем неубедителен.

Ёкодзава чувствовал, как скованность в его теле постепенно уходит, по мере того, как Киришима двигался. Везде, где его тела касался Главный Редактор, властвовали попеременно онемение и покалывание, и вся чувствительная кожа буквально умоляла к ней прикоснуться.

—Я понимаю, что это нетактичный и не совсем уместный вопрос, но… на что это было похоже, когда ты был с Такано?

—…Я ПРОМОЛЧУ.

Ёкодзава ответил, затаив дыхание, отказываясь сказать правду. Это было, пожалуй, единственное, что он определенно не хотел говорить Киришиме.

—Не то, что бы меня действительно это волновало. Вы оба для меня уке.

—Готов поспорить, для тебя любой – уке.

Разумеется, если для Редактора кто-то с суровым выражением лица, например, Ёкодзава, выглядел мило, то безусловно, любой для него был уке.

—Я говорю о том, что внутри. Или ты хочешь сказать, что я настолько сексуален и привлекаю тебя, что ты не возражал бы все время быть снизу, хоть я и парень?

—Это был не комплимент!

Ёкодзава рявкнул в ответ на комментарий Киришимы. Если он не отвлечет его от несения всякой подобной ерунды, Такафуми был уверен, что Редактор будет продолжать и продолжать.

—Я смотрю, у тебя еще достаточно сил, чтобы возражать. Не буду-ка я сдерживаться.

—Да ты с самого начала не сдерживаешься, ах!

Тело Ёкодзавы дернулось оттого, как глубоко и сильно вошел Киришима, и, не сбавляя темп, Редактор продолжал движения, каждое из которых вызывало у Такафуми сдавленный крик. Член грубо двигался внутри, натирая и раздражая нежную кожу, и, несмотря на все усилия сдержаться, сквозь крик проскальзывали стоны, звучавшие в унисон с движениями Киришимы.

—Хн… ааах…!

—Давай же, громче.

—Иди… к черту…!

—Я вижу, как ты пытаешься сдержаться, это безумно меня заводит…

Киришима хрипло засмеялся и наклонился вперед, чтобы провести языком по коже, когда Ёкодзава запрокинул голову. Дрожь пробегала по спине от ощущения языка Киришимы, и Такафуми чувствовал, что сильно сжимает член Киришимы в ответ.

Такафуми трясло от каждого толчка Киришимы, он кусал губы, сдерживая ту волну удовольствия, что поднималась в нем.

—Хаа… ах…!

По крайней мере, он хотел сохранить нетронутой свою гордость, он изо всех сил сдерживал чувства, чтобы не погрузиться в эту негу с головой, но… был уже почти на пределе. Горячий член от желания увеличился в размерах, настойчиво требовал внимания, все это сводило Ёкодзаву с ума.

—Черт, я уже…

Темп толчков стал еще более жестким, ощущения Такафуми не могли за ним угнаться. Точка, которую нашел Киришима, была гладкой и упругой, но Такафуми не мог не чувствовать ее.

—Ах… ах-ах…!!

Киришима глубоко толкнулся, Ёкодзава видел перед глазами цветные точки и вспышки. В те несколько секунд, когда чувства вернулись к нему, он почувствовал, что его натурально трясет от оглушительного оргазма, и он сильно сжал Киришиму.

—…Ннгх…!

Киришима ахнул, а затем сильно содрогнулся. Ёкодзава знал и чувствовал, что Редактор кончил – и это после того, как был предупрежден, чтобы не кончал в него!

—Киришима-сан, Вы…

—Оу, прости-прости. Я там немножко задержался…

Извинение было беспечным, слова простыми – но не похоже было, чтобы Киришима хоть немного действительно сожалел.

Ёкодзава строго посмотрел на Главного Редактора.

—Тебе лучше приготовиться ответить за это.

—Ладно-ладно! Но, раз уж все уже произошло, можно я отвечу после еще одного раза?

—Что за… Я тебя убью нахер!

Ёкодзава попытался придать голосу больше злости, но, похоже, это не произвело впечатления на Киришиму.

—Не вопрос, так давай еще разок?

—Ты…!

Но его возмущение было прервано губами, направившимися по его телу, и Такафуми не смог дальше возмущаться. Неважно, как он сопротивлялся, сейчас он явно был в невыгодном положении. Пообещав себе, что потом разберется с этим парнем, Ёкодзава расслабился и просто отдался умелым рукам и губам.

~~

Выйдя из душа, Ёкодзава нашел Киришиму потягивающим пиво за обеденным столом.

—Там и для тебя есть, в холодильнике, если хочешь.

—А ничего, что это я покупал?

Большинству сторонних наблюдателей фраза Главного Редактора могла показаться лишь актом гостеприимности, но для Ёкодзавы она пришла от человека, который, как Такафуми прекрасно знал, большую часть времени понятия не имел о содержимом холодильника.

—Ну, тогда я тоже в душ.

—Валяй.

Ёкодзава впал в уныние при мысли о том, что нужно придумать объяснение для Хиёри, почему они оба принимали душ днем, если на улице не было жарко. Он чувствовал осуждение даже от Сораты, хотя она и не могла ничего сказать. Киришима прикончил пиво и встал, в ту же секунду Ёкодзава спросил:

—Кстати, я тут вспомнил, о каких чертовых «смущающих фотографиях» ты все время говорил? Ты действительно что-то снял?

Такафуми и сам почти забыл об этом, но теперь вдруг вспомнил, что вся эта история с Киришимой и началась из-за едва ли не шантажа со стороны Главного Редактора. Теперь он предполагал, что это было очередной уловкой, чтобы отвлечь Ёкодзаву от подозрений по поводу настоящих планов Киришимы. И тем не менее, Ёкодзава хотел знать, существовали ли эти фото на самом деле.

—Ах, эти. Хочешь увидеть?

—Ты действительно их сделал?!

—Я уверен, что сохранил их, так что маловероятно, что я случайно удалил их или еще что-то… а, вот и они! Смотри.

Нажав пару кнопок на телефоне, Киришима, казалось, нашел то, что искал, и повернул телефон к Ёкодзаве.

На экране Такафуми обнаружил несколько фотографий, на которых он мирно спал, правда, глаза были чуть покрасневшими, может, из-за большого количества выпитого, а может, он спьяну позволил себе всплакнуть от жалости к себе. Это было немного неожиданно для Ёкодзавы, он ожидал более откровенных фото, но, после того, как прошла волна облегчения, его захлестнул гнев:

—Ты, сволочь! Не могу поверить, что ты угрожал мне подобными картинками!

—Эй, ну ведь это же достаточно неудобно, не так ли? Да даже Хиёри не плачет, когда спит одна!

—Ты…!

Но, вообще-то, Редактор попал в точку. Такафуми не колебался бы ни секунды, если бы его спросили, какие фото более смущающие, эти или те, где он в фартучке в горошек.

—Если ты думаешь, что это нормально, ты же не будешь возражать, если я поставлю одну из них на заставку?

—Конечно, буду! Дай сюда! Я немедленно их удалю!

—Ммм, неа, я не хочу.

—Я подам на тебя в суд за клевету!

—Валяй, я просто встану и дам показания о том, что просто не мог удержаться и не сфотографировать моего милого любовника.

—Что за…!

—…Ты очарователен, когда краснеешь вот так.

—Я не…!

Ёкодзава покраснел еще больше, он все еще не привык к подобным словам в свой адрес. У него не было ни малейшей надежды, что когда-нибудь он сможет перебороть отсутствие у Главного Редактора каких бы то ни было общественных нравов. Казалось, что единственным выходом было полное игнорирование.

—Я просто должен продолжать говорить подобное, пока ты не привыкнешь, как мне кажется.

—Пожалуйста, не надо.

Он содрогнулся при одной только мысли о подобном, но, по правде говоря, то, что Киришима говорил такие комплименты… не казалось ужасным.

—Не говори так, моя любовь очень глубока, знаешь ли. Я, безусловно, сделаю тебя счастливым.

—Правда что ли?

Ёкодзава не мог не фыркнуть в ответ на самодовольное заявление Киришимы.

—Разве я когда-то не выполнил что-то, сказав, что выполню?

—…Не думаю.

Это был ведущий хит-мейкер издательства «Марукава», который доводил до конца все, за что брался, не обращая внимания на сплетников – если он говорил, что сделает что-то, не стоило и сомневаться.

Ёкодзава с трудом мог сказать, что не беспокоится, но в этих отношениях ему не придется меняться, в них не будет хвастовства или жестокости, мужчины могли позволить своим чувствам расти и расцветать день за днем.

—…Как нам сейчас встретить Хиёри?

Когда солнце начнет садиться, она должна будет вернуться домой от подружки. Хоть Ёкодзава и не собирался говорить ей о том, что произошло между ним и ее отцом, но он не чувствовал, что сможет встретить ее с беспечным видом, будто ничего не случилось.

—Так же, как и всегда.

—Может, ты и не против, но я не настолько смел, знаешь ли!

Для Ёкодзавы то, что он спал с мужчиной, было меньшей проблемой, чем то, что этим мужчиной был Киришима. В то время, как она сблизилась с Ёкодзавой, маловероятно, что, узнав о его романтических отношениях с ее отцом, она не будет смущена и обеспокоена.

—Все отлично, она же моя дочь, в конце концов! В ней нет ни капли нетерпимости!

Придав голосу побольше равнодушия, Ёкодзава схватил Киришиму за воротник и дернул вперед:

—Эй, тебе же лучше, чтобы она ничего не знала, ясно?

Это не было фанатизмом – он понимал, что рано или поздно им придется обсудить это с девочкой, но не сейчас.

Киришима улыбнулся, будто что-то задумал:

—Ну, я думаю, что это будет зависеть от твоего поведения.

—Что за черт, ты опять пытаешься мне угрожать?!

—Брось, просто немного с тобой играю~

Несмотря на то, что он смотрел прямо в глаза, вряд ли это было много лучше.

—Я передумал – я убью тебя нахер тысячу раз.

Такафуми выпустил воротник, пытаясь говорить серьезно. Но плечи Киришимы тряслись от смеха, когда он смотрел на вроде бы впервые одержавшего верх Ёкодзаву.

Такафуми действительно надеялся, что на этот раз не ошибся с выбором… Чувствуя беспокойство, он покосился на Киришиму, что все еще не мог перестать смеяться, и длинно выдохнул.

Глава 8 - Короткая история 1. История о карточке.

Хиё суетилась и не могла усидеть на месте, просматривая на телевизоре видео с недавнего Дня Здоровья, снятое Киришимой на камеру.

—Ах, смотри, смотри!! Вон ты, братик!

—Да-да, я вижу…

Ёкодзава скривился, скосив взгляд, чтобы увидеть себя на экране, стоящего на стартовой линии. Глядя на себя со стороны, он замечал, что на добрых десять лет моложе, чем большинство других отцов, стоявших рядом с ним – из-за этого становилось неловко, насколько нехарактерно он выглядел.

—Братик~! Давай, будь первым~!!

—Что ты имеешь в виду, говоря «будь первым»? Ты же знаешь, чем все закончится!

—Ой, да перестань, мне несложно тебя снова поддержать! И ты что, покраснел, братик??

—Нет.

Разумеется, он не покраснел, просто его не должно было там быть. Причина, по которой Такафуми принял участие в эстафете родителей, заключалась в том, что у Киришимы было много работы, и Главный Редактор не мог выбраться буквально до последней минуты. Хиёри особенно не возражала, узнав, что ее отец не сможет поучаствовать в Дне Здоровья, а, узнав, что вместо него придет Такафуми, вообще была вне себя от радости.

И вот однажды, узнав, что он будет участвовать, Ёкодзава поклялся себе, что не будет выглядеть глупо, и поэтому, чтобы Киришима или Хиёри не видели, бегал несколько кругов вокруг дома с утра и немного тренировался, чтобы подготовиться к этому дню.

В конце концов, Киришима обсудил со своим автором часть дел за ланчем, перенеся остальное на время после полудня и, не успев, правда, переодеться, поспешил к школе, где Такафуми предстояло участвовать в эстафете.

Со звуком выстрела стартового пистолета, Ёкодзава сорвался с места, преодолел препятствия одно за другим и первым подбежал к небольшому столу, на котором лежали лицевой стороной вниз несколько карточек. Не раздумывая, он схватил ближайшую и рефлекторно взглянул в определенном направлении. Спустя секунду он пришел в себя и перевел взгляд в противоположную сторону, снова срываясь с места.

—Кьяя!! Братик, ты такой классный!

Теперь Ёкодзава бежал в направлении скамейки, где вместе с другими пятиклашками сидела Хиёри. Подбежал, подхватил Хиё на руки и устремился к столу судей, в роли которых были учителя. Такафуми получил штамп на карточку в доказательство того, что выполнил задание, и, оставив соперников далеко позади, пересек финишную черту. Хиёри, чьи глаза все еще были широко распахнуты с тех пор, как Ёкодзава поднял ее в воздух, улыбалась, радуясь, что Такафуми занял первое место.

—Ты был удивителен, братик! Я так волновалась, когда ты выбрал меня!

—У меня не было особого выбора, я должен был просто взять тебя и бежать дальше!

—Хехе, да уж! Все мои подружки просто обзавидовались! Они сказали, что я была похожа на принцессу!

В ту секунду, как Ёкодзава взглянул на последние кадры видео, Киришима задал вопрос, на который Такафуми определенно не хотел отвечать прямо сейчас:

—Кстати говоря, что было написано на той карточке?

—…Секрет.

—Что? Это важно, скажи! Эй, Хиё, что он пробормотал?

—Не могу тебе сказать, папа! Это наш маленький секрет, мой и братика~! И завтра мы с Юки-тян собираемся провести день вместе, так что я пошла спать! Спокойной ночи!

—Что за черт, говори уже! Чего ты мнешься?

—Ты слышал Хиё – это секрет. Не могу сказать.

Ёкодзава нацепил маску спокойствия и превосходства, но внутри нервы дрожали от напряжения.

На карточке было написано «Самый важный для Вас человек».

Ёкодзава понимал, что это было написано для родителей и подразумевало их детей, но в тот момент, как он прочитал эти слова, он, не раздумывая, отыскал взглядом в толпе Киришиму.

—Когда ты взял эту карточку, ты же посмотрел на меня на секунду?

—Н-нет. Я искал Хиё.

—Вообще-то, ты не нашел бы ее на местах, где сидели родители.

—Я знаю! Я просто отвлекся немного.

Ни за что Такафуми не позволил бы узнать Киришиме, что первая мысль при прочтении слов «самый важный человек», была именно о нем. Видя колебание Ёкодзавы, Киришима не отступился:

—Может, ты не хочешь, чтобы я знал, что там было написано?

—Я не говорил этого, просто, ну не было там ничего такого! Брось выяснять – эй, Хиё, разве ты не должна уже быть в постели? Нельзя ложиться поздно только потому, что сегодня выходной. Иди чистить зубы.

—Уже! Сора-тян, пойдем спать!

Услышав свое имя, Сората подняла голову, а потом спрыгнула с дивана и последовала за Хиёри в ее комнату. Эти двое очень сблизились, будто всегда были хорошими друзьями.

Наблюдая, как Ёкодзава провожает эту парочку с мягкой улыбкой на лице, Киришима проговорил, понизив голос:

—Пытаешься уйти от темы, да? Но я должен сказать, твоя нерешительность выглядит очень подозрительно…

Ёкодзава вздрогнул, ведь Киришима попал в самую точку.

—Какого черта ты так озабочен из-за какой-то дурацкой карточки? Это всего лишь обычный школьный День Здоровья…

—Потому что я чувствую.

—Ха? Что это должно значить? Не понимаю тебя.

Ёкодзава отодвинулся от Киришимы, словно хотел убрать пустую банку из-под пива, но обнаружил, что его руки заведены за спину.

—Пытаемся сбежать?

—Н-нет! Я хотел всего лишь взять еще пива…!

—Признайся.

—Ни. За. Что.

—Если так – боюсь, мне придется вытянуть это из тебя поцелуем.

—Что за чертовы угро…

Поразившись тому, насколько они были похожи на флиртующую парочку, Такафуми обнаружил, что его губы буквально захвачены в плен, ровно как и обещал Киришима.

—Что… ты делаешь?

—Я предположил, что ты мялся потому, что хотел, чтобы тебя поцеловали.

—Вот не надо додумывать чужие мысли!

—Тебе не понравилось?

—Не стоит делать это открыто.

Одно дело, если бы они были в спальне Киришимы, но ведь сейчас они находились в гостиной, где все вместе ели и играли с Хиёри. Такафуми не хотел, чтобы с этим местом было связано что-то помимо обычной ежедневной атмосферы.

—Ах~ все нормально. Хиёри быстро засыпает.

—Все не нормально. Возможно, сейчас все в порядке, но ты не можешь знать, что пойдет не так в будущем.

—Ты настолько уверенно говоришь о таких вещах – и это я в тебе люблю.

—…

В ту секунду, как Такафуми хотел было уклониться от губ, что снова к нему склонились, раздался голосок Хиёри:

—Папа!

—…?!

Ёкодзава отдернулся от Киришимы. К счастью, они сидели на полу, и диван закрывал их от Хиё, так что было маловероятно, что девочка заметила, что они делали.

Полной противоположностью Ёкодзаве, который чувствовал, что сердце вот-вот выскочит наружу, был Главный Редактор, сохранявший спокойствие и невозмутимость.

—Что случилось?

Волнуясь, Хиёри подошла к Киришиме, который медленно поднялся с пола и сел на диван.

—Эмм, как ты думаешь… ты смог бы показать Юки-тян ее на том видео, что снял…?

—Конечно, пусть она позвонит нам завтра и скажет мне, на каком моменте нужно вытащить кадр. Я научу тебя пользоваться камерой.

—Ура! Спасибо, папа! Тогда я напишу Юки-тян и дам ей знать! Спокойной ночи вам обоим!

Ее беспокойство развеялось, Хиёри светло улыбнулась и вернулась в комнату.

Ёкодзава выдохнул и почувствовал, что его тело очень напряжено. А еще – будто за последние пять минут потерял добрых десять лет жизни.

—Фух, еще бы чуть-чуть~

Ёкодзава посмотрел на Киришиму, который выглядел ни капли не обеспокоенным.

—Вот не надо этого «чуть-чуть»! Поэтому я и сказал, что мы не можем делать такое прямо здесь!

Он понизил голос, чтобы Хиёри не услышала.

А Киришима присел, приближая свое лицо к лицу Такафуми, и почти прошептал:

—Но вообще-то ты был полностью за.

—Кто был...!

Но возмущение несколько поутихло, когда он признался себе, что утверждение было ... не совсем безосновательным. Если бы он действительно не хотел, он мог бы возразить более жестко.

—... И? Продолжим с того места, где остановились?

—Черта с два!

Ёкодзава рассердился, повысил голос и смахнул руку Киришимы, которую тот положил ему на плечо.

~~

—В таком случае, можно закончить совещание по печати в этом месяце. Спасибо всем, я с нетерпением жду встречи с вами в следующем месяце.

Как только Ёкодзава провозгласил окончание совещания, собравшиеся поднялись со своих мест, чтобы уйти. Сегодняшнее совещание прошло относительно спокойно, без особых проблем или неприятностей.

Бросив взгляд на часы, Ёкодзава отметил, что закончили они удивительно быстро. Поэтому он был уверен, что представился случай поговорить, и посмотрел на Киришиму, сидевшего по диагонали от Такафуми.

—...!

Но если обычно Киришима был единственным, кто встречал взгляд Ёкодзавы и выдерживал его, пока сам Такафуми не отворачивался, чувствуя неловкость, в этот раз именно Киришима был тем, кто отвел глаза – и оскорбленно покинул конференц-зал с непонятно горькими словами.

—... Черт, он ушел...

—Вы что-то сказали?

Услышав бормотание Ёкодзавы, сидящий рядом Хэнми озадаченно посмотрел на начальника.

—Просто... говорю сам с собой. Можешь закончить тут без меня?

—Ну, да, но... Вы куда-то уходите?

—Да, извини; собери эти документы без меня.

И с этими неясными извинениями он покинул свое место и направился за Киришимой.

—Да что с ним, черт побери...

Киришима вел себя странно с самого утра. Он имел несколько возможностей пересечься с Ёкодзавой – но ни разу не подошел лично. Ёкодзава надеялся, что, когда закончится совещание, они, наконец, смогут поговорить, но Главный Редактор в очередной раз ускользнул.

Прошагав по коридору мимо других сотрудников, Екодзава, наконец, нагнал Киришиму, стоявшего перед лифтом.

—Эй!

Киришима обернулся, но без своей обычной улыбки.

—Хм? Что такое?

Это было достаточно тревожно.

—Нам надо поговорить.

—А это не может подождать? У меня есть планы прямо сейчас.

Ёкодзава почувствовал укол раздражения, увидев, как Киришима неприкрыто взглянул на часы.

—Совещание закончилось раньше; так что у тебя есть, по крайней мере, десять лишних минут.

—Я только что вспомнил, что кое-что должен был сделать, так что...

—Да постой ты.

И, прежде чем кто-то мог бы попытаться остановить их, Такафуми подтолкнул Киришиму в ближайший пустой конференц-зал. Закрыв дверь, он встал прямо перед ней, так что Киришима не мог сбежать.

—Какого черта ты такой настойчивый?

—Имею право! Ты избегал меня все утро... Я что-то сделал?

На самом деле, именно это и беспокоило его. Он знал, что обычно говорит быстро и мало и может легко обидеть кого-то, даже не заметив. Не исключено, что он сказал что-то ужасное, не подумав.

—Я... нет, это... не то, чтобы...

Под взглядом Ёкодзавы лицо Киришимы приобрело то же неловкое выражение, что и раньше, и он отвел глаза.

Ёкодзава знал, что загнанный в угол Киришима всегда отводит глаза – это означает, что он что-то скрывает. В подтверждение этого, Такафуми продолжал настаивать:

—Тогда что, чтобы?

—Просто... тебе не о чем беспокоиться, ладно? Я же сказал, это моя проблема...

—Почему, черт возьми, ты избегаешь меня, если что-то не так с тобой?

—Я не могу... действительно не могу объяснить прямо сейчас.

Хитрый способ Киришимы оправдываться начинал действовать на Ёкодзаву. На самом же деле, если бы он что-то сделал не так, Главный Редактор просто сказал бы об этом.

—Тебе не кажется, что ты увиливаешь от ответа?

—Эй... не называй это увиливанием. Назови это... моими обстоятельствами хотя бы. И... в любом случае, реально, ничего особенного. Но я вот что скажу: я сделал это не специально. Я просто... увидел, вот и все.

Он продолжал ходить вокруг да около, оправдываясь.

Наконец, Ёкодзава не смог больше сдерживать раздражение и повысил голос:

—Если тебе есть что мне сказать, просто скажи!

—Я извиняюсь! Я действительно не хотел это видеть!

Киришима вдруг выставил ладони перед лицом, в явно извиняющемся жесте. Но... извиняясь, совершенно не объяснил причины.

—... Я до сих пор не понимаю, за что ты извиняешься.

—... Эта чертова карточка, со Дня Здоровья.

Он, наконец, произнес это, но остановился.

—Карточка?

—Ты знаешь: когда ты бежал за меня в эстафете.

—За тебя в эстафете... Ах!

Сейчас Такафуми, наконец, понял, по какому поводу были извинения. На Дне Здоровья в школе Хиёри Ёкодзава бежал в эстафете родителей вместо Киришимы как ее опекун. Похоже, что Киришима как-то увидел, что было написано на карточке, которую Ёкодзава схватил в эстафете. Они с Хиёри так и не сказали, оставив это своим секретом, но...

—Когда я принес вещи Хиёри после стирки в ее комнату, это упало с ее книжной полки. Я понял, что это та карточка только после того, как поднял ее.

Он выглядел, как преступник, сознающийся в даже не доказанном деянии только из чувства вины.

—Я имею в виду... Я думал, там написано «семья» или что-то подобное! Я... не ожидал, что будет это...

—...

То, как Главный Редактор об этом говорил... означало, что он прекрасно понял, что именно он и был первым человеком, на кого посмотрел Ёкодзава, увидев на карточке слова «Самый важный для Вас человек». Такафуми осознал, что его рефлекторное действие было очень смущающим.

Ёкодзава открыл было рот, чтобы сказать хоть слово, прежде чем Киришима начнет дразнить его... но, подняв глаза, увидел, что Киришима покраснел. Пытаясь разрядить атмосферу, он запустил руку в волосы.

—Блин, ты-то чего краснеешь?

—Нет, просто... Я не могу посмотреть на тебя прямо сейчас.

—Ха?

—Я ничего не могу с собой поделать! Я и представить не мог, что ты думаешь что-то такое...

—Что ты...

Видя, как Киришима через силу говорит, Ёкодзава чувствовал, что сам начинает краснеть. Казалось, что смущение от нехарактерности своих действий не позволяет Киришиме посмотреть Ёкодзаве в глаза.

При обычных обстоятельствах, в этот момент Ёкодзава уже предложил бы лазейку словами «Ну и какого хрена ты так не по-своему себя ведешь?», но, возможно, затруднение Киришимы уже его заразило, он не смог собрать слова в предложение.

И когда эти двое застыли во взаимном молчании, не в силах что-либо произнести, появился немного бестактный нарушитель, разорвавший неловкую паузу.

—Ах, вот Вы где, Ёкодзава-сан!

—Хэ... Хэнми...

Казалось, Хэнми не замечал странной атмосферы, царящей в конференц-зале, и продолжал свою пламенную речь.

—Я повсюду Вас ищу! Мне нужно спросить Вас о... э? Что вы здесь делаете? Вы оба красные – кондиционер сломан, что ли?

—Неважно. Нам пора, Хэнми!

—Э? По-подождите! Я же специально искал Вас!

На этот раз настала очередь Ёкодзавы сбежать, и он быстро выскользнул из конференц-зала.

Но его колотящееся сердце вряд ли успокоится в ближайшее время.

Глава 9 - Короткая история 2. История о дне рождения.

После решения одного особенно сложного вопроса Ёкодзава решил было взять передышку и выйти покурить, как вдруг услышал разговор. Изначально собиравшийся пройти мимо, он буквально замер, услышав имя, мельком прозвучавшее в болтовне, и обнаружил, что не может двинуться с места.

—Кстати, я тут вспомнила – слышала на днях, что у Киришимы-сана день рождения в следующую пятницу!

—А где слышала?

Когда Такафуми незаметно выглянул, он увидел, что говорящие – две женщины из редакционного отдела одного из журналов-каталогов. В одной из них Ёкодзава признал женщину, которую в последнее время часто видел рядом с Киришимой, и, несмотря на то, что ее отдел находился на совершенно другом этаже, она использовала любой предлог, чтобы попасть на этаж отдела сёнэн-манги. Это было настолько часто, что даже Ёкодзава, член отдела продаж, обратил внимание, и не исключено, что бывала она еще чаще.

Женщины во всей компании словно с ума посходили, узнав, что Киришима перестал носить обручальное кольцо. Каких только слухов не ходило, пока кто-то не принял удар на себя, сообщив, что Главный Редактор был женат, у него есть ребенок, а супруга скончалась некоторое время назад. Разнообразные приглашения от женщин, вооруженных этой информацией, сыпались почти непрерывно. Некоторые приглашавшие имели даже наглость попытаться использовать Ёкодзаву, который был известен на все издательство «Марукава» как «дикий медведь», в качестве предлога к сближению – женщины с амбициями все же поразительны, это очевидно.

Хотя Киришима несколько приглашений уже принял, в эти дни отказывал почти всем. А когда он уходил, ссылаясь на то, что его дочери будет одиноко одной, почти все считали, что он просто обиделся на что-то.

И именно тогда многие рассматривали такую версию изменения поведения Главного Редактора: он нашел кого-то нового, поэтому и снял кольцо, и воздерживался от того, чтобы напиваться.

Впервые Ёкодзава услышал эту теорию в комнате отдыха – и чуть не выплюнул свой кофе. Женщины иногда могут быть безумно резкими.

—Наш главный редактор упоминал об этом. Когда он сообщил, что из всех, кто его младше, у Киришимы-сана день рождения раньше всех в году, я подслушала это и...

—Что?! Ты серьезно хочешь попробовать окрутить его?

—Эй, он мне долго нравился! Я отступилась, потому что предполагала, что он женат, но если он один, ничего плохого нет в том, чтобы сделать шаг, верно?

—То есть ты действительно собираешься, да? Но, разве ты не слышала, что у него ребенок ходит в начальную школу? Даже если у него нет женщины, с ребенком придется поработать.

—Это ведь маленькая девочка, правда? Я уверена, мы поладим – это всегда работает! Может, я могла бы сначала сблизиться с дочерью... а потом уже и с ее папочкой, как думаешь?

Ёкодзава чувствовал, что эта болтовня его активно раздражает; одно дело - его собственные чувства к Киришиме, и совсем другое – использовать его дочь, чтобы заполучить его, что само по себе идея весьма так себе.

—Хмм, ты действительно думаешь, что все будет так просто?

—И... эй! Его день рождения попадает на последний день цикла, верно? Я могла бы пригласить его под предлогом небольшого празднования, а по пути домой вручить небольшой подарок, как бы случайно! Как думаешь, это прибавит мне пунктов в его глазах? Эй, как ты считаешь, что ему нравится?

Подслушивание штука некрасивая, да и разговор ему в любом случае не нравился – так что Ёкодзава быстро ускользнул.

—И все-таки, его день рождения, ха...

Такафуми получил запасной ключ и как-то сумел стать почти частью их семьи, но впервые слышал, что день рождения Киришимы на следующей неделе. Обычные их разговоры всегда крутились возле Хиёри или Сораты. Если вспомнить, Главный Редактор почти никогда не говорил о себе...

Иногда они обсуждали, как идут рабочие будни, или праздновали хорошие продажи одного из авторов Киришимы, или просто строили планы и предложения для издательства – но и только.

В любом случае, даже если раньше он и понятия не имел о дне рождения Киришимы, теперь он знал и не мог заставить себя не обращать внимания. И – черт возьми – что он может подарить?

—Хотел бы я не знать...

Если бы он не знал, он бы так не беспокоился. Киришима знал толк в винах, но вряд ли был алкоголиком, и Ёкодзава вообще не слышал, чтобы Главный Редактор чего-то хотел, по крайней мере, чего-то материального. Последним, о чем Такафуми слышал «Я должен это купить!», было что-то вроде моющих средств, туалетной бумаги или прочей домашней утвари. Если бы Главный Редактор носил костюм, можно было бы просто подарить ему галстук, но единственный раз он надел костюм на бал-маскарад.

Не желая дать Киришиме знать, сколько времени он работал с единственной мыслью «что подарить?» в голове, он не мог спросить напрямую.

—Ни за что. Думаю, придется спросить Хиё...

Бессмысленно было просто размышлять – лучше обратиться к консультанту. С этой мыслью Ёкодзава быстро достал телефон и написал ей электронное письмо.

~~

Киришима поднял кофейную чашку.

—Рад, что наши намерения, наконец, совпали.

—Мы всегда к этому стремимся; а люди из вашего отдела всегда возражают.

Совещание по печати, которое только что закончилось, прошло относительно гладко. Почти для всех серий печатались лишь продолжения, так что согласовать цифры было несложно – и, учитывая, что все обменивались мнениями за пределами конференц-зала, Ёкодзава пришел к выводу, что все могли бы прийти к компромиссу по любому вопросу.

—Вот бы всегда было так гладко...

Даже Хэнми, которому было поручено провести это совещание, снова и снова вслух удивлялся тому, насколько все спокойно прошло, не перерастая в горячий спор на повышенных тонах.

—Наш бизнес почти как большая стратегическая игра. Мы не сможем сказать, что продадим абсолютно все, что даст отдел печати. Так разве то, что мы пришли к соглашению, недостаточно хорошо?

И хотя он не мог полностью согласиться с мнением Киришимы, все-таки все проблемы и вопросы были решены. Да и вообще – сейчас у него на уме были вещи посложнее нескольких томиков комиксов.

Он до сих пор не определился с подарком Киришиме на день рождения, о котором буквально только что узнал, – и несмотря на то, что осталось всего три дня, он даже представления не имел, что подарить. Когда он спросил Хиёри, она ответила, что подарит папе букет, открытку и его портрет, как в прошлом году – но ни один вариант не подходил для Ёкодзавы.

—...

Прихлебывая кофе, он искоса посматривал на Киришиму, надеясь на какую-нибудь подсказку. Главный Редактор не носил украшений и аксессуаров, а единственным его увлечением было чтение. Но так как он был куда более страстным читателем, чем Ёкодзава, надежда, что Такафуми сможет порекомендовать какую-нибудь стоящую книгу, была невелика.

Заметив взгляд Ёкодзавы, Киришима поднял глаза от экрана мобильного телефона.

—... О чем ты думаешь?

—Н-ни о чем, вообще-то.

Он вздрогнул от неожиданности. Надеясь спастись от глаз, видевших его насквозь, Такафуми перевел взгляд на окно.

Но Киришима не стал дальше допрашивать замолчавшего Ёкодзаву и захлопнул телефон.

—Ну, неважно. Но если ты беспокоишься о чем-то – не сиди тут, держа все в себе.

—А-ага.

Он едва удержался от того, чтобы сказать «о тебе беспокоюсь», а вместо этого отхлебнул еще кофе, чтобы отвлечься.

Он абсолютно точно не мог напрямую спросить, поэтому глубоко вздохнул и внезапно услышал звон, как будто что-то металлическое упало на пол, а следом за ним – сердитый голос Киришимы.

—Черт... похоже, что все...

—Что не так?

—Карабин из моей ключницы выпал. Что неудивительно – ей уже много лет.

Главный Редактор наклонился и поднял с пола кожаную ключницу и небольшой кусочек металлической дуги, к которой и крепились ключи. Похоже, что она выпала, когда он доставал что-то из кармана.

—Для тебя это такая ценность?

—Я купил ее с первой премии, через год после начала работы в издательстве. Действительно удобная штука, и я старался аккуратнее с ней обращаться – но, раз уж так случилось, придется сменить.

Объясняя, Киришима подцепил связку и вернул в кожаный чехол, похоже, собираясь пользоваться ключницей и дальше.

—Может, ты снимешь ключи? Что если где-нибудь потеряешь?

—Да ладно, пусть пока полежат тут. В общем-то, у меня не особо много времени, чтобы ходить по магазинам за новой.

—Полагаю, так и есть.

Наверное, у Главного Редактора не выдастся свободной минутки, пока цикл не закончится. Неважно, как быстро он постарается закончить работу, уже будет слишком поздно для того, чтобы магазины были открыты.

—... Ах!

—Что?

—А – нет, ничего. Просто вспомнил, что должен кое-что сделать.

Пробормотав оправдание, Ёкодзава поспешил покинуть комнату отдыха. Скрывшись из поля зрения Киришимы, он еще прибавил шаг: есть! Разговор минуту назад подал ему идею. Он подарит ключницу. Если сможет найти примерно такую же, как нынешняя, будет вообще замечательно.

К счастью, работа сотрудников отдела продаж не ограничивалась офисом, и он решил использовать свой обеденный перерыв, чтобы пройтись по магазинам.

~~

Ответив на все сообщения, Ёкодзава выключил компьютер и принялся прибираться на столе, готовясь уйти. Собирался было сунуть папку с текущими документами в портфель, но руки автоматически остановились. Если он как обычно возьмет с собой папку, то упаковка подарка, скорее всего, помнется. Аккуратно вынув подарок, Ёкодзава положил его на стол и лишь затем сунул папку в портфель.

Подарок, который он нашел, несмотря на все трудности, был для Киришимы. В универмаге Ёкодзава вышагивал между разными отделами, пока, наконец, не заметил фирму, которая нравилась Киришиме. Он выбрал точно такую же ключницу, как и нынешняя, и по цвету, и по форме. Хотя с точки зрения Ёкодзавы, стоимость была несколько высокой, когда он подумал, что прослужит она долго, пришел к выводу, что цена не была совсем уж необоснованной. Теперь осталось надеться, что Киришиме понравится...

—Ёкодзава-сан, Киришима-сан звонит Вам.

—А, ладно.

Он колебался, но быстро взял себя в руки, чтобы не выдать. Глубоко вздохнув, он поднял трубку, нажал кнопку и произнес:

—Слушаю.

—Ах, Ёкодзава? Прости, похоже, я задержусь до позднего вечера. Иди домой без меня? Я уже предупредил Хиё.

Хоть это и не было неожиданно, но все равно казалось неправдоподобным.

—Что, опять? Разве ты не можешь хоть иногда все отложить?

—Если бы мог, не пробыл бы долго Главным Редактором... ах, да, я просмотрю это через минуту. Оставьте тут... В общем, сделаешь это для меня?

Из слов было очевидно, что он не прекращает работу даже на время простого телефонного звонка. На другом конце провода он, наверное, выглядел так себе.

—Да-да, просто оставьте это тут.

—Ладно. Увидимся позже.

В каком-то смысле было хорошо, что они не идут домой вместе; вообще-то Ёкодзава готовил вместе с Хиёри небольшую вечеринку, и его задачей было купить торт, но чтобы Киришима об этом не знал. А на ужин было особое карри Хиёри.

~~

—Так вот что вы двое скрывали последние дни...

Несмотря на поздний час, когда Киришима вернулся домой, его губы растянулись в улыбке, радостной от того, что вечер обещал быть великолепным, и к тому же Хиёри все украсила.

—Хехе! Сложно было сохранить все в секрете от тебя!

—Спасибо, Хиё, я очень рад!

—Большое пожалуйста~

Пусть обычно ее волосы были взъерошены, как и у любого ребенка, сегодня, казалось, она абсолютно спокойна и радуется. Наверное, она была довольна, что ее и Ёкодзавы план увенчался успехом.

—А братик купил торт!

—Я вижу... Что ж, спасибо и тебе, Ёкодзава.

—В конце концов, это твой день рождения, как без торта? Ах... вот еще что.

Он думал отдать это, когда Хиёри уйдет спать, но, понимая, что потом будет сложнее, пересилил себя и протянул подарок Киришиме.

—Хах?

—Просто возьми уже!

—Ты... делаешь мне подарок?

Удивление плескалось в его глазах.

—А на что это еще похоже?!

—Нет, просто... Я... не думал, что что-то от тебя получу, я удивлен... Можно открыть?

Смущенный Ёкодзава отвел взгляд, не в силах видеть радостное удивление Киришимы.

—Делай, что хочешь... Ну, ты сказал, что та, которую ты использовал, поистрепалась, так что...

—... Черт.

—Хах?

—Вчера я... купил такую же.

Киришима произнес это убито, вытаскивая из кармана новую ключницу. Она была немного другого цвета, но точно такой же формы, как та, что купил Ёкодзава.

Ёкодзава быстро оправился от неожиданности и, не задумываясь, выдал целую тираду:

—Какого черта... Ты сказал, у тебя нет времени ходить по магазинам!

—Я вчера должен был забрать рукопись у одного автора, а когда остановился перекусить, огляделся. В отделе рядом была та, что мне очень понравилась, так что я сразу взял ее...

Главный Редактор запустил руку в волосы, смотря куда-то мимо.

Если бы он знал, что все так кончится – Ёкодзава предпочел бы просто спросить с самого начала. Вся эта неразбериха была результатом в первую очередь его желания удивить Киришиму.

—Почему мне всегда так чертовски не везет...?

Был не лучший момент, но не могло быть и сомнения – они купили одинаковые подарки. Раз уж так случилось, возможно, он сможет вернуть ее или обменять. Такафуми предполагал, что они могут вернуться в магазин вместе с Киришимой, где Главный Редактор сможет выбрать себе что-то еще, а глаза субъекта его размышлений загорелись.

—Эй! Что если так: ты будешь пользоваться той, что купил я, а я – той, что ты?

—Хах?

—Обменяемся подарками. Тогда и проблемы не будет, верно?

С этими словами он вытащил свои ключи и протянул ключницу Ёкодзаве.

—Обмен... но какого черта мне полагается подарок?

—Пусть это будет в благодарность за то, что ты заботишься о нас здесь – и давай твои ключи!

Не дожидаясь ответа, Киришима схватил сумку Ёкодзавы, расстегнул и заглянул внутрь.

—Эй...! Не трогай мои вещи без разрешения!

Он забрал сумку, но Киришима нашел то, что искал, мгновением раньше.

—Вот и все.

Он снял ключи Ёкодзавы со скрепляющего кольца и по одному перецепил на карабин ключницы.

—Ох... вот. И кстати о птичках, дай мне запасной ключ от твоей квартиры.

—Почему это я должен дать тебе ключ?

—А на всякий случай, вдруг что-нибудь случится.

Он хотел было спросить, чем же может быть это чертово гипотетическое «что-нибудь», но не мог сформулировать вопрос при Хиёри. Но как только он проглотил свои протесты, Хиёри нанесла решающий удар:

—Ой как мило... Они у вас полностью одинаковые!

—Ми...?!

Может, это и нормально для девушек, но для взрослых мужчин иметь одинаковые предметы жалко. Пусть они и купили одно и то же, пусть разного цвета, но доказать, что это правда, было бы очень трудно.

—И какого черта мы будем делать, если кто-нибудь на работе узнает...?

—Просто скажем, что мы ~безумно влюблены~

—Безумно что... кто, черт возьми, вообще сказал что-нибудь подобное?!

Голос Ёкодзавы неожиданно сорвался, неловко закончив предложение. Конечно, если Киришима это скажет, все воспримут как шутку, но если Ёкодзава хоть мельком обмолвится, на него будут смотреть, как на ненормального.

—Ну-ну, не красней.

—Я не краснею!

Но Киришима и Хиёри уже хихикали над его лицом свекольного цвета.

Глава 10 - Короткая история 3. История Сораты.

Меня зовут Сората. У меня короткая черно-белая шерсть, и я считаю, что моя шерстка абсолютно неподражаема и великолепна. Хотя я, наверное, хотел бы быть немного постройнее, я слишком люблю вкусно покушать, чтобы отказываться.

Тем, кто дал мне это имя, был мальчик по имени Сага Масамунэ, который подобрал меня и отнес домой одним дождливым днем. В общем-то, Сага – это его прежнее имя, теперь он известен как Такано.

Он никогда не говорил мне, почему назвал Соратой, но мне нравится.

С того дня произошло очень много всего, а еще до того, как все случилось, мой хозяин поменялся – теперь обо мне заботится человек по имени Ёкодзава Такафуми. Внешне он страшный и пугающий, особенно на первый взгляд, но для меня он лучший хозяин. А еще он очень упрямый и упертый, что иногда пугает – если мне понравится что-то из еды, он будет покупать только это в течение некоторого времени (а я иногда хочу съесть что-нибудь еще!) или если появится игрушка, которая приносит мне радость, похожие начнут прибывать в квартире (например, у нас очень много самых разных шариков! Эх, вот бы он принес пару плюшевых мышек, тогда бы~)

Однажды он нашел меня обиженным, я попробовал прыгнуть и упал со стола, а он подумал, что я заболел!

Я очень старался сказать, что со мной все в порядке, но, черт побери, он не хотел ничего слушать и отнес меня к ветеринару. Блин, он мог бы быть и не таким волнующимся… Хотя, наверное, это тоже его хорошее качество.

Кроме того, благодаря своей удачливости, я впервые увидел ветеринара, которого теперь очень люблю! Я ненавижу делать рентгеновские снимки, но в его руках это было волшебно~

А лучшей частью этого дня… была встреча с Хиё.

Между нами говоря… в тот момент, как я увидел глаза Хиё, я влюбился в нее.

Я высмеивал возможность любви с первого взгляда, но теперь я знаю, что это правда, действительно возможно.

Я не мог оторвать от нее глаз, когда она представлялась и гладила меня своей маленькой детской ладошкой, это было просто необыкновенно.

Большое спасибо Ёкодзаве, что я познакомился с Хиё. Когда я думаю о нем в таком ключе, я понимаю, что его беспокойная натура не так плоха.

—Сора-тян, прости, что заставила ждать!

Хиё поворачивается ко мне, закрыв ноутбук и убрав его подальше на полку.

—Мяу~

—Я выключаю свет, Сора-тян! Спокойной ночи!

Я следую за ней до ее кровати и сворачиваюсь калачиком на ее футоне, прижимаюсь к ней близко-близко, пока мы не засыпаем, а мое сердце стучит чуть громче обычного для моей самой первой, тайной любви.

Страница книги Лучшая в мире первая любовь. История Ёкодзавы Такафуми в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Начальные иллюстрации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8 - Короткая история 1. История о карточке.

Глава 9 - Короткая история 2. История о дне рождения.

Глава 10 - Короткая история 3. История Сораты.

О книге