Тидуэлл Леонтин

Равия Леонтина

В тот день, когда она проснулась после потери сознания, скатившись по лестнице, Равия узнала непреднамеренную правду.

Тот факт, что она была внутри книги, которую прочитала в своей предыдущей жизни, и что она скоро будет убита аферистом, которого подберет ее отец.

***

Любовный роман в жанре фэнтези под названием [Его и ее весна].

Это было название книги, которую Равия читала в прошлой жизни, и предыстория мира, в котором она жила сейчас.

Содержание книги было относительно простым.

Любовный роман об истории мужчины-главного героя, который только что пошел по «темной дороге», и женщины-героя, обладающей силой весны, которая изменит его.

Если да, то какова здесь роль Равии?

«Вспомогательный персонаж».

Первый второстепенный персонаж, который будет принесен в жертву на «темной дороге», по которой пошел главный герой-мужчина, и старшая сестра, не имеющая кровного родства с главным героем-мужчиной.

Это была она.

Фактически, она была просто второстепенным персонажем, который часто появлялся, когда книга объясняла мрачную историю главного героя-мужчины, и вся история была такой:

За день до 26-летия Равии с ней говорил её отец, герцог Леонтин, который никогда раньше не называл ее нежно.

И это то, что он сказал, когда ввел молодого человека.

«Скажи привет, Равия. Он будет твоим братом». Равия, конечно, смутилась.

Поскольку она была единственным ребенком, единственной наследницей Леонтины, а ее мать умерла рано, после ее рождения, не должно быть такой вещи, как разлучение с младшим братом, когда она была маленькой.

И, как вы могли заметить, этот мужчина, Тидвелл, был главным героем «Его и Ее весны».

Но Равия, которая этого не знала, была просто сбита с толку. Она не могла поверить, что молодой человек, которого привели в ее дом, внезапно стал ее младшим братом. Равия все еще не могла в это поверить, поэтому она спросила.

"……Отец. Что вы имеете в виду, говоря, что он будет мне братом? "

«Технически говоря, он сын нашего дальнего родственника, но я думаю, что это хорошая идея. Что еще более важно, смотрите. Вам не кажется, что наши волосы и цвет глаз похожи? Я скоро официально внесу его в семейный реестр ». (п.л. О Господи, какой тупой отееец… *)

Герцог Леонтин был прав. Как для дальнего родственника, не имеющего с нами кровного родства, лицо молодого человека, которого он привел, совсем не походило на герцога, но, за исключением этого, все аспекты были похожи.

Серебряные волосы были символом Леонтины. И даже бледно-голубые глаза, в точности похожие на герцогские.

Всего этого не было у Равии.

Очевидно, она была дочерью герцога Леонтина, но она последовала чертам матери: мягкие светлые волосы цвета цыпленка и темные аметистовые глаза.

Если бы вы этого не знали, вы бы наверняка спросили, что такого важного в цвете волос или глаз, но для высокопоставленных дворян сам цвет волос был как удостоверение личности.

Чем отчетливее был цвет волос, тем выше был статус, и каждая семья имела свой цвет волос.

Например, у королевской семьи были платиновые светлые волосы, а у Леонтинок - серебристые.

Поэтому тот факт, что у нее не было серебряных волос, несмотря на то, что она была Леонтинкой, заставляло герцога Леонтина больше всего презирать Равию.

Из-за Равии, которая совсем не походила на герцога Леонтинского, открыто ходили слухи, что у мертвой герцогини Леонтинской был роман.-Если бы у герцога Леонтина был еще один ребенок, Равия не стала бы его преемницей.

Это была история, о которой все говорили в унисон. Равия также согласилась, потому что герцог Леонтин был невероятно холодным до такой степени, что было трудно поверить, что он был ее биологическим отцом.

Позор Леонтины - это была Равия Леонтина.

Перед Равией появился новый кандидат, который заменил ее.

Это также означало одно.

Равия была в опасности потерять все, что у нее почти не было в качестве преемника.

Тем не менее, была ли она «в опасности» или нет, это не было актуальной проблемой. Равии удалось улыбнуться, вытянув кончик дрожащего рта.

"Рада встрече. Я Равия Леонтин. Как твое имя?"

На мягкий вопрос Равии мужчина равнодушно посмотрел на нее и открыл рот. Его взгляд был слишком равнодушен, но улыбка естественным образом сияла на его прекрасном лице.

«Тидвелл. Приятно познакомиться ... сестра.»

В романе голос человека, который станет ее младшим братом, изображен как «ужасно глубокий».

Как бездна, которая все поглотит.

И он был именно таким.

Менее чем через месяц после его прихода все, что принадлежало Равии, стало его.

Учитывая тот факт, что это был роман, и он был главным героем мужского пола, это был естественный процесс. В романе не было ничего, что не мог бы сделать искусный главный герой-мужчина.

Равия, второстепенный персонаж, просто оказалась в ситуации, когда она была бы лишена всего, что у нее было.

От связи, статуса и обращения, которые Равия создала, как преемница.

Теперь даже слуги в особняке больше не называли ее молодой герцогиней. По их мнению, Тидвелл, который еще даже не был записан в семейный реестр, стал молодым герцогом Леонтины.

Этот факт сводил Равию с ума. Она была человеком, который мог сказать перед всеми, что она ни разу не пренебрегла своим долгом и всегда прилагала все усилия, не стыдясь.

Она даже не надеялась на любовь отца или что-то в этом роде. Она просто хотела тихо сохранить свое положение, а когда пришло время, она хотела воскресить Леонтину, используя предоставленный ей шанс.

Еще не поздно растоптать людей, которые смотрели на нее свысока и говорили, что она была преемницей, не признанной ее собственным отцом. Единственное, что заставило ее вынести презрение, которое она получила за свои двадцать шесть лет жизни, был:

Статус герцогини.

Когда Леонтину передали ей.

Только ради этого она прожила свою жизнь!Что ей осталось?

Равия не могла отказаться от всего до того момента, когда она получила класс невесты для политического брака вместо образования для наследника.

Как бы она ни пыталась забрать то, что принадлежало ей, ничего не изменилось.

Поддержка герцога Леонтина обратилась к Тидвеллу, и люди вокруг нее также приветствовали нового преемника.

Что бы ни видели, единственный оставшийся путь для Равии - это пойти в свадебный класс и выйти замуж в хорошей семье.

Однако, если бы Равия послушно вышла замуж, она не была бы так подробно описана в романе.

Как уже говорилось ранее, Равия сошла с ума.

Это потому, что она не могла перенести перемены.

От молодого герцога Леонтинского до принцессы Леонштейнской.

От наследницы семьи до простой знатной дамы.

Она была буквально на краю обрыва. Как она могла это вынести? Тем не менее, люди, которые смеялись над ней, потому что она была глупой молодой герцогиней, указывали на нее насмешливым голосом.

В конце концов, Равия, столкнувшись с обрывом, сделала крайний выбор.

Она отправилась на поиски киллера в потусторонний мир и заказала убийство Тидвелла.

Если убийство было успешным, [Его и Ее Источник] пришлось бы изменить свое название.

Как бы то ни было, название романа по-прежнему было [Его и Ее Весна], другими словами, план Равии с треском провалился.

Она когда-нибудь мечтала об этом? Что ее младший брат, упавший с небес, на самом деле был знаменитостью в том закулисном мире, а он вовсе не был дальним родственником Леонтины?

Фактически, он был просто человеком, которому не повезло, что его отравили в молодости, поэтому его волосы стали белыми и выглядели как серебристые.

Он был злодеем, который накачал герцога Леонтину наркотиками и заставил его думать о нем как о сыне дальнего родственника, чтобы поднять свой статус.

История о том, что он был сыном дальнего родственника, от которого отреклись, с самого начала была ложью Тидвелла.

Он подошел к Леонтине с самого начала с намерением поглотить семью. Герцог и Равия легко попали в схему Тидвелла. Но что они могли сделать? Даже если бы он был величайшим аферистом, он все равно был бы главным героем этого романа.

Тидвелл, который жил безжалостной жизнью без морали, пока не встретил героиню, в конце концов убил герцога и Равию и захватил Леонтину, как он планировал.

Это было прошлое Тидвелла Леонтины, главного героя «Его и Ее весны», и будущее Равии.

'Блядь.'

Равия лежала на кровати вниз головой и выругалась.

Когда она повернула голову, ее длинные светлые волосы падали на белую простыню.

Длинная блондинка. Равия возилась со своими волосами. Одно время она плакала и винила себя в том, что у нее нет седых волос, как у ее отца.

«Это потому, что я второстепенный персонаж»

.Теперь я знаю причину. Это потому, что она была второстепенным персонажем, настроенным на то, чтобы у нее отняли все. Это было так просто, что Равия чуть не рассмеялась.

Шел третий день с тех пор, как она скатилась по лестнице и узнала о будущем. Пройдя через долгую реальность в отрицании и слезах, она смогла принять это сейчас.

Она была второстепенным персонажем, который скоро умрет и станет старшей сестрой главного героя-мужчины.

«И у тебя все заберется в его руки»

.Вам не казалось, что это несправедливо? Нет, это не могло быть несправедливо. Даже она понимала, что это всего лишь мир внутри хорошо написанной книги, и все ее обиды будут бесплодны.

Она была довольно удручена тем, что все, что у нее было, нужно отобрать.

Но если вас грабят, ничего не зная, единственное, что вас ждет, - это смерть.

Итак, Равия пыталась мыслить позитивно.

- В любом случае, я не могу остановить Леонтину от падения в руки Тидвелла.

Равия выглянула в окно. Солнце садилось. Значит, герцогу Леонтину, уехавшему днем, пора возвращаться.

И, если память Равии верна, сегодня был день, когда герцог Леонтин привел Тидвелла.

Это было то, что она не могла изменить ни на что. Потому что герцогу Леонтину уже давно промыл мозги Тидвелл. Равия ничего не могла сделать против таких людей, как Тидвелл, который мог сделать все, чтобы получить то, что он хотел. Это было обидно, но это было реальностью.

Если бы она сказала отцу: «Он мошенник, который с самого начала пришел захватить нашу семью!» Очевидно, что отец с промытыми мозгами даже не стал слушать свою дочь. В противном случае её бы отправили в псих-больницу. Но если она попытается остановить это в одиночку, как она сможет победить его, который уже имел огромную власть в потустороннем мире? Кроме того, её отец, герцог Леонтин, полностью поддерживал его.

«Как бы я ни думала об этом, у меня нет шансов»

.Леонтину возьмет на себя Тидвелл. Это не изменится.

Но это была Леонтина, а не Равия.

«Потому что я выживу».

За последние три дня Равия в своем уме отказалась от положения преемницы. Независимо от того, насколько это было ее целью в жизни, это было не важнее ее жизни.

То, что ей нужно было сделать сейчас, было простым. Чтобы не умереть от руки Тидвелла и не планировать свою жизнь.

В это время она услышала голос дворецкого и звук проезжающей за окном кареты.

«С возвращением, ваше превосходительство».

Герцог Леонтинский вернулся. Равия встала с постели.

Пришло время встретиться с ее дорогой семьей и человеком, который станет ее семьей.

———————————————————https://vk.com/lilithnightmoon

Равия грубо расчесала свои растрепанные светлые волосы и вышла из комнаты. Глаза, которые следили за каждым ее движением, были явно полны изумления.

Никто не мог с ней поговорить, но прямо сейчас она делала что-то очень необычное.

Потому что она вышла из комнаты в грязной пижаме.

«Что в этом плохого?»

Когда она шла по коридору, Равия парила вокруг, несмотря на их холодные взгляды. Было забавно видеть, как люди смотрят на нее, как будто спрашивая: «Вам это разрешено?» фактически ничего не говоря ей.

На самом деле ходить в пижаме по собственному дому было очень тривиально.

Как преемник, Равия до сих пор никогда не выступала против такого поведения. К тому же, люди вокруг нее стремились подорвать ее, поэтому было невозможно передать словами, насколько ей пришлось подавлять себя.

Каждый взгляд, наблюдавший за ней, был резким, как ледоруб.

Жизнь в одной верёвке. (п.л. :Смысл в том, что если что-то пойдёт не так, верёвка может и "порваться". *)

Она не должна проиграть. Потому что она была преемницей Леонтины. Равия должна была быть более чем идеальной, чтобы не запятнать имя Леонтины.

«Что во всем этом такого замечательного?»

Но не больше. Равия легкими шагами спустилась по лестнице. Шла без тапочек, но казалось, что наступила на мягкий мех.

Ее сердце было таким легким. Её собирались выгнать с места. А это значит, что ей больше не нужно было сдерживать себя от этих бесполезных взглядов.

Но в то же время это означало кое-что еще.

«… .Добро пожаловать домой, отец».

Она была ужасно подавлена.

Она остановилась у лестницы. Примерно на три метра от Равии, двое мужчин стояли на дорожке, ведущей к гостиной и входной двери.

Роман почти не повествует о злодее, поэтому невозможно было понять, какие чувства испытывала Равия, когда впервые встретила Тидвелла, но Равия могла почувствовать это, как только увидела его незнакомое лицо.

«А».

Это было безнадежное чувство.

Ее глаза встретились с его голубыми глазами. Его серебряные волосы были такими же манящими, как и его голубые глаза.

Поскольку он был главным мужчиной, не нужно было слов, чтобы описать его необычайную красоту.

Он выглядел так, будто сбился. Хотя он был немного пустынным и декадентским, само его лицо было сильным.

Даже если она мало что слышала о его известности, она могла почувствовать это, просто столкнувшись с ним. Он был необыкновенным.

Несмотря на то, что она просто смотрела в глаза, она знала, что он был более идеальным преемником, чем Равия, которая потратила всю свою жизнь, чтобы стать лучшей герцогиней. Не говоря уже о том, что у него были серебряные волосы Леонтины. Само его существование много значило.

Поэтому Равия в романе, которая прожила свою жизнь, считая дни, пока не стала преемницей, при встрече с ним испытала сильное отчаяние. Она все знала, но почему-то все еще было душно.

Рука, державшая перила, сжалась. Срыв прямо здесь совершенно не помог.

'Овладеть собой.'

Равия изо всех сил пыталась приподнять талию и спустилась по лестнице. Глаза следили за каждым ее шагом, но шаги не пошатнулись.

Конечно, была причина, по которой она шла до конца.Если бы Равия в романе могла выжить, просто остановив попытку убийства Тидвелла, то она могла бы просто отвлечься от него и жить дальше.

Но этого было недостаточно, чтобы изменить её будущее.

Потому что Тидвелл с самого начала не собирался оставлять Леонтину одну.

«Это выводок паразита».

Паразитизм выводка кукушки.

Выпадение птенцов других птиц из своего гнезда, которое убьет их и станет хозяином гнезда.

Это была цель Тидвелла.

«В романе он убил меня и даже моего отца».

Тидвелл был беспощадным человеком. Он был тем, кто мог раздвинуть две ноги, чтобы не оставлять места для людей, угрожающих его положению.

Он намеренно подошел к Леонтине, чтобы взять герцогство на себя, тем временем выживание других людей с леонтинской родословной помимо него было угрозой для него.

Таким образом, была предсказана смерть Равии. Мучила ли его Равия или нет. Поскольку ее существование само по себе было потенциальной угрозой для Тидвелла.

Кукушка уже осела среди яиц, войдя в это гнездо - резиденцию Леонтины.

Теперь у Равии было не так уж много способов выжить в этом гнезде.

Либо подружиться с кукушкой, либо убежать, прежде чем кукушка "выронит" ее из гнезда и убьет.

«Может быть, и то, и другое».

Равия спустилась по лестнице и остановилась перед герцогом Леонтином. Если быть точным, перед двумя мужчинами.

Увидев ее по-прежнему в пижаме, герцог Леонтин наморщил лоб.

«Равия, почему ты так одета? Что, если сюда придёт гость? »

"Он уже пришел, не так ли?"

Равия перебила герцога Леонтина. Это означало, что ей было все равно, даже если гость придет.

Чувствовал ли он себя незнакомым, когда его дочь отвечала ему? Герцог Леонтин выглядел явно удивленным. Нет, скорее, она просто задела его гордость.

Он думал о том, чтобы выбрать правильное слово, чтобы упрекнуть Равию, поскольку он не мог просто резко отругать ее, чтобы сохранить свое достоинство как герцога.

Как очевидно. Кого вообще волнуют манеры и фамилия? Итак, Равия первой открыла рот, потому что у нее не было ни времени, ни желания слушать такие вещи.

«Этот гость похож на Леонтинку».

То, как она это сформулировала, казалось таким далеким, как будто она говорила о другой семье. Герцог Леонтин, который это почувствовал, открыл рот. Его голос звучал так, словно он смутился без причины.

«Гм, гм. Он внук человека, которого выгнали из этой семьи. Он на два года младше тебя. Решил, что отныне он останется в нашей семье.»

"Я понимаю."

Равия ответила спокойно, как будто ожидала этого.

Больше никаких вопросов.

Она уже знала, так что больше ничто не могло ее удивить. Но поскольку она могла показаться слишком спокойной, она решила добавить объяснение.

«Я знала, что этот день когда-нибудь наступит».

"Что ты имеешь в виду?"

Вопрос исходил не от герцога Леонтина, а от Тидуэлла. Равия немного удивилась, что он, который, казалось, молчал, первым задал вопрос.

Он смотрел на Равию своими глубокими, достойными и настойчивыми глазами. Как будто увидел что-то интересное.

'Почему ты спрашиваешь?'

Его глаза вызывали у нее мурашки по коже.

Равия пыталась не сморщить лицо. Честно говоря, сам этот разговор был таким тошнотворным.

Он уже все знал с тех пор, как приехал в этот особняк, так что ему нужно было спрашивать? Я не был уверен, почему он должен был задать вопрос для подтверждения.

Тем не менее, она шевелила красными губами, потому что была обучена давать правильный ответ на вопрос.

«Седовласый преемник, который меня прогонит».

Подобно заявлению, ее нежный голос просочился сквозь них троих. В тишине она смотрела прямо на Тидвелла. Взгляд Равии был устремлен на него.

Причина, по которой она смотрела на него, произнося эти слова, была проста.

Она спрашивала, был ли этот преемник им.

Их взгляды на мгновение встретились, и Равия продолжила говорить. Она моргнула и расслабленно тряхнула плечом.

«… .И поэтому я думала, что этот день рано или поздно настанет. Поскольку отец всегда недолюбливал меня, я всегда думала, что ты приведешь еще одного ребенка на мое место.»

«Так что не беспокой меня, я не собираюсь ссориться с тобой», - подумала она.Равия говорила своим тоном и выражением лица.

Безразличное и циничное выражение. Ее светлые волосы были украшены яркими и блестящими накладками для волос, но не лицо, которое их носило.

Ее фигура выглядела пустой.

Она просто хотела сказать Тидвеллу, что не собиралась драться с ним, потому что хотела жить, но Тидвелл, наблюдавший за ней, подумал, что это странно.

«Конечно, люди поднимут коготь, если их дом собираются украсть».

Как она могла быть такой равнодушной? Даже если бы она знала, что он придет, принять это будет нелегко. Тидвелл подумал про себя.

Но у него не было времени размышлять над чем-то другим, поскольку его будущая сестра повела своим красивым лицом, чтобы поговорить с ним.

«Тогда как мне звать тебя?»

«Тидвелл».

«Равия».

Она элегантно выплюнула свое имя, как и ее фигура. Она была воплощением самой элегантности.(п.л. :ха-ха-ха, выплюнула??? *)

«Это высокомерие или врожденное благородство?»

Не поэтому ли их называли дворянами? Продолжая смотреть на нее, он внезапно почувствовал то, чего не мог, когда увидел герцога Леонтина.

Внезапно ему захотелось поцеловать ее руку.

Вежливый благородный молодой человек удовлетворил бы это желание, протянув однажды руку, но Тидвелл был негодяем, который всего этого не знал.

Поэтому он попытался попросить ее руки.

Только если бы Равия не приподняла край юбки, как будто ее дела здесь.

«Достаточно для приветствия, я пойду обратно».

«Разве ты не собираешься разговаривать со своим братом?»

Посмотрите, как легко слово «брат» вышло из его уст.

Равия сдержала горькую улыбку, потому что поняла, что цвет ее волос, должно быть, изначально был важнее, чем ее кровь.

«Не думаю, что мне будет что обсуждать с человеком, который займет мое место».

Лицо герцога Леонтины слегка ожесточилось от ответа Равии. Тидвелл, стоявший рядом с ним, тоже это заметил. И вряд ли Равия, стоявшая перед ним, тоже этого не заметила.

В конце концов на лице Равии появилась легкая улыбка. На первый взгляд, это выглядело как издевательство и несколько горькая улыбка.

«Хорошо провести время со своей семьей».

Когда она поднималась по лестнице, под шелковым платьем обнажилась ее белая лодыжка.

Глаза Тидвелла не отрывались от нее.

Шаг. Шаг…

К тому времени, как ее шаги, похожие на затяжку одуванчика, достигли следующего этажа ...

"Сестра."

Этот голос, подобный бездне. Он, называл ее «сестрой», похоже, тоже не скрывал своего сердца.

Сама того не осознавая, Равия повернулась на его голос.

Позади на нее смотрел мужчина с неизвестным разумом.

«Вы избегаете своей должности, потому что я вам не нравлюсь?»

-------------------------------------------------------------------------

https://vk.com/lilithnightmoon

Его голос был осторожным. Даже кончик ресниц Тидвелла был слегка опущен, отчего он почему-то выглядел жалко.

Такое прекрасное актерское мастерство. Равия была искренне впечатлена.

Должно быть трудно действовать так нежно.

Но она не могла показать это чувство. Более того, его вопрос был неправильным.

«Ничего подобного».

Она улыбалась, как одуванчик, летящий под туманным весенним солнцем.

Тем не менее, когда красивый человек искренне улыбнулся, у нее возникло странное искушение, которому было трудно устоять.

«Вы могли не знать, но я знал, что это произойдет».

Тидуэлл посмотрел на свою будущую сестру. Ее слегка опущенная голова, изогнутый рот и глаза. И ее аметистовые глаза.

«Однажды кто-нибудь появится и заберёт у меня все. Как роман, написанный кем-то ».

Ее опущенные ресницы отбрасывали тень на щеку.

Она говорила так, будто могла доверять Тидвеллу, сколько бы на нее ни пролили взглядов.

Вот как это было печально.

«Вот почему я не ненавижу тебя. Единственная причина, по которой я хочу покинуть свою должность, это ... "

Ее глаза на мгновение коснулись герцога Леонтина. Это был слишком холодный взгляд, направленный на кого-то, кто должен был быть ее биологическим отцом.

Но это было только на мгновение. Лучезарная улыбка последовала за ее холодной улыбкой, как будто лед треснул.

«Потому что мне не нужно находиться в этом положении».

Добро пожаловать, молодой герцог Леонтинский.

Итак, Равия ушла со сцены. Она вышла легкими шагами, точно так же, как вошла.

Тидвелл, который остался позади, тупо уставился на нее.

***

Так-!

Дверь за спиной Равии закрылась. Вскоре после этого сила в ее теле исчезла, и Равия рухнула, как будто она рушилась.

Однако исчезла только сила в ногах, а не хаотичный ум.

«Я хорошо работаю, правда?»

Равия споткнулась, схватившись за дверную ручку, чтобы приподнять свое тело, затем сделала пару шагов.

Ее первая цель встретиться с Тидвеллом была выполнена.

Это должно было показать, что она не собиралась бороться за престолонаследие. Точно так же, показывая, что она не собиралась ему препятствовать.

«Хотя я и не ожидал, что ты вдруг позовёшь меня».

Это был неплохой ответ.

Она не знала, насколько хорошо у нее получилось, но этого явно было недостаточно.

«Я хочу, чтобы вы не возражали, пока я не выйду из особняка».

Это было просто ее желаемое за действительное. С этого момента ей нужно было наблюдать больше, чтобы узнать.

План Равии был прост.

Не привлекая Тидвеллакак можно больше, она тихо откажется от своего положения и убежит к другой семье.

«Это часто называют браком по контракту».

В этой стране взрослых и несовершеннолетних разделили по семейному положению.

Любой мог вступить в брак после 18 лет, и если они выйдут замуж, они будут признаны совершеннолетними и смогут выполнять внешние действия, такие как наследование семьи или получение дворянского титула.

Равии тоже пришлось выйти замуж раньше, но это было отложено, потому что она была наследницей семьи, и поэтому она, естественно, упустила подходящий момент.

Было много молодых аристократов, которые искали подходящего супруга, чтобы их признали взрослыми. Она могла просто выбрать среди них богатого человека, установить границы, которые не коснутся их обоих, и продолжить брак.

«Кто-то, кто не заинтересован в том, чтобы стать преемником, присоединяется к другой семье… С такой точки зрения они не возненавидят это, верно?»

Все, что ей нужно было сделать, это найти подходящего мужчину и выйти замуж. И Равия уже выбрала одного «адекватного» кандидата.

- Осталось ... до тех пор не привлекать внимания Тидвелла.

Она планировала задержать дыхание и прилечь, а затем уйти, не оглядываясь. Ничего не забирая из этого особняка. Потому что она ничего не хотела…

Равия подтянула колени к груди и уткнулась в нее головой.

- Ты сказал, что собираешься сожрать Леонтину, чтобы отомстить, Тидвелл.

Причина, по которой Тидвелл принял яд, причина, по которой его выгнали на улицу…

И причина, по которой он стремился стать высокопоставленным аристократом, хотя и ненавидел аристократию.

Это было из-за его детских воспоминаний.

Изначально Тидвелл был сыном обычного торговца, но, поскольку какой-то дворянин хотел захватить их штаб-квартиру, вся его семья была отравлена, и он остался единственным выжившим.

Ему тогда было всего десять.

Но что мог сделать бессильный сирота?

Не нужно знать, кто был виновником всего этого, потому что Тидвелл, который в одночасье стал бездомным сиротой, стиснул зубы и поклялся самому себе.

Он поклялся стать более злодейским, чем любой злодей, и подняться на вершину ранга, чтобы разорвать четыре конечности аристократа.

«Первый шаг плана - сожрать Леонтину».

Это было просто описание темного прошлого главного героя романа, но именно Равия стала жертвой его темного прошлого.

Поэтому это описание поразило ее иначе.

Равия сглотнула слезы.

«Я знаю, что чувствует Тидвелл».

Ощущение, что вы постоянно пытаетесь достичь цели, которая казалась недостижимой.

«Ты, должно быть, был одинок… и тоже много страдал».

Ни один нечестивый человек, избравший в качестве средств лишь безжалостные схемы, не был таким с самого начала. Точно так же, как у Равии не было такого хладнокровия вначале.

«Я имею в виду, я могу его понять. Я, конечно, могу ...»

Пытаясь успокоиться, Равия хлопнула себя по щекам тыльной стороной ладони.

Она могла достаточно «понять» Тидвелла. О причине, по которой он никогда не отпустит Леонтину.

Но по какой-то причине ей не удалось избавиться от разочарования.

"У меня все нормально."

Равия попыталась заговорить вслух. Теперь, когда она попробовала, она почувствовала себя намного лучше.

Не время поддаваться легкомысленным эмоциям.

Чтобы быстрее и безопаснее скрыться из поля зрения Тидвелла, ей приходилось тратить каждый час драгоценно времени.

«Стать невидимым для Тидвелла, насколько я могу».

Мысли Равии были заняты планированием будущего.

Но она понятия не имела, что просто привлекла внимание Тидвелла.

На самом деле, даже немного.

***

Равия была очень удивлена, увидев Тидвелла на следующий день.

«Вы, должно быть, очень удивлены, сестра».

Человек, который ее удивил, сказал это с расслабленной улыбкой.

Учитывая, что обычно выражение лица Равии немного изменялось, тот факт, что ее глаза стали больше, а рот слегка приоткрыт, означает, что она была сильно шокирована.

«Какого черта вы ищете меня?»

В романе отношения между Тидвеллом и Равией описывались как отношения цыпленка и собаки.

Они были либо равнодушны, либо враждебны друг другу. Шанс этих двоих увидеть друг друга с хорошим чувством был равен нулю.

Следовательно, внезапный визит Тидвелла можно интерпретировать как таковой:

«Вы меня опасаетесь».

Другими словами, ее попытки выйти к входной двери, чтобы поприветствовать Тидвелла вчера, были напрасны.

«После вчерашнего приветствия я не смог выпить чашку чая с сестрой, поэтому пришел попросить ваше время».

Он сказал, но, конечно, это было просто предлогом.

У нее заболела голова. Итак, Равия коснулась лба.

- Я ожидала, что он мне сразу не поверит, но…

Но она не думала, что он сразу к ней приедет. Равия почувствовала себя плохо, когда по ее спине пробежал озноб.

«Конечно, это не потому, что ты пытаешься избавиться от меня как можно быстрее, не так ли?»

Тидвелл ненавидел переменные.

Он сделал шаг назад, наблюдая, как шахматные лошади движутся по его шахматной доске.

Это было то направление, к которому он стремился.

Поэтому непредсказуемый ход - единственное, что поранило ему нервы.

- А пока мне придется украсть Ваше время.

Она не собиралась умирать поспешно.

Равия убрала руку со лба и встала со своего места.

Если ее противник делал вид, что расслаблен, то у нее не было причин проявлять нетерпение.

Равия получила веер от служанки рядом с ней и посмотрела на Тидвелла.

«Я никогда не думала, что тебе понадобится мое время».

«Как я могу это сделать, если я живу в том же доме, что и моя сестра».

Очень ласковый. Равия улыбнулась его любезному ответу.

Как тошно.

"Это так? Тогда я могу поговорить небрежно? Как ты и сказал, даже если ты дальний родственник, я все равно твоя сестра.

"….Как хочешь."

Ответ Тидвелла был на один шаг позже. Однако Равия знала, что это не было вызвано неудовольствием.

«Он тот человек, который ползет снизу вверх, так что это его не рассердит».

Однако он, должно быть, обеспокоен, потому что не знал, что она так себя поведет.

«Ну, как бы то ни было… если тебе интересно обо мне, я ничего не могу тебе сказать».

Это здорово. Давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы прояснить ситуацию. Я не собираюсь ссориться с тобой. - подумала Равия, подходя к Тидвеллу.

Взгляд Тидвелла непреднамеренно коснулся волос Равии.

Мягкие светлые волосы, струящиеся, как мед. Под ним была видна белая шея.

Его взгляд был на удивление настойчивым, словно он оценивал ее, но Равия этого не заметила.

Она была занята размышлениями о том, где поговорить с Тидвеллом.

Подумав немного, Равия открыла рот.

Конечно же.

"Пойдем в сад?"

«Позвольте мне сопровождать вас».

Камень, который застрял, и камень, который вкатился.

Так родилась неподходящая комбинация, внешне казавшаяся совместимой.

———————————————————

https://vk.com/lilithnightmoon

Розарий резиденции Леонтины. Две служанки с ведрами воды прятались и перешептывались за кустами роз.

«Богоматерь будет изгнана, верно?»

«Что ж, это естественно. Неизвестно, внебрачный ребенок или нет, а новый молодой хозяин пришел… »

«Но разве вы не думаете, что у них хорошие отношения? При обычном темпераменте нашей леди она уже должна была сойти с ума ...»

«Я точно знаю. Когда они стоят рядом, они выглядят как картина ».

Слуги в этом доме много разговаривают. - подумал Тидвелл, услышав их разговор.

Служанки шептали, думая, что хорошо прячутся. Но острый слух Тидвелла позволял ему легко слышать их разговор.

«Я не думаю, что она их слышит».

Взгляд Тидвелла обратился к женщине, чья голова была меньше его.

Женщина в розовом чепчике, подходящем под ее наряд. Она была той женщиной, которая скоро станет новой сестрой Тидуэлла, как и планировалось.

И эта женщина вчера сбила с толку Тидвелла.

Во-первых, он не поверил, когда Равия сказала, что ее не интересует ее положение.

Конечно, герцог Леонтин тоже был виноват в том, что сказал: «Это потому, что она бесполезно жадна» после ухода Равии. Но даже до этого Тидвелл был человеком, не знавшим слова "доверие".

«Но ты просто человек, поэтому в тебе нет ничего особенного».

Он был человеком, который жил в черном мире. Он видел гнилые аспекты каждого человека.

Люди грязны. Это предложение глубоко укоренилось в голове Тидвелла.

С тех пор, как он потерял всю свою семью и бродил по закоулкам, на его теле было написано недоверие.

Предательство - единственное, что возвращается, когда доверяешь человеку. Потому что люди заботятся только о своих интересах.

«Так что то, что она говорит, не может быть правдой».

Остаточное изображение Равии было нарисовано холодным взглядом Тидвелла.

Безразличная и трогательная фигура. Она напоминала божество, решившее все бросить.

Ее фигура, которая выглядела так, будто она собиралась исчезнуть, была настолько опасной, что даже Тидвелла чуть не обманули.

Если бы не слова, оставленные Равией.

- «Вы могли не знать, но я знал, что это произойдет. Однажды кто-нибудь появится и заберет у меня все ».

Забери у меня все.

Тидвелл заметил в этом предложении небольшое затяжное чувство.

Он был знаком со всеми видами отрицательных эмоций. Если бы он не заметил таких явных давних чувств, ему пришлось бы задуматься о себе.

Тем не менее.

«Я не понимаю».

Ее уловка, чтобы заставить его ослабить бдительность, была такой поверхностной. Плюс ее мелодраматический способ добиться его жалости.

Она была похожа на зимний мороз, который рассыплется, если он схватит его. Холодного было недостаточно, чтобы изобразить ее. Она была похожа на кусок тонкого и жгучего льда. Прекрасно, как снег на солнышке.

Да, я не мог оторвать от нее глаз.

Неужели я так слаб в присутствии красоты?

Он не мог не задаться вопросом.

Женщина, заметившая его взгляд, открыла рот.

«Вы разочарованы, что я взяла вас на прогулку вместо чая?»

«Я не очень люблю чай. Так что все в порядке ».

"Да. Поскольку ты просто хотел быть со мной ».

Она говорила так, будто все знала. В голосе не было тепла, но тон ее был сладким.

Ее кружевной зонтик повернулся.

«Потому что я был тебе любопытен».

Я прав? Равия мягко улыбнулась Тидвеллу.

Улыбка, которая днем была похожа на тонкий ледяной покров. Прозрачный и ослепительный, как всегда.

Он не заметил, когда она это сделала, но она уже держала пучок сломанных роз.

Садовник не срезал ее за нее, а просто небрежно сорвала головку цветка.

Женщина склонила голову и улыбнулась, держа цветы.

«Если я ошибаюсь, отрицай это».

«Вы не ошиблись».

С его ясным утверждением лицо Равии выразило удовлетворение от того, что он правильно угадал.

Между тем, слова Тидвелла продолжались.

«Мне любопытно о тебе, сестра».

Его усталая улыбка. Также его расслабленный, но настойчивый взгляд.

Под давлением его взгляда Равия затаила дыхание.

А потом она спросила в ответ.

«Почему?»

«Потому что нет ни одного животного, которое не плакало бы, когда его вещи забирают».

«У вас очень неподходящая манера говорить. Как можно называть кого-то животным? »

«Я ошибаюсь?»

Равия не ответила. Само ее молчание было признанием.

Вдобавок это было предупреждением Тидвелла, что он не будет мириться с какими-либо нелепыми словесными играми здесь.

Синий взгляд перехватил дыхание. Специальностью Тидвелла было не дать своему противнику отвернуться.

Это произошло потому, что люди от природы были способны чувствовать хищника, даже если он не оскалил зубы.

Шестое чувство человека, или так называемое предчувствие, оказалось более чувствительным, чем ожидалось. Так что было легко заметить и опасаться тех, кто обнаруживает свое превосходство.

Тем не менее,

«Какая разница, если я скрою от тебя свои намерения?»

Равии было все равно. Ее взгляд был спокойным. Нет, она была безразлична.

«Конечно, я солгу, если скажу, что не испытываю каких-либо давних чувств и сожалений о потере позиции. Но у меня нет хобби кидать яйца в камни. Это будет лишь отчаянная попытка, если я попытаюсь протолкнуться сюда. Мой отец уже подумывает о том, чтобы сделать вас своим преемником.»

Я не хочу драться с тобой. Она спокойно подумала, опустив взгляд.

Она увидела розу, которая недавно была сломана.

Ее положение было похоже на эту розу.

Роза, которая красиво цвела, но она была сорвана, и у нее не было ни одной ветви, к которой можно было бы прикрепиться. Если он останется здесь, он скоро засохнет.

«Так что мне нужно куда-нибудь еще».

Избавившись от эмоций, Равия подняла глаза на Тидвелла.

Обдумывал ли он слова Равии или определял, были ли ее слова правдой. Это было неизвестное выражение.

Но одно можно сказать наверняка. Границы были явно ослаблены.

Поскольку все вышло именно так, Равия решила дать ему дополнительную информацию.

«Плюс, я скоро выйду замуж».

Дело в том, что она скоро уйдет из этой семьи. Глаза Тидвелла расширились, когда он услышал ее заявление.

Равия улыбнулась, когда увидела честную реакцию брата.

«Если я не преемник, политический брак - естественный шаг. Ты забыл?»

«….Да.»

«Если я действительно заинтересована в том, чтобы стать преемником, я бы отказалась выйти замуж, вам так не кажется?»

«Да, это правда.»

«Так что вы можете мне доверять. Меня не интересует эта семья ».

Равия снова посмотрела вниз. Потому что у нее не хватило смелости улыбнуться ему в лицо.

«Я собираюсь уйти, чтобы никто не мог смотреть на меня сверху вниз… ...Этого будет достаточно, если я смогу найти любовь и жить дальше».

Собственно, и все. Только после того, как она снова убедилась, что Равия смогла улыбнуться и поднять голову.

«Если я переродилась уязвимым цветком, я хотела бы цвести как можно больше».

Возьми это, Тидвелл. Это улучшенная версия роз, которую можно найти только в резиденции Леонтины.

Равия передала розу Тидуэллу. Их кончики пальцев соприкоснулись.

Тидвелл, получивший розу, собирался что-то сказать. К сожалению, Равия не смогла продолжить с ним разговор.

«Моя леди! Его Светлость ищет Вас!»

Потому что слуга, посланный герцогом Леонтиным, вмешался между ними.

Что ж, я сказала все, что хотела сказать. Равия без сожаления посмотрела на Тидвелла.

«Ты это слышал? Мой отец, наверное, хочет обсудить мой брак».

Ответа не было. Он просто смотрел на Равию.

Но она не дождалась его ответа, поэтому девушка ушла.

«Теперь ты меня больше не будешь опасаться».

Она так и думала.

***

Призыв герцога Леонтины к Равии не пошел далеко от того, чего она ожидала.

«Жениться.»

Это было сделано для того, чтобы Равия не пожелала стать преемницей. Эта история также упоминалась в [Его и Ее весна].

«Все они отвергли меня, потому что презирают ».

Равия, вспомнившая исходную историю, коротко рассмеялась.

В романе подробно описывается процесс схода с ума Равии, включая эпизод о ее замужестве.

От того, чтобы бросить целую вазу, наполненную водой, людям, которые говорили о браке, или саботировать карету ее женихов, чтобы они не смогли добраться до особняка.

Автор объяснил, что она использовала свою смекалку, чтобы воспрепятствовать браку, но она не смогла победить волю герцога Леонтина и в конце концов сдалась.

Она ничего не может с собой поделать. Даже сейчас ее чувства были похожи.

Герцог Леонтин нахмурился, словно ему не понравилось выражение лица Равии, которая горько засмеялась.

«Над чем ты смеешься?»

«Потому что это забавно».

Всегда дискредитируя меня и воспитывая в презрении, и после того, как он выбрал подходящего человека для своего преемника, он просто продал меня другой семье.

──────────────────────────

П. Л. : Интересно, а влюбится ли в гг её "братик" или нет, НЕТ, я конечно не особо принимаю браки между братом и сестрой, нооо по закону жанра так и будет, выделю, что это только мои ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ, так что не принимайте в счёт. Кста, я подсчитала, главы выходят примерно раз в 7-10 дней, всем удачи, пока.

https://vk.com/lilithnightmoon

- Разве ты не собираешься выбросить меня сейчас, когда я бесполезна?

- Выкинуть тебя? Как ты вообще такое могла сказать….!

- Я ошибаюсь?

Брови герцога Леонтина дернулись при резком ответе Равии.

Возможно, ему все еще было неловко повышать на нее голос, поэтому герцог подавил гнев и ответил.

- … Я не хочу, чтобы ты питала ложную надежду.

- Что вы имеете в виду под ложной надеждой?

- Если я позволю тебе быть, ты захочешь стать моим преемником, верно?

-Ваша светлость герцог.

Она даже не называла его «отцом». Вместо этого Равия с улыбкой назвала свой официальный титул.

- Я была молодой герцогиней последние 26 лет. Так имеет ли смысл говорить, что у меня ложная надежда?

- Это прошлое, а теперь твой брат здесь.

- Да. Однако разве вы не пытаетесь продать меня другим семьям, несмотря ни на что?

- У тебя нет манер, Равия Леонтина.

- Как Леонтинку меня учили гордиться и не сгибаться.

Даже если она была брошенной преемницей, то, что она узнала, осталось в ней. Она отказалась от своей преемственности, а не от себя.

В романе Равия сочувствовала самой себе.

Как только появился Тидвелл, все вокруг покинули ее, как будто ждали этого момента.

Так сколько раз ей приходилось доказывать, что товар не был поврежден? Как сильно она боролась, чтобы не потерять себя?

Она бы предпочла сойти с ума. Сколько боли пришлось перенести ее нынешнему «я», чтобы она так сильно изменилась?

Она даже не хотела воображать.

Итак, Равия продолжала говорить.

-Не волнуйся. Я не пойду против воли этой семьи и выйду замуж.

- ….Действительно?

- Однако не с кандидатами, которых выбрал отец.

Хотя она еще не видела их, Равия знала, что у каждого кандидата, выбранного ее отцом, была проблема.

Один парень был обманщиком, у одного была дисфункция эякуляции, а другой был расточителем. Поскольку все кандидаты были такими, было разумным, что Равия в романе сошла с ума.

Но, к сожалению, они были для нее лучшим вариантом.

- Недоказанная благородная кровь вроде меня на самом деле ничего не стоит.

-- подумала Равия, увидев портреты кандидатов, перевернутые перед герцогом Леонтином.

Она явно была единственной дочерью герцога Леонтины, но в то же время она была еще и бездоказательной дочерью.

Ее родила покойная герцогиня Леонтина, поэтому ее взяли как Леонтинку. Но так как она не имела ничего общего с отцом, люди начали распространять слухи об умершей герцогине.

Было не так много семей, готовых отдать своего сына такой Равии. Если только они не были маленькой семьей, которая хотела напасть на семью Леонтинов.

Однако герцог сказал, что больше не позволит этим семьям жить в бедности, и сознательно выбрал все семьи, которые были поражены бедностью.

- Да. Перед тем, как продать лошадь, ее нужно покормить, пока она не насытится. Я была бы разочарована, если бы отец этого не сделал.

Равия коротко рассмеялась и подняла голову.

- Я позабочусь о своем муже, поэтому приготовьте много приданого.

- … Не говори мне, что собираешься привести странного человека, чтобы запятнать имя Леонтины?

Из-за этих слов она выразила свои мысли.

- Кого бы я ни привел, это будет намного лучше, чем жить в позоре каждый день из-за дел моего мужа, или быть ошибочно принятой за бесплодную женщину из-за неспособности моего мужа заниматься сексом, или жить в условиях банкротства из-за того, что мой муж любит разбазаривать деньги.

Равия встала со своего места. Герцог Леонтин посмотрел на нее с несколько шокированным выражением лица.

Стоило увидеть его ошеломленное выражение.

- В какой-то момент я тосковала по его любви.

Равия вспомнила момент, когда герцог Леонтин выглядел таким высоким и грозным.

Время, когда она едва доходила отцу до талии. Она смутно восхищалась его отцом, хотя он был к ней холоден.

Образ герцога Леонтина, который в своей униформе направлялся в свой кабинет в Императорском дворце, был очень крутым.

Она слышала, как люди хвалят герцога Леонтина каждый день.

Этот крутой человек - мой отец.

- Даже если мой отец недоволен мной, потому что мне все еще не хватает, пока я буду много работать, я уверена, что наступит день, когда я смогу встать бок о бок с отцом в качестве молодого герцога.

Так она думала. Как нормальные дети, она тосковала по его любви и признанию.

С каких это пор она перестала этим заниматься?

Было ли это, когда дворецкий сообщил ему о ее дне рождения, и он холодно сказал, что это не имеет к нему никакого отношения?

Или это было, когда она увидела, как ее отец отвернулся, когда люди издевались над ней посреди вечеринки?

- Я не знаю.

Но сейчас это не могло быть важно.

Равия отвернулась.

Еще не поздно покинуть это место вместе со своими старыми воспоминаниями.

***

*Грохот, грохот.*

Вид на улицу быстро переходил из окна вагона.

На оживленных улицах суетились люди. Равия рассеянно взглянула через окно.

Она ехала на секретный бал-маскарад, который проводился сегодня вечером.

Причина была, конечно, в…

- Было бы здорово, если бы я могла сделать предложение сегодня же.

Сделать предложение своему партнеру по браку, которого она выбрала раньше.

Как и в романтической фэнтези-новелле, в мировоззрении [Его и Ее Весна] смешался элемент фэнтези. Родились четверо детей, умевших использовать силы четырех сезонов.

Один сезон на каждого человека.

Их дата рождения, местонахождение и способности были разными. Эти способности не были наследственными, но развивались в результате определенных событий.

Таким образом, было очень редко, чтобы все пользователи за четыре сезона существовали в одном поколении. Потому что они ничем не отличались от обычных людей, если они не соответствовали требованиям для получения просветления.

- Среди них героиня обладает способностью к прыжку.

Были также летние, осенние и зимние способности. Однако единственными персонажами, которые появлялись в романе, были пользователи весны и осени.

Ключевым словом способности пружины был рост [цветение], и пользователь весны имел силу оживить все творения.

В романе это описывается как «сила благословения». Пользователи весны не могли возвращать людей к жизни, но они могли лечить больных, временно повышать силу людей и ускорять рост урожая.

Но из-за этого весенние пользователи любят скрывать свое существование.

Потому что сила благословения была полезна только для других, но не могла защитить себя.

Если их поймает плохой человек, они могут в конечном итоге жить как раб в неволе.

- Даже в романе героиня скрывала свою личность.

Она понятия не имела, что кто-то ее с тревогой ищет.

Конечно, было так много людей, которым была нужна сила весны, но этот случай был немного особенным.

Потому что этот человек был пользователем падения.

Пора процветания, осень.

Люди, которые его слышат, могут подумать, что это благоприятный сезон, но на самом деле это был сезон, который только кое-что унес.

Пора собрать все зерно и уничтожить все растения до наступления зимы.

Следовательно, любой человек, обладающий способностью падать, мог усыпить людей и сделать что угодно безжизненным.

Однако он не мог должным образом контролировать свои способности, поэтому с тревогой искал пользователя пружины, который мог бы исправить его ошибку.

В случае необходимости он сделает все, что потребуется.

- К сожалению, его опыт будет украден Тидвеллом…

На этот раз все было иначе. Брачный партнер Равии был вторым главным героем романа. Мужчина со способностью к падению.

- Если я скажу, что знаю кого-то, у кого есть прыгучесть, тогда будет нетрудно предложить контракт.

К тому времени, как Равия погрузилась в свои мысли,

*Грохот!*

Карета остановилась.

Оживленной улицы за окном больше не было видно, но это был особняк с роскошным экстерьером.

- Мы приехали, миледи.

Ее пункт назначения. Равия поспешно надела маску, вышла из экипажа и огляделась.

- Итак, это собрание так называемого тайного общества.

Это была вилла миллионера, построенная в горах, в часе езды на карете от резиденции Леонтин.

Повернув глаза, она увидела огни столицы далеко за горным хребтом.

Она редко могла смотреть на него с такого расстояния, поэтому Равия долго смотрела на огни столицы.

- Добро пожаловать, миледи.

Лишь бы лакей не подошел к ней и не поздоровался.

Равия повернула голову, стараясь не показывать удивления.

Мужчина в белом строгом костюме с гостеприимной улыбкой поклонился. На первый взгляд он выглядел как обычный лакей, но за спиной у него был пистолет.

Как и ожидалось. Это было место встречи тайного общества.

- Вы принесли свое приглашение?

- Я оставила его в темном цветке.

- Вы подтверждены. Пожалуйста, пройдите внутрь.

Это также было собрание тайного общества, связанного с влиятельными фигурами преступного мира.

Вопреки своему названию, [Его и Ее весна] вращался вокруг персонажей преступного мира. Это было изюминкой этого мрачного любовного романа.

Поскольку главный мужчина, второй мужчина и даже второстепенный персонаж женского пола были вовлечены в преступный синдикат и преступный мир, было очевидно, насколько безжалостными они будут на протяжении всего романа.

Среди них была цель Равии.

Самый мягкий среди них, а также второй ведущий мужчина, Иврид.

Даже если он был главой крупной преступной корпорации, он не совершал ничего вроде похищения, заключения или запугивания только из-за личной неприязни.

Другими словами, Тидвелл делал такие вещи. Это была главная причина, по которой Равии пришлось быстро убежать от него.

'Где ты, черт возьми?'

Равия ходила по вечеринке, стараясь не выглядеть неловко.

Учитывая, что все обитатели преступного мира здесь были такими же жестокими, как Тидвелл, было очевидно, чем она закончила бы, если бы люди узнали, что Равия была сумасшедшей чудачкой.

Вдобавок у Равии был еще один опасный человек, которому не следовало знать о ее личности.

- Я рада, что нигде не вижу Тидвелла.

Хозяин вечеринки. Тидвелл.

'Поскольку миллионером, которому принадлежала эта вилла, был он, я просто вошла прямо в логово тигра прямо сейчас.'

Но она ничего не могла с собой поделать. Если бы этого не было сейчас, бал-маскарад преступного мира никогда бы больше не проводился.

Тидвелл стал влиятельной фигурой преступного мира не только благодаря своим выдающимся боевым искусствам. Если бы это было так, он был бы где-то прислужником преступной группировки.

Он был торговцем наркотиками, который контролировал преступный мир в целом.

Прозвище Тидвелла в преступном мире было «темный цветок». Он символизировал распространяемые им наркотики или относился к самому Тидвеллу как к человеку, обладающему правами на распространение.

Тидвелл воспользовался деньгами, которые он заработал от продажи наркотиков, чтобы сформировать синдикат и захватить преступный мир.

Его влияние было настолько мощным, что даже существующий картель, монополизировавший преступный мир, опасался его.

- А босс этого синдиката - Иврид.

Он был мудрым человеком.

Вместо того, чтобы изо всех сил пытаться уничтожить Тидвелла, он решил укрепить свою власть, сформировав альянс.

Конечно, позже этот союз будет разорван. Из-за одной женщины.

Но это случилось позже, и это было еще на самой ранней стадии их союза.

Сегодняшний бал проводился с целью установления союза между их картелями и торговлей наркотиками.

Это все еще была ранняя фаза, и из-за возможности того, что альянс может быть разорван в ближайшем будущем, два синдиката решили скрыть свой союз и провести свое первое общественное собрание в форме бал-маскарада.

Согласно роману, альянс между группировками сегодня вечером будет успешным, так что такой возможности больше не будет.

- Итак, я должна найти Иврида сегодня.

Равия поправила развевающуюся маску павлина и взяла себя в руки.

Но ей не удавалось легко найти Иврида среди толпы, и в то же время она старалась не попасться Тидвеллу. Ее плечи напряглись.

По крайней мере, она подтвердила, что Тидвелла нет в холле, поэтому она вздохнула с облегчением.

У Иврида была поразительная внешность, так что она, вероятно, скоро его найдет.

Немного расслабив плечо, Равия собиралась продолжить прогулку.

- Эй ты.

Послышался хриплый голос.

- Ни за что. Ты даже не позовёшь меня?

Равия, остановившаяся на мгновение, попыталась уйти, но этот голос снова был услышан.

- Иди сюда. Выпьем вместе. Почему ты просто носишь это с собой?

Этот грубый голос очень смутил ее.

Он, должно быть, пьян. Вполне возможно, что это был не просто алкоголь, а смешанный с психотропными препаратами.

Поэтому Равия умеренно отказалась и попыталась пойти своим путем. Проблема была в том, что она забыла о том, что нет ничего более стойкого, чем пьяные городские головорезы.

- Почему бы тебе не взять мой стакан? Теперь мы часть семьи, и мне было бы грустно, если бы мы даже этого не сделали!

- Нет, я в порядке.

- Всего один стакан. Один стакан!

- Отпусти это первым ...!

Равия, которая больше не могла этого выносить, попыталась вывернуть запястье соперницы.

Низкий голос проскользнул посреди шума.

- Что ты здесь делаешь?

Бум!*- разбился бокал.

Стакан выпал из рук человека, который собирался заставить выпить Равию, и в следующий момент её втянули в чью-то грудь.

Мужчина в маске волка.

п.л.: Пф, ну мы уже догадываемся кто это)) *

* * *

Шумное общественное мероприятие в форме бала-маскарада.

Тидвелл наблюдал за мероприятием, которое он устроил, очень настойчивым взглядом.

Рядом с ним стоял блондин с коктейлем. Его красивые губы были открыты под маской льва, и он улыбнулся, как будто действительно наслаждался.

- Сегодняшнее общественное мероприятие прошло успешно. Это тоже хорошо.

- Ты всегда такой, Иврид».

- Что ты имеешь в виду? Мне немного грустно. Бывают дни, когда мне тоже плохо.

- Я никогда такого не видел, так что это не в счет.

- Ты такой злой, Тидвелл.

Светловолосый мужчина заворчал и откинул назад затылок.

Затем рыжие волосы под его светлым париком ненадолго обнажились и исчезли сразу после того, как его рука соскользнула.

- Ты сейчас так злишься из-за того, что я попросил тебя носить парик?

- Это не так. Я все равно не хочу хвастаться своим цветом волос.

- А я ношу светлый парик? Что тогда меня побуждает?

- Я уверен, что это не заслуживает моего рассмотрения.

Услышав ответ Тидвелла, Иврид расслабленно улыбнулся.

- Мне тоже не очень удобно носить парик. Но мой советник сказал мне это сделать, поэтому я подумал, что послушаться его не повредит. Эти пришельцы до сих пор не знают о нас, поэтому нам нужно в определенной степени спрятаться. - сказал Иврид, взглянув на своего коллегу. Это был довольно легкий жест для человека, который возглавлял большой синдикат.

Хм. Глаза Иврида сияли под его маской, и он мягко улыбнулся.

- Тем не менее, даже если ты этого не скажешь, тебе будет очень весело, не так ли?

- Нисколько.

- Почему? Разве вхождение в герцогскую семью и обретение славного будущего для тебя ничего не значит?

- Следи за своим ртом, Иврид. Прежде чем я вырву этот язык.

Тидвелл зарычал и предупредил его, но Иврид даже не моргнул. Он просто притворился расслабленным, как всегда.

- Тогда я хотел бы вам объяснить, почему вы смотрите в зале, так настойчиво и ворчать, что вы не весело на всех?

- Я в плохом настроении.

- Хм?

Иврид моргнул, как будто неправильно понял. Каждый раз его длинные ресницы отбрасывали тень под глаза.

И он рассмеялся.

- Есть ли что-нибудь, что заставляет вас чувствовать себя плохо? В наши дни никто не добился большего успеха, чем ты.

Он не был саркастичен.

Иврид втайне думал, что он проделал огромную работу, объединив усилия с Тидвеллом.

Тидвелл смог стать хозяином, который контролировал весь преступный мир, продавая наркотики. И каким-то образом ему удалось быть усыновленным в семье Леонтинов.

Независимо от того, сколько власти и богатства имели те, кто обитал в подземном мире, их основание находилось под угрозой.

'Им всегда было необходимо иметь тесную связь с настоящими высокопоставленными людьми (аристократами). Но вместо того, чтобы заводить связи с настоящими высокопоставленными людьми, этот ублюдок, Тидвелл, каким-то образом добился того, чтобы им стать.'

Молодой герцог Леонтины.

Когда Иврид впервые услышал эту новость, он ущипнул себя за щеку, чтобы узнать, не спит ли он.

Недавнее движение Тидвелла было очень необычным и заслужило аплодисменты.

Тем не менее, это было странно.

Он задавался вопросом, почему такой неудержимый парень, как Тидвелл, сегодня был очень чувствительным.

Но он просто оттолкнул растерянный взгляд Иврида и открыл рот.

- Есть бабочка.

- Что ты сейчас говоришь?

- Есть… что-то в этом роде.

Иврид жаловался на то, как он расстраивает, но Тидвелл просто отпустил его.

Даже если его новый партнер был несчастен, он ничего не мог с собой поделать.

Потому что было что-то, чего он не мог сказать.

- Моя сестра не может быть здесь.

Тидвелл нахмурился, не зная его. В конце его взгляда всегда была блондинка в маске павлина.

Она делала то же, что и другие люди, например, здоровалась с прохожими и брала пару коктейлей.

Однако что-то странно потревожило нервы Тидвелла.

Например, прямая талия. Жест легкого взятия бокала для коктейля, как жест крыльев бабочки.

На памяти Тидвелла была только одна такая женщина.

Его сестра Равия Леонтина.

———————————————————

Ооо, наконец-то! Глава вышла уже пару дней назад, но не было возможности до неё добраться… Даже не ожидала, что она выйдет так рано! Надеюсь, вы меня простите))).

Тааакс, у нас есть новый герой - Иврид. Вообще в оригинале его зовут Ирод, нооо мы свами люди православные, хрестиане (некоторые) и мне как-то показалось это слегка вульгарным. Да-да, вульгарным! Ну и я решила открыть Википедию и изучить историю этого имени и как/чем его заменить, и вот нашла - Иврид

«Значение имени Ирод.»

«Иврит (еврейский язык) от древнегреческого [Heroides] и в переводе означает - "песня героя". Английская форма - Herod»

Правда это ещё не все, там длииинная история, это я так вкратце

И не путайте с Иврит!

Ну что? Сладких снов!))

Она казалась женщиной благородного происхождения. Даже если положить рядом с ней такую же золотую монету, нельзя не смотреть на нее.

Точно так же, как рассветный свет, который прогнал тьму.

Тидуэлл пришел к выводу, что ее особая аура проявилась потому, что она была аристократкой, но на самом деле он уже знал.

Дело в том, что такой человек был редкостью среди аристократов.

Не говоря уже о том, что это было общественное собрание преступного мира. Банкет в честь союза двух синдикатов.

Хотя внешне люди были одеты как аристократы, они были настоящими животными. Это были люди, которые выжили, перегрызая шею своему противнику.

Среди этих грубых людей действительно был человек, у которого было такое отношение и аура?

- Если есть такая женщина, я хочу узнать о ней все.

Тидуэлл растерялся.

Лакей сказал, что не было никаких подозрительных людей или гостей, которые не принесли приглашение [пароль].

К тому же женщина в маске павлина выглядела слишком естественно.

Однако он не мог просто поймать ее и снять маску, поэтому ему пришлось подождать и посмотреть.

Его сомнения не исчезли, и его острые нервы продолжали кричать, что она опасна.

Поэтому Тидуэлл хотел понаблюдать за ней до конца банкета.

Если бы только пьяный мужчина не держал эту женщину за запястье.

- Почему бы тебе не взять мой бокал? Мы теперь семья, и я буду разочарован, если мы не сможем этого сделать!

- Нет, я в порядке.

- Только один бокал, один бокал!

- Сначала отпусти меня! ..

- Что ты здесь делаешь?

Как это называется, когда аристократы ведут себя так глупо? Разве это по-рыцарски? - подумал Тидуэлл, держа на руках женщину в маске павлина.

***

У Тидуэлла было много причин, чтобы вмешаться.

Это был союз двух жестоких синдикатов. Если союз будет разорван, они сразу же станут смертельно настроены друг против друга. Поэтому, если бы в этом состоянии было нарушение, оно неизбежно привело бы к внутренним трещинам.

Поскольку Иврид внимательно наблюдал за происходящим, лучше было остановить его со своей стороны.

Таково было заключение Тидуэлла.

- Что хорошего в том, чтобы устроить такую сцену? Тебе лучше остановиться.

-Мне так ... жаль, шеф!

- Извиняйся не передо мной, а перед ней.

Когда Тидуэлл заговорил своим уникальным властным тоном, те, кто пытался заставить женщину выпить, быстро опустили хвосты, извинились и отошли.

Даже если бы это был бал-маскарад, все бы знали, кто скрывается за маской волка.

Чтобы не допустить каких-либо разрывов между двумя синдикатами, главы каждого заранее решили надеть определенные маски.

Тидуэлл был волком, а Иврид-львом.

Так что не имело значения, как сильно эти двое меняли цвет волос с помощью парика. Но если были люди, которые их не узнавали, это означало только одно.

- Иврид?

Посторонний.

Тидуэлл опустил глаза.

Это был голос женщины в маске павлина. Тихий голос, словно он ступил на облако.

Тидуэлл изо всех сил пытался избавиться от ощущения дежавю, но это был форс-мажор.

- Спасибо за помощь.

- ...Нет проблем.

Как он мог притворяться, что ничего не знает о голосе, который потряс его разум раньше?

‘Сестра.'

Тидуэлл стиснул зубы и успокоился.

Как могла эта дама, которая должна была играть с розами в своей резиденции, прийти сюда? Откуда она знает про Иврида? А как насчет приглашения?

Он хотел задать много вопросов, но его вывод был только один.

Он должен убить ее.

- Она та женщина, которую я должен убить в любом случае.

Не было причин колебаться. Последствия могут быть немного раздражающими, но это лучше, чем быть милосердным к будущим неприятностям.

Тидуэлл, принявший решение, тихо сказал:

- Теперь, когда вы успокоились, почему бы нам не выйти наружу?

- А? ...да.

- Ну что, пойдем?

Почему моя сестра такая доверчивая? Разве ты не знаешь, что я сделаю, если ты последуешь за мной?

Тидуэлл на мгновение задумался, но потом стряхнул эту мысль.

Ее неосознанность опасности не была проблемой, скорее, это было то, чему он должен был радоваться.

- Я знаю одно тихое местечко. Пойдем.

Тидуэлл быстро зарядил пистолет, спрятанный у него в руках.

***

Мучительное желание Тидуэлла убить Равию в этот момент погасло, когда они добрались до тихого сада.

- Я скажу тебе заранее. Я Равия Леонтина.

Потому что Равия представилась, сняв свою павлинью маску.

- Простите, что нарушаю вашу любезность, но я посторонний.

- Я ожидал этого.

- Неудивительно, что вы так любезны.

Равия кивнула, как будто наконец поняла.

Тидуэлл был не единственным, кто с подозрением относился к своему противнику. Равия тоже не теряла бдительности весь день.

Приятно было потерять бдительность после того, как она наконец встретила Иврида.

В любом случае, этот сад был идеальным местом, чтобы умереть, если что-то пойдет не так, так как Иврид был хозяином этого места.

Так что у Равии было предчувствие, когда он пригласил ее пойти куда-нибудь в тихое место.

- Если я ошибусь, то умру.

У них будет не так уж много причин отправиться в тихое место.

Ее подозревали.

К счастью, Равия не собиралась скрывать свою личность до конца.

Теперь, когда она здесь, чтобы сделать предложение, она должна хотя бы представиться. Поскольку она уже была поймана, лучше было сначала раскрыть себя.

Если кто-то называл его "вождем", то не было никаких сомнений, что это Иврид.

Но голос Ирода очень тих.

Он был похож на голос Тидуэлла. Услышав его голос, она сначала подумала, что это именно он.

'Тидуэлл не стал бы так себя вести со мной.'

Равия аккуратно отбросила возникшие у нее подозрения.

Первая цель встречи с Ивридом была достигнута, и оставались только переговоры.

Легкий ветерок щекотал ее щеку, и Равия посмотрела на человека в маске волка.

На ее лице появилась улыбка, похожая на легкий ветерок.

- Я здесь, чтобы найти тебя, Иврид.

- Нет, я имею в виду, ты говоришь обо мне?

- Неужели ты думаешь, что я безрассудно выдам свою личность? Зная, что я могу умереть?

Ее голос был мягок, как ходьба по облакам. Свежий тон и чистый голос. - Равия говорила слишком легкомысленно для женщины, которая только что пережила смерть.

Если бы кто-нибудь еще услышал об этом, то подумал бы, что она такая бесстрашная.

- Ты вся дрожишь.

Но не для Тидуэлла. Он узнал легкую дрожь в конце ее спокойной улыбки, ее подавленный голос и так далее. Она действительно рисковала жизнью, чтобы встретиться с Ивридом.

Что заставило Тидвелла задуматься…

- С какой стати?

'Есть ли необходимость рисковать жизнью, чтобы встретиться с Ивридом?

Ты принцесса, а Иврид - глава преступного синдиката. Он из совершенно другого мира, так что какой смысл связываться с ним?'

Леонтина не находится в ситуации, когда у них огромный долг и им срочно нужен кредит.

- А если нет, ты хочешь меня убить?

Если ей удалось проделать весь этот путь сюда, значит, она должна знать, кто такой Тидуэлл. Поэтому она могла найти подходящего мужчину и потребовать убийства.

Его решимость, которая была поколеблена в течение некоторого времени, вернулась. В тот момент, когда Тидуэлл попытался дотянуться до пистолета в его руках,

- Я хочу сделать тебе предложение.- сухо произнесла Равия. И ее слова были далеки от ожиданий Тидуэлла.

- Возможно, ты уже знаешь, но у меня недавно появился брат. И он займет мое место. Так что я больше не наследница Леонтины, и мой отец собирался в спешке выдать меня замуж.

- Разве ты не отказывалась от всех предложений руки и сердца?

Ой, я задумчиво задала вопрос.

Однако, поскольку Тидуэлл не мог разобрать слов, слетевших с его губ, Равия выглядела удивленной.

- Похоже, слухи распространяются быстро.

- ...У меня хороший интеллект.

- Это потрясающе.

Все закончилось без всяких подозрений. Равия продолжила свой беспечный разговор. Когда она опустила глаза, в них была необычайная горечь.

- Помимо того, что мои кандидаты на брак были не очень хороши, я также думаю, что быть любовницей не соответствовало моим способностям. Я жила так тяжело не для того, чтобы помочь мужу.

Слова Равии были очевидным затяжным чувством. Именно это почувствовал Тидуэлл, встретив ее на лестнице.

- Да, я знал, что так и будет.

Тидуэлл мысленно рассмеялся.

Замужество, да? Ты притворился, что не интересуешься семьей, но думаешь избавиться от меня сзади?

Кто-то, кто всю жизнь бежал к одной цели, вдруг отказался от этой цели? В этом есть хоть какой-то смысл?

Мне жаль, что я занял твое место, но я ничего не могу с собой поделать. Мне также придется проделать долгий путь, чтобы получить эту должность.

Имея это в виду, Тидуэлл мог предсказать следующие слова Равии.

Возможно, она предложит ему брак и план убийства Тидуэлла. Затем возьмите на себя и Леонтину, и его синдикат.

Это был хороший результат и для Иврида, и для нее.

Интересно, как сильно ты собираешься ударить меня в спину?

Тидуэлл рассмеялся при этой мысли и спросил:

- Другими словами, ты не хочешь жить как любовница и хочешь, чтобы я вернул тебе твое положение?

- Нет.

Однако ее ответ опять оказался далек от ожиданий Тидуэла.

- Я хочу поладить с ним. Это совсем другое дело, чем мои давние чувства.

На ее лице не было улыбки.

———————————————————

Приветик, я проверила имя брата гг, и вот что узнала, имя Tidvell переводится как - Тидвелл или Тидуэлл. Вот и хочу узнать, как лучше? Мне кажется, Тидуэлл как-то лучше, как-то эстетично в сравнении с тем временем.

И кстати, с днем рождения меня!))

Лицо Равии было полно сожаления, когда она сказала, что ее брат, который украл ее место, и ее затянувшиеся чувства это разные вещи. Но в нем не было и намека на ненависть.

Как будто она просто существовала. Как бабочка, которая ни к чему не привязана, но улетит, когда вы протянете руки. Совсем как угасающий рассвет. Или закат, рассеявшийся в темной ночи.

- Я ухожу от Леонтины. Навсегда.

Как ты мог это сделать?

Тидуэлл был искренне удивлен. Нет, у него было много вопросов о сестре.

Она принадлежала к тому типу людей, которых он никогда раньше не видел.

Она была готова отпустить свою позицию, несмотря на ее затянувшиеся чувства, и даже ждала, что кто-то заберет ее позицию. Однако она не потеряла себя.

Человек без злобы.

Она, казалось, устала от всего и потеряла дух, но в то же время казалась полной противоположностью.

Как будто на нее не влияли никакие перемены, происходившие вокруг. Она была яркой, как ветви ивы в лучах весеннего солнца.

- Мне надоело бороться за недостижимую цель.

Она говорила так, словно собиралась исчезнуть.

Такой тип Равии был действительно незнаком Тидуэллу.

Будет лучше, если она попытается убить его. Ведь она имела полное право ненавидеть его.

Где в мире можно найти животное, которое не будет плакать, когда у него отнимают собственность?

Прежде чем вступить в герцогство, Тидуэлл ожидал, что сестра будет против его усыновления и отмахнется от него. Он думал, что девушка бросит на него презрительный взгляд или оскорбит его.…

В любом случае, он не ожидал, что она примет его.

Она не сдавалась, потому что у нее не было такой возможности. Равия была вполне способна убить Тидуэлла.

Если сегодня она встретит Иврида, то неизвестно, что будет с Тидуэллом.

Несмотря на все это, Равия сказала, что покинет Леонтину.

Это было трудно понять. Поэтому Тидуэлл бездумно сплюнул.

- Разве ты его не ненавидишь?

Это был вопрос, который он не мог задать с невозмутимым лицом.

- Разве ты не хочешь вернуть то, что у тебя украли? Разве ты не ненавидишь своего отца, который бросил тебя, и брата, который отнял у тебя все?

- Как я могу не ненавидеть его?

Равия слегка улыбнулась. Но любой мог бы сказать, что это была не радостная улыбка.

- Дело не в том, что я не умею ненавидеть людей. Я никогда не говорила, что ухожу, потому что тоже ни о чем не жалею. Когда-то я тоже мечтала стать герцогиней Леонтиной.

Равия немного помолчала. Ее взгляд упал на него.

Она на мгновение вдохнула. Копаться в своих старых чувствах было просто невыносимо.

Его вопрос был таким, каким задал бы его любой. Включая саму Равию.

Тем не менее она уже решила покинуть Леонтину.

- Я просто… устала.

Она не хотела больше оставаться здесь прикованной.

- Если я останусь в Леонтине, люди будут критиковать меня за глупость. Это не изменится, даже если я унаследую герцогство. Если есть два человека, которые хотят быть преемниками, то один из них должен умереть. Я этого не хочу.

Конечно, она могла пойти к Ивриду и заключить сделку, чтобы убить Тидуэлла, вместо того чтобы делать ему предложение.

Но что, если Иврид откажется? Что, если ей не удастся убить Тидуэлла?

Она не хотела рисковать своей жизнью ради такой опасной игры.

В конце концов, у нее была только одна цель: выжить.

Поэтому Равия предпочла уйти тихо, не попав на плохую сторону Тидвелла.

- Мы все равно будем семьей.

Она хотела, чтобы у них все было хорошо.

Равия заговорила с ним, но её противник не ответил.

Было бы хорошо, если бы она могла видеть выражение его лица. Из-за маски его было трудно разобрать.

Хотя она не могла читать его мысли, ей удалось четко объяснить свои причины. Равия глубоко вздохнула и попыталась продолжить, но "Иврид" открыл рот первым после долгого молчания.

(п.л. :Кто забыл, то напомню. Равия посчитала, что под маской Иврид, а не Тидуэлл, из-за парика, ауры и потому что гости боялись его. *)

- Какая разница, если ты выйдешь за меня замуж?

- Это совершенно другое.

Он встретился взглядом с Равией. Ее глаза снова заблестели, как будто ее сожаления некоторое время назад были ложью.

- Потому что это брак при условии, что мы разведемся через год.

- ...Что?

- Именно это я и предлагаю сегодня. Выходи за меня замуж при условии, что через год мы разведемся. Я думаю, что 500 миллионов было бы вполне достаточно для выплаты алиментов.

- Есть ли у меня какая-то причина согласиться на сделку?

- Я уверен, что ты примешь его. Зачем мне приходить сюда с пустыми руками?

Равия неторопливо улыбнулась.

Обладание большим количеством знаний, безусловно, становится преимуществом. Кроме того, "Иврид", похоже, не собирался убивать ее прямо сейчас.

Когда Равия взглянула на руку "Иврида", она наконец заговорила.

- Ты ищешь "весенних обладателей", не так ли? Я знаю, где он.

Конечно, сейчас она не даст ему знать. Равия надела маску и поспешно сказала, прежде чем ее противник успел пошевелить рукой:

- Если хочешь знать, увидимся через десять дней в театре "Велосио".

После этого она неторопливо покинула вечеринку.

Тидуэлл стоял неподвижно, глядя на развевающиеся светлые волосы, похожие на крылья бабочки.

***

Театр Велосио. Это был самый большой театр в столице, и главное место, где проводятся благородные светские сборища.

Конечно, одной из причин, почему театр Велосио был самым престижным частным театром, было то, что в нем была отличная опера.

‘Примадонна Ларисия.'

Героиня этого романа.

Ее настоящее имя было Летика Розали. Она была единственной дочерью графа Розали.

У пары Розали было несколько детей из-за их гармоничного брака, но проблема возникла, когда округ Розали постепенно начал приходить в упадок.

Они изо всех сил старались прокормить своих пятерых детей только на доходы от графства, поэтому, когда оставшаяся няня оказалась под угрозой увольнения, Летика вошла в труппу театра Велисио под сценическим псевдонимом "Ларисия" и взяла на себя роль примадонны.

Ее певческие способности впечатляли.

'Конечно, дело было не только в ее певческих способностях.' - подумала Равия, глядя на шумный ночной пейзаж.

Весенние обладатели могли исцелять больных и повышать энергию людей. Другими словами, если бы она использовала свои способности во время пения, слушатель чувствовал бы себя глубоко погруженным.

Благодаря своим способностям примадонна Ларисия стала сенсационной и популярной фигурой, а тех, кто искал весенних обладателей, держали в темноте под лампой.

(п.л. : Относится к тому, как люди склонны пренебрегать тем, что находится прямо у них под носом.*)

- Мы здесь, миледи.

- Спасибо.

Карета остановилась, и Равия ступила в темный сад.

Между тем в резиденции Леонтины было светло даже в полночь.

Там было так много людей, и это было естественно, так как двое из трех владельцев вышли.

Ответив на приветствия дворецкого, Равия немедленно поднялась по лестнице.

Не потому, что дворецкий особенно беспокоил ее, а потому, что теперь она непременно привлечет к себе внимание, даже если будет только дышать.

Кто станет следующим преемником? Леди Равия так старалась стать герцогом. Неужели она действительно ничего не сделает, когда ее место будет занято?

Почувствовав любопытство слуг, притаившихся в тени, Равия постаралась не обращать на это внимания. Она не хотела их ничем "кормить".

(п.л. : кормить - оправдаться*)

Особенно когда дело касалось их пронзительных взглядов.

'Должно быть, они получили приказ от моего отца.

Должен быть приказ, чтобы они немедленно доложили ему, если я буду вести себя странно. Не было ничего, чего бы герцог Леонтин не знал в своей собственной резиденции.'

Поэтому Равия не удивилась, когда открыла дверь и увидела мужчину средних лет с седыми волосами, сидящего на диване.

- Где ты пропадал так поздно ночью?

- Светское сборище.

- Вдруг? Дворецкий сказал, что вы не получали никаких приглашений.

Равия прошла мимо дивана и остановилась.

Ей просто пришло в голову, что ее обычная поездка была проделана довольно сложным способом.

Равии нужно было четко указать место назначения, причину поездки и, наконец, одобрение герцога Леонтина.

Главным образом потому, что он ненавидел, когда Равия вела себя так, как ей нравилось.

Прямо как дохлая мышь.

Он хотел, чтобы она оставалась невидимой.

Именно об этом герцог Леонтин просил Равию.

Конечно, он не сказал этого прямо, но каждый мог сказать, когда он хмурился каждый раз, когда видел ее.

И все же Равия была предана ему, как собака. Чтобы стать преемником герцога Леонтина.

А потом...наконец пришел конец.

———————————————————————

Проглотив горькую улыбку, Равия продолжила:

- Не потому ли, что я не столкнулась с отцом, когда была на улице?

- Проблема не в этом. Ты должна была предупредить меня, прежде чем уходить. Я беспокоился, что случилось что-то плохое, пока ты была снаружи.

- Ты беспокоишься обо мне?

Вопрос заставил герцога Леонтина нахмурить брови. Он не мог точно понять, что имела в виду Равия.

Был ли это положительный или отрицательный вопрос?

То ли она спрашивала, беспокоится ли он о ней, то ли сомневалась, действительно ли он беспокоится о ней.

В любом случае ему было все равно.

Он тоже ничего не ответил.

Равия сняла накидку, накинутую на плечи, и повесила ее на стул.

- Не волнуйся только потому, что я на какое-то время скрылся от твоих глаз, отец. Я нигде не ранена, и вы можете знать, куда я пошла, если спросите кучера. Поэтому, пожалуйста, спросите его.

- Равия, ты сейчас бунтуешь?

“Восстание…”

Равия снова и снова думала об этом слове. Бунтарь. Восстание?

- Если бы я бунтовала, то не стала бы делать этого здесь.

- Что?

- Разве я не сделала все, что ты мне велел? Стань достойным преемником, не выделяйся, уступи свое место Тидуэллу и женись.

Были ли случаи, когда она бунтовала против него? - Голос Равии резко уколол герцога Леонтина.

- Подумать только, вы сочли, что я взбунтовалась из-за ночной прогулки ... Ты бы так не говорил, если бы тебе было стыдно.

- Какой наглый рот!

- Да, у меня нет хороших манер. Я ничего не могу с собой поделать. В конце концов, я росла без должного ухода со стороны матери и отца.

Равия улыбнулась и потрясла колокольчик, стоявший на туалетном столике.

Когда послышался звон, горничная открыла дверь. Она расчесала сухие волосы и приказала ей приготовить ванну.

Пока все это не было сделано, она вела себя так, словно герцога Леонтина в комнате не было.

Это было совсем не так, как в прошлом, когда она всегда оглядывалась на него, чтобы начать разговор.

Она сбросила аксессуары и перчатки, которые были на ней, затем оглянулась на герцога Леонтина, как будто только что вспомнила о его присутствии, прежде чем покинуть комнату.

- Я собираюсь принять ванну. Ты собираешься остаться здесь?

Ответа не последовало. Он лишь бросил на нее убийственный взгляд.

Он чувствовал себя немного смущенным, потому что он просто зря разозлил меня?

Равия не могла знать наверняка.

- Тебе, должно быть, понравился диван. Позже я попрошу слуг перенести его в комнату отца.

Глухой звук. Она закрыла дверь и вышла.

***

После того как Равия перенесла диван в комнату герцога Леонтина, она получила условный срок.

- Ну, неважно.

Герцог Леонтин не потерпит никакого возмездия против него. Равия очень хорошо знала эту его сторону.

Герцог никогда бы не ударил ее или не повысил голос из-за своего достоинства, но уже ожидалось, что он назначит ей наказание.

Поэтому в течение этого времени Равия решила ничего не предпринимать.

"Погода хорошая."

Конечно, это было потому, что дальнейшее раздражение герцога Леонтина не принесет ей никакой пользы. Но человек, с которым Равии следовало быть начеку, был не герцог Леонтин, а Тидуэлл.

Особняк начал резко меняться после прихода Тидуэлла.

Слуги, ухаживавшие за Равией, стали уделять больше внимания Тидуэллу, и тот постепенно утвердился в особняке.

Процесс был настолько быстрым и скрытным, что если бы Равия не знала будущего, она могла бы сойти с ума от отчаяния.

- Так что лучше пока не привлекать к себе внимания.

В то время как Тидуэлл постепенно набирал влияние, все, вероятно, неправильно поняли и обвинили ее в бреде, даже когда она просто вышла.

Не было никакой необходимости снова проявлять бдительность, поэтому Равия планировала просто поесть, поиграть и поспать в своей комнате до встречи с Ивридом и провести свое сладкое время бессмысленно, как медуза.

Конечно, это не означало, что она будет сидеть спокойно.

- Ты, должно быть, брал уроки преемственности и в то же время держал под контролем парней из преступного мира. Какая напряженная жизнь, Тидуэлл.

Так думала Равия, комкая записку в руке.

Сейчас она сидела в тени дерева по двум причинам.

Во-первых, это место было не так легко заметить людям. Во-вторых, это было лучшее место, чтобы слушать слуг.

- Сколько бы я ни думал об этом, наш молодой господин подходит Леонтине лучше, чем наша Госпожа.

- Верно. У нее даже нет серебряных волос, так как же она может идентифицировать себя как Леонтина?

Слуги были очень поглощены делами Леонтины.

Они работали здесь на протяжении многих поколений и многим обязаны этой семье.

Эта великая преданность сделала их враждебными по отношению к глупому преемнику и приветствовала нового преемника, которого они считали достойным.

- Теперь наша госпожа должна бороться за свое место. Или же она будет замужней дочерью, которая ничем не лучше посторонней.

- У хозяина было много забот из-за его деловой поездки, так что это довольно удачно.

- Дворецкий тоже рад, что наш хозяин собирается передать свой кабинет молодому хозяину, верно?

"Конечно, приманка Тидуэлла управляла общественным мнением, но…"

Пока что он все еще находился в пределах ожидаемого диапазона.

Поскольку было легко привлечь внимание, если она бродила вокруг, Равия решила спрятаться в углу сада и собрать информацию.

"Хорошо, что я заранее купила информатора."

И прошло три дня, прежде чем появился Тидуэлл.

Первое, что сделала Равия после долгих слез, - купила информатора, который знал о ситуации в подземном мире.

Это было не так уж трудно.

Поскольку книга объясняла связи Тидуэлла с людьми из подземного мира, она смогла его купить без лишних хлопот.

Спрашивать было не о чем:

Следите за поведением Тидуэлла и докладывайте.

Он приходил в ее комнату каждый день с мисками еды на обед, и сегодня сообщение было таким же.

‘Наркотик.'

Это было написано и в сегодняшней записке.

Поскольку это было связано с Тидвеллом, она не могла игнорировать его.

[Темный цветок находится внутри особняка.]

Это была последняя строчка записки. Темный цветок здесь подразумевал наркотик.

Лекарство, которое доставляло крайнее удовольствие, но разрушало разум и тело потребителя.

Была причина, по которой Тидуэлл должен был принести этот предмет в особняк.

- Значит, ты хочешь заполучить своих лакеев.

Небольшая доза препарата могла привести к временному гипнозу. В этом состоянии он создавал внушения тонкой речью и заставлял их повиноваться ему.

Это было частью шахматной игры Тидуэлла.

Тидуэлл действительно укреплял свои позиции в Леонтине.

Своим собственным методом.

- Он скоро накормит моего отца 'лекарством', и...

Он промыл бы мозги ее отцу, чтобы внести его в семейный реестр и быстро захватить герцогство.

Это был классический трюк, но он отлично сработал. Особенно в случае с герцогом Леонтином, который ничего не знал.

На самом деле Тидуэлл использовал этот трюк, чтобы быстро занять Леонтину.

Равия проглотила смятую записку. Это было не очень приятно, но это был самый безопасный способ. Если Тидуэл обнаружит что-нибудь подозрительное, границы, которые она так старалась уменьшить, могут быстро подняться.

- Но поскольку прошлой ночью я сделал кое-что подозрительное, то осторожность не помешает.

Равия вспомнила, что произошло прошлой ночью, когда она вернулась в комнату после ванны.

Было уже поздно, когда она вернулась в резиденцию, так что все спали, за исключением нескольких слуг, которые ухаживали за ней.

Это была долгожданная безмятежность. Она чувствовала себя умиротворенной, потому что выполнила большую миссию, встретилась с Ивридом.

Равия сидела на кровати и достала книгу под названием "Софистика и лицемерие", чтобы почитать перед сном.

(п.л. :Софистика – это доказательство того или иного тезиса ошибочным путём. Софисты – «мудрствующие» *)

Она планировала лечь спать, когда ее волосы полностью высохнут.

С этой мыслью она уже собиралась подойти к книжной полке, но снаружи стало громко.

Это был не стук, а звук шагов.

Было тихо, так что она тоже слышала шорох чьего-то пальто.

- Кто придет в такой поздний час?

Почувствовав любопытство, Равия открыла рот.

- Сестра.

Но незваный гость за дверью оказался быстрее.

Когда дождь встречается с землёй. Вот как звучал его голос. Он был приглушенным и глубоким.

Возможно, из-за деревянной двери между ними его голос звучал еще более уныло.

Но прежде чем она успела подумать об этом, Равия была удивлена незваным гостем и вскочила с кровати.

- Тидуэлл?

- Да. Это я. Я пришел, потому что свет горит. Ты еще не спишь?

Да что с ним такое? Равия холодно ответила на его спокойный ответ.

- Ну, я скоро лягу спать. Не хотите ли зайти, если у вас ко мне дело?

- Нет, не буду.

Его отказ был поспешным. Неужели ему трудно было безрассудно войти в комнату женщины так поздно ночью? Или потому, что ему это было неприятно?

- На самом деле ты здесь не для того, чтобы поздороваться, а для того, чтобы следить за мной.

Она сказала Ивриду, что хотела бы поладить с Тидвеллом, но не имела в виду ничего похожего на братскую любовь.

Когда она сказала: "Я хочу, чтобы мы хорошо ладили", это было больше похоже на то, чтобы заниматься делами друг друга и быть небрежными, а не быть в близких отношениях.

Тидуэлл пришел с мыслью убить ее с самого начала. Поэтому лучше всего было сказать, что она хотела поладить с ним, как рыба с кроликом. Ведь одно ее существование было угрозой.

Равия задула лампу рядом с собой, чтобы с легкостью отослать его. В одно мгновение половина комнаты погрузилась во тьму.

- Я читала книгу и не поняла, что уже поздно. А теперь я пойду спать. Ты собираешься там остаться?

Она любезно объяснила Тидуэлу, что делает, и косвенно попросила его уйти, если ему нечего сказать.

Должно быть, его интересовало только то, чем я занимаюсь, поэтому он ушёл, почти ничего не сказав. Она так и думала.

- В прошлый раз я хотел выпить с тобой чаю. Ты помнишь это?

Ответ человека за дверью был неожиданным.

"Чаю? И вдруг?"

Равия закрыла книгу и смяла одеяло, тупо моргая.

- Я помню. Разве мы не пошли прогуляться, потому что ты не очень любишь чай?

На самом деле это Равия вывела его на прогулку, потому что Тидуэлл сказал, что он не любит чай, так что это было довольно нагло с ее стороны. Но он не стал отрицать ее слов.

- Я бы хотел выпить с тобой чашку чая, раз уж в прошлый раз не смог.

Он просто шептал в темноте.

- Увидимся завтра в Оранжерее за чаем.

Это был наглый ответ на наглое замечание. Тидуэлл выплюнул эти слова прежде, чем Равия успела что-либо ответить, и ушел.

"С какой стати?"

Из-за этого Равия была беспокойна и не могла заснуть всю ночь.

Я сделал что-то не так? Неужели меня поймали на вечеринке? Или это предупреждение оставаться на месте?

Она не могла знать наверняка. Поэтому Равия с нетерпением ждала сегодняшнего обеда. Не потому, что она была голодна, а потому, что ей было любопытно, какое сообщение она получит в промежутке.

Она хотела проверить, заметил ли что-нибудь Тидуэлл, но ничего особенного не обнаружила. Все шло в соответствии с первоначальной историей.

"Я не знаю… "

Равия повернула голову и посмотрела на небо. Солнце садилось за западные холмы. Время чаепития было между 3 и 4 часами дня, что означало, что их встреча должна состояться в 3 часа дня.

"Уже. Мне пора идти."

На самом деле ей было все равно, придет она на прием или нет. Никто не стал бы критиковать ее за то, что она не пришла на внезапный чайный сеанс, не предупредив сначала другую сторону.

Конечно, для Равии все было по-другому, поскольку она хотела поладить с Тидуэллом.

Равия перевела взгляд на белое здание в конце розового сада под названием Оранжерея.

Видя, как горничные приходят и уходят, как муравьи, несущие конфеты некоторое время назад, это было похоже на грандиозное чаепитие.

"Что же мне делать?"

Равия подняла одно колено, вытянула руки и склонилась над ними. Под тенью ветер развевал ее светлые волосы, а равнодушный взгляд пробегал по сырому саду.

Ее гордость была уязвлена тем, что она вот так запросто отправилась в Оранжерею, но она беспокоилась о своих дружеских отношениях с Тидуэллом.

Хмм. Равия на мгновение задумалась и встала.

***

Символом Леонтины была роза. Чтобы соответствовать этому, Оранжерея была заполнена множеством модифицированных роз. От белого мраморного здания до стола все они были украшены яркими и причудливыми розами.

Тидуэлл с беспокойством посмотрел на место проведения чаепития, которое он устроил. И не потому, что он ненавидел роскошь.

- Где моя сестра?

- Ее не было в комнате. Мы тоже не знаем, где она.…

Скорее, потому, что тот, кто должен был быть здесь с ним, не появился. Когда Равия покинула банкет вчера вечером, он смутно помнил, что потерял рассудок. Он был так растерян, что даже спросил Иврида, не съел ли и тот темный цветок.

Вот как это было неловко.

Его сестра сказала, что не испытывает к нему ненависти и навсегда покинет Леонтину.…

"Сестра. Почему ты все время беспокоишь меня?"

Тидуэлл, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

На самом деле Тидуэлл собирался подавить свой интерес к Равии после прогулки с ней в розовом саду.

Эти двое все равно не поладят друг с другом, так что пока Равия замужем и не представляет для него угрозы, Тидуэлл не собирается ее убивать.

То же самое было и со странным чувством, которое он испытал при их первой встрече. Все это будет похоронено вместе.

"Какая разница, если я что-то чувствую? Равия все равно меня возненавидит."

Он так и думал, но…

"Я не испытываю к нему ненависти." - подумала она.

Она не могла не ненавидеть свои обстоятельства, но она не ненавидела его, и она хотела, чтобы все было хорошо. Равия и не подозревала, что ее слова произведут на него такое сильное впечатление.

Тидуэлл застыл на месте, как будто его что-то ударило, и в конце концов он вернулся в свою резиденцию, чтобы навестить Равию.

Не потому, что у него была цель увидеть ее. Но к тому времени, как он пришел в себя, он уже был перед комнатой Равии.

Послышался шорох одеяла и хлопанье книги, и Тидуэлл вдруг понял, где он стоит.

Перед комнатой Равии.

Слово, которое едва выковыряло из его сердца что-то неведомое, похожее на мутный пруд, вырвалось наружу.

- Сестра.

Забавно, но после этого стало легче.

Потому что, как только он услышал ее голос, дорога внезапно появилась посреди того, что казалось бесконечным морем.

Если Равия привлекает мое внимание, почему я не могу делать то, что хочу? Есть ли какая - то причина не действовать так, как она вела меня?

Это его сестра продолжала интриговать его, которая сначала думала о том, чтобы держать его на расстоянии и сохранить ей жизнь. Значит, он не виноват.

"Мне нужно узнать побольше о том, что моя сестра знает об Ивриде."

Значит, он должен это сделать.

Тидуэлл пришел к собственному выводу и пригласил ее на чай. В это время к нему вернулось самообладание и прямота.

Поэтому он назначил сегодняшнюю встречу по собственному желанию.

Но прошло уже 15 минут после назначенного времени, а Равия так и не появилась.

- Я уже предвидел, что она может не прийти, но ...

Тидуэлл постучал указательным пальцем по подлокотнику и взял себя за подбородок. В конце его взгляда была дорогая чашка из костяного пепла, которая стоит столько же, сколько дом за один комплект.

Это было результатом просьбы слуг и дворецкого сделать это чаепитие как можно более подходящим по вкусу Равии.

- При всем моем уважении, молодой господин, вы будете пить чай с нашей госпожой?

-Да. Моя сестра не любит чай, дворецки?

-Нет, это неправда.

Он сказал, что нет, но дворецкий выглядел весьма удивленным. То же самое выражение появилось у него, когда он увидел, как Тидуэлл идеально приспособился к своей роли молодого герцога всего через день после того, как вошел в резиденцию.

Это означало, что он не был удивлен в хорошем смысле. По мнению Тидуэлла, преданность дворецкого Равии была весьма необычной.

-Извините, наша леди, конечно, любит чай, но она не любит попадать в неудобные ситуации.

Дворецкий сказал окольным путем, но он имел в виду: "Не подходите к ней без причины".

Поскольку у Тидуэлла и Равии не было хороших отношений, дворецкий, естественно, насторожился. В этом особняке только дворецкий обладал такой бдительностью.

- Вы очень хорошо знаете мою сестру.

Затем Тидуэлл улыбнулся и покачал головой, поскольку ситуация с Равией пришла к новому выводу.

-Я просто хочу поладить с сестрой ... . Мы все равно семья.

Когда он попытался повторить то, что сказала Равия своими собственными губами, он ужасно смутился.

Даже крокодиловых слез нет, что это за чертовщина? Очевидно, любой человек с нормально работающей головой показал бы на него пальцем и высмеял бы за то, что он презренный ублюдок.

Тидуэлл был известен как ублюдок, который не мог отличить свои пути и средства. Вероятно, именно поэтому он был так виноват, сказав это.

Края его ушей непроизвольно покраснели. Хотя он и не осознавал этого.

Возможно, появление Тидуэлла произвело сильное впечатление, дворецкий искренне готовил чаепитие для двух молодых хозяев. Любимый чай Равии из магазина "Лафирел", ее любимые закуски и даже ее любимые розы.

В результате Тидуэлл просто приготовился к чаепитию и легко узнал большинство любимых вещей Равии.

Но какой смысл готовить его так идеально? Ее даже здесь нет.

- Значит ли это, что она просто хочет избежать конфликта?

Тидуэлл был убит горем. Внешне он сидел, как обычно, расслабленно, так что никто, включая его самого, не заметил, насколько он был убит горем. Сам того не сознавая, он с нетерпением ждал этого чаепития.

В сцене, похожей на сказку, его сестра, которая была красивее любой принцессы, села с улыбкой на лице и чашкой чая в руке. И он был там, наблюдая за прекрасным пейзажем.

Покой в 3 часа дня медленно угасал.

Сейчас уже 15:55 дня.

Тидуэлл, сидя в Оранжерее без Равии, был поражен болезненной реальностью, что, возможно, у него вообще не должно быть никаких ожиданий.

Правильно, такова реальность. Я не живу в сказке. Только дети были бы счастливы услышать историю о прекрасной благородной леди, которая лелеет своего приемного брата, как своего настоящего брата, даже если он отнял у нее место.

- А чего, черт возьми, я ожидал?

В конце концов Тидуэлл поднялся со своего места с самоуничижительным смехом.

Я был увлечен бесполезными эмоциями и делал глупости. Это была пустая трата декораций, так что я просто уйду и позволю Равии наслаждаться вечеринкой в полном одиночестве.

С этими мыслями Тидуэл вышел из Оранжереи, но это было уже потом.

- П-приветствую молодой хозяин!

Через розарий пробежала горничная. После того, как она бежала изо всех сил, темные волосы служанки стали немного растрепанными, а ее лента для волос съехала с макушки. Горничная остановилась перед Тидуэллом и протянула ему письмо, которое держала в руке.

- Моя госпожа попросила меня передать это молодому господину.

- Моя сестра?

Служанка поспешно кивнула в ответ на вопрос хозяина. Капля пота упала ей на висок, но она не могла даже подумать о том, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Прошло всего три месяца с тех пор, как она приехала в резиденцию.

Ей было поручено очистить пристройку, которая использовалась в качестве библиотеки, и она узнала о своем новом хозяине только от других слуг, так что это был ее первый раз, когда она увидела его вблизи.

- Все говорили, что наш новый хозяин нежен и хладнокровен.

Считался ли этот человек нежным? Не знаю почему, но мне немного страшно. Горничная задумалась, взглянув на Тидуэлла, который читал письмо.

Из-за яркого солнечного света его светлые серебристые волосы были особенно яркими. Включая его длинные пальцы, точеное лицо и даже высокий рост. В результате горничная постепенно погрузилась в свои мысли.

- Теперь, когда я присмотрелся к нему поближе, я вижу, что моя госпожа и молодой господин немного похожи.

Дело было не в их внешнем облике, а скорее в их присутствии. Только их таинственная холодность и присутствие, естественно, привлекали внимание людей.

Затем горничная вспомнила о даме, которая только что передала ей письмо.

- Если ты пойдешь в Оранжерею, то увидишь Тидуэлла. Вы можете доставить это для меня?

Такая нежная команда. Леди, пронизанная тонким светом библиотеки, выглядела прекрасной даже в смутных воспоминаниях горничной о ней. Было бы неплохо, если бы она могла взглянуть на нее поближе, но она не могла из-за ее следующих слов.

-Зная его характер, я не думаю, что он будет ждать меня так долго. Так что, если вы не хотите совершить бесплодное путешествие, вам лучше бежать.

Оранжерея и библиотека располагались в обоих концах резиденции. Горничная бежала во весь опор, думая, что не успеет, если не будет торопиться, особенно в такую жаркую погоду. Благодаря этому она смогла встретиться с Тидуэллом и завершить свою миссию.

- Могу я теперь вернуться?

Когда горничная попыталась осторожно открыть рот, Тидуэлл, который быстро читал письмо, был полон радости.

Тидуэлл внезапно расплылся в улыбке, похожей на лопнувший бутон цветка. По этой причине горничная была ошеломлена.

Боже мой, так ты действительно умеешь так улыбаться? Вот почему все хвалят тебя за твою мягкость?

Но внятного ответа она не услышала. Потому что Тидуэлл, который тут же стер улыбку, заговорил с горничной.

- Откуда ты взялся?

- Простите? Я пришел из библиотеки.

- Библиотека.

Тидуэлл опустил письмо и задумался над этим словом, как будто только что что-то понял. Из-за этого горничная могла немного видеть содержание письма.

[В солнечный день в Оранжерее жарко. Более прохладное место было бы лучше для чаепития.]

Предложения были написаны идеальными и прямыми линиями. Когда горничная попыталась заглянуть в оставшиеся три строчки, Тидуэлл сложил письмо.

- Скажи дворецкому, чтобы прибрался в Оранжерее. Скажи им, чтобы перенесли все в библиотеку.

Он оставил ее там, сказав только эти слова, и пересек розовый сад, не дав служанке шанса понять его приказ.

***

То, что написала Равия, было обычным письмом. Не слишком длинные и не слишком короткие. В нем не было бесполезных идиом, в отличие от обычных аристократических писем, но, подводя итог, его содержание было примерно таким:

- Я не отказываюсь от чаепития. Но я не думаю, что смогу сделать это по-твоему.

Как бы ей ни хотелось подружиться с Тидуэллом, гордость Равии не позволяла таскать себя за собой.

Я не могу отказаться от чаепития, но я, по крайней мере, могу выбрать место, которое хочу, верно?

Равия сидела в гостиной на первом этаже библиотеки с расслабленной улыбкой. Она ждала Тидуэлла.

- Я буду здесь до заката.

Равия перенесла место проведения чаепития в библиотеку не только потому, что не хотела унижать свою гордость перед Тидуэллом. Если бы это было только по этой причине, в особняке было много чайных комнат или дополнительных комнат, которые она могла бы использовать. Тем не менее, она все равно выбрала это место.

- Отсюда легко сбежать. Поэтому я осмотрюсь после захода солнца.

Это было потому, что рядом с библиотекой было всего несколько человек. Он расположен в западной части резиденции, и поскольку это было уединенное здание, слуги приходили сюда только для обслуживания. Другими словами, это было лучшее место, куда я могла сбежать, чтобы избежать подозрений.

’До встречи еще целая неделя, но мне нужно придумать, как сбежать.

Интересно, на какой стороне ослаблена охрана ... .'

Равия, которая лежала на столе с высоко поднятой рукой, закрыла глаза, представляя структуру карты резиденции.

Глухой стук! Она почувствовала чье-то присутствие. Даже звук шагов этого человека был очень громким. Равия не открыла глаза, потому что точно знала, кто это был. Поэтому она просто тихо приоткрыла губы.

- Ты должен постучать, Тидуэлл.

- Разве это не привилегия приглашенного войти без стука?

Его голос казался близким, и Равия открыла глаза. Она могла видеть ясную улыбку перед своим взором. Тидуэлл наклонился к ней всем телом.

Когда он успел подойти так близко? Я уверена, что не слышала, как он подошел ближе. Я даже не заметила тени на себе, потому что в библиотеке было темно.

От его действий Равия только моргнула.

- Я помешал вам? - мягко спросил Тидуэлл, заметивший ее реакцию.

- Ну, нет…

Равия продолжала моргать, глядя на Тидуэлла в оцепенении. Тидуэлл почему-то был в хорошем настроении. У него все время была нежная улыбка.

Это явно отличалось от прошлого, когда он сказал, что не верит в меня. Я думала, что он будет немного расстроен, потому что я резко сменила место, но должна ли я радоваться этому?

Ее целью было выйти на улицу. Театр Велосио, Примадонна Ларисия и Иврид. Тидуэлл был просто предлогом, чтобы она выглядела менее подозрительной, когда выйдет на улицу.

Но в этой ситуации, к счастью, Тидуэлл был не в плохом настроении. Поэтому Равия улыбнулась и снова закрыла глаза.

- Похоже, горничная не слишком опоздала, не так ли?

- Она так быстро бежала.

- Мне пришлось приказать быстрому ребенку сделать это, так как я немного медленно пишу.

Горничную звали Кловия. Она была из сельской местности. Через три месяца после того, как она вошла в резиденцию, она была всего лишь неуклюжей служанкой, которая заботилась о библиотеке, но Равия знала, что беговые навыки Кловии были экстраординарными.

Слуги продолжали говорить, что никто не мог победить Кловию, когда они играли в игру под названием "охотник на лис", которая была похожа на игру в прятки, потому что она так быстро бегала.

Она смогла вспомнить это не из-за своей хорошей памяти, а потому, что ее особенно интересовало то, что происходило в резиденции. Но Тидуэлл этого не упустил.

- Ты многое помнишь об этих слугах. Похоже, у тебя большой интерес к этой семье.

- Это профессиональное заболевание. Я была преемником, пока ты все-таки не пришел.

Равия приподняла верхнюю часть тела и попыталась успокоить Тидуэлла, который, как она думала, усиливал свою защиту против нее. Ее взгляд, устремленный на вид за окном, был довольно задумчивым.

- Если ты снова собираешься сомневаться во мне, тебе лучше остановиться, Тидуэлл.

- Неужели ты думаешь, что я назначил чаепитие просто потому, что опасаюсь тебя, сестра?

- Разве не так?

Она медленно закрыла глаза и повернула голову к Тидуэллу. Ее ресницы опустились, поскольку она намеренно не открывала глаза. Толстые двойные веки затеняли ее глаза.

Солнце светило в темную библиотеку и равнодушный взгляд Равии был направлен на Тидуэлла.

Суета в резиденции утихала.

Она обрела покой в 4 часа дня.

Загипнотизированный ее спокойствием и сиянием, Тидуэлл непреднамеренно открыл рот.

- Я хочу увидеть тебя вблизи, сестра.

Ее взгляд и голос. Он хотел увидеть ее гордое выражение лица и спокойствие, которое она вызвала, немного ближе.

- Почему?

На вопрос Равии Тидуэлл мягко улыбнулся. Ответ на этот вопрос уже был найден.

- ...Разве мы не семья? Каковы бы ни были обстоятельства.

С его стороны было наглостью говорить, что они стали семьей после того, как заняли место Равии, но у Тидуэлла не было другого способа объяснить это.

Сестра. Он был очень рад определить Равию этим словом.

- Ты хочешь сказать, что я бессовестная? Честно говоря, я никогда не думал об этом в таком ключе. - призналась Равия.

Конечно, это было потому, что она не могла поверить в то, что сказал Тидуэлл. Вместо того, чтобы видеть ее вблизи, он просто хотел наблюдать за ней.

- Но почему?

Почему он смотрел на нее таким взглядом?

Тидуэлл, не подозревая о сомнениях Равии, встал перед ней и наклонился, опустив брови.

И он спросил своим глубоким и приглушенным голосом.

- Значит, ты меня ненавидишь?

Здесь она должна была сказать обратное, чтобы ослабить бдительность Тидуэлла, но она не хотела лгать. Равия ненавидела Тидуэла. Поэтому вместо ответа она переспросила:

- Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела?

- Надеюсь, что нет.

С какой стати?*

Равия непонимающе посмотрела на него. Его голубые глаза были глубокими. Нет, его взгляд был настойчивым. Он всегда так смотрел на нее.

Это потому, что ему не хватало любви?*

В романе он был извращен не потому, что прошел через столько грязной работы, а потому, что его никогда не любили.

Поскольку его бросили в юном возрасте на задворках, он, должно быть, научился ругаться еще до того, как научился правильно приветствовать других.

Улыбка героини была такой нежной и искренней, что он несколько раз беспомощно влюблялся в нее. Об этом было написано в книге.

[Тидуэллу нужно было кого-то любить]

Ему нужно было где-то отдохнуть. Когда он был измотан и сыт всем по горло, ему нужно было место, на которое можно опереться. Он отчаянно нуждался в ком-то, кто мог бы облегчить его разум, когда он страдал от хронической тревоги и бессонницы.

Он сказал, что не доверяет людям, но на самом деле никто так не жаждал любви, как он.

Он действительно был главным героем мрачного любовного романа.

Я могу понять только одно.*

Равия знала о чувстве желания быть любимой лучше, чем кто-либо другой.

Каждый раз, когда она пыталась думать о ком-то, кто мог бы помочь в трудную минуту, ее разум пустел. Она не могла ни о ком думать. Потому что рядом с Равией никогда никого не было.

Хотя ее прошлое было не таким тяжелым, как у Тидуэлла, ее стремление к любви также было очевидным.

- Я ухожу… чтобы никто не смотрел на меня сверху вниз… Достаточно, если я смогу найти любовь и жить дальше.

То, что она сказала Тидуэллу в розовом саду, было ее истинными чувствами.

- По крайней мере, у тебя есть спасительница.

Скоро Ларисия станет спасением Тидуэлла. Для него она была благословением. Однако , ...

- Не могу сказать, что я счастлива, что у меня есть брат.

… в комнате больше никого не было, кроме мужчины, стоявшего перед Равией.

- Я не ненавижу тебя.

Разве не было бы ничего, если бы я немного его утешила? Потому что я знаю это одинокое сердце лучше, чем кто-либо другой.

- Потому что мы семья.

Если бы только это слово могло хоть немного остановить его план убить меня в будущем. Если бы только он пожалел меня, которой не дали главную роль.

Поэтому Равия протянула руку и коснулась щеки мужчины, чья верхняя часть тела была наклонена к ней. Украшения Равии на ее запястье и пальце звякнули, издав легкий звук.

Прежде чем ее холодная рука успела полностью обхватить его теплую щеку, на нее легла тяжесть. Тидуэлл схватил ее за руку и наклонился над ней. Его улыбающиеся губы уткнулись в ладонь Равии.

Точно так же, как довольный лев, чье брюхо было полным, в сонный полдень, Тидуэлл сказал:

- Я рад, что ты это сказала.

Он тоже неплохо играет. "подумала Равия, улыбаясь ему.

Сила, которую он вложил в ее руку, была довольно сильной. Вместо того, чтобы просто чувствовать себя хорошо, Тидуэлл чувствовал себя опьяненным неизвестным удовлетворением.

- Это немного...странно.

Равия закрыла глаза и посмотрела на Тидуэлла, который со сложным выражением лица был похоронен в ее руке.

Когда я должена отпустить свою руку?

Это было ее главной заботой. Это был ее первый раз, когда она утешала кого-то, и это был первый раз, когда кто-то так склонился над ее рукой.

Как мне убрать руку естественным образом, чтобы он не обиделся?

Но беспокойство Равии быстро рассеялось, когда снаружи раздался стук.

- Молодой господин, я принес то, что вы просили.

Удовлетворение на лице Тидуэлла мгновенно исчезло.

- ...Принеси его сюда.

Спасибо, дворецки. Равия мысленно поблагодарила своего спасителя.

Чаепитие в библиотеке выглядело странно неуместным. Но это было хорошо, потому что людей было немного, а Равии нравился запах книг. Более того, все, что приносил дворецкий, соответствовало вкусам Равии.

Девушка устроила чаепитие, которое после долгого времени идеально соответствовало ее вкусу. Но проблема была в другом.

- Почему уже закат?

Поскольку ей это так нравилось, она не понимала, что время пролетело незаметно. Равия нахмурилась, взглянув на увитую плющом стену. Солнце уже село, и она искала путь к отступлению.

- Это не было моим первоначальным планом.

Первоначальный план состоял в том, чтобы присутствовать на чаепитии и ослабить охрану Тидуэлла, прочитать несколько книг в библиотеке, как только он уйдет, а затем покинуть особняк на закате.

Но чаепитие оказалось веселее, чем она ожидала.

Она подумала, о чем бы поговорить с Тидуэллом, но они поладили лучше, чем ожидалось.

У них были схожие представления о философии, и их музыкальные вкусы почти совпадали. Даже до мелочей, как будто они оба предпочитают альт лучше, чем скрипку.

В романе такого не было!*

Равия внутренне винила невинную книгу [Его и Ее Весну].

Роман на самом деле не отражал личных вкусов Тидуэлла. Все дело было в его любви к героине, Летиции. Его обезумевший и декадентский вид. Его сумасшедшая одержимость и среди прочего.

Чтобы объяснить героине безумную одержимость главного героя, которая растопила его замерзшее сердце, тот факт, что он предпочитал интерлюдию больше, чем прелюдию в опере, не имел значения.

Равия вспомнила некоторые из разговоров, которые она вела с Тидуэллом некоторое время назад.

- Тем не менее, опера - это ария. Вы слышали об арии Ларисии?

- Да, я слышала об этом.

-У меня был только один шанс испытать это, и я до сих пор живо это помню. Это была очень увлекательная мелодия. Мне кажется, я знаю, почему люди с таким энтузиазмом относятся к этому.

Когда Тидуэлл говорил о Ларисии, он почему-то выглядел таким юным, как будто был мальчиком, у которого только что была первая любовь.

Первая встреча Ларисии и Тидуэлла. Равия знала об этом, так как это было написано на [Его и Ее Весне].

На самом деле, должно быть по крайней мере одно прошлое событие, которое объединило их, чтобы сделать историю более увлекательной. Как обычно, это была такая очевидная история.

Как раз в тот момент, когда главный герой был истощен и сыт по горло своими средствами к существованию в подземном мире, он случайно услышал пение Примадонны Ларисии.

Ведущий мужчина, на которого это произвело большое впечатление, восстановил свою энергию. Он был глубоко благодарен, и поэтому его восхищение Ларисией росло.

- Способность к весне просто поразительна.

На самом деле, он получил свою энергию не только потому, что песня была слишком впечатляющей, но и потому, что она вложила свою силу в песню, чтобы она оставила глубокое впечатление на слушателей, и эмоции, которые они чувствовали, не исчезли бы легко.

Благодаря этому Равия чувствовала себя так, словно на нее вылили холодную воду, как только он заговорил о героине.

Да, верно. Это внутри книги. Это веселое чаепитие и представление брата и сестры настолько погрузили меня, что я на секунду забыла.

- Не теряй бдительности до самого конца.

Тук-! Тук-!*

Густые лозы плюща, покрывавшие стену, были беспомощно разорваны рукой Равии. Равия сорвала лианы и надавила на несколько кирпичей на открытой стене.

Здесь должно быть место, которое можно открыть.

- А, вот и он.

Секретная установка Леонтины.

Это была установка, которую знали только те, кто унаследует герцогство из поколения в поколение, наряду с некоторыми другими секретными местами.

В [Его и Ее Весне] это был путь побега, используемый героиней, которая была заперта в резиденции.

Охранники дважды меняются сменами. Смена была в 8 часов вечера, после обеда. Охрана, как правило, небрежна во время смены.

Равия взглянула на охранников, которые разговаривали издалека, и осторожно вышла через отверстие в стене.

Курурунг!*

Кирпичи издали тяжелый звук и сцепились. Вскоре сад охраняли только стражники, которые уже поужинали.

В кабинете герцога Леонтина.

Послышался голос мужчины средних лет, смешанный со скрежещущим звуком ручки.

“Как Тидуэлл, дворецки?”

“Ничего не изменилось, кроме того факта, что он пил чай с моей леди”.

Каракули прекратились. Герцог Леонтин озадаченно посмотрел на дворецкого.

“Он пил чай с Равией?”

“Молодой господин, кажется, хочет поладить с моей госпожой".

"Хм? Это похвально".

И довольно бесполезный.

Герцог Леонтин отложил ручку и наклонился над своим стулом.

“Итак, как дела? Этот маленький ребенок что-нибудь испортил?”

“Эти двое в хороших отношениях, ваша светлость. Молодой хозяин хотел поладить с моей госпожой.”

При словах дворецкого на постаревшем лице герцога Леонтина появилась довольная улыбка.

“Тидуэллл, ты проделал отличную работу. Ты так хорошо выросла. Было бы лучше, если бы я правильно воспитывал тебя с самого детства. Я уверен, что сейчас ты был бы просто великолепен.”

"...Моя леди тоже хорошо выросла".

При словах дворецкого герцог Леонтин сразу нахмурился.

“Я хорошо воспитал ее, но она никогда не проявляла ни капли благодарности и всегда вела себя так, как ей заблагорассудится. Хорошо вырос? Это забавно".

“….”

“Если бы она выросла правильно, она бы поняла мое сердце, которое всегда беспокоилось о ее преемственности! Ты знаешь, как унизительно было сделать ее моей преемницей, когда мы не смогли доказать ее законность?”

Герцогиня Леонтина дала ей фамилию Леонтина, но она не считалась его ребенком. Вопрос о законности Равии всегда будет предметом разговоров в городе.

Символический цвет семьи [серебристые волосы] был связан не только с генетикой. Это был символ благословения, дарованного семье первым императором. Вот почему цвет имеет значение.

Другими словами, рождение преемника без седых волос означало две вещи.

Либо наследник не обладал кровью Леонтины, либо благословение, дарованное Леонтине, было прервано.

В последнем случае речь шла о семейном престиже. Итак, Равия должна была быть незаконнорожденной дочерью ради семьи.

"...Но, ваша светлость. Разве вы также не знали о том факте, что мадам не совершала измены?”

По этой причине тот факт, что Равия была настоящей дочерью герцога Леонтина, стал проблемой.

“Я очень хорошо знаю, что ваша светлость любили мадам всем сердцем”.

Герцог и герцогиня были заключены в политический брак, но их отношения были не только гармоничными, но и нежными. Герцог Леонтин и его жена глубоко любили друг друга.

Вот почему герцог Леонтин принял Равию, хотя она родилась без седых волос. Потому что она была ребенком его любимой жены.

“По этой причине…Я больше не могу выносить Равию, дворецки.”

“Ваша светлость”.

“Я знаю, что ребенок не сделал ничего плохого”.

Но нерешенный вопрос законности, постоянные сомнения в его любимой жене и ребенке, который был ответственен за смерть его жены.

После того, как эти мысли раздавили его в течение последних 26 лет, не было никакой возможности, чтобы герцог Леонтин не исчез.

“Что, черт возьми, я могу сделать, чтобы не ненавидеть Равию, дворецки?”

”...Если ты думаешь, что это лучшее, мне больше нечего сказать".

Дворецкий только склонил голову. Несомненно, дворецкому не пристало задаваться вопросом, кто был бы более подходящим преемником между Равией, которая унаследовала кровь, но не серебряные волосы, или Тидвеллом, у которого были серебряные волосы, но не кровь.

Герцог Леонтин молча посмотрел на него и отпустил.

Так-! Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина. В конце взгляда герцога Леонтина был одноместный диван. Это было из комнаты Равии.

- Ты беспокоишься обо мне?

Голос Равии, который он слышал прошлой ночью, не выходил у него из головы. Это сухое выражение лица и беспечный ответ. Это отличалось от прошлого, когда она всегда хотела заслужить внимание отца.

Это было смирение.

Герцог Леонтин молча подумал о своей дочери, но затем покачал головой. Вскоре ему пришлось уехать, чтобы осмотреть окрестности по приказу императора. Впереди была куча работы, так что у него не было времени на такие бесполезные эмоции.

***

В то же время Равия прибыла в театр "Велосио". Люди, одетые в чрезмерно блестящую одежду, приветствовали гостей.

“Добро пожаловать, миледи. Вы зарезервировали место?”

“Я не заказывал столик заранее. Место Леонтины в ложе пустует?”

“О, конечно!”

“Это здорово, я бы хотел посмотреть сцену Ларисии".

“Иди сюда. Я подготовлю твое место.”

Предпринимая шаги под руководством персонала, Равия мысленно вспомнила сегодняшнюю удачу.

‘Давай и завтра устроим чаепитие".

Люди будут относиться ко мне с подозрением, если я надену свою верхнюю одежду дома, но никто больше не будет сомневаться во мне благодаря чаепитию с Тидвеллом.

Мне было трудно выйти в этом наряде. К счастью, теперь мне не нужно было перелезать через стену.

Равия подумала, что ей повезло, и последовала за посохом.

Высокопоставленные дворяне, такие как Леонтина, арендовали места в ложах в таких театрах, как этот. Чтобы убедиться, что вам не придется возвращаться, если вы решите прийти без предварительной записи.

Персонал проводил Равию к месту в ложе, дал ей театральный телескоп и небольшое угощение, опустил занавески и ушел.

‘Я только что выпил чашку чая".

Равия посмотрела на чай, приготовленный персоналом, тусклыми глазами. Это был чуть теплый чай с молоком, приготовленный путем наливания сначала холодного молока.

- Дворецкий сказал, что сестра всегда наливает чай первой.

- Вот чему я научился.

- Сначала я научился наливать молоко. Если внезапно налить горячую чайную воду, чашка может разбиться.

- Как так? Я никогда раньше не разбивал чайную чашку.

- Вот в чем разница между дворянами и простолюдинами. Простолюдинам не придется пользоваться такими причудливыми чайными чашками.

Согласно [Его и Ее Весне], Тидуэлл ненавидел дворян. Он ненавидел их тщеславие и высокомерие. Этот комплекс неполноценности и извращенная сторона остались в нем нетронутыми.

Но когда Тидуэлл сказал это Равии, в его словах не было ни насмешки, ни злобы.

Это была Равия, которая с детства подвергалась всевозможным проявлениям враждебности. Таким образом, она могла легко распознать эти чувства. Но он поднял эту тему не для того, чтобы посмеяться над ней, скорее, он был просто поражен разницей.

Я не думаю, что обычно он такой нежный. Равия нашла это удивительным.

Это потому, что я не отношусь к нему враждебно? Или это потому, что я утешал его раньше?

Тидуэллл, который выше и крупнее меня, продолжает вести себя как маленький мальчик. Совсем как маленький мальчик, которому пришлось наращивать свои шипы, потому что на его стороне никого не было.

Равия посмотрела на чашку и обхватила ее руками. Тепло прошло через чашку к ее ладони.

- Значит, сначала наливают молоко.

Равия сделала глоток чая с молоком. Она почти ничего не чувствовала, потому что не испытывала ни жажды, ни голода. Это было просто молоко с чаем. Тепловатый.

Чувствуя себя неописуемо, Равия на мгновение опустила взгляд на чашку. Но вскоре прелюдия оперы начала заполнять театр.

При звуке скрипки Равия поставила чашку на стол. Тепло в ее ладони быстро исчезло.

***

Сегодняшней оперой была [Травиата].

Эта пьеса выделяла богатые голоса примадонны больше всего, и это была самая подходящая пьеса, чтобы повысить репутацию Примадонны Ларисии.

‘Вот почему самая популярная сцена Летиции - "Травиата"".

Раньше она много смотрела оперу, но прошло много времени с тех пор, как она смотрела [Травиату].

Равия забыла о своей цели и была поглощена просмотром оперы.

“Эта песня примадонны - такая замечательная песня, не так ли?”

Пока не появился внезапный незваный гость.

После того, как ария Ларисии закончилась, была сыграна интерлюдия. Внезапно из темного угла выскользнул силуэт мужчины.

“Я пришел сюда послушать "Травиату", но свободных мест не было. Здесь выглядит немного пустовато, могу я присесть?”

Силуэт слегка колеблется, но плечи Равии были тверже камня.

Это было не просто обычное место, это было место в ложе. Место Леонтины в ложе, если быть точным. Это было не просто место, куда мог войти любой желающий только потому, что не осталось свободных мест.

Однако только высокопоставленная фигура могла занять место в ложе. Так что это означало только это.

“Ты хотел послушать ”Травиату" или хотел увидеть женщину, которая сбилась с пути?"

Это значит, что этот человек пришел за Равией.

Равия попыталась подавить дрожь в своем голосе. До сих пор она и Тидуэлл были в хороших отношениях. Значит, он не мог быть убийцей, посланным Тидуэллом. Если бы кто-то действительно намеревался убить ее, он бы ударил ее ножом в шею, не проходя через все эти неприятности.

- Он не похож на дворянина.

Теперь у Равии были глаза, чтобы различать разницу между обычными людьми и людьми из подземного мира. В прошлый раз она заглянула в кафе, чтобы поискать посыльного, и даже присутствовала на собрании тайного общества. Таким образом, у нее был неплохой опыт.

Самым очевидным отличием было движение руки. Дворян учат убивать незаметно. Выпрямите талию и держите руки неподвижно. Как можно незаметнее. Ноги не должны издавать шума. Чем больше вы двигаетесь бесшумно, тем это правильнее.

Однако подземный мир был другим. Не то чтобы они не научились этим манерам, но они всегда поднимали обе руки так, чтобы каждый мог их видеть нарочно.

То ли передвинуть их, то ли положить на грудь, то ли подержать что-нибудь. Вот как [Его и Ее Весна] объяснили это:

"Чтобы показать, что ты не собираешься убивать".

Показ их рук означал, что они не собирались делать ничего угрожающего.

В качестве доказательства мужчина, который нагло занял место рядом с Равией, сложил руки поверх скрещенных ног, что означало, что ее безопасность была в какой-то степени гарантирована.

Равия, которая тихо подняла колокольчик, чтобы позвать людей, остановилась.

“Вам лучше не делать ничего бесполезного, мисс”.

Мужчина тут же выхватил кинжал у него из рук. Белые зубы и кинжал мужчины были особенно отчетливы в темноте.

Как раз вовремя интерлюдия сменилась со скрипки на альт. Сердце Равии пропустило удар вместе с низкой мелодией. Она молча положила звонок и, как и он, положила руки на подлокотник. Только тогда мужчина улыбнулся и убрал свой кинжал.

Теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, выражение лица мужчины было примерно видно.

“Ты мне нравишься, потому что ты сообразительный. У меня действительно не было зарезервированного места сегодня, так что я не могу не занять чье-то другое место. Я не собираюсь вонзать в тебя нож.

Кто бы в это поверил? Равия не обратила внимания на то, что сказал этот человек, и ответила.

“Разве этого недостаточно, чтобы быть преступлением?”

“Я все равно собираюсь арендовать оставшееся место".

Равия ухмыльнулась. Но мужчина только усмехнулся.

“Кстати, я не ожидал, что ты будешь считать себя потерянной женщиной. Не слишком ли ты сочувствуешь Виолетте?”

Виолетта - героиня "Травиаты". "Травиата" означает "тот, кто сбивается с пути", и это также была история трагедии Виолетты. "Травиата" рассказывает историю любви Виолетты, которая работала высокопоставленной проституткой или куртизанкой. Она влюбляется в благородного человека, но кончает трагедией из-за своего низкого статуса и туберкулеза.

Статус. Слово, которое было тесно связано с Равией, так как она все время получала подозрительные взгляды по поводу своей легитимности.

"Он сказал это, не понимая, что я Равия Леонтина?"

Поэтому Равия ответила, слегка нахмурившись.

“Я могу отличить реальность от пьесы".

“Это так? Мне было интересно, не охвачен ли ты ложным чувством мести или печалью из-за своей ситуации.”

”...Что ты имеешь в виду?"

“Это ничего не значит. Как вы знаете, Виолетту бросил любимый мужчина и она умерла от туберкулеза.”

“Неужели я выгляжу так, будто меня бросил мужчина, которого я люблю?”

“Тебя могут бросить все”.

В этот момент Равия поняла.

Я не знал, кто он такой, но он явно пришел, чтобы разузнать обо мне.

‘Хотя я хотел встретиться с Ларисией сегодня".

Я не ожидал, что это произойдет. Он явно был кем-то, кто знал о моей ситуации. В противном случае он не мог бы просто ворваться в ложу Леонтины.

Поэтому Равия окинула мужчину холодным взглядом. Одежда, которую он носил, была роскошной, и его поведение отличалось от поведения дворян, хотя у него был свой собственный стиль. Это означает, что он может не быть родственником Тидуэлла.

‘Этот парень послан Иродом?’

Тогда это имеет смысл. Возможно, он пытался понять истинные намерения, стоящие за моим предложением.

Только тогда Равия ответила со вздохом,

“Даже если все бросят меня, мне нужен только один человек, чтобы доверять мне”.

“О, это кто-то, кого ты любишь?”

“Я”.

У меня все равно никогда не было никого, кто верил бы в меня. Достаточно только одного меня. Поэтому Равия пожала плечами.

“Реальность - это не игра. Женщины в опере либо любят, либо ненавидят кого-то до смерти, но есть ли какая-то причина, по которой я должен это делать?”

Ответа от мужчины не последовало. Поэтому Равия повернула голову к сцене. В конце третьего акта Виолетта умирала на сцене от туберкулеза.

“Я не жаден до великих дел. Я просто не хочу так умирать".

Трагедия быть всеми отвергнутым, оскорбленным близкими и умирающим от болезни.

Если вы ни от кого ничего не ждете, вас не бросят. Если вы не любите, вы не будете плакать из-за любви. С другой стороны, привыкнуть к смирению легко.

Равия слушала Виолетту, подперев подбородок рукой. Виолетта в отчаянии говорит::

[Ты не сможешь спасти меня, даже если вернешься. Ничто в мире не может спасти меня.]

Даже Бог не смог спасти ее в этой опере.

Равия с отсутствующим видом наблюдала за предопределенной трагедией. Затем мужчина рядом с ней заговорил.

“Разве ты не говорил, что реальность отличается от пьесы? Виолетта - всего лишь персонаж пьесы”.

“Это пьеса, которая отражает реальность. Ничто не может спасти".

(Т/Н: Здесь нет местоимения, потому что она намеренно исключила себя из предложения.)

Равия говорила декларативным тоном, опустив слово "я", так что мужчина разразился тихим смехом.

“Ты поглощен этим больше, чем я думал. Поскольку это так, я полагаю, вы поверите этому замечанию.”

Мужчина продекламировал строчку.

[Любовь спасла меня, и она спасет тебя и весь мир.]

Незадолго до смерти Виолетта сказала это своему возлюбленному. И это была также та роль, которую Равия считала самой нереалистичной частью пьесы.

Но прежде чем Равия успела что-либо сказать, мужчина первым поднялся со своего места.

“Благодаря тебе, мне это понравилось. Я должен убежать, пока ты кому-нибудь не позвонила.”

“Тогда зачем ты достаешь свой кинжал?”

“Конечно, это просто шутка”.

Вранье. Равия нахмурилась. Но отношение хитреца не изменилось. Преувеличенным жестом он поклонился и покрутил рукой.

В это время со сцены вырвался яркий свет. Это был сценический эффект, но он был достаточно сильным, чтобы осветить сиденье в ложе. Благодаря этому силуэт мужчины на короткое время оказался на свету.

Вьющиеся рыжие волосы и красные глаза.

Равия тоже была выставлена на свет, так что они на мгновение оказались лицом к лицу друг с другом.

Красный пристальный взгляд скользнул по женщине, которая тихо сидела. Вскоре он усмехнулся.

“Пусть любовь спасет тебя".

Странный незваный гость, Ирод, оставил эти слова позади.

***

Была уже поздняя ночь, когда Равия вернулась в особняк, закончив свои дела. Возможно, Равия разбудила ее, но горничная появилась, протирая глаза.

“Где вы были сегодня, мисс?”

“В библиотеке”.

“Ах, я подам тебе еду там в следующий раз”.

Горничная даже не пригласила ее поесть в столовой. Герцог Леонтин так сильно ненавидел ее, и теперь, когда пришел новый молодой хозяин, он приготовил для Равии отдельную еду. Ему было все равно, даже если еда остынет к тому времени, как ее подадут Равии.

Равия махнула рукой и отослала горничную. Обычно горничная должна помогать дворянам переодеваться и умываться, но Равия не была в хороших отношениях со своими служанками.

Очевидно, это было потому, что они бросали на нее нервирующие взгляды и сомневались в ее законности. У Равии не было причин любить их. Равия была холодна к своим слугам больше, чем герцог Леонтин к Равии.

"Я возненавидел это еще больше, когда они отнеслись ко мне как к багажу, как только Тидуэлл вошел в резиденцию".

В романе эти слуги сказали герцогу Леонтину, что Равия не смогла справиться с крайним чувством потери и стала злой, поэтому они сказали ему отправить Равию в психиатрическую больницу, чтобы она быстро выздоровела.

Брошенная леди и верные слуги семьи были подобны воде и маслу.

Лучше сделать это в одиночку, чем терпеть неудобную ситуацию.

Равия сняла всю свою громоздкую одежду и переоделась в цельную длинную пижаму.

Когда Равия завязывала волосы, то, что произошло некоторое время назад, повторилось у нее на голове. Если быть точной, она думала о человеке, который вломился в ложу.

‘Ты из семьи Ирода?’

Рыжие волосы были символом семьи Орфея, к которой принадлежит Ирод. Между тем преступная организация в преступном мире, которой управляла семья Орфеус, называлась "Космо".

Ирод был лидером, но он, возможно, попросил своего родственника расследовать ее. Из-за этого, вместо того, чтобы встретиться с Примадонной Ларисией, она оставила записку для своего мальчика на побегушках.

Тук, тук.

Раздался стук в окно. Когда Равия обернулась, молодой человек в маске сел на оконную раму, махнул рукой и спросил: “Я не слишком рано?”

“Синицы-вороны обычно много спят по ночам”.

Молодой человек усмехнулся вежливому ответу Равии.

Синица ворона. Это был псевдоним молодого человека.

Личность посыльного не должна быть раскрыта, поэтому вместо этого они использовали поддельные имена. Для посланника Равии она назвала его вороной синицей. Он был похож на ворону, так как был легкомысленным и суетливым.

Ворона перестала смеяться, когда Равия покачала головой.

“Итак, почему вы позвонили мне ни с того ни с сего, мисс? Темный цветок (Тидуэлл) в данный момент не делает ничего особенного”.

“Я позвонил тебе не по этой причине”. Слова Равии заставили его наклонить голову и спросить: “Тогда почему?”

"...Есть какие-нибудь движения со стороны Космо?”

“Ну, ничего особенного".

“Как насчет лидера Орфея?”

“Как обычно. Он управлял распространением темных цветов, поддерживал Космо, ходил на празднование чьего-то дня рождения и заезжал в Велосио".

Он остановился у Велосио? Глаза Равии расширились.

“Вы не знаете, он приходил с кем-нибудь?”

“Мисс, я бы не был посыльным, если бы у меня были ответы. Вся информация, которую я получил, конечно, от информатора”.

Это правда. Была причина, по которой посланника называли посланником. Как посланник, они должны либо наблюдать за целью, либо получать информацию от информатора.

Равия порылась в своей шкатулке с драгоценностями и протянула кольцо с выгравированным на нем драгоценным камнем с сапфиром.

“Ищите и наблюдайте за человеком, у которого красные глаза внутри Космо. Я хочу, чтобы вы дали мне их портрет, если это возможно. Кроме того, я хочу, чтобы ты присматривал за лидером Космо.”

“А как же моя награда?”

Вместо ответа Равия протянула ему кольцо с сапфиром, которое держала в руке. В результате обнаженные губы Кроу Синицы широко раскрылись от удивления.

"Как всегда, спасибо, мисс”.

После этого он поклонился и вышел. Только тогда Равия смогла дышать. Ей пришлось пройти через все эти неприятности, чтобы не попасть в неприятности со своим сводным братом.

"Я не могу дождаться, когда выберусь отсюда. Мне надоело жить с людьми, которые меня презирают.’

Равия откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Как только она получит алименты, она купит на них здание.

Если я смогу использовать то, что я узнал из книги об инвестициях, я думаю, было бы неплохо купить здание и открыть на его основе свой собственный магазин. Возможно, я мог бы сдать его в аренду, если нет. Было бы неплохо так комфортно жить. К тому времени я уже должен был полностью разорвать свои отношения с остальным миром. Включая Леонтину.

"Но кто, черт возьми, этот человек...’

Такая неожиданная опасность была выше ее понимания. В конце концов Равия заснула с несколькими гипотезами в голове.

***

Несколько дней спустя преступник, вторгшийся в ложу Леонтины, поговорил со своим давним партнером…

“Ах, я видел твою сестру”.

Тидуэл, который полировал свой пистолет, мгновенно остановился при его словах. Он сомневался в своих ушах, потому что его партнер был настолько самоуверен, что можно было подумать, что он встретил свою любимую знаменитость.

Затем он поднял голову вместе с пистолетом.

“Зачем ты пришел навестить мою сестру?”

“Тид. Я понял. Сначала убери свой пистолет. Разве ты не видишь, как мои товарищи смотрят на тебя?”

“Как ты думаешь, будет быстрее, если я проделаю дырку в твоей голове или твои пешки нападут на меня?”

“Если это так, не будет ли для меня быстрее убить тебя? Тидуэлл, почему ты так остро реагируешь? Я поехал в Велосио, чтобы посмотреть оперу. В то время я случайно увидел кое-кого, кто был похож на твою сестру.”

При его словах выражение лица Тидуэла стало еще более напряженным. К счастью, он смог быстро взять себя в руки и положить пистолет обратно на стол.

“Когда?”

“Прошло уже около недели? Я поражен, что она может пойти одна”.

“Это было около.....недели? Я удивлен, что ей разрешили пойти одной”

“...Это действительно так? Вы действительно ходили туда, чтобы посмотреть оперу?”

“Ты мне не доверяешь?”

“Скажи мне правду”.

“Честно говоря, есть кое-кто, кого меня попросили убить”.

Произнося эти слова, Ирод посмотрел на Тидуэла, который спокойно взял свой пистолет и снова начал его полировать, чтобы увидеть его реакцию. Однако известие о его сестре было единственной достаточной причиной, чтобы заставить Тидуэла наставить на него пистолет.

Ирод мысленно улыбнулся. Не было ничего, чего не знал бы разум Космо. Им особенно легко собирать информацию о цели, если они никем не защищены, как Равия Леонтина.

‘ Равия Леонтина. Я наблюдал за ней, чтобы понять, представляет ли она угрозу для Тидвелла. Но вместо этого я был удивлен.’

Ирод вспомнил потерянную женщину из "Травиаты’, которую он видел в ложе.

Он уже знал, что она на испытательном сроке, поэтому подумал, что она, вероятно, улизнула, чтобы посмотреть оперу.

- Что может благородная женщина делать в театре? Ей следовало оставаться в своей комнате.

Он так подумал и ослабил бдительность, но не ожидал увидеть ее в Велосио. Из-за этого он был рад воспользоваться шансом устранить свою цель в тот день, но первое впечатление Равии было достаточно запоминающимся, чтобы остановить его.

‘Бабочка".

Она была похожа на бабочку, которая беззвучно изящно взмахнула крыльями. Она не зря была Леонтиной. Она была воплощением самой аристократки.

Но потом он не мог не вспомнить о недавнем светском сборище преступного мира.

- Там бабочка.

Тидуэл начал вести себя необычно после того, как вошел в резиденцию Леонтины. Более того, Тидуэл выглядел так, словно был не в себе после того, как вернулся после того, как извинился перед женщиной на собрании. До такой степени, что я задался вопросом, не проглотил ли он свои собственные наркотики. Итак, я подтвердил это Тидвеллу, но это было совсем не так.

В то же время поездка, в которую Равия отправилась на испытательный срок, была в тот же день, что и упомянутое собрание.

Из-за этого ему было легко связать эти два понятия.

И это убедило его в том, что Равия присутствовала на вечеринке.

Ирод был глубоко впечатлен ею. Это было довольно удивительно. Ее смелость, ее блестящие волосы и многое другое. Было удивительно, что она все еще была жива после того, как узнала личность Тидуэла, пробралась на вечеринку и даже столкнулась с ним.

Он был впечатлен еще больше, потому что она нарушила свой испытательный срок и улизнула. По этой причине Ирод заинтересовался ею.

"Что, черт возьми, это за женщина?’

Ирод вспомнил, как Равия спросила его: "Ты хочешь услышать Травиату или хочешь увидеть потерянную женщину?

Да, она была такой впечатляющей в его глазах.

“Твоя сестра… Я думаю, она собирается уйти.”

Особенно когда она сказала, что похожа на "потерянную женщину". С тех пор я знал, что она чувствовала себя так, словно не принадлежала к семье Леонтин.

И что она была из тех, кто, скорее всего, будет решительно настроен уйти в отставку.

Не похоже было, что она была неспособна преодолеть это препятствие, скорее, казалось, что она боялась потерпеть неудачу.

Это было потому, что она привыкла смотреть на себя объективно. Пережив множество разочарований и неудач, она почувствовала себя измученной. Отступление было ее единственным выходом. Она не хотела рисковать своей жизнью ради права наследования семьи. Итак, Тидуэл пощадил ее, потому что не считал ее угрозой.

Ирод был убежден. По крайней мере, его партнер пока не столкнется ни с какими препятствиями. Имея это в виду, ухмыляющийся Ирод продолжил.

“По крайней мере, твоя сестра не будет тебе мешать. Поздравляю, Тидуэл.”

Но выражение лица человека, который должен был радоваться этому, было странным.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как они знали друг друга, но Ирод был тем, кто способен хорошо понимать людей за короткое время. По его мнению, Тидуэлл был человеком, который не любил, когда его беспокоили. Ему нравилось полностью избавляться от неприятных вещей и делать все с максимальной эффективностью.

Почему он так реагирует, когда один из его врагов исчез?

Тидуэл, не говоря ни слова, продолжал вытирать пистолет полотенцем. Тихим голосом он сказал:

“Моя сестра сказала тебе, что выходит замуж?”

Если подумать, Ирод был прав. Равия скоро уедет.

Хотя он был очень недоволен тем, что она выбрала Ирода своим брачным партнером, разве брак Равии не был тем, на что он сам согласился?

- Я забыл спросить ее о браке.

Только тогда Тидуэл вспомнил, что изображал Ирода перед Равией.

- Она сказала, что они разведутся через год? Я забыл, потому что не думал об этом слишком глубоко.’

Я все равно собираюсь отвергнуть ее. Какова бы ни была причина, ее союз с Иродом неприемлем. Помимо всех политических угроз, которые это будет представлять, это просто потому, что…

“Итак, вы знаете, что ваша сестра сказала, что выходит замуж, хотя она отказала всем своим поклонникам?”

...она станет женой этого рыжего. Это совершенно неприемлемо.

Тидуэл недоверчиво посмотрел на Ирода, потом кивнул.

"я знаю. Один - мошенник, у одного эректильная дисфункция, а другой - расточитель. Она предпочла бы не выходить замуж, чем связываться с ними.”

“Согласен. Для нее лучше просто умереть одинокой, чем выйти замуж за одного из них".

Клац-! Пистолет направлен на Ирода. Конечно, виновником был Тидуэл.

“Следи за своим языком, Ирод. Кто должен умереть?”

"Хм? Ты собираешься сохранить леонтинам жизнь?”

"Это.....Нет".

“Так в чем же проблема? И прекрати свою привычку каждый раз наставлять на меня пистолет.”

“…”

Тидуэл медленно опустил пистолет. Он почувствовал себя так, словно его окатили холодной водой. Ирод был прав. С самого начала он не собирался щадить других леонидинцев, кроме себя.

Так что, если Равия хотела выжить, она должна была выйти замуж и вообще уйти из семьи, что помешало бы ему встречаться с ней по крайней мере целый год.

Эти мысли заставили его почувствовать беспокойство.

Мысль о том, что они не смогут видеть друг друга, часто раздражала его больше, чем то, что она станет чужой женой.

Он был с Равией перед тем, как приехать сегодня к Героду. Их место встречи, как обычно, было в библиотеке. Всякий раз, когда они встречались, Тидуэл всегда обращал внимание на Равию, сидевшую на подоконнике, набитый подушками дляудобства чтения. Большую часть времени их встречи проходили в тишине.

Конечно, иногда они вели светские беседы.

-Ты любишь книги?-

-Да. Для меня книги служат моими учителями и друзьями. Поэтому я всегда буду посещать библиотеку, пока не закончу все книги на полках.-

Равия выглядела очень взволнованной, когда говорила, и этого было достаточно, чтобы осчастливить Тидуэла.

Для него время, которое они проводили вместе, было единственным временем, когда он мог отдохнуть. Но если Равия выйдет замуж, он больше не сможет испытывать это.

Это еще не все. Даже если бы был только контрактный брак, они должны были бы выполнять свои обязанности как пара. Нет, даже если бы они не заходили так далеко, она все равно проводила бы много времени вместе со своим мужем. Он смог бы поцеловать ее светлые волосы или без колебаний обнять. Более того, в спальне у пар была только одна кровать, поэтому ночью…

Хлоп!

— Тидуэл! — когда Герод закричал, Тидуэл пришел в себя.

Он задавался вопросом, почему Герод так внезапно крикнул, но оказалось, потому что пистолет в его руке проделавл в столе дыру.

Тидуэл уставился на пистолет, в то время как Герод вздохнул и в ужасе коснулся своего лба.

— С этого момента ставь туда свой пистолет. Спасибо большое.

— …Я сделал это не специально.

— Да. Никто намеренно не проделывает дыру в чужом столе из красного дерева. Ты ведь даже не плотник?

Герод был очень расстроен. Можно подумать, что он был расстроен, потому что Тидуэл продырявил его дорогой стол, но гнев Герода был вызван другой причиной.

— Что, черт возьми, она с тобой сделала? Ты сам не свой с тех пор, как я упомянул ее. Значит ли это, что ты пощадил ее не потому, что она не опасна, а потому, что ты не можешь ее убить?

Он выплеснул свое разочарование по отношению к партнеру. Обычно Тидуэл был разумным человеком. Нет, он был более циничным человеком.

Он не был из тех, на кого легко повлиять, так что с ним теперь?

Герод просто не мог понять.

Равия Леонтина.

Герод признал ее поразительный вид. Но разве Равия единственная с такой внешностью?

Более того, Тидуэл был мужчиной, что мог заполучить любую женщину, какую только хотел. В преступном мире есть немало мужчин, которые могли добиться того же.

Вдобавок, даже если его вкус – леди благородного происхождения, поскольку он скоро станет герцогом Леонтином, он в конечном итоге легко получит то, чего желает.

Герод заметил, что Тидуэл считал свою связь с Равией особенной. Однако было слишком опрометчиво рассматривать это как любовь, а их время вместе было слишком коротким, чтобы рассматривать как дружбу.

На этом этапе будет лучше сделать вывод, что он был одержим ее красотой.

Ха-а. Герод тяжело вздохнул.

— Ты правда думаешь, что она твоя сестра или что-то в этом роде? Тебе ее жалко, потому что считаешь ее своей семьей? Возьми себя в руки, чувак.

С каких это пор мой партнер стал таким идиотом?

Герод был зол до такой степени, что не мог контролировать свои способности.

Он яростно снял кожаные перчатки с рук. По этой причине они стали наполовину изорванными. На самом деле страдали не только его перчатки. Когда Герод терял контроль над своими эмоциями, столы и стулья постепенно ломались и разрушались до точки невозврата.

Но его не волновали такие вещи. Потому что в его голове звучали слова Виолетты той ночью.

-Даже если ты вернешься, ты не сможешь меня спасти. Ничто в мире не может меня спасти.-

Ничто не может меня спасти. Это же произнесла Равия, так же спокойно как озеро без волн.

Когда она произнесла эти слова, ее образ напомнил мне измученного оленя под палящим солнцем и среди мертвых листьев, падающих со скалы. Да, эта женщина определенно привлекательна, признал Герод.

Первоначально цветы были самыми красивыми перед закатом, а закат был более ослепительным, чем восход. Имея это в виду, это могло быть хорошо, учитывая, что у Тидуэла не было места для успокоения. В любом случае, не стал бы он более человечным, если бы у него был человек, который ему небезразличен? Но если внутренние мысли Равии, в которые он заглянул, исходили из ее сердца, то Тидуэл должен отступить. Потому что…

— Ты ей совсем не интересен, Тидуэл. Она собирается уйти. Навсегда.

Это было единственное, что он видел в Равии. Возможно, сейчас она хорошо ладит с Тидуэлом, но это было исключительно ради ее собственной безопасности.

— Тебе может нравится твоя сестра, но Равия Леонтина... Эта женщина не думает о тебе того же. Могу тебя заверить. Так что…

— Довольно, Герод. Оглянись.

Тидуэл положил руку Героду на плечо. Только тогда тот пришел в себя.

Концы подлокотников начали гнить, а столы – разрушаться. По сравнению с этим отверстие, сотворенное Тидуэлом на столе, выглядело довольно милым и миниатюрным.

Только осознав нанесенный им ущерб, Герод восстановил контроль над своими способностями. Поскольку процесс был немного медленным, рука Тидуэла, лежавшая на плече Герода, слегка обгорела.

Но Тидуэл не возражал. Как только Герод смог восстановить самообладание, Тидуэл только раз махнул пульсирующей рукой и затем осторожно заговорил.

— уж прости, что я недостаточно хорош. Не знаю, что еще могу сказать, потому что выгляжу как идиот, который не может должным образом позаботиться о себе в твоих глазах.

— Нет, я...

— Но не произноси этого снова.

На лице Тидуэла не было улыбки. Скорее, он выглядел так, как будто предупреждал его. По этой причине теперь казалось, что он не шутил, когда сказал, что разобьет Героду нос на вечеринке.

— Ты ничего не знаешь о моих отношениях с моей сестрой. Следи за своим ртом.

Герод горько улыбнулся. Этот парень действительно сошел с ума.

— Скажи, Тидуэл. Что, если это правда?

— …Что?

— Равия Леонтина. Что ты будешь делать, если твоя сестра захочет покинуть тебя навсегда?

— Что ж…

Тидуэл нахмурился, как будто даже не хотел этого воображать. Он взъерошил волосы и без всякой причины снял с шеи галстук.

— Было бы здорово, если бы она этого не сделала, — сказал он с неоднозначной улыбкой.

* * *

Хотя он ответил так Героду, Тидуэл внезапно забеспокоился.

Действительно, очень тревожно.

Равия только объяснила Тидуэлу, что не ненавидит его, но ничего больше не сказала. Было очевидно, что Тидуэл был единственным, кто постоянно обращал внимание на другого во время их встреч. Раньше он не возражал. Ему было достаточно быть с ней. Пока он может смотреть на нее, и пока она ласково отвечает на его вопросы. Этого было достаточно.

Но есть ли что-нибудь коварнее человеческого сердца?

Он понял, услышав сказанное Геродом.

В тот день, когда Равия коснулась его щеки, и в тот день, когда Тидуэл прикоснулся губами к ее маленькой руке. Его сердце сжалось, потому что он на мгновение почувствовал ее привязанность к нему.

«Это не может быть правдой.»

Тидуэл знал, что Равия не была добрым человеком. Он легко понял это, слушая разговоры слуг.

-Легко ли служить нашему молодому господину?-

-Ох, это правда. Он такой добрый.-

-Ха, нам тяжко служить нашей леди, потому что она ненавидит чужие прикосновения к своему телу... Более того, она доставляет всем неудобства своей бессердечностью.-

Сначала он не мог в это поверить. Моя сестра бессердечна?

Она ярко улыбалась своему приемному брату, занявшему ее место. Она дарила ему розы и ласково относилась к нему, будто он действительно был ее младшим братом. У нее были все причины ненавидеть его, но нет.

В это было трудно поверить. Итак, подумал Тидуэл, должно быть, что-то не так.

Пока он не увидел горничную, которая случайно допустила ошибку перед Равией. Миска с супом была такой горячей, что она уронила ее. Ковер оказался залит супом, а дорогая миска разбилась вдребезги. Из-за этого горничная даже зарыдала.

-О Боже. Прошу прощения, миледи...-

-Это посуда лимитированной серии, не так ли?-

-П-простите?-

-Мама при жизни любила собирать красивую посуду. Итак, всякий раз, когда у моей матери был день рождения, мой отец покупал ей дорогую посуду... Она редко использовалась, потому что предназначена только для демонстрации, так что...-

Она задумалась на мгновение и спросила.

-Ты взяла миску?-

-Нет, это была не я!-

-Я так и думала. Неважно, кто это сделал. Это ты разбила ее, но я буду тем, кого станут проклинать.-

Равия холодно засмеялась. На ее лице была горько-сладкая улыбка.

-Дворецкий не скажет тебе вернуть деньги сразу, но ты будешь получать только половину своей зарплаты, пока не покинешь этот особняк. Миска дорогая, ты не сможешь себе ее позволить, несмотря ни на что, но дворецкий напишет тебе рекомендательное письмо, даже если тебя вышвырнут.-

Произнеся эти слова, она пнула ногой осколки. Как будто веля горничной убрать их.

Это был холодный ответ на плачущую горничную, которая обожгла себе руку, разбила миску и даже услышала шокирующее заявление о том, что в будущем будет получать только половину своей зарплаты. Но что ей делать? Она должна была сделать то, что ей велели. Итак, горничная со слезами на глазах начала поднимать осколки. Но поскольку слезы делали ее зрение неясным, она резала руки.

И в этом случае Равия только продолжала наблюдать за горничной, которая собирала осколки миски и клала их в фартук своими кровоточащими руками.

Это было крайне бесчувственно и бессердечно.

Похоже, Тидуэл был действительно рад, что Равия была рядом с ним. Разве это не единственное доказательство того, что она уделяла ему особое внимание?

Для Тидуэла не имело значения, если Равия не испытывает к нему привязанности, пока они могут быть вместе. Вот почему слова Герода очень его взволновали. Особенно, когда Герод сказал Тидуэлу, что Равия совершенно не интересуется им.

Не может быть.

Это заявление о моей сестре совсем не соответствует действительности.

Тидуэл вернулся в особняк, поскольку его разум был занят множеством мыслей. Первое место, куда он бросился, даже не снимая пальто, было очевидным.

— Тидуэл?

Библиотека.

Женщина, которая читала книгу, купаясь в закате у подоконника, подняла голову.

Реакция не была ни медленной, ни быстрой. Спокойная реакция, как у безветренного дождя с прямой позой.

Сидя у закрытого окна в дождливый день, человеку определенного типа всегда становится уютно. Это заставляет людей чувствовать себя отделенным от проливного дождя за окном и влажного воздуха вокруг. Все это заставляет чувствовать, что они находятся в своем собственном безопасном пространстве.

Равия была таким человеком.

— Ты же сказал, что приедешь на закате. Ты немного рано.

В таком случае, если Равия действительно не заботится о нем, она вышвырнет его из своего уютного места и оставит на улице под дождем.

Итак, Тидуэл медленно подошел к Равии.

Она закрыла книгу, которую читала, и стала ждать его слов. Она читала продолжение «Софистики и лицемерия». В тот момент она почти закончила с книгой. Продолжение выглядело довольно толстым, но, несмотря на это, она продолжала читать. Интересно, почему, Тидуэл задал ей этот вопрос.

-Том выглядит довольно толстым, но, похоже, тебе так нравится эта книга, сестра.-

-Да. Мне она нравится.-

Это был ясный ответ, в котором не было никаких сомнений. Если подумать, Равия очень откровенно говорила о том, что ей нравится, а что нет. Это объясняет, почему дворецкий смог тщательно подготовить чаепитие.

Она никогда не лжет. Она всегда уверенно говорила то, что ей нравилось. Имея это в виду, Тидуэл спросил:

— Сестра, я слышал, ты отвергла все предложения руки и сердца...

— А, мой отец сказал тебе?

— Уже ходят слухи.

— Да, полагаю, это было неминуемо. В конце концов, это про семью Леонтины, —  Равия кивнула и нежно улыбнулась. Ее отношение выражало гордость за свою семью.

Равия бездумно подтвердила вопрос Тидуэла, но, возможно, потому, что через мгновение поняла, что что-то не так, она широко открыла глаза.

— Конечно, это не значит, что я не выйду замуж. Мне просто не понравились кандидаты, которых подготовил для меня отец.

— Да, я в курсе. Один бабник, один страдает эректильной дисфункцией, а третий транжира.

— О, так ты в курсе?

Невозможно, чтобы он этого не знал.. Итак, Тидуэл ответил простым кивком. Только тогда Равия вздохнула с облегчением.

— Я скоро выйду замуж, так что тебе не о чем беспокоиться. Я сама говорил это много раз, но я не хочу становиться главой семьи Леонтины.

— Если ты гвороишь правду, то чего ты желаешь, сестра?

Каким-то образом его слова прозвучали довольно кратко, но Тидуэл был слишком озабочен Равией, чтобы заботиться о его манерах.

Я должен услышать ее ответ. Если Леонтина, к которой она стремилась всю свою жизнь, не то, чего она хочет, то чего же она желает? Почему она не хочет забрать обратно то, что у нее отняли?

— Разве я не говорила тебе раньше? У меня нет ни одного воспоминания, о котором я хотела бы вспомнить об этом месте, так что… — Равия на мгновение подумала, затем улыбнулась и пожала плечами. В результате шаль, которая была у нее на плечах, затрепетала. — Поскольку ты хочешь получить ответ, буду с тобой откровенной. Я собираюсь покинуть это место и начать заново.

— …Ты уезжаешь?

— Верно. Могу тебя в этом заверить, поскольку я должна буду переехать к мужу. Значит, тебе не о чем беспокоиться. Более того, как только я выйду замуж, мы больше не будем встречаться так часто. И, если хочешь, в столицу я вообще не приеду. Я могу согласиться с этим, так как в моих личных интересах переехать в деревню или в другую страну. Кроме того, со мной больше не будут плохо обращаться, так как я могу отказаться от своего дворянского титула сразу после этого.

Каждое слово, исходившее из уст Равии, ясно говорило о том, что она покинет Тидуэла навсегда и начнет все сначала.

Собственно говоря, Равия всегда придерживалась своих слов. Это правда, поскольку она всегда говорила Тидэлу и Тидуэлу, который притворился Геродом, что хочет уйти и больше никогда не возвращаться. Но, как сказал Герод, сам Тидуэл не осознавал этого, потому что в последнее время он слишком оторвался от реальности.

«Аха.»

Только тогда Тидуэл понял. Причина, по которой Равия была так жестока по отношению к своим слугам. Причина, по которой она не хотела забирать Леонтину. И причина, по которой она хорошо к нему относилась.

— … Итак, ты решила выбросить Леонтину, сестра.

Причина, по которой она могла вести себя столь безразлично, заключалась в том, что ей было наплевать на тех людей, которые не имели для нее никакой ценности. Она уже приняла решение.

Как только он осознал этот факт, Тидуэл почувствовала себя так, словно его пргнали из ее безопасного места, и он уже оказался залит дождем снаружи. Однако он не был ребенком, который бы плакал по этому поводу. Итак, он устремил свой пустой взгляд на Равию.

Заметив его взгляд, Равия стерла непроизвольную улыбку и приподняла подбородок.

— Это немного неправильное суждение с твоей стороны. Я имела в виду, что пока я могу покинуть это место, не имеет значения, куда я пойду.

— Это именно то, что означает выбросить, не так ли?

— Ты прав насчет такой бесполезной вещи, Тидуэл.

— Спасибо за комплимент, — произнес Тидуэл и сел у ног Равии. Она всегда смотрела на него, но на этот раз именно Тидуэл смотрел на Равию.

Нет. Был еще один момент, когда Тидуэл гялдел на Равию.

— Сестра.

Это было тогда, когда его голос, который напомнил ей о бездне, сдерживал Равию, когда они впервые встретились на лестнице.

— Ты меня выбросишь тоже?

* * *

Сегодня у Равии было хорошее настроение. Обычно оно всегда было либо спокойным, либо ужасным, поэтому для нее было очень необычно чувствовать себя особенно хорошо. Одна из причин этого в том, что Равия избавилась от одной из своих забот.

Это был день, когда она снова встретится с Геродом, поэтому Равия планировала сходить куда-нибудь днем.

К сожалению, Равия была с Тидуэлом последние несколько дней, и из-за этого он сократил ее время в одиночестве, что противоречило ее желанию.

Почему-то он вел себя странно и все время хотел быть с ней.

Он так мне недоверяет? Я так долго читала софизму и лицемерие, потому что опасалась Тидуэла. Обычно я бы закончила книгу такой же толщины за день или два.

«Я не смогла расслабиться, потому что он смотрел на меня каждый раз, когда мы были вместе. Более того, я не могла сосредоточиться на книге, поэтому мне приходилось перечитывать каждую страницу несколько раз, чтобы понять ее содержание.»

Конечно, он выглядел довольно мило, когда улыбался и мягко говорил с ней, как если бы он был невинным ребенком, но когда он только смотрел на Равию, ничего не говоря, это довольно обременяло.

Несмотря ни на что, он явно следил за мной. Из-за этого я не могла просто оттолкнуть его.

Примерно через неделю Равия подумала о том, чтобы как можно скорее объявить о своем браке с Геродом.

-Не думаю, что сегодня смогу выпить чашечку чая с сестрой.-

Между тем, Тидуэл сказал это после обеда. Он сказал, что у него сегодня встреча с другом, поэтому он должен идти.

Я не получила надлежащего объяснения, но после того, как он объяснил, куда идет, я уверена, что он отправился к Героду.

«Приятно знать, что они хорошо ладят.»

Даже если после того, как я выйду замуж за Герода, Тидуэл все еще не будет мне доверять, он не сможет легко заставить себя убить Герода, верно? Подумав об этом, Равия вдруг заинтересовалась.

«Он рассмотрит мое предложение?»

Учитывая его предыдущую реакцию, он обязательно придет в театр. Более того, Герод не может должным образом контролировать свои способности и каждый раз испытывает проблемы с контролем над своими эмоциями. Так что нет сомнений в том, что он не упустил бы такой хороший шанс встретить кого-то, кто обладает силой весны. Вот почему Равия сказала Тидуэлу, который собирался уходить.

-Не мог бы ты передать привет другу, с которым сегодня встречаетесь?-

-…Почему ты передаешь ему привет?-

О, судя по его ответу, это должно было показаться ему немного подозрительным, поэтому Равия быстро добавила.

-Поскольку он твой друг, я, конечно, должна хорошо с ним обращаться, верно?-

Хотя она понятия не имела, почему у Тидуэла покраснели уши, Равия только продолжала улыбаться и проводила его. Как только экипаж Тидуэла скрылся из виду, она использовала секретный ход, чтобы выбраться из особняка.

Конечным пунктом назначения был, конечно же, Театр Велоцио.

Тем временем Равия кое-что поняла после упорядочивания в своей голове содержания [Его и Ее Весны].

Дело в том, что никого не было несчастней героини трагического романа.

На самом деле, самым большим несчастьем Летиции был Тидуэл. Из-за его навязчивой идеи быть любимым Летиция оказалась в ситуации, когда она могла смотреть только на Тидуэла и его одного. Тем не менее, главная причина, по которой Летиция не могла уйти от Тидуэла, заключалась в деньгах. Это потому, что семья Леонтин финансировала семью Летиции огромными деньгами.

Огромная сумма, которую получила Летиция, была передана ей, когда она вышла замуж за Тидуэла. Из-за этого она чувствовала себя в долгу перед ним.

«Ну, в конце концов, Летиция полюбила Тидуэла. Проблема была в деньгах, которые являются большим препятствием для обоих.»

Летиция всегда чувствовала себя обязанной Тидуэлу из-за своего долга, в то время как Тидуэл, как человек с извращенной личностью, всегда чувствовал, что Летиция остается с ним только из-за долга. Поначалу это было лишь небольшой трещиной в их отношениях, но со временем трещина увеличивалась, а позже она стала такой:

-Ты видишь во мне проститутку, которую вы купили на свои деньги, не правда ли?!-

Эти слова часто извергались очень легко, и каждый раз, когда они произносились, они всегда оставляли глубокую рану в их сердцах, которая со временем становилась все больше.

«Непонимание между ними было неизбежным из-за характера романа.»

Однако в этом больше не было необходимости. Равия желала Летиции счастья. Равия желала ей счастья так же сильно, как и собственного.

Разве мы не имеем права быть счастливыми с любимыми, раз уж мы прошли через невзгоды?

«Более того, она героиня.»

И Равия чувствовала то же самое по отношению к Тидуэлу.

Утешив Тидуэла в библиотеке, она смогла немного понять его чувство опустошенности. Вот почему Равия хотела, чтобы он познакомился с героиней, чтобы заполнить пустоту в своем сердце.

Для этого Равия встретила Летицию в театре Велоцио и дала ей чек на огромную сумму, сказав, что является поклонницей Летиции и желает ее спонсировать. Чек был выдан на имя Леонтины, но Равия постаралась подчеркнуть, что чек прислала она, а не Тидуэл.

«Я действительно чувствую себя сестрой, которая оплачивает свадебный подарок брата.»

Хотя это была всего лишь шутка, она почему-то обрадовалась этой мысли.

Разве я только что не предотвратила большую часть их невзгод? Теперь Летиция может всем сердцем любить Тидуэла.

«Что касается меня…»

Я оставлю все позади и буду искать собственного счастья. Завтра я встречусь с Геродом, напишу брачный контракт и объявлю о нашем браке. Уверена, что все пройдет гладко.

Она почувствовала облегчение при мысли, что все, к чему она так стремилась, уже не за горами. По этой причине Равия с радостью вернулась в особняк и продолжила читать [Софистику и лицемерие].

Она прочитала менее половины книги перед отъездом в театр Велоцио. Но, вернувшись, она смогла прочитать ее с пугающей скоростью настолько, что почти дочитала книгу. Затем, когда она глубоко погрузилась в нее...

— Сестра.

Тидуэл вернулся.

Его аура слегка менялась каждый раз, когда она его видела. Более того, он, похоже, забеспокоился с тех пор, как услышал, что она отвергла все свои предложения руки и сердца.

Равия понимала беспокойство Тидуэла.

Я сказала ему, что собираюсь выйти замуж, но вскоре после этого отклонила все предложения руки и сердца, которые у меня были, так что он, должно быть, подумал, что я ему солгала.

Итак, она быстро объяснила.

Однако затем Тидуэл спросил ее о ее желании, как будто не поверил ни единому ее слову.

И Равия снова ответила откровенно.

Я ухожу отсюда навсегда. Так что тебе не о чем беспокоиться.

И Тидуэл ответил так.

— …Итак, ты решила выбросить Леонтину, сестра.

Выбросить? Какая странная вещь. Как бы я ни раздумывала его слова, именно Леонтина выбросила меня, а не наоборот.

«Нет, я вообще не принадлежала Леонтине.»

Горничные использовали посуду, предназначенную для демонстрации, чтобы сознательно высмеивать меня, мой отец относился ко мне с презрением, и даже Кловия, новобранец, которая раньше застряла в библиотеке почти на три месяца, теперь всегда была занята играми с другими горничными на выходные. Тем не менее, какая часть меня могла принадлежать Леонтине?

Я вообще никогда не принадлежала Леонтине. Да, это должно быть так.

Итак, Равия решила сначала выбросить герцогство.

Ее отчаяние и сожаление.

Осталось только уйти.

У Равии действительно больше не было долговременной привязанности к Леонтине. Прошло некоторое время с тех пор, как она отказалась искать одобрения отца и сохранить свое положение преемницы.

Итак, Тидуэл спросил.

— Ты меня выбросишь тоже?

Его вопрос прозвучал очень странно. Как будто он спросил, не имеет ли он для нее никакого значения. Конечно, ей было нетрудно сказать, что она «выбросит» остальную Леонтину. Однако она не хотела использовать это слово для Тидуэла.

— Я не выброшу тебя…

Но Равия не из тех, кто легко лжет. Итак, она отвела взгляд.

— … Я ухожу, вот и все. Если мы останемся вместе, ничего хорошего не получится.

— Да. Ты права. В твоих глазах я просто плохой парень, который забрал твое законное положение.

Равия не могла этого отрицать, потому что она ужасная лгунья. Она не ненавидела Тидуэла, но она не могла отрицать небольшую обиду, которую испытывала к нему в глубине своего сердца. Что еще более важно, ее безмолвный ответ был именно тем, чего хотел Тидуэл.

— Я хочу быть с тобой еще долго.

Это небольшое сожаление и негодование. Если это действительно единственное чувство, которое Равия испытывала к нему, тогда...

— Я хочу остаться с тобой надолго, сестра.

Он должен сначала использовать этот метод.

— Если я скажу это, ты меня возненавидишь?

Конечно, Тидуэл не задавал этот вопрос, чтобы получить положительный ответ от Равии. Он знал, что Равия ласково относилась к нему не потому, что он ей нравился. Он знал, что она не ангел.

Она не ненавидела их, потому что уже избавилась от сожалений, связанных с этим местом.

Итак, Тидуэлу нужно было вызвать у нее эмоции.

Ее сожаление и негодование.

Он хотел увидеть искренний ответ Равии.

Она рассердится? Неважно, рассердится ли она и скажет, что ненавидит его. Нет, Равия имеет право прежде всего его ненавидеть. Но это не имело значения. Пока он сможет хоть немного уменьшить ее безразличие ко всему, что связано с Леонтиной. Итак, он спросил снова.

— Ты возненавидишь меня, если я заберу твои вещи и прегражу тебе путь из-за своей жадности?

— …Я не буду ненавидеть тебя.

Но Равия не дала ему желаемого ответа. Он определенно видел, как дрожали уголки ее губ. Она даже юбку так туго стянула, что стали видны вены на руках. Было ясно, что вопрос Тидуэла ее потряс. Итак, почему она дала ему такой ответ?

— Я не буду ненавидеть тебя, несмотря ни на что.

Ее было трудно понять, поэтому Тидуэл снова спросил.

— Даже если я запру тебя?

— Да.

Это не может быть правдой. Почему ты мне лжешь? Думал Тидуэл про себя.

Равия спокойно встретила его пристальный взгляд. Глубокий и темный. Глядя в таинственные голубые глаза Тидуэла, Равия наконец заговорила. Потому что она поняла, что Тидуэл сомневается в ее ответе.

— Я знаю, что ты имел в виду не то, что сказал.

Потому что Летиция была единственным человеком, который смог должным образом справиться с ужасной одержимостью Тидуэла. Даже если она его беспокоила, было весьма вероятно, что он убьет ее, а не оставит  взаперти.

Равии это было очень безразлично.

«Ты постоянно меня проверяешь.»

Тидуэл не поверит ей, какой бы доброй и нежной она ни была. Таким человеком он был.

«Я должна оставаться заботливой сестрой.»

Ей нужно было максимально ослабить настороженность Тидуэла, чтобы избежать смерти.

Ни при каких обстоятельствах я не буду его ненавидеть и не буду бунтовать. Я для тебя безвредна. Вот почему, пожалуйста, пощади мою жизнь.

Итак, Равия ярко улыбнулась.

— В конце концов, мы же семья.

Пожалуйста, не делай этого со мной. Я тебя прошу.

Это было лучшее, что могла сказать Равия. Как только он это услышал, Тидуэл почувствовал себя так, словно его окатили холодной водой.

Равия была безразлична ко всему, что касалось Леонтины, но и не питала к нему привязанности.

Это было отчаяние.

По неизвестной причине ей пришлось играть роль милой сестры. Это было движимо отчаянием.

«Она правда знает, кто я?»

Не поэтому ли она думала, что я убью ее, если она совершит ошибку?

Тидуэл взглянул на Равию. У нее было обычное безмятежное лицо. Она определенно хорошо справлялась со своим выражением.

«Такой разумный поступок.»

Тидуэл внутри громко рассмеялся. Теперь он мог до некоторой степени читать мысли Равии. То, как она управляет выражением лица, означало, что она настороже. Она, должно быть, думала, что все, что он делал, было всего лишь игрой.

«Полагаю, что это намного труднее, чем сожрать Леонтину.»

Сейчас он хотел прояснить недоразумение Равии, но с ее настороженностью по отношению к нему она убежит, прежде чем он успеет хоть что-нибудь сказать. Но прямо сейчас он не мог отказаться от правопреемства Равии.

«Я не могу отказаться от Леонтины, но и не хочу позволять ей сбежать.»

Тидуэл на мгновение задумался и схватил Равию за руку. Его ладонь, которая ранее получила несколько ожогов из-за Герода, болезненно ныла, но он, тем не менее, поцеловал руку Равии.

Слова не нужны.

Рука, которой коснулись его губы, слегка вздрогнула.

С того дня связь между Равией и Тидуэлом стала крепче.

По крайней мере, на первый взгляд так казалось.

Тидуэл искренне выразил свою привязанность к Равии, а Равия ответила тепло.

Однако на самом деле она чувствовала прямо противоположное.

«Почему он все время держится за меня?»

Никогда в ее самом смелом сне ей не приходило в голову, что Тидуэл может питать к ней какие-либо чувства. Равия почувствовала что-то странное в тот день, когда раскрыла ему свои сокровенные мысли. На следующее утро Тидуэл заговорил с Равией с искренней улыбкой на лице.

«Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я что-то не замышляю?»

Равия, у которой не было намерений делать что-то ненужное, накинула шаль на плечо и поморщилась.

К счастью, сегодня был день ее встречи с Геродом, иначе Равия почувствовала бы, как Тидуэл высасывает ее кровь.

Некоторое время назад он поступаи так же во время их чаепития.

-Сегодня мой учитель истории похвалил сестру за ум.-

Другими словами учитель, должно быть, отругал его.

Учитель истории Равии также отвечал за образование предыдущих императоров. Ее учитель всегда стремился к лучшему, поэтому юная Равия училась ночами, чтобы соответствовать его высоким стандартам. Несмотря на это, он много раз ругал Равию, так что с Тидуэлом не могло быть и другого исхода.

-Мой учитель сказал, что ему было намного легче обучать тебя, сестра. Я часто слышу о твоем величии, но ты каждый раз удивляешь меня.-

Однако то, что он сказал ей, должно быть, было предупреждением.

Не стремись к преемственности.

Тидуэл вел себя так, будто искренне хвалил ее, говоря, что он был поражен или что-то подобное, но Равия могла видеть сквозь его ложь. Все было лишь действиями, пронизанными тонким предупреждением.

Хотя она всегда реагировала положительно и хвалила его в ответ.

«Это перетягивание каната не должно продолжаться вечно», — подумала Равия, выскользнув из дома по секретному проходу.

К счастью, финансовые проблемы Летики решены, поэтому единственное, что ей нужно решить – это получить сегодня однозначный ответ от Герода.

Равия решительно направилась в Театр Велоцио. Сегодняшней сценой Летиции была [Свадьба Фигаро].

Когда она приехала, она увидела мужчину, ожидающего ее в ложе, как будто это было естественно. Когда началась прелюдия, Равия, мельком увидевшая его внешность, усмехнулась.

— Является ли маскарад дресс-кодом на сегодняшний день?

— Как видите… — мужчина в волчьей маске небрежно пожал плечами.

Равия рассмеялась от его ответа. Его наглая сторона была довольно забавной, но Равия напомнила, почему она выбрала именно его.

Помимо того факта, что на выбор было ограниченное количество аристократических холостяков, она все же решила поверить в характер Герода.

Герода изображали не в хорошем свете, так как он был членом семьи, состоящей только из преступников. Это был тот, кто смеялся при виде умирающего, кто-то, кому нравится смотреть, как страдают другие, и кто-то, кто наступит на руки человеку, висящему на обрыве. Нельзя отрицать, что он также был еще одним главным героем любовного романа 19+.

«Он выглядит мягко снаружи, но...»

Герод был опасен иначе, чем Тидуэл.

Тидуэл, если можно описать, напоминал змею. Очаровательную, но опасную змею, заставлявляя его опасаться. Помимо красивой внешности, он обладал неповторимым обаянием, притягивающим души людей. Например, его голос, который напоминал зов бездны.

Подобно диким зверям, которые производили леденящее кровь ощущение, как бы сильно вы ни пытались от них спрятаться, Тидуэл создавал ту же импозантную и кровавую атмосферу.

Но Герод был другим. Он был львом. Львом с полным желудком.

Он был так же опасен, как и Тидуэл. Единственная разница в том, что он выглядел таким дружелюбным снаружи. Лев со спрятанными когтями и облизывающий мех, когда его живот был набит, не выглядит так опасно, не правда ли? Некоторые люди могут даже подумать, что это было мило. Однако суть оставалась прежней.

Он был зверем.

Вот почему Равия выбрала вместо этого Герода.

«Если это он, то не помрет так легко от рук Тидуэла.»

И он не позволит ей погибнуть во время их брака. Больше всего Равия любила дружелюбных людей. Не потому, что она жаждала привязанности, а потому, что ее характер был более дружелюбным.

«Герод жесток только к отчаявшимся людям.»

Как уже говорилось ранее, Герод наслаждается отчаянием других. Он даже наступит на руки человеку, свисающему со скалы. Это было такое порочное хобби.

По этой причине он начал интересоваться Летикой, когда она была огорчена Тидуэлом и хотела уйти от него.

Конечно, задолго до этого он уже был одержим пользователями весны, но именно тогда он по-настоящему влюбился. Он привел Летицию в еще большее отчаяние и полностью взял ее под свой контроль. Так Герод проявлял свою любовь.

«Другими словами, пока я не буду вести себя столь отчаянно, он будет добр ко мне, даже если это будет всего лишь фасадом.»

Этого было достаточно.

Итак, Равия осторожно села рядом с мужчиной в маске и улыбнулась. Из-за расположения ложе Леонтин, она не могла хорошо видеть окружающую обстановку.

— Мне тоже стоило бы надеть маску.

— Не беспокойтесь, ведь нас здесь только двое.

Ответ мужчины был мягким, но пробудил любопытство Равии.

«Его голос всегда так звучал?»

Его голос был таким же низким, как и раньше у Тидуэла, но теперь он стал немного выше. Это действительно он? Равия спокойно взглянула на мужчину.

Думаю, что его внешний вид такой же, но я не уверена, потому что я никогда не видела ясно его лица.

«Я лучше сейчас проверю.»

Маловероятно, что это Тидуэл, и я не думаю, что Герод прислал себе замену... Тем не менее, я должна удостовериться на всякий случай.

Равия улыбнулась и нежно открыла рот.

— Спектакль скоро начнется, так почему бы вам не снять маску?

Несмотря на явное давление с требованием снять маску, мужчина оставался спокойным.

— Просто для подтверждения. Будет хорошо, если вы сможете так сделать для меня.

Если бы он был заменой Герода, он мог бы колебаться на мгновение, но человек сразу же снял маску. Рыжие волосы и красные глаза. Слегка расслабленное, но острое лицо. Его темно-красные глаза обратились к Равии, затем последовал низкий голос и мягкая улыбка.

— Теперь вы довольны?

— …Да, этого достаточно.

— Хорошо, спектакль вот-вот начнется, — сказал он и снова надел маску.

Таким образом, его лицо было обнажено лишь на короткий миг. Но в то же время ей этого было достаточно, чтобы узнать его отличительные черты.

«Он не такой красивый, как я думала.»

В романе говорилось, что красота Герода была необычайной. Как по мне человек, которого он послал в прошлый раз, более красив... Это из-за вкуса писателя?

Равия склонила голову и погрузилась в раздумья, пока мужчина рядом с ней не подал ей очки для театра.

В любом случае, это правда, что он был красив, и даже если он был всего лишь его заменой, все, что ей нужно было сделать, это убедиться, что контракт будет подписан.

«Все будет хорошо.»

При этой мысли Равия надела очки для зрителей и избавилась от своих мыслей. Как он и сказал, спектакль вот-вот начнется. Но из-за этого она не заметила присутствия мужчины, наблюдающего за ними двумя с расстояния.

Еще один мужчина с рыжими волосами и красными глазами.

Герод криво улыбнулся.

— …Что это была за хрень?

Что ты делаешь?

* * *

Однажды Герод заметил нечто странное.

Тидуэл, который вчера сбежал в таком беспорядке, каким-то образом вернулся сегодня с гораздо лучшим цветом лица и неожиданно протянул ему ладонь.

— Отдавай мою компенсацию.

Это была ладонь, которая вчера коснулась плеча Герода. Из-за способности Герода поверхность его ладони получила несколько ожогов. Конечно, они были вызваны порывом Тидуэла, но Герод тем не менее открыл свой кошелек, потому что знал, что, если бы Тидуэл не сделал этого, Герод потерял бы контроль и впал в ярость.

— Сколько? Хочешь, чтобы я передал улицу Сейрин?

— Не думаю, что ты сможешь вылечить и мое раненое сердце, и мою ладонь с такой суммой.

— Блин. Я стремился к более низкой цене.

— Эти серьги, позволь мне одолжить их на месяц или около того.

— Серьги?

— Пара сережек, которые являются волшебным инструментом.

Тидуэл просил сережки, которые могли изменять внешний вид, которые Герод получил от прошлого пользователя лета.

Если быть точным, это были серьги, способные изменять голос, но это также был инструмент, который мог мгновенно изменить внешний вид, если задействовать его на максимальной мощности.

Однако после активации он проработает всего пару минут, даже если процесс активации займет довольно много времени. Более того, это было возможно только в том случае, если у пользователя было подробное изображение человека, которого он хотел скопировать.

Фактически, он никогда не использовался и выставлялся на обозрение. Итак, зачем ему эти серьги вместо того, чтобы получать деньги от налогов с улицы Сейрин?

— Что ты, черт возьми, задумал?

— Ну давай же. Хватит болтать.

— Не думаю, что мой дорогой партнер из тех, кому понравятся эти красивые серьги. Интересно, почему же они стоят больше, чем улица Сейрин? —  спросил Герод.

Однако Тидуэл не ответил. Его нежной улыбки нигде не было видно.

Он закрыл рот, избегал зрительного контакта и сказал:

— Мне нужно кое о чем позаботиться.

Это все.

«Вот почему, на всякий случай, я заставил людей последовать за ним...»

Герод не ожидал, что Тидуэл воспользуется этим хламом, чтобы обмануть свою сестру. Герод уныло улыбнулся и сел недалеко от них. Он хотел услышать их разговор.

Однако то, что он услышал, было действительно неожиданным.

— Я хотела видеть тебя здесь, потому что Велоцио – лучшее место, где я могу рассказать тебе о пользователе весны, о котором я знаю, Герод.

* * *

Совершенно не подозревая, что ее обманули, Равия подняла наживку, которую приготовила во время перерыва перед финалом.

— Я хотела видеть тебя здесь, потому что Велоцио – лучшее место, где я могу рассказать тебе о пользователе весны, о котором я знаю, Герод.

— …О, вот как?

Он вел себя так, как будто забыл о пользователе весны, о котором Равия упоминала ранее, но, возможно, она просто слишком много думала. И поэтому Равия решила это проигнорировать.

— Я думала, вы первым поднимите этот вопрос, но нет.

— Я планировал сделать это, когда закончится выступление.

— Вы не похожи на тех, у кого так много свободного времени, не так ли? И вы, и я.

Честно говоря, Равия очень хотела подписать контракт прямо сейчас, но она не должна была слишком ясно выражать свои истинные намерения перед ним.

Это было рискованно. Этот контракт будет иметь смысл только в том случае, если она будет вести себя так, как будто ей все равно. Ей приходилось вести себя так, будто ей нечего терять, если контракт сорвется. Из-за этого ей нужно было найти подходящее оправдание.

— Я оказалась под домашним  арестом, потому что встретилась с вами в последний раз. Я должна вернуться, пока никто не узнал, что я сбежала.

— Вам удалось ускользнуть, несмотря на строгую охрану. Насколько я знаю, в резиденции Леонтины нет черного хода.

— Есть. Но никто но  нем е знает.

Она не собиралась рассказывать ему о существовании секретного прохода, поэтому Равия ответила на его вопрос довольно небрежно. Но все равно это было не важно.

— Я здесь, чтобы уладить мой с вами брак.

— Это потому, что вы были наказаны?

— Разве не видите, что я сейчас здесь, несмотря на это? Для меня это не имеет значения.

Равия указала на себя, как будто хотела, чтобы он внимательно на нее взглянул, а затем горько улыбнулась.

— Я уверена, что вы знаете, кто мой брат, так что я перейду к сути. Мой брат хочет, чтобы я поскорее вышла замуж. Нам не обязательно сразу вступать в брак, но мы должны хотя бы как можно скорее объявить о свадьбе…

— Это не правда.

Ее слова были прерваны. Равия посмотрела на него, недоумевая, почему он оборвал ее, и спросила.

— Как вы можете быть в этом так уверен?

— …Это то, что он мне сказал.

— Неужели он сказал, что не хочет, чтобы я выходила замуж?

Такого не может быть.

Равия улыбнулась и в знак протеста махнула рукой. Это было просто смешно. Потому что, если она не выйдет замуж и сбежит в чужую страну, Тидуэл, скорее всего, пошлет убийцу, чтобы избавиться от нее.

Именно так его описывал роман, и то, что Равия увидела в «Тидуэле», ничем не отличалось.

— Чтобы жить, мне нужно навсегда покинуть семью. Я ни за что не должна оставлять себе здесь место для возвращения. Даже если меня изгонят, моя жизнь закончится, если отец снова внесет мое имя в семейный реестр. Так что, если я хочу полностью покинуть семью, у меня нет другого выбора, кроме как использовать другую фамилию.

Таким образом, брак – единственный выход. Сделав такой вывод, Равия улыбнулась. Это была несколько одинокая улыбка.

— Это означает, что очень вероятно, что то, что вы слышали, было ложью. Если он отзывался обо мне положительно, пожалуйста, не обращайте на это внимания. Он не может испытывать такие хорошие чувства ко мне, которая угрожает его преемственности.

— …Разве вы не поспешили с заключением? По крайней мере, он казался искренним.

— Что? Вы думаете так потому, что он каждый раз называет меня сестрой? Вы слишком наивны.

Равия посмотрела на сцену. По сравнению с их разговором, опера шла гладко. Поскольку опера была сольной арией, в данный момент пел актер, игравший главную мужскую роль.

Внезапно ей в голову пришла мысль. Что вся эта ситуация была просто пьесой, и что она была одним из актеров, выступавших на сцене. Когда она размышляла над этим в течение более длительного времени, ей действительно казалось, что она находится в мире внутри книги.

Итак, Равия молча положила руки себе на колени и заговорила.

— Это просто спектакль. В доме мой брат очень внимательно следит за мной... Кто угодно мог подумать, что мы близкие брат и сестра.

Но я не могу в это верить. Равия мысленно продолжила свои слова, глядя на оперную сцену. Ее глаза были прикованы к выступлению, но ее мысли были в другом месте. Когда она смотрела на сцену, все, что она могла видеть, была ее предопределенная смерть в книге. Жалкая жизнь второстепенного персонажа, лишенного всего.

— Мне нужно выйти замуж, чтобы мы с ним сосуществовали в мире. В такой момент, возможно... мы действительно сможем быть братом и сестрой с близкими узами.

Даже если мы будем казаться едиными только на поверхности, наши отношения по крайней мере будут менее удушающими, чем сейчас.

Равия тихо пробормотала и, как только поняла, что слишком много говорит, повернула голову и посмотрела на человека в волчьей маске.

— В любом случае, не в этом суть. Моя ситуация не имеет к этому никакого отношения...

— …Спасибо за объяснение. Я вижу, насколько жесток к вам ваш брат.

Мужчина глубоко вздохнул и продолжил.

— Я понимаю вашу ситуацию. Похоже, вы думаете, что ваш брат действительно хорошо играет.

— Да. У него должны быть планы относительно меня. Вот почему я не думаю, что мы действительно близки или что-то в этом роде.

— Тем не менее, вы слишком искренни в этом.

— Это правда.

Их разговор о ее ситуации закончился удовлетворительно. По этой причине Равия смогла улыбнуться гораздо приятнее.

— Хорошо, теперь давайте обсудим контракт. У меня есть два предложения для вас.

— Одно должно быть о пользователе весны, а другое – деньгами, верно?

— Ах, это было слишком очевидно?

— Да.

Равия слегка улыбнулась его мягкому ответу. В отличие от того, что после того, что произошло, атмосфера стала неловкой, вместо этого она казалась довольно приятной. У нее не было жесткого или искусственного фасона, который она всегда надевала, когда была с Тидуэлом.

Более того, она так легко смеялась над их разговором. Ее легкий смех походил на щебетание жаворонка, и когда она улыбалась, ее румяные щеки казались такими прекрасными.

Из-за этого лицо Тидуэла стало еще более искаженным.

Я ожидал, что это произойдет, но без моего присутствия Равия кажется намного счастливее. Теперь, видя такое зрелище, я понял, насколько тяжелым бременем для нее был.

К счастью, на нем была маска, но не потому, что он хотел обмануть Равию, а потому, что он мог скрыть под ней искаженное выражение лица. Однако Равия, не подозревавшая об этом, мягко сказала.

— Поскольку я Леонтина, мне не составит труда разделить приданое. Я подготовлю контракт, а затем дам вам информацию о пользователе весны.

— Как щедро.

— Вы так думаете?

Тидуэл кивнул вместо ответа. Ему пришло в голову, что если бы на его месте был Герод, он легко принял бы это предложение.

Но Тидуэл не зашел бы так далеко, если бы просто позволил этому случиться.

— Однако я не думаю, что вам будет легко подготовить контракт сегодня.

— Почему?

— Ранее мне сказали, что герцог Леонтин приедет в театр Велоцио со своим приемным сыном. Они планируют посмотреть «Аиду», запланированную сразу после этого спектакля.

Лицо Равии быстро побледнело от его слов. Она, должно быть, очень удивлась от незнания, что герцог Леонтин придет в театр Велоцио.

Равия вскочила со своего места, огляделась вокруг и повернула голову.

— Но Тидуэл не сказал мне, когда уехал из резиденции?

— Это должно быть внезапное соглашение. Очень хорошо, что меня уведомили незадолго до приезда сюда.

Я не хочу, чтобы меня здесь поймали. Равия какое-то время мучилась, а затем, в конце концов, тихонько вздохнула.

— Я действительно не могу понять, почему это должно быть сегодня из всех дней. Они будут использовать эту ложу, поэтому мне нужно уйти, пока меня не поймали.

— Хорошо. Поговорим о деталях позже.

Сказав эти слова, Тидуэл тоже поднялся со своего места. Он сделал это, потому что всегда хотел до определенной степени соответствовать ритму Равии. Тем временем Равия поправила свой слегка помятый подол и прижалась к губам концом веера.

Она казалась обеспокоенной, но это длилось недолго.

— Я встречусь с вами здесь на следующей неделе, когда Примадонна Ларисия будет играть в Аиде.

— Хорошо, но боюсь, мне придется увидеть вас через две недели.

— Две недели?

— У меня на следующей неделе другая встреча.

Равия нахмурилась при его словах. В оригинальном романе семья Леонтин была уничтожена Тидуэлом вскоре после того, как герцог вернулся из командировки.

Эти две недели задержки не позволят ей завершить помолвку до отъезда герцога. Этого Равия хотела избежать.

— Я ничего не могу с этим поделать. Тем не менее, я точно знаю, что до того, как герцог вернется из командировки, будет еще немало времени. Так что я просто должна сделать это до того момента. Сейчас я не должна связываться с плодами своего труда, как бы я ни была обеспокоена.

— …Хорошо.

Равия не забывала быть вежливой до конца. Она приподняла край юбки, попрощалась и выскользнула из театра. Ему очень повезло, что ее удалось к концу обмануть.

Когда она выходила из театра, Тидуэл смотрел на спину Равии, пока она полностью не скрылась из виду. Затем он снял маску и серьги. Наконец, ему больше не нужно было притворяться.

— Почему ты вдруг попросил меня посмотреть оперу, Тидуэл?

— Я просто пришел к выводу, что надо делать такие вещи чаще. Вот почему я хотел посмотреть ее с отцом.

— Боже, этот ребенок.

Тидуэл мягко растянул губы, наблюдая, как герцог Леонтин гордо ему улыбнулся.

Им особо не было о чем разговаривать.

«Было ли твое пребывание в особняке до сих пор приятным?» Или «Как проходят твои уроки?»

У них были нормальные разговоры как у отца и сына, но у них были ограниченные темы для разговора, потому что герцог Леонтин сознательно избегал тем о Равии. Они даже замолчали, как только началась прелюдия.

Герцог Леонтин больше пил чай, чем разговаривал с Тидуэлом, поэтому допил его еще до того, как закончился первый акт оперы.

Посреди шумной музыки Тидуэл смотрел на сцену так же, как ранее Равия.

На сцене пела героиня. Она была принцессой, которую затащили в другую страну, чтобы сделать рабыней, и она влюбилась в генерала этой страны, что привело к роковой трагедии. Героиня оказалась перед дилеммой, поскольку ее страна развалилась бы, если бы она поддержала своего возлюбленного, в то время как ее возлюбленный погиб бы, если бы она поддержала свою страну.

В конце концов, беспомощная героиня впала в глубокую печаль и душевно запела.

— …Эгоистично хотеть и того, и другого. Разве не так, отец?

Тидуэл медленно заговорил, повернув голову к герцогу Леонтину.

В ложе раздался голос ниже мелодии виолончели. Но ответа не последовало, вместо этого герцог Леонтин продолжал смотреть вперед.

Как будто он был загипнотизирован.

Итак, Тидуэл продолжал смотреть на герцога Леонтина с невозмутимым лицом.

Во-первых, герцог Леонтин не любил смотреть оперу. Это было одно из различий между герцогом Леонтином и Равией. Вот почему герцог Леонтин был для Тидуэла такой никчемной личностью.

По этой причине Тидуэл не очень удивился, когда понял, что был очарован Равией.

Напротив, Равия была для него драгоценным человеком.

Как человеку, который всю жизнь жил в темноте, казалось, что он впервые увидел солнце. Сначала он был очарован ее яркостью и красотой, но вскоре после этого он был ослеплен ею.

Это было не просто случайное чувство.

Скорее его привлекло ее присутствие. Даже когда он знает, что не должен.

— Я понятия не имею, что, черт возьми, скрывала моя сестра. Она обижается на меня, но сказала, что не ненавидит меня. Я ей не нравлюсь, но она так ласково относится ко мне. Вы понимаете мою дилемму, герцог?

Тидуэл вошел в привычку постоянно разговаривать с ним, даже когда знал, что не получит ответа от человека, находящегося под действием наркотиков.

У него не было никого, кому он мог бы каждый день отдавать свое сердце, поэтому он обращался к кому-то, кто ничем не отличался от стены.

Как будто он был человеком, который влюбился и нашел стену признания.

Тидуэл полностью повернулся к герцогу Леонтину.

— Это то, что сказала мне ваша дочь. Я признаю, что нет ничего более неприличного, чем то, что я сейчас испытываю к вашей дочери. Я не настолько невежественен.

Тидуэл положил переплетенные пальцы на свои скрещенные ноги. На его лице была очевидна расслабленность, которую обычно носили влиятельные люди. Однако на его лице виднелось еще кое-что – тьма, напоминавшая падшего ангела.

— Я тот ублюдок, который вырос, ничего не зная о соображениях, потому что прожил свою жизнь исключительно ради власти. Разве власть не доказывается владением все более и более значительными вещами? Я так и не понял, почему человек, обладающий властью, не может иметь того, чего хочет.

Итак, я собираюсь использовать тот же метод, что и моя сестра.

Змея с запретным плодом во рту тихо прошептала и улыбнулась.

Равия ничего не хотела. У нее не было амбиций. Она просто хотела все бросить. Это был ее метод

Однако метод Тидуэла был другим. Он хотел оживить ее амбиции.

К такому выводу он пришел, выслушав внутренние мысли Равии. Это был единственный способ, чтобы Равия  захотела остаться здесь по собственному желанию.

Желание снова забрать Леонтину, которую она решила выбросить. Затем выбросить кукушку и забрать все, что она заслуживает, своими руками.

Тидуэлу было любопытно.

Равия, которая узнает о его методах и решит позаимствовать его же амбиции… Будет ли она по-прежнему такой же привлекательной, как сейчас?

Он хотел посмотреть, что сделает Равия после того, как все приобретет.

— Для этого мне нужна твоя помощь, отец.

После этих слов Тидуэл щелкнул пальцами, так как все слова, которые он сказал до этого, не были услышаны герцогом Леонтином. После того, как он пробудил сознание герцога Леонтина, он произнес:

— Моей сестре нужно скоро выйти замуж, так что не думаешь ли ты, что нужно сначала решить проблему, связанную с ее легитимностью?

— …Да.

— Если ты сначала устранишь подозрения относительно ее легитимности в особняке, моя сестра, естественно, будет рассматриваться как законный член семьи Леонтины.

— …

— Моя сестра явно является членом Леонтины. Ты тоже так думаешь? Пожалуйста, кивни, если согласен.

Кив-

— Отлично. Пожалуйста, имей это в виду, — Тидуэл снова щелкнул пальцами, и глаза герцога Леонтина постепенно вновь сфокусировались.

Он выглядел немного удивленным, когда понял, что спектакль прошел, и он ничего не вспомнил.

— О, я только что заснул?

— Я не будил тебя специально, потому что ты выглядел усталым после недавней командировки.

— Благодарю. Это немного смущает.

— Не говори такое. Здесь никого нет, так что не о чем беспокоиться.

Никто нас не видел и не слышал, добавил Тидуэл и внутренне улыбнулся.

* * *

За полчаса до того, как Тидуэл промыл мозги герцогу Леонтину.

«Почему отец вдруг пришел посмотреть оперу с Тидуэлом?»

Равия, которая покинула ложу после того, как поспешно закончилаась встреча с Геродом, не покинула театр Велоцио. Прежде чем выйти из особняка, Равия всегда проверяла расписание отца, чтобы не столкнуться с ним.

«Что-то не сходится.»

Отец Равии, герцог Леонтин, собирался уехать на окраину, чтобы нести патрулирование по велению Императора.

Равия знала, что даже двух людей недостаточно, чтобы одновременно заниматься вопросами преемственности и территориальными вопросами.

Но, несмотря на это, он совершенно неожиданно пошел в оперу с Тидуэлом?

Как бы сильно герцог ни любил оперу, это было для него крайне странно. Из-за этого Равия покинула место у ложи и спряталась в темноте, имея в виду две гипотезы.

«Во-первых, Герод солгал мне. Во-вторых, Тидуэл знал, куда я иду.»

Последнее было более правдоподобным.

Как человеку, который контролировал преступный мир, Тидуэлу должно быть легко узнать, куда направлялась Равия. Если так, он мог бы попросить герцога Леонтина сходить в театр Велоцио, чтобы унизить Равию.

Тем не менее, у Тидуэла наверняка есть много других способов доставить ей неприятности.

«Если не второе, то Герод солгал мне.»

Казалось, что у Герода не было для этого веской причины, но если хорошенько подумать, у него она была. Это было сделано для того, чтобы он мог отложить подписание контракта с Равией.

«Он мог сделать это, чтобы выиграть время, чтобы как-то найти мою слабость.»

Чтобы получить информацию о пользователе весны без подписания договора.

В этот момент Равия не могла доверять никому.

Равия спряталась в темноте и осмотрела место в ложе, чтобы подтвердить правду.

И она смогла.

«Отец.»

Она смотрела, как герцог Леонтин вошел в ложу.

Хотя было странно, что он пришел один. Ему следовало пойти с Тидуэлом, так как они должны были смотреть оперу вместе.

«Почему ты один? Спектакль вот-вот начнется ».

Равии нужно было проверить, придет ли Тидуэлл, но в тот момент, когда Равия глубоко вздохнула и снова сфокусировала взгляд на сиденье у ложи…

— Травиата. Вы снова сегодня заблудились?

— Ах!

Кто-то появился за спиной Равии.

Она на мгновение опешила, но его лицо было довольно знакомо. Итак, Равия смогла сразу опознать его.

— …Незваный гость?

— О, вы меня помните?

— Вы не помните, что посмотрели мне в глаза перед уходом?

— Это длилось очень недолго, верно? Как вы знаете, в мире есть люди с плохой памятью на лица, — Равия ответила резко, но непрошенный гость только усмехнулся.

— Какая жалость. Если я не буду запоминать хотя бы столько, меня это может подтолкнуть к краю обрыва.

Социальный мир так ее оскорблял, что ответ легко вылетел из ее уст, но ей все же пришлось сделать вдох, чтобы успокоить свое неустойчивое сердце.

«Почему этот мужчина внезапно здесь оказался? Он пришел с Геродом? Тем не менее, Герод только что покинул ложе со мной ранее, нразве нет?»

Что это за ситуация?

В других случаях она была бы непревзойденной в сокрытии своих истинных чувств, но теперь она не могла даже контролировать выражение своего лица из-за шока.

С другой стороны, Герод восхищался происходящим перед ним.

Ее широко раскрытые глаза слабо дрожали, как цветок, на котором сидела бабочка, а ее дыхание, вырывавшееся между губами, выдавало ее отчаяние. В последний раз, когда он видел ее, она была настолько спокойна, что увидеть ее такой было сюрпризом.

«Она неожиданно соблазнительна.»

Теперь он понял, почему так трудно ругать этого глупого человека за то, что он увлекся своей сестрой.

Герод внутренне прищелкнул языком. Судя по тому, что он услышал минуту назад, нынешний Тидуэл вел себя как полный дурак. Не говоря уже о том, что это произошло исключительно из-за этой женщины.

Кто знал, что он использует эти старые серьги, чтобы обмануть сестру? Герод не мог не рассмеяться.

«Сила весны, контрактный брак.»

Тидуэл даже притворился им.

Герод вспомнил, как подслушивал разговор Тидуэла и Равии.

Когда она впервые заговорила о силе весны, мне показалось, что мое сердце полностью остановилось. Откуда она знает, что я ищу весенних пользователей?

Вдобавок из того, что сказал Тидуэл, он мог сделать еще один вывод.

«Тидуэл, ты с самого начала не собирался убивать свою сестру?»

Когда я услышал их разговор и то, как мой партнер превратился в дурака, мое сердце разорвалось на части.

Этот человек должен был добиться успеха, если будет продолжать свой путь, но почему он смотрит на женщину, которую должен убить?

«Эта женщина считает, что все, что ты делаешь – всего лишь игра.»

Что это за пародия? Что, если что-то пойдет не так с такой скоростью?

Было бы иначе, если бы Тидуэл тоже поинтересовался силой весны, но к тому времени, когда Равия покинула место в ложе, Герод уже принял решение.

Я должен внимательно понаблюдать за Равией Леонтиной. Если бы я мог, я бы рассказал ей все, что сотворил Тидуэл, чтобы обмануть ее, но я не должен вести себя опрометчиво, потому что в этот момент все может пойти не так.

«Во-первых, мне нужно знать, что эта женщина знает обо мне и силе весны.»

Хотел бы я спросить ее напрямую, но тогда она будет очень подозрительно ко мне относиться. Стоит ли мне попытаться, когда появится новая возможность?

Беспокойные глаза Герода взглянули на Равию, и вскоре их взгляды встретились.

В тот момент она смогла полностью скрыть свое беспокойство. Ее фигура была точно такой же, как в первый раз, когда Герод ее встретил.

— Вас послал Герод, верно? — спокойно спросил непоколебимый голос.

— …Да, я полагаю.

Сейчас стоит плыть по течению. Нужно откопать любую информацию, которую только смогу.

Герод на мгновение расслабил свое застывшее лицо и снова сделал голос дружелюбным.

Поскольку я все равно слышал весь их разговор, могу пока притвориться его подчиненным.

— Мой босс попросил меня отвезти вас домой, миледи.

— Герод?

— Да. Он побоялся, что вы столкнетесь с герцогом Леонтином. Как насчет того, чтобы поехать в карете, которую я заранее приготовил?

Выражение лица Равии слегка изменилось. Под конец предложения ее собеседника засиял свет.

— …Выступление начинается.

— Полагаю, вам следует уйти сейчас же. Не думаю, что вам стоит оставаться здесь еще дольше, — с дружелюбной улыбкой Герод оглядел сцену и добавил. — Вам интересна женщина на распутье?

— Нет. Я много раз смотрела Аиду.

Фактически, она посмотрела все оперы более трех раз.

Итак, Равия последовала за Геродом и взглянула на сцену. Она сияла от прожекторов, но она искала не актеров на сцене.

«Я проглядела Тидуэла из-за своего удивления?»

Не знаю, зашел ли Тидуэл в ложе или нет. Моему сердцу было бы легче, если бы я смогла просто подтвердить это собственными глазами.

Какое-то время Равия находилась в противоречии. Но когда поднялся занавес на сцене, это действительно означало, что ей следовало уйти.

Был здесь Тидуэл или нет, но по крайней мере то, что герцог Леонтин был здесь – правда.

Более того, к тому времени, как они вернутся в особняк, она узнает, были ли здесь герцог Леонтин с Тидуэлом или без него.

Я в долгу перед Геродом. Если он не солгал мне, тогда будет правильным предположить, что Тидуэл знал о том, что я делаю. Я вела себя как милая сестра, но он все еще ко мне настроен настороженно.

«Как и ожидалось, я пока не могу ослабить свою бдительность.»

Равия на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как у нее заболела голова.

— Отведите меня в карету. Мне пора возвращаться.

— Как желаете.

Герод протянул руку.

Когда поднялся занавес и заиграла опера женщины на распутье [Аида], Равия покинула театр Велоцио.

* * *

В тот вечер герцог Леонтин вернулся с Тидуэлом.

Герод говорил правду.

Равия подумала, что так будет лучше. Поскольку было бы сложно, если бы единственный человек, который мог вытащить ее из этого места, нанёс бы ей удар в спину.

Однако тот факт, что у Равии были проблемы, не изменился.

Тидуэл знал, куда она ходила, и явно предупредил ее.

«Если Тидуэл узнает, что я встречалась с Геродом, чтобы подписать контракт, мне конец.»

Нет, возможно, меня уже поймали. Он может проследить за нами, чтобы узнать, чем мы занимаемся. Если это так, то игра больше не о поддержании хороших отношений с Тидуэом и в поиске способа сбежать. Если он будет относиться ко мне с подозрением, я сразу же буду отравлена темным цветком.

Теперь, когда контракт с Геродом был отложен, я должна найти способ оставаться в живых до тех пор.

Но как?

Равия еще раз прочла записку, которую воронья синица тайно положила ей на обед.

[Темный цветок находится в главном здании.]

Это было похоже на то, что он послал ей в прошлый раз, но смысл был совершенно другим.

Причина была проста: он написал «главное здание» вместо «особняка». Основное здание обычно называлось зданием в центре особняка, но в организации значение было немного другим.

«Глава Космо.»

До сих пор было неизвестно, как далеко она могла выкопать информацию о нем, но любая информация, которую она могла найти, всегда полезна, по крайней мере на данный момент.

Прежде всего, поиски Равии местонахождения темного цветка были направлены на то, чтобы дать ей четкое представление о том, как далеко продвигается союз Тидуэла и Герода.

Еще задолго до того, как начнется предсюжетная хронология, так что она не могла полагаться только на сюжетную линию романа.

Прочитав содержание записки вороньей синицы, Равия ее съела.

«Я выживу, несмотря ни на что.»

Я могу сделать все, пока жива.

Так что я не должна умереть.

Я не хочу умирать несчастной, как в романе.

Если бы я не знала о своем будущем, я бы сжала кулак и сражалась, чтобы вернуть то, что у меня отняли, но я не хочу вбрасывать свою жизнь в игру, в которой мое поражение уже предопределено.

Даже если бы я отказалась от благородства и угодливо ползала по земле. Даже если бы мне пришлось притворяться, что я люблю моего брата, мучившего меня….

-Сестра, ты меня бросаешь?-

Равия вспомнила Тидуэла.

Низкий голос, от которого у нее пробежали мурашки по коже. Даже от его глубокого взгляда у нее сразу перехватило дыхание.

Было ли это потому, что мое сердце так сильно билось, или что-то гораздо более глубокое?

Не знаю. И не хочу знать.

Равия проглотила свои тревожные чувства вместе с бумагой в горле.

И тихо пробормотала.

— Я в порядке.

Затем Равия легла спать. Это был довольно утомительный день, поэтому Равия быстро заснула.

Не зная, что ее ждет на следующий день.

Через три дня Равия почувствовала, что что-то не так.

— Кловия.

— Да моя леди!

— Повтори снова. Что сделал мой отец?

— Его Превосходительство ходил для вас в салон мадам Дюран!

Что это за чушь? Равия так хотела спросить, но ей удалось подавить вопрос. Она бы не сдержалась и чертыхнулась, будь она одна, но она не смела, особенно сейчас.

— Насколько я помню, мадам Дюран – лучший дизайнер столицы. Отец, должно быть, прикупил для тебя пару вещей, сестра.

Потому что сейчас Тидуэл сидел перед ней.

Несмотря на то, что она знала, что Тидуэл в настоящее время за ней наблюдает, Равия продолжала проводить с ним время за чаем. Нет, они проводили большую часть времени вместе, даже если не пили чай.

Равия хорошо использовала отрывок, который прочла в книге по военной стратегии.

-Если вы не можете избегать врага, держите его рядом с собой.-

Из-за этого пристройка, которая раньше была занята только Равией, теперь стала местом, куда приходят и уходят многие люди.

Тем временем Равия и Тидуэл также поделились довольно большим количеством информации друг о друге. Например, тот факт, что любимый цвет Равии – синий.

— Возможно, он купил тебе одежду для сегодняшней благотворительной вечеринки. Надеюсь, он приобрел платье синего цвета, который нравится сестре.

Равия нежно улыбнулась Тидуэлу и спокойно отвела взгляд, стиснув кулак под столом.

— Я не совсем в этом уверена. Мой отец думает, что я лучше выгляжу в красном из-за моих светлых волос... Не уверена, купит ли он мне что-нибудь синего цвета.

— Я уверен, что купит.

— Почему же?

— Я слышал, что синий сейчас в моде.

Красная ложь. Тидуэл определенно умел лгать.

Равия никогда не слышала о такой тенденции, будь то из журналов или мимолетных слухов.

«Что-то не так.»

После того, как я вернулась из театра Велоцио, мне показалось, что отец уделяет мне больше внимания.

Сначала я подумала, что он просто хочет заставить меня поскорее выйти замуж. Но вчера он подарил мне посуду, которую купил на годовщину смерти моей матери, а теперь лично ходил за платьем для меня в лучший салон?

«Уверена, что Тидуэл что-то с ним сделал...»

У меня нет возможности узнать. Что еще ты спрятала в когтях, чтобы отец относился ко мне так хорошо?

— Я с нетерпением жду встречи с тобой в новом платье, сестра.

В конце концов, Равия покинула пристройку с горничной, все еще не в силах развеять свои сомнения.

* * *

«Синее платье.»

Равия посмотрела на шелк цвета индиго, покоившийся на ее теле.

Тидуэл был прав.

Это платье синее.

Однако было неправдой, что синий был нынешней тенденцией. Потому что синее платье оказалось одним из многих, которые приобрел ее отец. На самом деле герцог Леонтин был довольно щедрым, когда дело касалось покупки платьев для Равии, но было удивительно, что он лично выбрал для нее такое множество.

Но сюрприз на этом не закончился.

-Ты отлично выглядишь, Равия. Твоя мама тоже отлично смотрелась в синем. Потому что он хорошо сочетается с цветом твоих глаз.-

Герцог Леонтин сказал это, увидев Равию в синем платье. Она впервые услышала, как он упомянул ее мать собственными устами. Не говоря уже о том, что он так ласково называл ее «Равия».

«Что с ним вдруг?»

Равия была так удивлена и сбита с толку из-за того, что произошло недавно, что потеряла чувство реальности.

— Сестра.

— Ах.

Дзинь!

Скрипка резко изменила свою ноту, и Равия повернулась, опираясь на руку Тидуэла, запоздало пытаясь подогнать шаг.

Теперь они были на благотворительной вечеринке. Несмотря на свой плотный график, герцог Леонтин посещал различные общественные собрания, чтобы укрепить положение своего нового преемника Тидуэла. Эта благотворительная вечеринка также преследовала ту же цель.

Как следовало из названия, любой желающий мог присутствовать на вечеринке независимо от своего статуса, если он пожертвовал много денег.

Обычно не многие люди считались достойными присутствовать на вечеринке, которую проводил великий герцог Леонтин, но ради Тидуэла он был готов пригласить как можно больше людей.

Равия и Тидуэл были крупнейшими спонсорами вечеринки, поскольку они были представителями герцога Леонтина. По той же причине им пришлось танцевать первый танец, чтобы отметить начало вечеринки.

Тидуэл должен был выбрать кого-то еще в качестве своего партнера, но он не преминул указать на Равию.

-Я неопытен и немного стесняюсь просить другую женщину стать моей партнершей.-

Сказал он, симулируя свою невиновность.

Тидуэл двигал ногами вместе с мелодией и тихо рассмеялся.

— У тебя отлично получается. Я думал, что хоть раз на мою ногу наступят.

— Потому что я постоянно танцую с 15 лет. Может, мне наступить на тебя?

— Пожалуй откажусь. Я не люблю чувствовать боль.

— Тебе тоже не нравится чувствовать боль, а?

— Потому что я человек.

Ты ли тот, кто в первую очередь может чувствовать боль?

Равия почти высказала свои мысли. К счастью, она смогла удержаться от таких слов.

«С каких это пор я стала такой обиженной?»

Мне кажется, что я стала такой чувствительной, потому что в последнее время у меня в голове такой кавардак. Я чуть не ошибась.

Какой смысл здесь набрасываться на Тидуэла? Кроме того, сегодня важный день, поэтому я не хочу все испортить.

«Возьми себя в руки.»

Равия прикусила губу. Покалывающая боль и запах крови заставили ее прийти в себя.

Тем временем песня наконец закончилась.

Равия замолчала и изо всех сил пыталась успокоиться. Ей хотелось собраться с духом, чтобы гром аплодисментов не ощущался как цунами, готовое поглотить ее целиком, и чтобы протянутая рука Тидуэла не ощущалась, как нацеленный на нее нож.

— Спасибо тебе, сестра.

— …Тебе тоже.

Равии удалось восстановить самообладание и улыбнуться. Она держала протянутую руку Тидуэла, но кончики пальцев, которые касались его ладони, дрожали.

«В последнее время ты была на грани.»

Тидуэл не мог этого не заметить.

Тидуэл, который с недавних пор стал проводить время с Равией, знал лучше, чем кто-либо другой.

И это именно то, на что он надеялся.

Отец, который внезапно начинает нежно относиться к ней, таинственный брат с неизвестными намерениями и удушающие отношения, из-за которых ей казалось, что она идет по канату.

Осторожная и дотошная личность Равии в конечном итоге свяжет ее как навязчивую идею, что в результате станет причиной ее негодования по отношению к нему.

Он был так близок к этому.

Например, Тидуэл недавно заметил легкую горечь в голосе Равии, когда она сказала: «Тебе тоже не нравится чувствовать боль, а?»

Если бы он спровоцировал ее еще немного, он, возможно, услышал бы, как она откровенно высказывается о своем негодовании.

«Ее терпение впечатляет. Я ожидал этого, но все равно потрясающе.»

Нормальный человек был бы так обеспокоен, попав в такую стрессовую ситуацию.

«Как я могу разрушить это терпение?»

Как я могу заставить ее развить мучительную ненависть ко мне вместо этой полуискренней доброты...

К моей сестре, прекрасной, как бабочка, и хрупкой, как та, что она может сломаться, если я хотя бы схвачу ее.

— Тидуэл.

— Да, — ответил он, поцеловав запястье Равии под перчаткой.

Как будто ее обеспокоенное лицо не так давно было ложью, Равия начала своим обычным спокойным тоном. Хотя Тидуэл намеренно прижался губами к ее чувствительной руке, Равия смотрела на него  мягкими глазами.

— Я слышала, что фонтан красивый.

— Хочешь на него посмотреть?

— Да.

— Ты можешь уйти с вечеринки так рано?

— Как ты знаешь, на меня это не особо повлияет.

Скорее всего, это коснется Тидуэла.

Сказав это, Равия взглянула на него. Ее мягко склоненная голова выглядела хрупкой, как веточка. Но в то же время она только прикрывалась.

Теперь, когда Равия уже отказалась от преемничества, ей не нужно было надолго оставаться на вечеринке. Именно Тидуэл должен остаться здесь в качестве новоназначенного преемника.

Но это было желанием Равии. Из-за этого Тидуэл мог дать только один ответ.

— Я тебя сопровожу.

— Пожалуйста, будь мягок. Я сегодня на каблуках.

Тидуэл улыбнулся и нежно повел Равию. Конечно, он не задавался вопросом, зачем Равии захотелось его вывести на улицу.

С тех пор, как Равия узнала о сюжете романа и решила сбежать, Герод был не единственным секретом, который у нее был в рукаве.

Она просто хотела скрывать это как можно дольше, чтобы потом использовать в своих интересах.

Потому что она была осторожным и дотошным человеком.

Как персонажу, которому суждено было умереть задолго до того, как история началась, ход истории в романе может не иметь непосредственного значения для текущих событий, но любая информация всегда была полезной.

Равия вспомнила, как произошел контакт между героиней Летицией и Тидуэлом. Они встретились под предлогом отношений между Примадонной и ее спонсором, хотя на самом деле у них обоих были свои планы.

«Нынешний Тидуэл ничего не знает об аристократе, отравившем его семью, но в конце концов все выяснит.»

И этот аристократ был поклонником Примадонны Ларисии.

Конечно, это было из-за эффекта силы весны, но Тидуэлл приблизился к героине еще и потому, что тот аристократ был поклонником Ларисии.

Однако у героини была и своя сторона истории.

Она боролась с долгом своей семьи, и причина этого долга была довольно необычной. Как было сказано ранее, Летиция была единственной дочерью графа Роуза, но это не значит, что графство владело лишь небольшим участком земли. Если бы не эта проблема, Летиция жила бы хорошо, как дочь графа Роуза.

Если бы только граф Роуз не пристрастился к определенному наркотику.

Граф Роуз, почувствовавший вкус расслабляющего наркотика, подсел на него. В итоге он растратил все свои активы и даже заимел из-за этого огромную сумму долгов. Из-за этого долга Летиция присоединилась к опере и тайно искала лекарство от его наркомании.

На самом деле отец Летиции был отравлен препаратом Тидуэла. И Тидуэлл, сам темный цветок подземного мира, был единственным, у кого было лекарство.

С самого начала эти двое были опутаны ужасной нитью любви и ненависти.

«Я заплатила за долг Летиции, но отец Летиции все еще зависим.»

Летиция, которая нежно любила своего отца, однажды должна была найти Тидуэла. И это был еще один секрет Равии.

План был таков:

Сначала Равия дала Летиции чек на имя Леонтина. Конечно, в какой-то степени это было сделано из доброты, но для нее это также было способом продолжить общение с Летицией.

«Чем больше жизней я спасу, тем лучше.»

Для Летиции Равия была ее благодетелем. В таком случае она могла отправлять ей секретные письма.

[Есть человек, у которого есть противоядие от темного цветка. Если хочешь с ним увидиться, приходи к фонтану в Зале Опелетта к 10 часам.]

Она намеренно не прояснила, кто был человеком с противоядием. Когда она встретит своего благодетеля, Равию, Летиция обязательно будет приветствовать ее.

Таким образом, встреча Летиции и Тидуэла пройдет в более благоприятных условиях.

Этого было достаточно.

На самом деле, согласно сюжету, до встречи двоих еще далеко, но Равия не обязана была следовать оригинальной истории. Поскольку всем в любом случае суждено было сильно пострадать в этом трагическом романе, не стоит ли немного исказить историю, чтобы другие персонажи смогли найти свой счастливый конец?

Самым важным событием была роковая встреча Летиции и Тидуэла.

Если Равия сможет стать ценным человеком для Летиции, это поможет ей избежать страданий от злых рук Тидуэла.

«На самом деле, я хочу, насколько это возможно, избегать изменения оригинальной истории.»

Но она ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было сбежать от наблюдения Тидуэла.

Тидуэл и Летиция созданы друг для друга. Так сложилась судьба быть главным героем и главной героиней.

«Воронья синица только что сообщила мне, что Летисия здесь.»

Им просто нужно встретиться. В то время как Тидуэла привлечет и собьет с толку Летиция, Равия воспользуется шансом благополучно завершить свой контракт с Геродом.

«Надеюсь, это сработает.»

В этот момент Равия невольно усилила хватку.

— Сестра.

— А, да?

— Неудобно ли ходить на каблуках?

Только тогда Равия поняла, что сжала руку, которую держала, слишком сильно. Сопровождающий Тидуэл задался вопросом, не было ли это признаком того, что ей трудно ходить.

Но если бы Равия пошатнулась сейчас, вся ее тяжелая работа ни к чему не приведет.

— Все в порядке... Я задумалась о другом.

— Кажется, твой разум все время блуждает.

Тидуэл, как всегда, изобразил безобидное и покорное выражение лица. Кроме того, это было единственное выражение лица, которое Равия у него видела.

Тидуэл умел играть. Если бы Равия не читала роман, она могла бы посчитать Тидуэла своим добрым братом.

Из-за этого Равия внезапно спросила:

— Ты беспокоишься обо мне?

Это был тот же вопрос, который она задала герцогу Леонтину. Вопрос, который он оставил без ответа.

Как бы ты ответил на вопрос, которого избегал даже мой отец? Ты собираешься придерживаться своего поведения хорошего брата и говорить, что беспокоишься обо мне? Или собираешься уклониться от ответа?

Видя, что фонтан уже рядом, а Летиция, наверное, уже была там...

Глупо было задавать здесь такой вопрос.

Я знала это. Но иногда вещи слишком невыносимы, чтобы об этом не говорили. Бывают моменты, когда печаль, которую я так стараюсь проглотить, каким-то образом выходит из моего горла. Например, внезапное изменение отношения отца и тот факт, что я провожу большую часть своих дней с братом, тикающая бомба замедленного действия и некто, чьи истинные намерения мне неизвестны.

У Равии был предел терпению все это вынести. Бумажки, которые ей пришлось тайно съесть, вот-вот вылетят из ее горла.

Но Равия знала. Дело в том, что она бы еще больше расстроилась, если бы услышала ответ.

С тех пор он ведет себя по отношению ко мне как хороший брат, поэтому, скорее всего, он и сказал, что волновался.

Равия посмотрела на Тидуэла, который не ответил ей, и отвернувшись усмехнулась.

Тем временем ее волнение утихло.

— Забудь. Не может быть, чтобы ты не беспокоился обо мне. В конце концов, ты хороший брат.

— Что бы ты сделала, если бы я сказал, что не волнуюсь?

В это время над Равией прокатился низкий голос. Запястье, которое Тидуэл поцеловал перед выходом из банкетного зала, оказалось поймано.

Их взгляды встретились.

Мужчина в лунном свете за его спиной так устрашающе улыбнулся, что у нее по коже пробежали мурашки.

— Что, если я ожидаю, что ты упадешь и не сможешь ходить без моей помощи?

Что ты будешь делать, сестра? Прошептал Тидуэл ей в уши.

Во-первых, что привлекло внимание Тидуэла, когда он впервые вошел в резиденцию, были обнаженные белые лодыжки Равии, когда она повернулась к нему спиной и поднималась по лестнице.

Растрепанные волосы, словно она только что проснулась. Простая цельная пижама, которая выглядела как ткань, свисающая от груди до икры, без пояса, который мог бы определять форму ее тела.

Она повернулась к нему спиной и ушла. В таком состоянии.

Почему я смотрел на нее?

Но разве мои глаза не смотрели в ту сторону, потому что она поднималась по лестнице?

Он продолжал находить  множество отговорок. Но Тидуэл знал, что среди желаний, которые у него, возможно, были в то время, на самом деле он хотел схватить ее за лодыжки.

Первым правилом заключения было рассечение связок голеностопного сустава. По этой причине Тидуэл сломал многим людям лодыжки.

Человек с ампутированной лодыжкой все еще может ходить, но он не может бегать, как ему заблагорассудится. Следовательно, отрезать им лодыжки означало сделать их бессильными и полностью связать их.

Если бы у Равии были крылья, он хотел бы оторвать ее крылья, чтобы она больше не повернулась к нему спиной.

Это было жестокое собственничество, которое родилось в тот момент, когда Равия отвернулась от Тидуэла.

Даже в этот момент, когда Равия шаталась на каблуках.

— Что ты только что сказал?

По окончании слов ее голос задрожал, а кончики пальцев слегка дернулись. Вдобавок глаза, которые смотрели в глаза Тидуэла, тревожно дрогнули.

Так стеклянная маска Равии, которая когда-то была небьющейся, стала хрупкой, как тонкий лед на грани разрушения.

Тидуэл был переполнен смешанными эмоциями. Он чувствовал себя ребенком, делающим образцы бабочек.

Как будто это был момент, когда затаил дыхание, когда нужно осторожно взять пинцетом чрезвычайно хрупкую бабочку. Таким образом, ощущалось удовлетворение, подобное тому, которое испытывается после успешного помещения экземпляра бабочки в рамку.

«Я человек с ужасной природой.»

Он прекрасно понимал, что он злодей с неописуемым уровнем эгоизма.

Он знал, что не должен действовать импульсивно, но он не смог удержаться и прикоснулся губами к ее запястью, где чувствовал ее слабый пульс.

Равия посмотрела на своего покорного брата, описываемого в романе как человек, которому не хватало любви.

Однажды она его утешала.

В тот день Равия определенно протянула руку Тидуэлу. Она сделала это, чтобы спасти свою жизнь в будущем.

«Не уверена, то ли это потому, что он слишком поглощен своей игрой, то ли потому, что он проверяет меня...»

Но одно можно сказать наверняка.

Что он имел в виду, говоря «не бросай меня».

— Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я продолжала быть твоей семьей?

— Верно.

Но почему?

Просто чтобы ты мог убить меня?

— Разве я не говорила тебе раньше? Это плохая идея.

— Я знаю, что веду себя бессовестно.

— Я все равно выйду замуж и покину этот особняк. Теперь говорить о семье бессмысленно, ведь я скоро уезжаю из Леонтины.

— Но ты все еще моя сестра.

Ха.

— Ты действительно такой добрый брат.

Равия усмехнулась.

К счастью, вокруг было темно. Потому что в этой ситуации ей было сложно сохранять невозмутимость. Для нее, которая совсем не доверяла Тидуэлу, эта ситуация была ужасной. Как ты можешь называть себя добрым братом после того, как забрал у меня все, время от времени вел себя очень грубо по отношению ко мне и был одержим мной?

— Ты же не это имела в виду, верно?

То, что сказала Тидуэл, было фразой, которую произнес бы главный герой трагического любовного романа, и от этого по ней забегали мурашки.

Интересно, одержим ли Тидуэл на мгновение идеей притвориться семьей? Эта мысль просто пришла мне в голову, но полагаю, это вполне правдоподобно.

Пока Равия вела себя как добрая сестра, а Тидуэл вел себя так, будто он очень привязан к своей сестре, все остальное не имело значения. Для нее не имело значения, увлекался ли Тидуэл подобным или он лишь проверял ее. Все, что ей нужно было сказать или сделать, было изначально высечено в камне. Поэтому вывод оставался прежним.

— Если это то, чего ты желаешь, делай, как хочешь.

Тихий голос наполнил тихий сад таким образом, что это было похоже на то, как опускаются сумерки.

— Я буду твоей семьей.

Пока ты позволяешь мне жить, я могу делать все, что угодно. Независимо от того, насколько неприятна ситуация, я могу ее вынести.

Такого лживого человека нетрудно полюбить. Тем более, что она даже прошла через всевозможные невзгоды, когда стремилась стать герцогом Леонтином в предыдущей жизни. Единственная разница заключалась в ее цели. Она перешла от наследования к выживанию. Одним из талантов Равии была выносливость, а актерское мастерство было одной из ее специализаций.

Равия с удовлетворенной улыбкой наблюдала, как ее брат поцеловал ее руку. Тем временем настойчивый взгляд Тидуэла оставался на Равии, когда он сгибался.

Прямо как хищник, смотрящий на свою добычу.

«Уменьшит ли это подозрение Тидуэла на некоторое время?»

Я чувствую облегчение, но, с другой стороны, не могу не думать, что кладу голову в пасть льва. Словно иду в огненную яму, чтобы жить.

Эта идея показалась Равии смешной, поэтому она улыбнулась.

Тидуэл, который увидел ее выражение, засмеялся и сказал.

— Ты сегодня много улыбаешься.

— Ну, думаю, у меня тоже бывают такие дни.

— Похоже, у тебя хорошее настроение.

Равия не стала отрицать то, что он сказал. Потому что она не могла сказать, искренняя ее улыбка или фальшивая.

Однако она понятия не имела.

Что она только что сделала опасное замечание.  То, что она сказала сегодня, и сама эта ситуация в конечном итоге погубят ее.

Если бы Равия знала, она бы никогда не засмеялась.

* * *

Чуть позже Равия шла одна.

Причина была проста.

«Этого должно быть достаточно.»

Потому что Летиция и Тидуэл наконец встретились.

Не так давно, когда Тидуэл сказала Равии, что она выглядит счастливой, была еще одна причина, по которой Равия не стала этого отрицать. Как раз вовремя, Равия быстро заметила приближающуюся к ним тень.

— Мисс Равия? Не могу поверить, что вижу вас здесь! — услышав голос, веселый, как бутон цветка, Равия сразу обернулась.

Женщина, чьи волосы были прекрасны, как цветущая сакура, приближалась к ним. Она была козырной картой Равии, Летиция.

— Ларисия. Что вы здесь делаете?

— Я получила приглашение и решила поехать. Но не ожидала увидеть здесь мисс Равию. Я рада, что пришла.

— Вот как?

На ее лице появилась искренняя и чистая улыбка.

— Да! Я хотела увидеть вас снова. Отправляла вам билеты, но вы так и не пришли. Так что я была разочарована.

— Мне жаль. Я не могу покинуть особняк, потому что под арестом. Я обязательно проведаю вас позже.

— Тогда буду ждать! Эм, но кто рядом с вами...

Летиция осторожно склонила голову, а затем Тидуэл заговорил со своей характерной улыбкой.

— Меня зовут Тидуэл Леонтин.

— Ах, вы, должно быть, брат мисс Равии!

— Да. Она моя сестра.

Двое продолжили разговаривать.

Она уже знала, что главный герой и героиня будут хорошей парой, но они превзошли ее ожидания.

«Летиция и Тидуэл, кажется, уже нравятся друг другу. Думаю, теперь я могу уйти.» Заметив дружескую атмосферу между ними, Равия отступила на шаг.

— Куда ты, сестра?

— Ах.

Но ее поймали.

Она лишь сделала шаг, но Тидуэл не преминул этого заметить. Но это не было проблемой, потому что у нее было множество оправданий. Поэтому, Равия сказала со спокойной улыбкой.

— Я только что вспомнила, что мой отец попросил меня поприветствовать одного из спонсоров.

— Он попросил? Хотя, кажется, я не слышал, чтобы он такое упоминал?

— Полагаю, сын спонсора достиг брачного возраста? Возможно, мой отец попросил меня поприветствовать их с этой мыслью. В противном случае он бы не купил мне новое платье.

— Тогда я пойду с тобой.

Что не так с этим парнем?

Равия отступила еще немного и махнула рукой.

— Нет, я в порядке. Что еще более важно, мне кажется, что мисс Ларисия нуждается в эскорте больше, чем я. Мисс Ларисия, когда вы вернетесь?

— О, я... собиралась уйти, — сказала Летиция, взглянув на башню с часами, с огорченным выражением лица.

Было понятно, что она была разочарована. Часы показывали десять, а у фонтана никого не было…

«Летиция пришла сюда только проверить, правдиво ли письмо, но ей уже пора возвращаться.»

Летиция, вероятно, думала, что сможет встретить человека, который написал ей секретное письмо, и того, у кого было лекарство от темного цветка. В таком случае Летиция уже достигла обеих своих целей. Она просто не осознавала этого.

Летиция подумает, что все было напрасно и что у нее больше нет причин оставаться здесь.

— Тогда, Тидуэл, почему бы тебе не сопроводить мисс Ларисию? Вы не против, мисс Ларисия?

— Конечно. Я была бы рада, но я не хочу доставлять вам неприятности.

— Доставлять неприятности? Ни в коем случае. Разве не так, Тидуэл?

Равия улыбнулась и посмотрела на Тидуэла. Было темно, но она могла видеть его лицо благодаря маленькому расстоянию между ними.

Тем не мение,

«…А?»

Только что…

— Конечно, я буду рад сопроводить вас.

Ты нахмурился? Или я ошибаюсь?

Из-за этого Равия довольно долго смотрела на улыбающегося Тидуэла.

Правильно, он ни за что бы не нахмурился.

— Сестра, у меня что-то на лице?

Такие действия только сделают его более подозрительным ко мне. Только после того, как Равия услышала его низкий голос, она пришла в себя.

— …Мне было интересно, было ли у тебя обеспокоенное выражение лица, но, похоже, я ошиблась.

— Понял. Возможно, было, потому что мне было грустно, что сестра снова отсылает меня.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Нет. Мне грустно.

Его голос, который был странно низким, казался опасным. Настолько, что казалось, будто он способен на все.

— Тогда, скоро увидимся... сестра.

Но Тидуэл ничего не сделал. Скорее, он просто сопровождал Летицию со слабой улыбкой, как если бы он смеялся над Равией.

Равия только стояла и долго смотрела, как двое уходят, и едва могла пошевелить своим телом к тому времени, когда двое полностью исчезли из ее поля зрения.

«Я сделала все, что могла...»

Равия сжала кулаки. Ее план продвигался хорошо. Летиция была героиней, поэтому она не подведет Равию.

Но почему я так нервничаю? Это из-за мрачного лица Тидуэла?

«Я уверена, что ошиблась.»

Как бы я ни думала об этом, у Тидуэла не было причин строить такое выражение лица. Но было темно, и это продлилось лишь мгновение.

Равия еще больше начала сомневаться в своих глазах. Но в тот момент

— Мисс! Куда вы направляетесь?

— Ах!

Кто-то выскочил из кустов.

Равия не удержалась от вскрика, но смогла успокоиться, увидев его.

— Воронья синица! Что, черт возьми, ты делаешь!

— Ха-ха, вы были удивлены? Я пришел сюда, чтобы передать вам кое-что, но вы выглядели очень встревоженно.

— Разве ты не выполнил задание только что? У тебя есть что еще мне сказать?

— Ах, имеете в виду задачу убедиться, была ли здесь Ларисия, верно? На самом деле, я закончил свои дела, но я уверен, что вы хотели бы, чтобы я сделал еще кое-что.

Мужчина в маске хихикнул и вынул из рук листок бумаги.

— Вы просили меня найти в Космо информацию о человеке с рыжими волосами и красными глазами.

Это был лист бумаги с простой личной информацией и портретом.

Топ, топ!

В тихом саду, где не слышалось ни звука даже насекомого.

Летиция украдкой поглядывала на мужчину рядом с ней, пока они шли по саду. Красивый сребровласый мужчина молча шел рядом с ней. Этот мужчина, без сомнения, был тем, о ком она слышала раньше.

«Слышала, что он дальний родственник Леонтины…»

Весть о том, что сребровласый молодой человек был зарегистрирован в семье Леонтина, уже разнеслась по обществу.

Летиция, знаменитая Примадона, не могла не слышать об этих новостях.

Была еще одна причина, почему Летиция уделяла внимание делам Леонтины, помимо того факта, что ей всегда приходилось держать уши широко открытыми, чтобы найти зацепки о темном цветке.

«Я думала, они будут в плохих отношениях, так как мисс Равия вынуждена была уступить свою позицию из-за этого мужчины.»

Это было из-за Равии.

Не так давно Летиция познакомилась с Равией.

Летиция была активна в обществе, поэтому в какой-то момент она встретила Равию, но было довольно неловко говорить, что она никогда не вела с ней беседу.

Даже когда ее никто не уважал, Равия все еще была на вершине общества, потому что носила титул преемницы Леонтины.

Все – от кончиков ее пальцев, фигуры и безразличного отношения к людям – завораживало. Даже если бы кто-то ничего о ней не знал, они были бы очарованы ее естественной элегантностью. То же самое относилось и к Летиции, поскольку она пребывала в трепете, когда впервые увидела Равию.

«У меня создалось впечатление, что у мисс Равии было много врагов из-за невероятного количества слухов, распространяемых о ней.»

Во время собрания Летика сама убедилась, как ни один из врагов Равии не проявил открыто враждебности по отношению к ней. Вместо этого ее враги, которые смеялись над ней и плохо отзывались за ее спиной, относились к ней дружелюбно.

Уже одним этим Летиция знала, что Равия была привыкшей к их лицемерию.

Однако на этом восхищение Летиции закончилось, поскольку она не могла пробиться сквозь колючки, окружавшие Равию.

Поскольку Равия изначально не была светской львицей, Летиция никогда с ней больше не встречалась. Тем более после того, как она ушла со своего поста преемницы. В таком случае это было единственное воспоминание о Равии.

Однако однажды она сама пришла к ней с чеком на крупную сумму денег. Летиция до этого момента ясно помнила тот день, когда Равия вручила ей огромную сумму, как будто это было ничто. В тот день Летиция смогла освободить свою семью от их адского долга.

Равия была для Летиции больше, чем благодетелем. Когда она услышала, что Равия ушла со своего поста, она не могла не беспокоиться о ней и плохо думала о новом преемнике.

«Но похоже, они ладят лучше, чем я полагала… Это потому, что мисс Равия добрая сердцем?»

При этой мысли Летиция вспомнила краткий разговор между Тидуэлом и Равией незадолго до того, как они разошлись.

В то же время Летиция нашла Равию за пределами темноты.

Хотя Летиция не могла точно расслышать, о чем они говорили, даже если бы захотела, она не могла подобраться к ним. Несмотря на это, она могла чувствовать что-то не так между ними, что-то, что могла почувствовать только третья сторона, такая как она, и это была напряженная атмосфера.

Как заметила Летиция издалека, ее интуиция подсказывала ей не вмешиваться между ними.

И интуиция Летики оказалась правильной.

Как только Тидуэл отвернулся от Равии, он избавился от улыбки, которая была у него на лице.

Выражение его лица изменилось настолько резко, что Летиция стала сомневаться, не обидела ли она его.

Тидуэл шел рядом с Летицией без улыбки, как будто его дружеское отношение к Равии только что было ложью. Из-за этого возбуждение, которое какое-то время испытывала Летиция, внезапно улетучилось. Встреча с Равией и сопровождение красивым джентльменом заставили ее сердце трепетать. Но это было ненадолго.

«Какой смысл говорить, если у собеседника плохое настроение? К счастью, на него легко взглянуть, потому что темно» — подумала Летиция.

Однако Тидуэл чувствовал взгляды Летиции. Он решил игнорировать их, потому что не собирался развлекать ее. Тидуэл не интересовался Летицией. Словно лев, которому было неинтересно есть маленького хомяка.

На самом деле Тидуэл никем не интересовался. Потому что Равия была единственной, кто смотрел ему в глаза.

«Неужели она специально познакомила меня с этой женщиной?»

Из-за этого Тидуэл был крайне расстроен сложившейся ситуацией. Было достаточно неприятно, что кто-то мешал им проводить время вместе, но Равия даже дошла до того, что подтолкнула к нему случайную женщину.

«Но, по крайней мере, я получил определенный ответ от моей сестры.»

Он остался доволен. Дела у него шли гладко. Танцевать с Равией, обнимать ее и даже получать от нее неопровержимый ответ. Все шло гладко, пока эта женщина не появилась из ниоткуда и не притворилась дружелюбной к Равии.

«Примадонна Ларисия.»

Он знал, что эта женщина недавно контактировала с Равией. Большой чек, выданный на имя Леонтины, был передан Ларисии.

Что до самой Ларисии, Тидуэлу было на нее плевать. Все, что его заботило, было то, что Равии нравилась Ларисия. Тем не менее, поскольку ему тоже нравилось слушать арию Ларисии, он был счастлив найти что-то общее с Равией.

Тидуэл не хотел мешать Равии делать то, что ей нравится. Пока им никто не мешал.

Он поднял свои холодные голубые глаза. Его глаза, которые стали циничными, словно пытаясь подавить гнев, смотрели на необычно яркую луну.

Равия и Тидуэл большую часть времени проводили вместе днем, но, помимо сегодняшней, они встретились ночью только один раз.

И тогда Равия пробралась на секретное собрание и приняла Тидуэла за Герода.

В ту же ночь Тидуэл влюбился в Равию.

В ту ночь луна была такой яркой, и лунный свет освещал ее меланхоличное лицо и яркие светлые волосы. Тонкие щеки, прямой нос, тонкие губы, сухие глаза, покорное отношение и самоуничижительные замечания. Он часто видел их в особняке, но при лунном свете он ощущал это иначе.

Итак, сегодняшняя благотворительная вечеринка была для него дороже всего на свете. Потому что Равия никогда не давала ей времени встретиться с ним ночью в резиденции Леонтин.

Но внезапное появление женщины сломало его драгоценное время с сестрой.

Из-за этого Тидуэл цинично смотрел на луну, которая так ярко сияла в эту самую секунду.

«Ах… как досадно. Я просто убью ее.»

Он был вынужден улыбаться, когда с ним была Равия, но теперь, когда Равия ушла, он просто являлся зверем без поводка.

Тидуэл был далек от слова джентльмен, и он не забывал, что чаще всего он совершал убийства. Он забрал много жизней, прежде чем прийти сюда, и он смог сдержаться только из-за своей цели, Равии. Добавить одно или два в его список не составит труда.

Он своими руками позаботился о своем могущественном политическом сопернике, так что кто-то вроде Примадонны был для него ничем.

Но он мог об этом только думать.

«Я на самом деле не смогу этого совершить.»

Тидуэл убивал не для удовольствия. Скорее, он был более жестоким преступником, способным на все по необходимости.

У него было две причины не убивать сейчас Ларисию.

Во-первых, она была любимой оперной певицей Равии. Тидуэл не хотел избавляться от того, что нравилось Равии. Во-вторых, у Равии не было знакомых, но Летиция была той, с кем могла Равия контактировала.

Собравшись с мыслями, Тидуэл расслабил выражение лица и вздохнул, притворившись обеспокоенным.

— Мисс Ларисия.

— Ох, да?

— Я все это время молчал. Мне жаль. Честно говоря, я беспокоился о многих вещах, поэтому в итоге повел себя грубо.

— Нет, все хорошо. О чем вы беспокоились?

— Я думаю, что моя сестра в последнее время чувствует себя немного подавленной.

— Мисс Равия плохо себя чувствует?

— Да. Мисс Ларисия и моя сестра кажутся довольно близкими, так что вы ничего от нее не слышали?

— Ну… это потому, что мисс Равия редко выражает свои чувства.

Летиция, глаза которой блестели, когда он поднял тему о Равии, быстро снова впала в уныние.

Острый взгляд Тидуэла скользнул по ее фигуре.

Глядя на ее реакцию ранее, было ясно, что Летиция обожает Равию.

Хотя он все еще не знал, что думает о ней Равия, он был уверен, что Летиция, по крайней мере, будет полезна.

— Моей сестре уже было трудно навещать вас, потому что она находилась под арестом, так что, возможно, она не сказала вам об этом специально из желания не беспокоить вас.

— Хотела бы я, чтобы в этом была вся проблема.

— Если мисс Ларисия пообещает мне помочь, возможно, я смогу помочь своей сестре, сняв с нее наказание.

— Вы серьезно?!

Только тогда лицо Летиции снова засветилось. Вероятно, потому, что она думала, что Равия посетит ее, когда ее наказание будет снято, или потому, что у нее наконец-то появился шанс помочь Равии.

— Чем я могу помочь вам?

— В этом нет ничего сложного.

Тидуэл сладко улыбнулся Летиции.

— Если моя сестра придет к вам, вы можете рассказвать мне все, о чем вы говорили?

С человеком, который заботится о благополучии другого, так легко справиться.

Было очевидно, что Равия совершила ошибку, представив Летицию Тидуэлу.

* * *

Отправив Летицию, Тидуэл вернулся в карету искать Равию.

— …Черт, — сказал Тидуэл, заглянувший внутрь кареты, весело с оттенком смущения.

Равия в карете спала.

Обе ее руки, аккуратно лежавшие на коленях, держали веер, который она принесла с собой, а ее голова прислонилась к окну кареты. Видя, что она не пошевелилась, даже когда свет проник внутрь кареты после того, как он открыл дверцу, казалось, она спала более крепким сном, чем он ожидал.

Когда Тидуэл на короткое время задержал дыхание, звук дыхания Равии смешался с тихим ночным воздухом.

«Ты устала?»

Яркая улыбка появилась на губах Тидуэла, когда он наблюдал, как Равия спокойно спит. В основном потому, что он никогда раньше не видел Равию такой беззащитной, ведь она всегда была настороженной перед ним.

Он не может представить, как ему было бы больно, если бы другие имели честь увидеть ее беззащитную фигуру, потому что даже простой вид, как она небрежно болтает с другими, причиняет ему немалую боль.

Ее блестящие светлые волосы, тихий звук дыхания, длинные ресницы, отбрасывающие тень на щеки, и даже ее слегка приоткрытые губы были прекрасным зрелищем.

Он хотел насладиться этим подольше, но также не хотел, чтобы кто-то еще стал свидетелем картины.

Тидуэл почувствовал, как его сердце екнуло, и он закрыл дверцу кареты. Затем он подозвал кучера принести ему одеяло.

Он был недостаточно джентльменом, чтобы даже подумать о такой заботе, как накрыть спящего одеялом.

Он решил сделать это только потому, что люди обычно так поступают, когда видят, что кто-то спит.

Даже если решение сделать это было чем-то, что его не устраивало, по какой-то причине он думал, что не будет проблемой поступить так ради Равии.

Если он накроет ее одеялом, одной мысли о защите от холода было достаточно, чтобы его охватила гордость.

— Мои извинения, молодой господин. Я не взял одеяла. Дни сильно потеплели в последнее время, поэтому...

Однако проблема в том, что одеяла-то не было. По этой причине Тидуэл холодно посмотрел на кучера за его некомпетентность. Он был зол на то, что многие люди сегодня действовали ему на нервы.

На самом деле ошибка кучера, который не приготовил одеяло в экипаже, была непростой, скорее, это был непоправимый грех в глазах Тидуэла. Однако даже если он бросит смертельный взгляд на кучера, это не заставит волшебным образом одеяло появиться.

Вместо того чтобы отругать его, Тидуэл вздохнул и махнул рукой, отпустив мужчину.

С одеялом или без него, у него не было ни малейшего намерения позволить кучеру собственными глазами увидеть спящую Равию.

Каждая секунда этого момента должна быть его.

К счастью, Тидуэлу было чем накрыть ее.

«Ты можешь простудиться.»

Тидуэл снял пальто, пытаясь найти оправдание своим действиям.

Накрыть ее одеялом считалось проявлением доброты, но накрыть ее своим пальто – поступком, который смутил бы его.

Поскольку солнце и луна были полярными противоположностями, рыцарство и джентльменские манеры были полной противоположностью Тидуэлу. Но даже в этом случае зачем создавать из-за этого большой шум?

Тидуэл снял пальто и положил его Равии на колени. Он воспользовался моментом, чтобы взглянуть на нее снаружи кареты.

Причина, по которой он не сел в карету, была проста.

Он не хотел, чтобы карета пошатнулась ни на дюйм и разбудила Равию.

Он знал, что не сможет наслаждаться видом долго, потому что они должны были скоро уходить, тем не менее, он все еще хотел понаблюдать за спящей Равией, даже если это было всего на секунду дольше.

Потому что на вечеринке ему больше нечего было делать и потому что он не хотел упускать шанс увидеть Равию в таком состоянии.

Если бы Равия знала его мысли, она бы наверняка посмеялась над этой запутанной историей о кошке и мышке.

Даже в этом случае ни у кого не было способности читать его мысли, и даже если бы кто-то мог, он был в первую очередь бесстыдным человеком.

Затем он поднял руку так, чтобы она оказалась на его прямой видимости.

Вскоре после этого он двигал рукой вверх и вниз в воздухе, чтобы запечатлеть образ спящей Равии. От ее волос и щек до обнаженных плеч.

Прямо в этот момент Равия была у него на ладони.

В его взгляде было странное чувство собственничества и удовлетворения.

Он довольно долго наблюдал за Равией, прежде чем тихо закрыть дверь кареты.

«Я просто сяду на то место, где сидит кучер.»

Он сделал это из соображений.

Однако в карете, куда косо падал лунный свет...

«В его кармане ничего нет.»

Равия открыла глаза.

* * *

Равия вернулась в карету за мгновение до прихода Тидуэла.

Она бы приехала раньше, если бы не внезапное появление Вороньей Синицы.

Нет, если быть точным, это не была вина Вороньей Синицы, а...

— Воронья Синица.

— Да Мисс.

— Эти портреты точны?

— Если бы я был по-настоящему небрежным, я бы не удосужился сосредоточиться на их лицах.

Это было из-за предоставленной информации.

Равия снова и снова смотрела на портреты, которые принесла Воронья Синица. Под портретами была написана информация о них.

Рыжие волосы были символом семьи Орфей, но поскольку там было всего два человека и с рыжими волосами, и с красными глазами, информация, которую он ей сообщил, была небольшой.

Один из них, как и следовало ожидать, – Герод Орфей, а другой – кузен Герода, Куинси Орфей.

Она не узнала ничего нового об Героде Орфее из информации, которую принесла ей Воронья Синица, потому что все о нем было объяснено в романе. Однако была информация относительно Куинси Орфея, которая была для нее новой.

Персонаж, которому в романе не уделялось внимания.

Поскольку роман [Его и Ее весна] был сосредоточен на том, как два главных героя справлялись со своими разрушительными эмоциями и инцидентами, количество раз, когда другие второстепенные персонажи появлялись в истории, было намного меньше по сравнению с этими двумя.

Даже Равия появилась лишь в нескольких абзацах, чтобы объяснить прошлое Тидуэла. Даже если это было так, по крайней мере, Герод, который был вторым главным героем и играл большую роль по сравнению с другими персонажами, появлялся в истории чаще.

Поэтому Равия начала внимательно читать информацию о Куинси Орфее. Потому что его существование могло дать ей объяснение незваного гостя, которого она встретила в театре Велоцио.

У него не было заметной активности в Космо, и у него не было большой роли в семье Орфей.

Вместо того, чтобы быть руководителем в Космо, он, казалось, отвечал за дипломатические отношения, взаимодействуя с различными группами.

Первоначально он был настолько бессилен, что был помещен в одну из ветвей Орфея для управления информационной гильдией, но, благодаря захвату Герода, теперь он занимал полу-исполнительную должность в Космо.

В нем не было ничего особенного. Нет, на самом деле, это могло быть причиной, по которой Герод отправил его в качестве своего посланника.

Однако проблема крылась в портретах.

Это был небрежно нарисованный портрет, в котором отсутствовали детали, но поскольку портрет выглядел близко к фотомонтажу, ей было достаточно, чтобы узнать их внешность.

— Первый – Герод Орфей, второй – Куинси Орфей. Я в этом уверен, мисс.

Однако их внешний вид отличается от того, что знала Равия.

— Хочешь сказать, что первый портрет не Куинси?

— Где в мире вы видели Куинси, что так сильно обознались?

Он был настолько уверен в информации, которую извлек до такой степени, что был расстроен неверием Равия в ее достоверность.

Так у Равии остался вопрос, что смутил ее еще больше:

«Значит, я не предложила сделку настоящему Героду?»

Равия на мгновение положила портреты рядом и быстро пришла в себя. У нее не было времени колебаться, даже если в ее планах произошел сбой.

«Мне стоило ожидать, что мой план может пойти не так, как я того хочу.»

И Герод, и Тидуэл – теневые люди, обитавшие в подземном мире. Она была неосторожна, сразу поверив их словам.

Равия признала свою ошибку.

«Это не самая плохая ситуация. По крайней мере, я могу узнать их настоящую внешность.»

Если бы она не могла распознать лица на портретах, она бы наверняка чувствовала себя такой подавленной, но, к счастью, портреты были ей знакомы. Причина этого заключается в том, что на самом деле они были внешне похожи друг на друга.

«Незваный гость», которого она встретила в театре Велоцио, приняв за Куинси, на самом деле был Геродом.

Пламенно-выглядящий мужчина с красными глазами и рыжими волосами.

«Теперь, если задуматься, его поведение было определенно слишком озорным для человека, являвшегося всего лишь подчиненным.»

Я посчитала его работником Герода, поэтому попросила Ворона изучить его, полагая, что он был одним из доверенных лиц, занимающих важное положение в организации Герода.

С самого начала я искренне думала, что тот, с кем я встречаюсь, был настоящим Геродом, но только подумать, это всего лишь его подчиненный...

«Неудивительно, что это вызывало у меня немного странное ощущение.»

По крайней мере, она наконец поняла причину того, почему его голос, когда они снова встретились, отличался от их первой встречи. Это был не Герод, поэтому имело смысл то, что в голосах была небольшая разница.

«Как и ожидалось, я должна была проверить его лицо, когда мы впервые встретились.»

Это была ошибка. Но даже так, вода уже разлилась, поэтому она ничего не могла поделать.

Опять же, ситуация была не самой плохой.

Зная, что Герод, которого она встретила при их первой встрече, был настоящим Геродом, Равия пришла к выводу, что он, должно быть, принял решение послать замену вместо того, чтобы снова встретиться с ней лично. Он просто поступил соответствующим образом в ситуации, когда все еще относился к ней с подозрением. В этом не было ничего страшного.

Тем не мение.

«Это меня взбесило.»

Равия раздраженно посмотрела на его портрет.

Нет, на самом деле то, что она чувствовала, было более сложным ощущением. Ее раздражало не то, что Герод обманул ее. И это потому, что он сделал все, что мог, в ситуации, когда обе стороны не могли доверять друг другу. Следовательно, это не было проблемой.

Проблема в том, что она этого не осознала.

Ее злило то, что она оказалась в ситуации, когда даже не могла рассердиться, будучи обманутой.

Когда я так низко опустилась?

Я думала, что выдержу любое унижение, чтобы выжить, ведь я даже смирилась с фальшивой улыбкой перед своим лживым братом... Но запоздало поняла, что это возможно только тогда, когда я уверена, что обманываю оппонента.

Ха-ха. На ее губах появилась кривая улыбка.

«Прошло много времени с тех пор, как меня обманывали.»

Равия привыкла обманывать других, но не быть обманутой.

Это способность, которой должна была обладать вершина общества, положение, в котором многие люди презирали ее и пытались подорвать ее авторитет. Поскольку всегда есть люди, которые хотят стоять наверху, ей приходилось регулярно наступать на них, чтобы подавать пример остальным.

«Я ничего не могу поделать.»

Поскольку Герод обманул ее, он должен разобраться с последствиями, даже если она начнет действовать так, как он не ожидал.

Когда бы ни появлялся человек, который пытался встать наверху, у нее не было выбора, кроме как наступить на него так же, как и всегда.

Равия горько засмеялась и сказала.

— Ворон.

— Да, мисс?

— Ты помнишь кафе, в котором я тебя купила?

— В-вы имеете в виду место, где вы стриглись?

Ворон заикался, поскольку точно знал, что значили ее слова. Тем временем Равия улыбнулась и заправила волосы за уши, обнажив остриженную прядь под правым ухом.

В центре города было здание под названием «Чеширский кот». Заведение, которое было кафе на первом этаже и салоном красоты на втором, снаружи казалось обычным, но они также принимали специальные заказы от гостей, знающих их секретный код.

-Я хочу подстричься. Это возможно?-

Это был секретный код, который использовали гости, пришедшие купить посланника.

Причина, по которой волосы покупателя были нужны, когда было много других средств, заключалась в…

— Верно. Тебе удалось взять часть моих волос в Чешире.

Потому что посланник носил небольшой кулон из волос клиента вместо вышивальных ниток. Волосы были символом союза.

— Я знаю, что ты можешь быть частью Космо или любой другой организации, но пока ты носишь его… — сказала Равия, указывая указательным пальцем на маленький кулон, что трясся каждый раз, когда человек в маске двигался.

— Я только ваш, — Ворон поднял кулон и нежно поцеловал его. — Почему, вы хотите, чтобы я повторил клятву?

— Я уверена, что ты знаешь причину. Любой может отвернуться от меня.

— Вы делаете это, потому что боитесь, что я связан с ними?

— Да. Я в ситуации, когда никому не могу доверять.

— Никому, это включая меня?

Равия не ответила. Она просто тихо посмотрела на Ворона. Она всегда молчала в критические моменты, и он знал, что это ее способ сказать «да».

Ха-ха. Ворон сухо улыбнулся и заговорил.

— Вы уже знаете, что высшая ценность посланника – это доверие. В тот момент, когда мы продадим вам ложную информацию, наша жизнь как посланника закончится.

Говорить перед ним о доверии было равносильно оскорблению. Равия понимала, что он пытался ей передать. Однако она сочла необходимым сказать это четко. Это послужило ему предупреждением, чтобы он не совершал глупостей.

По этой причине Равия промолчала. Тут Ворон понял, что это значит, и вздохнул. Потому что это был знак его проигрыша.

— Ладно. Давайте послушаем, какое невероятное задание вы хотите поручить этому ненадежному посланнику.

Когда он поднял обе руки в знак того, что сдался, Равия тонко улыбнулась и отдала ему приказ.

Услышав приказ, игривая улыбка, которая сидела на его губах, постепенно исчезла. Когда его улыбка дрогнула, атмосфера вокруг них стала напряженной.

— Мисс, вы серьезно? Вы можете умереть.

Его предупреждение было искренним.

Имею в виду, конечно, что он будет волноваться.

Это почувствует даже совершенно неосведомленный человек.

Равия изобразила самоуничижительную улыбку, обдумывая заданный ей вопрос.

Или он заволновался, потому что он на моей стороне?

— Ты ничего не знаешь, Ворон. Даже сейчас я была бы мертва, если бы допустила хоть одну ошибку.

— Нет, я знаю это, но... я не понимаю. Вы хотите жить или умереть, мисс?

— Я всегда хочу жить, — улыбнулась Равия. Слабая улыбка напомнила ему сломанное крыло бабочки. — Я не хочу умирать. Если я умру, разве это не сделает мою жизнь еще более неудачной?

Даже если я проиграю, я не хочу быть единственной, кто будет страдать.

Следующие ее слова были холодными и решительными.

Поняв, что она была в романе, Равия никогда не хотела умирать, ни разу. Из-за этого она всегда планировала все заранее. Однако, узнав, что ее обманули, она впервые попыталась оглянуться на свои действия.

И поняла, что всегда была на грани неудачи.

— Иногда я не могу понять, о чем вы думаете, мисс. Зачем кому-то, кто, кажется, вырос в защищенном месте, вдруг делать шаг в подземный мир...

— Ты пересекаешь черту, Ворон.

— …

Ворон закрыл рот от ее резких слов. После долгого молчания он заговорил.

— Вы сошли с ума, мисс.

— Спасибо за комплимент.

Возможно, из-за того, что он был недоволен ее ответом, Ворон еще долго поджимал губы, прежде чем неохотно принять приказ Равии. Очевидно, его слова были довольно неприятными, но Равия прекрасно понимала, почему он сказал нечто такое.

Ведь ее план нанесения удара в спину главе преступного мира покажется сумасшедшим каждому человеку.

Приказ Равии для Ворона был очень прост.

Похищай понемногу темный цветок.

Хотя Кроу рассматривал Равию, сделавшую заказ, как кого-то озадачивающего, конечно, за этим стояла причина.

«Заставить Тидуэла и Герода сомневаться друг в друге.»

Тидуэл и Герод недавно заключили партнерство. Однако важно подчеркнуть слово «недавно». Что, если они каким-то образом обнаружат ошибку в бухгалтерской книге в ситуации, когда союз между ними все еще так хрупок? Что, если я сделаю так, будто эту ошибку совершил член их группы?

Результат был очевиден. У них не будет выбора, кроме как засомневаться друг в друге.

«Если Герод обманывает меня, то это будет лишь вопросом времени, когда он выдаст меня Тидуэлу.»

Учитывая местонахождение Тидуэла, он, похоже, еще не знал, что Равия обращалась к Героду.

Но Равия знала.

Что эту ситуацию, когда шансы в ее пользу, можно изменить в любой момент.

До того, как это случится, ей придется вбить между ними клин.

«Кроме того, если возникнут проблемы с производством темных цветов, у Тидуэла не будет времени следить за мной.»

Она сможет воспользоваться этим временем, чтобы противостоять Героду.

Но у нее не было времени расслабляться.

Встреча с Геродом не являлась срочным делом, так как до исполнения «Аиды» у Ларисии оставалось еще 10 дней, однако она была обязана выполнить свой план как можно скорее, потому что герцог Леонтин скоро уедет из столицы, а это означает, что конец семьи Леонтины была не за горами.

Вдобавок, чтобы этот план сработал, Равии нужно было кое-что сделать для Ворона.

Даже после того, как он неохотно принял приказ, он все еще говорил неудовлетворенным тоном.

— Мисс, теперь вы моя хозяйка, так что я буду выполнять ваш приказ. Но на этот раз я не смогу добиться результата одними только деньгами.

— Тогда что еще я должна тебе?

— Мне нужно, чтобы вы дали мне информацию, — сказал Ворон.

Потому что самой сложной частью таких заказов был сбор информации.

— Если вы предоставите мне информацию, я обязательно сделаю все остальное.

— Я купила тебя как посланника, потому что мне было трудно получить информацию, но теперь ты просишь меня добыть информацию для тебя?

— Ничего не поделать. Я уверен, вы знаете, насколько опасно задание, которое вы мне только что дали.

Она могла, по крайней мере, облегчить его бремя, предоставив ему информацию. Да, тут ничего не поделать. Если кто-то, выполнявший подобные задания раньше, сам так сказал, у Равии не было другого выбора, кроме как принять его просьбу.

Придя к такому выводу, Равия спросила:

— Какую информацию я должна для тебя получить?

Затем он попросил у нее три вещи.

— Местоположение фабрики темных цветов, способ войти в это место и метод, который заставит Тидуэла оторвать взгляд от этой фабрики.

Все это не было легкодоступной информацией до такой степени, что она заставила Ворона поднять руки в знак сдачи и сказать, что он не может выполнить приказ, который она ему дала.

Если бы не Равия, он бы бесцельно блуждал в поисках ответов, не имея ни единого ключа к любому из трех вопросов.

Даже возможно, это то, на что Ворон надеялся, но, к сожалению, этого не произошло. Поскольку Равия могла уловить ответы на эти вопросы, она вернулась к пустой карете, чтобы сначала подумать об этом.

«Я не думала, что засну.»

Она проснулась, когда почувствовала, как будто что-то, что она могла легко узнать даже с закрытыми глазами, накрыло ее.

И это потому, что тепло и аромат ткани показали, что кто-то носил ее не так давно. Более того, знакомый аромат магнолии проник в ее нос.

Ее знакомство с этим ароматом было доказательством того, как часто до сих пор наблюдали за Равией.

Этот аромат струился по телу Тидуэла, поэтому, когда он схватил Равию за запястье и стал танцевать с ней, она снова смогла уловить этот резкий запах.

Но почему его запах сейчас почему-то казался незнакомым?

Это потому, что мои чувства различаются, когда я остаюсь начеку возле Тидуэла и когда я нахожусь в беззащитном состоянии после пробуждения от глубокого сна? Или это потому, что я не могу полностью понять причину того, почему он накрыл меня своим пальто, пока я спала?

Если нет, то, возможно, потому, что тепло пальто успокаивало...

«…Успокаивало? Если бы.»

При этой мысли Равия быстро сняла пальто, покрывавшее ее тело. Она скривилась, когда холодный ночной воздух мгновенно унес тепло, которое ее прежде окутывало. Из-за этого желание снова прикрыться его пальто продолжало мучить ее, но она отвела от него глаза, глядя в окно. Как будто пытаясь защитить свою гордость несмотря ни на что.

Однако были вещи, на которые она не могла закрывать глаза. Например, причина, по которой Тидуэл укрыл ее своим пальто.

«Возможно, потому что он чувствует ко мне симпатию?»

Или он был слишком погружен в свою роль милого и доброго младшего братца? Но что, если это не так?

Бесконечные вопросы заполняли ее разум. Если бы это случилось раньше, ей было бы легко двигаться дальше.

Если бы только ее отец, герцог Леонтин, неожиданно не стал относиться к ней по-доброму. Если бы только Тидуэл не держал ее за запястье так нежно. Если бы он только не шептал ей слова так внимательно.

Если бы только он не спросил ее, выбросит она его или нет...

-Ты также знаешь, сестра, что не все цепи обязательно видны.-

Внезапно ей в голову пришли слова Тидуэла. Вспомнив это, Равия в страхе приподнялась, и в то же время карета остановилась. Ей казалось, что тишина, заполнившая карету, длилась целую вечность. Пока звук открывающейся двери кареты не нарушил ее.

Мужчина, спиной к лунному свету, осторожно заговорил.

— О, ты проснулась?

Этот голос, напоминающий бездну.

— Я не хотел тебя будить. Похоже, я был недостаточно осторожен.

При его словах Равии показалось, что невидимая цепь схватила ее за лодыжку и потащила вниз. Будто заставляя ее узнать, что под этой бездной.

Поэтому, Равии ничего не оставалось, как вспомнить вопрос, который она держала при себе все это время. Вопрос, который она никогда не могла задать, потому что сама мысль об этом удушала.

Тидуэл, ты.

Почему ты…

— …Как может быть твоя вина, что карета тряслась во время поездки?

Однако было невозможно задать этот вопрос, потому что она сама не могла даже правильно произнести его в своей голове.

В конце концов, Равия закрыла глаза.

Более того, если бы она могла задать ему этот вопрос, казалось, что они никогда не смогут вернуться к тому, чем были раньше. По этой причине ей не хватило смелости спросить.

— Между прочим, тебе удалось провести Ларисию? — Равия вышла из кареты и сменила тему. В конце концов, ей нужно было заняться чем-то более важным.

Это ведь была встреча Летиции и Тидуэла.

В романе, когда они впервые встретились случайно, их окружала необычная атмосфера, но на этот раз их первая встреча была запланирована Равией. Было много переменных, которые могли изменить ход событий. Вот почему Равия должна была проверить, очарован ли Тидуэл Летицией. Сможет ли Летиция привлечь внимание Тидуэла, как того желала Равия?

Но Тидуэл помолчал, прежде чем ответить.

— Сестра, похоже, тебе очень нравится Ларисия.

Значит ли это, что тебе нравится Летиция?

К сожалению, она не смогла подтвердить, потому что было темно, а его спина находилась напротив света, ослепляя Равию.

«Хотя было бы неплохо, если бы я могла видеть его выражение лица,» — с сожалением подумала Равия. Поэтому она пыталась разгадать его чувства к ней, пока они шли к особняку.

— Разве мы не говорили об этом в прошлый раз? Ты сказал, что тебе тоже нравится ария Ларисии, верно?

— Ах, вот почему...

— Да, именно поэтому я хотела познакомить ее с тобой.

— Понимаю. Я рад, что ты это запомнила.

Услышав его безошибочно веселый голос, Равия повернула к нему голову. В отличие от прошлого, теперь, когда они находились в особняке, она могла ясно видеть выражение лица Тидуэла. На нем был заметен слегка покрасневший отенок. Это было выражение радости.

— Я хорошо провел время благодаря тебе. Она очень энергичный человек.

Кажется, она тебе нравится. Какое облегчение.

Равия неосознанно улыбнулась.

— Верно. Она такая милая, совсем как ребенок.

— Она больше похожа на птицу, чем на ребенка. Она также элегантна.

— Всякий раз, когда она разговаривает, это звучит так, словно она поет, верно?

— Наверное, поэтому она не может скрыть свою профессию, даже если бы захотела.

Ха-ха. Равия весело рассмеялась, поднимаясь по лестнице.

В романе упоминалось, что Летиция обладала уникальным голосом и живой личностью, и что она всегда звучала так, как будто пела.

«Все хорошо, пока Тидуэлу нравится Летиция.»

Теперь, когда она подтвердила его чувства к ней, казалось, что замешательство и страх, которые она чувствовала некоторое время назад, были ложными, поскольку ее шаги стали еще легче. Она не могла этого понять, но когда она смогла успешно передать свое бремя кому-то другому, она почувствовала облегчение.

Равия всегда настороженно относилась к интересу Тидуэла к ней и всегда отказывалась проверять к себе чувства Тидуэла. Сама того не ведая, она почувствовала облегчение, зная, что интерес Тидуэла переместился на другого человека.

И это заставило ее вспомнить вопрос, который она всегда боялась задать. Это было о том, что думает о ней Тидуэл.

— Тидуэл.

Почему ты просишь меня не бросать тебя?

Почему ты хочешь, чтобы я вывихнула лодыжку?

Почему ты всегда так смотришь на меня...

Равия остановила шаг и посмотрела на Тидуэла, шедшего за ней позади. Тидуэл подошел к ней с нежной улыбкой и выражением лица, словно гадая, что она хотела.

Как будто это было естественно, он поцеловал ее руку и улыбнулся, прищурившись.

Кончики пальцев Равии коснулись его щеки. Знакомое тепло и знакомый запах.

Это потому, что я почувствовала облегчение? Или это потому, что запах был не магнолией, а темным цветком?

Равия заговорила, словно одержимая.

— Тидуэл.

— Пожалуйста, говори.

— Ты пойдешь в мою комнату?

Это был чрезвычайно импульсивный вопрос.

В этот момент она могла бы привести множество оправданий.

В особняке было тихо, как в бальном зале с выключенным светом. Слуги уже спали.

Герцога Леонтина в особняке тоже не было. Потому что в последнее время он был очень занят подготовкой к патрулированию и часто не возвращался домой.

Сегодня был один из таких дней.

Это был импульс, порожденный тишиной, окутавшей особняк.

Может быть, потому что пальто раньше было слишком теплым. Может быть, потому, что предательство Герода ранило ее больше, чем она думала. Это также могло быть потому, что она была слишком счастлива, когда интерес Тидуэла переместился к Летиции.

Однако, несмотря на все это, было кое-что, что нельзя было объяснить никакими отговорками.

Это было совсем на нее не похоже.

Нет, это полностью отличалось от ее обычного «я».

Возможно, Тидуэл тоже это заметил, поэтому посмотрел на нее с теплой улыбкой. Его необычно холодные глаза доказывали его сомнения.

— …Есть ли причина, по которой ты вдруг попросила меня прийти в твою комнату?

— Может быть, потому что я ранее подремала, и не думаю, что снова смогу уснуть, — Равия нисколько не потеряла самообладания. Ее лукавый взгляд бесчувственно остановился на Тидуэле. — Так что мне нужно с кем-нибудь поговорить.

— Ты собираешься заставить меня завтра провести свой день в сонливости?

— Если ты начнешь дремать, я позвоню для тебя в колокольчик.

— Ты как волк в овечьей шкуре, сестра.

— Знаю. Так ты откажешься?

— Я приму решение, выслушав твою причину.

Тидуэл медленно поднялся по лестнице. Когда он подошел ближе, Равии пришлось поднять глаза, чтобы взглянуть в его лицо.

— Есть причина, по которой я тебе нужен, сестра?

— Ты причина, по которой я не могу уснуть.

Равия протянула руку и схватила одежду Тидуэла. Он не стряхнул ее руку. Скорее, он поднялся на шаг ближе. Когда они оказались еще ближе, Равии пришлось еще сильнее поднять голову, чтобы увидеть его.

Словно обдумывая ситуацию Равии, Тидуэл склонил голову, соответствуя ее взгляду.

Его веки были наполовину опущены, когда он глядел на Равию. Но когда он был прямо перед ее носом, Равия могла сказать.

Голубые глаза еще недавно смотрели на нее с подозрением, но в какой-то момент его взгляд превратился в синее пламя, от которого у нее перехватывало дыхание.

Когда их тени наложились друг на друга, мужчина явно заглотил наживку.

— Я хочу услышать подробней. Пожалуйста, расскажи мне больше, сестра.

Задыхающаяся женщина, которая притворялась равнодушной, ответила:

— Ты разбудил меня, верно?

Совершенно беспечный ответ.

Тидуэл ухмыльнулся, услышав ее вопрос шепотом.

— Как я могу быть виноват в том, что карета трясется?

— …Это было не из-за кареты.

— Тогда?

— Из-за твоей одежды.

У меня не было бы этого импульса, если бы ты не накрыла меня своим пальто.

Слова, которые она хотела произнести, застряли у нее в горле.

— …Я проснулась, потому что пахло тобой. Магнолия?

— Верно. Ты так чувствительна?

— Возможно. Я сама лишь сегодня узнала об этом.

— Тогда ты буджешь думать обо мне, когда будет цвести магнолия.

Ей было любопытно узнать значение его ответа, но когда она подняла голову, она увидела улыбающегося Тидуэла. Его устрашающая фигура исчезла, ее место занял молодой человек, который, казалось, радовался, увидев ночью цветение сакуры.

— Я рад.

Он улыбался, как молодой человек его возраста. Эта улыбка была знакома Равии.

На самом деле ей было страшно смотреть на нее слишком внимательно.

* * *

Когда птичье щебетание оповестило, что наступило утро, Равия, голова которой была наполовину уткнута в подушку, приподнялась. Она равнодушно посмотрела на молодого человека, который спал рядом с ней в своем официальном костюме.

«Ты еле заснул.»

Его волосы обычно были аккуратно зачесаны, что делало его более зрелым, чем его возраст, но теперь его растрепанные серебряные волосы спадали вниз, закрывая лоб.

«Обычно ты выглядишь слишком взрослым.»

В такие моменты было несколько увлекательно видеть, что он действительно выглядел моложе, чем она, поэтому Равия какое-то время созерцала его лицо. Потому что она редко видела мирного Тидуэла в таком состоянии.

Тидуэл заснул совсем недавно. После разговора на лестнице он с радостью последовал за Равией в ее комнату, как будто пришел к выводу, что его подозрение было ложным. Нет, возможно, он уже решил пойти сразу, когда Равия пригласила его в свою комнату.

«Иначе он бы не стал меня так расспрашивать.»

Он не стал бы так настойчиво спрашивать, если бы намеревался отказаться.

Фактически, Равия никогда не видела, чтобы Тидуэл отказывался от ее просьб.

Вот так эти двое вошли в ее комнату и болтали о всяких пустяках. Разговаривали о желании, которое загадывалось в небесном фонарике, о кулинарных навыках нынешнего шеф-повара, о чае и о том, что он предпочитает.

Равия намеренно пыталась направить разговор так, чтобы он касался истории семьи Тидуэла.

Поскольку один из лучших талантов Равии было направление ведения разговора на предмет, который она хотела, она начала развивать это умение, говоря о книгах. Тема книг постепенно превратилась в сказки, затем сказки стали ассоциироваться с детскими воспоминаниями, и в этом воспоминании обычно находился персонаж, который читал ребенку эти сказки.

— Моя мама часто читала мне сказки о наших отцах-основателях. Люди с особыми способностями победили дракона и построили страну над его трупом. Но даже маленькому мне эта история показалась нелепой.

— Даже если это было нелепо, я слышала, что это будет до странности убедительно, когда это читает мама. Это твой случай?

— Полагаю, что так. А что насчет тебя, сестра?

— Разве ты не знал? Моя матушка умерла рано.

И когда желаемая тема о «семье» возникла естественным образом, ей пришлось сначала рассказать свою историю, чтобы получить ответ от своего собеседника.

— Я слышала, моя мама не смогла выдержать боли. Сначала она не была такой слабой, но ее здоровье пошатнулось, когда она родила меня, поэтому я видела лицо своей матушки только на портретах... но ты ведь знаешь, что портреты сильно отличаются от жизни. Это вызывало у меня много сомнений, и я часто задавала себе вопрос: «Похожа ли на меня моя мама?»

Чем трагичнее была история, тем лучше. Так было легче заручиться сочувствием.

Разговор должен быть в какой-то степени поддразнивающим, чтобы собеседник пытался соответствовать потоку. Когда кто-то раскрывает трагедию, у другого человека не было выбора, кроме как тоже раскрыть трагедию.

Однако был случай, когда вы не могли так легко вытянуть трагическую историю из своего оппонента.

Равия умело сформулировала свои слова, так что у Тидуэла не было другого выбора, кроме как рассказать свою историю.

— Поскольку я не похожа на своего отца, я должна быть похожа на свою матушку, верно? Я тебе даже завидую. Твоя леонтинская кровь не такая густая, как моя, но ты очень похож на моего отца.

— Я действительно очень похож на своего биологического отца. Я не думал, что так сильно похож на герцога Леонтина.

— Правда? Я всегда думала, что ты похож на моего отца. Так ты очень похож на своего биологического отца? Он хороший человек?

— Может быть. У меня не так много воспоминаний о нем. Он был занятым человеком.

— У тебя не так много воспоминаний о нем?

— …Он тоже скончался.

— О боже, — Равия сделала вид, что не знала об этом. Ее лицо окрасилось печалью и удивлением. — Я не должна был спрашивать. Прости.

— Не беспокойся. Сестра тоже... должно быть, тебе было трудно говорить о своей матери.

— Все в порядке. В отличие от тебя я ничего не помню. Но я рада, что услышала, как ты говоришь о своей семье.

Целью этого разговора было не выведать прошлое Тидуэла, которое она уже знала, а заставить его ослабить бдительность.

Когда человек, никогда не рассказывающий свою личную историю незнакомцам, начинает говорить о своем прошлом, именно тогда его ум становится слабее всего. Это и было причиной, по которой Равия пригласила его в свою комнату.

Если бы это было для того, чтобы утолить свой порыв, Равия не выбрала бы свою комнату.

Равия хватала одежду Тидуэла даже после того, как ее порыв утих.

Точно так же, как ее порыв был рожден тишиной внутри особняка, она ожидала рассвета, когда ее комната также подтолкнет его к его порыву.

Еще наступят моменты, когда усталость и рассвет заставят его захотеть закрыть глаза. И когда каждое слово, которым они обменивались, медленно погрузит его в расслабление.

— Ах.

Не упустив момента, Равия нарочно уронила чашку.

Чашка с глухим звуком покатилась по ковру, а жидкость каскадом потекла по платью Равии. Холодный чай проник сквозь ткань и коснулся ее голой кожи. По ее затылку пробежало ощущение холода.

Глаза Тидуэла расширились от удивления, когда сумеречный рассветный свет окрасил лицо Равии.

Его лицо напряглось, как будто ледяной воздух заморозил его во времени. Хотя это было незаметно, Равия знала, что он был удивлен. В тишине он медленно заговорил.

— …Ты промокла.

— Пролила чай, да.

Равия посмотрела на подол своей юбки, а затем ее острый взгляд медленно переключился на Тидуэла. Словно чтобы показать свое разочарование, Равия тихо пробормотала.

— Полагаю, мне нужно переодеться.

— Ты просишь меня уйти?

— Нет, помоги мне.

Каким было выражение лица Тидуэла, когда он это услышал? Не было возможности ясно увидеть, но он, казалось, улыбнулся. Но эта улыбка была далека от той яркой улыбки, которую он показывал на лестнице. Она было ближе к самоуничижительной.

— …Ничего страшного, если я прикоснусь к тебе?

— Я не хочу будить спящую горничную, чтобы она поменяла мне одежду на рассвете, да? Мне тоже не следует оставаться в этом мокром платье слишком долго. Но я не могу дотянуться до застежки на спине...

Слушая ее тихое ворчание, Тидуэл поднялся со своего места и подошел к Равии. Очевидно, он намеревался помочь ей переодеться. Поэтому Равия повернулась к Тидуэлу спиной, собрала распущенные волосы набок и притянула к груди.

Она слегка опустила голову, обнажив белый затылок. Незнакомый палец прикоснулся к тонкой шее, окруженную золотыми нитями волос.

Нет, он просто проскользнул мимо.

Это было непреднамеренное прикосновение, когда он пытался расстегнуть платье.

Она была убеждена, что это была ошибка.

Тук-

Одна пуговица расстегнулась.

Руки, отмыкающие пуговицы одну за другой, были медленными, но жадными, словно прослеживали позвоночник под ее обнаженной кожей.

Его дыхание касалось ее обнаженных плеч.

Поскольку Тидуэл был позади нее, Равия не могла понять, какое выражение он делал, но стекло перед Равией отражало их фигуры.

Тьма за окном еще не рассеялась полностью, и их фигуры были похожи на силуэты. Полуобнаженная женщина и мужчина, который казался застенчивым, глядя на ее затылок. Даже фигура женщины в окне, казалось бы, наслаждающейся его необычным послушанием, выглядела чувственно…

— Уф.

Равия со стоном пожала плечами. Потому что его рука коснулась ее лопатки, заставив ее рефлекторно расправить плечи.

Когда Равия инстинктивно сжала плечи из-за неожиданного теплого прикосновения, она услышала горестный голос.

— Ты более чувствительна, чем я думал. Я предполагал, что ты к этому привычна, раз так небрежно встала ко мне спиной.

— Нет, это было неожиданно…

— Я помню, что это ты повернула свое тело. Тебе ведь не впервые помогают, верно? Если нет…

Тук-

Расстегнулась последняя пуговица.

— Ты так осторожна каждый раз, когда тебе кто-то прислуживает?

Тонкие волосы за ее ухом встали дыбом в ответ на постепенное углубление его убийственного тона. Странный вопрос, больше похожий на выговор.

— …Ты меня ругаешь?

— Я беспокоюсь.

— Почему ты беспокоишься?

— Потому что осторожность – привычка добычи.

Казалось, время остановилось после того, как он произнес свои слова. Равия снова взглянула на Тидуэла.

Он не улыбался, поэтому Равия сразу поняла смысл его слов.

Хищник сделал предупреждение.

Если ты продолжишь плохо себя вести, тебя съедят.

Вопиющее и жадное предупреждение.

Среди напряженного противостояния Тидуэл отвернулся первым. Как будто напряжения никогда не было, он вынес из угла комнаты перегородку и поставил ее между кроватью и столом.

— Если ты продолжишь стоять в таком состоянии, ты можешь вскоре отправиться к своему врачу. Я буду здесь, пожалуйста, переоденься.

— …Хорошо. Подожди минуту.

Равия наконец увидела возможность. Она сняла небольшой мешочек с ремня на бедре. Потому что портреты были не единственными вещами, которые она получала от Ворона.

-Это снотворное, которое вы просили, мисс. Есть много других видов, но почему вы просите именно это? Также есть много «без запаха» и «без вкуса».-

-Потому что они не действуют на людей с устойчивостью.-

-Это правда. Но я думаю, что рядом с вами нет никого, у кого она была бы выработана.-

-Нет, есть.-

Тидуэл.

Когда он начал свой наркобизнес в преступном мире, его первым действием было развитие устойчивости к различным ядам и наркотикам.

В [Его и Ее Весне] Летиции удалось найти снотворное, которое оказало действие на Тидуэла после нескольких попыток.

Однако, в отличие от других препаратов, снотворное обладало сильным вкусом, поэтому не подходило для тайного подсыпания.

«В романе Летиция не знала о такой предосторожности и скормила таблетку Тидуэлу, что сразу же разоблачило ее.»

Но Равия знала.

Конечно, она не знала, что воспользуется этой информацией и препараом так скоро. Но ничего не могла с этим поделать. Скорее, ей нужно было похвалить себя за то, что заранее подготовилась, чтобы она могла сразу начать свой план и намеренно пролить чай.

Вынуть снотворное и потянуть время, чтобы оправдать горечь, вызванную препаратом.

Если бы это был горячий чай, горький вкус был бы неестественным. Но с холодным чаем – другое дело.

Он мог захотеть заменить свою охлажденную чашку другой, но на столе была только одна дополнительная чашка. Тидуэл не позволит Равии использовать повалявшуюся на полу чайную чашку только потому, что он не хотел пить холодный чай.

Поэтому после того, как Равия переоделась, она пригласила Тидуэла сесть и налила себе чаю.

Снотворное подействовало только ранним утром.

Уложить его в постель спать было совсем не утомительно, как в предыдущем процессе.

Так и наступило утро.

— …

Равия вспомнила события перед тем, как на мгновение заснуть, и поднялась с постели.

Утреннее солнце, светившее в окно, обжигало ей глаза.

«Я чувствую, словно меня упрекают в аморальном поступке.»

Это было похоже на предупреждение не продолжать то, что она пыталась сделать, поэтому Равия на время остановилась.

На очень короткое время.

Она вспомнила их ранний разговор о тривиальных вещах, когда Тидуэл протянул руку, и его сознание начало исчезать.

-Я не усну. Я лишь прикрою глаза... ненадолго.-

Мужчина пробормотал сонным голосом, как будто не хотел отпускать ее, и поймал ее за платье. Но вскоре Равия скинула его руку.

«Просто... Меня не должны волновать непонятные эмоции.»

Независимо от того, что вызвало чувство вины, когда она увидела, как он цепляется за ее юбку, было очевидно, что такая возможность больше никогда не представится.

Теперь можно было обмануть Тидуэла, но она не ожидала, что он дважды попадется на эту мелкую уловку.

Поэтому она отбросила беспокойство и вышла из комнаты.

Когда она сделала несколько шагов в зал, горничная с удивлением приветствовала Равию.

— Доброе утро, миледи.

— Да. Мой отец уже вернулся?

— Он отправил сообщение, что будет дома ближе к вечеру. У вас какое-то дело к господину?

— Нет, но тогда зачем тебе бритва?

Равия оглядела поднос в руках горничной. Поднос с простыми предметами домашнего обихода, такими как полотенца, вода для умывания, мыло и бритвенные лезвия. Эти предметы были необходимы для утреннего распорядка взрослого мужчины. Так что, если не для герцога Леонтина, ответ был очевиден.

— Это для Тидуэла?

— О, да. Молодой господин просил меня разбудить его…

Когда горничная ответила нервным голосом, Равия прищурилась. Она знала, что Тидуэл очень опасался людей, которые подкрадывались к нему, пока он спал. У него появилась эта привычка, когда многие люди пытались убить его.

Но горничная, будящая Тидуэла рано утром?

— Тидуэл не говорил, что у него есть какой-то график с утра, — и отношение этой горничной было довольно странным. — Похоже, ты новенькая, потому что не знакома с его привычками.

Горничная, не полностью приспособившаяся к жизни герцогской семьи, часто иначе относилась к своему хозяину.

Сложив два и два, ответ был очевиден.

Горничная хотела подойти к Тидуэлу с нечистым намерением.

Это даже лучше. В настоящее время она должна следить за тем, чтобы никто не подходил к Тидуэлу и ее комнатам.

Ха-ха. Равия сухо засмеялась. Ее пугающий взгляд обратился на горничную.

— С каких это пор в нашем особняке появился такой лжец?

— Э-это неправда! Я просто делаю то, что сказал мне молодой господин...

— Действительно? Никогда о таком не слышала. Почему тогда мне не пойти с тобой? Мне тоже нужно кое-что с ним обсудить.

— Э-это...

— Если солгать своему хозяину, тебя уволят, понимаешь?

Что толку лгать, если тебя уже поймали с поличным?

Равия медленно забрала поднос из дрожащих рук служанки и мягко заговорила.

— Я уже все знаю. Не хочу тратить свою энергию, поэтому на этот раз сохраню это в секрете.

— …

Заплаканное лицо горничной мгновенно расслабилось. Возможно, она не ожидала, что пресловутая хладнокровная леди проявит к ней милосердие, но дрожащая служанка без остановки ей поклонялась.

— С-спасибо… спасибо.

— Сказать «спасибо» недостаточно. Спустись вниз и до обеда не подпускай никого на третий этаж. Мне нужно поговорить с этим ребенком, поэтому не хочу, чтобы нам мешали.

Служанка склонила голову по приказу Равии и быстро спустилась по лестнице.

Она была очень счастлива, что ее не наказали, несмотря на то, что ее поймали на неглубоких мотивах. Как бы то ни было, все прошло гладко, потому что горничная совершенно не сомневалась в Равии.

Теперь, когда она накачала Тидуэла наркотиками и помешала людям приближаться к нему, Равия намеревалась обыскать его комнату.

«Мне нужна информация.»

Подойдет любая информация. Конечно, было бы здорово найти информацию, которая может понадобиться Ворону, но и любая информация будет ей очень полезна. Потому что сейчас она была не в том положении, чтобы быть разборчивой.

Она ничего не нашла ни в верхней одежде Тидуэла, ни в кармане брюк. Поэтому следующим шагом будет обыск его комнаты.

«Не думаю, что в его комнате будет что-то важное, потому что Тидуэл очень осторожен сам по себе. Но я не узнаю, пока не попробую.»

В этой сложной ситуации Равия в конце концов решила использовать принцип бритвы Оккама в своем методе; Не делать больше предположений, чем вам абсолютно необходимо.

Согласно принципу Бритвы Оккама, истина всегда заключается в простоте.

Поэтому Равия направилась в комнату Тидуэла.

Комната находилась в конце коридора. Прямо напротив комнаты Равии, и изначально использовалась как гостевая.

Но не потому ли, что в последнее время она была слишком бдительной? Или потому, что ее бритва не была такой острой? Но Равия упустила очень важный факт.

Прямо за дверью кто-то все время слушал разговор Равии и горничной. Это был Тидуэл.

«Моя комната, несомненно, популярна», — равнодушно подумал Тидуэл, сидя прислонившись к стене.

Конечно, он был не очень доволен. Он беспокойно постучал пальцами по полу.

Его предупредили, но он все еще был разочарован тем, как сложилась ситуация. В основном потому, что не мог точно определить, что его так разочаровало.

Короче говоря, Тидуэл не принимал снотворное. Нет, если быть точным, он уже знал этот факт.

Кто-то предупредил его несколько дней назад.

— Тидуэл, сделаем ставку?

— Что на этот раз, Герод?

Несмотря на скептический вопрос Тидуэла, Герод с гордостью вручил ему документ. В документе указывались объем продаж и расходы «Темного цветка», переданные организации Герода.

Пока Тидуэл просматривал отчет, Герод прислонился к столу и ухмыльнулся.

— Ничего особенного. Мои подчиненные попросили меня передать тебе.

— Если это твои подчиненные...

— Ты же знаешь, да? Пользователь лета.

После самодовольных замечаний Герода взгляд Тидуэла заострился.

— Если в организации более одного талантливого человека, другая организация сочтет это несправедливым.

Всего одного сезонного пользователя было достаточно, чтобы обладать огромной властью, поэтому наличие двух талантливых людей в одной организации, несомненно, приводило к огромному дисбалансу сил.

Именно по этой причине Тидуэл не смог завладеть Космо, несмотря на его сильную финансовую мощь и влияние, и вместо этого решил объединиться с Космо.

Герод засмеялся над ворчанием Тидуэла.

— Какой смысл беспокоиться о людях, чей мозг и органы в конечном итоге лопнут?

— Верно.

— И редко бывает два сезонных пользователя в одном поколении. Я сам никогда не думал, что лично проявлю эту силу.

— Меня не беспокоит то, что я слышу это от человека, рожденного в семье, обеспечивающей пользователей лета на протяжении многих поколений.

— Ха-ха.

Когда Герод рассмеялся, Тидуэл бросил лист на стол, показывая, что с него достаточно чепухи Герода.

— Скажи, какое сообщение хотел сказать мне твои подчиненный? И о чем будет спор?

— Ничего особенного. Я приказал подкопать под кое-кого, и мы случайно заговорили о тебе.

— Это очевидно. Есть много людей, которым нужна обо мне информация.

Независимо от того, не собирался ли он отрицать это, Герод продолжил говорить, не меняя выражения лица.

— Но если я просто передам тебе сообщение, очевидно, что ты не поверишь, так что давай сделаем ставку.

— Сначала скажи мне сообщение.

— Если сообщение верное, значит, ты проиграл.

— Хорошо. Давай так и сделаем. Сколько раз мне повторять одно и то же?

Герод выглядел удовлетворенным суровым ответом Тидуэла.

— Я слышал, ты скоро примешь препарат.

— Препарат? Какой?

— Это все, что я хотел сказать. Будь осторожен.

Тидуэла уже дважды за неделю отравили, поэтому он воспринял слова Герода с недоверием. В любом случае он был устойчив к большинству препаратов.

Однако Тидуэлу напомнили, что человек, который отправил ему сообщение, на самом деле был пользователем лета.

«Говорят, что пророчество пользователя лета никогда не ошибается.»

Лето было сезоном незрелости, поскольку символизировало свободу и рост для людей, ищущих идентичности. Чтобы противостоять этой незрелости, сезон лета дарил тем, кто унаследовал его имя, различные способности преодолеть любой кризис.

Это было предвидение.

Пользователь лета обладал способностью предвидеть, чтобы подготовиться ко всему, что встретится ему на пути. Следовательно, предвидение «должно давать положительные результаты для цели». Это было важно отметить, потому что сообщение пользователя лета не всегда могло показаться положительным на поверхности.

Например, была история о пользователе лета, который предсказал, что кто-то серьезно пострадает от падающей люстры. Он сказал человеку, которому суждено было получить травму следующее:

«Если кто-то позовет вас по срочному делу, никогда не ступайте на шаг вперед.»

Причина была проста.

Потому что в тот момент, когда он сделает шаг вперед на зов, люстра упадет и сильно его травмирует.

Человек послушал это пророчество. Благодаря этому он избежал ситуации, когда люстра смертельно травмировала бы его, но один его глаз пронзил осколок стекла.

И это вызвало еще больше вопросов.

Если такая большая люстра должна была упасть, не было ли естественно, что люди, оказавшиеся поблизости, также оказались в опасности? Почему пользователь лета велел этому человеку остаться на месте, когда он мог просто сказать, чтобы тот вообще избегал такого случая?

Правда вскоре открылась.

У человека, услышавшего пророчество, на самом деле было много старых врагов, и если бы его глаза не повредились, он был бы самоуверен и ходил бы в одиночку. На самом деле ему было суждено попасть в засаду по дороге домой и умереть.

После того, как ему повредили глаза, он увеличил количество сопровождающих, в результате чего смог пережить различные опасности.

Вот где пророчество на самом деле давало положительные результаты для вовлеченных сторон.

Это и было предвидением пользователя лета.

«Может быть, мое нежелание поверить в это пророчество также является частью этого пророчества с самого начала.»

Поэтому он не мог полностью игнорировать угрозу отравления, хотя знал, что это частое явление.

-Тидуэл.-

-Пожалуйста, говори.-

-Ты пойдешь в мою комнату?-

Когда он услышал вопрос, который казался опасным, он забеспокоился.  Тидуэлу ничего не оставалось, как осознать. Кто был тем человеком, под которого пытался подкопать Герод?

Почему что-либо, связанное с этим человеком, стало для него пророчеством?

Почему после стольких попыток отравления ему было доставлено сообщение только сейчас?

Ответ пришел со стаканом, который был подготовлен для него.

В этом не было ничего удивительного, поскольку Тидуэл знал, что постоянно действует Равии на нервы.

«Значит, ты знаешь, кто я, сестра.»

Более того, он уже несколько раз ударял ее по затылку.

Ее отказ подписать контракт с Геродом был бы серьезным источником беспокойства, поэтому для Равии было довольно радикальной мерой напрямую наложить руки на Тидуэла.

Учитывая, как сильно Тидуэл пытался разозлить ее, тот факт, что только сейчас он наконец получил от нее ответ, был примечателен.

Однако больше всего его удивило не само изменение Равии.

«Я думал, что почувствую облегчение, если заставлю ее измениться.»

Его удивила собственная реакция на перемены. Как говорилось ранее, Тидуэл знал, что в конце концов он столкнется с этим изменением.

Поскольку он был первым, кто заметил явную обиду Равии на него, чего даже сама Равия не осознавала. Она, возможно, не полностью осознавала это, но эмоция, которую она чувствовала прямо сейчас, была разочарованием из-за того, что она невольно открыла свое сердце Тидуэлу.

Двусмысленность между ее накопившейся обидой на Тидуэла и импульсом пригласить Тидуэла в свою комнату, когда особняк был пуст.

Она заперла все свои эмоции внутри и отвергала каждое действие Тидуэла как простую игру, но ее брат был весьма настойчив. Он излил на нее свою нежность.

В конце концов, защелка в ее сердце медленно отворилась.

Конечно, заслуга была не только Тидуэла. Ему помогла ситуация.

Равия почувствовала себя изолированной, когда даже доверенный Герод начал плести интриги за ее спиной.

По иронии судьбы, тот, кто никогда не покидал ее, Тидуэл, был тем, кто создал эту ситуацию.

Кроме того, он стал свидетелем ласковой стороны Равии, которую раньше всегда отрицал.

Быть ласковым означало, что человек жаждал любви.

Узнав, что Равия знает его настоящую личность и то, как отчаянно она хотела проявить к нему нежность, он наконец понял, почему она его так привлекала.

«Сначала я думал, что меня влечет ее воздержание.»

Тидуэл считал, что люди и жадность взаимозаменяемы, и Равия была первым человеком в его жизни, у которого, казалось, не было желаний.

Но дело было не в том, что она не чувствовала желания.

Люди без желания не стали бы действовать так отчаянно.

Тидуэл просто не понял ее желания.

-Я просто... хочу покинуть это место и жить так, чтобы никто не смотрел на меня свысока... мне достаточно, если бы я смогла жить и найти любовь.-

-Я собираюсь покинуть Леонтину. Навсегда.-

Оглядываясь назад, Равия всегда прямо говорила о своих желаниях. О жизни, которой она хотела добиться.

Поэтому Тидуэлу нужно было пересмотреть причину своего влечения к Равии.

Равия был первым человеком в жизни Тидуэла, который не противоречил его желаниям. Однако одно это все равно не давало ему достаточного объяснения. Ему нужно было еще одно слово, чтобы завершить его.

Равия был первой «одиночкой» в жизни Тидуэла, которая не противоречила его желаниям.

Человек, настолько изолированный и одинокий всю свою жизнь, что перестал понимать смысл одиночества.

Человеку, который всегда одинок, требовалось много усилий, чтобы быть ласковым.

Она прожила всю свою жизнь, судимая другими как хладнокровный человек, и сама отчаянно поверила в истинность этого суждения, что она действительно была хладнокровным человеком.

Другими словами, Равия на самом деле была очень одинока, она жаждала привязанности так же сильно, как и была привязана к нему, и ее переполняло желание.

Что почувствовал Тидуэл, узнав, что он единственный заметил факт, который она сама не смогла распознать?

Безупречно красивая женщина. Женщина, которая, казалось, рушилась от малейшего усилия. Женщина, которая была настолько осторожной и умной, что никто не осмеливался разгадать ее лубочайший разум.

Что он чувствовал, наблюдая за ситуацией, когда он был связан абсурдными кандалами под названием «брат», но все же прилип к ее боку…

...он поспорил, что даже скульптура Пигмалиона не может быть столь же совершенной, как «Равия», которой он владел. (п/п: Пигмалион был скульптором, создавший прекрасную статую из слоновой кости и влюбившийся в своё творение.)

Так Тидуэл влился в повседневную жизнь Равии.

Он проводил с ней время, чтобы она привыкла к его компании. Не так уж важно, верила Равия в его доброту или нет.

Поскольку человеческое тело хилее, чем ожидалось, оно легко адаптируется к изменениям, какими бы осторожными они ни были.

Цель Тидуэла была проста.

«Чтобы моя сестра изменилась.»

Хотя она не возражала против одиночества и не хотела проводить время с Тидуэлом, она постепенно привыкла к его присутствию, сама того не осознавая.

Он заметил, что она начала делать незначительные возражения по поводу того, что не было проблемой в прошлом.

Кто-то, не издавший ни звука, даже когда ей порезали руку ножом, теперь хныкал от боли из-за пореза бумагой.

Прошлой ночью план Тидуэла дал результаты.

Равия пригласила его в свою комнату. Он был убежден, что импульс Равии на самом деле проистекал из ее желания не быть одной.

Но когда он узнал, что помимо этого порыва она спрятала нож, предназначенный для того, чтобы причинить ему боль, он почувствовал себя немного…

«Неприятно…»

Возможно, он был погружен в эту «родственную» игру больше, чем ожидал. Он не знал, что приручение Равии путем проникновения в ее повседневную жизнь означало, что она, в свою очередь, приручит его.

Он ошибался, думая, что полностью уловил ее сокровенные мысли и следил за ее изменениями.

Если бы он попытался еще больше разозлить Равию, результат мог бы быть другим.

«Я ничего не могу поделать с тем, что моя сестра более терпелива, чем я думал.»

Конечно, отчасти это было связано с тем, что Тидуэл не оказывал чрезмерного давления на Равию, чтобы она не прибегла к крайним мерам.

Однако это был не первый раз, когда Тидуэл оказывал давление на людей. Он видел, как у них краснеют глаза, пока они извергают всевозможные проклятия, если он только немного надавит на них. Даже те, кто притворялся спокойным, в конце концов взрывались гневом.

Но никто из них не мог противиться Тидуэлу так сильно, как Равия.

Он задавался вопросом, каким препаратом Равия накормит его после того, как закончится ее долгое терпение, учитывая ее упрямство.

Будет это ядом? Или она добудет Темный Цветок?

Возможно, это было бы снотворное.

Тидуэл был устойчив к большинству наркотиков, поэтому был совершенно расслаблен.

Кроме того, было кое-что, беспокоившее его, как заноза во рту.

В конце концов после случайного разговора чашка упала.

Жидкость вылилась, и дно чашки оказалось пустым. Следующее, что он понял, это что он столкнулся с тонкой шеей, которую можно было схватить одной рукой, и дыханием, таким же тонким, как и ее тонкая шея. И тело, чутко реагирующее на малейшее прикосновение кончиков его пальцев.

В отличие от его покрытого шрамами тела, у нее была безупречная кожа, похожая на нетронутое снежное поле.

Как он мог избавиться от этой грязной похоти к женщине перед собой?

Какой младший брат питал такие мысли к своей сестре?

Если бы не ее попытка отравить его, ему, вероятно, было бы трудно оставаться в стороне от эмоционального потока.

«Я намеренно предоставил ей лазейку, но она дала мне всего лишь снотворное.»

Когда он тайком окунул свое кольцо в чай, который она налила, он чуть не расхохотался, когда цвет изменился.

Драгоценный камень кольца становился красным от яда и чернел при прикосновении к Темному Цветку. В противном случае он становился фиолетовым от других препаратов.

Камень в его кольце стал фиолетовым.

Искренне разочарованный, Тидуэл хотел встряхнуть ее худые плечи и спросить, словно маньяк: «Сестра, ты все еще не так сильно меня ненавидишь? Ты не должна кормить меня такими вещами, ты должна кормить меня ядом! У тебя больше не будет другого шанса подменить мой напиток!»

По крайней мере, она могла бы достать яд, который каким-то образом подействовал на него, и засунуть его ему в глотку.

Не время для нее быть такой щедрой.

«Я слишком хорошо к тебе относился?»

Равия. Равия.

Дорогая моя сестра! Сколько мне тебя душить?

Придет ли день… когда ты посмотришь на меня глазами, полными эмоций?

Он не мог точно указать начало и конец своего разочарования.

Разочаровывало то, что Равия дала ему только снотворное. Она не ненавидела его настолько, чтобы убить.

И в то же время, по иронии судьбы, он понял, что желание Равии вовсе не было вызвано ее бескорыстной натурой.

Если Равия была кристаллом, Тидуэл хотел его разбить.

Его нечеловеческое влечение к ней существовало просто потому, что он ненавидел чувство незнакомости.

Он хотел быть тем, кто действовал как направляющий ее свет. Для этого у него не было другого выбора, кроме как сокрушить Равию, пока ее свет не угаснет.

Если бросить измельченный кристалл в мусорное ведро, этот кристалл потеряет свой прежний свет.

Однако, после того, как он задел этот кристалл ножом, почему он счел несколько прискорбным разрушать этот кристалл сейчас?

На самом деле он хотел, чтобы Равия осталась рядом с ним, пока он притворялся спящим.

Он понял, что не только Равия была приручена за последние несколько дней.

В конце концов, именно Тидуэла привлекла Равия и он погрузился в эту братско-сестринскую игру. Этот факт продолжал колоть его, как камень в ботинке.

«В конце концов, моя сестра тоже человек.»

Независимо от того, как сильно он обожал ее. Очевидно, у нее была эгоистичная сторона, как и у любого другого человека, и он был зол на себя за то, что не заметил ее. Он также был разочарован тем, что лучшее, что могла сделать Равия, это усыпить его и обыскать его комнату.

Равия сразу же попыталась нанести ему удар, просто потому что ей казалось, что она немного переиграла его.

Тидуэл апатично поднял одну бровь.

«Моя сестра найдет что-нибудь в моей комнате?»

Она будет разочарована, когда не найдет там ничего, кроме кровати и одежды.

И она наверняка пожалеет, что не отравила его.

* * *

Клац.

Равия закрыла шкаф. Она обернулась и подумала про себя: «Как и ожидалось, здесь ничего нет.»

Прошло десять минут с тех пор, как она вошла в комнату Тидуэла, но обыск уже закончился.

Потому что не осталось места для поисков даже до того, как слабый запах магнолии, оставшийся в комнате, рассеялся.

Внутри ящиков, под подушками, между одеялами и в шкафу. Такие аксессуары, как часы и галстуки, а также обратная сторона зеркала в полный рост в гардеробной — она уже проверила каждый закоулок.

Естественно, все было безрезультатно.

Равия не нашла важных предметов, таких как заметки и печати, она не смогла найти даже ни одного клочка бумажки. Она сделала что-то опрометчивое, дав Тидуэлу снотворное, но подумать только, что не смогла найти ни одной информации или предмета…

Равия стояла возле стола со смешанными чувствами.

«Независимо от того, насколько он скрытен, я думала, что смогу найти по крайней мере какую-то полезную информацию.»

Невозможно.

С тех пор как он вошел в семью, Тидуэл не мог вернуться в свою штаб-квартиру, потому что был занят уроками преемника в качестве будущего молодого герцога.

Это было основано на наблюдениях Равии и информации Ворона.

Темный Цветок (Тидуэл) находится внутри особняка.

Передав эту записку, Ворон сказал об этом на их следующей встрече.

-Лишь несколько человек в организации знают, что Темный Цветок стал дворянином. Я уверен, вы знаете, что отношения между блу и дворянами на самом деле не так уж и хороши.-

-Разве это не старая история?-

Блу — сленг простолюдинов.

Это прозвище произошло от Блууэл-авеню, так называемого «авеню нуворишей», где собирались простолюдины со значительным богатством.

Подобные фракции не обязательно означают, что они объединятся, но Блууэл-авеню предлагало нуворишам из простолюдинов благоприятные условия для создания союза.

Блууэл-авеню — самая обеспеченная ресурсами область в районе простолюдинов. Здесь в основном были сосредоточены промышленные комплексы, торговые центры и фабрики.

Бизнесмены, карьеристы и так называемая буржуазия начали стекаться на Блууэл-авеню. Вот почему Блууэл-авеню называли «авеню нуворишей», и наоборот, всех нуворишей, рожденных простолюдинами, называли «блу» в честь авеню.

Конечно, хорошего смысла в этом обращении не было.

Название блу также относилось к грубой синей ткани, которую часто носили простолюдины из низшего сословия. (п/п: blue - блу - синий, переводчик посчитал, что лучше оставить английское звучание под название авеню)

В конце концов, «блу» стало использоваться как уничижительный термин. Независимо от того, сколько денег они зарабатывали, они навсегда останутся «блу», как грубая одежда, которую ежедневно день носили.

Другими словами, это также означало, что дворяне не приветствовали блу и обращались с ними так же, как и с любыми другими простолюдинами.

-Как вы знаете, все эти люди в подземном мире в основном простолюдины из низшего сословия. Хоть они и могут терпеть блу, но дворян точно не потерпят. Поэтому он должен скрывать тот факт, что стал наследником знатного рода.-

-Понятно, а что тогда насчет Орфея? Орфей тоже пока носил дворянский статус. Так почему же против них нет оппозиции?-

Вопрос решился быстро.

-Орфей похож на королевскую семью трущоб. Они давно правят районом трущоб, так что недавно процветавший бизнес вроде Темного Цветка им не ровня, верно?-

Подводя итог, можно сказать, что Тидуэл планировал затаиться, пока полностью не захватит Леонтину, скрывая факт связи с дворянством, дабы избежать негативной реакции внутри организации.

«Сначала кажется, что он занимается важными делами и связывается со своими подчиненными извне.»

Но он не мог справиться со всем таким образом.

Глядя на осторожный характер Тидуэла, казалось, что он не попросит своих подчиненных стать исполняющим обязанности лидера его организации. Было ясно, что Тидуэл будет держать важные предметы под рукой. Например, печати.

«Не могу поверить, что не нашла здесь ничего подобного.»

Нервничая, Равия коснулась своего лба, пытаясь успокоиться.

«Я не должна была волноваться. Чем больше я волнуюсь, тем больше я окажусь загнана в угол.»

Равия продолжала успокаивать себя.

То, что я ищу, определенно здесь. Может быть, я просто что-то упускаю. Не нужно быть нетерпеливой. Итак, что именно я пропустила?

«Нужно попробовать изменить точку зрения. Если бы я была Тидуэлом… Если бы я была тем, кто никому не может доверять… где бы я это все спрятала?»

Где спрятать печати, чтобы горничные на них не наткнулась?

Для более тщательного планирования Равия подтащила стул. Тидуэл был выше Равии, поэтому другой угол зрения неизбежно вел к другому ракурсу.

Даже когда она думала, что это просто глупо, Равия все равно взобралась на стул. Вскоре она поняла то, что вообще не приходило ей в голову.

— Почему это…

Равия, нахмурив лоб, внимательно посмотрела на объект. Точка была внутри ящика стола, а точнее, в щели, куда вставлялся ящик. Раньше она не могла ее увидеть, но когда она глядела на ящик сверху, между ящиком и его рамой было малехонькое пространство.

Равия быстро поняла, что дело было не только в ее ощущениях, поэтому поспешила спуститься со стула и открыть ящик.

Выдвинув его она увидела маленькую тень в пустом пространстве. Но Равия все еще не была счастлива, потому что предмет был довольно знакомым.

— Почему она здесь…

Простая серьга с зеленым кристаллом квадратной формы.

В тот момент, когда она узнала ее, на Равии лбу выступил холодный пот.

Мужчина в маске, которого она встретила в театре Велоцио.

Это была та серьга, которую носил подчиненный Герода.

Она почувствовала, как ее кровь мгновенно заледенела.

Тот факт, что между заменой Герода и Тидуэлом действительно было сходство, загнал Равию в угол.

Худшее предположение пришло ей в голову.

«Если Тидуэл действительно был заменой Герода, неужели он планирует оставить меня умирать от руки Тидуэла после того, как выудил из меня столько информации…?»

— Нет, этого не может быть. Это просто мое предположение.

Герод не был тем, кто поступал так.

Он должен знать, что Равия встретила его за спиной Тидуэла, поэтому не стал бы делать такой небрежный поступок, как отправлять его к Равии и притвориться, что не знал об этом.

Так что, должно быть, это была возмутительная идея, но тогда почему эта серьга выпала из ящика стола Тидуэла?

«Как будет хорошо, если это действительно просто совпадение?»

Но на этот раз она не смогла легко избавиться от странного ощущения.

Но опять же, простая изумрудная серьга была очень распространенным дизайном. Может быть, это была одна и та же модель?

А пока ей хотелось верить, что серьга, спрятанная в щели его комода, по совпадению была похожа на ту, что носила замена Герода.

Дрожащей рукой Равия вынула сережку из ящика стола. Затем ей пришлось приложить кропотливые усилия, чтобы вернуть ящик в исходное состояние. И ее руки не могли перестать трястись. Она едва приспособилась к чувству несовместимости и успокоилась.

Ящик был выдвинут до конца, и вдруг снаружи комнаты стало шумно. Естественно, обитателям этого особняка пора было начинать свои утренние дела, но Равия не могла не волноваться.

Тидуэл был устойчив к снотворному.

Что, если это лекарство подействовало ненадолго, поэтому Тидуэл внезапно проснулся и заметил ее отсутствие?

Что, если он направился в свою комнату?

Комнаты Равии и Тидуэла располагались в противоположных концах коридора. Если Тидуэл покинет комнату Равии, она ничем не будет отличаться от крысы в ловушке.

В этот момент в голове Равии пронеслись всевозможные мысли. Столько всего нужно было просчитать.

Если Тидуэл проснулся и вышел из ее комнаты, как она и предположила, то ей не следует открывать дверь прямо сейчас. Потому что ее сразу поймают.

«Но есть ли способ избежать этого?»

Тидуэл был чувствителен к присутствию людей. Даже если Равия спрячется в комнате, вероятность того, что ее поймают, становилась только выше.

В конце концов, Равия решила снова использовать бритву Оккама и на этот раз.

Она без колебаний открыла дверь.

«У меня есть оправдание.»

Она могла просто сказать, что взяла поднос у горничной и поставила его в комнате Тидуэла. Потому что, если горничная войдет в комнату Тидуэла или Равии, она обнаружит, что Тидуэл спит в ее комнате.

Если бы Равия сказала, что взяла поднос, чтобы скрыть этот факт, возможно, она смогла бы выйти из этой ситуации.

Поэтому Равия быстро спрятала серьгу в рукав и вышла.

Но вопреки ожидаемой ситуации ее встретил пустой коридор. И смутные звуки, которые были раньше, стали более четкими.

— …Вы поэтому зашли?

— Независимо от того, насколько я занят, это не имеет большого значения. Мои дети не так уж малы, и, поскольку мне скоро нужно покинуть столицу, мне нужен кто-то, кто мог бы побыть за главу дома, чтобы я мог спокойно покинуть особняк.

Шаги внизу остановились.

Потому что они нашли Равию, стоящую в коридоре на третьем этаже.

Равия все еще не могла избавиться от напряжения, сковывавшего ее дыхание, поэтому застыла на месте, когда столкнулась с ними.

Первой заговорила другая сторона.

— Эхем! Ты все еще полусонная?

— …Наверное. Вы вернулись, отец.

К счастью, на этот раз ответ пришел гладко. Благодаря этому неудовольствие на лице герцога Леонтина постепенно утихло.

Но не для Равии. Она слегка нахмурилась, сжимая кулак.

«Почему? Почему я столкнулась с ним здесь?»

В последнее время герцог Леонтин был необычайно добр к Равии, отчего ей было некомфортно. Его добрый голос, которого она никогда не слышала за всю свою жизнь, и его резкая перемена в поведении вызвали у нее рвоту.

К счастью, ее не застали на выходе из комнаты Тидуэла.

Она хотела быстро уйти, но сначала ей нужно было кое-что спросить.

— Я слышала от служанки, что отец вернется вечером.

— Я подумал, что не смогу вернуться еще несколько дней, поэтому пришел упаковать кое-какие вещи. Нужно еще много чего проштамповать.

— Это связано с вашим заместителем в качестве главы дома?

— …Как ты узнала?

— Я не хотела подслушивать ваш разговор только что. Но я согласна с тем, что необходимо назначить кого-то вместо вас.

Раньше обязанностью Равии было замещать герцога в его отсутствие. Но эта должность будет по праву отдана Тидуэлу как нынешнему преемнику.

— Кого вы собираетесь назначить?

Несмотря на то, что она знала ответ, она просто хотела убедиться, что не останется в неловком положении.

— Я вижу, ты очень нетерпелива.

— Я в любом случае узнаю, мне просто любопытно.

Герцог Леонтин слегка улыбнулся, похоже, на него произвело впечатление поведение Равии.

— Я решил оставить это на тебя.

На неожиданный ответ Равия горько улыбнулась.

Хаха.

Сработал инстинкт добычи.

В удушливом воздухе сумерек Тидуэл предупредил ее ранее.

— Потому что осторожность — привычка добычи.

В то время Равия поняла, что это было предупреждение не предпринимать ничего бесполезного, но она не понимала, о чем именно было это предупреждение.

«Теперь я понимаю.»

Тидуэл заметил, что дела идут в пользу Равии, и, возможно, подумал, что она активно что-то замышляет. Она продолжала говорить, что не заинтересована в должности преемницы, но втайне не хотела отказываться от своей должности и пыталась заслужить благосклонность герцога.

Возможно, для него было естественным подозрительно относиться к Равии, которая сказала, что выходит замуж, но даже не упомянула имени своего жениха.

Плюс то, что отец вдруг так хорошо стал к ней относиться…

«Я думала, что это Тидуэл вдруг заставил быть отца милым со мной.»

Было ли это только ее предположением?

Действительно, у ее отца не было причин так внезапно изменяться, поэтому она подумала, что это было уловкой Тидуэла, но потом передумала…

Если герцог станет к ней более привязан, его положение как преемника окажется под угрозой, а у Тидуэла не было причин этого допускать.

В то время она раздумывала, было ли это частью плана Тидуэла, но, судя по ситуации…

«Как и ожидалось.»

Она чувствовала себя так ужасно.

Мирный воздух на рассвете теперь ощущался как лезвие, способное мгновенно пронзить ее шею.

Запах магнолии, сопровождавший ее во сне, в любой момент мог превратиться в Темный Цветок и убить ее.

Оглядываясь назад, когда она была в безопасности от какой-либо опасности?

Пока у Равии была второстепенная роль в этой книге, было вполне естественно, что она умрет на руках Тидуэла.

Поэтому это, должно быть, испытание от Тидуэла.

Его отношение к ней поменяется в зависимости от того, как она отреагирует в этой ситуации. Если она примет это предложение, даже трехлетний ребенок не поверит, что ее не интересует должность преемника.

«Думаю, для меня правильно будет отказаться.»

Без сомнения, это был самый безопасный вариант, но почему-то ее рот не мог открыться так легко.

Потому что она столкнулась с возможностью того, что веревка, которую она держала, думая, что она безопасна, могла оказаться уже давно разорванной.

Если бы она ранее не нашла серьгу в комнате Тидуэла, ответ был легким.

К сожалению, голова Равии уже была полна сомнений.

Герод, подославший ей замену, и Тидуэл, у которого была серьга, которую носил заместитель Герода.

Убежденность в том, что она, возможно, падает в пропасть, заполнила ее разум.

Однако внезапное изменение ее пути из-за беспокойства могло вместо этого задушить ее. Возможно, именно на это и нацелился Тидуэл.

«В конце концов, притворяться, что ты даешь противнику пространство для маневра, расставляя ловушку — старая стратегия».

Что я должна сделать?

После долгих раздумий Равия раскрыла сжатую руку. Четкие следы от ногтей на ее ладонях постепенно исчезли.

Равия спокойно заговорила.

— Поскольку вы взяли еще одного ребенка своим преемником и хотели выдать меня замуж, довольно удивительно, что вы назначили меня своим заместителем.

— Тидуэл еще мало знает о Леонтине, верно? В такие времена ты должна помогать ему как его старшая сестра.

— Ну, я не уверена, что он подумает, когда увидит, что его старшая сестра занимает место лорда.

Что, если он подумает, что я все еще хочу эту должность?

Равия про себя добавила несколько самоуничижительных замечаний и горько улыбнулась. Герцог Леонтин казался расстроенным ответом Равии, но более чем рассерженным, казалось, он нашел это неожиданным.

Она видела, что он был немного расстроен, но голос герцога Леонтина звучал еще отчетливее, чем когда-либо.

— Я просто подумал, тебе это понравится.

— Ах, это все? Конфета, которую все равно отнимут, но раз уж вы так этого ждали, то стоит ли вам дать попробовать ее хоть раз?

— …Равия.

— Не беспокойтесь. Настанет ли день, когда я буду действовать против вашей воли?

Поскольку дело дошло до этого, она ничего не могла сделать. Она должна была увидеть, куда Тидуэл пытался ее завести.

— Если вы хотите, чтобы я заняла место лорда, я подчинюсь.

Равия посмотрела на героя, которым когда-то восхищалась. Для ребенка было естественным жаждать любви от своей семьи, но в случае Равии чувства были ближе к одержимости, чем к страстному желанию.

Моя Леонтина.

Это единственное место, которому я принадлежу, поэтому я зависела только от него и плакала, когда меня предали собственные ожидания.

Когда Равия, наконец, бросила попытки, по иронии судьбы, она обнаружила, что не она была причиной жестокого обращения с ней.

«Это из-за романа моей матери?»

В тот день она подслушала разговор между герцогом Леонтином и дворецким.

-Я знаю, что я должен дорожить своим ребенком. Но я не могу не видеть, что она так отличается от меня, так что мне делать…-

-Ваша Светлость.-

-Я бы предпочел, чтобы мои эмоции были здесь единственной проблемой. Но если Равия действительно не мой ребенок, значит ли это, что родословная сребровласых заканчивается с моим поколением?-

Герцог Леонтин постоянно пребывал в агонии. Он оказался в ситуации, когда должен подозревать свою любимую жену в романе на стороне даже после ее смерти.

Он продолжал ненавидеть собственное дитя, хотя знал, что она ни в чем не виновата.

Если бы Равия не унаследовала кровь Леонтины, что бы тогда было…

Герцог Леонтин не мог перестать думать о том, что если.

Именно тогда Тидуэл проник в семью. Для Тидуэла было бы проще использовать в своих интересах тех, кто был огорчен и встревожен.

«Он почувствовал себя виноватым сейчас?»

Она не знала точной причины перемены отца, но, по крайней мере, поездка герцога Леонтина была возможностью переоценить ситуацию.

— Я сделаю, как вы хотите, поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое. Как и всегда.

Оставив эти слова позади, Равия первой спустилась по лестнице. Незадолго до того, как она ступила на лестницу, она оглянулась на дверь и заколебалась.

Но когда она покинула Тидуэла, она уже сделала необратимый выбор. Поэтому Равия развернулась, оставив свою семью позади.

«Сначала я не собиралась отсутствовать так долго, но…»

Было одно место, которое она должна посетить, прежде чем снова сможет встретиться с Тидуэлом. Ей нужно было поторопиться и узнать о серьге, которую она недавно нашла в его комнате.

«Мне нужно сходить в магазин краденого».

По иронии судьбы, она вырвалась из когтей Тидуэла и направилась к месту, которое, по сути, было его передним двором. Она отправилась в подземный мир.

* * *

Подземный мир и трущобы.

Обычно и то, и другое относится к закоулкам, где люди, отвергнутые обществом, собираются, образуя зону беззакония.

Но это было только на поверхности.

«На самом деле он был более развитым и обширным».

Если трущобы действительно были местом, где собирались бедняки, то преступный мир был термином для всех незаконных действий и групп, которые правили трущобами. Поэтому слова «подземный мир» имели более широкое значение, чем трущобы.

Например, 12-й район Блууэлл-стрит. Поскольку он был связан с Речной аллеей, где можно было легко заблудиться, войдя в него, район 12 Блууэлл-стрит был одним из преступных миров, которые гордо существовали в центре столицы.

Место было наполнено невообразимыми вещами.

Там был салон красоты, где можно было вызвать посланника по секретному коду. Обыкновенный ювелир продавал сокровища, украденные из подполья императорского дворца. Или человек, который продавал блины, вдруг потащивший за шиворот ребенка.

— Если ты съела еду, ты должна заплатить за нее! Я подумал, что ты клиент, судя по тому, как ты одета, но ты просто нищенка!

— Нет, я забыла деньги дома! Я возьму их и вернусь сюда!

— Думаешь, я не знаю, что ты думаешь сбежать?!

Посетив магазин краденого, она услышала шум на обратном пути к карете и неосознанно остановилась.

Центром беспорядка стал блинный магазин. Крепкий мужчина в фартуке, похоже, владелец магазина, ругал зеленоволосую девочку.

Причина была очевидна. Девочка не могла заплатить за еду.

Очевидно, такое явление было нормальным в подземном мире. Несмотря на беспорядки на улице, никто, кроме Равии, не оглянулся на них.

На самом деле девочка не испугалась и не возражала.

Благодаря этому Равия, которая отправилась в 12-й район, чтобы заняться своими делами, попала в суматоху.

Кучер мог быть человеком Тидуэла, поэтому она намеренно остановила карету в другом месте, но она стала свидетельницей беспорядка, когда попыталась вернуться в свою карету.

Равия могла просто не обращать на них внимания, как и другие прохожие, но почему-то ее ноги не шевелились, когда она наблюдала за ними с другой стороны улицы.

Она чувствовала смесь беспокойства и восхищения девочкой.

«Это потому, что ты живешь на улице?»

Обычные дети расплакались бы в тот момент, когда этот крепкий мужчина накричал бы на них. Ее смелость и бесстыдство развились после многих лет попрошайничества от двери к двери.

«Я даже не знаю, могу ли я чем-нибудь тебе помочь».

Если бы это происходило где-то еще, ее внимание бы так не приковалось к сцене.

Равия хотел решить проблему. Однако она вспомнила, что это был 12-й район Блууэлл-стрит.

Она намеренно оделась в поношенную одежду, чтобы скрыть свой статус, и заплела волосы в косу на манер простолюдинов.

Тем не менее дворянский этикет, укоренившийся в ней, невозможно было скрыть. Она чувствовала, как люди время от времени смотрят на нее.

Очевидно, она привлекла бы больше внимания, если бы впуталась в такую неразбериху. Возможно, найдутся люди, которые заметят, что Равия была дворянкой по манере ее речи. Кроме того, она не должна тратить здесь больше времени.

Поэтому Равия просто стояла и смотрела, не в силах ничего сделать. Однако ругать не продлилась вечно.

— Ты грязная нищенка!

Удар!

Ударенная кулаком хозяина, девочка в одно мгновение рухнула на землю.

Несмотря на то, что это переросло в насилие, люди были равнодушны к происходящему, как будто это не стоило того, чтобы поднимать шумиху. А может быть, они не хотели ввязываться и терпеть убытки по пустякам.

Однако Равию мало заботило, что думают прохожие. Не было никаких оснований понимать тех, кто игнорировал избиение ребенка.

— Прекрати.

В конце концов, Равия защитила ребенка.

В отличие от ее спокойного тона и дерзкого поведения, ее чувства внутри смешались.

«Я не могу просто смотреть, как бьют ребенка. Нужно решить это как можно скорее и вернуться».

— Если дело в деньгах, я за нее заплачу, так не лучше ли не устраивать суматоху? Мне невыносимо смотреть как ты поднимаешь столько шума на улице.

На слова Равии владелец магазина поднял бровь.

— Кто ты такая, чтобы мешать? Я всего-то собираюсь поймать вора, укравшего мою еду! Я должен преподать этой девке урок!..

— Значит… ты не возьмешь мои деньги?

Владелец внезапно замолчал после быстрого возражения Равии. На какое-то время его переполнял гнев, но, в конце концов, он пришел в себя.

Равия не пропустила бреши и продолжила.

— У этого ребенка точно нет денег. Здесь, может быть, и приятно драться, но разве не ты в любом случае не потеряешь деньги?

— Это… верно.

Хозяин магазина вдруг стал вежливым. После того, как его волнение улеглось, он быстро понял, что человек перед ним был не обычным человеком.

«То, как она одевается и говорит, определенно…»

Она дворянка? Но дворянин ни за что не стал бы бродить по Блууэлл-стрит.

Если бы лавочник часто водился с дворянами, он бы смог это быстро понять, но, к сожалению, это был человек, всю жизнь проживший в трущобах и совсем недавно переехавший в Блууэлл.

Так что лучший вывод, к которому он мог прийти, это то, что она была руководителем какой-то организации. Одно только это, должно быть, было для него весьма ошеломляющим.

«Я могу сказать, о чем ты думаешь».

И поэтому Равия читала владельца магазина как открытую книгу. Она уже все просчитала, когда решила вмешаться.

Равия достала золотую монету и сунула ее в карман фартука владельца магазина. Не похоже, чтобы еду нужно было посыпать золотой пылью, так что этого должно быть достаточно, чтобы купить что-то еще.

Когда он увидел золотую монету в своем кармане, лицо владельца магазина мгновенно просветлело.

— Спасибо, спасибо, моя леди! Не знаю, чем отплатить за вашу доброту!

— Это должен говорить ребенок, а не ты. Почему бы тебе не вернуться в свой магазин? Если продолжишь стоять здесь, ни один гость не войдет внутрь.

— Ах! Да! Тогда до свидания!

Золотая монета полностью стерла всю память о ребенке, и он быстро исчез из поля зрения Равии. Возможно, потому что он не хотел иметь дело с кем-то из организации.

К счастью, никто, похоже, еще не заметил ее личность.

«Если бы я встретила людей, часто ведущих дела с дворянами или действительно высокопоставленных руководителей организации, меня бы сразу разоблачили».

Равия обернулась в поисках ребенка, как только владелец магазина исчез.

— Ты такая потрясающая, сестра!

Ребенок удобно размял ноги на улице, возможно, потому, что уже успокоился, пока Равия разговаривала с владельцем магазина. Зеленые волосы, обрамляющие линию подбородка, трепетали всякий раз, когда девочка качала своей крошечной головой.

Это было спокойствие, которого она не ожидала от ребенка, которого только что ударил кто-то в два раза больше ее.

Равия улыбнулась и потянулась к ребенку.

— Это не так уж потрясающе. Кстати, ты в порядке?

— Все хорошо. Если бы не ты, я бы точно не была в порядке… а! Наверное, мне сегодня очень не повезло!

— Разве ты не сказала, что забыла свои деньги?

— Я говорила правду. Если бы он отпустил меня за кем-нибудь, он бы так не свихнулся, но у людей, родившихся в трущобах, вообще много сомнений...

Как и ожидалось, мужчина был из трущоб. И ему повезло, что ребенок не был нищим.

— Но теперь все в порядке, так как все решилось благополучно. Будь осторожна по дороге домой.

— Да. Спасибо за помощь!

Возможно, у ребенка был апатичный характер, но все, начиная от голоса и заканчивая выражением лица, было ей безразлично, и она быстро исчезла в противоположном от Равии направлении.

— Какая смелая девчонка!

Глядя на ее одежду и поступки, казалось, что она не из трущоб. Ее ярко-зеленые волосы тоже не были похожи на волосы тех, кто жил в районе трущоб.

Хотя маловероятно, что они снова встретятся, по какой-то причине Равии было трудно отвести взгляд от девочки.

Было почти время чая, и что-то ожидало ее дома.

«Мне нужно посетить еще одно местечко».

Ей нужно было торопиться.

* * *

Встряхнув свои нефритовые волосы, девочка вошла в особняк. Узнав ее, мужчина поклонился.

— Вы вернулись, мисс Ретте.

— Ага. Герод?

— Он внутри.

— Открывай!

— Хорошо. Вы выглядите сегодня в хорошем настроении.

— Правда?

— Раньше вы выбивали дверь ногой.

— Пора мне перестать это делать. У меня болят колени!

— Звучит, как отличная идея!

Мужчина мягко улыбнулся и открыл дверь для Ретте. Как он и сказал, Герод сидел за столом и что-то читал.

— Ретте? Что привело тебя сюда?

— У меня кое-что есть. Кстати, что это у тебя в руке? Ты спешишь?

Ретте сразу поняла, когда увидела синюю записку в руке Герода. В их кругу синюю записку отправляли только в очень срочной ситуации с помощью шустрого посыльного. Значит, в ней должно быть что-то важное, но Герод лишь пожал плечами, небрежно отбрасывая записку.

— А, центральный магазин связался со мной. Ничего важного.

Он положил очки и подошел к Ретте. Затем поднял и посадил ее на стол.

Как и предыдущий мужчина, он наклонил голову, словно задаваясь вопросом.

— Каждый раз, когда появляется Ретте, она обычно просит меня убить кого-нибудь, но я вижу, что сегодня ты в хорошем настроении. Возможно, у тебя сейчас другая просьба?

— Приятно слышать, что ты всегда с нетерпением ждешь того, что я скажу.

— Ха-ха.

— Я думала, что люди из трущоб не так уж плохи, потому что умеют делать вкусные блины, но они просто еще один горячий мусор.

— О, ты о блинной на Блууэлл-стрит, о которой упоминала ранее?

— Ага. Этот ублюдок ударил меня!

Улыбка исчезла с лица Герода. Но это оставило его с вопросом. Почему Ретте была в хорошем настроении даже после всего этого? Ответ на вопрос раздался мгновение спустя.

— Но… говорят, даже от мусора есть польза. Благодаря этому ублюдку я встретила ангела…

Изумрудные глаза, которые соответствовали цвету ее волос, заблестели. Затем Ретте пробормотала мечтательным голосом:

— Кто была эта сестренка, интересно? Нужно было спросить ее имя, но я не смогла, потому что тот мужик ударил меня…

— Тебе кто-то помог? Давно ничего подобного не происходило в Блууэлле.

— Она не из Блууэлла. Она дворянка. Я поняла это по ее манере речи.

Тот глупый придурок, казалось, не понял, потому что он был из тех, кто теряется, даже когда перед ним находится дорожный знак. Ретте, добавив это про себя, захлопала в ладоши..

— Вот почему я хочу встретиться с ней снова! Ты поможешь мне, Герод?

Однако, в отличие от радостного лица Ретте, Герод выглядел немного обеспокоенным.

— Дворяне довольно надоедливые…

— Я знаю, что это неблагодарное дело. Вот почему я прошу тебя об одолжении!

— Знаю, но… — Герод помолчал, о чем-то задумавшись, и в конце концов поднял руку. — Хорошо. Я поищу ее, но лишь потому что она помогла тебе. Опиши мне, как она выглядит.

— У нее очень яркие светлые волосы. Ее глаза цвета аметиста, а выглядит она на 20.

Пока она продолжала описание, брови Герода сдвинулись.

— …Я понял. Достаточно. У меня уже есть кое-кто на примете.

— Что? Уже? И кто же?

— Я пока не могу тебе сказать. Перед этим ты должна будешь сделать то, о чем я тебя попросил.

— Ох, ты о Равии Леонтине?

Герод расслабленно улыбнулся ответу Ретте.

— Ага. Я заключил с ним пари, как ты мне и сказала. Тидуэл посмотрел на меня, как на дурака, и сказал: «Ты знаешь, сколько раз меня отравили только в этом месяце?»

— Вот почему я сказала тебе заключить пари.

— Ага. Мы поспорили, и он, кажется, держит предсказание в голове, так как ты была тем, кто это сказал.

Герод слегка пожал плечами и некоторое время прошелся вокруг стола, прежде чем вернуться на прежнее место.

— Я уверен, что спрашивал, как получить Равию Леонтину в мои руки.

— Ты сомневаешься в моем предсказании?

— Нет. Мне просто любопытен результат.

Ретте кивнула и открыла небольшой контейнер, стоявший на столе Герода. Затем бросила горсть конфет фиолетового цвета в рот и продолжила говорить с набитым ртом.

— Как я уже говорила, я не уверена, как будут сбываться пророчества. Потому что это создает некий эффект бабочки. Даже мой учитель часто говорил, что не может ожидать, что пророчество будет сбываться каким-то определенным образом.

— Но ты можешь придать больше веса пророчеству с назначенным тебе наказанием.

Прежде чем Ретте успела взять еще одну конфету, Герод осторожно закрыл крышку и поднял указательный палец.

— Ретте, сколько лет ты потеряла на этот раз?

— Не уверена, но, возможно, семь лет? Прошло много времени с тех пор, как я была такой юной, поэтому не могу сказать наверняка.

— Семь лет — это не мало.

Ха-ха.

Ретте только сухо рассмеялась.

— Я не на том уровне, чтобы беспокоиться об этом, Герод. Прошло уже 20 лет с тех пор, как я присоединилась к Орфею.

У каждой способности были свои штрафы, соответствующие самой способности. Они следовали за ключевыми словами каждого сезона, и ключевым словом для лета было «Незрелость».

Чем больше использовалась способность, тем моложе становилось тело.

Контролировать степень обратного старения было невозможно, так как трудно было оценить вес пророчества до того, как произнесутся слова.

Поэтому многие пользователи лета случайно раскрывали пророчества, оказавшиеся слишком тяжелыми, и превращались в новорождённых.

Кто-то мог спросить, если это так, то почему бы просто не давать никаких пророчеств?

Если пользователь лета не мог должным образом контролировать свои способности, он мог непреднамеренно изречь пророчество. И обычно такие пророчества были тяжелы и могли моментально превратить взрослых в младенцев.

Первым это заметила семья Орфей, к которой принадлежал Герод.

Когда они поняли состояние пользователей лета, молодеющих независимо от их воли, семья пыталась монополизировать летних пользователей из поколения в поколение.

— Ты должна знать, что такие люди, как мы, должны работать на Орфея, чтобы получить защиту. Значит, ты не в том положении, чтобы ныть, правда?

Неудачи пользователя лета было нелегко скрыть по сравнению с пользователями других сезонов. Кроме того, их молодость означала, что они были уязвимы для внешних рисков.

Орфей долгое время были в симбиотических отношениях с пользователями лета, обеспечивая им комфортную жизнь в обмен на их предвидения.

Ретте, несомненно, принадлежала Орфеям, потому что издавала пророчества во благо поисков следующего пользователя лета до того, как нынешний пользователь лета потеряет силу.

Ретте спокойно посмотрела на Герода, покачала головой и сказала.

— Я не ною! Я знаю, что моя жизнь сейчас самая лучшая.

Хотя такая жизнь не совсем удовлетворяла.

Ретте добавила это про себя и на ее лице отразилось выражение одиночества. Конечно, ненадолго. Ретте быстро стряхнула с себя мрачное выражение и продолжила.

— В любом случае, Герод, тот факт, что я так молода, должен означать, что я проделала большую работу, чтобы сблизить тебя с ней.

— Но ты до сих пор не знаешь ни процесса, ни результата, верно?

— Да, но, по крайней мере, ты знаешь, что в конце концов получишь то, что хочешь!

Равия Леонтина попадет в руки Герода.

Герод понял смысл слов Ретты и приподнял уголки рта. Своей расслабленной улыбкой он напоминал зверя, наблюдающего за своей добычей и ожидающего подходящего момента для атаки.

Это тоже длилось недолго. Его расслабленная улыбка исчезла, и он снова начал ворчать, стягивая галстук.

— Послушав тебя, я чувствую себя намного лучше. Недавно я расстроился. Искать пользователя весны правда сложно.

— Разве я не говорила тебе в прошлый раз? Тех, кто пробуждает свой сезонный талант, нелегко поймать пророчеством. Мой совет в то время был лучшим, что я могла тебе дать.

— Совет?

На вопрос Герода Ретта накрутила на палец прядь волос.

— Измени цвет парика с помощью Темного Цветка на вечеринке.

— Было ли это пророчество связано с пользователем весны?

— Ага. Чтобы минимизировать наказание, я скрыла большую часть пророчества и рассказал тебе только необходимую часть. Даже этого было достаточно, чтобы отобрать три года моей жизни. Дальше я ничего не видела, и это было лучшее, что я могла для тебя сделать.

Ретте отвернулась от Герода, как бы прося его не требовать большего.

К счастью, Герод сменил тему на вопрос о предстоящих вечеринках. Ретте почувствовала облегчение, что Герод больше не спрашивал о пророчестве.

Причина была проста.

Потому что пророчество пользователя лета предназначалось только для одного субъекта. Их пророчество имело только положительные результаты для фактического субъекта пророчества.

Поскольку пророчества обычно имели форму посланий, получателю этого послания было легко стать «субъектом».

А в пророчестве о силе весны, как и в пророчестве о Равии Леонтине, участвовали два или более человека.

Пророчество только для одного человека означало, что остальные, участвующие в пророчестве, являюлись просто шахматными фигурами, расставленными пророчеством для своих целей. Если вы не были главным героем пророчества, вы будете только использованы им.

Однако, если это был лучший путь, выбранный пользователем лета, у тех, кто должен был передать пророчество, не было другого выбора, кроме как хранить молчание.

Поэтому Ретте молчала и надеялась, что это не приведет к катастрофе.

Однако из-за того, что она была слишком рассеяна, Ретте упустила один факт.

Мужчина перед ней был сообразительнее и умнее, чем она думала. Поэтому Ретте дала ему больше информации, сама об этом не подозревая.

«Интересно, возможно ли заполучить Равию, не действуя Тидуэлу на нервы».

Он не ожидал, что Равия поможет Ретте. Улыбка вернулась на его лицо. Если дело обстояло именно так, ему не нужно было использовать много ресурсов.

Герод щелкнул пальцами и встал.

— Ретте.

— Хм?

— Вечеринка у маркиза Каллистера состоится через неделю.

— Я уже предсказала, что тебе нужно получить приглашение на эту вечеринку. Зачем снова поднимать этот вопрос?

— Нет, я не прошу у тебя пророчества, — сказал Герод. Он осторожно поднял Ретту и посадил ее к себе на колени. — Ты будешь сопровождать меня в этот день, Ретте.

Он придумал очень интересную сцену.

* * *

«Приглашение от маркиза Каллистера».

Казалось, что на этот раз она должна пойти. Равия холодным взглядом отложила пригласительное письмо.

Маркиз Каллистер.

Не было преувеличением сказать, что он был столпом нынешнего дворянского общества. Он покорял людей достоинством и торжественностью истинного дворянина, и многие дворяне называли его «крестным отцом».

Благодаря этому в социальном мире, где жила Равия, ходила шутка.

«Человек, который никогда не держал за руку маркиза Каллистера, не заслуживает войти в общество».

Потому что влияние маркиза Каллистера было очень сильным, а сам маркиз был довольно приземленным. Маркиз Каллистер был настоящим крестным отцом, который любил протягивать руку молодым людям, являвшимися новичками в обществе.

Но это ограничивалось «дворянином».

Он был консервативно мыслящим человеком, считающим, что у каждого человека есть положение, которое ему подходит. Нет, это была довольно устаревшая идея.

Большинство людей считали свой статус и происхождение чем-то врожденным и высшим.

Однако маркиз Каллистер был немного другим.

Статус, с которым вы родились, формировал ваше окружение, а власть и богатство, которые вы унаследовали, формировали ваши суждения.

Если самым важным для бедного нищего ребенка было добыть еду на этот день, самым важным для богатого дворянского ребенка было соответственно выполнять свой долг и поддерживать свою дворянскую гордость.

Каждый должен был выполнить свой долг, будь то дворянин или низкорожденный нищий ребенок.

Таково было убеждение маркиза Каллистера.

«Он один из немногих людей, которые привели в действие Дворянское Обязательство».

Общеизвестно, что он враждебно относился к Блу, новой силе, оказывающей давление на дворянство из-за своего внезапного роста.

И это в равной степени относилось к Тидуэлу, незаконнорожденному ребенку. В [Его и ее весна] Маркиз Каллистер был описан таким образом.

Первым препятствием Тидуэлу при вступлении в высшее общество был не герцог Леонтин или Равия, а маркиз Каллистер.

Маркиз Каллистер даже не связался с Тидуэлом, потому что его усыновили.

Если он не сможет заслужить благосклонность маркиза Каллистера, Тидуэлу будет трудно полностью унаследовать Леонтину.

Однако вместо этого приглашение маркиза Каллистера попало в руки Равии. Такое прекрасное время.

Это означало одно.

Равия получила еще один ключ.

Равия вернулась домой, закончив свои дела.

Когда она уходила, было утро, но солнце уже село.

И в главном здании особняка комната Равии, естественно, была пуста. Только письмо-приглашение маркиза Калистера приветствовало ее.

Она уже ожидала, что снотворного не хватит и на полдня из-за устойчивости Тидуэла к яду.

«Поскольку я оставила записку, я не буду выглядеть подозрительно, покидая особняк».

Она намеренно решила прогуляться подольше, желая избежать встречи с Тидуэлом. И Равия почувствовала облегчение от его отсутствия.

«Я раздумывала, как мне реагировать, когда вновь его увижу».

Она бы не беспокоилась, если бы вчера не провела ночь с Тидуэлом. Или если бы не то, что она обнаружила, выйдя из его комнаты.

Иначе бы лицо Тидуэла не было тем, чего она так сильно хотела избежать.

Равия тихо оглядела пустую комнату. Точнее, она искала следы странных вещей, происходивших в этой комнате.

— Пожалуйста, дай мне свое пальто. Я повешу его для тебя.

Прошлой ночью он вошел в ее комнату, взяв пальто, свисающее с плеч Равии, будто это было само собой разумеещееся. Равия привыкла к такому поведению и, отвечая, сняла пальто.

— Тогда мне достать чайные листья? Тебе нравится чай ройбуш?

— Ты держишь чайные листья в своей комнате? Вижу, у тебя даже чашки есть.

— Мне комфортно заваривать самой. Не могу же я будить горничную только потому, что мне ночью захотелось чаю.

— Довольно хлопотно звать людей каждый раз. Я чувствую то же, что и ты.

Тидуэл сказал, что становился очень счастлив всякий раз, когда находил что-то общее с Равией.

Совсем как ребенок, веривший в миф о том, что одну ветку легко сломать, но трудно сломать, когда несколько веток связаны вместе.

Словно он верил, что сходство создаст между ними сильную связь.

Конечно, она никогда не считала его действия искренними, поэтому Равия равнодушно отвечала, готовя чайный сервиз.

Когда она достала чайник, чтобы вскипятить воду, чайные чашки, посуду и чайные листья, из-за ее спины упала тень.

Тидуэл подошел к Равии и взял поднос с предметами, которые Равия аккуратно на него расставила.

— Как ты собираешься нести это все?

— Я не собиралась нести все сразу.

— Значит, ты будешь носиться туда-сюда, как белка с желудями?

— А почему нет?

— Я имею в виду, ты могла бы просто использовать чужие руки.

Она не могла понять, действительно ли речь шла о помощи ей или о том, чтобы она ничего не сделала с чашками.

Тем не менее, постукивание посуды, нарушавшее тишину, было не таким уж плохим.

Просторной комнаты было более чем достаточно для двух человек, чтобы свободно бродить по ней, поэтому, когда она снова стояла здесь одна, возникло ощущение пустоты….

«…Должно быть, я устала».

Равия перестала думать и отправилась в постель. Ее тело было тяжелым, потому что она не спала всю ночь, а потом долго гуляла на улице.

Конечно, она прекрасно знала, что ее усталость также была вызвана и стрессом. Поэтому Равия хотела положить конец своим мыслям, как можно скорее погрузившись в сон.

Когда она легла на широкую кровать и пару раз моргнула, возник образ человека, томно опустившего веки прошлой ночью.

— Я не уверен, можно ли мне лежать в твоей постели, сестра.

— Тебе не кажется, что уже слишком поздно это говорить?

— Хорошо. Тогда я постараюсь вести себя немного бесстыдно, раз моя сестра дала мне на то разрешение.

— Я еще и не хочу заставлять уставших людей долго сидеть.

При словах Равии Тидуэл сухо рассмеялся.

— Ты такая милая, сестра.

— Ты намного милее меня. Горничные говорят, что ты хороший хозяин из-за твоей доброты.

— Только дураки верят медовым словам.

На слова Тидуэла Равия изобразила улыбку.

Потому что это было такое резкое замечание к его сестре, говорившей ему только сладкие речи. Однако, опасаясь тишины, которая наступит, если разговор прервется, Равия спросила:

— Тогда чему ты веришь?

— Есть ли что-нибудь более честное, чем человеческое желание?

Другими словами, у всех людей изначально было желание чем-то владеть.

В том, что он сказал, не было ничего плохого, но Равия только молча слушала.

«Сразу после этого, что там сказал Тидуэл?»

Равия снова пару раз моргнула, пытаясь вспомнить. Однако из-за своей сонливости она в конце концов заснула, не найдя ответа.

* * *

В ту ночь ей снился сон.

Очень совершенный и нереалистичный сон, в котором она и Тидуэл не держали зла друг на друга.

Местом действия сна была оранжерея, место, куда Тидуэл впервые пригласил ее на чай.

В тот день Равия произвольно изменила место проведения чаепития, потому что отказалась играть на руку Тидуэлу, в результате чего оранжерея опустела.

В тот день она не видела, как она выглядела внутри, но позже услышала от горничной Кловии.

Она рассказала, что это место было заполнено несезонными цветами, как будто цветы собирались весь год и их все вдруг высыпали в оранжерею. Может быть, поэтому место, где они сидели, было окружено цветами всех четырех времен года.

На чайном столике стояла розовая роза. На полу были расставлены фрезии и гортензии, за их спинами — разветвленные магнолии, а все вокруг украшали листья камелии.

Во сне все было бы возможно, но это странным образом совпадало с описанием, которое служанка передала Равии.

В этом сне Равия и Тидуэл смеялись и мирно болтали.

Возможно, этот сон был воплощением сценария «а что, если» Равии. Не существовало другого случая, когда ей было бы так комфортно смотреть на Тидуэла. Ситуация, когда ей не нужно было ничего подсыпать в чашку, и где она могла без забот любоваться цветущими цветами.

Вид молодого человека, так ярко улыбающегося перед ней, казался чем-то естественным…

Она не могла вернуться в реальность.

— …Это невозможно.

— Что ты имеешь в виду?

Она пробормотала, совершенно неосознанно, и Тидуэл во сне мягко спросил ее.

Эта отвратительная покорность была в точности такой же, как и реальность, поэтому она расхохоталась.

Равия так же смеялась и говорила в реальности, так что и этот сон не должен был так сильно отличаться от реальности.

Но что в нем было такого невозможного? Ответ был очевиден.

Между реальностью и сном была только одна разница.

Равия во сне не ненавидела Тидуэла, когда в реальности это было невозможно.

В любом случае.

— Я не ненавижу тебя...

«…для меня это невозможно».

Ответ на бормотание Равии пришел позже. Но прежде чем Равия успела заметить эту небольшую паузу, Тидуэл ответил:

— Я знаю. Так что, пожалуйста, спи больше.

Наряду с несколько горьким голосом, рука коснулась ее век. Ощущение было настолько реальным, что она не могла просто забыть ее как сон.

Поэтому Равия поспешно открыла глаза. Но подобно цыпленку, вылупившемуся из яйца, ей было довольно трудно открыть глаза.

Сквозь веки ощущался яркий лунный свет. Затем она полностью открыла глаза и оказалась в полумраке.

Она смотрела лишь на пустую комнату, хотя что-то ее разбудило. Это была та самая комната, которая казалась такой же пустой перед тем, как она заснула.

«Почему мне вдруг приснился такой сон?..»

Равия подняла верхнюю часть тела и села на кровать. Разговор, который она вела со своей служанкой Кловией, внезапно разыгрался в ее голове.

Когда она тогда спросила Кловию об оранжерее, круглые глаза Кловии стали еще круглее.

— Боже мой, вы ее не видели? Но в оранжерее растет так много цветов?

— Что ж, кажется, ты еще не знакома с этим местом, но цветы Леонтины никогда не вянут круглый год. Подумай хорошенько, встречала ли ты какую-нибудь комнату без вазы с цветами?

— Ох, кажется, еще нет. Леонтина — единственное место, где розы цветут до этого сезона.

— Правильно. Так что особой разницы не будет, даже если сюда добавят больше цветов. Поэтому я и не обратила на это внимания.

— Это естественно! В конце концов, у моей госпожи есть много дел поважнее, требующих внимания!

— Я рада, что ты обо мне такого мнения.

Проще говоря, у нее действительно не было времени заботиться о цветах, когда она была так занята наблюдением за действиями Тидуэла.

Ей было немного любопытно, потому что горничные не могли перестать говорить об этом.

Конечно, интерес к сплетням у Кловии возник не только по ее собственной воле. Равия знала, что слуги в особняке жаждали посплетничать и болтали, как воробьи, при каждом малейшем происшествии.

Была еще одна причина, по которой она хотела узнать об оранжерее.

Потому что ей было интересно узнать о приготовлениях Тидуэла.

Чаепитие в библиотеке, а не в оранжерее, было очень простым. Равия легко болтала, коротая время, а Тидуэл был хорошим собеседником.

Она боялась, что ее могли отравить Темным Цветком, но в ее чае не было запаха магнолии или наркотиков.

Это было столь «обычное чаепитие», что она задалась вопросом, почему Тидуэл захотел выпить с ней чаю.

Связать ей ноги? Или для слежки? Если это было причиной, ему не нужно было заходить так далеко, он мог просто встретиться с ней, как он это делал на днях.

Поэтому Равия позвала наименее бдительного человека, Кловию, и спросила как обстояли дела в оранжерее в тот день.

— Я не очень хорошо разбираюсь в светских вечеринках, но мне показалось, что он очень потрудился, чтобы подготовиться к чаепитию. Никому и в голову не пришло бы использовать в качестве скатерти ткань «Шевиль», которую выпускают всего 12 штук в год!

Как и ожидалось, Кловия объяснила очень подробно, будто сама была приглашена туда.

Чаепитие, на котором в качестве скатерти использовалась только лучшая и редкая ткань, было, очевидно, очень далеко от той простоты, которую представляла собой библиотека.

— Каждый цветочный горшок, висевший в воздухе, был украшен аметистами и бриллиантами, а посуда вся была сделана из золота. Ах, что меня больше всего поразило, так это музыка, играющая в оранжерее. Мне было интересно, откуда доносился этот звук… оказывается, это была вращающаяся музыкальная шкатулка! Никогда не видела такой большой музыкальной шкатулки!

— …Там было даже нечто такое?

— Да! Винсент сказал, что это коллекция графа Милреа. Он последовал за господином в аукционный дом и однажды увидел ее. Может быть, молодой господин позаимствовал его у графа…

Герцог Леонтин часто брал с собой Винсента. Он был сообразителен и немногословен. Он пришел в особняк лакеем, но благодаря своим способностям получил повышение.

Любая информация от Винсента была очень надежной. Так что это должно быть правдой, что Тидуэл позаимствовал столь драгоценный предмет у графа Милреа.

«Тидуэл, почему ты заходишь так далеко?»

Она не могла не удивиться. Конечно, граф Милреа занимался отмыванием денег, поэтому было бы естественно, что он был связан с Тидуэлом, управлявшим незаконными средствами в преступном мире.

Что удивило ее, так это тот факт, что Тидуэл приложил все усилия для чаепития, которое длилось всего несколько часов.

Но больше всего ее удивило следующее.

«Я не знаю, как ты принес столько цветов. Кроме того, ты собирал цветы разных сезонов, будто набирал цветы весь год».

Равия понятия не имела, откуда он узнал, что она любит цветы, но, похоже, он собрал много чего интересного и несезонного, заполнив ими оранжерею.

Ее не удивили ни драгоценные украшения, ни музыкальная шкатулка. Такие люди, как Тидуэл, легко приобрели бы подобные вещи за деньги, словно побрякушки.

Однако сбор цветов разных времен года не был чем-то, что можно было приобрести за деньги. Тем не менее, он смог так сильно изменить обстановку.

Она подумала, что Тидуэл, должно быть, очень усердно готовился к чаепитию.

Поэтому, услышав эту историю, Равия не могла не рассмотреть новые возможности.

Возможно, Тидуэл просто хотел ее увидеть.

Не как Тидуэл, злодей, доминировавший в преступном мире, а как молодой человек, которому не хватает того, что обычно есть у других людей, а именно — семьи.

Поэтому ей приснился этот сон, потому что воспоминание о том дне, казалось, совпало со сценой с Тидуэлом прошлой ночью. Она чувствовала себя несколько опустошенной, потому что это было лишь доказательством того, насколько близкими они с ним стали.

Казалось, она только что обнаружила трещину в стене, разделявшую ее и Тидуэла.

Если уж она посмотрела в бездну, естественно, что бездна посмотрела бы на нее в ответ.

Намеренно строить дружбу не было обязательно, чтобы сблизиться. Без их ведома, так они и повлияли друг на друга.

Когда она опустила голову из-за странного осознания,

Тук.

Тишину нарушил звук ударяющегося в окно камешка. Звук был очень тихим, но это было явное уведомление о чьем-то присутствии.

Равия поднялась и повернула голову к окну. На улице виднелся знакомый человек.

Она задалась вопросом, заставляло ли его присутствие чувствовать ее неловко раньше.

Ее сердце успокоилось. Равия медленно откинула спутанные волосы, выдохнула и встала с кровати. Слегка хриплый голос прозвучал монотонно.

— Ворон.

На ее зов Ворон быстро открыл окно и проскользнул внутрь, будто ожидая ее дозволения. Это было доказательством того, что он мог войти, когда Равия спала, но не делал этого.

— Я не хотел входить, потому что вы спали, госпожа.

— Потому что я чувствительна к присутствию людей.

— Хм, я уверен, что так оно и есть. Несмотря на то, что я был снаружи, вы могли чувствовать мое присутствие.

Сухо кивнув в ответ на болтовню Ворона, Равия подошла к дивану, и он последовал за ней.

— Я встречалась с тобой вчера, так что у тебя сейчас должно быть много дел, но что привело тебя сюда?

— Вы рассказали мне о производственной площадке и секретном коде. Так что я собирался начать операцию, но есть проблема.

— Разве проблема не в твоих способностях?

Ворон был ошеломлен резким вопросом Равии. В конце концов, миссия на этот раз заключалась не только в получении информации.

— Попасть на производственную площадку Темного Цветка уже сложно, но я также должен украсть Темный Цветок и манипулировать им, будто это сделал инсайдер. Я не могу этого сделать!

— И что? Я думала, что все остальные посыльные это смогут. Думала, ты хорош в своей работе.

Когда Равия тонко уговаривала его, Ворон быстро клюнул на приманку и начал хвастаться, слегка приподняв подбородок.

— Ну, конечно, есть люди, отлично справляющиеся со своей работой. Но если речь идет о поиске информации, я могу гарантировать, что вы никогда не найдете посыльного, который знает внутренние дела Космо так же хорошо, как я.

— Действительно? Ты также принадлежишь и к Космо?

— Я не из Космо…

На этот раз Ворон ответил так быстро и резко замолчал, поняв, что что-то не так. Хотя она не могла видеть его из-за маски, Равия могла полностью ощутить смущенный на нее взгляд.

— Если вы и дальше будете меня так провоцировать, я не буду на вас работать.

— Не знала, что ты можешь говорить такие страшные слова.

— Я серьезно. Не могу отрицать, что вы умны, но не забывайте, что ваша самая большая проблема в том, что вы бессильны, несмотря на свою светлую голову.

Потому что если те, кто был бессилен, держал в руках многое, то их легко топтали и отбирали их имущество. А затем Ворон продолжил.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я не продаю информацию слабым людям.

— Хорошо. Но ты по-прежнему не отрицаешь, что связан с Космо.

Несмотря на то, что Ворон не использовал свой игривый образ и на этот раз резко огрызнулся на нее, Равия быстро проигнорировала его.

— В любом случае, разве ты не говорил, что хочешь мне что-то сказать? Ты упомянул, что есть проблема?

— А, верно. Почти забыл. Я даже не минерал, но кто-то пытался вкопаться в меня.

— Перестань ныть.

На упрек Равии Ворон небрежно пожал плечами и продолжил говорить.

— Это расширение того, о чем мы говорили ранее.

— О краже Темного Цветка?

— Да. Сам Тидуэл был более осторожен, чем я думал. Было намного сложнее проникнуть на производственную площадку. Если все продолжится в том же духе, они обнаружат меня намного быстрее, чем ожидалось.

— Но это не имеет большого значения.

Они бы продолжали сомневаться друг в друге, даже если бы узнали об этом.

Когда Равия ответила так, словно не знала, в чем проблема, Ворон разочарованно покачал головой.

— Все не так просто. Вскоре они узнают о вмешательстве третьей стороны.

— Это не то, чего ты хочешь, верно?

Равия могла полностью понять, что пытался сказать Ворон.

Тем не менее выражение лица Равии особо не изменилось. Нет, скорее, это было похоже на то, что она уже ожидала этого. Возможно, потому что ее спокойствие было странным, Ворон снова спросил:

— У вас есть другие планы?

— Я думаю, это слишком, чтобы назвать это планом, и это был только день.

— Прошел всего лишь день, но для вас не так уж и сложно быть такой расслабленной.

— Если ты сосредоточишься только на том, что перед тобой, может так и показаться. Сначала трещины заметить трудно.

Трудно заметить трещины с самого начала, если не прикасаться к ним, но однажды все неизбежно рухнет.

Трещины были именно такими.

Короче говоря, это была проблема, которую можно было решить со временем.

Ворон наклонил голову, ошеломленный объяснением Равии.

— Мисс, вы всегда… думаете наперед, но я не знаю, чему вы доверяете и почему вы так спокойно относитесь к этому вопросу. Даже сегодня у вас были неприятности в Блюуэлле.

Выражение лица Равии мгновенно изменилось от ворчания Ворона.

— Откуда ты знаешь?

— Сложнее не узнать таких, как вы, прирожденных аристократов. Голубые и аристократы могут выглядеть одинаково в глазах обитателей трущоб. Но сообразительный и находчивый человек быстро все заметит. Слух уже скоро распространится.

Думаете, ваш враг не услышит об этом слухе?

Циничная улыбка появилась на ее лице, когда она слушала Ворона, упрекнувшего ее за то, что она ослабила бдительность. Однако это была не просто ее обычная холодная улыбка, в этой саркастической ухмылке был намек на живость.

— Полагаю, что так. Тидуэл бы все равно узнал об этом в мгновение ока. С такой властью и умом, есть ли что-то, чего он не узнает?

— Вы все знаете, но почему так расслабленны? Знаете ведь, что вас все больше и больше подталкивают к шах и мат…

Ты знаешь.

Ворон замолчал, когда понял значение этого слова. Он тоже был знаком с этим.

Равия не была слабой. Она была такой женщиной, которая точно знала результат своих действий.

Тем не менее, она настраивалась на то, чтобы стать мишенью вот так запросто.

— Мисс, может быть, вы… сделали это нарочно?

— Почему ты так думаешь?

Равия небрежно скривила губы. Ее голос нарушил тишину, и этого было достаточно, чтобы сомнения Ворона сменились убежденностью.

Глядя, как Ворон скривился, Равия откинулась на спинку дивана. Чувствуя сонливость и вялость, ее веки медленно опускались на бесстрастном лице.

— «Королева» — самая важная фигура в шахматах.

Никто не заботится о других пешках, когда ходит королева.

Монотонно она любезно объяснила своему подчиненному.

— Ворон, я никогда не рассказывала тебе подробно о своих планах, так что я понимаю, почему ты так всем интересуешься.

Равия вошла в подземный мир, где путь был усеян осколками стекла, и пошла по натянутому канату по собственной воле. Вот почему в его глазах Равию было так трудно понять.

Конечно, он до некоторой степени знал ситуацию Равии, поэтому он должен был знать, что она хотела избежать быть убитой Тидуэлом. И ее первоначальный план на самом деле заключался в том, чтобы избежать смерти.

Но ситуация развивалась не так просто, как в шахматной партии, где был только исход победы или поражения.

— Я до сих пор не понимаю намерений Тидуэла. Ситуация стала двусмысленной, и веревка на моей шее затягивается все туже. Я просто делаю все возможное.

— Делаете все возможное, вы имеете в виду…

— Я бросаю новую добычу в пасть, которая пытается меня проглотить. Другими словами… Золотое яблоко Аталанты.

Золотое яблоко Аталанты.

Как только Ворон это услышал, он понял намерения Равии. Это был известный миф.

История началась с Аталанты, принцессы, которая отказалась выйти замуж, сказав своим женихам, что примет их брак только в том случае, если они выиграют у нее в беге.

Ее женихи думали, что победить ее будет легко, но Аталанта выросла в лесу и была отличной бегуньей.

В результате Аталанта переиграла всех женихов и сумела избежать брака, как и надеялась с самого начала.

Так было до тех пор, пока молодой человек, любивший Аталанту, не выкатил во время гонки золотое яблоко, чтобы отвлечь ее внимание.

«В мифе покатилось в общей сложности три золотых яблока».

Все потому, что он не смог победить Аталанту, украв ее внимание всего один раз.

Хотя история заканчивается трагедией, золотое яблоко Аталанты часто использовалось в качестве аналогии, чтобы подсказать, как бороться с грозным противником.

Именно по этой причине Равия упомянула «Золотое яблоко Аталанты».

Ха-ха.

Ворон сухо рассмеялся и спросил.

— Хотите сказать, что думаете отвлечь его взгляд?

— Все верно.

— Вы приготовили яблоки?

— На данный момент готовы два яблока.

— Тогда этого вам не хватит.

— Вот почему ты должен пойти и найти еще одно.

Глаза Равии изогнулись в полумесяцы, когда она говорила естественным ровным голосом. Он был связан давлением, содержавшимся в ее прищуренных глазах.

Она родилась правительницей.

Перед ней Ворон не мог не вспомнить о прошлом.

День, когда она впервые пришла в здание «Чеширского кота» в 12-м районе, на Блууэлл-стрит.

Причина, по которой он решил принять волосы Равии, заключалась в чьих-то словах.

— Как бы ты ни хотел жить в уединении, чтобы тебя никто не искал, однажды найдется тот, кто тебя выведет.

Точнее, это сказала гадалка.

— И этот человек будет тем, кто решит твои вопросы, поэтому обязательно поймай ее, когда придет время.

В то время Ворон ворчал на это предсказание. Для него эти слова звучали как приказ гоняться за водопадами.

— Как могут существовать такие абстрактные слова? Вы должны сначала сказать мне, кто это, чтобы я мог их поймать.

Однако штаб быстро обнародовал информацию об «этом человеке», словно отвечая на жалобу Ворона.

— Этот человек знает, почему наш магазин называется «Чеширский кот».

Этот человек был ключом.

Ворон все еще не полностью доверял предсказанию, но, услышав это, начал задаваться вопросом.

Правда ли найдутся покупатели, которые знают значение названия магазина?

Поэтому после того короткого разговора в Чеширском коте было добавлено правило.

Прежде чем определить ответственного человека, задайте этот же вопрос клиенту, который просит стрижку.

[Как вы думаете, что означает «Чеширский кот»?]

Ответы были разными, но никто так и не угадал точного смысла.

Кроме одного человека.

Эта женщина, сидящая сейчас перед Вороном.

— Значение Чеширского кота? Вы задаете такие вопросы клиентам?

— Это просто ритуал. Это ничему не помешает для вас, поэтому, пожалуйста, отвечайте спокойно.

Она задумалась на мгновение, затем начала сгибать и разгибать пальцы.

— Ну, я не уверена, но… это как что-то, что находится где угодно и нигде одновременно. Как затмение.

Пасть Чеширского кота похожа на проглоченный полумесяц.

Она добавила, выглядя немного застенчивой.

— Обычно вы не видите кошачьих когтей на лапах, но это не значит, что у них их нет, верно? Не так много символов можно увидеть, если добавить к ним затмение.

То, что существует везде и нигде одновременно.

Есть ли предложение, которое может лучше выразить посланника в маске, выполняющего секретное задание?

Другие к этому моменту сделали достаточно выводов. Потому что Чеширский кот был часто используемой метафорой.

Однако ее последующее объяснение было догадкой, которую не мог сделать никто, кроме тех, кто принадлежал к «Чеширскому коту», и, таким образом, Ворон стал посланником Равии.

И прямо сейчас. Ворону казалось, что он смутно понимает то, что сказало ему предвидение.

Его госпожа никак не могла вывести его из тьмы, когда сама была полна лазеек.

«Сначала я планировал отступить».

Собственно, поэтому он и пришел сегодня.

Просто спрашивать о Тидуэле было достаточно рискованно, и даже для теней приказы Равии были чрезвычайно трудны.

Поэтому он хотел бросить это задание под предлогом того, что оно сложное, но Равия открыла в нем что-то, чего он раньше не знал. И это действительно потрясло его сердце.

«В таком случае мне, возможно, когда-нибудь придется снять маску».

Снять маску и бегать по делам было чем-то, что никогда не приходило ему в голову.

Разочарование, которое он чувствовал прямо сейчас, было направлено на женщину перед ним, и он подумал про себя, что, в конце концов, это не так уж и плохо.

Однако было кое-что, чего Ворон не заметил, будучи слишком рассеянным.

Равия уже поняла намерение Ворона и нарочно открылась ему, чтобы захватить его.

«Все будет кончено, если я сделаю это».

Она никогда не говорила, что не сделает этого снова.

Подумала Равия, глядя на Ворона, ставшего более послушным и тихим, чем когда-либо.

На самом деле это было совершенно очевидно. Ей стоило лишь немного напрячь свой мозг.

Она знала, что Ворон хотел бросить эту миссию, как только был отдан приказ.

Подумать только, он пришел жаловаться всего через день после того, как началось дело.

Она могла отлично видеть его насквозь.

«Если бы он действительно хотел сделать задание, он мог бы поработать еще несколько дней».

И тогда он не сказал бы так легко, что не может его выполнить.

Она могла читать его так ясно, что спрашивать не было необходимости.

Он до сих пор выполнял все приказы Равии, поэтому, должно быть, он думал, что Равия не сможет ничего сказать, даже если он захочет уйти...

К сожалению, Ворон не знал Равию.

Потому что Равия заставила его сделать то, что, по его словам, он не мог сделать.

Играя в шахматы, другие люди считывали движения противника, используя блестящую тактику или замечательную проницательность, но Равия первым делом наблюдала за рукой противника. Привычки оппонента, слова, что могли его потрясти, и переменные, что могли заставить его двигаться.

«Будь это кто-то другой, я бы подкупила его».

Равия знала, что Ворон руководствуется эмоциями, а не деньгами. Чтобы подчеркнуть это, он предупреждал ее об этом всякий раз, когда она делала опасный шаг.

Поэтому Равия вселила в Ворона некоторую убежденность.

Убежденность в том, что путь, по которому он шел, не был неправильным.

«С этим мне не нужно беспокоиться о Вороне какое-то время».

Теперь оставалось только одно.

* * *

Рано утром, еще до того, как солнце полностью взошло, Равия спустилась по лестнице.

Ее пункт назначения не был ни рестораном, ни садом.

Это была пристройка, где она проводила время вместе с Тидуэлом.

Она открыла дверь и увидела мужчину, сидящего под потолком, что был достаточно высоким, чтобы напоминать собой собор.

Равия не могла знать, что скрывается под прекрасной маской.

— Доброе утро, сестра.

Ее младший брат.

Равия слегка поморщилась. Она думала, что Тидуэл придет сюда после нее.

«Не ожидала, что ты будешь здесь первым».

Как бы то ни было, Тидуэл двигался именно так, как она и предполагала.

Равия размышляла об этом. Тидуэл был единственной переменной, которую Равия не могла предсказать. Это стало проблемой, когда эта переменная была ее противником в шахматной игре.

«Это настоящее исполнение игры».

Внутренне насмехаясь, Равия нашла глазами Тидуэла и простой чайный сервиз перед ним.

Чайник, наполненный до краев, с двумя чашечками по бокам. Не говоря уже о том, что одна из чашек была пуста, будто ждала ее прихода.

«Я слишком чувствительна? Или он пытается меня предупредить?»

Циничный взгляд Равии за чайным столиком напомнил о вчерашнем событии. Точнее, о вопросе, который она задала прошлой ночью перед возвращением Ворона.

— Ворон, ты чувствовал в моей комнате чье-то присутствие помимо меня?

— Не уверен. Особняк — это место, где снуют немало людей. Не знаю, внутри ли, но тех, кто был вне комнаты, почувствовать непросто.

— Как насчет сейчас?

— Если бы кто-то подслушивал, я бы сказал вам раньше.

Значит, никого не было. Не то чтобы она не доверяла Ворону, но она все еще не могла избавиться от беспокойства.

И не только из-за странного яркого ощущения, которое пробудило ее ото сна.

«Дверь вчера не была заперта».

С тех пор, как Тидуэл прибыл в особняк, Равия ни дня не оставляла дверь открытой. Она никогда не могла забыть запереть окно и дверь перед сном.

Но вчера она так устала, что отключилась.

Это означало, что любой мог открыть дверь. Она даже не была уверена, правильно ли закрыла ее.

«И это очень беспокоит».

Поэтому Равия намеренно пыталась встретиться с Тидуэлом. У нее не хватило смелости снова искать его прошлой ночью, но она не могла вечно избегать его.

Она хотела проверить, знал ли Тидуэл, что он был под наркотиками, или приходил ли он к ней в комнату прошлой ночью.

«Я все еще не хочу с тобой встречаться…»

Но и выбора у нее не было.

Равия подошла к столу, от которого исходил аромат чая.

— Ты рано проснулся.

— Мои глаза открылись рано. Иногда бывают такие дни, верно?

— Это верно, но… — Равия деликатно села, откинув распущенные волосы в сторону, и спросила: — …ты уверен, что не по какой-то другой причине?

— Возможно, потому что я проснулся вчера довольно поздно. Около обеда.

— Правда? Я намеренно ушла, не разбудив тебя.

— Я впервые открыл глаза в пустой комнате без хозяина. Мне показалось, что я веду себя неуважительно.

— Я уже дала тебе разрешение. Так что не нужно так себя чувствовать.

— Видишь ли, я не могу не чувствовать себя неловко.

Когда Равия села напротив Тидуэла, он, естественно, улыбнулся и наполнил ее чашку. Светло-коричневая чайная вода заполнила белый фарфор.

Это был чай ройбуш.

Конечно, это был именно тот чай, который Равия пила с Тидуэлом прошлой ночью.

Было ли слишком чутко реагировать на этот факт?

Глядя на свое отражение в чайной воде, Равия начала говорить.

— Слуги, наверное, не заметили, так что не волнуйся.

— Да, я слышал, что сестра велела всем не подниматься на третий этаж.

— Значит ты слышал.

— Благодаря записке, которую ты оставила.

Услышав слова Тидуэла, Равия издала короткое «ах». Прежде чем выйти из комнаты, она оставила коротенькую записку, поскольку Тидуэл заподозрит неладное, если обнаружит ее внезапное исчезновение.

Содержание записки было простым.

Я не будила тебя, а мне нужно уйти, чтобы заняться делами. Я приказала слугам не входить в комнату, чтобы ты мог не волноваться и снова заснуть.

— Мне было любопытно, что ты им сказала, поэтому спросил слуг, и таков был их ответ.

— Ты спросил их?

— Да, и услышал много интересных историй.

Интересных историй.

Его фразы были похожи на бритву, обернутую ватой. Не может быть, чтобы она не знала значения таких злонамеренных слов.

Равия спокойно заговорила, не обращая внимания на боль в шее.

— Что ты имеешь в виду под интересными историями?

—Пока отца не было, моя сестра решила побыть Лордом Леонтины.

В голосе Тидуэла не было улыбки. Какой у него был взгляд и выражение? Она могла легко сказать, не поднимая глаз.

Тем не менее, хищник с большим великодушием спрашивал свою жертву.

Ты сказала, что не будешь желать своей семьи. Но неужели ты тайно накапливаешь силу после своих же слов?

— Это правда, сестра?

Он явно подстрекал ее начать защищаться.

Конечно, она была готова к этому моменту. Ее отец сказал, что Тидуэл еще не знаком с семейными делами, поэтому пожелал, чтобы Равия пока взяла на себя ответственность.

Он хочет, чтобы я помогла тебе, так как я могу отказаться? Даже если я скоро стану аутсайдером, разве не правильно было бы сделать все, что я могу, прежде чем уйти?

Она продолжала повторять одни и те же слова, прежде чем прийти сюда.

Сладкие слова, чтобы успокоить безжалостное отношение Тидуэла и сказать ему, что у нее не оставалось другого выбора, кроме как принять управление.

Однако, когда она на деле столкнулась с ним, Равия поняла, что все время, которое она тратила на подготовку оправданий, было бесполезным. Нет, даже если это было не совсем бесполезно, это была не более чем пустая болтовня на данный момент.

Особенно, когда Тидуэл не раскрывал своих чувств, как сейчас.

— Ты все знаешь, но все равно спрашиваешь меня, Тидуэл.

Ей нужно было немного спровоцировать его и вытянуть желаемый ответ.

Равия легонько постучала по столу. Очень короткий и глухой звук, словно капает вода или падает гильотина.

Звук прервал напряжение, сохранявшееся между ними, и Равия не упустила возможности задать вопрос.

— Ты понимаешь слово «обман»?

Обман.

Тидуэлл не мог не рассмеяться про себя, когда такое слово вырвалось из уст Равии.

«Обман, да? У тебя хватило наглости сказать это, когда сама накормила меня снотворным».

Нет. Было забавно, как она пошла окольным путем, чтобы оправдать свой поступок. Было еще забавней, когда он вспомнил посетителя особняка днем, когда Равия ушла.

— Ах, мы снова встретились, юный герцог Леонтин.

— ….Летиция.

Красивые золотые глаза и распущенные розовые волосы.

Женщина с длинными волнистыми волосами, собранными в полуконский хвост, горячо улыбалась Тидуэллу.

Он уже собирался выйти, но был поражен нежданным гостем.

Что делает Примадонна Летиция в резиденции Леонтины?

— Мы познакомились не так давно, но я не ожидала снова увидеть вас таким образом.

— Я чувствую то же самое. Что привело вас сюда?

— Ах, это…

Румянец смущения выступил на щеках Летиции от дружелюбного ответа Тидуэлла.

— Мне нужно поговорить с мисс Равией по срочному делу.

Равия.

Идеальная улыбка Тидуэлла едва не раскололась, когда он услышал это имя с уст Летиции. Конечно, это была всего лишь доля секунды, так что даже сам Тидуэлл этого не осознал.

— …У вас назначена встреча с моей сестрой?

— Нет никакой встречи или чего-то такого. Я пришла по срочному делу.

— А, правда? Вчера вечером я разговаривал с сестрой, но она ничего не сказала о вашем визите.

— Ох…

— Действительно, моя сестра не из тех, кто выйдет на улицу, когда у нее назначена встреча. Вы также упомянули, что это срочно. Простите, что вам приходится это слышать.

Так что перестань говорить о моей сестре и проваливай.

Тидуэлл хотел сказать именно это, но Летиция, похоже, неправильно его поняла.

— Нет, все хорошо. Спасибо, что утешаете меня. Я действительно в порядке…

Это было далеко не утешение. Что еще хуже, она почему-то стала еще более угрюмой.

Знает ли эта незначительная женщина, сколько эмоциональных изменений она пережила за этот короткий промежуток времени?

«Сначала улыбнулась, потом смутилась, а теперь угрюма».

Это было досадно очевидно. Более того, фасад «доброго джентльмена», который он разыгрывал, требовал, чтобы он не оставлял угрюмую даму в одиночестве.

Но Тидуэлл и не вспомнил, что всего несколько часов назад его раздражали каменные чувства Равии.

Если бы кто-нибудь услышал его мысли, они бы подумали, что Тидуэлл был непостоянным человеком.

«Мне все равно нужно обратить Летицию на свою сторону».

Несмотря на то, что он был раздражен, Тидуэлл оставался к ней дружелюбным.

— Если это действительно срочно, я могу передать ваше сообщение моей сестре.

— В-вы не против? Я боюсь показаться невежливой…

— Не очень вежливо входить в резиденцию без предварительной записи, однако вы можете быть прощены, так как я могу подтвердить, что вы нуждались в срочной помощи.

Так что не стесняйся и рассказывай.

Возможно, она смогла прочитать мысли Тидуэлла, но лицо Летиции тут же просияло от восторга.

— Спасибо, юный Герцог так добр!

— Я кажусь таким?

— Конечно. Ах, вот что. Причина, по которой я пришла сегодня… вот.

Летиция порылась в сумке и достала конверт.

— Сегодня я неожиданно получила письмо из банка.

— Могу я взглянуть?

— Ах… конечно можете.

Сначала Летиция казалась немного нерешительной, но быстро кивнула, так как все равно конверт уже был в руках Тидуэлла.

Внутри находилось два листа, один из них был справкой, выданной банком.

Содержание было таким:

— Чек, выписанный на имя Леонтины, был получен банком, но на чеке не было печати Леонтины. И проблема в этом?

— Верно. Это чек, который мисс Равия дала мне в качестве пожертвования, но, похоже, она забыла поставить печать. В приложенном письме говорилось, что если они не получат печать Леонтины к завтрашнему дню, могут возникнуть проблемы…

После объяснений Летиции Тидуэлл вытащил еще один листок бумаги, вложенный в конверт. И он без труда смог подтвердить правду о кризисе, постигшем Летицию.

«Ага».

Почерк на вложенном письме принадлежал не кому иному, как Равии.

— Летиция. Вы знаете, кто написал это письмо?

— Не уверена… разве оно не было написано банкиром? Почему вы об этом спрашиваете?

— Нет, ничего. Просто подумал, что у банкира плохой почерк, — ответил Тидуэлл с ухмылкой.

Почерк вложенного письма был очень плохим. Форма была неровной, и большинство букв были написаны криво. На первый взгляд, это должно было быть написано человеком, который только что научился писать.

Но было небольшое чернильное пятно слева направо. Даже в первом предложении смазывание было чересчур сильным.

«Будто человек, не привыкший писать левой рукой, допустил ошибку, когда начал писать его».

Правда, до этого момента это могло показаться корявым почерком левши, но далее была интересная деталь.

Аналогичная схема была в письме.

Некоторые буквы были украшены крючками, которые не были необходимы для чтения. Это обычно называли благородным почерком.

Только Тидуэлл, живший простолюдином и внезапно влившийся в дворянское сообщество, мог заметить разницу.

Глядя на подсказки до сих пор, было нетрудно прийти к выводу.

«Слишком неестественно, что человек, учивший благородный почерк, так плохо писал».

Если это так, то можно сделать вывод, что человек, написавший это письмо, изначально не был левшой и намеренно писал левой рукой, чтобы сделать почерк неряшливым.

Тем не менее, какой-то узор остался, и почерк на этих буквах был слегка смазан.

Самое главное, что стиль написания букв Л, И, М и Н был знаком. Пышные части были вытянуты вверх или вниз соответственно.

Даже рассматриваемый чек был выписан на имя Леонтины.

Собрав все воедино, подсказки привели к одному человеку.

Равия Леонтина.

Конечно, был вопрос, который еще не был решен.

Например, сертификат, выданный банком.

Потому что Равия никак не могла его подделать. Тем не менее, всегда существовали и иные способы.

«Возможно, она отрезала имя получателя на письме, которое пришло в резиденцию Леонтины, и отправило его Летиции».

Часть, в которой указывался получатель, находилась вверху сертификата, так что любой мог манипулировать им, вырезав небольшую часть сверху.

Если подвести итог, то история была такой.

Вы специально дали этой женщине неполный чек и использовали его, чтобы вызвать ее в резиденцию.

Равия Леонтина была не из тех, кто допустил бы такую ошибку с чеком.

Но почему? Даже если он встретил Летицию всего несколько раз, он знал, что она действительно восхищается Равией.

Эти сверкающие глаза всякий раз, когда она видела Равию, и этот обеспокоенный голос, когда она называла ее имя, былы несомненно очевидны.

Если бы Равия позвала Летицию в резиденцию, она бы с радостью прибежала сюда. Так стоило ли проходить через такие неприятности?

Нет. Если бы Равия собиралась встретиться с Летицией, она бы не вызывала ее таким громоздким образом. И она не ушла бы после того, как позвала женщину в резиденцию.

Другими словами, Равия не собиралась встречаться с Летицией.

Придя к такому выводу, Тидуэлл оторвал взгляд от письма и уставился на нее.

Это честное выражение.

Он вспомнил облегчение на лице Равии, когда она прошлой ночью увидела Летицию. Словно ожидая этого момента, она попросила Тидуэлла проводить Летицию и ушла.

Только тогда Тидуэлл понял, почему Равия позвала Летицию таким сложным путем.

Тот, кто должен был встретиться с Летицией в резиденции, на самом деле был он сам.

Так что это было продолжением произошедшего той ночью.

Равия специально настроила его на встречу с Летицией. Она использовала обходной путь, чтобы скрыть этот факт, и позвала ее сюда.

Осознав этот, ему в голову пришел другой вопрос.

Почему Летиция? Потому, что я сказал, что мне нравится Примадонна Летиция? Какую пользу принесет ей, если я встречусь с ней?

Если предположить, что мне нравится Летиция и встреча с ней — лучший способ связать мне ноги, какую пользу от этого получит моя сестра?

«…Ха-ха».

Какой глупый вопрос.

Конечно, чтобы ей стало легче дышать.

Накормила его снотворным, позвала Летицию связать ему ноги… все вело к тому же.

Она замышляла все это, чтобы вырваться из его рук.

В конце концов, Равия действовала так, как он и хотел.

Она жаждала должности преемницы и повернулась против него, чего он и добивался.

Но почему такой ясный и простой факт так разжег его гнев?

Почему мне хочется упасть, стоя на этой истине?

Почему я хочу цепляться за юбку Равии и умолять?

....несмотря на все это, он вернулся после того, как проводил Летицию, все еще надев свою джентльменскую маску, что требовало большого терпения.

Только после того, как ему удалось провести незваного гостя, Тидуэлла захлестнула волна эмоций.

Неизвестная эмоция между гневом и горем переполняла его разум до беспомощности.

Такое случалось не впервые.

Он часто испытывал это состояние в пресмыкании, чтобы добраться до своего нынешнего места. И тогда его тень поглотила его.

Было похоже, что прошлое, которое он оставил позади, стремительно нагнало его, чтобы убить.

Когда он закрыл глаза, то увидел, как оставшиеся зерна граната откатываются от чьих-то ног, словно их было невозможно растоптать.

Может быть, эта жестокая повторяющаяся сцена была описанием его прошлого пути. Каждое зернышко граната отражало его жалкую жизнь.

Жизнь, в которой какие-то части человека погибнут, а какие-то выживут после того, как их растопчут.

Когда этот факт сковал его ногу, костлявый скелет укусил его за лодыжку, издав зловещий шепот и кваканье.

Тидуэлл, ты снова останешься один.

Ты должен помнить, что невозможно предупредить каждый инцидент. Что такого важного в том дне, когда погибла твоя семья? В какой день ты узнал, что служанка, нанятая неким аристократом, отравила твою семью?

Когда ты впервые убил человека и понял, что носить дорогую одежду совсем не странно?

Разве ты этого не знаешь? Разве Леди Макбет не говорит того же на сцене? (п\п: Леди Макбет — главная героиня пьесы Шекспира о Макбете и его жене, которые убивают своего короля ради его трона. После того, как Макбет становится кровожадным тираном, она сходит с ума от чувства вины за свои преступления и совершает самоубийство за кулисами.)

Эта самая рука. Это пятно крови, которое невозможно смыть!

Леди Макбет, как говорят, сходит с ума из-за воображаемой крови на ее руках, но будет ли кровь на твоих руках видна только твоим глазам? И кто же останется рядом с тобой? Кому захочется войти в пасть кровожадного демона?

Тидуэлл, ты это хорошо знаешь. Причина, по которой ты одержим своей сестрой. Дело в том, что это не только из-за ее одиночества.

Чувство неполноценности, когда ты не можешь удержать ее рядом с собой без дурацкой цепи под названием семья. Вот почему ты не даешь своей сестре ни малейшего шанса снять или выбросить цепь, верно? Ты хочешь, чтобы она желала свою семью и заставляешь ее ненавидеть тебя, чтобы она продолжала оставаться рядом…

…В конце концов, недостаточно ли тебе снилось, как ты терзаешься этими чувствами и желаниями, надеясь, что она вернется в твои объятия? Жаль, что ты так рано отказываешься от привязанности и выбираешь легкий метод, такой как ненависть и желание. Вот почему ты страдаешь от таких кошмаров.

Когда скелет ухмыльнулся, Тидуэлл проснулся.

Он понял, что заснул. Он боялся открыть глаза, поэтому просто закрыл их, так и провалившись в сон.

Моргнув несколько раз, его глаза привыкли к знакомой обстановке, окунутой во тьму.

Казалось, он заснул, прислонившись к эркеру пристройки. Он усмехнулся над собой, подумав, как же забавно, что он в такие моменты приходил в пристройку и, пошатываясь, возвращался в свою комнату.

При этом он не заметил, что дверь в конце коридора, которую каждый день наглухо закрывали, была приоткрыта.

Должно быть, он боролся со своим прошлым, как ребенок, все еще боящийся монстров под кроватью.

«Встреть я в этот момент свою сестру, я мог бы показать ей свою уродливую сторону».

Возможно, он схватил бы Равию за рукав. Или же задушил бы ее. Что удивительно, так это то, что эти противоречивые действия были вызваны одними и теми же эмоциями.

Забавно, что человек, который довел его до такого состояния, спрашивал его об обмане. Однако кое-чего он не заметил. Он попался на преднамеренную провокацию Равии.

Голос Тидуэлла, более холодный, чем раньше, лился сурово:

— Ты намекаешь, что я обманываю тебя, сестра?

— Я никогда раньше этого не говорила, так что не спеши с предположениями.

Конечно, Равия плавно отступила.

— …Тогда что ты имеешь в виду?

— Ты обычно спрашиваешь меня, хотя все знаешь. Так ты действительно ничего не знаешь об этой ситуации?

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду…

В ответ на ответ Тидуэлла Равия подперла подбородок рукой.

— Нет смысла спрашивать меня, когда ты уже обо всем осведомлен. Ты хочешь проверить, не обманываю ли я тебя, верно?

Собиралась ли она, утверждавшая, что не интересуется семьей, ударить его по затылку…

…Или она уже это сделала.

Конечно, она не сказала этого полностью. Это была не та тема, которую Равия хотела обсуждать.

— Вот почему я собиралась объяснить. Кажется, никто не сказал тебе, что я не обманываю никого в вопросе наследования и что я рада быть назначенной исполняющим обязанности лорда.

— Я ничего об этом не слышал.

— Все так суровы со мной.

Равия горько рассмеялась. Конечно, это была актерская игра.

— Мой отец попросил меня помочь тебе, выступив пока в качестве лорда семьи, потому что ты еще не знаком с Леонтиной. Вот почему я на это решилась.

— Это все твои оправдания?

— Нужно ли мне позолотить лилию, чтобы начать говорить правду?

Тидуэлл не ответил. На самом деле он хотел спросить не о том, как Равия стала исполняющим обязанности лорда.

Напротив, он с самого начала все устроил и хотел спросить, рада ли Равия назначению исполняющим обязанности лорда.

Была ли у Равии другая причина звать Летицию? Когда она потянулась к нему на лестнице той ночью, было ли это всего лишь ступенькой к ее цели, в конце концов?..

Однако спрашивать об этом было все равно, что ставить телегу впереди лошади. Он не должен делать ничего глупого, чтобы не показать свое беспокойство.

«Прежде всего, я должен быть доволен текущим развитием. До сих пор я знаю, что Равия движется в пределах моих ожиданий».

Как бы она ни вела себя, если бы она двигалась по расставленной им шахматной доске, она в конце концов принесет желаемый результат.

Стремление к должности преемницы и ненависть к нему, но никогда не в состоянии все оттолкнуть.

Поскольку она была скована цепью под названием семья, она в конечном итоге запутается с Тидуэллом, не в силах предотвратить растущую привязанность.

«Не беспокойся. Моя сестра прямо передо мной».

Тидуэлл стряхнул с себя тень, держащую его за лодыжку. И, как обычно, добродушно улыбнулся.

— Тогда хватит. Если мой отец так рассудил, я считаю, что это был бы лучший вариант.

— …Но раньше ты казался расстроенным этим фактом.

— Я получил известие непосредственно от своей сестры, так что теперь все в порядке.

В отличие от первоначальной реакции Тидуэлла на провокацию, он демонстрировал здравое суждение и спокойное отношение.

И это, конечно, очень разочаровало Равию.

Она хотела, чтобы Тидуэлл попался на ее провокацию и раскрыл свои сокровенные чувства.

«Похоже, я могу зайти так далеко только для того, чтобы спровоцировать его».

Ей приходилось осторожно обращаться с такой переменной, как Тидуэлл, который был похож на живую бомбу замедленного действия. В конце концов Равия решилась на стратегическое отступление.

«Не то чтобы это было совершенно бесполезно».

Ведь она пришла сюда не с одной целью.

Равия вынула что-то из рукава и сказала.

— Ну, если ты так выразился, мне очень стыдно приносить тебе это.

— Что ты принесла?

— Я вспомнила о тебе, потому что старый друг моего отца устраивал зимний банкет.

То, что она дала ему, было приглашением от маркиза Каллистера. Выражение лица Тидуэлла стало жестким после того, как он подтвердил имя получателя.

— …Кажется, ты единственная приглашенная, сестра.

— Ты появился в семье не так давно, так что вполне вероятно, что они тебя не знали.

Конечно, это была наглая ложь, поскольку весть о том, что Леонтина записала их приемного сына в семейный реестр, уже достигла светского мира. Равия солгала, даже не моргнув.

— В любом случае, я думаю, ты слышал имя маркиза Каллистера. Те, кто еще не встречался с ним, знают, что им будет трудно войти в высшее общество.

— Как ты и сказала. Мне кажется, я слышал, что маркиз Каллистер много работает по оказанию помощи в этом смысле, — ответил Тидуэлл с вытянутым лицом.

На самом деле он не только слышал об этом, но и получил его расположение. Возможно, уличная жизнь молодого Тидуэлла была бы более изнурительной, если бы не гуманитарная помощь от маркиза Каллистера.

Таким образом, маркиз Каллистер стал одним из дворян, которых Тидуэлл уважал, хотя и презирал само дворянство.

Однако он также был известен своим традиционным взглядом на родословную и кровную линию, поэтому Тидуэлл не ожидал многого от банкета маркиза Каллистера.

Вот почему он отклонил предложение Герода посетить банкет.

-Есть места для двух человек на пригласительном билете. Как тебе такое? Пойдем вместе. Слышал, тебе ведь немного нравится маркиз Каллистер.

- Да, но высовываться на поле боя, где я едва могу найти опору, нечем гордиться.

Конечно, у него также был план позволить Равии пойти на банкет маркиза Каллистера одной, чтобы возродить ее старые амбиции.

Но затем Равия предложила ему приглашение, так что Тидуэлл не мог не спросить.

— Так зачем ты даешь это мне…

— Тидуэлл, как ты думаешь, зачем еще люди раздают приглашения?

Равия слегка усмехнулась, словно услышала бормотание ребенка.

— Пойдем вместе.

Ее рот скривился в улыбке, она сияла, словно позолоченная тонким слоем сахара.

Ослепленный этим вопиющим лицемерием, он слегка поморщился.

Равия в основном спросила его:

Почему у приглашающего должно быть какое-то другое намерение?

Но Тидуэлл ей не поверил. Его фальшивая сестра, которая его не любит, никогда не приблизилась бы к нему без скрытых мотивов.

Она закрывала ему глаза и связывала ему ноги всякий раз, когда такое происходило. Значит, в ее ласковых словах должен скрываться какой-то скрытый мотив.

Как очевидно.

Но он не мог понять, что именно она скрывала. В отличие от тех, чье желание было легко прочитать, Равия всегда отлично скрывала свою цель.

Равия окажется в невыгодном положении, если попытается противостоять ему. Она многое потеряла бы, если бы снова воспользовалась этим приглашением, чтобы обмануть его.

Так что это должно быть что-то, что нельзя сравнить с накачиванием его наркотиками или вызовом Летиции в особняк.

Поэтому ему пришлось хорошенько задуматься. И долго ломать голову. Сила Тидуэлла заставляла его противника задушить себя, запутав их разум.

Метод был прост.

Как всегда, он уже держал лучшее оружие, чтобы схватить и потрясти своего противника, Темный Цветок.

Однако на этот раз он не мог использовать Темный Цветок. Он был в затруднительном положении. Давно он не попадал в такую сложную ситуацию.

Способность возиться с умами людей сколько душе угодно означала, что он не сможет вечно сохранять истинные намерения и искренность своего противника. Более того, побочные эффекты Темного Цветка проявлялись быстрее, чем у любого другого препарата. Поэтому, по крайней мере на данный момент, он не использовал Темный Цветок, кроме Герцога Леонтина и нескольких слуг, которые должны были покинуть особняк.

Нет, во-первых, он не собирался манипулировать окружением Равии. Чего он хотел, так это запутать ее в цепях, которые сам расставил.

Так что, если бы не произошло вчерашнее событие, он продолжил бы это делать и в будущем. Если бы Равия не сбила его с ног визитом Летиции. Если бы он не заметил, что дверь Равии была открыта посреди ночи…

Говорили, что те, кто слишком долго оставался под лунным светом, сходят с ума, но каким-то образом в то время лунный свет вел его.

Выход из пристройки, где он открыл глаза, был сделан из стекла. Лунный свет, льющийся через это стекло, невыносимо ослеплял. И лунный свет просачивался также и из приоткрытой двери Равии, словно прокладывая ему дорогу.

Он подошел к двери как одержимый. Ему вдруг пришло в голову, что он перешел черту, но его шаги не замедлились.

Какие мысли привели меня к этому? Ему было интересно, но он не мог вспомнить, как ни пытался. Может быть, какой-то сумасшедший украл всю его память.

Он тихо открыл дверь. Теперь ситуация в корне изменилась. Равия, которая этим утром прокралась мимо спящего Тидуэлла, и Равия, которая сейчас спала с прядями своих золотых волос, свисающих с кровати, когда он прокрался внутрь. Он должен был остановить себя прямо там.

Да. Если бы он знал, он бы не разговаривал со спящим. Не говоря уже о том, чтобы услышать самые сокровенные мысли этого человека.

Ему не нужно было слышать, как его сестра бормочет, что она не может не ненавидеть его…

Тидуэлл смотрел на свою милую, но жестокую сестру.

Не зная, как сильно она была открыта для него, она была прекрасна, как пламя, что вот-вот угаснет.

Дорогая сестра. Ты первой это начала.

С улыбкой на лице Тидуэлл плавно заговорил.

— Спасибо за приглашение.

— Тебе не нужно меня благодарить.

— Тогда я хорошенько подготовлюсь. Кстати, ты знаешь, что вчера к тебе приходил гость?

— Гость? Кто?

— Примадонна Летиция.

При словах Тидуэлла выражение лица Равии просветлело. Она и не подозревала, что ее тонкое изменение на самом деле разбило ему сердце.

— Летиция приходила сюда? Ты встречался с ней?

— Она приходила к тебе, сестра. Но тебя вчера не было дома, поэтому я встретил ее вместо тебя. Она пришла сюда после того, как банк связался с ней. Возникли какие-то проблемы с чеком, который ты ей вручила.

— Было ли что-то, с чем ты не мог справиться?

— Я мог бы с этим справиться.

Для чека требовалась печать Леонтины, и эта печать принадлежала любому члену герцогской семьи. До тех пор, пока Летиция не попросила печать герцога Леонтины, Тидуэлл мог просто помочь ей. Но он этого не сделал.

— Однако, поскольку она пришла сюда, чтобы встретиться с тобой, я подумал, что правильней будет сначала уведомить тебя и тебе же позволить решать.

Конечно, это был выдуманный предлог, чтобы отправить Летицию обратно, не позволив ей войти в особняк.

— Это казалось очень срочным, так почему бы тебе не навестить Летицию сегодня или завтра?

Равия встретится с Летицией. А это значит, что Равия изольет ей свое сердце, а Летиция передаст то, что она сказала Тидуэллу.

Услышав слова Тидуэлла, Равия посмотрела на чашку, пытаясь организовать свое расписание. Но был только один ответ, который пришел ей в голову.

— Спасибо, что передал это мне. Так и сделаю, — Равия кивнула, и так закончилось их утреннее чаепитие.

Один подобрал золотое яблоко, а другой попался в ловушку для рыбы.

* * *

Театр Велоцио.

Равия села в ложу Леонтины и устремила взгляд на сцену.

Сейчас проходил спектакль «Гамлет». Это была история о принце, блуждающем на перекрестке мести. Его знаменитая фраза звучала так: «Быть или не быть. Вот в чем вопрос». Он же был и главным героем.

«Если быть точным, вопрос в том, насколько далеко вы можете отпустить себя».

Если человек совершает убийство под предлогом мести, оправдано ли это убийство? И можно ли назвать убийцу человеком, даже если он это сделал из мести? Буду ли я существовать как я или нет? Вот в чем вопрос.

История вращалась вокруг моральной агонии, что обычно не нравилось Равии, и на этот раз это пронзало ее грудь.

Может быть, потому, что ее путь напоминал путь Гамлета.

Однако ход мыслей Равии прервал кто-то, в спешке подбежавший к ложе.

— Мисс Равия! Вы, должно быть, долго ждали, прошу прощения!

— Нет, я смотрю спектакль и даже не заметила, сколько времени прошло. Наверное, это для вас было утомительно, потому что вы только что закончили свое выступление. Идите сюда, Летиция.

— Да!

Услышав слова Равии, Летиция с широкой улыбкой села рядом с ней. Она была главной в спектакле перед Гамлетом. Она находилась в раздевалке и мигом выбежала, когда ей сообщили о визите Равии.

Словно в доказательство этому, под глазами Летиции были еще не полностью стерты блестки.

Смутится ли она, если я на это укажу? Или мне тихонько притвориться, что я этого не заметила?

Равия мучилась, но вскоре достала носовой платок и легонько поманила ее.

— Летиция, можете на секунду опустить голову?

— Так?

— Да. Похоже, вы поторопились из-за меня. Мне жаль.

— Нисколько! Вам всегда здесь рады, мисс Равия!

Равия слегка улыбнулась честному ответу Летиции. Ей нравилась невинность Летиции, так отличавшаяся от ее собственного притворства.

Равия осторожно вытерла блестки под глазами и возле щек носовым платком. Затем она сложила его и спросила у Летиции.

— Я слышала, вы вчера были в моем особняке. Мой брат сказал, что возникла проблема с чеком, который вы получили.

— Ах! Верно! Я собиралась навестить мисс Равию по этому поводу, но с моей стороны было невежливо приходить без предварительной записи…

— Если это вы, можете приходить, когда захотите. По пути я остановилась в банке, чтобы решить эту проблему. Так что не волнуйтесь слишком сильно.

— Проблема уже решена? Это действительно облегчение. Большое спасибо.

— Это моя вина, что я не проверила чек перед тем, как отдать вам, так что можете не благодарить меня. Простите, что доставила вам неприятности.

Когда Равия извинилась, Летиция поспешно замахала руками. Она сказала Равии не извиняться, потому что именно Равия очень ей помогла.

Но это не то, что Равия хотела услышать от Летиции. Причина, по которой она посетила ее, заключалась не в обсуждении чека.

— Кстати, Летиция. У меня есть вопрос.

— Прошу, говорите!

— Мило ли мой брат к вам относился?

Смогла ли Летиция исполнить свою роль «золотого яблока»?

На вопрос Равии Летиция наклонила голову.

— Мило? Вы имеете в виду буквально?

— Моему брату очень нравится ваша ария.

— Ох, правда? Я не слышала этого напрямую от него, но для меня это большая честь, — сказала Летиция, и ее щеки залил румянец.

Она дала только сдержанный ответ, и на ее лице, казалось, была нерешительность.

Она задалась вопросом: «Был ли он добр ко мне?» и не знала, как ответить на вопрос Равии.

Обычно невинность также была связана с глупостью, но невинность Летиции отличалась от глупости. Это была своего рода маска, которую она надевала, чтобы выжить.

Другие не поднимали бдительность против невинных людей. Невинные люди могут быть легко проигнорированы кем угодно. Есть вещи, которые могут увидеть только люди, считающие себя слабыми.

Например, тонкое изменение отношения другого человека.

При первой встрече с Тидуэллом Летиция подумала: «Он искренен только с мисс Равией».

Он был мил только тогда, когда рядом находилась Равия, но когда Равия уходила, его аура снова становилась холодной.

Доброта и нежность похожи, но в то же время они разные.

Тидуэлл всегда был добр, но никогда не был мил с Летицией.

Были моменты, когда лед исчезал. И это происходило тогла, когда они говорили о Равии.

Так было и когда Летиция отправилась в резиденцию Леонтины. Тидуэлл выглядел усталым отвечать ей, но его отношение изменилось, когда речь зашла о Равии.

-Если это действительно срочно, я могу передать ваше сообщение моей сестре.

-В-вы не против? Я боюсь показаться невежливой…

-Не очень вежливо входить в резиденцию без предварительной записи, однако вы можете быть прощены, так как я могу подтвердить, что вы нуждались в срочной помощи.

Летиция осознала, что между его словами проскользнул нож.

На тот момент она была уверена.

У Тидуэлла было доброе отношение, но его личность не была хорошей.

Но он был искренен только с Равией. Это уже много значило.

Поэтому она ответила так.

-Спасибо, юный Герцог так добр!

-Я кажусь таким?

-Конечно.

Если он мог быть милым для одного человека, то он был милым человеком.

У Тидуэлла может и не быть хорошей личности, но он мог быть хорошим человеком, пока присутствовала Равия.

Летиция верила в такую возможность.

«И если он сможет быть таким искренним по отношению к мисс Равии, он не причинит мне вреда».

Что бы ни говорило общество, Летиция верила своим глазам.

Поэтому, если Равия спрашивала ее, был ли милым Тидуэлл, она ответит.

— Он был очень мил, — кивнула Летисия и продолжила, — он увидел меня в сложной ситуации и сказал, что поможет мне.

— …Правда?

— Да! Он и меня проводил на обратном пути! Он хороший человек.

— Да, он хороший ребенок. Значит, он был мил с вами. Рада это слышать.

Но почему Равия, которая улыбалась, говоря это, выглядела такой одинокой?

* * *

[…Поэтому мисс Равия отправилась обратно после того, как мы немного поговорили. Она сказала, что ее наказание еще не полностью снято, и ей было трудно оставаться долго. Она смогла выйти, потому что герцога Леонтина недавно не было дома, но в тот день герцог Леонтин должен был вернуться. Так что было действительно жаль.]

Это понятно.

Тидуэлл отложил письмо, сделав легкий вывод.

Прямой почерк Летиции плотно наполнял бумагу.

Она говорила только о своей встрече с Равией несколько дней назад, так что еще она могла сказать?

Ее письмо было наполнено только хвастовством о встрече с Равией, а не симпатией к Тидуэллу. Проблема заключалась в том, что Тидуэлл не мог пропустить ни одного слова в ее полностью заполненном письме.

«Лучше бы ты написала полный бред».

Если бы она так сделала, он мог бы просто пробежаться по письму глазами. Но все, что она писала, было о Равии.

Проклятие.

Сказав это, он почувствовал себя мальчиком в период полового созревания, который не может скрыть своей наивности. Тидуэлл потер веки и снова взял бумагу в руки.

Он уже дважды прочел письмо, но все еще просматривал его медленно. Он боялся, что пропустит какую-то важную информацию, но на самом деле то, что он продолжал читать, было тривиальным.

Равия любит крем-брюле.

В молодости она научилась пользоваться ножницами левой рукой, но после этого вообще не могла пользоваться правой рукой, поэтому перестала заниматься садоводством.

И что наказание Равии будет полностью снято, потому что герцог Леонтин скоро уйдет.

Среди всего прочего его внимание привлек разговор о пьесе.

[Когда мы разговаривали, внизу на сцене шла пьеса «Гамлет». Не знала, что в ложе такая плохая слышимость! Я даже не могла разобрать, что говорили актеры. Ну и фоновая музыка тоже была немного громкой.]

Летиция, похоже, думала, что причина дороговизны мест в ложах просто в том, что их занимают только высокопоставленные люди. Или она на самом деле не верила, что ложе звуконепроницаемо. Поэтому она пришла к выводу, что играющие на инструментах были слишком воодушевлены.

Но следующая часть привлекла его внимание.

[Я тоже часто играла в Гамлете. Шеф сказал, что продажи билетов вырастут, если я возьму на себя роль Офелии. Когда я сказала ей это, мисс Равия процитировала строки Офелии. Думаю, правильнее было бы сказать, что она их пропела.]

Офелия была возлюбленной Гамлета и была как бы предвестницей постигшей его трагедии.

Когда Гамлет притворился сумасшедшим и даже убил ее отца в пьесе, она в конце концов сошла с ума и запела в безумии.

[Дворецкий, укравший дочь господина, плохой человек.]

Из всех строк, была ли причина, по которой она спела именно эту строчку?

Тидуэлл, прибывший, чтобы убить герцога Леонтина и поглотить семью, и Гамлет, убивший отца Офелии.

Равия, пытающаяся сбежать от себя, и Офелия, которая утонула в своем безумии.

После всех этих сравнений не было бы преувеличением то, что строки, которые цитировала Равия: «Дворецкий, укравший дочь господина, плохой человек», словно указывали на него.

И, возможно, это также отражало и психологию Равии.

«Не уверен, что моя догадка верна, но…»

Он не мог узнать об этом, учитывая нынешнее состояние. Может быть, было бы хорошо, если бы он носил маску Герода.

Кончики пальцев Тидуэлла коснулись последней части письма Летиции.

Она написала дату своего последнего выступления Аиды и упомянула, что в этот день должна была прийти Равия.

— Спектакль Летиции «Аида» состоится через три дня после банкета маркиза Каллистера.

Конечно же, театральные постановки проводятся коллективами.

На каждом сеансе также были выбраны действующие персонажи и спектакль для постановки.

В настоящее время Летиции предстояло сыграть в трех спектаклях: «Аида», «Травиата» и «Луиза Миллер».

Среди них у Аиды было небольшое количество людей, потому что изначально команда была маленькой.

Возможно, из-за этого Равия назначила дату на следующее выступления Летиции в «Аиде».

В итоге до следующей встречи оставалось две недели. Тем временем у Тидуэлла также были кое-какие дела, поэтому он был рад, что до следующей встречи оставалось совсем немного.

Я должен был не торопиться, но…

Почему я чувствую себя неловко?

Это вызвано неизвестными намерениями Равии? Или это тревога, которую я чувствую, когда все идет хорошо?

Когда чувство непредсказуемого несчастья захлестнуло его, Тидуэлл невольно опустил взгляд. И вдруг он заметил источник его беспокойства.

Наклон ящика, который был виден только под большим углом, исчез. Нетрудно было догадаться о причине перемены.

Это была Равия.

Она многого добилась, накормив его снотворным.

— …Хахаха.

Он попусту засмеялся. Такое выражение лица могло показаться невменяемым.

Равия взяла серьгу. Другой возможности не было.

Равия обязательно узнает, что означают эти серьги, которые он прятал.

Также ожидалось, что она узнает, что он ее обманул.

Если она это все прознает, результат будет очевиден.

Конец этой мелкой братско-сестринской игры. Это было бы так же трагично, как конец Гамлета.

И должен ли он смеяться или плакать об этом факте…

Насмехаясь над собой, Тидуэлл услышал звук, доносящийся снизу по лестнице. Он открыл дверь и вышел.

Равия, легко одетая и в свободных тапочках, спускалась по лестнице и посмотрела на Тидуэлла, делая вид, что ничего не произошло.

— Уже поздно, но ты еще не спишь?

— …А что насчет тебя, сестра?

— Мой отец вернулся, и мы немного побеседовали.

Чем ты сейчас занимаешься?

Внутренний голос, который спрашивал, был спокоен, но его гнев нарастал.

Нет, это действительно был гнев?

Однако Тидуэлл не получил особого образования в своей жизни, поэтому не мог найти других слов для объяснения.

Как еще я могу объяснить это учащенное сердцебиение и пульс, кроме гнева?

Это желание проглотить ее спокойные глаза и спокойный голос, полный обмана. Злое желание сломать ей запястье и заключить в свои объятия.

«…С каких это пор с ней стало так трудно совладать?»

Он ощущал, как бурлят его эмоции под хорошо нарисованной улыбкой. Это было так тошнотворно.

Конец игры в семью доводил Тидуэлла до предела.

Он всегда знал, что однажды ему придется столкнуться со своим пределом, но предел, которого он намеренно избегал, уже был у его ног.

Поэтому он спросил:

— Не хочешь пойти в мою комнату?

Как плохой дворецкий, который пытался украсть дочь господина.

Нечестивый порыв и желание дворецкого произвели настоящий переполох в его уме. Поэтому он не мог закрыть на это глаза.

Поскольку тот, кем он хотел владеть, находился прямо перед его глазами, он не мог не протянуть руку.

Особенно, если это был тот человек, который когда-то потянулся к нему.

Если бы человек, приручивший его через привязанность и фамильярность, потянулся бы к нему, когда он чуть не упал с края одиночества...

Равия выглядела явно озадаченной внезапным приглашением Тидуэлла. Но она даже не усомнилась в его странной просьбе, как обычно.

Поскольку ответа от Равии не последовало, Тидуэлл быстро придумал оправдание.

— …Это не обязательно должна быть моя комната. Если хочешь, мы можем пойти в библиотеку или в пристройку.

Нет, мне все равно где, пока мы можем быть вместе.

Чем больше я буду вдали от реальности, тем лучше.

Туда, где я смогу перестать беспокоиться о том, что меня ждет утром, и быть довольным тем, что Равия рядом со мной.

В любом месте, где нас не могли бы разлучить ни лицемерие, ни притворство…

Пока он был занят внутренним смятением, вытянутая рука Тидуэлла коснулась руки Равии.

— Тидуэлл.

Только тогда он поднял голову. Нет, он не осознавал, что избегал ее взгляда.

Равия подошла на шаг ближе и посмотрела на него. Она была озадачена, и вопрос «Что не так?» был написан на ее лице.

Как было бы смешно, будь это взволнованное лицо простой ложью?

Это самое притворство и зажгло фитиль в его сердце. Он перестал придумывать бессмысленные оправдания. Вместо этого он снова начал говорить.

— У меня сейчас нет никакой работы. Я просто не хочу быть один.

Поэтому, не сопроводишь ли меня?

Равия на мгновение потерял дар речи из-за его настойчивой просьбы. Но она не дала Тидуэллу того ответа, которого он хотел. Она просто сделала шаг назад, отвела взгляд и извинилась.

— …Но отец сегодня дома.

Тидуэлл сардонически рассмеялся над ее ответом.

Ха-ха.

— Ты имеешь в виду кого-то, кто даже не ступает на третий этаж?

— Слуги еще не уснули. Я не хочу поднимать шум.

— Если найдется кто-то, кто посмеет сплетничать о личной жизни своих хозяев, ему первым делом отрежут язык.

— Тидуэлл, помни, что у всех нас один язык, но также два глаза.

Ты мог бы отрезать им язык, чтобы заставить замолчать, но ты не сможешь избавиться от их взглядов.

Возможно поняв смысл, Тидуэлл на мгновение замолчал. Тем не менее, это длилось недолго, соответствуя словам «на мгновение».

Сократив расстояние, которое Равия умышленно увеличила между ними, Тидуэлл спросил:

— Я не понимаю о чем ты говоришь, сестра. Была ли моя просьба слишком постыдной, что даже отрезать им язык недостаточно?

Или ты смеешься над тем, что я впал в искушение зайти в твою комнату в ту ночь?

— Или ты думаешь, что я на тебя накинусь?

— …Что? — ошеломленно переспросила Равия.

Ее нынешнее выражение лица было уже знакомо Тидуэллу. Такая же реакция у нее была, когда Равия чуть не споткнулась в саду.

Знакомая реакция, когда Тидуэлл выразил свои истинные чувства. Но в то время он отступил, не желая чтобы Равия слишком сильно его ненавидела.

Но теперь его ничто не удерживало.

Когда его извращенная натура наконец показалась, его подавленный комплекс неполноценности и бурлящее желание обладать Равией вырвались из его рта.

— Я сказал что-то удивительное? Если бы не эта ситуация, мы были бы просто взрослыми мужчиной и женщиной.

— …Не будь самонадеянным. Мы семья. Всего несколько дней назад ты попросил меня стать твоей семьей, разве не помнишь?

— Верно, это именно то, о чем я и просил.

Но ты убежишь от меня. Теперь пришло время перестать соглашаться с этой нелепой ложью и играть роль хорошего брата.

Независимо от того, насколько Тидуэлл перешел черту, его сестра всегда будет стараться поддерживать их нынешние отношения в тайне, если только он действительно не дойдет до крайности.

Но Равии пришлось вспомнить поговорку о том, что молчание о правде ядовито.

Тот факт, что они не всегда могут закрывать глаза на то, что их окружает, они не могут всегда выбирать только приятные слуху вещи и игнорировать правду вечно…

— …Ты сама сказала, что мы семья, так что у тебя не должно быть причин так ненавидеть мою просьбу.

— Даже если мы семья, мы уже не так молоды.

— Нет. Наш возраст здесь не при чем. Сестра, почему ты не можешь быть честной?

Разве ты не помнишь, что не все цепи видны?..

Тидуэлл шептал, приближаясь к ней, но Равия отступала вместе с его шагом.

Двоим не потребовалось много времени, чтобы добраться до конца коридора.

Мужчина был поглощен тьмой и стоял спиной к свету. Казалось, ему достаточно этой ситуации.

Нет, может быть, он выглядел так, будто умолял. Или, может быть, это было лицо, полное насмешки.

Одно можно сказать наверняка; это был момент, когда он, наконец, был честен перед всем этим лицемерием. Поэтому он призвал другого лжеца сказать правду.

— Сестра, ты можешь быть со мной откровенна. Проблема не в возрасте, проблема в том, что у нас нет кровной связи.

— Тидуэлл, остановись. Я твоя сестра, даже если у нас нет кровного родства. Это факт…

— О, в последние дни Сестра, кажется, заманивает своего младшего брата в спальню с выражением лица, просящим обнять…

Шлеп!

Голова Тидуэлла повернулась в сторону еще до того, как он закончил говорить. Равия не могла это выслушивать и дала ему пощечину.

Пощечину получил Тидуэлл, но почему Равия выглядела такой обиженной?

Это стоило того, чтобы увидеть ее потрясенное лицо.

Задели ли слова Тидуэлла ее гордость или она была удивлена, что невольно ударила его?

Но было что-то определенное.

— Как ты смеешь… не говори со мной так.

Что его слова ранили его благородную сестру. На ее лице была нарисована боль.

Однако он не мог быть уверен, была ли она в ярости, пристыжена или даже опустошена.

Но когда он увидел Равию в таком виде, он почувствовал, что что-то внутри него стало легче. Возможно, ему стоило сделать это с самого начала, в конце концов.

— …Разве я не права??

— Да. Ты не права. Я никогда не видел тебя такой.

— Вот как?

Я вижу тебя такой каждый раз. Я всегда думаю о том, чтобы сесть у твоих ног и поцеловать тебя в губы, или сделать что-то противоположное этому… ты заставила меня хотеть жить, и ты заставил меня желать смерти.

Тидуэлл читал внутри свои стихи. Вскоре он устремил свой горький взгляд на Равию и спросил:

— Тогда что насчет того дня?

— Какого дня?

— Дня, когда сестра попросила меня пойти к тебе в комнату.

Лицо Равии исказилось, когда Тидуэлл снова вспомнил тот случай.

— В тот день была причина.

— Я так и думал. Существует ли что-то, что ты делала бы без причины?

— Не говори так…

— Дать мне снотворное должно быть достаточно веской причиной для тебя.

От слов Тидуэлла глаза Равии расширились. Он был удовлетворен видом потрясенного лица Равии.

Она молчала, но то, как она накачала его снотворным, лучше, чем ожидалось, соответствовало его извращенной склонности.

Однако Равия быстро стерла свое удивление. Во-первых, даже выражение ее удивления было таким же мягким, как волна ряби.

— …Я предполагала, что ты уже знаешь.

— Я так неожиданно почувствовал сонливость, так что было бы странно, если бы я этого не заметил, — спокойно ответил Тидуэлл.

С того момента, как он обнаружил, что Равия накормила его снотворным, он знал, что она уже думала о возможности оказаться пойманной им.

Изначально невысказанные вещи превратились в глубоко укоренившийся яд, лежащий в основе их отношений.

Возможно, она собиралась сделать очень маленькую трещину. Ведь разрушение огромной плотины начиналось с маленькой и невидимой дырочки.

Но с самого начала у него была следившая за ней крыса, пока она проделывала эту маленькую дырочку.

Равия должна была знать.

«В тот день», о котором упоминал Тидуэлл, речь шла не только о том, что она привела его в свою комнату.

— Сестра, я не принял твоего снотворного.

С самого начала у него уже были самые лучшие слова, чтобы ошеломить ее.

Он точно знал, что ее не потрясет, если ее поймают на подаче ему снотворного.

И эти последние слова сработали лучше, чем он думал. Он еще даже не сообщил подробностей, но цвет лица Равии был еще бледнее, чем когда-либо.

— Ты помнишь, что сделала со мной, когда я спал?

— Тидуэлл, ты…

— Если настаиваешь, что не помнишь, тебе лучше вспомнить как можно скорее.

Я из тех, кто возвращает полученное.

Тидуэлл слегка схватил Равию за челюсть и поцеловал свою поддельную сестру.

Если в отношениях и была черта, он уже перешел ее безвозвратно.

Отношения, которые уже нельзя было скрыть молчанием, и непристойность, которую нельзя было раскрыть.

Очевидно, это не было моим первоначальным планом.

Нет, я вообще это планировал? Но клянусь, я не хотел вызвать такой непристойный результат.

Во-первых, он уже был удовлетворен, просто сидя у ног Равии.

Если бы ей только не была столь ненавистна его просьба. Если бы только она не причиняла ему боль каждый раз, этого бы не случилось.

Однако их налаженные отношения рухнули. Трещина в конце концов появилась.

Злой дворецкий наконец украл дочь своего господина.

В бессонном особняке, с нежными губами и мягким вздохом.

Вопреки предположению Тидуэлла, что он немедленно получит пощечину, Равия не оттолкнула его.

Возможно, из-за шока после того, как ее поймали за тайным занятием чем-то, или, возможно, она просто осознала неистовое желание, вспыхнувшее в его голодных глазах с тех пор, как они недавно встретились взглядами.

Она изумленно глядела на Тидуэлла и вскоре опустила веки.

Неохотно, как обычно делают люди, когда хоронят правду.

Равия не оттолкнула Тидуэлла.

Один только этот факт, казалось, растопил его разум. Он почувствовал отчаянную потребность укусить ее мягкую плоть и просунуть язык между её влажных губ.

Желание было таким же грубым, как и то, как сильно он сдерживал его.

Однако по сравнению с тем, как много он сдерживал, он обращался с ней мягко. Несколько раз менял ракурс. Их слюна смешивалась, задыхаясь в порыве страсти.

Всякий раз, когда ее плотно сжатые губы слегка приоткрывались, воздух наполнялся непристойными звуками, когда влажная плоть соприкасалась.

Тидуэлл обнял Равию за талию, а рука, схватившая ее за подбородок, поползла к ее мягким щекам.

Позможно потому, что Равии не хватало воздуха, но кровь прилила к щекам, которые он ласкал.

Она приоткрыла рот с закрытыми глазами и раскрасневшимися щеками, будто только что примчалась сюда.

Просто представляя это он всегда чувствовал прилив крови к животу, но теперь настоящая сцена разыгралась прямо перед его глазами.

В его руках. В его объятиях.

Непреодолимое удовольствие от того, чтобы сорвать с нее причудливый наряд, поглотило его разум.

Из-за этого его поцелуй больше походил на нападение.

Он прижимался к ней, пока раскрасневшиеся щеки Равии не стали ярко-красными.

Когда расстояние между их носами начало увеличиваться, и его противник был готов сопротивляться, он быстро остановил её нежным поглаживанием, прежде чем притянуть обратно в свои объятия.

Грудь Равии усиленно вздымалась, когда это повторялось, и слюна, текущая по её челюсти, казалась слишком непристойной.

Он заправил прядь её волос за ухо. Когда он обнажил её красные уши, плечи Равии сильно вздрогнули,

словно её ударил холодный ветер.

Как и в прошлый раз, его сестра была довольно чувствительной. Когда он коснулся её горячего уха, прижавшись губами к её губам, её плечи вздрогнули.

— Хмм…

В конце концов, она издала непреодолимый стон. Этот стон нельзя было услышать, если только он не находился к ней очень близко.

Её приглушенный голос звучал как мелодия хорошо настроенного инструмента, поэтому он продолжил свои исследования в других местах. В прошлый раз это были ее лопатки и спина. Теперь это были ее уши.

Он хотел знать, что будет дальше. Инстинкт захватил его.

Тидуэлл провел пальцами по ее волосам и схватил в затылке. Когда его рука медленно скользнула вниз по её чувствительной шее, как змея, её прямые плечи снова задрожали.

Он хотел вонзить зубы в её мягкую кожу, поцеловать эту безупречную шею и вгрызться в место, где бьется её пульс.

От его преднамеренного прикосновения веки Равии задрожали в просьбе остановиться.

Однако, в отличие от ярости, заключенной в ее разгоряченном теле, она снова закрыла веки, как бы отстраняя своего противника.

Она и не подозревала, что это только больше раздражало Тидуэлла.

Хааа.

Тидуэлл мрачно вздохнул и позвал ее.

— Сестра.

Ответа не последовало. Молчание было характерно для тех, кто хотел игнорировать.

Могла ли моя сестра игнорировать все это, закрыв глаза?

Можно ли было игнорировать тот факт, что она стонала в моих объятиях?

Он не мог сказать наверняка, так как Равия всегда молчала, но одно было ясно: ее безразличие ранило сердце Тидуэлла больше, чем любой отказ, который он когда-либо испытывал раньше.

В конце концов, он снова прошептал ей на ухо, как зверь, страдающий от холодного ветра.

— Сестра.

Ответь мне. Вспомни, кого ты обнимала.

Даже если ты хочешь продолжать холодно относиться к этой абсурдной братско-сестринской игре, я умоляю тебя показать мне, что цепь между тобой и мной вовсе не односторонняя...

Но Равия не ответила.

Оглядываясь назад, она действительно не оттолкнула его, но и не обвила руками его шею.

Только потому, что Равия не отвергла его, он не смог увидеть другую правду.

В конце концов, Тидуэлл уткнулся лицом в плечо Равии.

Как ни странно, ее руки поднялись на его спину, как он всегда и надеялся.

Равия обняла мужчину, который был в два раза больше ее, и нежно позвала его.

— …Тидуэлл.

Когда он поднял голову, Равия, совсем недавно стоявшая с закрытыми глазами, словно игнорируя его, смело на него смотрела.

Ее спокойный взгляд медленно направился к лестнице и снова встретился с его глазами.

— Думаешь, люди не придут?

Поэтому давай перейдем в другое место.

Коварное соблазнение.

Ха-ха. Тидуэлл издал сухой смешок, самоуничижительный.

Он был просто доволен тем, что это не было односторонним. Он легко обнял Равию и поднял ее.

— Тогда мы должны поспешить. Я отнесу тебя куда угодно.

— Пожалуйста, будь нежен. Сегодня я даже не надела туфли.

Словно показывая, что она не может бежать, Равия уронила свои тапочки Тидуэллу на ноги.

Это сходилось со сценой, словно Тидуэлл похищал Равию, так что он засмеялся.

Его голодное сердце насытилось.

Такое ощущение, что он был под действием наркотиков.

Казалось, что он наконец схватил то, до чего никогда не мог дотянуться.

В его приподнятом настроении был факт, которого Тидуэлл не заметил.

Тревога и конфликт, глубоко укоренившиеся в нем, и ряд действий, которые он предпринял, прежде чем выставил все перед ней напоказ.

На самом деле, это было частью плана Равии, чтобы заглянуть в него.

«Однако я надеялась, что моя догадка была ошибочной».

Но таков был результат.

Когда она посмотрела на дверь спальни, которая, казалось, отодвинулась и стала далекой за плечом

Тидуэлла, в голове Равии возникла мысль.

Чем больше она думала об этом, тем горше становилось.

* * *

Когда это началось?

Равия была обеспокоена тем, что ситуация развивалась довольно странно и тем, что все складывалось в ее пользу.

Возможно, это началось, когда герцог Леонтин вел себя странно. Если точнее, то перед благотворительной вечеринкой, когда герцог Леонтин внезапно проявил свою привязанность к Равии.

Вместо того, чтобы радоваться, внезапная привязанность отца больше удивила Равию, но опять же, это не было таким уж удивительным, когда она думала о самой большой переменной в шахматной игре.

Тидуэлл.

Она подозревала, что изменение ее отца может быть связано с Тидуэллом.

«Кажется, Тидуэлл использовал свои руки…»

В этот момент самым важным было «почему», а не «как».

Почему Тидуэлл заставил все работать в мою пользу?

Это была ее дилемма. Он ничего не выиграет, если герцог Леонтин будет к ней добр.

Было бы легче понять это, если бы Тидуэлл был контролирующим человеком. Однако, насколько она знала, Тидуэлл не был тем, кого можно увидеть с человеком, которого он хотел убить.

Так зачем же тебе унижаться до такой степени и быть покорным?

Разве все это не вызвано жестокой и безжалостной личностью Тидуэлла? Но почему?

Ты обнажаешь когти? Каков именно твой план?

Прошло несколько дней, и она не могла двигаться, так как тревога росла и сковывала ее.

Но возник случай, ответивший на вопросы Равии.

По пути с благотворительной вечеринки, когда она привела его к Летиции.

-А что, если я скажу, что не волнуюсь?

Пусть и ненадолго, но она уловила проблеск желания Тидуэлла.

Конечно, все было так, как он задумал.

Действие, чтобы спровоцировать Равию. Он хотел, чтобы она относилась к нему враждебно и еще больше пытался разжечь ее ненависть.

Но мы должны помнить, что негативность проистекает из интенсивного позитива.

Потому что люди от природы склонны скрывать свои самые искренние чувства за самыми противоречивыми.

Как только Равия поняла, что действия Тидуэлла должны были спровоцировать ее, она пришла к выводу.

Тидуэлл хотел, чтобы она была враждебной, а это означало, что он хотел, чтобы она любила его так же сильно, как и он.

Желание Тидуэлла уже было сказано. Было ясно, что он надеялся, что Равия вывихнет лодыжку и станет беспомощной без его поддержки.

Конечно, он сказал это в форме вопроса к Равии, но она не была настолько глупа, чтобы неверно истолковать его истинные мотивы.

Не может быть сценария, в котором предполагается, что человек ведет себя как заботливый брат, но поступает так, как ему заблагорассудится.

Не может быть такой жестокой фразы, говорящей, что он хотел бы, чтобы его сестра вывихнула лодыжку и стала беспомощной.

«Скорее…»

Это была фраза, которую мог бы произнести главный герой романа-трагедии.

Не может быть.

Подозрение, пришедшее в голову в тот момент, было очень небольшим, но его присутствие было очевидным.

Предположение, чего возможно желал сам Тидуэлл. Может быть, он хотел продолжить эти отношения, действуя как преданный брат и обмениваясь поверхностной привязанностью во имя семьи.

Было слишком много подсказок, чтобы назвать это преувеличением. Сам Тидуэлл никогда не скрывал своего намерения.

Например, просил её стать его семьей или просил не бросать его.

Такие жесты, как накрывать её своим пальто и пылко на неё смотреть.

Его милые слова и любящее выражение.

Или то, как он называл ее «сестрой»…

Однако в то время Равия как раз готовила его к встрече с Летицией, поэтому ей пришлось на время отбросить все свои подозрения.

Нет, она хотела отвести взгляд. Она хотела опровергнуть свои подозрения.

Когда Тидуэлл наконец встретил Летицию, она хотела верить, что интерес Тидуэлла переключится на неё.

Ей очень хотелось верить в это и расслабить свой разум. Ей хотелось верить, что ситуация еще не ухудшилась для нее самой.

Если все, чего хотел Тидуэлл, — это простую «семью», Равия могла просто подыгрывать ему столько, сколько понадобится.

В конце концов, именно этого и хотела Равия.

Отношений, скрывающих под собой легкую близость под предлогом семьи. Таким им не нужно было бы целиться друг другу в шеи, а иногда они даже могли бы опереться друг на друга.

Именно такие отношения.

Однако, если бы это было неправдой, и желаемая «семья» Тидуэлла значительно отличалась от того, что она думала, это был бы худший сценарий.

Тидуэлл был психом, который должен владеть всем, чем хочет. Так что, если он хотел свою поддельную сестру, тогда…

Она боялась, что Тидуэлл уберет все, что она могла использовать, чтобы дать отпор, и поместит ее в свою клетку. Заберет нож, чтобы она не могла ударить его, и свяжет ей ноги, чтобы она не смогла убежать.

Тем не менее, одного этого было бы недостаточно для его удовлетворения, поэтому он свяжет ей руки и поместит ее в темную комнату, чтобы смотреть в свое удовольствие. Чтобы казалось, что она и Тидуэлл остались единственными в этом мире.

Это был буквально худший сценарий. Причина, по которой Равия так старалась выжить, заключалась в том, чтобы не оказаться куклой на витрине. Она хотела жить без чьего-либо угнетения и вести жизнь, в которой она могла бы делать все, что ей нравилось.

Но она больше не могла отрицать, что Тидуэлл интересуется ею.

Так что Равия должна была убедиться.

Смогла ли Летиция привлечь внимание Тидуэлла?

Какой интерес у Тидуэлла ко мне?

Почему ты хочешь, чтобы я подвернула ногу?

Почему ты смотрел на меня таким взглядом?

Поэтому Равия соблазнила Тидуэлла. Это было довольно импульсивно, но и вполне спланировано.

Она пригласила его к себе в комнату, попросила расстегнуть ей платье и даже поцеловала его в губы, когда он спал.

Прежде чем выйти из комнаты, Равия попыталась убедиться, что Тидуэлл спит. Трудно было судить только по его дыханию. Она не могла просто позвать его по имени, чтобы убедиться, спит он или нет.

— Тидуэлл.

Тем не менее Равия произнесла его имя.

Было непривычно звать его по имени, когда оба его века были закрыты. Он выглядел немного моложе, чем обычно, поэтому она приблизила свое лицо к его.

Даже его спокойное спящее лицо было таким же прекрасным, как всегда. С его серебристыми волосами и ресницами, о которых она так мечтала. Все, что вызывало зависть у Равии, одним своим существованием.

Равия посмотрела на него каменным взглядом и прижалась губами к его губам. Затем глаза под его веками сильно задрожали.

Глядя на явные доказательства, Равия вдруг вспомнила одну строку.

История человека, ослепленного ревностью, ставшей семенем трагедии. Это была строчка из [Отелло].

[Опасные тщеславия по своей природе являются ядами. Которые поначалу едва ли вызывают отвращение, но при небольшом воздействии на кровь горят, как рудники серы]

Ха-ха.

Равия самоуничижительно рассмеялась. Это было осознание.

Ах.

Кажется, я падаю в шахты серы.

* * *

Желанием Тидуэлла была она сама.

Даже после того, как она узнала об этом, то, что должна была сделать Равия, не сильно изменилось.

Её цель убежать от Тидуэлла ничуть не поменялась.

Однако если и было что-то немного другое, так это ее отношение.

«Раньше мне нужно было залечь на дно перед Тидуэллом в любой ситуации».

В то время она пыталась не действовать Тидуэллу на нервы, просто показывая ему, что не питает жадности по отношению к Леонтине.

Но этот метод больше не работал.

Таким образом, Равия заставила все двигаться так, как, вроде бы, и планировал Тидуэлл.

Если Тидуэлл заставлял все работать в ее пользу, то она действовала так, словно пользовалась этой возможностью. Если Тидуэлл вел себя так, как будто он принял снотворное, то она вела себя так, как будто дала ему снотворное.

«Хотя было бы лучше, если бы он действительно его принял».

Так или иначе, ей нужно было время, чтобы на какое-то время избежать наблюдающих за ней глаз Тидуэлла, и, к счастью, у нее было еще кое-что, способное связать Тидуэллу ноги. Что-то более эффективное, чем снотворное.

Это была Летиция.

По пути на Блууэлл-стрит Равия остановилась у дома Летиции и положила в её почтовый ящик сфабрикованное письмо.

Неважно, узнал ли Тидуэлл отправителя. Если Тидуэлл проигнорирует тот факт, что она дала ему снотворное, он наверняка проигнорирует и это сфабрикованное письмо.

Всё, что сделала Равия, это создала очень маленькую трещину.

Делая вид, что все идет так, как он хотел, но внося небольшой диссонанс. Поэтому в тот момент, когда он обнаружит трещину, всё рухнет.

И результат оказался именно таким, как и предсказывала Равия. Когда он поцеловал её, ей показалось, будто она сразу почувствовала, как трещина лопнула.

* * *

Тем не менее, она была удивлена, что его поцелуй оказался более настойчивым, чем ожидалось.

Равия посмотрела на мужчину, спящего у нее на коленях.

Кроме лунного света, льющегося из большого окна пристройки, ничто не освещало окружающее, так что она смотрела скорее на его фигуру, чем на лицо.

Его невинно спящее лицо так отличалось от непристойности, произошедшей между ними некоторое время назад.

Эта разница была непривычной, поэтому Равия взлохматила волосы Тидуэлла, прежде чем отдернуть руку.

Около часа назад Тидуэлл поднял Равию и направился сюда.

Как беглец, он не забыл выйти через заднюю дверь. Она задавалась вопросом, как далеко он заведет ее, но Тидуэлл прошел только в пристройку.

Несколько уединенная, тихая пристройка была идеальным убежищем. Однако, помимо этой причины, нетрудно было догадаться, почему Тидуэлл направился именно сюда.

Они больше не могли оставаться в особняке, но у них не было никаких оснований уходить вместе поздно ночью, тем более как члены одной семьи. Единственное место, о котором он мог подумать, было их обычное место встречи.

Ей пришло в голову, что, возможно, их непристойность началась, когда они впервые здесь встретились. Конечно, это была лишь короткая мысль.

Равия смотрела на лицо Тидуэлла особенно холодным взглядом.

«Сначала я думала, что важнее всего умереть или не умереть».

Когда ей удалось таким образом разгадать истинные намерения Тидуэлла, перед Равией возникла более важная проблема.

Строка Гамлета в театре Велоцио прорезалась с ее уме.

[Умереть или не умереть. Вот в чем вопрос.]

Как далеко я могу зайти, идя по пути безнравственности? Буду ли я существовать как я сама или нет? Как далеко я могу предать свою мораль?

«Я зайду настолько далеко, как смогу, чтобы выжить».

Она не боялась вступать в отношения, в которых другие будут указывать на нее пальцем или презрения тех, кто когда-то ей нравился.

Так что в этот момент, даже если бы Гамлет шепнул ей, чтобы она не повторяла его ошибки, у нее не было пути назад.

Равия закрыла глаза и прислонилась к стене.

Банкет маркиза Каллистера состоится завтра.

План, который нарисовала Равия, также должен завершиться именно там.

Золотое яблоко Аталанты.

Речь шла не просто о «банкете маркиза Каллистера». Речь шла об истине, которую Тидуэлл вскоре узнает на банкете у маркиза Калистера.

Дело в том, что образец для подражания, которым он восхищался, маркиз Каллистер, на самом деле был врагом, погубившим его родную семью.

Как всегда, все началось с банальной жадности.

Когда кто-то, кто желал более высокого статуса, богатства, чести и прочего, и кто-то, кто извлекал выгоду из этого желания, взялись за руки.

В данном случае первым был совладельцем компании «Розовый Кварц», которой управлял отец Тидуэлла, Рихтер, а вторым — маркиз Каллистер.

Совладельца «Розового Кварца», Леверанта, обычно называли Черным Зверем.

Он и Рихтер поднимали компанию «Розовый Кварц» до тех пор, пока она не стала лидирующей, но Леверант считал, что он заслуживает всей похвалы за успех компании. Он думал, что именно он построил «Розовый Кварц» с нуля, а Рихтер несправедливо украл его заслуги и жил хорошо за его счет.

Поэтому Леверант хотел выгнать Рихтера и завладеть компанией «Розовый Кварц». Для него это был правильный поступок.

Но фраза «выгнать его» была еще одним способом сказать, что он хотел убить Рихтера. Потому что, как владелец процветающего бизнеса, Рихтер не мог внезапно уйти из компании по собственному желанию.

Однако Леверану было трудно устранить Рихтера в одиночку. Было много трудностей, но самым большим препятствием среди них было то, как скрыть убийство.

Рихтер был довольно известным владельцем огромной компании, и его состояние не могло сравниться с состоянием Леверана. Кроме того, у Рихтера были еще и хорошие связи, так что даже если бы он попытался склонить народ на свою сторону, то с треском провалился бы.

Леверан знал, что полностью скрыть убийство невозможно, если Рихтер погибнет в результате довольно «подозрительного несчастного случая».

Он решил обратиться к кому-то, кто занимает гораздо более высокое положение. Высокопоставленный человек, которого не могли тронуть «блу» или люди из низшего сословия.

И он нашел идеального человека.

Ходили слухи, что маркиз Каллистер каждый год тратил свои сбережения на гуманитарную помощь, но обладал властью и общественным доверием точно так же, как и тратил свои сбережения. Он был лучшим человеком для плана Леверанта.

-Маркиз, я окажу вам полную поддержку, чтобы вы могли проводить мероприятия по оказанию помощи столько, сколько захотите.-

-Тем не менее, я не хочу участвовать в убийстве.-

-Убийство? Это совсем не так. Просто нужно подстроить небольшой несчастный случай.-

Он предложил «случайно» подмешать яд в семейный обед Рихтеров.

Сначала маркиз Каллистер отказался от этой идеи, но масляная лампа в пустой комнате случайно упала и сожгла весь его особняк. Поэтому ему пришлось немедленно продать свою землю из-за тяжелого финансового положения.

Доля предоставляемой им помощи не сильно отличалась от обычной, но доход от его имения был низким из-за неурожая в том году. Дохода почти не было из-за неурожая, но его расходы оставались прежними.

Даже его деятельность по оказанию помощи стала невыносимым бременем, которое в конце концов разъело его.

Маркиз Каллистер, стремившийся покончить с бедностью, по иронии судьбы не смог покончить с собственной бедностью и присоединился к злу.

Поэтому всё произошло в пятницу вечером. В семье Тидуэлла был обычай, по которому они всегда устраивали семейный ужин по пятничным вечерам.

Леверан нацелился на именно это время. Он приказал служанке подсыпать в еду яд, бросить масляную лампу на пол и поджечь ее. Количество ядовитых трав, добавленных в пищу, было недостаточно, чтобы убить людей сразу.

Поскольку семья ужинала в расслабленной манере, эффект не наступал бы так быстро. Однако пламя, окружающее особняк, задушит и убьет их.

Даже если бы и нашелся кто-то выживший после огня, он умрет, когда яд распространится по всему его телу.

План Леверанта был идеальным. Но что-то он упустил.

Это кухонный лифт, достаточно большой, чтобы на нем мог подняться подросток. В то время как лестница уже была охвачена огнем, а выходная дверь была заблокирована, мальчику удалось сбежать, воспользовавшись лифтом на кухне.

В итоге, Тидуэлл выжил.

Не так давно его родителей вырвало кровью, и они потеряли сознание. В то же время огонь внезапно охватил особняк с громким шумом.

С того дня Тидуэлл жил жаждой мести — по крайней мере, так было написано в [Его и ее весне].

«Так что он в конце концов узнает, кто на самом деле его враг».

Но это произойдет только через некоторое время. В конце концов, сюжет [Его и её весны] разворачивался после того, как Леонтина уже попала в руки Тидуэлла.

Отправная точка сразу после того, как он узнал, кто убил его семью.

Так что, если бы она могла сказать Тидуэллу правду о маркизе Каллистере прямо сейчас… он, конечно же, не смог бы проигнорировать этот факт.

И она должна была использовать этот шанс, чтобы убежать. От этого тошнотворного романа... и от этого презренного человека.

Глаза Равии обратились к спящему Тидуэллу. Разговор, который они вели перед тем, как он заснул, задержался в ее ушах.

Убежав в пристройку, они вели себя так, как будто их интимный поцелуй был ложью. Как будто они хотели забыть этот факт или закрыть глаза на правду.

Тидуэлл говорил так же мягко и любезно, как обычно, и Равия спокойно ему отвечала.

Однако босые ноги Равии были доказательством того, что они не могут вернуться в нормальное состояние. Это было доказательством того, что Тидуэлл, который никогда не выпускал ее из рук, изменил их отношения.

Тем не менее, причина, по которой они выглядели так, как обычно, заключалась в содержании их разговора.

Поскольку отношения изменились, обычно и тема разговора была бы другой, но их разговор остался прежним.

Тидуэлл сел на ступеньку ниже Равии и так небрежно спросил ее:

— Ты все еще ненавидишь меня, сестра?

Нет, вопрос был немного тяжелее обычного. Однако ответ Равии был довольно расслабленным.

— Ты все еще думаешь, что я тебя ненавижу?

Их страстного поцелуя, того, как сбилось их дыхание, и того, как они побежали в пристройку, было достаточно, чтобы ответить на его вопрос.

Затем Тидуэлл ответил с легким смешком.

— Тогда зачем тебе бить меня по лицу, если ты меня не ненавидишь?

— Помимо всего, я как старшая сестра обязана наказать моего брата за плохое поведение.

— Тогда я не возражаю, если меня еще немного поругают.

— Почему?

Ты собираешься поцеловать меня снова?

Тидуэлл понял ее невысказанный вопрос и неторопливо улыбнулся, покачав головой.

— Это определенно плохое поведение — забирать мою сестру и мешать ей спать.

— Конечно. Не думаю, что мой отец был бы счастлив, если бы узнал об этом.

Какое было бы выражение лица у герцога Леонтина, когда он узнает, что его единственная дочь и его приемный сын так неприлично переглядываются?

Смешно просто представить. Поэтому, когда у Равии вырвался сухой смешок, Тидуэлл наклонил голову и посмотрел на нее.

— Разве он не скоро покидает резиденцию?

— Ага. Тогда… ты и я останемся здесь единственными.

— Тогда ты позволишь мне снова тебя поцеловать? — спросил Тидуэлл со странно холодным взглядом.

Казалось, он убеждал ее сказать «да», несмотря ни на что. Он излучал точно такую же ауру, как тогда, когда они были в коридоре главного здания.

Не стоит задавать такие вопросы вслух.

Равия уклонилась от ответа, слегка поцеловав Тидуэлла.

К счастью, Тидуэлл не настаивал на своем вопросе, вместо этого он попросил руки Равии, словно был ребёнком. После недолгого молчания сказал он усталым голосом.

— Я не спал несколько дней и чувствую, что сейчас засну, хотя ты передо мной.

— Ты собираешься спать после того, как потревожил мой спокойный сон?

— …Обычно я плохо спал из-за кошмаров, но мне интересно, изгнала ли их моя сестра.

Бормочущий голос Тидуэлла был сонным, будто он скоро заснет. Прежде чем он успел это осознать, он положил голову на колени Равии и закрыл глаза.

Его покорная сторона была довольно очаровательна, поэтому Равия расчесала ему волосы и спросила.

— Какой у тебя кошмар?

— Он всегда один и тот же.

Сон, где он остался один. Или сон, где его высмеивали за то, что он остался один.

Улыбка исчезла с губ Равии, когда она это услышала. Как ни странно, только тогда Равия поняла, что улыбалась.

Это было жгучее осознание, как будто ее подожгли.

….Думаю, я слишком долго смотрела в бездну.

А когда она снова подняла голову, она погрузилась так глубоко, что не могла идти глубже, и темнота приветствовала ее.

Кто сказал, что самое темное время перед рассветом?

Первоначально Равия намеревалась вернуться в свою комнату, как только Тидуэлл заснет, но она оставалась рядом с ним до рассвета.

На улице ещё слишком темно.

Она все оправдывалась перед собой, говоря, что ей не пройти сквозь эту тьму и что у нее нет даже тапочек.

В конце концов, Тидуэлл открыл глаза на рассвете.

В отличие от каждого утра, когда он всегда был один, его кто-то ждал. Женщина, которая всегда была с ним такой холодной и никогда не милой, спросила с легкой улыбкой:

— Тебе приснился хороший сон?

— …Кажется, я еще не проснулся.

Какое это имело бы значение, если бы ее сердце и разум были заполнены сомнительными вещами?

В любом случае, от обдумывания этого не было ничего хорошего.

Подумать только, у неё были такие мысли, когда она планировала выколоть Тидуэллу глаза.

«Это не значит, что я что-то изменю».

Внезапно ей пришло в голову, что ее руку ударили ножом, и Равия быстро отдернула руку от мужчины, опирающегося на её ноги.

Она была благодарна, что Тидуэлл закрыл глаза.

Сидя на подоконнике, она молча смотрела на него сверху вниз.

Это затянувшееся спокойствие было ему тоже совершенно незнакомо.

Он думал, что Равия оставит его спящим, как тогда.

Тот, кто сошел с ума после того, как не смог контролировать свою тревогу и жадность, был Тидуэлл. Хотя у нее были свои причины не отталкивать его, у нее не было причин и оставаться рядом с ним.

И все же он снова закрыл глаза, несмотря на ее присутствие.

Он предпочел бы, чтобы она оставила его, пока он спит, чем самому смотреть, как она уходит.

Почему, из всех людей, Равия осталась рядом со мной? Это сон?

Когда солнечный свет ударил ему в глаза, Тидуэлл слегка скривился и пробормотал.

— Если ты скажешь мне, что это всего лишь сон, я снова закрою глаза.

— Похоже, ты еще не совсем проснулся.

Ответ пришел как ветерок. Равия посмотрела в его послушные глаза и протянула руку.

— Ты еще не выспался?..

Равия убрала волосы Тидуэлла, которые разметались по его лбу. Между тем, он закрыл глаза, как верный последователь.

Это было иронично в устах парня, который якобы никогда ни с кем не терял бдительности.

С каких это пор ты перестал избегать моих прикосновений?

Случись такое раньше, она бы опасалась его покорного отношения, но теперь Равия знала.

Что это лишь результат его приручения.

«Тебе никогда не приходило в голову, что я собираюсь ударить тебя в спину?»

Или для тебя не имеет значения, даже если так?..

В любом случае, ничего хорошего от размышлений об этом не было.

Подумать только, у нее были такие мысли, когда она планировала выколоть глаза Тидуэллу.

«Это не значит, что я что-то изменю».

Внезапно ей показалось, словно ее руку проткнули, и Равия быстро отдернула руку от мужчины, лежащего на её коленях.

Она была благодарна, что Тидуэлл закрыл глаза.

В противном случае он бы ясно увидел ее мучения. Однако она не должна оставаться в этом состоянии слишком долго. Если она будет долго удерживать подальше от него руки, Тидуэлл в конце концов откроет глаза.

Поэтому Равия сдержала свое горе и заговорила.

— …Не пора ли уже проснуться? Я не говорила, что это был сон.

Или это все еще кажется тебе сном?

Тидуэлл медленно посмотрел на шепчущий голос.

Его голубые глаза встретились с глазами Равии. Его взгляд был таким же настойчивым, как будто он ни на мгновение не отвлекался от Равии. Веки Тидуэлла тонко сморщились. Ей пришло в голову, что он много улыбался будучи с ней.

С каких это пор я стала обращать внимание на такое?

— Я знаю, что это не сон, но я часто чувствую себя немного сонным, когда я с тобой, сестра.

— Ты так говоришь, будто я какой-то плохое лекарство.

— Если бы это было возможно, я бы проглотил все.

Так что я всегда смог бы быть пьян от тебя.

Равия поняла то, чего не произнес Тидуэлл. Поэтому она невольно опровергла его.

— Лекарства когда-нибудь перестают действовать.

— Я знаю.

— Чем больше ты от него опьянеешь, тем больнее будет, когда ты проснешься.

— Думаешь, я этого не знаю?

Тидуэлл поднял верхнюю часть тела и приблизился к ней. Кончики их носов соприкоснулись.

Веки Равии задрожали, и она инстинктивно подняла голову. С большим колебанием она опустила взгляд, чтобы соответствовать его милым голубым глазам.

Её голос нервно дрожал.

— Но…

— Говори, сестра.

Плед, обернутый вокруг плеч Равии, соскользнуло вниз. Его большая рука накрыла ее руку.

За стеклянным окном, с её послушной кандалой.

Равия едва посмотрела ему в глаза.

— Ты все еще хочешь его проглотить? — спросила она в его лицо, залитое голубым солнечным светом.

Даже если знаешь, что однажды реальность вдавит тебя в землю сразу после пробуждения? Ты все еще хочешь напиться им?

Но, несмотря на колебания Равии, Тидуэлл лишь слегка улыбнулся на ее вопрос. Хоть и немного грустно.

— Сестра, — прошептал мужчина. — Такой вопрос работает только с людьми, которым не нужны лекарства.

Если кто-то хочет напиться, он даже не будет об этом задумываться.

Когда он дал свой ответ, Тидуэлл поцеловал ее, как если бы это был очень естественный знак.

И, словно привыкнув к этому, Равия закрыла глаза.

«Тидуэлл».

Если это твой ответ, то не стоит потом винить меня. Ты решил проглотить его, даже когда знаешь. Так что даже не думай, что это несправедливо, если я порежу тебе глаза.

Посмотри, сколько лезвий я проглотила, пока не поцеловала тебя. Я позволяю лезвиям вонзаться в мой живот до тех пор, пока не останется живого места, просто чтобы понять тебя.

….Но я не так сурова с тобой, верно?

С самого начала я не планировала вонзать в тебя нож.

Цветок, который я посадила.

Если ты сможешь вынести хотя бы один этот цветок, тогда ты сможешь победить меня. Но если нет…

«Тогда…»

Он или она должны пойти по стопам Макбета.

Этот факт был особенно болезненным, поэтому Равия закрыла глаза и погрузилась в сон. Ей хотелось полностью погрузиться в эту сладкую мечту, которая вскоре рассыплется на куски.

Только теперь она смогла наконец понять агонию Гамлета.

* * *

Амнезия; цветок, известный как Дар Ангела.

На первый взгляд этот цветок ничем не отличается от лилии, но цены за нее хватало, чтобы прокормить семью простолюдинов на целый год.

Было две причины.

Первым был дефицит. Амнезия растет только в чистых водах в климате с резкими перепадами температур и повышенной влажностью, но, к сожалению, не многие места отвечают этим условиям. В лучшем случае он будет расти в оазисе пустынной нации, расположенной в западной части Империи.

Из-за этого этот цветок был редкостью на континенте, и его можно было найти только в пустынных странах.

На самом деле, цена на цветы обычно не поднимается так сильно только из-за их дефицита. Какой бы редкой он ни был, цена не поднимается выше определенной суммы, если нет желающих ее купить.

Поэтому, когда Амнезия впервые была завезена в Империю, она стоила немного дороже, чем другие редкие цветы. Она использовалась как средство демонстрации богатства людей.

Во всяком случае, до этого момента цветок был на уровне, при котором цена экзотического цветка считалась нормальной.

Но около 15 лет назад цена неожиданно взлетела.

Скрытое значение этого цветка случайно обнаружила женщина, всегда украшавшая свой особняк Амнезией.

Лепестки и запах амнезии эффективно очищали тело и душу. Это означало, что это было естественным противоядием, которое могло в некоторой степени вылечить зависимость, просто приблизившись к Амнезии.

«Конечно, это не то чтобы было скрыто, просто люди в этой стране об этом не знали».

Когда этот факт стал известен, спрос со стороны богатых вырос в геометрической прогрессии. В конце концов, богатые были теми, кто всегда опасался отравления.

Амнезия, цветок, который богатые люди покупали для показухи, быстро стала такой же дорогой, как цена двух огромных особняков. В конце концов, императорская семья наложила ограничение на объем и цену импорта Амнезии, чтобы положить конец этому вопросу.

До тех пор компания, монополизировавшая Амнезию, моментально расцвела.

Компания называлась «Розовый кварц». В то время Рихтер, владелец «Розового кварца» и отец Тидуэлла, был основным импортером Амнезии в Империи.

«Значит, Тидуэлл никак не может не узнать этот цветок».

У Тидуэлла и Амнезии была своя история. Поскольку достать ее было так сложно, Равия нашла всего три цветка.

«Этого должно быть достаточно».

Трех цветков вполне хватало.

Было три места, где его можно было использовать. Равия приказал Ворону смешать Амнезию с цветочным букетом, который должен был быть размещен в банкетном зале маркиза Каллистера.

В обед Равии доставили записку.

«Амнезия — это цветок, которого почти никогда не было в Империи. Никто, кроме императорской семьи, не обладать владеть им».

Владение им означало тесные отношения с компанией «Розовый кварц», которая монополизировала Амнезию.

Так что Тидуэлл не мог оставаться на месте. С того момента, как он увидит Амнезию, он заподозрит маркиза Каллистера и захочет разузнать о нем.

Тогда где она использовала оставшиеся два?

Равия прошла по приглушенному коридору. Сумерки светились голубым прямо за окном.

Она вышла из тени восхода, держа в руке белый букет. Она остановилась перед дверью на четвертом этаже.

Тук-тук,

Равия постучала в дверь.

— Это Равия, отец. Могу ли я войти?

Последовавший голос был нежным.

Герцог Хайнт Леонтин недавно пережил неспокойные дни.

Причин было много.

От увеличившегося количества людей в семье до того, что ему вскоре пришлось покинуть особняк для осмотра.

Вчера он провел большую часть дня, неоднократно склоняя голову перед Императором.

«Не ожидал, что в таком возрасте мне вдруг придется разбираться с таким объемом работы».

Обратной стороной того, что он был правой рукой Императора, было то, что он не мог уйти в отставку даже в преклонном возрасте. К счастью, Император позволит ему занять свое место и уйти в отставку после того, как он выполнил эту последнюю миссию.

Герцог Леонтин нахмурился из-за приступа усталости и вспомнил свой разговор с Императором.

— Хайнт, возможно, ты уже знаешь об этом, но блу в последнее время стали угрозой для аристократии.

Привилегированный класс, такой как аристократы, обеспокоится, когда простолюдины, простые субъекты налогообложения, смогут подняться и встать с ними плечом к плечу.

Но проблема заключалась не только во враждебности дворян к блу.

«Пока что богатство блу меньше, чем у высокопоставленного аристократа, но это только вопрос времени, когда положение изменится на противоположное. Перемены неизбежны».

— Значит, Ваше Величество хочет их сдержать?

— Сдержать? Многие дворяне уже заключили союз с блу. В этой ситуации, если ты предложишь расплывчатую политику сдерживания, я уверен, мы сможем увеличить разрыв. Не согласен?

Герцог Леонтин кивнул.

— Я знаю, что Ваше Величество обладает большой проницательностью. Но я пока не могу разобрать глубокого смысла слов Вашего Величества.

— Здесь нечего разбирать. Все довольно просто, — сказал Император. Он достал из ящика стола небольшой кошель и бросил его герцогу Леонтину. — Устранение врага общества.

Когда герцог Леонтин открыл мешочек, в нем был белый порошок с ароматом магнолии.

— Ваше Величество, могу я узнать, что это такое?

— Это наркотик под названием «Темный Цветок». Эффект ты узнаешь, когда попробуешь сам. В последнее время я обнаружил частое распространение этого наркотика в трущобах.

Выражение лица Императора не изменилось, но герцог Леонтин мог видеть лезвие, устрашающе сверкнувшее в его глазах.

Правитель остается правителем независимо от того, сколько ему лет.

Император, все еще с загадочным выражением лица, медленно продолжил:

— Учитывая, что наркотик распространялся в трущобах, а не в богатых районах, я полагаю, что преступник был низкого происхождения. Возможно, начало у них и не задалось, но поскольку наркотики дошли даже к моим рукам, масштаб уже должен быть довольно большим…

Так что, если ударишь их прямо по шее, они будут обильно истекать кровью.

Услышав затихшие слова Императора, герцог Леонтин понял его намерение.

— …Вы хотите преподать им урок?

— Я просто делаю то, что должно быть сделано.

Вместо того, чтобы отрицать, Император возился со своим кольцом с королевскими знаками отличия.

— Ты ведь тоже знаешь, что этот наркотик незаконен, верно? Так что ты тоже должен поступать правильно.

Те, кто обладал правом распространять Темный Цветок, а еще лучше, сам Темный Цветок, были очень легкой добычей.

Во-первых, сам бизнес был незаконным, и никто не осмеливался становиться на сторону тех, кто совершает уголовное преступление.

Это должно было преподать великий урок суровым наказанием. Те, кто увидит урок, не станет обнажать мечи друг на друга перед носом у Императора. Вместо того, чтобы рычать друг на друга, они собирали бы даже мельчайшие обломки уничтоженного Темного Цветка.

Конечно, больше всего от этого выигрывал Император.

Он не только заберет большую часть останков Темного Цветка, но и заслужит мир, не вмешиваясь между двумя растущими силами.

Тот факт, что мир будет временным, не имел большого значения для старого Императора. Так как он планировал закончить свое правление достаточно скоро.

Кха, кха.

После легкого кашля Император продолжил.

— Хайнт, ты же знаешь, что скоро я лягу в гроб. Я не хочу до этого момента поднимать шум. Поэтому я прошу

тебя об одной последней услуге.

— Если это означает, что я могу быть помощником Вашего Величества до самого конца, я с удовольствием исполню вашу просьбу.

— Ты всегда говоришь то, что приятно слышать.

Император широко улыбнулся и протянул конверт с информацией о Темном Цветке. От методов распространения, использования и места, где предположительно производился Темный Цветок.

— Помоги мне сделать правильный поступок в последний раз.

Император попросил его найти человека, которому принадлежат права на распространение Темного Цветка.

Отказаться от этой миссии было невозможно. Герцог Леонтин также знал, что найти нужного человека будет непросто, потому что это тайное задание от Императора.

Император хотел подавить спор между блу и дворянами, уничтожив Темный Цветок. Потому что труднее было найти среди высокопоставленных аристократов человека, который либо взялся за руки с блу, чем презирал блу.

Поэтому он принял приказ Императора.

Он нашел предлог, чтобы отправиться на окраину и провести расследование.

Вечером он уехал на разведку. Уйти, чтобы выполнить приказ Императора, звучало так, как хотелось бы вспыльчивому молодому человеку.

«Не думаю, что это будет сложно, потому что Его Величество дал мне очень подробную информацию».

Почему я так беспокоюсь?

Чувствуя себя немного душно и другие смешанные чувства, герцог Леонтин не мог отойти от письменного стола, возможно, его тяготило то, что ему придется покинуть семью, как только у него появится новый преемник.

«Рад слышать, что Тидуэлл хорошо ладит с Равией».

На самом деле, он беспокоился о Равии больше, чем о Тидуэлле.

Она была единственной, кого он не мог обнять или оттолкнуть.

-Я буду делать всё, что захочу, поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое. Как и всегда.-

Услышав это, ему показалось, что что-то разваливается. Казалось, что грехи, которые он всегда предпочитал игнорировать, наконец-то заползли ему на спину.

Герцог Леонтин был резок с Равией из-за подозрений, что Равия может быть не его ребенком. Если бы она была его ребенком, у нее были бы серебристые волосы.

Однако тогда ему пришлось бы признать, что у его любимой жены был роман.

Поэтому герцог Леонтин решил защитить жену и бросил дочь.

Проблема должна заключаться в этом ребенке, потому что моя жена никак не могла изменить.

Он думал, что все проблемы возникли из-за того, что ребенок не унаследовал его серебряные волосы.

Однако в последние годы в его мировоззрении произошли очень незначительные изменения. По иронии судьбы, это произошло из-за Темного Цветка, который Тидуэлл скормил герцогу Леонтину в Театре Велоцио.

-Моя сестра определенно Леонтина. Вы так не думаете?-

Герцог Леонтин не знал об этом, но гипноз Тидуэлла изменил его мнение.

Мысли о возможности того, что Равия может быть не его ребенком, мучили его до сих пор. Но теперь он пришел к выводу, что Равия, несомненно, была Леонтиной, и его больше ничего не беспокоило.

Жаль, конечно, что у Равии не было серебряных волос, но что более важно, Равия — его ребенок и единственная дочь.

Когда гипноз Тидуэлла рассеял сомнения, только тогда герцог Леонтин смог увидеть вещи, которых раньше не замечал.

Дело в том, что его взрослая дочь отдалилась от него.

Усталое лицо и самоуничижительная улыбка. Легкий намек на обиду.

И пустота.

В то время как эти маленькие сомнения затуманивали его рассудок, его брошенная дочь медленно отдалялась от него.

Он боялся этого, поэтому попытался сделать ей подарок. Но, оглядываясь назад, он даже не знал, что нравится его дочери.

К счастью, несмотря на его плохие родительские навыки, он не был лишен богатства.

Разве она не обрадуется хотя бы одному из подарков, если я ей куплю все?

С этой мыслью он купил и отправил ей множество вещей, которые понравились бы его дочери.

Сколько раз он уже посылал такие бессмысленные подарки?

Дворецкий не мог смотреть на это и дал ему совет.

-Ваше Превосходительство. Миледи не так материалистична, как вы думали.-

-Правда? Глядя на ее недавние траты, я подумал, что она покупает много вещей для себя.-

-Я слышал, что она спонсировала примадонну из театра Велоцио. Мне кажется, Миледи из тех людей, которые будут чувствовать себя более довольными такими вещами.-

Это было молчаливое послание не тратить деньги без необходимости и покупать вещи, чтобы заполнить особняк.

Разумеется, его верный дворецкий не забыл добавить и дельные советы.

-Простите этого старика за совет, но я думаю, Миледи предпочтет что-то нематериальное, а не материальные блага.-

-Нематериальное?-

-Пожалуйста, подумайте хорошенько. Разве нет чего-то, чего всегда хотела Миледи?-

Как и сказал дворецкий, что-то подобное все же существовало. Дело было лишь в его неспособности дать это ей.

Дворецкий дал понять.

После долгих раздумий он решил назначить ее исполняющей обязанности главы семьи только на время своего отсутствия в особняке.

Герцог Леонтин также знал, что он просто дает ей ложную надежду. Он знал, что будет разумнее не пускать ее на место, когда ей вообще не положено сидеть.

Зная все это, дворецкий пытался его отговорить.

-Ваше Превосходительство, для миледи это ничего не значит. Она очень гордая женщина…-

-Думаешь, я этого не знаю?-

Герцог Леонтин был суров. Нет, правильно было сказать, что он больше не отступит.

-Я знаю это, дворецкий. Но я боюсь, что она посмотрит на меня… глазами, которые ничего не хотят.-

Его дочь слишком походила на мать. Не говоря уже о том, как его жена смотрела на него перед смертью.

-Моя жена… была человеком, который знал свою смерть лучше, чем врач. Я до сих пор помню, как она говорила со мной о своей смерти.-

Её глаза, её голос и выражение её лица.

То, что ему удалось забыть за последние несколько лет, накладывалось на образы Равии.

Чувство страха окончательно овладело им. Не имело значения, даже если она укажет на него пальцем за неискренность.

-Я просто... надеюсь, что Равия хотя бы немного вернется к своему прежнему состоянию.-

В день, который он даже не мог вспомнить, когда маленькая девочка смотрела на него с мерцающими глазами.

В то время он отвернулся, потому что боялся смотреть в глаза, напоминавшие глаза его умершей жены.

И когда спустя долгое время он снова встретился с ней взглядом, она все еще выглядела точно так же, как его умершая жена.

Её внешность, её маура.

Однако если что-то и изменилось, так это то, что он больше не мог закрывать на нее глаза.

К сожалению, все так обернулось, особенно в такие моменты.

«Но после того, как все это закончится, Его Величество официально уйдет в отставку».

Ещё не поздно нормально поговорить с Равией.

Но вопреки его идее, Хайнт Леонтин снова встретился лицом к лицу с Равией гораздо раньше, чем ожидалось.

Недавно, когда он упаковывал пальто для прогулки, в дверь постучали.

Тук-тук.

Чистый звук сменился глухим бормотанием.

— Это Равия, отец. Могу ли я войти?

— …Равия? За… заходи.

Раздумывая некоторое время назад о своей дочери, Хайнт ответил, как вор, пойманный с поличным.

Возможно, он был потрясен нежным голосом, который так отличался от той холодности, которую в последнее время проявляла к нему дочь. Кроме того, он не ожидал, что Равия придет к нему первой.

К его удивлению, у Равии было дружелюбное лицо. В отличие от Хайнта, который не знал, что делать с дочерью, и делал вид, что поправляет манжеты.

— Вы уезжаете сейчас, верно? Когда вы вернетесь?

Равия заботилась.

— Кхм, эм. Я вернусь через неделю.

— Если вы уезжаете вечером, дорога может быть немного опасной. Надеюсь, вы будете осторожны. Я боюсь, что вы можете попасть в аварию.

Голос Равии, хотя и немного встревоженный, был нежным.

Он не ненавидел положительные изменения Равии, но Хайнт чувствовал себя немного настороженно.

«Я думал, что моя дочь все еще будет злиться на меня. Не могу поверить, что она была такой доброй».

Хайнт снова кашлянул и неловко добавил.

— …Но Тидуэлл сказал, что установил в моей карете масляную лампу нового типа.

— Тидуэлл? Он действительно очень дотошный.

— Он правда добродушный ребенок. Кажется, его воспитали хорошие родители.

— Да? К какой семье он принадлежит?

— Ах, ты знаешь, это…

Рука Хайнта, которая была занята поправкой манжетов, постепенно остановилась, пока он копался в памяти и пытался вспомнить.

Он не мог вспомнить, к какой семье принадлежал Тидуэлл.

Но как глава этой семьи он выглядел бы нелепо, если бы даже не знал семью ребенка, которого привел в герцогство.

Наблюдая за тем, как Хайнт путается в словах, Равия взяла на себя инициативу заговорить первой.

— А, я слышала, это были Энрике.

— …Энрике?

Он толком не помнил, но думал, что это должно быть правдой.

Он подумал, что кое-что вспомнит, если поразмыслит об этом еще немного…

— На самом деле неважно, из какой он семьи. В конце концов, теперь он Леонтин.

— …Верно, но…

Мысли Хайнта о его приемном сыне теперь переключились на его дочь перед ним. Равия, которая вдруг стала такой послушной, что это вызвало у него подозрения.

— Но разве ты не ненавидишь этот факт?

— Если я скажу, что ненавижу, меня отошлют?

— Это…

Ни за что.

Хотя это и не было сказано, то, что он хотел сказать, ясно ей передалось. Он также понимал, что улыбающееся лицо Равии было не просто проявлением доброты.

Все ещё улыбаясь, Равия ответила:

— Тогда не задавайте мне такой вопрос. Я думала, что вы, наконец, в какой-то степени будете уважать мою волю.

— …Равия.

— Не волнуйтесь. Я не говорила, что ненавижу. Просто… я пытаюсь приспособиться, — Равия пожала плечами, косвенно ставя под сомнение его внезапную перемену в последнее время.

Она снова неопределенно улыбнулась.

— Полагаю, это лучший вариант для нас с отцом. Так что я вас понимаю, отец, — с улыбкой сказала Равия.

Не было и намека на холодность, которую она излучала некоторое время назад. Как будто она действительно простила его, возможно, чтобы успокоиться.

Действительно ли его усилия сработали? Или дворецкий что-то сказал ей?

Когда Хайнт не ответил, Равия неловко протянула маленький букет цветов.

— Мне немного жаль отправлять вас с пустыми руками, поэтому я приготовила их для вас. Знаю, цветы скучный подарок, да?

— …Нисколько. Спасибо.

Он ответил напряженным голосом, прежде чем получил подарок. Маленькую бутоньерку из белых цветов прикалывали к пальто в качестве аксессуара.

Один из цветов также был знаком Хайнту.

— …Амнезия?

— О, вы знаете о ней? Трудно было получить цветок, знаете. Надеюсь, вам понравится.

Она сказала, что его трудно достать, и надеялась, что ему понравится. Но Хайнт не мог произнести ни слова.

Он был тронут.

Но не потому, что он был тронут действиями Равии или задушен своей нечистой совестью по отношению к Равии.

Амнезия.

Цветок пробудил в Хайнте старые воспоминания.

Его воспоминания о последних нескольких годах, о которых он никогда никому не рассказывал. Пока Хайнт застыл на месте, Равия с удивлением посмотрела на него.

— …Отец? Вам не нравится?

— Ах, нет. Я на мгновение погрузился в свои мысли. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз видел Амнезию.

— Это редкий цветок. Не могу поверить, что вы сразу его заметили.

— Это цветок, который я не могу забыть…

— Он связан с матерью?

— Откуда ты знаешь?

— Единственный раз, когда отец показывал такое выражение — это когда вы говорили о матери, — усмехнула Равия.

Она взяла бутоньерку и приколола её к пальто Хайнта.

— У Амнезии стойкий запах, так что держите его при себе, куда бы вы ни пошли. Аромат очень хороший.

— …Спасибо, — Хайнт немного поперхнулся.

Только на этот раз причиной была Равия.

* * *

Бах.

Дверь кареты закрылась, и лошадь ускакала. Когда карета герцога Леонтина скрылась из виду, Равия улыбнулась.

«Это прощание или прием?»

Она улыбалась все время перед герцогом Леонтином, пока ее рот не начал болеть.

Из сегодняшнего опыта она узнала, что улыбаться и говорить пустые слова перед отцом гораздо труднее, чем перед Тидуэллом.

Возможно потому, что она пыталась хотя бы понять Тидуэлла, и чем больше она узнавала о нем, тем больше она могла с ним общаться…

…А может быть, потому, что ее отец, который только сейчас был добр к ней, выглядел жалким и смешным.

Она не была особо впечатлена, когда прочитала описание в [Его и ее весне] о герцоге Леонтине, который умер, не осознавая, что был загипнотизирован Темным Цветком…

Было довольно забавно наблюдать это непосредственно.

«Интересно, что будет, если он выйдет из гипноза? Будет ли он тогда по-прежнему ко мне добр?»

Вот что она подумала.

Конечно, Равия знала, что на ее вопрос скоро будет дан ответ.

Амнезия, цветок, который она недавно повесила на воротник герцога Леонтина. Это было единственное противоядие от Темного Цветка, и оно появилось только в середине романа.

Никто не знал, что детоксикационная функция Амнезии особенно эффективна против Темного Цветка.

Это было естественно.

В конце концов, Амнезия процветала только тогда, когда был жив отец Тидуэлла.

«Хотя я не уверена, что одного цветка Амнезии достаточно, чтобы полностью обезвредить Темный Цветок».

По крайней мере, герцог начнет замечать небольшие расхождения в информации, которой так слепо верил. И поразмышляет о том, насколько странным было его поведение.

«Я не могу точно сказать, как сильно Тидуэлл накачал моего отца...»

Равия думала, что ей нужно максимально приблизить Амнезию к ее отцу. Вот почему она тепло улыбнулась и сказала что-то, чего не хотела говорить.

Взгляд Равии, устремленный на пустое место, где осталась карета, был полон глубокого сожаления.

Она вспомнила разговор, который у нее состоялся с герцогом Леонтином некоторое время назад.

-Я понимаю тебя, отец.-

Одна эта фраза изменила выражение его лица. Почему только сейчас ты ведешь себя так ласково?

«Понимаю тебя, ха? Ну и шутка».

Равия слегка склонила голову, чтобы сдержать насмешку, которая вот-вот вырвется наружу. Не стоило даже думать об этом.

«Но это правда, что мне любопытна история о моей матери и Амнезии. Что ж, я все равно смогу ее услышать, когда представится еще один шанс».

Это было то, о чем даже не стоило думать.

Теперь она должна была пойти на банкет маркиза Каллистера.

После того, как она отбросила все свои навязчивые мысли и направилась обратно в особняк, мужчина, спускавшийся по лестнице, ярко улыбнулся ей.

— Сестра, герцог ушел?

— Недавно. Почему ты не вышел проводить его?

— Не хотел прерывать ваш разговор. К тому же я был занят подготовкой.

Конечно, он был занят. Она намеренно разорвала несколько швов на одежде Тидуэлла.

Причина была проста.

Нельзя было позволить Тидуэллу спуститься и увидеть цветок Амнезии, который она подарила герцогу Леонтину.

— Боюсь, я был груб с герцогом.

— Не волнуйся. Моего отца это, похоже, не беспокоило.

— Я рад, что моя сестра вступилась за меня.

Тидуэлл, застенчиво ответивший, поклонился и легонько поцеловал руку Равии.

— Мы сейчас уходим? — спросил он, опустившись.

— Ага. Боюсь, мы потеряем лицо перед маркизом Каллистером, если опоздаем, — ответила Равия, медленно моргая ресницами.

На пути предать любовь. Она решила похоронить маленькое горе, которое у нее было во время разговора с отцом.

* * *

В банкетном зале маркиза Каллистера.

— …Похоже, он и есть упомянутый преемник…

— Внезапное усыновление?..

— Да, похоже, это не слухи, в конце концов…

Услышав все эти шепотки, Тидуэлл подумал про себя: «Я знал, что так будет, но я не знал, что они будут так открыто об этом болтать».

Рядом с ним сейчас не было Равии, поэтому он не мог покинуть свое нынешнее место.

Он стоял посреди банкетного зала. Это означало, что он ничего не мог сделать, кроме как ждать.

Поскольку это был банкет, было бы правильно сделать что-то подходящее для банкета, например, пообщаться или выпить. Но он стоял там неловко.

Конечно, так не было с самого начала.

Сначала Равия была рядом с ним. Когда Тидуэлл проводил Равию в банкетный зал, многие люди выглядели очень довольными, хотя было неясно, было ли это искренним или только притворством.

-О боже! Принцесса здесь! Мы так давно вас не видели.-

-Как ваши дела? Недавно моя семья вывела новый сорт чайного листа, и мне хочется, чтобы принцесса его попробовала. Так что, если у вас есть время, пожалуйста, посетите наш особняк…-

Эта толпа была настолько незнакомой, что Тидуэлл чуть не скривился неосознанно. Даже если он вошел в аристократический мир, он был не очень хорош в банкетах.

Иногда Герод надевал ему на запястье кандалы и тащил за собой. Конечно, были люди, пытавшиеся польстить Тидуэллу, но угодить ему было довольно сложно.

Поскольку с ним было трудно сблизиться, большинство людей украдкой пытались привлечь его внимание, но в итоге сдавались и отступали.

По крайней мере, у него был подобный опыт, когда он в прошлый раз ходил на благотворительную вечеринку с Равией, но ситуация отличалась от этой.

Благотворительные вечеринки — это не настоящая вечеринка, на которой присутствуют все высокопоставленные аристократы. Половина участников были заполнены блу.

Все хотели поговорить с молодым лордом и леди Леонтинами, но было лишь ограниченное число людей, которые могли свободно разговаривать с такими высокопоставленными людьми, как они. Поэтому большинство из них были чересчур вежливы, а их приветствия всегда сопровождались словами «Какая честь познакомиться с вами».

Однако более 80% посетителей банкета маркиза Каллистера были высокопоставленными аристократами.

Мало того, что они свободно разговаривали с Равией, некоторые даже пытались показать свою дружбу с ней. Тидуэлл также признал их общительность и красноречие, поэтому, прежде чем он это понял, он тоже заговорил с ними.

Естественно, он чувствовал себя довольно глупо из-за того, что нервничал из-за того, что все будут игнорировать его как приемного сына с неясными корнями.

Но опять же, все это было лишь предлогом.

«Они разбежались, как только моя сестра ушла от меня».

Эти мелкие аристократы, у которых не было ничего, кроме крови. Больше всего его раздражало их постоянное взвешивание прибылей и убытков.

Как только Равия ушел за напитками, они пошептались между собой, нерешительно поприветствовали Тидуэлла и ушли.

Под шум насмешек и смеха острые лезвия, притаившихся вокруг, казалось, загрязняют воздух.

«Я забыл об этом всем, когда был с сестрой».

Его тошнило оттого, что он застрял между теми, кого ненавидел больше всего на свете. Головокружительный запах духов, ослепительные украшения и смех, похожий на крик свиньи.

«Если бы я мог, я бы убил их всех».

Чувствуя себя немного скованно, Тидуэлл провел рукой по шее, делая вид, что поправляет галстук.

«Когда вернется моя сестра? Если подумать, Герод сказал, что пойдет сегодня на вечеринку».

Герод уделял так много внимания своей организации, что забывал поддерживать отношения с дворянами, поэтому он очень хотел, чтобы его пригласили на банкет маркиза Каллистера, чтобы наверстать упущенное.

-Я попросил Ретте достать мне приглашение. В пригласительном билете есть места для двух человек. Как насчет такого? Пойдем вместе. Я слышал, тебе немного нравится маркиз Каллистер.-

-Да, но совать лицо в поле битвы, где я едва нахожусь на ногах, это не повод для гордости.-

-Почему? Даже если ты не получил приглашения, твои личные связи обязательно помогут тебе.-

-Для меня это ничего не значит, если маркиз Каллистер сам не пришлет мне приглашение.-

-Чувак, ты такой жесткий. Будь на твоем месте я, я бы просто протиснулся и сделал все возможное, чтобы пожать ему руку.-

-Я не такой бесстыжий, как ты.-

-Ах, конечно. Если услышишь что-то, что ты ненавидишь, ты обязательно… ха-ха, посмотри на себя! Смотри, какой ты жесткий!-

Герод немного поддразнил Тидуэлла и сказал:

-Если ты не пойдешь, я найду другого партнера.-

Он был из тех, кто получает все, что хочет, любой ценой, так что маловероятно, что он не получил приглашения. Тидуэлл не мог точно сказать, кто его партнер, но он был уверен, что Герод тоже находился в этом банкетном зале.

«Если мне не повезет, он мог столкнуться с моей сестрой…»

Было бы худшим сценарием, если бы Равия узнала, кто такой настоящий Герод.

Конечно, Тидуэлл уже сказал Героду использовать другое имя. Это было не потому, что он хотел продолжать обманывать Равию, а потому, что хотел признаться в правде своими собственными устами.

Начиная с того, что он был первым, кого она встретила на балу-маскараде, и заканчивая тем, что он притворялся Геродом на их встречах.

Это был единственный способ получить от нее прощение. Потому что Равия была очень гордой женщиной, и получить прощение от Равии за то, что она была обманута, будет нелегко.

Если бы Герод знал об этом, то обязательно припилил бы его за то, что он обезумел Равией. В конце концов, как можно опрокинуть идеальный стол только из-за одной женщины? Если только ты окончательно не сошел с ума.

Ему было жаль Герода, который хотел собрать крохи, когда Тидуэлл поглотит Леонтину.

Не все в мире идет так, как хочется, и иногда ваш деловой партнер отворачивается от вас с непримиримым лицом.

Это было немного забавно и банально, но Тидуэлл больше не был уверен, что отвернется от Равии.

Когда он вчера поцеловал Равию и побежал с ней в пристройку, Тидуэлл подумал, что никогда не сможет отпустить эту женщину, попавшуюся в его руки.

Определенное чувство возникает всякий раз, когда я пересекаю черту.

Каждый раз, когда я оглядываюсь назад, я понимаю, что пути назад для меня просто нет.

Я не мог вернуться к тому, кем я был раньше.

Большую часть времени я хотел подавить свое желание, отвернуться и погасить надежду раз и навсегда.

Но я больше не мог этого отрицать. Объятия Равии заставили меня осознать причину, по которой я забрел так далеко в пустыню.

Я понял, что только один человек может заставить меня так жаждать.

Только тогда я получил ясное представление о своей старой мести.

В те дни, когда месть была моей единственной мотивацией.

Те, кого мне необходимо убить.

Я не мог прожить жизнь, не планируя, как отомстить.

На самом деле я уже знал.

Костяной скелет, который цеплялся за мою лодыжку всякий раз, когда я оглядывался назад.

Я продолжал представлять лицо моего отца на этом черепе.

И я был недостаточно уверен в себе, чтобы избавиться от того, что тяготит меня…

Однако не все эмоции длятся вечно.

Умершие не могли вечно сковывать живых.

Объект моей мести был слишком далеко, чтобы его можно было схватить, и я погрузился в сладкие ароматы женщины перед моими глазами.

Моя месть, которая какое-то время не приходила мне в голову, больше не была моим приоритетом из-за Равии.

«Убить всех Леонтинов… не единственный способ отомстить».

Мне не нужно становиться герцогом, чтобы отомстить.

Разве не было бы нормально рассказать все Равии и найти способ уладить эту ситуацию?..

Что, если я позволю своей сестре занять место преемницы? Возможно, это могло быть моим искуплением за то, что я вмешался в ее жизнь.

И если Равия сможет простить меня, тогда я смогу рассказать ей о своей мести. О моей семейной истории, о которой я никогда никому не рассказывал…

Погруженный в свои мысли, мрачный воздух банкетного зала казался еще более ужасным.

Тидуэлл поднял глаза найти Равию.

«Почему ты так долго, сестра?»

Он хотел попросить у Равии время поговорить после окончания первого танца, но не ожидал, что Равия будет отсутствовать так долго.

«Если бы только люди не мешали, я бы пошел за тобой».

Были люди, которые хотели поговорить с ними, так что им обоим было бы трудно выйти из зала одновременно.

«Почему так много людей, хотя это всего лишь двухэтажный банкетный зал?»

Даже когда он посмотрел на башню из винных бокалов, Равии не было видно.

После её долгого отсутствия его начало подкрадываться беспокойство.

Голоса тех, кто отвернулся после ухода Равии, эхом отозвались в голове Тидуэлла.

-Кстати говоря, я не ожидала, что он появится сегодня.-

-Это было довольно зрелищно, правда? Благородная принцесса появилась со своим приемным братом.-

-Маркиз ему тоже прислал приглашение?-

-Ну... вы все знаете, какой он, да?-

-Это правда. Мне жаль этого джентльмена, но я не думаю, что кто-то захочет приблизиться к нему, если принцессы нет рядом.-

-Я слышал, что в последнее время он понемногу налаживает связи… как вы знаете, герцог лично поставил его своим преемником.-

-Ну не знаю... об этом мы можем говорить только после того, как он получит приглашение маркиза.-

Голоса тех, кто критиковал приемного сына Леонтины, были острыми, как стрелка весов.

-Тогда зачем принцессе приводить своего брата? Это заставляет меня задуматься. Этот банкет никому не нужен. Так почему?..-

-Кто знает? Может быть, просто для шоу. Откуда мы можем знать, что думают другие?-

Когда кто-то легкомысленно закончил разговор, все закивали на его слова и быстро переключались на другую тему.

Тема их разговора была такой же легкой, как и их парящий шепот.

Они не критиковали Равию, поэтому он просто молча слушал. Но когда дело обернулось таким образом, их разговор вдруг вернулся к нему.

Может быть, просто для шоу.

«Не очень хорошая идея использовать приглашение, чтобы установить мое положение».

Сегодня люди начали сомневаться в его присутствии. Теперь, когда приемный сын Леонтины появился на публике, что будет со структурой?

Если бы Равия попыталась внешне утвердить свою позицию, устроить такую сцену было бы для неё фатально.

Так неужели Равия действительно пыталась содрать с меня кожу этим методом?

Но если нет, то почему, черт возьми, она не появилась за все это время?

Возможны два сценария.

Она намеренно оставила его одного по какой-то причине.

Или она столкнулась с кем-то и застряла с ним.

Возможно, он был бы более расслаблен, случись это в другое время или в другом месте, но сегодняшний день был исключением.

В этом банкетном зале был фактор риска.

«Только не говори мне, что ты встретилась с Геродом».

Это было бы худшим развитием событий.

В конце концов и после долгих размышлений Тидуэлл повернулся в том направлении, где исчезла Равия.

Он подумал о том, чтобы остаться на месте, потому что они могли бы потерять друг друга, но ему было бы спокойнее искать её.

Не проще ли будет найти ее, если я поднимусь на второй этаж и осмотрю зал?

В конце концов он передвинул ноги, чтобы освободиться от дилеммы, возникшей из-за его глубокой тревоги. Но вдруг позади него раздалось какое-то движение.

Это был не шум, а ропот людей, как будто кого-то приветствовали.

Этим кем-то был маркиз Каллистер, хозяин банкета.

— Спасибо, что пригласили меня, маркиз! Так давно не виделись, верно? Мои родители передают привет маркизу…

— Я слышал, вы снова сделали большое пожертвование в приют. Как можно быть таким благожелательным…

Подобно тому, как Равия и Тидуэлл вошли в зал некоторое время назад, толпа дружелюбно приветствовала его.

Если и было что-то другое, может быть, то, что они выглядели немного более искренними?

В этом не было ничего удивительного, учитывая то, что маркиз Каллистер сделал для своего общества и своей великой репутации.

Тидуэлл хотел завязать с ним разговор, но теперь его приоритетом стало другое.

«Сначала стоит найти мою сестру».

Поэтому Тидуэлл отвернулся. Нет, он собирался отвернуться.

Но как раз в тот момент он увидел маркиза Каллистера, окруженного толпой.

— Вы сегодня выглядите безупречно. Кстати, маркиз, в этом корсаже настоящий цветок?

— О да. Моя внучка сделала его для меня. Ну, как выглядит?

Тидуэлл напрягся, как камень, когда увидел белый цветок, прикрепленный к груди маркиза.

Как он мог не узнать этот цветок?

Он дошел до этого момента благодаря этому цветку. Цветок, который любили его родители и который довел их до смерти...

«Почему именно Амнезия?»

Почему это ясное доказательство появилось передо мной именно сейчас?

Если бы я знал на месяц, нет, на несколько дней раньше, я бы не колеблясь отомстил.

Почему сейчас, когда я уже отпустил месть?..

ТрескТидуэллу почудилось, что он где-то услышал шум. Глянув вниз, скелет уже кусал его за лодыжку. У черепа с лицом его отца в глазницах торчали красные паучьи лилии*, и он жутко улыбался.

Сын. Ты закончил со своим сладким сном? Ты должен сейчас проснуться.

* * *

«Ваза» Равии наконец-то появилась на банкете. Она равнодушно смотрела вниз со второго этажа.

«Молодец, Ворон».

Амнезия торчала на груди Маркиза Каллистера, как она и просила. У Тидуэлла не было другого выбора, кроме как увидеть цветок и соединить точки.

«Есть способ заставить маркиза Каллистера приколоть цветы к своему наряду».

Было известно, что маркиз Каллистер очень дорожил своей внучкой. А благодаря хорошим отношениям с герцогом Леонтином, Равия смог получить дополнительную информацию.

«Его внучка сейчас занимается цветочными композициями».

Когда она научилась садоводству, она стала действительно хороша в аранжировке цветов. Поэтому маркиз попросил внучку сделать ему корсаж для важных событий.

То, о чем Равия спросила Ворона, было проще простого.

-Дочь маркиза закажет цветы для корсажа. Тайком добавь Амнезию среди прочих цветов.-

-Я сделаю, как вы говорите, но что, если она выберет другой цветок, а не Амнезию?-

-Не волнуйся. Если правильно смешать, она обязательно выберет Амнезию.-

Это было такое растение.

Растение, которое портит свое окружение и мешает расти другим цветам.

Кто выберет увядшие цветы в подарок дедушке?

Амнезия была одним из таких растений.

П\п: Красная паучья лилия, известная как цветок смерти - Ликорис

Разоритель сельскохозяйственных угодий.

По этой причине Империи не удалось выращивать Амнезию, несмотря на бесчисленные попытки. Дезинтоксикационное вещество Амнезии воздействовало на другие растения поблизости.

Другие растения сгниют, просто находясь в непосредственной близости от Амнезии. В Империи, экономика которой в значительной степени зависела от сельского хозяйства, выращивание Амнезии, естественно, было строго запрещено.

Но это было 15 лет назад, о чем знало только предыдущее поколение…

«Внучка маркиза Каллистера ничего не знает об Амнезии».

С точки зрения молодой девушки все цветы, кроме одного, казались немного увядшими.

Как бы то ни было, вся заслуга в успешном доставлении Амнезии молодой леди принадлежала Ворону.

На первом этаже Тидуэлл был замечен идущим к маркизу Каллистеру.

«Мне стоит сейчас вернуться?»

Равия отвела взгляд от зала. Целью ее отсутствия было заставить Тидуэлла увидеть маркиза Каллистера, а главное, цветок на его груди. Таким образом, он мог без колебаний подойти к маркизу Каллистеру.

Тидуэлл сделал свой ход, так что пришло время ей вернуться.

Конечно, у нее уже был предлог, почему она там задержалась. Равия оделась не так, как недавно, когда впервые вошла в банкетный зал.

Чтобы она могла сказать ему, что столкнулась с человеком, когда возвращалась с выпивкой.

«Кроме того, было бы трудно заметить кого-то, чья внешность меняется».

Тидуэлл не должен искать ее и покидать свое место до того, как встретится с маркизом Каллистером.

Этого было достаточно в качестве оправдания.

Она потянула занавеску за тем местом, где пряталась, и шагнула вперед.

После того, как она привела Тидуэлла к маркизу Каллистеру, единственной задачей, которую она оставила сегодня, было смешаться с толпой.

Нет, так должно было быть.

— Онни.

Если бы только ребенок не схватил Равию сзади.

Странно знакомый голос и особая манера обращения к ней… она могла догадаться, кто это, еще до того, как обернулась.

Итак, Равия обернулась. Светло-зеленые волосы, похожие на влажный сапфир, привлекли ее внимание. Короткий боб, который раньше ниспадал ей на плечи, в этот раз был аккуратно завязан, в отличие от первой встречи с ней.

Ребенок вежливо поклонился.

— Мы встретились снова.

Когда их взгляды встретились, Равия быстро замерла, узнав ее.

Это та самая девочка, которую Равия спасла на днях на Блууэлл-стрит.

Судя по её поведению и одежде, которую она носила в то время, Равия не думала, что она ребенок, выросший в трущобах.

Но зачем ей снова встречаться с ребенком?

«Я немного беспокоюсь».

Равия посмотрела в зал и заметила, что Тидуэлл ушел. Это означало, что сейчас ей не нужно торопиться. Кроме того, она не должна казаться слишком холодной перед ребенком, поэтому она попыталась смягчить выражение лица.

Однако ребенок заговорил еще до того, как Равия смогла восстановить самообладание.

— Вы выглядите немного удивленной. Полагаю, мы встречаемся не в том месте.

— …Нет. Я была бы удивлен независимо от того, где бы мы встретились.

— Почему? Вы же не думали, что мы вообще встретимся снова, не так ли?

— Я понятия не имела, что ты дворянка.

— Ну, не совсем. Я увязалась за кое-кем, чтобы пробраться сюда, — пробормотал ребенок, беспричинно прикоснувшись к своему уху.

У неё было выражение легкого смущения и нерешительности, как будто она стремилась что-то скрыть.

Чем больше они смотрели друг на друга, тем больше Равия чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хотелось больше оставаться здесь, но казалось, что ее охватит дикий пожар, когда она отвернется.

Это было другое чувство дискомфорта, чем когда она имела дело с Тидуэллом.

План был почти готов. Так что, черт возьми, сейчас происходит?

Равия сжала кулак, чтобы успокоить нарастающий гнев.

«Не нужно волноваться, Равия».

Было слишком поспешно предполагать, что это ловушка. Может быть, она всего лишь хотела поблагодарить или просто хотела встретиться снова.

Это может быть совпадением, потому что дети в этом возрасте склонны прыгать в непредсказуемых направлениях.

«…Но погодите. Было ли это действительно совпадением? Но разве ребенок в таком возрасте… говорит и ведет себя так?»

В этот момент Равии пришла в голову нелепая гипотеза.

Это было совершенно нелепо, но опять же, сама она перевоплотилась в книгу и жила внутри романа.

Выражение лица Равии стало совпадать с выражением лица ребенка.

Нерешительный взгляд, желание что-то скрыть.

— …Но ты…

Но еще до того, как она закончила спрашивать возраст ребенка, ребенок рассмеялся.

— У меня тоже есть вопрос. Это чудесно. Давайте рассмотрим каждый вопрос по очереди?

Сам её смех был ответом Равии.

— Позвольте мне внести ясность. Я не собираюсь причинять вам неприятности. Я просто задам несколько вопросов.

Ребенок поднял руку, когда она отступила.

— Я ищу Равию Леонтину. Ты знаете, кто это?

Как только она услышала вопрос, Равия поняла.

Будет трудно вернуться вовремя.

* * *

Ретте подняла голову и пошевелила пальцами за спиной.

Она смотрела на женщину с вьющимися светлыми волосами и глазами красивее аметиста.

Она могла уверенно сказать, даже увидев ее на расстоянии. Эта женщина была ангелом, спасшим Ретте на улице неделю назад.

Увидеть её снова во второй раз действительно было похоже на чудо. Так что Герод всё-таки был прав.

В любое другое время она бы уже скривила губы, чтобы успокоить нарастающие уголки, потому что была так рада этой ситуации.

Но сегодня она не должна улыбаться.

Будет полный бардак, если кто-нибудь узнает, что она была вовлечена в очень странные отношения со своим благодетелем.

«Не могу поверить, что она Равия Леонтина».

На самом деле ей было трудно свободно любить кого-то, поэтому Ретте грустно закрыла глаза, прежде чем снова их открыть.

Мысли вернулись к одной неделе назад.

Когда Ретте попросила Герода найти ее ангела, он сказал ей совсем другое. Прийти на банкет маркиза Каллистера.

Это расстроило ее, и она ударила его ногой в живот.

— Ты с ума сошел? Зачем мне туда идти? Я даже пить не могу, потому что помолодела!

— Агх… а это чертовски больно… я же не сделал ничего плохого…

Когда Герод согнулся от удара, Ретте выпрыгнула из его рук и села на стол.

— Так почему ты просишь меня пойти с тобой? Ты же знаешь, я ненавижу многолюдные места, — спросила она, положив руки на талию.

— Нет, погоди. Подумай об этом, Ретте. Женщина, которую ты ищешь — дворянка, верно?

— Ага.

— А на банкет маркиза Каллистера приходит множество аристократов. И та, кого ты ищешь, вероятно, тоже там будет.

— Вот почему я попросила тебя найти ее, так как не хочу идти в это место.

Герод на мгновение замолчал, возможно, потому, что она попала в самую точку.

Конечно, это длилось мгновение.

— …Точно! Это правда, но ты ведь знаешь, что найти ее — это еще не все, верно? Что ты хочешь, чтобы я сделал после того, как найду ее, а? Хочешь, я позвоню ей в дверь с цветами в руках?

На этот раз Ретте потеряла дар речи. Он был прав.

К счастью, спор продолжился, потому что обе стороны отказались уступать, хотя каждая из них попадала в самую точку.

— И что? Тогда иди принеси цветы. В любом случае, это не имеет большого значения.

— Ах так? Здесь проблема не в цветах, а в том, что ты слишком старомодна.

— …Вот что говорится в книге.

— Как называется книга? Тайные дела графини Монтре?

— Что! Нет! Я просто нахожу название забавным. Она была не очень интересной.

— Правда? Разве ты прочла ее не потому, что это популярный посредственный роман?

— Нет!

На этот раз в Герода полетела твердая книга.

Герод уже привык к ее увлечению. Ретте, которая редко общалась с людьми, любила читать любовные романы. Каждую неделю Герод приносил Ретте новый любовный роман или книгу, которую она просила.

Но предпочтение Ретте было очень… банальным и достойным съеживания.

— Не в этом дело! Так или иначе, главному герою удается найти героиню и навестить ее с букетом! Так что забери свои слова о том, что я старомодна!

Несмотря на то, что Ретте сделала вид, что выиграла спор, в глубине души она признала, что сама идея идти с цветами была довольно смущающей.

На самом деле для нее это было совершенно не важно. Ретте не была бестактным человеком, а просто человеком, который ненавидел светские банкеты.

Ещё во время их ссоры она заметила, почему Герод пытался втянуть ее на банкет.

Ретте убрала ухмылку с лица и спросила.

— Будь честен со мной, Герод. Почему ты пытаешься отвести меня на банкет, когда я ясно просила тебя найти эту онни?

Герод прищурился на вопрос Ретте.

Она не потеряла ухмылки, однако Ретте знала, что должна продолжать смотреть ему в глаза, несмотря ни на что.

— Скажи мне заранее, если тебе нужно, чтобы я что-то сделала. Ты хитрый ублюдок.

— …Я не совсем прошу тебя что-то сделать, потому что это на самом деле связано с тобой.

— Какое это имеет ко мне отношение? Пока я найду эту онни…

Ретте замолчала. Наконец она поняла, что Герод пытался ей сказать, и сухо спросила:

— Ты… ты знаешь, кто она?

— Не могу сказать наверняка, — Герод спокойно пожал плечами и подошел к ней. Точнее, он потянулся к Ретте и взял синюю записку, которую держал в руках, пока она не пришла минуту назад. — Думаю, у меня есть небольшая подсказка.

— Не слишком ли… внезапно?

— Разве я не говорил тебе раньше? Со мной связались из нашего отделения, что покупатель оставил серьгу в магазине краденных товаров на Блууэлл-стрит. Эта серьга была сувениром твоего учителя.

У Ретте был только один учитель.

Предыдущий пользователь лета.

И этот человек оставил Героду волшебную серьгу.

Она могла изменять голос и даже ваше лицо, если вы использовали её возможности на пределе возможностей.

— Итак, владелец магазина краденого связался со мной после того, как узнал, что серьга моя.

— …Нет, подожди минутку, — попросила Ретте.

Она молча слушала его, пока он не рассказал о серьге ее учителя.

— Подожди, Герод. Как она оказалсасьв магазине краденого?

— Я тоже не знал, что это зайдет так далеко. Прошу прощения за то, что не позаботился о сувенире твоего учителя должным образом.

— Нет, это не то, что меня беспокоит. Разве ты не одолжил его Темному Цветку в прошлый раз?

— Да. Он хотел обмануть свою так называемую «сестру», поэтому мне пришлось одолжить серьгу ему.

— Равия Леонтина?

— Ага. Я думал, ты уже знаешь, как она выглядит…

— Но мне так и не показали ее портрета.

— Может быть, все думали, что твое пророчество по крайней мере покажет тебе ее внешность.

— Я не вижу всех деталей… Я уже говорила тебе, что чем конкретнее сцена, тем больше штраф.

Пророчества пользователей лета не что иное, как чтение разрозненной информации, связанной с будущим. Точнее было бы сказать, что это была способность привести к желаемому результату, а не пророчество.

Услышав тихое ворчание Ретте, Герод ухмыльнулся, как будто ему было весело, и сказал:

— Теперь ты знаешь, что этой блондинкой была Равия Леонтина, — прошептал он и взглянул на записку. — И в этой записке тоже написано. Гостья, оставившая там сережку, была блондинкой с благородным акцентом.

Когда дело дошло до этого момента, у Ретте также не было другого выбора, кроме как соединить точки.

Магазин краденого Блуэлла, блинная лавка Блууэлла.

Там обнаружилась серьга, которую Герод одолжил Тидуэллу.

И знатная женщина со светлыми волосами….

— Человек, которого я встретила… это была Равия Леонтина?

— Опять же, я не слишком уверен. Всегда есть вероятность, что я ошибаюсь, — сказал Герод, скомкав записку и встав перед Реттой.

Затем он продолжил своим обычным дружелюбным голосом:

— Вот почему ты должна увидеть ее сама, Ретте.

В его мягком голосе проскользнуло напряжение. Она всегда была в ужасе, когда этот дружелюбный, но жестокий человек пожирал ее разум и душу своей тенью.

Она не должна была спрашивать. Теперь у нее не было выхода из этой ситуации.

Потому что этот высокомерный человек, Герод, всегда получал в жизни то, что хотел.

Но был ли у неё выход изначально? Нет. Она должна была это сделать.

— …Тогда как мне ее опознать? — спросила Ретте горьким тоном.

— Все просто. Тебе просто нужно задать ей вопрос.

Герод вернулся к своим непринужденным манерам и широко ухмыльнулся, будто только что вовсе не давил на Ретте.

— Равия Леонтина обязательно придет на банкет маркиза Каллистера. Нет лучшей возможности, чем эта.

Герод обнял Ретте за плечо. Его теплое дыхание обветрило ее кожу и почему-то казалось таким пугающим.

— Так что все, что тебе нужно сделать — это найти женщину, с которой ты встретилась, и самой спросить её, Равия Леонтина ли она. Это ведь просто, правда?

Поэтому Ретта сделала, как приказал Герод. Оказалось проще, чем она думала, найти кого-то, кого она встретила всего один раз.

Потому что женщина, сидящая за занавеской, выделялась больше, чем она могла себе представить.

Она надеялась, что эта женщина не та, кого она искала.

Равия Леонтина.

Бедная женщина, попавшая в руки несчастного Темного Цветка.

Женщина, которую Герод хочет украсть.

И умный мастер, умело изменивший мысль Ворона жить в уединении.

Для Ретте Равия была очень знакомым существом. Она была тесно связана с ее окружением, даже если не собиралась этого делать.

Хотя она никогда не встречала Равию, по иронии судьбы Равия каким-то образом фигурировала в некоторых её пророчествах.

Это означало только одно. Кто-то, кто подвергся такому количеству пророчеств от пользователя лета, никогда не сможет жить спокойно, пока не умрет.

Когда она подошла ближе к блондинке, характерный акцент Ворона свободно блуждал в сознании Ретте.

-Ты узнаешь её, как только увидишь. Редко можно увидеть столь привлекательную внешность.-

Месяц назад Ворон часто рассказывал истории о своей хозяйке, Равии Леонтине, говоря, что снова начал работать на неё.

По словам Ворона, он остался не только из-за ее исключительной красоты, но и оттого, что только Ворон мог распознать разницу.

-Моя хозяйка опасна. Она может легко расшевелить своего противника. Тв же знаешь, что люди легко впадают в беспокойство, верно?-

-Она может вызвать у людей беспокойство?-

-Вот насколько она замечательна.-

Теперь он знал, почему Ретте сказала, что кто-то вытащит его из уединения.

Ретте не могла отрицать, что Ворон прекрасно разбирался в людях. Более того, именно Равия Леонтина помогла ей на Блууэлл-стрит.

Но Ретте пришлось спросить, держась за возможность, что это вовсе неправда.

— Я ищу Равию Леонтин. Вы случайно не знаете, кто она?

На вопрос Ретте женщина цинично уставилась на Ретте. Затем она вздохнула, как будто предвидя это, и медленно откинула волосы назад.

— Я уверена, что в этой компании нет никого, кто не знал бы принцессу Леонтину.

— Ну, я еще юна.

— Ты и правда выглядишь юной.

Хотя я не знаю, так ли это на самом деле, добавила мысленно Равия.

Затем она обратилась к Ретте.

— Так какое отношение такой «ребенок» как ты имеет к принцессе Леонтине?

— Я хочу познакомить ее с молодым гсоподином семьи, который заботился обо мне.

— Но он молодой дворянин. Разве вокруг него нет женщины?

— Похоже, так оно и есть.

Ретте была очень расстроена из-за Герода. Даже без Ретте Герод мог бы легко поговорить с Равией, но все равно заставил сделать это Ретте.

«Уверена, что есть причина, по которой ты не можешь показать ей свое лицо».

Например, он пообещал кому-то, что никогда не встретится с Равией лично.

Хотя это было все равно, что закрыть небо ладонью. (п/п: ситуация, которую трудно скрыть.)

Но благодаря Ретте у Герода появился повод встретиться с Равией.

Хотя Герод не собирался приближаться к Равии, Ретте использовала его как плохой предлог, чтобы приблизиться к своему спасителю.

Была причина, по которой Ретте согласилась на просьбу Герода, хотя знала, что он ее использует.

Конечно, потому что он исподтишка использовал принуждение.

— Но на этот раз я чувствую, что действую по собственной воле.

— …Почему?

«Поскольку ты моя спасительница, я дам тебе тоже шанс. Тебе просто нужно ответить на мои вопросы».

Ретте подошла к Равии на шаг ближе.

— Вы знаете, что означает Чеширский Кот?

Ретте очень хорошо знала ценность безусловной доброты.

Детство Ретте начиналось с воспоминаний о том, как она бродила по трущобам и все её сторонились.

Несмотря на то, что ей посчастливилось родиться пользователем лета, жившим под опекой Орфея, эта память не исчезла.

Напротив, она узнала от Орфея, что за доброту всегда приходится платить.

Поэтому она хотела отплатить всем, кто оказывал ей безусловную доброту.

Она сделала бы предсказание для этого человека, даже если бы ее физический возраст сократился до младенческого. Поэтому Ретте нужно было подтвердить, действительно ли ее собеседницей была Равия Леонтина.

Что бы ни говорило ей сердце, этого было недостаточно.

Она должна была услышать это прямо из уст этого человека, что она Равия.

Таким образом, все, что она хочет сделать сейчас и в будущем ради нее, будет полезным.

К сожалению, женщине было нелегко раскрыть свою личность.

Но Ретте знала, как доказать е` личность.

Вопрос про Чеширского Кота.

Среди всех клиентов, обратившихся за посланником, только Равия ответила правильно. Так что Ретте собиралась отказаться, если та не сможет ответить на этот вопрос.

— Как вы думаете, что означает «Чеширский Кот»?

— …Знаю один салон с таким названием.

Первый ответ Равии был довольно разочаровывающим. Она сохраняла бесстрастное выражение лица, повидимому, немного настороженно относясь к Ретте.

Но Равия не остановилась на этом.

— Салон спросил меня о том же. Это какой-то тест?

— …Возможно.

— «Чеширский кот» имеет общие значения. Это означает то, что существует везде и нигде.

Ретте кивнула вместо ответа. Равия была права.

— Да, но… — начала Ретте.

— Но это не тот ответ, который тебе нужен, правда?

Ретте подняла взгляд, словно в нее попала стрела. Затем она увидела Равию с более расслабленным выражением лица, чем раньше.

— Извини, но я не буду отвечать. Мой ответ дороже «времени».

И это именно то, что Ретте хотела услышать. Настоящим смыслом Чеширского Кота, того, что существует везде и нигде, было время.

Этого было достаточно.

«Герода еще нет».

Герод послал её найти Равию и ушёл, сказав, что у него есть дело, о котором нужно позаботиться. Приход в такое место означал, что ему пришлось повозиться со своими личными связями.

А Ретте за это время нацелилась на слепое пятно.

«Со мной все будет в порядке, если я уничтожу все следы моего контакта с Равией до того, как Герод это заметит».

Герод был в таком положении, что прямо сейчас не мог первым связаться с Равией. Было очевидно, что он приказал Ретте сделать что-то, чего не мог сделать он.

Так что, если Ретте сказала, что Равия была ее ангелом, Герод не сможет использовать ее как предлог, чтобы приблизиться к Равии.

«Это только временное решение, но в конце концов он справится с сегодняшним событием, верно?»

Ретте подошла к Равии и взяла её за руку.

— Достаточно. Похоже, вы не знали, в какой ситуации оказались, но я…

— Нет. Похоже, что это ты не знаешь своей ситуации.

— …Простите?

Что это значит?

Когда Ретте в замешательстве подняла голову, она заметила, что Равия смотрит на нее сверху вниз, ее глаза изогнулись от улыбки. Почти так же, как ее настороженное и подозрительное выражение ранее было ложью.

Равия тихо прошептала:

— Если хочешь рискнуть, сначала береги свою спину.

— Что?..

Но ответа не последовало. Вместо этого Равия подняла руку, чтобы толкнуть Ретте, из-за чего ее маленькое тело понемногу наклонилось назад.

Несмотря на свой внешний вид, Равия была довольно сильной, а из-за неосторожности Ретте начала терять равновесие и пошатнулась.

Обычно любой, кто вот так откидывался назад, падал, но этого не произошло.

Как будто он наблюдал за всем, так вовремя появилась большая рука и поддержала Ретте за плечи. Раздался сухой смех, звучавший резко, но игриво.

— Травиата. Почему вы так суровы к ребенку?

— Не знала, что меня будут ругать за резкость только за такую сделанную мной мелочь.

В тот момент, когда она услышала такой знакомый голос и Равию, которая спокойно ответила ему, сразу…

Она могла сказать, кто он, не поднимая головы.

Рука Ретте дрожала, когда она схватила руку, которая тяготила ее, как каменный гроб. Ужасное давление сохранялось, пока он выплевывал сладкие слова.

— Молодец, Ретте.

Потом его рука упала с ее плеча. Теперь Ретте могла видеть красные глаза, смотрящие на нее сверху вниз.

Его красные глаза скривились в улыбке, но она знала, что это была далеко не улыбка.

— Возвращайся первой.

По мягкому, но четкому приказу зверя Ретте полностью осознала ситуацию, в которой оказалась.

В ловушку попала не Равия, а Ретте. Равия заметила Герода с самого начала.

«Герод».

Кто еще, если не он?

Тидуэлл уже проглотил золотое яблоко, которое она скатила.

Кто еще мог вмешаться в эту ситуацию, если не Герод?

Равия поняла это, когда маленькая девочка, преградившая ей путь, упомянула ее имя.

Однако была причина, по которой она не стряхнула девочку и не ушла. Она хотела встретить Герода в светлом месте, не пряча лиц за масками.

«Уверена, что есть причина, по которой ты первым ищешь меня, хотя у нас назначена встреча на позже».

Может быть, он наступил на посеянное им семя, и Равия тоже чувствовала чей-то взгляд.

Она сидела в углу зала на втором этаже и смотрела вниз на первый этаж. Пространство в коридоре, ведущем на балкон, обычно использовалось гостями как место отдыха.

Другими словами, это место было несколько незащищенным, даже если было тихо. Если первый этаж предназначен для вечеринок, то второй обычно предназначен для отдыха и тайных встреч.

Это также означало, что было много мест, где можно было спрятаться, а звукоизоляция была довольно хорошей.

Это было идеальное место для кого-то, чтобы спрятаться и понаблюдать.

Возможно, она была параноиком, но предпочла довериться своей интуиции.

Результаты показались раньше, чем ожидалось.

Красные глаза.

Огненный человек, который прятался, наконец вышел из темного коридора.

Равия взглянула на первый этаж.

«Тидуэлл, кажется, еще не вернулся».

К счастью, оставалось еще немного времени. У нее было достаточно времени, чтобы справиться с этим препятствием.

Подсчитав все, Равия отвела взгляд от первого этажа. Когда она снова подняла глаза, то увидела, что маленькая девочка повернулась к ней спиной. Ее нефритовые волосы рассыпались по плечам.

Спина маленькой девочки, казалось, накладывалась на свежий голос, который называл Равию

«сестрой». Поэтому Равия небрежно спросила.

— Это нормально — отправить ее обратно в таком виде?

— Есть ли причина для обратного?

Равия перевела взгляд на дружелюбного мужчину. Человек, который подходит под слово «пламенный», а не «дикий». Он был чрезмерно дружелюбен.

«Это уже слишком».

Герод, похоже, не обиделся, даже когда Равия отбросила почтительное обращение. Он продолжал говорить вежливо, как будто все еще притворялся подчиненным Герода, Куинси, чтобы обмануть Равию.

Может быть, он не расскажет ей о своем истинном намерении разыскать ее.

«Тогда мне придется тебя спровоцировать».

Времени больше не было. Она должна была спровоцировать его и узнать его истинное намерение.

«Чтобы сделать это, мне нужно сначала перестать вести себя невежественно».

Равия медленно выпрямила свое тело, прислоненное к стене, и начала говорить.

— Нет никакой конкретной причины или чего-то подобного. Этот ребенок выглядел преданным, когда вы появились. Мне было интересно, есть ли у нее что сказать.

— Что сказать?

— …Вы наблюдали за ней, не так ли?

— Разве не естественно присматривать за тем, кто работает на тебя? Что ж, Ретте могла не знать, что я за ней наблюдаю, вот почему она так удивилась.

Так что ребенка, непохожего на него, звали Ретте.

«Но она не выглядит такой удивленной, как он ее изображает».

Но Равия думала, что ей не нужно глубоко вникать в это.

Равия сухо кивнула и пожала плечами.

— Вы не доверяете своим подчиненным, верно?

— Думаю, мне достаточно полностью довериться моему хозяину.

— Хозяину? Вы имеете в виду Герода Орфея? — спросила Равия с сухой улыбкой.

— Конечно. Сэр Герод — единственный глова Орфея.

— ...Вот как?

Требовалось хорошее актерское мастерство, чтобы без колебаний называть себя «сэр».

Это было впечатляюще.

Он сумел смириться до этого момента, так что его будет сложно искоренить простой провокацией.

Другие люди попытались бы спровоцировать и задеть его гордость всевозможными пренебрежительными замечаниями, но Равия была другой. Она очень хорошо знала, как сломать эту маску. Так что то, что могло ее сломать, было, как обычно, очень маленькой трещинкой.

— Куинси Орфей. Вы обращаетесь к собственному брату так вежливо?

Посадить предательское семя и создать очень маленькую трещину.

Глядя, как лицо мужчины медленно напрягается, уголок рта Равии приподнялся.

Посмотрим, как далеко зайдёт твоя ложь, Герод.

Равия знала, каким человеком был Герод.

«На первый взгляд Герод выглядит вполне достойно».

Орфей, возможно, не очень выдающаяся дворянская семья, но в конце концов благородная семья остается благородной семьей.

Он родился богатым и знатным, сильно отличаясь от Тидуэлла, который едва повысил свой статус после скитаний по трущобам.

У него было типичное самодовольство тех, кто всю жизнь жил неторопливо.

Поиск развлечений, чтобы развеять скуку.

И высокомерие.

Фактически, это не ограничивалось только Геродом. Так было и с большинством дворян, включая саму Равию.

Так что менталитет Герода не сильно отличался от её менталитета.

Гордый.

Мелкая гордость тех, кто обманывает других вместо того, чтобы быть обманутым кем-то.

Герод подумал бы, что хорошо одурачил Равию.

Орфей был дворянской семьей низшего ранга, скрывающей много тайн.

Герод никогда не ожидал, что Равия сможет отличить двух мужчин с одинаковыми рыжими волосами и красными глазами. Вероятно, он думал, что она не знает о существовании Куинси.

Так что, если она намеренно упомянула это имя Героду, тогда…

— Куинси Орфей. Вы обращаетесь к собственному брату так вежливо?

— …Откуда вы знаете мое имя?

Ответ должен был появиться сразу.

Глядя на уже не улыбающегося Герода, Равия слегка пожала плечами.

— Жаль, что вы думали, что я не знаю.

— …Потому что люди в Орфее не так уж известны.

— Правильно, но разве не обязательно узнать все о своем партнере по браку? — Равия сделала шаг вперед и спокойно продолжила: — Я считаю, что доверие — это самое важное в отношениях.

— Кто-то, кто ценит «доверие», стал бы копаться в прошлом своего партнера?

— Именно потому и должен. Я не глупец, доверяющий тому, чего не знаю. Я всего лишь посторонняя, понимаете. Мы даже завязали шнурки на своих ботинках, так что копаться в моем партнере, чтобы довериться ему, не такое уж большое дело, правда же?

Безоговорочное доверие без подстраховки было тем, на что способен только ребёнок.

С каждым словом, которое она произносила, Равия сокращала расстояние до Герода.

Освещения не было, если не считать света, просачивающегося через щель под забором, и тусклых свечей, расставленных по окружающему пространству, поэтому красный зал был окутан густым мраком.

Герод медленно подступил к ней.

Звук шагов, ранее приглушенный ковром, теперь становился отчетливее. Как и голос Равии, постепенно становящийся исключительно чистым.

Когда подол её платья коснулся носков ботинок Герода, Равия наконец сказала:

— Разве мы уже не переросли время, чтобы совершать такой детский поступок? Ты так не думаешь, Герод?

Безразличный взгляд Равии медленно поднялся, чтобы прямо встретить взгляд Герода.

Равия казалась спокойной, задумчивой и даже лживой, тогда как красные глаза Герода сияли, как у зверя, затаившегося в ожидании наброситься на свою добычу.

Героду не потребовалось много времени, чьи глаза широко раскрылись на долю секунды, чтобы снова сузить их.

Ха-ха.

Когда с его губ сорвался сухой смешок, Герод коснулся своего лба.

— У меня были подозрения. Как и ожидалось, вы уже знали.

— Прости, если вы думали, что сможете дурачить меня вечно.

— Боже… Немного жаль, что мне каждый раз удавалось одурачить вас.

— Мне также жаль, что я невнимательна к вашей ситуации. Теперь, когда вас поймали, я хочу, чтобы вы рассказали мне, зачем вы ко мне пришли.

— Ха-ха. Я расстроен, если вы говорите это так холодно, Чунхи.

Равия прищурилась, глядя на Герода, пытавшегося в шутливой манере сменить тему.

Чунхи подаразумевало Даму с камелиями, что относилось к главной героине «Травиаты» Виолетте.

Оглядываясь назад, он не всегда называл Равию по имени или по титулу, принцесса Леонтина. Он всегда использовал имя, которое произнес в первый день их знакомства. Либо «Потерянная женщина», либо

«Травиата».

Поэтому Равия нахмурилась.

— …Я все еще выгляжу потерянной в ваших глазах? — спросила она.

— У вас есть уверенность заявлять, что это не так? — спросил он в ответ. Затем он полез в рукав и вытащил что-то.

Он поднял серьгу. Это было что-то знакомое Равии.

Равия узнала серьгу и неосознанно выпалила:

— Эта серьга…

— Она была отправлена в мой магазин краденого около недели назад. В этой Империи есть только один такой экземпляр, поэтому мои сотрудники сразу же узнали ее и отправили мне.

Это определенно был предмет Орфея, но персонал сказал, что его не украли.

Вспоминая, что произошло в тот день, Герод продолжил, не дожидаясь ответа.

— Вот что они сказали в письме. Блондинка с яркими глазами оставила там эту серьгу.

— Вы намекаете, что это была я?

— Потому что это никак не могли быть не вы. Но вам не кажется что-то странным?

— …Что же?

— Это было слишком очевидно.

Брови Равии нахмурились еще сильнее, но Герод не остановился.

— Если бы я был на вашем месте, когда я искал бы торговца краденым в преступном мире — нет, по крайней мере, я постарался бы максимально прикрыться, вступив в преступный мир.

Было здравым смыслом надеть парик или закрыть лицо.

Герод слышал лишь небольшую часть разговора Равии с Тидуэллом в театре Велоцио, но этого было достаточно, чтобы понять всю ситуацию.

Равия знала, что Тидуэлл является главой преступной организации, и, пытаясь сбежать, связалась с Геродом, чтобы предложить брак по контракту.

Так почему же Равия, хорошо осведомленная о ситуации, преднамеренно шагнула в подземный мир, что ничем не отличалось от входа во владения Тидуэлла?

Отсюда Герод сделал вывод, что ему следует изменить вопрос.

— Я знаю, что вы не глупы и не беспечны, так что вы не можете сказать мне, что забылись и на мгновение ослабили бдительность.

Так что был только один ответ.

Герод скривил уголки рта, сжимая серьгу на ладони.

— Возможно, вы намеренно выставили себя передо мной.

— Вы еще больше заблуждаетесь, чем я думала. Я собиралась встретиться с вами в ближайшее время, даже если бы я не начала действовать первой. Мне действительно нужно раскрываться перед вами в такой ситуации?

— Конечно, нужно. Вы знали, что я был не тем, кого вы встречали все это время.

От слов Герода глаза Равии расширились. Увидев такое ясное утверждение, он продолжил так, как будто уже ожидал этого с самого начала.

— Вы спросили, почему я хотел вас сегодня увидеть, верно? Это просто. Я хочу убедиться, что моя гипотеза верна.

— …Гипотеза?

— Вы, скорее всего, нашли серьгу у моего дорогого партнера, верно?

Равия кивнула вместо ответа. Поскольку ему нечего было скрывать, Герод выдвинул еще несколько гипотез.

— Наверное, вы были сбиты с толку, найдя эту серьгу. Я уверен, вы хотели узнать, почему у Тидуэлла была серьга, которую носил «Герод», и в какой ситуации вы оказались. Я прав?

— Ваша гипотеза не настолько похвальна.

— Конечно, это еще не все. Важно то, что вы оставили эту серьгу в магазине краденого в Блууэлле.

Герод улыбнулся, возвращая серьгу в рукав.

— Почему вы оставили серьгу торговцу краденым, а не ювелиру? И вы отправились именно на Блууэлл-стрит из всех мест.

— …Я думала, что в магазине краденого будет больше информации о вас.

— Если вы пришли в магазин краденого при поддержке преступного мира, это означает, что ваш визит будет легко обнаружен мной или Тидуэллом. Так есть ли смысл приходить, даже не скрыв своей личности?

Давай будем честными, Чунхи.

С ухмылкой Герод наклонился к Равии и прошептал:

— Чтобы понять значение серьги, вы наверняка использовали очень простой метод.

То есть, вернуть сережку прямо владельцу.

Равия вернула серьгу Героду, намеренно выставив себя напоказ, чтобы стать мишенью. Это было настолько очевидно, что любой сразу бы понял её личность.

Затем, с точки зрения Герода, серьгу принесла Равия, поэтому у него не было другого выбора, кроме как вести себя как вор, пойманный на месте преступления. Он либо попытается напрямую объяснить о серьге, либо прекратит использовать её, чтобы продолжить дурачить Равию.

«Она заставила меня постыдиться себя».

Тем не менее, он понятия не имел, как все оказалось так сложно, и даже его серьга вернулась к нему через руку Равии.

Он мог только предположить, что Равия знала, что она встретила в театре Велоцио не Герода.

Поэтому Равия отправила сообщение, вернув серьгу Герода.

Тебе, который солгал мне. Я хочу, чтобы ты признался.

Получив сообщение, Герод подумал про себя.

«Кажется, эта женщина все поняла».

То, что Равия хотела сказать, передавалось прекрасно.

Её послание было направлено на то, чтобы унизить его.

Герод думал, что у него есть преимущество в этой щекотливой ситуации. Ему довелось подслушать разговор Равии и Тидуэлла, хотя они и понятия не имели об этом.

После него будет Тидуэлл, а в самом невыгодном положении окажется Равия.

Но Равия успешно перевернула игру. Если бы она знала все, она бы никогда не проиграла.

Поэтому Герод на мгновение задумался.

«Мне поговорить с Тидуэллом? Зачем ему вообще нужно притворяться кем-то другим?»

Конечно, будь он в такой ситуации, Герод, не задумываясь, сделал бы то же самое. Но Герод хотел воспользоваться этой ситуацией, не впутываясь напрямую, и теперь столкнулся с дилеммой.

«Однако я действительно не хочу попасть на плохую сторону Тидуэлла».

Проблема была в том, что Тидуэлл действительно любил свою сестру больше, чем он себе представлял.

Это была бы другая история, если бы Равия была просто препятствием для Тидуэлла, чтобы захватить Леонтину. Было бы возможно договориться с Тидуэллом и спасти Равию.

Но Равия стала объектом, который искал Тидуэлл.

Конечно, Тидуэлл пока отрицал это, но Герод был не из тех, кого легко убедить таким отрицанием.

Было ясно, что Тидуэлл обнажит клыки, как только Герод приблизится к Равии.

Поэтому лучше поговорить об этом с Тидуэллом.

«В конце концов, это либо Тидуэлл, либо Равия Леонтина. Мне нужно отказаться от одного из них?»

Либо объединиться с Тидуэллом, либо заключить сделку с Равией Леонтиной.

Он надеялся встретиться с Равией лично, чтобы оценить, как много она знает. Из-за Тидуэлла он не мог небрежно приблизиться к ней.

Но Ретте появилась на сцене как раз тогда, когда Герод застрял между двумя трудными выборами. Ретте случайно наткнулась на Равию Леонтину и захотела снова с ней встретиться.

«Я думал о том, как победить Равию Леонтину, не перейдя дорогу Тидуэллу».

Он не ожидал помощи от Ретте. Таким образом, в уме Герода возникла очень интересная картина.

Как всегда, он сделал шаг назад и улыбнулся шахматным фигурам, расставленным на его доске.

Среди шахматных фигур самым ярким был ферзь. И сегодня его Чунхи не разочаровала его.

Умно и элегантно, как всегда.

Когда она разгадала секрет Ретте, просто обменявшись несколькими словами, или когда заметила, что он подкрался к Ретте сзади, он не мог не чувствовать трепета.

Но она была все той же женщиной, заблудившейся на дороге.

Жалкая «Травиата».

Герод сделал вывод из их разговора.

Настоящая причина, по которой Равия вернула ему серьгу и намеренно выставила себя напоказ, заключалась в том, чтобы скрыть свое слабое место.

— Вы бы не узнали правду, если бы не я, Чунхи.

Она заставила его так уверенно признаться, что он забыл об очень очевидном факте.

Она знала всё.

Но если бы он подумал об этом немного больше, то увидел бы очень ясно.

То, что она вернула ему сережку, означало лишь то, что она хотела понять значение серьги, иначе говоря, она ничего не знала.

«Кажется, ты знаешь только то, что человек, с которым ты встречалась, — мой заместитель».

Казалось, она не знала самой важной части — лжи Тидуэлла.

Если бы Равия знала все, она бы использовала свои знания, чтобы сбить их обоих или раскрыть то, что знала, и одержать верх.

Несмотря на то, что было много способов использовать серьгу, отправка ее обратно Героду означала только то, что она ничего не знала о настоящей истории.

Придя к такому выводу, Герод изящно спросил.

— Что вы думаете? Ну что, моя гипотеза верна?

— …Лучше, чем я думала.

Равия, которая все это время молча слушала, медленно заговорила.

— На первой странице моей любимой книги вместо посвящения написана пословица.

Обычно книги пишутся в честь кого-то, поэтому на первой полосе было принято писать дань уважения. Например, читателям, прочитавшим эту книгу, или тому, кто мотивирует автора написать книгу и так далее.

Однако именно так начиналась первая глава «Софистика лицемерия».

— Внешность часто обманчива.

[Нам всем нужно знать, что каждый обман опасен сам по себе. Потому что невозможно предсказать результат этого обмана, просто видя ложь, скрывающую правду.]

Равия поймала руку, обхватившую ее руку. Ее рука медленно поднялась по его одежде, прежде чем коснулась его плеча.

— Ваша гипотеза была превосходной. Просто вы все еще кое-что упускаете.

— Так могу ли я считать, что моя гипотеза верна?

— Должна сказать, что ваш ответ наполовину правильный. Ведь даже если вы выдвигаете гипотезы, никто, кроме меня, не знает правды.

Она наклонилась ближе с улыбкой. Из-за этой чувственного, но элегантного действия Герод неосознанно нахмурил брови.

Его поразило внезапное осознание

Он не мог точно сказать, кто одержал верх в этом странном противостоянии.

Так что губы Герода разошлись в сухом смехе.

— Чунхи, вы… не говорите мне, что собирались встретиться со мной «случайно»?

— В совпадениях нет греха.

Равия на мгновение закрыла глаза и легко их открыла.

Это было её подтверждение.

Не только Героду приходилось избегать слежки Тидуэлла. Равия тоже был в той же лодке.

Поэтому она привлекла внимание, дала несколько намеков и отвлекла внимание Тидуэлла. Она знала, что, хотя Тидуэлл был полностью занят, другой ее противник обязательно воспользуется этим шансом, чтобы приблизиться к ней.

Равия стерла с лица улыбку, как будто никогда раньше не улыбалась, и опустила равнодушный взгляд вниз.

И слегка вздернула подбородок. Высокомерие и равнодушие сопровождали каждый ее маленький жест.

— Давайте переместимся.

Даже ее монотонный голос так изящно струился, и эти характеристики что-то ему напомнили.

Белый ферзь, который может двигаться в любом направлении.

Элегантный, но разрушительный.

* * *

— Прежде всего, я извиняюсь за подменку.

Это было первое, что сказал Герод, когда они вышли на балкон.

— Я говорю вам заранее, но я не хочу продолжать дурачить вас.

— Так говорят мошенники, когда пытаются показаться невиновными.

Но мошенники есть мошенники, и потому что они не были невиновны, поэтому его признание ничего для неё не значило.

Её резкий ответ уколол его совесть, так что Герод наконец признался.

— Верно. Я знаю, что эти слова сейчас мало что значат. Но определенно есть разница между извинениями и молчанием.

— Не хочу отвергать их, но я просто не принимаю извинений без цены.

Короче говоря, если вы делаете что-то не так, заплатите соответствующую цену.

Герод горько улыбнулся дерзкому требованию Равии.

Он ожидал, что она будет такой смелой, но опять же, Герод знал, что то, чего хотела Равия, тоже находилось в его руках.

Из разговора, который он подслушал в театре Велоцио, он понял, что Равия пыталась сбежать от Тидуэлла, выйдя за него замуж, поэтому Герод легкомысленно выпалил.

— Конечно, я собирался заплатить вам справедливую цену. Как насчет добавления пункта в наш контракт? Или увеличить алименты в два раза?

Герод уже был готов рассмотреть положительно, даже если Равия добавит пункт, позволяющий ей иметь большую часть акций или положение в его организации.

— Нет.

Однако то, что сказал Равия, было далеко от того, что он предложил.

— Боюсь, я передумала за то время, что не видела вас, — слегка улыбнулась Равия.

Почему её улыбка кажется хищной, когда её тон и выражение лица такие нежные?

Не потому ли, что она уже все просчитала? Или потому что она знала, что никогда не проиграет ни в какой ситуации?

Разум Герода был заполнен различными вопросами, но правильного ответа найти не удавалось.

Может быть, потому что мы под луной? Разве лунный свет не был символом опасности с древних времен?

Женщины, сошедшие с ума из-за слишком яркого лунного света, или волки, скрывающие свое безумие под лунным светом.

Просто глядя на фольклор о лунном свете, он мог быстро сказать, что это не так романтично, как люди то изображают.

В надвигающейся темноте женщина, стоявшая спиной к серебряному лунному свету, произнесла:

— Я не выйду за тебя, Герод.

Это было совершенно вне ожиданий Герода.

(Если вы видели эту иллюстрацию в лучшем качестве, то кидайте к комментах ссылку и изображение в главе будет заменено на более качественное)

Она просто сказала, что не выйдет за него замуж.

Герод на мгновение замолчал, потому что слова звучали слишком странно.

Другими словами, казалось, что чернильница закрыла свою собственную крышку.

Перед сегодняшней встречей с Равией у Герода было много планов в голове. Он планировал использовать

Ретте, чтобы встретиться с Равией и извиниться по поводу серьги и замены.

И обсудить их сделку.

Естественно, было много вариантов, учитывая, что его противником была Равия Леонтина, но Герод уже рассмотрел все возможности. Он даже думал о том, чтобы получить пощечину от Равии.

— Я прошу прощения за то, что отказалась от нашей сделки. Но, конечно же, вы должны быть в состоянии вынести это, учитывая, что вы обидели меня первым.

Слова Равии успешно опровергли все его расчеты.

Бутылка с чернилами закрылась сама по себе, а это означало, что он больше не мог рисовать дальше.

— …Так неожиданно? Хотите сказать, что нам следует отказаться от наших брачных переговоров? — спросил Герод, не понимая, что теряет контроль над выражением лица.

— Ага. Мы даже не подписали наш брачный контракт, и между нами нет ничего, что могло бы заблокировать сделку.

— Э-это немного… сбивает с толку.

— Что поделать. Я думаю, мы оба согласны с тем, что мы не можем рассчитывать на получение информации по каждому вопросу. Я никогда не ожидала, что мой партнер по браку тоже обманывает меня. И посмотрите, что случилось?

Герод, наконец, пришел в себя после слов Равии.

«…Меня чуть не унесло».

Судя по всему, именно Равия держала поводья в этом разговоре. Она воспользовалась ошибкой Герода и перевернула игру, объявив, что не выйдет за него замуж.

«Почему ты так неожиданно передумала?»

Не так давно она, казалось, пыталась уйти от Тидуэлла. Всего несколько недель назад Равия решила покинуть это место.

«Не знаю, уговаривал ли тебя Тидуэлл в это время».

Если возможно, он хотел знать, что заставило ее измениться и ее текущую цель, но сейчас это было невозможно.

Герод стиснул зубы.

«Равия — мой единственный ключ к пользователю весны. Я не могу вот так потерять её»

К счастью, у него был опыт общения с капризными торговыми партнерами. А также скрытая карта.

Герод успокоился и медленно заговорил:

— Это может звучать банально, но сначала я хочу знать, почему вы собираетесь уйти. Не знаю, в какой ситуации вы находитесь, но для меня очень важно найти пользователя весны.

— Полагаю, что так. Ваше левое плечо выглядит очень нехорошо.

— …Похоже, вы отлично разбираетесь способностях четырех сезонов.

Он понятия не имел, откуда она взяла эту информацию, но все было так, как сказала Равия.

Наказанием Герода была его собственная способность, которая разлагала вещи, начиная с его ядра и распространяясь повсюду. Если он не мог контролировать способность осени все разлагать, его способность съедала его сердце и мало-помалу распространялась по его кровеносным сосудам.

Он начал получать повреждения с левого бока, ближе к сердцу, и теперь оно начало распространяться на левое плечо.

Болезнь, которую нельзя вылечить медициной. Ее мог вылечить только пользователь весны, который мог лечить всё.

Слегка нахмурившись, Герод продолжил.

— Вы кажетесь хорошо осведомленной о моем состоянии, так что я просто перейду к делу. Почему вы передумали, узнав, что я предал своего делового партнера и предложил вам помощь?

— Как я уже сказала, я просто передумала. Другими словами, я не собираюсь покидать Леонтину.

— Вот чего я не понимаю, Чунхи.

Моя Чунхи. Ты должна была остаться потерянной на дороге, чтобы я мог продолжать использовать тебя.

— Почему вы вдруг хотите уйти с дороги? Я стал для вас слишком ненадежным из-за того, что заставил встретиться со своим заместителем?

— Нет. Это больше касается фундаментальной проблемы. Я поняла, что мне не нужно идти по той дороге, по которой я шла.

— Интересно, что привело вас к такому выводу. Тидуэлл когда-нибудь говорил вам, что любит вас?

Тонкое изменение произошло на её лице из-за резкого вопроса Герода.

— …Думаю, вы уже знаете, что у него есть чувства ко мне.

— Ха-ха. Не может быть, чтобы я не знал, когда он показывает это настолько очевидно.

Когда Равия фактически подтвердила это, Герод рассмеялся.

Да, я так и знал. В конце концов, все это из-за моего глупого напарника.

Его чувства были чем-то, что знали все, кроме него самого!

Но это было довольно хорошо. Если это было настоящей причиной изменения мнения Равии, то с ней было бы легче поговорить.

Герод немного помрачнел и снова начал говортиь.

— …Тогда позвольте мне спросить вас об одном, Чунхи.

— Вперед.

— Вы действительно в это верите?

Выражение лица Равии снова слегка изменилось.

— Под этим вы имеете в виду?..

— Я говорю о любви Тидуэлла. Вы действительно верите, что это спасет вас?

Во-первых, любовь — это самое отвратительное чувство в долгой истории человечества. Даже влюбленные, которые всегда шепчутся о своей любви, не могут полностью доверять друг другу, поэтому у них всегда будет потребность подтверждать свою любовь.

Насколько сильна твоя вера в его любовь?

— Я не пытаюсь отрицать его чувства или что-то в этом роде. Я просто говорю, что вам следует больше думать о будущем. Тидуэлл может казаться влюбленным в вас прямо сейчас, но однажды его чувства остынут.

— …Ваши слова имеют смысл.

— И я не знаю, как много вы о нем знаете, но Тидуэлл по натуре жестокий человек.

В его руках не было пощады; он считал чужие жизни простым товаром, и в его грехах не было ни капли вины.

Он был воплощением самого зла.

— Предпочтёт ли такой человек вас Леонтине?

Если она действительно в это верила, значит, у нее было неправильное представление о нем.

Красноречие Герода было выдающимся благодаря годам шантажа, клеветы и даже загона людей в угол. Любой, кто действительно верил в любовь Тидуэлла, определенно был бы потрясен его словами. Но это срабатывало только в том случае, если его противник действительно верил в любовь Тидуэлла.

— Герод.

Когда он обратил свой взор на призыв, Герод увидел насмешку.

— Вы же не думаете всерьез, что я делаю это из-за любви, не так ли?

— …Я говорю на всякий случай. Я хочу убедиться, действительно ли вы цепляетесь за такую сомнительную вещь.

— Меня бы здесь не было, если бы я цеплялась за такую вещь. Я не верю в людей.

— Тогда во что же вы верите?

— Я верю в то, что могу сделать сама.

Например, изменение окружения или ситуации, которую можно изменить.

— Я не такая сильная, поэтому я не могу катить валун вниз по склону, но я могу слегка искривить траекторию валуна.

Равия подошла на шаг ближе. Вопреки ее задумчивому лицу, она спросила довольно воздушным тоном.

— Позвольте мне привести пример. Я знаю настоящее имя Тидуэлла, но не могу его раскрыть. Я не могу отнять у Тидуэлла Темный Цветок и не могу довести его до смерти.

— Это я знаю.

— Но что, если «кто-то» слил личность Тидуэлла «влиятельному» человеку, побудив этого человека исследовать наркотик и фактически привести его к смерти?

— Это…

— Пожалуйста, дослушайте до конца. Так что, если однажды этот «кто-то» заставил Тидуэлла сделать «выбор».

Я могу изменить траекторию этого выбора.

К тому времени, когда Равия закончила говорить, они оба смотрели друг на друга без улыбки.

Одна сторона выглядела натянутой, пытаясь контролировать свои эмоции, а другая выглядела уставшей от ситуации.

— Я знаю, что вы сдали его Императору и побудили моего отца исследовать Тидуэлла, — с удрученным выражением лица усмехнулась Равия.

— …Откуда?

— Ну, сейчас важно не то, откуда я знаю.

Так что Героду было не время спрашивать, откуда она это узнала. Ему стоит спросить Равию, что она собирается делать с этой информацией.

— Вы хотели, чтобы мой отец копался в Тидуэлле и чтобы Тидуэлл убил его до того, как все раскроется, но на самом деле все пойдет не так всего лишь из-за одного касания.

Еще до того, как Тидуэлл узнает, что герцог Леонтин расследует его. Если герцог Леонтин очнется от гипноза Тёмного Цветка. Еще до того, как Тидуэлл сможет использовать свою руку, герцог Леонтин вышвырнет его первым.

Тогда Равии не нужно было бы так сильно ломать голову, чтобы просто сбежать.

Теперь Герод понял, что полностью сыграл ей на руку, хотя и не мог сказать, с какого момента.

— Спасибо, что катишь валун, Герод.

Это был голос истинного победителя.

Она ничего не могла сделать, кроме как ломать голову с самого начала. Участие Герода в плане Тидэулла по захвату Леонтины уже было написано в книге.

В книге Герод даже не собирался ждать, пока Тидуэлл полностью завладеет Леонтиной.

«Поскольку Орфей считается слабым в аристократическом мире, он решил использовать Леонтину, чтобы получить власть».

Была ли это конкретная причина или нет, но Героду нужно было, чтобы Тидуэлл завладел Леонтиной как можно скорее. Поэтому он поделился подробной информацией о Темном Цветке с Императором.

[Недавно был распространен наркотик под названием «Темный Цветок», и человек, который распространяет его — приемный сын Леонтины, Тидуэлл.]

Император мучился из-за этого. Необходимо было использовать Темный Цветок, чтобы контролировать ситуацию, но он не должен был торопиться с этим обстоятельством.

«Если что-то пойдет не так, я могла оказаться на плохой стороне Леонтины».

Леонтина была единственной семьей, которая выстояла, даже когда несколько знатных семей пали из-за голода несколько лет назад.

Очень влиятельная семья, которая к тому же была верным слугой Императора. Другие семьи, возможно, не имели для него значения, но Император не мог сбрасывать со счетов Леонтину. Поэтому в качестве последней формы своей привязанности к Леонтине Император призвал герцога Леонтина, чтобы оставить выбор за ним.

Он подумывал о том, чтобы герцог Леонтин раскрыл правду о Темном Цветке и позволил ему сделать выбор после того, как тот узнает правду сам.

Либо отрезать Тидуэлла от семьи, либо принять его, что может привести к исчезновению Леонтины в целом.

В конце концов, [Его и ее весна] прошла без каких-либо поворотов. Герцог Леонтин, который определенно сказал, что ездил на окраину для осмотра, был замечен около производственной площадки «Тёмного Цветка». Так что Тидуэлл убил его без колебаний.

Следующей жертвой Тидуэлла, очевидно, была Равия. И она вспомнила, как он сказал ей: «Все твои попытки убийства были бесполезны».

Но на этот раз Равия уже знала, как все будет развиваться. После того, как ее отец умрет, она будет следующей.

Поэтому она была полна решимости объявить о своем браке до того, как ее отец уедет с проверкой. То есть, только если бы она не заметила чувств Тидуэлла.

Так что в этот момент ей нужно было больше всего беспокоиться не о своей жизни, а о том, как вырваться из злобной хватки Тидуэлла.

Кррт-

Забор, за который держалась Равия, начал гнить и очень быстро ломаться.

Способность осени: коррозия.

Это было доказательством того, что Герод был эмоционально взволнован тем, что недавно сказала Равия.

Когда он немного пошевелил руками, то ясно было видно, что кончик его перчаток изнашивается.

«Если я продержу свою силу еще немного, я точно пораню руку».

Много проблем возникло бы, если бы он не мог каждый раз так контролировать свои способности.

Однако неожиданно штраф за осенние способности оказались физически и визуально разрушительными, и их было легче контролировать, чем штрафы от других способностей.

Особенно, если человек очень хорошо умел контролировать эмоции, как Герод. Ему нужно было только сосредоточить свое внимание на чем-то другом и игнорировать свои эмоции.

Тук-

В этот момент Равия слегка щелкнула пальцами и сказала.

— Овладей собой. Если только ты не собираешься мне угрожать.

— Я не хотел тебе угрожать.

— Да, я видела, что ты не решался.

— Но теперь я думаю, что угрожать людям — не такая уж плохая идея, в конце концов, — холодно сказал Герод, поднимая голову.

Он нахмурился с улыбкой, выглядя немного удрученным, но в то же время его позабавила эта ситуация.

Было и то, и другое, так сказать.

Ему показалось забавным, что Равия увидела его хитрость, и он был удивлен, что Равия принесла больше, чем он ожидал.

Хотя он казался немного подавленным, Герод подошел к Равии с ухмылкой на лице.

— Я не знал, что кто-то, кто знает о моей личности и способностях, может быть настолько смелым, чтобы встретить меня так беззащитно.

«Я легко могу применить силу, если дела пойдут не в мою пользу», — добавил Герод про себя.

Он медленно схватил Равию за плечи. Когда мрачная тень закрыла его лицо, он угрожающе прошептал.

— Чунхи. Ты ожидала, что я буду джентльменом?

— …Я знаю, что ты человек с теплым характером.

— Меня бы сейчас здесь не было, если бы я был милосерден к людям, которые пытались меня сломить.

— То же самое касается меня. Меня бы сейчас здесь не было, если бы я была тем, кто ставит себя на карту из-за неопределенных вещей. (п/п: она подразумевает, что она не из тех, кто готов рисковать, если не знает, что делает.)

— Тогда я был бы признателен, если бы ты сказала мне, почему я не должен сломать тебе лодыжку прямо сейчас.

— Я думаю, ты ошибаешься, Герод. Я сказала, что не выйду за тебя замуж, но я никогда не говорила, что не буду заключать с тобой сделку.

Словно недовольная такой ситуацией, Равия нахмурилась и медленно схватила руки Герода на своих плечах. Цвет лица Герода слегка изменился из-за приглушенного, но твердого тона Равии.

Он вспомнил, что Равия сказала, что не выйдет за него замуж, и сразу же предположил, что она полностью расторгнет их соглашение. В конце концов, их сделка вращалась только вокруг брака.

«Внешний вид часто обманчив».

Герод обдумал слова Равии и холодно рассмеялся. Если Равия была готова заключить с ним сделку, Героду не нужно было принимать решительные меры или проявлять осторожность, чтобы избежать Тидуэлла.

Герод отошел от Равии и сказал, нахмурившись.

— Ты отлично играешь со мной. Хотя я действительно не против того, чтобы ты мною играла…

— Не знала, что у тебя такой фетиш.

— Понимаешь, всегда хорошо иметь уникальность, — он пожал плечами.

Он широко улыбался, как будто ранее у него не было такой свирепой энергии. Он вернулся к своему обычному игривому состоянию.

Это было признаком того, что план Равии достиг своей последней стадии. У нее было мало времени.

Тогда мужчина спросил с улыбкой:

— Теперь, Чунхи, мы услышим о сделке? Что ты хочешь чтобы я сделал?

Равия начала излагать детали. Сделка была заключена довольно быстро.

Скрип-

Когда дверь открылась, Ретте заглянула внутрь.

Стоя на террасе, обнесенной роскошной железной оградой, украшенной цветами в стеклянных горшках, мужчина обернулся, почувствовав присутствие Ретте.

Мужчина с красными, как кровь, глазами ярко улыбался в лунном свете.

— Ах, Ретте. Ты сдесь?

— …Ага. Кажется, вы закончили говорить.

— Мы закончили разговор. Она уже давно вернулась.

— Вот почему я здесь. Я боюсь, если ты что-нибудь здесь сломаешь.

— Просто перейди к делу, Ретте. Тебя это не заботило, тебя заботил только твой ангел, — Герод с ухмылкой прислонился к забору. — Обычно ты целый месяц не смотришь на меня даже взглядом, если ловишь меня на таком обмане. Должна быть причина, по которой мы сейчас нормально взаимодействуем.

И Герод прекрасно знал, что причина была не в нем.

Герод мягко улыбнулся, так что Ретте не могла не признать.

— Ты прав. Я немного волновалась за *онни, поэтому вернулась… Ты же не сделаешь что-то опасное с моей онни, верно? (п/п: онни — старшая сестра)

— Что такого опасного я мо с нейг сделать, Ретте?

Мошенничество? Вымогательство?

Она уставилась в воздух, как будто серьезно об этом размышляя, но тут Герод первым открыл рот.

— Я давно не думал о своем брате.

— Енох?

— Ага. Он был единственным, кто мог загнать меня в угол.

Он не мог не подумать о своем брате. Словно раздраженная бормотанием Герода, Ретте холодно рассмеялась.

— Как ты смеешь думать о Енохе? Ты же убил его?

— И что? Ты помогла мне это сделать, Ретте.

Ха-ха.

— Эй, ты обманул меня, заставив сделать это.

— Тем не менее, это не меняет прошлого.

Герод спровоцировал ее ухмылкой и удобно оперся на забор. Глядя на ее застывшее тело, Герод продолжил.

— Будь уверена. Я не сделал ей ничего опасного. Скорее, это было весело.

— Говоришь, это было весело?

— Ага. Она вытащила карты, о которых я никогда раньше не догадывался. Она знала обо мне все, даже когда я никогда не открывал ей свои карты, — он вспомнил свой разговор с Равией.

Герод наклонился, чтобы обнять Ретте. Это должно было соответствовать их взглядам, которые были далеко друг от друга. Герод улыбнулся, коснувшись кончика ее носа.

— Если ты боишься, что я снова использую тебя, чтобы убить ее, то тебе не о чем беспокоиться, Ретте.

— …Как я могу в это поверить? Ты просто воспользовался мной сегодня.

— Честно говоря, я думал устранить ее после того, как использую ее достаточно, — легкомысленно признался Герод.

Равия станет бесполезной для Герода, как только он найдет пользователя весны. Ему также не нужно будет сдерживать своё обещание.

Все, что ему нужно было сделать, это приблизить герцога Леонтина к истине и позволить Тидуэллу совершить убийство. Так что, если Равия все еще так же будет полна решимости выйти за него замуж, как вначале, её судьба окажется в опасности.

— Но она предложила мне что-то новое.

Равия изменил курс.

Возможно, это был не лучший сценарий, которого изначально хотел Герод, но сейчас это было лучшее, что он мог придумать.

Потому что Равия раскусила весь его план.

Возможно, Равия уже положила на него глаз и намеренно показала, что знает все его карты.

Она выбрала этот вариант, потому что знала, что победить его прямо сейчас будет невозможно.

Но альтернатива, о которой она подумала, была впечатляющей.

— И что она предложила?

— Ну, это меньше всего приходило мне в голову.

Ретте посмотрела на Герода так, словно тот говорил чепуху, но Герод лишь слегка улыбнулся ей.

Потому что он был потрясен, снова подумав об этом.

— Эта женщина… попросила меня позаботиться о Тидуэлле.

Условие, предложенное Равией, было простым.

Позаботься о Тидуэлле.

Конечно, это не означало, что он должен просто «обратить внимание» на Тидуэлла.

— Не позволь тому, что построил Тидуэлл, рухнуть. Если ему нужна финансовая помощь, одолжи ему свое богатство. Если покажется, что он потерял личную связь, помоги ему наладить контакт с людьми.

— Мышь сейчас думает о кошке?

— Конечно, это может выглядеть так. Но подумай об этом. Когда я возьму на себя Леонтину, а Тидуэлл много потеряет от этого, будет ли мое положение безопасным?

Предложение, на первый взгляд звучавшее абсурдно, оказалось логичным.

Короче говоря, Равия хотела сделать так, чтобы для него было не так уж плохо потерять Леонтину.

— Я знаю, что если Тидуэлл не сможет заполучить Леонтину в свои руки, это нанесет ущерб вашему с ним партнерству и это плохо отразится на вашем бизнесе.

— Есть много людей, желающих, чтобы это произошло, так что это уже данность

— Он собирается полностью вернуться к жизни, когда он не будет Леонтином. Я бы хотела, чтобы ты это предотвратил.

Так что он не почувствует себя слишком плохо, потеряв Леонтину, и не попытается использовать еще один трюк, чтобы поглотить её.

«Причина, по которой Тидуэлл вошел в Леонтину, так или иначе связана с местью».

Другими словами, Тидуэлл не захочет себе Леонтину, если ботомстит и ему больше нечего будет желать от герцогства.

Конечно, она ожидала, что он рассердится из-за того, что она его обманула, но его желание отомстить будет на первом месте.

Поэтому Равия привела маркиза Каллистера к Тидуэллу и предложила Героду сделку. Это был ее собственный способ расставить все по местам.

Тидуэлл возвращался в исходное положение, и она возвращалась в исходное положение.

В тот день, когда она подтвердила чувства Тидуэлла, после бессонной ночи был сделан один вывод.

«Я пока не могу полностью доверять чувствам Тидуэлла».

Она не пыталась отрицать, что имеет на него влияние, просто потому, что монолог Герода о Тидуэлле засел у неё в памяти.

«Тидуэллу не хватает семейной любви».

Отсутствие членов семьи, убитых на его глазах в детстве, поселилось в Тидуэлле в виде мести.

И Равия знала, что ее существование как сестры в какой-то степени восполняло недостаток этой любви. Может быть, поэтому она смогла быстрее его приручить, и он стал ей более покорным.

Так что в этот момент им нужно было новое установление их отношений.

«Ничто не сработает с такой скоростью».

Помимо того факта, что у них были отношения, которые в глазах общественности считались неуместными, Равия хотела вернуть их на круги своя.

Точно так же, как сон, который она увидела несколько дней назад.

Сон, в котором Тидуэлл и она не вцепились друг другу в горло, Тидуэлл был изгнан из семьи Леонтины, и больше не хотел завладеть Леонтиной.

Тогда сон сможет стать не просто сном.

Если Тидуэлл не попытается прогнать ее, то у Равии нет причин ненавидеть его.

«Тидуэллу тоже не обязательно меня убивать».

Герод услышал объяснения и выглядел так, будто наконец понял.

— Это имеет смысл для меня, но у меня все еще есть один вопрос.

— Какой?

— Тебе не кажется, что убить Тидуэлла будет гораздо проще, когда он откажется от Леонтины?

Проще говоря, он спросил, почему она не заключила сделку, чтобы убить Тидуэлла. И это был единственный вопрос, на который Равия не могла ответить с предыдущим объяснением.

Как и сказал Герод, убить Тидуэлла будет гораздо проще. Тем более, что она получала бы помощь от крупной шишки вроде Герода, вместо того, чтобы нанять какого-нибудь мелкого убийцу.

«Я бы прозвучала смешно, если бы сказала, что в конце концов получила информацию из романа».

В тот момент она не могла придумать подходящего ответа.

— Просто потому, что… я не хочу, — это все, что она могла сказать.

Я не хочу.

Я не хочу, чтобы он полностью исчез, когда я вытолкну его из своего диапазона.

Как обычно, я не знаю причину.

Просто все время до этого момента накопилось, и даже непонятно, что из этого является отправной точкой.

Может быть, это был день, когда Тидуэлл поцеловал меня. Может быть, до этого, когда я отвела Тидуэлла к себе в комнату или когда Тидуэлл накинул на меня свое пальто в карете. Когда он схватил меня за запястье на благотворительной вечеринке. Когда я увидела Тидуэлла, пришедшего в библиотеку после получения моего письма…

А может, когда мы встретились взглядами еще в первый день, когда он только прибыл в особняк.

С этого момента их отношения, возможно, начали портиться.

В момент разногласий он прижался своими губами к ее губам.

В мире, где она никому не была нужна, мужчина, который хотел ее убить, стал её поклонником.

«Тидуэлл».

Спускаясь по лестнице, она поймала его краем своего взгляда. Мужчина подошел к Равии, будто ждал ее очень долго.

Равия хотела вернуть эти отношения на круги своя и снова спросить его.

Ты все ещё хочешь поцеловать меня?

Ты все ещё будешь смотреть на меня этим взглядом?

Я выкололю тебе глаза и выгоню, но ты все равно захочешь остаться рядом со мной?

Тидуэлл, когда это произойдет…

— Сестра.

…Ты все еще будешь меня любить?

Когда Равия остановилась, тихо позвавший ее мужчина медленно приблизился.

Несмотря на свой вес, его шаги были легкими и бесшумными. Он поприветствовал Равию в нескольких шагах от неё.

— Я волновался, потому что ты задержалась… ты переоделась?

— Да, я пролила напиток на одежду, когда возвращалась.

— Понятно. Я беспокоился, что что-то могло произойти, пока меня не было рядом, но я рад, что с тобой все в порядке.

Она могла лишь слегка улыбнуться, наблюдая за мужчиной, который понятия не имел, что она собирается его выгнать.

Когда мой отец вернется и ты узнаешь, что я сделала с тобой, ты по-прежнему будешь смотреть на меня так, как сейчас?

Когда герцог Леонтин вернется, ему придется проснуться от иллюзий.

Он больше не будет пленником Тидуэлла.

«Мой отец очнется от гипноза».

Герцог Леонтин, освободившийся от гипноза, изгонит Тидуэлла и вернется к своему холодному, безразличному

«я».

Как обычно.

Дни, когда она была осыпана теплом и любовью, исчезнут, как мираж.

Это было похоже на сладкий сон зимней ночью.

В уме она знала, что это не более чем иллюзия, но втайне она жаждала этого…

«Как смешно».

Равия внутренне рассмеялась, взяв Тидуэлла за руку, спускаясь по лестнице.

Конечно, она не забыла проверить, что произошло во время ее отсутствия.

— Кажется, меня не было довольно долго, маркиз здесь?

— Он был здесь еще недавно, но теперь я не знаю, куда он делся.

— Ты говорил с ним?

— Пока я ждал тебя… Я немного с ним побеседовал.

Она могла видеть, как лицо Тидуэлла слегка ожесточилось, когда он услышал имя маркиза Каллистера.

Казалось, волноваться не о чем.

— …Правда? Хотела бы я увидеть его с тобой.

— Как насчет того, чтобы поздороваться с ним сейчас?

По предложению Тидуэлла Равия перевела взгляд на толпу, где мог быть маркиз Каллистер.

Равия, бездумно глядя на людей, вспомнила разговор с Геродом перед тем, как покинуть балкон некоторое время назад.

Герод принял предложение Равии и кое-что добавил, прежде чем она ушла.

-Достаточно для сделки. Могу я спросить тебя о чем-то личном?-

-Пожалуйста, говори.-

-До сих пор все шло так гладко, но я чувствую, что мы только что упустили одну очень важную вещь.-

Сказав это, Герод вынул что-то из рукава. Это была серьга, которую носил заместитель Герода, которую она нашла в ящике стола Тидуэлла.

-Почему ты не спрашиваешь о ней?-

Отправной точкой этой встречи стало обнаружение подозрительной серьги.

-Тебе не интересно, почему они у него? Я думал, ты сначала спросишь именно об этом.-

Странно, что она так и не подняла этот вопрос до самого конца сделки.

-Мне показалось странным, что кто-то, способный перевернуть сделку, может закрывать глаза на что-то столь подозрительное.-

-…Ты прав. Сначала я думала спросить тебя.-

В первую очередь, она спланировала эту «случайную» встречу, чтобы узнать правду. Возможно, это правда, что Тидуэлл был заместителем Герода, которого она встретила в театре Велоцио.

-Но сейчас уже нет смысла знать это.-

Действительно ли Тидуэлл обманул ее или нет, но она разработала план, как выгнать его из семьи, по сути обманув и его.

Так что то, как она избегала говорить о серьгах, могло быть признаком вины, или она была просто дурой, которой не хватило смелости посмотреть правде в глаза.

Но другого выбора не было.

Говорят, что каждая замалчиваемая истина может превратиться в яд, но есть истины, которые могут убить, если их не заглушить.

Поэтому Равия ушла с балкона, так и не услышав о серьгах.

Возможно, если бы она узнала, то не смогла бы вернуться в то время, когда не знала правды о них.

Ей едва удавалось довериться Тидуэллу, и если она узнает, какую уловку он использовал, чтобы обмануть её…

Равия больше не смогла бы его принять.

В лучшем случае ее сердце разорвется на куски, а потом…

«И тогда я останусь одна…..»

Тогда никто не узнает о ее истинных эмоциях. Все вернется к тому времени, когда Тидуэлл ещё не вошел в семью Леонтины.

Когда она вспомнила то время, по ее спине пробежал холодок, и ей действительно стало плохо. Возможно, было бы намного легче принять эту странную тревогу, которая за нее цеплялась.

Поэтому она закрыла глаза.

Как всегда.

От маркиза Каллистера, от Герода, от правды о серьге.

Как будто сейчас ее взгляд был занят только Тидуэллом.

Равия повернула голову и медленно заговорила.

— Что ты будешь теперь делать?

— Ты говоришь о возможности подойти к маркизу Каллистеру?

— Нет, ты собираешься и дальше оставаться в этом банкетном зале?

Тидуэлл поднял глаза, намеренно переплетая свои пальцы с ее.

— Еще даже не полночь. Что, если маркиз будет нас искать?

— Но мне кажется, что мы здесь закончили, так как ты приветствовал его от имени Леонтины.

— Маркиз проигнорировал мое приветствие. Полагаю, он хочет, чтобы его приветствовал кто-то другой.

— Значит, ты просто отступишь?

— Проигрывать — это не моя чашка чая, поэтому я подумал, что немного продержусь… но все пошло не так, как планировалось.

— Почему?

— Что, если бы ты вернулась, а меня не было? Это меня и побеспокоило, — сказал он. Равия не могла не рассмеяться.

Очевидно, Тидуэлл отсутствовал даже до тех пор, когда она не перебралась на террасу с Геродом. Во-первых, маркиз Калистер был человеком, который отказывался общаться с «людьми, не знающими своего места».

Но Тидуэлл был человеком, всегда идущим до конца, каким бы сложным ни был его противник. Поэтому она подумала, что упрямство маркиза Каллистера будет хорошей возможностью связать Тидуэллу ноги.

— Помимо того, что ты отходил, ты ждал меня там все это время?

— Разве я не могу?

— Дело не в том, что ты не можешь…

Она думала, что он вернется с глазами, горящими от мести, и забросает ее вопросами о маркизе Каллистере, словно схватив её за воротник.

Равия потеряла дар речи, потому что он выглядел совершенно невозмутимым, и даже его глаза изгибались в улыбке.

— В конце ожидания всегда есть награда. Я просто подумал, что ты похвалишь меня, если я буду терпеливо ждать.

— …Но маркиз Каллистер из тех, кто редко появляется на публике.

— Я знаю.

— Если упустишь эту возможность, тебе будет трудно снова с ним поговорить.

— Сестра, — наконец мягко позвал ее Тидуэлл.

То, как он поцеловал ее руку, было таким вежливым и нежным.

Словно пытаясь успокоить ее беспокойное сердце.

Или успокаивал её, которой было трудно его принять.

С настойчивым, но нежным взглядом он спросил:

— Тебе не нравится, что я ждал тебя, сестра?

— …Нет. Это не так.

Я просто… удивилась.

Тидуэлл слегка улыбнулся Равии, когда она повторила то же оправдание.

— Ты спросила меня ранее, планирую ли я остаться дольше в этом банкетном зале

Тидуэлл наклонился вперед, чтобы сократить расстояние между ними. Расстояние, о котором другие не подумали бы как о нежном жесте между влюбленными.

— Скрывать свои истинные чувства от других — плохая привычка.

— …Ха-ха.

Услышав этот шепот, Равия криво улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы смягчить легкий шок, испытанный ею минуту назад.

И развеять замешательство, когда поняла, что втайне счастлива, что Тидуэлл ее дождался.

«Да, мне не нужно зацикливаться на этом».

Мы сейчас в эндшпиле. Все будет улажено, как только вернется герцог Леонтин.

Когда это произойдет, мне просто нужно отойти назад и наблюдать, все время играя роль невинной сестры.

Так что нечего удивляться тому, как легко стало на душе, когда он сказал, что ждал меня.

Сколько препятствий я преодолела, чтобы добраться до этой точки?

Во-первых, она была счастлива уже тем, что все удушающие дни вовсе не были бесполезны. Так как же она могла не быть счастливой, когда ее поклонник был так ей верен?

Так что это было совсем не странно.

Эта эмоция, этот импульс, все.

— Ты прав. Но и свои истинные чувства ты тоже не раскрываешь.

Равия отпустила руку Тидуэлла и пошла вперед с застенчивой улыбкой, словно человек, споткнувшийся на глазах у всех.

Рядом с ней была боковая дверь в сад. Тидуэлл, естественно, последовал за ней.

Толкнув тяжелую дверь, Равия обернулась.

Позволив тьме поглотить половину ее тела.

Позволив ветру разрезать подол ее платья.

— Я даже не могу сказать, давай убежим.

Точно так же, как в мифе о женщине, подвергшейся воздействию слишком большого количества лунного света, Равия рассмеялась.

Она потянула мужчину вперед. Холодный зимний воздух полностью окутал их двоих, когда свет из банкетного зала медленно исчезал в дверной щели.

А мужчина, которого осторожно втащили в сад, заскулил.

— Ты забыла все, что только что мне говорила?

Несмотря на его нытье, она могла ясно видеть, как его губы изгибаются.

— Конечно.

— Тогда почему мы уходим?

— Тидуэлл, разве ты не этого хочешь?

Выражение лица Тидуэлла ожесточилось.

В темноте он был явно другим.

Они должны были быть братом и сестрой в банкетном зале, и те, кто знал их как семью, внимательно наблюдали за ними.

Было много ограничений для двух людей, не делящих ни капли крови и не знающих друг друга лишь потому, что были связаны одной фамилией.

Все это можно было легко стереть в темноте, где никто не смотрел.

— Я уверена, ты знаешь, что мой отец уехал сегодня.

— …Да, знаю.

— Слуги, скорее всего, сейчас спят. Так что снова только ты и я.

Нам не нужно прятаться в пристройке только для того, чтобы не попадаться на глаза людям.

Тидуэлл понял намерение Равии и прищурившись наклонился ближе.

— Так что ты пытаешься сказать?

Их взгляды переплелись в воздухе. Не было бы ничего странного, если бы кончики их носов соприкоснулись.

— …Проще говоря.

Равия сделала шаг назад и скривила уголок рта.

— Скрывать истинные чувства друг к другу — плохая привычка.

— …Ха-ха, — усмехнулся Тидуэлл.

Он нахмурился, но не потому, что был недоволен. Он как будто что-то сдерживал.

Затем он слегка взял Равию за подбородок. Его большой палец провел по ее губам, а другой рукой он потянул Равию за талию.

— У меня нет терпения, когда дело касается тебя, сестра.

Ответа не последовало.

И тогда он поцеловал её.

Тидуэлл умел контролировать выражение своего лица, но иногда Равия могла читать его мысли.

Например, когда в его бледно-голубых глазах вспыхивала леденящая кровь похоть, производящая впечатление, леденящее кровь у тех, кто сталкивался с ним.

Непреднамеренная угроза.

Равия могла видеть, как ее тело отражалось в его глазах.

Первое, что она усвоила перед тем, как шагнуть в высшее общество:

Пусть твое отражение сияет в их глазах.

Это сильно отличалось от выпрямления позвоночника или слегка опущенного подбородка, чтобы зафиксировать осанку.

Герцог Леонтин был человеком, который знал, что одного красноречия и престижа недостаточно, чтобы доминировать в высшем обществе.

Поэтому, как только учитель этикета обнаружил изъян в безупречных манерах Равии, он пригласил нового учителя.

Она была великой актрисой, которая доминировала в Империи десять лет назад, Одетта.

Выйдя на пенсию из-за воспаления легких и проводя время неспешно, она удостоилась чести обучать детей высокопоставленных аристократов.

И вот она познакомилась с очень высокомерной, резкой и черствой девушкой. Девушка, которая получала только тепло от своего старого дворецкого и материальную поддержку от слуг.

Так что к тому времени, когда ей исполнилось семнадцать, все, что она узнала, были знания из книг и манеры аристократки.

Кукольная девочка без общительности.

Одетта подумала о своей первой встрече с Равией и сказала.

-Это был очень интересный вызов для меня, Равия.-

Свет вспыхнул в ее вечнозеленых глазах, когда она сказала это, и она подумала про себя.

Должно быть весело оживлять девочку, твердую как скала, которая отталкивает всех и смотрит только на своего отца.

-Ты знаешь, что в мире есть много важных вещей, кроме того, чтобы быть признанной твоим отцом?-

Одетта никогда не теряла надежды, какой бы ужасной ни была реальность. Возможно, потому, что у нее была вечная красота, заставляющая людей думать, что ей за двадцать, несмотря на то, что ей было за сорок.

Ей нравилась поговорка о том, что человек может жить без хлеба, но не может жить без мечты. И именно она поощряла стремление Равии к жизни.

Поэтому первое, что сделала Одетта, это заставила Равию принять свои амбиции.

Конечно, то, как она это сделала, было совершенно уникальным.

-Ты должна быть амбициозной, Равия.-

-Но я думаю, что мое положение сейчас уже достаточно высоко, мэм.-

-Вот в чем проблема, Равия. Люди думают, что честолюбие — это все, что нужно для того, чтобы занять высокое положение. Но тебе важно видеть суть.-

-Суть?-

-Да. Как думаешь, к чему снится амбициозным людям сидеть на высокой должности?-

-Чтобы они могли стать великим человеком?-

-Верно. Если мы перевернем эти слова, получится так.-

Амбициозные считают себя великими людьми

-Они высоко ценят себя. Как драгоценность. И ты же не хочешь уронить свою жемчужину в грязь, верно? Так поставь её на более высокое место, в красивую и роскошную витрину, чтобы она еще больше блестела.-

Одетта очень хорошо знала, как научить свою гордую ученицу. Гордость ничем не отличалась от попадания в ловушку внутри забора.

Следовательно, иметь сильную гордость было равносильно тому, насколько человек ценил себя.

Если и была любовь к себе, то она была простой. Потому что семя амбиций уже было посажено.

-Равия, не было бы расточительством, если бы вещи, над созданием которых ты так усердно трудилась, не увидели свет? Не хочешь показать, кто ты?-

-Могу ли я… Могу ли я это сделать?-

-Конечно!-

От разговора в тот день Равия начала меняться. Поскольку изначально Равия была блестящей ученицей, она очень хорошо усвоила наставления Одетты.

Она рассказала Равии о каждом персонаже, которого она сыграла, о том, как различать мысли людей по их действиям и как использовать эту информацию для собственной выгоды.

Глаза людей проще, чем ты думаешь.

Простое рисование родинки на лице может сильно изменить впечатление окружающих о вас, или изменение угла наклона запястья, когда вы заправляете волосы за уши, может соблазнить вашего противника.

В ту зиму, когда Одетта умерла от пневмонии, Равиа уже к двадцати годам стала вершиной общества.

Элегантнаяй, пленительная и ошеломляющая маленькая герцог Леонтина.

Перед смертью Одетта оставила письмо своему шедевру.

В основном это было о том, как сильно она любила Равию и заботилась о ней. Однако один раздел содержал советы о слабостях ее ученицы, которые она не могла исправить.

[Равия, не слушай шепот одиночества. Человек может быть одиноким даже в толпе. Не относись к своему одиночеству слишком серьезно. Если не будешь обращать внимание, не попадешься. В противном случае ты никогда не будешь по-настоящему счастлива.

Помни, никто не одинок в этом мире, но большинство людей знают, как справиться со своим одиночеством. Кто-то может игнорировать одиночество, а кто-то может терпеть причиняемую им боль.

Одиночество для тебя как гора, которую нужно перелезть, верно? Но одиночество подобно волне,

Равия. Ты никогда не сможешь преодолеть его. Ты можешь плыть по течению, чтобы оставаться на плаву, но ты никогда не сможешь преодолеть волны.

Так что не думай слишком много о своем одиночестве.]

Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя.

Письмо заканчивалось знакомой пословицей.

Равия перечитывала его снова и снова. С того момента, когда она не могла даже прочитать письмо, потому что так сильно плакала, до тех пор, пока она больше не плакала, читая его.

Но сколько бы она ни читала, она так и не смогла понять смысла.

Что ты имеешь в виду, говоря не относиться к одиночеству слишком серьезно? Разве одиночество не то, что нужно преодолеть? Разве это не способ справиться с ней?

Впоследствии Равия часто думала о письме Одетты, но все еще не могла понять его смысла.

Во-первых, Одетта была склонна много говорить о нереалистичных идеях, поэтому Равия подумала, что она не может понять только эксцентричность своего учителя.

Но в тот момент, когда она увидела глаза Тидуэлла, явно полные сильного желания к ней…

Когда тот факт, что кто-то хотел ее, так сильно притуплял ее рассудок…

Только тогда Равия смогла понять письмо своего учителя.

Одиночество — это волна.

Это не был застойный кризис, как гора, это было то, что однажды пройдет.

Увлечься тем фактом, что один человек так сильно хотел ее, не имело большого значения.

Равия могла видеть, как она выглядела в его глазах.

Её благородное лицо, которое не выглядело таким голодным, как его, и даже щели между ресницами.

Когда её глаза моргнули. Даже то, как она выглядела, когда изо всех сил пыталась дышать, и щека, которую можно было легко прикрыть его рукой…

Они вернулись в особняк и сразу же направились в комнату Равии.

Не нужно было спрашивать, куда идти. Потому что Тидуэлл был единственным, кто шел, держа Равию на руках.

Забавно было, как он так крепко держал ее и шел так торопливо, словно она была каким-то зыбучим песком, готовым рассыпаться в любую минуту,

Забавно, как он избегал ее взгляда всю дорогу домой. Равия очень хорошо знала, что он изо всех сил пытается сдержаться от чего-то.

Так что после долгого терпения он наконец уложил Равию в ее постель. Затем, как и раньше, Тидуэлл поглотил губы Равии.

Когда он целовал её, он всегда вел себя так, как будто у него закончились разум и исчерпалось терпение.

Грудь Равии вздымалась и опускалась. Он прижимал ее к себе, пока она не хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Пожирая ее губы снова и снова, пока они, чувствительные, как мимоза в ночи, не стали мокрыми от слюны.

Когда её рука, которая была немного меньше, чем у Тидуэлла, задрожала от поднимающегося жара, он схватил её и сжал её своей, как будто это было естественно.

Но никто не знал, что это был стон мужчины, который страдал от жажды сексуальных удовольствий.

Непристойности на кровати становились все более и более откровенными, глаза пересекались в воздухе, и расстояние, которое на некоторое время увеличилось, снова сократилось.

Когда он закрывал это расстояние, его рука отпустила ее, чтобы скользнуть по нежной коже на ее запястье.

— Сестра.

На этот раз менее печально, чем раньше. Грустнее, чем раньше.

Он снова окликнул её.

— …Равия

Она, Равия.

Каждый звук с кровати казался доказательством того, как сильно он хотел её.

Его губы жадно искали ее, когда он издал глубокий и хриплый голос, как человек, который только что проснулся утром.

Он поморщился, когда посмотрел на нее сверху вниз, потому что его зрение было затуманено сдерживанием непреодолимой похоти.

Каждое его прикосновение отчаянно искало ее, ласкало ее, а его дыхание касалось ее кожи.

Все было доказательством того, как сильно он ее хотел.

— Тидуэлл.

Её приглушенный зов усилил трещину на его лице. Но вместо того, чтобы нахмуриться, он сдержался, легонько поцеловав Равию.

Сколько раз мокрая плоть касалась чужой плоти?

Рука Тидуэлла обвила талию Равии, и она уже неосознанно выворачивала ноги.

Он тяжело дышал, когда маленькая женщина оказалась в ловушке под ним.

Подбородок, мочки ушей, декольте, он следил за каждым кусочком тепла, которое текло под ее кожей.

— …Пожалуйста, зови меня по имени чаще.

— Тидуэлл.

ХааМужчина уткнулся лицом ей в плечо и зарычал, как дикий зверь, попавший в капкан.

— Больше.

— …Тидуэлл, ух…

С низким стоном лицо Равии напряглось. Это произошло из-за боли в плече.

Мужчина укусил нежную плоть на ее плече, а затем медленно поцеловал ее кожу, чтобы успокоить ее.

— Ты всегда осторожна. Я уверен, что это не оставит следа.

Возможно, он сделал это специально, чтобы возбудить ее…

Он вел себя так, будто Равия преувеличивала свою боль, хотя на ее плече явно была красноватая отметина. В любом случае Равия не могла увидеть метку.

Как вор в темноте, он действовал исподтишка.

Его рука обвела изгиб под ее тонкой одеждой, а губы оставили следы на ее нежной плоти.

Несмотря на то, насколько легким и ласковым было его прикосновение, ее нежная и безупречная кожа, скрытая под тканью, чутко реагировала на его прикосновение.

Кто бы мог подумать, что за ее молчаливым лицом может скрываться такое чувствительное тело?

Вскоре её щеки и уши, укушенные Тидуэллом, покраснели.

Проведя пальцами по ее изогнутому позвоночнику, Тидуэлл глубоко протолкнул одно из своих бедер между ее ног.

Слои ткани теперь не были помехой. Каждый раз, когда ее тело извивалось, слышался только шелест сдираемой ткани.

Когда ее прямые плечи мелко дрожали, аккуратный вид постепенно рассыпался. Когда жар, наконец, покрыл ее каменное лицо, или когда она все еще крепко сжимала его руку среди всего этого…

Он мог запечатлеть эти прекрасные ее стороны для себя.

Она оказалась приручена фамильярностью.

Его сестра.

С тихим стоном Тидуэлл опустил взгляд, почувствовав, как его член напрягся.

Одно только ее имя могло зажечь его глаза. Тидуэлл чувствовал себя горящей свечой всякий раз, когда перед ним находилась Равия.

Его многострадальное терпение истощалось, капая, как расплавленная свеча.

Только когда его имя сорвалось с губ, которые он закусил, похоть, вздувшаяся внизу живота, немного утихла.

Равия, возможно, не знала об этом, но этот опыт был необычайно необычным для Тидуэлла. Для него человеческая челюсть была первой точкой для атаки в уличной драке, а артерия на шее была первой, куда нужно было нанести удар, если ему нужно было убить.

Пережив столько мертвых тел, которые представляли собой не что иное, как куски мяса, Тидуэлл в какой-то момент избегал контакта с людьми.

Злодеи всегда презирали живых существ.

Однако ему всегда приходилось сталкиваться с этими живыми существами в конце дня. Поэтому у него развилась серьезная отчужденность, до такой степени, что убивать людей было все равно, что резать кусок дерева и подавать его на тарелке.

Эта тенденция стала занозой под его ногтями, даже когда он больше не причинял людям прямого вреда.

Поскольку он не проявлял сексуального интереса к людям, некоторые из его приспешников даже спрашивали, есть ли проблемы с его сексуальной функцией.

Но женщина перед ним была той, из-за которой казалось, что все эти прошлые действия никогда не существовали.

Его сестра напоминала о библейском запретном плоде, который, казалось, был чем-то, к чему такой скромный человек, как он, не осмелился прикоснуться.

Вы когда-нибудь представляли себе, что дикий зверь, который прожил свою жизнь, убивая людей без разбора, получит шанс поцеловать живое существо?

Ещё хуже было то, что она была благородной женщиной, которая не должна была иметь с ним ничего общего.

Было бы более реалистично похитить сказочную принцессу, чем обнимать ее руками.

Поэтому Тидуэлл задрал громоздкую юбку.

В тусклом свете комнаты ее бедра выглядели особенно гладкими, когда лунный свет заливал их, и его инстинкт подсказал ему схватить их.

Когда он опустил свое тело и поцеловал внутреннюю часть ее бедра, Равия схватила его за плечи. Это был отказ для человека, который стремился к ней, как негодяй. Поэтому он удивленно посмотрел вверх и увидел

Равию, лицо которой стало еще краснее, чем когда-либо.

— Тидуэлл, прямо здесь…

— Ты смущена?

— …Тем не менее, это мой первый раз.

— Как и мой.

Выражение ее лица явно выражало недоверие к его словам. Может быть, она не ожидала, что кто-то так нагло возжелает ее.

Действительно, для знатной леди, носившей несколько слоев платьев, было нормальным вести себя подобным образом.

Тидуэлл вспоминал, как в трущобах свирепствовали вульгарность и непристойность. Хотя он не казался заинтересованным в распутной жизни, он, должно быть, видел и слышал об этом достаточно. Возможно, поэтому Равия думала, что у него достаточно знаний о сексе.

«Неудивительно, что ты так легко подставила спину».

Вероятно, это было потому, что раньше о ней заботились слуги, но, похоже, она была более неопытной, чем он думал.

«Но почему ты так хороша в соблазнении? Или это твое врожденное умение?»

Для Тидуэлла, который не знал, что Равию учил великий учитель актерского мастерства, эта мысль расстроила.

Одно только представление о том, как она делает то же самое с другими мужчинами, заставило его кровь закипеть, и он не мог не нахмуриться, когда она сказала, что это был ее первый раз.

Его мозг не мог перестать это обдумывать.

Первой причиной было не что иное, как зависть.

Как ни странно, у него была дурная привычка напрягать себя возмутительными предположениями.

Например, он беспокоился о том, как хорошо она умеет флиртовать, или о том, что она выйдет замуж за другого мужчину, если бы не встретила его. Он пришел в ярость при мысли, что Равия могла выйти замуж за

Герода, если бы он не перехватил ее в тот день.

Но не только ревность мучила его.

Он ненавидел себя за то, что был больным ублюдком, который втайне обрадовался, когда она сказала, что это ее первый раз.

Он не хотел, чтобы она плакала, делая незнакомые вещи, которые явно ее смущали.

Но хуже всего то, что он понял, что не хочет останавливаться, хотя знал, что это столь эгоистичное с его стороны желание.

Руки Тидуэлла нежно взяли ноги Равии. Ее ноги были такими же маленькими, как ее руки.

Даже когда нога Равии отдернулась от щекотливого ощущения, он все равно поцеловал ее белую ступню.

Осторожнее, чем когда он надевал туфли, но менее осторожно, чем когда он ощупывал незащищенную часть ее тела.

Горестный крик за полуприподнятой юбкой прозвучал для него жалобой.

— Щекотно, Тидуэлл…

— Я спустился еще ниже, потому что ты и раньше смущалась, но на этот раз ты опять меня ругаешь?

— Тебе вообще не нужно двигаться вниз.

— Я не знал, что ты так сильно хочешь, чтобы я целовал тебя в губы.

— Нет. Это не, я имею в виду, ух… — слова Равии оборвались.

В основном потому, что Тидуэлл не переставал целовать ее ногу на протяжении всего разговора и вдруг прикусил нежную плоть на внутренней стороне бедра.

— Я ненавижу это… Я действительно это ненавижу…

Следующий день.

Равия проснулась от солнечного света, проникающего сквозь ее веки.

Восходящее солнце на востоке осветило окрестности, но она не могла слышать даже щебетания птиц.

Скорее всего утро уже давно прошло. Когда она поняла, что проснулась позже обычного, ее охватило легкое чувство кризиса.

Так как молодые лорды вчера поздно вечером отправились на банкет, слуги не поднимались на третий этаж, пока Равия или Тидуэлл не потянут за веревочку призыва.

Но на всякий случай…

Равия быстро встала с постели.

— !..

Но она упала обратно на кровать из-за боли, пронзившей все ее тело.

Усталость и тупая боль, которых не было, когда она проснулась раньше, внезапно навалились на ее тело.

Разве можно оказаться в таком состоянии, когда мы провели вместе всего пол ночи?

Но это не было так уж странно, когда она вспомнила вчерашнее событие.

«Я уверена, что ты сказал, что это твой первый раз…»

Как ты так хорош в этом? Может, врожденный талант?

В конце концов она лично узнала об особом атрибуте, придаваемом главным героям.

Это умение, выносливость и многое другое.

Равия в изумлении повернула голову. Вид спящего рядом с ней лица Тидуэлла теперь показался ей чем-то знакомым.

Если и было что-то незнакомое ей, возможно, это могло быть его полуобнаженное тело.

Похоже, в какой-то момент он умылся и оделся, потому что, в отличие от Равии, на которой была только

тонкая сорочка, Тидуэлл спал поверх одеяла, обнажая только плечи и спину.

Сколько раз мои ногти касались их прошлой ночью?

Равия почувствовала сонливость. Она протянула руку и коснулась обнаженного плеча Тидуэлла, словно завороженная. Точно, она проследила белые шрамы, разбросанные по его плечу.

Длинные красные отметины и старые белые шрамы пересекались на его плечах и были заметны с первого взгляда. Конечно, красные метки были стараниями Равии, но уж точно не последние.

Когда Тидуэлл побеспокоился о том, насколько это громоздко, прежде чем бросить свою одежду под кровать, Равия увидела шрамы по всей верхней части тела Тидуэлла.

Годы страданий от блужданий по трущобам были четко выгравированы на всем его теле.

Шрамы на накачанных мышцах делали его тело сексуальным.

Равия покраснела, когда промелькнуло воспоминание о прошлой ночи. Она была не такой опытной, как ожидал от нее Тидуэлл, но это было не так важно, как тот факт, что Тидуэлл вел себя совершенно сверх ее ожиданий. Нет, ее беспокоил тот факт, что она на самом деле не питала к этому отвращения.

Обычно она так ясно чувствовала жажду Тидуэлла по ней, что для нее не было бы странным ругать его за наглость.

Однако, когда их тела наложились друг на друга, это было похоже на прямой удар по ее мозгу. Возможно, поэтому слово «нет» больше не слетало с ее губ.

Или, может быть, это было из-за того, что это был первый и последний раз, когда он так отчаянно тосковал по ней.

«Если Тидуэлла уберут из семьи, многое изменится».

Амнезии не требовалось много времени, чтобы нейтрализовать гипноз. Так что герцогу Леонтину потребуется день или два, чтобы вернуться.

Конечно, даже когда Тидуэлла изгонят, Равия будет стоять в стороне и делать вид, что ничего не знает.

«Не думаю, что Тидуэлл поймет, что за этим стою я».

Она была довольно оптимистична в том, что Тидуэлл отпустит ее, несмотря на изменившиеся отношения.

Нет, это было слишком оптимистично. По крайней мере, она была уверена, что он не попытается убить её, но всё равно оставалась уверенной, что все обойдется хорошо.

Более того, изменилось не только это.

После изгнания Тидуэлла, если Равия официально станет наследницей и унаследует дворянский титул, герцог Леонтин наверняка поспешит выдать ее замуж. Была причина, по которой Равия до сих пор была одинока. Герцог Леонтин был недоволен ее преемственностью, хотя она была его единственной дочерью.

Если ей это удастся, он должен найти мужа, готового жениться на члене семьи, иначе герцог Леонтин будет продолжать искать для нее лучшего партнера по браку.

Он хотел отложить это до тех пор, пока все не прояснится. Но он только спустя столько времени понял, что все партнеры по браку были внутренне похожи друг на друга.

«Вот почему все мои хорошие женихи ушли».

Учитывая, что аристократы часто выбирали себе женихов с раннего возраста, искать брак сейчас было все равно, что искать зерно в заснеженном поле.

Большинство подходящих партнеров уже были женаты, а остальным мужчинам всегда чего-то не хватало.

Поэтому герцог Леонтин должен был выбрать одного из двух, чтобы найти брачного партнера для Равии.

Либо наследник приличной семьи, либо человек со скромным характером.

Когда Тидуэлл вышел на сцену, его избранником стал наследник приличной семьи. Но когда Тидуэлл исчезнет, а Равия унаследует семью, этот выбор станет невозможен.

Преемники не могли жениться друг на друге. Поэтому он попытается найти зятя, который мог бы жениться на члене семьи без какого-либо наследства.

Конечно, Равия откажется. Важно то, что Равия все равно выйдет замуж.

Поскольку осталось не так много оставшихся брачных партнеров, кандидатом может стать любой человек, не принадлежащий к аристократии, например «Блу». Но был один человек, которого никогда не выберут кандидатом в женихи.

Тидуэлл.

Бессовестный человек, который пытался поглотить семью, накачав наркотиками герцога Леонтина.

Пока герцог Леонтин и люди в особняке помнят его, Тидуэлл никогда не сможет войти в резиденцию Леонтины.

«Я заключу сделку с Геродом, чтобы убедиться, что Тидуэлл не потеряет много. Но послужной список, основанный на личном опыте, не может стереться так легко».

На самом деле, это нужно было учитывать только в том случае, если Тидуэлл все еще будет хотеть Равию после своего изгнания.

«Я даже не знаю, что произойдет, поэтому думать об этом сейчас бесполезно».

В этот момент было слишком много вещей, о которых нужно было беспокоиться.

Прежде всего, [Отелло] уже предупредил ее об опасных тщеславиях. Ее лодыжка действительно будет прикована, если она останется здесь еще. Прежде чем ядовитые идеи проникли в ее кровь, Равия попыталась встать с постели.

Нет, она попыталась сбежать.

— Куда ты идешь, сестра?

Если бы только Тидуэлл, который, как она думала, крепко спал, не открыл глаза и не схватил ее за руку.

Он не применял много силы, но Равия быстро потеряла равновесие и рухнула на кровать.

Пушистая подушка коснулась ее головы, и они поменялись местами.

Некоторое время назад Равия смотрела на Тидуэлла свысока, но теперь Тидуэлл смотрел на нее сверху вниз.

Его лазурные глаза вонзались в неё.

Может, он еще не совсем проснулся? У него было холодное выражение, которое он обычно показывал по отношению к Равии.

Его голое лицо напоминало только что выкованный клинок с голубоватым отблеском на острие. Его взгляд не был похож на взгляд на кого-то, с кем вы только что провели ночь. Как будто смотришь на совершенно незнакомого человека.

От этого пугающего холода по спине Равии побежали мурашки.

Для Тидуэлла это могло быть просто потому, что он едва проснулся, но для Равии, которая некоторое время назад беспокоилась о будущем, все выглядело совершенно иначе.

Для нее это было доказательством того, что Тидуэлл всегда будет смотреть на нее холодно.

Поэтому Равия неосознанно протянула руку и взяла Тидуэлла за щеку. Она хотела использовать обе руки, если бы могла, но одну удерживал Тидуэлл.

Когда рука Равии коснулась его щеки, Тидуэлл закрыл глаза и склонился к ее ладони от знакомого ощущения.

Это было похоже на утешение ребенка, который все еще был сонным после пробуждения ото сна.

«Я знал это. Ты все еще сонный».

Только тогда Равия успокоилась. Когда Тидуэлл потерся лицом о ее ладонь, Равия спокойно заговорила:

— Я думала, ты спишь.

— Прошло совсем немного времени с тех пор, как я проснулся, — как он и сказал, его голос был все еще более охрипшим, чем обычно.

Поцеловав руку Равии, мужчина медленно уткнулся лицом ей в плечо и продолжил.

— Как я могу не проснуться, когда ты так прикасаешься ко мне?

Его мягкие губы коснулись её ключицы. Равия пожимала плечами и усмехалась из-за щекотливого ощущения всякий раз, когда его дыхание касалось её кожи.

Было забавно, как он отругал её за то, что она немного прикоснулась к нему.

— Что же я такого сделала?

— Ты меня щупаешь.

— Ты преувеличиваешь. Я просто немного тебя коснулась.

Когда Равия косвенно спросила его, беспокоит ли его это, Тидуэлл вяло ответил, целуя ее плечо.

— Я разочарован. Я думал, ты поцелуешь меня, как в прошлый раз, если я затаю дыхание, но ты пытаешься убежать.

Жаловался ли он или ругался, Равия безрезультатно смеялась над признанием, что он ненавидит оставаться позади, хотя она по-своему зря осторожничала.

Но нельзя было ему в этом признаться, подумала Равия, похлопав Тидуэлла по спине.

— Я не сбегаю... Посмотри в окно. Что, если слуги поймают меня, глядя как высоко взошло солнце?

— Тебе нужно выйти с большим количеством моих следов, чтобы тебя поймали.

— Ах...

Услышав слова Тидуэлла, Равия поняла, что его тело не слишком отличается от её. Тидуэлл так настойчиво кусал её всю, что неудивительно, сколько на ней было отметин.

Пока Равия сидела, потеряв дар речи, Тидуэлл обнял ее в ответ.

— Слуги все равно не придут, так что можешь остаться еще немного.

— Как ты можешь быть так уверен? В прошлый раз служанка пришла тайком.

— Она тогда пробралась наверх. Я знаю. Поэтому на рассвете, когда моя сестра была слишком уставшей, а я не спал всю ночь, я сказал ей, чтобы она никого не пускала, пока я ее не позову.

— Когда ты успел?

— Когда моя сестра заснула.

То есть, другими словами, даже после того, как Равия уснула, как будто потеряла сознание, Тидуэлл многое успел сделать.

Я никогда не думала, что я достаточно сильна, но как он получил такое сопротивление?

Потому что он главный герой?

Равия была немного шокирована.

Она обняла себя и посмотрела на Тидуэлла, у которого было довольное лицо, и снова вспомнила книгу.

«Не думаю, что книга раскрывала подробности, потому что у нее не было рейтинга R, но я не могу вспомнить последнюю часть так хорошо, как думала».

Она была уверена, что там была сцена, где главный герой и героиня провели вместе ночь.

Что тогда было с Летицией?

Летиция... Ох, конечно... Летиция.

Затем Равия вспомнила одну вещь, которую позабыла.

О последнем из трех цветков амнезии, которые Ворон доставлял своим целям.

Он предназначался для Летиции.

Узнав, что Тидуэлл желал ее, Равия не забыла о Летиции, готовясь к встрече с Геродом. Не потому, что Летиция — героиня, а потому, что она была очень важной для Равии пешкой. Кроме того, проблема заключалась в том, что ею было не сложно управлять.

Возможно, из-за того, что она главная героиня. Летиция была похожа на персонажа, созданного для использования.

Если подумать, с Летицией было легко справиться.

Во-первых, у нее был мягкий характер, и она искренне верила в людей. Не потому, что она глупа, а потому, что верила в наличие у людей хорошей стороны. Это также указывалось, как одна из характеристик пользователей весны.

«Кажется, там говорилось, что чем больше использовать свои способности, тем больше вы ассимилируетесь со своим сезоном?»

Штраф, который следует за каждыи использованием вашей способности, также означал, что вы вскоре будете уподобляться своему сезону.

Равия этого не знает, но у Ретте были печальные штрафы с омоложением.

Лето — это процесс, проходящий через весну, когда жизнь прорастает и наступает зрелая осень, то есть зрелый сезон.

Таким образом, интеллект лета являлся предзнаменованием для незрелых, готовящихся к будущему, и каждый раз, когда пользователи лета используют свои способности, они приближаются к слову «незрелый», и таким образом возраст их тела отдаляется от зрелости.

Было бы неплохо, если бы Равия все это знала, но, к сожалению, в книге мало что описывалось.

Только способности весны — Летиции, и эта способность — возможность все исцелять.

И каждый раз, когда она использовала свой навык, она адаптировалась к сезону, и из-за этого Летиция, часто использующая свой навык, в основном была очень благожелательна к людям. В этом и была суть ассимиляции с весной.

Но это было не единственное, что делало Летицию «простой в использовании» фигурой.

Быть наполненным доброй волей не означает, что вы не можете даже разглядеть истинные намерения собеседника.

Самая большая проблема Летиции заключалась в том, что у нее было много слабостей.

Во-первых, ею был статус Примадонны. Было много вещей, которые вы могли бы потерять, если многие люди любили вас.

У нее, блягодаря отцу-наркоману, был огромный долг.

Как можно было оставить такой героиню?

Так что Равии нужно было сделать Летицию самостоятельным человеком, которого было бы трудно использовать.

Для себя, для Летиции она призналась: «Я сказала Героду, что расскажу ему о пользователе весны».

Это не значит, что она может завербовать и пользоваться весенними способностями по своей прихоти, поэтому определенно были штрафы для каждого из четырех сезонов, и было бы плохо не знать, какие они у Летиции.

Перефразируя, это выглядит так.

— Способность лечить тоже не безгранична.

Поэтому Равия хотела, чтобы у Летиции хотя бы не было внешних слабостей.

Она останется пользователем весны, но, по крайней мере, ей будет гораздо спокойнее без долгов отца. Она подробно объяснила свой план, но все равно Равия понимала, что, возможно, в ее сердце было немного жалости.

«Потому что я больше не хочу видеть, как кто-то страдает».

«Мне было достаточно себя».

Однако проблема в том, что у Амнезии, короткий период цветения.

Прежде чем цветы завянут... Мне нужно съездить к Летиции сегодня или завтра.

И прежде чем посетить Летицию, ей нужно было пройти через Чеширского кота, чтобы встретиться с Вороном.

Будь это любое другое задание, она бы заставила его прийти в ее особняк, но нельзя было приносить Амнезию сюда, где находился Тидуэлл.

То есть, другими словами, даже если служанка не придет, ей больше нельзя задерживаться в постели, так что Равия чувствовала себя некомфортно в этой ситуации. Убегая от опасного воображения, она уже потерпела неудачу с тех пор, как ее поймал Тидуэлл.

Чем больше она хотела быть с Тидуэллом, тем больше боялась последствий.

Голос Герода, который она слышал прошлой ночью, все еще звучал в ее голове.

— Даже если Тидуэлл сразу кажется взволнованным, он все равно хладнокровен.

Когда он впервые столкнулся с Равией, он сделал только одну фатальную ошибку.

Сосредоточился на ее внешней игре.

Он сказал, что тот факт, что любовь Тидуэлла не долговечна, что может угрожать статусу и жизни Равии; конечно, это было возможно, потому что Герод на самом деле ничего не знал.

У Равии уже было много способов удержать их, и эти слова не могли ее поколебать.

Герод не осознавал этого до конца своего диалога с Равией.

Равия больше не доверяла свою безопасность осознанию Тидуэлла; однако она все еще хотела, чтобы сердце Тидуэлла принадлежало ей.

Причина была проста.

Ответ на заданные им вопросы. Почему Равия не использует простой способ убить Тидуэлла и почему она не спросила о серьгах?

Равия сказала ему об этом. Но сейчас это не имело смысла.

Почему?

Она все равно вышвырнет Тидуэлла из семьи. Его дело — не вмешиваться до тех пор. Точнее, его работа начнется после изгнания Тидуэлла, что означало точно то же самое.

— …Тем не менее, я беспокоюсь, зная об этом, потому что был близок с ним. Тидуэлл был очень одержим идеей попасть в Леонтину.

— …Он не сказал, почему?

— …Я просто знаю, что там задеян его личный мотив. Но что, разве нужна веская причина, чтобы жаждать более высокого положения? Я не спрашиваю, что ты скрываешь.

Это был вполне понятный для человека ответ. Может, потому что она предсказала, что Герод не ответит, даже если его спросят, ведь в оригинале Герод сказал, что не знал, что Тидуэлл готовится к мести.

Так что Равия также не сказала всего.

У Тидуэлла есть цель. Леонтина нужна ему, чтобы её осуществить.

Разве сдаться было бы не еще труднее, если бы это была цель, к которой вы так стремились?

Поэтому она открыла ему небольшой путь к достижению своей цели. Если это цель, которую можно достичь без необходимости захватить Леонтину, он не будет на ней зацикливаться.

...Все, что он услышала сегодня, было удивительным. А это были вещи, которые Тидуэлл не был бы склонен делать, и Герод воспользовался моментом, чтобы упорядочить свои мысли, а затем спросил:

— …Тогда, если Тидуэлл узнает об одной из этих вещей, не отвернется ли он от тебя?

«Кажется, ты этого не хочешь».

Но это не нужно было говорить между ними. Это было то, что знал здесь каждый.

— Но это как… вы все равно считаетесь семьей, да? У Тидуэлла есть к тебе чувства.

— Верно.

— …Значит, ты можешь отвернуться от всего этого?

Когда Равия услышала вопрос, она почувствовала, что Герод тоже видел насквозь ее разум.

Первоначально ум кажется более ясным с точки зрения других, чем с точки зрения собственных чувств человека.

Так что, если даже Герод, которого она только что встретила, так спрашивает, это означает, что отношение Равии к Тидуэллу весьма необычное. Но теперь, когда она здесь, можно сказать только одно.

Мы были чужими с самого начала.

— Так что это не имеет значения, — сказала она.

В ответ Герод добавил не более чем церемониальный ответ:

— Понятно.

Возможно, это похоже на то, как он не вникал в «личные причины» Тидуэлла о Леонтине. Именно поэтому разговор на этом моменте и закончился. В отличие от предыдущих, последний разговор был не очень резким, поэтому Равия тоже быстро стерла его из головы.

Нет, попыталась стереть.

Но, глядя на Тидуэлла, разговор продолжал возвращаться к ней в голову.

Однажды любовь остынет, и она обязательно отвернется от него, если узнает о его действиях и даже о его собственных словах, что он не против.

С тихим спокойствием, он продолжал действовать как снеговик, лежащий в солнечный летний день, он также обладает талантом растопить все в одиночку в умиротворяющей обстановке. Отсутствие таланта к миру может быть плохой чертой, сложно исправимой.

Ощущение дыры в её сердце, приближаясь к тому дню, продолжало распространяться по всему телу. Не в силах вынести пустоту в своей груди, молитвы и его кончики пальцев, Равия наконец мягко оттолкнула его.

— …Если подумать, я и забыла, что у меня сегодня встреча.

«Я подумала, что ты будешь жаловаться или цепляться за меня, как ты делал совсем недавно».

Несмотря на её опасения, Тидуэлл отмахнулся от её затянувшейся привязанности, нежно поцеловав тыльную сторону руки Равии, когда она отодвинулась:

— Ты опоздываешь?

— Нет, все под контролем...

Если вы соберетесь пойти в Чеширского кота и не сможете встретиться с Вороном, вы, вероятно, пришли рановато. Она знает, что за поручениями обычно ждали более одного клиента.

Думаю, что наши отношения — это уникальный случай.

Равия раздумывала, подбирая свою аккуратно сложенную одежду со стола.

Когда вы ищете посыльного, вы обычно сначала сообщаете ему, какие условия вам нужны.

Лучше всего, если вы будете быстры или точны в запрашивании информации.

Или есть люди, которые просят замаскировать поручения, поэтому им рекомендуют нужного человека, просматривая созданные каждым наемным руководителем каталоги, где записаны все специальности рабочих. Или выбирает сам клиент. Однако Равия не выбирала.

Каким-то образом ей назначили Ворона после того, как она отстригла волосы и медленно обменялась вопросами о значении Чеширского кота.

Конечно, с точки зрения Равии, ей нужен был кто угодно, лишь бы он мог хорошо работать. Его ее мало заботило, поэтому она приняла предложение, но чуть позже догадалась, что это уникальный случай. На самом деле это невозможно было это не понять.

Потому что много что было ему под силу.

Всё, что Равия приказывала сделать, было необыкновенным.

С тех пор, как она попросила о слежке за Тидуэллом, он сделал такое лицо, как будто не понимает, как его поймал такой клиент, и после этого он привык брать на себя все, говоря, что не каждый может это сделать.

Равия рассмеялась, подумав, что его легкость хорошо сочетается с именем Ворон. Оглядываясь назад, ей повезло. У нее бы ничего не вышло, будь у нее другой посыльный. После этого она подумала, что не мешало бы официально подписать контракт и оставить его в своем подчинении.

Но придется использовать свои мозги, чтобы убедить короля, но оно того стоит.

Пока Равия поправляла одежду в предвкушении предстояего, что-то выпало из ее рукава.

Маленькая записка, сложенная вдвое

Лицо Равии на мгновение застыло. Она медленно наклонилась, поднял еёё и оглянулась.

Тидуэлл тоже встал с постели и одевался.

Убедившись, что он занят застегиванием рубашки, она быстро открыла записку своими пальцами.

Записка не содержала много текста, так как была маленькой.

Круглые нарисованные часы, показывающие на 10:10, и подпись под ними.

— Я буду ждать.

Ей не пришлось долго думать о том, что это означает.

Это было очень личное приглашение.

* * *

— Ретте, ты действительно думаешь, что она увидит записку?

— Конечно.

— Почему ты ходишь на ногах?

— Во-первых, мне нечего терять, кроме тела, поэтому мне немного неловко ходить на ногах.

Девочка облокотилась на подлокотник дивана и цинично сказала и вытянула короткие ножки, обнажённые под шортами, а открывшиеся под ними чёрные туфли мелькнули в воздухе.

— Во-вторых, ты мне не веришь, так что, конечно, мне нужно ходить самостоятельно. Правда, Ворон?

— Что ты имеешь в виду?

Человек в маске почесал щеку под маской, с тоном, который не звучал слишком обиженным для начала ссоры. А если быть точным, то Ворон был просто немного удивлен.

Он выслушал Ретте о том, что произошло вчера.

От ангела, спасшего ее на Блууэлл-стрит, до того, что им оказалась Равия Леонтина, до того, что она оставила ей зашифрованную записку. Однако громоздкий процесс он все же не понимал.

— Если ты собираешься сказать ей о встрече, ты могла бы позволить мне передать ей сообщение. Или можно понятнее написать; если оставить такую картинку, разве она поймет?

— Это опасно с точки зрения написания записки. Кто-то еще мог увидеть ее до Равии Леонтины, а не такой профессионал, как ты.

— Тогда как насчет той части, чтобы попросить меня передать сообщение?

Выражение лица Ретте растерялось от его вопроса.

— …Я знаю, что это самый простой и очевидный способ. Но ты знаешь, почему мы никогда не пытались подобраться к Равии Леонтине, хотя знали, что это наша зацепка?

При словах Ретте, уголки рта Ворона загнулись вниз.

— Ну, потому что Равия Леонтина была так глубоко вовлечена в делах Орфея, как опухоль, а также в нашу работу.

— Да, жизнь важнее наших планов. Нет ничего хорошего в том, чтобы заставлять людей нервничать без причины.

— Вот почему мне еще больше интересно. Почему вдруг?

Если бы Ретте стала моложе, тогда было бы понятно, что этот выбор был бы результатом пророчества.

Ретте всегда была такой.

Если бы здесь было замешано предсказание, Ретте действительно могла бы снова стать маленькой девочкой.

На вопрос Ворона Ретте подперла подбородок рукой, небрежно закрыла глаза и вскоре открыла их.

— ...А почему вдруг ты спрашиваешь? Потому что у меня теперь есть смелость вмешаться, — Ретте продолжила: — Как я уже сказала, мои предсказания связаны с действиями Равии Леонтины. Я не знаю, как пророчество каким-то образом изменило ее жизнь, но правда в том, что она, зная, что умрет, изменила будущее, в котором она не умрет.

Это случилось около месяца назад.

— Твое предсказание было верным!

Когда он пришел к Ретте, то был удивлен, что Равия Леонтина стала его клиенткой.

Причин было много.

От личных причин до того, что имя часто звучало из-за дел Герода и Тидуэлла.

Ретте, как сотрудник организации «Космо», постоянно слышала, как много перемен происходит снаружи. Даже появилась история о том, что Тидуэлл оказался усыновлен герцогом Леонтином и убьет всех других Леонтинов и поглотит их семью.

Поэтому она попросила Ворона.

— Клиент — Равия Леонтина? Маленькая дочь Леонтины?

— Я уверен в ее личности, я встретился с ней в герцогском особняке.

Сказав это, Ворон предъявил чек с печатью герцогства.

Рядом стояла подпись Равии Леонтины.

Мне над этим смеяться или плакать? Женщина, которую хочет убить глава преступного мира, и которая также являлась ключом к его заветному желанию. Кроме того, все слишком совпало. Время входа Тидуэлла в Леонтину и тот факт, что Ворон стал ее посыльным через пророчество Ретте.

И все было в совершенной гармонии.

Как будто собираясь защитить Равию от смерти.

С тех пор у Ретте появилась тайная цель.

Спасти жизнь Равии Леонтине.

Было необходимо сначала поставить ее жизнь на безопасный путь, потому что после этого можно было встретиться с ней лично.

Было бы легче достичь этой цели, если бы у Ретте было более подходящее тело, но у нее было не так много времени.

Она продолжала регрессировать и становиться младше, и, что еще хуже, Герод постоянно нуждался в способностях Ретте для поиска пользователя весны.

— Хорошая новость в том, что Равия Леонтина отличный тактик.

Она заранее знала, что Тидуэлл — подпольная мафия, и использовала Ворона, чтобы держать Тидуэлла в узде.

Но этого было недостаточно.

Равия Леонтина была умна, но ей было далеко до Герода и Тидуэлла, когда дело доходило до практичности.

Так Ретте ловко написала пророчество.

Чтобы помочь Героду найти пользователя весны, а также спасти Равию, она позволила Тидуэллу и Героду поменять цвет волос на маскараде.

— Я говорила тебе в прошлый раз. Тех, кто пробуждает свои сезонные способности, трудно поймать в предвидении. Этот совет был лучшим, что я могла сделать.

— Совет?

— Я говорю о том, чтобы поменяться париком с Темным Цветком на вечеринке.

— Это было пророчество о пользователе весны?

— Да. Чтобы минимизировать наказание, я спрятала пророчество и сказала только эти слова, но моя жизнь откатилась на целых 3 года. Дальше я ничего не видела, и это было лучшее, что я могла сказать.

Если быть точной, она скрыла истинное пророчество, чтобы обмануть бдительность лета и минимизировать своё наказание. Потому что чем конкретнее пророчество будет передано цели, тем больше энергии она потратит.

Но было бы трудно определить результат, если бы она только сделала пророчество, которое принесло пользу лишь Равии. Лучше было не сообщать Героду, что она помогает другим за кулисами.

Неожиданно вскоре обнаружился результат.

Однажды Герод открыл дверь Ретте, выглядя несколько ликующим, и сказал это.

— Ретте! Я думаю, что смогу найти пользователя весны.

— …Что? Как?

— Равия Леонтина! У этой женщины есть ответ!

У Ретте было предчувствие. Это была дорога, проложенная летом.

Поскольку Герод не стал объяснять дальше, Ретте не знала, как Равия Леонтина могла помочь найти пользователя весны.

Но было ясно, что в этот момент Герод поможет спасти Равию.

— Тидуэлл Темный Цветок угрожает жизни Равии Леонтины. И единственный, кто может держать Тидуэлла в узде, это Герод. Так что я пришла к выводу, что лето пыталось подтолкнуть Равию Леонтину в руки Герода.

Вот почему Ретте щедро раздавала пророчества, как того хотел Герод. Она дала ему пророчество, которое приведет Равию Леонтину в его руки, и позволит Героду получить приглашение на банкет, на котором присутствовала Равия.

Если бы Герод был щитом Равии, для нее было бы не слишком опасно обращаться к ней как к подчиненному Герода.

Казалось, всё шло гладко. Кроме одного.

— Знаешь ли ты, что прогнозы лета очень предвзяты? Все, кроме получателя пророчества, были не чем иным, как простыми инструментами для достижения этого пророчества.

Пророчество лета — это пророчество, которое должно дать наилучший результат для одного человека. Но это не приносит лучшего результата для других, вовлеченных в него.

— Несчастье поджидало одного из них в тот момент, когда Равия Леонтина ввязалась в пророчество Герода. И я думала, что несчастье обрушится на Равию Леонтину.

Разве это не было очевидно? Вы только посмотрите, как все хотели, чтобы она удовлетворила их личный интерес.

Она была одна, а группа людей собиралась ее схватить. Как она могла не разорваться таким образом?

Кроме того, внешне Герод выглядел добросердечным, но никогда не был щедрым человеком. Он выбросит её в тот момент, когда она станет для него бесполезной.

Поэтому цель Ретте состояла в том, чтобы договориться с Равией до того, как Герод ее выбросит.

Другими словами, просто пожертвовав одной Равией, Ретте могла получить то, чего все хотели. Поэтому Ретте пыталась закрывать глаза на Равию, даже если какое-то время это ее беспокоило.

Потому что у Ретте тоже была своя цель. У нее не было времени заботиться о других, кого она даже не знала в лицо.

Но дорога, вымощенная летом, была довольно ироничной.

Ретте встретила Равию, когда решила той пожертвовать. Если бы не их встреча на Блууэлл-стрит, Ретте не было бы так тяжело.

Нет, если бы только Равия не смогла ответить на ее вопрос.

— Вы знаете, что означает «Чеширский Кот»?

— Чеширский Кот имеет универсальное значение. Это то, что есть везде, но не везде.

— Вы правы, но…

— Но это не тот ответ, который тебе нужен, правда?

Если на этот раз Равия не сможет ответить правильно, Ретте будет придерживаться своего первоначального плана пожертвовать Равией.

— Извини, но я не буду отвечать. Мой ответ дороже «времени».

Основываясь на ответе Равии, Ретте не могла не принять результат. Ретте призналась, что не может реализовать план, в котором бы Равия Леонтина приносилась в жертву.

Поэтому она тайно передала записку Равии.

— В любом случае, это была длинная история, но вывод был только один. Она помогла мне, поэтому я хотела помочь ей.

— …И поэтому ты позвала её?

— Ага. Она тоже должна знать, что произошло в «этом мире».

Конечно, Ретте не несет ответственности, если Равия не может расшифровать такой простой код, но Ретте добавила с легким сожалением.

— Теперь я не хочу создавать будущее, в котором она станет жертвой.

— …Я не знаю, как моя леди воспримет всю эту историю.

Ворон смотрел в окно и ухмылялся, вставая с дивана.

— Ты все равно была права.

— О чем?

— Невозможно, чтобы моя госпожа не расшифровала код, — игриво добавил Ворон, подошел к двери и медленно открыл её. За открытой дверью было знакомое лицо.

Равия Леонтина.

— Добро пожаловать, моя леди.

Когда Ворон нагло поприветствовал ее и поклонился, острый взгляд Равии медленно перевелся с него на нефритоволосую девушку, равнодушно сидевшую на диване.

Ха.

Равия фыркнула и бросила что-то ей в руку.

— …Я знала, что это случится.

Записка выпала из руки Равии и приземлилась на ковер. На скомканной бумаге были часы, показывающие 10:10. Форма стрелок напоминала рисунок на ковре.

Чеширский Кот, чья улыбка напоминала полумесяц.

— Вряд ли это совпадение, что вы оба задали один и тот же вопрос, и нет нужды рисовать что-то настолько громоздкое только для того, чтобы указать дату встречи.

Равия вошла внутрь. Каждый шаг сокращал расстояние между ней и Ретте. Наконец она остановилась и села на диван напротив Ретте, где недавно сидел Ворон.

Её надменный и властный взгляд давил на Ретте. С суровым выражением лица она сказала Ретте командным тоном.

— Теперь, когда я пришла, как ты и хотела, скажи мне, почему ты позвала меня. Почему слуга Герода настаивает на встрече со мной?

— …Ты суровее, чем я думала, Онни. Я не искала с тобой встречи как слуга Герода.

— Как ты можешь ожидать, что я поверю тебе, если ты продолжаешь делать сомнительные вещи? Когда ты положила записку мне в рукав?

— У меня есть свои пути. Но я понимаю, почему ты подозреваешь меня.

Ретте могла догадаться, почему Равия была так насторожена. Было бы ошибкой говорить, что Ретте была здесь единственной проблемой.

«Потому что вчера я проиграла Героду».

Если быть точной, Герод был самой большой проблемой. С какой бы целью Ретте ни обратилась к Равии, она не могла знала, будет ли это частью плана Герода.

Возможно, увидев записку, она не могла понять, почему Ретте подошла к ней за спиной Герода.

Или, может быть, в то же время она просто чувствовала, что причина, по которой Ретте хотела с ней встретиться, была совсем не простой.

Потому что Ретте сильно рисковала ради встречи с Равией.

На самом деле, Ретте кое-чего не объяснила о записке Ворону.

Часть о намеренной отправке зашифрованного кода. Конечно, это было сделано также и для того, чтобы другие не узнали содержимого, но была и другая причина.

Она дала Равии выбор.

«С самого начала было невозможным даже само предположение, чтобы Равия Леонтина не разгадала код».

Часовая диаграмма, которую может узнать любой зающий истинное значение Чеширского Кота.

Ретте не думала, что Равия вообще это не поймет; однако можно было «притвориться». Особенно, если вы найдете записку, которая вам покажется опасной и подозрительной.

Разве не очевидно, что кто-то напрашивается на неприятности?

«Жизнь Равии больше не поставлена на карту. Ей нет смысла идти на риски».

Кроме того, нет никаких оснований принимать эту встречу, и если бы только Равия не боялась выйти из особняка, а Ретте даже не пыталась ей все рассказать.

Но, как всегда, ее ожидания оказались оправданы.

Глядя на настороженное лицо Равии, ноги Ретте начали раскачиваться взад-вперед в ботинках Мэри Джейн.

— …Думаю, в первую очередь мне нужно объяснить, что наша сегодняшняя встреча не имеет никакого отношения к Героду.

— И каким же образом? Позовешь Герода, чтобы он сказал это лично?

— Конечно, я не могу привести сюда самого Герода, но могу привести равного ему Орфея.

— Не понимаю, какое отношение имеет ко мне какой-либо Орфей.

— Это важнее, чем ты думаешь. Вот скажи, почему публике мало что известно о нынешнем Орфее?

Когда Ретте спросила ее, выражение лица Равии стало неопределенным.

— Конечно, это для прикрытия «Космо»...

— О, мне стоит изменить вопрос. Не «почему», а «как».

Как так вышло, что об Орфее почти ничего не известно?

Ответ был довольно прост.

— Если некому об этом рассказать, никто и не узнает. Герод истребил весь дом Орфей во время его преемственности.

Отца, брата, остальных родственников — всю семью.

Естественно, как и семья, правившая подземным миром, Героду пришлось пролить кровь, и никто не был исключением.

— Но Герод сказал, что это было неизбежно, он был очень осторожен. Он не хотел оставлять место для когото, кто мог бы встать на его пути и забрать на себя управление семьей.

Но в этом был подвох, ведь если Герод действительно убил всех Орфеев, то кое-чего это не объясняло.

Самого существования Куинси Орфея.

— Только один человек пережил чистку. Он управлял довольно большим хранилищем информации, и информация, исходящая от него, очень ценна.

Ретте продолжала объяснять.

Поэтому Герод сначала пытался убить его и заполучить информационный бызнес, но ничего не вышло. С точки зрения информации, поскольку все элементы сделки являются конфиденциальной информацией, внутренние дела в основном шифруются.

Вместо того, чтобы гнобить голову, читая весь этот зашифрованный смысл, Герод решил, что лучше оставить человека в живых и сделать его собственными руками.

— Теперь ты понимаешь, почему я сказала, что если я приведу Орфея, это докажет непричастность Герода?

— … Просто появившись передо мной, он рискует своей жизнью.

— Ага, — легко ответила Ретте, и Равия холодно рассмеялась.

Равия холодно фыркнула, и когда история дошла до этого момента, Равия казалось бы знала, кем именно был «этот человек», упомянутый Ретте.

— …Неудивительно, что я посчитала тебя необыкновенным человеком.

Он сумел обойти наблюдение Герода и Тидуэлла, делать все опасные миссии в кртачайшие сроки. И тот факт, что он, не задумываясь, добывал инсайдерскую информацию об Орфее, которая нигде прежде не публиковалась.

— Ворон. Нет, мне стоит называть тебя теперь Куинси?

— Нет, я предпочту имя «Ворон».

Ворон, который все время стоял позади Равии, улыбнулся и снял маску.

Как и ожидалось, это было знакомое лицо. Лицо Куинси было тем же, что она недолго видела в Велоцио и на грубом портрете, принесенным самим Вороном.

В конце концов, Ворон знал все и помогал ей за спиной своего двоюродного брата.

Как и сказала Ретте, этого факта было достаточно, чтобы рассеять подозрения Равии; однако была одна часть, которую Ретте не предусмотрела. Дублер Герода в театре, сомнения в личности Куинси, серьга, которую он оставил.

— ...Наверное, Герод часто использует тебя как свою замену, верно?

— Не столь часто, но да, в какой-то степени он меня использует. И все, что я делаю, это обрабатываю твои задания или выступаю в качестве замены Герода.

Неудивительно, что у кого-то, имеющего много врагов, всегда есть один или два человека в качестве замены.

Особенно с осторожным характером Герода.

«Если Ворон это Куинси, и он был заменой в тот день».

То ей больше не нужно было сомневаться в Тидуэлле.

Она почувствовала облегчение, сама того не осознавая, и у нее перехватило дыхание.

Равия рассмеялась, словно ветер срывал листья с ив.

Ретте и Ворон затаили дыхание от более мягкой реакции Равии. Они думали, что она определенно разозлится, если они раскроют его личность как Куинси, но она восприняла это еще легче, чем они думали.

— Теперь мы это прояснили? — осторожно спросила она.

— Да, Ретте, этого достаточно. В этом определенно есть что-то неприятное, но я смогла так далеко продвинуться лишь благодаря помощи Ворона.

Особенно, когда потребовалось такое длинное объяснение, просто чтобы добраться до главной темы.

— Тогда почему ты меня вызвала таким образом? — поэтому Равия перешла прямо к сути, спросив прямо.

— Это долго объяснять, но простыми словами потому, что ты — ключ к нашему ответу.

— Ключ? И что это должно значить?

— Это может звучать немного неуместно, но Чеширский Кот заснован не совсемдля сообщений или для продажи информации.

Когда они исследовали «определенный феномен», они, естественно, создали информационную сеть и сделали секретную работу.

— Чеширский Кот — это группа людей, которые помнят исчезнувшее время. Думала ли ты, что мы спрашиваем о значении Чеширского Кота, что есть само время, без причины?

Лицо Равии медленно окаменело от последующих слов.

«Исчезнувшее время».

Столкнувшись с очень четким намеком, Равия не могла не подумать о кое-чем…

Воспоминания о прошлой жизни.

«Не говорите мне, что есть другие перевоплощения кроме меня, или люди, которые помнят это место как книгу?»

У неё была небольшая надежда, прежде чем он это поняла; однако последующие слова Ретте разрушили надежды Равии.

Воспоминание о прошлой жизни было таким же, но основная часть была другой

— Может, это трудно принять, но мир однажды вернулся в прошлое.

Она сказала, что мир, в котором они живут — это мир, который уже один раз обратился назад во времени.

Это был момент, когда все начало рушиться.

* * *

Равия не совсем поняла слова Ретте; конечно, она знала об этом из книги, но действительно ли время обернулось?

Равия переспросила, потому что это был совершенно непонятный ответ.

— ...Я думаю, вы что-то не так поняли. Это невозможно.

— Я знала, что ты не поверишь мне, если я скажу, что время обратилось вспять, — сказала Ретте, пожимая плечами, как будто в этом не было ничего необычного. — Но вокруг нас множество свидетельств того, что время обернулось вспять. Тебе знакомо такое слово как «дежа вю»?

— Конечно.

— Люди винят в большинстве симптомов свое настроение, но это не так. Это признак пересечения временных линий.

Когда пересекаются позабытое прошлое и настоящее, тогда пересекаются временные линии. Феномен, при котором воспоминания из прошлого ненадолго ассимилируются в настоящем, а затем исчезают, — это «дежа вю»,

— Но иногда это не «проходит». В какой-то момент многие воспоминания наваливаются разом и искажаются.

Мы называем это феноменом Чешира, — объяснила Ретте.

На этом Равия нахмурилась.

— …Ты говоришь.... Что воспоминания бывают искажены?

— На самом деле, вернее сказать, что они почти всегда искажены. Большая часть того, что я говорю, основана на общем опыте людей из Чеширского Кота, поэтому надежность этой информации не проблема.

— Я не думаю, что ты можешь узнать о временной линии так много только благодаря сопоставлению опыта всех людей.

— Ты права, но ты не отрицаешь на саму суть того, что я сказала.

Часть о воспоминании о прошлом.

Ретте усмехнулась с довольно одиноким выражением лица.

— Ты можешь отрицать это, но ты знаешь. Твоя память и этот мир, они ненормальны, Онни.

И однажды она неизбежно с этим столкнется.

Равия не могла сказать Ретте ни слова.

Было бы идеальным концом, если бы это была совершенная чушь, Равия могла бы отмахнуться, сказав, что это не имеет смысла. Хотя ответвления были другими, потому что они помнили забытое время, в словах Ретте было слишком много моментов, которые стоило бы подчеркнуть.

Воспоминания, нахлынувшие в один момент.

Так же как и искаженная память.

Эти две вещи заставили ее засомневаться.

Что, если она вспомнила свое прошлое в виде книги, когда время обернулось вспять?

Оглядываясь назад, помнила ли она что-нибудь еще из своей прошлой жизни, кроме [Его и ее весны]?

Сколько бы она ни обращалась к своей памяти, она ничего не могла вспомнить.

Единственное, что отличалось, это изначальная оригинальная история [Его и ее весны].

В то время выживание было самым важным, поэтому Равия упустила из виду тот факт, что не могла вспомнить ничего другого, но если задуматься над этим как лседует, разве это не подозрительно?

«Больше я ничего не помню. Ни какой я была личностью, ни какая у меня была жизнь».

Но так подробно помнить одну лишь книгу?

Такое вообще возможно?

Когда потрясенная Равия на некоторое время потеряла дар речи, Ретте продолжила.

— ...В любом случае, феномен Чешира — это проявление искаженных воспоминаний, вызванных искажением времени.

— У тебя есть что-то на уме?

— …Может быть, это другой вид воспоминаний, чем у тебя.

— Не буду спрашивать, что это за воспоминания, главное, что искаженные воспоминания наталкивают на неверные решения, — пояснила Ретте.

«Самое ужасное в феномене Чешира не то, что я помню момент, когда больше не могу вернуться, потому что забыла об этом, а то, что я его неверно это помню».

Значит, кошмар Чеширского Кота в том, что он приносит неправильный выбор в настоящее время.

— А ты? Была ли твоя память верна? — снова спросила тогда Ретте.

— …До сих пор была.

Равия ответила неубедительно, ведь все, что было в книге, действительно произошло. За исключением вещей, которые пошли не так от ее действий.

— По крайней мере, это было похоже на воспоминание, к которому я не прикасалась.

— Тогда, по крайней мере, ты не худшая. В Чешире много людей, принявших необратимые решения из-за искажений памяти.

Чем больше Ретте говорила, тем больше беспокойства нарастало в спине Равии. Это потому, что слова были слишком провокационными.

Искаженные воспоминания, кошмар Чеширского Кота.

Необратимые решения.

Она проделала весь этот путь, основываясь на воспоминаниях, полученных в день, когда она упала с лестницы. Но что, если её память исказилась?

Так что, если он тоже погрузится в кошмар Чешира?

— Ни за что.

Этот мир определенно был из книги. Скорее всего, они пытались вписаться в ее воспоминания, потому что не могли принять, что они персонажи из книги, но следующие слова Ретте откинули и этот факт.

— Существует несколько форм искажения. Некоторые люди получают воспоминания от других, а некоторые люди получают воспоминания в виде снов, но все это означает, что они неполны.

После нескольких вопросов и ответов у Равии не было другого выбора, кроме как признать это.

Дело в том, что она не перевоплотилась в книге, а вернулась.

К счастью, в настоящем пока не случилось ничего плохого. Если так, то даже если ее память искажена в форму прочитанной книги, сама память может считаться неповрежденной; но на всякий случай, Равия спросила, крепко сжимая колено.

— Так есть ли способ решить феномен Чешира?

— Если есть ключ — значит есить и замок, так что и способ «есть».

Сидя рядом с Ретте и все время молча слушая, Ворон улыбнулся и приподнялся.

— В большинстве случаев тот, кто завязал узел, может его развязать.

Раз время повернулось вспять, значит, есть что-то, что может его вернуть вновь вперед.

Так что, если бы они могли найти что-то.

— Это означает, что у нас может быть ключ к решению проблемы.

Она продолжила, разводя руками, как будто у него была сфера между ладонями.

— Мы, Чеширский Кот, нашли то, что могло повернуть время вспять с тех пор, как мы узнали о Чеширском феномене. И, к счастью, я получил ответ.

— Ну, мисс, что вы знаете о четырех временах года?

— Я знаю только немного о весне и осени, но не знаю остального.

На самом деле она не знала печали весны и не знала, в каких условиях они пробуждались. У каждого сезона есть ключевое слово, и Равия знаю, что они пробуждались вместе с ним.

Было бы немного глупо говорить, что я знаю такую расплывчатую информацию.

Ретте слегка улыбнулась, когда Равия объяснила свое понимание о четырех временах года.

— Это не значит, что ты не очень хорошо знаешь, я волновалась, придется ли мне объяснять все с самого начала, но я рада.

— Но я ничего не знаю о лете или зиме. Поможет ли это?

— О лете не о чем беспокоиться, потому что я специалист по лету.

— …Я предполагала, что ты не обычный человек.

Равия не очень удивилась, она уже знала, что Ретте не просто девочка, поэтому так и сказала.

— Но пользователь лета, это немного удивительно.

— Не очень хорошее умение. Я ничего не могу сделать, кроме как немного изменить путь будущего через пророчество.

— Не знаю, стоит ли говорить, что этого достаточно чтобы быть удевительным.

— Спасибо за слова, но у пользователей лета тоже есть тяжкий штраф. Как думаешь, почему я выгляжу так молодо?

Когда Ретте спросила ее, выражение лица Равии медленно стало жестким.

— Существует побочный эффект омоложения.

Ретте лишь улыбнулась вместо ответа.

— Благодаря тебе я нахожусь в ситуации, когда мне приходится жить под защитой, нравится мне Орфей или нет.

— Потому что ты ничего не можешь сделать со своим молодым телом?

— Верно. Что интересно здесь, так это то, что Орфеи использовали предсказания пользователей лета на протяжении поколений, чтобы обеспечить присвоить силы лета.

Четыре времени года перед пробуждением этой силы могут быть обнаружены пророчеством. Таким образом, они были одержимы пророческими способностями до такой степени, что привлечение следующего поколения летних пользователей было целью всей жизни семьи Орфей.

Хотя действие было инициировано для удовлетворения личных интересов семьи, оно имело беспрецедентные результаты.

— Огромная литература о временах года, написанная поколениями пользователей лета, Орфей хранит в своем кабинете.

Её писали пользователи лета, поэтому объяснение отслеживания других пользователей было самым распространенным.

Но тем временем Ретте удалось найти объяснение и другим сезонным силам.

В подсказке, оборачиваемых время вспять. Ретте на мгновение задумалась о прочитанной литературе, а затем с улыбкой спросила:

— Ключевое слово весны — рост, а ключевое слово лета — незрелость. Напротив, ключевое слово для осени

— перезрелость.

Как думаешь, какое слово является ключевым для зимы?

На мгновение Равия потеряла дар речи, она не ожидала, что ей зададут этот вопрос. Но, как всегда, она говорил медленно в неизвестность.

— ...Если ключевые слова лета и осени противоположны друг другу, то и ключевые слова весны и зимы также противоположны друг другу.

Противостояние между ключевыми словами лета и осени очень четкое.

Практикуйте незрелость и перезрелость, цветение и гниение.

Сила подготовить будущее и разрушить настоящее.

Затем, если зима конфликтует с весной, нужно использовать рост в качестве ключевого слова.

«Обычно, можно было бы подумать деструктивном контексте».

Противоположностью роста была бы порча или разрушение, но ключевые слова четырех времен года не так уж интуитивны.

Прежде всего, разрушение было у осени.

Значит, думая о ключевых словах, которые можно было бы присвоить зиме, нужно было поразмыслить.

— Ключевое слово для весны — рост, но это не обязательно сила, которая заставляет что-то расти.

Равия осторожно добавила, что сила весны заключается не в том, чтобы что-то вырастить, а в способности начать что-то.

Таким образом, ключевое слово для зимы придумать было легче.

В противовес «начинанию».

Равия задумчиво и осторожно ответила.

— Ключевое слово зимы — завершение... Так?

— Это было очень близко.

Ретте слегка хлопнула в ладоши и поправила рассуждения Равии.

— Замечательно думать о ключевом слове весны как о начале, а не о росте, но это не значит, что ключевое слова «рост» — просто уловка.

— ...Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Короче говоря, рост ограничивается тем, что существует.

Способность воздействовать на что-либо, если оно «материально», независимо от того, является ли оно неодушевленным или неживым. Это способность весны, роста. Однако это означает, что разум весны не функционирует в так называемом состоянии небытия, которое не имеет субстанции.

Так что насчет противоположной зимы?

Ретте исправила ответ Равии:

— Ключевое слово, противоположное началу — перезапуск, а не завершение.

Сила, действующая на отсутствие субстанции. Сила, возвращающая форму в ничто.

— Способность придать смысл отсутствующему — вот, что такое зима.

Самые сильные, самые редкие и самые опасные.

В одиночку это сделать невозможно, но известно, что он может вмешиваться во время и пространство через силы других пользователей.

Единственный ключ к прекращению феномена Чешира.

— Мы ищем пользователей зимы, Онни.

«Чеширский Кот» узнал о существовании человека, способного перематывать время, и сразу же начал поиск зимних пользователей.

Средства, которые они использовали на этот раз, отличались от средств Герода.

— Ты знаешь, как пробуждается сила времен года?

— Насколько я знаю, это когда они синхронизируются с ключевым словом соответствующих сезонов.

Не говори мне, что эта информация тоже ложная?

Пока Равия, казалось, сдерживалась от того, чтобы высказать свои мысли вслух, Ретте слегка кивнула.

— Эта информация верна. Но я обнаружила, что термин «синхронизировать» сам по себе довольно двусмысленный.

Не говоря уже о том, что ключевые слова о каждом сезоне не были выражены четко.

Если подумать, как можно «синхронизировать» такие слова, как рост или незрелость, или зрелость и перезапуск?

Так что Ретте щедро привела пример.

— В случае осени пользователь будет постоянно подталкиваться к пику зрелости. Пользователи будут продолжать взрослеть сверх своего фактического возраста, и их сила пробудится, как только их разум сломается, преодолев пик зрелости.

Другими словами, тем, чей разум старше их реального возраста, придется иметь дело с сильным скептицизмом, паранойей, гордыней и самодовольством.

— Изменение цвета волос — признак пробуждения.

— Хочешь сказать, что изначальный цвет волос Герода не был рыжим?

— У него были черные волосы от природы. Они стали рыжими в результате пробуждения.

— Кстати, рыжие волосы не такая уж редкость у Орфеев, так что это была не очень заметная черта, —  заключил Ворон. Равия на мгновение выглядела удивленной и спросила снова.

— А ты, Ретте?

— Раньше у меня были грязные серые волосы. Этот цвет довольно распространен в трущобах.

Яркие и сочные цвета волос эквивалентны удостоверению личности. Чем ниже ранг, тем больше примешивалось крови, тем темнее или тусклее становился цвет их волос.

Нынешние волосы Ретте были ярко-нефритового цвета, как вечнозеленый лес. Ретте на мгновение посмотрела на свои волосы и вернулась к этому вопросу.

— …В любом случае, следует отметить, что цвет волос меняется соответствующе сезону в процессе пробуждения. Такое время для каждого человека разное. Вот почему Герод попытался найти пользователя весны, используя этот метод.

Тех, кто уже пробудил свою силу, не показывало пользователям лета. Потому Герод послал своих людей расспросить всех, у кого внезапно изменился цвет волос, но без толку.

Конечно, именно с этим Герод боролся в наши дни, но Равия более или менее знала правду. Поэтому спросила:

— Значит, вы таким же образом пытаетесь найти пользователей зимы?

— Ну, со стороны похоже на то, но моя сторона была более случайной. Я не была уверена, что пользователь весны полностью пробудился, но я точно поймала пользователя зимы. И ты была тем, кто поймал ключ, который привел к этому предвидению.

Ретте добавила:

— Сначала я не была уверена, что сделало тебя ключом, но теперь, когда ситуация сложилась таким образом, теперь думаю, что поняла ответ.

Ретте вспомнила, как Герод говорил с Тидуэллом о способностях четырех сезонов. В то время Ретте сидела с ними, служа примером сезонного пользователя.

-Когда сезонные пользователи пробудят свою силу, говоришь, что они будут отмечены внезапным изменением цвета их волос?-

-Да, у этого ребенка были серые волосы. Но посмотри, теперь они яркого нефритового цвета.-

-С тобой тоже такое случилось?-

-Ага. Я не слишком выделяюсь, потому что рыжие волосы — обычное дело для Орфея.-

-Хм, это интересно. Цвет моих волос тоже изменился.-

Ретте не могла забыть момент, когда выражение лица Герода изменилось, как будто его окатили холодной водой.

Кроме того, она не смотрелась в зеркало, но нетрудно было догадаться, что выражение ее лица было похоже на его.

Герод, возможно, был бы весьма рад подтвердить, что не Тидуэлл был пользователем весны, но не Ретте.

Белый также был цветом, который часто использовался для обозначения зимнего пробуждения.

— Я боюсь сказать тебе, что твой сводный брат, Тидуэлл, является пользователем зимы, — осторожно произнесла Ретте.

— …Я хочу знать, есть ли основания для таких утверждений. На всякий случай, если ты не знала, цвет волос Тидуэлла изменился много лет назад. В молодости он принял яд, что привело к изменению цвета волос.

— Это уж я знаю. Но процесс пробуждения может быть очень долгим или мгновенным в зависимости от человека. Это не единственное свидетельство. Более того, он….

— Он человек, лишенный эмоций, миледи, — вмешался Ворон.

В отличие от Ретте, говорившей нерешительно, он подтвердил ясным и твердым тоном.

— Чем больше сезонные пользователи используют свои возможности, тем больше они синхронизируются со своим сезоном. Говорят, что зима — это сезон, когда человечество опустошено. Если зима продлится слишком долго, это будет суровый сезон, когда не будет расти урожай и процветает голод. А Темный Цветок очень известен своей эмоциональной сухостью.

— Подождите минуту. Но Тидуэлл… — невольно попыталась возразить Равия, но ее быстро оборвали.

— Миледи, не говорите мне, что вы действительно считаете его добрым человеком только потому, что он был мил с вами?

Его резкий вопрос лишил её дара речи.

Равия поняла, почему Ретте была очень осторожна со своими словами.

Если Тидуэлл был пользователем зимы и уже испытал фазу пробуждения..

— …Значит ли это, что позже он полностью лишится эмоций?

— Да.

— Но сейчас… кажется, это не так.

Равия видела его изменчивые эмоции. В тот момент, когда он сломался перед ней и лицом, которое улыбалось ей. До того момента, как он схватил ее за руку и не отпускал.

— …Я уже знаю, что Темный Цветок любит вас, миледи. Но это, вероятно, максимальный уровень человечности, который он когда-либо может показать.

Уже было решено, что пользователь зимы пробудится.

— Давным-давно было пророчество о пробуждении способности зимы. Так что, возможно, произойдет «инцидент», который вызовет его полное пробуждение.

Далее Ворон объяснил, что после пробуждения пользователь полностью потеряет свои эмоции. По мере развития сюжета вмешалась Ретте, которая все это время колебалась.

— И… я думаю, этот инцидент будет с твоей участью, Онни.

Обычный человек, запутавшийся в разных пророчествах.

Человек, который наверняка станет жертвой пророчества, Равия Леонтина.

— Когда он потеряет всю свою человечность и его разум будет опустошен, он пробудит свои зимние способности. Только тогда мы сможем найти способ решить чеширский феномен. И если ты спросишь меня о том, как довести Тидуэлла до разрушения… Думаю, лучшим вариантом будет убить тебя, Онни, — сказала Ретте голосом, полным печали.

Она не могла не произнести резких слов, потому что Равия была слишком совершенна, чтобы вызвать пробуждение Тидуэлла.

Женщина, которую любит мужчина, которому не хватает человечности.

Женщина, занимающая первое место в списке приоритетов Тидуэлла.

Только тогда Ретте поняла, почему пророчество лета, казалось, защищало Равию.

Пока Равия драгоценный человек Тидуэлла.

Тидуэлл пробудит свою силу за её счет.

Каждое слово, которое она собиралась сказать, было болезненным, поэтому Ретте сжала юбку и продолжила.

— Онни, ты слишком глубоко вовлечена в это… Невезение ждет тебя, куда бы ты ни пошла, и если что-то пойдет не так, ты можешь лишиться жизни.

— …Ну и что?

Однако, в отличие от беспокойной Ретте, Равия была крайне спокойна. В разгар этой разрушительной ситуации она отреагировала так, будто кто-то облил ее холодной водой.

Равия наморщила лоб, спокойно постукивая указательным пальцем по подлокотнику, и спросила.

— Так что ты имеешь в виду, Ретте?

— Я… я хочу построить будущее, в котором ты не умрешь, Онни.

— Есть ли способ это осуществить?

— Все просто. Его пробуждение неизбежно, но метод ещё не определен.

Способ вызвать пробуждение Тидуэлла, не жертвуя жизнью Равии.

— Я пока не знаю подробностей, но в сценарии, где тебе придется покинуть Тидуэлла…

— Кажется, я знаю способ.

Это было действительно невероятно, потому что в то же время она планировала выгнать Тидуэлла из семьи.

Какая великолепная судьба.

Равия разбирала сценарии, словно собирая пазл.

Когда она, наконец, подумала, что может исправить эти запутанные отношения, она не ожидала, что скрытая правда внезапно откроется и ударит ее по голове.

«Чеширский кот».

Пользователь зимы, откатывающий назад время.

Дни, когда она бежала ради своей дорогой жизни только для того, чтобы избежать подобных судьбе или пророчеству, внезапно стали нелепыми и смехотворными.

Поговорка о том, что неудача будет преследовать ее, куда бы она ни пошла, была еще смешнее.

Её переполняли лихорадочные чувства от волнения, словно она смотрела комедийное шоу.

Если удар в спину Тидуэлла может спасти ей жизнь, Равия с радостью это сделает.

Судьба прекрасно знала правду. И поэтому Тидуэлл никогда не полюбит её.

Одна только эта истина заставила ее осознать, насколько нелепы все ее мысли, когда она покидала особняк.

Внезапно ей в голову пришла ария из «Травиаты».

Заблудшая женщина, скорбная ария Виолетты.

[Но если ты не спас меня, вернувшись. Никто на земле не сумеет спасти.]

Страница книги Поддельная сестра главного героя в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

О книге